Лупахин Андрей

Люцифер и семеро козлов

Глава 1

Вспышка молнии на мгновение озарила безлюдные улицы Энска, спавшего мирным сном. Жители маленького городка, каких в наших палестинах сотни, если не тысячи, чихать хотели на разгулявшуюся бурю и сладко похрапывали в теплых кроватках. Собственно, никто не обвиняет уважаемых обывателей в отсутствии интереса к очередному капризу матушки природы, решившей устроить знатную грозу в ночь на пятницу, которая стала тринадцатым днем в сентябре. Да, черт возьми, сегодня Хэллоуин, так что, если кто-то хочет нарядиться рогатой образиной, самое время напяливать маскарадный костюмчик! Впрочем, у нас заграничный праздник не очень популярен, поэтому на улицах Энска в два часа ночи не было ни души, за исключением редких прохожих, которые никому не интересны. Хотя нет, вон тот господин, вышедший из-за угла слегка пошатываясь — наш клиент, дамы и господа!

Человек, шагавший по ночному городу, запнулся о дворового кота, выскочившего из подворотни, и знатно обматерил несчастную животину, промокшую под дождем. Животина в ответ обхаяла растяпу, едва не отдавившего ей облезлый хвост, прошипев пару матюгов на кошачьем.

Человек сунул руку в карман куртки. Несостоявшийся убийца котов извлек смятую пачку сигарет, открыл, достал одну, собираясь подымить, но тут матушка природа позаботилась о его здоровье — порыв ветра вырвал продукт табачной промышленности и унес в темноту.

— Да твою же мать! — закричал человек и недовольно пробурчал: — Эх, последняя была… Пора в магазин, Семен Алексеевич!

Ну да, Семен Алексеевич Пружинкин — именно так зовут нашего, вернее вашего, читатель, нового знакомого. Возможно, вы с ним станете почти приятелями, а значит к чёрту официоз! Короче, можно просто Сеня. Друзья, с которыми он сегодня отмечал День рождения их общего товарища, обычно так его и называют. А ещё называют старым хреном, мудилой и… да, неважно, ведь это уже совсем другая история.

Промокший раздосадованный Сеня почти добрался до дома — оставалось только перейти двор, аккуратно обходя лужи, которые предательски спрятались в ночной темноте, но он не спешил возвращаться в родные пенаты. Чуть поодаль он заприметил небольшой бар, манивший любителей выпивки неоновыми огоньками.

— Исполнитель желаний — Сеня прочитал вывеску. — Что за херня? Откуда тут этот исполнитель?.. — удивленно спросил он сам у себя, пожимая плечами.

Вряд ли это был магазин — уж больно название не подходящее! Хотя некоторые магазины, продающие игрушки не для маленьких шалунов, а для взрослых проказников… да и не в этом дело! Сеню удивило не столько странное название, сколько наличие этого заведения на своём месте, ведь еще вечером, когда он проходил мимо, направляясь на День рождения, здесь торчал недострой, мозолящий глаза четвертый год. Как говорят, недострой принадлежал некоему Смирнову, которого простой народ называл бандитом, а газеты, городские власти и прочие официальные лица коллекционером.

«Надо зайти, глянуть на этого исполнителя желаний — подумал Сеня, стоя под светящейся вывеской — чего тут торчать, да титьки мять!» — он сделал шаг, и автоматические двери разъехались в стороны, любезно пропуская гостя.

Внутри пахло ароматным кофе, дорогим коньяком, корицей и экзотическими восточными травами — разобрать, какие составляющие входят в яркий необычный букет смог бы разве что профессиональный сомелье, вынюхивающий за рабочий день пару литров духов, которые потом модницы покупают по сто тысяч за три капли.

За стойкой на резных деревянных полках сверкали батареи бутылок, наполненных светящейся жидкостью. Тару с элитным пойлом окутывал полупрозрачный туман, сквозь который пробивались лучи изящных светильников, торчавших в стене.

— Добрый день, Семён Алексеевич!

Сеня повернулся, услышав голос, назвавший его по имени-отчеству. За стойкой стоял бармен. Половину лица прислужника Бахуса, разливавшего напитки, закрывала маска в виде черепа.

«Хэллоуин же — подумал Сеня — странно только, почему в баре народа нет. Видимо, они первый день работают, а никого здесь нет просто потому, что про них еще никто не знает. Хреново вести бизнес без маркетинга и рекламы!»

— Добрый день, Семен Алексеевич! — повторил бармен.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — спросил удивленный Сеня.

— Я все знаю, Семен Алексеевич, — бармен усмехнулся.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда…

— Ваши сигареты и коньяк, — перебил бармен, достав молниеносным движением пачку «Пимстона» и бутылку «Хеннеси» из-под стойки. Семен следил за тем, как барных дел мастер наполняет бокал, открыв от удивления рот. — Я всё знаю. И о вас, и о ваших желаниях. Выпейте! Это за счет заведения.

Сеня сделал пару глотков. Коньяк оказался отменным! Крепкая сигарета пришлась очень кстати. Бармен как знал, предлагая именно то, чего гостю сейчас хотелось больше всего.

— И какие желания ты можешь выполнить, о великий повелитель магии и бутылок? — усмехнувшийся Сеня глубоко затянулся, глядя на бармена.

— Любые, — ответил тот, не обратив внимания на глупую шутку.

— Ну давай, скажем… пусть сюда войдут три модели и сядут вон там!

Сеня показал на свободные стулья. Бармен кивнул, игнорируя смех гостя, который даже не пытался скрыть крайне скептического отношения к умениям волшебника, грозящегося исполнить любые желания. И тут в дверях послышались женские голоса… Сеня обернулся, ожидая увидеть дам, решивших заглянуть в странное, но весьма интересное заведение.

— Как пожелаете, Семен Алексеевич — проговорил бармен, когда в зал вошли три красотки. Девушки сели за столик в углу, решительно не обращая внимания на человека, заказавшего их внезапное появление. — Ну как вам моя магия? Все еще не верите?

Сеня пялился на девушек, открыв рот. Конечно, дамы выглядели неплохо, вернее, они выглядели отлично, но… кто бы мог подумать, что сюда заглянут три модели, снимавшиеся для журнала «Гламурный Энск»?! Те самые, которых пару дней назад показывали по местному ТВ! Сеня в тот вечер как раз вылеживал бока на диване, скучающе глядя в зомбоящик. Правда, скучал он ровно до того момента, пока в студии не появилась эта троица.

— Еще что-нибудь желаете? — поинтересовался бармен, подливая коньяк в опустевший бокал. — Я могу исполнить любое желание. Загадывайте!

— Это правда они? — удивленный Сеня вопросительно посмотрел на бармена.

И тут до него дошло!

«Ну, все же очевидно — это съемки какой-то дурацкой передачи в стиле чертового Хэллоуина! Понятно, как здесь оказались три гламурные звезды местного разлива, и как недострой превратился в тыкву, в смысле в карету, тьфу, бля, короче в кабак этот… пожалуй, подыграю, а завтра-послезавтра увижу в телике мой любимый фейс!» — подумал улыбающийся Сеня, радуясь собственной сообразительности.

— Ну, давай, — сказал он, приготовившись ляпнуть лютую дичь в духе «пойди туда, не знаю куда, да принеси то, не знаю, что», — хочу…

— Не так быстро, — перебил бармен. — Вам придется заплатить за ваше желание. Однако, мне кажется, цена вас устроит.

— Ты о чем? — не понял Сеня. — За что платить? За курв этих?

— Нет, нет, ни в коем случае! Я говорю, о желании, которое вы можете загадать.

— Понятно… — Сеня криво усмехнулся: «Вот и кончилась магия телевидения, начался сценарий» — подумал он, допивая «Хеннеси». — И сколько же?

— Да, собственно, нисколько. Наше заведение не интересуют деньги.

— А что интересует?

— Ваша душа.

«Ай да сукины дети, ай да молодцы! — подумал Сеня. — И вправду, постановочка началась, а мне, кажись, досталась одна из главных ролей! Да, тут уж сам Бог велел подыграть…»

Бармен выжидающе посмотрел на него.

— Вам интересно моё предложение?

— Еще бы, — Сеня кивнул. — Я продам тебе несуществующую душу, сказку, пыль, пшик, а взамен получу желание?

— Именно так.

— Идет! Где мне расписаться кровью?

— Ну что вы, Семен Алексеевич! — бармен протестующее замахал руками. — Это вздор! Так уже давно никто не делает. Негуманно, грязно, больно, короче говоря, прошлый век.

Сеня на мгновение отвел глаза, пока искал в кармане сигарету, и не заметил, как на барной стойке появился пергамент, исписанный мелкими буквами. Ни орел с его прославленным сверхострым зрением, ни ученый, вооружившийся микроскопом, ни черта бы не разобрали в замысловатых вензелях и завитушках, которые к тому же были такими маленькими, просто крохотными! Рядом с пергаментом лежала самая обычная шариковая ручка.

— Итак, — продолжил бармен, — перед тем как мы заключим сделку века, я хотел бы узнать, какова цена вопроса?

— Блин, какая игра, какая постановка… — пробормотал Сеня. — Даже интересно, что будет дальше, правда!

— Что, простите?

— Да, забей. Все равно вырежете потом…

— Ваше желание!

— Ладно… хочу, чтобы у меня в кошельке всегда был «пятерик»!

— Простите, — бармен удивленно посмотрел на своего клиента, — «пятерик» — это пять тысяч рублей?

— Ага!

— Хм. Как скажете, это ваш выбор. Откройте бумажник, пожалуйста!

Усмехнувшись, Сеня открыл кошелек и разел от удивления рот, увидев среди других купюр пятитысячную бумажку.

«Да этот тип — знатный фокусник!» — подумал он, извлекая свеженький, пахнущий краской «пятерик» на свет божий. Водяные знаки оказались на месте…

— Деньги настоящие, — бармен-волшебник успокоил удивленного клиента, просматривающего купюру на свет.

Сеня снова открыл кошелек и застыл с отвисшей челюстью, глядя на новенькую пятитысячную. Нет, разумеется, не на ту, которая лежала на барной стойке рядом с пустым бокалом! На другую такую же купюру, чудесным образом появившуюся в бумажнике…

Повторив нехитрую манипуляцию с кошельком десяток раз, Сеня разбогател на пятьдесят тысяч рублей. Выражение его лица невозможно было описать словами! Ну, как тебе сказать, дорогой читатель, представь себе лицо ныне горящего в аду А. Гитлера, которому сообщили о том, что Еву Браун до операции по смене пола звали Иаков Шломо! Вот, примерно в такую же физиономию превратилось лицо внезапно разбогатевшего клиента «Исполнителя желаний»…

Сеню обуревало дичайшее удивление, смешавшееся с острым приступом жадности, заставившим его быстренько распихать деньги по карманам куртки. Улыбающийся «фокусник» протянул шариковую ручку:

— Осталось только подписать контракт, и ваше желание будет исполнено! В вашем кошельке всегда будет появляться, как вы выразились, «пятерик»…

«Хрен пойми, чего тут написано — подумал Сеня, разглядывая договор — но, судя по пятиконечным звездочкам и какой-то художественно-декоративной писанине, это явно не юридический документ, а обычный реквизит для шоу. Короче, поставив свой автограф, я не лишусь, например, квартиры!»

Бармен любезно показал, где поставить закорючку. Едва Сеня расписался, буквы и символы, начертанные на пергаменте, сверкнули красным светом.

— Ох, мать вашу… — воскликнул «продавец» от неожиданности, — предупреждать надо!

— Все в порядке, не бойтесь, — бармен улыбнулся. — Это значит, что договор вступил в силу. Кстати, второй экземпляр нашего маленького контракта должен остаться у вас. Держите!

Сеня получил второй экземпляр, который, как оказалось, лежал под первым.

— А теперь можно отметить нашу маленькую сделку, — предложил «покупатель», — хотите еще пару небольших желаний за счет заведения?

— Хочу, хочу, — Сеня закивал головой. — Эээ… пусть вон те дамы, — он кивнул в сторону девушек, сидевших за столиком в углу, — влюбятся в меня прямо сейчас со всеми вытекающими последствиями!

— Как скажете, Семен Алексеевич.

Дамы, щебетавшие о своём, о женском, одновременно обернулись, прекратив болтовню. Красавицы как по команде подарили Сене три очаровательные улыбки. Одна из них — длинноволосая блондинка с впечатляющим бюстом, не спеша подошла к барной стойке и попросила угостить даму сигареткой.

Подруги подтянулись следом. Бармен предложил выпить особого напитка за знакомство четырех замечательных людей. На стойке появилось четыре бокала, в которые слуга Бахуса разлил вино.

— Выпьем же за прекрасных дам! — Сеня произнес лаконичный, но очень подходящий тост, а про себя подумал: «За то, что б мир стоял, и деньги были!» — с этой мыслью он поднял бокал, обнял блондинку и сделал пару глотков.

Вино оказалось удивительным! Настолько удивительным, что даже сам старина Хемингуэй не смог бы описать великолепный вкус «особого» напитка. Сеня моргнул… и не смог открыть глаза.

«Что такое? — подумал он, пытаясь разлепить внезапно отяжелевшие веки. — Не понял…» — и спросил:

— Лена, что происходит? — грудастая блондинка по имени Лена не отвечала. Голоса лениных подруг внезапно стихли. — Эй, бармен!

Тут до Сени дошло, что он лежит на полу. А еще в помещении как-то очень уж похолодало. Тело едва шевелилось, ноги почти не слушались. Левой рукой, которая еще пару мгновений назад лежала на талии Лены, Сеня почувствовал чью-то щетину.

«Так… Похоже, я вчера жутко нажрался и вырубился, а Леночка, видать, не побрила ножки, засранка…» — подумал он, ощупывая правой рукой жесткие волоски.

Жуткая вонь ударила леночкиному ухажеру прямо в нос! Послышалось жужжание мух, которые, судя по звуку, кружили прямо над головой. Сеня нечеловеческим усилием разлепил свинцовые веки и, вскрикнув, подался назад, когда увидел ту, кого принял за свою даму сердца.

Непереносимую вонь источала свиная туша, на которой пару мгновений назад покоилась рука нашего Дон Жуана. Несостоявшийся герой-любовник лежал, вернее теперь уже сидел на куче щебня, в окружении кирпичей, бетонных балок и плит посреди того самого недостроя, который за четыре с лишним года наполовину разворовали. Бар «Исполнитель желаний» исчез без следа, словно его вообще никогда не было.

— Эй, алкашня, шёл бы ты отсюда! — возмущенно закричала полноватая женщина лет сорока пяти, являвшая собой идеальное воплощение социального штампа «тетка с сумками». Сумки, кстати, тоже были при ней. — Сейчас милицию вызову!

— Зоя Ивановна, не надо милиции, в смысле, полиции, — Сеня узнал соседку по подъезду. — Сейчас я соберусь с силами, сожму волю в кулак и пойду домой, если от вони не подохну прямо щас…

— Пружинкин, ты что ли?

— Да, я это, я. Говорю же вам, не надо полиции…

— Посмотри, до чего ты докатился, Пружинкин! Валяешься, пёс знает где! А что это у тебя там? — Зоя Ивановна посмотрела на лежащий рядом источник вони. — Это же свинья дохлая, Пружинкин! Ты зачем её сюда приволок?!

— Это не я, — начала было оправдываться Сеня, — она вчера сама пришла с двумя подругами… — и тут же замолчал, понимая всю одиозность своих оправданий.

— Так и знала я, все эти твои гулянки до добра не доведут! Какие у тебя родители хорошие были — оба замечательные, что мама, что папа! Золото, а не люди! А ты такой, прости Господи, мудак! Лежишь тут со свиньей дохлой, еще и Бог знает, что с ней делал, тьфу, гадость какая…

Плюнув в сердцах, Зоя Ивановна отправилась по своим делам, горестно причитая о наказании, которое Всевышний послал ныне покойной чете Пружинкиных. «Наказание» тем временем кое-как вылезло из недостроенного здания, едва не зацепившись ногой за ржавую арматуру, торчащую из бетонной плиты. Сеня достал из кармана помятую пачку «Пимстона», закурил сигарету и не спеша направился домой.

Глава 2

Стоп! Стоп, дорогой мой читатель! Догадываюсь, о чем ты думаешь: «Пьянь, придурок, дегенерат, христопродавец, одним словом, Пружинкин — на редкость мерзкий человечишка, которому самое место где-нибудь в канаве, фу…»

Не будь так суров к нашему герою! Во-первых, он возвращался домой с юбилея одного из своих закадычных друзей, то есть, наличие некоторого количества алкоголя в крови говорит, скорее, о добром застолье, а вовсе не об алкоголизме и гнусном пьянстве. Во-вторых, о, самый суровый судья, посмотрел бы я на тебя после тех напитков, которыми в «Исполнителе желаний» угощают случайных гостей!

В-третьих, Сеня всю свою жизнь придерживался атеистических взглядов, искренне веря в теорию происхождения человека от обезьяны, хотя родители долгое время тщетно пытались сделать из него христианина, руководствуясь самым добрыми побуждениями. Думаю, ты, дорогой читатель, уже догадался, что попытки изгнать из ребенка дух атеизма с треском провалились. Поступив в институт, Сеня перестал ходить на службы, чем несказанно расстраивал маму и папу, которые однако мирились с антицерковными взглядами сына, считавшего человеческую душу плодом фантазии.

Через пять лет единственный атеист в семье Пружинкиных получил диплом инженера и, отметив свой двадцать пятый День рождения, благополучно устроился технологом на Энский хлебо-кирпичный комбинат. Спустя год его родители трагически погибли, если можно так сказать, в ДТП. Как известно, влюбленные часов не замечают и, как выяснилось в тот проклятый день, когда вся страна отмечала Восьмое марта, дорожных катков они тоже в упор не видят — машинист долго сигналил и матерился, призывая Алексея Сергеевича и Анну Борисовну уйти в сторону, однако для двух любящих сердец, слившихся в объятиях и нежном поцелуе, мир вокруг перестал существовать. А потом и они перестали существовать для мира. Впрочем, это очень грустная история, у меня аж слёзы наворачиваются, поэтому расскажу её как-нибудь потом.

Не прошло и года, как Сеня получил ещё один удар от судьбы-злодейки, правда, менее болезненный — цех сдобно-силикатного производства, в котором он ударно трудился в должности технолога, закрыли на ремонт с последующим переоснащением, а всех сотрудников благополучно отправили в отпуск на один год. Естественно, работы затянулись еще на шесть месяцев. Короче говоря, руководство желало видеть технолога Пружинкина на рабочем месте только в следующем квартале.

Три вагона и маленькую тележку свободного времени Сеня тратил самым праздным образом. Участившиеся гулянки помогали ему заглушить боль утраты двух самых близких людей. Кроме того, это был вполне себе работающий способ внести разнообразие в серую, слегка скучноватую жизнь, которую проживали тысячи обыкновенных жителей города Энска. В защиту Сени могу сказать, что гулянки всегда проходили культурно — все его друзья были вменяемыми адекватными людьми, а некоторые даже семейными, поэтому ни о каких загулах не могло быть речи, однако посидеть в баре в выходные и обсудить всякие-разные вещи большинство приятелей всегда соглашались. Например, женщин, или политику, или события из жизни города, которая почти никогда не менялась. Надеюсь, дорогой читатель, я несколько реабилитировал в твоих глазах главного героя нашей маленькой, но очень занятной истории.

Сеня очень быстро добрался до дома — всего-то оставалось перейти двор, и уже поднимался по лестнице на третий этаж с твердым намерением открыть дверь своей скромной холостяцкой квартиры, а потом рухнуть на кровать. Разумеется, не раздеваясь. Но любовь к порядку победила, заставив хозяина дома снять верхнюю одежду, которая к тому же испачкалась — сложно сохранить чистоту, когда лежишь на куче щебня в недостроенном здании, обнимая дохлую свинью.

«Ох, етить-колотить, а ведь я даже толком не помню вчерашнего… то есть, помню, но не помню… В смысле, помню Леночку, её подруг, пойло это «особое», мать его, и всё», — подумал Сеня, глядя в зеркало. Серые глаза выглядели тусклыми. Разлохмаченные русые волосы торчали рогами.

— Ну и видок… — Сеня вздохнул и обратился к жирному рыжему коту, лежавшему на диване: — да, Бублик?

— Мяу!

Кот тяжело прыгнул на пол и побежал на кухню, задрав хвост трубой.

«Чё, Семен Алексеевич, — подумал Сеня, криво улыбаясь своему отражению в зеркале, — никто не хочет с тобой дружить, а? Бублик, вон, и тот свалил подальше от греха! Так, а кстати о грехах…»

Ну конечно! Вчерашняя «сделка века» всплыла у Сени в памяти мутным воспоминанием. В куртке нашлось с два десятка пятитысячных купюр. Второй экземпляр контракта, вернее, договора купли-продажи, который полагался продавцу, помог Сене вспомнить все события вчерашнего вечера и прошедшей ночи, вплоть до глотка «особого» напитка, отшибающего память.

«Так-так, теперь припоминаю. Смешно, честно говоря, какая, нафиг, продажа души? Устроили цирк, понимаешь…» — подумал он, открывая кошелек.

Внутри лежала пятитысячная купюра. Сеня достал деньгу, закрыл бумажник, а потом снова открыл и увидел внутри «пятерик».

«Фокус всё еще работает? — удивленно подумал обладатель волшебного кошелька — Или это не фокус?…»

Вскоре на столе лежала целая куча пятитысячных. Правда, хозяин дома не испытывал особой радости, глядя на богатство, извлеченное из кошелька, в котором всегда оказывался «пятерик» — по спине Сени побежали мурашки, а на душе, в существование которое он не верил, тихонечко, осторожно, почти ласково поскребли кошки.

— Бублик, — проговорил он тихо, обращаясь к коту, — я что, кукушкой съехал?

— Мяу! — заорал кот, то ли подтверждая, то ли наоборот опровергая предположение хозяина на своём кошачьем языке.

— Знаешь, а давай-ка я высплюсь! Высплюсь, как полагается. И тогда всё встанет на свои места…

Сеня улёгся в кровать, ожидая, когда Морфей заберет его в своё царство, однако из-за нехороших предчувствий сон никак не шёл, несмотря на дикую усталость. Перспектива залечь в психушку казалась нашему герою совсем безрадостной. Но на самом деле всё было еще хуже…

На мгновение, Сене показалось, что он почти уснул, однако сознание тут же вернулось, правда, теперь что-то определенно пошло не так. Воздух в комнате стал слишком уж жарким, как у печки, которую топила сенина бабушка в старом деревенском доме. Вдалеке слышались приглушенные крики. И самое пугающее, Сеня опять не мог открыть глаза, а его руки и ноги оказались парализованными.

«Да, что же это такое?! — подумал он, вспотев от испуга. — Неужели я сошел с ума?! А сейчас лежу, вернее, сижу в каком-нибудь процедурном кресле… или эти сволочи в белых халатах сделали мне лоботомию? Вот, вот поэтому я как дурак…»

— Нет, не поэтому!

Холодный голос, показавшийся знакомым, прервал поток сознания.

— Я бы сказал, совсем не поэтому, — продолжал голос. — Твой мозг в полном порядке. По-крайней мере, с тех пор, когда мы последний раз виделись, ничего не изменилось.

— Вы — доктор? — осторожно спросил Сеня, пытаясь пошевелиться руками.

— Нет, я не доктор. А ты не пациент.

— А кто?

— Я — твой хозяин. Кстати, можешь открыть глаза.

Сеня с трудом поднял веки и увидел бармена, стоявшего в трех шагах, скрестив руки на груди. Правый глаз «хозяина» горел зеленым светом, а черный, бездонный как бездна, внимательно изучал совершенно голого человека, руки и ноги которого были привязаны к железному подобию трона черными кожаными ремнями. Трон стоял на ржавой решетке. Прямо под ним бушевало пламя, в котором какие-то существа с длинными хвостами и маленькими крыльями носились взад-вперед. Каменные стены почернели от копоти. На тяжелых деревянных дверях, находившихся справа и слева от трона, висели огромные железные замки.

— Это же ты! — воскликнул Сеня. — Как… какого хрена происходит?!

— Ничего из ряда вон выходящего не происходит, поверь, — разноглазый пожал плечами. — Давай-ка я объясню, как обстоят дела. Пока твоё тело спит, твоя душа будет находиться не там, где ей вздумается, а там где вздумается мне, поскольку она теперь стала моей собственностью. Помнишь нашу сделку?

— Да, но…

— Вот. Сейчас твоя душа, то есть, моя собственность, находится в аду. А когда твой срок в бренном мире закончится, она останется здесь навсегда.

— Это что, твою мать, за шутки?! — закричал Сеня, попытавшись встать.

— Не дёргайся, — бармен подошёл ближе, — я же не разрешал тебе вставать.

— Слушай…

— Нет, это ты слушай! Мы заключили с тобой честную сделку! Почти честную. Разумеется, почти, иначе я бы не был самим собой, хе-хе-хе!

— Да ведь нет никакой души! Рай, ад, демоны с ангелами — это все бабушкины сказки!

— Ну, как видишь, — разноглазый снова пожал плечами, усмехнувшись — одна из этих сказок стоит прямо перед тобой и, увы для тебя, я — совсем не ангел!

— Да что же это… — Сеня снова дернулся, пытаясь вырваться, но ремни надежно удерживали его на троне, на который ни один король не согласился бы водрузить своё седалище, по крайней мере, добровольно.

— Ты можешь делать здесь только то, что разрешу я! Ты не встанешь отсюда, пока я этого не захочу. Я — твой хозяин, чёрт, демон, дьявол, Люцифер — короче, твой повелитель.

— Слушай, Люцифер, раз пошла такая пьянка, я хочу расторгнуть контракт этот… — испуганно проговорил Сеня, — …ну его на хер! Мы так не договаривались!

— Именно так мы с тобой и договаривались! Ты читал, контракт, когда подписывал? Ну… а я помогал тебе изо всех сил. Знаешь, если честно, ты меня очень удивил. Обычно за душу просят нечто более существенное, чем кошелек, в котором всегда есть, как ты сказал, «пятерик», — Люцифер засмеялся, — например, несметные богатства, власть, женщин неземной красоты, силы к магии… но никто ещё не просил «пятерик»!

Разноглазый «хозяин» от души расхохотался, потешаясь над несчастным, который продал душу за копейки.

«Да если б я знал, чем всё кончится, то в жизни бы в этот кабак не зашёл, что б тебя…» — подумал Сеня, горько опустив голову.

— Да ладно, — сказал Люцифер улыбаясь. — Я всё понимаю. Ты ведь атеист? Ну, по крайней мере, ты им был, — он хихикнул. — Досадно, досадно. Но теперь ничего не поделать!

— А что будет? — Сеня посмотрел в разные глаза своего «хозяина». — Я имею в виду со мной?

— Каждый раз, когда твоё тело, эта проклятая защитная оболочка будет отключаться, ты будешь возвращаться сюда. Под отключением я подразумеваю сон, обморок, смерть и прочие подобные состояния, когда тело перестает работать как надо, вроде наркотического дурмана или сильного алкогольного опьянения. Иногда мы будем с тобой развлекаться. По-крайней мере, я буду! — Люцифер злобно усмехнулся.

— А может не надо, а?

— Надо, надо! Поскольку мы с тобой познакомились, самое время сыграть в рулетку!

Люцифер дважды хлопнул в ладоши и у «трона» появилось колесо Фортуны, которое есть в каждом уважающем себя казино. Вместо цифр на барабане Сеня увидел висельника, приговоренного к колесованию, железную деву, голову, лежащую рядом с гильотиной и прочие изображения, совершенно не внушающие оптимизма. Да и о каком вообще оптимизме можно говорить сейчас, ведь если бы Люцифер разрешил нашему другу описаться, то тот сделал бы это незамедлительно…

— Первый спин! Делайте ставки, дамы и господа! — весело объявил «крупье», запуская барабан. Через несколько секунд шарик остановился на изображении раскаленной кочерги.

— Это что значит? — полюбопытствовал Сеня.

— Сейчас увидишь! — в руке Люцифера появилась кочерга, раскаленная докрасна. — Смотри!

— А! Ай-ай-ай! Сука, да ты чего?! — закричал Сеня, когда рогатый дилер защекотал его пятки, раскаленным железом.

Разумеется, этим дело не кончилось. Чего только не испытал несчастный Сеня, играя в рулетку с Сатаной! Испанский сапог, кресло допроса, дыбу, аиста, стул ведьмы и другие инструменты для извлечения «правды», которыми инквизиторы выбивали признания у «ведьм» и «колдунов» в чём угодно, наш друг проверил на себе. Игра закончилась лишь когда его тело проснулось.

Люцифер, улыбнувшись, помахал рукой, прощаясь с несчастным измученным человеком, которому после перенесенных пыток пришлось слушать аудиокниги Марьи Бобцовой, озвученные пьяной старухой. Камера пыток медленно растворялась в воздухе, словно грёза, оказавшаяся дурным сном. Спустя мгновение Сеня с криком вскочил на диване, обливаясь холодным потом. Как ни странно, на его теле не было ни царапины.

Глава 3

Кошмар продолжался уже третью неделю. Каждую ночь Сеня оказывался в аду в той самой камере, а дальше… как повезёт. Во время последней встречи с чёртом самое сильное впечатление на него произвела гильотина…

Всё началось во дворе величественного замка. Люцифер зачитал список обвинений, дружелюбно улыбаясь, проводил приговоренного к эшафоту и благополучно казнил, дернув за ручку зловещей машины. Сеня, мягко говоря, офигел, когда увидел собственное обезглавленное тело! Впрочем, Люцифер не дал ему слишком долго наслаждаться умопомрачительным зрелищем — свежеотрубленная голова получила знатный пинок и бултыхнулась в котел с кипящим маслом. Инфернальная посудина стояла посреди кухни, на которой хозяйничали бесы — те самые хвостато-крылатые существа, которых Сеня впервые увидел суетящимися в огне в первую кошмарную ночь. Когтистая пятерня выловила голову несчастного из бурлящего варева.

— Отпусти меня!!! — заорал Сеня, ругая своего «спасителя» последними словами.

Бес полетел в другой конец огромного зала к столу, на котором возвышался шестиярусный торт, и воткнул матерящуюся голову вместо украшения. Четверо рогатых поваров подхватили поднос с шедевром кондитерского искусства.

— К хозяину его! — рявкнул бес, украсивший торт Сениной головой.

— К чёрту вашего хозяина! И вас всех следом! — возмущенному «украшению» совершенно не нравилась участь вишенки.

Голова несчастного материлась, пока одно из пролетавших мимо созданий не засунуло ей в рот яблоко. Сеня попытался раскусить фрукт, но тот оказался таким крепким, что аж зубы свело! Бесы подхватили поднос и полетели в покои Люцифера.

Поставив торт на огромный деревянный стол посреди темного зала, повара исчезли. Внезапно на стенах вспыхнули факелы! Голова, лежавшая на вершине торта, моргнула от неожиданности и проглотила яблоко, мешавшее ей возмущаться и материться вслух. Кто-то громко постучал по столу.

— Мальчики, пора обедать!

Сеня не мог обернуться, однако и так узнал голос того, кто приглашал адских тварей на званый обед — очередная шуточка Люцифера продолжалась.

«Кого это хер рогатый собрался кормить? — подумал он. — Я не хочу быть обедом!» — сделав нечеловеческое усилие, голова подпрыгнула, повернувшись на другую сторону, и закричала:

— Слышишь, ты, может хватит уже на сегодня?!

Люцифер, державший в руках огромную поварешку, отрицательно покачал головой. Поправив поварской колпак, съехавший на один рог, дьявол раздраженно произнёс:

— Ребятки, я не люблю, когда меня заставляют повторять дважды! А ну все быстро к столу!

Зал наполнился рыками, воплями и визгами адских тварей, которые ползли вниз по стенам. Люцифер исчез, рассмеявшись зловещим смехом. Черти сожрали торт в одно мгновение, злобно рыча и чавкая. Последнее, что увидел Сеня — огромная пасть четырехрукой образины с тремя рядами острых зубов, которые разом впились в многострадальную голову.

И вдруг всё закончилось. Проданная душа вернулась обратно в тело, проснувшееся для нового дня. Открыв глаза, Сеня ощупал руками голову и шею — как всегда, никаких следов увечий, полученных в аду, он не обнаружил.

После первой ночи, проведенной в компании злобного садиста, обладающего весьма извращенной фантазией и очень странным чувством юмора, взгляды нашего друга кардинально поменялись. Во-первых, он напрочь забыл про атеистические убеждения, которыми расстраивал любящих родителей много лет. Во-вторых, спустя неделю Сеня принял крещение. Поначалу батюшка упорно отказывался проводить священный ритуал над новообращенным, едва выучившимся креститься, однако ворох пятитысячных купюр помог решить досадную проблему с нехваткой стажа верующего у молодого человека, который очень рьяно желал обрести Бога.

Увы, присоединение к церкви произошло слишком поздно. Люцифер в ту ночь встретил Сеню, нарядившись в священническое облачение и отмутузил несчастного дымящимся кадилом, пока тот бормотал «Отче наш», путая слова.

«Поздно каяться, сын мой!» — пафосно произнёс князь тьмы, державший в одной руке дымящееся кадило, а в другой порнографический журнал, которым крестил несчастного, распевая вместо литургических псалмов матерные частушки.

Сеня пробовал не спать, однако железной воли борца со сном хватало максимум на трое суток. И потом его тело вырубалось часов на двенадцать, которые в аду казались целой вечностью. В один прекрасный день он даже сходил к психоаналитику, хотя раньше искренне считал представителей этой профессии бесчестными шарлатанами. Собственно, мнение Сени о мозгоправах осталось прежним, однако у каждого утопающего есть право схватиться за соломинку — вот наш друг им и воспользовался, надеясь на диагноз, поддающийся хоть какому-нибудь лечению. После психоаналитика он посетил кабинет психиатра в местном доме скорби. Увы, гнусный шарлатан и не менее гнусный врач признали Сеню совершенно здоровым, хотя последний все же засомневался, но, в итоге махнул рукой, когда понял, что кандидат в пациенты не представляет угрозы для окружающих и самого себя.

Итак, мы немного отвлеклись, дорогой читатель. Как я уже говорил, кошмар продолжался третью неделю. Сеня, ворочавшийся в постели, гнал сон прочь, размышляя над тем, как найти выход из ситуации, которая складывалась прескверно, если не сказать ещё хуже: «Это какой-то пиздец, не побоюсь этого слова! Неужели Люцифер будет издеваться надо мной до самой смерти?! А потом… потом моё тело уже не проснётся, получается я останусь в аду навсегда? Нет, нет, нет, нет, должен быть выход, я уверен! Думай, дядя Сеня, думай! Может провести обряд изгнания дьявола? Так ведь он в меня не вселялся вроде… покаяться — уже покаялся… молиться пробовал — без толку… Что делать, а? Что делать…» — удручённый мыслитель не заметил, как его веки слиплись, а мысли спутались.

Испугавшись очередного путешествия в ад, Сеня резко открыл глаза. К сожалению, он спохватился слишком поздно — проданная душа снова сидела на своём «троне» в пыточной камере. Рядом стоял Люцифер, разглядывая несчастного, над которым издевался каждую ночь.

— Доброй ночи, Семен Алексеевич, — дьявол поздоровался, подходя ближе.

— Чего ж в ней доброго-то… — пробормотал Сеня, ожидая нового спина, однако, посмотрев по сторонам, он внезапно понял, чего не хватает — в камере отсутствовала рулетка.

— Да, сегодня мы играть не будем, — кивнул Люцифер, прочитав мысли сидящего на «троне».

— Это почему? — Сеня удивился. — То есть, не то что бы я сильно расстроился, просто…

— Просто ты мне немного надоел, — князь тьмы махнул рукой, вздохнув с досады. — Скучновато с тобой. Только материшься, да душу обратно выпрашиваешь…

— А чего ты ожидал? Думал, будешь надо мной измываться, а я тебе — песни петь?!

— Ну хотя бы! — Люцифер слабо улыбнулся. — Вон, Володя Ленин, любимчик мой, не то что петь, даже танцевать готов на раскаленных гвоздях! Но он в последнее время тоже достал. Как и Нерон, Гитлер, Атилла, Менгеле, Ваня Четвертый, Калигула с тысячами других мразотных людишек, безумных и не очень…

— Куда уж мне до этих замечательных людей! — Сеня иронично хмыкнул.

— Вот и я говорю. У меня к тебе, Семен Алексеевич, есть деловое предложение. Хочешь расторгнуть наш договор?

— Ты шутишь? — Сеня напрягся, предчувствую подвох.

— Ничуть.

— Ты же сам знаешь, что хочу! Ох, как хочу, прямо ничего в жизни так не хотел, как обойти твой проклятый бар за три двора или хоть душу обратно вернуть!

— Тогда слушай, — Люцифер щелкнул пальцами, и тотчас под его проклятым седалищем появилось роскошное кресло из красного дерева. Князь тьмы уселся поудобнее и продолжил: — Я отменю сделку, если ты отдашь мне семь новых душ.

— И где же мне их взять? — Сеня пожал плечами. — Я и свою-то просрал…

— Где хочешь. Мне без разницы. Если семеро человек согласятся заключить сделку, то я так и быть верну тебе твою маленькую безынтересную душонку. И еще есть одно пожелание — людишек выбирай погаже, помразотнее!

— Хм… но ведь просто так никто не согласится. Мне придется что-то дать им взамен. Кроме того, есть ещё моральный вопрос… я-то знаю, что ждёт «продавцов» и, если честно, не очень хочу обрекать людей на вечные муки.

— Ну, как хочешь, тогда мучайся сам! — Люцифер поднялся с кресла. — Сейчас мы сыграем в рулеточку…

— Стой, стой, стой! — завопил Сеня. — Не надо рулеточку! Не такой уж я и моралист…

— Ну, смотри, а то и вправду, может…

— Не, не, не!

— То есть, ты согласен?

— Конечно, только…

— Вот и отлично! — улыбнувшийся Люцифер снова удобно расположился в своём кресле, закинув ногу на ногу. — Насчет морали можешь не беспокоиться — с ней легко решить вопрос, если тебя это утешит. Просто выбирай козлов, самых настоящих козлищ, понял? Которых не жалко волку в пасть кинуть…

— Понял, — Сеня кивнул. — А как мне их заинтересовать? Я имею в виду, что предложить в обмен на душу? Просто у меня ведь ничего нет, кроме квартиры, небольшой суммы на счете в банке и горы «пятериков», валяющихся по всей квартире.

— «Пятёриками» своими можешь в уборной воспользоваться…

— Так я уже…

— Не перебивай! — воскликнул Люцифер, недовольно скривив физиономию. — Так сказать, материально-техническое обеспечение я беру на себя. Ты получишь незаполненные контракты и крупицу моей силы, которая позволит тебе исполнять два любых желания потенциальных клиентов. Это своего рода демоверсия, ну и сам знаешь, как работает схема! — Люцифер захихикал.

— Не смешно, — Сеня насупился.

— Кроме того, — продолжил дьявол, подавив смех, — у тебя будет помощник. Помощник, который помимо посильной помощи будет присматривать за тобой и докладывать мне о твоих успехах время от времени. — Люцифер поднял глаза и крикнул: — Эй, кто-нибудь!

— Привет, Сенечка! — раздался ехидный голос позади.

— Кто это? — удивленно спросил Сеня, пытаясь обернуться.

— Меня зовут Стикс, — ответил ехидный голос. — Хозяин хочет, чтобы я тебе помогал.

— Скоро вы познакомитесь лично, — сказал Люцифер. — Ну, раз ты согласен на моё предложение, осталось только дать тебе силу исполнителя желаний.

— Каким образом?

— Сейчас… да, вот еще, начнём с простого — раздобудь мне душу, скажем, пьяницы, или двух. Понял?

— Понял, — Сеня кивнул, — а можно просьбу?

— Просьбу? — в голосе Люцифера послышалось бесконечное удивление. — Ну, допустим.

— Не надо меня таскать сюда больше, пожалуйста!

— Хорошо, — дьявол усмехнулся. — Без дела я тебя дёргать не буду. Но, смотри, не задоливай! Чем быстрее будет результат, тем лучше. А если вздумаешь бездельничать, Стикс меня предупредит, и тогда игра в рулетку покажется тебе раем небесным!!!

В руке Люцифера появилось раскаленное клеймо. Красный, дышащий жаром металл, на мгновение соприкоснулся с грудью Сени и тот завопил, причитая как юная невеста, которую меркантильные родители пытаются сбагрить богатенькому старику. Заклейменный перестал кричать, почувствовав на своих плечах когтистые лапы некоего Стикса — от испуга он замолчал, ожидая увидеть жуткое создание, однако помощник не спешил показываться.

Люцифер, каменные стены, двери и чёртов «трон» медленно растворялись в воздухе, превращаясь в туман. Новоиспеченный «торговый представитель», нанятый князем Преисподней, потихоньку возвращался в бренный мир. На его лице появилась лёгкая улыбка — кажется, судьба подарила раздолбаю второй шанс!

Глава 4

Возвращенец, покинувший царство тьмы, вцепился руками в тёплое одеяло. Тиканье часов, висевших рядом на стене, тихий гул холодильника, стоявшего на кухне, и другие звуки родного дома казались ему настоящей музыкой.

«То есть это не очередная дьявольская шутка? — подумал Сеня, осторожно касаясь ожога на груди. — Ай, блин!» — он резко отдернул руку, почувствовав острую боль. Клеймо, поставленное Люцифером чуть ниже сердца, жутко зудело, немного омрачая радость от перспективы распрощаться с адом.

— Ты проснулся, Сенечка? — поинтересовался ехидный голос, заставивший нашего героя вздрогнуть.

Помощник, прикомандированный Люцифером, никуда не исчез. А вот радостная улыбка тут же исчезла с лица хозяина дома, который до сих пор не открыл глаза. «Твою мать, точно… — мысленно выругался он, — … Стикс» — и медленно произнёс:

— Кажется… да. А ты — кто?

— Сенечка, ну почему ты такой тугодум? — поинтересовался Стикс. — Неужели сам не догадался, чудило? Я — бес! Моё имя тебе уже известно.

— Сам ты…

Возмущенный нелестным эпитетом, Сеня тут же открыл глаза и застыл, увидев создание, вскочившее с дивана. Ростом Стикс был чуть ниже метра. Серая кожа беса напоминала золу, оставшуюся от догоревшего костра. Руки и ноги существа выглядели почти как человеческие, если не считать острых крючковатых когтей. Огромные бесовские глазенки, горевшие ярким желтым светом, внимательно смотрели на человека, закутавшегося в одеяло.

— Ты готов? — спросил бес, расправив за спиной маленькие крылышки.

— Э… ну как тебе сказать, — Сеня оглядел Стикса сверху вниз, от рогов на голове до хвоста, напоминавшего стрелу из-за маленького острия на конце. — Вообще, да. Правда, у меня нет пока никакого плана действий… а что это у тебя?

— Это? — бес слегка приподнял правую ногу, тихонько звякнув браслетом с двумя железными кольцами. — Оковы ада. Как ты понимаешь, я не могу покинуть Преисподнюю по своему желанию, они — моя цепь, которая всегда возвращает обратно. Возможно, когда-нибудь хозяин снимет их с меня в награду за столетия верной службы…

— Вот, кстати о службе, — вспомнил Сеня, вставая с дивана, — ты вроде как должен мне помогать, но что-то есть у меня некоторые сомнения относительно твоей полезности! Во-первых, ты, конечно, извини, но, увидев твою рожу, помощничек, люди сожгут нас обоих. Во-вторых…

— На свою рожу посмотри! — огрызнулся Стикс, недослушав. — Не переживай, меня никто не видит, кроме тебя. За исключением ведьм, магов, колдунов и прочих связанных с нечистью персонажей.

— А польза-то мне от тебя какая-нибудь есть?

— Конечно! Мой острый ум к твоим услугам! А ещё я могу превращаться в зверей и птиц.

— Мде… — недовольно протянул Сеня. — … велика польза, ничего не скажешь!

— Сенечка, воздержись от скептицизма! Прежде чем я смогу помочь тебе советом, давай-ка синхронизируемся!

— Чего…

Договорить скептик не успел — бес молнией подлетел к нему и вонзил хвост прямо в ухо!

— А-а-а! — закричал Сеня, почувствовав резкую боль в голове. — Ты чего?! А ну вытаскивай!

— Спокойно, сейчас, всё будет нормально, — пробормотал Стикс, — сейчас, сейчас… о!

Раздался характерный звук, который миллион раз слышал каждый пользователь компьютера, подключая устройства к USB-разъему. Сеня почувствовал, как боль исчезла, и не спеша опустил руки, оставив попытки вырвать бесовский хвост из своей головы.

— Ну, вот и всё, а ты боялся! — Стикс оскалился. Синхронизация данных заняла не более минуты. — Теперь мне известно всё, что хранит твоя память.

— Совсем всё?

— Именно, — подтвердил бес и спросил: — Слушай, ты правда с дохлой свиньёй спал?

— Да, — Сеня отмахнулся, — то есть, нет, ты всё не так понял! Просто…

— Ладно, ладно, успокойся. Твоя личная жизнь меня не волнует. Пошли на кухню, пора обсудить дальнейший план наших действий!

Стикс любезно подождал, пока Сеня закончит завтракать, уткнувшись в телевизор, висевший над кухонным столом. Бублик, который прекрасно видел рогатого гостя из Преисподней, исчез в прихожей, юркнув в один из шкафчиков для обуви, и сидел там, не подавая решительно никаких признаков жизни. Впрочем, ни хозяина, ни тем более Стикса судьба кота совершенно не волновала. У них были дела поважнее.

— Сенечка, хватит жрать! — бес отодвинул в сторону тарелку с макаронами, несмотря на протесты своего компаньона. — Свежие души сами себя не продадут! У тебя есть план?

— В общем… — недовольно произнес Сеня, лишенный возможности доесть свой завтрак, — …да, есть. Надо найти пару алкашей, а дальше дело за малым. Синячилы, знаешь ли, народ сговорчивый, настольно сговорчивый, что даже мать родную продадут, если у покупателя водки хватит. Здесь неподалеку есть «наливайка»…

— Наливайка? — переспросил бес и уточнил: — В твоей памяти есть только одна «наливайка», в которой, как тебе помнится, «постоянно тусуется всякая мразь» — она называется «Наследие», так?

— Да, — Сеня кивнул, посмотрев на беса с некоторым недовольством: «До всего, значит, докопался!» — подумал он и продолжил, — это то самое заведение. Времени сейчас почти девять утра, скоро «Наследие» отроется. Держу пари, что представители местного маргиналитета уже встали в очередь, пуская слюнки в предвкушении глотка утренней сивухи! Ха-ха-ха!

— Хм, — Стикс задумчиво почесал затылок, — хорошо. Я принимаю твой план. Больше скажу, я доверяю тебе притворить задуманное в жизнь от и до. Задание довольно простое, с мерзкими ничтожными пьяницами даже дурак сможет заключить сделку. Вопрос в другом — справишься ли ты с работой, которая ему под силу?

Бес ехидно засмеялся, сверкая желтыми глазенками. Сеня сжал правую руку в кулак и не спеша оттопырил большой палец, деланно качая головой. Стикс, не обращая внимания на саркастичную «похвалу», продолжал хихикать, искренне радуясь собственному остроумию.

«Не сказал бы, что мне нравится вся эта затея, — думал Сеня, собираясь за свежими душами, — но, как говорил не помню кто, лучше они, чем я!» — выходя из квартиры он услышал:

— Стой, стой, стой! — завопил Стикс, махая крыльями. — Ты куда? А контракты, а ручку — взял?

— Блин, точно…

— На, держи, растяпа! — бес протянул Сене шариковую ручку и пару договоров купли-продажи.

— Всего два? А если удастся найти парочку желающих променять свои душенки на всякие-разные преференции?

— Да, — Стикс кивнул. — Не бойся, если надо, их станет четыре. Главное — обеспечь души, а там, всё будет.

— Тогда я пойду, — сказал Сеня открывая дверь, — счастливо оставаться!

— Сейчас, пойдёт он! Я с тобой, Сенечка. Я всегда буду рядом, пока хозяин не разрешит мне плюнуть на дальнейшую судьбу твоей августейшей персоны и лететь по своим делам или по каким-нибудь другим, что вероятнее…

— А в туалет без тебя можно ходить?

Проигнорировав последний вопрос, Стикс вылетел в открытую дверь на лестничную клетку и исчез в подъезде. Сеня запер дверь, беспокоясь о том, как бы кто не увидел «рогатого», который тем временем прошмыгнул на первый этаж. Внизу, у двери в подъезд он столкнулся с Зоей Ивановной, промолчавшей в ответ на вежливое: «Здравствуйте!» и удостоившей, по её мнению, непутевого соседа лишь недовольным взглядом.

— Что за хамка… — тихо пробормотал Стикс, глядя вслед поднимавшейся по лестнице даме.

Как оказалось, бес действительно оставался невидимым для остальных людей. Сеня, боявшийся, как бы соседка не покинула наш мир раньше положенного срока, увидев адское создание, облегченно вздохнул.

Выйдя во двор, он достал из кармана пачку «Пимстона», выудил сигарету и закурил, жмурясь от яркого солнца.

«Эх! Солнышко светит! Ни тебе ветра, ни облачка на небе, благодать! — Сеня мысленно порадовался отличной погоде — так и не скажешь, что середина сентября на дворе».

Стикс показал хвостом в сторону, намекая, что пора бы топать в «Наследие», которое многие жильцы близлежащих домов искренне ненавидели, считая рассадником пьянства. С точки зрения закона и правил розничной торговли это был обыкновенный магазинчик, продававший населению алкогольную продукцию, правда, не ограничиваясь стеклянной тарой — любой желающий мог купить дары Бахуса на разлив, в количестве от пятидесяти грамм. Желающих хряпнуть горькой, но не имеющих возможности разжиться целой бутылкой, находилось предостаточно — местные представители касты синелобых каждое утро собирались у закрытых дверей «Наследия» и ждали открытия с трепетом. И с тремором. По крайней мере, некоторые.

Сеня шагал мимо небольших торговых павильонов — так называемых «стекляшек», в которых добрые граждане Энска покупали хлеб, мясо, корм для домашних любимцев и другие полезности хозяйственного назначения. Владелец «Наследия» обустроил свою «наливайку» в самом конце ряда. Внутри павильона троица алкашей пересчитывала мелочь, по всей видимости, соображая на бутылку «огненной воды». Ещё один вышел на улицу и не спеша направился по одному лишь ему известному маршруту.

Чуть поодаль, слева от входа в павильон, стоял пятый любитель алкогольных напитков, который недовольно поглядывал на проходящих мимо граждан, попыхивая на редкость вонючей сигареткой. Да что там любитель, судя по грязной вытертой и местами рваной куртке, слипшимся темным волосам и опухшей роже с фингалом, это был никакой не любитель, а большой поклонник до разного рода выпивки!

«Пьянь, рвань, на вид лет сорок, может чуть поболее. Морда гнусная. Стоит в сторонке, смотрит волком, значит злой и трезвый, то есть, денег на пузырь у него нет. А раз так, то мы, скорее всего, договоримся!» — мысленно заключил про себя Сеня, разглядывая смолившего выпивоху.

— Так, стоп! — воскликнул Стикс. — Стоп! Думаю, мне лучше принять другой облик.

— Почему? — Сеня остановился, удивленно посмотрев на парящего рядом беса. — Тебя же никто не видит! Какая разница, как ты выглядишь?

— Что-то мне кажется, ты опять хочешь меня поддеть, — проворчал Стикс. — Во-первых, я один из самых красивых обитателей Преисподней! Во-вторых, один из самых высоких бесов!!!

— Да, ладно тебе! Я не хотел сказать ничего обидного, — оправдывался Сеня, — просто не могу понять, зачем?

— Вдруг здесь окажется какой-нибудь человечишка, пребывающий в измененном состоянии сознания, и увидит меня…

— Каком состоянии? — не понял Сеня. — Чего ты сейчас сказал?

— Проще говоря, пьяный в дугу, — пояснил Стикс. — Ты же наверняка слышал выражения, вроде «допился до чертей»? Так вот, это то самое состояние и есть. Лучше я приму облик какого-нибудь земного создания.

— Ну, давай. Раз надо, то надо, — Сеня кивнул. — И в кого ты превратишься?

— В розового, матушку твою, пони! — бес потихоньку начинал выходить из себя, то ли от бесконечных вопросов, то ли от обиды на нелестные комплименты его внешности. — Отвернись!

— Зачем?

— За тем, что превращение возможно только в условиях полной концентрации, а когда на тебя смотрят, ни о какой концентрации не может быть речи!! — Стикс перешёл на крик. — Ты тупой, да, Сенечка?!!!

«Ого! Это ж надо, как мы себя любим, самого высокого и самого красивого! В аду среди прочих образин он, может, и модель, но, встретив такого «красавца» на улице, самый обыкновенный человек просто умрет от сердечного приступа или, в крайнем случае, обделается. Впрочем, не стоит лишний раз злить моего самовлюбленного помощника и лучше впредь не поднимать тему эстетических особенностей его рогатой морды…» — отметил Сеня про себя, ожидая, пока завершится превращение.

— Готово! — наконец отозвался Стикс.

В качестве альтернативы бесовской морде он выбрал обличье ворона. Черная птица, каркнув, уселась на железный козырёк, свисавший над входом в павильон «Наследие» и каркнула снова, замахав крыльями, словно призывая удивленного Сеню прикрыть рот и заняться делом. Тот решил взять быка за рога без лишних слов, однако для начала с потенциальным клиентом пришлось подружиться. Как поётся в известной вариации одной не менее известной песенки: с голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с бутылки…

В магазине Сеня купил пузырь «Паленушки». Подойдя к недовольному пьянице, он предложил:

— Сообразим?

— Чего? — пробурчал тот, не понимая, какое «счастье» ему ниспослал Бахус. — Иди отсюда!

— Значит, выпить не поможешь? Досадно… ну тогда пока, — Сеня развернулся, делая вид, будто собирается уходить.

— Э, погоди! — до выпивохи вдруг дошло, что упускать такую удачу, как минимум грешно и Бахус никогда не простит ему столь опрометчивого поступка. — Погоди! Выпить, говоришь? Выпить я помогу! Кто ж откажется помочь доброму человеку?!

— Правда? — Сеня изобразил на лице искреннюю радость. — Вот и отлично! Слушай, а может у тебя товарищ есть, а? Сообразили б на троих!

— Товарищ-то есть, да вот только хватит ли нам на всех водовки вкусненькой?

— А за это не переживай! — Сеня махнул рукой. — Если надо, я ещё куплю!

Знакомство, можно сказать, состоялось. Никита или Никитос, если для ближайших друзей, пригласил Сеню в соседний двор, где на лавочке одиноко сидел его корефан Сергей, или попросту Сега, если опять-таки для ближайших друзей, к которым относились все щедрые собутыльники. Дружбан Никитоса, ждал возвращения жены, которая ушла на работу рано утром, так и не дождавшись своего благоверного с очередного пьяного загула, начавшегося ещё вчера вечером.

Лысый бородач с большим пивным пузом выглядел намного опрятнее Никитоса — по крайней мере, на его куртке не было грязных пятен, а на джинсах, пусть и слегка потертых, Сеня не заметил ни одной заплаты. Увидев пузырь «Палёншуки», купленный новым «другом», Сергей воспрянул духом и, не раздумывая, согласился продолжить знакомство дома у Никитоса, который жил в кирпичной пятиэтажке напротив. Ворон, вернее Стикс, в вороньем обличье, всё это время следовал за тремя джентльменами, подружившимися на почве алкоголизма, перелетая с одного дерева на другое.

Сеня не спешил заходить в подъезд. Глядя на своих новых друзей, он подумал: «Семён Алексеевич, ты же прекрасно знаешь, кто перед тобой — типичные представители вида алкоголикус обыкновенус, которым твоя бутылка как мёртвому припарки! Кажется, имеет смысл купить ещё одну, а то и две, на всякий случай…»

Дружбаны крайне положительно восприняли предложение прихватить ещё парочку пузырей «Палёнушки». Развернувшись, компания двинула в «Наследие» за добавкой. Короче говоря, через полчаса дома у Никитоса на кухонном столе возвышалась «батарея» из трех бутылок горькой.

«Блин, а я думал, у меня дома хронический бардак и триндец во всех смыслах!» — удивлённо подумал Сеня, осматриваясь в жилище «приятеля».

Глядя на рваные обои, потрескавшийся потолок, разбросанную по полу одежду, цветочные горшки, в которых давно ничего не росло, кроме «посаженных» хозяином окурков и свалку пустых бутылок в углу, он понимал, какой же у него дома марафет! Не то что у Никитоса…

Собственно, ничего удивительного, а для людей, подобных Никитосу, даже неплохо, в целом, если не придираться по мелочам и сделать скидку на маргинальщину. За окном Сеня увидел ворона, внимательно следившего за происходящим в квартире — разумеется, Стикс никуда не делся и всё это время находился почти в самой гуще событий.

Распивая горькую, джентльмены попутно выяснили, ху из ху. Никитос за свои без года сорок лет сделал карьеру запойного пьяницы. Лет пятнадцать назад хозяин обветшалой квартиры был женат и даже завел со своей супругой парочку сорванцов. Семья оказалась совершенно несовместима с разгульным образом жизни — в итоге Никитосу пришлось выбирать между пьянством и семьёй, которая, как ты уже догадался, мой дорогой читатель, утонула в пучине сорокаградусного напитка.

Пять лет супруга терпела постоянные загулы своего благоверного, а потом в один прекрасный день собрала вещи и переехала с детьми в родительский дом, а ещё через год подала на развод, потому что её благоверный не собирался прекращать бесконечный запой. С тех пор Никитос больше ничего не слышал об утраченной семье, да и слышать, в общем, не хотел, потому как квасить гораздо веселей без супруги, обременявшей его существование парочкой спиногрызов.

Сега оказался моложе корефана почти на пять лет. Второй пьянчуга был женат и время от времени даже перебивался случайными заработками, когда жена совсем уж проедала плешь, но в основном обязанности добытчика материальных благ лежали на хрупких плечах его супруги. Посиделки на шее у благоверной Сега считал абсолютно нормальным положением вещей, поэтому, когда глупая баба возмущалась хроническим тунеядством супруга слишком уж рьяно, тот вразумлял её парочкой звонких «лещей», а иногда и фингалом, который потом приходилось замазывать тремя слоями тонального крема. Сега иногда практиковал рукоприкладство и в отношениях со своей двенадцатилетней дочкой, чьё уважение к горе-папаше таяло с каждым днём.

— Переходный возраст, видите ли у неё! — возмущался антипод великого и ужасного Макаренко. — Да мне похуй!!! Папка сказал, значит сказал! Не грех и врезать мелкой лярве — пусть уважает батю!

— Точно! — кивнул Сеня, мысленно выругавшись: «Козёл ты, Сега, самый настоящий!» — и предложил: — А давайте ещё по одной?

— Давайте, мужики! — радостно поддержал Никитос.

— Так, господа, — Сеня решил перейти к делу, — хотите, чтобы у вас водка никогда не заканчивалась?

Никитос и Сега переглянулись, ожидая продолжения шутки. Разумеется, продолжения не последовало. Улыбающийся хозяин дома, махнув рукой, разлил остатки второй бутылки.

— Хрен ли вы лыбитесь?! — возмутился Сеня, находившийся изрядно навеселе, хотя и старался пить меньше всех, пропустив добрую половину тостов.

— Пошутил, что ли братан? — Сега усмехнулся. — Извини, но просто ни смешно ни хрена…

— Нет, нет, нет! Какие уж тут шутки, — настаивал Сеня. — Хотите, чтобы в двух вон тех пузырях, — он показал на две пустые бутылки, которые Никитос поставил на подоконник, — никогда не заканчивалась водка?

— Конечно, хотим! — воскликнул Никитос. — Только хрен так будет… комик, бля! — и легонько толкнул Сеню в плечо.

— Ну, хотим, — согласился Сега. — Правда, хотелки наши…

Сеня так и не услышал, что там с «хотелками». Пару секунд у него в ушах раздавался звон, заглушающий всё на свете. Пустые бутылки, стоявшие на подоконнике, наполнились водкой до краёв. Сеня сам не понял, как произошло это маленькое чудо — он просто на мгновение закрыл глаза, а когда открыл и увидел тару, наполненную огненной водой, подумал: «Вот, как это работает! Значит, я действительно могу исполнять чужие желания… но это также значит, что далеко не всех, а только тех людей, чьи души хочу купить? Как и говорил Люцифер…» — и сказал:

— Обернитесь, джентльмены!

— Нахрена? — спросили «джентльмены» в один голос.

— Водочка вкусненькая на окне стынет…

Удивлению Сениных «друзей» не было предела! Увидев два полных пузыря горькой, которые к тому же совсем недавно опустели, Сега с Никитосом выпали в осадок. После минутного ступора они попробовали водку — вкус ничем не отличался от привычной «Палёнушки», пользовавшейся большим спросом у постоянных клиентов «Наследия».

Алкаши принялись разливать горькую, радостно причмокивая. Наполнив парочку граненых стаканов, они с удивлением отметили, что водки в бутылках по-прежнему по горлышко. Никитос решил наполнить и другие пузыри, валявшиеся в комнате. Сега тем временем лихорадочно разливал водку во все емкости, оказавшиеся под рукой: пыльную цветочную вазу, пару тазов, грязные кастрюли, валявшиеся под раковиной, и даже в пластмассовый стаканчик, вытряхнув из него старые зубные щётки.

Квартира буквально пропиталась запахом спирта. Сеня открыл окно и вышел на балкон, задыхаясь от вони. Ворон, сидевший на дереве, замахал крыльями.

— Всё идет по плану? — поинтересовался Стикс.

— О! Так ты можешь говорить? — язык удивленного Сени слегка заплетался. — Ты же вроде птица!

— Как видишь, это не мешает мне говорить. Итак, всё идет по плану?

— Ну… в некотором роде… — Сеня икнул. — Думаю, мы с ними договоримся.

— Попробуй, попробуй. А я тут посижу… Как же у вас там воняет!

Сеня махнул рукой, мол, издержки производства, ничего не поделаешь. Прикрыв нос, он вернулся обратно в комнату. Никитос и Сега с некоторой настороженностью смотрели то на бутылки, которые оставались полными, сколько бы водки из них не вылилось, то на своего нового знакомого.

— Как это? — спросили они в один голос. — В чём фокус?!

— Ни в чём, — Сеня отмахнулся. — У меня к вам деловое предложение!

— Какое? — полюбопытствовал Никитос.

— Я исполняю любое желание в обмен на ваши души. Разумеется, желание гарантировано каждому.

— Души?.. — переспросил Сега.

— Ага, — Сеня кивнул. — Вам они без надобности, я так думаю.

— А тебе зачем? — спросил Никитос, глотнув из своей бутылки.

— Это уж моё дело.

Сеня сходил в прихожую, нашёл на вешалке куртку, достал контракты, ручку и ввернулся обратно в комнату. Офигевшие продавцы внимательно разглядывали договора купли-продажи, исписанные рунами, пентаграммами и странными символами. Разумеется, ни один из них не смог прочитать сатанинскую писанину — проще расшифровать рецепт участкового терапевта, который выписал то ли парацетамол трижды в день, то ли цианистый калий на один раз, зато наверняка и с гарантией.

— Давайте ваши желания, — проговорил Сеня, плюхнувшись на диван.

— Желания, говоришь… — Никитос помедлил. — Хочу еще одну такую! — он тихонько щелкнул пальцем по бутылке, отозвавшейся звонким «дзынь».

— И мне! — Сега закивал. — Такую же хочу! А то вдруг первая разобьётся!

Никитос, улыбаясь, кивнул, глядя на Сегу — как гласит древневавилонская мудрость, умные люди мыслят одинаково. Хотя, тут актуальнее была бы старая добрая пословица, утверждающая, что у дураков мысли сходятся. Очевидно, наши предки и вавилоняне имели в виду одно и то же, правда, строители самой высокой башни предпочитали мягкую вежливость острой правде, которая, как известно, режет глаза, а посему частенько бывает не любима.

Сеня мысленно представил ещё пару бутылок на столе. Снова в его голове раздался громкий звон, нестерпимо громкий! И… ничего не изменилось. На столе по-прежнему стояла пара бутылок, а оба пьяницы подобострастно смотрели на исполнителя желаний, ожидая новое чудо. Сеня моргнул… и тут на столе появились новые пузыри.

«Синяки» захлопали в ладоши, радостно матюгаясь. «Исполнитель желаний» раскланялся.

— Сеня, ты — Сатана, да? — осторожно спросил Сега, прикладываясь к своей второй бутылке.

— Не, я, скажем так, его торговый представитель.

— Как это?

— Долго объяснять…

Души пьяниц совершенно не интересовали, в отличие от бутылок, в которых никогда не кончалось сорокаградусное «топливо». Оба подписали контракты, сверкнувшие красным светом в тот момент, когда на них появились автографы продавцов. Завершив сделку, Никитос решил обмыть продажу собственной души, чокнувшись со своим отражением в зеркале, а Сега побежал наполнять ванну горькой, желая почувствовать себя аристократом, купающимся в шампанском. Конечно, водка будет покрепче, ну так и наши мужики не пальцем деланы! А Сеня, пошатываясь, поскорее убрался из убогой квартиры. Придя домой, он рухнул спать, не раздеваясь, и захрапел, пуская слюни на мягкую подушечку.

Глава 5

Сеня ехал верхом на ишаке, который громко кричал «иа-иа-иа!», недовольно махая хвостом. Он посмотрел по сторонам, пытаясь понять, что происходит, и не увидел ничего, кроме величественного замка, возвышавшегося позади. Далеко впереди маячила черная точка.

— Что за ерунда? — проговорил всадник, прищурившись от яркого солнца. — Это какое-то бесконечно поле, заросшее клевером… А там — что?…

Чёрная точка чуть увеличилась в размерах, однако разглядеть её всё равно не представлялось никакой возможности, если только смотревший не обладал орлиным зрением, а у нашего всадника и обычное-то человеческое зрение слегка расфокусировалось от тяжкого похмелья.

«Иа-иа-иа!» снова заорал осёл, как потерпевший. Сеня саданул ногами по бокам несчастной животины и крикнул:

— А-ну заткнись!

Осёл и не думал затыкаться. Животное заорало ещё громче, качая головой, словно дразнило ездока противным криком. Всадник попытался слезть с парнокопытного транспорта, однако не тут-то было — неведомая сила удерживала Сеню, который окончательно пришёл в себя и теперь понял, что с ним не так и откуда такая резкая вонь…

— И остался только он — избранный герой! — раздался голос Люцифера откуда-то сверху.

Сеня задрал голову, прищурившись от яркого солнца, ожидая увидеть князя Преисподней. Вместо темного властелина он увидел лишь чистое небо и солнце, нарисованное желтой краской.

— Последняя надежда королевства, — пафосно вещал Люцифер, подражая бардам из второсортного фэнтезийного кино. — Гроза северных земель, убийца чудовищ, доблестный рыцарь, сразивший добрую сотню драконов…

Откровенно говоря, князь тьмы несколько преувеличивал — Сеня, по-крайней мере прямо сейчас, нисколечко не напоминал рыцаря. Ни тебе сияющих доспехов, ни коня, ни оружия, сокрушающего врагов… Его тело было покрыто толстым слоем дегтя, смешанного с перьями. Вместо стального клинка или огромной острой пики… В общем, Сеня ехал верхом на хромом ишаке, вооружившись какашкой в пакетике.

«Сука! Неужели опять началось?!» — подумал Сеня, знатно выругавшись.

— И вот пришло время продолжить череду славных подвигов, — продолжал Люцифер, — и спасти королевство от новой напасти!

Тем временем черная точка стала гораздо ближе, и Сеня разглядел огромные крылья, а еще через несколько мгновений и рогатую голову на длинной шее, изрыгающую языки пламени. Осёл побежал быстрее, неся всадника навстречу судьбе. «Последняя надежда королевства», матерясь, попытался слезть с ишака, однако не смог даже пошевелить ногами — нижнюю часть тела будто парализовало.

— Да твою мать, блин! — Сеня, затряс рукой, пытаясь выбросить самое одиозное оружие из всех когда-либо существовавших в истории рыцарства, но пальцы сжимали пакетик железной хваткой.

Драконий рев раздался совсем близко! Осёл закричал, что было мочи: «Иа-иа-иа-иа!», Сеня завопил:

— Люцифер, морда козья…!

Доблестный рыцарь не успел выкрикнуть все «лестные» эпитеты, предназначавшиеся князю тьмы — пламя, вырвавшееся из пасти дракона, накрыло и ездока, и несчастного ишака, который только и успел прокричать «Иа-иа!», качая головой. Через мгновение от них осталась лишь куча пепла, а огнедышащее чудовище полетело дальше, смачно рыгнув на прощание.

Впрочем, быстрая, но на редкость мучительная смерть, не помешала Сене тут же очнуться на «троне» в пыточной камере. Рядом стоял Люцифер, хохотавший от души, а если и не от души, то от того, что было вместо неё. Позади раздалось ехидное хихиканье Стикса, который, судя по всему, имел возможность воочию наблюдать очередную сатанинскую шуточку.

«Очень смешно, придурки!» — подумал Сеня, все еще чувствуя кожей обжигающее пламя, вырвавшееся из пасти крылатого чудовища.

— Погибель драконов! — пафосно произнёс Люцифер, с трудом подавив истерический смех. — Сир Семен Алексеевич Пружинкин, кавалер ордена какашки в пакетике, рыцарь говеного стола… Ха-ха-ха-ха!!!

— Мы же вроде договаривались! — возмутился «рыцарь». — Какого хрена?!

— Ну не удержался, ну что со мной поделаешь, — Люцифер развел руками. — Я теперь с неделю смеяться буду! Ха-ха! Умора!

— Может, о делах поговорим? — раздраженно Сеня, нетерпеливо ёрзая на своём троне.

— Да чего тут говорить, — Люцифер перестал смеяться над шуткой собственного сочинения. — Стикс уже обо всём доложил, — тут в его руках появились две стеклянные бутылки, наполненные прозрачной жидкостью, в которой плавали мерцающие огоньки, испускающие лучики яркого света, — посмотри!

— Что это?

— Души, которые ты купил для меня, Семен Алексеевич. Двое твоих недавних друзей.

— Никакие они мне не друзья! — Сеня возмутился. — Мрази, один хуже другого! Настоящие козлы!

— Точно, — Люцифер довольно улыбнулся, разглядывая души, — всё, как я просил, молодец! — с этими словами он швырнул обе бутылки о каменную стену.

Раздался звук бьющегося стекла, да такой громкий, что у Сени аж уши заложило! Несколько осколков попали ему в лицо, поцарапав правую щёку. Души медленно и плавно, словно перышки, опустились на пол и провалились между прутьями железной решетки, под которой бушевало адское пламя.

— Ты зачем это сделал? — спросил Сеня, к которому наконец вернулся слух. — Нахрена я их покупал?

— Думаешь, мне нужны эти двое? — Люцифер презрительно смотрел на пару догоравших душ. — Да больно надо! Такого дерьма в аду и так хватает, поверь. Это было твоё первое задание, проверка на прочность, если хочешь. А о них забудь. В каком-то смысле ты сделал доброе дело, что, конечно, мерзко, но я стерплю, — дьявол улыбнулся. — Пьяницы — говно, а не люди, а сгореть в адском пламени — один из лучших финалов и для Никиты, и для Сергея.

— А что во всем этом доброго? — не понял Сеня.

— Брошенные дети Никиты получат квартиру своего папаши, а семья Сергея начнет жить нормальной жизнью. Ты оказал им всем большую услугу. Увы, это неизбежное добро — ничего не поделаешь.

— Какой я молодец… — пробормотал Сеня, не понимая, действительно ли он молодец, или все-таки не совсем.

Люцифер подул на пол, и адский костёр под решеткой запылал ещё сильнее. Бесы, суетившиеся внизу, радостно завопили, восславляя своего владыку. Сеня же совершенно не разделял их восторга, потому как языки пламени теперь доставали ему до пяток.

— Осталось пять, — проговорил Люцифер, — и я верну тебе твою душу!

— Слушай, а нельзя огонёк потише сделать, а?! — Сеня на время позабыл о своей душе. — У меня тут, блядь, ноги подгорают!

— Ладно, — усмехнувшийся Люцифер поднял руку, и пламя тотчас стихло, — не причитай. Ты готов принести мне новую душу, Семен Алексеевич?

— Готов…

— Тогда слушай! — лицо князя тьмы приняло задумчивое выражение. — Хочу кого-нибудь поинтереснее… например, убийцу. Но не просто убийцу, а настоящего психопата!

— Ого… — Сеня задумался на мгновение. — Насколько психопата? Как печально известный Чекатило или не менее известный Ганнибал Лектор?

— Думаю, да, — владыка ада кивнул. — Оба эти джентльмена — идеальные кандидаты. Но один из них уже здесь, в Преисподней, а второго никогда не существовало, к моему глубокому сожалению…

— Где же я тебе такого найду?

— Это твоё дело, Семен Алексеевич. Воспользуйся мозгами, Стиксом, частичкой силы, которую я тебе дал. Короче говоря, действуй! В знак моей лояльности пока не буду призывать твою душу в ад.

— Да ты уже обещал, — Сеня горько вздохнул. — Я так понимаю, правило ждать обещанного по три года работает и в аду… — он снова вздохнул, понимая, что верить дьяволу — очень неразумно и опрометчиво. — Кстати, о силе — я так и не понял, как это работает?

— Ты, вернее я, исполняю желания людей, которым ты предлагаешь продать душу. Пусть ты ещё и не сказал им об этом им лично, но хотя бы подумал. Сразу говорю, исполнять желания всех подряд не получится, — Люцифер засмеялся, — не рассчитывай на это! Сила работает лишь тогда, когда ты сам искренне веришь в своё намерение. А когда человек делает то, чего хочет наверняка, он честен сам с собой.

— Погоди, погоди, — пробормотал Сеня, — Короче, если я по-настоящему захочу купить душу, то могу исполнить пару желаний, чтобы продемонстрировать, так сказать, всю серьезность моего предложения?

— В точку. А теперь можешь убираться.

Камера пыток расплывалась. Звук полыхающего пламени отдалялся и вскоре стих, когда Сеня погрузился в темную бездну крепкого и здорового сна. Глаза он открыл только утром следующего дня — наконец-то ему удалось как следует выспаться.

Глава 6

После завтрака Сеня уселся в мягком кресле и, наслаждаясь сигаретой, обдумывал дальнейшие действия: «Значит, Рогатому захотелось безумного психопата убийцу… Честно говоря, перспектива встречи лицом к лицу с таким господином меня совершенно не радует. А ну как решит он поддаться своим психопатским наклонностям? И будут тогда мои «запчасти» храниться в погребе в трехлитровых банках — Сеню передернуло от перспективы превратиться в домашние консервы местного Ганнибала Лектора. — Может устроиться санитаром в дурку? Не, не пойдет. Обычные психи Люциферу не интересны, а до убийц — попробуй доберись. Наверняка подобные личности на особом контроле под семью замками. Да и держат ли их в нашем дурдоме? Принять-то примут, если что, а потом отправят куда-нибудь к чёрту на рога… насколько я знаю, в нашей дурке всего три небольших корпуса, населенных разного рода шизиками да маразматиками, и вряд ли среди дураков, поймавших белку от «Паленушки», сыщется хоть один настоящий маньячила… Блин! — Сеня торопливо затушил в пепельнице окурок, дотлевший до пальцев.

— Сидишь? — сказал он, посмотрев Стикса, потирая обожженный палец. — А у нас тут проблемка, между прочим!

Бес пялился в телевизор, внимая информационному потоку новостной программы, которую искренне считал развлекательным шоу, по крайней мере, ту часть, в которой речь шла о политических событиях. Он уселся на краю письменного стола, свесив ноги, и, похоже, плевать хотел на происходящее вокруг, в том числе и на Сеню, обуреваемого тяжкими думами о психопатах и консервах из человечины.

— Эй! Я к тебе обращаюсь, если что!

— Да слышу, слышу, — недовольно проворчал Стикс, отвлекаясь от телевизора, — слышу, не ори, пожалуйста! Во-первых, проблемка у тебя, Сенечка, а не у нас. Во-вторых, я могу тебе помочь, если ты меня вежливо попросишь.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — проговорил Сеня, кривляясь, и сложив руки на груди, изображая мольбу. — Ты как-то хвастался недюжинным умом — самое время доказать, что для твоего хвастовства есть хоть малейшие основания! Или это так, пустословие с пустозвонием?

— Ничего не пустословие! — возмутился Стикс. — Плохо, Сенечка, что у вас — людишек, память, как у рыбок.

— В смысле?

— Трусы повисли! — бес состроил козью морду и продолжил, прекратив гримасничать, — В смысле, ничегошеньки вы не помните, а что помните, то быстро забываете. Я уже покопался в твоей памяти и обнаружил там некоего Виктора Кальсонова. Конечно, не его самого, а только лишь твои воспоминания о той темной истории, вернее даже черной и слегка чернушной. Ну как, припоминаешь?

И тут Сеня вспомнил! Ту пренеприятную историю его память отложила в один из самых дальних углов сознания, запихнув в ящик с пометкой «Невостребованное и непотребное». Лет десять назад Виктор Кальсонов прославился на весь город, превратившись в героя новостей на полгода, если не больше. В словах Стикса, сокрушавшегося о краткости человеческой памяти, была определенная доля истины — многие уже позабыли про господина Кальсонова. Никто особенно и не стремился ворошить прошлое, постепенно стиравшееся из памяти добропорядочных жителей города Энска, однако бес запустил в него когтистую пятерню, ухватил за хвост и вытащил на свет божий воспоминания о редкостном…

Десять лет назад Виктор Кальсонов пригласил в гости двоих товарищей, намереваясь хорошенько отдохнуть. Под хорошим отдыхом он понимал душевные посиделки в компании друзей и капитана Алкоголя. Мама будущей «звезды» новостей как раз укатила на дачу, предоставив квартиру в полное распоряжение любимого сынули на все выходные. Оставшись один, тот недолго думая созвал друзей, намереваясь устроить вечеринку с блэкджеком и падшими женщинами.

Один из друзей Виктора непонятно где раздобыл запрещенных веществ, которые должны были сделать вечеринку незабываемой. Пережрав таблеток, троица решила не тратить время на блэкджек и сразу перешла ко второй части программы, правда, знакомые девушки или обычные ночные бабочки совершенно не интересовали обдолбанных джентльменов. Ребятки быстренько нагуглили на просторах интернета телефонный номер чернокожих жриц любви, которые появились в Энске благодаря программе обмена студентами, проводящейся в местной медакадемии. Некоторые студентки изучали анатомию, сексологию и урологию дополнительно, не ограничиваясь базовым академическим курсом, правда, делали это вовсе не из-за обострившейся тяги к знаниям, а исключительно по меркантильным соображениям.

Опустим подробности знакомства Чёрной Мамбы с тремя раздолбаями, вступившими на путь гнусных нарколыг. Троица, закинувшаяся запрещенными веществами настолько, насколько вообще возможно, вконец оборзев, отказалась платить. Разумеется, начался скандал, грозивший перерасти в серьезные проблемы — девушка собиралась звонить своему «решале», который умел находить общий язык со скупыми клиентами.

Будущее светило медицины так и не успела дозвониться до своей «крыши» — Виктор хорошенько врезал ей по затылку. Падая, девушка ударилась виском об острый угол шкафчика для обуви, и скоропостижно скончалась на месте. Когда организаторы отвязной вечеринки сообразили, в какую поганую историю они влипли, им на ум не пришло ничего другого, кроме как добавить «колёс»… для смелости.

Окончательно обдолбавшись, Виктор со товарищи решили избавиться от тела ночью, предварительно расчленив, потому как таскать по улицам труп целиком было слишком уж рискованно. После полуночи компания избавилась главной улики, выбросив заляпанные кровью пакеты на ближайшей помойке и, вернувшись, продолжила глотать колёса и наслаждаться глюками.

Утром в воскресенье дружки Виктора убрались восвояси. А ему пришлось убирать дом и оттирать следы крови. Наведение марафета к приезду мамы заняло весь день. Обои оттереть не получилось — пришлось передвинуть стенку в прихожей, чтобы скрыть следы преступления хотя бы на время.

Вечером матушка Виктора приехала домой, уставшая как собака. Не заметив ничего странного, она преспокойно направилась на кухню с твердым намерением подкрепиться вкуснятинкой из холодильника. Через несколько секунд Виктор услышал крик и шум падающего тела.

На кухне его ждал крайне неприятный сюрприз — мама лежала без сознания у открытого холодильника. На средней полке стоял торт, из которого торчала черная пятерня — кто-то из друзей Виктора решил украсить изделие кондитерского искусства, а может быть и он сам пошутил подобным образом; разве все упомнишь, находясь под действием запрещённых веществ! Спрятав кисть Черной Мамбы в шкафу, Виктор вызвал скорую.

Приехавшие эскулапы констатировали смерть от сердечного приступа. На беду незадачливого убийцы доктора оказались гораздо внимательнее уставшей дачницы и заметили испачканные обои, прикрытые деревянной стенкой. Виктор понял, что дело принимает дрянной оборот и решил избавиться от лишних свидетелей. Увы, один из врачей погиб от удара ножом, а другой, к счастью для него, пулей вылетел из квартиры и вызвал полицию…

К утру троица оказалась за решеткой. Началось следствие, допросы, экспертизы… Короче говоря, дружки Виктора загремели на огромные сроки, которые тянули до сих пор. Сам же виновник торжества практически избежал правосудия — судмедэксперты признали его невменяемым. По версии психиатров, передоз «весёлыми» таблетками оказался слишком серьезным испытанием для неокрепшего мозга озабоченного тинэйджера. Зачинщика роковой вечеринки отправили на бессрочное лечение, но уже через пять лет выпустили, посчитав, что тот не представляет угрозы для себя или других людей.

О дальнейшей судьбе Виктора Кальсонова Сеня знал только одно — он живет за городом у родственников. По крайней мере, так рассказывали в новостях, в том выпуске, который транслировался как раз, когда виновника страшной трагедии выпустили из сумасшедшего дома.

— Ну и что с ним делать? — Сеня вздохнул. — Знаешь, мне к такому как-то стрёмно подходить ближе, чем на расстояние пушечного выстрела! По крайней мере, без оружия.

— Не нужно тебе никакое оружие, — Стикс соскочил с письменного стола, звякнув оковами ада, — у тебя же есть я!

— Ишь, какая ценность, — съязвил Сеня. — Думаешь, ты сойдёшь за пистолет?

— Ты и вправду иногда бываешь редкостным тугодумом, — бес покачал головой. — Я могу превратиться в животных, забыл? Например, в тигра, который враз откусит голову любому человечишке — тот не успеет ни вздохнуть, ни газы выпустить!

— Хм. Ну, допустим, ты меня защитишь, если что, — в голосе Сени явно проскальзывали нотки сомнения, — а как я уговорю этого товарища продать душу? Может обмануть его…

— Нет, нет, что ты! — Стикс замотал головой и замахал руками. — Обманывать нельзя! Странновато звучит, наверное, учитывая, кто тебе это говорит, — он хихикнул, — но, тем не менее, это так! Вернее, тебе нельзя обманывать. Человек должен продать душу по собственному желанию, иначе сделка будет недействительной. А так, как бес, я обман очень даже люблю! А ещё ложь, предательство, воровство, блуд, драки и вообще всегда поддерживаю любую бесовщину обеими руками!

— Не сомневаюсь… знаешь, кажется я кое-что придумал…

К счастью, Сеня практиковал тугодумство время от времени, а не двадцать четыре часа в сутки. В его голове только что созрел план действий, который был прост до безобразия: прикинуться доктором, заглянуть в гости к пациенту на профилактический осмотр и уболтать того заключить сделку с дьяволом — бинго! Осталось лишь придумать, как убедить Кальсонова поставить автограф в контракте…

— Слушай, а ты не помнишь, тьфу, в смысле не можешь посмотреть, нет ли в моей памяти адреса нашего убивца? — полюбопытствовал Сеня.

— Адреса в твоей памяти нет, — пробормотал Стикс, — сейчас посмотрю… нет, определенно нет. Зато есть интересные воспоминания из другого выпуска новостей! Там упоминались родственники Кальсонова, проживающие в посёлке Кукуево… Знакомое место?

— Я примерно представляю, где это — посёлок находится в пригороде Энска, — Сеня задумчиво покачал головой. — И откуда ты всё знаешь?!

— Из твоей головы, — бес пожал плечами. — Синхронизация, Сенечка, синхронизация! Поверь, я запихал тебе в ухо хвост не смеха ради, а дела для. Понял?

— Понял, не дурак.

— Вот, я и говорю, память у вас, как у рыбок — не помните ни черта!

Идея стать оборотнем в белом халате казалась Сене единственным возможным вариантом найти общий язык с Кальсоновым, была одобрена Стиксом безоговорочно. Бес даже похвалил его за очередной приступ сообразительности, наступивший после припадка тугодумства. Осталось только купить реквизит для «превращения».

За эскулапскими одеждами пришлось отправляться в магазин. Сеня знал только одно место, где продавалась униформа, спецодежда и всякие-разные аксессуары, полагающиеся представителям различных профессий, вроде парусиновых голиц — оно находилось на другом конце города. Стикс увязался следом, упорно отказываясь оставаться дома:

— Ты куда это без меня собрался?! — возмутился бес. — Никуда ты, Сенечка, без меня не пойдёшь! Я должен за тобой приглядывать — такова воля господина, ничего не поделаешь…

— Козёл твой господин, козёл, — безапелляционно заявил Сеня.

— Он и твой господин, между прочим. Не забывай, кому принадлежит твоя душа!

Сеня вздохнул, понимая, что бес абсолютно прав. С этой безрадостной мыслью он вышел на улицу, сопровождаемый Стиксом и, поприветствовав заходящего в подъезд соседа легким кивком, закурил сигарету.

— Куда ты? Не хочешь такси вызвать?

— Ты обалдел? — Сеня изумленно приподнял правую бровь, глядя на Стикса. — Наши люди в булочную на такси не ездят!

— Какую ещё булочную? — бес не понял отсылку к классике.

— В обычную, — Сеня решил, что и объяснять не стоит.

— Ты на другой конец города пешком идти собрался?

— Нет.

— А как?

— А так. На маршруточке, старина, на маршруточке. Не хочешь? Можешь остаться дома.

— Вот уж дудки! — висящий в воздухе бес недовольно замахал крылышками. — Тебе что денег жалко? Ну ты и жмот, Сенечка!

— Не жмот, а экономный.

— Слушай, экономный ты наш! У тебя весь дом завален пятитысячными купюрами! Даже из ведра помойного торчат!

— Торчат.

— Так может на такси? — снова предложил бес.

— Не-а. На маршруточке, дружище. Со мной поедешь? Может, прокатишься, будет море новых впечатлений!

— Ну, давай… чёрт с тобой!

Оказалось, бес ни разу за несколько сотен лет своей жизни не ездил в общественном транспорте и теперь решил исправить это досадное упущение. Конечно, Сеня мог вызвать такси, но ему хотелось спровадить вездесущего помощника, который был еще и надсмотрщиком. Увы, затея с треском провалилась.

Пройдя пару дворов, они вышли к пустой остановке. По закону подлости нужной маршрутки, разумеется, не было и в помине. Стикс с интересом разглядывал, проезжавшие мимо автобусы и трамваи, а Сеня, докурив очередную сигарету, решил скоротать время за болтовней:

— Что это за оковы у тебя? — спросил он, показывая на правую ногу беса, парящего рядом.

— Как тебе объяснить, — Стикс оторвался от созерцания громыхающего трамвая, — это, можно сказать, поводок, удерживающий меня в аду. Я не могу по своей воле покинуть Преисподнюю. То есть, не то что бы я этого хотел, но, иногда, знаешь, хочется смотаться в ваш мир, повеселиться чуть-чуть! А нельзя, эх…

— Почему нельзя? — полюбопытствовал Сеня. — Другим, значит, можно?

— Кому — да, а кому и нет. Всех подряд не отпускают, иначе в аду начнётся полная ерунда! А так — половина бесов всегда на месте. А вторая половина то дома, то здесь у вас. Вот жизнь у них — веселуха! Не то, что у меня…

— Наша! — перебил Сеня, показав на подъезжающий «пазик».

Стикс влез в салон следом за Сеней, который едва не заплатил за двоих, однако вовремя убрал лишние деньги, вспомнив о невидимости своего спутника для большинства людей. Рассчитавшись с усатым водителем за проезд, он уселся на парное место. Бес присел рядышком, с любопытством разглядывая немногочисленных пассажиров.

На следующей остановке в маршрутку влезла полная дама лет сорока с огромной сумкой набитой продуктами. Пассажирка заплатила за проезд и направилась через весь салон, намереваясь сесть рядом… с Сеней! Стикс, засмотревшись в окно, не успел спрыгнуть, и огромное седалище опустилось прямо на него!

Что тут началось! Бес вскрикнул от неожиданности, дама, которой он случайно ткнул когтем в мягкой место, вскочила, завопив:

— Ах ты, извращенец! — и влепила несчастному Сене звонкую пощечину. — Хоть бы ногти подстриг, ещё руки свои тянет! Урод!

— Да это не я! — оправдывался «извращенец» — Это бес!

— Что-о-о-о? — физиономия потерпевшей вытянулась. — Дак ты еще и до чертей допился?!

— Да нет, — закричал Сеня, показывая на Стикса, пересевшего от греха подальше, — вон же он!

Дама недоверчиво обернулась. Разумеется, она не увидела беса, который сидел, закинув ногу на ногу, и виновато пожимал плечами, мол, я не при делах. Остальные пассажиры тем временем начали посмеиваться. Сеня услышал за спиной что-то про похотливую скотину и белочку, которая пришла на огонёк…

Полная дамочка, оскорбленная грязными домогательствами, саданула «извращенца» каблуком по ноге, и торопливо вышла из автобуса, подъехавшего к следующей остановке. Ехидное хмыканье за спиной Сене пришлось слушать до конца поездки. Когда он вышел из автобуса Стикс, едва сдерживая смех, произнёс:

— Это будет тебе хорошим уроком, жадина, — и добавил, хихикая: — но вообще мне понравилось! Я почти полюбил этот ваш общественный транспорт!

— Блин, Стикс, — Сеня потёр ушибленную ногу, которая всё еще болела, — да кто же знал… Я думал, ты невидимый…

— Так и есть. Но невидимость и неосязаемость — это совершенно разные вещи. Сенечка, ты разве физику не учил? Тоже мне, инженер, технолог хлебо-кирпичного производства, понимаешь ли!

— Вот сам бы и следил за этой «физикой» толстожопой, умник! А то сел, пялится в окно, как дикий, блин…

— Между прочим, пострадавший здесь я! Она мне чуть крыло не отдавила!

— А чего ты хлебальничек-то свой разел?!

— Знаешь, будь ты на моём месте…!

Так выясняя, кто прав, кто виноват, они дошли до магазина. Покупка форменной одежды врача прошла без приключений. Сеня купил полный комплект с брюками, халатом и колпаком, который в общем-то нужен был ему как рыбе зонтик, однако улыбчивая девушка продавец очаровала незадачливого клиента грудью третьего размера, оголенной ровно настолько, насколько позволяли приличия и определенное бесстыдство, порождённое меркантильным желанием выполнить план по продажам. Выйдя из магазина, по уши отоварившийся клиент тут же вернулся за чемоданчиком.

«Авось пригодится» — подумал Сеня, разглядывая алюминиевые ручки и черную гладкую кожу главного помощника любого доктора, которого жизнь заставила работать на выезде.

Консультант с радостью оформила ещё одну покупку щедрому клиенту, а тот, испытывая ничуть не меньшую радость, ещё раз имел удовольствие созерцать два огромных инструмента для маркетинга, так и норовивших выпрыгнуть из лифчика в чьи-нибудь добрые руки. Наконец, купив всё, что хотел или не очень хотел, но всё равно купил, Сеня вышел из магазина. Стикс, паривший рядом на своих маленьких крылышках, поинтересовался:

— На чём поедем? На маршруточке?

— Давай на такси… — недовольно пробурчал Сеня, искавший в куртке телефон и сигареты.

Машина приехала менее, чем через пять минут. А ещё через десять минут стальной конь остановился во дворе, прямо напротив подъезда Сениного дома, который внезапно решил продемонстрировать неслыханную щедрость — достав из бумажника пятитысячную бумажку, он обрадовал таксиста неожиданным заявлением:

— Сдачу можешь оставить себе!

Удивленный таксист не стал отказываться, а сказочно щедрый пассажир решил не задерживаться и, выйдя из машины, быстро вошёл в подъезд, слегка кивнув старухам, оккупировавшим обе лавочки. Стикс, наплевав на элементарную вежливость, показал ворчливым завсегдатаям скамеек длинный язык и прошмыгнул следом за Сеней.

Едва хозяин переступил через порог своей квартиры, Бублик, заорав дурным голосом, снова юркнул в шкафчик для обуви.

— А ведь кот тебя видит, да? — спросил разувавшийся Сеня.

— Видит, — подтвердил бес, — но это ничего. Ты не о коте своём думай, а о насущном!

— О чём?

— Да о том, как ты будешь уговаривать Кальсонова душу продать, оборотень в белом халате! Твоё маленькое превращение не решает всех проблем. Допустим, пришёл ты, псевдодоктор, а дальше что?

— Проведу осмотр…

— И?

— Да… — Сеня помедлил, — … ты прав. Есть над чем подумать.

— Вот-вот, подумай. И пульт мне найди от телевизора!

Пульт нашёлся под подушкой на диване. Бес включил телевизор и уткнулся в какой-то детективный сериал, забыв обо всём на свете.

«Сидит, блин! — Сеня усмехнулся про себя. — Прямо как у себя дома, ещё и кресло моё занял! Впрочем, мне сейчас, действительно, не до телика. Кто там у нас самый известный психолог-психиатр? Так… на ум приходят разве что Кащенко, Фрейд и доктор Хаус… нет, вру, тот в отделении диагностики вроде работал. Самое время погуглить!»

Видавший виды ноутбук, которому стукнуло лет шесть или даже семь, лежавший на подоконнике за шторой, показался на свет божий первый раз за месяц. Сеня включил компьютер и начал гуглить.

Спустя пять с лишним часов он решил отдохнуть — пришло время переосмыслить тонны информации, найденной на просторах интернета.

«Охренеть! — подумал Сеня, глядя на Стикса, продолжавшего смотреть телевизор, сидя в той же позе, что и почти шесть часов назад. — Интересно, сколько он может так сидеть? М-да, кажется, я начинаю понимать, почему некоторые называют телик зомбоящиком!»

— Стикс, ты живой?

— А ты как думаешь? — пробурчал бес, оторвавшись от голубого экрана.

— Да просто ты как статуя…

— Я не статуя, я созерцаю!

— Хы! Слово-то какое подобрал, бесовская морда, — Сеня усмехнулся.

— Попрошу не выражаться в отношении моей морды! — Стикс наконец сменил позу, скрестив руки на груди и закинул ногу на ногу. — Коль вздумаешь мою ты хаять морду, взгляни-ка, друг, сначала на свою, что гнусной рожею в миру зовётся, однако за неё тебя я не сужу…

— Да всё, хватит!

Тягаться в острословии с бесом простому смертному было совершенно не с руки, поэтому Сеня ретировался на кухню готовить ужин. Хорошенько подкрепившись, он прилёг, намереваясь обдумать предстоящий выкуп душонки господина Кальсонова, но не заметил, как провалился в царство Морфея.

Глава 7

Посёлок Кукуево находился примерно в четверти часа езды от Энска с 1961 года. В этом местечке власти активно строили дома для работников совхоза «Красный путь», однако в итоге что-то пошло не так и сильные мира сего прикрыли объект, который изначально планировалось сделать оплотом сельскохозяйственной промышленности СССР, если верить проекту. Массовое возведение жилищ для тружеников мотыги и лопаты, разумеется, прекратилось. Построенные дома успешно заселили — чуть больше десятка кирпичных трехэтажек, слегка потемневших за десятилетия эксплуатации. Чуть поодаль от основной застройки стояло несколько современных деревянных домиков.

Ровно в одиннадцать часов утра в посёлок приехала машина скорой помощи. В салоне находилось трое: Семён Алексеевич Пружинкин, водитель и Стикс, вальяжно развалившийся на кушетке для транспортировки пациентов. Сеня отлично выспался: ночь прошла без полоумных приключений в Преисподней — к его глубокому удивлению, Люцифер сдержал данное обещание. Выкурив утреннюю сигарету, оборотень в белом халате решил-таки арендовать машину скорой помощи для пущей убедительности. Собрав шесть пачек пятитысячных купюр, он отправился на разговор к главврачу третьей городской больницы. Сеня выбрал именно это учреждение здравоохранения вовсе не из любви к числу «три», а просто потому что находилось оно в десяти минутах от дома, если идти не спеша, покуривая сигаретку и наслаждаясь красотой утреннего солнца, которое решило согреть город прохладным осенним днём.

Увидев весьма приличную сумму, которую Сеня предложил за аренду машины из больничного автопарка, главврач тут же согласился, не спрашивая, зачем, собственно, понадобилась скорая. Нельзя недооценивать силу денег — хрустящие бумажки могут дать исчерпывающие ответы до того как прозвучат лишние вопросы.

Сеня попросил водителя дождаться его и предупредил, что, возможно, ждать придётся долго, пообещав наградить за терпение наличными.

— Да не вопрос! — сказал водитель, которому и так уже дали пару «пятериков» в качестве аванса.

Выходя из машины, Сеня прихватил докторский чемоданчик с медицинскими инструментами.

«Во! Теперь я прямо настоящий доктор!» — подумал он, оглядев себя и посмотревшись в зеркало заднего вида.

Водитель решил на всякий случай отъехать с дороги.

— Доктор, вы так и будете стоять? — спросил Стикс. — Или, может, пойдём, поищем дом господина Кальсонова?

— Не умничай, — буркнул «доктор», доставая пачку «Пимстона», — как ты себе это представляешь? Сейчас я пойду по квартирам спрашивать, где живёт Кальсонов, да? Дзынь-дзынь, тук-тук, здравствуйте… ой, извините, вы не психопат-убийца, простите, наверное, мне к вашему соседу… по легенде, я лечащий врач, и значит, должен знать пациента в лицо. Так?

— Так…

— А я не знаю. В интернете только старые фото. В принципе, можно спросить у кого-нибудь из местных. Прикинусь новеньким, мол, с пациентом не знаком ещё, если кто окажется слишком уж параноиком.

— Соображаешь! — Стикс довольно улыбнулся.

— А если этот псих меня того, — Сеня затянулся, показав жестом на свою шею, — порешить захочет?

— Не бойся. Если что, я ему голову оторву!

— Каким образом?

— Ой, Сенечка, опять приступ тугодумия, да? — бес вздохнул, покачав головой. — Превращусь в животное и врежу, как следует! Но, думаю, до этого не дойдёт. Раз Кальсонова выпустили из психлечебницы, пусть и с ограничениями, сейчас он адекватен хотя бы отчасти. Просто будь спокоен и разговаривай подиликатнее. Представь себя психологом, искренне сочувствующим клиенту за его деньги!

— Попробую, — Сеня усмехнулся.

В этот момент из подъезда напротив вышел грузный небритый мужик лет сорока пяти. Похлопав себя по карманам, видимо проверяя, не забыл ли что, абориген поселка «Кукуево» направился по своим делам.

— Стойте! — крикнул Сеня, намереваясь узнать у местного адрес Кальсонова.

Мужик обернулся и спросил:

— Чего надо?

— Добрый день! — поздоровался Сеня. — Скажите, вы не в курсе, где живёт Виктор Кальсонов? Понимаете, меня только перевели к вам, и прикрепили ко мне этого пациента…

— К кому это — к нам? — не понял «абориген».

— К вам в психиатрическую больницу…

— А! — перебил мужик. — Всё, догнал, догнал! А ты, значит, из психиатрички местной? Понятно, а то я думаю, чего тебе этот выродок сдался.

— Он наш пациент…

Мужик оглядел Сеню, потом посмотрел на машину скорой помощи стоявшую неподалеку.

— В конце улицы двухэтажный деревянный дом, — сказал местный. — Не перепутаешь.

— Благодарю! — Сеня кивнул.

Мужик направился по своим делам, а начинающий псевдопсихиатр зашагал к своему первому пациенту. Впрочем, он искренне надеялся, что этот же пациент станет последним.

На подходе к дому, где жил Кальсонов, Стикс предложил разделиться.

— Знаешь, некоторые психи могут видеть скрытое от обычных людей, например, бесов, — предупредил он Сеню. — Я буду здесь, рядом с домом. Кстати, если увидишь что-то странное, вроде необычного животного — не пугайся, — Стикс ухмыльнулся, — это твой покорный слуга!

— Успокоил, блин…

Поднявшись на крыльцо, Сеня нажал кнопку дверного звонка. Раздался звук, напоминающий удар в колокол «дин-дон». За дверью послышались торопливые шаги.

— Кто там? — спросила обладательница приятного женского голоса, которая, по всей видимости, приходилась знаменитому убивцу тёткой.

— Здравствуйте! Это из больницы, к Виктору. Откройте, пожалуйста!

Послышались щелчки дверных замков. Сеня приготовился встретить родственницу Кальсонова лицом к лицу, придумывая легенду на ходу. Дверь открылась — на пороге стояла невысокая женщина лет сорока пяти в домашнем халате. Хозяйка дома, пригладила светлые волосы, убранные в хвостик, и оглядела «доктора» с некоторым удивлением.

— Вы же приезжали два месяца назад, — удивленно сказала она, — вернее Геннадий Прокопьевич… кстати, где он?

— Теперь вместо Геннадия Прокопьевича я — новый лечащий врач, — соврал Сеня, не моргнув глазом и даже не покраснев. — Позвольте представиться, меня зовут Зигмунд Аристархович Кащенков! Мне бы хотелось познакомиться с моим новым пациентом и поговорить с ним лично — это необходимо для составления индивидуального плана лечения. Кроме того, нужно провести пару тестов…

— Хорошо, проходите.

В прихожей Сеня разделся. Под курткой у оборотня в белом халате был надет тот самый белый халат, прямо как у настоящего доктора. Чемоданчик с медицинскими инструментами тоже оказался полезен как элемент образа. Хозяйка дома показала на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Поднимайтесь, потом прямо по коридору. Витя у себя в комнате, — проговорила она.

Сеня поднялся по скрипучим ступенькам, ощущая внутри легкое беспокойство. Остановившись у комнаты Кальсонова, он глубоко вдохнул и постучался.

— Что? — спросили за дверью.

— Здравствуйте! Я к вам из больницы, вместо Геннадия Прокопьевича, — снова соврал Сеня. — Разрешите войти?

— Да, да, заходите…

Судя по удивлённому голосу, пациент некоего Геннадия Прокопьевича явно не ожидал гостей, тем более из больницы. Сеня открыл дверь и вошел в комнату, ожидая увидеть воплощение зла, которое может попросить у случайного прохожего сигаретку, а потом отобедать его печенью чисто из спортивного интереса. Вместо демона воплоти за письменным столом сидел самый обычный человек, каких миллионы. Серые глаза, прямой нос, короткостриженные темные волосы, крупнее Сени и примерно одного с ним возраста.

— Здравствуйте! Это я — ваш новый врач. Меня зовут Зигмунд Аристархович, — самозваному гению от мира психиатрии опять пришлось врать.

— А я Вик…

— Я знаю, кто вы, — перебил «Кащенков». — Давайте, я вас осмотрю, а потом мы немного побеседуем, так сказать!

Лет двадцать с небольшим назад Сене доводилось играть «в больничку» с двоюродной сестрой — дети по очереди изображали врача и пациента, лечили друг друга или жаловались на болезни, смотря кому какая роль досталась. Теперь ему пригодились все навыки «доктора» приобретенные в далеком детстве. Вооружившись стетоскопом, самопровозглашенный психиатр «послушал» Кальсонова, потом осмотрел зрачки и заглянул в рот, обнаружив слегка распухшие миндалины. Манипуляции продолжались, пока фантазия подсказывала Сене, что делать дальше, однако он понимал — осмотр начинает затягиваться, а её величество импровизация до сих пор даже не намекнула, как вести беседу дальше и плавно перейти к сделке, ради которой, собственно, всё затевалось.

— Смотрите! — внезапно воскликнул Кальсонов, ткнув пальцем в окно.

«Доктор» повернул голову, и чуть не уронил «ложечку», с помощью которой осматривал горло пациента. На кой ляд психиатру лезть в горло, он почему-то не подумал… впрочем, сейчас это никого уже не волновало, ведь за окном огромный полосатый тигр гонял стайку гусей, которые улепетывали от хищника на всех парах, размахивая крыльями. Парочку длинношеих зверь благополучно задрал, а с остальными решил поиграть.

«Твою ж маму, Стикс, бесовская твоя морда — мысленно выругался Сеня, распахнув глаза от удивления — дурак! А если кто увидит?!»

— Видите?.. — растерянно повторил Кальсонов. — Доктор, вы видите тигра? Или у меня опять…

— Вижу, вижу, — пробормотал «лечащий врач».

— Откуда он взялся? Здесь?!

«К чёрту всю эту ходьбу вокруг да около — подумал Сеня. — Лучше всего раскрыть карты…»

— Я вообще много чего видел, — сказал он, присаживаясь на стул. — Видишь ли, я не совсем обычный доктор.

— Что? — удивленно спросил Кальсонов. — О чём вы?

— Обо всём помаленьку… Не обращай внимания на этого тигра. Если мы с тобой придём к консенсусу, то он исчезнет из твоей жизни навсегда, как, впрочем, и я.

— Вы шутите?

— Ничуть. Я могу исполнить любое твоё желание. Любое. В обмен на душу. Хочешь, выполню одно бесплатно?

— А… — удрученно протянул пациент, — никакой ты не доктор. Ты тоже галлюцинация…

— В одном ты прав, — Сеня усмехнулся. — Только я настоящий. Есть у тебя желание?

— Всё понятно, — прошептал пациент. — Кажется, я знаю, как с ними бороться…

— Чего тебе понятно?! — Сеня не выдержал. — Продай душу, получи взамен исполнение своего желания, после чего я исчезну — всё проще некуда!

— Правда?

— Конечно.

— Даже не знаю…

— Так, — продолжал атаковать осмелевший Сеня. — Я кое-что знаю о твоих проблемах. Хочешь забыть о них? О событиях, которые привели тебя в психиатрическую больницу?

— Хочу… — глухо проговорил Кальсонов, опустив голову.

— Взамен ты отдашь душу?

— А я умру?

— Нет. Проживешь столько, сколько тебе отмерено. Согласен? Нужно только поставить подпись.

— И вы исчезните?

— Да. И тигр, — Сеня снова посмотрел в окно. В живых осталось всего трое гусей. — Мы больше никогда тебя не побеспокоим.

— Хорошо, хорошо, только скорее бы это прекратилось…

Сеня достал из чемоданчика с инструментами контракт. Договор лег на стол. В руках у Кальсонова появилась авторучка. Он немного подумал, осторожно глянув на странного «доктора», и расписался. Контракт сверкнул красным светом, означающим, что сделка состоялась. Сеня быстренько убрал договор от греха подальше.

— Теперь галлюцинация должна закончиться… — торопливо пробормотал Кальсонов, глядя на «доктора».

— Подожди! Осталось исполнить твоё желание…

Сеня закрыл глаза, собираясь устроить Кальсонову маленькую амнезию. В его голове раздался оглушающий звон.

— Как дела? — спросил он, открыв глаза.

Лицо Кальсонова изменилось. Казалось, Сенин пациент помолодел лет на десять. В глазах унылого существа появилась живая искорка.

— Хорошо, — ответил Кальсонов. — А вы — кто? Что вы делаете в моём доме?!

— Я — врач…

— Врач? — переспросил Кальсонов. — Кто вас позвал? С моей тётей что-то случилось?!

— Да нет же…

У пациента в прямом смысле отшибло память. Он упорно не понимал, что хочет этот странный доктор и в итоге вытолкал его из дома, несмотря на протесты тетки, которая решительно защищала мнимого психиатра. Уже на улице она догнала врача-самозванца, искренне не понимая, почему тот светится от счастья. Знала бы родственница Кальсонова, какой важный документ Сеня нёс в своём чемоданчике с маленьким красным крестиком…

Глава 8

Но она не знала, поэтому и не понимала, чему радуется доктор, которому её племянник знатно саданул в левую скулу. Побитый «Кащенков» успокоил взволнованную даму, объяснив в двух словах, что новая методика работает.

— Сами увидите, ему полегчает, — уверял Сеня. — Ваш племянник станет другим человеком! Это я вам как врач говорю!

Тут и Стикс подоспел, уже приняв свой обычный облик. Самая странная бригада скорой психиатрической помощи села в машину и поехала прочь из поселка «Кукуево», чудом оставшись незамеченной. Особенно повезло бесу, который вдоволь набегавшись в шкуре тигра, лежал, развалившись на кушетке.

Менее чем через пару часов Сеня вернулся домой. Стикс уселся перед зомбоящиком, шуганув несчастного Бублика, который снова осмелился вылезти из обувного шкафчика и наверняка ходил по квартире, чувствуя себя царем всего и вся, пока хозяин вершил чёрные дела в компании желтоглазого рогоносца. Окончательно выйдя из роли доктора Кащенкова, Сеня мысленно подводил итоги, стоя на балконе и наслаждаясь сигаретой:

«Так! Машину вернул? Вернул. Денег всем дал? Всем. Душу купил? — он на секунду задумался — Вроде бы да. Но есть одно «но», в смысле, а не сойдёт ли мой фокус за обман? Это было бы очень печально, ведь тогда сделка окажется недействительной! С другой стороны, Кальсонов сам принял меня за галлюцинацию. А я… Я просто не стал разубеждать его. Кажись, все без обмана!»

— Я тут порылся в твоей памяти, — сказал Стикс, оторвавшись от созерцания любимого зомбоящика.

— И? — спросил Сеня, заходя закрывая дверь на балкон. Направившись к дивану, он скользнул взглядом по серванту, на котором стояла фотография ныне покойных родителей, навевавшая грустные мысли. — Нашёл что-то интересное?

— Как тебе сказать… слушай, ты долго себе сценическое имя выбирал, а, Сенечка?

— В смысле?

— Трусы повисли! — передразнил бес. — Зигмунд Кащенков — это что ещё за ерунда? Ха-ха-ха!

— Не умничай, — буркнул Сеня, усмехнувшись. — Во-первых, я не силен в импровизации. Во-вторых, ты тоже молодец, знаешь ли! Долго думал, когда в тигра превращался? Надеюсь, тебя никто не видел! Хотя, признаю, ты мне очень помог, сам того не подозревая. Только прошу, впредь предупреждай о своих метаморфозах, а то влипнем в историю, блин…

— Ну ладно тебе, я не со зла, — оправдывался бес, снова переключив всё своё внимание на телевизор. — Захотелось по травке побегать, понимаешь? А… где тебе понять!

Остаток дня Сеня занимался домашними делами. Откровенно говоря, большую часть времени он собирал пятитысячные бумажки, которых у него накопилось как у дурака фантиков. Стикс не отрываясь смотрел по телевизору всякую белиберду, которая в общем-то никого особо не волновала, кроме самого беса, однако Сене приходилось слушать эту самую белиберду, потому как уйти в однокомнатной квартире особо некуда. От предложения «свалить на кухню» любитель голубого экрана решительно отказался, не желая смотреть маленький телевизор, висевший над кухонным столом. Сене пришлось купить Стиксу наушники в ближайшем магазине электроники…

Отдыхая на диване в тишине и покое, торговый представитель дьявола медленно погружался в сон. Впрочем, насладиться сладким забытьём не получилось — вместо страны грёз, он снова очнулся в камере, сидя на «троне». На этот раз без ремней. Рядом стоял Люцифер, державший в руках бутылочку со светящейся душой.

— А куда ремни делись? — поинтересовался Сеня. — И почему я все равно не могу пошевелиться…

— Да, ремни это так, бутафория. Тебя держит моя воля, моя сила, моя власть в этом месте.

— А нафига тогда они?

— Ну, — Люцифер пожал плечами, — для антуража. Раньше тут ещё стояли орудия труда средневековых инквизиторов. Лет двести. А потом их убрали за ненадобностью. Понимаешь, Семен Алексеевич, моя фантазия будет похлеще любого пыточного орудия! Ха-ха-ха-ха-ха!

«Даже и не поспоришь» — подумал Сеня, вспоминая свои приключения в мирах, создаваемых дьявольским воображением.

— Вернёмся к нашим баранам, вернее одному барану, а ещё вернее — козлу, — тёмный властелин поднёс стеклянный сосуд со светящейся душой к Сениному лицу, — видишь? Твоих рук дело, молодец!

— Ага… Меня тут Стикс просветил, мол, я не могу обманывать, когда предлагаю продать душу — это правда?

— Да. Но недоговаривать можно, если тебя не спрашивают, — Люцифер захихикал. — Стикс мне всё рассказал, — от посмотрел на светящуюся душу и легонько стукнул щёлкнул когтями по бутылочке, — интересный тип. Конечно, до Ганнибала лектора ему далеко, но, в целом, сойдет. Эх, отличная вещь эти наркотики — столько людей убили, столько судеб сломали!

— Хм, я вот думаю, а зачем тебе их души? — спросил Сеня, пытаясь сесть поудобнее. — В смысле, преступников, моральных уродов и прочих разного рода козлов? Ведь они всё равно окажутся в аду после смерти!

— А мне-то что с того? — Люцифер щелкнул пальцами, и бутылочка с душой Кальсонова исчезла, растворившись в воздухе. — Ты не знаешь, Семен Алексеевич, как у нас тут всё работает… долго объяснять. Скажем так, души грешников, которые попадают сюда после смерти, мне не принадлежат. Все мучения, выпавшие на их долю, назначаются там, — он сложил руку в кулак и показал наверх, оттопырив большой палец. — Без решения свыше здесь на них лишний раз никто чихнуть не посмеет. А своими душами я могу распоряжаться как угодно!

— Вот оно что… — задумчиво проговорил Сеня. — Кто следующий?

— Дай-ка подумать… о, точно! Купи мне душу педофила! Мерзкую, гнилую насквозь, противную и совершенно отвратительную!

— Дай угадаю, а где искать этого педофила — не твоё дело, правильно?

— Правильно, — Люцифер кивнул, улыбнувшись, — не моё, а твоё. А теперь убирайся!

На этот раз дьявол воздержался от садистских игр в безумных реальностях и просто отпустил Сеню на все четыре стороны. До освобождения ему оставалось купить ещё четыре души. Точнее, до расторжения договора.

Сене вновь удалось хорошенько выспаться, хотя он искренне ожидал какого-нибудь безумного сюрприза, в котором ему уготована главная роль. К счастью, Люцифер то ли был слишком занят своими тёмными делами, то ли действительно решил сдержать данное обещание. Стикс развалился в кресле, «созерцая» происходящее на экране телевизора. На коленях у беса сидел перепуганный Бублик, которого тот гладил когтистой лапой.

— Эй! Ты зачем моего блохастого взял? — недовольного проговорил Сеня, вылезая из-под тёплого оделяла. — Отпусти животину! Не видишь, он тебя боится!

— Ой, — бес отмахнулся, — перестань Сенечка! Мы решили подружиться, — сказал он, гладя напуганного кота, который сидел, прижав уши, и вилял пушистым хвостом.

— Ты-то может и решил, а Бублик, по-моему, сейчас описается от страха.

— Не описается. Мы найдём общий язык, будь ув…

Стикс не успел договорить — в этот самый момент кот прыгнул на пол с криком «Мяу!» и дал дёру на кухню со скоростью света! Бес вздохнул, понимая, что подружиться с котом будет не так-то просто.

«Ха, кажется мой любимый кошак против коллаборации со всякой нечистью!» — подумал улыбающийся Сеня.

Хорошенько позавтракав, он вернулся в комнату и, усевшись в мягкое кресло, закурил, глядя на беса. Стикс внимательно следил за сюжетом второсортного сериала, игнорируя всё происходящее в реальном мире. На предложение обсудить план дальнейших действий, бес ответил лишь едва заметным кивком.

«Сейчас, дружок! — подумал Сеня, потянувшись рукой к розетке — Кажется, у тебя самая настоящая зависимость, и я, как психиатр, ну или почти психиатр, обязан тебе помочь…»

— Ну, какого, ну зачем! Сенечка! — возмущенно запричитал бес. — Немедленно включи телевизор!

— Делу время — потехе час, понял? — сказал Сеня, скручивая сетевой шнур. — Телевизор будет, когда разберемся с делами. А провод я пока уберу подальше от твоих телезависимых ручёнок!

— Да, Сенечка, не ожидал, не ожидал! — возмущенный бес надулся, скрестив руки на груди. — Ну ты и гад, если не сказать хуже…

— Твой господин хочет педофила, — Сеня проигнорировал стенания возмущенного Стикса, лишившегося возможности созерцать свою любимую игрушку. — Где нам взять такую мразь?

— Где-где… — пробормотал бес, — В Караганде, или ещё кое-где, куда приличным людям можно соваться только имея серьёзные намерения или хотя бы диплом гинеколога!

— Ха-ха, смешно. И всё-таки? Главная проблема в том, что я не знаю, как найти педофила. Как определить, кто из добропорядочных с виду граждан мечтает ублюдские мечты о маленьких детишках? Никто ведь не признается, если и мечтает, блин!

— Ладно, чёрт с тобой… — Стикс грустно вздохнул. — Я тут уже порылся в твоей памяти на предмет любителей маленьких мальчиков и девочек. Наткнулся, знаешь ли, на одного интересного персонажа: Яков Иосифович Засральский — припоминаешь такого?

— Честно говоря, нет.

— Хм. Неудивительно, события разворачивались двадцать два года назад. Ты был очень мал, однако уже смотрел выпуски вечерних новостей, когда родители включали телевизор. В твоей памяти зафиксирован каждый увиденный кадр, пусть и без четкого понимания происходящего.

— Может, расскажешь про этого Засральского? Что-то я решительно ничего не помню, кажется, впервые слышу про этого типа.

— Конечно, расскажу всё, что мне удалось найти в твоей голове…

Сеня уселся поудобнее и закурил сигарету, приготовившись выслушать историю о педофильских похождениях. Яков Иосифович З. прославился на весь город, оскандалившись с парой славных второклассников. Возможно, были и другие случаи, кто его знает…

Молодой физрук Засральский решительно отказывался жить на одну зарплату школьного учителя. Закончив пединститут, он, преисполненный радостных иллюзий относительно горькой доли педагога, испытал огромное, просто невероятное разочарование, когда получил свой первый оклад! Несчастному преподавателю физической культуры едва хватило заплатить за коммунальные услуги, абонемент в спортзал и отложить пару копеек на чёрный день. О развлечениях, путешествиях и других радостях жизни пришлось забыть разом и навсегда.

Быстро устав от беспросветного нищенского существования, Засральский устроился тренером по плаванию в фитнес-центр. Работал молодой физрук с детьми, благо умел находить общий язык даже с самыми отъявленными хулиганами, искренне презирающими элементарное послушание и дисциплину. Через некоторое время поползли слухи — кто-то что-то видел, что-то слышал или подозревал, но никаких конкретных претензий не предъявляли, а остальные родители игнорировали туманные намеки и странные совпадения, греша на злые языки завистников или недовольство детей, которым приходилось в свободное время заниматься плаванием, а не пинать балду или сидеть за компьютером.

Но ведь дыма без огня не бывает! Нашлись люди, догадавшиеся устроить небольшую слежку. Поначалу с помощью микрокамер, закрепленных на одежде малышей, а потом и лично. В один не самый прекрасный для господина З. день, тренировку прервали двое разъяренных отцов.

Как раз в это время абсолютно голые дети водили хоровод вокруг тренера, стоявшего в центре круга. Отцы растолкали юных пловцов и, как бы это помягче сказать, знатно поколотили любителя пялиться на обнаженных мальчиков и девочек. Разумеется, происшествие стало известно каждой собаке уже через несколько часов.

Начались проверки, экспертизы, дознания и прочие уголовно-процессуальные экзекуции. Добрые люди пророчили Засральскому несколько лет жизни в подшконарной республике после отъезда курортную зону, однако тому удалось избежать наказания благодаря родственникам, занимающим в городской прокуратуре весьма серьёзные должности. Более того, стражи порядка вывернули все обстоятельства дела таким образом, что в результате отцы, накостылявшие педофилирующему тренеру, получили по два года условно. Сам же Засральский вышел почти сухим из воды.

Оскандалившегося тренера мгновенно уволили из школы. Директор фитнес-центра, не церемонясь, швырнул трудовую книжку бывшему сотруднику прямо в виноватую физиономию и пригрозил «сломать лицо», если тот ещё раз появится хотя бы у входа. С педагогической деятельностью Засральскому пришлось завязать, несмотря на оправдательный приговор суда — директора школ открещивались от скандально известного сотрудника обеими руками и ногами. В другие фитнес-клубы бывший тренер устроиться не пытался, кроме одного, в котором он-таки отгреб по полной программе, когда двое посетителей узнали в нём звезду криминальных новостей.

— Как говорят, Засральский устроился работать ночным сторожем на фабрику по производству контрацептивов, — наконец Стикс закончил свой рассказ. — Теперь провод отдай!

— Не-а, — Сеня замотал головой. — Мы же ещё не сделали дело, так что никакой потехи. Стой! Так ведь у нас в Энске есть только одно подобное предприятие — та маленькая гондонная фабрика!

— Вот, значит там и ищи себе педофила. И провод отдай!

Бес вырвал сетевой шнур из Сениных рук и снова включил зомбоящик, в котором ведущий рассказывал о том, как вся страна поддержала инициативу президента о повышении пенсионного возраста до девяноста двух лет. Стикс громко засмеялся, приняв грустную новость за шутку. К сожалению, это была чистая правда…

«Конечно, фактическая отмена пенсий — событие очень досадное, однако сейчас у нас есть дела поважнее, — подумал Сеня, закуривая очередную сигарету и удивляясь собственной мысли. — Если Засральский всё еще работает ночным сторожем на гондонной фабрике, что вполне вероятно, с его-то послужным списком, то имеет смысл туда наведаться и проследить за ним. Для начала надо, так сказать, лицезреть воочию этого гада, а дальше — дальше посмотрим. С большой вероятностью, душу бывшего физрука можно купить за звонкую монету, вернее за хрустящие бумажки. У нас на хлебо-кирпичном зарплата у ночных сторожей копеечная и на гондонном производстве вряд ли платят больше, по крайней мере, не ахти. А это значит, что живёт Засральский бедновато…»

Поделившись своими соображениями с бесом, Сеня предложил встретить любителя малышей у проходной для идентификации — сам он решительно не мог вспомнить, как выглядел бывшей тренер по плаванию, однако Стикс без труда бы узнал главного героя одного из самых грандиозных скандалов, случавшихся в Энске. На общем собрании, на котором присутствовали все, кроме Бублика, прописавшегося в обувном шкафчике, решили дежурить у проходной с раннего утра, как раз, когда ночной сторож должен был передать свою вахту сменщику и отправиться домой дрыхнуть после рабочей ночи. Оставалось только сесть Засральскому на хвост… а дальше — аккуратненько проводить до дома. Разумеется, не привлекая внимания и не вызывая подозрений.

— В целом, твой план неплох, — сказал Стикс. — Но есть одно но — что если наш педофильчик там не работает?

— Не знаю, — Сеня пожал плечами, — тогда будем искать в другом месте. Слыхал я про одного интернет-деятеля, ловившего педофильскую братию на живца через сайты знакомств…

— А ты слыхал, сколько этому деятелю дали лет? А потом ещё добавили! Думаю, у тебя уже внуки появятся к тому времени, когда он выйдет. Если выйдет.

— Вот и давай-ка начнём с гондонной фабрики. Ну а не прокатит — тогда не знаю… детектива найму!

Стрелки на часах, висевших в комнате, показывали ровно девять. Выжидать господина З. у проходной было слишком поздно. Сеня понимал, что теперь выловить, как сказал Стикс, «педофильчика» получится не ранее следующего утра. Обрадовавшись вагону свободного времени, бес заявил о своём твердом намерении смотреть телевизор до упора. Посадив кота на колени, он всецело отдался просмотру боевика, откровенно наплевав на всё вокруг.

Сеня махнул рукой на телезависимого и собрался прогуляться по делам. Стиксу, привязанному к нему приказом Люцифера, пришлось забыть о триллере с перестрелками и взрывами. Конечно, бес расстроился, чего нельзя сказать о затисканном Бублике, который наоборот обрадовался уходу рогатого существа, пытающегося навязать свою дружбу.

Сеня зашёл парикмахерскую, в торговый центр и выпил кофе в уютном кафе напротив, решив таким образом «обмыть» новую стрижку. Он заметил, как бес потихоньку начал приходить в себя от телевизионной зависимости. Постепенно к Стиксу возвращалась живость и интерес ко всему происходящему.

— Попробуй, — сказал Сеня, протягивая бесу чашку кофе. — Уверен, за свою бытность в аду ты не пробовал ничего подобного.

— Хм, — бес сделал маленький глоток, потом, ещё, и ещё — Вот это да! Как вкусно-то, а!

— Ха, ещё бы!

— Знаешь, Сенечка, — Стикс сделал большой глоток и выдохнул, — знаешь, надо завязывать с телевизором. По-моему у меня чуть-чуть кукушка поехала…

— По-моему тоже.

— У тебя дома кофе есть?

— Конечно, есть.

— Тогда чего мы, собственно тут болтаемся?! Пошли скорее домой, как говорится, погостили и хватит!

Они ушли очень вовремя — немногочисленные посетители кафе настороженно поглядывали на молодого человека, разговаривающего, по их мнению, с пустым местом. Любители кофе ещё больше забеспокоились, когда увидели выходящего на улицу подозрительного типа, закрывающего за собой двери, и услышали:

— Ай-ай-ай, Сенечка!

Тот снова открыл дверь, и только потом покинул кафе. Посетители с облегчением вздохнули после ухода сумасшедшего, разговаривающего разным голосами. Просто они не видели создания, которому дверью прищемило левое крыло, и принял Сеню за «психа». Но, может быть, это и к лучшему.

По возвращении домой Стикс потребовал сварить кофе. Как несложно догадаться, бес нашёл себе новую вредную привычку и решил наслаждаться ей на всю катушку! Стоит ли говорить о том, что к вечеру в доме не осталось ни ложки ароматного напитка, хотя до сегодняшнего дня Сеня искренне считал свои запасы кофе вполне приличными, как по количеству, так и по качеству. Пришлось идти в магазин «Помоечка», находившийся рядом с домом, который, слава Богу, работал круглосуточно.

Стикс быстро научился искусству заваривания растворимого кофе и наконец отстал от Сени со своими бесконечными просьбами: «А ещё чашечку? Пожа-а-а-а-а-луйста!»

— Так! Пора на горшок и в люльку! — провозгласил Сеня около одиннадцати часов вечера.

Стикс, прекрасно обходившийся без сна, остался на кухни пить кофе в компании Бублика, который уже перестал бояться выходца из Преисподней. Будильник на телефоне должен был зазвонить в половину пятого утра, а до этого времени Сеня рассчитывал сладко спать, посапывая и пуская слюни на любимую подушечку.

Глава 9

В эту ночь Люцифер снова отказал себе в удовольствии поиздеваться над своим «торговым представителем». Будильник без лишних церемоний вырвал Сеню из царства крепкого и здорового сна громким пиликанием. Пришло время отправляться на проходную фабрики по производству средств контрацепции, которая принадлежала китайской компании «Хуин-Ня».

В Поднебесной вышеупомянутый бренд пользовался большим уважением, но жители Энска относились к китайским средствам планирования беременности с некоторой долей скепсиса. И в самом деле, что китайцы могли знать о регулировании рождаемости?

Скорее всего, ничегошеньки! Впрочем, это не помешало правительству выдавать фабрике различные гранты на развитие производства. Зачем разбазаривать бюджетные деньги таким бездарным способом? Ответ на столь резонный вопрос знал только Бог. Злые языки поговаривали про откаты через мэрию, а кое-кто даже упоминал теорию, согласно которой государственные деятели решили повысить рождаемость благодаря внедрению в массы «китайских презиков», если верить Евгению Петровичу — бородатому деду, который частенько заседал на лавочке с бабками из Сениного дома.

Пока ты, мой дорогой читатель, подвергал сомнению авторитетность «лавочного» источника, Сеня уже подъехал к проходной фабрики «Хуин-Ня» на такси. Рассчитавшись с водителем, он вышел из машины и закурил. Стикс, выпивший за ночь совершенно безумное количество чашек крепкого кофе, летал рядом, распевая матерные песенки.

«Эко его плющит! — подумал Сеня, глядя на беснующегося беса. — А я думал, мы матом не ругаемся…»

— Стикс! — окликнул он спутника, летевшего вверх на своих маленьких крылышках. — Стикс! Ты куда?! Спускайся быстро и смотри во все глаза! Не забыл, зачем мы здесь?

— Ай, да мне похеру! — радостно воскликнул бес, взлетев на высоту третьего, а то и четвертого этажа. — Срать я хотел на твоего Засральского, понял? Срать на Засральского! Срать на Засральского, понял?! Как смешно, хи-хи-хи-хи!

— Да, очень, — буркнул Сеня. — Значит так, или ты прекращаешь валять дурака, или остаешься без кофе! Честное слово, я тебя не узнаю…

— Всё нормально, всё океюшки, — бес мгновенно опустился на землю. — Давай без таких вот радикальных заявлений, Сенечка! Без кофе мы каши не сварим, понял? И это, — Стикс на мгновение смутился. — Извини. Просто я малость перебрал…

— Всё нормально. Я тебе больше скажу, в целом, ты очень культурный тип, особенно для беса.

— Разумеется, — Стикс оскалился. — Хорошие манеры никто не отменял. Даже когда тыкаешь папе раскаленными вилами под рёбра! Хи-хи-хи-хи!

— Чьему папе? — переспросил Сеня. — Твоему?!

— Да не моему, и не чьему, а римскому!

— Потому что у католиков вера неправильная?

— Да нет! — раздраженно воскликнул Стикс. — Просто конкретно тот папа — он как Засральский! Кстати, кажется это он…

В этот самый момент из проходной фабрики «Хуин-Ня» вышел мужчина лет сорока пяти, может и больше — сложно судить о возрасте, когда лицо скрыто под густой, местами поседевшей бородой. Редкие тёмные волосы, карие глаза, кривой нос — на первый взгляд Засральский казался самым обыкновенным обывателем, в котором случайный прохожий никогда бы не заподозрил бескомпромиссного «любителя» маленьких детишек.

«Высокий, худой — отметил про себя Сеня, глядя на проходящего мимо Засральского — ни разу не похож на тренера или спортсмена. Похож на обычного мужика, задолбанного жизнью.»

— Наш клиент? — он вопросительно посмотрел на Стикса.

— Наш, наш, никаких сомнений, — пробормотал Стикс, нахмурившись.

— Что-то не так?

— А ты сам не видишь? У него крестик на шее! Так его колотить… — бес плюнул с досады, глядя вслед удаляющемуся сторожу.

— Ну и у меня крестик, — Сеня пожал плечами. — Напомнить тебе, кто купил мою душу? — он горько улыбнулся.

— Ты — другой случай! — бес махнул рукой. — Знаешь, что объединяет всех верующих? И хороших, и почти ангелов, и простых людей, и вот таких, как он или хуже? Они никогда не продадут душу! Как принято говорить в вашем мире, ни за какие коврижки!

— Думаю, ты слегка сгущаешь краски. Давай-ка проследим за ним, а там — подумаем, во сколько коврижек обойдётся педофильская душонка!

Засральский преспокойно стоял на остановке и ждал транспорт, зевая после ночной смены. Поднимаясь на подножку автобуса, бывший тренер не заметил, как одновременно с ним в заднюю дверь проскочил странный человек, постоянно оглядывающийся назад, и пропустил мимо ушей странный крик:

— Крылья! Крылья прищемишь!

Да и кого вообще волнуют чьи-то там крылья после ночной смены? Засральского такие мелочи точно не интересовали — он задремал, развалившись на сидении, а Сеня уселся на задних местах, отвернувшись, и рассматривал за «клиента».

Через пять остановок Засральский покинул автобус и неторопливо зашагал домой через дворы. Сеня едва успел выскочить следом, когда пришло время выходить, а Стиксу умудрился проскочить у него между ног.

Следить за «клиентом» пришлось ещё пару дворов. Засральский скрылся в подъезде пятиэтажного панельного дома, серого и унылого, как жизнь бывшего тренера по плаванию, которого любовь к обществу голеньких детишек низвергла практически на самое дно социальной лестницы. Стикс наконец-таки отошёл от десятков литров выпитого кофе и теперь казался совершенно адекватным.

— Что думаешь делать, Сенечка? — спросил он, заглядывая в окно первого этажа. — Ха, кажется, я нашёл квартиру господина З.!

— Даже так? Тогда лучше отойдём.

Сеня быстро зашагал прочь от подъезда с твёрдым намерением закурить, сидя на ближайшей скамейке.

— Итак, каков план? — поинтересовался Стикс, ковыряя острыми когтями облупившуюся краску на спинке лавочки.

— Не в деньгах счастья, а в их количестве! — произнёс Сеня, сдержанно улыбнувшись. — А денег у меня теперь предостаточно…

— Да забудь ты про свои деньги! — раздраженно воскликнул бес. — Ты что, не слышал меня? У Засральского на груди православный крест, значит, он верующий…

— Верующей-педофилерующий…

— Не перебивай! — бес сел рядом с Сеней, доставшим пачку «Пимстона». — Вот, покури лучше, чем балаболить не по делу. Засральский может и, как ты сказал, «педофилерующий», но душу свою не продаст, уж поверь. По крайней мере, добровольно…

— Так ведь только так и можно, — Сеня выпустил облачко густого табачного дыма. — Нельзя же заставлять, нет? И обманывать нельзя…

— Тебе — да, — проговорил Стикс, почесывая когтем подбородок. — Знаешь, есть у меня один план. Придумал специально для тебя. Считай, что это одновременно и благодарность за ароматный кофе, и за весьма интересный телевизор, и просто потому что я к тебе прикомандирован Люцифером!

— Отлично. Может, просветишь меня относительно своего плана?

— Пока нет, — Стикс отрицательно покачал головой. — Не беспокойся, у тебя в нём простая роль, с которой можно справиться без особой подготовки. По крайней мере, поначалу… Да! — радостно воскликнул он, словно осенённый на редкость удачной идеей. — Вообще-то, пара особых пожеланий все-таки есть. Во-первых, не вздумай бриться! Во-вторых, надо купить текстиля.

— Чего? Какого текстиля и нафига, собственно, он тебе сдался?

— Сенечка, твоё дело — делать, а не спрашивать! Сейчас пойдём в магазин, потом домой, а вечером — снова в гости к господину З., понял?

— Ну, допустим, — задумчиво произнёс Сеня, кивнув головой. — Но, честно говоря, я не понимаю, зачем всё это надо…

— Тебе и не надо ничего понимать! Лучше скажи, ты знаешь, во сколько Засральский уходит на работу?

— Хм. Я так думаю, не позднее десяти вечера. В принципе, на фабрике можно узнать график. А что?

— Чудненько! — Стикс хлопнул в ладоши и сказал, потирая руки: — Тогда мы навестим нашего друга сегодня вечером. Часов в девять.

Докурив, Сеня поспешил в магазин помогать бесу с его неведомым планом. Как выяснилось уже в салоне постельного белья, под текстилем Стикс подразумевал огромное белое покрывало, которого хватило бы на двуспальную кровать. Зачем потребовалось полотно столь невероятных размеров, он предпочел умолчать, ответив на очередной вопрос Сени лаконичной поговоркой:

— Меньше знаешь — крепче спишь!

Приготовления к встрече с господином З. продолжились в магазине домашнего декора. Бес заставил Сеню купить медный светильник, который выглядел как фонарь из прошлых столетий с массивным железным кольцом, в которое без труда пролезла бы рука какого-нибудь гиганта. Декор, навевавший своим видом мысли о Средневековье, работал на батарейках. Кроме того, маленькая кнопка питания тонко намекала, что эта вещица имеет такое же отношение к временам рыцарей, как и российские чиновники к борьбе с коррупцией.

— Ага, ага, берем, — энергично закивал Стикс, поднимая включенный фонарь за кольцо. — Тяжеленький…

— На кой ляд он нужен? Можешь по-человечески объяснить, что ты задумал?! Зачем вся эта ерунда, в смысле, покрывало, фонарь?! — Сеня снова попытался выудить из беса хоть кусочек блестящего плана.

— Все это нам нужно, Сенечка, не переживай. А зачем — вечером узнаешь.

Купив всё необходимое, бес потребовал заглянуть в «Помоечку» за своим любимым напитком. Сеня исполнил пожелание Стикса без лишних вопросов, чего нельзя сказать про таинственный и, похоже, странноватый план — относительно предстоящего вечера вопросов было очень даже много:

— Слушай, так не пойдёт! — он искренне возмутился, когда вместо объяснений услышал очередное: «Вечером увидишь!» — Твой план, знаешь ли, касается и меня! Будь добр объясниться!

— Да успокойся ты, — пробормотал Стикс, заходя в подъезд следом за Сеней, тащившим два огромных пакета с кофе и реквизитом. — Не кричи. Тебе ещё на третий этаж подниматься по лестнице.

— Да плевать я хотел на… — после первого пролёта у заядлого любителя «Пимстона» началась одышка, — … на всё! Блин… в смысле, не на всё, а на лестницу!

— Не надо, не плюй. Уборщица мыла-мыла, а ты тут, пардон, насрать решил? Фу!

— Хватит заговаривать мне зубы! Значит так, ты или сейчас мне всё объяснишь, или останешься без кофе, понял?! — решив проявить твёрдость в намерении узнать бесовский замысел, Сеня надавил на самое больное.

— Ой, подумаешь, — Стикс пожал плечами. — А ты останешься без душонки Засральского, понял?! — он показал язык и проскользнул в квартиру. — Придёт время — я всё объясню. Поверь, план прост до безобразия.

«Ну и ступай лесом — Сеня мысленно отправил своего помощника куда подальше — уговаривать тебя ещё… рановато я сегодня проснулся из-за этого «педофилятора»! Нужно наверстать упущенное и как следует поспать!»

Стикс смотрел телевизор, прихлебывая крепкий кофе. На руках у беса сидел Бублик, мурлыкая себе под нос свою кошачью песенку. Услышав громкий храп, бес передислоцировался на кухню и забрал с собой кота, недовольно завилявшего хвостом.

«Конечно, в комнате ТВ побольше — подумал Стикс, включая маленький телевизор — ну да ничего не поделать. Смотреть новости под Сенечкино «Х-р-р-ра-ур-р-р-а-чав-чав-чав», сопровождаемое обильным слюноотделением — такое себе удовольствие!»

Пока хозяин дома орошал подушку слюнями, наслаждаясь крепким сном без сновидений, бес решил прогуляться и бесшумно выскользнул в приоткрытую дверь на балкон. Он долетел до ближайшего окна и вылез на лестничную площадку. Проскакав вниз по лестнице, Стикс осторожно открыл дверь, ведущую в подъезд, опасаясь удивить сидящих на лавке старушек, которые попадали бы в обморок, увидев «полтергейст». Впрочем, явись им бес воочию, половина старой гвардии всезнающих разведчиков и шпионов попадала бы замертво.

К счастью, на боевом посту пенсионерок не было ни одного «часового». Стикс вышел из подъезда и уселся на лавочку, глядя на детей, играющих в песочнице и причитающую маму, которая безуспешно пыталась оттереть грязь с колготок смеявшейся дочки.

«Да, мне определенно здесь нравится — подумал он, оглядывая двор — в этом мире гораздо лучше, чем в Преисподней. Да, может быть, не всё идеально. Да, есть здесь Кальсоновы, Засральские и Никитосы с Сегами, но, в целом, тут неплохо. Как бы я хотел возвращаться в мир людей время от времени! Здесь и похулиганить можно, хи-хи-хи-хи! Но нет… проклятые оковы!»

Стикс осторожно пошевелил правой ногой. Оковы ада звякнули, напомнив бесу о том, что он лишен свободы от рождения.

«Ну как так-то! — он плюнул в сердцах. — Вот раздобудет Сенечка души, а потом — меня обратно в ад на пару тысяч лет?! Почему одни бесы рождены свободными, а другие должны всю жизнь огонь разводить, грешников мучить и прочей ерундой заниматься до скончания времен?! Так ведь я не против, если б хоть отпуск был… а нет, уважаемые бесы, никакого отпуска, никаких выходных, никаких пособий! Если бы я только мог снять оковы ада, эх!»

Стикс покинул насиженное место на лавочке ближе к вечеру, когда начало темнеть. На самом деле наступление темноты здесь вовсе не причём — просто на балкон пулей вылетел испуганный и взъерошенный Сеня, который к тому времени уже проснулся и был очень удивлён отсутствию беса. Более того, внезапное исчезновение помощника его несколько встревожило — вдруг это как-то связано с планом по выкупу души печально известного господина З.?!

— Ты чего там делал? — спросил Сеня, закрывая дверь за вернувшимся бесом, который почти мгновенно взлетел на балкон.

— Да так, вот, решил прогуляться, — ответил бес, грустно вздохнув, — любовался вашим миром.

— Чем это ты любовался — двором с детской площадкой что ли? А ты, часом, не единомышленник господина З.? — Сеня засмеялся.

— Очень смешно, — Стикс сжал руку в кулак и оттопырил большой палец. — Шутка на пять. На пять баллов из пятидесяти возможных. Молодец! — бес ехидно улыбнулся, поздравив «юмориста» с сомнительным достижением. — Что мне прикажешь делать — сидеть ждать, пока твоя августейшая персона соизволит выспаться? Телевизором и кофе я больше не злоупотребляю…

— Могу ещё сигаретой угостить, — Сеня усмехнулся.

— Хм, я подумаю, — бес посмотрел на открытую пачку «Пимстона», лежащую на столе. — Давай, собирайся.

— К Засральскому?

— Ага, и это, реквизит не забудь.

— Фонарь что ли? — спросил Сеня. — Реквизит, блин…

— Ну не покрывало же!

Пока Сеня ужинал, Стикс решил попробовать «Пимстон»: по щелчку из его пальца вырвалась маленькая струя огонька — бес сделал пару затяжек без видимого удовольствия. Потом ещё парочку. И ещё.

— Ну как тебе? — спросил Сеня, надевая джинсы.

— Знаешь, — бес, скривившись, затушил окурок в пепельнице, — как-то не зашло. Может, потом ещё распробую…

Пришло время навестить господина З.! Стикс предложил прокатиться на общественном транспорте, но это предложение было отклонено единогласно (возможно, даже Бубликом, который перестал прятаться в обувном шкафчике и лежал, развалившись на диване). Не то что бы Сеня навсегда зарекся ездить на маршрутках, просто после восьми вечера совершенно весь городской транспорт в Энске ходит черти как.

— Можем опоздать, — объяснял Сеня, — кто его знает, сколько нам придется торчать на остановке. Не комильфо получится, ежели Засральский уйдет на работу до того как мы приедем!

Сеня вызвал такси. Стальная карета была подана через пять минут. Бес аккуратно проскользнул с салон, неосторожно плюхнувшись на заднее сидение.

— Не понял, — водитель обернулся. — Что такое? Чего это сейчас было?

— Ничего, — Сеня решил включить дурака и сел рядом. — Я дверь открыл, вот сел. Сейчас поедем, если ты не против. Ты ведь не против?

— Нет…

— Вот и славно!

Сеня украдкой покрутил пальцем у виска, упрекая Стикса в неосторожности. Поездка прошла без приключений. Бес сидел тише воды и ниже травы, стараясь не вызывать у таксиста ни малейшего подозрения о присутствии в салоне машины ещё одного пассажира. Сеня рассчитался с таксистом и спросил:

— Ну что, может, хоть теперь объяснишь, какого хрена мы тут делаем прямо сейчас и в чём заключается сверхгениальный план?

— Спрячься вон за тем деревом и не выходи что бы не случилось, — проговорил Стикс, сжимая в руках медный фонарь. — А я сейчас оставлю тебя на минуту…

Бес скрылся в кустах, по всей видимости, для превращения в животное или птицу. Сеня встал за дерево и посмотрел на окно квартиры Засральского — в кухне горел свет, а сам господин З., кажется, готовил ужин.

— Эй! — раздался голос Стикса. — Глянь-ка! Как я выгляжу?

Сеня обернулся и едва не расхохотался, увидев белого кудрявого барашка, у которого на шее висел медный фонарь, излучавший яркий свет. Встреть он это животное при других обстоятельствах — в жизни б не догадался, кто перед ним на самом деле. От беса в нём остались разве что яркие желтые глаза, вопросительно смотревшие на Сеню.

— Это ещё зачем? — спросил тот. — Слушай, ты меня уже достал! Сначала втираешь какую-то дичь про свой план, а теперь повесил себе на шею фонарь, превратился в барана… а может ты не превратился, может ты — он и есть?!

— А может ты — есть он, — философски ответил «барашек». — Ладно, Сенечка, хватит причитать. Поначалу я хотел отвести тебе в моём плане более значимую роль, однако в последний момент понял, что усложнять простое решение проблемы — занятие совершенно бессмысленное и беспощадное, аки русский бунт. Просто спрячься за деревом. Не высовывайся и никак себя не обнаруживай! Надеюсь, справишься, — бес хихикнул.

Сеня превратился в тень, насколько мог, прижавшись к стволу дерева. Осторожно выглянув, он поинтересовался:

— Это вся моя роль в твоём гениальном плане? Ты уверен?

— Абсолютно! — ответил «барашек», не оборачиваясь.

Стикс подошел к окну квартиры Засральского. Постояв под ним несколько секунд, словно собираясь с мыслями, бес произнёс гробовым голосом:

— Иаков! Иаков, сын Иосифа, услышь крик души своей!

Засральский услышал. По крайней мере, услышанное заставило его подойти к окну и вглядеться во мрак осеннего вечера, больше походившего на ночь, чем на вечер.

— Что такое? — спросил вслух сын Иосифа, глядя в темноту. — Вроде никого, странно… значит, послышалось, — заключил он, облегченно вздохнув.

Едва господин З. снова встал у плиты, как за окном опять раздалось:

— Иаков! Имея уши, да услышь душу свою, просящую очищения!

Услышав очередное воззвание Стикса, Засральский выронил нож, которым собирался нарезать колбасу. Побелевшее лицо снова появилось у окна. На этот раз бес догадался выйти из «слепой зоны» под подоконником.

— Кто здесь?! — испуганно воскликнул Засральский. — Ещё и баран тут! Откуда здесь эта скотина? — пробормотал он, вглядываясь в темноту. — Что за дурацкие шутки!

— Опомнись! — произнес «барашек». — Опомнись, грешник! Неужто послан свыше я шутить с тобой, безумец?! Опомнись от греха, и о душе своей подумай наконец! Раз агнец молвит в час ночной с тобою, душе твоей, поверь, настал…

«Пиздец — подумал Сеня, стоя за деревом и мысленно ухахатываясь от происходящего под окном — К такому жизнь меня не готовила, боюсь предположить, что будет дальше, а чем все кончится, вообще представить страшно!»

Побледневший Засральский уставился на барашка, застыв в немом удивлении. Ещё бы! Кто бы мог заподозрить парнокопытную скотину в умении разговаривать на человеческом языке?! Уж точно не он! Господин З. часто заморгав, медленно произнёс:

— Это чья-то идиотская шутка или я схожу с ума?… Баран не может говорить… определенно не может!

— Оставь неверие своё, — возрази Стикс, — оставь, или душа твоя навек погибнет!

— О, Господи! — воскликнул Засральский, будучи окончательно уверен в своём сумасшествии.

Тут беса передернуло и перекосило.

«Интересно! — подумал Сеня, заметивший странную реакцию на упоминание Всевышнего — Видать, имя Создателя имеет силу, даже произнесенное из совершенно ублюдских уст!»

Обладатель «ублюдских уст» то ли не заметил неприязнь «барашка», то ли проигнорировал без задней мысли, отказываясь верить своим глазам и ушам.

— Ответь, прошу, — снова вещал Стикс, — готов ли в рай войти ты чрез врата или погибель встретишь смело в пылающем огне и царстве Преисподней?

— Готов, готов… — пробормотал Засральский, всё еще отказываясь признавать, что его собеседником является белый баран с фонарём на шее. — Я готов…

— Но как же так? — спросил бес изумленно. — Неужто сможет в рай войти тот, кто пылает страстью к отрокам единого с ним пола?!

— Да я… — начал было Засральский.

— Молчи! Молчи! Очистив душу, сможешь сквозь врата пройти в мир жизни вечной и только так, иначе быть никак не может!

— Да что ты за животное?! — прошептал господин З. — Как, как это возможно?…

— Я агнец, свыше посланный к тебе! Узревши семя веры, что прорастает в сердца твоего огне, помочь тебя избавить от гиены был прислан, как когда-то к Аврааму, что б сына своего он не заре… — Стикс поперхнулся. — На заре, да не принёс бы в жертву на заре, а взял меня! Готов ли душу ты спасти, Иаков, сын Иосифа? Готов ли навсегда избавиться от зла, искоренивши страсть, которая сгубила жизнь твою?

— Ну, это не совсем страсть, вернее не совсем преступная…

— Вот как! — вскричал «барашек». — О горе мне, ошиблись небеса, прислав меня к злодею! Так пусть гореть ему в огне…

— Подожди, подожди! — Засральский замахал руками. — Подожди! Да разве можно избавиться от… от выраженной любви к маленьким детишкам? Особенно, маленьким мальчикам?!

— Обидно слышать мне сомнения твои, — «барашек» сокрушенно покачал головой, звякнув фонарем. — Ведь «невозможно» — смертных есть удел, а для небес его не существует!

— И как же это сделать?

— Очистишь душу ты свою в огне! В мир пламени ты попадешь, когда доверишься слуге, что завтра же к тебе придёт!

— Какой ещё слуга?

— Великий старец… — Стикс запнулся, — … Симеон! Он явится к тебе и пропуск принесёт в мир пламени, где сможешь душу ты очистить! Пройдя чрез ад, Иаков, возродишься! А страсть твоя исчезнет тут же, едва подпишешь пропуск ты!

— Кровью? — испуганно спросил Засральский, сжав руку в кулак, представляя встречу тонких бледных пальцев с лезвием.

— Что кровь твоя, когда есть авторучка…

— Прямо ручкой?

— Оставь немедленно своё ты любопытство! — недовольно произнёс Стикс, которого раздражали лишние вопросы. — Удел Иаков твой — лишь покориться, иначе путь твоей души закончится в аду!

«Её путь и так там закончится! — подумал Сеня, наблюдавший за представлением из-за дерева — Ну и артист хренов!» — он зажал рот обеими руками и глубоко вдохнул, сдерживая смех.

— Жди старца на рассвете! Едва вернешься в дом свой ты, как Симеон к тебе нагрянет! — произнёс «барашек», переступая копытами.

— Хорошо…

— Молчи! Когда подпишешь пропуск ты, тогда очистишься от зла! — произнёс Стикс и добавил: — Но, коли вздумаешь юлить, обманывать или со старцем пререкаться, тогда сто ангелов заплачут о тебе!

Под копытцами барашка потрескался асфальт, открывая пылающий огонь, вырывающийся на поверхность. Увидев пламя, Засральский перекрестился, забормотав молитву, а бес, чью морду снова перекосило, взлетел, издавая рёв, подобный рёву двигателя реактивного самолета, и растворился в ночном небе. Трещины на асфальте и пламя тут же исчезли, словно их никогда не было.

Надо ли говорить, что господин З. после триумфального ухода «барашка» пребывал в состоянии легкого шока? Да что там господин З., Сеня, наблюдавший за представлением с галёрки, мягко говоря, офигел от такого шоу.

— Эй! — он услышал шепот знакомого голоса.

Обернувшись, Сеня увидел Стикса.

— Ничего себе ты устроил! — шепотом воскликнул «зритель», — Мог бы и предупредить!

— Да ладно тебе, — бес махнул рукой, — Вообще, я хотел обойтись без спецэффектов, но в последний момент решил, так сказать, для пущей убедительности устроить легкое пиротехническое шоу. Всю манул слил, — он вздохнул и, улыбнувшись, продолжил, показав на Засральского, стоявшего у окна, — зато смотри, как я его впечатлил!

— Да, признаться, ты меня очень удивил, браво! — произнёс Сеня шепотом и отвесил бесу театральный поклон.

— Хех! Ниже кланяйся! — Стикс ехидно засмеялся. — Рано утром пойдешь к нему и дашь подписать «пропуск»…

Осторожно покинув двор вместе с рогатым помощником, Сеня вызвал такси. Уже через четверть часа он стоял дома у плиты и готовил поздний ужин, размышляя о своей роли в маленьком представлении. Бес поделился соображениями на этот счет ещё до приезда машины: небритый «Симеон» должен был явиться к Засральскому с утра пораньше, когда тот вернется с работы. Пренебрегая бритьём почти неделю, Сеня отрастил какую-никакую бороду, а из огромного белого покрывала, купленного сегодня днём, могла получиться отличная одежда для «старца».

Бес, внезапно открыв в себе навыки портного, быстренько сделал из тряпки «белые одежды», которые частенько фигурируют в священном писании. Возможно ты, мой дорогой читатель, знаешь, что именно в них святые и угодники всех мастей являются к людям с той или иной целью, поэтому имеет смысл подумать о придании белым одеждам статуса корпоративного костюма. Впрочем, пусть решением этого вопроса займутся разного рода кутюрье и модельеры, а мы оставим скользкую тему для обсуждения смельчакам, которые бесстрашно презирают законы, направленные на защиту религиозных чувств отдельных категорий граждан.

Сене так и не удалось поспать. Пару часов ему пришлось крутиться перед зеркалом, пока Стикс подравнивал вышеупомянутые белые одежды. Бес закончил ближе к двум часам ночи.

— Чего как долго-то? — возмущалась «модель», которой уже до чертиков надоело вертеться у зеркала в прихожей. — Блин, скоро уже к Засральскому ехать! А спать когда? Никогда?!

— Никогда, Сенечка, никогда, — бес сокрушенно покачал головой, изображая сочувствие нелегкой доле «старца Симеона». — Избавь меня от своих причитаний, пожалуйста. Тем более, уже почти всё. Остался последний штрих!

Когда Стикс закончил, «костюмчик» ветхозаветных героев, относящихся к высшим силам, подошёл Сене просто идеально! Бес позаботился о капюшоне, под которым можно было скрыть лицо, оставив на виду лишь бороду. И эта деталь оказалась как нельзя кстати — наш «старец» не стремился лишний раз демонстрировать окружающим свою физиономию. Капюшон с бородой обеспечивали какую-никакую анонимность, и этот факт Сеню, конечно же, порадовал.

Стикс пил кофе, наблюдая за происходящим на экране телевизора. Бес решил наградить себя парой чашечек за отлично проделанную работу.

«Вот и верь всяким баранам! — подумал Сеня, закурив, усмехаясь — С другой стороны, если по-хорошему, Засральскому самое место в аду. Почему-то я не испытываю ни малейших угрызений совести относительно судьбы этого типа. А судьба у него будет ох какой тяжелой! Главное, чтобы эта мразь теперь поставила свою подпись там, где следует… А Стикс — молодец! Есть у меня такое чувство, что без него убедить Засральского получить билет в один конец было бы намного сложнее…»

Бес решительно отказался отпускать «старца», когда тот собрался отправиться к господину З. в полном одиночестве.

— Сенечка, я не могу остаться дома! Просто не могу — я к тебе, считай, привязан, понимаешь? Между нами есть некая связь, созданная Люцифером, которая заставляет меня находиться рядом. Помнишь, зачем господин отправил меня? Правильно, присматривать за тобой и помогать в меру своих возможностей! — объяснял бес.

— Понятно, — кивнул Сеня, — понятно чуть меньше, чем ничего, но ладно, будь по-твоему.

— Я бы и рад остаться дома, да только ничего не выйдет — придется с тобой тащиться…

— А насколько далеко растягивается «верёвочка»?

— Чего? — не понял бес.

— Ну, связь эта!

— Сложно сказать. Метров на пятьдесят плюс-минус…

Собираясь в гости к господину З., Сеня переоделся в белые одежды. Прикрыв лицо капюшоном, он, посмотрев на себя в зеркало, подумал: «Пора! Педофильская душонка сама себя не купит! К сожалению…»

Словами не описать лицо таксиста, вытянувшееся и побледневшее при виде пассажира, завернувшегося в белое покрывало. Старцу Симеону пришлось соврать, прикинувшись актером Энского драматургического театра.

— За коллегой еду, — пояснил он.

Водитель, успокоенный объяснением, придуманным «на коленке», довёз Сеню без лишних вопросов. Рассчитавшись с таксистом, «старец» столкнулся с весьма неожиданной преградой — домофоном, который не лает, не кусает, но в подъезд, увы, не пускает. Сеня постучался в окно, благо жил Засральский на первом этаже. За стеклом появилось знакомое лицо, побледневшее при виде «Симеона», укутанного в белые одежды.

— Готова ли твоя душа? — спросил Сеня гробовым голосом, подражая Стиксу.

— А… А вы — старец Симеон, да? — проговорил Засральский, запинающимся голосом.

— Готова ли? — Сеня проигнорировал вопрос.

— Да, да… Бара… Агнец, агнец божий сказал мне, что вы избавите меня от…

— Искореню сейчас я скверну! Прошу лишь об одном — вот здесь ты подпиши!

Сеня протянул Засральскому контракт и авторучку. Педофил внимательно осмотрел договор купли-продажи, но не смог разобрать ни единого пункта.

— Давай же! Скоро я уйду, тебя ждать долго нет нужды! А коль не хочешь…

— Хочу, хочу, хочу… — залепетал господин З., — Хочу. Давайте, я подпишу!

Едва Засральский дописал закорючку, пергамент сверкнул ярким красным светом. Продавец вздрогнул от неожиданности и спросил:

— И что теперь?

— Мгновений пару подожди, — пафосно произнёс Сеня, пряча контракт под одеждой. — И будет всё…

Он закрыл глаза и подумал: «Люцифер, козья морда, преврати эту мразь в человека, если силёнок хватит!»

Приближающийся звон в ушах явно указывал на то, что «силёнок» у тёмного властелина более чем достаточно. Сеня закрыл глаза на мгновение и снова открыл, ожидая чудесного превращения золушки в принцессу. Засральский вопросительно посмотрел на него.

— Чего вы ждёте? А? Старец Симеон? — полюбопытствовал бывший тренер по плаванию.

— Теперь тебя должно отпустить, — сказал «старец», проигнорировав вопрос. — Мне пора!

— Вы куда? Подождите, а как же я?! Агнец сказал…

Стикс, находившийся всё это время рядом, произнёс, разведя руками:

— Вот, собственно, и всё! А слушать, что там ему вчера сказал «агнец», то есть я, совсем не обязательно.

— Да уж, ты от души наплёл! — Сеня рассмеялся, вспоминая вчерашний вечер, и положил второй экземпляр контракта на подоконник открытого окна.

Когда Засральский, одевшись, выбежал на улицу, то старца уже и след простыл. «Белые одежды» Сеня оставил среди мусорных баков, стоявших в соседнем дворе. Вызвав такси, он поехал домой с твердым намерением рухнуть на кровать и уснуть, уставший, но довольный успешным завершением непростой миссии — в копилке Люцифера появился ещё один козёл.

Глава 10

Стикс удивил Сеню, заявив о дерзком намерении посидеть во дворе на лавочке. Собственно, в этом не было решительно никакой проблемы, потому как беса всё равно никто не видел.

— Да пожалуйста! — ответил «Симеон» и открыл дверь на балкон, а сам пошёл в ванную избавляться от бороды, которая визуально добавляла к возрасту три вагона почтенных лет.

Довольный бес выскочил на балкон и улетел гулять, замахав крылышками. Закончив свои дела в ванной, Сеня лёг на диване, накрывшись мягким тёплым одеялом.

«Погулять ему захотелось! — подумал он, усмехаясь. — А почему бы и не погулять? Когда всю жизнь торчишь в аду, обычный тихий дворик среди пятиэтажек с детской площадкой начинает казаться раем. У меня за месяц чуть кукушка не съехала, а бедняга Стикс живет там безвылазно… сколько? Сотни лет? Тысячи? Интересно, видел он Колизей?… или Иисуса Христа… или… нихрена он не видел, он же в аду живет, ну что же вы, Семен Алексеевич, образованный человек, инженер, а рассуждаете как дурак набитый…»

Размышляя о нелёгкой доле беса, Сеня погружался в сон. Морфей распахнул врата своего царства, готовясь принять усталого путника и вернуть ему утраченные силы. У самых ворот мира волшебных грёз когтистая рука схватила измученную жизнью душу, так и не дав ей сделать последний шаг за черту…

Сеня открыл глаза. Оглядевшись вокруг, он понял, что находится в участковой поликлинике: мимо ходили медсестры, врачи, технический персонал и другие штатные единицы, без которых жизнедеятельность медучреждений бессмысленна и невозможна. Очередь двигалась очень быстро. Пока Сеня соображал: «Какого вообще происходит»? — кто-то втолкнул его в кабинет, на котором висела табличка с надписью «Терапевт». Чуть ниже он увидел другую: «Й. Менгеле».

«Какой к чёртовой бабушке Менгеле?! — мысленно возмутился Сеня. — У нас же Тихомирова принимает!»

Он попытался развернуться, но неведомая сила опять толкнула его в кабинет и громко захлопнула дверь. Несчастного пациента мгновенно скрутили двое перекаченных санитаров, у которых на рукавах красовалась вышитая свастика, а на головах торчало по паре небольших рогов.

— Отпустите меня, козлы! — Сеня пытался вырваться из рук качков, сжимавших его стальной хваткой. — Рогоносцы сраные! Люцифер, иди к чёрту со своими приколами, понял!

К сожалению ни Люцифер, ни санитары, выращенные на стероидах, никуда идти не собирались. «Рогоносцы» скрутили матерящегося Сеню и привязали ремнями к операционному столу, который вообще непонятно как оказался в кабинете участкового терапевта. Открылась дверь и в кабинет вошёл «доктор».

За спиной участкового терапевта Менгеле торчала пара чёрных крыльев. Его лицо скрывала марлевая маска. Медицинские перчатки доктора, измазанные в крови, вызвали у Сени легкий приступ тошноты. Подойдя к пациенту, зафиксированному на операционном столе, врач посмотрел ему в глаза и произнёс:

— Здравствуйте!

— Слышь, доктор, отпусти меня! — крикнул Сеня, пытаясь освободиться.

— О! Даст ист унтерменш! — произнёс Менгеле, сокрушенно качая головой. — Подойдите, пожалуйста, Фриц, — он подозвал одного из санитаров, которые, по всей видимости, были ещё и ассистентами. — Как вы думаете, есть ли хоть малейший шанс превратить его в истинного арийца?

— Йа, определенно есть, герр Менгеле, — ответил Фриц, оглядев Сеню, который попытался плюнуть в рогатую физиономию, но промахнулся к его глубокому сожалению. — Думаю, единственным верным решением будет ваш новый метод.

— Возможно, вы правы, — Менгеле поправил маску, — возможно. Ну что же, в таком случае начнём с пересадки роговицы! Как всегда, анестезия не требуется. Подготовьте пациента.

— Чего?!! — закричал Сеня. — Чего ты сказал, док?! Пересади-ка себе хер на лоб!

Сделав чудовищное усилие, он разорвал ремни и упал, но, не на холодный каменный пол кабинета «ангела смерти», а в чёрную непроглядную темноту. Падая вниз, бывший пациент доктора Менгеле, громко кричал, хватаясь руками за пустоту. И вдруг Сеня, сам того не ожидая, приземлился на каменную плиту, шлёпнувшись, как лепёшка теста на столе какой-нибудь любительницы испечь домашних пирожков.

— У мумии нужно удалить все внутренние органы, — громко произнёс незнакомый голос. — Если этого не сделать, то Анубис прогонит несчастного с глаз долой!

Оторвав перекошенную физиономию от каменной плиты, Сеня увидел лысого евнуха-жреца в расшитом золотом балахоне, размахивающего перед толпой учеников ритуальным серпом.

— Органы удаляются через задний проход, — пояснил жрец, показывая на прыщавый зад кандидата в мумии.

Тут до практического пособия по мумификации наконец дошло, что он совершенно голый.

— Сейчас, я покажу, как это делается, — сказал жрец, обходя каменную плиту, на которой стонал голый Сеня.

— Пошёл ты к чёрту, лысый! — воскликнул он. — Даже не мечтай о моём заднем проходе, понял?!

Сеня с трудом приподнялся и оглядел зал. Из помещения было только два выхода: двери, которые загородили стражники с птичьими головами, скрестив копья, и проход, ведущий в темноту. Не трудно догадаться, куда рванул наш герой, спасаясь от нелёгкой судьбы мумии, обреченной вялиться в пирамиде несколько тысяч лет.

Сеня побежал вниз по лестнице, уходящей во тьму, шлепая босыми ногами по холодным каменным ступеням.

«Странно — подумал он — а свет в конце туннеля будет? Спускаюсь, спускаюсь, а лестнице нет ни конца, ни края… какой уже этаж — восьмой что ли?.. Блин, как же темно! Ни черта не видно!»

— Привет! — зловещий шепот раздался у самого уха запыхавшегося Сени.

— Пока… — пробормотал он в ответ, ускоряя шаг, — … ну тебя на хер, что бы ты там ни было…

— Подожди! — снова прошептал таинственный обитатель кромешной тьмы. — Подожди! Давай поиграем!

— Не хочу!

— Ну, давай поиграем! Поиграй со мной немного… Не уходи!

— Вот уж дудки! Давай как-нибудь в другой ра…

Тут Сеня почувствовал, как две мохнатые лапы толкнули его в спину, и полетел кубарем по лестнице, считая ступеньки. Через пару пролетов нечто схватило несчастного за плечи и легко перевернуло лицом вверх, словно пушинку.

— Тьфу, твою мать! — физиономию Сени перекосило, когда перед ним предстал таинственный любитель игр в темноте. — Что ты за… чёрти что!

Это было свиное рыло, сверкавшее горящими красными глазами, у которого имелась пара бараньих рогов. Из пасти чудовища потянулся длиннющий язык — поправив им розовый бантик, кое-как державшийся на трёх волосинках, монстр шепотом произнёс, капая слюнями:

— Ну давай поиграем! А кто откажется играть, того я буду долго жрать! Долго, неторопливо, смакуя каждую косточку! Может быть, несколько дней, отрывая один палец за другим…

«Ну и… чёрти что и сбоку бантик!» — Сеня плюнул в сердцах, вертя головой и пытаясь увернуться от слюней, капающих из зловонной пасти.

— Иди к чёртовой матери!!! — воскликнул он.

Сеня напрягся изо всех сил и сбросил с себя мохнатую образину, тянувшуюся к нему длинным слюнявым языком. Вскочив на ноги, он хорошенько пнул легендарное Чёрти Что, обязанное носить сбоку бантик, и побежал вниз по ступенькам на свет, видневшийся далеко внизу. Монстр быстро пришёл в себя. Сеня услышал торопливые шаги и рванул по лестнице так быстро, как только мог!

Выбежав на свет, он едва ускользнул от свиномордого обитателя тёмной башни с бесконечно длинной лестницей.

— Иди сюда! — чудовище зарычало из темноты, боясь выйти на свет.

— Видал? — Сеня, сжав руку в кулак, показал темноте средний палец. — Или видала?.. Или видало… кто ты там есть, короче.

Чудовище, рыча и чавкая, обложило сбежавшую добычу трёхэтажным матом. Чёрти Что ретировалось в темноту так, и не выйдя на свет, а Сеня осмотрелся вокруг, оглядывая каждый кустик на зелёной цветущей полянке, освещенной ярким летним солнышком: «Что здесь может быть не так? — подумал он. — Зная чувство юмора Люцифера, я точно могу сказать, не «может», а «должно быть» не так!»

Чуть поодаль на холмиках, заросших полевыми цветами, прыгали белые кролики. Под ногами у Сени журчал кристально чистый ручеек холодной воды, у которого стояло стадо пятнистых коров — животные пили воду, лениво обмахиваясь длинными хвостами. Самым крупным в стаде был рыжий бык гернзейской породы, который внимательно смотрел на Сеню, а тот изучал его, удивляясь огромным размерам животного.

— Привет, мудачок! — крикнул бык гернзеец, улыбнувшись гнилыми зубами.

— Пошёл ты! — возмутился Сеня, несколько удивленный умению рыжей животины разговаривать, да ещё и в таком тоне. — Мудачка в зеркале увидишь, понял?!

— В каком зеркале? — поинтересовался бык подходя ближе. — В этом что ли зеркале, мудачок? — он мотнул головой в сторону.

Сеня обернулся и увидел большое зеркало.

— Да, мудачок, — сказал бык, который почему-то не отражался, — Только его я там и вижу! Ха-ха-ха!

— Слушай ты, стейк недоделанный, кусок говядины тухлой, следи за своим языком, понял?!

— А если не понял? А? — бык заговорщически подмигнул. — Представь, что я тоже мудачёк, и ни черта не понял!

При всём своём желании Сеня решительно не мог ничего сделать огромной животине, которая нагло игнорировала элементарную вежливость.

«Козёл, блин!» — подумал он, оглядывая полянку. Тут его взгляд остановился на узенькой тропинке, извивавшейся змеей среди холмиков, заросших цветами.

— Эй, ты куда, мудачок? А как же я? — спросил бык, увидев, что Сеня, решительно плюнув, закончил полемику и собирается уходить. — А ну стой!

— Тебе надо, ты и стой, животное тупое! А мне пора…

Сеня направился по тропинке, готовясь к очередному сюрпризу от Люцифера. Услышав за спиной топот копыт, он обернулся и в этот самый момент бык гернзеец врезал ему рогами с наскока!

— Вот так-то, мудачок!

Это было последнее, что Сеня услышал перед тем как провалился в темноту. Через несколько мгновений его физиономия шлепнулась на конвейер. Глядя на металлические пластины движущейся ленты, жертва бычьей агрессии потихоньку приходила в себя.

— Только подумайте, товарищи! — раздался голос Люцифера. — Благодаря новым полуавтоматическим линиям наш завод увеличил производственные показатели на пятьдесят процентов, а качество нашей продукции выросло в разы! Да здравствует «РосЧёртМяс», да здравствует конвейерное производство — путь в светлое для всего человечества!

Сеня попытался встать, но не тут-то было — его тело словно прилипло к холодному металлу.

— Твою ж мать! — пробормотал он, увидев, скрипящие, лязгающие, сверлящие, колюще-режущие приспособления, через которые медленно проходила конвейерная лента.

Люцифер увлеченно рассказывал о нелегком пути человеческого мяса, который начинался в цехе первичной переработки и заканчивался на складе готовой продукции. Его слова мало интересовали Сеню, который, громко ругаясь, мучился в конвейерном аду. Многоэтапная переработка превратила человеческое тело в огромную палку колбасы. На срезе людоедского сервелата вместо белых вкраплений сала торчало Сенино лицо, перекошенное и, разумеется, матерящееся последними словами.

Колбасное изделие скатилось с конвейерной ленты прямо на железный поднос, раздавив песочные пирожные и помяв фастфуд.

«Интересно, для кого он приготовил такое странное меню?» — подумал Сеня.

— А теперь пришло время накормить моего демона бодипозитива! — громко объявил Люцифер. — Надюша! Надюша, иди к папочке!

Сеня повернул глаза, услышав громкое буханье, раздававшееся откуда-то слева. Из темноты выскочило огромное бесформенное существо, напоминающее гигантского жирного кота, правда, с человеческой головой. Физиономию существа заплыло жиром, и рассмотреть его было совершенно невозможно. Впрочем, Сеня особенно и не вглядывался в перекошенную рожу злобного демона — «колбаса» легонько подпрыгивала, пытаясь скатиться с железного подноса на пол, хотя конечно, выглядели эти попытки нелепо и комично.

— Надюша, радость моя, ты голодная? — спросил Люцифер.

— Хы-хы-хы, — демон противно засмеялся, перебирая передними лапами. — Да, я такая! Ха-ха-ха!

— И ты снова хочешь покушать?

— Есть глаза — вот и смотрю, рот есть — вот и жую! — заявил демон, громко рявкнув на Сеню.

— Да ну нет! — запричитала «колбаса», — Люцифер, хватит! Будь ты человеком, а? Убери от меня свою демоническую свиноматку! А! А!

Демон бодипозитива обхватил Сеню двумя жирными лапами и начал откусывать по кусочку, чавкая от удовольствия. Живот чудовища урчал. «Еда», которой властелин Преисподней решил накормить свою Надюшу, вопила, что было сил, а повелитель Преисподней хохотал во весь голос, невероятно довольный аттракционом неслыханной чернухи…

Сеня очнулся, сидя на пыточном троне. На этот раз он мог пошевелить руками и ногами. Его попытку встать прервал Люцифер:

— Тихо, Семен Алексеевич, тихо, не вставай, — произнёс князь тьмы, улыбаясь. — Под решёткой, на которой ты сидишь, пылает огонь сердца ада, известный в религиозной литературке как Огненная гиена. Это пламя сжигает души. Слезешь — обожжешься, простоишь в нём немного, и от твоей души не останется ничего. Даже золы.

— А… — Сеня схватился за подлокотники, — это ты вовремя предупредил! Слушай, а нельзя было без этих своих фокусов обойтись, а?!

— Можно, но с ними намного веселее, — Люцифер пожал плечами. — Или ты против бодипозитива?

— Да какого, нахрен, бодипозитива?! Это просто издевательство какое-то!

— Ну а как ты хотел, — дьявол недобро усмехнулся, улыбнувшись одним уголком рта. — А бодипозитивом у вас принято называть чревоугодие — один из семи смертных грехов.

— Хм, — Сеня задумался, — вообще, мне все равно. Быть бодипозитивным или не быть — личное дело каждого. А что, обжорство — такой большой грех?

— Да-а-а-а… — протянул Люцифер, взяв в руку крестик, висевший на Сениной шее, — … ты вроде как в православие обратился? — он тихонько ехидно засмеялся, разжав ладонь. — Тогда ты должен знать, что каждый раз, когда человек совершает смертный грех, бес получает право попросить для него смерти. Обычно там наверху отказывают. Откажут раз, два, сто, десять тысяч, а, например, на стотысячную просьбу молчаливо кивнут. Неважно, какой именно грех совершает человек. Главное, чтобы грех входил в великолепную семерку. Ты наверняка слышал, как у вас один поп, однофамилец известного киноактера, внезапно помер? Вот, бесы просили, просили и, наконец, выпросили! Кстати, покушать он любил от души, особенно, в день поста. Его прощали довольно долго, но там, наверху, терпят, знаешь ли, не бесконечно. Вот и откушал он свой последний обед, да благополучно помер на лавочке хе-хе-хе!

— Какая занимательная лекция, — в словах Сени прозвучал сарказм, — правда, верится с трудом.

— Напрасно ты мне не веришь, Семен Алексеевич. Впрочем, можешь сам прочесть в этих ваших писаниях. Ты готов принести мне пятую душу?

— Готов, — ответил Сеня, протягивая ноги над пламенем. — Тепло!

— В твоих интересах проявлять осторожность. Впрочем, я тебя уже предупредил. Итак, — Люцифер поскреб когтем подбородок. — Раз уж речь зашла о попах, то давай на них пока и остановимся. Добудь мне душу священника!

— Какого священника? — Сеня удивленно открыл рот. — Да как же я уговорю священника продать душу?!

— Мне совершенно безынтересно, как ты это сделаешь, — Люцифер пожал плечами. — Ты же смог уговорить верующего педофила? Пусть и с помощью Стикса, однако, ты справился. Придумай что-нибудь! Меня устроит любой христианский священник в духовном сане. Православный, католик, протестант — всё равно. А теперь можешь идти!

Пыточная камера растворилась, словно туман в лучах утреннего солнца и Сенина душа отправилась в путешествие по миру волшебных грёз. Увы, странствие по долине целительного сна быстро закончилось из-за будильника, зазвонившего совершенно некстати. Впрочем, так всегда обычно и бывает…

Глава 11

За окном ярко светило осеннее солнце, дарившее холодным улицам Энска остатки летнего тепла. Хорошая погода совершенно не радовала Сеню, который стоял у плиты и помешивал жареную картошку. Стикс сидел рядом на стуле и кормил Бублика сосиской.

— Что-то ты приуныл, — сказал бес, глядя на хмурое лицо повара, варганившего одно из самых вкуснейших блюд. — В чём дело, просветишь?

— А ты типа не в курсе, да?! — недовольно буркнул Сеня. — Как мне заполучить душу священника? Неужто такой найдётся?! Задал задачку Люцифер, будь он неладен…

— Ха-ха-ха-ха! — Стикс засмеялся. — А я-то думал! Ха-ха-ха!

— Чего ты скалишься?! Смешно ему, блин!

— Конечно, смешно — ответил Стикс, подавляя смех. — Сразу видно, что ты стал верующим «позавчера». Поверь, священники — это в первую очередь люди. А люди бывают разные. Есть хорошие. Есть так себе. А есть и козлы, каких поискать. Тебе надо отыскать такого «козлика» — всего-то делов!

— Ну… — протянул Сеня, выключая плиту, — …допустим. Допустим, что ты прав, — он поставил шипящую сковородку на стол. — Только ведь ты сам говорил, что верующие ни за какие коврижки душу не продадут?

— Найди неверующего. Облачение, духовный сан и огромный крест на шее иногда носят те люди, которые приходят в церковь зарабатывать деньги. Вера их совершенно не волнует. С деньгами у тебя проблем нет, — Стикс засмеялся. — Предложи подходящую цену и всё!

— Тебя послушать, так и проблемы нет…

— В том-то и дело! — воскликнул бес. — Слушай, я понимаю, если б Люциферу потребовался какой-нибудь святой схимник, чудотворец там или хоть обычный праведник — это действительно была бы очень сложная задача. На первый взгляд, даже невыполнимая. А найти продажного попа — тьфу, ерунда! Давай-ка, наложи мне картошечки, а потом сообразим, как быть дальше!

Стикс оценил жареную картошку на пятьдесят баллов из десяти возможных, удивляясь, как столь простое в приготовлении блюдо может оказаться таким вкусным. Сеня пропускал восторженные возгласы и похвалу беса мимо ушей, кивая для вида, а сам думал совсем о другом: «Так, так, так, Семен Алексеевич, давай соображай! Для начала надо найти священника, а потом опытным путём определить, насколько сей божий слуга продажен и атеистичен. Вот только у меня нет волшебного сканера, чтобы проверить религиозные взгляды батюшки, заподозренного в атеизме, какая, блин, досада… Но есть идея! Рыбу ловят на червя, чиновника на взятку, а продажного попа — на наличку, я так полагаю, чёрную наличку, которая благополучно идёт мимо бухгалтерии. С этим проблем нет, бес прав, — он легонько пнул кипы пятитысячных купюр, стоявшие под кухонным столом, — нужно сделать приманку, благо чемодан остался после знакомства с господином Кальсоновым…. Так! Кажется, и кандидат уже нашелся!»

Сеня вспомнил одну из последних служб в Никольской церкви, посещенную им по просьбе ныне покойных родителей. Ему запомнилась не столько сама литургия, сколько местный настоятель: усатый, высокий и очень тучный дядька с упоением рассуждал о необходимости поста, который сам, если судить по размерам огромного пуза, бескомпромиссно презирал. Впрочем, это не мешало слуге божьему поучать других, разглагольствуя о вреде чревоугодия. Сей факт показался Сене до чёртиков забавным.

Конечно, огромного живота слишком мало для объявления священника христопродавцем и «барыгой», однако, многие прихожане Никольской церкви считали настоятеля храма, пусть не первым, но вторым, как минимум. Настоятель — Панас Михайлович Копеечкин, прослыл редкостным жадиной даже среди окормляемой им паствы. Упрекнуть этого замечательного человека в отсутствии коммерческой жилки, значило бы не упомянуть один из его самых больших талантов. Бизнесмен от Бога восстановил полуразрушенный храм, отстроил себе очаровательный двухэтажный коттеджик в пригороде, нанял штат работников и превратил храм в высокорентабельный бизнес-центр.

На литургии Панас читал псалмы очень быстро, тараторя так, что даже старенький дьяк и певчие с трудом разбирали его слова. Это, конечно, было не очень удобно, а некоторым прихожанам и вовсе казалось совершенно возмутительным, но зато оставалось время на дополнительный платный молебен, который батюшка сделал обязательной частью службы. Во время молебна по залу шастали четыре старушки с подносами, которые смотрели на прихожан как на исчадия ада и бормотали себе под нос проклятия, ежели те подавали хоть немного меньше пятидесяти рублей. А во время проповеди батюшка отчитывал скаредных христиан, как он любил говорить, «о гузне своём радеющих и о душе не помнящих». Впрочем, новенький лексус и очаровательный двухэтажный коттеджик, тонко намекали, что батюшка и сам из помнящих не только о душе, и радеющих о разных частях тела.

Конечно, состояние господин Копеечкин сколотил не на бабульках с подносами, хотя, безусловно, лишние пять-пятнадцать тысяч после каждой литургии были приятным бонусом. Хорошая машина, недурственный домик и радующий большим количеством нулей счёт в банке появились у настоятеля Никольской церкви благодаря впечатлительным бизнесменам-меценатам, государственным грантам и бессовестно грабительским тарифам в церковном прейскуранте.

«Интересно, служит ли ещё Панас Михайлович? Есть у меня такое чувство, что это именно тот священник, который согласится продать душу!» — подумал Сеня, доедая жареную картошку.

Тем временем Стикс уже справился со своей порцией.

— Эх, хорошо, но мало, — вздохнул бес.

— Нормально, — возразил Сеня. — А то будешь как Панас Михайлович Копеечкин!

— Позволь узнать, кто сей достойный господин? Или, может не очень достойный?

— Искренне надеюсь, ты прав — вот именно, не очень достойный. Есть у меня на примете один батюшка, раздери его в канитель. Даже мои покойные родители к нему в храм отказывались ходить после того отпевания маминой подруги.

— Жаден? — поинтересовался Стикс, наливавший в чашку свежий ароматный кофе.

— А то! Сказать жаден — ничего не сказать! Хрен его знает, готов ли Копеечкин продать душу, однако проверить определенно стоит. Вполне возможно, это наш клиент.

— Ну вот! — воскликнул бес, сделав маленький глоток из чашки. — Я же говорил, сыскать попа христопродавца очень просто. Это ж не иголка в стоге сена, в самом деле!

После завтрака Сеня полез в шкаф и отыскал чемоданчик, на боку которого «краснел» крестик.

«Красный крест на чемоданчике, в котором лежит плата за душу священника. Символично, что тут скажешь!» — подумал он, набивая медицинский чемодан купюрами, извлеченными из кошелька, в котором всегда есть новенькая пятитысячная, отпечатанная на адском принтере каким-нибудь Стиксовым собратом.

Сеня вызвал такси и уже через пять минут ехал в Никольскую церковь вместе с бесом, обречённым следовать за ним по пятам. Стикс тихонько сидела сзади, стараясь не шуметь, чтобы у водителя не появилось лишних вопросов. Поездка заняла с четверть часа, не больше.

Рассчитавшись с водителем Сеня, вышел из машины, держа в руках чемоданчик, набитый деньгами, и подождал, пока бес вылезет, прежде чем захлопнуть дверь. Таксист удивился, обратив внимание на странный маневр, но решил воздержаться от лишних вопросов к пассажиру, расплатившемуся «пятериком», хотя язык чесался ещё как, что в общем нисколечки не удивительно — он не был исключением и тоже страдал излишней болтливостью, характерной для представителей этой профессии. Стикс посмотрел на трехкупольную церковь, скривив морду так, будто проглотил столовую ложку горчицы, закусил свежим хреном, а затем запил и без того малоприятную трапезу рыбьим жиром.

— Что-то не так? Вижу, тебя слегка плющит и колбасит, а? — поинтересовался Сеня, закуривая сигарету. — Давай отойдём подальше, не хочу у входа «паровозить».

— А, может, лучше вообще отсюда уйдём, ну его! Мне эта церковь, знаешь ли, совсем не внушает оптимизма, — бес поежился. — По крайней мере, внутрь я точно ни ногой!

— Зайти не можешь?

— Могу, — Стикс гордо вскинул голову, вроде как глупенький индивидуум, которого почти взяли на слабо, — могу. Но не буду. Уж больно от неё «фонит»! А внутри поди ещё хуже…

— Чем? Чем от неё фонит? — спросил Сеня, не понимая, о чём речь. — Это ж не АЭС Чернобыльская!

— Да что мне твоя АЭС? Плевал я на вашу радиацию, рентгены, атомные реакторы и прочую рукотворную лабуду, которой вы сами себя убиваете! — возмущенно проговорил Стикс, потихоньку переходя на крик. — Извини. От неё, от церкви этой, фонит благодатью, Сенечка. И для меня это очень губительно, скажу я тебе!

— Понятно, — Сеня затянулся и выдохнул струю табачного дыма, — как-то я сразу не подумал, что ты немного бес, — он улыбнулся. — Но мне-то придется зайти внутрь.

— Ну и пожалуйста! Я тут у входа постою, надеюсь, связи хватит.

— Без проблем, — кивнул Сеня, — тогда я пойду, а ты жди здесь.

— Погоди! — Стикс остановил его. — Погоди! Я тут немного поразмышлял, пока мы ехали, и пришёл к определенным выводам.

— Это к каким?

— Смотри, друг мой Сенечка, раз священник готов продать душу, значит, он по факту атеист. Так?

— Ну, да, думаю, да. Пожалуй, ты прав.

— А это значит, что нам с тобой категорически нельзя рушить его антирелигиозные взгляды. Понимаешь, о чём я? А то ведь он может и уверовать — тогда пиши пропало, душу он точно не продаст…

— Кажется, да, — задумчиво проговорил Сеня. — Ты снова прав. Получается, я и желания его исполнять не могу, ведь тогда…

— Тогда его атеистические взгляды могут пошатнуться! — договорил за него Стикс. — Тебе придется забыть о своём даре восточного джина, о моей способности превращаться в животных и вообще обо всех радостях жизни, которые в вашем мире принято называть сверхъестественными!

Бес дал весьма интересную пищу для размышлений, которую Сеня потихоньку переваривал. Перекрестившись у входа, он вошёл в церковь и вдохнул запах ладана, помнившийся ему с тех времён, когда родители ещё пытались наставить атеистически блудного сына на путь истинный. Вот бы они удивились, как бы узнали, каким образом их чадо обрело веру…

Сеня оглядел висевшие на стенах иконы, ворота перед алтарём, свечи, крест, стоявший в углу и накрытый черной вуалью.

«Кажется, сюда ставят свечи, поминая усопших — подумал он, рассматривая крест и горящие свечи, коптившие черным дымом, и смердевшие чёрт знает чем. — Блядь, Панас, и на свечах сэкономил! — и тут же спохватился. — Прости Господи… но согласись, правда, твой слуга мог бы и получше свечи закупить!»

Купив свечу в церковной лавке, Сеня помянул родителей. Неловкость, появившаяся внутри, едва он переступил порог храма, потихоньку исчезала. Женщина лет пятидесяти, торчавшая за прилавком, подняла голову от тетради с черной бухгалтерией и спросила у озиравшегося по сторонам прихожанина, который, скорее всего, был «захожанином»:

— А вы что хотели? — свечница закрыла тетрадь. — Просто служба давно закончилась, до вечерней долго ещё… Может, вам помочь чем?

Только сейчас до Сени дошло — кроме него, древней старушки, кланявшейся перед иконой неизвестного ему святого, и свечницы, в храме совершенно никого нет.

— Вы спросите, если надо что, — снова сказала свечница.

— Надо, надо, — Сеня подошел к прилавку. — Скажите, а Панас все ещё служит?

— Милостью божьей, Панас Михайлович у нас настоятелем уже много лет, почитай, — произнесла женщина, укоризненно глядя на захожанина, допустившего неслыханную фамильярность по отношению к батюшке. — Только его сейчас нет.

— А когда будет?

— Так к вечерней службе и будет.

— Хм… Я бы хотел увидеться с ним пораньше. Может, у вас телефон его есть? Это срочно.

— Даже не знаю, — свечница с сомнением посмотрела на «захожанина», — а вы к нему по какому вопросу?

— Хочу сделать пожертвование.

Сеня положил на прилавок чемодан и слегка приоткрыл. Содержимое докторского чемоданчика одним своим видом прибавило седых волос на голове у свечницы, увидевшей аккуратные стопки пятитысячных бумажек. Женщина сразу поняла всю серьёзность намерений жертвователя и безотлагательно набрала телефонный номер батюшки на смартфоне. Видимо, запах денег нос Панаса Копеечкина улавливал даже по телефону — священник потребовал дать щедрому прихожанину трубку и строго-настрого запретил тому покидать храм до его приезда, заклиная всеми святыми угодниками.

Впрочем, настоятель зря беспокоился о преждевременном уходе жертвователя из храма. Сеня и не собирался покидать церковь, по-крайней мере до тех пор, пока не выяснит, кто же на самом деле Панас Михайлович — хитрый агнец, чрезмерно радеющий о мирском, или козлище ярмарочный, которому в аду самое место. Влетев в молельный зал на всех парах, запыхавшийся священник пожал руку таинственного филантропа двумя потными ладошками.

«Да, со времен нашей последней встречи ничего не изменилось — подумал Сеня, узнав настоятеля с первого взгляда — разве что седин у Панаса теперь побольше, а волос поменьше, да пузо потолще. Хитрая усатая физиономия, маленькие жадные глазенки…» — и сказал вслух:

— Здравствуйте, батюшка!

— День добрый! День добрый! — подобострастно залепетал священник. — Очень рад вас видеть, очень! Пройдёмте, поговорим у меня. Посмотрим, так сказать, друг на друга без лишних глаз и ушей.

Настоятель проводил Сеню в свой кабинет, обещая устроить всё на высшем уровне. Что именно — священник так и уточнил, а «жертвователь» и не спрашивал, потому как устраивать собирался как раз он, если, конечно, Панас все-таки козлище.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — пробормотал батюшка, предлагая стул в прямом смысле дорогому гостю, когда тот переступил порог его кабинета. — Я так понимаю, вы, любезнейший, из епархии? Нажаловались на меня, значит, а? Ох уж эта паства неблагодарная, ох и мелочные же людишечки!

— Я не из епархии, я сам по себе, — возразил Сеня.

— Да полноте! Что же вы думаете, голубчик, душа моя, будто я вчера родился? — священник лукаво подмигнул. — Отнюдь. Что у вас в чемодане-то? Чай приманочку принесли для жадного батюшки, который на веру и Бога наплевал, и всю свою жизнь служил только звонкой монете, да хрустящей бумажке!

«Вот, вот, именно, не в бровь, а в глаз» — подумал Сеня, открывая чемоданчик с красным крестиком.

— Я же говорю, я не из епархии, — снова объяснил он, наблюдая за тем, как отвисает челюсть батюшки, увидевшего потенциальное пожертвование. — Меня не интересуют ваши грешки.

— Ой, и почему же я вам не верю, молодой человек? — улыбнулся настоятель, буравя странного жертвователя взглядом маленьких жадных глазок. — Конечно, может и так. В любом случае, пожертвование ваше мы должны провести через бухгалтерию!

«Понятно — Сеня мысленно усмехнулся, откинувшись на спинку стула — всё с тобой понятно, Панас. Видать, слава о твоей безоглядной любви к деньгам бежит впереди тебя и добежала уже до вышестоящего руководства! А иначе чего б тебе дергаться? Значит, надо как-то убедить тебя, что я никакого отношения к твоему руководству не имею. Так, так, так… кажется, у меня есть одна маленькая идейка!»

— Всё через бухгалтерию, — повторил господин Копеечкин, заговорщически поглядывая на Сеню.

— Панас Михайлович, хотите я докажу свою полную непричастность к вашему руководству?

— Чего? — удивленно спросил настоятель.

— Сейчас…

Сеня быстро снял куртку и расстегнул рубашку, игнорируя протесты священника, которому решительно не хотелось лицезреть у себя в кабинете полуголого мужика.

— Это что? — оторопевший Панас ткнул пальцем в клеймо, поставленное Люцифером в тот самый день, когда Сеня принял предложение, от которого невозможно было отказаться. — Пентаграмма что ли?

— Вроде того. Теперь вы мне верите?

— Верю, верю, — священник облегченно вздохнул. — Ни один святоша никогда бы себе такое клеймо не поставил, зуб даю. Блядь, как же я рад, что ты не из епархии!

Выругавшийся настоятель облегченно вздохнул и достал из ящика письменного стола пачку сигарет, закурив прямо в кабинете.

— Будь другом, окно открой, — попросил батюшка Сеню. — А то опять возбухать начнут. Ну и какое у тебя ко мне дело? Дураку понятно, никто просто так такие деньги не отдает на добрые дела, разве, может, коммерсы верующие. И ты явно не из них. Ты, похоже, сектант какой или сатанист, судя по ожогу, так?

— А ты, похоже, кадилом деньги зарабатываешь?

— Ну и зарабатываю, и чё? Слушай, — батюшка, сплюнул в пепельницу, — давай начистоту! Ты думаешь, сюда кто-то из нас священников приходит Господу служить, мол, мы — соль земли и вся хуйня? Да прекрати! Возможно, кому-то вера и все эти сказки про рай с адом дают определенное утешение, однако по факту всё это — просто один из инструментов сдерживания и контроля над народом… Раньше был, во времена Руси. А сейчас — вполне себе годный способ зарабатывать хорошие деньги, делая при этом почти нихера. Да хули я тебе объясняю, раз клеймился аки воин адов, то значит, особо ты ничем не отличаешься от агнцев этих, которые в храм по воскресеньям бегают, да в праздники, свечки ставить, да поклоны бить неведомому существу на небесех…

— Давай ближе к делу, — Сеня оборвал священника. — Ты — атеист?

— Конечно!

— И мог бы продать душу вот, — Сеня постучал пальцем по чемодану с красным крестиком, лежавшему на столе, — за скромное пожертвование?

Священник посмотрел на странного сектанта-сатаниста, как средневековый монарх на безумца, рассуждающего о демократии.

— Как тебя звать-то? — спросил он.

— Семён.

— Дурак ты, Семён! — настоятель Никольской церкви расхохотался. — Как можно продать несуществующее, а? Блядь, слушай, и ты серьезно хочешь отдать кучу денег за бессмертную душу раба божьего Панаса? Правда, дурак ты, вот что я тебе скажу! И что надо сделать для купли-продажи, а? Кровью расписаться на пергаменте, наколдованным самим диаволом, да? Ха-ха-ха-ха! Ой и хуйня, господи-помилуй, ну полная, просто!

— Не надо никакой крови, — сказал Сеня, — можно ручкой подписать, — он достал контракт из нагрудного кармана и подал настоятелю. — Вот.

— Что — вот? — спросил батюшка, разглядывая договор. — Хер прочитаешь, твоё «вот»! — он засмеялся. — Не похоже на юридический документ. Похоже на бумажку, исписанную кабалой, санскритом, арамейским и ещё хуй знает каким языком, может, латынью. Только не пойму, почему буквы то ли пляшут, то ли расплываются — посмотришь, вроде одной написано, отведешь глаза на секунду, а потом снова посмотришь — уже написано по-другому…

— Панас, ты чемоданчик бабла хочешь? — перебил Сеня.

— А кто ж не хочет?!

— Тогда подпиши контракт и забирай деньги, — Сеня протянул священнику ручку.

— То есть, ты думаешь, что после этого моя душа станет дьяволовой собственностью?

— Именно так.

— Ну ты и мудак, Семён. Ой, мудак, честное слово… — священник вздохнул. — Запомни, Сеня, нет никакого там творца, диавола, бесов с ангелами, и сатанизма твоего тоже нет, понял? Хуйня это всё и сказки для людей, у которых врожденная патология — мозги в жопе, а не в голове, понял?

— Понял, подписывай давай, да я пойду.

— По зову тёмного повелителя ада? — с пафосом произнёс священник, от души рассмеявшись. — Ладно, но потом проваливай и больше меня не беспокой. Кстати, бабки оставь! — с этими словами господин Копеечки взял чемоданчик и убрал в стол. — Давай ручку, чёрт с тобой…

— Ага, только он на улице ждёт — Стиксу его нежная конституция не позволяет в церковь заходить.

— Ты чего мелешь? Буйный что ли?

Священник изумленно посмотрел на Сеню, подписывая контракт, и вздоргнул, увидев, как буквы на мгновение сверкнули красным.

— Это что сейчас было, не понял? — он застыл, настороженно глядя на подписанный контракт.

— Это у тебя в глазах от жадности рябит, Панас, — сказал Сеня, забирая один экземпляр договора.

— Погоди, погоди, что это за фокус?!

— Уснёшь и узнаешь, Панас. Скоро твоя жизнь круто изменится. Ты даже не представляешь, насколько круто. По себе знаю, — Сеня улыбнулся одними губами. — Если честно, думаю, ты это заслужил. Будь ты обычным работягой, офисарием или ещё кем угодно, кроме священника, не было бы к тебе никаких претензий. А ты — слуга божий. Вернее, должен был бы им быть. А по факту — козёл, каких, к сожалению, становится всё больше и больше. Ладно, мне пора.

— Ой, слышь, сатанюга, ты меня только жить не учи, я таких учителей в базарный день…!

Сеня уже вышел из кабинета и быстро шагал по коридору, так и не узнав, что же все-таки происходило между Панасом Михайловичем и его учителями в базарный день. Перед уходом из церкви он перекрестился, попрощавшись со свечницей.

— Ну как там у вас дела? — спросила женщина. — Все решили с Панасом Михайловичем?

— Ага, — Сеня кивнул. — И знаете, я думаю, он скоро уверует… Например, когда Люцифер превратит его в гигантского утконоса, и усядется читать бесам сказку про гадкого утёнка, пока этот самый утёнок-утконос будет жариться на вертеле. Представляете дьявола, прикидывающегося заботливой нянечкой, сидя в компании злобных тварей в разноцветных колготках и чепчиках, которые сожрут несчастного Панаса заживо… Нет, серьёзно, я так и вижу, как Люцифер тыкает в него пальцем и восклицает с досадой: «Ой, как жаль, ребята, что наш гадкий утёнок так и не стал прекрасным белым лебедем, зато какой же замечательный из него получился свинёнок!» — и тут «ребята» начнут рвать зубами тушу…

— Да что вы такое говорит! — свечница всплеснула руками. — Он же батюшка!

— Простите, — Сеня хмыкнул. — И даже не спрашивайте, откуда я знаю вероятные подробности печальной участи Панаса…

— Да вы больной!

На самом деле Сеня был совершенно здоров, если не считать ожога в виде пентаграммы, время от времени напоминавшего о себе тихой ноющей болью. Выйдя из церкви, он кивнул Стиксу, который сидел на лавочке рядом с седобородым дедом, кормившим голубей. Бес, облегченно вздохнув, полетел следом за улыбающимся «жертвователем», обменявшим чемодан денег на очень, очень жадную атеистическую душонку настоятеля Никольской церкви.

— Как всё прошло? — спросил Стикс. — Судя по твоему лицу, светящемуся аки солнышко, всё прошло хорошо?

— Можно и так сказать, — ответил Сеня. — Контракт у меня. Денежки у него. Правда, батюшка чутка запереживал, когда договор сверкнул! Но это всё мелочи. А ведь правда, ничего сложного!

— Вот! Что я говорил? Всё гораздо проще, чем кажется! А то раскис, понимаешь… поехали домой, а то у меня от этой благодати скоро крылья парализует!

Глава 12

Сеня, ехавший в такси, мысленного готовил себя к встрече с Люцифером, которая должна была состояться при первом же погружении его тела в мир сновидений.

«Тьфу! — плюнул он в сердцах — Сейчас опять начнётся! Блин, как же я всё это не люблю! Опять будет надо мной издеваться, злодей… но ничего, ничего. Просто надо чуть-чуть потерпеть всех этих его демонов, дьяволов, пытки и прочие шутки для аудитории с клинически извращенной фантазией и ценителей эстетической чернухи, приправленной сомнительным юмором… Ничего. Вот верну себе душу и заживу как царь!»

Утешая себя надеждами на будущее, Сеня просидел всю дорогу, отвлеченно глядя в окно. Рассчитавшись с таксистом, он вышел из машины и направился в ближайшую «Помоечку» за продуктами, кофе и табачными изделиями. Стиксу ничего не оставалось, кроме как полететь следом за ним. Впрочем, беса это нисколечки не расстраивало — поход в магазин был для него чем-то вроде экскурсии, являющейся частью грандиозного тура по земному миру.

Отравив свой организм сигареткой, Сеня открыл дверь, над которой висела фирменная вывеска «Помоечки» и зашёл внутрь. Захлопнувшаяся дверь едва не прищемила Стиксу хвост:

— Ай! — крикнул бес, убрав самую длинную часть своего тела в последний момент.

— Оу, прошу прощения, — извинился Сеня, забывший о хвостатом спутнике. — Виноват, милорд!

— Кофием, себе прощение искупишь, холоп!

— Сию секунду, ваша милость…

Бес схватил тележку, которую намеревался до отказа забить пакетами кофе и даже провёз её пару шагов по торговому залу, пока Сеня не вырвал её, крутя пальцем у виска.

— Вы чего, ваша милость?! — возмутился он шепотом. — Забыли о вашей невидимости и осязаемости? Глупые холопы будут очень удивлены, когда увидят, как продуктовая тележка катается сама по себе!

К счастью, экстраординарное событие заметил только охранник на входе, заморгавший от удивления. Зажмурившись и снова открыв глаза, страж продуктового царства снова увидел тележку на своём месте и махнул рукой, решив, что странное видение посетило его из-за выпитого накануне. Бесу пришлось отказать себе в удовольствии познать все прелести продуктового шопинга.

Затарившись едой, кофе и двумя блоками «Пимстона», Сеня отстоял небольшую очередь на кассе. Успешно рассчитавшись за приобретенные радости жизни, он отправился домой. Стикс летел рядышком, потирая руки в предвкушении знатного кофейного запоя.

Когда бес наконец дорвался до горячей чашки любимого напитка, Сеня ушел курить на балкон. Вернувшись, он лёг на диван и подумал, вздохнув: «Ну давай, давай. Устроим забавную шуточку, ага. Посмеемся. Вернее ты посмеешься, а я потерплю. Разве ж мне жалко? Для хорошего чел… козёл ты, короче, Люцифер!»

Сон пришел быстро. К своему удивлению, Сеня обнаружил себя сидящим в пыточной камере. Снизу, под троном, тихо потрескивала Огненная гиена. Рядом стоял Люцифер, скрестив руки на груди.

— Смотри, Семён Алексеевич, — произнес властелин Преисподней, подходя ближе. Он поднёс руку к Сениному лицу, и тут на ладони появилась стеклянная бутылочка со светящейся душой. — Это Панас Михайлович. Какая жадная душа, просто квинтэссенция жадности! Редкий экземпляр, очень редкий, — он улыбнулся, посмотрев Сене в глаза. — Благодарю за этого козлика. Он мне очень хорошо послужит!

— Ага, — сказал Сеня. — Может и послужит. Мне, если честно, все равно. Хотя этот Панас и вправду козёл самый настоящий. Волк в овечьей шкуре…

— Готов раздобыть для меня шестую душу?

— Конечно, без проблем, влёгкую, — ответил Сеня, закинув ногу на ногу. — На раз, два и тьфу, — тут он картинно плюнул на пол.

Плевок в Огненную гиену вызвал громкий взрыв — рвануло так, что у Сени заложило уши. Испуганно прикрыв голову руками, он сидел на своём троне совершенно голый и выглядел очень комично.

— Хватит паясничать, Семён Алексеевич, — сказал Люцифер, когда к виновнику взрыва вернулся слух. — У вас есть поговорка про колодец, в который не стоит плевать — помни о ней. Ладно, давай ближе к делу. В твоём городе жила одна старая добрая ведьма. Хотя, буду честен, на самом деле она была не очень-то доброй и верно служила мне много лет. На девяносто восьмом году её жизненный пусть закончился из-за досадной врачебной ошибки. Лечащий врач мог бы всё исправить, когда понял, что ошибся, но не стал — пришлось бы составлять новый курс терапии, демонстрировать коллегам свою некомпетентность как онколога и рисковать грядущим повышением. Чёртов докторишка допустил гибель ведьмы, на которую у меня были большие планы! Фактически, он просто убил её ради своей никчемной карьеры. Теперь моя верная служанка, горящая ныне в аду, просит отмщения, да и я сам не прочь наказать человечишку. А ты мне в этом поможешь!

— Тебе нужна душа врача? — спросил Сеня.

— Да! И именно этого врача.

— Я дико извиняюсь, а врач — верующий?

— Нет, — ответил Люцифер, — насколько мне известно. Почему тебя волнуют его религиозные взгляды?

— Ну, это важно, — сказал Сеня и объяснил: — Купить душу у атеиста — одно, не очень-то и сложно, а провернуть тот же фокус с верующим — гораздо сложнее, да и не всегда возможно. Впрочем, — добавил он, — тебе же безынтересно, как я добываю для тебя души…

— Понимаю, — Люцифер головой, — в общем-то ты прав. Итак, вернёмся к делу. Когда проснёшься, тебя будет ждать приятный сюрприз…

— Какой? — встревожено перебил Сеня, который с некоторых пор перестал любить сюрпризы, особенно подаренные властителем ада. — В смысле, что за сюрприз?

— Увидишь! А теперь ступай прочь и раздобудь для меня душу ничтожного червя, посмевшего испортить одну из моих самых забавных игрушек!

Спустя мгновение душа Сени покинула Преисподнею и погрузилась в царство Морфея. Проснувшись, он ещё пару минут приходил в себя, вспоминая разговор с Люцифером, пообещавшим некий приятный сюрприз. Им оказалась папка в чёрной кожаной обложке, лежащая на прикроватном столике рядом с телефоном.

— Это и есть сюрприз? — проговорил Сеня, глядя на папку.

— Он самый, — подтвердил бес, смотревший телевизор в наушниках.

В папке лежали документы: медицинские справки, заключения, рецепты, история болезни и другие бумаги, в которых упоминалась некая Галина Ивановна Долгая.

«Кажется, это всё писал или врач, или тот, кто составлял контракты на покупку человеческих душ — подумал Сеня, просматривая записи. — Каракули такие, что хрен разберёшь!» — и попросил беса:

— Стикс, может, просветишь меня? — он показал на папку.

— Охотно! Тебя интересует папка?

— Нет, мамка, блин! — раздраженно воскликнул Сеня. — Конечно, папка! Что в ней? Бумаги какие-то…

— Да, — Стикс вынул наушники. — Тут все документы, которые так или иначе связаны с безуспешным лечением Галины Ивановны Долгой.

— Ведьмы, прислуживавшей Люциферу?

— Именно. Заключения, история болезни, да всё… Оказавшись в нужных руках, они приведут господина Метастазова в казённый дом со всеми вытекающими…

— Кого? — перебил удивленный Сеня.

— Ты что, вообще ничего разобрать не можешь? Прочитай в папке! Дмитрий Сергеевич Метастазов — лечащий врач Долгой. Впрочем, не такой уж и долгой, если судить глобально, а не опираясь на среднюю продолжительность человеческой жизни, которая весьма и весьма мала..

— Так, и дальше?

— Ой, ну я так и понял, мне придётся тебе всё разжевать и в рот положить!..

И Стикс начал «разжевывать» содержимое черной папки, расшифровывая эскулапские каракули и разъясняя медицинские термины простым языком, понятным обывателю, понимающему в медицине чуть меньше, чем ни черта. В один прекрасный день Галина Ивановна Долгая приехала в областную онкологическую больницу города Энска, сопровождаемая врачами бригады скорой помощи, которая прибыла на вызов ныне покойной дамы. Впрочем, тогда она была ещё жива и относительно здорова. Ведьму как следует продиагностировали — обследование показало, что она не то, что не совсем здорова, а совсем нездорова, более того, ей просто необходимо лечь в стационар, потому как лечить онкологию в домашних условиях глупо, и бессмысленно.

Госпоже или гражданке Долгой (кому как удобнее) повезло как утопленнице. Вернее утопленницам везет ещё больше чем ей, ведь они-то уж точно не попадут на лечение к Дмитрию Сергеевичу Метастазову — знаменитому онкологу, который большую часть своих пациентов успешно отправил в морг. Доктор с говорящей фамилией прославился благодаря печальной статистике — его пациенты выживали с вероятностью процентов десять-пятнадцать в лучшем случае.

Пролечив госпожу Долгую почти с полгода, врач, наконец, обнаружил свою ошибку. После тщательнейшей диагностики Метастазов выяснил, что пациентка страдает от цирроза печени и никакой онкологией в её случае даже не пахнет. Этот факт грозил обернуться для подающего надежды медика абсолютной катастрофой! Только его родственники в верхах регионального Минздрава похлопотали о повышении, которого осталось лишь дождаться, спокойненько гробя пациентов до следующего квартала, как вдруг чёртова старуха спутала все карты!

Конечно, всё можно было бы исправить. Правда, врачу пришлось бы всем объяснять, как, что, почему, зачем и какого вообще чёрта он натворил. Разумеется, факт вопиющей профессиональной некомпетентности обязательно бы задокументировали как полагается. Возможно, взбешенная старуха подала бы в суд. Короче, всё могло кончиться очень печально… для подающего надежды онколога. В основном, подающего благодаря родственникам в верхах, но кого волнуют такие мелочи, когда есть приказ из министерства, а похороненные на кладбище пациенты молчат в знак согласия с переводом на вышестоящую должность.

Господин Метастазов решил, что пациентка Долгая живёт уже достаточно долго. Онколог продолжил терапию по утвержденной схеме, прекрасно зная о возможных последствиях совершенно не подходящего курса лечения. В итоге старуха отдала Богу душу. Видимо, последний был не очень-то в ней заинтересован и отдал её за ненадобностью Люциферу.

Метастазова благополучно повысили, окончательно переведя на бумажно-административную работу. Это тот редкий случай, когда карьерный рост бездаря спасает без преувеличения тысячи жизней! Хотя, как говорят, получив в своё распоряжение вагон свободного времени, горе-онколог начал подрабатывать в частной клинике, да только это уже не суть важно.

— Теперь понимаешь, с кем тебе предстоит иметь дело? — спросил Стикс.

— Да. С редкостным козлом, — сказал Сеня, задумчиво глядя в окно. — Только вот толку-то от этих документов? Ну докажут врачебную ошибку, посадят его, а дальше что?

— А в чём проблема? — удивленно спросил бес. — Разве кто-то заставляет тебя апеллировать к слепой Фемиде?

— Вообще, да. Никто, ты прав, — Сеня кивнул. — Тогда попробуем сделать доктору предложение, от которого невозможно отказаться — вот эту папку, — он легонько постучал пальцем по черной коже, — в обмен на душу. А раз он атеист, то на душу ему начихать, правильно?

— В точку!

Оставалось только встретиться с господином Метастазовым один на один для интимного разговора по душам. Сеня рассчитывал провести встречу в гостинице без лишних наблюдателей. Ну, кроме Стикса, который к числу последних ни в коем случае не относится.

Отыскать адрес клиники, в которой подрабатывал онколог с говорящей фамилией, оказалось проще простого — стоило только прибегнуть к помощи всезнающего старины Гугла, как проблема исчезла сама собой. Набрав номер, Сеня попросил к телефону Дмитрия Сергеевича. Спустя минуту на том конце раздалось:

— Слушаю! — пробурчал недовольный голос, по-видимому, принадлежавший Метастазову.

— Добрый день, доктор, — осторожно проговорил Сеня.

— Добрый, кто это? Вы на приём?

— Не, куда уж там. Это призрак ведь… тьфу, Галины Долгой! Помните такую? У меня тут лежит папочку в черной кожаной обложке. В ней документики. Эти документики, попав в руки доблестных следователей, доведут вас до суда. А суд — до тюрьмы, а там и в подшконарную республику уехать легко…

— Ты кто?! — рявкнул разъяренный доктор.

— Я же говор…

— Откуда у тебя эта папка?! — перебил онколог. — Её у тебя быть не может, понял?!! Она у меня в сейфе!

— Не знаю я, что там у тебя в сейфе, — проговорил Сеня, листая документы. — Папочка лежит у меня на столике. Хочешь, почитаю? Слушай! «Запись от…» хрен пойми твой почерк… так! Вот: «У пациентки Долгой обнаружены цирротические образования…» Так, а вот тут: «… в результате проведенной биопсии плоскоклеточных онкообразований не обнаружено…» Короче, мне твои каракули разбирать сложновато. Как думаешь, найдётся в полиции хороший шифровальщик, способный расшифровать докторскую писанину? Я думаю, найдётся!

— Чего ты хочешь? — в голосе Метастазова послышалась тревога.

— Для начала встретиться. Ты покажешь мне, как ты умеешь писать, а я отдам тебе твою папку с маленьким гнусным секретиком.

— Ты — идиот?

— Всё, хватит ругаться! Жду тебя сегодня в семь вечера в гостинице. Сразу после работы дуй туда и спросишь на ресепции, где остановился господин Козлопупенко. Не придешь — пеняй на себя, утром я отнесу папку в полицию. Диктую адрес!

Закончив разговор, Сеня положил трубку. Стикс удивленно смотрел на него огромными глазами.

— Сенечка, а где ты возьмёшь паспорт господина Козлопупенко? Ты как номер-то собрался бронировать?

— Эээ… забей. Если что, деньги помогут сделать курицу на ресепшене слепой и глухой, — он кивнул на кипы пятитысячных купюр, перевязанные бечёвкой, — хорошо быть богатым! Только хреново, когда твоя душа продана…

Досадное отсутствие прав на собственную душу сильно омрачало радость от огромного количества денег. Если так пойдёт и дальше, то маленькая однушка скоро могла бы разделить судьбу скромной квартирки небезызвестного Сергея Пантелеевича, забитой деньгами умников, купившихся на обещания лёгкой жизни от раздолбая в майке «алкоголичке», вещавшего когда-то из каждого телевизора. Впрочем, раздолбай не виноват — он просто актёр, игравший свою роль. Если уж кого и винить, то только дураков и наихитрейшего учителя математики, решившего задачку на безбедную жизнь за счёт общества.

День тотального безделья пошёл на пользу Сене, которому требовался отдых, как и любому нормальному человеку. Хорошенько выспавшись, он начал морально готовить себя к предстоявшей встрече с онкологом, в результате которой в копилке Люцифера должна была появиться ещё одна душа. Впрочем, купить душу атеиста — задача проще некуда. Неужели что-то может пойти не так?

Наступил вечер, погрузивший осенний Энск в темноту. Пришло время отправляться на встречу с господином Метастазовым, которая должна была состояться в гостинице «Тонущая форель» — небольшом четырёхзвёздочном отеле, служившим приютом для иногородних гостей и ночных бабочек, вынужденных торговать своими «крылышками» вразвес из-за тяжёлой жизни. Или просто из-за лёгких денег.

Да и зачем вообще заниматься лепидоптерологией, исследуя гостиничных насекомых, когда вон те двое, стоявшие у входа в пятиэтажный отель, намного интереснее! Разумеется, второй был абсолютно невидим для большинства людей — Стикс парил рядом с Сеней, который молча курил, разглядывая охрану у входа. Разобравшись с сигаретой, он прошёл внутрь и направился на ресепшн.

С помощью пачки пятитысячных билетов банка России и обворожительной улыбки ему удалось зарегистрироваться под фамилией Козлопупенко. Странная просьба несколько смутила администратора, но, как известно, деньги при определенных обстоятельствах напрочь отбивают излишнее любопытство. Поднявшись на третий этаж, Сеня вышел из лифта и прошёл в комнату № 312, арендованную с барского плеча до самого утра.

Часы на смартфоне показывали половину седьмого. Стикс, влетев в номер, плюхнулся на двуспальную кровать. Бес тут же нашёл пульт от телевизора, висевшего на стене, и всецело отдался одному из своих любимых занятий. Сеня уселся за письменным столом, выложив из кармана чёрную папку и контракт, на покупку души.

Без десяти семь в номер постучали. Стикс, услышав громкий стук в дверь, выключил телевизор и уселся на кровати с умным видом.

— Я здесь. Заходи, — произнёс Сеня предельно спокойным голосом.

Дверь открылась, и в номер вошёл здоровенный крепыш под два метра ростом, находившийся в отличной физической форме. Короткостриженный тип спортивного телосложения злобно посмотрел на Сеню, потом перевёл взгляд на папку.

— Так значит, — проговорил он, усмехаясь — вот, что за призрак! Как ты умудрился украсть эту папку?

— Никак, — Сеня пожал плечами. — Мне её чёртик подарил.

— И чего же ты хочешь?

— Видишь? — Сеня показал на контракт. — Просто поставь свою…

И тут он осекся, посмотрев на беса, который отчаянно жестикулировал, показывая на шею, а затем снова на Метастазова.

— Стоп… Что это у тебя там? — спросил Сеня дрогнувшим голосом, показывая на цепочку, висевшую на шее онколога. — Ты случаем не верующий, а?

— А твоё какое дело? — пробурчал врач, начинавший потихоньку выходить из себя. — Вот, крестился недавно и что?!

— Так, подожди, а как же…

— Нет, это ты подожди, дрищь, — злобно проговорил Метастазов, нависая над письменным столом. — Знаешь, мне плевать, что ты там хочешь! Я просто заберу эту папку, а ты пойдёшь на хер, понял?!

Сеня хотел было возразить, но внезапный удар в челюсть на несколько секунд лишил его способности возражать и вообще говорить.

«Ох, блядь!» — подумал он, падая вместе со стулом и не видя перед глазами ничего, кроме огромного красного пульсирующего «солнца».

— Мудак! — произнёс Метастазов, презрительно глядя на Сеню, свалившегося кулем на пол, и взял со стола черную папку, в которой хранился секрет скоропостижной кончины Галины Ивановны Долгой. — Надо было сжечь от греха подальше… — пробормотал он, листая записи.

Онколог быстро покинул номер и забрал документы, оставив горе-шантажиста с носом. Хотя нет, не с носом, а с челюстью, которая по закону жанра должна была громко хрустнуть, однако по какому-то счастливому хитросплетению обстоятельств осталась целой и почти невредимой. Стикс помог Сене подняться и усадил на кровать поверженного напарника.

— Как ты? Жив? — спросил бес.

— Вроде, — ответил Сеня, пытаясь шевелить челюстью. — Какого хера, Стикс?! Как так-то?! Твой господин, будь он трижды неладен, сказал, что наш клиент — атеист! Соврал, значит?!

— Не думаю. Если бы он хотел над тобой поиздеваться — ты сам знаешь, как оно бывает… скорее всего, произошла ошибочка. Досадная, очень досадная, не спорю! Ты же сам слышал, он недавно крестился…

— Из-за этой «ошибочки» мы остались без папки, а я ещё и в рожу схлопотал! Как бы знать, а так весь план коту под хвост…

Сеня дотронулся до челюсти, которая ныла от боли, и отдёрнул руку, «ойкнув». Громко выругавшись, он продолжил жаловаться на совершенно неожиданный удар судьбы, принявшей облик господина Метастазова:

— Как-то я его себе по-другому представлял! Наш клиент больше похож на спортсмена, а не на врача…

— Судя по молниеносности и силе полученного тобой звездюля, я с уверенностью могу заявить: Метастазов грешит боксом или каким-другим искусством мордобития, — предположил Стикс. — А врач из него не очень как раз потому, что он и есть спортсмен, а не врач…

— Вот же Тайсон сраный!

Облажавшийся, но не побежденный Сеня покинул гостиницу и поехал домой. Стикс предложил связаться с Люцифером. В словах беса присутствовало рациональное зерно — возможно, князь тьмы соизволит объясниться или хотя бы вернёт папку с доказательствами профнепригодности воинственного онколога. Проворочавшись с полчаса на диване, Сеня понял, что уснуть из-за болевшей челюсти не получится при всём желании, однако мощное обезболивающее и горсть снотворного из домашней аптечки помогли решить досадную проблему с визитом в волшебный мир снов.

Надо ли говорить о насмешках, которые ждали поверженного Давида? Люцифер от души потешался над своим торговым представителем, уничтожая самооценку последнего едкими шуточками. Как выяснилось, темного властелина дезинформировали относительно религиозных взглядов врача-душегубца.

— Да, странно, — задумчиво произнёс Люцифер. — Видимо, произошла ошибка. Я откручу пару хвостов на досуге, возможно, это заставит их обладателей относиться к деталям более внимательно! Но для тебя, Семён Алексеевич, православные наклонности врача ничего не меняют.

— В смысле? — удивленно спросил Сеня. — Тебе всё равно нужна его душа?

— Да!

— И как же…

— Это меня не волнует!

— Хорошо, хорошо… Может, вернешь папку, которую он у меня забрал? Обещаю пользоваться ей с умом!

— Ладно, будет тебе папка, — пообещал Люцифер. — А теперь можешь убираться и зализывать боевые раны!

После этих слов душа Сени покинула Преисподнею. Несмотря на будильник, заведенный на половину девятого, «Давид», побитый «Голиафом», проснулся около шести утра. Исполнив желание мочевого пузыря, бескомпромиссно требовавшего посещения уборной, он сел в кресле и закурил, не обращая внимания на беса, который молча поглядывал то на него, то в телевизор.

«Озвездюлился, папку просрал, Метастазова упустил — вот, какой ты молодец, Семён Алексеевич! — подумал Сеня и беззвучно усмехнулся — И что теперь делать? Напасть не нападешь — меня этот боксер отбоксирует как тузик грелку. Можно было бы Стикса превратить в разъярённую гориллу и заставить нашего доктора поставить автограф в договоре, да только вряд ли затея выгорит, ибо душу Метастазов ни за что не продаст… Ни за какие коврижки! Хм… А если не заставлять, если, так сказать убедить? Ведь Засральского же убедили? Убедили! Только с этим типом нужно поменьше фантазии и поближе к реальности. Хм… многие верующие воспринимают священников чуть ли ни как истину в последней инстанции и уста самого Бога — это, мягко говоря, неправильно, но при определенных обстоятельствах может помочь…»

— Вон папка, — бес прервал размышления Сени, показав на шкаф с книгами.

— Ага, — тот кивнул, посмотрев наверх, — вижу. Скажи-ка мне, друг мой Стикс, а нет ли в твоём арсенале способности, позволяющей обернуться человеком?

— Ну что ты! — бес усмехнулся, махнув рукой. — Это только демоны могут и черти. Да и им провернуть такой фокус весьма и весьма непросто. А я — всего лишь бес. Кажется, ты что-то придумал?

— Жаль, очень жаль, — Сеня с досадой потушил окурок в пепельнице.

— Я могу вселиться в человека на время, — сказал Стикс.

— И что нам это даст?..

— Ну не знаю, ты меня в свой план не посвятил! — бес развел руками. — Вообще, я могу вселиться в любого человека, находящегося в измененном состоянии сознания.

— … Если по-русски, то это значит пьяного или под кайфом, правильно? — уточнил Сеня.

— Да, ты абсолютно прав. Может, поделишься своим планом со мной?

— Позже. Сейчас мы поедем за водкой, а потом в церковь!

— Чего-о-о-о? — раздосадовано протянул бес. — Не хочу! Зачем в церковь! А? Зачем?

— Надо, Стикс, надо, — Сеня вздохнул и усмехнулся. — Поедем на утреннюю службу!

Вызвав такси, Сеня позавтракал на скорую руку. Пока он собирался, бес успел навернуть пару чашечек кофе для бодрости. Машину пришлось ждать минут пятнадцать, если не больше.

На улице стояла холодина! Порыв ледяного ветра сдул остатки сна с Сениного лица, едва тот вышел из подъезда, держа сигарету в зубах.

— Может, ты все-таки объяснишь, за каким лядом мы собрались в церковь, да ещё в такую рань? — недовольно пробормотал Стикс, которого оторвали от просмотра телевизора ради визита в храм.

— Всё просто! Ты вселишься в Панаса, а потом мы поедем на работу к господину Метастазову. Будучи «батюшкой», ты без проблем разведёшь «Тайсона» на автограф!

— Ты хоть бы со мной посоветовался сначала, — сказал бес. — А то вдруг я не осилю поповскую личину! Впрочем, в одном ты прав, водки надо взять. Да побольше! Иначе ничего не выйдет… я так понимаю, мы снова едем в ту самую церковь спаивать настоятеля?

— Ага!

— Хм. Ладно, есть время всё обдумать. Папку-то не забыл?

Стикс оказался прав — Сеня пал жертвой старческого склероза. Пришлось вернуться за доказательствами профнепригодности Метастазова, которые к тому же выходили за рамки уголовного кодекса и были особенно ценными из-за преступного характера. Бес предложил захватить побольше денег:

— Бери, бери, — сказал он, запихивая деньги в куртку Сени, пока тот пролистывал бумаги в зловещей черной папке. — Пригодятся! Кстати, ты водку-то на что собрался покупать?

— На пятерик, который всегда есть в моём кошельке… Блин, жалко «Наследие» ещё закрыто!

Злополучная «наливайка» действительно пока не работала — храм Бахуса откроется через два с лишним часа, а ждать этого момента в компании алкоголиков, стягивающихся к магазину со всей округи, было совершенно не с руки и некогда. Спустившись вниз, Сеня увидел машину, ожидавшую пассажира, решившего отправиться в церковь ни свет, ни заря. По пути таксисту пришлось остановиться у круглосуточного супермаркета. Видимый пассажир ушёл, оставив невидимого пассажира в машине, и вернулся с двумя литровыми пузырями легендарной водки «Палёнушка», от которой русских «богатырей» передохло больше, чем во Вторую мировую, правда, самые крепкие бойцы алкофронта, чьи организмы адаптировались к булькающей заразе, пили и нахваливали один из самых известных брендов Энского водочного завода.

Таксист воздержался от ненужных вопросов, ограничившись лёгкой ухмылкой, и преспокойно довёз Сеню до Никольской церкви. Водитель, получив вместо звонкой монеты хрустящие бумажки, укатил восвояси, а бес предложил всё хорошенько обдумать, перед тем как заходить внутрь столь неприятного для него здания.

— Честно говоря, — произнёс Стикс, недовольно покосившись на храм, — мне совершенно не нравится твоя затея! Я не хочу идти внутрь, там, извини за выражение, хреново, понимаешь?!

— А кому сейчас легко? — философски заметил Сеня, дымивший «Пимстоном».

— Не знаю! Да мне и наплевать, если честно, — пробурчал бес. — Может быть, ты напоишь нашего батюшку где-нибудь в другом месте, а?

— Даже не знаю, — задумчиво проговорил Сеня. — Честно говоря, мне и самому не хочется распивать водку в храме… Ладно, побудь здесь. Только пузыри возьми и спрячь вон в тех кустах, — он показал на подстриженные заросли кустарника высотой около метра, которые уже пожелтели. — Я скоро вернусь. А там — посмотрим, как фишка ляжет…

Если бы в столь ранний час рядом были другие люди, то они бы с большой вероятностью облысели от удивления, глядя на две литровые водки, «проплывшие» по воздуху и исчезнувшие в листве желтеющего кустарника. Войдя в храм, который к тому времени уже открыл свои двери ранним пташкам, Сеня вдохнул запах ладана и воска горящих свечей. Женщина, работавшая в церковной лавке, узнала странного захожанина, осмелившегося говорить о батюшке страшные вещи, но ничего не сказала в ответ на приветственный кивок, ответив лишь суровым взглядом исподлобья.

Панас шепотом что-то объяснял певчим на клиросе, сопровождая каждое слово жестикуляцией. Под глазами у батюшки появились огромные синяки, а живость и энергия исчезли, словно их вовсе не было — вместо бодренького коммерсанта в рясе, Сеня увидел обыкновенного священника, задерганного жизнью и обремененного приходскими заботами.

«Кажется, кое-кто упорно пытается не спать — подумал он, глядя на измученное лицо господина Копеечкина. — Видать, батюшка уже познакомился с Люцифером и теперь готов на что угодно, лишь бы не уснуть! Знаем, знаем, проходили на собственной многострадальной шкуре…»

Оглядев зал, священник остановил взгляд на Сене, который осторожно помахал рукой, приветствуя божьего слугу. Батюшка, отмахнувшись от певчих, торопливо подошёл к человеку, выкупившему его душу за чемодан, набитый пятитысячными купюрами, и злобно зашептал:

— Ты что наделал, гад?! — в голосе Панаса слышался страх. — Ты… ты кто такой?.. Колдун? Демон… слуга этого, Люцифера, а?!

— Я не колдун и не демон, не боись, — успокоил его Сеня. — Ты сам виноват, Панас. Ты сам продал свою душу, верно? А ведь я тебя предупреждал. Все это от твоего атеизма, Панас. Как бы был ты хоть чуть-чуть священником, а не алчным барыгой, то и душа бы твоя принадлежала тебе.

— Это… ладно, — священник махнул рукой, — я… я хочу душу обратно, понял?! А деньги свои можешь забрать!

— Какие ко мне-то вопросы? — Сеня пожал плечами. — Ты разве мне свою душу продал? Нет. Мне, Панас, твоя душа нужна как козе баян. Это теперь собственность дьявола — все вопросы к нему. Хотя, буду честен, — он вздохнул. — Твои шансы уговорить его расторгнуть договор крайне малы.

— Так что же мне теперь делать, а?! — щеки Панаса затряслись. — Неужели каждую ночь это терпеть?!

— Не каждую. Со временем Люциферу надоест твоя персона, и вы будете видеться с ним время от времени. А может он предложит тебе… — Сеня замялся, решив умолчать о своём договоре с владыкой ада. — Я попробую тебе помочь — поговорю с ним. Ничего не обещаю, но поговорить — поговорю. Возможно, мои слова будут иметь для него чуть больший вес, чем твои мольбы. Но учти, коллаборация со мной возможна по принципу «услуга за услугу». Ты готов принять концепцию взаимопомощи?

— Готов, готов! — залепетал утопающий Панас, обрадовавшийся протянутой соломинке. — Готов! Что нужно делать? Ты только скажи!

— Для начала тебе придется выпить водки… пошли!

Священник ожидал чего угодно, но только не предложения бухнуть перед утренней службой. Удивлённый батюшка поспешил следом за потенциальным спасителем его души, который тем временем уже вышел из храма на улицу и направился к кустам. Достав один пузырь «Палёнушки», Сеня обратился к пустому месту, по-крайней мере, так думал Панас:

— Вот клиент!

— Ты это с кем разговариваешь? — спросил господин Копеечкин.

— С бесом, — ответил Сеня. — Он позаимствует тебя на пару часиков. Ты ведь не против?

— Верну в целости и сохранности, — пообещал Стикс, неожиданно задекларировав своё присутствие.

Священник испуганно подпрыгнул, услышав насмешливый голос, раздавшийся из кустов, и побледнел, когда из желтеющих листьев «выплыла» ещё одна бутылка водки, которую на самом деле сжимал в руке бес, оставленный сторожить огненную воду. Не на шутку встревоженный батюшка перекрестился. Стикса передернуло, да так сильно, что он едва не выронил «литрушку».

— Слушай, как там тебя, Панас, да? — недовольно процедил бес, остававшийся невидимым для растерянного попа. — Так вот, Панас, давай-ка без глупостей! Без упоминаний сам знаешь, кого, без крестов, без молитв, короче без этих вот ваших штучек!

— К-к-то тут, а? — пробормотал господин Копеечкин.

— Я же говорю, бес, — сказал Сеня и тут же успокоил батюшку: — Не бойся, всё нормально. Теперь тебе надо выпить!

— Да, — подтвердил Стикс, — давай прямо из горла! Или в церквушку к себе сгоняй за стаканчиком, ежели так глушить не комильфо…

Панас выбрал второй вариант. Вернувшись с тремя стаканами из чистого серебра, по всей вероятности освященными, батюшка предложил отойти за церковь, смущаясь заниматься алкоголизмом на глазах у прихожан, которые тем временем потихоньку подтягивались на службу. Панасу пришлось глушить «Палёнушку» в одну персону, как заправскому алкоголику — Сеня и Стикс отказались составить ему компанию в утренних возлияниях.

Выпив грамм триста, батюшка попросил сделать перерыв и перекурить. Отказать себе в удовольствии подымить лишний раз Сеня не мог. Да и не хотел, если уж говорить откровенно, потому как относился к числу тех потребителей табака, которые получают от своей привычки искреннее удовольствие.

— Кажется, клиент созрел, — сказал бес, глядя на слегка окосевшую физиономию батюшки.

Стикс растворился в воздухе. По телу священника пробежала мелка дрожь. Глаза Панаса на мгновение сверкнули ярким желтым светом.

— Ну что? Получилось? — спросил Сеня, наблюдавший за фокусом.

— Вроде да, Сенечка, — произнёс Панас. — Эх, давненько я не занимался подобными вещами! — он хихикнул.

— Тогда, давай обсудим дальнейший план. В общем, я думаю…

Сенин план оказался проще простого: Стикс, удобно расположившийся в батюшкином теле, должен был прийти на приём к доктору Метастазову и убедить того поставить подпись в дьявольском контракте на продажу собственной души. Для пущей убедительности он хотел продемонстрировать онкологу папку с документами, в которых описана грустная, долгая и крайней трагичная история болезни ныне почившей ведьмы. И даже посоветовал бесу взять одну справку на «приём». Сам же Сеня идти на встречу отказался, по-крайней мере, до тех пор, пока клиент не испытает острого желания заключить договор с дьяволом. Сразу попрошу тебя, дорогой читатель, воздержаться от обвинений в малодушии — вряд ли кто-то захочет дважды проверять челюсть на прочность, особенно, если этого можно избежать, воспользовавшись мозгами. И да, Сеня, немножечко, пардон, «зассал» не в меру здоровенного боксёра, чего уж ходить вокруг да около в бессмысленных поисках изысканных выражений…

Бес, освоившись в теле господина Копеечкина, зашёл в церковь и громогласно объявил, заплетающимся языком:

— Братья и сестры! Короче, сегодня литургия отменяется. У нас с Сенеч… тьфу, я говорю, долг обязывает меня присутствовать в другом месте, где не обойтись без помощи служителя божьего… — «батюшку» передёрнуло. — Прошу вас, браться и сестры, ступайте с миром!

Отправив удивлённых прихожан по домам, Стикс вышел на улицу, где его ждал Сеня. Как оказалось, бес прекрасно чувствовал себя в церкви, находясь в теле батюшки, который всё видел и слышал, однако ничего не мог с собой поделать. Хотя правильнее было бы сказать не с собой, а с бесом, который управлял его телом.

Лицо подъехавшего таксиста озарила ехидная ухмылка, когда тот почувствовал волну перегара от «батюшки», державшего в руке литровую бутылку водки. Доехав без приключений до клиники, Сеня рассчитался с водителем и помог «священнику» вылезти из машины.

— Ну что, поп-картонный лоб, придумал, как будешь доктора уговаривать? — спросил он, поправляя съехавшее облачение Панаса.

— Сам ты картонный! Я не картонный, я, между прочим, очень даже умный лоб, друг мой Сенечка! — обиженно возразил батюшка. — Не переживай. Мы найдём общий язык… кстати, я тут кое-что придумал, так что будь готов помахать папочкой, если увидишь меня в окне, хорошо?

— Да как скажешь.

Сеня вошёл в двухэтажное здание клиники вместе с «волком» в шкуре священника, который сжимал в руке бутылку «Палёнушки». Узнав в регистратуре номер кабинета Метастазова, он отправил беса на «приём», а сам направился на улицу ждать обещанного сигнала в окне. Папка, разумеется, осталась у него, если не считать пары справок, которые забрал Стикс.

Сеня курил, разглядывая окна на втором этаже и гадая, в каком из них появится усатая физиономия Панаса. Бес тем временем постучался в двадцать первый кабинет. Услышав: «Войдите!», Стикс не заставил врача повторять приглашение и вошёл, аккуратно прикрыв дверь.

— Бог в помощь, сын мой! — поздоровался Стикс, закашлявшись.

— И вам не хворать, батюшка, — неторопливо проговорил Метастазов. — А вы… вы, прошу прощения, что себе позволяете?..

Удивленное лицо врача, сидевшего за столом, заваленным документами, вытянулось. Надо признаться, Дмитрий Сергеевич очень смутился, увидев батюшку с «литрушкой», который заполнил перегаром кабинет, едва открыв рот.

— Итак, — громогласно заявил Стикс, не давая Метастазову произнести ни слова возмущения, — коли твоя душа, ещё жива, ответь, не хочешь ли спасти её? — спросил «батюшка», ставя на стол бутылку водки.

— Ну, знаете! — возмутился врач. — Я, конечно, всё понимаю, все мы люди, но вы же священник! Вы — служитель божий…

Панас закашлялся и замахал руками.

— Так, опомнись, тьфу… заткнись… в смысле, раб божий, ой… — Стикс зашёлся кашлем ещё пуще прежнего и сел на стул, отмахиваясь от онколога, который вышел из-за стола и открыл окно, надеясь хоть немного снизить концентрацию перегара в кабинете. — Обожди, Дмитрий Сергеевич! Кхэ… И давай без этих своих… кхэ… на вот, глянь-ка!

Панас выложил на стол парочку справок из папки, любезно предоставленной Люцифером, и ткнул в них пальцем. Метастазов внимательно прочитал документы, поглядывая на священника, который наконец-то перестал кашлять и теперь лишь барабанил ногтями пальцев по бутылке «Палёнушки», стоявшей на столе. Лицо онколога потемнело.

— Откуда это? — хрипло спросил он. — Я же вчера своими руками всё сжег!

— Да и толку-то, сын мой! Ты сжег, а господин наш видишь по-новой сделал то, что ты сжег! — Панас развёл руками, улыбнувшись. — Господин-то наш, он знаешь, всё видит! — проговорил бес, скромно умолчав о том, о каком именно «господине» идёт речь.

— Да как же так? — Метастазов положил справки на стол. — А…

— Бэ! — перебил Стикс. — Это ещё что! Пойдём-ка, сын мой, к окну, пошли, вот, — он встал у окна, постучал по стеклу и помахал рукой Сене. Тот в ответ помахал папкой в чёрной кожаной обложке.

Метастазов узнал старого знакомого, которого накануне вечером «угостил» профессиональным апперкотом в челюсть.

— Так… — начал было он.

— Ага, — «батюшка» снова перебил «своего сына», — вот такие вот пироги. Ты, Дмитрий Сергеевич, пойми, что тебе никуда не деться. Ну обидел ты, — Панас кивнул на улицу, — божьего… ой, блин… — его передернуло, — человека. Ну сжег ты доказательства своей вины, а дальше-то что? Думаешь, господин-то наш всё забыл? Как видишь, нет. И папочка снова цела.

— Кто он… — Метастазов запнулся, — … ты… вы, вы оба — кто такие?!

— Да помочь мы тебе хотим! Посланы господином нашим, — соврал Панас. — А ты сразу драться! Давай-ка, доставай стаканы! Будем думать, как спасти твою душу…

И они приступили к «размышлениям». Стикс убеждал онколога, заливая о том, как полезно очистить душу в адском пламени, и о том, что в рай врата закрыты, если за душой есть хоть один смертный грешок, подливая водки собутыльнику. Впрочем, одержимый батюшка и сам пил с удовольствием, отмечая про себя, что некоторые напитки, конечно, не так вкусны, как кофе, однако тоже могут быть весьма неплохи при определенных обстоятельствах. Наконец убедив Метастазова подписать договор, в доску пьяный Панас высунулся в открытое окно и заорал:

— Сенечка! Давай к нам! Дмитрий Сергеевич всё понял и осознал!

Панас громко икнул, прикрыв рот. Сеня, которому пришлось просидеть на лавочке почти два часа, удивленно посмотрел на пьянющего батюшку.

«Ого! Ничего себе, кажется, у них там праздник! Значит, клиент готов…» — подумал он, поднимаясь с нагретого места.

В кабинете его уже ждали. Метастазов долго извинялся за разбитую челюсть, чуть ли не кланяясь в ноги, обиженному «божьему человеку». Стикс решительно не собирался извиняться ни за что — ни за съеденные в одну персону огурцы, ни за почти допитую бутылку, ни за свою наглую пьяную морду. Опрокинув в желудок Панаса очередную порцию «Палёнушки», бес заявил:

— Сеечка! Давай, хороший мой, давай договор! И папку давай!

— Да, да, Семен Алексиеч, — виновато проговорил Метастазов заплетающимся языком. — Давайте папочку! И ещё, я вас снова попрошу от всей души извинить меня! — он обнял Сеню, и уткнулся ему головой в плечо.

— Всё нормально, — сказал «божий человек». — Вот контракт, — на стол лёг договор. — Осталось подписать…

— Да, да, сейчас, сейчас я всё попишу, — Метастазов одной рукой ухватился за стол, а второй кое-как взял ручку и вывел пару каракуль. Договор сверкнул красным. В доску пьяный доктор, вздрогнув, пробормотал: — Хорошо, что с дьяволом можно договориться, а потом вернуться в рай чистеньким…

— О чём это он? — спросил Сеня у беса, который сросся с телом Панаса как со своим собственным.

— А, плюнь… — «батюшка» махнул рукой. — Давайте ещё по одной, друзья мои!

— Да, да, ещё по одной, — проговорил онколог, доставая третий стакан из нижнего ящика в столе.

Они разделили остатки «Палёнушки» на троих. Метастазов возмущенно предложил взять «ещё литрик» и рухнул на пол, отключившись. Через пару мгновений пьяный врач захрапел, окончательно сраженный зелёным змием.

— Слышь, батюшка, — Сеня легонько пихнул Панаса локтём, — ты ему чего наплёл? — он усмехнулся.

— А, сын мой, это уж не твоя забота, — сказал Стикс, вжившийся в роль божьего слуги. — Поехали домой! И это, водки надо взять!

— Так, а-ну прекращай! — сурово проговорил Сеня. — Я не понял, кто и по какому поводу объявил парад алкоголизма? Нет, никто? И повода никакого нет? Тогда давай-ка отпускай тело Панаса, и поехали домой!

Подписанный контракт исчез в нагрудном кармане Сениной куртки. Бес покинул тело священника, который несколько секунд, пялился в пустую точку, и окончательно придя в себя, запричитал, кое-как шевеля языком. Стикс, допил последние капли, остававшиеся на дне бутылки, и вылетел в окно, громко потребовав такси, ящик водки и побольше маринованных огурцов.

— Я попробую замолвить за тебя словечко, — пообещал Сеня, похлопав священника по плечу. — На этом, Панас, твоя миссия выполнена. Да и моя тоже завершена успешнее некуда. Прощай, надеюсь!

С этими словами он покинул кабинет Метастазова. Выйдя на улицу, Сеня не успел закурить, как к нему подлетел Стикс и потребовал немедленно организовать продолжение банкета. Пришлось отклонить настойчивое предложение, откупившись от пьяного беса обещанием выделить ему бутылку вина из домашнего бара…

Глава 13

Глупо было бы надеяться, что Стикс ограничит свой аппетит бутылочкой вина — он опустошил почти все запасы, припрятанные Сеней для больших праздников и особых случаев. Опрокинув очередную стопку виски, бес рухнул на пол и захрапел, обняв взъерошенного Бублика. За сегодняшний день коту неоднократно представилась возможность выпить, но пушистый пожиратель мышей так ей и не воспользовался, чем, конечно же, расстроил Стикса, которому срочно потребовался второй собутыльник. Нетрудно догадаться, кто стал первым. Короче говоря, к вечеру Бублик остался единственным трезвым существом в квартире.

Сеня отказал себе в сомнительном удовольствии нажраться до соплей, но всё-таки составил компанию рогатому компаньону, который плевать хотел на элементарное чувство меры. Если для Стикса пьянка обернулась беспамятством, то для Сени умеренное возлияние закончилось крепким и здоровым сном, продолжавшимся ровно до того момента, пока когтистая волосатая лапа не схватила его душу за волосы, и не вытянула в другую реальность.

Чёртов собутыльник сам не понял, как попал в кабинет завуча, в котором в юные годы частенько оказывался, после того как учителя ловили его с сигаретой в зубах. Светловолосая дама с короткой стрижкой, носившая очки в роговой оправе, ничуть не изменилась за прошедшие годы. Заведующая учебной частью заполняла документы. Только Сеня пошевельнул головой, как она оторвалась от изучения лежащих на столе бумаг и пронзила его душу насквозь своим хищным взглядом, от которого у старшеклассников пропадала тяга к юношескому максимализму, а у первоклассников появлялось желание описаться.

— Так, так! Пружинкин, ты опять курил? — грозно спросила завуч.

— Нет, я не курил, Софья Леонидовна, мне подержать дали… — начал было оправдываться Сеня, но тут же спохватился: — … собственно, какое ваше дело? Я уже большой, и что я вообще делаю в вашем кабинете?..

— Так, Пружинкин! Разговаривать с тобой бесполезно! Сколько раз говорили, а он всё курит и курит… вот сейчас отрежу тебе руки, а потом придёшь в школу с родителям, понял меня?!

С этими словами завуч достала из ящика в столе огромные ножницы, сверкнувшие остро заточенными лезвиями.

— Давай руки, Пружинкин!

— Эй, вы чего задумали, Софья Леонидовна…

Испуганно лицо Сени вытянулось от удивления и тут его осенило: «Твою мать, кажется сон закончился! Начинается чёртово веселье…»

Не желая становиться жертвой Софьи Леонидовны, он дёрнул дверь на себя и выскочил из кабинета. Сеня побежал по коридорам своей школы, в которой честно «оттрубил» одиннадцать долгих лет.

— Куда же ты, Пружинкин! — сзади послышался голос завуча и противный металлический скрежет острых ножниц. — Семен, немедленно остановись! Мы должны провести ампутацию ради твоего же блага!

— Пошла ты на хер, Софья Леонидовна!.. — крикнул запыхавшийся Сеня.

«Наконец-то я послал эту ведьму — подумал он, улыбаясь — Сбылась мечта идиота! Еще бы физрука туда же отправить вместе с пьяницей трудовиком…»

И тут самой лестницы открылась дверь одного из кабинетов, и бегущий Сеня «поцеловал» белое деревянное полотно. Кое-как оправившись от удара, он снова припустил вперёд. У самой лестницы из другого кабинета вышел пошатывающийся трудовик и перегородил собой весь коридор — столяр, учивший Сеню и его одноклассников работе с деревом в моменты трезвости, которые случались крайне редко.

Павел Петрович держал в руке лопату для уборки снега. Понимая, что ничего хорошего эта встреча не сулит, Сеня остановился перед своим бывшим учителем труда.

— Ну что, Павел Петрович, меня ждёшь? Или что ты там за срань демоническая… — сказал он.

— Тебя, тебя, обормота, — сказал трудовик, доставая из кармана рабочей спецовки уже начатую чекушку.

Сделав пару глотков, вечно не просыхающий столяр взмахнул лопатой, громко расхохотавшись злобным смехом — был бы Сеня чуть более медлительным, его многострадальное лицо ждал бы сочный поцелуй с деревяшкой. Трудовик снова попытался ударить бывшего ученика, однако тот ловко увернулся и схватился за черенок, а потом со всей силы пнул своего обидчика! Павел Петрович, заохав, выпустил лопату и достал из кармана чекушку:

— Ах ты, паскудник! Ничему учиться не хочешь! — прохрипел трудовик, швыряя бутылку в Сеню.

Нерадивый ученик Пава Петровича уклонился от летящей бутылки, и как следует приложил своего учителя лопатой по спине. Горе-учитель ретировался обратно в кабинет и закрыл за собой дверь, ругая обидчика последними словами. Игнорируя злобные матюги побитого трудовика, Сеня обернулся на противный металлический звук, раздававшийся всё ближе и ближе.

— А ну-ка стой, Пружинкин! — воскликнула Софья Леонидовна, выскочившая из-за угла, потрясая ножницами. — Ты ещё и трудовика нашего избил?! Ну, гад, ну держись! Сейчас я тебе задам!

Завуч бросилась на Сеню, размахивая ножницами!

— Попробуй! — крикнул он, и размахнулся.

Сеня врезал Софье Леонидовне изо всех сил! Обезумевшая завуч, упала, выронив ножницы и исчезла, превратившись в серый дымок. Стены коридора начали растворяться в воздухе. И тут раздался громкий взволнованный голос Люцифера, который, казалось, искренне переживал за Сенину судьбу:

— Беги, Форест! Беги!

Сеня поднял голову и посмотрел на растворяющийся белый потолок, ожидая увидеть говорящего. Школьный коридор быстро исчезал в чёрной пустоте, наполненной адскими тварями, которые тянулись к грозному победителю педагогов окровавленными когтистыми лапами. Бросив лопату прямо в пасть чудовищу, ухватившему его за ногу длинным языком, «Форест» побежал по лестнице, пытаясь ускользнуть от полчищ демонов.

Спустившись вниз, Сеня остановился на последней ступеньке. Вместо школьного коридора первого этажа осталась только узкая дорожка в густой темноте, уходящая в бесконечность. Бежать по ней было не так-то просто — из-за скрежещущих пил, лязгающих механизмов и вертящихся топоров, которые так и норовили разрезать «беглеца» на мелкие кусочки. В самом конце пути Сеня едва увернулся от гигантского кадила, в котором, сидя на пылающих углях, громко верещал Панас Копеечкин.

— Поговори, поговори с ним, прошу! — умолял батюшка, размахивая руками.

Сеня пробежал мимо, пригнувшись, мысленно пообещав несчастному священнику замолвить словечко. Внезапно дорожка закончилась перед белой дверью, стоявшей в воздухе. Дальше идти было некуда, разве что в чёрную пустоту, из которой доносилось рычание и чавканье. Неприятные звуки приближались, и Сеня открыл дверь, решив не дожидаться встречи со злобными порождениями ада, которые с удовольствием откусили бы ему всё, что только смогли. Неосторожно шагнув вперёд, он упал на раскаленную металлическую решетку, под которой бушевал огонь. Бесы, суетившиеся в пламени, радостно завизжали, громко закричав: «Еда! Еда! Хозяин принёс еду!».

— Хер вам, а не еда! — возразил Сеня самым невежливым образом.

Оглянувшись, он узнал пыточную камеру и «трон», стоявший посреди зала, на котором покоилось его седалище во время встреч с Люцифером. Повелитель ада стоял в двух шагах от трона, облокотившись на каменную стену, почерневшую от копоти. Сеня проскакал по огню, прожигающему душу насквозь, и вскочил на трон, посылая визжавших бесов в эротическое путешествие.

— Смотри, Семён Алексеевич, аккуратнее, а то сгоришь в Огненной Гиене, — предупредил Люцифер.

— Какой ты заботливый! — произнёс Сеня с сарказмом. — Мог бы в таком случае не бросать меня в эту самую гиену, раз её пламя так опасно!

— А я и не бросал. Ты сам влетел, как ошпаренный! Гнался кто за тобой что ли?

На лице князя тьмы появилось неподдельное удивление, сменившееся издевательской улыбкой — он расхохотался, невероятно довольный второсортной шуткой. Сеня в ответ лишь скривил физиономию, попытавшись передразнить Люцифера, но ничего не сказал, понимая, что с рогатого юмориста всё как с гуся вода.

— Смотри, — Люцифер перестал смеяться и подошёл ближе. В его руке появилась бутылочка со светящейся душой. — Как думаешь, кто это?

— Дмитрий Сергеевич Метастазов, так? — предположил Сеня.

— Ха-ха-ха! Нет. Метастазов… с ним я сам разберусь, на этот счёт не беспокойся. А это, — он звонко щёлкнул пальцем по стеклу, — твоя душа!

Сенины глаза загорелись, а руки сами потянулись к бутылочке и её содержимому, из-за которого, собственно, начался весь сыр-бор. Люцифер исчез, ехидно рассмеявшись.

— Ну, блин… — обиженно протянул обладатель пленённой души, опустив голову.

— Попридержи коней, Семен Алексеевич! — Люцифер появился в двух шагах и осторожно потряс бутылочку. — Ты хорошо поработал, но мы с тобой ещё не закончили. В истории нашего сотрудничества осталась последняя глава.

— В истории о Люцифере и семерых козлах, — проговорил Сеня, усмехаясь необычайно точной характеристики приключений, произошедших с ним за последнюю неделю.

— Хм! А что? Ты, в общем-то, прав, — владыка ада одобрительно кивнул. — Название почти как у той сказки про семеро козлят.

— Ага, только у нас всё по-настоящему и это расстраивает меня больше всего, — Сеня вздохнул.

— Да, и ещё, последнему «козлу» вовсе не обязательно быть козлом.

— С чего вдруг?

— Мне нужна душа ребенка, — произнёс Люцифер. — Любого, на твой выбор. Главное, дитя должно быть старше семи лет. Иначе наверху сделку аннулируют…

Сеня почесал затылок, переваривая услышанное.

— Ты всё понял? — Люцифер внимательно посмотрел на него, готовясь отправить обратно в мир живых.

— Погоди, погоди… на кой тебе сдался ребёнок? По-хорошему, это ведь почти невинная душа!

— Ты прав, — сказал Люцифер, потирая руки, — как правило, абсолютно чистая! Конечно, бывают исключения, но даже эти самые исключения просто великолепны в своей почти что безгрешности!

— И что ты будешь делать с этим ребёнком? — полюбопытствовал Сеня. — Ты как Засральский, да?

— Из тебя, Семен Алексеевич, клоун, как из меня сестра милосердия, — пробурчал Люцифер, злобно сверкнув зеленым глазом. — И я бы советовал тебе хорошенько выбирать слова, когда со мной разговариваешь!

— Молчу, молчу, прощу прощения! — Сеня примирительно замахал руками. — Но всё-таки?

— Это уж моё дело. Может, буду жарить на вертеле или подарю твоему другу Якову Иосифовичу Засральскому. Эти души нужны, очень нужны. Например, одну такую я в своё время послал забеременевшей Малене Эрнманн — у шведской певички родилась замечательная дочурка, ха-ха-ха! Кстати, сыночек Хельги Нойвирт — тоже моих рук дело! Да, всех не пересчитать, начиная со времен Авраама и его интрижки со служанкой.

— Слушай, вот честно… — Сеня не унимался, — … я всё понимаю — Никитос с этим дружбаном своим, Засральский, Кальсонов, Панас, Метастазов — каждый из них реально козёл, больше или меньше. Если Засральский конченая гнида, то, например, Панас — просто хитрожопый атеист, который решил зарабатывать на религии… кстати, о Панасе — тут Сеня вспомнил о своём обещании, — может, прекратишь над ним издеваться? Я думаю, он всё осознал после первой встречи с тобой… В защиту батюшки могу сказать, что он очень помог в совращении Метастазова на продажу души!

— Ты думаешь, меня это волнует? — Люцифер внезапно появился прямо перед Сеней и наклонил своё лицо к лицу перепугавшегося просителя, который попытался смягчить участь священник. — Да плевать я хотел, на тот факт, что он всё осознал! Это не имеет значения. Его душа теперь принадлежит мне! Хотя, должен признать, Панас Михайлович — презабавнейший человечишка, — голос Люцифера смягчился, на его лице появилась улыбка. — Возможно, я дам ему послабление в будущем. Или превращу в демона! А если он станет невыносимо скучным… такой вариант развития событий тоже исключать нельзя — тогда предложу ему сделку на вроде той, которую заключил с тобой.

— Окей, окей, — пробормотал Сеня. — Расслабься! И всё-таки, ты уверен, что тебе нужна душа ребёнка?

— Определенно уверен. Ты ведь не отказываешься из-за жалости к малышу, душа которого станет моей собственностью со всеми вытекающими последствиями? — Люцифер искоса посмотрел на приунывшего Сеню. — В принципе, мы можем расторгнуть наш договор…

— Не, не, не, не! Ни в коем разе! А сколько у меня времени на всё про всё?

— Сколько хочешь, — произнёс Люцифер, великодушно разведя руки, словно собираясь заключить в Сеню в дружеские объятия. — Сколько понадобится, но в пределах разумного, естественно. Хватит тебе неделю, чтобы унять муки совести?

— Да… наверное…

— Вот и славно! В случае форс-мажора я дам ещё времени. Торопиться нам с тобой некуда! А теперь — можешь убираться в мир живых.

Сеня не заставил дважды себя упрашивать и снова вернулся в царство сна, подарившее его сознанию целительное забвение. Он проснулся ближе к одиннадцати утра, разбуженный стонами беса, приходившего в себя после адовой попойки. Увидев, как его вчерашний собутыльник открыл глаза, пьющий рогоносец с трудом слез с мягкого кресла и подошёл к дивану. Ноги Стикса подкашивались, крылья повисли, а морда выглядела предельно жалкой. Впрочем, измученная похмельем физиономия вызывала, скорее жалость и улыбку, нежели призрение и неприязнь.

— О! — воскликнул Сеня, пытаясь нащупать рукой пачку сигарет на тумбе. — Кажется, кое-кто познал боль похмельного синдрома? — он посмотрел на беса, сочувственно улыбнувшись.

— Твою ж колотить, Сенечка, — с трудом проговорил Стикс, стиснув руками одеяло, — почему мне так плохо? Почему, а? Я умираю? Но я ж не могу умереть, я бессмертный, я бес, порождение тьмы…

— Ну ты, брат, вчера и нажрался! Помнишь Метастазова, Панаса? Ты ещё вселился в нашего знакомого батюшку…

— Помню, помню… — Стикс закрыл лицо руками и выругался в совершенно не характерной для него манере, но тут же извинился: — Прошу прощения… Сень, чего делать-то?

— Хм, — Сеня задумался. — Могу предложить анальгин, но вряд ли он подействует на твою бесовскую морду. А ещё в холодильники должны быть две банки с огурцами — налей себе пару стаканов рассола. Пьянь рогатая!

— А иди ты…

Стикс отправился на кухню, попробовать целительный рассол. Народное средство от Бахусовой болезни оказалось крайне эффективным — для возвращения «бесовской морды» к жизни понадобилось всего два стакана. Предложенный Сеней анальгин тоже пошёл в дело — как выяснилось, чудеса российской фармакологии на обитателей Преисподней очень даже действуют.

Пока Стикс приводил себя в порядок, его «коллега», немного поучаствовавший в возлияниях, стоял на балконе и курил, одолеваемый безрадостными думами.

«Ну и что теперь делать, Семён Алексеевич? — мысленно поинтересовался он, оглядев двор. — Ты же прекрасно знаешь, какие муки ждут ребенка, чью душу получит Люцифер. Или ещё хуже, как с этими — певичкой и Хельгой… если с у первой всё не то что бы прямо сильно плохо, то вторую мне действительно жалко… Неужели ты подпишешься на покупку души какого-нибудь малыша? Пошел ты на хер, понял?! Сам же знаешь, что в жизни на это не пойдёшь! Знаю. Знаю. Но ещё я знаю, что хочу получить свою душу обратно! Что же мне теперь делать?…»

Вернувшись в квартиру, Сеня застал Стикса, попивающего крепкий свежесваренный кофе. Бес сидел в кресле и болтал ногой, тихонько позвякивая оковами ада.

— Сенечка, я хотел бы извиниться за вчерашнее, — он виновато улыбнулся. — Перебрал малость!

— Да ты не малость перебрал, а нажрался в доску! Твои извинения приняты, хотя не особенно и требовались, ибо ты, сын мой, ничего страшного не натворил, если не считать пепельницы, вытряхнутой на балкон Зои Ивановны…

— Это… это та невоспитанная дама?

— Ага! Только ты её чуть по-другому обозвал, а потом взял мою пепельницу и полетел мусорить…

— Да-да! Ага! Вспомнил! — радостно воскликнул Стикс. — Захотелось похулиганить, ну что тут скажешь, я же бес, в конце-то концов!

— Наплюй, — буркнул Сеня. — Мне теперь не до того… это всё, так сказать, ерунда.

Он взял кота, тихонько вилявшего хвостом, и посадил на колени. Пушистая зверюга разлеглась поудобнее, молчаливо согласившись посидеть у хозяина. Прикрыв глаза, Бублик замурлыкал, осторожно поглядывая на Стикса, который ревниво покосился на своего пушистого друга. Хмурый Сеня достал сигарету и закурил.

— Ты не зачастил с табачищем? — спросил бес, отгоняя дым крылом.

— И на табачище наплюй. Скажи мне лучше, что теперь делать? Я же не душегуб какой, чтобы отдавать безвинного ребёнка Люциферу!

Бес задумчиво отхлебнул из чашки. Вздохнув, Стикс бесцеремонно взял кота и посадил к себе. Бублик слегка удивился внезапной перемене гладивших его рук, но всё равно решил преспокойно сидеть там, где посадили, следуя внутренним убеждениям, запрещающим любому нормальному коту делать лишние телодвижения во славу Лени матушки и Безделья батюшки.

— Самое обидное, — сказал Стикс, — это отсутствие положительных вариантов в твоей ситуации. Откажешься выполнить требования Люцифера — не сможешь вернуть душу. А убедишь дитя подписать контракт — будешь отвечать за это по-полной, когда умрёшь. За предыдущих шестерых козлов с тебя особо не спросят, если вообще спросят, а то и в праведность вменят. Но сознательно обречь ребенка на вечные муки… вряд ли ты сможешь отработать такой грешок. Скорее всего, после смерти тебя ждет один из кругов ада…

— Неужели у меня нет выхода?.. — Сеня окончательно приуныл, осознавая полное отсутствие перспектив для своей бессмертной души.

— Обожди печалиться! Как любит говорить мой приятель Авалон, выход есть всегда, ёптыть! Прошу прощения за цитату…

Бублик спрыгнул с колен беса и направился на кухню, прервав цитирование некоего Авалона. Стикс развёл руками, посмотрев вслед удаляющемуся пушистому хвосту, торчащему трубой, и допив кофе, продолжил:

— Знаешь, мне тут у вас очень нравится! Кофе, телевизор, пьянки, общественный транспорт, двор, да всё — всё здесь так интересно! Конечно, жить я предпочитаю дома в Преисподней, однако и ваш мир мне бы тоже хотелось навещать почаще…

— Ну и кто тебе мешает… — пробурчал Сеня.

— Да ни кто, а что! — бес оттопырил правую ногу и помахал, громко звеня оковами ада. — Вот этот браслетик удерживает меня в аду.

— Ну спили его, тоже мне проблема…

— Дурак ты иногда, Сенечка! — с досадой произнёс бес, снова звякнув своим браслетом. — Как бы всё было так просто!

— Минутку, какое отношение имеет твой браслет к моей проблеме? — спросил Сеня, слегка приподняв бровь. — Давай с ним потом разберёмся, сейчас…

— А вот и имеет! — перебил Стикс, стукнув чашкой по столу. — Еще как имеет! Как-то раз в пятницу мы собрались у нашего общего приятеля… Всех своих друзей я называть не буду, все равно их имена тебе ничего не скажут. Собрались мы, значится, поиграть в «Инквизитора», все на месте, кроме Авалона. Сидим, ждем, ждем, ждем и тут — бац! Появляется наш общий товарищ! А на ноге у него ничего нет!

— А должно быть?

— Да! В том-то и дело! Ведь он как и я был обречен на вечную жизнь в аду! Короче, слово за слово, и Авалон проболтался — оковы ада с него снял очень сильный маг по имени то ли Сигизмунд, то ли… в общем, старина Авалон воздержался от подробностей. А потом, когда мы с ним вышли попинать балду на крыльцо, сказал, чтобы если что к Сигизмунду этому ни ногой! И сказал ещё, что лучше б Вельзевулыча попросил…

— Что-то я не понял, — перебил Сеня. — Значит магов два?

— Ну да! И оба они живут здесь, в Энске!

— Так и что тебе мешает… — Сеня осекся. — Хотя, да, к Сигизмунду ты сходить не можешь. Ты же прикреплен ко мне его Люцифершеством.

— В том и дело! — Стикс вздохнул. — Иначе бы меня вообще тут не было. Моё место — в аду… из-за этих проклятых оков!

Бес снова помахал ногой, громко звеня своей цепью. Сеня задумчиво посмотрел на «аксессуар», навязанный Стиксу злодейкой-судьбой, и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я отвел тебя к этому Сигизмунду?

— Ни в коем случае! — возразил бес. — У Авалона там какая-то тёмная история вышла с этим магом. Думаю, сначала имеет смысл заглянуть к некоему Карлу Абрамовичу Вельзевулову. И если уж с ним не выгорит, тогда можно и…

— А это кто?

— Это тот самый чернокнижник «Вельзевулыч», — пояснил Стикс. — Авалон отказался от его услуг, выбрав более простой путь — Сигизмунд разбил оковы ада одним движением руки, Авалон и глазом моргнуть не успел. Правда, как я понял, итоговая цена оказалась гораздо выше, чем у Вельзевулыча… Настолько выше, что Авалон даже говорить о ней не захотел, лишь предупедил, мол, не связывайся! Чернокнижник оказался куда менее сильным магом, нежели Сигизмунд. Вельзевулыч хотел приготовить зелье, которое разъест оковы ада, вот только ингредиенты для особого варева достать оказалось совсем непросто! Вот Авалон и решил поискать лёгких путей…

— Так, в общем, ты хочешь, чтобы я отвёл тебя к этому Вельзевулычу?

— Да, мой смыслоотдаляющий друг, да, — Стикс закивал, — именно так. Погоди! — бес поднял руку, призывая Сеню к молчанию, которое тот хотел прервать очередным вопросом. — Не перебивай, пожалуйста! Ты читал договор, который заключил с Люцифером?

— Да… только ничего не понял. Проще в рецепте нашего участкового терапевта разобраться, чем в контракте этом!..

— А ты думал! Так и должно быть — бес слегка улыбнулся. — Но это для тебя, для человека. А я прекрасно вижу всё, что в них написано. И там есть один пунктик, который позволяет аннулировать сделку!

Бес заговорщически посмотрел на Сеню. Тот сидел молча, переваривая услышанное и когда наконец до него дошёл смысл сказанного, произнёс с надеждой:

— Ты шутишь? Неужели можно расторгнуть контракт?!

— Можно. Очень сложно, но при желании и с моей помощью — вполне реально.

— А ты меня не дуришь, Стикс? — Сеня посмотрел на беса пристальным взглядом. — Откуда мне знать, может, ты просто хочешь мной воспользоваться, а потом исчезнешь…

— Фу, Сенечка! — бес обиженно скривил морду. — Во-первых, я честен и чист как помыслы младенца. Во-вторых, моё участие в спасении твоей души требует минимума усилий, так что я не перетружусь, если сделаю… то что буду должен сделать. Кроме того, вариантов у тебя особенно-то и нет — или принести Люциферу последнюю душу, обрекая свою на вечные муки после суда, или благородно отказаться от предложения нашего владыки и навсегда превратиться в его марионетку… Что выбираешь?

— Ты чертовски прав… — Сеня глубокого затянулся. — А от меня-то ты чего хочешь? Просто сходить к Вельзевулычу?

— И не только. Нам с тобой предстоит собрать все ингредиенты для зелья, если, конечно, это возможно. Видишь ли, Авалон не мог долго находиться здесь у вас. Он, конечно, иногда вылезал на поверхность, как и любой древний бес, да только оковы ада тут же тянули обратно…

— А как же он с этим Сигизмундом воду мутил?

— Сам не знаю, — бес пожал плечами. — Да и без разницы, честно говоря! Итак, ты готов к коллаборации? Как ты говорил Панасу, услуга за услугу!

— Хм… Вообще, предложение интересное, — Сеня задумался. — А что, что будет, когда Люцифер узнает о твоей проделке?

— Да… ничего… ничего хорошего, — бес тяжело вздохнул. — Но узнать — узнать мало. Во-первых, найти меня среди легионов других бесов в аду совсем не так просто, как ты думаешь. Во-вторых, Люцифер, скорее всего, плюнет на моё внезапное освобождение. Подобное частенько проворачивают другие бесы, только вот не любит наша братия распространяться о том, кто и как их освободил. В крайнем случае, сошлёт куда подальше, например, на девятый круг ада, пардон, причиндалы морозить с самовлюблёнными мразями… и, тем не менее, это не отменит способность бывать в вашем мире, а значит, я в любом случае останусь в выигрыше.

Сеня молча перебирал все возможные варианты: «Собственно, чего я теряю? Стикс вроде не похож на откровенную гниду, которой нельзя верить… впрочем, все откровенные гниды не похожи на таковых… В любом случае, ребёнка я в ад тащить отказываюсь — это исключено! Значит, остаётся или стать игрушкой Люцифера навечно, или заключить пактик с бесом» — подумал он и произнёс вслух:

— Я принимаю твоё предложение, бесовская морда!

— Попрошу без выражений в адрес моей морды! — радостно воскликнул Стикс, погрозив пальцем. — Тогда собирайся! Мы едем в гости к Карлу Абрамовичу Вельзевулову!

— А ты хоть знаешь, куда ехать? В смысле, где искать-то чернокнижника?

— Да… думаю, да. Авалон говорил про частный сектор, который находится в городе, но по внешнему виду деревня деревней! Тебе что-нибудь говорит это описание?

— Говорит, — Сеня кивнул, — в городе всего один частный сектор, похожий на деревню. В остальных богатые мира сего понастроили коттеджей — подобные поселки язык не повернется сравнивать с деревней. А вот то самое захолустье как раз сойдёт за деревеньку… короче, надо подкрепиться на дорожку и в путь!

Глава 14

Частный сектор, о котором Стиксу рассказал некто Авалон, на первый взгляд действительно напоминал деревню: одноэтажные и двухэтажные деревянные домики, размокшая грунтовая дорога, пара улиц и пара колонок, заменявших большинству местных центральную систему водоснабжения — так сразу и не скажешь, что в получасе езды находится центр славного, но совершенно ничем не примечательного города Энска. От сельской глубинки частный сектор отличался менее насыщенной концентрацией алкашей и полным отсутствием какой-либо живности, за исключением собак, да кошек — наших самых лучших друзей и самых любимых нахлебников.

В этом самом частном секторе предположительно находился дом чернокнижника Вельзевулова. Днём здесь было на редкость тихо и спокойно: трудоспособное население в это время впахивало на благо собственного кошелька, а нетрудоспособное сидело дома, глядя в телевизор или распивая спиртные напитки. Часто оба занятия совмещались, если, конечно, в доме был «зомбоящик».

Вокруг частного сектора росло много деревьев. Летом местная флора, возможно, выглядела красиво, однако сейчас, когда листья почти облетели, она, скорее, напоминала поредевший лес палок, добавляющих окружающим пейзажам унылости.

Подходя к частному сектору, Сеня вдруг остановился как вкопанный, увидев колонку: «Офигеть! Я из такой воду наливал последний раз в деревне у бабушки лет пятнадцать назад, а то и поболее!» — подумал он и стал объяснять назначение колонки Стиксу, который поинтересовался назначением странного устройства, обеспечивающего аборигенов водой.

Бес слушал вполуха, осматриваясь вокруг, словно искал нечто ему одному известное.

— Блин! Вот скажи, зачем спрашивать, если всё равно слушать не хочешь?! — воскликнул Сеня.

— Я хочу, хочу, — оправдывался Стикс. — Только я ещё больше хочу найти нашего, надеюсь, друга Вельзевулыча.

— Да? Ну и как успехи? Нашёл дорогу к избушке колдуна?

— Я нашёл магический след. Надо посмотреть, куда ведёт энергия, — сказал бес, вертя носом, — предположу, что прямо к Вельзевуловичу!

— Ну давай, Сусанин, топай по следу, а я за тобой…

Стикс повёл Сеню мимо домиков, ступая по следу магии, которую он уловил бесовским нюхом, невероятно чутким на всякие сверхъестественные вещи. Пройдя десятка два шагов, бес остановился и посмотрел на покосившийся двухэтажный деревянный дом с мансардой. За окном на первом этаже сидел длинноволосый седой дед с крючковатым носом, прихлебывая из кружки. Старик внимательно посмотрел на незваного гостя, который остановился у деревянного забора, а потом открыл калитку и направился к дому по узенькой тропинке.

Сеня хотел было постучать в дверь, но заметил старика, поставившего кружку и с любопытством смотревшего на него.

— Добрый день! — поздоровался он, подойдя к окну. — Вы — Карл Абрамович Вельзевулов?

— Допустим, ге… тьфу, мил человек, ага, ага, — закивал седовласый дед, спохватившись на полуслове, — допустим. А ты сам-то кто?

— Можете называть меня Семён. Мне очень нужна ваша помощь. Говорят, вы колдовством балуетесь?

— Собака лает — ветер носит, — пробурчал старик. — А кто говорит?

— Бесы, — Сеня усмехнулся.

— Бесы? Часом, не этот вот? — дед показал на Стикса.

— А… вы его видите?! — удивленно воскликнул Сеня.

— Заходи, Семён, и друга своего рогатого давай сюда. Поговорим…

Старик отошел от окна. Бес, который как показалось Сене, нисколько не удивился особому зрению колдуна, осторожно толкнул дверь ногой. Дверь, заскрипев отворилась, и гости Карла Абрамовича вошли в тёмный коридор.

— Ну чего встали? — раздался голос Вельзевулова. — Давайте, проходите сюда! Только чур обувь снимаем!

Полочки в коридоре были заставлены стеклянными банками и пузырьками, на которых лежали веники, собранные из пахучих трав. Стикс пошёл в комнату, пока Сеня искал тапки на смену ботинкам.

— Приветствую вас, Карл Абрамович! — произнёс бес.

— И тебе не хворать, — отозвался старик. — Значит, вам, двоим из ларца, нужна моя помощь? Интересно, интересно, — колдун отхлебнул из своей кружки и посмотрел на Стикса, — какого рода помощь?

— Я бы хотел избавиться от этой штуки!

Стикс показал на оковы ада и для большей убедительности потряс ногой. В этот самый момент в комнату вошёл Сеня, наконец отыскавший старые дырявые тапки, которые просто идеально подходили к дырявым носкам. Он зажимал нос, пытаясь оградить себя от противного резкого запаха. Колдун, посмотрев на второго гостя, опрокинул всё содержимое кружки себе в рот.

— Дьявольский шнапс, — сказал дед, улыбаясь, и поставил кружку. — Сейчас запах исчезнет, Семён. Твой друг говорит, что его нужно избавить от адских цепей?

— Ага, — Сеня кивнул, осторожно убирая руку от носа. — Ну у вас тут и пойло…

— Ничего ты, Семён, не понимаешь, — дед с сожалением кивнул. — Нет у вас, то есть, у нас и у нашего народа совершенно никакого вкуса! Пьёте всякую дрянь полупалёную, а от напитка богов носом кривите…

— Мордой, — поправил Сеня, — мордой кривят, а носом воротят.

— Да, перепутал — колдун виновато улыбнулся. — Впрочем, я думаю, вы пришли не о дьявольском шнапсе порассуждать, верно?

Стикс запрыгнул на диван и выбил своим бесовским седалищем целое облако пыли. Прокашлявшись, он произнёс:

— Помогите нам, Карл Абрамович!

— Допустим, я соглашусь тебе помочь, — сказал колдун. — Но учти, избавиться от адских цепей очень, очень непросто. Металл, созданный из ненависти самого Люцифера, когда того отправили с небес прямиком в ад, можно растворить лишь особым зельем. Но, прежде чем говорить о зелье, давайте поговорим об услуге, которую вы мне окажете!

— Чего вы хотите? — поинтересовался Сеня, разглядывая старинные портреты на стенах и шкафы с книгами, которым на вид было никак не меньше сотни лет. — Поможем, чем можем. За нами не заржавеет, как говорится!

— Вы ребята молодые, бодрые, вот и объясните одному типу, что обижать пожилых — очень плохо! Каждый год Девятого мая одно и то же! Живет тут рядышком Вася, — пожаловался Вельзевулов на своего обидчика. — Стоит только из дома показаться, как начинается: «Где, дед, твои ордена, да где ордена… да ты что, не воевал что ли…»… Нажрётся, скотина и портит жизнь пожилому человеку! В прошлом году, ногу мне сломал, гад…

Вельзевулов описал в двух словах источник самых больших несчастий, приключавшихся с ним за последние годы — это был сосед Василий, убежденный алкоголик, ведущий беззаботную жизнь безработного и благополучно существующий на мамину зарплату. Иногда он утруждал себя разными делами по дому, частично пытаясь искупить таким образом свою позицию по отношению к трудоустройству, которая заключалась в лютой, просто наилютейшей неприязни. В майские праздники Василий «квасил» без перерыва как минимум неделю, а то и поболее — длительность загула зависела от того, сколько денег ему удавалось раздобыть на случайных заработках, выполняя почетные обязанности грузчика на продуктовом складе. Во время продолжительных запоев безработный сосед господина Вельзевулова превращался в совершенного идиота, беспричинно портившего жизнь окружающим. Разумеется, на орехи доставалось и седовласому колдуну.

Источник проблем деда жил через дорогу. Вельзевулов поведал двоим из ларца о своей беде, и наша парочка тут же отправилась решать вопрос. Подойдя к деревянному забору, окружавшему соседскую халупу, Сеня остановился, увидев молодого человека в поношенных спортивных штанах и лёгкой куртке, накинутой на майку «алкоголичку». Вася курил, сидя на крыльце, одновременно ковыряя пальцем в носу.

«Ему бы ещё кепочку для образа» — подумал Сеня, глядя на обидчика господина Вельзевулова, и крикнул:

— Вась, а Вась!

Услышав громкое фамильярное обращение, адепт Бахуса удостоил вопрошающего своим вниманием и поинтересовался:

— Ты кто, бля?

Конечно, это было не совсем вежливо, однако Сеня, нисколечко не обескураженный хамством, открыл калитку и вошёл во двор. Стикс, перелетев через забор, предупредил его:

— Я на всякий случай превращусь в какую-нибудь клыкастую зверушку!

Сеня кивнул, и бес исчез за домом, намереваясь принять обличие группы поддержки, пока его никто не видит.

— Ты не понял? Ты кто, бля?! — поинтересовался Вася, гораздо менее дружелюбно. — Ты чё сюда зашел-то, эй!

— Обожди, давай поговорим, — предложил Сеня. — Считай, что я — друг твоего соседа, устроит тебя такой ответ?

— Какого соседа? — удивленно спросил Вася, затушив окурок в стоявшей на крыльце консервной банке. — Карлы что ли?

— Угадал. Ты зачем старика обижаешь? Это разве дело?!

— Да кто его обижает… — Вася стал, отряхивая штаны. — Да и вообще иди ты на хуй! Базарить тут ещё с тобой…

«Оу, какие мы грубияны — подумал Сеня, — в принципе, я от тебя ничего другого и не ожидал — типичное животное, глупое, бесполезное и безмозглое с мозгами, разложившимися от пьянства. И разговаривать с ним надо как с животным!»

Он схватил Васю за грудки и прижал к деревянной стене. Лицо грубияна, пославшего незваного гостя в эротическое путешествие, вытянулось от удивления, однако уже через мгновение он врезал коленом Сене в пах и вырвался, пока тот матерился, согнувшись в три погибели.

— Ну, сука! Сейчас я тебе устрою! — злобно прорычал Вася и исчез в доме, хлопнув дверью. Вернувшись с обрезом, он навел оружие на Сеню и проговорил: — Чё, падла, пулю хочешь?!

По закону жанра ружьё, пусть и кустарное, появляющееся на сцене просто обязано выстрелить. Вспомнив о роковой аксиоме, Сеня поднял руки и пробормотал:

— Погоди, погоди, чего ты сразу… — и крикнул: — Стикс, где там твоя поддержка, сейчас для неё самое время, блин!

— Ты это кому? — удивленно спросил Вася. — Какой ещё Стикс?

— Погоди, Сенечка, погоди, пожалуйста! — послышался раздосадованный голос беса. — У меня тут форс-мажор, сейчас обратно превращусь, да хоть огоньком его…

От неожиданности Вася слегка опешил — ну не ожидал он появления третьего лишнего в маленькой комедии, имевшей все шансы закончиться трагедией! Сеня воспользовался замешательством противника и перехватил инициативу — схватил ружьё, и пнул несостоявшегося стрелка ногой в живот! Хозяин обреза поскользнулся на ступеньке и упал на землю, изрыгая такой поток нецензурной брани, от которого смутился бы даже сапожник со стажем, будучи пьяным, злым и слывущий крайне невоспитанным среди остальных сапожников.

Сеня навёл обрез на лежащего на земле Васю, который перестал ругаться и поднял дрожащие руки. Понимая, что ситуация складывается явно не в его пользу Вася сдавленно произнёс:

— Сдаюсь, бля…

— Вот и сдавайся, козёл! — голос Стикса раздался прямо за спиной.

Сеня обернулся и оторопел, увидев вместо беса маленького розового щеночка, парящего в воздухе. В этот самый момент слегка, да что там греха таить, совсем и не слегка, а в, общем-то, в конец офигел и Вася, смотревший на разговаривающее чудо природы, парившее в воздухе на маленьких крылышках.

— Ты охренел?! — воскликнул Сеня. — Это, значит, по-твоему, клыкастая зверушка?! Да если б этот — он ткнул обрезом в зажмурившегося Васю, — в меня пальнул бы, а? А ведь пальнул бы, как бы ты пасть свою не разел…

— Ну разел же, — оправдывался бес. — Сенечка, ну ошибся я! С каждым может случиться… понимаешь, читаю я заклинание, готовлюсь к превращению и тут, смотрю, на стене написано слово «хуй» углём, я и думаю, какая же собака…

— Да что же это за херня! — воскликнул Вася. — Кто вы… что… что это такое тут делается, а?

— Ладно, потом поговорим, — сказал Сеня бесу, принявшему совсем уж неподходящий облик, и обратился к Васе: — Слушай меня, быдло колхозное, ещё раз старика тронешь — я тебя из твоего же обреза сам застрелю! А мой товарищ, — он показал Стикса, — отгрызёт твой хер! Понял?!

— В-ваф! В-ваф! Отгрызу, отгрызу, даже не сомневайся, Васечка, — пообещал розовый щеночек, завиляв хвостиком.

— А теперь — проваливай! — сказал Сеня.

— Слышь, ружьё отдай, — попросил Вася, поднимаясь на ноги.

— Ага, сейчас! Дуракам вроде тебя ношение оружия противопоказано!

Стикс громко залаял в знак полного согласия. Побитый Вася поскорее убрался домой, с досадой глядя на реквизированный обрез. Сеня, закурив, гордо покинул двор, положив кустарное ружьишко на плечо, и мысленно готовился отчитать летящего следом за ним щеночка как следует и в не самых изысканных выражениях. Обидчик Карла Абрамовича наблюдал за странным типом в окно. Впрочем, странным ему казался не столько сам тип, сколько говорящий розовый щенок, летевший рядом, и вещавший извиняющимся тоном о том, насколько важна точность в искусстве метаморфизики и почему ни в коем случае нельзя и в мыслях допускать лишние слова.

Выслушав три вагона оправданий, Сеня плюнул в сердцах, отложив разнос полётов на другой раз. В конце концов, вспомнив народную мудрость, говорящую о том, что и на старуху бывает порнуха, он решил отнестись к досадному превращению философски. Войдя во двор, победитель «колхозного быдла», и уже хотел было постучаться, как дверь сама открылась, громко заскрипев ржавыми петлями. Бес, который уже принял свой обычный облик, проскользнул в темный коридор первым. Сеня проследовал за ним, скинув ботинки и надев дырявые тапки, припасенные гостеприимным хозяином.

— Давайте сюда, друзья мои, рогатые и не очень! — позвал Вельзевулов.

Хозяин дома сидел за столом, держа в руке железную кружку с любимым напитком — Сеня ещё в коридоре уловил аромат дьявольского шнапса, от которого голова шла кругом в самом плохом смысле этого слова. Старик допил своё пойло одним глотком и спросил:

— Ну как? Разобрались с Васькой?

— Разобрался… с горем пополам, — ответил Сеня, укоризненно посмотрев на Стикса, и положил обрез на стол. — Это вам от него сувенир. Можете пустить вход, если сосед опять изволит нажраться и попытается выяснить, где ваши ордена! Хотя, я думаю, он больше к вам не сунется. А может и с алкоголизмом завяжет — насмотрелся он, знаете ли, на розовых пёсиков!

— Да? — старик удивлённо приподнял бровь, не понимая, о каких пёсиках говорит Сеня. — Ну, спасибо! Мне не совсем понятно, мил человек, причём здесь розовые собаки, но и шут, как говорится с ними. Я готов вам помочь! В прошлый раз мы говорили о зелье…

— О нём самом, — закивал Стикс. — Вы его приготовите?

— Конечно, приготовить — не проблема, — сказал дед, помедлив, — проблема в другом — в ингредиентах. Мне нужны четыре крысиных хвоста, слёзы девственницы, золото нацистов и газы единорога.

— Так, так… — проговорил Сеня, переваривая услышанное, — …так. Начнём с простого — у вас в доме случайно не водятся крысы?

— Нет, — ответил старик, — начнём с самого сложного. Если справитесь, с остальным я как-нибудь помогу. Для начала раздобудьте последнюю составляющую волшебного отвара!

— И где же нам найти, эм, пук единорога, да? — спросил Стикс, пожав плечами.

— У меня в подвале есть очень интересная штука — с её помощью я могу отправить вас в один из параллельных миров, в которых все ещё обитают единороги. А дальше — дальше сами как-нибудь, друзья мои!

Старик захихикал, представляя, как его гости будут добывать столь необычный ингредиент. Вельзевулов предложил отправиться в параллельный мир прямо сейчас: «Чем быстрее, тем лучше!» — сказал он, и с ним сложно было не согласиться, ведь кредит доверия Люцифера не безграничен. В один прекрасный день владыка ада может полюбопытствовать, почему ему до сих пор не принесли душу ребёнка на блюдечке с голубой каёмочкой. И Сеня понятия не имел, что ответить своему мучителю на этот вопрос. Теперь у него оставался только один выход — поскорее расторгнуть контракт и вернуть душе свободу. И иногда путь к столь желанной свободе лежит через малоприятные отверстия в единорогах…

Вельзевулов повёл гостей в подвал, намереваясь показать им свою «штуку» для путешествий сквозь пространство и время. Сеня осторожно шёл за ним по тёмному коридору, опасаясь наступить куда-нибудь не туда, например, мимо лестничных ступенек и сломать ногу или шею, что было бы совсем уж печально. Стикс, прекрасно видевший в условиях почти полной темноты, взяв его за руку, помог спуститься по скрипучей лестнице.

Хозяин ветхого дома остановился и нажал выключатель. В щели под дверью появилась узкая полоска света. Карл Абрамович достал из кармана связку ключей и открыл подвал.

Помещение, в которое они вошли, было буквально опутано проводами, тянувшимися от гудящего генератора к огромному зеркалу, стоявшему у стены. Чуть поодаль на столе светился агрегат, который в двух словах можно было бы охарактеризовать как гибрид монитора и клавиатуры.

— Кажется, я знаю один сравнительно безопасный мирок, в котором водятся единороги, — сказал господин Вельзевулов, открывая ящик в столе, — вот, держи, — он достал стеклянную пробирку с пробкой, — это для ингредиента. Идеально подходит для хранения жидких и газообразных веществ!

Хлопнув Сеню по плечу, старик тихонько засмеялся. Хихикающий Вельзевулов нажал большую красную кнопку на странном агрегате, и поверхность зеркала подёрнулась рябью, словно это была вода, а вовсе не стекло с амальгамой. Стикс с интересом наблюдал за колдуном, продолжавшим нажимать кнопки.

— Ого! — воскликнул Сеня, увидев за мутной поверхностью зелёную листву.

— Значит так, — сказал колдун. — Я всегда позиционирую портал в безопасных местах. Сейчас выход из нашего мира ведет в кусты. Точнее сказать, в лес, где обитают единороги. Смотрите не поцарапайтесь о колючки!

— И что, мы можем идти прямо туда? — спросил бес, удивлённо посмотрев на Вельзевулова.

— Конечно, — старик улыбнулся и добавил: — Да, чуть не забыл, — с этими словами он открыл другой ящик и достал оттуда устройство, напоминающее часы.

Вместо электронного дисплея у прибора было два отверстия для слухового и разговорного динамика. Прямо над ними красовалась эмблема в полукруге из таинственных символов — вертикально поставленный меч, обвязанный лентой.

— Возьми эту рацию, — старик протянул Сене устройство, — надень на руку и пользуйся, если что. Полезная вещь — сигнал без проблем проходит из одного мира в другой. А теперь можете идти!

От прикосновения Стикса по мутной поверхности «зеркала» пошли круги. Бес глубоко вздохнул и прыгнул в портал, исчезнув в другом мире. Следом осторожно пролез Сеня, аккуратно пряча стеклянную пробирку во внутреннем кармане куртки.

Глава 15

Стикс, вытаскивал из крыльев маленькие противные колючки, шёпотом ругая старика, который, по его мнению, выбрал крайне неудачное место для открытия портала. Сеня, оглядев кусты снаружи, наоборот обрадовался и похвалил Вельзевулова за предусмотрительность — никто бы в жизни не догадался, что за этими зарослями находится портал в другой мир! Кроме широколапых елей, вековых сосен и густых кустарников, в лесу, находившемся в параллельной реальности, произрастали кипарисы, папоротники и всякая неведомая флора. Высоко посреди верхушек деревьев чирикали птицы, услаждая слух выходцев из другого мира райскими песнями, по сравнению с которым соловьиные трели казались фальшивой игрой на скрипке.

— Эй, вы как там, ребята? Все гут? — раздался голос старика из устройства на запястье Сени.

Всё прошло на ура, если не считать колючек в крыльях Стикса, от которых он почти избавился.

— Так, Сенечка, где тут единороги? — поинтересовался бес, и «ойкнул», выковыривая последнюю колючку.

— А мне-то откуда знать? Предположу, что наши однорогие лошадки пасутся где-нибудь тут поблизости…

Сеня отправился на поиски единорога, продираясь сквозь заросли папоротника и поскальзываясь на кочках, заросших мхом. Стикс летел следом, глазея по сторонам.

— Эй, гляди-ка! — воскликнул бес.

Сеня посмотрел налево, куда показывал его крылатый спутник. Подойдя ближе к зарослям кустов, он увидел сквозь листья полянку — среди цветов и буйной растительности паслись белоснежные пони. Они ничем не отличались от обычных пони, кроме разве что маленького рога, торчащего посреди лба. Стикс решил подойти ближе и позвал за собой Сеню:

— Пошли, пошли! Глянь на них — да разве могут такие очаровашки быть опасными?!

— Возможно, что и не могут… — ответил тот, разглядывая чудесных созданий.

Проверив, на месте ли стеклянная пробирка, загерметизированная специальной пробкой, Сеня двинулся вперед к легендарным представителям сказочной фауны. Единорожки, заметив приближающегося человека, тихонько заржали, однако не сдвинулись с места — пришелец и его невидимый компаньон их нисколько не испугали, скорее, наоборот, вызвали интерес.

На полянке щипали траву четверо маленьких пони. Одна единорожка, которая оказалось самой любопытной, подошла ближе и принюхалась к запаху пришельцев.

— Ну и чего дальше? — спросил Сеня у Стикса. — Единорожка, единорожка, — обратился он к пони, — дай газов немножко!

Лошадка громко заржала и направилась обратно к остальным, игнорируя странную просьбу. Сеня битых полчаса ходил от одной единорожки к другой с открытой пробиркой, надеясь, что ему соизволят дать немного редкого ингредиента. Казалось, пони упорно не желали делиться своим «богатством»!

Наконец-то одна из белоснежных очаровашек, приподняв хвост, сделала чёрное дело. Сеня молнией подлетел к синей струйке и подставил пробирку. Закупорив лабораторный сосуд, наполненный газами единорога, он потряс им перед носом Стикса, радостно потиравшего руки.

— Стой, тихо! — воскликнул бес, прижав указательный палец к губам. — Слышишь?

Сеня напряг слух, и до его ушей донесся едва различимый хруст ломающихся веток. Через пару мгновений он услышал топот конских копыт и голоса, раздававшиеся с той стороны, откуда они пришли. Стикс полетел обратно к порталу, ведущему в дом Вельзевулова, показывая знаком идти за ним. Почти добравшись до спасительных кустов, в которых можно было бы скрыться от чужих глаз, Сеня услышал хруст веток совсем близко.

— А ну стой, проклятый браконьер! — раздался грозный голос за спиной.

В этот самый момент просвистело лассо, которое обездвижило Сеню — волей-неволей ему пришлось встать, а его грандиозный план убежать через кусты вслед за отчаянно жестикулирующим Стиксом бесславно провалился. Пойманный «браконьер» обернулся и увидел трёх всадников в сияющих доспехах, подпоясанных длинными мечами, которые, к счастью, покоились в ножнах, и хозяева, очевидно, не собирались пускать в ход оружие, по-крайней мере, пока. Притягивая добычу поближе, ловец грозно спросил:

— Кто ты такой?!

— Добрый странник, — соврал Сеня, решив не называть своего имени без веской необходимости.

— Ты похож на юродивого, — всадник усмехнулся, — что это за тряпки на тебе? Даже простолюдины не одеваются так убого!

Всадники расхохотались, тыкая пальцами Сеню, который, наплевав на насмешки, раздумывал о том, как бы сбежать от проклятой троицы.

— Как ты посмел охотиться здесь — в королевских лесах, принадлежащих его величеству Ублюдвигу Двенадцатому?! — грозно спросил всадник, сжимавший в руках верёвку.

— Я не охотился! Вы всё неправильно поняли — оправдывался Сеня. — Мы со Стиксом пришли сюда за газами единорога…

— Кто это — мы?! У тебя есть сообщник?! — закричал всадник. — Где он?

— Здесь, — Сеня показал на стоящего рядом Стикса, крутившего пальцем у виска, — вот он…

— Где — здесь?! — зло воскликнул стражник. — Для чего ты показываешь мне пустое место?!

— Вы его не видите, потому что не можете видеть бесов!

— А ты, значит, можешь?

— Конечно! Люцифер дал мне чуть-чуть своей силы…

— Подожди, — перебил всадник. — Ты пришёл в королевский лес за единорожьим пердежом вместе с бесом, которого видишь только ты благодаря силе, дарованной тебе дьяволом?

— Ну да…

Троица, восседавшая на лошадях, разразилась громких смехом. Бес, понимая, что теперь в его существование точно никто не верит, вздохнул с облегчением и благодарно кивнул, глядя на Сеню, окончательно убедившего всадников в собственном безумии. Впрочем, это не сильно облегчило участь «юродивого», которого пообещали доставить к коменданту для разбирательства, и повели за собой.

Добыча ловчих недовольно ворчала, спотыкаясь о кочки, сучья, валяющиеся на земле, и застревая в ямках, пока всадники не выехали на утоптанную лошадями дорогу, по которой идти было куда удобнее. Всадники остановились у повозки с деревянной клеткой, в которой сидел тип в рваном рубище со спутанными длинными волосами. Обитатель клетки источал фирменный аромат «бомжуа де пари», вызывающий у особо чувствительных натур рвотные позывы.

Ловец, который вёл за собой Сеню, окликнул возницу:

— Эй, мы тут привели компанию нашему браконьеру! Давай-ка, открой карету, да усади этого безумца!

Сеня залез в клетку, получив знатный тычок в бок. Двери «кареты» закрылись, и повозка тронулась.

— Стикс, блин, выручай меня! — зашептал Сеня бесу, летевшему рядом. — Давай, превратись в злобного кого-нибудь и оторви им головы, а то как бы мою голову не оторвали за браконьерство в королевском лесу!

— Сенечка, подожди, подожди, всё не так просто! В облике животного я очень даже смертен. Мне бы очень не хотелось рисковать своей жизнью без крайней необходимости, оправдывался Стикс.

— Слушай, бесовская твоя морда! Если ты не заметил, меня тут в клетке заперли и везут к какому-то коменданту — эти обстоятельства, по-твоему, нельзя квалифицировать как крайнюю необходимость?!!

Браконьер, сидевший в другом углу клетки, внимательно наблюдал за сокамерником, который, как ему казалось, разговаривал сам с собой.

— Эй, стража! — крикнул длинноволосый тип, закутанный в мешковину. — Уберите от меня безумного! Он тут беседует сам с собой!

— А ну молчать! — крикнул всадник, ехавший рядом, и ударил мечом по деревянным прутьям, не доставая клинок из ножен.

Возмущенный сокамерник замолчал, глядя с опаской на человека, казавшегося ему предельно странным, который продолжил разговаривать сам с собой и теперь уже обращался к своей руке.

— Хьюстон, у нас проблемы, приём! — прошептал Сеня в рацию, закрепленную на запястье.

— Я в курсе, мил человек, — ответил Карл Абрамович. — Сочувствую, но ничем не могу помочь. Придумай что-нибудь, Семён. В конце-концов, у тебя есть бес! И кстати, если ты не хочешь, чтобы я всё слышал, нажми маленькую кнопку.

— Эй, кто тут ещё?! — воскликнул стражник, услышавший Вельзевулова.

— Да это я, я! — воскликнул Сеня. — Я разговариваю с бесом, — он прижал руки к ушам и показал рога, оттопырив пальцы.

— Потише там, безумный, — буркнул всадник, потеряв интерес к горе-браконьеру, которого его товарищи метко окрестили собирателем единорожьего пердежа.

Вскоре повозка остановилась у городских ворот. Телега проехала мимо поста стражи, которая с интересом разглядывала сидящего в клетке человека. Разумеется, интересовал их вовсе не длинноволосый вонючка, а юродивый, казавшийся невероятно забавным из-за странного говора и не менее странной одежды. Повозка ехала по городским улицам мимо кузнечных мастерских, лавок, трактиров, конюшен, маленьких домов, принадлежавших беднякам, и роскошных особняков местной знати.

«Странно, что-то я не вижу ни одного окна — подумал Сеня, глядя по сторонам — хотя нет, вон, разноцветные витражи в высоком здании!»

Впрочем, он оказался недалёк от истины — стёкла, равно как и окна, действительно были в дефиците, если не считать слуховых окошек на чердаках двухэтажных домов, из которых вылетали птицы с привязанными к лапкам посланиями. В мире, где люди пользовались голубиной почтой, отсутствовали разные вещи, которые казались Сене привычными, например, общественный транспорт, светофоры, электроника, сигареты и множество всякой всячины, нужной и не очень. По какому-то дурацкому стечению обстоятельств, на улицах никто не курил, а единственным источником табака в этом мире похоже были пропахшие Сенины пальцы и пачка «Пимстона», лежавшая во внутреннем кармане его куртки.

Повозка остановилась за высокими воротами местного гарнизона. Всадники спешились, и один из них отправился к коменданту. Вскоре он вернулся в сопровождении низенького пузатого господина в плаще, носившего лихо торчащие усы.

— Ну-с, — произнёс комендант, — кто тут у нас?

— Двое, милорд, — ответил всадник. — Безумец и браконьер, сожравший рябчика в королевском лесу!

— Так-так. Кто у нас безумен? Вот этот, я полагаю?

Комендант с интересом разглядывал Сеню, который понял, насколько спасительной может оказаться для него слава городского сумасшедшего и, сидя на пятой точке, играл с двумя травинками, высунув язык.

— Какого чёрта ты забыл в лесу нашего светозарного короля Ублюдвига? — спросил комендант, недовольно посмотрев на человека, глупившегося от всей души.

— Он, — стражник хихикнул, — простите, милорд, он отправился в лес собирать единорожьий пердёж с невидимым бесом…

Остальные стражники засмеялись, услышав объяснения своего товарища. Сеня, состроив глупую рожу, закивал головой в знак согласия.

— Понятно, — сказал комендант, улыбнувшись. — Я думаю, безумец абсолютно безобиден и глуп как малое дитя. Отпустите его! И дайте хоть какое рубище, а вишь как вырядился — городская стража его вмиг сцапает как бесноватого, да в кутузку бросит… Так, этому — комендант кивнул на длинноволосого, — двенадцать палок! Что б знал, как охотиться в королевских угодьях, червь, — комендант презрительно сплюнул.

Решив судьбу нарушителей, доблестный начальник гарнизона отправился по своим делам, забрав пару стражников. Сеню освободили и проводили к интенданту — горбатой старухе с крючковатым носом, которая, взглянув на освобожденного «безумца» недовольно процедила: «Костлявый! Где ж я на тебя одёжу отыщу…»

Впрочем, кое-какие тряпки всё же нашлись. После того как странный браконьер получил одежду, его благополучно вытолкали за ворота гарнизона, на прощание пригрозив растянуть на дыбе, если ещё раз поймают в королевском лесу.

— Вот видишь, Сенечка, всё обошлось, — сказал Стикс, — мне даже не пришлось менять облик! Сейчас мы вернёмся обратно в лес и покинем этот мир… В самом хорошем смысле!

— Ну да, а иначе ты превратился бы ты в розового котёночка, как разнёс бы пол королевства этому Ублюдвигу, ха-ха-ха-ха!

Сконфузившийся бес опустил голову. Сеня махнул рукой, позвав его за дом на перекур — ему совершенно не хотелось демонстрировать окружающим табачные изделия, которые могли принять их за что-нибудь из ряда вон выходящее, и если не растянуть на дыбе измученного курильщика, то, по-крайней мере, отобрать единственную в этом мире пачку «Пимстона», а обладателя пачки бросить в темницу за… за что-нибудь. Например, за усмешку над именем короля Ублюдвига Двенадцатого.

Закончив перекур, они отправились к городским воротам. Сеня помнил дорогу очень смутно, в отличие от Стикса, который зафиксировал в памяти каждый поворот на незнакомых улицах. В одном из узеньких переулков им повстречалась стража — двое слуг закона, шагавшие, закинув здоровенные алебарды на плечи, смотрели на человека в рубище крайне подозрительно, но, так и не найдя повода для придирок, прошли мимо.

— Сенечка, тебе надо фейс измазать, — сказал Стикс, провожая взглядом стражу.

— Зачем это? — удивился тот.

— Ты одет в мешковину, а лицо у тебя почти приличное — это, странно, скажу я тебе. Видал других простолюдинов? Вот! Так что…

— И чем прикажешь мне испачкаться?

— Если для полной, так сказать, аутентичности, то могу посоветовать…

Стикс брезгливо показал когтистым пальцем на экскременты, плавающие в грязной луже. Сеня хотел было возмутиться, и только собрался открыть рот, как мимо пролетела карета, запряженная парой лошадей, и окатила его грязью из соседней лужи с ног до головы.

— Так тоже сойдёт, — сказал бес, растирая грязь по Сениному лицу. — Хотя в этой луже не было ни одной, пардон, какашки, всё равно получилось весьма правдоподобно!

Теперь Сеня выглядел прямо как коренной житель города, принадлежащий к низкому сословию, и не вызывал подозрений даже у самых подозрительных стражников, проходивших мимо. Бес вёл его за собой, пообещав быстро добраться до портала по самому короткому пути. За очередным поворотом им пришлось остановиться — узкую улицу перегородила карета, сломавшаяся так некстати. Судя по отсутствующему колесу и философскому взгляду кучера, смотревшего на поврежденную рессору, ковыряя в носу, ждать, пока карета тронется и освободит улицу, было совершенно бессмысленно.

Стикс предложил пойти в обход. Сене ничего не оставалось, кроме как принять это предложение, и топать следом за бесом, который решил срезать через рынок. Сколько же здесь было народу! Если бы с крыши любого из построенных рядом зданий упал кирпич, то обязательно бы прибил одного-двух, а то и трёх или даже четырёх добропорядочных граждан, если повезёт, то есть, если кирпичу повезёт, а добропорядочным гражданам — нет. К счастью, дома в параллельном мире строили на совесть, и строителям из Сениной реальности стоило бы взять пример со своих коллег из другого измерения!

Бес летел очень быстро — Сеня едва поспевал за ним, прорываясь сквозь бесконечный поток людей, спешивших кто куда. Проходя мимо торговых рядов, на которых стояли лотки с жареными цыплятами, он услышал грозное урчание желудка, решившего во всеуслышание потребовать хоть кусочек. К сожалению, пятитысячные билеты банка России в параллельной реальности стоили не больше фантиков, которые есть в избытке у любого глупца, если верить народной мудрости. Осознав печальный факт, Сеня убрал обратно деньги и уже собирался положить в карман пробирку с пуком единорога, как вдруг её выхватил пробегавший мимо карлик!

Человечек в оранжевом колпаке и зелёном кафтане, порванном во всех местах, в каких только возможно было порвать, гнусно захихикав, показал Сене кулак и оттопырил средний палец. На редкость проворный воришка побежал, отчаянно путаясь под ногами у людей, и уклоняясь от сапог, туфлей и лаптей, которые так и норовили треснуть ему под зад.

— Стикс! — закричал Сеня. — Лови карлика в оранжевом колпаке! — и побежал вслед за вором, расталкивая людей.

— Ну ты растяпа! — воскликнул бес, всплеснув руками.

Сеня бежал, что было сил, запинаясь и расталкивая народ, однако всё равно потихоньку отставал от мелкого проныры. Стикс летел впереди, словно ракета — бес почти нагнал ворюгу, когда тот запрыгнул на запятки кареты, проезжающей мимо. Увы, связь остановила преследователя, чего нельзя сказать про лошадей, которых кучер «угостил» кнутом. Сеня подоспел слишком поздно — карета к тому времени уже скрылась из виду, и отыскать её на улицах незнакомого города казалось невозможно.

— Тьфу, ну ты, Сенечка и дал! Ну ты и… — тут бес выругался такими словами, о которых лучше вообще никогда не говорить.

— Да ладно, — начал оправдываться «кое-какой растяпа» (не будем цитировать беса и упоминать, какой именно), — ну… ну бывает! Ну, Стикс… оплошал! Блин, со всеми бывает! Откуда я мог знать, что сейчас этот чёртов карлик выбежит?

— Просрал ты пук единорога, Сенечка, мать твою так…!

— Да успокойся! Сейчас найдём новую пробирку, потом вернёмся в лес, и единорожка нам ещё раз сзади дунет…

— В голову она тебе дунет! — огрызнулся Стикс. — Скажи мне, друг мой, шибко умный, ты правда думаешь, что в этом мире есть стеклянные пробирки?! Герметичные, мать твою, лабораторные пробирки, соответствующие, сука, ГОСТу?!!! Да здесь стекла почти нигде нет! А уж про герметичность я вообще не говорю — они таких слов отродясь не слышали!

— Да что ты взъелся! — возмутился Сеня. — Попросим ещё одну пробирку у старика — залезу я обратно через портал, да вернусь, всего делов! И лошадка тебе под нос пёрнет как надо, не сомневайся!

Пока Стикс ругался себе под нос, «растяпа», который был раздосадован встречей с хитрым маленьким ворюгой ничуть не меньше, связался с Вельзевуловым по рации. Старик, узнав про кражу пробирки, рассмеялся и посоветовал прекратить переживать из-за «дас унзин».

— Чего-чего? — переспросил Сеня, услышав последние слова деда.

— Я говорю, из-за ерунды не переживай… — старик замялся и продолжил извиняющимся тоном: —… старый, вишь стал я, слова путаю! Давайте, возвращайтесь обратно, а там разберёмся.

Вельзевулов отключился. Успокоившийся Стикс наконец прекратил бормотать себе под нос проклятия, сдобренные отборной матершиной, и полетел вперёд по городским улицам, позвав Сеню за собой. Тем временем в параллельном мире уже почти наступил поздний вечер, медленно, но верно перетекающий в ночь. Стикс обеспокоено поглядывал в небо, на котором с каждой минутой загоралось всё больше сияющих звезд.

Когда они подошли к городским воротам, двое стражников крикнули в один голос:

— А ну стоять! Уже ночь — город закрыт! Без особого разрешения нельзя! Ни туда, ни сюда!

— Да я осторожненько… — начал было Сеня и тут же осёкся, ловко увернувшись от удара копьём.

— Ступай прочь, грязный простолюдин! — рявкнул промахнувшийся стражник.

Испытывать судьбу дважды — занятие глупое, опасное и бессмысленное. Сеня, прекрасно знавший нехитрую аксиому, мгновенно исчез за ближайшим домом. Оставалось либо раздобыть особое разрешение, либо хорошенько выспаться где-нибудь до утра, а потом благополучно покинуть город с гордо поднятой головой. Стикс, понимая всю безысходность положения, вздохнул и предложил заняться поисками большой кучи сена, которая могла бы заменить кровать.

— Обожди, — сказал Сеня, показывая на проезжающую мимо повозку, которая остановилась у городских ворот — смотри-ка!

Стикс замер, глядя на телегу, которую тащила старая кляча, побитая жизнью и хозяином, восседавшим на козлах. Один из стражников подошел к вознице и заговорил, тот пробормотал что-то в ответ и проехал через ворота, когда вопрошающий махнул рукой. Сеня не расслышал, о чём говорили эти двое, однако бес, напрягшийся как гончая перед прыжком, уловил каждое слово.

— Ты что-нибудь слышал? — спросил Сеня. — Я ни хрена не разобрал!

— Разумеется, слышал, — ответил Стикс. — Эта повозка — телега с продовольствием. Каждый день таких отправляют несколько сотен на Либертарианский фронт…

— Чего? Какой фронт? Сдается мне, ты знаешь про этот мир гораздо больше моего, да?

— Ты прав, — бес усмехнулся. — Пока мы болтались по рынку, я услышал много интересного. Ты, впрочем, тоже, но человеческий разум очень плохо воспринимает информацию. Мы с тобой находимся в королевстве Тоталитария, которым правит диктатор Ублюдвиг Двенадцатый. Король Либертарии дал обет уничтожить цензуру и диктатуру, а страна Ублюдвига — главный оплот тирании в этом мире. Короче, война идёт уже лет пять с попеременным успехом.

— Так, погоди…

В голове Сени начал вырисовываться план, связанный с войной двух королевств самым прямым образом.

— Слушай, Стикс, а ты не мог бы реквизировать тело возницы? Помнишь, как с Панасом? — спросил он. — Вселись в извозчика и хоп — мы на той стороне везём припасы на Либертарианский фронт!

— Я тоже об этом подумал, — ответил бес, ехидно засмеявшись.

Перспектива овладеть чужим телом казалась Стиксу презабавной — для полного счастья ему лишь оставалось найти подвыпившего кучера, находящегося в измененном состоянии сознания. Хотя бы чуть-чуть. Но, конечно же, чем более сознание изменено, тем проще всякой нечисти оказаться у «руля». По-крайней мере Стикс объяснил это именно так, воздержавшись от «разжевывания» всех нюансов одержимости.

Конечно, найти подходящего кандидата в одержимые было проще всего где-нибудь рядом с кабаком. Бесу, чувствовавшему спиртовые пары за версту, досталась роль гончей, которой предстояло начать охоту на местных пьянчужек или хотя бы отыскать увеселительное заведение, где эти самые пьянчужки веселятся. Наверняка среди кабацкой публики найдётся извозчик!

Пройдя пару улочек за крылатым товарищем, летевшим на сигнал алколокатора, Сеня остановился, когда Стикс завис в воздухе как вкопанный и плавно опустился на мостовую.

— Смотри! — бес ткнул пальцем в темноту. — Наш клиент! Считай, повезло, обойдёмся без кабака!

Приглядевшись, Сеня различил в темноте телегу, запряженную двумя лошадями. На козлах сидел возница, пытавшийся напевать едва ворочавшимся языком. Довольный Стикс улыбнулся и растворился в воздухе. Через мгновение извозчик прекратил восславлять короля Ублюдвига и рыгнул на всю улицу, да так громко, что кони, запряженные в телегу, резко дёрнулись с места, испугавшись жуткого утробного звука.

Извозчик подъехал к Сене, наблюдавшему за происходящим со стороны. Стикс завладел телом крепкого мужчины лет сорока с пышными усами и аккуратного подстриженной бородой. На плечи возницы был накинут плащ.

— Как ты говорил, Сенечка, — начал возница, — у нас проблемы. И что-то там про Хьюстон…

— Собственно в чём… — спросил Сеня, оглядывая телегу.

И тут до него дошло — на телеге не оказалось ничего, кроме свежего сена, которое пахло весьма приятно, в отличие от возницы, источавшего аромат неизвестного пойла, конского пота и ещё чёрт знает чего малоприятного.

— Я тут нашёл у себя…, — бес осёкся, — … в смысле, у него в карманах немного золота. Предлагаю купить провизию или вино, или что другое, потому как выдать пустую телегу за обоз с провиантом нам вряд ли удастся!

Досадный факт означал, что в кабак пойти всё-таки придётся. Конечно, можно было бы подождать утра и плюнуть на операцию, но кто ж его знал, когда Люциферу захочется узнать, как продвигаются дела? Одну-две, может три или даже четыре ночи князь тьмы безусловно потерпит. А если нет? Если потерпит не три, не четыре, а одну или две? Времени было в обрез! И Сеня это прекрасно понимал.

«Чем скорее, тем лучше — подумал он, разглядывая тёмные улицы и надеясь найти рядом питейное заведение — чем дольше тянуть, тем меньше шансов провести Люцифера. А цена ошибки… блин, даже думать не хочу о перспективе остаться дьяволовой марионеткой навсегда!»

Стикс, находясь в чужом теле, лишился феноменального нюха на спиртосодержащие напитки и их пары. Впрочем, Сеня заметил в конце улицы маленький домик, в котором горел свет. Он показал извозчику свою находку и предложил подъехать ближе.

Маленьким домиком оказалась таверна. Об этом несложно было догадаться по вывеске, на которой неизвестный художник изобразил лошадь, вставшую на дыбы и сжимающую передними копытами большую кружку пива, увенчанную пенной шапкой. Недолго думая, Стикс предложил заглянуть в трактир.

Немногочисленная публика, коротавшая ночь в таверне, удостоила двух новых посетителей мимолетными взглядами и снова вернулась к своим делам. Да, собственно, с чего бы уставшим горожанам разглядывать двух таких же любителей выпить, как они сами? Впрочем, поиски ответа на этот вопрос — не самая разумная трата времени, лучше вернёмся к нашим героям, которые тем временем подошли к деревянной стойке, пропитавшейся насквозь литрами пролитого пива, да и ещё чего покрепче. Трактирщик, обратив внимание на новых гостей, поинтересовался:

— Чего изволите?

— Скажи-ка, любезный, много ли на эти деньги можно купить еды? — спросил одержимый Стиксом кучер, показывая золотую монету.

— Да… — трактирщик удивленно посмотрел на клиента, который, как оказалось, держал в руках весьма солидные деньги, по-крайней мере, солидные по меркам третьесортного кабака. — Да, только в моей таверне нет столько еды… Могу предложить ещё и вина… Позволь узнать, откуда у тебя золото?

— Судьба-злодейка подарила, — Стикс усмехнулся. — Значит так, у твоей таверны стоит телега — накидай в неё провизии и вина давай! Кстати, о вине, — он почесал подбородок. — Дай-ка мне и моему другу пару стаканчиков… эээ… Сенечка, мы тогда чего пили?

— Чего мы только не пили, — ответил Сеня, вздохнув. — Особенно ты, — и обратился к трактирщику, — уважаемый, займись телегой, а мы… мы ничего не будем! Мы же не пьяницы какие, да, друг мой Стикс?! Вот, вот и я говорю!

— Слушаюсь!

Хозяин, поклонившись, убежал на кухню отдавать распоряжения. Не обращая внимания на возмущенные вопли Стикса, которого внезапно лишили возможности выпить горькой, Сеня вышел на улицу проконтролировать трактирщика. Впрочем, сам хозяин заведения лишь постоял в стороне, пока его помощники грузили в телегу всё, что нашлось на кухне. Когда они закончили, повозка из пустой громыхающей колымаги превратилась в самый настоящий обоз, который было бы не стыдно отправить на фронт доблестным солдатам Тоталитарии, отважно защищавшим диктатуру и цензуру, введенную Ублюдвигом Двенадцатым, который каким-то чудом переизбрался на восьмой королевский срок подряд. Наверное, во всей Вселенной со всеми параллельными мирами больше не сыщется ни одного такого правителя!

Стикс рассчитался с трактирщиком золотой монетой. Сеня залез в телегу и укрылся сеном, которое хозяин накидал на оставшиеся деньги, заявив, что склад его заведения совершенно пуст, а кредит гостей составляет ещё двенадцать Ублюдвигов, с учётом вчерашнего курса в главной обменной лавке королевства. Вскочив на козлы, одержимый стегнул лошадей, и повозка не спеша покатилась по ночным улицам.

Сеня лежал на телеге и смотрел на звёзды сквозь травинки. Ему до смерти хотелось курить, спать и есть. Мечты о жареных цыплятах с рынка, которые одолевали несчастного, прервал Стикс, громко крикнув:

— Тпру!

— Что везешь? Куда едешь?

Сеня узнал хриплый голос стражника, который почти задел его копьём.

— Везу провизию на Либертарианский фронт… — залепетал извозчик.

— А разрешение есть?

— Эээ… — замялся Стикс, придумывая на ходу относительно правдоподобную отговорку. — Разрешение? — по его вопросу Сеня понял, что импровизация в этот раз подкачала. — Разрешение я забыл дома, но… но у меня есть целый ящик вина для вашей милости! И, если вы по своей доброте, не заставите меня ехать домой за растреклятым пропуском, то можете оставить его себе!

На самом деле Сеня ошибся. А вот Стикс — нисколечко. Стражник придирчиво осмотрел повозку и ткнул копьём в сено, вызвав на лице извозчика гримасу ужаса.

— Экий ты забывчивый! — пробурчал стражник, схватив первый попавшийся ящик вина. — Пущай проезжает, — сказал он, кивнув сослуживцу, и показал тару с хорошим настроением, стоявшую на мостовой.

Телега проехала за ворота, минуя стражу, которую подарок возницы интересовал гораздо больше, чем сам даритель. Проехав несколько десятков шагов, бес встревожено спросил:

— Сенечка, ты жив?

— Не дождешься, бесовская морда! — крикнул Сеня и засмеялся. — Хотя в какой-то момент я уже был готов задуматься о повязке, как у пиратов…

— Как же я рад тебя слышать, — бес облегченно вздохнул. — Раз ты остался жив, это надо отметить! Дай-ка мне бутылочку!

— Нет.

— Что значит — нет?! — возмутился Стикс. — По какому праву ты запрещаешь мне…

— Нет, — перебил Сеня. — Это значит именно это. Пишется так же, как произносится и слышится — «нет». Запомни значение этого слова, мой рогатый друг!

— Ну знаешь…

— Знаю! Ты вообще не забыл, ради чего мы тут застряли и чем вообще занимаемся? Даже если отбросить непоправимый вред, который организму наносит беспричинное пьянство, то один хрен — сейчас не время! Ты лучше думай, как мы в темноте будем единорожек ловить…

Телега остановилась у того самого леса, ставшего вотчиной единорогов, который ночью казался зловещим и пугающим. Стикс покинул тело кучера, оставив последнего сидеть на козлах в полном замешательстве. Бес схватил одну бутылку вина и взлетел высоко в небо. Сеня искренне возмутился безответственным поступком и опять напомнил своему напарнику о том, насколько сейчас неподходящее время для возлияний.

— Держи, — крикнул Стикс, — и давай за мной, а то заблудишься!

Сеня открыл было рот, чтобы снова возмутиться, на этот раз серьёзно и в не самых изысканных выражениях, но тут деревянная пробка легонько ударила его прямо в лоб и упала в траву. Бес, летевший впереди, захихикал. Ну что с ним сделаешь?! Бесовская морда, она морда и есть! В этот самый миг извозчик, пришедший в себя, протирал глаза и щипал себя за нос, глядя, как далеко впереди шагает человек, которого прекрасно видно в лунном свете, а впереди него летит бутылка вина и двигается так, словно из неё кто-то пьёт. Насмотревшись на такое диво, возница крепко призадумался, вспомнив объявление, висевшее на доске рядом с домом знахаря, живущего по соседству, который кодировал всех желающих за скромное вознаграждение волшебной настойкой на коровьем навозе.

Стикс ни к селу, ни к городу вспомнил своего приятеля Авалона и запел матерные частушки в совсем не свойственной ему манере. Сеня, шагавший следом, плюнул на бранную самодеятельность. Включив рацию, он попытался докричаться до Вельзевулова. Потребовалось вызвать «Хьюстон» раз пятьдесят, прежде чем на том конце раздался заспанный голос:

— Слушаю! Как ваши дела?

— Всё хорошо, если не считать того, что я иду по тёмному лесу следом за пьяным чёртом, который распевает матерные стишки, — ответил Сеня. — Портал ещё на месте?

— Йа… я, я оставил его на месте, — залепетал старик, будто ляпнул что-то не то.

— Окей, Хьюстон, думаю, мы скоро будем. И это, нам нужна пробирка! Надеюсь, мы снова найдём единорога, который соизволит поделиться своим драгоценным газом…

— Нахххрен тебе единарог! — громко крикнул Стикс. Язык беса слегка заплетался. — Давай я сейчас поднатужусь и… хи-хи-хи-хи!

— Что это с ним? — спросил Вельзевулов, услышав искрометную шутку.

— Всё нормально. Просто винишко в параллельном мире крепковато, — ответил Сеня и отключился.

Бес, прекрасно видевший в темноте, без проблем нашёл те самые кусты, в которых до сих пор находился портал, соединявший два мира. Старик любезно дал ещё одну пробирку, как и обещал, протянув руку сквозь зеркало в другую реальность. Сеня оглянулся, намереваясь отыскать источник особого газа, однако Стикс пресек его инициативу на корню, вырвав пробирку из рук, и жестом позвал за собой.

Честно говоря, человеческое зрение абсолютно не приспособлено для поиска единорогов в темноте. Бес это отлично понимал, понимал даже будучи слегка пьяненьким. А может быть и не слегка, если вспомнить ту пахабщину, которую он распевал пару минут назад…

Впрочем, лучше воздержаться от некоторых воспоминаний, тем более, что Стикс нашел полянку, на которой спали маленькие единорожки, прижавшись друг к другу. Бес отдал пробирку Сене, приказав обойти сзади пони, лежавшую чуть поодаль от остальных сородичей. Стикс тем временем бесшумно подкрался к предполагаемой «жертве» спереди. Наклонившись к уху единорожки он заорал, что было сил:

— А-а-а-а-а!

Расчёт беса оказался чертовски верным — несчастная пони мгновенно вскочила, испугавшись пронзительного вопля. Единорожка, громко заржав, поделилась не только газом, но и навозом, испачкав ботинки Сени, который, к счастью, успел спасти штаны, отскочив в сторону. Остальные пони тоже повскакивали, разбуженные испуганным ржанием, однако, не обнаружив ни одной причины для беспокойства, кроме человека, держащего в руках закупоренную пробирку, снова улеглись, недовольно похрапывая.

Охотники за газами вернулись к порталу. Стикс грациозно проскочил в наш мир, сделав балетное па, а Сеня вошел в подвал, держась за зеркало и вздыхая — он устал до чёртиков и понимал, что отдых ему просто необходим, несмотря на риск встретиться лицом к лицу с Люцифером. Господин Вельзевулов, сжимая пробирку, щелкал кнопками, отключая портал.

— Кажется, с вами всё в порядке? — спросил колдун, разглядывая пробирку, наполненную синим искрящимся газом. — Это хорошо, что вы справились! Остальные ингредиенты достать намного проще.

— Да ты, дед, прекращай! — заявил окосевший бес, громко бухнув бутылкой по столу. Судя характерному звуку, тара была почти пустой. — Мы тебе и пук единорога достанем, и чих феечки, и у писающего мальчика тоже всё, что надо позаимствуем…

— О, мой хороший, да ты пьян! — изумленно воскликнул колдун.

— Да не то слово, — подтвердил Сеня. — Карл Абрамович, я умираю от усталости… позволите заночевать в вашем доме?

— А почему бы и нет — пожалуйста, — ответил старик. — Я думаю, тебе, Семён, и поесть бы как следует не помешало!

Громкая рулада, которую в этот самый момент издал пустой желудок, подтвердила догадку господина Вельзевулова.

— И этого обормота куда-нибудь надо пристроить, — Сеня показал на Стикса, вальяжно развалившегося на пыльном диване — бес вытрясал последние капли из бутылки, разев пасть так широко, как только смог.

Допив остатки винишка, импортированного из параллельной реальности, рогатый сомелье оттопырил средний палец, сжав руку в кулак.

— Дед, так, а давай знаешь чего, — проговорил Стикс, — давай так! Накорми этого охламона, — он показал на Сеню, — уложи его спать в чулане пыльном с пауками стрёмными, что б не триндел над ушами, а мы с тобой посидим, поговорим о жизни… кстати, вот твой дьявольский шнапс — это ведь тоже часть нашей жизни, праально? Праально, прааально! Давай с неё и начнём наш разговорчик!

— Слушай, рожа твоя пьяная бесовская, — возмутился Сеня. — Куда тебе ещё шнапс этот?! Учти, что завтра за рассолом я тебе не побегу!

— Ай пусть его, не переживай, Семён, — махнул рукой старик. — Станется с него, он же бес. Пострадает завтра полдня, а там и оклемается.

Господин Вельзевулов накормил уставшего гостя жареной картошкой и проводил наверх. Покои оказались ни разу ни хоромами, ни даже номером в третьесортном отеле с парой кривых звёзд на рекламной вывеске. Слой пыли на всех поверхностях, где только пыль могла появиться, достигал в толщину примерно сантиметр. Кругом валялись старые книги, веники, листки с записями и всякий хлам, вроде пластиковой куклы Маши, рожденной в СССР на фабрике игрушек. Сеня, обматюгавшись, пнул однорукую леди под кровать. Простим ему столь непозволительное отношение к прекрасной половине человечества по двум причинам: во-первых, он много пережил и сильно устал, во-вторых, умудрился наступить на несчастную Машу, которая впилась пластиковым тельцем в его пятку, как игла в седалище грешника, томящегося в аду.

Глава 16

Утром Сеню разбудил хозяин дома, находившийся в прекрасном расположении духа и полном здравии. Собутыльник, кушавший с ним шнапс до глубокой ночи, стал пепельно-зелёным, а его желтые, всегда живые глаза, казалось, потускнели. Бес смог заговорить только после трех стаканов рассола.

— Сенечка, ой Сенечка, — вздохнул Стикс, когда Сеня вошел на кухню. — А… а чего вчера было, а?

— Резонный вопрос, объединяющий всех алкоголиков…

— Молодые люди! — воскликнул Вельзевулов. — Давайте, вы потом обсудите алкоголиков и вопросы, которыми они задаются по утрам! Газы единорога у нас — это очень хорошо, но расслабляться рано. Осталось добыть золото нацистов, слёзы девственницы и четыре крысиных хвоста! Предлагаю вам отправиться на поиски юной девушки или умудренной годами дамы, в общем, это и неважно, и попросить её немножко поплакать в пробирку!

— Окей, — кивнул Сеня, уплетая завтрак. — Я стесняюсь спросить, Карл Абрамович, а нет ли у вас какой-нибудь знакомой, которая была бы совершенно чиста и невинна?

— Все мои знакомые, Семен, давно гниют в могиле, а кто сбежать успел — поди ж сыщи их в других мирах, — старик усмехнулся и вздохнул. — Думаю, вы и сами справитесь. Сейчас твой друг придёт в себя и…

— Да, Сенечка… — проговорил Стикс таким голосом, как будто собирался отдать Создателю душу прямо сейчас. — Сейчас я посижу чуть-чуть, и мы пойдём искать плаксивую девственницу…

После завтрака Вельзевулов выделил ещё одну пробирку из своей лаборатории, так сказать, для общего дела. Сеня спрятал её во внутреннем кармане и, взяв Стикса за руку, вывел на улицу как маленького непослушного ребёнка. Бес слегка зажмурился от неяркого осеннего солнца. Замахав крылом, он попытался отогнать сигаретный дым, который выдыхал Сеня. Похлопав Стикса по плечу, тот сочувственно произнёс:

— Эх, сударь, сударь, мне тяжело говорить об этом, но вы, похоже, пьянь!

— Отстань, я больше не буду, — пытался оправдываться бес.

— Предположу, что вы и меньше не будете, а будете как всегда, то есть, изволите выжрать столько, сколько влезет… — Сеня вздохнул. — Советую прекратить злоупотребление горючим, а то станешь как Никитос или дружбан этот, как его… Сега, о!

— Я подумаю над твоими словами как-нибудь на досуге. Кроме того, я не злоупотребляю, я немного…

— От твоего «немного» кони дохнут! — возразил Сеня и добавил, усмехаясь: — Да ты и сам сегодня утром чуть ласты не склеил, я смотрю, а?

— Ладно, я хорошо подумаю. А теперь давай-ка найдем девственницу, и попросим её порыдать над нелёгкой судьбой!

Итак, охотники за пуком единорога превратились в охотников за девственницами. Точнее за слезами хотя бы одной из жительниц города Энска, которые могли козырнуть невинностью в наш безнравственный век. Сеня прошел мимо дома Васи, курившего на крылечке, и поспешившего скрыться, завидев обидчика, который ухмыльнулся Васе и помахал рукой, словно они были старыми приятелями или на худой конец просто собутыльниками.

Увидев через два дома маленькую девочку в синей курточке и красной шапке, напевавшую себе под нос, искатель девственниц остановился, задумавшись: «Какого чёрта? Зачем нам юная девушка? Попробуй ещё найди девушку и девственницу одновременно, да в наше нелёгкое время! А где искать невинную старуху, рекомендованную как альтернативу, я вообще понятия не имею! Так на кой ляд идти по сложному пути, когда самая девственная девственница скачет под носом?»

Кажется, Стикс, смотревший то на малышку, то на Сеню, подумал о том же самом. Охотники приблизились к потенциальной «жертве», которую всего-навсего оставалось уговорить немножечко поплакать.

— Вот бы сюда Засральского, да? — тихо проворил Стикс. — Уж он-то умеет находить общий язык…

— Блин, давай завязывай с пьянством! — зло прошептал Сеня. — Я тебя не узнаю после твоих загулов — слушать противно!

— Это ты ещё Авалона не знаешь… Ладно, молчу, молчу!

Бес примирительно замахал руками, съеживаясь под испепеляющим взглядом напарника по охоте за слезами невинных, который совсем не оценил похмельный юмор. Девочка мельком посмотрела на странного человека, ругавшегося с невидимкой. В серых глазах малышки блеснул озорной огонёк, а на курносом лице появилась улыбка — ребёнок явно заинтересовался странным разговором и хотел узнать, чем закончится беседа дяди с пустым местом. Заметив внимательный взгляд девочки, Сеня решил взять быка за рога.

— Здравствуй, девочка! — сказал он, приветливо улыбнувшись, — Давай ты поплачешь в пробирочку, а я за это подарю тебе денежку?

— Дядя, ты что — педофил?! — испуганно спросила малышка, перестав улыбаться.

— Ой, дурак… — сказал Стикс, прикрыв рукой лицо, словно услышал несусветную глупость, и осёкся, понимая, что ляпнул он совсем не в тему.

Девочка с тревогой посмотрела на пустое место, которое умело разговаривать.

— А почему воздух говорит? — спросила малышка, шагнув подальше от «пустоты», объявившей дядю глупеньким.

— Это не просто воздух! — сказал Сеня. — Понимаешь, девочка, я — добрый волшебник, а этот воздух добрый дух!

— Правда? Ой, дядя-дядя, почему-то я тебе не верю! — сказала девочка, приняв знаменитую стойку, которая среди родителей известна как «руки в боки». — Волшебников не бывает!

— Ещё как бывает, — возразил Сеня, — я тебе докажу! Хочешь, добрый дух превратится в… в маленького розового котёночка?

— Хочу, хочу, хочу! — девочка радостно захлопала в ладоши.

— Тогда, подожди! Сейчас, сейчас, абра-кадабра, добрый дух превращается, превращается, сейчас превратится, — сказал Сеня, посмотрев на беса, который задумчиво смотрел в небо, почесывая за ухом. — Я сказал, сейчас превратится! — «волшебнику» пришлось повысить голос. — Я говорю, превратится! В маленького! Розового котёночка, сука, алкаш рогатый!!!

Услышав нелестное обращение, Стикс наконец опомнился и сообразил, чего от него пытается добиться Сеня. Бес скрылся в придорожной канаве, чтобы спокойненько обернуться маленькой розовой кисой. Простая метаморфоза заняла всего лишь пару мгновений — из канавы вылезло чудесное пушистое создание, один вид которого привёл девочку в неописуемый восторг.

— Ох, какой хорошенький! — малышка взяла котёночка на руки и поцеловала прямо в лоб. Бес замурлыкал, перебирая лапками. — Так ты, правда, волшебник, да?! Ух ты!!! — удивлению ребёнка не было предела.

— Я же говорил! Так как насчёт моего предложения? — спросил Сеня. — В качестве жеста доброй воли, я дам тебе половину денежек сейчас, а вторую половину — когда поплачешь в пробирочку! — он протянул пять тысяч рублей.

— Ого! Как много! — девочка схватила купюру и спрятала в карман.

— Я могу дать тебе ещё денежек, — Сеня улыбнулся, — всё равно у меня их как у дурачка фантиков…

— А зачем тебе мои слёзки?

— Это для особого заклинания.

— А что за заклинание?

— Я пока не могу тебе сказать, но обязательно покажу, когда оно будет готово.

— Класс! — воскликнула девочка, Стиснув в руках беса. Стикс недовольно замурчал, возражая против столь бурного выражения эмоций, которое могло закончиться для него переломом шеи.

И тут появилась ещё одна досадная проблема — оказалось, что у девочки напрочь отсутствует повод для слёз, и она просто физически не может наполнить пробирку прямо сейчас.

«Может заставить Стикса царапнуть её как следует? — подумал Сеня и тут же отогнал эту мысль. — Блин, о чём это я?! Есть куда более педагогичный способ заставить малыша плакать…»

«Волшебник» предложил прогуляться к дому господина Вельзевулова. Он рассчитывал взять у колдуна то, что заставит ребёнка плакать навзрыд — большую сочную луковицу из ящика, стоявшего на кухне под столом. Конечно, поцарапать девочку было бы гораздо проще, но Сеня не собирался обижать малышку, пусть даже руками беса. Когда один из охотников за слезами девственницы вернулся и попросил луковицу, чернокнижник очень удивился.

— Бери, конечно, — старик, занимавшийся приготовлением обеда, кивнул и показал ногой на ящик, стоявший под кухонным столом. — Боюсь предположить, Семён, зачем тебе понадобился лук…

— Слезу выбивать, — ответил Сеня, решив воздержаться от подробностей.

— О! Вот как! А где Стикс?

— Мы скоро вернёмся, и я вам всё расскажу. А пока, давайте отложим разговоры на потом!

Не то что бы Сеня был грубияном или не желал разговаривать со стариком, просто в этот самый момент он очищал луковицу. Когда «волшебник» избавился от шелухи, из его глаз ручьями полились слёзы. Теперь маленькой девочке, оставшейся во дворе с «котёнком», предстояло чуть-чуть порыдать. Почему бы и не порыдать за пять тысяч рублей, да ещё и без какого-либо повода для слёз, кроме фитонцидов?

Плачущий Сеня поспешил во двор, сжимая в руке очищенную луковицу. Скрипнув дверью, он вышел на улицу, ожидая увидеть девочку с розовым пушистиком на руках, и уже приготовился снова отыгрывать роль «волшебника», но тут судьба подкинула ему сюрприз — во дворе никого не было! Малышка словно провалилась сквозь землю… Конечно, Сеня вышел на дорогу, повертелся у калитки, чуть-чуть покричал, да толку-то — ребёнок просто исчез.

«Да, такая маленькая, а уже такая шельма! — подумал он, раздосадовано. — То что «красная шапочка» свистула пять тысяч — это полбеды, меня куда больше волнует Стикс, которого она, похоже, прихватила с собой. Но ничего, ничего, связь вернёт его обратно! Наверное…» — вздохнул он, вертя головой по сторонам в надежде увидеть юную обладательницу красной шапки и синей куртки.

Ход Сениных мыслей прервал скрип деревянной двери — на пороге дома появился Вельзевулов.

— Семён, что случилось? Почему ты так кричишь? — удивленно спросил колдун.

— Хьюстон, тьфу, Карл Абрамович, короче у нас проблемы! — встревожено проговорил Сеня. — Девочка, которая должна была поплакать в пробирку — это я для неё луковицу принёс, исчезла! А вместе с ней исчез и Стикс…

— Что? Семён, ты здоров?

Сомнения колдуна в здоровье человека, который нёс полную околесицу, были совершенно резонными. Сеня это прекрасно понимал. Пришлось объяснить старику, зачем потребовалась луковица, откуда взялась девочка, и почему бес превратился в розового котёночка. Переварив услышанное, Вельзевулов, спросил, задумчиво почесав подбородок:

— Это хорошо, что ты наркотики не употребляешь, а то тебя послушаешь, порой… — старик махнул рукой, — В целом, твой план мне понятен и довольно прост. Только я вот одного не пойму, о какой девочке ты говоришь?

— Да здесь она гуляла, недалеко! — Сеня махнул рукой, пытаясь конкретизировать абстрактное «недалеко».

— Хм. Это странно, — старик нахмурился. — Я живу здесь с сорок седьмого года и знаю всех соседей, тем более, тут народа ан, в смысле, раз, два и обчёлся. И никаких маленьких девочек тут рядом не живёт! А все те, которые раньше жили, давно уже не девочки, а как минимум, девушки, а то и женщины или вовсе — бабы с сумками!

— Как это? Но я же своими глазами её видел! — возразил Сеня. — Маленькая, лет пять, курносая, глаза светлые… Вот, она здесь стояла и Стикса держала на руках, прямо здесь! — он показал пальцем на место, где стояла девочка.

Удивленно пожав плечами, Вельзевулов прикрыл дверь и направился к калитке. Оглядевшись по сторонам, колдун не увидел никаких признаков «красной шапочки», смывшейся в неизвестном направлении. Задев камешек, валявшийся на земле, старик посмотрел под ноги и замер. Медленно подняв глаза, он спросил, обеспокоенно:

— Семён, что это на твоих ботинках?

— Эээ… пардон, кажется это сопли, — Сеня виновато улыбнулся, увидев на носках обуви зеленые капли. — Сейчас, вытру…

— Стой! Не похоже на сопли, — сказал старик, рассматривая капли. — Похоже на эктоплазму…

— Это ещё что такое?

— Следы лярвы…

— Какой лярвы?!

— Я говорю не о женщине с сомнительной репутацией, — Вельзевулов отрицательно покачал головой. — Энергетическая лярва — это паразит, который поглощает всё магическое. Чем больше магии лярва соберёт, тем сильнее становится. Бесы — существа магические, поэтому лярва и похитила нашего друга…

— А почему тогда Стикс не превратится, например, в медведя и не навешает этой лярве люлей? — удивленно спросил Сеня. — Вы же знаете про способности бесов…

— Знаю, — перебил Вельзевулов. — Энергетическая лярва нейтрализует магическую силу. Если, как ты говоришь, бес был у девочки в руках, то она его не отпустит. Вернее отпустит, когда бес полностью лишится своей силы и сдохнет!

— Да откуда она вообще взялась?! — воскликнул Сеня, плюнув со злости. — Неужели мы её из Тоталитарии притащили?!

— Кто ж его знает, — старик вздохнул. — Эти паразиты — материализованная энергия, возникающая, когда маги ошибаются, читая заклинания превращения или призыва. Как мне теперь думается, она за вами давно ходит. Ты говорил о карлике, который украл у тебя пробирку с газами единорога и упомянул, как тот показал средний палец, так?

— Да, — Сеня кивнул. — Проныра чёртов…

— А тебе не показалось это странным? Подумай, ведь откуда жителю иного мира знать этот жест и его значение? — спросил старик. — Я был в Тоталитарии, если что. Знаю, о чём говорю. Там никто и никогда не слышал ни про этот жест, ни про словосочетание «фак ю». Думаю, этим карликом и была лярва, которая проникла в портал следом за вами.

— Но вы же сами видели, что кроме нас в портал никто не входил!

— Ну как тебе сказать, не факт, — сказал Вельзевулов, закрывая защёлку калитки. — Лярвы умеют принимать облик живых существ и магических созданий, и могут менять обличие один раз в день. А ещё они могут уменьшаться до размеров муравья. Так что лярва вполне могла прошмыгнуть в портал у нас под носом

— И где же её искать? — спросил Сеня. — Она не могла уйти далеко — между Стиксом и мной есть связь, созданная… как бы вам объяснить…

— Да я всё знаю — Стикс разболтал по пьяному делу! И ради чего вы тут всё затеяли, и как ты душу продал за кошелёк, в котором всегда есть пять тысяч рублей, — колдун засмеялся, вспоминая посиделки накануне. — Слушай, а ты правда с дохлой свиньёй спал?

— Да я с ней не спал! — воскликнул Сеня, открещиваясь от репутации спящего со свиньями. — Вернее спал, но не более! В смысле, это случайно получилось…

Господин Вельзевулов сочувственно покивал и предложил зайти в дом. Когда они сидели на кухне, уплетая обед, колдун объяснил, что связь не даст лярве унести беса слишком далеко. Стикс должен быть где-то совсем рядом. На всякий случай капли, обнаруженные на Сениных ботинках, проверили на спектральном анализаторе, который находился в кабинете на втором этаже — в алхимической лаборатории старика.

— Странно, очень странно, — проговорил Сеня, разглядывая реторты, сосуды, бутылочки с разноцветными зельями и всякое-разное оборудование, которое могло бы пригодиться и алхимикам, искавшим философский камень, и самогонщикам, нашедшим уникальный напиток, превращающий в философа любого, если употреблять в пределах разумного.

— Что именно кажется тебе странным? — спросил Вельзевулов, разглядывая эктоплазму через систему линз. — Увы, Семён, это не сопли. Это самая настоящая эктоплазма!

— Некто Авалон называл вас чернокнижником…

— Ха! Я никакой не чернокнижник! Я — учёный! — возмущенно заявил Вельзевулов. — Хотя настоящая наука и магия — это в общем-то одно и то же. Знаю, я этого Авалона, — он усмехнулся, — забавный тип. Сквернослов, конечно, хам, но забавный.

— Так это, — Сеня спохватился, — Стикса надо выручать, пока лярва его ни это самое, ни того!

— Не беспокойся — у тебя, как минимум, сутки! Бес — довольно жирный кусок для энергетической лярвы. Она не сможет поглотить его быстро.

— Да? Это хорошо, очень хорошо! — проговорил Сеня, выдохнув с облегчением, и потянулся за пачкой «Пимстона». — Вы не против, если я покурю?

— Да на здоровье. Только покинь мой кабинет вместе со своей вонючкой, пожалуйста!

Вельзевулов выгнал закурившего Сеню из лаборатории, а сам продолжил исследование эктоплазмы. К сожалению, ему не удалось найти в следах паразита что-нибудь интересное. Закончив тестирование, старик выключил спектральный анализатор и спустился на первый этаж. Он прошёл в комнату, где сидел приунывший Сеня, размышлявший над тем, как жить дальше и как спасти беса, оказавшегося в руках паразита.

— Энергетические лярвы слишком быстрые, — сказал Вельзевулов, доставая из шкафа графин с дьявольским шнапсом. — Нам её в жизни не поймать! Но есть и хорошая новость — паразит для людей совершенно безопасен. И конкретно этот ещё и разумен, судя по тому, как провёл вас, приняв облик маленькой девочки…

— Понятно, — перебил Сеня, — делать-то с этой лярвой что?

— Пойдём-ка, отыщем её для начала, — старик налил себе половину стакана и кивком предложил Сене «откушать» вместе с ним, но тот отказался, отрицательно мотнув головой. — Лярва не сможет уйти далеко. Для этого ей придется отпустить беса, которого удерживает связь с тобой, а она этого в жизни не сделает. Паразит засел где-то очень близко, совсем рядом и потихоньку высасывает силу из твоего друга… Предположу, что в заброшенном доме, на той стороне, слева от Васькиной халупы. Лишние глаза и уши паразиту совершенно ни к чему, а это место отлично подходит, чтобы скрыться на время. Давай-ка пройдёмся!

Опрокинув стакан дьявольского шнапса себе в рот, старик начал собираться на поиски лярвы. Тем временем Сеня курил, сидя на кухне, а потом смиренно ждал, стоя в коридоре, пока эксперт по сверхъестественному найдёт себе подходящую одежду. Прежде чем они покинули его жилище, прошло никак не меньше получаса.

Вельзевулов знаком приказал Сене идти за ним. Когда они вышли за калитку, он кивнул на старый деревянный дом, который относительно неплохо сохранился — на втором этаже даже окна не разбили! По крайней мере, большинство из них. А те, которые разбили, не заколотили досками, как на первом этаже. Брёвна, разумеется, почернели, ведь со дня постройки этого дома прошло лет сто, а ухаживать за ним было некому. По словам Вельзевулова, дом пустовал с сорок седьмого года, как минимум — начиная с того самого дня, как он сюда переехал, в нём никто не жил, кроме бомжей, которые изредка заглядывали переночевать. Дурная репутация спасла дом от превращения в обитель маргиналов — среди местных ходили всякие слухи про вампиров, оборотней, приведений и прочую разномастную нечисть, обитающую в подвале, но Вельзевулов убедился в том, что всё это россказни и побасёнки, когда проверил дом особым сканером.

— Я воспользовался флюгегехайне, — пояснил старик, — прибором, разработанным специально для обнаружения сверхъестественных существ. Это был, так сказать, наш ответ программе Франкенваня… — тут он закашлялся, поперхнувшись. — То есть, я имел в виду, это секретная советская разработка, созданная в рамках программы Франкенваня, вот, что я хотел сказать!

— Вы работали в оборонной промышленности? — Сеня с любопытством посмотрел на Вельзевулова. — Должно быть, очень интересная у вас была работа! Небось, всё под грифом «Секретно»!

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил старик, явно не желая обсуждать свою научную деятельность. — В одном секретном подразделении, которое занималось исследованием всего паранормального, сверхъестественного и оккультного… Стой!

Вельзевулов схватил Сеню за рукав и показал рукой на деревянный колодец. Цепь и ведро давным-давно скомуниздили, подобие крыши, украшавшее колодец, держалось на честном слове, а ручка… ручка все ещё вращалась, правда толку от этого было мало, меньше, чем гулькин клюв, нет, даже меньше, чем пенис пекинеса! Впрочем, оставим гулькино гульке, а пекинесово пекинесу, тем более, что Вельзевулова заинтересовали совсем не сомнительные образцы для сравнения размеров, а зелёный капли, выглядевшие точь-в-точь как те, которые он заприметил на ботинках Сени.

— Дом подождёт, — сказал старик. — Давай посмотрим, что у нас там…

Вельзевулов подошёл к покосившемуся подобию крыши и заглянул в колодец. Сеня, последовав его примеру, воскликнул: «Блин»! На самом деле никаких блинов внизу и в помине не было. Вместо родственников колобка, все великолепие которых раскрывается с помощью сметаны, внизу стояла сероглазая курносая девочка, державшая в руках розового котёнка.

— Сенечка, Сенечка! — завопил Стикс. — Спаситель мой! Карл, Карл! Заберите меня! Это не девочка, эта ведьма какая-то!!!

— Верни котика, сука! — зло крикнул Сеня, наклонившись в колодец, и едва не упал вниз — спасибо Вельзевулову, который вовремя схватил его за куртку.

— Ну так спускайся и возьми его! — пробасила лярва, заскрежетав зубами.

— Да, да, Сенечка, возьми меня и дай ей пиз… — Стикс не успел договорить — «красная шапочка» зажала ему рот одной рукой и погрозила пальцем.

— Тебе от нас не уйти! — крикнул Сеня. — У тебя не получится разорвать связь, созданную дьяволом, которая связывает меня и этого котика… тьфу, беса, в смысле! Ты и сама, наверное, заметила, что какая-то сила не дает тебе уйти, а? Иначе сбежала бы на другой конец города!

Лярва злобно улыбнулась. Её лицо покрылось трещинами, и кожа начала отваливаться по кусочку, словно штукатурка со стены. Детская мордашка буквально рассыпалось на части, вместо неё осталась иссиня-чёрная физиономия, напоминавшая человеческое лицо, сверкавшая красными глазами.

— Ну и что… — Сеня слегка оторопел, — … ну и что! Думала, напугать меня этим фокусом? Ты не можешь навредить людям! Плевать я хотел… — тут он подобрал алюминиевую банку, валявшуюся под ногами, и кинул в колодец. Пивная тара угодила паразиту прямо в лоб, стукнув донышком.

— Ах ты, — прошипела лярва. — Ну и плюйся там себе! А я высосу все силы из беса и благополучно исчезну, а он благополучно сдохнет! И мне без разницы, где я это сделаю, хоть прямо здесь! Ха-ха-ха-ха!

Двое, стоявшие у колодца, понимали, что лярва совершенно права. Сеня со злостью пнул по гнилому дереву, выругавшись от души. Вельзевулов попытался его успокоить, положив руку на плечо.

— Не так страшен чёрт, как его истинная рожа, — пошутил он и обратился к паразиту, засевшему в колодце: — Я думаю, мы сможем найти компромисс. Ты кажешься мне разумным существом.

— А ты кажешься мне старым пердуном, хе-хе-хе! — заявил паразит.

— Пусть так, — Вельзевулов пожал плечами, — твои оскорбления меня не трогают, хотя в них есть доля истины — годы идут, и с этим ничего не поделаешь… Вот моё предложение: ты возвращаешь беса, а я отправляю тебя… Ты ведь была в Тоталитарии, да?

— Допустим, — лярва улыбнулась, сверкнув глазами-рубинами, — допустим, была. И не просто была, а ещё и тиснула у твоего друга-растяпы пробирку волшебного эликсира, который оказался очень вкусным…

Услышав это, Сеня захихикал, пытаясь сдержать нарастающий приступ смеха, но сдавленное хмыкание всё равно превратилось в раскатистое «Ха-ха-ха-ха!».

— Что, что смешного?! — воскликнула лярва.

— Это не эликсир, — проговорил Сеня, безуспешно пытаясь подавить смех, — туда лошадь пёрнула! Ха-ха-ха!

— Не обращай внимания, — сказал Вельзевулов паразиту, пихая Сеню в бок. — Мой друг — редкостный клоун, вечно пытается шутить, а ничего не выходит. Итак, значит, ты знаешь, что я могут отправить тебя в другое измерение? Так вот, есть разные миры. В некоторых магии как грязи тут у нас на дороге, — он кивнул в сторону. — Ты в ней просто утонешь! Я могу отправить тебя туда, но взамен, прошу — отпусти беса.

— Хм… звучит интересно, — пробормотала лярва. — Конечно, ваш кот — весьма лакомый кусочек, но, если ты говоришь правду…

— Конечно, конечно, — сказал Вельзевулов. — Какой смысл мне тебя обманывать? Думаешь, мне жалко магии в чужом мире? Да ничего подобного! А вот беса мне действительно жалко.

— Хорошо! Но учти, вашего пушистика я отпущу, когда увижу своими глазами этот самый мир!

— Хорошо, — согласился Вельзевулов. — Вылезай и пойдём ко мне в подвал. Думаю, ты знаешь дорогу…

Взяв Стикса в зубы, красноглазое создание вскочило, упершись в руками и ногами в шахту колодца. Сеня только и успел вздрогнуть, как лярва уже стояла рядом с Вельзевуловым, сжимая в руках котёнка, перебирающего лапками.

«Ничего себе! Вот это скорость! Прав был дед, нам эту образину в жизни не поймать…» — подумал он, глядя на паразита.

— Кого ждём? — ехидно поинтересовалась лярва. — Пошли к вашему зеркалу!

— Пошли, пошли, — старик кивнул. — Только вот смена облика была очень плохой идеей! Ты хоть шапку на лицо натяни, а то кто увидит, так помрёт от инфаркта…

Вельзевулов пошёл обратно к дому, кивнув Сене идти следом. Лярва, натянув шапку на глаза, топала последней. Честно говоря, головной убор не очень-то помогал спрятать иссиня-чёрную физиономию чудовища…

Троица благополучно дошла до дома, к счастью, не встретив ни души по пути. Старик, открыв скрипучую дверь, пропустил лярву вперёд. Сеня, зашедший в дом последним, сначала просто хотел отобрать Стикса и отплатить за похищение котика, дав звонкого «леща», однако Вельзевулов, почувствовав неладное, шепнул ему в коридоре: «Давай без глупостей, Семён! Всё под контролем».

Лярва, прекрасно зная, куда идти, спустилась в подвал и встала у двери, ожидая, когда Вельзевулов достанет ключ. Старик отпер дверь и вошел следом за чудовищем, задумчиво проговорив:

— Куда же тебя отправить?..

«К чёртовой матери её отправь!» — подумал Сеня, заходя в комнату с телепортом.

— Тебе виднее, — ответило красноглазое создание. — Главное, чтобы там магии было до чёртиков, как ты обещал!

— Ну что ж, знаю я одно такое место, — сказал Вельзевулов, набирая комбинацию на клавиатуре.

Зеркальная поверхность телепорта вздрогнула и превратилась в подобие водной глади. На той стороне виднелись скалы, деревья и неведомые существа, неторопливо передвигавшиеся на четырёх лапах.

— Просунь голову на ту сторону, — предложил старик, — убедишься, что магии там просто завались!

— Ну хорошо… — проскрежетала лярва.

Паразит приблизился к порталу и просунул голову в другой мир. Тут откуда ни возьмись появилось огромное существо, которое, зарычав, схватило лапами похитителя розовых котиков и резко дернуло на ту сторону. Лярва исчезла вместе со Стиксом, не успев даже пикнуть. Впрочем, бес тут же вернулся обратно, запрыгнув в портал, а существо, которое Сеня толком не мог разглядеть за мутноватой пеленой, рыча, начало рвать свою добычу на части.

Пока Вельзевулов отключал телепорт, «котик» выбежал из подвала и вернулся, превратившись в самого себя. Стикс бросился обнимать спасителей, избавивших его от печальной судьбы и, обругав лярву последними словами, плюнул в портал, как раз за мгновение до закрытия. Когда окно в другой мир захлопнулось, старик облегченно вздохнул.

— Поздравляю всех с успешным завершением операции! — сказал он, улыбнувшись. — Думаю, за это можно выпить!

— Да, да, да! — Стикс радостно закивал головой. — У меня же сегодня второй День рождения — надо отметить! Эх, друзья мои, если б не вы, то…

— А ты ничего не забыл? — сказал Сеня, достав пустую пробирку из внутреннего кармана. Он потряс ей перед носом бес и произнёс: — Слёзы девственницы сами собой не накапают! Давай-ка сначала отыщем невинную плаксивую особу, а потом можешь нажраться до чёртиков и белочек! Но помни о тех двоих, которые стали первыми «козлятами» в моей коллекции душ — смотри, доведёт зелёный змий тебя до ручки..

— Ладно, давайте по маленькой… — недовольно пробурчал Стикс. — У меня же День рождения всё-таки!

«Пьянь» — подумал Сеня, махнув рукой.

Выключив научно-инфернальное оборудование, Вельзевулов попросил всех подняться в гостиную для совместного распития шнапса. «Остограмившись», Стикс предложил накатить ещё по одной. Старик, понимая, к чему дело клонится, убрал напиток в бар.

— Давай, пожалуйста, воздержимся от пьянства, — сказал он бесу, который грустно смотрел на бутылку, внезапно убранную у него из-под носа, — Семён прав! Как у в… у нас говорят: «делу — время, потехе — час».

— Карл Абрамович, у меня есть вопрос, — сказал развалившийся на диване Сеня, который искал пачку сигарет по карманам, — насчёт слёз и девственниц. Найти последних, как выяснилось, совсем непросто. Я стесняюсь спросить, а так ли важно, чтобы слёзы принадлежали именно девственнице?

— Да, — Вельзевулов кивнул и добавил: — слёзы портовой шлюхи не подойдут, Семён.

Бес от души захохотал, услышав то ли пояснение, то ли сомнительную шутку — так сразу и не поймешь, что старик имел в виду! Судя по развязным ноткам, появившимся в голосе Стикса, бутылку убрали очень вовремя — ещё пара стаканчиков, и операция «Поиск девственницы» была бы сорвана зелёным змием.

— Да нет, вы не поняли, — Сеня отмахнулся, — я имею в виду, может быть, подойдут слёзы девственника?

— Ну… — старик погладил бороду, усмехаясь, — даже не знаю. В формуле ничего не сказано про гендерные ограничения… но почему бы и нет? Принеси мне эти слёзы, Семён, а там посмотрим. Раз уж девственницы в дефиците, то, возможно, альтернатива тоже сойдёт.

— Есть у меня на примете один товарищ, — проговорил Сеня, закуривая. — А ты прекращай квасить! — сказал он Стиксу, который с искренней неподдельной грустью смотрел на дно пустого стакана. — Мы едем домой, Карл Абрамович. Завтра вернёмся, надеюсь…

— Ну что же, надо так надо, — Вельзевулов кивнул. — Как раздобудете слёзы девственницы или хоть девственника — возвращайтесь!

Сеня повёл расстроенного беса за руку до самой двери, словно маленького ребенка, которому родители не купили мороженное из-за плохого поведения. Выйдя из дома, они встретили подвыпившего Васю, мгновенно отвернувшегося и погрустневшего при виде проклятого незнакомца. Правда, ни сосед Вельзевулова, ни его алкоголизм Сеню совершенно не интересовали. Он шагал на остановку, собираясь ехать домой. Стикс летел рядом, продолжая вздыхать о несостоявшейся пьянке.

Во-первых, грех не проверить, как поживает квартира-матушка, когда, наконец, появилась возможность. Во-вторых, паренёк, который жил на четвёртом этаже, как раз над Сеней, казался просто идеальным кандидатом на роль источника столь необходимых слёз. В свои шестнадцать лет Женечка выглядел совсем ни как мечта сотен молоденьких девушек, а скорее, был похож на мечту их мам — этакий хороший мальчик, который ни за какие коврижки не полезет под юбку к их малышкам, по крайней мере, до первой брачной ночи и только после официального разрешения обладательницы юбки. Разумеется, составленного по установленной форме, подписанного лично и заверенного печатью. «Хороший мальчик» был человеком с тяжёлой судьбой, тяжесть которой давно перевалила за центнер из-за бескомпромиссного увлечения едой.

Красивые глаза Женечки, умевшего хлопать длинными ресницами как модель из рекламы туши, скрывались за толстыми линзами роговых очков. Кривые зубы мечты многих мам, которая виделась юным девушкам настоящим кошмаром, беззвучно умоляли сходить к ортодонту и поставить брекеты. К глубокому сожалению Женечки, густая шевелюра и высокий рост нисколечко не искупали всех вышеупомянутых достоинств, над которыми его сверстницы тихонько посмеивались в кулачок.

Сеня рассчитывал наполнить пробирку слезами молодого человека, выбрав, как всегда, самый простой путь к решению проблемы. Конечно, можно было бы отловить ребёночка, однако в свете последних событий он перестал доверять маленьким девочкам. Будем надеяться, что резко повысившийся градус недоверия к самым юным леди не эволюционирует в досадную фобию!

Размышляя о слёзах, девственниках, девственницах и стопках денег в собственной квартире, Сеня доехал до нужной остановки. Когда двери открылись, бес выскочил на улицу, как ошпаренный, боясь прищемить крылья — вот уж у кого реально могла развиться фобия автоматических дверей! Стикс предложил заглянуть в магазин и купить к чаю чего-нибудь покрепче, например коньяк или хотя бы вина. Предложение беса было единогласно отклонено единственным Сениным голосом.

— Хватит бухать! — воскликнул он, закуривая. — Ты понимаешь, что ты сопьёшься к чертовой матери?! Кофе, вон, пей лучше!

— Да кофе — это скучно, — возразил Стикс, вздыхая. — Это совсем не весело…

— Значит так! Пока мы не закончим наше общее дело — твоё пьянство должно отойти на второй план, понял? А лучше на третий или четвёртый! Когда закончим, если закончим, можешь хоть десять литров водки бахнуть и устроить себе рандеву с Беллой Горячкиной!

— Это кто такая?

— Будешь много пить, и вы обязательно познакомитесь. А теперь, пошли домой!

В очередной раз отчитав беса за склонность к пьянству, Сеня направился домой, засунув руки в карманы. По пути он заглянул в магазин за продуктами и на всякий случай прихватил две банки кофе, чтобы Стикс не впал в депрессию, будучи лишенным всех радостей жизни. Конечно, тот порывался заглянуть в винный отдел, но сухой закон всё ещё действовал.

Закупив продукты, Сеня отправился домой. Бес летел рядом, слушая лекцию о вреде алкоголизма, и кивал головой, делая вид, будто ему очень интересно. Выступление «профессора» Пружинкина прервалось у подъезда, когда тому пришлось поставить пакеты на асфальт и достать из кармана магнитный ключ от домофона.

Поднявшись на третий этаж, Сеня открыл дверь собственной квартиры. Зайдя в родные пенаты, он осмотрелся — к счастью за время отсутствия хозяина в доме совершенно ничего не изменилось. Стикс, плюхнувшись в кресло, потребовал одно из своих любимых лакомств:

— Сенечка, будь добр, плесни хоть кофейку, раз водочки рюмаху пожалел…

Недолго провозившись на кухне, Сеня вернулся с чашкой крепкого кофе и предложил бесу сгонять за своей чашкой самому. Он сел в кресло, обдумывая предстоящую встречу с Женечкой. Стикс вернулся, сжимая в руке горячую чашку, которая по меркам ада была почти холодной и совсем не обжигала.

— Ну что, когда пойдём слезу выпрашивать? — полюбопытствовал бес, спокойно прихлебывая почти кипяток.

— Сейчас, кофеёк допьём, и пойдём, — ответил Сеня, осторожно делая маленькие глоточки.

— Деньги только не забудь!

— Не забуду. Главное, чтобы меня не приняли за сумасшедшего…

Допив кофе, Сеня взял несколько пятитысячных бумажек из стопки, перевязанной бечевкой, которая стояла у телевизора — возиться с кошельком сейчас ему не хотелось, а деньги, лежавшие в карманах куртки, уже истратились на разные нужды. Стикс вышел на балкон и слетал наверх, посмотреть, как там дела у соседей. В квартире не оказалось никого, кроме Женечки, коротавшего вечер за компьютером. И это было очень кстати…

Сеня вышел из квартиры, взяв с собой Стикса, и поднялся на четвертый этаж, намереваясь оторвать соседа от видеоигр. Бес уселся на ступеньках, ожидая встречи с Женечкой лицом к лицу. Убедившись, что пробирка для слёз по-прежнему лежит во внутреннем кармане, Сеня тихонько постучался и надавил на кнопку дверного звонка, нарушившего тишину, царившую на лестничной площадке, пронзительным «виу-виу».

С той стороны послышались шаги. Замок щелкнул пару раз, и дверь открылась. На пороге стоял Женечка собственной персоной.

— Семён? — удивленно спросил он, поправив очки. — Родителей сейчас нет…

— А их не надо! — ответил Сеня, протягивая руку, и пожал потную ладошку. — У меня к тебе есть предложение!

— Какое?

— Хочешь заработать пять тысяч за пять минут? Или десять, или пятнадцать, или… или сколько хочешь, мне денег не жалко, как бы странно это ни звучало…

— Смешно, — процедил Женечка сквозь зубы, — ты бы ещё утюг мне в подарок предложил, а потом попросил оплатить доставку… пока.

Он попытался закрыть дверь, но Сеня подставил ногу, помешав ему отгородиться от внешнего мира. Женечка испуганно посмотрел на незваного гостя, удивлённый таким хамским поведением.

— Семён, ты чего? — пробормотал он. — Убери ногу сейчас же!

— Давай так, — предложил Сеня. — Ты выслушаешь моё предложение, а потом я уйду, если оно тебе не понравится. Идёт?

— Ну, хорошо…

— Мне нужно, чтобы ты поплакал… Погоди! — Сеня снова схватился за дверь, которую Женечка попытался закрыть. — Разумеется, не бесплатно. Я заплачу, сколько скажешь. Вот, — он достал две бумажки из кармана и протянул, — это аванс, бери! Поплачешь — дам ещё.

— Это шутка? — спросил Женечка, захлопав глазами.

— Нет. И деньги настоящие, прикинь! Можешь проверить.

Женечка покрутил в руках бумажки, «просканировал» на свет, прищурив один глаз, и посмотрел на лицо соседа, которого, как ему показалось, сразила шизофрения или какое-то не менее фатальное расстройство психики.

— Ты серьёзно? — спросил Женечка, глядя на соседа, как на сумасшедшего. — Просто я не понимаю, а в чём смысл…

— Да и не надо тебе ничего понимать! — воскликнул Сеня. — Надо просто поплакать и взять деньги! Поплачешь — дам ещё, мне не жалко, — он достал пробирку. — Твоя задача собрать как можно больше слёз вот в эту ёмкость. Ну как, ты согласен? Всего-то надо чутка пореветь, и, считай, заработал на новый компьютер!

— На камеру? — сурово спросил Женечка, пытаясь найти подвох в сделке века.

— Да нет! Можешь хоть в туалете поплакать, мне всё равно.

— А если я не хочу?

— Господи, да возьми луковицу, почисти и накапай слёз в пробирку! — нетерпеливо воскликнул Сеня.

Жадность победила голос разума, который предупреждал Женечку не связываться с умалишенным — он забрал пробирку и ушёл на кухню, выполнять свою часть сделки. Сеня торчал в коридоре, пока его сосед выполнял свою часть сделки, вооружившись свежей очищенной луковицей. Минут через пять в пробирке было предостаточно слёз.

— Отлично! — воскликнул Сеня, разглядывая бесцветную прозрачную жидкость. — На этом твоя миссия выполнена, держи, — он протянул удивлённому Женечке ещё несколько бумажек и покинул квартиру, забрав пробирку у заплаканного соседа.

Выйдя на лестничную площадку, Сеня кивнул бесу, сидевшему на ступеньках, и тихонько потряс пробиркой, наполненной чистыми слезами. Тот улыбнулся и довольный поскакал следом, рассчитывая прямо сейчас вернуться к распитию кофе под болтовню, доносящуюся из телевизора. Впрочем, у второго охотника за слезами девственницы были совершенно другие планы — взглянув на экран смартфона, Сеня увидел, что сейчас всего лишь четыре часа дня и решил ехать обратно к Вельзевулову. Да и действительно, зачем тянуть кота за причинное место, заставляя несчастное животное страдать — оставим это мерзким живодёрам, которые мучают пушистых героев социальных сетей.

Глава 17

Пока такси проторчало в пробке, пока водитель склонял доблестного сотрудника ГИБДД к получению взятки, пока то да сё — короче, Сеня приехал в частный сектор около шести часов вечера. Шагая по тёмной улице, он наступал чуть ли не в каждую лужу, ругаясь и отмахиваясь от беса, который летел рядом и забавлялся над злоключениями своего товарища. Стикс радостно потирал руки, предвкушая очередную пьянку длиной в целую ночь. Сеня, который упорно отказывался от дьявольского шнапса, вздыхал, понимая, что вряд ли ему удастся по-человечески поспать, слушая бесовские хохмы, частушки, анекдоты и прочую самодеятельность, навеянную гуляночкой с зелёным змием.

Приближаясь к дому Вельзевулова, он нутром почувствовал неладное. Интуиция Сеню не обманула — в этот самый момент одно из окон первого этажа разлетелось вдребезги! Кто-то вышвырнул на улицу керосиновую лампу, которая упала прямо на дорожку перед домом и разлетелась на части.

— Ну чё, дед, а дед! — раздался пьяный крик. — Дед-пердед, хе-хе-хе! Где твой знакомый, козёл этот, а? Уехал?! Правильно, уехал… Вот и хорошо! Иди сюда, сука… Последний раз спрашиваю, где ордена твои, дезертир сраный!

Конечно, Сеня узнал голос вдрызг пьяного Василия, который, по всей видимости, решил отомстить Вельзевулову за унижение на пороге собственного дома, которое к тому же закончилось добровольно-принудительной сдачей обреза. Стикс пролетел вперед со скоростью пули и осторожно заглянул в окно.

— Во дела… — пробормотал бес и с тревогой произнёс, обернувшись: — Сенечка, у него ружьё… Сможешь отметелить злодея, как супер-герой?

— Только если без ружья, — ответил «супермен», направляясь к двери — тогда без проблем. Может лучше ты?

— А если он в меня пальнёт?!

— Он же не знает, что мы здесь. Превратись в зверушку и аннигилируй врага…

— Прямо аннигилировать? — уточнил бес.

— Ну, может не прямо, но в случае крайней необходимости — лучше он, чем ты.

— Да, сложно спорить…

Они вошли в дом и осторожно направились по коридору в гостиную, услышав оттуда пьяные крики, Василия, внезапно решившего спустить курок — раздался громкий выстрел, от которого Сеня вздрогнул, явно не ожидая, что дело зайдёт так далеко.

«Проклятье! Неужели старика убил?!» — подумал он, осторожно заглядывая в комнату.

Вельзевулов спрятался за перевернутым столом, а Вася, пошатываясь, брызгал слюной, пытаясь выяснить, почему у его потенциальной жертвы нет наградных орденов. К счастью, от выстрела пострадал только шкаф с посудой, в котором помимо уничтоженной утвари стояла ещё и трёхлитровая бутыль дьявольского шнапса. Морду Стикса, осознавшего всю тяжесть невосполнимой утраты, перекосило сильнее, чем при упоминании имени Всевышнего.

— Тару… — прошептал бес, надрывающимся голосом, — … тару-то зачем…

— Наплюй на тару, херачь его! — возмущенно зашептал Сеня. — Или хоть ружьё отбери! Давай, бесовская морда, обернись зверюгой и сделай доброе дело, пока этот козёл старика не застрелил! Только смотри, что бы без розовых щеночков, как в тот раз…

— Хм! — Стикс улыбнулся. — А почему бы и нет…

Бес скрылся в тёмном коридоре, чтобы превратиться в дикого зверя, который будет рвать своих врагов за правое дело! По-крайней мере на это надеялся Сеня. Его надежды оправдались… ну как оправдались — когда из тёмного коридора показался огромный волкодав, сверкающий жёлтыми глазами и способный напугать до диареи огромными окровавленным клыками, Сеня немножечко прифигел, правда, не от ужаса, а от пушистой розовой шерсти…

— Ты похож на плод любви Сатаны и плюшевого мишки, — сказал он, — получше личины в твоей коллекции образов не нашлось?

— Всё нормально, босс! За меня не беспокойся! — проурчал бес. — Сейчас будет драка…

Волкодав выскочил из коридора в гостиную и, грозно рыча, повалил Васю на пол, который мгновенно протрезвел от ужаса. Выронив ружьё на пол, искатель орденов запричитал, когда увидел, как в комнату, следом за монстром, вошёл тот проклятый незнакомец, посмевший реквизировать обрез. Сеня пнул ружьё в сторону и кивком приветствовал Вельзевулова, осторожно выглянувшего из-за стола.

— Так-так-так! — проурчал Стикс. — Кажется, я кому-то обещал кое-что отгрызть в прошлый раз, если этот кто-то будет портить жизнь людям!

— Бля, бля, погоди… — залепетал Вася. — Собака страшная… А-а-а!!!

Бес слегка прикусил ухо разговорившегося стрелка, который буквально взвыл от боли. Вельзевулов тем временем вылез из своего укрытия и, плюнув на Васю, случайно попал в Стикса. Волкодав повернулся и проурчал с досадой, качая головой:

— Карл, Карл, ну что же ты…

— Да я не хотел, Стикс! — воскликнул старик и тут же подлетел к бесу исправлять последствия досадной ошибки. Вытерев шерсть монстра тряпочкой, лежавшей на полу, он услужливо улыбнулся, изобразив, как сдувает пыль.

— Вася, ты, похоже, редкостный мудак, — проговорил Сеня, констатируя очевидный факт.

— Так как поступим — будем вместе искать путь к консенсусу или пасть тебе порвём? — спросила сатанинская псина, капая слюнями на лицо трясущегося Васи.

— Кон… кон… консексус искать… — пробормотал тот, пытаясь закрыть лицо руками.

Стикс решился на отчаянную попытку воспитать из безмозглого гопника здравомыслящего человека. Ну, или хотя бы вбить в голову Васи одну простую вещь: обижать стариков очень плохо, а палить по ним из ружья — совсем уж мерзкое дело. Кроме того, сидевшему на диване Васе стоило бы прослушать лекцию о вреде алкоголизма, однако лектор сам был совершенно несведущ в этом вопросе. Желание беса найти консенсус между Вельзевуловым и его соседом-алкашом вполне понятно — рано или поздно их война могла закончиться трагедией. Как говорится, худой мир гораздо лучше доброй ссоры…

Пока Стикс читал нравоучения, находясь в облике розового волкодава, старик позвал Сеню в лабораторию — надо было проверить, чем отличаются слёзы девственника от слёз девственницы и отличаются ли вообще (чисто теоретически, нет, но чем чёрт не шутит!). Поднимаясь на второй этаж, Вельзевулов попросил дать ему пробирку. Он осторожно вынул пробку и глубоко вдохнул.

— Ха, вот как, — старик удовлетворенно улыбнулся. — По запаху — ничем не отличаются. Я знаю, особый аромат ни с чем не спутаешь!

— Да? А почему я ничего не чувствую? — спросил Сеня, вдыхая испарения Женечкиных слёз.

— Потому что ты, скажем так… в общем, некоторые мои способности чуть-чуть превосходят человеческие.

— Это всё программа Франкенваня? — Сеня ухмыльнулся.

— Да… в некотором роде. И всё-таки, давай проверим их на спектральном анализаторе. Ради чистоты эксперимента, а то мало ли — вдруг я с годами нюх потерял!

Лабораторные испытания завершились успешно: старик подтвердил, что слёзы, которые раздобыл Сеня, ничем не отличаются от слёз девственницы, по-крайней мере, по астрально-химическому составу. Оставалось найти всего два ингредиента для зелья, которое должно было освободить Стикса от оков ада.

— Что дальше, Карл Абрамович? Золото нацистов или четыре крысиных хвоста? — поинтересовался Сеня.

— Думаю, последнее, — сказал Вельзевулов, убирая пробирку со слезами в сейф, в котором хранились газы единорога. — Семён, давай немного отдохнём! Ну и вечерок сегодня выдался! Послал же чёрт соседушку…

— А у вас дома крысы случайно не водятся?

— Нет, к счастью, но, не беспокойся о крысах и их хвостах, по-крайней мере до завтра. Пойдём вниз, посмотрим, как продвигается воспитательная работа!

Вельзевулов выключил спектральный анализатор, любезно выпроводил Сеню из лаборатории и сам покинул маленькое царство алхимии. Пока старик звенел ключами, запирая дверь, тот направился к лестнице. Спускаясь по скрипучим ступенькам, Сеня остановился, поморщившись — ему в нос ударил запах дьявольского шнапса, который сложно было бы с чем-либо перепутать.

Тем временем «воспитательная работа» шла полным ходом! Бес, вжившийся в образ инфернально-гламурного волкодава, поучал Васю хорошим манерам, который, разливал мутноватый напиток из большой трехлитровой бутылки, кивая в знак полного согласия с внезапно появившимся в его жизни наставником.

— Так, Вася, друг мой, — добродушно пробурчал Стикс, — теперь ты понимаешь, что твоё асоциальное поведение, презрение к трудовой занятости и вообще, прости за выражение, «быдланство» вредит в первую очередь тебе? Это, — тут он прервал свои нравоучения, показав мордой на Сеню, вошедшего в гостиную — давай-ка и ему налей… где стакан? Так вот, твоё «быдланство»…

Следом вошел Вельзевулов.

— Что тут происходит? — спросил старик. — По какому поводу переводим мой шнапс? Да, впрочем, если надо… — он махнул рукой, мол, нехай проливают, ежели потребность имеется.

— Твоё «быдланство», твоё «быдланство»! — передразнил Сеня. — Его «быдланство» и твой алкоголизм равно любовь, ёптыть!

— Сенечка, прекрати нудеть! — недовольно проговорил Стикс и громко гавкнул, от чего Вася вздрогнул и едва не выронил еще один стакан, который ему удалось отыскать в шкафу, пережившем выстрел дробью. — Сейчас мы обо всём договоримся! Карл, присаживайся…

Стороны заняли места за столом переговоров. Трехлитровая бутылка дьявольского шнапса стала отправной точкой диалога, в котором участвовали самые разные представители нашего социума. Да и не только нашего — Стикс, вон, вообще из преисподней…

Выпив половину стакана невероятно крепкого напитка, Сеня отправился наверх отдыхать. Участники консилиума, посвященного борьбе с трезвостью, продолжили обсуждать всякую разную ерунду, забавную и не очень. К чести Стикса надо отметить, что тот не только пил как лошадь, но и обладал даром миротворца, несмотря на бесовскую сущность, тяготевшую к всевозможным проказам. Бесу каким-то образом удалось примирить участников перестрелки, которые теперь сидели и смеялись над бородатыми анекдотами, попивая очень крепкий «чай» из рюмок.

Сеня рухнул на диван, вздохнув от усталости. Его голова слегка гудела от выпитого «зелья», приготовленного по фирменному рецепту Вельзевулова. Крики разгулявшихся внизу были слышны даже на втором этаже, однако вопли, смех и нецензурные похабные шуточки не помешали уставшему противнику беспричинного пьянства погрузиться в царство Морфея.

«Либо я высплюсь — подумал Сеня, зевая — либо умру нафиг! Надеюсь, Люцифер не побеспокоится о моей душе, тем более, с момент нашей последней встречи прошло всего лишь несколько дней…»

Морфей наградил очередного гостя своего царства целительным сном без сновидений. Правда, блаженное пребывание в чёрной пустоте быстро закончилось. Послышался громкий стук в дверь. Сеня лежал на диване, слушая глухие удары, и не понимал, проснулся ли он или этот грохот — игра спящего разума или игра Люцифера, что было бы совсем уж прескверно.

— Сеечка, ну хватит спать! — проговорил Стикс заплетающимся языком. — Выходи, подлый трус, хе-хе-хе!

— Какого хрена тебе надо?! — возмутился Сеня и подумал: «Вот же сука!» — будучи разбуженный пьяным бесом, он был очень зол. — Я спать хочу!

— Ну ладно тебе, ты же должен быть среди моих сподвижников, — пробормотал Стикс.

— А остальные где? Твои «сподвижники», в смысле?

— Карл уснул, а Васька домой ушёл, считая… ик… считая углы со ступеньками…

Сеня достал телефон из кармана. Часы на смартфоне показывали без десяти три ночи.

— Ты вообще в курсе, сколько сейчас времени? — спросил он, протирая глаза.

— Да похеру! — ответил бес. — Пойдём это… ик… мать вашу, пойдём искать крысиные хвосты!

— Мне надо отдохнуть… проваливай и сиди до утра тихо, как мышь!

— На том свете отдохнёшь, хрен ленивый!

Возмущенный Сениным желанием поспать, Стик пнул в дверь, выругавшись громко и непечатно. Разумеется, бес не собирался уходить. Алкоголь, бурливший в крови, звал его на подвиги, однако совершать их одному в такие моменты особенно скучно. Встав с дивана, Сеня направился к двери и отпер маленькую железную защёлку. Стикс бросился обнимать разбуженного товарища, но, вместо ответных объятий, его ждал звонкий подзатыльник.

— За что?! — возмутился бес. — Я к нему с любовью, с лаской…

— Засунь себе эту ласку поглубже вот туда, — Сеня показал на известное место, знакомое со стульями гораздо лучше других частей человеческого тела. — Значит так, бесовская морда, ты или сейчас мне по-людски объясняешь, чего ты хочешь, или отправлю туда, где лярве голову оторвали!

— Спокойно! — воскликнул Стикс. — Я знаю тут рядом один заброшенный домик и там, конечно, водятся такие маленькие-маленькие… ик, блин… маленькие. А может и не очень маленькие, или даже совсем не маленькие крыски! Я превращусь в котика-обормотика…

— Да чего тебе превращаться-то…

— Но, но! Попрошу! — возмущенно перебил бес. — Короче, поймаю четыре крысы и реквизирую у них хвосты для общего дела. Ну и ты же понимаешь, что без тебя я далеко не уйду, ибо между нами связь крепче, чем у двух любящих сердец…

— Прибил бы я твоё любящее сердце, будь оно не так и не этак! Ладно, чёрт с тобой… Пошли, только давай побыстрее покончим с крысами, а потом я лягу спать… И попробуй только меня разбудить!

Стикс клятвенно пообещал не беспокоить августейший сон его милости, ловко увернувшись от нового подзатыльника. Радостный бес, поскакал вниз по лестнице, напевая матерную частушку, на которой, читатель, мы не будем заострять внимание — с большой вероятностью она оскорбит твоё чувство прекрасного, которое у тебя, несомненно, развито в достаточной степени (иначе хрен бы ты стал читать эту забавную и поучительную историю!). Сеня, недовольно ворча, спустился следом. Пока он собирался, Стикс успел опрокинуть себе в пасть ещё один стаканчик дьявольского шнапса и помахать на прощание рукой Вельзевулову, преспокойно храпевшему в гостиной.

На улице было темно, как в душе Люцифера. Люди, живущие в частном секторе, давно видели третий сон, посапывая в тёплых постельках. Стикс, напевая себе под нос дурацкую песенку, состоящую из рифмованных матюгов, первым выскочил во двор и позвал Сеню за собой, махнув рукой. Тот закурил, наконец, перестав бубнить, поскольку ворчать и курить одновременно — задача почти невыполнимая.

Бес летел по тёмным улицам, махая маленькими крылышками. Оглядевшись по сторонам, Стикс показал на старый деревянный дом:

— Во! Нам сюда! — сказал он, и полетел дальше.

Сеня направился следом за всевидящим проводником, который прекрасно обходился без света. И тут он заметил колодец с покосившимся деревянным подобием крыши. Да, никаких сомнений, это был тот самый колодец, в котором спряталась лярва, намеревавшаяся высосать из «котика» магическую силу. Стикс, похоже, и сам узнал это место. Плюнув в колодец, бес громко заявил:

— Зарыть наху…

Где-то далеко залаяла собака, и протяжно завыла, удачно заглушив последнее слово, произнесённое безапелляционным тоном, которое могло бы оскорбить слух искушенного ценителя забавных произведений и дурацких историй. Впрочем, было бы уж слишком сурово осуждать Стикса за ругань, учитывая, что ему пришлось пережить, сидя в колодце и дрожа от страха в объятиях смерти.

Сеня оглядел дом, казавшийся в темноте огромной зловещей громадиной, и подумал: «Отличное место для берлоги какого-нибудь графа Поподракулы, который днём спит, а ночью сосёт потихонечку кровь случайных жертв… блин, есть у меня такое чувство, что заходить в эту жутковатую хавиру не стоит! Хотя, старик вроде как тут всё проверил и не обнаружил ничего страшного, и самое главного, никого страшного, кроме энергетики…»

Бес отворил дверь и исчез в темном коридоре.

— Ну чего ты встал, хароший мой… давай сюда, я уже готов к охоте! — проговорил Стикс, заплетающимся языком.

Сеня посветил под ноги фонариком в телефоне и вошел в пустующий дом, бросив недокуренную сигарету на улице. Прикрыв дверь, он прислушался. И тут раздался душераздирающий крик:

— Мя-я-я-у-у!

Из темноты выскочил белый кот и снова заорал дурным голосом, вцепившись в Сенину ногу. Тот громко выругался и, пытаясь стряхнуть взбесившуюся животину, крикнул:

— Стикс! Стикс! Ты где?!

— Тут, — ответил кот, перестав орать.

Сеня посмотрел в бесстыжие желтые глаза котяры, который оскалился в улыбке и отпустил атакованную ногу. За одиозную шутку бес, превратившийся в охотника на мышей, получил носком ботинка в бок.

— Ну и дурак! — жертва кошачьей агрессии плюнула, выругавшись.

— Сам такой, — отозвался Стикс, мурлыкнув как самый настоящий кот. — Короче, ты можешь тут постоять, а я пойду на второй этаж сгоняю. В этом доме найдётся пара-тройка крыс, зуб даю!

— А ты уверен, что здесь безопасно? — спросил Сеня, разглядывая в ярком свете фонаря мебель, книги, домашнюю утварь и бутылки, валявшиеся на полу. — Видишь пустую тару? Кто-то здесь пил…

— И меня не позвали! — кот обиженно топнул лапкой и завилял хвостом.

— … Возможно, бомжи, — продолжил Сеня, проигнорировав алкоголическую шутку. — Но чёрт с ними, с бомжами. Меня не покидает ощущение того, что с этой халупой что-то не так. Ты не чувствуешь присутствия кого-нибудь? Или чего-нибудь…

— А-а! — воскликнул кот. — Привидений испугался? — бес захихикал. — Напрасно. В этом доме совершенно пусто. Из живых я чувствую только крыс, а из мёртвых, демонов или магических созданий — вообще никого. Но честно тебе скажу, в этом доме какая-то странная энергетика… Впрочем, ик… ой, никакие тёмные ауры не помешают твоему покорному слуге уменьшить крысиную популяцию на четыре особи!

Ехидно рассмеявшись, кот бесшумно побежал наверх по деревянным ступенькам. Сеня, оставшийся в гордом одиночестве, решил осмотреться. Не столько от любопытства, сколько от скуки — вряд ли среди хлама, сохранившегося в старом доме, удастся найти что-нибудь заслуживающее внимания. Пока Стикс носился наверху, гоняя крыс, он прошел по коридору в гостиную.

Разумеется, предположительно гостиную, лет так «дцать» назад, а сейчас, просто помещение неопределенного назначения, заваленное останками ныне почившей мебели, штукатурки, ящиков и всякого мусора. Сеня, осторожно наступая мимо деревяшек неизвестного происхождения, из которых торчали гвозди, опёрся на стену, намереваясь перешагнуть «ловушку» созданную временем и его величеством хламом. И тут он остановился, увидев картину, спрятавшуюся под толстым слоем пыли.

Её светлость любопытство немедленно потребовала узнать, что там изобразил неизвестный живописец, а может быть и известный, а может это вообще ныне утраченный шедевр какого-нибудь корифея мольберта и кисти, вроде Шишкина, и как тут не проверить?! Ну вот, Сеня и полез проверять, чудом избежав длиннющего гвоздя, торчавшего из доски, лежащей на полу. Перебравшись через загромождение из старых стульев, «ценитель» живописи подошел к картине и остановился, заметив, как под ним «ходят» доски: «Блин! — тревожно подумал он — Мне кажется, или я слышу хруст?»

Оставалось надеяться, что это только слуховая галлюцинация, навеянная тревожной давящей обстановкой. Впрочем, судя по радостным матюгам, доносившимся со второго этажа, бес от всей души наслаждался охотой, нисколечко не тревожась из-за плохой энергетики. Сеня прислушался, надеясь больше не услышать хруст, и его надежды сбылись, однако доски справа по-прежнему «гуляли».

«Хм, кажется, показалось — подумал охотник за картинами — Но лучше не рисковать! Обойду слева…»

Отступить, когда до картины оставался один шаг, он просто не мог. Приблизившись, Сеня дотянулся до шедевра неизвестного мастера, а может не шедевра, да и не мастера вовсе. Пара ловких движений, и пыль исчезла, если не считать той, которая осталась на рамке.

Вытерев испачканный рукав, наш ценитель живописи увидел на холсте сгорбленную старуху, глядевшую на мир маленькими злобными и на удивление живыми глазками. Внутренний голос подсказывал Сене убираться отсюда, плюнув на портрет. Вернее, не столько на сам портрет, сколько на факт его наличия. И внять бы всезнающему подсознанию! Да кто бы слушал умного совета…

Уж точно не Сеня, который хотел снять портрет со стены и отнести Вельзевулову для проверки на спектральном анализаторе, а там… а там видно будет, что это такое есть — произведение искусства, волшебный артефакт с плохой энергетикой или мазня абитуры энского художественного училища. Он осторожно взялся за рамку и попытался приподнять картину, глядя в маленькие злобные глазки старухи. И тут они посмотрели прямо на него!

— А ну положи где взял, проклятый ворюга! — злобно прошипела карга.

Сеня, вздрогнув, громко закричал и отступил прямо на гнилые доски, которые хрустом предупреждали его «не вставай!», да только кого теперь волновало их предупреждение! И напрасно. Доски, недвусмысленно намекавшие о своей ненадежности, смачно хрустнули под тяжестью наступившего на них богатыря, пардон, обосравшегося, но не побеждённого. Сеня полетел вниз, хватаясь за пустоту, и провалился во тьму. Его сознание отключилось. А старуха, чей портрет висел на стене, рядом с огромной дырой в полу, злорадно захихикала и показала язык несостоявшемуся охотнику за живописью.

Глава 18

Сеня пришел в себя, но не мог открыть глаза. Голова страшно гудела — по всей видимости, он сильно ударился, когда упал, провалившись в подполье.

«Где я? — подумал Сеня — Почему я двигаюсь вперёд, хотя не могу пошевелить ногами? А Стикс?… Чёрт бы его побрал! Блин… Ещё портрет этот…»

Разделив печальную участь Варвары, которой по легенде оторвали нос за чрезмерное любопытство, он с трудом открыл глаза и увидел свои руки, привязанными к деревянной жердине. Тусклые факелы, отбрасывавшие тени на стенах, были совсем близко — Сеня почти чувствовал пламя руками и лицом, которое вдруг зачесалось. Потершись носом о ворот куртки, он попытался осмотреться по сторонам. Да уж, сложно судить о происходящем вокруг, когда спереди видно только собственные ноги, привязанные так же, как и руки к деревянной палке.

— О, человечишко глаза продрал! — раздался голос сзади.

— Живой значит? — другой голос раздался спереди.

— Значит, — ответил первый, — но это дело поправимое!

— Эй! — крикнул Сеня, почувствовав себя добычей на вертеле. — А ну развяжите меня! Вы вообще кто такие?!

Тут у лица возмущенного пленника появилась волосатая рука, сжимавшая оранжевую тряпку, которая через мгновение оказалась во рту, из которого раздавались протесты, старые добрые матюги и проклятия, адресованные Стиксу.

— Помолчи пока, — сказал тот, кто нёс палку с «добычей» сзади. — Сейчас доставим тебя старшому, пусть сам с тобой разбирается…

— Эй, ты там про кота не забыл? — спросил напарник, несший палку спереди.

— Да здесь, он, здесь… Куда я его забуду-то?!

«Так, значит, наш многоуважаемый сучий потрах тоже здесь! — Сеня мысленно выругался, вспомнив про беса, который гонялся за крысами на втором этаже — Интересно, какого чёрта он не превратился в Годзиллу и не сожрал этих двоих? Кстати, кто они такие? Хоть бы посмотреть на их рожи…»

Он попытался наклонить голову назад, потом приподнял, наклонив вправо, однако так и не смог разглядеть носильщиков. Беса, который должен был быть где-то здесь, тоже увидеть не удалось. Хотя посмотреть в бесстыжие глаза любителя погулять в обнимочку с зелёным змием Сене очень хотелось. Честно говоря, ему не столько хотелось посмотреть, сколько плюнуть в залитые жёлтые бельма.

Раздалось жалобное мяуканье, за которым последовал басовитый смех. Кто его знает, за что там Стиксу досталось на орехи! Сеня ещё раз помянул беса «добрым» словом и начал раскачиваться из стороны в сторону. Двое из ларца были удивлены прытью пойманной добычи, удивлены настолько, что даже уронили её, выпустив деревянную жердину из рук.

Сеня упал на землю, больно ударился головой и получил увесистой деревяшкой по лбу! Взвыв от боли, он закрыл глаза, а когда открыл, увидел тех, кто посмел его связать и тащить к какому-то там старшому — это были двое мускулистых карликов, смотревших на свою добычу огромными зелёными глазами размером с пятирублёвую монету. На голове у одного из них был смятый колпак оранжевого цвета. По всей видимости, головной убор его напарника торчал у Сени во рту вместо кляпа. На поясе у карликов висели ржавые ножи и топоры. Одного взгляда на прожженные морды лилипутов было достаточно, чтобы понять, что те без колебания пустят оружие в ход, если придется.

— Ты это, прекращай! — сказал карлик, поправляя съехавший колпак. — А не то мы тебя вырубим и всего делов! Понял?!

Отказав себе в сомнительном удовольствии искусить судьбу и получить по морде, Сеня кивнул пару раз. Его впечатлила не столько перспектива снова удариться головой, сколько длинные острые зубы, блеснувшие в тусклом свете факелов. Если б карлик захотел, то в два счета отгрыз бы кивавшую голову.

— То то же! — сказал другой. — А то смотри, застрянет мой колпак у тебя в глотке — что будешь делать? Правильно, скопытишься и всё! Ха-ха-ха!

Карлики громко засмеялись. Пока они поднимали палку с привязанной добычей и поудобнее ставили на плечах, Сеня успел краем глаза увидел клетку, в которой сидел кот. Стикс, заметив взгляд товарища по несчастью, развёл лапами в стороны, словно руками, мол, не судите строго, люди добрые.

Лилипуты снова понесли свою добычу к старшому. Топавший впереди что-то неразборчиво напевал, второй карлик молча тащил на плече деревянный жердь, а в руке держал за кольцо железную клетку с мяукавшим бесом. Сеня больше не пытался геройствовать, тем более, в излишнем героизме изначально отсутствовал всякий смысл из-за связанных рук и ног.

Коридор, освещённый тусклыми факелами, закончился широкой каменной лестницей, ведущей в огромный зал. На самом деле Сене показалось — никакой это был не ни зал, а самый настоящий город! Когда лилипуты прошли с пару десятков ступеней, он и сам увидел домики, построенные из хлама: почерневших досок, фанеры, листов шифера, неведомых железяк и всякого-разного мусора, очевидно, найденного на поверхности. Почти во всех окнах вместо стекла была натянута полупрозрачная плёнка.

Жители подземного города сновали взад-вперёд, занимаясь своими делами. Ни мужчины, большинство из которых носили бороды, ни женщины, большинство из которых носили платья, косички и с лёгкостью распихивали толпу огромными бюстами, не воспринимали пленника как что-то из ряда вон выходящее. А на Стикса вообще чихать хотели. Осознав полное отсутствие интереса к его пушистой персоне, бес перестал мяукать и прикидываться урожденным «котейкиным» — в последнем итак никто не сомневался.

Сеню принесли к большому кирпичному дому и бросили прямо у порога. Один карлик остался охранять добычу, а второй, отправился позвать «старшого». Не прошло и минуты, как на крыльцо вышел лысый пузатый «старшой» с бородой до пояса, сопровождаемый ушедшим карликом.

— Ну и что? — спросил местный начальник, недоуменно посмотрев на связанного пленника и кота, сидящего в клетке.

— Как — что?! — возмутился карлик в оранжевом колпаке. — Мы принесли добычу, значит, нам награда полагается, правильно?!

— Правильно, правильно… только зачем вы его сюда принесли? Давайте сразу в сарай!

— И кота туда же?

— И этого!

Сенино «путешествие» продолжилось. Его отнесли в сарай, находившийся слева от дома старшого, и бросили на кучу соломы, вытащив изо рта колпак. Рядом поставили клетку с котом. Один из карликов хорошенько врезал по железным прутьям, шугнув беса, который снова замяукал, изображая из себя перепуганного домашнего питомца. Лилипуты покинули сарай и заперли дверь снаружи.

Сеня посмотрел в зарешеченное окошко в стене напротив. Встав на колени, он пополз ближе, осмотреть единственный возможный путь к свободе. Конечно, это было очень громко сказано — через зарешеченное оконце мог пролезть разве что ребёнок, очень маленький, и очень худенький.

Вонь в сарае стояла непереносимая! Неприятный запах гниющего мяса проникал снаружи, и теперь Сеня увидел его источник — в десятке шагов от сарая была вырыта глубокая яма, наполненная бурой жижей, из которой торчали человеческие руки и ноги. Да что там яма! Целый котлован, наполненный разлагающимися останками, над которым возвышалась платформа, высотой этажа в два. На платформе стояла огромная ржавая мясорубка, перемазанная засохшей кровью.

Сеня отполз от окна, чувствуя подкатившую тошноту. С трудом подавив рвотный позыв, он посмотрел на Стикса, который сидел в уголке клетки, сжавшись в комок, и сказал:

— Что, мудила?! Видишь, где мы оказались из-за твоего беспросветного пьянства?!! Тьфу, сейчас блевану! — он поморщился, прикрыв рот рукой.

— А что я-то, Сенечка? Какого хрена ты туда полез, а?! — оправдывался бес. — Не мог у двери постоять? Я уже четвёртую крысу поймал, когда ты вниз провалился!

Вообще, в словах Стикса была определенна доля истины…

— Что вообще произошло? — тон Сени, осознавшего, что немалая часть вины лежит и на нём, смягчился на порядок.

— Ты провалился в подполье, вот что произошло! — воскликнул Стикс. — А меня утянуло следом. Оказалось, под этим домом целая сеть туннелей. Ты ударился головой и отключился. Я пытался привести тебя в чувство, и тут эти двое откуда ни возьмись!

— А чего ты их не сожрал? — Сеня недоуменно пожал плечами. — Превратился бы в тигра, да порвал их, как тузик грелку!

— Я не могу превращаться, когда на меня смотрят! Не могу, понимаешь?! Они меня сразу за шкирку и… тьфу, как же иногда плохо быть котом!

— Я могу закрыть глаза, превращайся, — сказал Сеня. — Тут никого больше нет, кроме меня. В смысле, тебе никто не помешает.

— Обожди, — Стикс недовольно замахал хвостом, — ещё неизвестно, в чей личине больше толка. Видал, какие у них ножи, топоры и мечи самодельные на поясах висят? Вот. Превращусь я в зверюгу, сожру десяток-другой этих карликов, а дальше что? Дальше, Сенечка, мне кишки выпустят! Их тут сотни! Да ты сам же видел этот город…

Конечно, Сеня видел, и прекрасно понимал, насколько всё плохо. Он вздохнул, усаживаясь на соломе — в ногах, а тем более в коленях правды нет. Да и кто знает, где есть эта правда? «Старшой», перед которым отчитывались карлики, доставившие пленников в подземный город, тоже не знал, однако решил исправить это досадное недоразумение и разузнать истину у пленников. Войдя в сарай, обладатель весьма внушительного пуза и длиннющей бороды, заявил:

— Ку-ку, человечишко! — старшой прикрыл дверь ногой. — Добро пожаловать в ИКИЛ!

— Чего? — не понял Сеня. — В смысле, террористическая организация, запрещенная в России? Или объединение идиотов, геев и лузеров?

— Да как ты смеешь! — проговорил пузач, задыхаясь от злости. — Мы — ИКИЛ, интроверты, каннибалы и лилипуты, понял?! И среди нас нет никаких геев!

— Как это нет, по-моему, вы здесь все первостатейные пид…

Слова Сени потонули в лае собак, перемешавшемся со скрежетом металла и хлюпающими звуками. Услышав, за окном омерзительную какофонию, способную довести Чайковского до сердечного приступа, он притих.

— О! Слыхал? — спросил «старшой», подойдя ближе к связанному пленнику. — Это священная Мясорубка Добра! У нас здесь такие по всему городу. Идёт себе по улицам какой-нибудь домовой, проголодавшись, злой, уставший, раз, взял и поел паштетику мясного за госсчёт, и стал добрее!

— Это кто ж такое название придумал… — Сеня вдохнул и задержал дыхание на несколько секунд, борясь с желанием организма как следует почистить желудок. — Хочешь сказать, вы тут все — домовые?

— А то! Причем бесхозные и свободные! — гордо заявил пузач. — Коммуну ИКИЛ основал патриарх Кузя, которого хозяин дома просто выгнал. Бесчестный Нафаня кинул его с пропиской… а ладно, наше пророчество тебя не касается! — «старшой» посмотрел на кота в клетке. — Так вот, — продолжил он, переводя взгляд на Сеню, — с пушистой животины спроса нет, в мясорубку на паштет и всего делов!

Стикс жалобно замяукал. Обладатель длиннющей бороды наклонился, придерживая пузо, и погладил котика, которому совершенно не хотелось становиться паштетом добра или как там называлось это зловещее блюдо.

— А вот люди к нам редко попадаются, — проговорил старшой, перестав гладить пушистую зверушку, и обратился к Сене: — Ты кто такой есть? На бомжа не похож, на пьянь не похож. Как ты нашим попался?

— Прежде, чем гостю вопросы задавать, ты бы его хоть развязал что-ли… — предложил Сеня.

— Ха-ха-ха-ха! — пузач от души засмеялся. — Ишь чего! Развязать, говоришь? Нет, ни за что! Ребята сказали, ты в подполье провалился в бабушкином доме, так?

— Может и так… слушай, а ты бы отпустил меня и этого котяру, а? Я тебя хорошо отблагодарю деньгами или… чем хочешь, тем и отблагодарю.

— Да ты что, обалдел? — пузач посмотрел на пленника как психиатр на душевнобольного, рассказывающего о путешествии на Сатурн в компании зелёных человечков. — Ты же человек! Ты — зло! Хуже вас только те домовые, которые живут с вами! Нет, нет, нет, никаких отпусти. Мы принесём тебя в жертву патриарху Кузьме или в крайнем случае пропустим через Мясорубку добра напару с твоим пушистым другом! — старшой наклонился к клетке. — Ничего личного, — сказал он, обратившись к коту, — нам тоже надо есть, брат мой меньший, извиняй!

Вряд ли меньший брат принял извинения старшого — бес громко заурчал, выражая недовольство столь непозволительным отношением к домашним животным, к тому же таким милым и пушистым. Карлик плюнул, злобно посмотрев на связанного Сеню.

— Посидишь тут пока, — проговорил он. — Через пару дней мы тебя определим.

Пузач покинул сарай, хлопнув дверью. С той стороны послышался звук движущегося засова. А с другой — раздался противный скрежет. Сеня пополз на коленях к окну и увидел домового, вращающего ручку Мясорубки Добра, из которой в яму стекал сочный фарш. Он представил, как попадет внутрь и превратится в пищу для обитателей подземного города. Карлик, управлявший машиной, встретившись с ним взглядом, словно прочитал его мысли и показал указательным пальцем на Сеню, потом на мясорубку, потом на яму с «паштетом».

— Ням-ням! — произнёс домовой, облизнувшись, и захохотал.

«Твою мать! Неужели я стану едой для этих зеленоглазых отморозков, пожирающих мертвечину? Нет, нет, нет! Должен же быть выход, должен…» — подумал Сеня, и спросил:

— Слышь, кот-обормот?

— Повежливее, Сенечка, — сказал бес, виляя хвостом.

— Ты уже почти еда. Самое страшное, что и я тоже. Мне такая участь совершенно не нравится. Как насчёт придумать грандиозный план побега?

— Уже! — кот оскалился. — Но позже. Ты наверняка заметил, сколько народа сейчас на улицах этого города? Дождёмся вечера… или дня… не знаю, когда у них тут спать принято…

— А дальше что?

— Дальше я, превратившись в маленькую птичку, выпорхну наружу через окно, а потом отодвину засов, превратившись обратно, а ты выйдешь наружу. А потом мы сбежим из этого проклятого города!

— Думаешь, я смогу затеряться среди этих карликов? — спросил Сеня с усмешкой.

— Эээ… ну, знаешь… нам с тобой сначала надо бы выбраться отсюда, а потом уже посмотрим, что к чему!

У беса пока не было ответа на вполне резонный вопрос. Вывести из города человека, который почти вдвое выше местных обитателей — задача, прямо скажем, трудновыполнимая. А как проскользнуть мимо постов, лавок, мастерских и кабаков? Конечно, можно было бы попытаться стать подобием тени, и осторожно перемещаясь от одного укрытия к другому, выбраться из царства карликов, грешащих каннибализмом, да только Сеня, увы, ни разу не Джеймс Бонд, и эта затея заранее обречена на провал с вероятностью в девяносто девять процентов.

Кто его знает, сколько времени пленники одичавших домовых просидели, раздумывая о своей дальнейшей участи и способах побега! Может час, может два. За окном время от времени скрежетала Мясорубка Добра. Вонь стояла неимоверная, хотя Сеня уже начал потихоньку привыкать к запаху гниющего фарша, а бес вообще не обращал внимания на особый «аромат» разложения.

Оба пленника вздрогнули от неожиданности, услышав скрип задвижки с той стороны. Дверь распахнула маленькая (в прямом смысле слова) леди ростом чуть меньше метра с кепкой. Волосы лилипутки были убраны в две косички. В каждой руке она держала по миске с паштетом, который вонял как дохлая собака, пролежавшая в канаве с неделю под палящим июльским солнцем. Зелёные глаза внимательно смотрели на связанного человека.

И тут, подвинув лилипутку с прохода, в сарай вошёл карлик — тот самый, который заткнул Сене рот своим колпаком. Он подошёл к пленнику, сжимая в руке нож, и одним ударом перерезал верёвку, связывающую руки. Ничего не сказав, карлик развернулся и ушёл проворчав:

— Заходь…

Лилипутка вошла в сарай, осторожно прикрыв дверь, и приблизилась к Сене, до которого только сейчас дошло, что за «деликатес» находится в миске.

— Не, не, не! — закричал он, размахивая руками. — Убери эти яства «ваши»! Оставь у двери, а лучше выброси нафиг, прошу!

— Почему? — удивленно спросила лилипутка. — Это же хорошая еда! Тех, кого собираются принести в жертву патриарху Кузе, всегда хорошо кормят. Вам надо поесть.

— Покорно благодарю, — Сеня зажал нос рукой. — Если это хорошая еда, то я — королева Елизавета, мать её…

— Ничего другого я вам предложить не могу, — сказала лилипутка, аккуратно поставив миски у двери. — Мы сами это едим. А есть другая еда, да?

— Ты даже не представляешь насколько другая. И еда, и небо, и свет, и вообще всё, всё, всё другое. Хочешь, покажу? — Сеня засмеялся в кулак, прикрывая нос.

— Кота надо покормить… — сказала лилипутка, проигнорировав вопрос пленника.

Стикс, лежавший в летке, встал. Внимательно посмотрев на лилипутку жёлтыми глазами, кот, завиляв хвостом, сказал:

— Не надо, дорогая. Спасибо за угощение, но я не ем паштет из кошатины, собачатины, крысятины и, пардон, бомжатины.

— Говорящий кот! — воскликнула лилипутка, выпучив глаза и открыв рот. — Как это?!

— А вот так, — ответил Сеня. — Выведешь нас на поверхность, и я тебе ещё не таких чудес покажу!

— Подожди, подожди, Сенечка, — остановил его говорящий кот, — не атакуй. А ты, дорогая моя, — он снова обратился к лилипутке, — расскажи нам, что вообще здесь творится и почему вы, домовые, живёте под землёй, а не на поверхности, которая, по сравнению с вашим городом, просто рай небесный?

Разве можно отказать белому «пушистику», который к тому же давно протрезвел и превратился в милашку, предпочитающего быть вежливым всегда и везде, независимо от обстоятельств? Конечно, нет, особенно, если любишь домашних животных как Дуся — именно так звали жительницу подземного города, которая трудилась в поте лица, занимаясь хозяйством в доме так называемого «старшого» — одного из бригадиров охотников, добывавших мясо в пещерах. Обычно карлики ловили животных, люди попадались им крайне редко, но, когда попадались, жрецы устраивали грандиозное жертвоприношение патриарху Кузе, который помер много лет назад от дизентерии.

Несмотря на досадную болезнь, основателя коммуны ИКИЛ запомнили как великого, а не как засранца, который помер в собственных, пардон, экскрементах. Пока Кузя был жив, в его коммуну из одной персоны начали стягиваться домовые, которым в силу непростых жизненных обстоятельств оказалось негде жить — одних люди выгнали, обратившись к магам, о других просто забыли и перестали кормить, а третьих «развели» самые настоящие сволочи, прикидывающиеся друзьями, вроде гнусного Нафани, обманом лишившего патриарха жилплощади.

Людей в ИКИЛ объявили воплощением зла. Брошенные домовые поклялись никогда не возвращаться на поверхность — в мир, в котором их никто особо и не ждал. Конечно, находились и такие, которые хотели покинуть город — чёртовы вольнодумцы! Наслушавшись сказок там и тут о прекрасном мире на поверхности, они время от времени устраивали акции протеста, требуя разрешить жителям ИКИЛ выходить на поверхность.

Местная власть, сделав ставку на тоталитарное правление, жестоко подавляла любое инакомыслие. Например, с неделю назад Дусиного соседа запихнули в Мясорубку Добра за то, что тот осмелился бросить алюминиевой кружкой в гвардейца патриархата — главного органа власти в ИКИЛ, который был основан ещё при жизни Кузи. Патриархат, любовно угнетавший лилипутов на протяжении многих десятилетий, вкладывал весьма и весьма солидные деньги в пропаганду, объявив тотальную цензуру и диктатуру высшими благами. Каждый вечер во всех тавернах города выступали пропагандисты, рассказывавшие подвыпившим гостям о том, как плохо жить на поверхности, и как хорошо здесь — под землёй, в ИКИЛ, где нет свободомыслия, либерализма и гомосексуализма. Особенно ярым сторонником политики тотального угнетения был некто Птичкин, который, если верить слухам, получил от патриархата два очаровательных домика на поверхности, построенных на берегу удивительно красивого озера. Другие подхалимы, тоже ставшие патриотами режима за огромные деньги, постоянно рассуждали о подземных скрепах, об особом пути и винили во всех бедах «врагов», живущих на поверхности, якобы мечтающих о захвате великой коммуны.

— Ну и как тебе, Дусенька, нравится жить со скрепоносцами, жрать мертвечину и впахивать на благо диктаторов, которые только и делают, что набивают себе карманы, а неугодных отправляют в мясорубку? — спросил Сеня, дослушав рассказ о мире, в котором ему довелось оказаться из-за пьянства Стикса и собственного любопытства.

— Если честно, не очень, — лилипутка вздохнула. — Но у нас нет другого выбора, потому что иначе будет хуже…

— Нет, не будет, — возразил Сеня. — Посмотрев на ваш ИКИЛ, понимаешь, что хуже быть не может. Думаю, ты и сама это знаешь.

Стикс, молчавший, пока Дуся рассказывала о мире, в котором она живёт, чуть наклонил голову набок и, промурлыкал:

— Дорогая моя, мы можем изменить всю твою жизнь. Ты наверняка догадалась, что я — не совсем обычный кот, а мой товарищ, — кот показал хвостом на Сеню, — только кажется простачком, а на самом деле он знаком с самим Люцифером! Помоги нам выбраться на поверхность! Там, наверху, тебе больше не придётся есть гнилое мясо, ты увидишь солнце, зелёную траву, цветы, кофе, телевизор, вино, общественный транспорт… Ох! Пристроим тебя в дом к одному занятному старичку…

— Хватит! Хватит! — закричала Дуся. Из больших зелёных глаз покатились слёзы. — Вы говорите как либеральные свиньи! Я вам не верю!

Плачущая лилипутка выбежала из сарая, хлопнув дверью. Заскрипела задвижка — этот звук Сеня мысленно сравнил со звуком ржавого гвоздя, который входит в крышку гроба.

— Эх… не вышло, — пробормотал Стикс, завиляв хвостом. — Да и ладно. Хочет жить в дерьме, ну и пускай. Хотя, её помощь могла бы нам пригодиться…

— И какой теперь план? Ждём, пока они тут все уснут, и драпаем? — спросил Сеня.

— Нет, Сенечка, сидим тут, пока тебя в мясорубку не запихают… Ну, разумеется! Думаю, ждать недолго, мы уже давненько тут сидим.

На улицах ИКИЛ действительно стало как-то немного тише. Мясорубка Добра, установленная рядом с сараем, давно не скрежетала, будто через неё уже пропустили всё, что должны были пропустить за сегодняшний день. Сеня подполз к мискам с паштетом, которые принесла Дуся, взял каждую двумя пальчиками, скривив физиономию, и выбросил «деликатесы» в окно. Вони в сарае заметно поубавилось.

Привереда, отказавшийся от лакомств, столь любимых жителями подземной коммуны, попытался высунуться в окно. К несчастью, проём оказался слишком узким. Сеня с трудом протиснул руки и тут же вытащил обратно, испугавшись, что вот-вот застрянет. Стикс попросил его прекратить заниматься глупостями и добавил: «А то ещё вытаскивать тебя!».

«Нет, нет, нет, в мясорубку добра, кухонный комбайн дьявола, скороварку зла и прочую кухонно-сатанинскую технику мне никак нельзя! — подумал Сеня, усаживаясь на солому — Тем более, я в них же побывал, когда Люцифер веселился, издеваясь над моей душой…»

Он поинтересовался у Стикса, какого, мол, тот сидит в клетке и молчит, но бес лишь отмахнулся, завиляв пушистым хвостом.

— Не кипишуй, Сенечка! — сказал кот, громко мурлыкнув. — Когда местные лягут спать, я тебе об этом скажу. Ты-то своим убогим человечкиным слухом, может, и не улавливаешь всего происходящего на улице, а я прекрасно всё слышу.

— Ну и что ты там слышишь? — спросил Сеня. — Мне вот отсюда не слышно почти нифига, так, только в общем и целом…

— Вот, например, у соседнего дома… хотя какие это к чёрту дома! У соседней халупы стоят двое, ругаются. Один называет другого бараном, а тот настоятельно советует ему послушать Птичкина, мол, что б понимать начал, что к чему. А чуть дальше две бабы обсуждают чужака, которого наши, то есть, ихние охотники поймали, говорят, ты длинный очень, — кот чуть-чуть наклонил голову, поведя ухом, и засмеялся. — Другая спрашивает, у неё, мол, всё ли у этого чужака такое длинное, как он сам!

Сеня, усмехнувшись, сел на солому и достал смятую пачку «Пимстона», в которой нашлась пара уцелевших сигарет. Он закурил, несмотря на протесты беса, который попросил не палить контору без необходимости. Нарушитель конспирации, махнул рукой, рассчитывая, что вонь гнилого мяса перебьёт запах табачного дыма.

Они просидели добрый час, а то и больше. Сеня, порядком уставший, к тому же не выспавшийся, задремал, наклонив голову на плечо. Из забытья его вырвал звук отодвигающейся задвижки. Дверь тихонечко открылась — на пороге стояла Дуся. Лилипутка вошла в сарай и достала из лифчика маленький нож.

— Я хочу наверх! — твёрдо сказал она, посмотрев в глаза Сене и переведя взгляд на кота. — Ваше предложение в силе?

— Конечно! — радостно воскликнул тот, понимая, как им с бесом «попёрло» от матушки-судьбы. — Всё в силе, только помоги нам!

— Да, помоги нам, а мы поможем тебе, — промурлыкал Стикс. — Знаешь, я большую часть своей жизни прожил в аду, почти в таком же, только сильно повеселее, — кот хмыкнул, оскалившись. — Ты сделала правильный выбор. Мир на поверхности тебе очень понравится!

— Да уж надеюсь, — пробурчала Дуся. — Но если обманете! Если Птичкин правду говорил…

— Такие как Птичкин всегда врут — это их работа, — перебил Сеня, выпрямив связанные ноги.

Лилипутка разрезала верёвку и помогла ему встать. Кот протиснулся между ржавых прутьев, напрягся и, громко кряхтя, вылез из клетки. Дуся выглянула за дверь, повертев головой по сторонам. Она обернулась и проговорила:

— Слушайте! Тут напротив есть склад с одеждой, тебя — она кивнула Сене, — надо переодеть.

— Кажется, я его вижу, — сказал Стикс, посмотрев через дверную щель. — Давай, старина, пулей туда, пока никого нет, а мы за тобой! Никто ведь не видит, да?

Бес осторожно выбрался на улицу. Спрятавшись под крыльцом, он прошипел Сене, стоявшему у двери: «Давай!» — услышав команду, тот быстро пробежал из одного сарая в другой. Дуся вышла и, закрыв дверь на засов, пошла следом, насвистывая, как ни в чём ни бывало.

Сеню переодели в рваное подобие плаща с капюшоном, ушитое разноцветными заплатами. Он укутался как следует, однако всё равно не был похож на «икиловца» — рост, который по меркам домовых был просто огромным, выдавал его с головой.

— Мде… — протянула Дуся, прикусив губу. — Знаешь, давай-ка ты пойдёшь на корточках. И это, ни с кем не разговаривай, если кто подойдёт! И закутайся получше!

— Скажи дорогая, — промурлыкал кот. — Вы, домовые, видите, скажем, призраков или, может, бесов?

— Конечно! У нас тут призраки иногда появляются, а вот бесов ни разу не было. По крайней мере, я не видела.

— Проклятье, — пробормотал бес. — А кота, в смысле меня, могут запихать в мясорубку добра, ежели поймают?

— Конечно… — сказала Дуся. — Ты осторожнее как-нибудь…

— Не, не, не, — кот замотал головой. — Так не пойдёт. Риск — дело благородное, да только на хер. Дорогая моя, ты не против, если я превращусь в самого себя? Встретишься с бесом лицом к лицу!

— Давай, — Дуся с интересом посмотрела на кота, — Попробуй!

— Отлично! — воскликнул бес. — Сейчас вы с Сенечкой на секундочку закроете глазки, а я превращусь обратно, а то у меня уже появляется навязчивое желание лизнуть себя в известное место — бороться с дурным влиянием кошачьей личины всё сложнее и сложнее, скажу я вам…

Стикс принял свой обычный облик. Открыв глаза, Лилипутка вскрикнула, увидев перед собой коренного обитателя Преисподней. Сеня взял её за плечи и проговорил:

— Не бойся, не бойся, — успокаивал он Дусю, — это он только на лицо ужасный, а так — вполне…

— Попрошу! — воскликнул Стикс. — На свою рожу посмотри, понял?! — возмущенный бес посмотрел на лилипутку и сказал: — Каким бы простофилей ни был мой товарищ, кое в чём он прав — у тебя, моя дорогая, нет ни одной причины бояться меня.

— Правда? — спросила Дуся, тревожно глядя на беса. — Ой, так непривычно… никогда таких не видела!

Стикс переоделся в тряпки, валявшиеся на стеллажах. Плотно закутавшись и замотав лицо, он стал гораздо более правдоподобным «икиловцем», чем Сеня, который, сидя на корточках, хотел прикинуться жирным карликом. Хорошо, что длинный плащ скрывал его ноги, а не то настоящие лилипуты сразу бы разобрались, кто агнец, а кто козлище ряженый с копытами.

Дуся вышла на улицу первой, за ней выскочил Стикс, а следом поспешил и Сеня, которому пришлось идти гусиным шагом, чтобы в нём кто-нибудь не заподозрил давеча пойманную дылду, которой патриархат уготовил печальную участь жертвы. Лилипутка и её спутники торопливо шагали по лабиринтам улиц, обходя за три версты случайных прохожих, болтавшихся без дела.

За очередным домиком Дуся, увидев двоих стражей порядка, носивших на поясах длиннющие ножи, развернулась, затолкав ряженых обратно за угол. Все трое прижались к стене, чтобы остаться в тени. И тут Сеня услышал громкие крики внутри:

— А, что, что, скажите мне, такое — эта ваша свобода? Вы кто — специалисты по свободе?! Вы — свободоведы?! Может, кто-то из вас жил в свободной стране?! Вам не нужна никакая свобода! Только цензура и диктатура спасут ИКИЛ от всепожирающего либерализма! Или вы хотите жить, как на поверхности? Да вы хоть знаете, что люди там заключают однополые браки?!!!

Послышался гул негодования, крики и вопли: «Правильно!», «У нас свой путь!», «За скрепы!», а Сеня, слушая странный монолог, подумал: «Это что ещё за бред больного человека?»

— Птичкин выступает! — прошептала Дуся.

— Ааа… — протянул Сеня. — Слышу, слышу… прям соловьём заливается!

Стражи порядка свернули на другую улицу, так и не заметив подозрительных типов, прятавшихся в тени. Троица осторожно вышла из-за угла, как раз, когда Птичкин начал кричать о гнилой сущности либеральных свиней, мечтающих уничтожить скрепы и превратить ИКИЛ в демократическое государство. Удивлённый Сеня замотал головой, поражаясь зашкаливающему градусу бреда, доносившегося до его ушей.

Дуся провела спутников мимо мясной лавки, в которой на веревках висели свежие туши разделанных котов, собак и крыс. Подозрительная троица прошмыгнула мимо открытых дверей кабака, в котором очередной прислужник «икиловского» патриархата капал лилипутам на мозги чудодейственной эссенцией тоталитарно-скрепоносного идиотизма. К счастью, им повезло остаться незамеченными.

Тропами, подворотнями и закоулками, Дуся вывела новоявленных друзей к огромной каменной лестнице. Сеня уже хотел было встать на ноги, но лилипутка одёрнула его, беспокойно завертев головой и опасаясь, как бы кто не увидел эпическое превращение карлика в великана.

— Погоди! Ещё рано! — тревожно прошептала она. — И не делай больше так, пока я не разрешу! А то нас всех троих в мясорубку добра того…

— У меня ноги отваливаются! — оправдывался Сеня. — Я не могу больше!

— Потерпи, — сказала Дуся, — надо потерпеть, тем более, осталось недолго.

— Да, Сенечка, не ной. Я весь день блох ловил для конспирации, — проговорил Стикс, покривив лицом.

Когда троица зашла в пещеру, бес превратился в огромную клыкастую мышь, которая была ростом с телёнка, пока остальные спутники пялились кто вперёд, кто по сторонам. Дуся обернулась и, увидев огромного монстра, громко завизжала, но на этот раз её успокаивать не пришлось — через мгновение лилипутка поняла, кто на самом деле находится перед ней. Сеня кивнул, увидев странную, но смертельно опасную зверюгу, сверкающую желтыми глазами, которая могла оказаться гораздо полезнее человека-невидимки, нацепившего рванину во имя конспирации.

Монструозная мышь, бежавшая впереди, резко остановилась — раздался щелчок, а затем откуда-то сверху рухнуло бревно, утыканное острыми лезвиями, гвоздями и заточенными железками.

— Вот это шуточка, матушку вашу так… — пробормотал бес, почесав длинным хвостом за ухом. — Ещё подобные сюрпризы будут? — спросил он, обернувшись.

— Ой, наверно, — сказала Дуся. — Ты там как? Всё нормально? Смотри под ноги, не торопись! Как-то я совсем забыла, что здесь могут быть ловушки…

— Да, всё окей, только чуть полголовы не снесло…

Саркастичный тон беса вызвал у Сени лёгкую улыбку, которая тут же исчезла, когда через пару шагов снова раздался щелчок. На этот раз мышь молнией отскочила назад, избежав смертоносного бревна.

— Я же говорю, смотри, куда ступаешь! — закричала Дуся.

Мышь перешла с бега на осторожный шаг и теперь внимательно глядела под ноги, осознав, насколько реальна перспектива отхватить по голове смертельно опасным дрыном. И не напрасно! Пройдя с пару десятков шагов, Стикс заметил на земле железную пластину, присыпанную землёй, а чуть дальше тонкую проволоку, через которую троица аккуратно перешагнула, избежав очередной ловушки, которая вполне могла снести три головы разом.

Они прошли минуты две, не найдя больше ни одного смертельно опасного механизма. Только у Сени появилась надежда выбраться наверх без приключений, как вдруг «мышь» резко встала, как вкопанная, и приказала шедшим позади, остановиться, сделав знак длинным хвостом.

— Стоим, друзья мои, — тихо произнёс бес.

— Ловушка? — тревожно спросил Сеня.

— Нет, не ловушка, я чую впереди живых существ…

— А! — воскликнула Дуся. — Точно, впереди должен быть пост…

— Что за пост? — спросил Стикс. — Дорогая моя, если ты знаешь о каких-то нюансах, которые мне неизвестны, то самое время о них сказать! Сейчас не до сюрпризов!

— Ну, это последний пост! А за ним до поверхности рукой подать, насколько я знаю, — объяснила Дуся. — Пойдёмте дальше, только потихоньку, а то не дай Бог нас услышат…

Стикс закашлялся, услышав столь ненавистное для него упоминание создателя. Поправив слегка перекошенную усатую морду, он посмотрел на Дусю и открыл было рот, но тут же раздумал объяснять ей тонкости бесовской натуры, крайне чувствительной к проявлениям высших сил, пусть даже в простых словах. Махнув хвостом, мол, нехай, сейчас не до этого, «мышь» засеменила вперед на свет и юркнула за камень, лежавший там, где пещера переходила в грот, надеясь спрятаться от часовых на посту. Огромная зверюга стала надёжным укрытием для Сени и лилипутки, которая из-за маленького роста и так могла спрятаться почти где угодно.

Троица поочерёдно выглянула из-за камня узнать, сколько карликов охраняют последний рубеж. К счастью их оказалось двое, причем один из них сидел, прислонившись к стене, и что-то напевал. Судя по тому, насколько тяжело постовому было ворочать языком, он хорошенько поддал за шиворот. Стикс потянул носом, почувствовав пары алкоголя.

— Даже не думай! — зло прошептал Сеня, догадавшийся, о чём думает бес.

— Да я и не думал… — начала оправдываться мышь.

— Вы о чём? — спросил Дуся.

Лилипутка не знала о склонности беса к чрезмерному употреблению алкоголя. Сеня воздержался от подробностей — он лишь показал большим пальцем на Стикса и тихо прошептал Дусе: «Пьяница!».

— Эй, я всё слышу! — недовольно прошипела «мышь».

К сожалению, один из карликов, оказавшийся абсолютно трезвым, тоже услышал звуки, доносившиеся со стороны пещеры. Вытащив самодельный ржавый меч из ножен, он направился к камню, за которым пряталась троица, решив познакомиться с источником шума поближе. Напарник приближавшегося «трезвенника» поднялся на ноги и, выхватив меч-самоделку, двинул вслед за товарищем, слегка пошатываясь.

Казалось, игра в прятки утратила всякий смысл. И этот смысл дошёл до Стикса, который предпочёл взять быка за рога и выкрутить их к чёртовой матери, а не надеяться на удачу, тем более, Фортуна не предлагала радужных перспектив. Каково же было удивление лилипута, когда из тени прямо на него выскочила огромная мышь, разевши пасть, усеянную острыми зубами! Впрочем, карлик недолго простоял с открытым ртом — бес набросился на обалдевшего часового и откусил тому добрую половину лица! Второй тем временем с криком бросился на монстра, размахивая мечом, однако мышь взмахнула хвостом и молниеносным движением обезоружила нападавшего, лишив меча. Подвыпивший карлик упал, как подкошенный, получив по голове широкой стороной клинка. Мышь бросила меч рядом, громко рассмеявшись над павшими противниками.

— Сурово, — произнёс Сеня, глядя на изувеченного лилипута, который уже отправился в рай, а может быть, горел в аду, что, конечно, более вероятно.

— А ты думал! — ответила мышь, повернув окровавленную морду на офигевших спутников. — Надеюсь, до поверхности недалеко, давайте за мной!

Пожиратель карликов засеменил вперёд, мечтая навсегда покинуть подземный мир и больше никогда сюда не возвращаться. Сеня с Дусей бежали следом, тоже надеясь вскоре увидеть солнечный свет. Стикс остановился у ямы, из которой пахло ну о-о-очень плохо!

— Смотрите, — бес мотнул усатой мордой, — тупик! Только эта яма…

— Ой, пожалуйста, не говори, что нам туда, — пробормотал Сеня, зажимая рукой нос.

— Туда, туда, — сказала Дуся, которую нисколько не смущала вонь, бившая в нос — за годы жизни в ИКИЛ она и не такого нанюхалась. — Всё правильно! Как там у нас говорили, путь на поверхность лежит через речку-вонючку, так что нам туда…

— Стой, погоди, а этот, как же, — Сеня вспомнил слова «старшого», который его допрашивал, — а дом бабушки? Ваш старшой сказал, что я к вам через него попал, может, воспользуемся этим путем…

— Да откуда же мне знать, как туда попасть? — Дуся удивлённо развела руками. — Я вообще думала, что этого дома нет, думала легенда, а он есть оказывается! А как пройти туда — я не знаю, только разве что у охотников спрашивать…

— Так пойдёмте и спросим, — сказал Сеня, — вы меня простите, друзья мои, но покорять Фекалийный океан мне совсем не хочется! Стикс же вырубил одного, давайте вернёмся, да растолкаем его, пусть проводит.

Бес и Дуся тоже не горели желанием плыть по легендарной речке-вонючке. Они согласились вернуться обратно для допроса охотника, надеясь избежать купания в городских стоках. Когда троица вернулась на пост, карлик, оставшийся в живых, валялся там, где его оставил Стикс, настучав мечом по голове — хорошо, что в озверевшей мыши внезапно проснулся гуманизм, а не то пришлось бы ей отправляться в плавание по канализации! Сеня хотел растолкать охотника, находящегося без сознания, но бес остановил его:

— Подожди, не надо! — воскликнул он. — Пусть спит, меньше шума. Сейчас мы с ним синхронизируемся, и я посмотрю в его воспоминаниях — если он знает, как найти туда дорогу, то и мне его знание тоже станет известно…

— Ты мог бы и в моих воспоминаниях посмотреть, — сказал Сеня, — ты же синхронизирован со мной!

— А ничего, что ты вырубился, когда головой треснулся? Ты же не помнишь дорогу, вернее, даже не знаешь… так что от твоих воспоминаний, Сенечка, никакого толка нет в виду отсутствия этих самых воспоминаний!

Мышь приставила хвост к уху карлика и резко запихнула почти до самого конца! Раздался звук, который слышал каждый, кто подключал к компьютеру флешку.

— Всё нормально, моя дорогая, — сказал бес Дусе, которая смотрела на происходящее широкого распахнутыми глазами и прикрыв руками рот, — с охотником всё в порядке.

— Правда? — тревожно спросила она.

— Да правда, правда, не бойся, — успокоил её Сеня. — Мне он тоже вставил и ничего, никаких проблем!

Бес резко выдернул хвост из уха лилипута, который сладко вздохнул, переворачиваясь на другой бок. Стиксу удалось извлечь необходимую информацию, и троица снова отправилась в путь. Мышь семенила впереди, поглядывая наверх, ожидая увидеть дыру, через которую Сеня попал в подземный мир. Вдруг бес остановился, и показал мордой пятно света высоко наверху:

— Видишь, Сенечка, откуда ты упал? Как хоть ты лоб вдребезги не разбил, до сих пор понять не могу! — проговорил Стикс, глядя на обладателя одной из самых крепких голов на планете. — Впрочем, теперь это не важно. Я-то смогу превратиться в птицу и вылететь отсюда, а ты? А Дуся? — он показал хвостом на лилипутку.

— А какого фига ты нас тогда сюда повёл?! — воскликнул Сеня.

— Да нет, это я просто тебе показал! Меня тоже через эту дыру в пещеру утянуло, когда ты вниз рухнул…. Пошли дальше! А нам чуть дальше, если верить памяти того охотника…

Сеня, пожав плечами, отправился следом за хвостатым проводником. Время от времени он поглядывал назад, проверяя, на месте ли Дуся. Было бы досадно потерять её после всего того, что она для них сделала!

Троица добралась до поверхности без приключений. Лилипутка немного расстроилась, когда увидела вместо яркого солнца ночное небо, усеянное звездами. На какой-то миг она даже подумала, что Птичкин говорил правду, когда кричал о том, что на поверхности всё ещё хуже, чем под зёмлёй, что солнце — это просто выдумка либеральных свиней! Сеня, увидев, встревоженное лицо, успокоил Дусю:

— Не бойся! Просто сейчас уже поздний вечер, — сказал он. — Утром ты выглянешь в окно и увидишь мир, полный чудес! На самом деле, это будут самые обычные вещи, но тебе они покажутся чудесными, без сомнения.

— Странно, — Дуся втянула носом воздух, — почему не пахнет паштетом?

— Потому что у нас, слава Богу, нет мясорубок добра… пойдём в гости к Вельзевулову, думаю, он будет рад приютить тебя.

— А хвосты?! — воскликнул Стикс. — Я же поймал крыс, им надо только хвосты оторвать и всё! Может, сходим?

— Хорошо, давай сходим, — Сеня вздохнул. — Но учти, мы с Дусей на улице постоим. Ноги моей больше не будет в этом доме!

Забрав хвосты, троица двинула к Вельзевулову. Стикс летел рядом между Сеней и Дусей, сжимая в руках четыре трофея длинной с локоть. В окнах дома старика горел свет. Наверняка он сейчас пил дьявольский шнапс, сидя в гостиной, или торчал в своей лаборатории на втором этаже, исследуя что-нибудь такое этакое.

Глава 19

Вельзевулов сидел в гостиной и слушал пластинку на патефоне, который наверняка был ровесником его самого. Старик пил любимый напиток из стакана маленькими глоточками, словно дорогой коньяк, а совсем не пойло на любителя, мягко говоря. Громкий стук в дверь отвлек его от музицирования. Вельзевулов отправился посмотреть, кого там чёрт принёс на ночь глядя. К своему удивлению, он действительно увидел рогатого собственной персоной, да ещё в компании лилипутки из поземного города и Сени, измученного приключениями.

— О! Вот и вы, друзья мои! — воскликнул старик. — С вами дама, — он с интересом посмотрел на Дусю. — Юная леди, вы, похоже домовой по профессии?

— Здрасьте! — лилипутка улыбнулась.

— Вот, — Стикс сунул под нос старику четыре крысиных хвоста. — Ой, Карл, знаешь, какой ценой они нам достались…

Старик проводил гостей в комнату и усадил за стол, намереваясь угостить, чем Бог послал. Пока бес наперебой с Сеней рассказывали, в какую передрягу им довелось угодить из-за безалаберного любопытства и преступного пьянства (у каждого была своя версия), Дуся осторожно пробовала человеческую еду, которая пришлась ей по душе, хотя и не источала привычный запах гнилой мертвечины, что вообще-то казалось весьма подозрительным. Тем не менее, голод победил, а лилипутка была приятно удивлена великолепным вкусом куриной ножки, которая великолепно сочеталась с другой снедью, оказавшейся на кухне.

Дослушав рассказ о приключениях в подземном мире, Вельзевулов достал из шкафчика, пережившего перестрелку с Васей, трёхлитровую бутылку дьявольского шнапса.

«Наверное, у него где-то есть шнапсогонный аппарат», — подумал Сеня, вздыхая.

Впечатляющая тара недвусмысленно указывала на то, что пьяные вопли ему придётся слушать до утра. Конечно, это факт совершенно безрадостный. Дуся, по запаху поняла, какого рода жидкость булькает в трёхлитровом сосуде, и укоризненно покачала головой.

— Я в толк не возьму, зачем вы всё это затеяли? — недоуменно спросил Вельзевулов. — Зачем?! Я же говорил, Семён, подождём до завтра! А ты?!

— А что я? — оправдывался Сеня. — Это вон, пьянь рогатая! — он замахнулся, намереваясь отвесить бесу подзатыльник.

— Слушай, умник, воздержись от переваливания с больной головы на здоровую! — возмутился Стикс. — Постоял бы в коридоре, как я тебя попросил, и всё! Так нет, ценитель раннего импрессионизма и портретизма, полез загребущими рученками, куда не надо!

— Так, всё, хватит, хватит! — Вельзевулов замахал руками. — Можно было бы обычной колбасы добавить — в ней и крысиные хвосты найдутся, и много чего другого… но, раз уж принесли хвосты, так сказать, в чистом виде, то возьмём их. А портрет этот, Семён, меня очень заинтересовал! Так ведь и знал, что с энергетикой в этом доме какие-то нелады!

Сеня посмотрел на Дусю, которая тихо сидела рядом, уплетая вторую тарелку.

— Карл Абрамович, а вам случайно не нужен домовой? — спросил он, кивая на Дусю, попытавшуюся улыбнуться с набитым ртом. — Приютите девушку? Домовой в хозяйстве сгодится!

— Может и сгодится, — старик усмехнулся. — Глядишь, дом подольше простоит с домовым, а то совсем уж на ладан дышит!

Все засмеялись, а Сеня продолжил ужинать, спокойный за устроенную судьбу Дуси, без которой приключения в подземном мире вполне могли закончиться в мясорубке добра. Стикс потянулся к пузырю шнапса и тут же получил по рукам.

— Ай-ай-ай! — запричитал бес, кривляясь, — Ну, может по маленькой, для аппетита? — предложил он, и продолжил уже серьёзно: — Сенечка, не обижайся, я всё осознал! Чрезмерное употребление алкоголя может привести к большим проблемам. Конечно, в нашем приключении есть и определённая доля твоей вины, но и моя ответственность тоже как бы… не надо было идти в этот дом, будучи, кхэм… — Стикс запнулся. — Чуть-чуть на рогах, скажем так. Напиваться не буду, зуб даю! По-крайней мере, я, а за Карла — не ручаюсь! Ха-ха!

Извинившись за преступное пьянство, бес налил дьявольского шнапса себе и Вельзевулову. Сеня, вдохновлённый речью товарища по несчастью, попросил у присутствующих прощения за безалаберное любопытство, которое привело его в подземный мир.

— А я совсем не против вашего пьянства и любопытства! — сказала Дуся. — Иначе я бы так и осталась в ИКИЛ!

— Хоть кому-то хорошо от ваших выходок, — пробормотал Вельзевулов, глядя на Сеню и беса, и рассмеялся.

После ужина Сеня отправился со стариком в лабораторию — тот хотел проверить крысиные хвосты на всякий случай. Разумеется, тестирование на спектральном анализаторе завершилось успешно. Вот было бы забавно, если б хвосты, из-за которых произошло столько кутерьмы, оказались бракованными!

Вельзевулов спрятал третий ингредиент в сейф. Старик выключил спектральный анализатор и проводил Сеню в комнату, предложив отдохнуть:

— Завтра разберёмся, как быть с золотом, — сказал он и добавил: — Только ради Бога, Семён, давай без самодеятельности! Всё обсудим завтра, хорошо?

— Хорошо, — Сеня кивнул. — Обещаю спокойненько посапывать до утра, шалить не буду! Кстати, а у вас случайно нет золота нацистов?

— Что?! — воскликнул старик. — У меня? Почему оно должно быть у меня?! Ты зачем сейчас об этом спросил, а?

— Успокойтесь, Карл Абрамович! — Сеня удивлённо посмотрел на Вельзевулова. — Чего вы так распереживались? Я же просто спросил! Нет, так нет…

— А! — старик облегченно выдохнул. — Семён, ты это, иди спать, завтра поговорим…

Вельзевулов направился к лестнице, что-то бормоча себе под нос. Сеня, пожав плечами, зашёл в комнату и, конечно же, наступил на пластиковую куклу Машу, которая снова так и лезла под ноги! Кажется, уникальный шедевр игрушкостроительной промышленности СССР разработан на основе женщин определенного типа, которые принципиально терроризируют мужчин забавы ради. Даже будучи однорукой пластмассовой куклой без глаза…

Подарив Маше пару ласковых, Сеня улёгся спать, искренне надеясь, что в эту ночь его не разбудит пьяный бес, осенённый очередной «замечательной» идеей, для которой понадобятся сподвижники. Впрочем, мысли о визите пьяного Стикса быстро отошли на второй план. Куда большей проблемой была перспектива встретиться с Люцифером прямо сейчас.

«Сколько его сраная милость мне отпустил? Вроде бы неделю… А потом? Потом он может поинтересоваться, чем я тут занимаюсь и был ли, как говорится, мальчик или девочка… время ещё есть, но надо поторопиться! Эх, только бы Люцифер не заинтересовался мной раньше обещанного…» — Сеня, обуреваемый тяжкими думами, закрыл глаза, надеясь поскорее уснуть.

Сквозь сон ему послышался стук в дверь. Стучали громко, нетерпеливо. Сознание потихонечку возвращалось к Сене, который лежал на диване и не мог понять: то ли он уже выспался, то ли едва закрыл глаза.

— Проснись и пой! — закричал Стикс. Кажется, бес был трезв, как стекло.

— Заткнись и спи… — недовольно забормотал противник танцев и песен. — Чего орать-то?! Ночь на дворе, я спать хочу, я устал, проваливай! Нажрался опять что-ли…

— Сенечка, хватит причитать! Уже девять утра, вставай! Пора заделаться золотоискателями и отправиться в захватывающее путешествие по следам третьего рейха!

Сеня зевнул и потянулся, улыбнувшись, когда понял, что у Люцифера не возникло желания лицезреть его бессмертную душу, по-крайней мере пока. Бес, приняв улыбку на свой счет, сжал руку в кулак и показал большой палец. Выполнив почетную миссию первого петуха, он ускакал вниз по лестнице, бормоча себе под нос частушку, наверняка сомнительную. Конечно же, Стикс ошибался насчет улыбки — Сеня, сложив руку в кулак, оттопырил средний палец, но адресат так и не увидел визуальный посыл на три буквы.

Проворный бес уже сидел за столом, завтракая, чем Бог послал и что Дуся приготовила. Вельзевулов был несказанно рад внезапно обнаруженному таланту к кулинарии, которым обладала зеленоглазая обитательница подземного мира — повар из него был так себе, на уровне «как бы картошка не сгорела» или «а какие я варю борщи из ролтона»! Её умения пришлись очень кстати, потому что собственная стряпня хозяину дома, мягко говоря, осточертела. Дуся с радостью выполняла обязанности кухарки, правда, её слегка расстроил тотальный запрет на любой каннибализм, считавшийся в ИКИЛ абсолютно нормальным явлением.

Хорошенько позавтракав, Сеня поинтересовался у Вельзевулова:

— Так что там на счет золота нацистов? Я так понял, у вас есть какие-то мысли?

— Да какие уж тут мысли, — старик пожал плечами и подставил тарелку за добавкой. — Мысль только одна — отправить вас в музей!

— Зачем? Чего мы там не видели? — Сеня посмотрел на Стикса и добавил: — По крайней мере я.

— Мы там не видели весьма занимательный экспонат — зубы Геббельса, понял? — сказал бес, передавая Вельзевулову наполненную тарелку. — Догадываешься, зачем они нам?

— Это золотые зубы! — догадался Сеня.

— Именно так, — сказал Вельзевулов. — По-крайней мере часть зубов точно из золота. Давайте-ка я расскажу вам немного о музее! Ты, Семён, возможно, бывал там ранее, но Стиксу точно будет интересно узнать об одной из самых необычных достопримечательностей города…

Когда люди слышат волшебное слово «музей», содержащее в себе немножко энергетики живописи, археологии, палеонтологии, истории и других высоких сфер, на которые поделена огромная коллекция человеческих знаний, люди думают о Третьяковке, Эрмитаже, Лувре и прочих, прочих сокровищницах, над которыми трясётся ЮНЕСКО. И не напрасно трясётся, потому что каждая из них просто кладезь всякой-всячины, за которую историки и ценители искусства продадут родную матушку, лихо плюнув ей вслед и умилённо глядя на сиськи мраморной Клеопатры, изваянной самим Микеланджело, чья работа досталась им в обмен на проданного родителя. Да, да, да, какой ужас…

Так вот, Энский музей странного искусства, прямо скажем, никакой не Лувр. Одну из главных достопримечательностей города построили ещё в середине двадцатого века, как раз после Великой Отечественной войны. За десятилетия существования музей обзавёлся весьма впечатляющей коллекцией полотен малоизвестных художников, пигопагусов, скульптур, военных трофеев, сигаретных пачек, освежителей уборной (использовавшихся начиная со времени Людовика XIII и до наших дней) и прочих странных вещиц, среди которых было немало откровенной ерунды, интересной разве что совсем уж увлеченным ценителям.

Впрочем, среди всякой-всячины присутствовали и действительно интересные вещи, например, часы, принадлежавшие основателю Энска — графу Кокину, бутылочка с кровавым потом пролетариата, которую доставили из Москвы после двадцать второго съезда КПСС, трусы лепрекона, вышитые золотыми цветками клевера (правда, злые языки подвергают ценность последнего экспоната сомнению и утверждают, что на самом деле волшебное бельё принадлежит директору музея, которое ему подарила жена на двадцать третье февраля). Внушительная коллекция всякой-всячины занимала три этажа. И вот, недавно собрание занятных вещиц пополнилось зубами Геббельса. Как гласила легенда, гений фашистской пропаганды лишился их за день до самоубийства, поскользнувшись на банановой кожуре. Правая рука Гитлера потеряла целых пять зубов, которые теперь хранились в Энском музее естественных наук. Директор вставил зубы в череп, позаимствованный им у старого приятеля, преподававшего анатомию в медицинской академии — получилась весьма впечатляющая подставка! Злым языкам было очень интересно узнать, как в коллекцию всякой ерунды попал столь необычный экспонат, однако большинство горожан подобными деталями не интересовались — люди просто приходили, смотрели и частенько плевали в стекло, за которым хранились клыки одного из главных идеологов рейха. Со временем у популярного стенда появилась губка в коробочке, специально для особо эмоциональных посетителей — рядом на стене директор приклеил картонку, на которой было написано: «Плюнул, сказал, за дедов — не стесняйся, товарищ, возьми и вытри без лишних слов!».

Сене предстояло лично увидеть необычный экспонат. Более того, ему надо было как-то изъять хотя бы один зуб из челюсти зловещего черепа. И сейчас он думал о том, как это сделать.

Собравшись в дорогу, Сеня крикнул Стикса, который считал воображаемых ворон в гостиной, и они попрощались с Вельзевуловым, перед тем как уйти на поиски золота, принадлежавшего гнусным прихвостням самого злого в мире Адольфа. Ну, они на это надеялись, доверяя «наводчику» Вельзевулову. По пути на остановку им встретился Вася, дружелюбно разевший рот, «пустота» крикнула голосом Стикса:

— Здорово, ёптыть! — он повернулся к Сене и объяснил приступ немотивированного сквернословия. — Общаюсь с массами на понятном для них языке.

— А! Ты прямо как тот господин, за чьими зубами мы сейчас едем, — Сеня хмыкнул, припоминая всё, что ему довелось узнать о «рупоре» фашизма.

— Ой, да прекрати, о каком господине ты говоришь?! — рассмеялся Стикс. — Люцифер давным-давно довёл его до ручки, смеха ради. Последний раз я видел, как этот господин чистил стойло Надюши — ну, помнишь демона, который тебя… кхэм… сожрал… а потом Геббельсу сделали обрезание и заставили учить Тору…

— Помню, помню, — проворчал Сеня, подумав: «Забудешь это животное, будь оно неладно!» — А ты, значит, с ним знаком, с херром Геббельсом?

— Естественно. Это одна из знаменитостей Преисподей. Честно тебе скажу, видал я злодеев поинтереснее, а этот только рот открывать умеет. Да кто бы его в аду слушал!

Бес хихикнул, вспоминая знакомство с правой рукой фюрера во время очередного аттракциона неслыханной жести, которыми Люцифер развлекал себя от скуки. Стикс радостно запрыгал, увидев вдалеке столь любимый им общественный транспорт. Только Сеня достал пачку «Пимстона» и закурил, как по закону подлости железная колесница из автобусного парка № 4 выехала из-за поворота — почти целую сигарету пришлось выкинуть.

Кроме водителя в маршрутке сидели двое пассажиров, смотревших в окно и игнорировавших всё происходящее вокруг. В какой-то момент Сеня пожалел о решении ехать на общественном транспорте, однако, увидев практически пустой автобус, успокоился, понимая, что никаких форс-мажоров не предвидится, например, полных дам, которые могут невзначай приземлить тучное седалище бесу на рога, а потом нагло обхаять безвинного. Путь до Энского музея сомнительных искусств был не близкий: минут двадцать на маршрутке, а потом ещё с четверть часа пешком. Сеня решил скоротать время, разглядывая привычные городские пейзажи. Пока он пялился на улицы, остановки, дома, помойки и деревья, окончательно попрощавшиеся со своей листовой, в маршрутку зашёл пассажир, от которого перегаром разило за версту!

Стикс обернулся, почувствовав родственную душу. Сеня мельком глянул на человека, объявившего бой трезвости и, судя по всему, успешно ведущего начатую военную компанию. Источнику перегара на вид было лет тридцать пять, может сорок. Достопочтенный муж носил осенний пуховик и светло-синие джинсы, местами потершиеся. Выглядел пассажир более-менее прилично, хотя и слегка пошатывался. В руке он держал бутылку виски. Бес сразу заприметил пол-литровый билет на рейс в страну зелёного змия, однако принадлежал этот самый билет, к его глубокому сожалению, не ему, а господину, который, оглядев салон, прошёл вперед и плюхнулся рядом с Сеней. Стикс, усевшийся сразу на два места спереди, обернулся, глядя на обладателя вискаря с нескрываемым интересом.

— У меня сын родился! — заявил мужик.

— Поздравляю, — ответил Сеня и подумал: «Хороший, наверное, мальчик вырастет, жаль у него папа мудак — сто пудов сейчас будет мозг клевать, мозгоклюй обыкновенный, маму его, тьфу…»

— Давай выпьем!

Мужик потряс бутылкой вискаря. Стикс посмотрел на Сеню и закивал, сверкая желтыми глазами, загоревшимися от радости. Тот посмотрел на беса и ответил не глядя:

— Поздравляю, но пить не буду, извини.

— Ты чё, не пьющий что ли? — в голосе мужика послышалось недовольство, смешавшееся с удивлением.

— Я только по праздникам, — соврал Сеня.

Впрочем, он действительно не употреблял без серьёзного повода, так что в его вранье была немалая доля правды.

— Так я и говорю, у меня сын родился! — воскликнул мужик, удивляясь непонятливости соседа, упорно отказывающегося прополоскать желудок первосортным американским самогоном. — Чё, не праздник, хочешь сказать?

— Праздник, праздник, — вздохнул Сеня, мысленно пожурив настырного любителя выпивки: «Правда, мудак…»

— Тогда давай выпьем!

Сене пришлось оторваться от созерцания унылых осенних пейзажей и панорам за окном. Любитель виски явно не собирался отставать подобру-поздорову — он начал расковыривать пробку, по всей видимости, надеясь уговорить несговорчивого кандидата в собутыльники, открывая тару. Стикс жадно следил за манипуляциями новоявленного папаши. И тут в голову Сени пришла забавная мысль:

— Хочешь, мой товарищ с тобой выпьет?

— Какой товарищ? — удивленно спросил мужик, перестав ковырять пробку. — Ты же один? Один! Слышишь, шутник хренов!

Стикс радостно посмотрел на Сеню, и тот кивнул, ухмыльнувшись. Получив разрешение заявить о себе, Бес слегка перегнулся через сидение и аккуратно постучал когтем указательного пальца по бутылке. Мужик, услышав мелодичный звон, потряс головой, испугавшись слуховой галлюцинации.

— Здорово! — воскликнул Стикс. — Слышал я, у тебя выпить имеется? — он снова постучал когтем, превратив «поллитру» в источник мелодичного звона, почти в музыкальный инструмент, вполне способный конкурировать с какой-нибудь оркестровой непотребщиной, вроде треугольника.

Мужик не на шутку перепугался, когда с ним заговорила пустота, весело предлагавшая откушать из бутылочки. Он едва не уронил виски на пол, напугав Стикса, который в ужасе закричал:

— Тихо! Тихо, аккуратнее! Ты что, безрукий? О боги, ты бутылку удержать в руках не можешь, как же тебе сына доверять, такому криворукому?!

— Ты слышишь? — спросил мужик дрожащим голосом.

— Ничего я не слышу, — пробормотал Сеня, глядя в окно. Ему пришлось прикрыть рот рукой, чтобы любитель вискаря не увидел, ехидную улыбку, расползающуюся по лицу. — Кроме тебя.

— Это твой… твой товарищ, да? — кажется мужик начал трезветь со страху.

— Да, да! — нетерпеливо закричал Стикс. — Мы будем пить или, прошу прощения, сиськи мять?!

Мужик осмотрелся вокруг и ущипнул себя за нос.

— Да ты достал уже, давай, открывай! — пробормотал бес, щелкнув его по уху.

— А-а! — искатель собутыльников громко закричал от боли.

Мужик вскочил и выпустил из рук бутылку! Тара с вискарем рухнула на пол и разлетелась вдребезги! Стикс запричитал, ругая на чём свет стоит производителя, который не удосужился сделать бутылку попрочнее, и перепуганного пассажира, у которого, по его авторитетному бесовскому мнению, руки росли оттуда же, откуда должны расти только ноги.

— Ну что же ты, дружище… — пробормотал Сеня, изображая сочувствие.

«Дружище» махнул рукой. Выскочив из маршрутки на ближайшей остановке, мужик перекрестился. Расстроенный Стикс в ответ на крестное знамение показал средний палец, руководствуясь в своём жесте то ли досадой от разбитой бутылки, из-за которой теперь виски пропах весь салон, то ли чисто бесовской неприязнью ко всему божественному. Сеня засмеялся, несмотря на «щедрость» беса, одарившего средним пальцем и его.

— Ладно, — пробормотал Стикс. — Видимо, это судьба…

— А кто-то мне обещал не бухать без причины, — укоризненно заметил Сеня, — да видно зарекалась ворона говно не клевать…

— Ой, всё, хватит! Ты и сам, бывает, клюёшь!

— Так у меня бывает, а у тебя постоянно есть и не проходит…

— Ладно, ладно, в общем, ты прав, — Стикс вздохнул. — Просто я всё никак не могу забыть ту бутылку виски, которую выдул из твоих запасов… Хороший напиток! Но без повода я больше пить не буду, зуб даю!

— Надеюсь, надеюсь… хоть верится с трудом.

Пока они рассуждали о трезвости и алкоголизме, маршрутка почти доехала до нужной остановки. Неторопливо встав, Сеня направился к выходу. Бес поспешил следом и первым выскочил на улицу, опасаясь прищемить крылья.

Путь до музея занял почти четверть часа. Стоя недалеко от входа, Сеня закурил, собираясь с мыслями: «Хм, значит, до зубов Геббельса осталось лишь руку протянуть! Вот только как это сделать? Возможно, выкупить, предложив директору кругленькую сумму — чего, собственно, мудрствовать, когда ларчик открывается проще некуда! Осталось только договориться о цене… хотя переговоры обождут. Для начала имеет смысл посмотреть на зубы нацистского идеолога, а уже потом строить наполеоновские планы!»

Пока Сеня курил, Стикс прыгал рядом, напевая дурацкую песенку. Он разглядывал обветшалое здание: поцарапанные деревянные двери, видавшие виды и, возможно, заставшие саму революцию, обветшалую бледно-розовую штукатурку, обваливавшуюся тут и там, старые окна — Энский музей сомнительных искусств отчаянно нуждался в ремонте, однако директор отказывал ему в этом удовольствии год за годом, на протяжении многих лет. Правда, металлическая вывеска, установленная над входом, блестела, как новенькая и явно появилась совсем недавно. Впрочем, всё самое интересное находилось внутри, поэтому Сеня, докурив сигарету, поднялся по гранитным ступенькам, открыл тяжеленные деревянные двери и вошёл, пропустив Стикса вперёд. Если б его маленькие крылья придавило массивными дверями, то они бы, скорее всего, почернели и отвалились, что было бы совсем уж печально, ведь бес, лишённый крыльев, выглядит ничуть не лучше бесхвостого кота.

Сеня подошёл к кассе, намереваясь купить билет на экскурсию. Старенькая билетёрша суровым голосом потребовала сто рублей и, получив деньги, протянула купон, который сама же надорвала. Бес обошелся без билета — показав старушке язык, Стикс проскакал следом за Сеней, который уже вошел в зал и стоял, разглядывая скульптуру известного итальянского зодчего Дурачелли «Писающие девочки». К сожалению, шедевр мастера не был подключен к водопроводу, и прочувствовать всю красоту удивительной композиции оказалось невозможно.

— Эй, извращенец, пошли зубы искать! — крикнул Стикс застывшему товарищу по несчастью.

Двое ценителей странного искусства, созерцавшие одиозные шедевры, обернулись. Впрочем, «извращенец», разглядывавший скульптуру работы Дурачелли, оказался предметом совершенно безынтересным. Оба человека отвернулись, раздраженно пробормотав что-то про тишину и козла.

— Сам ты извращенец! — прошептал Сеня, догнав беса у лестницы на второй этаж. — Я на них смотрю как на занятную диковинку, без помыслов около ширинки.

— Ой, да ладно, так я тебе и поверил! — тихонько проговорил бес, захихикав в кулак.

— Слушай ты, умник, давай зубы ищи!

Первый этаж занимали произведения скульпторов и живописцев. На втором этаже была размещена коллекция средневекового оружия, само собой, весьма необычного. Где ещё ценители истории рыцарства могли увидеть стальной шлем в форме луковицы, огромную рапиру, стреляющую в противника жидкими экскрементами из кожаного мешочка, подсоединённого к хитроумному механизму, или скальпель короля Артура, под которым была установлена табличка «Excalibur Light, ver. 1.0», намекавшая на родство подобия кинжала с легендарным клинком?! Что ни говори, а Энский музей сомнительных искусств — очень интересное место! Хотя, конечно, эксперты ЮНЕСКО плевали на подобные достопримечательности с высокой колокольни и это прискорбно.

Третий этаж занимала коллекция всякой-всячины (как будто на первом и втором размещалось что-то другое) — именно здесь должны были находиться зубы Геббельса, потому что в других отделах наши искатели плодов нацистской стоматологии ничегошеньки не нашли. Интересующий их экспонат находился в самом конце зала, рядом с часами графа Коккина, которые основатель Энска носил пару сотен лет назад на левой, а может быть, и на правой руке.

За стеклянной витриной стоял череп в нацистской фуражке, пялившийся на посетителей пустыми глазницами. В нижнюю челюсть кто-то, возможно, сам директор музея, вставил пять золотых зубов. Глядя на мутноватое стекло, за которым хранилось немного золота нацистов, Сеня подумал: «Часто же его протирают… а плюют, видать, ещё чаще!»

Слева от витрины на стойке была приклеена табличка, призывающая убирать за собой чрезмерно эмоциональных посетителей, которым вздумалось плюнуть в фашистские мощи. Прямо под табличкой лежала коробка с губкой, которая, по всей вероятности, насквозь пропиталась слюнными выделениями. Особой любви к рейху Сеня не испытывал, и, прямо скажем, испытывал, скорее, неприязнь, однако ему показалось глупым опускаться до уровня верблюда, плюющегося во всё, что вызывает антипатию. Тем более, зубы — это только зубы, а вовсе не сам Геббельс, в которого, конечно, можно было бы плюнуть, особенно, в живого.

Оставалось только купить один чудом сохранившийся резец или хоть коренные — на самом деле без разницы, ведь для приготовления зелья требовались не столько зубы, сколько металл, из-за которого люди убивали, предавали, обманывали и делали прочие мерзкие вещи тысячелетиями. Сеня посвятил Стикса в свой план, показавшийся бесу довольно простым, но, вполне пригодным для реализации. Они спустились на первый этаж, собираясь встретиться с директором, чтобы предложить хорошую цену за странный экспонат. Впрочем, других экспонатов в музее никогда и не было.

Билетерша, сидевшая внизу на своём месте, проводила молодого человека, представившегося коллекционером, к Павлу Сергеевичу Собирушкину — достойнейшему профессору истории, служившему в должности директора Энского музея сомнительных искусств более тридцати лет. Руководитель удивительного храма всякой-всячины как раз находился у себя в кабинете. Подойдя к обшарпанной двери, Сеня заявил о своём желании встретиться лицом к лицу тихим стуком.

— Войдите! — произнёс директор, приглашая незваного гостя, который на самом деле далеко не всегда хуже татарина.

Сеня вошёл в кабинет. За столом, заваленным документами, сидел господин Собирушкин, нажимавший кнопки на клавиатуре настольного компьютера, попутно заглядывая то ли в отчёт какой, то ли ещё в какую бюрократическую ерунду. Это был интеллигентного вида мужчина, носивший очки в позолоченной оправе, пышные усы и уже лишившийся изрядного количества волос. Поправив съехавший тёмно-коричневый галстук, который как-то совсем уж не сочетался с пиджаком светло-серого цвета, он поинтересовался:

— Вы кто будете и по какому вопросу?

— Добрый день! — поздоровался Сеня, пропустив Стикса и прикрыв за бесом дверь, который, войдя в кабинет, ловко запрыгнул на подоконник. — Павел Сергеевич, я, как бы это сказать, в некотором роде коллекционер…

— Меценат?! — на лице Собирушкина появилась надежда, интерес и хорошо скрытое желание пополнить коллекцию музея за счет внезапно появившегося благотворителя.

— Нет, — сказал Сеня, улыбнувшись одним уголком рта, когда увидел кристальной чистоты разочарование, омрачившее приветливое лицо директора. — Меня заинтересовал один экспонат в вашей коллекции — я говорю о зубах Геббельса…

В дверь постучали. Господин Собирушкин извинился, прервав гостя, и пригласил посетителя. В кабинет вошёл музейный сторож. Передав директору график дежурств, расчерченный на тетрадном листе, местный цербер, посмотрев на Сеню маленькими поросячьими глазками, прижал руки к гладко выбритому лицу и принёс тысячу извинений, перед тем как закрыть дверь с другой стороны.

— Прошу прощения, — снова извинился Собирушкин, — так, о чём вы хотели узнать?..

— Меня интересуют зубы Геббельса, — сказал Сеня.

— В каком ключе?

— Они настоящие?

— Ну, знаете ли! — воскликнул Собирушкин, искренне возмущенный прозвучавшим вопросом. — Это, право, весьма обидно слышать!

— Э… то есть, я хотел сказать…

— Конечно настоящие!

Директор музея встал из-за стола и направился к шкафам, стоявшим у стены напротив. Порывшись в бумагах, он достал синюю папку с документами, перевязанную синим шнурком.

— Вот, посмотрите сюда, Фома неверующий, — Собирушкин передал бумаги Сене. — Здесь все документы, касающиеся происхождения, истории и передачи экспоната нашему музею! А вам, мой уважаемый коллекционер, должно быть стыдно!

— Очень, очень стыдно, право… — закивал «коллекционер», который на самом деле ничуть не стыдился заданного вопроса.

Сеня открыл папку и бегло просмотрел документы. На первый взгляд с ними всё было в порядке: опись, протокол, голограммы, печати, гербы наверняка были в определенном смысле гарантиями подлинности. К сожалению, «коллекционер» ни черта не смыслил в подобных гарантиях. Пролистав бумаги с умным видом, он заявил:

— Я хочу купить у вас этот экспонат.

— Интересно, за сколько же? — Собирушкин ехидно улыбнулся.

— А сколько вы хотите? Как говорится, ваш товар — ваша цена. Сумма тысяч сто, например, вас устроит? — спросил Сеня. — Разумеется, за один зуб, остальные можете оставить в коллекции музея, — добавил он.

Директор музея покачал головой. Он грустно посмотрел на Сеню и произнёс:

— По какой-то странной причине мои современники уверены в том, что всё в этом мире продаётся и покупается… Напрасно! — Собирушкин неторопливо уселся за стол и отвлекся на секунду, посмотрев на экран монитора. — Видите ли, э…

— Семён, — подсказал Сеня, который до сих пор не представился.

— Так вот, Семён, этот музей — главное дело всей моей жизни! Да, безусловно, он несколько странноват, только где вы ещё смогли бы увидеть столько поистине уникальных вещиц? Нигде более! А знаете, сколько впечатлений остаётся у людей, познакомившихся с нашими коллекциями? Да они до конца своих дней будут вспоминать одно из самых удивительных мест, которое посещали в своей жизни!

— Триста тысяч… — сказал Сеня, решив повысить ставки, — … или четыреста — как вам моё предложение?

— Ого! — воскликнул Собирушкин. — Вообще, предложение интересное, но, увы, оно не для меня. Почему? Сейчас объясню. Подумайте, стали бы вы по кусочкам распродавать мечту, ради которой живёте? Конечно, нет! Этот музей — одна из главных ценностей в моей жизни. А вторая ценность, вернее, на самом деле она первая — жена и дочь, — Собирушкин улыбнулся. — Короче говоря, Семён, я не продам вам ни зубы Геббельса, ни какой-нибудь другой экспонат. Ничего личного — просто они не продаются. Никому. А теперь, покиньте, пожалуйста, мой кабинет!

— Ну что же… Давайте, вы всё-таки подумаете! Я оставлю вам свой телефон, а вы, как надумаете разбогатеть — позвоните, — сказал Сеня и написал номер мобильного на пустом листке, вырванном из ежедневника, стоявшего рядом на деревянной подставке. — Просто назовите любую цену…

Он снова попытался убедить директора музея согласиться на сделку, повышая цену. Ничего не вышло. Все попытки выкупить зубы одного из самых известных злодеев в истории потерпели фиаско. Несостоявшийся покупатель вынужден был оставить уговоры и, наконец, убраться восвояси, когда Собирушкин, выйдя из себя, закричал, пригрозив вызвать полицию. Покидая кабинет, Сеня встретил сторожа, который подобострастно улыбнулся гостю директора и направился по своим делам. Махнув рукой на сотрудника музея, он вышел на улицу, намереваясь обсудить с бесом досадную неподкупность господина Собирушкина.

— Слыхал чего, — сказал Стикс, когда они вышли на улицу, — историческое наследие бесценно! — хихикнувший бес состроил рожу, пытаясь изобразить директора.

— Да какое наследие, — отмахнулся Сеня, — блин, он что — самый богатый?! Взял бы деньги, а вместо проданного зуба вставил другой какой, неужели сделать дубликат — такая большая проблема?!

— Это дело его жизни… стой-ка, обожди!

Бес замолчал, увидев, как входная дверь сдвинулась с места — кто-то едва приоткрыл её и остановился, словно раздумывал, выходить на улицу или остаться с той стороны. Обернувшийся Сеня, посмотрев на дверь, догадался о присутствии некто, грешившего дурной привычкой подслушивать. Любитель «погреть уши», по всей видимости, понял, что его заметили, и скрылся в музее, так и не показав себя общественности. Возможно, это был директор, решивший разбогатеть, но стеснявшийся заявить о своём намерении во всеуслышание или, по-крайней мере, среди подчиненных, которые могли услышать о полукриминальной продаже музейного экспоната!

Сеня хотел посмотреть, кто это такой любопытный, но остановился, подумав: «В общем, какая разница? Наверняка, это билетерша собиралась выйти на улицу воздухом подышать… Услышала странный разговор и попыталась разнообразить скучную жизнь интересной историей, из которой любая пенсионерка в два счета состряпает остросюжетную сплетню!»

— Так что делать будем? — спросил он, махнув рукой на дверь.

— Может, то, что в России делают испокон веков? — Стикс заговорщически прищурил один глаз.

— Ты же зарекся пить без повода…

— Да нет! — Стикс обиженно топнул ногой.

— Всё-таки нет…

— Да, зарёкся, зарёкся я! — воскликнул бес. — И я не про алкоголь — украдём эти зубы и всего делов!

— Как ты себе это представляешь? — спросил Сеня. — Мы в чёрных костюмах, скрыв лица под масками, проберёмся в музей и похитим бесценный артефакт?

— Ну… да, а почему бы, собственно, и нет? — Стикс пожал плечами. — Только с костюмами и масками, ты, пожалуй, загнул. Заметь, в этом музее нет никакой системы безопасности, кроме дверей, запирающихся на пару замков, да сторожа, от которого толку, как от козла молока — вряд ли этот цербер предпенсионного возраста представляет угрозу для воров…

— Хм. Вообще, в твоем плане есть логика, да только у меня нет никакого опыта в обворовывании музеев. Никогда ничего не воровал, кроме яблок у бабушкиных соседей по огороду, и конфет, спрятанных моей покойной матушкой…

— Это не беда, научишься сегодня ночью.

Конечно, надо было дождаться ночи, когда в музее не останется ни одного сотрудника, за исключением разве что сторожа, который, скорее всего, хорошенько заложит за воротник после ухода начальства. Но это к лучшему. Пока страж храма странного искусства дрыхнет, изрыгая рулады храпа, похитители музейных экспонатов сделают чёрное дело и благополучно исчезнут. Вполне себе простой план, который, тем не менее, позволял решить проблему, созданную досадной неподкупностью господина Собирушкина.

Сеня, курил, обдумывая предложение Стикса и примерный план действий: «Всё просто до безобразия. Что-то может пойти не так? Честно говоря, вряд ли. Бесовская морда проберётся внутрь, обернувшись птичкой, или там ещё, кем захочет, хоть мышью летучей, откроет дверь с той стороны и пустит меня в музей. Я аккуратненько изыму из коллекции один зубик, и мы быстренько покинем место нашего маленького преступления ради общего блага! Всего-то делов на полчаса!»

Шёл третий час дня, то есть до ночи, оставалась ещё уйма времени. Хотя осенью рано темнеет, а музей закрывается в шесть вечера, Сеня предпочёл не торопиться, помня о народной мудрости, характеризующей излишнюю поспешность как один из лучших способов рассмешить добрых людей до коликов в животе. Стикс, завязавший с алкоголем, потребовал хотя бы посетить кофейню. В совместном распитии безалкогольных напитков Сеня не видел ничего плохого и пообещал отвести беса в кафе «Рога и копыта», находившееся неподалёку от его дома — примерно в десяти-пятнадцати минутах пешком от печально известной разливайки «Наследие». А ещё он хотел проверить квартиру, которая всё больше и больше напоминала скромную обитель какого-нибудь гения финансовых пирамид из лихих девяностых, убедившего миллионы людей попытаться разбогатеть на пустом месте. Правда, из всех пирамидостроителей разбогатеть удалось только ему с ближайшей свитой, но это уже совсем другая история.

А наша история продолжилась в вышеупомянутой кофейне, из которой плавно перетекла к Сене домой. Сидя перед телевизором, Стикс рассуждал о том, чем будет заниматься в мире людей после избавления от оков ада, гладя сидевшего рядом Бублика. Кот довольно мурлыкал и тёрся о «бесовскую морду», вызывая своим поведением лёгкое чувство ревности у хозяина.

Просидев дома до позднего вечера, похитители зубов отправились на дело. Такси доставило их к Энскому музею сомнительных искусств менее чем за четверть часа. Сеня, стоявший в тени, неподалеку от входа, закурил, рассматривая трехэтажное здание.

— Рыбки уснули в пруду, босс, — пробасил Стикс хриплым голосом.

— Чего? Какие рыбки? — «босс» удивлённо приподнял бровь, не понимая о чём речь.

— Я имею в виду, все спят, — сказал бес, показывая на здание музея. — Ну в смысле свет не горит ни в одном окне — все ушли, нам пора, ты понял?!

— А! Я-то думал…

— А я думал, что великая сила человеческой глупости способна уничтожить любую шутку, какой бы забавной она ни была, — проговорил бес, вздохнув. — Сейчас я сгоняю за угол, а потом полечу искать вход…

Стикс исчез за зданием музея. Сеня затянулся, ожидая увидеть какую-нибудь «дичь», в которую превратится бес, но тот как сквозь землю провалился.

«Странно — подумал он — куда это мой рогатый друг запропастился?»

И тут мимо Сениного носа пролетел кто-то очень маленький! Так сразу и непонятно было, бабочка это или воробей, а может кто ещё.

— Эй хорош! — воскликнуло существо. — Не стряхивая на меня пепел, пожалуйста!

Маленькое крылатое создание говорило голосом Стикса.

— Да, — продолжал бес, — я теперь колибри!

— Я случайно, это ветер, — оправдывался Сеня. — Давай, колибри! Лети, и поскорей открой мне двери!

Маленькая птичка полетела на крышу, собираясь проникнуть в музей через вентиляцию. Плачевное состояние воздуховода стало для Стикса крайне неприятным открытием! Пивные банки, кости, осколки кирпича, залежи птичьего помёта — пока он долетел до решетки, весь перепачкался, ругая пернатых созданий на чём свет стоит! Превратиться в колибри было весьма мудрым решением, поскольку вентиляционная решетка стала бы серьёзным препятствием для кого побольше, хоть для воробья, хоть самого маленького воробья среди маленьких воробьёв.

Выбравшись в зал на третьем этаже, Стикс превратился в самого себя и поспешил вниз открывать двери своему напарнику. Впустив Сеню внутрь, он сказал:

— Осторожнее! Где-то тут должен бродить сторож!

— Догадываюсь, — ответит тот. — А может… Знаешь, что общего между большинством сторожей в нашей необъятной России и тобой?

— Нет. И чего же между нами такого общего?

— То, что вы — пьяницы, — Сеня засмеялся, — горькие и беспросветные! Возможно, наш друг уже дрыхнет на боевом посту

— Я — не пьяница! — возразил Стикс и полетел следом за своим обличителем, который направился в первый зал.

Сеня остановился, ожидая услышать что-нибудь, кроме гробовой тишины, например, шаркающие шаги сторожа. К счастью, музей спал. Возможно, и страж всяких сомнительных с точки зрения здравого смысла ценностей тоже видел уже второй, а то и третий сон.

Похитители зубов Геббельса вернулись на третий этаж, озираясь по сторонам. В темноте по очертаниям музейных экспонатов сложно было догадаться, что это такое — причудливые гротескные создания или всякая ерунда, на которую местные ходили посмотреть смеха ради. Сеня на всякий случай достал смартфон и включил фонарик. Яркий круг света прыгал с одной витрины на другую, пока не наткнулся на череп в нацистской фуражке.

Стикс тут же заметил неладное, удивленно скривив морду. Его напарник, оказавшийся куда менее внимательным, заметил неприятный сюрприз лишь когда подошёл ближе — оказалось, экспонат лишился всех зубов — и золотых, и даже обычных, которые наших расхитителей музеев совершенно не интересовали.

— Твою мать! — выругался Сеня шепотом. — Что ещё за ерунда? Где зубы?!

— Как бы я знал… — пробормотал бес, — … проклятье… Куда они могли деться? Возможно, их забрали не знаю… на инвентаризацию!

— Или их забрал директор, чтобы спасти от настойчивого коллекционера. А может, он собирается позвонить этому самому коллекционеру, то есть, мне и продать за хорошие деньги?… — предположил Сеня.

— Я бы на это не рассчитывал, Собирушкин — господин идейный, — проговорил Стикс и вздохнул, покачав головой.

И тут на лестнице послышались шаги! Несостоявшиеся похитители артефактов одновременно обернулись. Сеня на всякий случай убрал фонарик, надеясь прикинуться музейным экспонатом.

Фигура, появившаяся на лестнице, показалась ему знакомой. Человек остановился и включил фонарь, который держал в правой руке. Он направил поток света прямо на Сеню и произнёс:

— Что же вы так про Сергеича? Сергеич у нас неподкупный! Во-первых, как человек, искренне радеющий за своё дело, он бы в жизни вам ни один экспонат не продал, даже легендарный Рыбкин зонтик, который хранится как раз в этом зале. Во-вторых, зубы взял я.

Это был сторож, причём абсолютно трезвый, в отличие от большинства его коллег, которые уже наверняка могли разговаривать с бесами, находясь в состоянии измененного сознания. Сеня, понимая, что прикидываться статуей бессмысленно, подошел ближе.

— День добрый, ворюга, — он посмотрел на сотрудника музея, которого встретил днём. — Вернее, ночь.

— Положим, вы ничуть не лучше меня, — «ворюга» хитро улыбнулся. — Сами, значит, пришли обокрасть наш музей, а меня ворюгой хаете? Ай-ай-ай!

— Э… Я, вообще, я предлагал их купить…

— Да я в курсе, — сторож кивнул, — можете не объяснять. У меня только два вопроса: как вы сюда попали и в силе ли ваше предложение?

Сеня вздохнул облегченно, понимая, к чему клонит хитрец, который, кажется, был совсем не таким принципиальным, как Собирушкин.

— Отвечу на оба, — сказал он, — так и быть. Ответ на вопрос номер один: это не твоего ума дело. И да, моё предложение в силе. Я так понимаю, ты готов продать зубы?

— Правильно понимаете, — сторож заулыбался. — Вообще-то, я собирался позвонить вам завтра. Сергеич, представляете, выкинул бумажку с вашим телефоном в мусорку, ну я его и того, отрыл, так сказать!

— Так это ты подслушивал…

— В своё оправдание могу сказать, что первый раз это произошло случайно, а второй — ну, так уж вышло, — сторож развел руками, — Сергеичу ничего не надо, кроме этого склада с хламом, а я был бы рад поправить материальное положение, так сказать. Кстати, — добавил он, помолчав, — а с кем это вы разговаривали на улице?

— Не твоё дело, — пробурчал Сеня. — Сам с собой, если тебе это важно. Итак, сколько ты хочешь?

— А сколько вы предлагали? Кажется, четыреста тысяч, так?

— Так…

— Отличная сумма! Отличная! — воскликнул сторож. — Меня она вполне устраивает!

— Где зубы?

— Ну не так быстро! Пойдёмте вниз, зайдём в мою коморку и обсудим детали. Какой смысл здесь стоять? Думаю, никакого!

Все трое спустились на первый этаж, правда, о существовании третьего в их маленькой и не очень дружной компании сторож даже не подозревал, а Сеня решил оставить его в неведении, потому как иногда пословица, гласящая: «Меньше знаешь — крепче спишь», работает на сто процентов. Например, сейчас. Отпирая дверь своей конуры, сторож представился:

— Кстати, меня зовут Геннадий!

— Замечательно, — ответил Сеня, — буду иметь в виду.

— А вас — Семён, правильно?

— Да… а откуда… а, да, бумажка…

— Ага, — Геннадий улыбнулся. — Заходите!

Внутри было на удивление чисто и светло. В углу стояла заправленная кровать. Рядом на столе белел электрический чайник. В комнате еле слышно работал телевизор, мгновенно приковавший к себе всё внимание беса, оставшегося стоять на пороге. Геннадий налил чаю и открыл окно. Сеня решил покурить, надеясь на «чудодейственную» силу крепких сигарет, помогающую собраться с мыслями. Только он достал из кармана мятую пачку «Пимстона», как сторож запротестовал:

— Не надо здесь курить, прошу вас! Это же вредно!

— Может ты ещё и не пьёш? — недовольно пробурчал Сеня, убирая пачку. — Эх, сколько палёнушки ты сможешь купить на четыреста штук!..

— Конечно, не пью! Предлагаю поговорить о деле…

И они поговорили. Сеня в основном молча слушал, а говорил больше Геннадий. Сторож предложил совершить сделку завтра в заброшенном доме, находившемся недалеко отсюда, ровно в десять утра. Время оказалось вполне подходящим. Хитрец потребовал привезти наличные, наотрез отказавшись от какого-либо безнала. Сеня согласился, пообещав доставить чемодан «бабла» точно в срок.

Радостный сторож проводил невероятно щедрого покупателя нацистских зубов к выходу. Перед тем как закрыть двери за несостоявшимся вором музейных ценностей, Геннадий предупредил:

— Да, Семён, приходите один! Иначе сделка не состоится!

— Приду как сегодня, — ответил Сеня, криво улыбнувшись.

Сторож закрыл двери и запер, громко щелкая механизмами замков. Сеня направился в сторону остановки, но, вспомнив, сколько сейчас времени, решил вызвать такси. Заказав машину, он всё-таки закурил.

— Едем к тебе домой за деньгами? — спросил Стикс.

— Ага, — ответил Сеня, глубоко затянувшись. — И откуда взялся этот ханыга?! Свалился на мою голову! Курить, видите ли, вредно! — он повернулся лицом к музею и состроил гримасу, передразнивая сторожа-зожника. — Вредно быть таким, как ты — рано или поздно добрые люди по голове стукнут, козлина…

— Ты вроде говорил, что сторожа — пьяницы… — начал было Стикс, усмехаясь.

— Говорил! Но это какой-то неправильный сторож, который сторожит неправильный музей, тьфу… Невольно вспоминается Антоша Чехов, изрёкший как-то следующее: мол, если человек не пьёт вина и не курит табаку, то невольно задумываешься, а не сволочь ли он! Вот и поспорь с гением русской литературы!

Глава 20

Приехав домой, Сеня приступил к делу, не тратя время на всякую разную ерунду — он отыскал в кладовке наплечную сумку, пылившуюся лет десять, и протёр тряпочкой, которая после наведения марафета отправилась в мусорное ведро. Стикс аккуратно разрезал острым коготком верёвочку одной из кип пятитысячных банкнот, которые должны были осчастливить Геннадия. Когда набралась сумма, которую хитрый ворюга потребовал в качестве выкупа, бес заявил:

— А не жирно ли ему?!

— Вполне возможно, что даже очень жирно, — сказал Сеня, — но знаешь, душа стоит намного дороже — она бесценна. А денег у меня теперь столько, что чёрт знает, куда их девать… короче, лишившись четырехсот штук, я не обеднею!

Действительно, кипы денег, перевязанные верёвочками, стояли везде, где только можно! На окне, прикрытые шторами, на шкафу, в комоде, под диваном, на антресолях, в комнате у телевизора — если бы у хозяина дома было чуть больше свободного времени на фокусы с кошельком, то он, по всей вероятности, уже начал бы запинаться о новенькие билеты банка России, выглядевшие и пахнущие так, словно их только что напечатали прямо в кошельке! Набив сумку деньгами, Сеня решил прилечь отдохнуть, а бес, прекрасно обходившийся без сна, занялся распитием кофе, после того как обыскал бар и, вздыхая, констатировал полное отсутствие алкоголя.

Будильник на смартфоне прозвенел в восемь утра. Стикс выключил поющий гаджет, который отвлёк его от выпуска утренних новостей, нецензурно обругав «звонилку». Сеня открыл глаза, несказанно радуясь тому, что встреча с Люцифером снова не состоялась. Впрочем, он понимал: сколько верёвочка не вейся, а кончик всё равно сыщется и окажется в руках властителя Преисподней, который, наверняка, уже заждался обещанную душу или, по-крайней мере, какого-нибудь отчета о попытке её добыть.

Времени до часа икс оставалось совсем немного — как раз подкрепиться, да собраться на встречу с Геннадием. Когда с завтраком было покончено, Стикс застегнул сумку, набитую билетами в счастливую жизнь для музейного сторожа, и вынес из комнаты в коридор. Сеня вызвал такси, которое должно было доставить их к музею.

Они спустились во двор, решив подождать на улице. Машина подъехала как всегда не вовремя, так и не дав Сене дотянуть едва прикуренную сигарету. Он сел рядом с водителем, пропустив вперёд Стикса, который ловко и бесшумно пролез на заднее сидение. Пассажир, несколько мгновений придерживавший дверь, перед тем как сесть, показался таксисту немного пришибленным на голову, но кто нынче без странностей? А их отсутствие странно уже само по себе!

Через десять минут машина остановилась у музея. Сеня рассчитался с водителем и вышел, удивленно глядя на крыльцо у обшарпанного здания, точнее его интересовали не столько гранитные ступени, сколько тот, кто на них стоял и курил, поглядывая по сторонам. По всей видимости, это был местный сотрудник, накинувший куртку на голое тело.

— Не жарко? — спросил Сеня улыбаясь. — Сентябрь всё-таки, ты бы совсем разделся, а то чего париться!

— Отвали, хохмач, — пробурчал мужик.

— А где Геннадий?

— Почём знаю? Я его сменил с полчаса назад, и он домой пошёл, наверное. Тебе-то какое дело?

Махнув рукой, Сеня направился к месту встречи с подлым воришкой, думая про себя: «Во, кажется сменщик похож на правильного сторожа! А Геннадий этот то ли исключение, подтверждающее правило, то ли ошибка жанра, а может прикол судьбы-злодейки, порой демонстрирующей своё особое чувство юмора в самый неподходящий момент!»

Стикс летел рядом, вертя головой по сторонам в поисках трехэтажного недостроя, который вместо уютного гнездышка для дольщиков превратился в приют для бомжей и бродячих собак. Сеня, несший на плече сумку, молча курил, размышляя о предстоящей встрече. Он посмотрел карту на смартфоне — если верить безвестным картографам, до места встречи оставалось ещё минут пять быстрым шагом.

К счастью, картографы не обманули. Пройдя маленькую улицу из пяти домов, охотники за зубами Геббельса, остановились, увидев трехэтажный дом из красного кирпича. Недострой казался совершенно пустым. Впрочем, это скорее, все было не совсем так, вернее, совсем не так.

— Нам сюда? — спросил Стикс, показав рукой в сторону дома.

— Ага, сюда, — ответил Сеня.

— Честно говоря, мне это всё не нравится…

— Что именно?

— Не знаю… Ладно, пошли, только не торопись…

Внезапный приступ бесовской паранойи показался Сене беспричинным. Стикс, проворчав про осторожность, которая никогда не повредит, летел вперёд, держа нос по ветру. Конечно, Геннадий потребовал, чтобы «коллекционер» пришёл один, да только как он узнает, что тот на самом деле совсем не один, равно как и в прошлый раз, то есть, с невидимым компаньоном? Да никак! А посему передача зубов вот-вот должна была состояться…

И тут из дома вышел Геннадий, сопровождаемый двумя перекаченными мужиками с огромными кулачищами. Сторож помахал рукой и крикнул:

— День добрый!

— Это кто такие? — спросил подошедший Сеня, кивнув на парочку амбалов. — Мы же вроде договорились — на встречу приходим одни, а у тебя тут группа поддержки…

— Нет, мы договорились, что вы приходите один, — возразил сторож. — И я вижу, вы соблюдаете наш уговор, это хорошо!

— Ладно, чёрт с ним! Где зубы?

— А где деньги?

— Вот, подавись…

Сеня ловким движением снял сумку с плеча и приоткрыл, показывая Геннадию содержимое. Глаза сторожа заблестели от жадности, а слюноотделение многократно усилилось. Четыреста тысяч рублей почти заставили его захрюкать! К сожалению, вместо жадной свиньи в душе Геннадия проснулся маленький, хитрый и злобный хорёк — он кивнул своей группе поддержки, и один амбал мгновенно изъял сумку, а второй схватил Сеню, заломив руки.

— Отпусти меня, сраный пожиратель анаболиков! Больно же! — закричал Сеня, пытаясь освободиться из захвата. — Зубы где?!!

Второй, взявший сумку, направился прочь, сопровождаемый криками и проклятиями. Стикс, молча наблюдавший за происходящим, смотался за угол недостроенного дома.

— Тихо, тихо, — миролюбиво проговорил Геннадий. — Я тут подумал, что, наверное, четыреста тысяч — слишком уж маленькая сумма для такой реликвии как зубы Геббельса! Давайте, вы мне ещё четыреста тысяч принесёте, и потом я передам вам их лично в руки, а? Често-честно!

— Тебя от слова «честно» должно коробить, как… как одного моего знакомого при упоминании Бога, понял?! — проговорил Сеня, злобно посмотрев на сторожа. — Давай-ка прикажи этому меня отпустить!

— А мы договорились? Или…

— Да, да, договорились! Но если ты снова вздумаешь меня дурить…

Тут из-за дома вышла огромная чёрная собака размером с телёнка! Из пасти животного торчали длинные кривые клыки, а изо рта свисал длинный язык, с которого на землю капала слюна, шипя, словно масло на сковородке! Увидев жуткую образину, амбал, державший Сеню, разжал руки, испуганно пробормотав лаконичное упоминание женщины лёгкого поведения, вместо которого воспитанные люди обычно говорят слово «блин». Геннадий попятился, зацепился ногой за арматуру, торчавшую из земли, и упал, приземлившись на пятую точку.

— Нет, не договорились! — прорычала собака и, взглянув на побледневшего амбала, отправила того куда подальше: — Пошёл на хер отсюда!

Дружка Геннадия не пришлось упрашивать дважды — стоило только Стиксу предложить ему катиться на все четыре стороны, как он тут же воспользовался шансом сбежать от говорящего монстра. Тем временем зверь, прыгнув, повалил сторожа на землю и, капая слюной тому прямо на лицо, спросил:

— Итак, крокодил Гена, где зубы?

— А-а-а-а! Больно! — запричитал Геннадий, отворачивая физиономию от слюнного дождика, накрапывавшего из клыкастой пасти. — Ты… ты — кто?! Почему ты разговариваешь?!

— Много вопросов задаёшь, Гена, — недовольно прорычал Стикс. — Где зубы?! Отвечай, или ухо откушу!

— Откусит, откусит, — проговорил Сеня, — даже не сомневайся! Хотя, ты мне настолько сильно не нравишься, что я бы откусил тебе ухо вместе с головой!

— Да, здесь они, здесь! — беспомощно запричитал сторож. — Убери свою говорящую псину!

Бес убрал лапы, тихонько рыча, скорее для острастки хитрого сторожа, решившего почувствовать себя великим комбинатором и гением мошеннических действий — вряд ли Стикс решился бы откусить ему хоть палец. Хотя, кто его знает? Геннадий предпочел поверить мастодонту на слово, а не проверять на себе, насколько кровожадной может быть огромная говорящая собака. Музейный сторож трясущимися руками достал из кармана зубы и протянул бесу.

— Ему давай! — рявкнул Стикс, показав мордой на Сеню. — У меня, видишь ли, нет рук, хе-хе-хе!

— Давай сюда, — сказал тот, подходя ближе, и взял с трясущейся ладошки один золотой резец. — Остальные вернёшь в музей, понял? Понял, я говорю?!

— Понял, понял, — залепетал Геннадий, переводя взгляд то на Сеню, то на собаку.

— Ну и чего ты сидишь, любезный? — поинтересовался монстр. — Пошёл вон! Деньги можете оставить себе! Всё равно их у моего коллеги как у дурака фантиков!

Сторож поднялся с земли, озираясь. По испуганной физиономии «крокодила» Геннадия было видно, что он никак не может принять события, печальные для него, однако все же произошедшие. «Золотоискатели» в один голос выкрикнули грозный посыл на три буквы, и хитрец, наконец-таки сообразил — самое время валить, пока этот странный тип, оказавшийся заодно с ужасной псиной, не сменил милость на гнев. Сторож направился к чёртовой матушке на подкашивающихся ногах, а может, и туда, куда был послан, но это в общем-то и не важно. Обернувшись в третий раз, Геннадий увидел Сеню, показывающего средний палец.

— Тьфу! — собака плюнула с досады. — Чёрт тебя дёрнул в третий раз морду свою поворотить…

— А я же говорил! Ты проспорил! — довольно воскликнул Сеня.

— Ладно, уговорил, не пью, пока всё не закончится…

— Это, слушай, а ты откуда про крокодила знаешь?

— Пока ты дрых, по телевизору мультики показывали. Полчетвертого вроде!

— Хех, самое время для мультиков, блин…

Последний ингредиент для зелья, растворяющего оковы ада, был найден — самое время вернуться к Вельзевулову и приготовить магическое варево! Спрятав золотой зуб в нагрудном кармане, Сеня попросил Стикса превратиться в обратно в беса. Когда тот принял свой обычный облик, они направились к ближайшему дому посмотреть адрес и вызвать такси.

Дождавшись машину у подъезда кирпичной пятиэтажки, «золотоискатели» поехали в гости к Вельзевулову. Стальной конь быстро домчал их до частного сектора. Рассчитавшись и распрощавшись с таксистом, Сеня вышел из автомобиля и закурил.

— Прекращай дымить! Пошли к Карлу, закончим уже наше дело! — проговорил Стикс, потрясая цепью на ноге.

— Три минуты тебе погоду не сделают, — ответил Сеня, решив насладиться сигаретой от начала и до фильтра. — Знаешь, я тут на досуге подумал — мне кажется со стариком что-то не так!

— Да?! — воскликнул бес, ухмыльнувшись. — Даже не знаю… А что с ним не так? Подумаешь, видит всякую нечисть, вроде меня, держит в подвале телепортер в другие миры, проводит опыты в алхимической лаборатории, в которой установлено оборудование, обогнавшее всю современную науку лет на двести! Подумаешь, частенько путает русский язык и переходит на немецкий! Подумаешь, дал тебе рацию с эмблемой Аненербе, по которой можно переговариваться, находясь в разных мирах! Да что с ним может быть не так, Сенечка?! Типичный пенсионер, каких в России миллионы, етить-колотить!!!

— Ну хватит ёрничать, пойдём уже — сказал Сеня, бросив окурок в придорожную канаву. — Стоп! Погоди…

— Дошло, да?! Знаешь, вот сейчас ты меня, правда, расстроил — даже Вася оказался догадливее, хоть и баран бараном! Думаешь, он просто так за ордена с деда пытался спросить?

— Дак он…

— Точно не знаю, кто он, — перебил Стикс, — но уж поверь, определенное отношение к Аненербе имеет, — и предупредил: — Только ты сейчас «дедывоевальца» не включай, пожалуйста! Помни, без него все наши с тобой усилия не стоят и крышки от пузыря «Палёнушки»!

— Между прочим, деды…

— Да я знаю! — нетерпеливо воскликнул бес. — А ещё я знаю, что деды оковы ада не снимут и душу тебе не вернут, так что прояви благоразумие и не кати бочки на Карла, сердечно тебя прошу!

Внезапное озарение расстроило Сеню, когда тот понял, с кем его свела нелёгкая. Конечно, расстреливать за военные преступления он никого не собирался, однако былое отношение к Вельзевулову резко улетучилось, словно газы единорога, выпущенные из стеклянной пробирки или ещё откуда. Тем не менее, совесть требовала, как минимум, деликатно поговорить и расставить все точки над «ё».

Войдя в дом Вельзевулова, Сеня прошел в гостиную и увидел старика, развалившегося в кресле со стаканом дьявольского шнапса.

— О! Вы вернулись! — воскликнул он. — Ну…

— Не нукай Карл, — оборвал его Сеня. — Что ж ты псина освенцимская нам голову морочишь?! Молчи, я всё про тебя знаю, фашист проклятый!

Надо признать, не очень деликатно получилось. Старик, глотнул шнапса и усмехнулся.

— Перестань, Семён, — сказал он спокойно. — Ни к чему кричать. Да, рано или поздно вы должны были догадаться…

— Я-то давно уж, — сказал Стикс, усаживаясь на диван. Бес потянулся за бутылкой, но, вспомнив о проигранном споре, убрал загребущие руки. — Это Сенечка у нас сообразил, через полгода, — и добавил: — Кстати, Карл, я не в обиде на твои ратные подвиги, так что сними с меня оковы ада, а его можешь пристрелить из маузера или люгера, — бес показал на Сеню, изображая выстрел пальцами. — Шутка!

Стикс от души расхохотался, глядя вытянувшуюся физиономию Сени.

— Я никогда ни в кого не стрелял и не собираюсь! — твёрдо проговорил Вельзевулов. — Прежде чем судить меня, Семён, может сначала выслушаешь?

— Ну давай, попробуй оправдываться… — недовольно пробормотал «обличитель» военных преступников.

— Моё имя, то, которое вы знаете, почти настоящее. На самом деле меня зовут Карл фон Шницельбах, и да, вы правы, довелось прослужить в рейхе, точнее в Аненербе какое-то время. Но до этого я преспокойно изучал квантовую физику в… да неважно, название этого института всё равно ничего вам не скажет. В один прекрасный день эсэсовцы коваными нацистскими сапогами вышибли двери в нашей лаборатории и сделали нам всем предложение, от которого невозможно отказаться: служба на благо Германии или билет в концлагерь, разумеется, в один конец. Ну и, знаешь, я учёный, книжный червь, если угодно, а не орденоносец из Красной армии, который мог бы перестрелять вооруженных головорезов и выпить сто фронтовых грамм, стоя на остывающих трупах поверженных врагов! Пришлось согласиться. Да и не только я, мы все были вынуждены принять это предложение, потому что никто не хотел закончить свои дни в газовой камере или ещё где похуже!

— И чем же ты там занимался? В Ани… тьфу, в Аненербе? — спросил Семён.

— Да чем я только не занимался! В результате одного эксперимента я даже приобрел второе зрение, позволяющее видеть всякую-разную нечисть, — старик перевёл дух, глотнув шнапса и продолжил: — Короче, когда Адольф понял, что его национал-социалистической лавочке скоро настанет капут, крысы побежали с корабля. Аненербе расформировали, а ученых потихоньку расстреляли, всех, кто не успел сбежать. А я успел! Больше тебе скажу, я потом еще вернулся и прихватил кое-что…

— Видел я, что ты прихватил, — проговорил Сеня, хмыкнув. — Ладно рация, ладно лаборатория, но как ты телепорт вынес? Зеркало это, компьютер, ещё какая-то хрень там…

— Уменьшил, — ответил старик. — Выстрелил из лазерного нанолюгера и забрал в кармане.

— У тебя и такая штука есть?

— Есть, есть, Семён, ты не отвлекайся, а слушай, тем более, что я почти закончил, — старик снова глотнул любимого напитка. — Не то что бы я был вором, найн! Просто нам зарплату и так за четыре месяца задержали, поэтому пришлось забрать, так сказать, товаром… Короче, изначально я собирался бежать сначала в Австрию, а оттуда в Штаты, но связной, обеспечивавший коридор, всё перепутал, вечно пьяный швайне, тьфу! — старик со злостью плюнул. — Меня провели неправильным маршрутом и документы, за которые я солидно раскошелился, сделали с ошибкой — теперь я по паспорту Карл Абрамович, козлы, мутер их через качель! — выругавшись, старик допил шнапс и поставил стакан. — Знаешь, Семён, я не больше военный преступник, чем концерн Фольксваген, понял? Заметь, вынужденное сотрудничество Фольксвагена с Гитлером нисколько не мешает твоим соотечественника ездить на машинах этого самого концерна. А кто и на Вольво ездит, которые, кстати, тоже в своё время работали на рейх, ещё как!

Сеня вздохнул, переваривая услышанное. Он взял бутылку шнапса, налил себе пару глотков и выпил залпом, скривившись. Разум подсказывал ему, что Вельзевулов, то есть, Шницельбах прав, как минимум, отчасти, если не полностью. Впрочем, Сеня решил воздержаться от глубоких размышлений о жертвах войны, которые были с обеих сторон, в том числе и в погонах. А потому что так можно дорассуждаться до оправданий нацизма, отрицания Холокоста и прочих подсудных теорий! Вот почему, мой дорогой читатель.

Кроме того, Шницельбах мог избавить Стикса от оков ада, а тот в свою очередь вернуть Сене проданную душу — сейчас было явно не самое подходящее время, чтобы выяснять, кто агнец жертвенный, а кто козлище со свастикой.

— Ладно, — пробурчал он, — считай, что тебе повезло и Гаага отменяется! Возможно, ты — жертва войны и политики кровожадного правителя, съехавшего с катушек. Возможно. А если я ошибаюсь… то тебя Бог накажет. Или Люцифер…

— Давайте к делу, а?! — нетерпеливо воскликнул Стикс.

— Да, Семён, если зубы Геббельса у тебя, то мы можем приступить, — сказал старик.

Сеня достал из кармана золотой резец и передал Шницельбаху. Тот внимательно осмотрел зуб, прищурив один глаз. Удовлетворённо кивнув, старик предложил проверить золото нацистов на спектральном анализаторе. Ну на всякий случай! Разумеется, никто не был против. Сеня отправился вместе с ним наверх в алхимическую лабораторию, оставив Стикса внизу, который безуспешно пытался снять оковы ада, пыжась от натуги.

Резец оказался самым что ни на есть нацистским — проверка на спектральном анализаторе прошла успешно! Старик, улыбаясь, выключил сканер и предложил:

— Можем сварить зелье прямо сейчас! Все ингредиенты в наличии.

— Давай, камрад, — довольно пробурчал Сеня, — Пришло время искупать грехи прошлого, помогая добрым людям…

— Вообще-то я не грешил! — возразил Шницельбах. — То есть, грешил, но не больше других.

— Вот-вот, а другие в Гааге…

— Хватит про эту Гаагу, Семён! Пошли!

Старик выпроводил Сеню из лаборатории, выключил свет и запер дверь. Частые упоминания Гааги вывели его из душевного равновесия, из-за чего он забыл ингредиенты для приготовления зелья. Пришлось снова открывать лабораторию. Шницельбах достал из сейфа газы единорога, слёзы девственницы, пардон, девственника, четыре крысиных хвоста и добавил к этому добру золотой зуб, который, скорее всего, действительно принадлежал Геббельсу.

Они спустились в гостиную. Старик предложил начать прямо сейчас. Бес, перестав дергать цепь, воскликнул:

— Он ещё спрашивает! Конечно, Карл! Начинай, да побыстрее!

Старик позвал Дусю, которая прибиралась в подвале, копаясь среди всякой техновсячины, и более-менее успешно боролась с залежами пыли с раннего утра. Лилипутка, поднялась наверх, услышав, как Шницельбах зовёт её по имени.

— Добрый день! — она поздоровалась с бесом и Сеней, громко чихнув от пыли, в которой перепачкалась как чумазый чертёнок.

— Будь любезна, вскипяти кастрюльку воды, — попросил старик. — Только не выключай, а позови меня, как забурлит!

— Закипит, Карл, закипит, — поправил его Сеня. — Живешь в России лет сто, а русский так и не выучил…

Когда вода закипела, Дуся позвала Шницельбаха на кухню, и тот накидал в алюминиевую кастрюлю ингредиенты. Последним старик добавил газы единорога, который пришлось на пять минут поставить в холодильник, чтобы преобразовать из газообразного состояния в жидкое. Он аккуратно открыл пробирку и вылил содержимое в бурлившую воду.

Подождав с минуту, Шницельбах забормотал какую-то тарабарщину. Пока старик читал мантры, Сеня курил, стоя у открытого окна, а Стикс прыгал рядом, то и дело заглядывая в кастрюлю. Ещё минут через пять старик выключил газ. Набрав немного зелья в пробирку, бес вылили несколько капель прямо на цепь, делавшую пленником ада.

И тут оковы звонко рухнули на пол! Стикс, улыбаясь до ушей, посмотрел на Шницельбаха, потом на Сеню, потом на Дусю и громко закричал:

— Свобода! Свобода!! Сво-бо-да, мать вашу!!!!

Бес бросился обнимать всех участников своего освобождения, рассыпаясь в благодарностях и нецензурной брани. Разумеется, беззлобной — Стикс осквернял свою пасть обсценной лексикой исключительно от переизбытка чувств. Ускакав в гостиную, бывший узник Преисподней налил себе целый стакан шнапса. Он выпил напиток залпом и, рухнув на диван, пробормотал, задыхаясь от счастья:

— Свобода! Свобода…

— Эй! — крикнул Сеня с кухни.

Войдя в гостиную, он с усмешкой посмотрел на беса, который валялся на подушках, закрыв глаза, и блаженно улыбался новой жизни.

— Чего тебе? — неторопливо пробормотал бес, вильнув хвостом, словно кот, потревоженный хозяином.

— Про меня не забыл? — спросил Сеня.

— Ой, да ну тебя на хер! Вечно тупишь, руки суёшь, куда совать не надо, мордой бесовской обзываешься, да и вообще, ты читал контракт, когда душу продавал? Читал, читал! А Люцифер помогал тебе изо всех сил. Буду я ещё рисковать, навлекая на себя немилость господина! Нет уж, Сенечка, покуролесили и будет. Давай, я полетел! Удачно тебе посидеть на раскалённых вилах…

С этими словами бес вскочил с дивана, не обращая внимания на вытянувшееся от удивления лицо Сени, и пулей вылетел в открытую форточку! Остальные тоже удивлённо смотрели вслед бывшему пленнику Преисподней, который благополучно слинял, так и не выполнив свою часть уговора. Ну а чего ещё было ожидать от мелкого пакостника?…

И тут за окном раздался громкий смех, который окончательно вывел Сеню из равновесия.

— Чего ты ржешь-то, морда… — проговорил он, подойдя к окну и отодвинув занавески.

Стикс хохотал во весь голос, схватившись за живот.

— Ха-ха-ха-ха! — из желтых глаз беса текли слёзы. — Ты бы на свою морду лучше б посмотрел…

— А иди ты! — Сеня рассмеялся, понимая, что стал жертвой шутки, которая, правда, чуть-чуть не довела его до сердечного приступа.

Стикс влетел в открытое окно и снова уселся на диван под аплодисменты Шницельбаха и Дуси, которая, правда, не очень понимала, кто такой Люцифер, и о каком контракте, собственно, речь.

— Поскольку всё закончилось, я свободен от своего обещания, — заявил бес, потянувшись к бутылке шнапса. — Контракт у тебя с собой?

— Да, — сказал Сеня и полез во внутренний карман куртки, — тут был… сейчас… вот!

Он достал контракт и протянул Стиксу. Бес разложил договор купли-продажи на столе, разглядывая буквы, перескакивавшие с одной строки на другую, водившие хороводы, прыгавшие и дурачившиеся, как только могли. Прочитать написанное было просто невозможно! По-крайней мере, невозможно для человека.

Шницельбах с интересом разглядывал настоящую купчую на душу. Почесав затылок, старик произнёс:

— Вынужден признать, этот язык мне незнаком…

— Конечно, — сказал Стикс. — Будь ты, Карл, хоть тысячу раз полиглотом, а всё равно бы ни слова не прочёл. Здесь смешались все языки мира, начиная с того момента, как Адам открыл рот…

— Но ты ведь можешь разобрать, что тут написано? — спросил Сеня.

— Конечно, могу, ничего сложного, — бес пожал плечами. — Сейчас… здесь должен быть один пункт… погоди… во, нашёл! Считай, дело в шляпе!

Сеня подпрыгнул на диване, как ужаленный.

— Ну, ну, что там?! — проговорил он с надеждой.

— Слушай, — сказал бес, поправляя разбегающиеся буквы, — «… пункт 1000.4.2.1. Продавец не несёт ответственности за дальнейшую сохранность души. Начиная с момента подписания настоящего договора, Покупатель обязуется обеспечить все необходимые условия для хранения и эксплуатации души. Если же душа будет потеряна по вине Покупателя в силу преступных действий, халатности или нарушения правил эксплуатации последним, то в этом случае продавец не обязан производить замену, а сделка признаётся недействительной».

— То есть? Можно с комментариями для людей, неподкованных в юридических тонкостях мироздания? — попросил Сеня.

— Короче, если Люцифер потеряет душу, сделка расторгается.

— И как нам заставить его потерять мою душу?

— Никак… но мы можем её украсть! — Стикс подмигнул.

— Это каким же образом?

— Узнаешь на месте. Ты готов к нисхождению в ад?

— Ну если надо… Конечно, готов!

— Хорошо, — Стикс кивнул. — И ещё кое-что, когда сделка будет расторгнута, в твоём кошельке больше не появится ни одного «пятерика»! Вернее, не появится, пока ты сам не положишь в него денежку, понимаешь?

— Ой, да и чёрт бы с ним! — воскликнул Сеня. — Главное — вернуть бесценную душу!

— Тогда будь добр выслушать вводный инструктаж…

Оказалось, что нельзя вот так вот просто взять и низойти в ад — живой человек мог отправиться туда лишь в бессознательном состоянии. И неважно, каким образом сознание тела отключится: под колыбельную песенку или от удара кувалдой по голове. Сеня выбрал первый вариант, решительно отказавшись получать по башке от Шницельбаха, который с радостью предложил оказать посильную помощь нисходящему. Вместо колыбельной в дело пошли два стакана дьявольского шнапса, которые за считанные минуты свалили бы с ног любого человека, имеющего сравнительно небольшой опыт в алкоголизме.

Глава 21

Сеня открыл глаза и огляделся, пытаясь сообразить, где находится. Будучи абсолютно голым, он чувствовал ногами странную материю, чёрную и на первый взгляд совершенно не располагающую к прикосновениям, однако довольно мягкую. Ему только и оставалось, что пойти вперёд к жёлтой точке, мерцающей далеко в темноте. Идти оказалось на удивление легко — Сеня шагал семимильными шагами, быстро приближаясь к свету, который становился всё ярче и ярче.

Вскоре он различил дверь, стоявшую прямо во тьме. Сверху висела лампочка на проводе, уходившем далеко вверх.

«Интересно, куда же её подключили?» — подумал Сеня, в котором проснулся технарёвский интерес, хотя ситуация отнюдь не располагала к изучению электропроводки, проведенной чёрт знает где.

Лампочка освещала деревянную дверь. Сеня подошёл и хотел открыть её, потянувшись к ручке, но той попросту не было на месте, впрочем, как и замочной скважины.

«Вот тебе раз! — подумал он, покачав головой — Бесовская морда предупреждал, что надо повернуть ручку…»

— Чего ты стоишь? — за дверью раздался голос Стикса. — Давай сюда!

— А где ручка?

— У меня сил не хватило, — оправдывался бес, — толкни и всё, только осторожно, а то дверка хрупкой получилась…

Дверь легко подалась, стоило лишь аккуратненько надавить на неё. Шагнув в белый ослепляющий свет, Сеня на несколько мгновений перестал видеть хоть что-нибудь, кроме всепоглощающей белизны сияния. Когда воздух резко потеплел, к нему вернулось зрение.

— Добро пожаловать в ад! — воскликнул Стикс. — Как говорится, велком!

— Не могу сказать, что рад вашему гостеприимству…

Они стояли на каменной платформе, левитировавшей высоко над землёй. Сеня задрал голову вверх и увидел красное небо, сквозь которое пробивались слабые лучи света, а потом посмотрел вниз и отшатнулся, пробормотав:

— Вот уж ни хрена себе! Как высоко!

— Я же говорю, осторожнее, — сказал Стикс. — Смотри!

Бес щелкнул пальцами, наколдовав у платформы каменную лестницу.

— Давай за мной, только смотри не сорвись! — предупредил он.

И они пошли вниз. Стикс топал по ступенькам уверенно и даже как будто куда-то торопился, а Сеня шагал осторожно, боясь оступиться. Внизу чернели маленькие домики и пылали реки огня. Чем ниже они спускались, тем громче слышалась музыка, казалось, играющая где-то далеко — какая-то какофония, которая сама по себе была настоящим адом для обладателей музыкального слуха. К счастью, фамилия Сени была совсем не Чайковский, к тому же медведь хорошенько наступил ему на ухо, потом потоптался и на прощание прыгнул, сделав балетное па.

Когда они спустились настолько, что фигуры бесов стали хорошо различимы, Сеня удивленно воскликнул, увидев легионы «Стиксов». Конечно, обитатели ада отличались друг от друга: цветом глаз, весом, размером крыльев, длиной хвоста, но, тем не менее, это всё были бесы, похожие на тех, с которыми ему доводилось встречаться в фантазиях Люцифера. Правда, здесь их летало просто до чёртиков!

— Когда спустимся, держись меня и не отставай, — предупредил Стикс. — Понял?

— Понял, понял, чего ж не понять… — пробормотал Сеня, глядя вниз. — Сколько вас тут!

— А ты думал!

Наконец нисхождение по лестнице закончилось. Стикс повел Сеню по лабиринтам адских улиц, мимо каменных домов с заколоченными окнами, которые почернели от копоти. Кругом сновали бесы, тащившие следом за собой голых мужчин и женщин.

— Кто все эти люди? — спросил Сеня.

— Грешники, — ответил Стикс. — Они умерли и были приговорены к пребыванию аду. Мы с тобой сейчас находимся на первом круге. Будешь плохо себя вести — попадешь сюда, или куда пониже! — он засмеялся. — Не отставай!

Сеня коснулся руки проходившей мимо женщины, но та не обратила внимания и продолжила идти за синеглазым бесом, который летел рядом, махая огромными крыльями.

«Да, наверное, эти люди — не моего ума дело!» — подумал он, догоняя Стикса, от которого прилично отстал, пялясь по сторонам.

Наконец они вышли к лестнице, ведущей на побережье огромного пылающего озера, в котором плескались чудовищные рыбы. Впрочем, кто будет глазеть на монстров, когда рядом на побережье возвышается огромная черная башня с тысячей окон?!

— Нам сюда, — сказал Стикс, показывая на башню. — Это хранилище душ, принадлежащих Люциферу!

Они спустились вниз к озеру. До башни оставалось рукой подать! Подойдя к каменным воротам, на которых были изображены два черепа с костями, Стикс нажал кнопку на селекторе, установленном слева от дверей.

— Кто? Чего надо? — проворчали на том конце провода.

— Человечишку привёл на уборку, — соврал бес.

— А… давай его сюда.

Раздалась пиликающая музыка, похожая на сигнал домофона в подъезде Сениного дома. Ворота башни медленно растворились. Диверсанты проникли внутрь, особо ни от кого и не скрываясь. Стикс повёл Сеню по коридору, ведущему в небольшой зал. Справа за стойкой напротив компьютера восседал красноглазый бес, поздоровавшийся со Стиксом. Сеня сразу узнал ворчливый голос, интересовавшийся по селектору целью их визита в башню.

— Этого на уборку, значит? — спросил «вахтёр», оглядев «уборщика» с ног до головы.

— Ага, — кивнул Стикс.

— Сейчас, погоди… отведёшь его, и сам назад, не задерживайся, — пробормотал красноглазый.

— Как скажешь.

«Вахтёр» начал что-то набирать на клавиатуре. Сеня вздрогнул и обернулся, услышав, как стена рядом со стойкой задрожала, превращаясь в полупрозрачный туман. Стикс потянул его следом за собой внутрь, поблагодарив красноглазого. Как только они перешли на другую сторону, каменные стены материализовались, став вполне осязаемыми.

Кругом стояли железные полки с бутылочками, в которых томились души, купленные дьяволом! В хранилище не было ни одного источника света: ни свечей, ни факелов, только сияющие «огоньки», проданные людьми намеренно или по глупости. На полочках были выбиты цифры и символы, казавшиеся Сене китайской грамотой.

— Так-так… где тут? — пробормотал бес, перелетая от одной полки к другой, и разглядывая обозначения на неведомом языке. — Актёры, бизнесмены, ученые, политики, проститутки… так… а! Во, простофили!

— А чего это я в простофилях-то?! — возмутился Сеня.

— Не знаю, но могут предположить — ты продал свою душу как-то слишком уж дёшево… кстати, вот она!

Стикс взял с полки стеклянную бутылочку и подал Сене. Тот осторожно взял свою душу, мерцавшую неярким светом.

— Открывай и пей! — сказал бес.

— Как — пей?! — удивленно воскликнул Сеня. — Это же душа!

— Как водку, как коньяк с вискарём, как будто ты не знаешь!

Сеня аккуратно вынул пробку из бутылочки. Только он поднёс её к губам, как бес крикнул:

— Стой! Погоди!

— Чего ещё? — недовольно пробурчал Сеня. — Пить или не пить?

— Пить, пить, — закивал бес, — однозначно пить, но дело не в этом. Я надеюсь ты извлёк урок из всей этой истории? Никогда никому не продавай свою душу! Ни за какие коврижки, понял?

— Ещё бы не понять… понял и тысячу раз пожалел, что заглянул в тот проклятый бар!

— Это хорошо, что ты такой понятливый. Тогда давай залпом за старину Стикса!

Сеня громко выдохнул и опрокинул собственную душу себе в рот. По его телу пробежала волна тепла, которая усиливалась с каждым мгновением.

— Ну как? — спросил Стикс.

— Тепло! — воскликнул Сеня. — Блин, очень тепло!

— Значит, всё получилось, — бес улыбнулся. — Прощай! — сказал он, помахав рукой.

— Как…

Договорить Сеня не успел. Стены хранилища, души в бутылочках и Стикс превратились в туман, а потом его сознание отключилось. Какое-то время он ещё чувствовал мягкую обволакивающую тьму, пребывая между двумя мирами.

Открыв глаза, Сеня увидел присевшего рядом Шницельбаха и Дусю, смотревшую на него не мигая. Лилипутка улыбнулась, глядя как путешественник, вернувшийся из ада, пытается пошевелить руками. Не прошло и минуты, как он пришёл в себя под радостные причитания старика. Первым делом Сеня снял рубашку и засмеялся от счастья — ещё бы, ведь клеймо, поставленное Люцифером, исчезло! Потом он достал из кармана кошелёк и открыл — внутри было чуть больше трёх тысяч рублей. Сеня опять закрыл его, а потом открыл снова — количество и достоинство купюр осталось прежним.

«Всё, принтер не работает» — подумал он, несколько расстроившись, и произнёс, выдохнув:

— Господи, какое же счастье!

Эпилог

Сеня возвращался домой, отработав смену на родном предприятии. Хлебо-кирпичный комбинат вызвал бесценного сотрудника на работу как раз через пару дней, после того как он вернул себе бессмертную душу. В тот день, осознав полную независимость от Люцифера, Сеня покинул дом Шницельбаха, пожав старику руку и искренне поблагодарив за неоценимую помощь. Он тогда ещё смеха ради попытался вскинуть руку на манер всем известного Адольфа, да потом вспомнил, что подстатейная шутка вполне может привести неосторожного шутника на нары и воздержался, решив не дёргать судьбу за бубенцы.

Дуся осталась жить у Шницельбаха. Перед уходом она искренне поблагодарила своего спасителя, показавшего ей совершенно иной мир и изменившего всю её жизнь. Портрет злобной старухи, из-за которой Сеня провалился в подземелье, старик забрал и пообещал досконально исследовать необычный артефакт.

Дальнейшая судьба Стикса осталась неизвестна. Когда Сеня вернул себе душу, связь, установленная между ними Люцифером, порвалась. Наверняка его жизнь изменилась в лучшую сторону… Возможно, прямо сейчас он летает по миру живых и искушает какого-нибудь пьяницу, изменившего состояние своего сознания до полосатых чертей. Впрочем, что с беса взять? Не стоит забывать о том, кем на самом деле является Сенин товарищ по несчастью, и какие преследует цели относительно рода человеческого.

Зоя Ивановна всё также косится на своего соседа. Эх, это ещё она не видела, сколько у него осталось денег в квартире! Да, да, ни одна купюра не пропала, хотя кошелёк полностью утратил волшебные свойства печатного станка. Другой сосед, любезно предоставивший слёзы для магического зелья, снова предлагал Сене свои услуги за скромную плату, однако тот лишь посмеялся в ответ.

Так вот, кажется, мы немножко отвлеклись. Возвращаясь с работы, технолог Пружинкин решил подымить, сидя на лавочке у подъезда. Он достал пачку «Пимстона» и, чиркнув зажигалкой, прикурил сигарету. Тут Сеня заметил чёрного кота, вылезшего из-под лавки, громко урча «мур-мур-мур». Животина запрыгнула на лавку и посмотрела на погладившего её человека огромными зелёными глазами.

— Мур-мур-мур! — передразнил Сеня, кота, усмехаясь. — Какой ты огромный и громкий, старина, как контрабас!

«Старина» недовольно завилял хвостом.

— Сам ты контрабас, Семён Алексеевич! — произнёс кот.

Внутри у Сени всё упало… его сердце сжалось, да и не только сердце. В общем, он узнал этот голос, да и как не узнать голос того, кто истязал его столько ночей напролёт!

— Здравствуй, хитрец! — сказал кот, подмигнув. — Признаюсь, я тебя недооценил. Ты оказался гораздо умнее, чем кажешься.

— А не хрен было мою душу к простофилям ставить, понял! — воскликнул Сеня, выронив сигарету.

— Ты сам виноват, — кот оскалился, вероятно, попытавшись улыбнуться. — Знаю, тебе помог Стикс…

— Помог. Тебя это удивляет? Не стоит ожидать верности от существа, которое всю жизнь держишь на цепи!

— Воздержись от философии, это не твоё, — пробурчал кот, облизнув лапу, — иначе твоя душа стояла бы среди философов. А беса я найду, не сомневайся. Отправлю его на девятый круг лёд долбить ломом, ха-ха-ха! А ты… я так скажу, если после смерти ты попадёшь в ад, то черти будут тебя жалеть! Мммя-я-я-я-у-у!!!

С этими словами кот бросился на Сеню! Тот закрыл лицо руками, пытаясь защититься, но Люцифер, представший в облике кота, просто исчез, растворившись в воздухе и, к счастью, не нанёс ему никакого вреда. Сеня посидел на лавочке, минут пять, приходя в себя, а потом встал и направился к подъезду. А чего, собственно, тут торчать, ведь жизнь продолжается!

Content

Лупахин Андрей
Люцифер и семеро козлов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог