Александр Мосякин

Путь ислама. От Пророка до Еврохалифата

© Мосякин А.Г., 2023

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Введение

Ислам – одна из великих мировых религий. Тысячу триста лет назад арабские завоеватели распространили новую веру, явившуюся пророку Мухаммеду в песках Аравии, на огромные территории, сопоставимые с Римской империей и державой Александра Македонского, и создали халифат – первую со времен Античности сверхдержаву, которая на протяжении веков доминировала в подлунном мире. Первые халифы и их потомки создали не только совершенную военную организацию, позволившую им одерживать победы над другими народами и государствами, но и самую передовую по тем временам цивилизацию, поразившую крестоносцев, принесших достижения мусульман в Европу. Исламский мир был флагманом развития естественных наук и во многом сохранил для нас наследие античной философии и мудрости. Однако с эпохи Возрождения мусульманский Восток стал проигрывать историческое соревнование с Западной Европой. Земли мусульман были колонизованы, а в начале ХХ века рухнула последняя великая мусульманская империя турок-османов. Запад стал смотреть на исламский мир свысока, как на что-то дикое, экзотическое, не способное оказать существенное влияние на ход истории, и потому не заметил фундаментальных процессов, которые происходили в недрах мусульманской ойкумены.

Между тем в XX веке исламский мир вступил в эпоху пассионарного Возрождения, которую можно сравнить только с первыми веками существования ислама, когда возник Великий Халифат. Запад долго этого не замечал. Первым шокировавшим Запад событием стала Исламская революция в Иране аятоллы Хомейни, который вышвырнул из страны шаха и его покровителей-американцев, объявил США «главным Сатаной» и предложил альтернативный путь развития мира. Но вскоре об иранском уроке позабыли. Потом случился апокалипсис 11 сентября 2001 года, который со всей очевидностью показал, что на самом деле происходит в глубинах как бы дремлющего исламского субконтинента, составляющего четверть населения Земли. Катастрофа 9/11 изменила жизнь в Америки и породила повсеместно большой интерес к исламу. Однако за этими реперными и знаковыми событиями тихой сапой идет очень важный процесс второй экспансии исламской цивилизации. Первый халифат был создан силой оружия. Его нынешние адепты действуют иначе, осуществляя геополитическую, демографическую и цивилизационную экспансию (прежде всего в Европу) методом мягкой силы, сопровождая процесс ростом влияния религиозного фундаментализма и экстремизма. Этот процесс будет иметь судьбоносное значение для всего мира, в первую очередь для Европы, хотя его последствия там еще толком не осознали.

Исламский мир становится одной из главных движущих сил мировой истории. Это порождает противоречивые чувства и мысли по отношению к исламу. Одни переживают исламофобию и страх, другие испытывают любопытство, третьи «уходят» в ислам, четвертых влечет научный интерес. Истории, культуре, традициям и обычаям, экономике исламского мира, исламистскому экстремизму и терроризму посвящены сотни исследований и публикаций. Этот очерк, вовсе не претендуя на охват необъятной темы, представляет собой попытку взглянуть на историю исламской цивилизации, акцентируя внимание на событиях, произошедших за последние сто лет, следуя их внутренней логике, во взаимосвязях c общим ходом исторического процесса и взглядом в будущее.

Часть I

Из глубины веков

Аравийский полуостров издревле населяли семитские племена – предки современных народов Ближнего Востока и Северной Африки[1]. По мнению этнографов, прародиной семитов была Северная Сахара. В начале V тысячелетия до н. э. из-за интенсивного изменения климата семиты двинулись на восток и постепенно заселили Аравийский полуостров, откуда затем отдельными волнами в течение тысячелетий проникали в Двуречье, Сирийскую степь и на восточное побережье Средиземного моря. Часть семитов жила оседло в аравийских оазисах и городах, занимаясь земледелием, ремеслами и торговлей; другая часть кочевала в степях и пустынях, разводя верблюдов, лошадей, овец и коз. Через Аравию проходили главные торговые пути в регионе, поэтому экономически и культурно она была связана с соседними территориями и государствами – Месопотамией, Сирией, Палестиной, Эфиопией, Египтом. На этой почве возникла своеобразная культура, упоминаемая в ветхозаветных и античных источниках. Вожди местных племен, которых арабы называют «тобба», основали две тысячи лет назад довольно сильное государство и совершали завоевательные походы, но затем уступили свое господство абиссинцам, а затем персам.

В древней Аравии жили и общины иудеев. Семитские князья покровительствовали им, а некоторые даже хотели обратиться в иудаизм. В то же время они были враждебно настроены к общинам христиан-монофиситов[2], которые под покровительством византийского императора Юстиниана (482/483—565) укрепились на юге Аравийского полуострова, из-за чего даже возникла война между князем Дзу-Нувасом и негусом (царем) Абиссинии. Христианство укрепилось тогда на территории современного Йемена, что поныне вызывает трения в отношениях йеменцев со своими соседями. Христианство монофиситского и несторианского толков преобладало и в граничившей с Аравией Сирии. В глубине же Аравийского полуострова хозяйничали языческие племена, селившиеся у караванных путей, важный узел пересечения которых находился в Мекканском оазисе, близ побережья Красного моря, где со временем возник город Мекка. Верхушка обитавшего здесь племени корейшитов (корейш) извлекала массу выгод из географического положения Мекки, со временем превратившейся в экономический и религиозный центр Аравии.

Дзуль-хиджа

В условиях пустыни выживание человека возможно лишь внутри сплоченного коллектива, поэтому у населявших Аравию племен были очень сильны родоплеменные связи и культы племенных божеств – у каждого племени свой. Одни поклонялись деревьям и камням, у других процветал культ небесных светил, у третьих – культ мертвых. Особой популярностью пользовались три богини – Манат, Аль-Лат и Аль-Уцца, давшая имя известной всем бедуинам утренней звезде. Среди главных племенных божеств упоминается и Аллах. Главной у аравийских племен была мекканская святыня, о которой упоминает еще античный историк Диодор Сицилийский (ок. 90–21 до н. э.). Она представляла собой черный камень (вероятно, обсидиан), вставленный в восточную стену кубообразного храма, и вместе с этим храмом называлась Ка́аба (по-арабски – куб). Стены храма были увешаны коврами; обращенный на северо-восток вход вел во внутреннюю часть здания, где находились изображения племенных богов, а рядом располагался священный колодец Земзем (Замзам). Сначала Кааба была святилищем корейшитов. Но со временем там были собраны культовые предметы всех населявших Аравию племен, на поклонение которым один раз в год в Мекку прибывали в особой одежде представители аравийских племен.

Этот праздничный ритуал назывался Дзуль-хиджа, или просто Хадж. Он приходился на девятый месяц лунного календаря, и на его время между племенами устанавливалось перемирие, которое никто не смел нарушать. Хадж начинался с посещения ярмарок, самая большая из них проходила в местечке Укац. Затем на горе Арафат устраивалось праздничное собрание, за которым следовало торжественное жертвоприношение животных в долине Мина. и, наконец, посетители празднеств посещали Каабу, чтобы обойти семь раз вокруг святилища (таваф), поцеловать черный камень и затем напиться воды из святого колодца. Праздник Дзуль-хиджа имел большое значение в жизни аравийских племен, и со временем его значение возрастало. Подспудно он готовил почву для монотеизма, так как от единого для всех племен святилища до единого бога был только шаг, к которому бедуинов подталкивало знакомство с воззрениями аравийских иудеев и христиан. А затем их побудили к тому новые обстоятельства.

Время перемен

В VI веке от Рождества Христова в Аравии начался упадок караванной торговли, так как торговые пути переместились на восток, в Сасанидский Иран. Это нарушило вековые экономические устои региона. Кочевники, потерявшие доход от караванной торговли, были вынуждены менять образ жизни. Одни склонялись к оседлости и переходили к земледелию, другие стали искать богатства на стороне – в набегах на соседние племена и страны. А так как Аравию тогда окружали сильные государства, кои разрозненным бедуинским племенам было не одолеть, то возникла потребность в объединении и создании на территории Аравийского полуострова сильного государства, способного решать экономические и иные проблемы своего населения. В том же была заинтересована городская торговая и отчасти племенная верхушка, много потерявшая от ухода из Аравии главных караванных путей.

Мешали объединению культы племенных богов и стоявшие за ними касты жрецов и племенной знати. Но создание монотеистической религии, как базы государственного единства, стало объективной потребностью времени. В конце VI века в Аравии возникла секта ханифитов, чтивших единого бога (Аллаха) и при молитвах впадавших в состояние медитации и транса. Секта была популярна в городских слоях населения. Но чтобы утвердить новую веру повсюду и придать ей понятный простому народу вид, нужна была яркая личность, способная зажечь и повести за собой народные массы, и, как это часто бывает в истории, такая личность появилась.

Часть II

Человек тысячелетия

Пророк Мухаммед (Магомет) родился в Мекке в 570 году от Рождества Христова. Он происходил из рода Гашима (или Хашима)[3], принадлежавшего к племени корейшитов. О первых годах жизни Мухаммеда достоверных сведений почти нет, хотя известно, что его семья была не из самых почетных, а мать овдовела до рождения сына. Тем не менее мальчик воспитывался у кормилицы – бедуинки Халимы, как это было принято у богатых мекканских купцов. Мать Мухаммеда вскорости умерла, и юноша, пробыв какое-то время у своего 80‑летнего деда, перешел на воспитание к дяде Абуталибу – человеку тоже не слишком богатому, у которого племянник работал пастухом и в качестве помощника сопровождал торговые караваны. Во время путешествий в Сирию Мухаммед регулярно сталкивался с христианами и иудеями, и, по преданию, благочестивый аскет по имени Бахира признал в нем Пророка.

Юноша привлек к себе внимание дальней родственницы – богатой купеческой вдовы по имени Хадижа, которая взяла его к себе в услужение, а затем против воли отца решилась выйти за него замуж. Злые языки твердили, что причиной женитьбы 24‑летнего молодого человека на 40‑летней вдове была корысть. Но факты свидетельствуют об ином: Мухаммед был верен жене до самой ее смерти и потом вспоминал о ней с благодарностью и любовью.

Достигнув видного общественного положения, Мухаммед впал в томление духа и стал в уединении заниматься изучением религий, проявляя при том примерное рвение. Что толкнуло его на это, точно неизвестно, хотя в Коране сказано, что у Мухаммеда были учителя, возможно, члены секты ханифов. И вот однажды, когда Мухаммеду исполнилось 40 лет и он, по обыкновению, предавался размышлениям о боге в пещере на горе Хира в окрестностях Мекки, на него сошло божественное призвание и с небес до его слуха донеслись слова: «Проповедуй во имя твоего Господа, который сотворил всё сущее, сотворил человека из сгустка крови; проповедуй, ведь твой Господь – самый великодушный, он научил пером человека тому, чего тот не знал»[4].

Мухаммед был испуган и потрясен. Необычайно взволнованный, он вернулся домой и поведал своим ближним о случившемся. Хотя жена и ее двоюродный брат успокаивали его, он погрузился в сомнения и страх: не подпал ли он под влияние злых духов – джиннов, пытавшихся околдовать его? Пока он пребывал в растерянности, явления свыше не повторялись. Но едва успокоившись, Мухаммед вновь услышал голос с небес. Затем откровения стали являться ему всё чаще, и в конце концов Мухаммед уверовал, что призван Всевышним. Это стало поворотным пунктом всей его жизни, и с тех пор он до конца жизни следовал пути, предначертанному ему свыше.

Первые проповеди и враги

Так Мухаммед стал проповедником. Главным в его проповедях, как и в религиях иудеев, христиан и ханифов, было требование почитать единого бога (Аллаха) и быть беспрекословно покорным его воле. Религию свою Мухаммед назвал «ислам», что означает «покорность». «Аллах засвидетельствовал, что нет божества, кроме Него, а также ангелы и обладающие знанием. Он поддерживает справедливость. Нет божества, кроме Него, Могущественного, Мудрого. Воистину, религией у Аллаха является ислам»[5].

По арабским преданиям, сначала Мухаммед обратил в свою веру близких родственников, а когда его жена, дочери, приемные сыновья Али и Саид и друг Абу-Бакр приняли ислам, то он предложил его всем гашимитам, но не имел среди них успеха. Его воспитатель, дядя Абуталиб, всегда защищавший Мухаммеда, стал убеждать племянника отказаться от проповедей и не позорить род гашимитов, а другой дядя, Абу-Лахаб, грубой бранью отверг его предложения. Поэтому число приверженцев новой веры росло очень медленно, главным образом за счет рабов и бедняков, и к концу первого года деятельности Мухаммеда едва ли превышало полсотни человек. А так как переходу в новую веру рабов противились их владельцы, то Абу-Бакру (видимо, человеку богатому) приходилось их выкупать. Прочим своим сторонникам Мухаммед разрешил для виду отказаться от ислама, оставаясь при этом его тайными приверженцами.

Мухаммед был уверен в своей правоте и без устали говорил о величии и всемогуществе Аллаха, призывая соплеменников низвергнуть племенных идолов и проявить полную преданность и покорность воле Аллаха. Нельзя медлить с обращением, возвещал он, ибо скоро наступит суд Аллаха – Страшный суд! «Небо поколеблется в тот день, и горы сдвинутся со своих мест. Горе тогда неверующим», – говорил он. Яркими красками Мухаммед рисовал муки и ужасы, которые ждут в этот день неверующих в Аллаха (неверных), и райское блаженство, предназначенное верным ему муслимам (мусульманам).

Но так как Судный день, наступление которого предсказывал Мухаммед, не наступал, жители Мекки стали смеяться и издеваться над ним. Они требовали чудес для подтверждения его пророческой миссии. Когда Мухаммед в принятой тогда форме размеренной прозы указывал на чудеса божественной силы в природе человека и самом факте его сотворения, то толпа кричала, что он – поэт, предсказатель или юродивый, а не Пророк. Когда же он упрекал соплеменников, что и до него люди потешались над пророками, хотя их пророчества сбывались, то его заявляли в том, что свои откровения он получает не от Аллаха, а из источников, на которые ссылается.

Особенно обозлились на Мухаммеда корейшитские религиозные авторитеты, крупные торговцы и племенная знать, увидевшие в нем опасного смутьяна. Они боялись, что забвение культа старых племенных богов подорвет значение Мекки как религиозного и торгового центра Аравии и тем самым их экономическое могущество. Но дело было не только в этом. Когда в 615 году некоторые приверженцы ислама переселились в Абиссинию, это вызвало в Мекке панику, ибо там не забыли, как в год рождения Мухаммеда абиссинское войско со страшным боевым слоном осадило Мекку, намереваясь разграбить город и уничтожить Каабу. Мекканцы заподозрили Мухаммеда в связях с абиссинским властителем (негусом), и дальнейшее пребывание в Мекке стало для него опасным. К тому же вслед за любимой женой умер его дядя Абуталиб. Лишившись всякой поддержки в Мекке, Мухаммед решил предоставить «неверных» сограждан их судьбе и начал проповедовать вне стен родного города.

Первая же такая попытка едва не стоила ему жизни. Когда Мухаммед попытался обратить в свою веру членов племени сакафитов из близкого к Мекке города Таифа, те набросились на него с бранью и забросали камнями. Столь же «успешными» были и другие попытки. Потом Мухаммед увидел себя во сне перенесенным в Иерусалим, откуда якобы он вознесся на небо, – и это видение (Коран. Сура 17) стало очень популярным у мусульман. На месте предполагаемого вознесения Пророка потом была построена мечеть Аль-Акса, вокруг которой в наши дни кипят страсти.

В конце концов Мухаммед обратил свой взор на земледельческий оазис Ятриб, жители которого враждовали с мекканской аристократией и были рады выступить против нее. К тому же родом из Ятриба была его мать и там у Мухаммеда были приверженцы – хазраджиты и аузиты, коих он обратил в свою веру во время Хаджа. Вместе с бежавшими от преследований мекканцами они создали в Ятрибе общину правоверных (мусульман), посланцы которой в 622 году явились в Мекку и тайно встретились с Мухаммедом у холма Акаба. На той встрече был заключен союз, по которому Мухаммед дал покровительство верным ему ятрибцам в вопросах веры, а те поклялись ему в верности и обязались защищать, как защищают своих жен и детей, за что получили почетный титул ансаров (помощников).

Хиджра

Вскоре после этого Мухаммед, его друг Абу-Бакр и прочие приверженцы ислама покинули враждебную Мекку и перебрались в Ятриб, где с помощью ансаров Мухаммед построил себе жилище, а рядом устроил молитвенный дом – мечеть («место клятвы»), где мусульмане, независимо от рода и племени, давали друг другу клятву верности. Отныне Мухаммед стал для всех мусульман Пророком, а город Ятриб начал именоваться ими Мединатан-наби («город Пророка»), или просто Медина, превратившись в бастион враждебных языческой Мекке сил. В сущности, это было движение земледельцев, мелких и средних городских торговцев против засилья мекканской торговой и племенной знати, которое возглавил Мухаммед, давший своим приверженцам волю, надежду и религиозное знамя.

Переселение (по-арабски – хиджра) Мухаммеда и его приверженцев из Мекки в Ятриб знаменовало собой разрыв ими традиционных родоплеменных связей и начало формирования новой общности людей (уммы), связанных между собой не кровными или племенными узами, а новым вероучением. В уставе уммы было сказано: «Мы составляем единую общину против всех остальных людей. Ни один верующий не должен убивать другого из-за неверного, не должен помогать неверному против верующего». Поначалу в эту общину входили верные Мухаммеду мекканцы-мухаджиры (совершившие хиджру) и ятрибцы-ансары, составившие ближний круг Пророка – будущую знать ислама. Но затем умма стала расширяться за счет представителей других мест и племен, приобретая всеаравийский размах. Сплотившиеся вокруг Мухаммеда люди, осознав свое религиозное начало высшим по отношению к племени, роду, семье, положили начало формированию новой великой религии. Поэтому Хиджра – это поворотный пункт в истории ислама, и мусульманское летоисчисление ведется со дня Хиджры. Позднее за эту дату была принята пятничная ночь с 15 на 16 июля 622 года от Рождества Христова.

На путях джихада

Проповеди Мухаммеда были понятны и просты. Он призывал людей отказаться от идолопоклонства и веровать лишь в милостивого и всемогущего Аллаха, не разрушать брачных уз, не красть, не злословить, не клеветать, не убивать детей и во всем оказывать послушание «угодному Богу» (имаму), то есть ему. И всё же задача, которую поставил перед собой Мухаммед, бежав из Мекки, была нелегкой. Чтобы разрушить вековые племенные узы среди правоверных, он составил для начала 75 братских пар – каждую из одного беглеца и одного местного сподвижника, которые наследовали друг другу, минуя родственников, и должны были считаться братьями. Племенные распри, включая кровную месть, категорически запрещались. Братья-мусульмане собирались в назначенные часы на молитву (намаз) в мечеть, куда со временем их стал зазывать вещатель – байлял. Мечети, куда надо было являться на намаз пять раз в день, дисциплинировали предков современных арабов и поначалу именовались «местом военных упражнений ислама». Видимо, потому, что кроме молитв приверженцы учения Мухаммеда изучали там навыки самообороны на случай нападения неверных, к которым мусульмане поначалу причисляли лишь своих бывших соплеменников, не принявших ислам.

Не менее сложной задачей было выстроить отношения членов мусульманской уммы с местными язычниками и иудеями, чье экономическое влияние в Ятрибе было велико. К тому же Мухаммед поклялся вернуться в Мекку и объявил изгнавшим его мекканским вождям джихад (по-арабски – усердие, рвение), означавший желание Мухаммеда водрузить над Меккой знамя ислама. Но чтобы сделать это, помимо прочего, нужны были деньги. Знакомый с иудейской и христианской теологией, Мухаммед решил сблизиться с богатой иудейской общиной, дабы убедить ее в том, что он и есть предсказанный в Ветхом Завете Мессия. Он ввел некоторые элементы иудейского религиозного культа в ислам, заставляя мусульман обращаться при молитве лицом к Иерусалиму, соблюдать пост в день иудейского праздника Ям Кипур (в 10‑й месяц Тишри) и прочее.

Но хитрые раввины решили испытать Мухаммеда в его ветхозаветном призвании и по разным случаям стали задавать ему каверзные вопросы, чтобы узнать, насколько его ответы согласуются с заповедями Моисея. Мухаммед провалил «экзамен», и ятрибские иудеи отвернулись от него. Поняв свою ошибку, Мухаммед порвал с иудейством и велел мусульманам молиться лицом к Мекке, а пост с 10‑го Тишри перенес на арабский месяц Рамадан – время, когда ему было дано откровение Корана. И всё же некоторые элементы иудаизма (обряд обрезания, запрет изображать человека и живых существ – как знак идолопоклонства, запрет есть свинину и неосвященное мясо) навсегда остались в исламе. Однако, отойдя от иудаизма, Мухаммед вскоре понял, что действует в духе христианства. А так как полностью порвать с Библией не удавалось, то Мухаммед назвал иудеев и христиан, в отличие от язычников, «людьми Писания», которым пророки Муса (Моисей) и Иса (Иисус) явили откровение Всевышнего[6], но его суть была потом искажена, и он – Мухаммед – призван явить людям незамутненную божественную истину.

В целом отношения мусульман с немусульманами в Ятрибе складывались непросто. Но так как число сторонников Мухаммеда быстро росло, то, не желая кровопролития, он заключил с местными иудеями и язычниками союз, по которому им были оставлены их права и обычаи, но взамен они обязались помогать Мухаммеду в войне и никоим образом не поддерживать его врагов. Со временем к мусульманской общине присоединилось большинство хазраджитов и аузитов. Поскольку их племенная верхушка оставалась равнодушной к исламу, они считались ненадежными союзниками и порицаются в Коране как лицемеры. В целом же сила была на стороне мусульман, и племенная верхушка подчинилась ей, сделав Мухаммеда фактическим правителем Ятриба (Медины).

Между тем на родине Пророка всё обстояло иначе. Жители Мекки, особенно жрецы, торговая и племенная знать, были счастливы, что отделались от смутьяна и зажили своей прежней жизнью, втайне надеясь, что и жители Ятриба скоро избавятся от него. Но они ошибались, а набравший силу Мухаммед решил во что бы то ни стало подчинить себе Мекку и для этого выбрал эффективный план. Он стал устраивать набеги (газву) на торговые караваны мекканцев, которые по пути из Сирии проходили вблизи Ятриба. Пятую часть богатой добычи Мухаммед взимал в казну своей общины, а остальную раздавал ее членам, прежде всего воинам – участникам газвы. Немусульмане не получали ничего, а набеги совершались даже в священный для бедуинов-язычников месяц Хаджа. Этим Мухаммед решал три стратегические задачи: стимулировал обращение в ислам аравийских язычников, создавал боеспособную армию, основу которой составляла летучая конница, и подрывал экономические устои своих главных врагов – мекканских торговцев и племенной знати. Так джихад, поначалу означавший желание Пророка любой ценой овладеть Меккой, перерос в газават – священную войну против неверных.

Кровавые битвы

Мекканская правящая верхушка решила положить конец разбою мусульман и двинула на Ятриб свою армию под предводительством Абу Софьяна. Началась война, которую Мухаммед назвал священной войной против неверных, чем дополнительно мобилизовал под свои знамена тысячи правоверных мусульман. Решающая битва произошла 16 марта 624 года у колодца Бедр, и воины Аллаха ее выиграли. Много знатных корейшитов попало в плен, за них Мухаммед получил большой выкуп. Кроме того, победителям досталась богатая добыча, пятую часть которой Мухаммед взял в казну, а остальную разделил между участниками битвы. Эта победа произвела на жителей Аравийского полуострова и прилегающих земель огромное впечатление, которое не смогло изменить поражение мусульман от мекканцев в бою у оазиса Оход. Отныне число сторонников Мухаммеда стало быстро расти, а число его врагов стремительно убывать.

Не приняли Мухаммеда только аравийские иудеи, которые вступали в кровавые стычки с мусульманами и становились на сторону их врагов, углубляя пропасть между собой и ними. В бою при Оходе иудеи поддержали мекканцев. Известна битва мусульман с иудейским племенем кайока, которую иудеи проиграли. Но это не образумило их, и во время так называемой «войны за окопами» в 627 году они вновь оказались в стане врагов Мухаммеда, что имело решающее значение для взаимоотношения двух религий. А дело было так.

Победа при Оходе не принесла мекканцам никакой прибыли, и они решили осадить Ятриб крупными военными силами с целью если не уничтожить мусульман, то получить с них крупную дань. Аравийские иудеи и языческие бедуинские племена обещали мекканцам помощь, и тем в итоге удалось собрать большое войско, которое двинулось на Ятриб. Мусульмане не решились вступить в сражение с превосходящим по силах врагом в открытом поле и заперлись в городе, окопав его от вражеской конницы глубоким рвом. Противостояние длилось долго. Но надвигавшийся сезон песчаных бурь вынудил мекканцев снять осаду и несолоно хлебавши убраться восвояси. Мусульмане вышли победителями в необычной для кочевников «окопной войне», а по ее окончании Мухаммед обратил свой гнев против союзных мекканцам иудейских племен. Он бросил против них отборную конницу аузитов. Иудеи были побеждены, и приговор мусульманского полководца Саада оказался суров: все иудейские мужчины должны быть умерщвлены, а их жены и дети обращены в рабство. Мухаммед утвердил приговор. Шестьсот иудеев были убиты, а прочие стали спешно покидать Аравийский полуостров. Весной 629 года мусульмане разбили войско иудеев из Хейбара на северо-западе Аравии и изгнали их. С тех пор иудеям запрещено находиться на земле Пророка, а между мусульманами и иудеями разверзлась пропасть.

Государство Пророка

Победы в этих сражениях все же не приблизили Мухаммеда к заветной цели – покорению Мекки. Взять штурмом большой, хорошо укрепленный город, он не мог, да и религиозно-этические соображения не позволяли ему это сделать. И тогда Мухаммед решил с несколькими сподвижниками совершить Хадж. Это было смелое и очень рискованное предприятие, ведь мекканцам ничего не стоило их убить. Мухаммед строил расчет на том, что верные древней бедуинской традиции властители Мекки не посмеют во время Хаджа расправиться с ним, так как это отвернет от них простой люд, превратит Мухаммеда в мученика ислама и будет способствовать его окончательной победе.

И вот весной 628 года Мухаммед и самые верные ему люди в одежде паломников и с мечами под ней отправились в Мекку. Весть об этом быстро достигла священного города, вызвав смятение у его властителей, которым хотелось расправиться со своим врагом, но традиции не позволяли этого сделать. Среди мекканцев произошел раскол. Одни требовали расправы с «самозваным пророком», другие были против. А тем временем Мухаммед продолжал свой путь и сделал остановку в Ходейбидже (ныне город Джидда). И тут его посетила представительная мекканская депутация, с которой Мухаммед заключил договор, по которому на сей раз он должен был уйти обратно, но на следующий год ему разрешалось совершить в одежде паломника трехдневный Хадж в Мекку. А чтобы это не ставило мекканцев в неловкое положение, стороны заключили перемирие сроком на десять лет, по которому Мухаммед обязался выдавать корейшитам их перебежчиков, не наложив на них таких обязательств. Стороны могли также заключать не направленные друг против друга союзы.

Спутники высказывали Мухаммеду недовольство подписанным договором. Но, как мудрый политик, Мухаммед понимал, что время работает на него, и когда через год известный всей Аравии человек явится на Хадж в Мекку, то он прибудет туда не простым паломником, а триумфатором. Так и вышло. Накануне Хаджа 629 года непримиримые к Мухаммеду и его учению корейшиты на время удалились в ближайшие горы, Мухаммед прибыл в Мекку, и ее жители встретили его как героя. Народ ликовал, и всякий, не лишенный разума, понял, что Мухаммед победит.

После этого на сторону Мухаммеда перешли многие его политические враги – полководец Халид ибн-аль-Валид, разбивший мусульман при Оходе, знатный мекканец Амр ибн-аль-Ази, ставший потом наместником Египта, и др. Хотя не все. Полководец Абу Софьян и многие знатные корейшиты по-прежнему не принимали ислам. И тогда в 630 году под предлогом нарушения мекканцами условий Хадейбиджского договора Мухаммед двинул на Мекку свои войска. Поняв, что проиграли, Абу Софьян и другие строптивцы спешно отправились в лагерь Мухаммеда, публично отреклись от языческой веры и приняли ислам. Мухаммед во главе правоверного воинства вошел в Мекку, приказал сокрушить всех идолов и казнить некоторых своих непримиримых врагов, а всем прочим даровал амнистию.

Вскоре у оазиса Хонейн на границе Южной Аравии состоялась последняя битва такифитов и союзных им бедуинских племен с правоверными мусульманами. Эту битву неверные проиграли. Мухаммед окончательно победил. Со всех концов Аравии в Медину стали стекаться посольства аравийских племен, которые выказывали покорность новому властелину. Мухаммед принимал их с почетом, но обязывал отречься от идолов, признать его как Пророка, ежедневно пять раз совершать намаз и платить подати в казну. Все были вынуждены принять его требования и обратиться в ислам. Так в пределах Аравийского полуострова возникло государство, устроенное по канонам ислама.

Заветы Пророка

Между тем Мухаммед грезил новыми планами. Он направил грамоты императору Византии, наместнику Египта, властителям Эфиопии и Персии, предложив им принять ислам. Но соседи созданного Мухаммедом государства отказались от его предложения, и тогда он решил силой оружия обратить другие народы в свою веру. Однако прежде, желая навсегда покончить с язычеством в пределах Аравии, Мухаммед отправил в 631 году своего зятя Али в Мекку с упоминаемым в Коране важным документом, озаглавленным «Отречение Бога и его посланника от служителей идолов». Документ был зачитан собравшимся у Каабы паломниками. Он определил многие основные догмы ислама и отношение мусульман к последователям других религий. Там, в частности, говорилось, что никогда в будущем нога неверных не должна ступать на священную аравийскую землю; что договоры, заключенные Пророком с некоторыми из них, остаются в силе до истечения срока, если только будут в точности исполняться их участниками; ну а тем, кто не сможет предъявить такие договоры, останется выбирать между принятием ислама и войной. Война против неверных вменялась в обязанность каждому мусульманину. Исходя из потребностей такой войны каждому воину-мусульманину разрешалось иметь четырех жен, которые должны были рожать солдат новой исламской империи.

Последнее путешествие в Мекку Мухаммед предпринял в 632 году и произнес там речь, в которой еще раз внушал арабам, что отныне и на вечные времена древние обычаи отменяются, а ислам устанавливает единство и равенство правоверных мусульман перед Аллахом. Летом того же года Мухаммед тихо скончался в своем доме в Ятрибе. И в тот же год из разных мест Аравии стали приходить слухи, что некие самозванцы (мужчины и женщины) в подражание Мухаммеду объявляют себя пророками, стремясь пойти его путем. Но Мухаммед не дожил до этих первых в исламе смут. Он был похоронен по исламскому обычаю в Медине, отныне навсегда связанной с его именем.

Так, рожденным в аравийской пустыне, обыкновенным смертным человеком была создана мировая религия, которая оказала и еще окажет огромное влияние на ход истории. Когда в 2000 году Организация Объединенных Наций и крупнейшие ученые решили определить, кто из людей, живших на Земле после Христа, оказал наибольшее влияние на историю человечества, то пришли к выводу, что это был пророк Мухаммед. С этим трудно не согласиться.

Часть III

Мировая религия: раскол, экспансия, застой

После смерти Пророка развитие ислама как религии и общественно-политического учения шло по нескольким направлениям. Важнейшим событием в истории исламского мира стал внутренний раскол, при котором уже в первом столетии своего существования единая мусульманская община (умма) распалась на три направления – суннизм, шиизм и относительно немногочисленное течение хариджизм. Яблоком раздора, приведшим к религиозному расколу, стал вопрос о верховной власти в мусульманском обществе и государстве. Часть мусульман считала, что власть передается решением общины (уммы) самому уважаемому мусульманину из племени корейшитов, к которому принадлежал пророк Мухаммед. Другая часть признавала семью и прямых потомков Пророка его единственными законными наследниками и духовными преемниками, ссылаясь на следующие обстоятельства.

Возвращаясь из своего последнего паломничества в местечке Гадир Хумм, находящемся между Меккой и Мединой, пророк Мухаммед сделал заявление в адрес двоюродного брата, зятя и сахаба[7] Али ибн Абу Талиба[8]. Мухаммед заявил, что Али – его наследник и брат и те, кто принял пророка как мавла (наставника), должны принять Али как его мавла. Мусульмане-шииты считают, что тем самым Мухаммед объявил Али своим преемником. Сунниты признают сей факт, но не придают ему большого значения, в то время как шииты торжественно отмечают этот день как праздник. Кроме того, согласно хадису, Пророк сказал: «Я оставляю среди вас две ценные вещи, если будете держаться их, никогда не заблудитесь: Коран и мой род; они никогда не отделятся до Судного дня»[9]. В качестве доказательства имамата Али шииты приводят еще один хадис о том, как Мухаммед, призвав своих ближайших родственников и соплеменников, указал на Али, который был тогда еще мальчиком, и сказал: «Это мой брат, мой восприемник (васи) и мой заместитель (халифа) после меня. Слушайтесь его и повинуйтесь ему!»[10]

Поэтому шииты убеждены, что руководство мусульманской общиной должно принадлежать имамам – назначенным Аллахом, избранным лицам из числа потомков Пророка, к которым они относят двоюродного брата Али и его потомков от дочери Мухаммеда Фатимы, а не выборным лицам – халифам. Их противники, которые назвали себя суннитами[11], считали, что право на выбор халифа принадлежит мусульманской общине, а не родственникам Пророка, и реализовали это право сразу после смерти Мухаммеда. Пока родственники занимались организацией его похорон, на собрании мусульманской уммы в одном из кварталов Медины сподвижник Пророка Абу Бакр был избран «заместителем посланника Аллаха» – халифом расули-л-лахи, или просто халифом. Абу Бакр избрал сподвижника Умара своим преемником, и умма единодушно присягнула ему. А умирая от рук убийц, Умар назвал имена шести самых уважаемых ветеранов ислама и велел им выбрать из своей среды нового халифа, коим был избран Усман.

Такой порядок преемственности не устроил родственников усопшего Пророка. После убийства Усмана в халифате развернулась острая борьба между Али ибн Абу Талибом и его противниками в лице Омейядов. В ходе ее образовалась религиозно-политическая группа, или партия (по-арабски – аш-шия), сторонников прав Али и его детей, которая считала узурпаторами первых трех халифов, лишивших власти ее единственного законного обладателя – Али[12]. Она стала ядром движения, которое привело к расколу мусульманской общины на две основные части – суннитов и шиитов. В итоге раскол, который предсказывал сам Пророк, вышел за рамки династического соперничества внутри халифата и оказал огромное влияние на судьбу всего мусульманского мира.

О возникновении шиитского течения в исламе нет общепринятого мнения. Одни считают, что оно возникло еще при жизни Пророка, вторые – после его смерти, третьи относят зарождение шиизма ко временам правления Али, другие – к периоду после его убийства. Но, как бы то ни было, очевидно, что шиизм возник в середине VII века и окончательно оформился в первой половине VIII века. С того времени пути двух главных мусульманских общин разошлись, они враждуют до сих пор. Кроме вышеназванных между двумя общинами есть еще одно примечательное различие. Шииты испокон веков живут на своих землях[13] и не занимаются мессианством (шахи чужие земли захватывали, но не насаждали шиизм); суннитам же, напротив, присущ экспансионизм.

Еще при жизни Мухаммеда на Аравийском полуострове было создано первое исламское государство – Праведный халифат (630–661) со столицей в Медине, который вышел за пределы Аравии. А последователи Пророка (халифы) повели перманентные войны с целью создания всемирного исламского халифата. Началась стремительная военно-религиозная экспансия, приведшая к созданию могучей исламской сверхдержавы, простиравшейся от Центральной Азии до Пиренеев и диктовавшей свою волю миру. Ее военно-политический и религиозный центр переместился из Аравии в Месопотамию, где исторически друг другу наследовали и сосуществовали несколько халифатов.

Империя Омейядов

Первой исламской империей, шагнувшей за пределы Аравийского полуострова, был Арабский халифат, столицей которого стал город Эль-Куфа, расположенный на реке Евфрат, в 170 километрах южнее Багдада. Затем военно-религиозная экспансия арабских халифов продолжилась при Омейядском халифате (661–750) со столицей в Дамаске. Им правили халифы из династии Омейядов, которую основал троюродный дед пророка Мухаммеда Омайя ибн Абдшамс. Омейяды захватили Северную Африку, южную часть Пиренейского полуострова, Среднюю Азию, Синд, Табаристан и Джурджан. При них Арабский халифат достиг своих географических пределов и свершился исторический переход в ислам покоренных народов с концентрацией в руках мусульман земель, ранее принадлежавших местному немусульманскому населению. Сформировалась единая арабская нация, объединенная одним языком, религией, общей культурой и образом жизни. При Омейядах начался расцвет арабской культуры, науки и письменности. Были созданы государственная казна, централизованная почтовая служба и государственный архив для хранения документов. А в Дамаске построена знаменитая мечеть Омейядов (706–715), ставшая канонической для всех арабских мечетей. Она поражает не только своей величественностью и красотой, но и связью с христианством. В мечети находится могила Иоанна Крестителя[14] и часть его главы, а на минарет мечети, по преданию, должен спуститься пророк Иса (Иисус Христос). Это говорит о веротерпимости в Омейядском халифате, которую через своих предков переняли и современные сирийцы.

Проблемным в халифате был земельный вопрос. Верховным собственником всех земель являлось государство, в чьем ведении находился земельный фонд завоеванных, конфискованных и переходивших в собственность государства земель после смерти владельца, не имевшего прямого наследника. Государство взимало с землевладельцев поземельный налог. Однако проводившаяся политика концентрации земель в руках мусульман (прежде всего арабов) снизила налогооблагаемую базу халифата, который вынужден был повышать поземельный налог, вызывая недовольство тех же мусульман. Это расшатывало социальную базу политического режима. Кроме того, со временем народ стал считать, что Омейяды погрязли в роскоши, пренебрегают нуждами простых людей, что противоречит Корану и заповедям Пророка. Омейядами были недовольны и представители других правящих кланов. Это недовольство в верхах и низах общества порождало восстания. Их было много, восстания подавляли, но недовольство росло.

«Революция Аббасидов»

Оппозицию «безродным» Омейядам в начале VIII века возглавили Аббасиды, чей род происходил от Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба – дяди пророка Мухаммеда, умершего в 653 году. Аббасиды принадлежали к дому (роду) Пророка, что давало им основания на законную власть в халифате, хотя при этом они становились конкурентами потомков халифа Али[15]. Но власть есть власть. Стремясь к ней, потомки аль-Аббаса создали тщательно законспирированную организацию с руководящим центром в Куфе, которую до 747 года возглавлял Букайр ибн Махан, а затем – Абу Салама аль-Халлал. Их лозунг – «следовать Корану и сунне Пророка» – обеспечивал Аббасидам поддержку разных оппозиционных кругов. Кроме того, Аббасиды умело использовали конфликт между привилегированными арабскими племенами и новообращенными мусульманами-неарабами, явившийся одной из причин массового недовольства правлением Омейядов, опиравшихся на арабов.

Оплотом аббасидской пропаганды стал древний персидский город Хорасан, где было особенно сильно недовольство «арабским гнетом». С 718 года туда засылались эмиссары, работавшие против правящей династии Омейядов. А когда после смерти в 743 году халифа Хишама среди Омейядов возникла междоусобица, противники правящего режима решили действовать. В марте 747 года лидер аббасидской оппозиции Ибрахим ибн Мухаммад послал в Хорасан своим личным представителем бывшего раба и будущего полководца Абу Муслима[16]. В мае он прибыл в Мервский оазис и за месяц собрал тысячи сторонников – от феодалов и крестьян до рабов, которым обещал свободу. Абу Муслим нашел широкую поддержку и в июне 747 года выступил против халифа Марвана II.

Началось хорошо подготовленное восстание под военным предводительством Абу Муслима, которое переросло в гражданскую войну по всему халифату. К началу 749 года под контролем восставших находилась уже бóльшая часть Персии. Марван II понял серьезность положения только после того, как восставшие заняли весь Западный Хорасан и дошли до Рея. Халиф послал войска на подавление мятежа, но 26 июня 749 года они были разбиты войском Абу Муслима в битве при Нехавенде, что открыло восставшим путь на Багдад. И хотя власти смогли схватить и умертвить Ибрахима ибн Мухаммада, дело завершил его брат – Абул-Аббас Абдаллах. В октябре 749 года он прибыл в Куфу, захваченную аббасидской армией, где 28 ноября явился народу в соборной мечети и произнес программную речь, после которой присутствовавшие присягнули ему. Успех восстания Аббасидов увенчало сражение на реке Большой Заб (январь 750 года), в котором силы Омейядов были разгромлены войсками Абу Муслима. Марван II в течение полугода еще управлял западной частью распавшегося халифата, но затем бежал в Египет, где вскоре был убит. Аббасиды почти поголовно истребили Омейядов. Спаслись единицы, которые сохранили власть лишь на северо-западе Африки и в Пиренеях[17], на остальной территории распавшейся арабской империи власть отошла к Аббасидам.

Аббасидский халифат

Возник третий (Аббасидский) халифат, который территориально был меньше предшественника. Аббасиды утратили часть земель, завоеванных Омейядами. Тем не менее к началу IX века под их властью находились территории современных арабских стран Азии, Персия, южная часть Средней Азии, Северная Африка. Политический центр халифата переместился из Сирии в Ирак. В 762 году халиф Абу Джафар аль-Мансур основал на реке Тигр новую столицу – Багдад, ставший крупнейшим культурным центром новой империи и одним из главных городов Востока, хотя с 836 по 892 год столицей халифата была Самарра. Аббасиды не проводили активной завоевательной политики, но смогли остановить экспансию Китая благодаря победе в битве у Таласа в 751 году. Им удавалось также одерживать победы в локальных войнах на арабо-византийской границе. Но главным было не это.

При Аббасидах ислам пустил глубокие корни в мире. «Революция Аббасидов» привела к распаду созданного Омейядами Арабского халифата, который долго дробился[18]. Притом она укрепила веру населявших халифат народов в ислам, поскольку Омейяды, вопреки заветам Пророка, делили мусульман на первосортных (арабов) и второсортных (неарабов). Теперь же в сознании многих народов Аббасиды стали символом мусульманской общности. При них ислам превратился из арабской религии в мировую, а халифат из арабского стал мусульманским. Исламская вера укоренилась у многих разноплеменных народов.

Еще одним важным следствием «революции Аббасидов» стала утрата арабами привилегированного положения в обществе и монополии на власть, а также уравнение в правах мусульман разных народов и племен. Это привело к быстрой исламизации древней Персии и Центральной Азии и усилению роли персидского элемента в халифате. Если прежде халифы являлись в первую очередь предводителями арабской армии, подавлявшей волнения внутри страны и завоевывавшей новые земли, то при Аббасидах они возглавили общемусульманскую умму. Этническая принадлежность теперь значила куда меньше, чем вероисповедание. Государством управляла уже не арабская племенная аристократия, а иерархия чиновников во главе с халифом, которая заимствовала формы государственного управления у Сасанидов. Халифат Аббасидов принял «персидский облик», а их эпоха была временем расцвета исламской государственности, науки и культуры.

Однако внутреннее положение империи Аббасидов было нестабильным. На территории халифата, созданного из разнородных элементов, вспыхивали восстания. Уже в IX веке на окраинах империи власть взяли в свои руки династии берберского, тюркского и арабского происхождения. Местные эмиры лишь формально подчинялись багдадским халифам, проводя самостоятельную политику и решая независимо от Багдада вопросы престолонаследия. Со второй половины IX века в управлении государством усилилась роль гулямов, которые постепенно сосредоточили в своих руках реальную власть. Империя Аббасидов вступила в стадию распада.

К середине X века под контролем Аббасидов оставались лишь Багдад, Средняя и Нижняя Месопотамия. В 945 году Багдад захватили персидские шиитские шахиншахи Буиды (Бувейхиды). Халифы утратили светскую власть (им платили лишь небольшое жалованье), но до 1132 года сохраняли духовную власть. В соответствии с традицией от халифа исходила верховная власть над мусульманскими подданными, даже Буиды не решились лишить их сана в пользу кого-либо из шиитов. Империю сотрясали восстания и перевороты. В 1055 году, во время правления халифа аль-Каима, Багдад был взят турками-сельджуками. Аббасиды признали верховенство власти Сельджукидов[19], сохранив за собой лишь духовный авторитет и номинальную автономию в государстве Сельджукидов, которые почтительно относились к Аббасидам. Они оставались первосвященниками, а суннитские правители продолжали признавать их религиозный сюзеренитет и приезжали к ним за инвеститурой.

С конца XI века, по мере упадка государства Сельджукидов, началось усиление политической власти Аббасидов. Их государство было восстановлено на части территории Ирака, в бассейне Тигра и Евфрата, хотя в борьбе мусульман с крестоносцами они не играли организующей роли. Несмотря на все перипетии истории, Аббасидский халифат с полуторавековым перерывом (945—1124) просуществовал пять веков – с 750 по 1258 год. Эпоха правления Аббасидов условно разделяется на четыре периода:

– могущество (750–861);

– упадок (861–946);

– нахождение под властью Буидов (946—1055);

– нахождение под властью Сельджукидов (1055–1194).

После падения Сельджукидов Аббасидский халифат просуществовал еще около 60 лет, до монгольского нашествия. Последний багдадский халиф аль-Мустасим был убит монголами при взятии ими Багдада в 1258 году. После разгрома халифата монгольским Хулагу-ханом мамлюкские султаны Сирии и Египта пригласили к себе оставшихся в живых представителей Аббасидской династии. Мамлюкский султанат продлил им жизнь. Но в 1368 году род Аббасидов окончательно пресекся.

Османский застой

Империи Аббасидов и Сельджукидов сменила в исламском мире Османская (Оттоманская) империя, возникшая из государства, созданного в 1299 году на северо-западе Малой Азии турками-османами под предводительством улубея Османа Гази. Постепенно расширяясь, государство турок-османов превратилось в огромную империю, раскинувшуюся на трех континентах. Свой наивысший взлет она пережила дважды. Сначала в 1453 году, когда полчища турецкого султана Мехмеда II Завоевателя захватили Константинополь и похоронили тысячелетнюю Византийскую империю. Это событие явилось важнейшим в развитии турецкой государственности и одним из знаковых событий мировой истории. Второй взлет Османская империя пережила в XVI веке при правлении Сулеймана I Великолепного (1520–1566), который расширил до максимума турецкие владения.

В XVI–XVII веках Османская империя достигла наивысшей точки своего влияния. Империя османов была одной из самых могущественных мировых держав. Это многонациональное, многоязычное государство простиралось от границ Священной Римской империи – окраин Вены, королевства Венгрия и Речи Посполитой на севере до Йемена и Эритреи на юге, от Алжира на западе до Каспийского моря на востоке. В начале XVII века империя состояла из 32 провинций и многочисленных вассальных государств. Под ее владычеством находилась бóльшая часть Юго-Восточной Европы, Западная Азия и Северная Африка. Контролируя Средиземноморье, Османская империя на протяжении шести веков являлась связующим звеном между Европой и странами Востока. В правление султана Селима I (1512–1520) османское государство стало халифатом. А после покорения Константинополя, ставшего столицей Османской империи, турецкий султан, считая себя преемником византийского императора, принял титул Кайзер-и Рум (Цезарь Рима). Его носили все турецкие султаны вплоть до краха Османской империи. Под властью турок оказался и Аравийский полуостров, земля Пророка, что породило многовековую неприязнь к туркам со стороны аравийских арабов, которые считали их выскочками, а себя подлинными наследниками пророка Мухаммеда. Этим во время Первой мировой войны воспользовались англичане, поднявшие восстание аравийских племен против турецкого владычества, которое способствовало гибели Османской империи.

Правление османской династии длилось 623 года – с июля 1299 по ноябрь 1922 года, когда монархия в Турции была упразднена. С геополитической и военной точек зрения Османская империя была самой могущественной исламской державой, более могущественной, чем империи Омейядов и Аббасидов. Однако в развитие ислама она ничего не внесла. Даже свой тип мечети турки позаимствовали у Византии. Существуют три типа мечетей: арабский, персидский и турецкий. Но если первые два оригинальны и самобытны, то турки за основу своих мечетей взяли византийский храм, Софию Константинопольскую. Они скопировали планировку и технологию строительства византийских храмов, очистили интерьеры от православного убранства (икон, мозаик, фресок, церковной утвари) и поставили извне по углам минареты. Вот и всё. Поэтому шестивековое владычество Османской империи было эпохой застоя исламского мира, предопределившего его цивилизационный проигрыш Западу, который с эпохи Возрождения начал быстро развиваться, совершив геополитическую, экономическую, промышленную и научно-техническую революции. Мусульманский Восток их «проспал» и оказался на обочине мирового развития. Утратил он и мессианскую пассионарность, свойственную первым векам существования халифата. С обочины истории в полусонной дреме исламский мир вошел в бурный и трагический XX век, где его подхватил поток мирового исторического процесса.

Часть IV

Ислам и социализм

Толчок к пробуждению и возрождению исламского мира дали два события: Первая мировая война, приведшая к крушению четырех мировых империй, включая Османскую; и Великая Октябрьская социалистическая революция в России, вожди которой считали религию «опиумом для народа» и проводили жесткую антирелигиозную политику, по сути – религиозную войну с целью заменить традиционные религии прошлого «светской» религией Маркса и Ленина. Но это касалось главным образом православия – доминировавшей в Российской империи конфессии, в которой большевики видели угрозу своей власти. Отношение к другим религиям и конфессиям у советских вождей было иным, а ислам они хотели использовать для достижения своих идеологических и стратегических целей, забывая, что в Коране упоминается пророк Иса (Иисус Христос), но про Маркса и Ленина там не сказано ничего.

Коммунистический шариат[20]

Главной целью большевиков на раннем этапе существования их режима была мировая социалистическая (коммунистическая) революция, без которой, как они считали, одинокая социалистическая революция в России будет раздавлена буржуазным миром. Отсюда ставка на революционное свержение буржуазного строя везде, где только возможно, прежде всего в развитых капиталистических странах. Орудием осуществления этих планов стал созданный В.И. Лениным в 1919 году Коммунистический интернационал (Коминтерн), в манифесте которого торжественно объявлялось: «Коммунистический интернационал есть партия революционного восстания международного пролетариата. <…> Дело Советской России Коммунистический интернационал объявил своим делом. Международный пролетариат не вложит меча в ножны до тех пор, пока Советская Россия не включится звеном в федерацию Советских республик всего мира»[21].

Социальной опорой большевиков в России и повсюду в мире был пролетариат – эксплуатируемые индустриальные рабочие, численность которых быстро росла. В 1918–1919 годах пролетарии Германии и других европейских стран при поддержке вернувшихся с войны солдат и русских большевиков предприняли попытки совершить коммунистические революции. В Баварии, Венгрии и Словакии были созданы советские республики по образцу Советской России. Но эти коммунистические восстания были подавлены местными властями и Антантой. И тогда, разочаровавшись в Европе, большевистские вожди обратили взоры к пребывавшему в дреме исламскому миру. В начале сентября 1920 года в столице уже советского Азербайджана Баку прошел созванный большевиками Съезд народов Востока.

В этом мероприятии приняли участие более двух тысяч делегатов, представлявших 44 национальности и этнические группы из трех десятков мусульманских стран или стран со значительным мусульманским населением (Россия, Индия). Половина делегатов съезда была коммунистами из советских республик, остальные – либо представителями сочувствующих партий и групп, либо беспартийными. В Баку высадился десант видных большевиков. Среди них были теоретик большевистской партии Н.И. Бухарин, пропагандист и «делатель» революций К.Б. Радек, а также председатель Исполкома Коминтерна Г.Е. Зиновьев, который руководил съездом. Среди делегатов были известные в то время политические авантюристы и разведчики, работавшие на Востоке. Такие как Джон Филби (отец легендарного советского разведчика Кима Филби, друг и советник будущего короля Саудовской Аравии Абдул Азиза), выдававший себя за араба, и сотрудник разведки ВЧК – ОГПУ Яков Блюмкин, входивший в состав иранской делегации. Почетными гостями съезда были Бела Кун, Джон Рид, Хо Ши Мин, Мустафа Субхи и др.

Работа съезда шла по двум главным направлениям: борьба «угнетенных народов Востока» с колониальной и капиталистической эксплуатацией и вопросы соотношения исламской религии и коммунистического движения в странах Востока. Камертоном прозвучало вступительное слово члена РКП(б), председателя Совнаркома Азербайджана Наримана Нариманова, где он отметил, что «седой Восток, первый давший миру понятие о нравственности и культуре, сегодня будет… лить слезы, говорить о горе, о тяжких ранах, нанесенных ему капиталом буржуазных стран», и выразил уверенность в том, что «ознакомившись с положением друг друга… народы Востока объединятся и… разорвут цепи этого капитала».

Съезд сопроводил грандиозный митинг в центре Баку, на котором выступили Зиновьев, Радек, делегаты съезда и почетные гости. А по итогам работы Съезд народов Востока принял уникальный в своем роде документ. Он назывался «Проект шариата» и содержал 15 разъяснений шариатских положений, якобы соответствующих коммунистической доктрине. Внешнее сходство действительно есть, учитывая тот факт, что в коммунистической доктрине и исламском вероучении значительное место занимает идея социальной справедливости. Указывая на это сходство отдельных предписаний шариата и идеологии коммунизма, авторы документа стремились вовлечь многомиллионные мусульманские массы в общемировую борьбу против буржуазного строя, колониализма и империализма, прежде всего британского. Действительно, большевики смогли «зажечь сердца» посланцев народов Востока и направить их помыслы в нужное для себя русло. Вот как описал настроения, царившие на съезде, в своем романе «Необычайные похождения Хулио Хуренито» участник действа, известный советский писатель Илья Эренбург:

«На съезд я отправился лишь один раз. В большом зале сидели кавказцы в черкесках, афганцы с чалмами, в клеенчатых халатах, бухарцы в ярких тюбетейках, персы в фесках и многие другие. У всех были приколоты на груди портреты Карла Маркса, с его патриархальной бородой. В середине восседал товарищ просто в пиджаке и читал резолюции. Делегаты кивали головами, прикладывали руку к сердцу и всячески одобряли мудрые тезисы. Я слыхал, как один перс, сидевший в заднем ряду, выслушав доклад о последствиях экономического кризиса, любезно сказал молодому индийцу: «Очень приятно англичан резать», на что тот, приложив руку к губам, шепнул: «Очень».

Почетным гостем съезда был известный английский писатель и публицист Герберт Уэллс. Он тогда приехал в Советскую Россию. Жил в Петрограде на квартире Максима Горького, а в Москве встречался с Лениным, по совету которого отправился в Баку посмотреть на то, как народы Востока, угнетаемые британским империализмом, становятся под красное знамя Октября. Вернувшись в Англию, Уэллс написал статью «Ленин. Вождь мировой революции», где говорилось:

«В Баку был созван съезд – ошеломляющий калейдоскоп людей с белой, черной, желтой и коричневой кожей, азиатских одежд и необыкновенного оружия. Это многолюдное сборище поклялось в неугасимой ненависти к капитализму и британскому империализму. Потом состоялось грандиозное шествие по улицам Баку, в котором, как я, к сожалению, должен отметить, фигурировали и британские пушки, неосторожно брошенные поспешно бежавшими (из Баку. – А.М.) «строителями Британской империи». Были вырыты и вновь торжественно похоронены останки 13 человек, расстрелянных без суда этими самыми «строителями Британской империи», и сожжены чучела г. Ллойд Джорджа, г. Мильерана и президента Вильсона. Я не только видел в Петроградском Совете кинофильм в пяти частях об этом замечательном фестивале, но благодаря любезности Зорина[22] даже привез его с собой. Этот фильм следует демонстрировать с осторожностью и только совершеннолетним. Там есть места, от которых г. Гвинна из «Морнинг пост» и г. Редьярда Киплинга начнут преследовать кошмары, если только они вообще не лишатся сна, просмотрев его».

Большевики направили работу съезда в антизападное русло, отождествляя буржуазный Запад с англосаксонским капитализмом и колониализмом. Это был сильный ход. Самый эмоциональный момент съезда наступил тогда, когда на призыв Зиновьева объявить священную войну английскому империализму все делегаты встали и, потрясая оружием, под бурные аплодисменты и крики «ура!!!», хором прокричали: «Клянемся!» Фотографии этого зрелища попали на полосы английских газет и произвели сильное впечатление на британского премьер-министра. Нариманов, который был инициатором проведения бакинского съезда, потом вспоминал: «Ллойд Джордж, получив фотографическую карточку, где представители народов Востока, держа в руках обнаженные кинжалы, револьверы, шашки, ножи, угрожают европейскому капиталу, вероятно, улыбнулся и написал тов. Чичерину: «Мы согласны вести переговоры с Советской Россией по поводу торговых сношений»[23].

Съезд народов Востока большевики сочли чрезвычайно удачным, увидев в нем зачаток «мусульманского Коминтерна», хотя некоторые их вожди сразу поняли нереальность такого кентавра. Вернувшись из Баку в Москву, Н.И. Бухарин сказал Ленину: «Владимир Ильич, мы разбудили чудовище». И оказался прав. Но не в том смысле, какой вкладывал в эти слова. Скрестить шариат с коммунизмом не удалось, хотя большевики создали через Коминтерн во многих мусульманских странах компартии, которые финансировались из Москвы и действовали в ее интересах, а реализованная в Коминтерне идея всемирного братства рабочих послужила примером для создания чуть позднее «всемирного братства мусульман». Пути Коминтерна и мирового ислама вскоре разошлись. Важнее было другое. Под влиянием Октябрьской революции (хотя не только) в 1920‑х годах исламский мир забродил и пришел в движение, пытаясь найти свое место в новых мировых реалиях и адекватно ответить на вызовы истории. Куда сильнее коминтерновской пропаганды на сознание мусульман всего мира повлиял пример Советского Союза, который создал альтернативную Западу более справедливую модель общественно-экономического развития, разгромил гитлеровскую Германию и совершил гигантский рывок в своем развитии. Уровень жизни, образования, медицинского обслуживания советских мусульман был выше, чем в любой стране исламского мира, что не могло не влиять на сознание всех мусульман. Этими настроениями проникались общественные деятели и политики, а главное – молодежь, что породило после Второй мировой войны такое явление, как «арабский социализм», в котором советский опыт накладывался на национальное самосознание, местные традиции и обычаи.

Социализм с «арабским лицом»

Политическим воплощением этого симбиоза стала Партия арабского социалистического возрождения, кратко именуемая Баас. Эту общеарабскую политическую партию основали в апреле 1947 года в Дамаске Мишель Афляк и Салах ад-Дин Битар под названием Партия арабского возрождения. В 1954 году она объединилась с Арабской социалистической партией Акрама Хаурани и получила свое нынешнее название. Лозунг партии – «Единство. Свобода. Социализм». Основные цели – построение социализма с арабской спецификой и объединение арабов на основе идеи панарабского движения, призванного дать арабам достойную жизнь и место в современном мире. Идеология партии – баасизм – представляла собой синтез арабского социализма, панарабизма и антиимпериализма. Первое и последнее из этой триады сделало Баас союзником СССР. Баасисты быстро закрепились в мусульманских странах Ближнего Востока и Северной Африки. Партия имела отделения в Сирии, Ираке, Алжире, Бахрейне, Египте, Иордании, Кувейте, Ливане, Ливии, Мавритании, Палестине, Судане, Тунисе и Йемене. Большое влияние на слияние идей панарабизма и социализма оказал Гамаль Абдель Насер – лидер египетской революции 1952 года, будущий президент Египта, основатель и первый глава Арабского социалистического союза. Он стал кумиром арабской молодежи, которая повалила в ряды Баас.

Влияние баасистов быстро росло, особенно в Сирии и Ираке, где в 1958 году армейские офицеры во главе с генералом Абдель Керимом Касемом в ходе вооруженного мятежа свергли иракского короля Фейсала II из династии Хашимитов, которая ведет свою родословную от Пророка. Тем самым был нарушен многовековой пиетет перед исламской традицией, которая в новых реалиях отходила на второй план. Однако власть генерала Касема была непрочной, потому что в обществе и армии день ото дня росло влияние баасистов, которые в феврале 1963 года захватили власть в Ираке в результате военного переворота. Новый баасистский режим, проводивший репрессивную политику, возглавил Али Салих ас-Саади, а самым заметным молодым членом партии Баас был бывший студент юридического факультета Каирского университета Саддам Хусейн, который из рядового партийца вырос в заметного функционера, члена руководящего комитета Баас в Египте.

После свержения баасистами режима Касема Саддам Хусейн вернулся в Ирак, где стал членом Центрального крестьянского бюро. А на VI общеарабском съезде Баас в Дамаске в октябре 1963 года он выступил с яркой речью, в которой подверг резкой критике деятельность Али Салиха ас-Саади, генерального секретаря иракского регионального отделения Баас с 1960 года. Через месяц по рекомендации общеарабского съезда партии Баас региональный съезд иракской Баас снял ас-Саади с поста генерального секретаря партии, возложив на него ответственность за преступления, совершенные за время пребывания баасистов у власти. Деятельность Саддама Хусейна на общеарабском съезде произвела сильное впечатление на основателя и генерального секретаря партии Мишеля Афляка, который стал наставником Саддама и продвигал его по карьерной лестнице.

Когда 18 ноября 1963 года иракская армия под руководством генерала Арефа отстранила баасистов от власти, Саддам в подполье приступил к созданию новой партии. В феврале следующего года общеарабское руководство Баас приняло решение о создании нового иракского руководства Баас в составе пяти человек, среди которых были популярный в стране генерал Ахмед Хасан аль-Бакр и Саддам Хусейн, включенный в региональное руководство по рекомендации Афляка. Баасисты предприняли две неудачных попытки свергнуть военный режим в Багдаде, после чего Саддам был арестован, закован в кандалы и заключен в одиночную камеру тюрьмы. Однако в июле 1966 года ему организуют побег, а уже в сентябре Хусейна избирают заместителем генерального секретаря иракской отделения Баас и затем поручают возглавить партийную службу безопасности (разведку и контрразведку).

В результате бескровного переворота 17 июля 1968 года баасисты снова пришли к власти в Ираке. Саддам Хусейн был среди танкистов, штурмовавших президентский дворец. Баас выступила по радио с обращением к народу, в котором объявила, что «взяла власть и покончила с коррумпированным и слабым режимом, который представляла клика невежд, безграмотных корыстолюбцев, воров, шпионов и сионистов». Поначалу главной фигурой баасистского режима был генерал Ахмед Хасан аль-Бакр, а его зять Саддам Хусейн возглавлял иракское региональное отделение Баас. Потом он стал продвигаться по государственной линии, став вице-президентом страны.

С июля 1968 года всю внутреннюю и внешнюю политику Ирака определяла Баас и ее вожди, которые в условиях жесткого авторитарного режима провели в 1970‑х годах модернизацию отсталой мусульманской страны по социалистическому образцу. Главным событием стала национализация в 1973 году Iraq Petroleum Company и нефтяной промышленности, которая имела для иракцев такое же значение, как для египетского народа национализация в 1956 году Суэцкого канала. Кроме того, это явилось мощным ударом по глобальной англо-американской нефтяной олигархии. Перед этим иракское руководство подстраховалось, заключив в апреле 1972 года договор с СССР о дружбе и сотрудничестве, которым обезопасило себя от американской агрессии, и начало проводить реформы.

Огромные доходы от нефтяной отрасли стали поступать в иракскую казну[24]. Они позволили осуществить модернизацию иракской экономики и глубокие преобразования в социальной сфере. Саддам Хусейн, как партийный вождь, выступил с программой преобразований, цель которых сформулировал так: «Сильная экономика, сильная армия, сильное руководство». Велось централизованное экономические планирование, как в СССР. Вместе с тем, чтобы справиться с известными недостатками социалистической экономики, Саддам поощрял развитие частного сектора – от мелких предпринимателей до крупного бизнеса. Он стимулировал бизнес и привлекал иракские и зарубежные частные компании (в том числе американские) к государственным программам развития. Для руководства высокотехнологичными процессами в строительстве и обрабатывающей промышленности приглашались квалифицированные иностранные специалисты. Была проведена реформа сельского хозяйства через слом латифундистской системы крупного землевладения, передачу земли крестьянам и механизацию сельскохозяйственного производства. По всей стране шло строительство университетов и школ, автострад и электростанций, водопроводов и систем канализации. Проводилась электрификация, значительно увеличилась сеть автомобильных дорог. Шло массовое жилищное строительство, открывались многопрофильные и специализированные больницы. Ирак создал одну из самых современных систем здравоохранения в арабском мире. Была введена система всеобщего бесплатного образования и здравоохранения. Уровень грамотности населения вырос с 30 до 70 %, по этому показателю Ирак вышел в лидеры среди арабских стран. Женщины получили равные экономические права с мужчинами. Уровень жизни в Ираке стал одним из самых высоких на Ближнем Востоке. В страну в поисках работы прибыло большое число мигрантов из арабских и других азиатских стран.

К началу 1980‑х годов Ирак стал, наряду с Египтом, наиболее развитым государством арабского мира. Была даже попытка решить курдскую проблему. 1 марта 1970 года был заключен курдско-иракский договор об образовании автономного иракского Курдистана, границы которого должны были быть определены в четырехлетний срок на основании переписи населения. Этого не произошло. Но после заявления Совета революционного командования от 11 марта 1970 года о мирном демократическом урегулировании курдской проблемы в иракском министерстве просвещения был создан департамент курдского образования.

Всё это привело к тому, что популярность лидера Баас Саддама Хусейна в народе и правящей элите с каждым годом росла. Но, будучи человеком крайне властолюбивым, он решил конвертировать свою популярность в личную власть. 16 июля 1979 года в Багдаде произошел «семейный» дворцовый переворот: Саддам Хусейн низверг своего тестя (генерала аль-Бакра) и на четверть века стал президентом и диктатором Ирака. Итог его диктаторского правления хорошо известен.

* * *

Аналогично развивались события и в другом оплоте баасизма, в Сирии. По итогам Первой мировой войны и договору Сан-Ремо (1921) Сирия стала подмандатной территорией Франции. Однако в сентябре 1941 года Франция, на 3/5 оккупированная гитлеровскими войсками, предоставила независимость Сирии, оставив свои войска на ее территории до окончания войны. В январе 1945 года Сирия объявила войну Германии и Японии, а в апреле 1946‑го французские войска были выведены из страны под давлением СССР и при противодействии США. Это определило отношение сирийского руководства к Советскому Союзу и сделало Сирию верным союзником советской сверхдержавы, которой она стремилась во всем подражать, хотя не сразу.

Первым президентом независимой Сирии, где в 1947 году начал действовать парламент, стал националист Шукри аль-Куатли. А основными политическими силами послевоенной Сирии были пропрезидентская Национальная социальная партия (НСП), Партия арабского возрождения (предтеча созданной в 1954 году Баас) и находившаяся в подполье Компартия Сирии. НСП исповедовала профашистскую идеологию «социального государства», отличалась антисемитизмом и симпатиями к Гитлеру. Многие нацистские преступники нашли укрытие в Сирии (как и в Египте) и стали основателями ее спецслужб.

В 1948 году сирийская армия приняла ограниченное участие в Арабо-израильской войне, развязанной Лигой арабских государств[25]. По окончании неудачной для арабов войны, приведшей к образованию государства Израиль, сирийские парламентарии обвинили правительство аль-Куатли в некомпетентности и хищении финансовых средств, что породило массовые беспорядки и вынудило правящий режим уйти в отставку, а военных – ввести в стране чрезвычайное положение. К власти пришел полковник Хусни аз-Займ, отменивший конституцию 1930 года, запретивший политические партии и провозгласивший себя президентом.

В Сирии, как и в Ираке, Египте и других арабских странах, установилась власть военных. И так же как везде, их подпирала оппозиция в лице панарабской Партии арабского социалистического возрождения. На волне панарабского движения Сирия и Египет объединились 22 февраля 1958 года в одно государство – Объединенную Арабскую Республику (ОАР) со столицей в Каире. Его президентом стал египетский и общеарабский лидер Гамаль Абдель Насер, а сирийцы заняли многие важные посты. После того как осенью 1956 года советский лидер Н.С. Хрущёв под угрозой войны заставил англо-французские и израильские войска покинуть захваченный ими Суэцкий канал, национализированный президентом Насером, Египет, Сирия и затем ОАР стали союзниками СССР и там началась трансформация экономики и общественной жизни по советскому образцу. ОАР были предоставлены крупные советские кредиты, было также объявлено об участии Советского Союза в более чем 50 индустриальных проектах, включая такие гигантские, как возведение Асуанской плотины и строительство каскада электростанций на Ниле. В Сирии прошла национализация сельского хозяйства, затем промышленности и банков. Начались реформы в сфере народного образования и здравоохранения.

Однако проект ОАР оказался недолговечным. Насер распустил все сирийские политические партии, что вызвало крайнее недовольство в Сирии. Сирийцы считали, что доминирующие позиции в объединенной стране заняли египтяне, а их права ущемлены. Недовольство перешло в открытый мятеж: 28 сентября 1961 года группа сирийских офицеров совершила в Дамаске государственный переворот. Египтяне попытались подавить мятеж, но военных поддержал сирийский народ. Было создано национальное правительство во главе с Мамуном Кузбари. ОАР прекратила существование.

После выхода Сирии из конфедерации страну возглавил прозападный либерал Назим аль-Кудси. Он вернул многие национализированные предприятия прежним владельцам. Но его экономической и внешней политикой были недовольны и военные, и баасисты. 28 марта 1962 года в стране вновь произошел переворот под руководством всё той же группы армейских офицеров. Аль-Кудси и его премьер-министр были арестованы. Но через пять дней сторонники прежнего режима (тоже военные) свергли временное правительство, и Аль-Кудси вновь стал президентом страны. Ненадолго.

Очередной военный переворот, произошедший в Сирии 8 марта 1963 года, привел к власти Партию арабского социалистического возрождения, имевшую широкую поддержку в народе и верхах сирийского общества, а также среди военных. В 1964 году была принята новая конституция, в которой была закреплена ведущая роль Баас в Сирии. Страну возглавил Амин аль-Хафез, начавший радикальные социалистические реформы. Была проведена повторная национализация основных отраслей народного хозяйства. Однако в правящей партии возник раскол. 23 февраля 1966 года Сирию сотряс пятый за четыре года переворот под руководством двух военных баасистов: генерала Салаха Джадида и командующего ВВС Хафеза аль-Асада. Амин аль-Хафез был свергнут, но Баас осталась у власти, неизменным остался и социалистический путь развития Сирии. Однако внутри Баас возник раскол между возглавившим страну генералом Джадидом, придерживавшимся радикальных коммунистических взглядов, и его министром обороны аль-Асадом. В 1970 году Хафез аль-Асад при поддержке группы офицеров свергнул Джадида и возглавил страну.

Оказавшись у власти, Асад скорректировал принятую Баас советскую модель экономического развития, основанную на полной отмене частного сектора в экономике. Сохранив контроль государства над ключевыми отраслями, он ослабил прессинг над частным предпринимательством, стимулировал мелкий и средний бизнес, особенно в сфере торговли, и улучшил отношения со странами, которые его предшественники считали реакционными, что привлекло в Сирию иностранные инвестиции. Асад отказался от идеологии панарабизма, популярной в 1950–1960‑х годах. При этом внешнеполитический вектор остался прежним. Во время холодной войны Сирия была верной союзницей СССР, получив взамен военно-политическую поддержку в противостоянии с Израилем. После смерти Гамаля Абдель Насера в 1970 году Хафез аль-Асад стал претендовать на роль лидера арабского мира и выразителя арабских интересов в регионе, конкурируя здесь после раскола в Баас с Саддамом Хусейном[26]. В многонациональной и поликонфессиональной стране он установил однопартийный режим с сильной президентской властью и специфической формой правления по религиозному принципу. Арабы-сунниты, составляющие большинство населения, заведовали политическими институтами, включая парламент, а алавиты[27], к которым принадлежал сам Асад, руководили вооруженными силами, разведкой и спецслужбами. В органах госуправления на местах и в центре были также шииты, христиане, друзы и другие меньшинства, включая курдов. Хотя с лидерами сирийских курдов, стремившимися к автономии, отношения у правящего режима складывались сложно, а порой и драматически.

Прагматичный подход президента Асада и сирийской Баас к экономической стратегии, внешней политике и государственному устройству привели в 1970–1980‑х годах к прогрессу во всех областях жизни сирийского общества, особенно в экономике, образовании и здравоохранении. Уровень и качество жизни сирийцев никогда ранее не были столь высокими. Перспективы Сирии, даже на фоне незатухавшего конфликта с Израилем, выглядели превосходными. Но Сирию, как и Ирак, подорвал авторитарный режим правления. Он не был диктаторским, как в Ираке (свой культ личности Асад, в отличие от Хусейна, не раздувал), но это был жесткий режим с закостеневшей со временем политической элитой, который закрывал социальные лифты для молодежи и порождал недовольство. Пока Хафез Асад был жив, это недовольство купировалось, но после его смерти, когда страну возглавил его младший сын Башар[28], эти процессы начали развиваться, что стало одной из главных причин нынешней кровавой междоусобицы в Сирии. Хотя к ней, несомненно, приложили руку и внешние силы: Саудовская Аравия, Катар и Турция, с одной стороны, США, Франция и Великобритания – с другой. Теперь восстанавливать Сирию придется десятилетиями, и перспективы страны неясны.

* * *

Ситуация, описанная нами в Ираке и Сирии, характерна для всех арабских государств (Египет, Алжир, Ливия, Йемен и др.), которые во второй половине прошлого века, следуя примеру СССР, решили строить социализм с «арабским лицом» и добились впечатляющих результатов. Это значит, что социалистическая модель развития с местной спецификой применима в мусульманских странах при соблюдении ряда условий.

1. Национализация природных ресурсов и сосредоточение в руках государства ключевых секторов экономики, прежде всего крупной промышленности, инфраструктуры и транспорта.

2. Развитие частного сектора (особенно мелкого и среднего бизнеса) во всех других сферах экономической деятельности. Здесь арабские лидеры превзошли в мудрости Советский Союз, где экономическая модель базировалась на марксистском постулате об отмене при социализме частной собственности на средства производства и, как следствие, частного сектора в экономике. Во второй половине XX века эта догма столетней давности уже не работала. Но престарелые вожди и идеологи КПСС до последнего цеплялись за нее, что имело для СССР плачевные последствия. А баасистские ученики и последователи советского опыта еще в 1970‑х годах поняли, что жесткую советскую экономическую модель надо «размягчать» за счет частного сектора экономики, и добились хороших результатов, избежав внутреннего кризиса.

3. Создание под надзором государства эффективной банковской системы и привлечение в страну иностранных инвестиций, а также вовлечение иностранных компаний в разработку природных ресурсов и развитие современных производств.

4. Демократизация политической сферы. Это не только необходимое, но и основное условие успешного внедрения социалистической модели развития в мусульманском обществе. Молодые офицеры и активисты Баас, свергавшие в 1950–1960‑х годах отжившие политические режимы, поначалу не собирались становиться современными халифами. Однако, придя к власти, они повсеместно превращались из борцов за общеарабское возрождение и социализм в автократов и жестоких диктаторов, которых волновала прежде всего власть, а потом уже всё остальное. Это вызывало нараставшее недовольство во всех слоях общества, подрывало социальную базу баасизма, особенно среди молодежи, в итоге привело к тому, что сейчас баасисты формально правят только в Сирии, но будущее этой страны после пережитой катастрофы весьма туманно. В Ираке подспудное недовольство диктатурой Саддама Хусейна помогло американцам относительно легко свергнуть его. Сейчас в разрушенной стране идут процессы, не имеющие ничего общего с социализмом и демократией, и куда они приведут, сказать трудно. Дни баасизма в арабском мире, видимо, сочтены.

Тем не менее можно сказать, что социалистическая социально-экономическая модель хорошо совмещается с традиционным исламским обществом (по крайней мере, арабским) при сменяемости политической власти. Насколько это возможно в мусульманских (прежде всего арабских) странах, другой вопрос. Вместе с тем середины 1970‑х годов ряд стран Ближнего Востока и Северной Африки отошел от игр в советский социализм и встал на почву буржуазного социально-экономического и политического развития, а президент Египта Анвар Садат превратился в ярого антикоммуниста. Но попытка скрестить западную демократию и ислам в арабских странах не удалась. Самый мрачный пример – Алжир, который до начала 1960‑х годов был частью демократической Франции[29] и после обретения независимости формально являлся демократической республикой.

Алжирская резня

Первое правительство независимого Алжира возглавил лидер Фронта национального освобождения (ФНО) Ахмед Бен Белла. В апреле 1964 года на базе ФНО была создана одноименная партия, первый съезд которой принял программную Алжирскую хартию, где указывалось, что Алжир избирает социалистический путь развития. Съезд постановил, что партия должна состоять преимущественно из крестьян и рабочих. В 1965 году в результате военного переворота к власти пришел бывший соратник Бен Беллы министр обороны Хуари Бумедьен, закрепивший курс на строительство в Алжире социалистической системы с местной спецификой. В стране возникла авторитарная однопартийная система, а во внешней политике установились прочные связи между Советским Союзом и Алжиром, который стал одним из арабских союзников СССР, идущих по «некапиталистическому пути». Последующие четверть века были для Алжира периодом стабильности и относительного процветания, хотя после смерти Бумедьена в декабре 1978 года в правящей партии развернулась борьба за власть между прозападной и просоветской фракциями. В итоге страну и партию возглавил компромиссный кандидат Шадли Бенджедид, который пытался усидеть на двух стульях. Но после того как в период «горбастройки» СССР перестал оказывать финансово-экономическую помощь Алжиру, страна оказалась на грани экономического коллапса. В 1986 и 1988 годах имели место массовые беспорядки, вызванные ухудшением качества жизни народа, для обуздания которых пришлось привлекать армию.

Тогда же произошел разворот в развитии страны. Ища новых спонсоров, алжирское руководство обратилось к Саудовской Аравии и ее соседям, которые в обмен на финансовую помощь и инвестиции потребовали развития в Алжире радикальной исламской идеологии и связанной с ней экономической инфраструктуры. Местное духовенство идейно и финансово быстро переориентировалось. Произошло резкое усиление фундаменталистских настроений и в широких слоях населения, особенно молодежи. Исламисты потребовали переустройства общества по законам шариата и выступили против светских властей, обвинив их в отходе от канонов ислама. В условиях нараставшего экономического и политического кризиса они заявили претензии на власть с целью построения в Алжире теократического государства. Алжирское руководство отказало им в этом. Конфликт между сторонниками светского общества и исламистами грозил перерасти в гражданскую войну. Чтобы ее избежать, по совету из Парижа алжирские власти решили провести всеобщие демократические выборы, результаты которых обескуражили всех. В декабре 1991 года в первом туре многопартийных выборов убедительную победу одержал радикальный Исламский фронт спасения (ИФС), который мог прийти к власти демократическим путем.

Дабы избежать этого, алжирские военные отменили второй тур выборов, заставили президента страны Бенджедида уйти в отставку, установили военный режим и запретили ИФС. В ответ исламисты ушли в подполье и развязали массовый террор против властей и гражданского населения, особенно сельских жителей. Тактика экстремистов строилась как на ударах по военно-полицейским силам и представителям властей, так и на запугивании населения. И это им удалось. Власть ничего не могла поделать. Чтобы спасти себя и своих близких, люди создавали отряды самообороны. Почти каждую ночь в алжирских деревнях раздавались сирены тревоги, как при бомбежках, и мужчины с оружием уходили на «фронт». Если к утру ничего не происходило, ополченцы расходились по домам, чтобы успокоить обезумевших от страха жен и детей, которые часто боялись открывать им дверь, не будучи уверенными, что это они. Но даже в защищенных деревнях наутро находили изрезанные трупы односельчан, что усиливало всеобщий страх.

Ополченцы вступали в бои с хорошо вооруженными бандами исламистов. Иногда удавалось отбиться, если же нет – бандиты захватывали село и устраивали резню. Вот лишь один эпизод с алжирской деревней Бентуми-Бентала, расположенной всего в 20 километрах от столицы страны. Темной ночью к деревне подобралась банда головорезов. Небольшой отряд самообороны вступил с ней в бой. Но силы были слишком не равны. Бандиты перебили защитников деревни, а затем стали планомерно убивать ее жителей, не щадя ни женщин, ни стариков, ни грудных детей. Людям отрезали головы, беременным женщинам вспарывали животы. Потом террористы взорвали большинство домов. Взрывы были слышны в столице, но никто не пришел на помощь несчастным людям, потому что боялись. Кровавая бойня продолжалась до утра. Как потом сообщили информагентства, в Бентуми-Бентала исламисты хладнокровно вырезали около 200 человек. Резня шла и в священный для мусульман месяц Рамадан. В 1997 году с 10 января – начала праздника Рамадан и до 6 марта бандиты из Вооруженной исламской группы (ВИГ)[30] зверски убили не менее 300 человек, включая детей разного возраста. В ночь с 31 июля по 1 августа 1997 года исламисты вырезали около 100 человек в провинциях Блида и Айн-Деорла. Тот август вообще оказался рекордным на жертвы: исламисты умертвили более 600 человек в разных местах страны. Эти нелюди создали такую атмосферу страха и паники, что алжирцы сходили с ума. А в июне 1992 года террористы убили президента страны Мухаммеда Будиафа. По сути, в Алжире шла гражданская война, имевшая характер беспощадной религиозной войны против собственного народа.

Информация об ужасах, творившихся в Алжире, поступала в европейские (особенно французские) СМИ. Фотографии женщин, скорбящих над растерзанными трупами своих детей, родителей, братьев и сестер заполонили периодические издания. Иногда их показывали по французскому телевидению, но, чтобы не травмировать психику телезрителей, показы этих фотографий были запрещены. Пожалуй, самое шокирующее фото опубликовал журнал Marianna. На нем были изображены две отрезанные детские головки, лежащие в цинковом тазу. До сих пор нет ответа на вопрос: чем была вызвана столь чудовищная жестокость к своим соплеменникам и кто ее направлял? Но, совершая такие зверства, исламисты вредили самим себе. Народ отшатнулся от них, что позволило алжирским властям и военным обуздать террористов и палачей, сбить волну террора и принудить экстремистов пойти на переговоры о национальном примирении. Властям удалось установить контроль над исламской инфраструктурой, удалить из мечетей радикальных имамов и пресечь каналы внешнего финансирования как вооруженного крыла экстремистов, так и их политических структур. В апреле 1999 года президентом страны был избран многолетний министр иностранных дел Абдель Азиз Бутефлика. Он смог привести Алжир к миру, хотя теракты случаются там поныне. Но длившаяся почти десять лет гражданская война (первая полномасштабная война с террором) унесла жизни свыше 100 тысяч человек, в основном ставших жертвами массовых расправ и террористических актов исламистских группировок. Государству был причинен огромный экономический ущерб. Всего этого могло не быть, если бы в конце 1980‑х годов алжирские власти не открыли двери перед пришлыми «учителями ислама» и затем не затеяли с ними игру в демократию.

Ну а дальше всё пошло как обычно. Бутефлика, правящий в Алжире поныне, установил режим авторитарной власти в форме выборной демократии, и в стране пока что спокойно. Аналогичную историю (не столь кровавую) пережил Тунис, о чем мы еще расскажем. Крупнейшие мусульманские страны, Индонезия и Пакистан, при внешне демократической форме правления тоже прошли через череду военных переворотов и диктатур. К концу прошлого века практически во всех мусульманских странах при разных внешних влияниях установился авторитарный режим правления, ставший причиной потрясений, случившихся в наши дни. Но помимо внешних влияний, советских и западных, в недрах просыпавшегося исламского мира шел процесс поисков собственного пути, основанного на канонах и ценностям ислама.

Часть V

Фундаментализм и джихадизм

Эти поиски породили такое явление, как современный исламский фундаментализм. Психологически и гносеологически он пророс на почве исторического унижения, которое мусульманский мир испытывал от Запада на протяжении нескольких веков. Невозможно определить, в какой момент и в каком месте проросло семя этого явления. Оно витало в воздухе исламской ойкумены и отдельными вспышками проявляло себя с конца XVIII века. А в XX веке эти веяния оформились в идеологию, основанную на вере в то, что для возвращения исламским странам их былого величия мусульмане должны отказаться от всего, что связано с западными или любыми чужими ценностями и образом жизни. Мусульманам нужно вернуться к истокам, к «фундаменту веры» в том виде, каким его проповедовал пророк Мухаммед. Если этого не произойдет, то ислам как религия и мусульмане как человеческая общность могут погибнуть. Не в результате крестовых походов или колониальных войн, а вследствие обольщения идеями, вещами и образом жизни, которые проникают в исламский мир и отравляют его. Эту «западную отраву» распространяют не только неверные иноземцы (гяуры), но и сами исламские государства и правители, которые служат Западу и внедряют чуждые исламу идеи и ценности через светское законодательство, парламентаризм, репрессивный аппарат, материалистическое образование и средства массовой информации. Чтобы спасти ислам и свои заблудшие души, правоверные мусульмане должны объединиться и захватить власть. Конечной целью мусульман в каждой стране является создание теократического государства, управляемого «правильным» духовенством и нормами шариата. Такова концепция исламского фундаментализма, на почве которой проросли разные религиозные течения, партии и организации. Мы упомянем наиболее значимые.

Мусульманское братство

Первой международной организацией исламских фундаменталистов стали «Братья-мусульмане». Эту партию и религиозно-политическую ассоциацию, ныне запрещенную в России, основал в египетском городе Исмаилия скромный учитель Хасан аль-Банна (1906–1949), преподававший основы религиозной философии в местной школе для рабочих, строивших Суэцкий канал. Аль-Банна, окончивший педагогический институт Дар аль-Улум в Каире, с юности увлекся средневековым суфийским учением аль-Газали[31]. Суфии – последователи эзотерического и мистического учения в исламе – проповедовали аскетизм[32] и духовное просветление через определенные ритуалы. Аскеты-суфии считались носителями истинного ислама и противопоставлялись современному исламскому миру, который отошел от заповедей Пророка и погряз в грехах. Суфии критиковали правителей мусульманских стран за отход от норм истинного ислама, за что подвергались гонениям, но были популярны в народе.

Хасан аль-Банна решил вернуть как можно больше мусульман к истокам исламской веры и для этого основал в 1928 году вместе с шестью рабочими Суэцкого канала мусульманское братство для распространения исламских норм морали и поддержки благотворительных акций, а также для борьбы против капиталистической эксплуатации и западного декаданса, разлагавшего мусульман. В отличие от учрежденного Лениным в 1919 году Коммунистического интернационала, призывавшего к классовому единению мирового пролетариата, интернациональное братство аль-Банны призывало ко всемирному единению «истинных» мусульман. «Братья-мусульмане» стали собирать молодых учеников из числа рабочих и крестьян и вести преподавание «правильных» религиозных дисциплин, как их понимал аль-Банна. Эти уроки были доступны людям любых профессий и любого возраста. Занятия проводились с послеобеденного времени до поздней ночи и учитывали распорядок дня людей, находящихся на работе или учебе.

Популярность братства росла. В 1932 году штаб-квартира организации переехала из Исмаилии в Каир, хотя сам аль-Банна остался на месте и продолжил свою проповедническую работу. Братство активно выступало за возвращение египтян к духу первоначального ислама и учреждению исламского порядка. Конечной целью деятельности своей организации Хасан аль-Банна провозгласил исламизацию общества и создание государства, основанного на законах шариата. В 1936 году он обратился к египетскому королю Фаруку I и другим главам арабских государств с трактатом «Отъезд к свету», где заявил: «Аллах – наш идеал. Пророк – наш вождь. Коран – наша конституция». Эту простую формулу взяли на вооружение последователи аль-Банны во всех мусульманских странах. Аль-Банна считал, что торжество ислама в рамках одной отдельно взятой страны (Египта) может наступить мирным путем: через пропаганду исламских ценностей, правильное воспитание подрастающего поколения, личный пример нравственно безупречных народных вожаков и «обращение в ислам» представителей власти. Но против вооруженных врагов, которые нападают на мусульман, аль-Банна призывал использовать «наступательный джихад», как это делал по отношению к своим врагам пророк Мухаммед. Организовать такое наступление должно государство, в котором победил ислам.

В 1941 году созданное аль-Банной братство насчитывало 60 тысяч членов, а в 1948 году их число увеличилось до 500 тысяч человек и сотен тысяч сочувствующих в разных странах. «Братья-мусульмане» стали серьезной силой, которой опасалась власти. Они имели собственные мечети, торговые фирмы, фабрики, больницы и школы; члены братства занимали высокие должности в египетской армии и профсоюзах. Они даже создали тайную боевую организацию, хотя аль-Банна был против этого. В 1948 году кто-то совершил провокационное нападение на одного из египетских политиков. Обвинили в этом «Братьев-мусульман». Премьер-министр Египта Махмуд Фами аль-Накраши запретил организацию, после чего пал жертвой членов братства. А 12 февраля 1949 года неизвестный убийца застрелил Хасана аль-Банну.

После смерти отца-основателя «мусульманский интернационал» возглавил Хасан аль-Худайби, и идеология организации изменилась. Главным идеологом «Братьев-мусульман» стал Сейид аль-Кутб. Он родился в 1906 году в деревне на юге Египта. В 11 лет знал наизусть Коран, а в 30‑летнем возрасте уехал в Каир, где окончил институт Дар аль-Улум (тот же, что и аль-Банна) и получил диплом преподавателя в школе. Работал инспектором министерства просвещения Египта. Решающее влияние на его взгляды оказали два события: Арабо-израильская война 1948–1949 годов и последовавшее за нею посещение США, где он изучал опыт организации школьного обучения. Из этой поездки аль-Кутб вынес убеждение, что США – страна безбожников, погрязших в самых гнусных грехах. Больше всего его ужаснули добрачный и внебрачный секс, женское равноправие и совместное обучением мальчиков и девочек в школах. Вернувшись в Египет, он стал ярым противником американского и всего западного образа жизни, с которым решил вести непримиримую борьбу.

Под влиянием идей аль-Кутба и его приверженцев «Братья-мусульмане» отказались от мирного пути построения исламского общества, завещанного аль-Банной, и стали на путь насаждения ислама через насилие и террор. Эмблемой организации провозгласили две скрещенные сабли и Коран. По Египту прокатилась серия политических убийств, организованных братством «меча и Корана». В 1954 году «Братья-мусульмане» устроили покушение на президента страны Гамаля Абдель Насера, после чего организация была запрещена и разгромлена: многих «братьев» казнили, других посадили в тюрьмы.

Сам Сейид аль-Кутб уцелел, ушел в подполье, откуда продолжил проповеди своих идей. Он говорил, что исламское общество пребывает в состоянии «джахилийя» (доисламского варварства), является слабым в духовном и нравственном отношении, а потому уязвимым для чуждых внешних влияний. Задача истинно верующих мусульман – отделиться от такого общества и замкнуться в кругу единомышленников («братьев»). Благодаря такому обособлению вера мусульман укрепится, они обеспечат свою безопасность и создадут истинно исламское общество в миниатюре. А потом эти окрепшие верой и духом «братья по вере» должны вести джихад – священную войну против «варварского общества» с целью завоевания власти и превращения этого общества в «истинно исламское».

Фактически аль-Кутб призывал к развязыванию гражданской войны «истинно верующих» мусульман против «неверного» общества. Такую войну вел пророк Мухаммед против мекканской знати и ее приверженцев, а также против своих «неверных» сородичей. Такую войну призвал вести и аль-Кутб. В 1965 году он выпустил книгу «Вехи на пути», где выдвинул лозунг: «Аллах – идеал, пророк Мухаммед – вождь, джихад – средство достижения цели, смерть во имя Аллаха – заветная мечта». Легко заметить, что две первые фразы взяты из трактата «Отъезд к свету» Хасана аль-Банны, а вот концовка изменена. Если аль-Банна призывал к установлению конституции, основанной на Коране, то аль-Кутб призвал к священной войне, в том числе через террор. Книга аль-Кутба стала библией исламистского экстремизма и терроризма. А его призыв к мусульманской молодежи «умереть во имя Аллаха» провозглашался руководством к действию для террористов-самоубийц. Неудивительно, что аль-Кутб возглавил заговор с целью убийства президента Египта Насера и других высших должностных лиц. Заговор был раскрыт, аль-Кутб арестован, судим и приговорен к смертной казни. В 1966 году его казнили.

* * *

Однако созданное аль-Банной и трансформированное аль-Кутбом мусульманское «братство» продолжило свою деятельность. К началу 1970‑х годов «Братья-мусульмане» превратились в разветвленную международную организацию, имевшую региональные отделения и ячейки почти во всех мусульманских странах, а также в США и ряде европейских государств, включая Великобританию, Францию, ФРГ, Данию и Швейцарию. Потом география сети расширялась. Примечателен его социальный состав. Примерно наполовину «братство» состоит из студентов и мусульманской интеллигенции, включая известных общественных деятелей и профессоров уважаемых вузов. Еще на 25–30 % – из мелких торговцев, ремесленников, мелких и средних предпринимателей. Крупный бизнес держится от них в стороне, хотя там есть сочувствующие им лица, жертвующие «братьям» немалые суммы, хотя у организации есть масса собственных фирм, приносящих в ее казну солидный доход.

Движение возглавляет комитет из 28 человек, а штаб-квартира путешествует по миру, в зависимости от политической обстановки. После разгрома в середине 1950‑х годов головной штаб «Братьев-мусульман» перебрался из Египта в Саудовскую Аравию. Саудиты долго использовали «братство» в своих политических целях. Когда несколько лет назад «Братья-мусульмане» пришли к власти в Египте, их главный штаб перебазировался в Каир, но потом опять покинул его и сейчас находится в Катаре, на содержании местных «газовых королей». Но это не столь важно, потому что «Братья-мусульмане» – горизонтально интегрированная сетевая структура. Группировки «братства» представляют разветвленную сеть ячеек – «джамаат исламийя» – «исламских ассоциаций». Каждая ячейка включает примерно 20 человек во главе с «амиром», руководящим ее деятельностью. Амир подчиняется вышестоящему куратору. Он информирует его о деятельности ячейки, однако в целях конспирации не раскрывает ее персональный состав. Ячейки в лице амиров и кураторов образуют «усар исламийя» – «исламские семьи». У них существует специализация. Одни «семьи» занимаются вовлечением новых членов, другие – образованием и пропагандой, третьи – финансированием, четвертые – организационно-техническим обеспечением. А есть «семьи», специализирующиеся на терроризме, для чего в разных местах существуют лагеря подготовки боевиков и террористов, готовых умереть во имя Аллаха, как завещал аль-Кутб. «Герои братства» совершили множество атак и терактов, в том числе нападение на курсантов военного училища в Алеппо в 1979 году, убийство президента Египта Анвара Садата в 1981‑м, покушения на его преемника Хосни Мубарака, резню иностранных туристов в Луксоре в 1997 году и др. Но эту тему мы здесь опустим.

Не менее важна политическая деятельность «Братьев-мусульман», с 1984 года участвующих в парламентских выборах в Египте. Не имея легального статуса, они шли либо по спискам зарегистрированных партий, либо в качестве «независимых» кандидатов, набирая год от года политические очки. Идя на выборы 1987 года вместе с Либерально-социалистической партией и Социалистической партией труда, объединившимися в Исламский альянс, кандидаты от «братьев» получили 37 мест. На выборах в 2005 году их независимые кандидаты имели уже 88 мест (20 % состава парламента) и образовали наибольшую по численности оппозиционную фракцию. На ноябрьских выборах 2010 года из-за прессинга властей «Братья-мусульмане» сильно просели, что привело к массовым акциям протеста сторонников движения и бойкоту голосования. Зато на выборах в декабре 2011 года партия одержала убедительную победу, набрав в первом туре 40 % голосов избирателей и победив во втором туре.

«Братья-мусульмане» стали ведущей политической силой в стране, пользующейся поддержкой народа. Поэтому закономерно, что в июне 2012 года представитель движения Мухаммед Мурси победил на первых президентских выборах в Египте. Сбылась мечта Хасана аль-Банны: созданное им религиозно-политическое движение демократическим путем пришло к власти. «Братья-мусульмане» правили Египтом год и один месяц. Их правление ознаменовалось тотальной исламизацией жизнеустройства. Повсеместно стали вводиться нормы шариата, начались нападения на коптские христианские церкви, а свергнутый президент Египта Хосни Мубарак попал в тюрьму, где ранее гноил «братьев». Начались политические чистки. Такое развитие событий перепугало старую египетскую правящую элиту, прежде всего высокопоставленных военных, которые начали опасаться за свою судьбу. И хотя новый президент Египта и его «братья» генералов пока не трогали, те понимали, что это только до поры до времени. «Братья-мусульмане» испугали городские образованные слои населения и бизнес, прежде всего крупный, и, наконец, они допустили ряд ошибок в экономической политике, которые ухудшили жизнь миллионов простых египтян.

Всё это породило недовольство новой исламской властью у верхов и низов египетского общества. В конце июня 2013 года на улицы египетских городов вышло около 30 млн человек с требованием отставки президента Мурси и ухода от власти «Братьев-мусульман». Ситуация грозила перерасти в гражданскую войну. Воспользовавшись этим, группа военных во главе с министром обороны и верховным главнокомандующим вооруженными силами генералом Абдул-Фаттахом Ас-Сиси 3 июля арестовала президента Мурси и совершила государственный переворот. Попытки сторонников «братьев» вернуть к власти свергнутого президента не увенчались успехом. Военные и поддержавшие их полиция и спецслужбы подавили массовые акции протеста и навели порядок.

В июне 2014 года уже фельдмаршал Ас-Сиси стал шестым президентом Египта. Египетские военные одержали победу, успокоив страну, но победу не окончательную. «Братья-мусульмане» затаились и ждут удобного момента, чтобы нанести ответный удар. И если Ас-Сиси и те, кто за ним стоит, превратят нынешний правящий режим в закостенелую диктатуру, то революционного взрыва в Египте не избежать. И второе пришествие во власть «Братьев-мусульман» будет иметь для Египта и не только совсем другие последствия. Это видно по Турции, где вышедшая из недр мусульманского «братства» Партия справедливости и развития закрепилась во власти, а ее лидер Реджеп Тайип Эрдоган, подавив попытку переворота, предпринятого в июле 2016 года группой турецких военных[33], установил режим единоличной власти и, уйдя от заветов Кемаля Ататюрка, ведет Турцию по пути идей Хасана аль-Банны.

Партия Халифата

Другим панисламским религиозно-политическим движением является также запрещенная в России Исламская партия освобождения (Хизб ут-Тахри́р аль-Ислами́), основанная в 1953 году в Восточном Иерусалиме судьей местного шариатского апелляционного суда Такиюддином ан-Набхани. Он родился в 1909 году в деревне Иджзим под Хайфой. В детстве его обучал исламу отец, учитель шариата, и к 13 годам Набхани знал Коран наизусть. Он также учился в деревенской школе, затем в школе города Акко, а с 1927 года продолжил обучение в средней школе при университете аль-Азхар в Каире и в самом университете. Затем Набхани перевелся в каирский институт Дар аль-Улум и окончил его в 1932 году. В этом институте – кузнице исламских кадров – обучались также Хасан аль-Банна и Сейид аль-Кутб. После учебы в Каире Набхани вернулся в Палестину, где работал учителем в Хайфе, потом помощником судьи, а в 1945 году был назначен на пост судьи шариатского суда в Рамалле. Во время Арабо-израильской войны в 1948 года бежал в Сирию, но потом вернулся и был назначен на должность судьи шариатского апелляционного суда в Иерусалиме. В 1950 году Набхани подал в отставку и начал преподавать шариат в столице Иордании Аммане. Сблизился с «Братьями-мусульманами», но из-за разногласий основал свою Партию исламского освобождения.

Идеология этой партии (как и сама партия) в России запрещена, поэтому мы не будем углубляться в ее детали, а лишь скажем, что она в целом укладывается в вышеизложенную концепцию исламского фундаментализма и здесь смыкается с идеологией «Братьев-мусульман», но с одним отличием. «Братья-мусульмане» ратуют за воссоздание основанного на шариате «истинного исламского общества» в мусульманских странах, а Партия исламского освобождения выступает за создание Всемирного халифата как в исламских, так и в других государствах – повсюду. Где ступила нога мусульманина – там земля Пророка. Вот краткое выражение идеологии Хизб ут-Тахрир. То есть это партия панисламского экспансионизма, чью идеологию, принципы деятельности, задачи и конечную цель Набхани изложил во множестве книг (более 20) и публикаций, которые при жизни и после смерти их автора в 1977 году расползлись по миру миллионными тиражами. Наибольшее влияние на умы мусульманской молодежи (и не только) ныне оказывает именно Хизб ут-Тахрир, одинаково опасная для всех. Потому эта партия запрещена как с мусульманских, так и в других странах, тогда как деятельность «Братьев-мусульман» разрешена в ряде европейских стран и в Америке[34].

В этой связи удивляет позиция российских либералов. В 2014 году российский специалист по исламу А.В. Малашенко в интервью интернет-изданию Islam News заявил: «Хизб ут-Тахрир – это не экстремисты! Да, это радикалы, но это не те люди, которые обещают любой ценой бороться за халифат. <…> Хизб ут-Тахрир ставят перед собой только политические задачи. Когда они говорят про халифат, то только политическими средствами, и избегают любых эксцессов. и, кстати говоря, их очень часто сравнивают с Исламским движением Узбекистана, вот те – да, те совершают теракты, те готовы брать оружие, а Хизб ут-Тахрир – нет!»[35] Хотя в том же интервью Малашенко предупредил, что «Москве нужно остерегаться провокаций в Крыму», где при «незалежной Украине» сторонники халифата пустили корни, которые теперь методично выкорчевывают российские спецслужбы.

Г-ну Малашенко и прочим российским либералам лучше бы снять розовые очки. Хизб ут-Тахрир – очень опасная фундаменталистская организация, которая отнюдь не отрицает насильственных методов создания Всемирного халифата, просто до поры копит силы. Не случайно она запрещена почти повсеместно. Вот что написал о Хизб ут-Тахрир в связи с Россией известный американский специалист по исламу Вальтер Лакер: «Наиболее активным военным движением в Центральной Азии являлась Хизб ут-Тахрир, панисламистская политическая организация, основанная в Иордании в 1950‑х годах и намеревающаяся создать всеобщее Исламское государство (халифат). В настоящее время она запрещена почти во всех странах, включая арабские. Ее перспективы в некоторых странах Центральной Азии, вроде Киргизии, не следует недооценивать»[36]. США относят Хизб ут-Тахрир к числу организаций, действующих ненасильственными методами, но способствующих распространению экстремистских настроений среди мусульман и вследствие поддержки антизападной идеологии способных оказывать идеологическую поддержку терроризма. И они ее оказывают. Это волки в овечьей шкуре, и их волчью суть надо видеть.

Саляфия и ваххабизм

Общественно-религиозное движение ваххабитов зародилось в середине XVIII века среди бедуинов Аравийского полуострова как форма протеста бедуинских низов против грехов, богатства и роскоши городских купцов, племенной знати и духовенства, предававших заповеди Корана, хотя под этим лежали более глубокие религиозные корни. Ваххабиты повели борьбу за очищение ислама от всех чуждых, с их точки зрения, «примесей», основанных на культурных, этнических и иных особенностях мусульманских народов. Главный догмат ваххабизма – безусловная вера в единого бога (Аллаха) и беспрекословное следование его воле. Ваххабиты отвергают все нововведения, не дозволенные «изначальным» исламом. Они отрицают возможность «посредничества» между Аллахом и человеком, отвергают суфизм, считают запретным паломничество к могилам святых, видя в этом языческое поклонение мертвым; признают нежелательным и порицаемым отмечать даже день рождения пророка Мухаммеда. Помимо социальных и религиозных корней ваххабизм имел политическую подоплеку. Под влиянием англичан ваххабиты выступили против власти Османской империи на священной земле Пророка.

Хотя ваххабизм явление сравнительно молодое, корни его уходят в VIII–IX века, когда в недрах ортодоксального суннитского ислама сложились четыре основные школы (мазхаба) шариатского права: ханафиты, шафииты, маликиты и ханбалиты – по имени их создателей[37]. Первые две, получившие распространение в относительно развитых регионах мусульманского мира, были сравнительно либеральными, а ханбалитский мазхаб, укрепившийся среди отсталых бедуинов Аравии, был проникнут духом крайнего фанатизма и буквального исполнения всех догм ислама. На тысячелетней традиции ханбалитов и вырос ваххабизм.

Основателем и идеологом движения был Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб[38]. Он родился в 1703 году в городе Уяйна (провинция Неджд) и принадлежал к семье потомственных богословов из племени Бану Тамим. Его дед был муфтием Неджда, а отец – Абд аль-Ваххаб – судьей (кади) в Уяйне. Он обучал хадисоведению и мусульманскому праву в городских мечетях. Поэтому с раннего детства Мухаммад аль-Ваххаб изучал исламское богословие по распространенному на Аравийском полуострове ханбалитскому мазхабу. В 12 лет он женился и совершил паломничество в Мекку и Медину, во время которого познакомился с трудами таких богословов, как Ахмад ибн Ханбаль и Ибн Таймия, которые оказали серьезное влияние на его взгляды и идеологию созданного им позднее движения. В Медине аль-Ваххаб обучался у Абдуллаха ибн Ибрахима ибн Сайфа, который готовил некое «идеологическое оружие» для борьбы с языческими обычаями жителей окрестных оазисов.

После обучения в Медине ибн Абд аль-Ваххаб перебрался в Басру, где прожил пять лет. Там он начал проповедь об очищении ислама от всяких новшеств и идолопоклонничества, а также написал свою главную книгу «Китаб ат-Таухид»[39]. Сам факт выхода такой книги свидетельствует о том, что через 1100 лет после обращения в ислам жителей Аравийского полуострова и Междуречья там всё еще процветали племенные религии и идолопоклонничество, бой которым объявил аль-Ваххаб, взвалив на себя миссию пророка Мухаммеда. Но его призывы к очищению ислама не встретили поддержки. Аль-Ваххаб был изгнан из Басры, какое-то время жил в Эль-Хасе, а потом перебрался в Хураймалу, куда переехал и его отец, имевший авторитет у местных жителей. Но в 1740 году Абд аль-Ваххаб умер, и, оказавшись без поддержки отца, Мухаммад был вынужден снова бежать, так как жители Хураймалы едва его не убили за «крамольные» проведи.

Аль-Ваххаб возвратился на родину в Уяйну, где нашел общий язык с местным эмиром Усманом ибн Муаммаром и склонил его на свою сторону. С этого момента началась его борьба за очищение ислама и установление единобожия. Опираясь на власть эмира, аль-Ваххаб уничтожил местные языческие святилища и мавзолей почитаемого святого и ввел наказание побиением камнями за прелюбодеяние, что разозлило одного местного «олигарха», от которого финансово зависел оазис. Под его давлением ибн Муаммар вынудил аль-Ваххаба бежать в оазис Эд-Диръия, где состоялось судьбоносное знакомство с местным эмиром Мухаммадом ибн Саудом, которое определило судьбу аль-Ваххаба и его учения, а также – через полтора века – судьбу вновь созданного государства Саудовская Аравия.

Мухаммад ибн Сауд ибн Мухаммад Аль Микрин (ок. 1710–1765) происходил из племени Аназа и накануне прибытия аль-Ваххаба стал эмиром Эд-Диръии – бедного городка, жители которого и его окрестностей охотно поддержали идеи проповедника об «очищении ислама» от утопающих в роскоши османских чиновников и шейхов, а также его призывы к аскезе, нравственной чистоте и единобожию, как при пророке Мухаммеде, который через веру в Аллаха собрал арабские племена, создавшие потом Великий халифат. В 1744 году между Мухаммадом ибн Саудом и Мухаммадом ибн Абд аль-Ваххабом был заключен союз. Это событие считается основанием первого саудовского государства – Дирийского эмирата. Его правитель (ибн Сауд) и духовный вождь (аль-Ваххаб), как некогда пророк Мухаммед, объявили священную войну своим заблудшим соплеменникам и начали огнем и мечом насаждать в Аравии «правильный ислам», а заодно изгонять османов с земли Пророка. А помогала им вооружением и деньгами Англия, чьим давним агентом был эмир ибн Сауд, а также его сын Абдул аль-Азиз (1720–1803), заменивший отца после его смерти.

Тройственный союз ибн Саудов, аль-Ваххаба и Лондона принес впечатляющий результат. Под власть ваххабитов один за другим стали переходить аравийские эмираты и оазисы. Усман ибн Муаммар был убит во время пятничной молитвы, а эмират Уяйна лишился независимости. К 1755 году единственным серьезным врагом салафитов в Центральном Неджде оставался эмир Эр-Рияда Даххам ибн Даввас, но и он вскоре был вынужден сдать город и покинуть его вместе с большинством жителей. Бегство людей из занимаемых салафитами мест объяснялось карами, кои обрушивались на их головы за «вероотступничество». «Опричники» аль-Ваххаба не щадили никого, под страхом смерти обращая мусульман в «истинную веру». Свою священную войну против единоверцев аль-Ваххаб вел вплоть до смерти в 1792 году во время осады Эль-Хасы, когда сторонники его вероучения вторглись в Восточную Аравию, а после его смерти двинулись дальше. Исламские историки отмечают, что салафиты «стремились к тому, чтобы захватить, с помощью английского вооружения и финансов земли, находившиеся под правлением халифа (ставленника Османской империи. – А.М.), и установить там законы своего мазхаба, с силой вытеснив постановления остальных мазхабов». То есть речь шла об обращении в ханбализм ваххабитского толка всего мусульманского мира.

С этой целью в 1788 году, покорив Аравию, салафиты вторглись в Кувейт и захватили его. Затем «воины Ваххаба» пошли на север и блокировали Багдад. Они хотели также захватить священный для шиитов город Кербелу[40], чтобы разрушить там могилу имама Хусейна и запретить паломничество к ней, но это им не удалось. Получив отпор, армия салафитов вернулась в Аравию. В 1802 году отряды ваххабитского Дирийского эмирата захватили Джидду («ворота в Мекку») и удерживали ее 11 лет, пока город не был отбит оттоманским экспедиционным корпусом, присланным из Египта. Через год они захватили Мекку, утвердив там ваххабитский мазхаб, а весной 1804 года вошли в Медину, где разрушили огромный купол, который якобы заслонял от солнца могилу Пророка, и выбросили из его гробницы все драгоценные украшения. Овладев территорией Хиджаза, войска ваххабитов двинулись в центр Аравии и дальше на север. В 1810 году они осадили Наджаф и Дамаск.

Это была подожженная англичанами религиозная война, имевшая целью вызвать битву мазхабов внутри Османской империи и тем ослабить или погубить ее. Отчасти им это удалось. Возможно, под ударами вооружаемых Лондоном ваххабитов империя османов рухнула бы еще в начале XIX века, но англичанам пришлось переключиться на борьбу с Наполеоном, они ослабили помощь салафитам, и Османская империя уцелела. Но на Аравийском полуострове ваххабизм прижился. К началу ХХ века местные шейхи-ваххабиты контролировали провинцию Неджд (Внутренняя Аравия), подчинили себе Хиджаз с городами Медина и Мекка, а затем подняли восстание против владычества османов. В 1916 году, пользуясь тяжелым положением Османской империи на фронтах, ваххабитские шейхи провозгласили в Джидде независимость Хиджаза, положив начало развалу Османской империи. Направлял их действия присланный из Лондона суперагент английской разведки Лоуренс Аравийский. Новое государство просуществовало до 1925 года, когда было завоевано Недждом. А когда через семь лет потомки Мухаммада ибн Сауда при участии англичан создали королевство Саудовская Аравия[41], ваххабизм стал его официальной религией. Он также распространился в примыкающих к Саудовскому королевству странах (Омане, Катаре, Объединенных Арабских Эмиратах, Иордании).

Споры о ваххабизме в исламском мире не утихают и поныне. Одни проповедники и богословы считают его экстремистским еретическим движением по причине отрицания его приверженцами традиционных суфийских учений и толкований. А вот египетский писатель и историк Таха Хусейн определил ваххабизм как «мощный призыв к истинному исламу, очищенному от многобожия и идолопоклонничества». В европейской и арабской литературе ваххабитов называют «пуританами и протестантами ислама».

Джихад и геополитика

Ваххабизм – это крайняя форма ханбализма, самого ортодоксального вероучения в исламе. Экстремистским и тем паче террористическим это вероучение не считается. Однако многие экстремистские и террористические группировки используют ваххабизм как идейную опору для своих действий. Поэтому Высший исламский совет США и лидеры некоторых мусульманских общин в Европе объявили ваххабизм экстремистским течением в исламе[42]. В России ваххабизм официально не запрещен, хотя вопрос о его запрете не раз ставился. А идеологи салафизма и правящий в Саудовской Аравии режим проводят его экспансию, на что имеются объективные основания.

Ваххабизм – официальная религия Саудовского королевства – ратует за суровую простоту быта и нравов первоначального ислама, против посторонних влияний, культа мусульманских святых и «продажной» власти. Однако бытие королевской семьи и ее присных далеко от пуританства, аскетизма и отсутствия «тлетворных» влияний Запада, что раздражает не только радикальных салафитских улемов. Саудовская верхушка погрязла в порицаемых исламом грехах и пошла в «услужение дьяволу» (Америке), а архаичная форма государственного устройства концентрирует власть и доступ к «прилипшим» к этой власти деньгам в руках узкой группы лиц, закрывая социально-политические лифты для подавляющего большинства населения. Всё это рождает недовольство правящим режимом в разных слоях общества, особенно среди молодежи, численность которой из-за высокой рождаемости быстро растет, и создает перманентную революционную ситуацию.

Саудовская Аравия похожа на кипящий паровой котел с закрытым клапаном. Там существует множество оппозиционных течений и групп, могущих этот котел взорвать. Поэтому у правящих саудовских кланов есть насущная потребность «сплавить» куда-нибудь взрывоопасную массу потенциальных молодых бунтарей. И саудовские власти выдавливают их в региональные войны и революции, которые сами и создают, как и их «нефтяные» соседи по тем же причинам. Отсюда мины замедленного действия, заложенные Саудовской Аравией и Катаром в разных арабских странах, которые взорвались в период «арабской весны». Это совпало с планами Вашингтона по хаотизации и «демократизации» большого Ближнего Востока. Возник альянс. Саудиты и катарцы проплатили участие Америки и ее союзников в нужных им региональных войнах. Вторжение Джорджа Буша в Ирак в 2003 году «протолкнул» саудовский посол в Вашингтоне принц Бандар ибн Султан аль Сауд. Нефтедолларами была проплачена агрессия Запада против Ливии. Ими пахнет маниакальное стремление США и их друзей свергнуть Башара Асада. Демократический Запад и теократические деспотии зоны Залива разворошили Ближний Восток и север Африки. Насколько это выгодно Западу, прежде всего Европе, – это большой вопрос. А вот спонсорам процесса это выгодно, потому что они направляют и перемалывают в этих конфликтах армии прирученных «пассионариев» (экстремистов и террористов), сбрасывая тем самым давление в своем паровом котле.

Активно этот процесс начался после советского вторжения в Афганистан в самом конце 1979 года. Ему предшествовало «восстание махди», когда группа вооруженных сектантов, недовольных саудовскими властями, захватила Большую мечеть в Мекке, о чем мы еще расскажем. Это восстание до смерти перепугало саудовский режим. Недовольство низов и верхов общества существующим порядком вещей было таким, что король и его присные дрожали от страха. И тут престарелое советское руководство влезло в афганскую междоусобицу. Лучшего подарка в Эр-Рияде не могли себе представить. Интервентам-безбожникам объявили «священную войну», на которую стали созывать добровольцев. Самое активное участие в этом наряду с США и Пакистаном приняла Саудовская Аравия, которая оказывала всестороннюю поддержку воевавшей с кабульским режимом коалиции исламистов, направляя в Афганистан деньги, оружие и добровольцев. Для их приема, обучения и распределения саудовской разведкой и ЦРУ была создана особая структура – ныне запрещенная в России Аль-Каида, что в переводе означает «основа» или «база». Возглавил ее всем известный Усама бен Ладен, а курировал работу всё тот же принц Бандар ибн Султан аль Сауд, назначенный в 1983 году послом Саудовской Аравии в США. В исламских странах и раньше существовало много фундаменталистских и террористических организаций, но через Аль-Каиду, при содействии спецслужб прежде всего США, Великобритании, Саудовской Аравии и Пакистана, была создана всемирная сетевая террористическая структура, вырастившая с помощью спонсировавших ее государств армию закаленных в боях боевиков, представлявших угрозу для всего мира.

Война в Афганистане спасла саудовский и другие арабские авторитарные режимы от краха, перенаправив недовольство молодежи с себя на войну с шурави[43]. За девять лет через горнило афганской войны прошли десятки тысяч молодых мусульман, набравшихся боевого опыта, которых потом использовали в своих целях саудовские, пакистанские, американские, турецкие и иные спецслужбы. По всему миру стали возникать ячейки салафитского толка (активные и спящие), чья деятельность привела к террористической атаке на США 11 сентября 2001 года[44]. А вместе с ними началось переселение молодых мусульман в земли «неверных» с целью обратить их в истинную веру. Это глобальный управляемый процесс, а главным объектом экспансии стала богатая, стареющая Европа, нуждающаяся в притоке молодой рабочей силы. Процесс со временем разрастался и привел к недавнему кризису беженцев. Экспансия пошла и на Советский Союз. Появление радикальных исламистов в Афганистане имело два важных следствия: дало толчок рождению запрещенного в России движения «Талибан», созданного пакистанской разведкой и ЦРУ, и повлияло на многих советских воинов-интернационалистов[45], которые разнесли вирус салафизма по Средней Азии и Кавказу, хотя помогла этому и советская «горбастройка»[46].

В 1980‑х годах я работал чиновником Министерства культуры Чечено-Ингушской АССР[47]. В круг моих обязанностей, помимо прочего, входили связи с религиозными организациями. Мне довелось общаться с православными священниками из грозненской церкви Архангела Михаила, муллами и даже деятелями религиозных сект, хотя контактов с представителями власти они избегали. Пришлось погрузиться в изучение христианства и ислама, насколько это было возможно в советские времена. В конце 1980‑х годов мне с «группой товарищей», включая «переводчика в штатском» из Москвы, довелось сопровождать в поездке по Чечне и Дагестану представителя Саудовской Аравии. Мы его приняли за посланца короля, но вскоре выяснилось, что он приехал из Джидды – экономической столицы Саудовского королевства и цитадели ваххабизма – с целью открытия на Северном Кавказе мечетей и религиозных школ. Открыть их намечалось позже, а пока он проводил рекогносцировку. Строительство этих «культурных центров» разрешило высшее советское руководство в обмен на обещание саудитов предоставить СССР кредит в 5 млрд долларов. Это открыло путь к восстановлению прерванных в 1938 году дипломатических отношений между Советским Союзом и Саудовской Аравией, но также способствовало проникновению на Кавказ радикального исламизма, что потом отлилось России большой кровью. То же происходило и в Средней Азии, но тогда об этом никто не думал.

Во время поездок у нас шли интересные разговоры. От гостя из Джидды я впервые услышал термин «Еварабия», который ныне часто употребляют арабские массмедиа, а европейцы стараются избегать. Он обозначает арабскую или арабизированную Европу, заселенную арабами. По убеждению гостя, исламский мир покорит Европу, но не военным путем, а (как принято сейчас говорить) мягкой силой: через более высокую рождаемость европейских мусульман и массовое переселение в Европу молодых людей из арабских стран. «Европа – земля ислама», – сказал наш собеседник. Главное – захватить большие европейские города, все остальные сдадутся сами. В его словах не слышалось угрозы, но он спокойно, со знанием дела изложил концепцию геополитической экспансии ортодоксального ислама, которая с тех пор претворяется в жизнь. Отсюда можно было понять, что в Саудовском королевстве существуют центры планирования и финансирования этого процесса с очевидной конечной целью. В ходе разговора я спросил гостя, как он воспринимает Советский Союз, и услышал неожиданный ответ: «Как исламскую ракетно-ядерную сверхдержаву». Увидев мое недоумение, он пояснил: «Через сто лет СССР будут населять в основном мусульмане» – и многозначительно замолчал.

Это тоже стратегия. Однако вторгаться в Советский Союз исламисты тогда не собирались, им хватало Афганистана. Развал советской сверхдержавы изменил ситуацию. Во время Первой чеченской войны Северный Кавказ был превращен в базу привнесенного радикального исламизма[48]. Возник проект «Имарата Кавказ» – создания на территории Чечни и Дагестана исламского государства, живущего по законам шариата. После подписания в августе 1996 года позорных Хасавюртовских соглашений[49] проект стал обретать реальные черты, а планы его идеологов простирались далеко за пределы России. В феврале 1998 года по приглашению главы Союза мусульман России Надира Хачулаева Дагестан посетил глава американской организации «Нация ислама» Луис Фарахан, задавшийся целью обратить в ислам всех темнокожих жителей Америки, в чем преуспел. Он способствовал переходу в ислам великого боксера Мохаммеда Али, а потом и «короля поп-музыки» Майкла Джексона. И вот в разгар создания «Имарата Кавказ» Фарахан прибыл в Дагестан. Местные власти, находившиеся в растерянности, под предлогом нарушения визового режима выдворили американского гостя из республики, но он успел провести ряд встреч. На границе Чечни и Дагестана намечалась встреча Фарахана с главой «Нации ислама Чечни» Мовлади Удуговым. Встреча не состоялась. Но в депутатской комнате аэропорта Махачкалы Фарахан встретился с Хачулаевым и заместителем Удугова Аталло. Вот что потом рассказал Хачулаев: «Они долго беседовали. О чем договорились, не знаю. А мы договорились с ним встретиться где-нибудь в районе Берлина или Эльбы. Они пойдут с Америки, а мы пойдем с России»[50]. Комментировать тут нечего. Но следует подчеркнуть общность идеологии «Нации ислама», «Братьев-мусульман», Исламской партии освобождения (Хизб ут-Тахрир аль-Ислами) и аравийского салафизма, которую можно определить как геополитический джихадизм.

Джиха́д (араб. усилие, усердие) – понятие в исламе, означающее приложение волевых, душевных и физических сил на пути Аллаха, борьбу за веру. В арабском языке слово «джихад» означает любое усилие или усердие на этом пути – в работе, учебе, повседневной жизни, быту. Есть «джихад языка» – «повеление одобряемого и запрещение порицаемого», «джихад руки» – защита жизни и имущества мусульман, «джихад сердца» – борьба мусульманина со своими пороками. Джихадом считается устранение социальной несправедливости, наказание преступников и правонарушителей, а также усердие в деле распространения ислама. и, наконец, есть «джихад меча» – ведение войны, в том числе священной войны (газавата) с агрессорами, напавшими на мусульман, или против любых врагов веры. Согласно Корану, каждый мусульманин должен проявлять усердие в утверждении и защите ислама, не щадя для этого своих сил, средств и самой жизни. Отдача всех сил и возможностей ради распространения и торжества ислама – одна из главных обязанностей мусульманской общины. Выделяют разные виды джихада. Но в общем различают «великий» (духовный) и «малый» джихад – вооруженную борьбу с врагами ислама, коими считаются неверные (язычники и безбожники) и иноверцы-агрессоры. В Коране ему посвящены несколько аятов в сурах 2, 4, 9, хотя толкование их очень своеобразно. Вот четыре аята из суры 2 (аль-Бакара) [51]:

190. Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границы дозволенного. Воистину, Аллах не любит преступников.

191. Убивайте их (многобожников), где бы вы их ни встретили, и изгоняйте их оттуда, откуда они вас изгнали. Искушение хуже, чем убийство. Но не сражайтесь с ними у Заповедной мечети, пока они не станут сражаться с вами в ней. Если же они станут сражаться с вами, то убивайте их. Таково воздаяние неверующим!

192. Но если они прекратят, то ведь Аллах – Прощающий, Милосердный.

193. Сражайтесь с ними, пока не исчезнет искушение и пока религия целиком не будет посвящена Аллаху. Но если они прекратят, то посягать можно только на беззаконников.

То есть Коран одновременно повелевает вести священную войну и обозначает ее пределы. Ведение боевых действий для охраны жизни и имущества мусульман, защиты государства от внешней агрессии является обязательным. Мусульмане, участвующие в войнах, называются моджахедами[52]. Погибшие в праведных войнах именуются шахидами. Они будут приближены к Аллаху и введены в рай. Живых участников таких войн называют газиями (гази).

Самой сложной формой джихада считается «джихад сердца» (это определение ввел Аль-Газали), так как, не поборов свои греховные страсти и духовные пороки, человек не может вести борьбу за торжество идеалов религии. Поэтому в исламской доктрине «великий» (духовный) джихад почитается гораздо выше усердия на поле боя («джихада меча» и «джихада руки»). В подтверждение этого исламские проповедники приводят слова пророка Мухаммеда: «Мы вернулись с малого джихада, чтобы приступить к джихаду великому»[53]. Однако западные исламоведы считают иначе. По мнению американского историка ислама Даниэля Пайпса, «целью джихада является не столько распространение исламской веры, сколько расширение сферы влияния суверенной мусульманской власти… Таким образом, джихад по своей натуре беззастенчиво агрессивен, а его конечная цель состоит в том, чтобы добиться господства мусульман над всем миром»[54]. Он же указывает, что джихад всегда проявлялся в виде территориальной экспансии.

Наблюдая за тем, что происходит в мире, с этим трудно не согласиться. В наше время джихад трансформирован из категории религиозной в категорию геополитическую, став фактором realpolitik. Попытка геополитиков от ислама создать «Имарат Кавказ» с последующим броском к Эльбе не удалась. Зато исламизация и джихадизация Европы идет полным ходом. Мы эту тему пока опустим, подчеркнув один факт: доктрина геополитического джихада родилась в недрах суннитского ислама и претворяется в жизнь суннитскими идеологами и спонсорами, а также властями суннитских стран. В шиитском мире идут иные процессы. Особенно интересен в этом плане пример древней страны, которая, не подражая ни советскому социализму, ни западной либеральной демократии и не впадая в джихадизм, создала современное, динамично развивающееся общество, которое сочетает традиционный ислам, самобытную демократию и научно-технический прогресс. Это Исламская Республика Иран, избравшая свой путь, тернистый и долгий.

Часть VI

Иранский фактор

В XIX веке некогда могучая Персидская держава превратилась в полуколонию соперничавших в Азии европейских империй. В результате серии неудачных войн с Российской империей Персия лишилась территорий, занимаемых ныне Азербайджаном и Арменией. Правящая династия Каджаров[55] была слаба, в верхах процветала коррупция. Персидская держава трещала по швам, теряя контроль над окраинами. В 1905 году в разных ее местах вспыхнули народные выступления против прогнившей феодальной верхушки. После продолжительных акций протеста в 1906 году в стране произошла относительно мирная революция, в результате чего Персия стала конституционной монархией. Страну стали именовать Ираном, хотя до 1935 года она сохраняла свое древнее историческое название. Была провозглашена конституция, и созван парламент (меджлис) при номинальном сохранении шахской власти. Активное участие во всем этом приняли англичане, которые в соперничестве с Россией существенно укрепили свои позиции в Иране, не переходя, однако, известных пределов, так как Англия была союзницей России по Антанте. Но после Октябрьской революции ситуация изменилась. Летом 1918 года британские войска оккупировали весь Иран, а 9 августа 1919 года было подписано Англо-иранское соглашение, установившее полный британский контроль над иранской экономикой и армией.

От коммунизма к шахизму и гитлеризму

Большевики, стремившиеся использовать мусульманские страны в своей борьбе против британского империализма, решили закрепиться в Иране и выбить оттуда англичан. По крайней мере из северной части страны, где было сильно недовольство центральной властью в Тегеране. После поражения белых сил на юге России такая возможность им представилась. 18 мая 1920 года Волжско-Каспийская флотилия красных под командованием Ф.И. Раскольникова и Г.К. Орджоникидзе атаковала персидский порт Энзели, где находились корабли белой Каспийской флотилии[56], интернированные англичанами, и захватила их. Атака была столь блестяще организована, что ни крупный английский гарнизон в Энзели (более 2000 штыков), ни белые силы не смогли ничего поделать. Это резко изменило ситуацию на севере Персии. Этим воспользовались союзные большевикам вооруженные отряды дженгалийцев под командованием Мирзы Кучук-хана, которые в начале июня захватили город Решт – центр остана Гилян, и провозгласили Гилянскую советскую республику, переименованную затем в Персидскую советскую социалистическую республику. В ней были сформированы Реввоенсовет и правительство с участием коммунистов, которые начали проводить земельную реформу и развернули антирелигиозную пропаганду. В Гилян прибыли советские советники, среди которых был и известный чекист Яков Блюмкин[57], ставший военным комиссаром штаба наспех созданной Персидской Красной армии, которая дважды пыталась захватить Тегеран. При слабой власти Ахмед-шаха советская республика в Гиляне просуществовала до сентября 1921 года и рухнула из-за внутренней междоусобицы под ударами иранских войск.

Между тем в Тегеране сменилась власть. 21 февраля 1921 года Реза-хан Пехлеви свергнул Ахмед-шаха. А через пять дней в Москве был подписан договор о дружбе между Советской Россией и Ираном, аннулировавший все договоры, заключенные Российской империей с Персией. По этому договору персидская держава освобождалась от долгов царской России, ей передавались все русские концессии, шоссейные дороги, железнодорожные и телеграфные линии, ранее построенные Россией на ее территории. Москва давала Тегерану полную независимость, гарантии на устойчивый мир и помощь в случае агрессии третьих стран. Взамен Иран согласился на неофициальный контроль Советской России над своей территорией и Каспием. Согласно 6‑й статье Московского договора, Советская республика получила право вводить туда свои войска в случае попыток других стран использовать иранскую территорию для нападения на РСФСР или ее союзные государства, что позволило в августе 1941 года направить советские войска на север Ирана. Московским договором Иран фактически разменял свой суверенитет, владения и зоны влияния на гарантию существования в тех границах и в том виде, в котором страна пребывала весь XX век. А большевики впервые изменили в Иране парадигму своей внешней политики, разумно разменяв идеологию на геополитику.

Тем не менее после того, как Советская Россия отказалась от «кабальных договоров», подписанных Персией с Российской империей, и заключила с ней «справедливый договор» о дружбе и сотрудничестве, Персия оказалась в зоне влияния англичан, которые в 1925 году возвели на шахский трон бывшего полковника созданных Россией иранских казачьих войск Реза-хана. Так Персия (потом Иран) снова стала абсолютной монархией с декоративным парламентом, где заправляли британские советники, крупные лондонские банки и Англо-Персидская нефтяная компания – Anglo-Persian Oil Company (APOC), которая распоряжалась иранской нефтью.

Однако со временем британское влияние в стране стало падать, а германское – возрастать, что было связано с симпатиями Реза-шаха к Гитлеру. Фюрер отвечал шаху взаимностью, думал заключить с ним военно-политический союз и заполучить иранскую нефть. До начала Второй мировой войны Лондон смотрел на это сквозь пальцы, но после нападения Германии на СССР страны антигитлеровской коалиции решили этого не допустить. В августе 1941 года в Иран были введены британские и советские войска, фактически оккупировавшие страну. 16 сентября Реза-шах отрекся от престола и был отправлен в ссылку в Южно-Африканский Союз, а шахский трон (с согласия Лондона и Москвы) занял сын опального монарха Мохаммед Реза Пехлеви. Одновременно англичане провели реформу власти в Иране, усилив влияние меджлиса, который превратился в независимый от шаха орган власти. А после ухода в 1946 году советских войск Иран вновь оказался под пятой англичан, которые надеялись осесть там надолго. Но этому не суждено было сбыться.

Схватка за нефть

После окончания войны в мире настала эпоха национально-освободительных движений, окончательно сокрушивших колониальные империи прошлого. В 1949 году представители патриотических кругов иранской буржуазии и гуманитариев создали Национальный фронт Ирана (НФИ). Его возглавил доктор Мохаммед Мосаддык, а главным требованием фронта стала отмена заключенного в 1933 году англо-иранского договора, по которому главные нефтяные месторождения Ирана сдавались в концессию сроком на 60 лет Англо-иранской нефтяной компании (АИНК) – преемницы Аnglо-Persian Company. Лондон пытался помешать созданию Национального фронта, но это не удалось. 15 марта 1951 года контролируемый НФИ меджлис единогласно принял закон о национализации нефтяной промышленности, а 29 апреля шах Реза Пехлеви был вынужден назначить Мосаддыка премьер-министром страны.

Такой поворот событий обескуражил правящие круги Великобритании, которые увидели в национализации собственности АИНК опасный прецедент для всего Ближнего Востока и решили любой ценой повернуть процесс вспять. Рычаги для этого были. Ведь национализировав нефтяную промышленность, правительство Мосаддыка не располагало экспортными нефтепроводами и танкерным флотом, которые монополизировал транснациональный американо-британский нефтяной картель «семь сестер»[58], а значит, не имело возможности вывозить нефть на мировой рынок. Этим воспользовался официальный Лондон, организовав международный бойкот иранской нефти, лишивший «бунтарей» финансовых средств. Одновременно британская разведка Secret Intelligence Service (СИС) по заданию правительства стала готовить в Иране государственный переворот.

Одной СИС это оказалось не плечу, и британские рыцари плаща и кинжала обратились за помощью к ЦРУ, мотивируя свержение правительства Мосаддыка целями борьбы с коммунистической угрозой, которую якобы оно источало. Хотя Мосаддык вовсе не симпатизировал коммунистам, а его правительство придерживалось нейтралитета в холодной войне. Более того, в своем противостоянии с англичанами Мосаддык делал ставку на США, предложив им инвестировать средства в нефтяную промышленность Ирана. В июле 1951 года Тегеран посетил специальный представитель президента США, крупный нефтепромышленник Уильям Гарриман, а в октябре Мосаддык сам посетил Вашингтон с официальным визитом. Встретившись с президентом Гарри Трумэном, он смог убедить его в том, что является «убежденным антимарксистом». В результате директор ЦРУ Уолтер Смит и его первый зам Аллен Даллес, разделявшие планы СИС, были вынуждены уведомить британских коллег, что, пока Трумэн находится в Белом доме, совместная операция против Ирана невозможна.

Между тем британо-иранский конфликт углублялся. В октябре 1951 года по распоряжению Мосаддыка из страны были высланы все работавшие на нефтяных промыслах и нефтеперегонных заводах английские специалисты, а 22 октября 1952 года дипломатические отношения между Лондоном и Тегераном были разорваны. Казалось, что в этой схватке победу одерживает правительство Мосаддыка. Но тут в США произошла смена власти – демократа Гарри Трумэна сменил республиканец, бывший боевой генерал Дуайт Эйзенхауэр, в администрации которого ключевые позиции заняли представители нефтяной олигархии и военно-промышленного комплекса. Они быстро прекратили бессмысленную, с их точки зрения, «идеологическую войну» в Корее и взялись за конкретные нефтяные дела.

23 июня 1953 года новый госсекретарь США Джон Фостер Даллес провел секретное совещание, в котором приняли участие его брат Аллен (назначенный директором ЦРУ), генерал Уолтер Смит, ставший заместителем госсекретаря, а также ряд высокопоставленных военных и дипломатов. Участники совещания пришли к выводу, что стратегические интересы США требуют организации переворота в Иране, о чем было доложено президенту Эйзенхауэру. Решающими оказались два фактора: геополитическое положение Ирана, граничившего с СССР, и наличие в стране гигантских запасов нефти. Новую американскую администрацию не устраивал нейтральный Иран, который должен был прочно войти в сферу влияния США. А взяв на себя главную роль в свержении правительства Мосаддыка, американцы надеялись потеснить англичан и завладеть иранской нефтью, в чем были лично заинтересованы многие члены американского руководства, включая Аллена Даллеса, который до поступления на службу в ЦРУ был одним из руководителей юридической фирмы, которая вела дела с АИНК. Немаловажное значение имел и политический фактор. Молодое правительство Мосаддыка и стоявшие за ним силы подорвали власть шаха и старых феодальных кланов, которые были недовольны происходящим и могли поддержать переворот.

Операция «Аякс»

Совместной операции ЦРУ и СИС американцы дали кодовое название «Аякс» (англичане назвали ее точнее – «Boot» – «пинок ногой»). А так как прежний резидент ЦРУ в Иране сомневался в ее целесообразности, то организацию операции А. Даллес поручил сотруднику ЦРУ Кермиту Рузвельту – внуку 26‑го президента США Теодора Рузвельта. В начале июля 1953 года он прибыл в Иран под видом преподавателя истории и руководителя созданной ЦРУ «Ассоциации друзей Америки на Ближнем Востоке». Его правой рукой стал присланный в Тегеран профессор истории Йельского университета, тоже сотрудник ЦРУ Роберт Блэк, давно связанный с прошахски настроенными иранскими спецслужбами, кои он смог привлечь к сотрудничеству с ЦРУ. Другим помощником Рузвельта стал отец командующего американскими войсками во время иракской операции «Буря в пустыне» (1991) Генри Шварцкопф – бывший начальник полиции штата Нью-Джерси, который в годы Второй мировой войны командовал шахской гвардией. Рузвельт уговорил его вернуться в Иран и принять участие в операции. В момент переворота Шварцкопф должен был удержать на стороне шаха войска. Сам же Рузвельт занялся вербовкой верхушки военных из числа издревле близких к шахскому престолу феодальных династий. Все эти люди пострадали от «правительства выскочек» и были готовы поддержать переворот. В курсе происходящего был и шах, на встрече с которым в июле 1953‑го Рузвельт заверил его в поддержке переворота со стороны США и Великобритании. Политически наивный Мохаммед Мосаддык, заручившись поддержкой Гарри Трумэна, доверял американцам и не ожидал удара с их стороны. Поэтому заговор удался.

В соответствии с разработанным планом в начале августа 1953 года шах Реза Пехлеви объявил о смещении Мосаддыка с поста премьер-министра и назначении на его место генерала Фазолла Заходи. Как и ожидалось, Мосаддык отказался сложить полномочия, а в его поддержку начались народные выступления, на гребне которых шах покинул страну. И тут вступили в дело Кермит Рузвельт и его «педагоги», под руководством которых верные шаху войска и спецслужбы осуществили военный переворот, в результате которого правительство Мосаддыка было распущено, а его глава арестован. Одновременно в Тегеране и других городах были организованы оплаченные ЦРУ «всенародные демонстрации» в поддержку шаха.

Итоги операции «Аякс» были таковы. Мохаммед Реза Пехлеви полноправным правителем вернулся в страну и четверть века сидел на троне, храня верность своим благодетелям. Акт меджлиса о национализации нефтяной промышленности Ирана был отменен. 19 ноября 1954 года новое правительство страны подписало с Международным нефтяным консорциумом («семью сестрами») соглашение о передаче ему прав на добычу и переработку иранской нефти, коей раньше распоряжалась АИНК. По 40 % акций консорциума получили британская государственная компания British Petroleum и пять американских нефтяных компаний из рокфеллеровской империи Standard Oil. Британо-голландскому концерну Royal Dutch Shell досталось 14 % акций, а остальные 6 % получила французская Compagnie Franccaise de Petroles (ныне Total). Не остались внакладе и владельцы АИНК. Иран выплатил им 25 млн фунтов стерлингов в возмещение ущерба, нанесенного национализацией 1951 года. Но главным стратегическим итогом операции «Аякс» стал переход шахского Ирана из-под британского под американское влияние. При правлении Резы Пехлеви Иран стал надежным союзником США в регионе, на долю которого приходилось до 40 % экспорта американских вооружений!

Однако это была пиррова победа. Иранцы были глубоко оскорблены бесцеремонным вмешательством иностранцев в их внутренние дела. В стране начался рост антиамериканских настроений, кои провоцировали сами американцы, которые не только грабили нефтяные богатства Ирана, но и задались целью превратить эту самобытную страну с древнейшей культурой в форпост современной западной цивилизации на Ближнем Востоке. Заокеанским «миссионерам» казалось, что задача вполне выполнима, но они не замечали глубинных процессов, протекавших в иранском обществе. А это был рост не только антиамериканских и антизападных настроений, но и исламского фундаментализма, в котором иранцы (особенно молодежь) видели возвращение к национальным корням и истокам. Эти настроения подогревало шиитское духовенство и его пребывавший в изгнании вождь, которого одни называли Великолепным хранителем веры, другие – Единственной надеждой обездоленных, иранцы считали его своим духовным наставником и отцом, а журнал Time назвал человеком 1979 года.

Аятолла: формирование личности

Сейид хаджи Рухолла Мусави Хомейни (ок. 1902–1989) был родом из небольшого городка Хомейн в центре Ирана. В школе он был прилежным учеником и, видимо, в душе мечтал стать поэтом. Обожал поэзию великого ширазца Хафиза и в молодости писал газели. Однако, зная, что духовные иерархи Ирана (в чей круг Хомейни мечтал попасть) относятся к поэзии неодобрительно, он всю жизнь скрывал свою поэтическую страсть. Лишь в 1979 году он позволил опубликовать книгу своих стихов. Еще одним увлечением Хомейни с юности и до старости был футбол.

Окончив школу, Хомейни отправился в город Эрак, где занялся теологией, начав готовить себя к выполнению особой миссии, сомнений в которой у него никогда не возникало. После учебы в Эраке в 1920 году он переехал в город Кум, который стал тогда центром шиитского богословия в Иране. Там Хомейни штудирует мусульманское право, астрологию и учит арабский язык – «язык благородного Корана», а также изучает шиитский мистицизм – суфизм, зная, что он популярен в народе. По окончании учебы Хомейни стал проповедником и завел в Куме первых последователей и учеников – талабе, среди которых он приметил и Хосейна Али Монтазери, которого через много лет перед смертью назначит своим официальным преемником. В 1929 году Хомейни женился на 11‑летней Батул – дочери влиятельного аятоллы Сакафи, чем упрочил свое положение среди кумских иерархов. Жена родила ему двух сыновей и трех дочерей, которых он очень любил. Хомейни наложил на себя строгие обеты, в 1937 году совершил хадж в Мекку и сформировался как целостная сильная личность и видный богослов.

Обет мщения

Ключевую роль в жизни Хомейни сыграли три обстоятельства. Во-первых, происхождение, о чем мы еще скажем. Во-вторых, то, что отца Хомейни убили, когда ему не исполнилось и полгода. Он погиб в схватке с людьми претендовавшего на его землю помещика Хишмета ад-Долы, который был близким другом полковника казачьих войск Резы-хана. Завещание матери Хомейни гласило: «За смерть отца – отомсти!» У шиитов заветы родителей священны, а исполнение воли близких родственников считается подвигом. И сын поклялся матери отомстить алчному помещику и его покровителю Резе-хану, который в 1925 году в чине армейского генерала стал шахом Ирана и основал династию Пехлеви.

Шиитское духовенство решительно воспротивилось попытке Резы-хана объявить Иран светской республикой, подобно Турции. По убеждению шиитских иерархов, в стране должно было существовать либо духовное управление, либо монархия под контролем духовенства. Реза-хан согласился на монархию, но не принял власти аятолл, которые составили скрытую оппозицию шахской власти. Политику отца продолжил его сын Мохаммед Реза Пехлеви. Продолжилось и его противостояние с духовенством, и этот фактор использовал Хомейни. Во время Второй мировой войны и в первые послевоенные годы Иран оказался яблоком раздора великих держав, которые бесцеремонно обращались с иранцами, чем пробудили в Хомейни лютую ненависть, ставшую еще одной важной частью его сознания.

Всё это было лишь прелюдией к главному подвигу его жизни – мщению ненавистному шаху. Задача была архисложной. Решить ее можно было лишь опершись на народ, для которого проповеднику нужно было найти правильные слова. И в 1962 году Хомейни начал строить свою концепцию исламского мира, народа и власти, положив в основу понятные простым людям принципы исламской морали, основанной на справедливости. Ислам – религия покорности воле Аллаха и справедливости, учил Хомейни. По его убеждению, мусульманское общество – больное общество, спасти которое от загнивания и смерти может только хирургическое вмешательство. «Страх людей перед смертью есть болезнь, излечение от которой сулит только вера», – заявил он. Но на пути к «излечению верой» стоит проамериканский шахский режим, устранение которого должно стать целью каждого правоверного иранца. А чтобы цель была ясна как можно большему числу людей, Хомейни максимально упростил свой разговорный язык, сведя словарный запас до двух тысяч слов, и стал обращаться к правоверным с тщательно отрепетированными молитвами, где белое было белым, а черное – черным. И всем всё понятно. Народные массы, которые он просветит, должны будут принять его сторону в борьбе с шахом, а те, кто не примет, будут объявлены врагами ислама.

Расчет оказался верным. Популярность проповедника из Кум стала быстро расти, а его антишахские филиппики пользовались большим успехом. Слухи о кумском наглеце быстро достигли Тегерана, и за Хомейни была установлена слежка. И тут, понимая, чем это грозит, Хомейни сделал дерзкий, но точный ход: он предал анафеме шаха за то, что тот якобы готовил расправу с оппозиционным ему духовенством. И когда в июне 1963 года шах арестовал Хомейни, великие аятоллы собрались в его доме в Куме и включили Хомейни в свой круг. Отныне злейший враг шаха стал для него неприкасаемым, и апреле 1964 года Реза Пехлеви был вынужден выпустить Хомейни из-под стражи. Но тот не унимался, и 2 ноября 1964 года выступил с ярой антиамериканской речью, напугавшей не только официальный Тегеран, но и Вашингтон. И тогда великого аятоллу власти решили выслать. Сначала он уехал в Измир, затем перебрался в Неджеф и, наконец, в Париж. Но, где бы он ни был, он ни минуту не прекращал борьбу с шахом.

С годами речи опального аятоллы становились всё острее, проповеди всё опаснее. Записанные на тысячах аудиокассет, они проникали в Иран, закладывая миллионы мин под фундамент шахской власти. По сути, Хомейни готовил революцию в Иране через социальные, но еще не компьютерные сети, где роль смартфонов и гаджетов выполняли аудиокассеты. Шаха он обличал сначала за то, что тот попытался обрушить репрессии на шиитское духовенство; затем – за гарантию экстерриториальности американских военных баз в Иране; а в середине 1970‑х годов из уст Хомейни прозвучало резкое осуждение проводившейся в Иране аграрной реформы и политики эмансипации женщин. «Иран болен опасными болезнями, лекарством от которых может быть только ислам», – вещал из Парижа Хомейни.

Взбешенный шах не раз порывался расправиться со своим политическим врагом, но титул великого аятоллы и огромная популярность Хомейни в народе останавливали его. И тогда шах решил побольнее ударить врага. В 1977 году агенты шахской службы безопасности (САВАК) убили старшего сына Хомейни Мустафу. Сделав это, Мохаммед Реза Пехлеви совершил роковую ошибку.

Регент блуждающего имама

Как мы уже говорили, хотя ислам сплотил на религиозной почве разные племена и народы, он не смог стереть национальных и социальных различий между мусульманами, и эти различия не раз вызывали расколы в исламском мире. Самый крупный из них был вызван борьбой за власть между преемниками пророка Мухаммеда. Четвертый арабский халиф Али ибн Абу Талиб был кровным родственником Пророка (двоюродным братом) и зятем. Поэтому приверженцы Али (шия-Али) не признавали законности предыдущих халифов, так как они происходили не из рода Пророка и, по мнению шиитов, узурпировали власть. В ходе ожесточенной борьбы партия Али потерпела поражение. Сам Али и его сыновья Хасан и Хусейн были убиты. Но их сторонники, считавшие, что Али и его сыновья пали мучениками за веру, укрепились на территории нынешних Ирана и Ирака, где шиизм укоренился как знамя борьбы против власти Арабского халифата.

Главной чертой шиизма является вера в то, что законными преемниками пророка Мухаммеда – имамами – могут быть только его сородичи-потомки, а избранные на трон иные правители незаконны. Род Али образовал династию шиитских имамов, которые, не обладая политической властью, почитались духовными вождями шиитов. Первым имамом считается сам Али, последним, двенадцатым, был Мухаммед, который бесследно исчез в конце IX века (вероятно, был убит агентом багдадского халифа). Но шиитские богословы объявили, что имам не умер, а был скрыт Аллахом в некоем недосягаемом месте, чтобы в конце времен по велению Всевышнего явиться к шиитам как спаситель (махди) и установить справедливую и счастливую жизнь. Так родилось учение о «скрытом имаме», которое разошлось по исламскому миру и укоренилось в Иране, где в начале XVI века при династии Сефевидов стало государственной религией.

Так вот, авторитет Хомейни покоился на том, что, по утверждению аятолл, он был потомком пророка Мухаммеда по боковой линии, идущей от Мусы ибн Джафара – седьмого из двенадцати почитаемых шиитами имамов. Будучи изгнанным со своей родины, он стал в глазах миллионов иранцев махди, действующим от имени имама Мухаммеда. Отсюда один из титулов Хомейни – Регент блуждающего имама. Простые иранцы считали его вали-факихом – духовным правителем страны, а шах и шахская власть стали восприниматься ими как клика узурпаторов, тиранящих народ.

Пока шах не трогал махди, иранцы его терпели. Но, убив сына махди, шах подписал себе смертный приговор, и дни его режима были сочтены. Ни американские деньги, ни мощная армия, ни САВАК уже не могли спасти династию. В январе 1978 года начались массовые выступления против шахского режима студентов тегеранских вузов, которые удалось подавить. Но через несколько месяцев они вспыхнули вновь, а к студентам примкнули широкие слои населения. Сложилась революционная ситуация. В январе 1979 года шах бежал из страны. А 1 февраля по призыву иранского народа рейсом авиакомпании Эр Франс из Парижа в революционный Тегеран вернулся триумфатором Хомейни. В тегеранском аэропорту седобородого старца встречала огромная ликующая толпа, а по пути на Южное кладбище его восторженно приветствовали миллионы людей. На кладбище великий аятолла пришел на могилу матери и объявил, что подвиг мщения за убитых отца и сына совершен! Потом он обратился с речью к иранскому народу, который принял его как духовного отца и наставника. После проведения всенародного референдума 1 апреля 1979 года Иран был провозглашен Исламской республикой, а 3 декабря была принята новая конституция страны. Так свершилась великая «революция Хомейни», потрясшая не только мусульманский мир.

Сам же Хомейни, совершив подвиг жизни, удалился в Кум, где вел аскетический образ жизни. Спал на полу. Вставал за час до рассвета и до молитвы читал Коран. После легкого завтрака (любил молочные продукты и рисовый пудинг) принимал посетителей – всех, кроме американских и советских журналистов. Потом были полуденная молитва, скромный обед, короткий сон. После полудня следовали доклады министров и официальные приемы. Завершали день вечерняя молитва, прогулка, телевизор, ужин и долгие разговоры перед сном – об увиденном, прочитанном, пережитом. Хомейни был суеверен: всегда вставал с левой ноги, а в мечеть вступал с правой. Никогда не улыбался на людях. Когда после его возвращения из Франции в Тегеране появились портреты улыбающегося вали-факиха, то по его приказу они были сняты. Хомейни не выносил музыку, которая, по его словам, «сбивает с пути молодежь и подобно опиуму притупляет ум», и не читал книг по социально-экономическим вопросам. На вид Хомейни не был харизматической личностью. Но его удивительно ровный, лишенный нюансов и эмоций голос производил очень сильное впечатление и звучал как истина в последней инстанции. Изредка Хомейни общался с народом. Выходя на террасу своего дома в Куме, он махал рукой людям, стоявшим внизу. Будучи с народом, Хомейни возвышался над ним и над бренной жизнью. Он – посланный Аллахом суровый, но справедливый арбитр. Таким его приняли иранцы.

Мировая исламская революция

Десятилетнее правление аятоллы Хомейни было не самым благостным в истории страны. Иран пережил кровавую и бессмысленную войну с Ираком, которую по наущению Вашингтона затеял Саддам Хусейн. По продолжительности, задействованным ресурсам и человеческим жертвам эта война стала крупнейшим военным конфликтом после Второй мировой войны; в ходе боевых действий применялось химическое оружие[59]. Причиной, по которой Вашингтон и его союзники поддержали Ирак, был шок, который испытали США от победы Исламской революции в Иране, которая явилась для Америки не меньшим ударом, чем поражение во Вьетнамской войне. В одночасье ключевая страна Ближневосточного региона превратилась из ближайшего союзника в смертельного врага Америки, которую Хомейни назвал «главным Сатаной», повергнув американскую правящую элиту в состояние шока, от которого она нескоро оправилась.

Вдобавок США испытали небывалое унижение после того, как 4 ноября 1979 года разъяренная толпа иранских студентов захватила американское посольство в Тегеране, взяв в заложники 66 дипломатов и сотрудников дипмиссии. Студенты требовали выдать Ирану бывшего шаха, который лечился в одной из американских клиник. Их требования поддержало правительство. Через две недели 13 заложников (женщин и афроамериканцев) отпустили, потом отпустили одного больного, но 52 американца 444 дня находились в иранском плену, и все попытки освободить их, в том числе через спецоперацию[60], с треском провалились. Это удалось сделать лишь после длительных и унизительных для США переговоров. Тегеранское пленение дипломатов стоило Джимми Картеру Белого дома и доставило наслаждение аятолле Хомейни, который отомстил США и Англии за унижение, которое испытала его страна в 1953 году и в последующем, когда гордый древний Иран сидел на привязи у англосаксов.

За это Хомейни стали называть «унизителем сатаны» (сам он объявил противостояние двум «сатанинским» сверхдержавам, а также Израилю). Хотя в реальной политике дела обстояли не так однозначно. Во время Ирано-иракской войны США через Израиль тайно поставили Ирану оружие на 5 млрд долларов. Эти секретные операции Пентагона и ЦРУ вошли в историю под названием «Иран – контрас»[61].

Главное же, придя к власти в Иране, великий аятолла выдвинул идею мировой исламской революции. Сначала она должна победить в мусульманских странах, которые, по мнению Хомейни, свернули с истинного пути и погрязли в грехах и пороках. Основную угрозу он видел в партии Баас и ее популярных лидерах. При поддержке Ирана из оппозиционных Саддаму Хусейну групп в Ираке был создан Высший совет Исламской революции (в ответ Ирак спонсировал и вооружил оппозиционную Организацию моджахедов иранского народа). Потом начались атаки на иракских лидеров. В апреле 1980 года поддерживаемые Ираном шиитские боевики совершили покушение на заместителя премьер-министра Ирака Тарика Азиза. Совершались и другие вооруженные акции, направленные против правящей иракской партии Баас, что обострило отношения между двумя странами и привело к пограничным столкновениям. Начались военные провокации. С 23 февраля 1979 года по 28 мая 1980 года иранские боевые самолеты 57 раз нарушили воздушное пространство Ирака, после чего Ирак усилил противовоздушную оборону на границе, сбив иранский истребитель, нарушивший границу. 17 сентября 1980 года Саддам Хусейн денонсировал Алжирский договор 1975 года и объявил восточный берег Шатт-эль-Араб территорией Ирака, что явилось прелюдией Ирано-иракской войны, которая со стороны Ирана имела религиозный подтекст.

Во время хаджа в Мекке 31 июля 1987 года 154 тысячи вооруженных иранских паломников устроили политическую демонстрацию, закончившуюся стычками с полицией, при которых погибло 402 человека. Цель акции – показать, что погрязшие в роскоши проамериканские власти Саудовской Аравии не в состоянии поддерживать порядок в святых местах ислама, а потому должны уйти. Такое «очищение» следовало провести по всему исламскому миру, зараженному «тлетворными веяниями». Затем на пространствах от Марокко до Индонезии должно быть создано сверхмощное исламское государство (наподобие халифата), способное противостоять как мировому коммунизму, так и либеральному Западу, и, наконец, миллионы «смертников ислама» должны будут проникнуть в цитадели врага, чтобы в нужный момент взорвать их изнутри. В политическом завещании Хомейни, написанном в декабре 1987 года, сказано, что исламскую революцию следует проводить в глобальных масштабах до полного искоренения «мирового зла», хотя Михаилу Горбачеву Хомейни предложил «мировую», если тот введет в СССР законы шариата.

Высший руководитель Ирана умер 3 июня 1989 года, когда мир вступал в новую историческую эпоху. Размышляя над его судьбой и судьбой иранской революции, невольно находишь в ней черты сходства с большевистской революцией в России 1917 года. Вождями обеих революций двигала жажда мщения: у Ленина – Романовым за казненного брата; у Хомейни – династии Пехлеви за убитых отца и сына. Обе провозгласили идею мировой революции: большевики – коммунистической, Хомейни – исламской. Обе были во многом плодом умело построенной пропаганды, которая, овладев массами, стала неодолимой материальной силой. И точно так же, как идеи Октябрьской революции определили лицо ХХ века, идеи Исламской революции Хомейни во многом определят лицо века нынешнего, где ислам в его развитии и взаимоотношениях с неисламским миром будет одной из главных движущих сил.

Аятолла Хомейни совершил в исламе переворот: если раньше мусульманские священнослужители лишь возносили молитвы Аллаху, то Хомейни превратил ислам в руководство к действию. По его убеждению, ислам – это не только религия, но также политическая и социально-экономическая система, которая стоит выше этнических, социальных и иных различий. Попытки политизировать ислам, приспособить его для решения насущных задач, предпринимали и раньше отцы-основатели «Братьев мусульман» и Хизб ут-Тахрир (организаций, запрещенных, напомню, в России). Но это были светские люди или чиновники, не облеченные духовным званием; для них ислам был инструментом в решении социально-экономических и политических проблем. Аятолла Хомейни являлся высшим духовным авторитетом и стремился подвести под каноны ислама все явления и аспекты земного бытия. А так как ислам – мировая религия, это сделало его фигурой мирового масштаба.

По пути Хомейни

Исламская революция в Иране и ее лидер придали мощный пассионарный толчок развитию всего мусульманского мира в направлении его политизации и исламизации (возвращения к истокам веры). Это имело и позитивные, и негативные последствия. Провозгласив нормы и предписания ислама руководством к действию, Хомейни создал в Иране движение Хезболлах (Партия Аллаха), изначально – для борьбы с оппозицией. Члены движения проводили рейды против оппозиционных политических партий и групп, громили редакции неугодных газет и т. д. Со временем движение окрепло, расширилось и превратилось во влиятельную политическую силу. В одном из его документов сказано: «Мы – не закрытая организация и не узкая политическая партия. Мы связаны со всеми мусульманами в любой части мира. Нас объединяют сильные идеологические и политические обязательства, диктуемые исламом». По замыслу уже само название – Партия Аллаха – должно символизировать размах движения, его желание и способность заменить западную концепцию государства, объединить всех мусульман под зеленым знаменем ислама[62] в стремлении установить устройство жизни и власти по канонам ислама. Каждый мусульманин – потенциальный член Хезболлах, в этом состоял замысел.

В 1982 году главным местом активности спонсируемой Тегераном Партии Аллаха стал Ливан. Тогда в городе Баальбек (долина Бекаа) было объявлено о создании военно-политической группировки ливанских шиитов Хезболлах. Это произошло в разгар ливано-израильской войны, когда Иран послал в помощь ливанским шиитам несколько сотен стражей Исламской революции (гвардия Хомейни). Они рассредоточились по шиитским селениям в долине Бекаа и начали готовить шиитские боевые группы, пропагандируя также идеи Исламской революции. Одновременно в Ливане существовал кружок шиитских священников, изучавших ее опыт. Слияние освященного Исламской революцией боевого опыта с богословием породило ливанскую Хезболлах. Поначалу она являла собой совокупность разрозненных мелких групп, конфликтующих между собой. Но постепенно они превратились в хорошо организованное движение, которое управляется Высшим советом (шурой), состоящим из 12 человек во главе с генеральным секретарем. В ливанской Хезболлах их сменилось несколько. После убийства израильскими агентами в 1992 году Аббаса аль-Мусави генеральным секретарем и командующим военными операциями Хезболлах был избран Хасан Насрулла, занимающий этот пост поныне.

С тех пор развитие этой организации пошло по двум направлениям: военному и политическому. В военном отношении ливанская Хезболлах быстро превратилась в хорошо вооруженное и обученное формирование численностью в несколько тысяч человек, которое имеет свои штабы, базы дислокации, тренировочные лагеря и склады. Его штаб-квартира находится в шиитских кварталах Бейрута, откуда осуществляется руководство военными операциями. В 2005 году армия Хезболлах выдержала прямое военное столкновение с израильской военной машиной и не проиграла. По мнению израильских военных экспертов, отряды ливанской Хезболлах проявили себя с наилучшей стороны и в нынешнем военном конфликте в Сирии, успешно сражаясь с запрещенным в России «Исламским государством» и другими террористическими группировками.

Со временем росло и политическое влияние Партии Аллаха, которая ныне входит в парламент Ливана[63] и является там влиятельной политической силой. Хотя в Израиле и других странах Хезболлах считается террористической организацией, после того как 17 марта 1992 года ее боевики совершили атаку на посольство Израиля в Буэнос-Айресе. Близ здания посольства была взорвана бомба, заложенная в припаркованном автомобиле. Взрыв разрушил здание посольства. Погибло 29 человек, 242 получили ранения. Хезболлах признала ответственность за эту атаку. Со временем организации, подобные ливанской Партии Аллаха, были созданы в других странах с шиитским или значительным шиитским населением, но мощным панисламским движением Хезболлах не стала.

* * *

Еще более серьезные последствия возымела выдвинутая Хомейни концепция «смертников ислама», которые будут проникать в цитадели врагов и атаковать их. Она привела к невиданному ранее в исламе явлению – террору и боевым атакам смертников. Терроризм в мусульманском мире существовал и раньше – достаточно вспомнить палестинских террористов, захватывавших самолеты и убивших израильских спортсменов на Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году. Но они не были самоубийцами и с «поясами шахидов» не шли умирать. Это началось с проповедей Хомейни и впервые массово проявило себя во время ирано-иракской войны в 1980‑х годах. Там иранские смертники (в том числе мальчики 12–14 лет), повязав на лоб повязки с изречениями из Корана, разминировали своими телами минные поля, бросались грудью на пулеметы и ложились с «поясами шахидов» под иракские танки. Потом эта практика с полей сражений перекочевала в повседневную жизнь.

Первой акцией такого рода стала атака 23 октября 1983 года террористов-смертников на казармы батальона американской морской пехоты в Ливане, выполнявшего там (вместе с подразделениями из Франции, Великобритании и Италии) миротворческие функции после междоусобной гражданской войны семи предыдущих лет. В тот воскресный день около 6.20 утра грузовик «мерседес-бенц», груженный 5 тоннами тротила, въехал на территорию Бейрутского аэропорта. Он был похож на грузовик, доставлявший в штаб морской пехоты воду, поэтому не вызвал подозрений. Грузовик дважды объехал стоянку возле штаба, а затем внезапно резко рванул к незапертым задним воротам. Часовые открыли огонь с запозданием. Грузовик прорвался через заграждение из колючей проволоки, проскочил ворота и врезался в здание казармы. В результате мощного взрыва здание штаба, где находилось 400 американских солдат морской пехоты, рухнуло. Примерно через 20 секунд аналогичной атаке подвергся штаб французских миротворцев, который тоже был уничтожен. А когда начались спасательные работы, солдаты, разбиравшие завалы, подверглись снайперскому огню. В результате сдвоенной террористической атаки смертников на штабы миротворческих контингентов погибли 241 американский и 58 французских военнослужащих. Атаки на казармы морской пехоты в Бейруте стали самым смертоносным нападением на граждан США за пределами страны после окончания Второй мировой войны. После него американские и другие западные миротворцы спешно покинули Ливан. Ответственность за атаки взяло на себя шиитское Свободное исламское революционное движение. А 4 ноября 1983 года террорист-смертник (шиит) протаранил штаб израильской контрразведки в Тире, что привело к гибели примерно 30 израильтян и такого же числа ливанских заключенных.

С тех пор суицидный террор стал «фирменным знаком» исламистских фанатиков (включая женщин и детей). Но с двумя отличиями. Его взяли на вооружение суннитские террористические организации, а у шиитов терроризм постепенно сошел на нет. Сильный толчок развитию исламистского терроризма придало советское вторжение в Афганистан в декабре 1979 года. Для борьбы с советским коммунизмом в Афганистане, как уже говорилось, американские стратеги (Збигнев Бжезинский и др.) предложили использовать радикальный ислам. Эта стратегия была одобрена Советом национальной безопасности США, а ЦРУ, саудовские и пакистанские спецслужбы создали базу по подготовке исламистских боевиков и террористов, которая получила название Аль-Каида, а возглавил ее Усама бен Ладен. Сначала боевики и террористы Аль-Каиды совершали атаки на советские войска и афганские власти. Но после вывода контингента советских войск из Афганистана в феврале 1989 года они повернули штыки против своих создателей – таких же «неверных» в их представлении, как и советские (шурави) в Афганистане. Боевики Аль-Каиды совершили ряд нападений на американские дипломатические представительства и военных. 7 августа 1998 года они атаковали американские посольства в Кении и Танзании. В результате подрыва начиненных взрывчаткой автомобилей погибли 213 человек в Найроби и 11 в Дар-эс-Саламе (из них только 12 были американцами), а всего пострадало от взрывов около пяти тысяч человек. Организатором терактов был Усама бен Ладен. В ответ по приказу президента США Билла Клинтона были выпущены 50 крылатых ракет по лагерю подготовки боевиков в Афганистане.

Крупнейшей акцией суннитских террористов-смертников стала атака 11 сентября 2001 года на башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, потрясшая мир. И хотя есть веские основания полагать, что «атака века» была совершена при участии американских спецслужб, это не отменяет того факта, что за штурвалами «боингов», атаковавших Америку, сидели террористы-сунниты.

Во время Ирано-иракской войны шиитские смертники с изречениями из Корана на лбу шли умирать за аятоллу Хомейни. Это был их личный духовный порыв. У суннитов производство террористов-смертников поставлено на поток. Разработаны особые методики, направленные на подавление личности «шахида» и его подчинение воле наставника, который к религии и священству никакого отношения не имеет. Эти весьма эффективные методики основаны на опыте древних суфийских орденов, а также на практике индийских сикхов и сепаратистской террористической организации Тигры освобождения Тамил Элама, которая с 1970‑х годов превратила суицидный террор в оружие борьбы с центральным правительством Шри-Ланки. Так проповеди великого аятоллы были взяты на вооружение слугами дьявола.

Из культа Хомейни произросло еще одно очень опасное явление, связанное с восприятием его личности современниками. Иранцы и шииты вообще воспринимали аятоллу Хомейни как махди – спасителя, который ниспослан им Всевышним для спасения от земных грехов накануне Страшного суда. А поскольку в исламе нет высшего духовного лица, как папа римский у католиков или патриарх у православных, примеру Хомейни последовали другие. В разных местах стали появляться темные личности, которые объявляют себя вожаками правоверных мусульман и ведут их на «священную войну». С самозваным махди связана крупнейшая в истории исламского мира террористическая атака на главную святыню ислама – мечеть аль-Харам в Мекке.

«Восстание махди»

Это произошло ранним утром 20 ноября 1979 года, когда имам Заповедной мечети готовился вести службу по случаю исламского Нового года, на которую прибыли около 50 тысяч верующих. Неожиданно неизвестные люди, рассредоточенные по всему пространству мечети, выхватили из-под одежды оружие, под странные выкрики закрыли кованые ворота и расстреляли двух безоружных полицейских, попытавшихся оказать им сопротивление. Вооруженных повстанцев было около пятисот (среди них несколько женщин и детей), и вскоре вся территория огромного комплекса мечети оказалась под их контролем. Они заблокировали все входы и установили на высоких минаретах огневые точки. А у стен священной Каабы, откуда имам произносит свои молитвы, появился человек, который объявил, что настало время для исполнения древнего пророчества, во имя которого эти люди решились на пролитие крови в Заповедной мечети, хотя по канонам ислама насилие там строго запрещено.

В то время главную мечеть в Мекке ремонтировала приближенная к королевской семье компания Saudi Bin Ladin Group. Ее сотрудник смог сообщить о захвате в штаб-квартиру компании, а оттуда оповестили короля Саудовской Аравии. После этого вся телефонная связь королевства с внешним миром была прервана, чтобы мир не узнал о случившемся. Властям нужно было время, чтобы осознать масштабы и последствия происходящего. Но на следующее утро весь мир всё равно узнал о событиях в Мекке. Первые подозрения пали на иранских шиитов и их вождя с их призывами к экспорту Исламской революции, но Тегеран сразу открестился от случившегося. Кто-то распустил слух, что к захвату Большой мечети причастны американцы, что вызвало нападения на американские дипмиссии в ряде мусульманских стран и в Индии.

Вскоре выяснилось, что захватчиками главной мусульманской святыни оказались боевики из группировки Аль-Масджид аль-Харам. Организовал захват мечети Джухайман аль-Утайби – бывший военнослужащий национальной гвардии Саудовской Аравии. Но духовным символом и вождем восстания был Мухаммед аль-Кахтани. Восставшие верили, что в его лице на Землю пришел упомянутый в древнем пророчестве махди – обновитель ислама в преддверии Страшного суда. А причиной восстания приверженцев «махди» стали признаки разложения мусульманского общества: проникновение в него чуждых исламу западных ценностей, изображение на портретах лиц правящего на земле Пророка «блудного» семейства, появление телевидения и женщин-дикторов, паспорта, вольности в нравах и поведении. Повстанцы выступали против «преступной» связи саудитов с Западом, продажи нефти Америке и склонности королевской семьи к показной роскоши и потреблению. Они также требовали высылки всех иностранных гражданских и военных специалистов с Аравийского полуострова. Захватив Большую мечеть, они хотели объявить о божественной миссии «махди» (аль-Кахтани) и принести ему клятву верности у стен священной Каабы. Повстанцы выпустили большую часть заложников и закрылись еще с примерно шестью тысячами в святилище. Они заняли оборонительные позиции на верхних этажах мечети и снайперские позиции в минаретах.

Это был самый великий шок, который испытала Саудовская Аравия и ее правители за всю историю существования государства. Что делать? Большую мечеть надо было штурмовать, но ислам категорически запрещал любое насилие там. Штурм мог привести к катастрофическим последствиям. Верховный муфтий Саудовской Аравии Абдуль-Азиз ибн Баз вынес специальную фетву, которая позволяла применить силу для освобождения заложников. Власть начала готовиться к штурму. Министр обороны страны принц Султан лично приехал в Мекку, чтобы возглавить антитеррористическую операцию.

Первые попытки освободить мечеть силами сотрудников саудовской службы безопасности провалились с большими потерями для силовиков. На третий день противостояния на штурм были брошены бронетранспортеры и тяжелое вооружение. Понеся большие потери, правительственные войска смогли оттеснить повстанцев в лабиринт подземных сооружений под внутренней площадью мечети, но и через неделю ожесточенных боев выбить их оттуда не удавалось. Саудовские власти приняли решение обратиться за помощью к Франции. Париж откликнулся на просьбу, и трое французских специалистов срочно вылетели в королевство для консультаций и тренировки саудовских подразделений. С собой они привезли 300 килограммов отравляющего газа, а также бронежилеты, коих у саудовских солдат не было. Французы, как иноверцы, не должны были принимать участие в боевых действиях, их роль сводилась только к планированию и консультациям. Но на всякий случай французский и пакистанский спецназы были тайно доставлены в Мекку по просьбе саудовского правительства.

Ведомые иностранцами саудовские войска начали фронтальное наступление на мечеть через трое главных ворот. Но атака была отбита «масджидами», хотя наступавшие высадили с вертолетов десант во дворе в самом центре мечети. По приказу короля Халида вместо принца Султана операцию возглавил принц Турки. 4 декабря 1979 года был проведен окончательный штурм. Объединенные силы использовали танки как тараны ворот мечети и пакистанских спецназовцев, распылявших слезоточивый газ с целью подавления сопротивления. Во дворе мечети были просверлены небольшие отверстия, через которые планировалось закачать в подвалы ядовитый газ. В решающий момент в подземелья были брошены и подорваны канистры с отравой, после чего штурмовые отряды в противогазах и химзащите со всех сторон ринулись в атаку. На сей раз они не встретили упорного сопротивления. Большинство террористов были убиты, а оставшиеся в живых, в том числе аль-Утайби, попали в плен. А вот сам «махди» погиб. По официальным данным, в результате этих событий погибли 255 паломников, военных и террористов, 560 человек было ранено, хотя жертв было больше. 68 террористов, захваченных живыми, были публично обезглавлены на площадях главных городов Саудовской Аравии. Это была самая массовая казнь за всю историю королевства.

«Восстание махди», как его стали именовать, потрясло мусульманский мир. С тех пор махдитизм стал опаснейшим явлением исламского мира и инструментом специфического влияния на процессы, происходящие в нем и вовне. Повсеместно появляются самозваные или сотворенные кем-то «махди», которые под разными лозунгами ведут за собой мусульманскую молодежь. Вожаки террористических группировок, воюющих ныне в Сирии и Ираке, тоже преподносят себя как праведников, сражающихся за дело ислама, хотя на самом деле это главари банд головорезов, за которыми стоят политические интересы и спецслужбы арабских и западных государств. Ныне это почти всегда суннитское явление, но его идеология имеет иранские корни. Однако сам Иран, пройдя тернистый путь познания истины, создал общество, которое может служить примером для всех мусульманских стран.

Исламская демократия

Иран по конституции 1979 года стал исламской республикой, одной из немногих реальных теократий в мире, где верховной властью наделено мусульманское духовенство. Он мог превратиться в фундаменталистское государство, угрожающее соседям и миру. Но этого, к счастью, не произошло, если не считать угроз, исходивших из Тегерана в адрес Израиля, и перепалки шиитского Ирана с суннитскими соседями по региону, прежде всего с Саудовской Аравией. Причиной тому стала трансформация иранского общества после смерти аятоллы Хомейни. Отличие Ирана от теократических монархий Аравии и Персидского залива заключалось в том, что там сохранились элементы западной демократии, привнесенные англичанами в начале XX века, прежде всего выборный двухпалатный парламент (меджлис). При жизни Хомейни и после его смерти иранское руководство могло ликвидировать эти рудименты чуждой западной демократии и превратить Иран в авторитарную теократическую диктатуру. Но мудрость Хомейни и его преемников заключалась в том, что они этого не сделали. Ибо понимали, что взвалить на высшее духовенство политические и социально-экономические проблемы общества, значит сделать духовенство ответственными за них. Это могло подорвать доверие народа к власти аятолл, чего допустить нельзя. Поэтому заимствовали христианский принцип: богу – богово, кесарю – кесарево. Пусть грешными земными делами занимается светская власть, а духовная власть должна стоять над ней в качестве мудрого наставника и судьи. Чтобы закрепить эту властную схему, была введена высшая должность президента страны, избираемого всенародным голосованием, а меджлис из двухпалатного стал однопалатным, так его легче избирать и контролировать.

Еще одним важным новшеством, на которое пошло иранское духовенство, стало совмещение научно-технического прогресса с исламом, что ранее в мусульманских странах с теократическим режимом правления не допускалось. С приходом к власти Хомейни многие научно-технические исследования и разработки, которые велись при шахском режиме с помощью США и ведущих европейских стран (в частности, ядерная программа)[64], были заморожены. Но в разгар Ирано-иракской войны, когда аятоллы поняли значение научно-технического прогресса для выживания их режима и достижения превосходства над соседними арабскими странами и Израилем, многие разработки, в том числе ядерная программа, были возобновлены. Преемники великого аятоллы дали этим работам зеленый свет, исходя из постулата: хорошо всё, что способствует усилению позиций Ирана в мире и не запрещено Кораном. Только поменялись партнеры.

В 1992 году были подписаны протокол о сотрудничестве в области атомной энергетики между Ираном и КНР и соглашение «Об использовании ядерной энергии в мирных целях» между Ираном и Россией. Тогда же между правительствами РФ и Ирана было заключено соглашение о сооружении недостроенной АЭС в Бушере, а в январе 1995 года подписан контракт на завершение строительства первого энергоблока станции, которая в настоящее время построена и эксплуатируется. То же касалось ракетной программы, в которой иранцы сначала опирались на опыт КНДР, располагавшей устаревшими советскими ракетами «Скад», а потом иранские конструкторы и инженеры создали собственные ракеты разных классов. Было учреждено Иранское космическое агентство, а в июне 2011 года Иран вывел на орбиту Земли свой первый искусственный спутник «Расад-1» («Наблюдатель»), став космической державой. Иран является шестой страной в мире, запустившей в космос животных. 3 февраля 2010 года состоялся успешный суборбитальный полет ракеты «Кавошгар-3» с биокапсулой, где находились мышь, черепаха и черви, коих вернули на Землю. И хотя запуск в сентябре 2011 года в космос обезьяны (макаки) оказался неудачным, иранская космическая программа действует, и недалек тот день, когда Иран запустит человека в космос.

С момента свершения Исламской революции Иран прошел путь эволюционного развития от фундаменталистской теократии к современному политическому обществу, сочетающему в себе принципы выборной демократии и каноны ислама. Главой государства является Высший руководитель (Рахбар или Факих) – духовное лицо, выбираемое Советом экспертов (аятолл) и подотчетное ему. Рахбар определяет общую политику страны, является верховным главнокомандующим вооруженными силами и главой разведки. Он назначает людей на ключевые посты в государстве: председателей судов, руководителя полиции и командующих всеми родами войск, а также шестерых из двенадцати членов Совета стражей конституции. Высшим руководителем Ирана ныне является Али Хаменеи, занявший этот пост после смерти аятоллы Хомейни.

Второе по значимости должностное лицо в Иране – президент, гарант конституции и глава исполнительной власти. Он назначает членов Совета министров и координирует работу правительства, но решения по ключевым политическим и кадровым вопросам принимаются им с одобрения Высшего руководителя, который, в частности, одобряет кандидатуры министра обороны и главы разведки. Президент избирается прямым всенародным голосованием на четырехлетний срок. Кандидаты в президенты предварительно одобряются Советом стражей. В настоящее время президентом Ирана является Ибрахим Раиси.

Законодательная власть представлена однопалатным парламентом – меджлисом, который состоит из 290 депутатов, избираемых всенародным голосованием на четырехлетний срок. В обязанности парламента входит разработка законопроектов, ратификация международных договоров и составление бюджета. Меджлис утверждает десять вице-президентов и 21 министра правительства. Все кандидаты в депутаты меджлиса также утверждаются Советом стражей конституции.

Это особый орган, через который высшее духовенство осуществляет контроль над государственным аппаратом, парламентом и судами. Он состоит из 12 членов, шесть из которых назначает Высший руководитель, а остальные назначаются меджлисом по представлению председателя Верховного суда. Совет стражей утверждает кандидатов на ключевые посты, в том числе кандидатов в президенты, члены правительства и парламента. Основная обязанность Совета стражей – проверка законопроектов на соответствие исламскому праву. В случае, если имеются разногласия с шариатом, законопроект отправляется на доработку. Совет стражей имеет право наложить вето на любое решение меджлиса. Спорные вопросы, возникающие между меджлисом и Советом, разрешает Совет целесообразности, который является также совещательным органом при Высшем руководителе. Его почти тридцать лет (1989–2017) возглавлял бывший президентом Ирана с 1989 по 1997 год Али Акбар Хашеми Рафсанджани – личный советник Рахбара.

И, наконец, еще один орган высшей власти – Совет экспертов, который выбирает самого Рахбара. Он состоит из 86 представителей исламского духовенства и собирается на неделю каждый год. Совет экспертов избирает Высшего руководителя и может сместить его. Заседания Совета экспертов носят закрытый характер, а вот его члены избираются всенародным голосованием на восьмилетний срок.

Очень интересная конструкция верховной власти. Формально Ираном правят выборные президент и меджлис, но за ними стоят подвластные духовенству теневые структуры, руководящие страной. Можно сказать, что в Иране реализована американская концепция глубинного государства (deep state). Только в США за витриной политической жизни скрывается финансовая и военно-промышленная олигархия, а в Иране ее роль выполняет шиитское духовенство. Но есть одно принципиальное отличие: в Иране над верховной властью аятолл стоит народ, который выбирает Совет экспертов, а американскую долларовую олигархию не избирает никто.

Ниже этой властной конструкции идут органы местного самоуправления – советы. Они есть во всех иранских городах и деревнях, и с 1999 года избираются всенародным голосованием на четырехлетний срок. Городские и сельские советы выбирают мэра, следят за работой чиновничьего аппарата, отвечают за развитие образования, медицины и жилищно-коммунального хозяйства. Так как местная власть занимается повседневными нуждами людей, кандидаты в члены советов не проходят утверждения Советом экспертов.

Судебная система состоит из Народного суда, занимающегося гражданскими и уголовными делами, и Революционного суда, в компетенцию которого входят особые преступления, в том числе против государства. Вердикт Революционного суда апелляции не подлежит. Существует и Особый духовный суд, решения которого тоже не подлежат обжалованию, он действует отдельно от общей судебной системы. Высшей инстанцией Духовного суда является Рахбар, который назначает председателей Народного и Революционного судов.

Законы исламской республики основаны на исламском праве (шариате). В связи с этим есть ограничения прав человека, связанные прежде всего с религией. Совет стражей конституции запрещает немусульманам занимать высшие государственные посты, а членам парламента – составлять законопроекты, противоречащие шариату. Согласно иранской конституции (статья 13), помимо ислама признаются только три религии: христианство, иудаизм и зороастризм, верующие всех остальных религий и конфессий считаются «незащищенными неверными», они не могут быть представлены в парламенте и не обладают практически никакими юридическими правами.

Сексуальные меньшинства тоже подвергаются гонениям. Гомосексуальные связи являются уголовно наказуемым преступлением, вплоть до смертной казни, по числу которых Иран входит в тройку лидеров[65] наряду с Китаем и США. Есть ограничения свободы слова. Они касаются и печатных, и электронных СМИ, включая Интернет. Запрещены порнографические и антиисламские сайты. Сайты оппозиционных организаций в основном расположены на зарубежных серверах. Преследованиям в Иране подвергаются и правозащитные организации, хотя не все. Например, в Иране действуют феминистские группы. Недавно они заявили о себе, когда Тегеран посетила делегация женщин-депутатов шведского парламента (риксдага). Эти свободные европейские женщины пришли на встречу с президентом Ирана Хасаном Рухани, покрыв головы платками по нормам шариата. Иранские феминистки это сфотографировали и выложили фото в Сеть, вызвав громкий скандал в Швеции.

Две модели

Великая революция в Иране, словно глыба, брошенная в пруд, всколыхнула весь исламский мир, породив в нем разнонаправленные явления и процессы. С одной стороны, она дала толчок развитию исламского фундаментализма, джихадизма и экстремизма. А в самом Иране Исламская революция привела к созданию молодого (средний возраст иранцев – 25 лет), динамично развивающегося общества, основанного на канонах ислама и своеобразно преломленных принципах демократии.

Иран не первая мусульманская страна, попытавшаяся привить у себя демократию. Пионером здесь был Тунис, который с 1880‑х годах находился под протекторатом Франции, в конце 1950‑х обрел полную независимость, а с ней и демократическую форму управления государством. Конституция, принятая в 1959 году при первом президенте страны, ввела многопартийную систему, светские суды и гражданские нормы семейных отношений, отменившие многоженство; женщинам впервые в арабском мире были предоставлены избирательные права. По конституции Туниса, действующей поныне, президент избирается сроком на 5 лет, назначает премьер-министра и формирует состав правительства. Следуя примеру Франции, Тунис объявил себя светской президентской республикой. Но очень скоро там установился однопартийный режим партии Нео-Дустур, переименованной в 1964 году в Социал-демократическую.

Бессменным президентом страны стал Хабиб Бургиба, который, опасаясь за свою власть, постоянно тасовал властную верхушку, чем вызывал недовольство правящей бюрократии, притом что экономическое положение в стране ухудшалось, создавая благоприятную почву для проповедников исламского пути развития. В 1987 году в условиях недовольства верхов и низов общества и подъема воинствующего ислама в Тунисе произошла «жасминовая революция». Президент Бургиба был смещен премьер-министром Бен Али с согласия всех ключевых министров и силовых ведомств. Были проведены ограниченные реформы, направленные на корректировку самых одиозных решений и тенденций прежних времен. В соответствии с конституцией новое руководство осуществило переход от однопартийной системы к формально многопартийной, избежав потрясений и сохранив власть. Страна проводила прозападную политику, борясь с ростом исламского фундаментализма.

Однако со временем в новом «демократическом» Тунисе установилась диктатура Бен Али, сменившая диктатуру Бургибы. И история повторилась. На фоне скрытого недовольства верхов и низов общества, а также роста влияния исламизма в Тунисе произошла вторая «жасминовая революция». Она вспыхнула внезапно в декабре 2010 года, когда в столице страны молодой торговец овощами, окончивший Сорбонну, но не сумевший найти применение своим знаниям, после запрета на торговлю, который наложила на него женщина-полицейский, облил себя бензином и сжег. Его смерть взорвала страну. Начались массовые беспорядки, из-за которых в январе 2011 года Бен Али бежал в Саудовскую Аравию. «Жасминовая революция» послужила запалом для других «цветных революций», которые на Западе прозвали «арабской весной», на манер Пражской весны 1968 года. События развивались стремительно. Тунис, как и соседняя Ливия, мог погрузиться в пучину кровавого хаоса, но страны Запада, испугавшись, не допустили этого. Ситуацию удалось стабилизировать, и в том же году Учредительное собрание избрало нового президента и премьер-министра страны. Получается, что при демократической конституции Тунис пережил двух диктаторов, две «цветные революции» и две волны исламизма. Сейчас страна пытается вновь пойти по демократическому пути. Что из этого выйдет, покажет время. Столь же проблематичными были попытки внедрить демократию западного образца в других мусульманских странах.

Есть арабские квазидемократические режимы. Пример тому – Кувейт, который по конституции 1962 года является выборной конституционной монархией[66]. Законодательная власть принадлежит эмиру и однопалатному Национальному собранию (Маджлис аль-Умма), 50 депутатов которого избираются в ходе всеобщих выборов на четырехлетний срок, а еще 15 назначаются премьер-министром. Женщины имеют политические права наравне с мужчинами. Но политические партии запрещены, а всей полнотой власти обладает семейство ас-Сабахов.

Эмир (ныне это шейх Наваф аль-Ахмед аль-Джабер ас-Сабах) назначает главу правительства, который формирует кабинет министров, где ключевые посты занимают члены правящей семьи. Все министры – члены Национальной ассамблеи, хотя как минимум один – избранный. Эмир имеет право распустить парламент, подписывать законопроекты, а также возвращать их на доработку в меджлис. Он – верховный главнокомандующий вооруженными силами и ставит нужных ему людей на ключевые посты в армии. Эмир пользуется юридической неприкосновенностью. За публичную критику в его адрес полагается уголовная ответственность даже для родственников. Эмир также назначает наследника престола (кронпринца), хотя его кандидатура должна быть одобрена членами правящей семьи и утверждена Национальной ассамблеей. Если она голосует против предложенной эмиром кандидатуры, то он обязан представить трех других кандидатов из правящей семьи. Ассамблея выбирает одного из них. То есть формально Кувейт – страна с выборной властью, где даже эмир и глава правящего семейства проходят процедуру выборов и утверждения. Но, по сути, это профанация демократии.

А вот в Иране демократия прижилась. Конечно, это не западная демократия с ее отделением религии от государства и разделением полномочий светских властей. Это исламская демократия, основанная на органичном соединении духовной и светской ветвей власти, которые покоятся на воле народа. Ведь высшую светскую власть (президент, парламент), высшую духовную власть (Совет экспертов) и местную власть (советы) избирает народ, на который, как на прочный фундамент, опирается иранская общественно-политическая система. В иранском обществе, как в любом молодом обществе, есть социальное недовольство, которое временами выплескивается на улицу. Но эти выступления быстро гасятся, потому что у иранской молодежи есть социальные лифты и возможности самореализации и люди могут сменить любую персону во власти через процедуру выборов.

Современный Иран представляет собой стабильную, быстро развивающуюся страну с огромным потенциалом, раскачать которую извне очень трудно, хотя попытки предприниматься будут. В этом его коренное отличие от автократических арабских режимов прошлого и настоящего. Застойные авторитарные режимы в современном арабском мире нестабильны и чреваты социальным взрывом по причине бурного роста молодого населения, прежде всего мужчин. Энергичные молодые люди составляют около трети населения мусульманских стран. Не имея при жестких авторитарных режимах социальных лифтов и возможностей для самореализации, они идут либо на войну с «неверными», пополняя ряды террористических организаций, либо на баррикады свергать неугодные им политические режимы в своих странах. А когда волнения вспыхивают, ими легко манипулировать извне, что доказали события «арабской весны».

Яркий пример тому – судьба Ливийской Арабской Джамахирии[67], которую почти сорок лет возглавлял Муаммар Каддафи, попытавшийся соединить ислам, социализм и народовластие. Небезуспешно. Уровень жизни в Джамахирии за счет нефтяных доходов был самым высоким в Африке, а социальному пакету, каким пользовались граждане этой страны, могли бы позавидовать многие европейские страны[68]. Каддафи решал и проблемы народовластия через своеобразную племенную демократию. Но это было на низовом и среднем уровне госуправления. На высшем уровне всё решал сам экстравагантный полковник[69] и члены его семьи, прежде всего сыновья, которым дозволялось всё. Это вызывало растущее недовольство народа и вождей местных племен, особенно на нефтеносном востоке страны, вокруг Бенгази. В начале 2011 года там начались народные волнения, переросшие в гражданскую войну. Центром восстания стал порт Бенгази, над которым впервые после «революции лейтенантов» 1969 года вместо зеленого знамени Джамахирии был поднят трехцветный флаг с полумесяцем и звездой, бывший государственным в 1951–1969 годах. На сторону восставших перешли местные силы правопорядка. Каддафи решил подавить мятеж. Но мятежников поддержали ведущие европейские государства (Франция, Великобритания, Италия), которые при поддержке США и с молчаливого согласия России[70] начали военную интервенцию против режима Каддафи, закончившуюся его свержением и гибелью. Ливия распалась на части, во многих ее местах ныне бал правят радикальные исламисты, а с ливийского побережья в Европу хлынул поток беженцев. Ничего хорошего для ливийцев и Европы «ливийская весна» не принесла. Но ее бы не было, если бы Каддафи вовремя уступил власть или хотя бы периодически открывал клапан в «паровом котле» Джамахирии, допуская к принятию важных политических решений и нефтедолларовой кормушке местную племенную знать, особенно с востока страны, и вовлекая в политический процесс молодежь.

«Арабская весна» – синдром авторитарной болезни, которой давно болеет исламский мир. А вот Иран ею не заболел, хотя в 2009 году недовольная молодежь там тоже вышла на улицы. Но ничего катастрофического не произошло, потому что сработали механизмы иранской демократии: были проведены требуемые молодежью реформы, а из властных структур убраны некоторые персоны, вызывавшие широкое недовольство. Клапан в «паровом котле» иранского общества был открыт, и котел не взорвался. Исламская демократия как специфический политический механизм в Иране прижилась и работает. А в Саудовской Аравии его нет, что делает политический режим этой главной суннитской страны очень нестабильным изнутри и агрессивно-экспансионистским вовне. В событиях «арабской весны» активное участие приняли религиозно-политические и экстремистские группировки, финансируемые саудитами и Катаром. То же касается гражданской войны в Сирии, которую запалили эти авторитарные теократические монархии, исходя из геополитических и экономических интересов, связанных с возрождением проекта Трансаравийского трубопровода[71], по которому аравийская нефть и катарский газ могут кратчайшим путем доставляться в Европу. В этом проекте была заинтересована и Турция, куда (порт Джейхан) могло пойти ответвление трубопровода. Поначалу президент Сирии Башар Асад согласился на возрождение проекта ТАН. Но потом (видимо, под влиянием Ирана) отказался от него, что привело к кровавой внутрисирийской междоусобице, распаленной интересантами ТАН, включая страны Запада во главе с США, заинтересованными в свержении Асада. При этом и теократические арабские режимы, и их западные союзники сделали ставку на экстремистские и террористические организации. Иран (как позднее Россия) был поневоле втянут в эту борьбу.

Опыт Ирана может служить примером для всех мусульманских стран, которые переживают эпоху пассионарного подъема, внутреннего брожения и поисков своего исторического пути. Почти весь XX век был для исламского мира таким. Таким же является и век нынешний, в котором значение ислама будет только расти. Подъем мусульманского мира, дремавшего сотни лет, породил такие негативные и опасные явления, как религиозный фундаментализм, экстремизм и терроризм, которые приняли планетарный размах. Однако в недрах этого бурлящего полуторамиллиардного социума родился и самобытный модернистский проект, альтернативный созданной Западом финансовой системе, которая завела человечество в тупик и плодит глобальные кризисы. Это исламская банковская модель и связанная с ней модель экономического развития.

Часть VII

Деньги, угодные Аллаху

Исламская финансовая система: корни, ствол, крона

В глобальном процессе экспансии ислама, охватившем за последние полвека целые континенты, ранее не входившие в сферу жизнедеятельности мусульманской ойкумены, особую роль играет финансовая и банковская система, основанная на заповедях Корана и шариате. Зародившись на почве идеологии «Братьев-мусульман» как антитеза мировой финансовой системы Запада, исламская финансово-экономическая модель превратилась из сугубо локального феномена в явление планетарного масштаба. Причем исламизация мира и его наполнение «правоверными» деньгами идут в нога в ногу. Выбор целей террористов, атаковавших 11 сентября 2001 года башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, был неслучаен. Рухнувшие небоскребы символизировали западную модель экономического развития, которая в представлениях исламских фундаменталистов является греховной, несправедливой и потому должна уступить место формам предпринимательства, угодным Аллаху. Но прежде чем говорить о них, сделаем краткий экскурс в историю.

Священная корова Запада

Современная мировая банковская система уходит корнями в древний Вавилон. Основой ее возникновения были благородные металлы (золото, серебро, медь), которые в процессе развития товарно-денежных отношений стали мерилом всех вещей и использовались для чеканки монет. Но так как носить с собой большие количества металла было неудобно, а хранить дома монеты и драгоценности опасно, владельцы золота, серебра, драгоценных камней стали отдавать их на хранение доверенному лицу, которое взамен вручало пергамент или лоскут кожи с печатью и подписью, гарантировавший сохранность вклада и его возврат. А так как хранение было связано с риском, то за это хранитель брал себе часть вклада, которая называлась лихвой. Там же в Вавилоне появились ростовщики, дававшие деньги взаймы под проценты. Вавилонским купцам еще в VIII веке до н. э. был известен «банковский билет», называвшийся гуду (hudu) и имевший обращение наравне с золотом.

В Древней Греции существовали трапезиты (от τράπεζα – стол), которые принимали вклады с целью производить платежи за счет вкладчиков. Трапезитам передавали на хранение деньги, ценные документы и договоры, а они отдавали вверенные им капиталы взаймы под залог движимого имущества, рабов, домов и земель. Их конкурентами были древнегреческие храмы, дававшие из своих сокровищниц взаймы большие суммы частным лицам и на общественные предприятия. Неприкосновенность храмовых сокровищниц позволяла им привлекать значительные вклады от частных лиц, правителей и городов. Однако неизвестно, пускали ли храмы в оборот вверенные им вклады и платились ли по ним проценты. Трапезиты лихву брали.

Во времена Птолемеев, во II веке до н. э., в Фивах, Гермонтисе, Мемфисе и Сиене существовали «царские банки», управляемые трапезитами, куда стекались разные государственные сборы и доходы с государственных предприятий и которые за счет государства производили различные платежи. В Древнем Риме трапезиты именовались менсариями (mensarii) и аргентариями (аrgentarii). Они принимали вклады, давали кредиты, через них можно было перевести деньги в другой город.

В Средние века из-за разнообразия местных монетных систем развился промысел менял, разменивавших монеты разных монархов и феодалов. Менялы также оценивали и меняли монеты разных времен, народов и стран. Со временем им стали давать на хранение деньги и поручать производство платежей. Лавки менял располагались на рыночных площадях, где у стола, покрытого зеленым сукном, они вели свою торговлю. Отсюда происходит и слово «банк»[72]. Менял в Италии стали называть банкирами, banchiere (от ит. banco – стол, прилавок). А производство платежей путем списывания в книгах банкиров со счета одних на счет других оказалось наилучшим способом платежа, устраняющим все неудобства перевозки, оценки и подсчета разных монет.

Банковским делом в Средневековье и эпоху Возрождения занимались в основном евреи и итальянцы. И хотя римские папы грозили строгими карами лицам, дающим ссуды под проценты, и освобождали должников от их обязательств перед кредиторами, банковское дело развивалось. Огромный вклад в него внесли тамплиеры, создавшие в XIII веке прообраз европейской банковской системы. Рыцари-храмовники не только строили храмы, порты и мосты, но и покрыли Европу сетью качественных по тем временам дорог, охраняли их, а на перекрестках строили комтурии[73], выполнявшие функции крепости, поселения с гостиницей и пункта обмена денег. Тамплиеры были главными кредиторами римских пап и королей, а их главным должником был французский король Филипп Красивый, который и погубил их, дабы не возвращать долги.

В итальянских торговых республиках стали возникать кредитные товарищества. В 1148 году генуэзские ростовщики, давшие кредит правительству Генуэзской республики на войну с Алжиром и Тунисом, составили товарищество, которому Генуя передала сбор налогов для обеспечения процентов и погашения займа. Этот способ кредитования прижился, и на нем возникло множество паевых товариществ, называвшихся compère или scritte. В 1250 году они объединились в одно Compère de capitolo, а в 1407‑м создали новое объединение Compère di San Giorgio – в честь святого Георгия, покровителя Генуи. Оно принимало частные вклады и просуществовало до 1805 года.

По мере развития средиземноморской торговли на Апеннинском полуострове и Сицилии стали возникать торговые банки, ими покрылся и Ганзейский союз[74]. Некоторые банки, основанные тогда, сохранились до наших дней. Это старейший банк мира сиенский Monte dei Paschi di Siena (основан в 1472 году), гамбургский Berenberg bank (1590), шведский Sveriges Riksbank (1668), английские C. Hoare & Co (1672) и Barclays bank (1690). В конце XVII века банки появились в Японии, один из них – Sumitomo Mitsui (1683) – существует поныне. А в середине XV столетия Козимо де Медичи создал первый международный банк с резиденцией во Флоренции. Он имел филиалы не только в итальянских городах, но и в Авиньоне и Лондоне. В римском филиале банка Медичи хранились счета и драгоценности папы, а получаемая банком лихва составляла 10 %. В 1584 году сенат Венецианской республики издал декрет об учреждении общественного Вanco della Piaza de Rialto. Банковское дело было объявлено монополией республики, хотя потом к нему допустили частных лиц. Собственным банком обзавелся и Ватикан. Папа Павел V создал в 1605 году в Риме Banco di Santo Spirito.

Когда в XVI веке из Южной Америки в Европу хлынула огромная масса золота, это создало условия для широкого кредитования и дало мощный толчок развитию банковского дела. Однако движителем процесса оказались отнюдь не испанские банки, куда стекалась основная масса южноамериканского золота, виной чему был католицизм, весьма консервативно относившийся к банковским новшествам. Прогресс в банковской сфере двигали голландские, английские и шведские банки. В 1609 году городскими властями был основан Амстердамский банк. Он установил стандартную счетную единицу, равную стоимости определенного количества чистого серебра (211,91 аса), которое составляло банковский флорин. Этот банк, просуществовавший до 1795 года, принимал во вклады разные монеты, но счет вел только в банковских флоринах.

Англичанин Уильям Петерсон предложил проект акционерного банка, основной капитал которого помещался бы в государственных процентных бумагах, служащих обеспечением его кредитных операций. В 1694 году английское правительство, находясь в затруднительном финансовом положении, приняло этот проект. Так возник Банк Англии, выполнявший функции центрального банка, который начал кредитовать коммерческие банки, а те в свою очередь кредитовали промышленные предприятия. Такая схема финансирования, которую переняли другие европейские страны, дала толчок развитию английской промышленности и промышленной революции XVIII–XIX веков. А в XIX веке возникла банкирская империя Ротшильдов, положившая начало формированию мировой финансовой олигархии.

Мы не будет далее углубляться в историю банковского дела, но подчеркнем один принципиальный факт: целью и смыслом существования банка во всех его ипостасях с вавилонских времен до наших дней является получение прибыли в виде банковского процента (лихвы) от хранения золота, денег и разного рода ценностей, а также от кредитования и оказания банковских услуг. Для западной цивилизации банковский процент – это такая же священная корова, как и право частной собственности. Это незыблемый фундамент, на котором покоится вся западная и созданная Западом мировая финансовая система. Однако исламский мир предложил ей альтернативу.

«Халяльное»[75] дело

Коран запрещает ростовщичество (рибу) и банковскую лихву, имея в виду процент от денег или имущества, данных взаймы[76]. Вот цитаты из трех аятов суры «Аль-Бакара» (перевод смыслов Э. Кулиева):

275. Те, которые пожирают лихву, восстанут, как восстает тот, кого дьявол поверг своим прикосновением.

276. Аллах уничтожает лихву и приумножает пожертвования. Аллах не любит всяких неблагодарных (или неверующих) грешников.

278. О те, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и не берите оставшуюся часть лихвы, если только вы являетесь верующими.

А вот что говорится в аяте 130 суры «Аль-Имран»: «О те, которые уверовали! Не пожирайте лихву в многократно умноженном размере и бойтесь Аллаха».

То же говорят исламские проповедники. «Риба имеет семьдесят врат наказаний, и самое легкое подобно совершению прелюбодеяния с родной матерью» (имам Хаким). «В Исламе грех одной серебряной монеты (дирхам), приобретенной от риба, тяжелее, чем шестьдесят три прелюбодеяния» (имам Ахмад). Критики таких взглядов издревле указывают на то, что и торговец имеет процент от торговли, разве это не риба? На это в Коране дан четкий ответ (сура «Аль-Бакара», аят 275):

«Они говорят, что торговля и ростовщичество – одно и то же, так как в обеих операциях есть обмен и прибыль, и поэтому оно должно быть разрешено. Аллах объявил, что разрешено и что запрещено, – это не их дело, – и того сходства, про которое они говорят, не существует. Аллах разрешил торговлю, но запретил ростовщичество. Тот, кто послушен заветам Аллаха и удержится от ростовщичества, тому будет прощено то, что было в прошлом до запрещения ростовщичества: дело его принадлежит Аллаху и Его прощению. Те, кто эту мерзость повторяет, – обитатели огня, они в нем вечно пребудут!»[77]

Здесь ключевая фраза: «Аллах разрешил торговлю, но запретил ростовщичество». Неисламские исследователи связывают это разделение и запрет с конфликтом пророка Мухаммеда с членами влиятельной тогда в Аравии иудейской общины, чье богатство было нажито рибой, в отличие от богатства, нажитого бедуинской верхушкой от торговли. Как мы помним, пророк Мухаммед, изгнанный из Мекки в Медину, для борьбы с изгнавшей его мекканской племенной знатью попросил денег у еврейских ростовщиков, но те ему отказали, а потом поддержали его врагов. Пророк этого не забыл. Одержав победу в своей борьбе и вернувшись в Мекку, он запретил иудеям находиться на «священной земле» (в Аравии) и ввел запрет на рибу. Причем запрет рибы относился не только к деньгам. В Коране описан такой сюжет. Когда некий человек обменял две меры плохих сушеных фиников на одну меру хороших, чтобы накормить ими Пророка, Мухаммед сказал: «Это и есть риба. Верни же эти финики, затем продай наши и купи нам с этой продажи». Запрет рибы и лихвы сделал невозможным создание в мусульманских странах банков. Налоговая и финансовая система там, разумеется, существовала, но банков западного типа на протяжении многих столетий не было. Однако после Второй мировой войны, когда исламский мир находился в поисках самого себя, возникли исламские банки и банкинг.

Родиной сопряжения банков с исламом, как и родиной современного политического ислама, стал Египет, где со второй половины XIX века работали крупные английские банки. В 1864 году в Каире начал свою деятельность Barclays Bank Egypt – ныне один из крупнейших египетских банков, имеющий филиальную сеть в 23 провинциях страны и являющийся подразделением британского Barclays Bank PLC. В июне 1898 года был основан National Bank of Egypt (NBE) – крупнейший коммерческий банк Египта, чья филиальная сеть включает более 400 отделений, из них более 130 находятся в Каире. NBE имеет дочерний банк в Лондоне, а также крупные отделения в Нью-Йорке, Шанхае и представительства в Йоханнесбурге (ЮАР) и Дубае. В 1952 году был основан Banque du Caire (BdC) – частный розничный банк, национализированный после прихода к власти Гамаля Абделя Насера. В тех пор банк принимает вклады от населения и направляет их на финансирование правительства и государственных предприятий. Филиальная сеть включает более 230 отделений и офисов по всему Египту. Банк также имеет филиалы в ОАЕ, Бахрейне, Саудовской Аравии, ряде африканских и европейских стран. В 1957 году был основан коммерческий Bank of Alexandria. Но всё это были классические западные банки, работавшие по известным лекалам.

Первую попытку придать банковскому делу «угодный Аллаху вид» предпринял египетский экономист Ахмед аль-Наджар, основавший в 1963 году в египетском городе Мит-Гамр Savings Bank, который не начислял и не платил банковский процент. Это был сберегательный банк, основанный на новых принципах получения и распределении прибыли. Накопленные на счетах средства напрямую или в партнерстве инвестировались в торговлю и промышленность, а полученная прибыль делилась между вкладчиками в соответствии с суммой вклада. Желая освятить свою деятельность авторитетом Корана и тем привлечь вклады миллионов простых мусульман, аль-Наджар обратился к богословам с просьбой дать оценку его начинанию. И богословы самого авторитетного в мусульманском мире каирского Исламского университета признали такой способ банковской деятельности «халяль» не противоречащим Корану, чем открыли перед банкиром и его банком необозримые горизонты.

К 1967 году в Египте функционировало уже девять банков, которые не начисляли и не платили банковских процентов, а инвестировали в египетскую промышленность, торговлю и морские перевозки, деля «халяльную» прибыль со своими вкладчиками. Они функционировали не как коммерческие банки, а как сберегательно-инвестиционные институты. На Западе с 1930‑х годов тоже работают инвестиционные банки, которые подкосил кризис, разразившийся осенью 2008 года[78]. Но они зарабатывали и зарабатывают деньги на финансовых спекуляциях на фондовом и валютном рынке. А здесь прибыль извлекается из вложений в реальную экономику. Тут принципиальная разница. При этом в названии банков, созданных аль-Наджаром и его последователями, слово «исламский» не фигурировало, потому что египетские власти всё подчеркнуто исламское связывали с деятельностью запрещенных «Братьев-мусульман». Поэтому основанный в 1971 году в Каире крупнейший в Египте исламский банк получил название «Социальный банк Насир» и был объявлен беспроцентным коммерческим банком, хотя его устав и деятельность основывались на предписаниях ислама.

Однако развитию «халяльного» банкинга в Египте помешало строившее арабский социализм руководство страны во главе с Гамалем Абдель Насером, который испытывал неприязнь к исламскому фундаментализму во всех его ипостасях. В 1950‑х годах египетские власти жестоко подавили движение «Братьев-мусульман», и терпеть в Египте финансовую систему, основанную на заповедях ислама, они не могли. Ахмед аль-Наджар был отстранен от руководства своими детищами, которые были слиты с государственными банками и фактически национализированы. Однако дело аль-Наджара не пропало. Подвергшись гонениям на родине, родоначальник революционного банковского почина был вынужден эмигрировать сначала в Судан, а в 1969 году – в Саудовскую Аравию, где он и его идеи оказались как нельзя кстати.

Век саудитов: от лавок менял до IT-инвестфондов

После того как в 1926–1932 годах сформировалось королевство Саудовская Аравия во главе с Абдул-Азизом Аль Сауди, перед ним встала проблема создания национальной денежно-кредитной системы. Прообраз ее уже существовал в виде издревле известных лавок менял, которые обменивали деньги разных стран и народов, а также выдавали кредиты. Формально они были беспроцентными, но фактически менялы брали себе определенный процент. И хотя это противоречило заповедям Корана, с этим все свыклись, и всех это устраивало. На Аравийском полуострове функционировали также филиалы иностранных компаний и банков. Первый такой филиал Нидерландского торгового общества[79] был открыт в 1927 году в Джидде. В 1930‑х годах в Аравии были открыты филиалы индийской Al-Mu’in Trading Corporation и египетской Arif Namiani Corporation. Эти филиалы торговых компаний и банков занимались финансированием экспортно-импортных операций, переводом денежных средств и обменом валют, но не принимали средств во вклады и не выдавали кредитов. Вкладами граждан и их кредитованием занимались обменные конторы, со временем возникшие на месте лавок менял. Они в основном вели торговлю иностранными валютами, но также выдавали формально беспроцентные ссуды, взимая комиссию за их обслуживание. Эти финансово-кредитные учреждения концентрировались в Джидде и Мекке, поскольку их деятельность была связана с обслуживанием паломников (что обеспечивало 3/4 доходов страны), а также с проводкой экспортно-импортных операций.

В 1932 году было создано Генеральное финансовое агентство, которое совмещало функции министерства финансов и центрального банка и регулировало налоговые и денежно-кредитные отношения. Но единой финансово-банковской системы в Саудовской Аравии не существовало до конца 1940‑х годов. Во-первых, потому, что в стране не было единой денежной единицы и наряду с саудовским риалом имели хождение валюты других арабских стран, в частности Египта. Отсутствовала законодательная база, регулирующая отношения в банковской сфере, а источники бюджетных доходов были весьма скудны.

Всё изменилось после открытия в 1930‑х годах на востоке Аравийского полуострова гигантских месторождений нефти и начала их полномасштабной разработки по окончании Второй мировой войны. Это вызвало взрывной спрос на банковские услуги, и их начали оказывать иностранные банки, открывшие филиалы в нефтяном Клондайке. В 1948–1959 годах в Джидде, Мекке, Медине и в Восточной (нефтяной) провинции открыли свои филиалы американский First National City Bank, British Bank of Middle East, Banque d’Indochine, National Bank of Pakistan, Misr Bank, Banque du Caire и Banque du Liban. Они обеспечивали финансирование нефтяных экспортно-импортных операций, но занимали очень малую долю розничной сферы банковских услуг, так как не принимались местным религиозно настроенным населением, отвергавшим правила европейского банкинга. Из-за этого с трудом удалось установить стабильный обменный курс риала к американскому доллару, так как осуществление обменных операций с валютами, по мнению мусульманских богословов, противоречило Корану. Операции с бумажными деньгами тоже осуждались исламскими авторитетами как нечестивые, поэтому первые банкноты риала были эмитированы только в 1952 году. И всё же банковская система страны развивалась. В том же году был учрежден государственный орган с функциями центрального банка – Агентство денежного обращения Саудовской Аравии (Saudi Arabian Monetary Agency, SAMA), а в декабре 1953 года указом короля Сауда был создан Национальный коммерческий банк – первый национальный аравийский банк, работающий по канонам европейского банкинга.

Следующие десять лет ничем особым в жизни «нефтяного королевства» не выделялись. Дальнейшая трансформация и развитие нефтедобывающей и финансовой сферы Саудовской Аравии, как и всей жизни страны, связаны с именем короля Фейсала ибн Абдул-Азиза, занявшего престол саудитов в ноябре 1964 года в результате семейного государственного переворота. Правление Фейсала ознаменовалось огромным ростом нефтедобычи. Если в 1966 году в стране было добыто 119,5 млн тонн черного золота, то в 1973‑м – 375,5 млн тонн. Этот фактор в сочетании с ростом цен на нефть принес королевству сказочные богатства, позволившие провести ряд кардинальных реформ, построить новую нефтяную и логистическую инфраструктуру.

Фейсал проводил политику поощрения импорта и поддержки саудовской промышленности. По королевскому указу 1970 года были отменены пошлины на ввозимые материалы и оборудование для промышленных нужд (вольфрам, никель, магний, свинец, олово, листовое железо и сталь, дорожные, сельскохозяйственные машины и буровое оборудование). А те же товары, ввозимые не для промышленных нужд, облагались 5‑процентной пошлиной. Этим указом король также освободил от пошлин импортируемую Саудовской Аравией сельскохозяйственную продукцию (мясо, зерно, муку, крупы, молочные продукты). А указом от 12 мая 1973 года Фейсал ликвидировал пошлины на еще ряд товаров, ввозимых для промышленных нужд, а также на товары для муниципальных служб (спецавтомобили, радиостанции и пр.). Были отменены пошлины на семена, саженцы, комбикорма, сельскохозяйственный инвентарь, клубни и другие товары, необходимые для развития сельского хозяйства. В период правления Фейсала министерство финансов было подчинено напрямую королю; были урезаны государственные расходы и созданы специальные стабилизационные фонды, куда производились регулярные отчисления от нефтяных доходов. Кроме того, при Фейсале в целях поддержания экономического роста, снижения сырьевой зависимости экономики и диверсификации источники доходов бюджета введено пятилетнее планирование экономики. Здесь король использовал позитивный советский опыт.

Главным достижением короля-реформатора стала национализация нефтедобывающей промышленности, которая находилась в чужих руках. Три четверти капиталов и прибылей крупнейшей в стране нефтедобывающей компании Aramco[80] принадлежали американцам. Чтобы разорвать кабальное соглашение 1933 года, Фейсалу нужен был очень веский повод. И его предоставила арабо-израильская война Судного дня в октябре 1973 года. В ответ на одностороннюю поддержку США и их союзниками Израиля в той войне Саудовская Аравия и другие арабские нефтедобывающие страны ввели эмбарго на поставки нефти странам Запада, вызвав небывалый энергетический и связанный с ним финансово-экономический кризис, едва не погубивший капиталистическую систему[81]. Этого удара и шока Америка Фейсалу не простила. 25 марта 1975 года саудовский король был застрелен своим племянником, принцем Фейсалом ибн Мусаидом, вернувшимся в страну после обучения в американском университете. Якобы он мстил за смерть своего брата, застреленного полицейским во время митинга против секуляризации и телевидения. Но исследователи склоняются к мнению, что убийство ненавистного Америке короля подготовило ЦРУ, ибо сразу после этого между Эр-Риядом в Вашингтоном началось сближение, со временем оформившееся в стратегический альянс. И все же Фейсал успел запустить процесс «саудизации» нефтяной промышленности. Уже в июне 1974 года доля правительства Саудовской Аравии в компании Aramco составляла 60 %, а через шесть лет вся она была национализирована.

Однако у Саудовской Аравии была еще одна серьезная проблема: отсутствовала своя финансово-банковская система. Главная нефтедобывающая страна (как и нынешняя Россия) сидела на западной финансовой игле, а все ее внешнеэкономические связи осуществлялись через филиалы работавших на Аравийском полуострове западных банков, коих в 1970 году было более пятидесяти. Они словно щупальца гигантского осьминога держали страну в своих цепких руках. И в этот самый момент в Эр-Рияд приезжает высланный из Египта Ахмед аль-Наджар со своей революционной концепцией исламских банков и банкинга. Его там встретили на ура. Ведь привезенная им идея позволяла решить две очень важные для Саудовской Аравии и ее правящего режима задачи: избавиться от кабальной зависимости от западных банков и дать народу «свои» банки, работающие по заветам Корана, а не по правилам «неверных» чужаков. Освященному духовенством проекту исламизации саудовской экономики и финансов был дан зеленый свет.

В аравийских городах начали открываться исламские банки и инвестиционные фонды. А в 1976 году заработала программа «саудизации» иностранных банков. Ее целью было изменение формы собственности филиалов и дочерних компаний иностранных банков, работавших на территории королевства. Им предложили преобразоваться в акционерные компании, где главными акционерами должны были стать подданные Саудовской Аравии. К 1980 году «саудизация» большинства иностранных банков была завершена. Последним был «саудизирован» филиал нью-йоркского First National City Bank (будущий Citicorp). К тому времени количество банков в Саудовском королевстве выросло до 259 и около 200 из них составляли банки, работавшие по канонам ислама. А затем разжиревшие на нефтедолларах саудовские банки начали открывать свои филиалы за рубежом: в Женеве, Лондоне, Стамбуле, Нью-Йорке, Манаме, Бейруте и других городах. А в самой Саудовской Аравии были организованы подразделения западных офшорных фирм. Одновременно с этим развивался рынок «обменных дилеров», совершавших операции с иностранной валютой. В 1980 году таких фирм было зарегистрировано около 250, из них 150 – в Джидде, Мекке и Медине. Они заняли очень востребованный сектор финансового рынка. А так как для начала работы им не требовалось получать лицензию, это сделало их деятельность куда более успешной, чем у банков.

После вторжения иракских войск в Кувейт в августе 1990 года и последовавшей за этим Войны в заливе саудовская банковская система пережила кризис, вызванный паническим выводом денег из страны. Но после поражения саддамовского режима в войне положение стабилизировалось. В 1990‑х годах началось долгосрочное кредитование и субсидирование разных секторов национальной экономики, включая малый бизнес и социальную сферу. Для этих целей правительством был создан ряд крупных кредитно-финансовых институтов: Саудовский сельскохозяйственный банк, Саудовский фонд промышленного развития, Общественный инвестиционный фонд. Royal Estate Development Bank занялся кредитованием жилищного строительства, а Saudi Credit Bank стал оказывать помощь лицам с низким доходом. Все эти структуры работают по правилам исламского банкового дела.

В настоящее время государственная система кредитно-финансовых учреждений Саудовского королевства включает в себя Агентство денежного обращения Саудовской Аравии (SАМА), выполняющее функции министерства финансов и центробанка, а также 12 национальных банков, работающих по правилам либо исламского банкинга, либо обычных коммерческих банков. В последнем случае совладельцами саудовских банков являются крупные западные банки. Вот список главных финансовых институтов страны:

– Национальный коммерческий банк (National Commercial Bank, он же Al-Ahli Bank). Основан указом короля Сауда 26 декабря 1953 года, с 1977 года – акционерное общество. Контрольный пакет акций принадлежит инвестфонду министерства финансов СА. Исламский банкинг.

– Riyad Bank. Основан в 1957 году. Крупнейший государственно-частный банк страны. 51 % активов принадлежит правительству СА, 49 % частным вкладчикам. Смешанный банкинг, широкий спектр банковских услуг.

– Саудовский инвестиционный банк (Saudi Investment Bank). Основан по указу короля Халида 23 июня 1976 года. Совладельцы: JP Morgan Chase, Mizuho Corporate Bank, государственные и частные учреждения СА, а также физические лица. Смешанный банкинг, инвестиционные и брокерские услуги.

– Саудовско-Голландский банк (Saudi Hollandi Bank, SHB). Основан в 1926 году под названием Netherlands Trading Society; преобразован в SHB в 1977 году. Смешанный банкинг.

– Banque Saudi Fransi (BSF). Основан по указу короля Халида 04 июня 1977 года. Аффилирован с французским банком Crédit Agricole. Смешанный банкинг.

– Акционерный Саудовско-Британский банк (Saudi British Bank, SABB). Основан 21 января 1978 года. 40 % акций принадлежит британскому HSBC Holdings BV. Смешанный банкинг.

– Арабский национальный банк (Arab National Bank). Основан в 1979 году по указу короля Халида. Смешанный банкинг. Консалтинговые и инвестиционные услуги, инвестиционные фонды, управление активами, казначейские услуги.

– Samba Financial Group (Samba), бывший Saudi American Bank. Основан по указу короля Халида 12 февраля 1980 года. В 1999 году объединился с United Saudi Bank. Смешанный банкинг.

– Частный Al Rajhi Bank. Основан в 1957 году. Главные акционеры братья Салих и Сулейман Абд ал-Азиз аль-Раджхи. Исламский банкинг.

– Частный Bank Al Jazira (BAJ). Основан 21июня 1975 года по указу короля Фейсала. С 1998 года только исламский банкинг.

– Частный Bank Al Bilad. Основан 04 ноября 2004 года по указу короля Фахда как Islamic Saudi Вank. Исламский банкинг.

– Частный Alinma Bank. Основан 28 марта 2006 года по указу короля Абдаллы и решением правительства СА. Исламский банкинг. Крупные инвестиционные фонды.

Такова кредитно-денежная система главного исламского государства, расположенного на земле Пророка. Она создана по его заветам. Хотя западный банкинг саудитами отнюдь не отвергнут, а вписан в национальную финансовую систему, связывая ее с внешним миром. Важной особенностью кредитно-денежной системы Саудовской Аравии является наличие государственных (суверенных)[82] инвестиционных фондов, сформированных из нефтяных доходов и работающих на исламских принципах инвестирования. Крупнейшим из них – Суверенным фондом Саудовской Аравии (SAMA Foreign Holdings) – владеет Агентство денежного обращения страны (центробанк). Это четвертый по капиталам суверенный фонд мира[83], чьи активы еще в 2008 году оценивались в 431,1 млрд долларов. В топ-список крупнейших суверенных фондов входят также Qatar Investment Authority и Dubai Investment Corporation. Суверенные фонды финансируют разные сферы социально-экономической жизни страны и проекты за границей, включая гуманитарные и благотворительные. Это проистекает из самой природы исламского банковского дела, которое получает прибыль из вложений в реальную экономику и обязано отчислять долю прибыли на гуманитарные цели и благотворительность. В настоящее время саудовские суверенные фонды вкладывают огромные деньги в научно-технический прогресс и технологическое развитие страны. В Саудовской Аравии реализуются крупные энергетические проекты в области солнечной и ветряной энергетики. Строится целый наукоград, оборудованный на самом современном технологическом уровне. Власти королевства придают особое значение диверсификации инвестиций, перенося акцент с вертикальных вложений (внутри нефтяной и газовой отрасли) на горизонтальные (межотраслевые). Причем если ранее при финансировании крупных проектов помощь Саудовской Аравии оказывал Бахрейн, то сейчас саудиты реализуют инвестиционные проекты сами. Исламские суверенные инвестфонды меняют экономический облик страны и ее уклад жизни, постепенно снимая экономику с нефтяной иглы и устремляя саудовское общество в будущее[84].

Исламская финансовая система

Вслед за Саудовской Аравией исламскую модель финансирования переняли другие мусульманские страны, где появился исламский банкинг. Сначала на рельсы исламской модернизации встали нефте- и газодобывающие страны зоны Персидского залива (ОАЭ, Кувейт, Катар, Бахрейн), где возникли исламские банки, а затем были созданы крупные суверенные инвестфонды, финансирующие разные сферы жизни своих государств и скупающие активы по всему миру. Как правило, они работают по смешанной (традиционная и исламская) системе финансирования.

В декабре 1971 года княжества (эмираты) Персидского залива провозгласили независимость от Великобритании и создали единственную в своем роде федерацию абсолютных монархий. А в мае 1973‑го был образован Центральный банк Объединенных Арабских Эмиратов, занявшийся эмиссией единой национальной валюты, которой до того не было[85], и взявший под опеку банковскую систему страны. В соответствии с законом Центральный банк ОАЭ «направляет денежную, кредитную и банковскую политику и контролирует их осуществление в соответствии с общей политикой государства таким образом, чтобы поддерживать развитие национальной экономики и стабильность валюты». В настоящее время банковская система ОАЭ состоит из Центробанка ОАЭ, местных коммерческих банков, отделений иностранных банков (в том числе исламских) и инвестиционных банков. В каждом из семи эмиратов работают национальные банки (National Bank of Abu Dhabi, National Bank of Fujairah, National Bank of Sharjah и др.) и коммерческие банки общим числом более 20. Часть из них функционирует по исламской модели, часть – по традиционной (западной), а часть – по смешанной модели банкинга. Назовем некоторые из них: First Abu Dhabi Bank[86], Abu Dhabi Islamic Bank, Abu Dhabi Commercial Bank, Arab Bank for Investment & Foreign Trade, Commercial Bank International, Commercial Bank of Dubai, Dubai Bank, Dubai Islamic Bank, Middle East Bank, Invest Bank, United Arab Bank, Union National Bank, Mashreq Bank. В 2007 году Национальный банк Дубая и Эмиратский Международный банк (Emirates Bank International) создали в результате слияния единый Emirates NBD, бывший до образования First Abu Dhabi Bank крупнейшим банком ОАЭ. В Абу-Даби также функционирует крупнейший в мире Суверенный фонд благосостояния ОАЭ, чьи активы ныне превышают 800 млрд долларов. Кроме того, работают другие инвестиционные компании и фонды: Emirates Investment Authority, International Petroleum Investment Company, Investment Corporation of Dubai, Mubadala Development Company, RAK Investment Authority, Abu Dhabi Investment Council – с совокупными капиталами около 100 млрд долларов. В исламской федерации также открыты представительства около 50 зарубежных банков.

Аналогично устроена кредитно-финансовая система Кувейта, состоящая из Центрального банка Кувейта, обычных коммерческих, специализированных и исламских банков, а также отделений (филиалов) иностранных банков. Ее особенностью является то, что кувейтских банков немного, но зато все они крупные. Раньше их было больше и разных, но в 2010 году регулятор (ЦБ Кувейта) произвел реорганизацию банковской сферы и выдал лицензии только 12 банкам: пяти коммерческим, пяти исламским и двум специализированным. Объясняя ее, управляющий Центробанком шейх Салем Абдул-Азиз аль-Сабах рассказал редакции журнала Al-Seyassah, что страна «переполнена исламскими банками», толку от которых мало, что и вызвало реорганизацию с выдачей лицензий только дюжине надежных банков, и заявил: «Я считаю, что с помощью этих банков рынок Кувейта достигнет состояния насыщения». Причиной банковской реформы был мировой финансовый кризис, ударивший и по Кувейту. Вот список национальных коммерческих банков:

National Bank of Kuwait – первый национальный банк на Ближнем Востоке, основанный в 1952 году, входит в топ-50 самых надежных банков мира по версии журнала Global Finance.

Gulf Bank – второй по значению коммерческий банк Кувейта, основанный в 1960 году. Нынешние активы составляют около 35 млрд долларов; банк сильно пострадал от кризиса, разразившегося в 2008 году.

Commercial Bank of Kuwait – третий по величине банк Кувейта, основанный в июне 1960 года.

Burgan Bank – основан в 1976 году, самый молодой и динамично развивающийся коммерческий банк Кувейта, входит в холдинг Kuwait Projects Company (KIPCO).

Bank of Bahrain and Kuwait, BBK – учрежден в марте 1971 года решением эмиров Бахрейна и Кувейта для совместной деятельности. Банк сравнительно небольшой, активы по состоянию на 2013 года составляли 883,3 млн долларов (за год выросли на 76 млн долларов).

Список исламских банков Кувейта:

Kuwait Finance House (KFH) – первый и крупнейший исламский банк Кувейта, второй по величине активов в стране. Учрежден в 1977 году на основании специального закона, а в 2004 году первым был внесен в Реестр исламских банков Центрального банка Кувейта. Является диверсифицированным банковским учреждением, обслуживающим все секторы предпринимательской деятельности и все слои населения. Имеет широкую розничную сесть. Активы банка в 2010 году достигли 44,8 млрд долларов, а инвестиции на Ближнем Востоке, в США, Китае и Малайзии составили 1,5 млрд долларов. По мнению журнала The Banker, это лучший исламский банк в регионе и самый дорогой банковский бренд на Ближнем Востоке.

Al-Ahli United Bank – старейший банк Кувейта, основанный в 1941 года. До 2010 года был обычным коммерческим банком и назывался Bank of Kuwait and The Middle East (BKME). Решение о трансформации в исламский банк было принято акционерами в 2008 году; входит в бахрейнскую банковскую группу Al-Ahli United Bank.

Kuwait Real Estate Bank (Кувейтский банк недвижимости) – специализированный банк, финансирующий проекты в области строительства. Создан в 1973 году в ответ на интенсивную тенденцию роста рынка недвижимости и растущую потребность в банке, который мог бы специализироваться в этом секторе экономики. 30 лет проработал как коммерческий банк, а в 2004 году был преобразован в исламский банк.

Boubyan Bank – частный исламский банк, созданный в 2004 году, внесен в Реестр исламских банков Центрального банка Кувейта в 2010‑м.

Warba Bank – самый молодой исламский банк страны; создан в апреле 2010 года в соответствии с указом эмира и тут же был зарегистрирован в Реестре исламских банков Центрального банка Кувейта.

В Кувейте функционируют два специализированных банка: Промышленный банк Кувейта (Industrial Bank of Kuwait) и Кредитно-сберегательный банк (Credit and Savings Bank). Первый финансирует проекты в области промышленности и сельского хозяйства, а второй принадлежит правительству эмирата и предоставляет ссуды физическим лицам, прежде всего на приобретение жилья.

В эмирате есть также крупный суверенный фонд, принадлежащий министерству финансов. Это созданный в феврале 1953 года Kuwait Investment Authority – старейший в мире суверенный фонд. Он формируется за счет доходов от продажи нефти и входит в пятерку крупнейших суверенных фондов мира. По данным SWF Institute, капиталы фонда по состоянию на 2015 год составляли 592 млрд долларов.

По той же схеме устроена кредитно-финансовая система Катара, состоящая из Центрального банка Катара, оншорных[87] коммерческих, исламских и офшорных банков, а также отделений и филиалов иностранных банков. Банковская система Катара ведет отсчет с 1971 года, с момента объявления Катаром своей независимости. До того вся кредитно-финансовая деятельность эмирата контролировалась британскими банками. В настоящее время в стране действуют 16 финансово-кредитных учреждений, включая отделения и филиалы иностранных банков.

Крупнейшим традиционными коммерческим банком является Qatar National Bank (QNB), основанный в июне 1964 году и принадлежащий в равных долях правительственному фонду Qatar Investment Authority и частным владельцам. Штаб-квартира в Дохе. По состоянию на 2015 год QNB являлся вторым по величине активов (более 70 млрд долларов) коммерческим банком Африки и Ближнего Востока, имея 615 подразделений в 27 странах и 76 отделений в Катаре. За ним следуют три коммерческих банка с капиталами от 17 до 5 млрд долларов: Commercial Bank of Qatar (CBQ), Doha Bank и Al-Ahli Bank of Qatar (QSC) – с 40 %-ным участием и под управлением бахрейнского Al-Ahli United Bank. Замыкает пятерку International Bank of Qatar (IBQ) – банк с 40 %-ным участием и под управлением Национального банка Кувейта.

В Катаре работают всего два исламских банка: Quatar Islamic Bank и Quatar International Islamic Bank. Исламский банк Катара (QIB) был основан в 1982 году как первый исламский финансовый институт в стране. Его деятельность и операции контролируются шариатским советом, который гарантирует, что банк придерживается принципов исламского банкинга и финансов. Это крупнейший исламский банк зоны Персидского залива. К концу марта 2017 года общий объем его активов достиг 143,3 катарских реала (39,4 млрд долларов), а в мае рейтинговое агентство Moody’s Investors Service впервые присвоило исламскому банку в лице QIB рейтинг A1 со стабильным прогнозом на депозиты в местной и иностранной валюте. Вторым исламским банком является основанный в 1991 году относительно небольшой Международный исламский банк Катара (QIIB), чья чистая прибыль в 2010 году достигла 559 млн катарских риалов (150 млн долларов) и с тех пор сильно не изменилась.

В стране есть специализированный Qatar Development Bank (QDB), учрежденный в 1997 году указом эмира в форме некоммерческой организации для кредитования малой и средней промышленности (изначально он назывался Qatar Industrial Development Bank). Работают также офшорные структуры, которые могут создаваться в форме акционерных компаний со штаб-квартирой в Катаре либо в форме офшорных отделений катарских или иностранных коммерческих банков. Катарские офшорные банки ограничены в проведении банковских операций с участием резидентов Катара. Но, с другой стороны, на эти банки и на офшорные отделения обычных катарских банков не распространяются нормативы минимального оплаченного уставного капитала (для офшорных отделений иностранных банков этот норматив равен 10 млн катарских риалов). Все эти банки также освобождены от уплаты налога на прибыль. Катар является официальной офшорной зоной Персидского залива, что приносит немалые прибыли.

Но главным финансовым институтом «газового эмирата»[88] является суверенный Фонд национального благосостояния с активами в 335 млрд долларов (2017). Им распоряжается Инвестиционное управление Катара (Qatar Investment Authority, QIA) – государственная холдинговая компания, созданная правительством в 2005 году для укрепления экономики путем диверсификации инвестиций в новые классы активов внутри страны и за рубежом. Катарский фонд является членом Международного форума суверенных фондов и поэтому подписался под «принципами Сантьяго»[89]. Крупнейшим подразделением QIA является Qatar Holdings LLC[90], инвестирующий по всему миру.

Еще одной офшорной зоной Персидского залива является королевство Бахрейн, чья банковская система состоит из Центрального банка Бахрейна, традиционных коммерческих, специализированных, офшорных и исламских банков. До начала 1970‑х годов в Бахрейне господствовали английские банки, хотя еще в 1957 году был учрежден Национальный банк Бахрейна (первоначально Bank of Bahrain). Только в 1973 году на волне «арабской весны» в стране был создан орган государственного регулирования банковской деятельности – Агентство денежного обращения Бахрейна (Bahrain Monetary Agency, BMA)[91], которое начало выдавать лицензии коммерческим (FCB), а с 1975 года и офшорным банкам (OBU— offshore banking units). В 1977 году BMA стало лицензировать инвестиционную банковскую деятельность, а первым такую лицензию получил Bahrain Investment Bank. Эти лицензии позволяли заниматься традиционной инвестиционной и торговой банковской деятельностью с нерезидентами Бахрейна, а резидентам предписывалось осуществлять такую деятельность по канонам исламского права.

К началу XXI века Бахрейн превратился в крупный финансовый центр, где работало 19 коммерческих и 13 исламских банков, 33 инвестиционных банка и 48 офшорных банковских учреждений. В 2001 году общий оборот банковского сектора составил 102 700 млрд долларов, из них 88 370 млрд приходилось на офшорные финансовые организации, 3883 млрд – на обычные коммерческие банки, а 4034 млрд – на банки исламского типа. К 2005 году суммарные активы банковской системы достигли 119 млрд долларов и 80 % из них приходилось на офшорные организации. Бахрейн – крупнейший в регионе офшор, не случайно там разместилась ближневосточная штаб-квартира American Express. После начала на Западе антиофшорной кампании Бахрейн засекречивает структуру своих финансовых активов, но, по мнению экспертов, там и ныне доминируют офшорные структуры, а доля исламского банкинга относительно невелика. Крупнейшими исламскими банками в Бахрейне являются: AL Baraka Islamic Commercial Bank EC, Bahrain Islamic Bank BSC, Kuwait Finance House (Bahrain) BSC, Shamil Bank of Bahrain EC, Citi Islamic Investment Bank и Noriba Bank. Кроме того, в Бахрейне, как и во всех государствах Персидского залива, существуют государственные и частные инвестиционные фонды (их более 20). Крупнейшим из них является созданный в 1999 году Gulf Finance House (ныне GFH Capital). Это исламский инвестиционный банк, который вложил более 8 млрд долларов в 40 компаний в 25 странах.

* * *

Мы не будем рассматривать кредитно-финансовые системы всех мусульманских стран, потому что они в принципе повторяют схему, сложившуюся в Саудовской Аравии и соседних государствах Персидского залива. За ними последовал весь исламский мир. Примечательно, что одной из первых на рельсы исламского банкинга встала Малайзия, а одним из последних на путь «экономики шариата» – ее родоначальник Египет. Первый египетский исламский коммерческий банк – Faisal Islamic Bank of Egypt – был официально открыт только в мае 1979 года, когда президент страны Анвар Садат отказался от «антиисламской» политики Гамаля Абдель Насера[92]. Однако после убийства Садата исламистами в октябре 1981 года вменивший его Хосни Мубарак начал вновь закручивать гайки, репрессируя «Братьев-мусульман» и другие исламистские организации. Вторая либерализация наступила в середине 1990‑х годов. На ее волне стали плодиться исламские банки и другие финансовые организации, которые проникали в разные сферы египетской экономики. Через десять лет в Египте сложился целый слой банкиров и бизнесменов, которые исповедовали идеологию радикального ислама и следовали в своей деятельности канонам шариата. Они начали финансировать «Братьев-мусульман». Движение быстро стало набирать политический вес и пришло к власти, а его ставленник Мухаммед Мурси в июне 2012 года был избран президентом страны. Началась исламизация всех сфер жизни египетского общества, которая вызвала протесты в Каире и других крупных городах. В июне 2013 года сотни тысяч египтян вышли на демонстрации протеста. Воспользовавшись этим, египетские военные во главе с генералом (с 8 июня 2014 г. – фельдмаршал) Ас-Сиси свергли режим Мурси[93] и установили традиционное для Египта правление. Это предотвратило создание исламского государства в самой населенной арабской стране. Но события в Египте показали, сколь опасно иметь в преимущественно светском обществе большой сектор исламской экономики и финансов.

Современная банковская система Египта включает в себя центральный банк, в чьи функции входит разработка денежно-кредитной политики; кредитование государства и хранение его эмиссионных, валютных резервов, золотых запасов, а также кассовых резервов и установленных обязательных запасов коммерческих банков. Под его крылом работают четыре главных национальных банка – Национальный банк Египта, Банк Миср, Банк Каира и Банк Александрии, через которые проходят почти все внутренние и львиная доля внешних финансовых операций.

National Bank of Egypt (NBE) – старейший коммерческий банк Египта, основанный в июне 1898 года, c капиталом 1 млн фунтов стерлингов. Филиальная сеть включает более 400 отделений, из коих около 130 находятся в Каире. NBE имеет дочерний банк в Лондоне – National Bank of Egypt (UK), а также отделения в Нью-Йорке, Шанхае и представительства в Йоханнесбурге (ЮАР) и Дубае. Суммарные активы банка по состоянию на июнь 2010 года составляли 299 млрд египетских фунтов[94].

Banque Misr создал в 1920 году египетский экономист Мохамед Талаат Паша Харб, предложивший новую для своего времени концепцию банка, основанную на инвестировании национальных сбережений в экономическое и социальное развитие страны. До 1960 года Banque Misr создал 26 компаний в различных областях египетской экономики, включая прядильное и ткацкое производства, страхование, транспорт, авиацию и кино. В настоящее время банк владеет акциями в 162 проектах в различных областях, направленных на развитие национальной экономики и социальной сферы. Banque Misr создал два крупнейших инвестиционных фонда в Египте.

Banque du Caire (BdC) – государственный розничный банк, основанный в 1952 году как частный банк и вскоре национализированный после прихода к власти Гамаля Абделя Насера. Банк принимает вклады от населения и направляет их на финансирование правительства и государственных предприятий. Филиальная сеть включает более 230 отделений и офисов по всему Египту. Банк имеет филиалы в ОАЕ, Бахрейне, Саудовской Аравии и Уганде и представительства на Украине и Зимбабве.

Bank of Alexandria – крупнейший не каирский банк Египта, основанный в 1957 году. 17 октября 2006 года банк был приватизирован посредством продажи 80 % акций итальянской финансовой группе Intesa San Paolo. Банк предлагает широкий спектр банковских сервисов, включая розничные, корпоративные и инвестиционные услуги для более 1,5 млн клиентов через филиальную сеть, состоящую из более чем 200 отделений.

Важное место занимают государственные специализированные и инвестиционные банки. Крупнейшим из них является Национальный инвестиционный банк, основанный в 1980 году для финансирования широкомасштабных проектов, осуществляемых главным образом государственными промышленными компаниями. В 1975 году в Каире был учрежден Банк промышленного развития с целью финансирования промышленных проектов с акцентом на привлечение внешних ресурсов по линии двусторонних межгосударственных контактов (преимущественно с Агентством международного развития США) и международных кредитно-финансовых организаций (в первую очередь МБРР, ныне Всемирный банк) для создания смешанных предприятий с зарубежными инвесторами. Успешно функционирует и один из старейших в стране[95] – Египетский банк ипотечного кредита, национализированный Гамаль Абдель Насером в 1957 году вместе с другими английскими и французскими банками и страховыми обществами. Он остается основным учреждением, специализирующимся на долгосрочном кредитовании под залоги или гарантии сельскохозяйственными землями и прочей недвижимостью.

В Египте функционируют крупные коммерческие и инвестиционные банки разной формы собственности с участием иностранного капитала. Старейшим из них является Barclays Bank Egypt, прописанный в Египте с 1864 года. Ныне это подразделение британского Barclays Bank PLC обслуживает более 280 тысяч клиентов через филиальную сеть, состоящую из 65 отделений в 23 провинциях Египта. Другой египетский банк с английскими корнями – HSBC Bank Egypt. Он был учрежден в 1982 году как Hong Kong Egyptian Bank, в 1994‑м переименован в Egyptian British Bank, а в 2001 году обрел нынешнее название. HSBC Bank Egypt является одним из крупнейших транснациональных банков, действующих в Египте. Он оказывает полный спектр банковских и финансовых услуг через широкую филиальную сеть, состоящую из более чем 100 отделений и 270 банкоматов. Журнал The Banker не раз удостаивал его звания «Банк года» в Египте. В стране есть крупный банк с французскими корнями. Это созданный в сентябре 2006 года Credit Agricole Egypt – подразделение французской кредитно-финансовой компании Credit Agricole SA. Банк предоставляет широкий спектр услуг для розничных и корпоративных клиентов через 74 отделения на всей территории Египта.

Работают два крупных арабских инвестиционных банка. Это Arab African International Bank (AAIB) – быстрорастущий банк Египта, основанный в 1964 году как совместное предприятие Центрального банка Египта и Kuwait Investment Authority. Банк является одним из основных игроков на египетском рынке долгового капитала и ведущим инвестиционным банком в регионе Северной Африки. А также Arab International Bank (AIB) – государственный инвестбанк со штаб-квартирой в Каире. Банк работает за пределами юрисдикции Центрального банка Египта, а его акционерами изначально были три государства: Египет (39 %), Ливия (39 %) и ОАЕ (13 %). Что стало с ливийской долей после свержения режима Муаммара Каддафи и разгрома Ливии, непонятно. Ну а крупнейшим из такого рода банков является Commercial International Bank, основанный в 1975 году как совместное предприятие между Национальным банком Египта (51 %) и Chase Manhattan Bank (49 %). Банк предлагает широкий спектр финансовых услуг, включая управление активами и частным капиталом, операции с ценными бумагами, лизинг и факторинг, инвестиционно-банковские услуги, страхование и пр.

Здесь также стоит упомянуть основанный в 1978 году National Societe Generale Bank (NSGB) – инвестиционный и коммерческий банк, имеющий широкую сеть филиалов и банкоматов на всей территории страны. В Египте функционируют и исламские банки (крупнейшим из них является всё тот же Faisal Islamic Bank of Egypt), но они находятся под контролем государства и ныне занимают незначительную долю банковского сектора. Отличием Египта от других арабских стран является отсутствие крупных суверенных фондов, их заменяют крупные инвестиционные банки, имеющие инвестфонды. Но в целом финансовая система Египта повторяет схему других мусульманских стран, которая включает в себя:

– центральный банк, контролирующий и регулирующий всю кредитно-денежную деятельность в стране;

– национальные коммерческие банки, работающие по традиционной схеме с банковским процентом;

– исламские банки;

– специализированные банки и инвестфонды различных форм собственности и банкинга, финансирующие разные отрасли национальной экономики, отдельные проекты и предприятия;

– крупные государственные (суверенные) фонды, финансирующие разные сферы национальной экономики, перспективные проекты за рубежом и скупающие финансовые, производственные, ITи массмедийные активы по всему миру.

Исключением из этой схемы являются лишь два государства: Иран и Судан, где все финансовые структуры работают по нормам исламского права (шариата). Судан мы опустим, а вот про Иран следует рассказать особо.

* * *

Трансформация иранской кредитно-денежной системы началась в 1979 году, после Исламской революции аятоллы Хомейни. Первым делом новая власть национализировала (фактически захватила) банки, работавшие по западной модели и тесно связанные с финансовой олигархией США, как и весь режим свергнутого шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. Банкиры представляли реальную опасность для новой власти, и их решили нейтрализовать. Позднее бывший премьер-министр Ирана Мехди Базарган[96] сказал в интервью агентству ИРНА[97]: «Процесс захвата был неизбежен, так как банки ничего не финансировали из-за наличия нездоровых элементов в банковском секторе. Такой шаг был необходим для защиты прав и богатства страны, а также для того, чтобы направить экономику страны в нужное русло». В результате захвата банков стражами Исламской революции и их реорганизации банковская система Ирана сократилась с 30 до 6 коммерческих банков и трех специализированных банков. При этом правительство учредило 22 новых провинциальных банка, по одному в каждой провинции.

Исламская банковская система развивалась в Иране поэтапно в течение шести лет, чему мешали Ирано-иракская война, заморозка зарубежных активов Ирана и наложенные на страну западные санкции. Первым шагом на пути ее создания стало введение в 1981 году сбора за банковские услуги. Чтобы заставить банки отменить процент (рибу), власти ввели 4 %-ный сбор за обслуживание по выданным кредитам, хотя вкладчики получали для своих вкладов «гарантированный минимальный доход». А тем временем особый комитет, состоявший из банкиров, экономистов, бизнесменов и улемов, подготовил законодательство по исламизации банковской системы страны. В марте 1982 года Революционному совету Ирана был представлен «Закон о банковской деятельности без получения рибы», принятый в 1983 году меджлисом. Этот закон обязал все иранские банки в течение трех лет преобразовать свою деятельность и сделать ее соответствующей принципам шариата, а в течение одного года от даты вступления закона в силу изменить процентные вклады на беспроцентные. В том же 1983 году Исламским консультативным советом было принято Исламское банковское право, запретившее ростовщичество. Банкам категорически запретили получать проценты как с частных, так и с юридических лиц (в том числе с коммерческих банков) за заем. Кроме того, были запрещены некоторые виды денежных операций (вклады в производство запрещенных Кораном пищевых продуктов, алкоголя, табака, наркотиков и пр.). Начиная с 21 марта 1984 года иранские вкладчики не имели права размещать свои деньги на ростовщических счетах, а банки больше не могли предоставлять процентные кредиты. С марта 1985 года вся банковская система в Иране была преобразована в исламскую[98]. Ростовщичество запрещено и в конституции Ирана (глава 4 «Экономика и финансы»).

Однако в международных торговых операциях банковский процент остался. Иностранным банкам разрешили работать в Иране: сначала только в зонах свободной торговли, а с мая 2004 года иностранные банки получали право открывать филиалы на всей территории страны при условии, что кредиты будут предлагаться согласно принципу разделения прибылей и убытков[99]. В 2007 году три крупных немецких и французских банка получили разрешение на осуществление банковской деятельности в Иране, а еще шесть иностранных банков открыли свои филиалы[100]. В конце 2008 года в стране было зарегистрировано семь коммерческих банков, четыре специализированных банка, шесть частных банков и одна небанковская кредитная организация. В том же году был принят закон «О борьбе с отмыванием денег». Одновременно в 1980–1990‑х годах в Иране шли экономические реформы. Одной из них стало введение государственного планирования экономики по примеру СССР сроком на пять лет («иранские пятилетки»). Четверть века, начиная с 1980 года, были очень трудными в истории Ирана, но иранская экономика и финансовая система выстояли.

На данный момент иранская кредитно-денежная система включает в себя:

1. Основанный в 1960 году Центральный банк Ирана, преобразованный в Центральный банк Исламской Республики Иран, который формулирует и реализует на практике кредитно-денежную политику, осуществляет эмиссию денежных знаков, управляет золотовалютным запасом страны, регулирует денежное обращение, кредит и осуществляет надзор за всей финансовой деятельностью в стране. Несмотря на известные ограничения, Центробанк и подчиненные ему банки всё же получают процент, но не от суммы займа, а от прибыли кредитованного предприятия.

2. Государственные коммерческие банки, кредитующие юридические и частные лица, включая 22 провинциальных банка. Главные из них: «Банк Мелли» (Национальный банк), «Банк Сепах» (Военный банк), «Банк Меллат» (Народный банк), «Банк Теджарат» (Торговый банк), «Банк Садерат» (Экспортный банк), «Банк Рефахе Каргаран» (Банк благоустройства рабочих).

3. Государственные специализированные банки, осуществляющие финансирование отдельных отраслей или проектов в иранской экономике. Это «Банк Санъат ва Маъдан» (Банк промышленности и рудников), «Банк Кешаварзи» (Сельскохозяйственный банк), «Банк Тоусе Садерат» (Банк развития экспорта) и «Банк Маскан» (Банк жилищного строительства). Государство жестко контролирует кредитную политику банков, устанавливая квоты предоставления кредитов для разных отраслей экономики.

4. Частные банки, работающие с населением и хозяйствующими субъектами.

5. Небанковские кредитные институты.

6. Обменные конторы.

Иранские банки имеют 12 тысяч отделений по всей стране. В соответствии с действующим законодательством все эти финансовые структуры наделены правом вести широкий круг финансовых операций в соответствии с требованиями шариата. Все они объединены под общим термином «финансовый договор» («агд-э мали»), который трактуется как договор, заключенный между двумя сторонами, на право совместного пользования или владения имуществом («мал»), то есть всем, что обладает финансовой стоимостью и обращается на рынке.

Кроме того, в Иране существуют национальные денежные фонды. В 1999 году на фоне резкого падения цен на нефть был создан Oil Stabilisation Fund с капиталом в 23 млрд долларов. А в 2014 году был учрежден Национальный фонд развития (National Development Fund) с капиталом 70 млрд долларов. Это два суверенных фонда, аналогичные суверенным фондам других государств и работающие на тех же принципах. Они формируется с доходов от продажи нефти.

Исламская банковская система существует в Иране уже 35 лет. Каков же итог? Главным позитивным итогом является тот несомненный факт, что, несмотря на санкции и жесткий прессинг со стороны Запада, Исламская республика не только сохранила свою экономику и финансы, но и имеет экономический рост не ниже 3,5 %. Этому способствовало планируемое государственное и частное финансирование через исламские банки ключевых отраслей и конкретных проектов как в сфере экономики, так и в сфере научно-технического прогресса. Своими силами Иран создал развитую экономику, мощные вооруженные силы и научно-технический потенциал. Исламская республика – космическая держава, стоящая на пороге создания ядерного оружия. Но в этой бочке меда есть и ложка дегтя. Вот мнение специалистов:

«В результате финансовые институты Ирана в значительной степени потеряли заинтересованность в развитии сферы кредитования и оказались незащищенными перед системными экономическими колебаниями. Государственный контроль, практическое отсутствие конкуренции и закрытость для внешнего мира привели к стагнации банковской системы Ирана и ослаблению ее роли в развитии экономики. Полноправное участие банков в проектах своих клиентов (включая принятие на себя части рисков их реализации) стало причиной важного недостатка банковской системы Ирана: финансовые институты страны превратились в своеобразные «государства в государстве», в основном обеспечивающие финансами подконтрольные им фирмы. Сами иранские эксперты неоднократно заявляли о незаинтересованности иранских банков в поиске и привлечении клиента, вместо этого занимающихся не финансовой, а хозяйственной деятельностью. Указывается на якобы нередко имевшие место факты создания банками коммерческих компаний, которые ими же обеспечивались капиталом с последующей передачей прибыли финансовому институту»[101]. Это серьезная проблема, которую надо решать.

* * *

Почти сразу после появления в мусульманском мире сети исламских банков они начали кооперировать свою деятельность. Уже в 1975 году – в пику «Большой семерке», созданной ведущими западными державами для борьбы с мировым энергетическим кризисом и его последствиями, – страны Организации Исламской Конференции учредили Исламский банк развития (Islamic Development Bank)[102] со штаб-квартирой в Джидде. Этот банк, созданный на 17 лет раньше Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), начал финансировать разные проекты в мусульманских странах, кредитовать исламские банки и пропагандировать идею исламизации экономики. Первоначально на эти цели выделялся 1 млрд долларов в год, потом эта сумма многократно возросла. Затем были созданы другие международные структуры: Организация бухгалтерского учета и аудита исламских финансовых институтов (AAOIFI)[103], Совет по исламским финансовым услугам (IFSB)[104] и Международный исламский финансовый рынок (IIFM)[105]. Неформальным центром быстро развивавшегося исламского банкинга стала Джидда, где в августе 1977 года по инициативе саудовского принца Мухаммеда ибн-Фейсала под патронатом Организации исламской конференции была учреждена Международная ассоциация исламских банков (IAIB)[106], целями которой были заявлены:

– продвижение концепции и идей исламского банковского дела;

– обеспечение технической помощи в этом деле;

– координирование деятельности исламских банков для решения общих концептуальных и эксплуатационных проблем, включая стандартизацию операций и применение исламского права (шариата);

– финансовое обеспечение научных исследований в исламской экономике;

– обеспечение помощи в развитии, образовании и перемещении рабочей силы;

– создание и поддержка банка данных всех исламских финансовых учреждений;

– арбитражное посредничество в спорах между исламскими банками и финансовыми организациями;

– представление общих интересов исламских банков и финансовых организаций на национальном и международном уровнях.

Такая кооперация деятельности исламских банков была вызвана проблемами, с которыми столкнулось это революционное начинание, зародившееся в недрах веками угнетаемого Западом мусульманского мира. Первая проблема была связана с капиталами и инвестициями. Любой банк, в том числе исламский, работает ради получения прибыли; способы ее получения разные, а цель одна. В арабских нефтедобывающих странах при исламской модели банкинга сверхприбыльно можно было инвестировать только в нефтедобычу, но она находилась в руках американских и британских нефтяных компаний. Арабо-израильская война Судного дня в октябре 1973 года помогла решить эту проблему. В ответ на поддержку Западом «сионистского режима» арабские нефтедобывающие страны объявили энергетическое эмбарго Западу, национализировали свои нефтяные богатства и тем открыли исламскому капиталу путь к процветанию. Иностранные инвестиции в нефтяную отрасль Саудовской Аравии и других арабских добывающих стран были запрещены. Добычей нефти занялись национальные корпорации, крупнейшей из которых стала Saudi Aramco[107]. Исламские деньги потекли в добычу и продажу черного золота, которое стало приносить арабским нефтяным шейхам, банкирам и высшей власти баснословные барыши. Но это были доходы от торговли, а не риба и потому «угодны Аллаху».

Однако тут возникла другая проблема: исламских банков было мало, и они не могли принять и освоить колоссальный поток нефтедолларов. К тому же арабский мир был нестабилен, и выкачанные из недр деньги надо было где-то надежно хранить. Раньше их хранили в западных банках. Но из-за арабского нефтяного эмбарго и краха в начале 1970‑х Бреттон-Вудской финансовой системы Запад переживал не лучшие времена. Галопировала инфляция, акции и недвижимость падали в цене, доллар и другие валюты еле держались на плаву.

Появилась и третья проблема. Инвестиции в нефтедобычу, строительную индустрию и современную инфраструктуру в регионе Персидского залива достигли своего предела. Нефтяные монархии погрязли в роскоши, а лишних денег всё равно было много. Тогда политические круги и финансовая олигархия США убедили арабских нефтяных королей инвестировать нефтедоллары в американскую экономику, прежде всего в перспективный фондовый рынок. И с середины 1980‑х нефтедоллары потекли за океан. По подсчетам американских экономистов, до событий 11 сентября 2001 года с Ближнего Востока в США «приплыло» более двух триллионов долларов, питавших американский экономический бум тех лет. Хотя деньги текли не только в Америку. В итоге могучий нефтедолларовый поток разделился надвое: часть денег пошла в западную (прежде всего американскую) экономику, а другая – через исламские финансовые институты – в экономику мусульманских стран.

Этих денег было очень много, поэтому исламская банковская система и связанные с ней экономики стали быстро расти. Исламизацию хозяйственной жизни сделали своей официальной политикой Саудовская Аравия и нефтяные монархии Персидского залива, Иран, Пакистан, Бангладеш, Индонезия, страны Северной Африки, Судан и Афганистан. Во многом благодаря исламским деньгам мощный экономический рывок совершили Сингапур и Малайзия, которая является международным центром исламских финансов. Ислам проник в Малайзию в XIII веке и со временем занял доминирующее положение в стране. Согласно статье 160 конституции Малайзии, все этнические малайцы при рождении признаются мусульманами. Малайзия расположена в самом центре Юго-Восточной Азии, между четырьмя государствами с наибольшим мусульманским населением: Индонезией, Индией, Пакистаном и Бангладеш. Отсюда и исламский банкинг.

Малайзия – первая страна, где исламская банковская система стала действовать параллельно с традиционной. В настоящее время на территории Малайзии работает 18 местных и иностранных исламских банков; исламские финансы составляют четверть всей банковской отрасли страны. В 1993 году в Малайзии был учрежден несырьевой суверенный фонд Khazanah Nasional с капиталом 36,8 млрд долларов США. И именно в Малайзии впервые были применены новые исламские финансовые инструменты: двойная банковская система; схема страхования вкладов по шариату; трансграничная Исламская инвестиционная платформа (Islamic investment platform); суверенный и корпоративный сукук[108]. Малайзия – лидер по выпуску исламских ценных бумаг, занимая более 60 % мирового рынка. А в 2002 году Малайзия была одним из основателей Исламского совета по финансовым услугам (IFSB) и предложила международным исламским организациям открыть у себя свои операционные центры (штаб-квартиры)[109].

Ближний Восток, Северная Африка и Юго-Восточная Азия стали центрами развития исламской финансовой системы, которая шагнула далеко вперед и ныне включает в себя банки и банковские холдинги, инвестиционные, страховые, лизинговые, аудиторские и консалтинговые компании на всех континентах. Некоторые выросли в гигантские многопрофильные корпорации. Например, холдинг «Аль-Амин» из ОАЭ[110] включает около 300 финансовых и торговых структур, которые работают более чем в 40 странах, включая США, Великобританию, Францию, Германию, Италию, Гонконг и Сингапур. В настоящее время по всему миру работают сотни исламских финансово-экономических организаций. Исламский банк развития имеет филиалы в 56 государствах. Активы исламских банков стремительно растут. В середине 1990‑х их совокупные капиталы составляли 150 млрд долларов. К концу века они выросли до 200 млрд. В период с 2000 по 2016 год капиталы исламских банков увеличились до 3 трлн долларов, а к 2020 году достигнут 4 триллионов! Рост исламского рынка капитала составляет 15–20 % в год, что намного выше показателей традиционных банков[111].

Всё это оказывает существенное влияние на традиционные (западные) финансовые институты, которые активно диверсифицируются. Почуяв тренд, крупнейшие западные банки (JP Morgan Chase, Goldman Sachs, HSBC, Deutsche Bank, BNP Paribas, Societe Generale и др.) открывают подразделения, предлагающие клиентам «шариатские» финансовые услуги через так называемые «исламские окна», что связано с их желанием охватить новые сегменты рынка. В настоящее время сумма активов в «исламских окнах» традиционных коммерческих банков превышает совокупную сумму активов в чисто исламских банках. Крупнейшая нью-йоркская City Group Inc учредила в Бахрейне дочерний City Islamic Investment Bank, а в Люксембурге – инвестиционный фонд, работающий по исламским канонам. Единственной развитой страной, где присутствие исламских финансовых структур незаметно, является Япония, хотя там работают банки и фонды, связанные с импортом ближневосточной нефти. Исламские банки существуют во всех странах Западной Европы, а также в Норвегии и Швеции[112].

Таким образом, к настоящему времени создана альтернативная западной, быстро растущая финансово-банковская система, основанная на заповедях Корана. Она охватила весь мир и включает в себя банки и банковские холдинги, страховые, лизинговые, аудиторские и консалтинговые компании. Некоторые из них выросли в огромные многопрофильные корпорации. Например, в «двуглавый» холдинг «Аль-Тофик» и «Аль-Амин Компаниз» входит более 260 финансовых структур (включая 24 крупных банка), которые работают в 40 странах, включая США, Великобританию, Францию, Германию, Италию, Гонконг и Сингапур. Таких холдингов сейчас множество. Они превратились в мощную экономическую силу. Причем если раньше исламские банки и инвестиционные фонды зарабатывали деньги на инвестициях в нефтедобычу, недвижимость и торговлю продуктами питания, то ныне они инвестируют в научно-технический прогресс, спонсируя перспективные проекты в этой сфере и извлекая большую прибыль. Малайзия и Сингапур своим взлетом в сфере новейших IT-технологий во многом обязаны кредитам исламских банков и фондов. Саудовские и эмиратские инвестфонды сейчас делают крупные инвестиции в солнечную и ветряную энергетику, имея целью обеспечить за счет нее потребности в электроэнергии Аравийского полуострова. Они спонсируют арабские мозговые центры, наподобие американской «кремниевой долины».

* * *

На конец 2015 года в мире насчитывалось 363 исламских кредитно-финансовых учреждения, из коих 69 % были чисто исламскими, а 31 % – традиционные банки, предлагающие исламские услуги через «исламские окна» в своем регламенте. Три четверти активов исламских банков (77 %) сосредоточено в регионе Ближнего Востока и Северной Африки. За ними следует Азия (18 %), включая Бруней и Малайзию – крупнейшие исламские экономики в регионе (с точки зрения оказания финансовых услуг), а также Индонезию – страну наибольшим в мире мусульманским населением. А вот доля Пакистана и Бангладеш – двух самых густонаселенных государств региона – на мировом рынке исламских финансовых услуг не превышает 2 %[113]. На Европу приходится 3,73 % исламских банковских активов, а на страны Африки к югу от Сахары – менее 1 %.

Та же картина с количеством исламских банков в разных регионах мира. Половина из них находится на Ближнем Востоке и в Северной Африке (в основном в монархиях Персидского залива и Иране), 30 % – в Азии и 15 % – в Африке к югу от Сахары. Примечательно, что более половины исламских финансовых активов, расположенных в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, принадлежит иранским банкам (451 млрд долларов), а на семь крупнейших исламских банков приходится 80 % иранского финансового рынка (более 20 млрд долларов США)[114].

В разных мусульманских странах доля исламской и неисламской экономики разная. Но «шариатская» модель банковского дела и связанных с ним секторов экономики существует повсеместно и вышла далеко за пределы исламского мира. Однако следует отметить, что, несмотря на быстрый рост активов исламских банков, их удельный вес в большинстве мусульманских стран пока еще относительно невелик. По данным на 2016 год, доля исламских банков по отношению к активам традиционных банков составляла: в Кувейте – 38,9 %, в Йемене – 33 %, в Катаре – 26,1 %, в Малайзии – 23 %. А в таких странах, как Бахрейн, Египет, Иордания, Оман, Пакистан, Турция, Индонезия, на исламские банки приходилось менее 10 % всех банковских активов. Сейчас ситуация изменилась, но незначительно. Лишь в двух мусульманских странах доля исламских банков в структуре банковской системы находится на высоком уровне – от 50 % (Саудовская Аравия) до 100 % (в Судане и Иране)[115].

Большинство исламских банков относительно невелики. Лишь 11 % существующих исламских банков имеют активы свыше 20 млрд долларов, столько же – от 10 до 20 млрд. 12 % исламских банков обладают активами от 5 до 10 млрд долларов, у 27 % они находятся в пределах от 1 до 5 млрд, а оставшиеся 40 % обладают активами менее 1 млрд долларов США[116]. Даже самые крупные исламские банки не дотягивают до размеров средних западных банков.

Зато у мусульманских стран (особенно зоны Персидского залива) есть гигантские суверенные фонды. Пример тому – Abu Dhabi Investment Authority (ADIA) – суверенный фонд благосостояния эмирата Абу-Даби, созданный в 1976 году для инвестиционных целей правительством ОАЭ. Поначалу это был сугубо национальный инвестфонд, где копились сверхприбыли от нефтяного экспорта, за счет которых спонсировались разные сферы жизнедеятельности эмирата. Однако со временем ADIA превратился в крупнейший в мире суверенный инвестиционный фонд, стоимость его активов ныне приближается к 1 трлн долларов[117]. Фонд оказывает существенное влияние на международные финансы, инвестируя на всех международных рынках в акции, коммерческие и государственные облигации, инфраструктуру и недвижимость, частные инвестиционные фонды, хедж-фонды и трейдеров (commodity trading advisers). Глобальный портфель ADIA разделен на несколько секций, инвестирующих в активы определенного класса. Для каждого класса активов фонд имеет своих управляющих и финансовых аналитиков. Три четверти активов фонда управляются внешними управляющими. В силу характера своей деятельности ADIA работает как по правилам международного банкинга, так и (реже) исламского банкинга. Аналогичные суверенные инвестфонды имеют все богатые энергоресурсами страны Персидского залива. Суверенный фонд Саудовской Аравии работает по модели исламского финансирования, остальные – по смешанному варианту.

Несмотря на небольшой размер активов, исламские банки в целом хорошо капитализированы и ликвидны, хотя степень ликвидности варьируется в зависимости от региона и их доли на рынке. Коэффициент достаточности капитала для исламских банков обычно значительно превышает международные нормативные требования. В 2014 году исламские банки в Великобритании, Турции, Африке, странах Персидского залива и Иране соответствовали самым высоким требованиям достаточности капитала. Коэффициенты достаточности капитала для исламских банков в этих странах составляли 33, 32, 26 и 19 % соответственно, что значительно выше минимального требования в 8 % к достаточности банковского капитала в соответствии с соглашением «Базель III»[118]. С точки зрения прибыльности доходность активов исламских банков тоже положительна: банки, работающие в Африке, странах Персидского залива, Иране и Азии, являются более доходными, чем банки в других регионах. Одна из возможных причин заключается в том, что многие банки в этих регионах являются государственными и в основном финансируют государственные предприятия и проекты[119].

В последние годы исламские банки и инвестфонды усилили внешнюю экспансию, стремясь расширить сферы своего влияния и вписаться в современную глобальную банковскую систему, став весомыми игроками на международном рынке банковских капиталов и в сфере мировых инвестиционных потоков. Исламские деньги осваивают всё новые регионы мира. Западная Европа ими уже вполне освоена. Но вопрос финансовой исламизации Европы мы исследуем ниже, в контексте общего исторического процесса исламизации Старого Света. Исламская финансово-банковская система постепенно осваивает и постсоветское пространство.

* * *

В современной России было несколько попыток создания исламских банков. Однако такие банки, созданные в 1992 году в Кемерове и в 1996‑м в Махачкале, вскоре прекратили свое существование. В 1998 году в Москве был открыт Бадр-банк (переименованный в Бадр-Форте банк) – первый российский банк, работавший по канонам ислама и принятый в Международную ассоциацию исламских банков. Контрольным пакетом его акций владела российская сторона, но активы банка формировались в основном за счет капиталов, поступавших из Саудовской Аравии, Ирана, Кувейта и Катара. В декабре 2006 года Банк России отозвал у Бадр-банка лицензию на осуществление банковских операций. В настоящее время исламские банки существуют в Чеченской республике, Татарстане и некоторых других российских регионах, но массового распространения исламский банкинг в России пока не получил. Его развитию мешает отсутствие законодательного регулирования исламских финансовых структур. В соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации договор между заемщиком и банком рассматривается исключительно как процентный, а федеральный закон «О банках и банковской деятельности» предусматривает только принцип процентных платежей при плате за кредит. Поэтому деятельность исламских банков в рамках нынешнего российского законодательства практически невозможна. Это положение, видимо, придется менять по ряду причин.

Во-первых, численность населения России, исповедующего ислам, постоянно растет, и эти люди потребуют банковские услуги, соответствующие их вере. Во-вторых, рыночные преобразования финансово-банковского сектора России требуют существенных инвестиций и привлечения в страну иностранного капитала в его разных формах, в том числе из исламских стран. Более актуальной проблема привлечения исламских капиталов стала после введения Западом в 2014 году экономических санкций против России и возникших сложностей с заимствованием финансовых ресурсов за рубежом. Исламские финансовые институты открывают альтернативные возможности для российских банков и предприятий получать заемные ресурсы. Эти возможности надо использовать, и их уже используют. Суверенные фонды Саудовской Аравии, Катара и Объединенных Арабских Эмиратов вкладывают значительные средства в инфраструктурные проекты в России, а также в разработку полезных ископаемых на российском Севере. А суверенный фонд Qatar Investment Authority в конце 2012 года купил около 5 % акций ВТБ – второго по величине российского банка. Но главное даже не в этом.

Сам принцип исламского банкинга, предусматривающий вложение капиталов в реальный сектор экономики, инфраструктуру и научно-технический прогресс, может быть очень полезен для России. Переход на принципы исламского банкинга (хотя слово «исламский» можно не употреблять) создаст смычку финансового сектора и реального сектора экономики, чего сейчас нет. Крупнейшие государственные и частные банки России погрязли в спекуляциях на финансовом и фондовом рынках и плохо выполняют свое изначальное предназначение как ключевых инвесторов в экономическое развитие страны. Хотя бы частичный переход на принципы исламского финансирования может исправить положение. Здесь важно не опоздать, а в качестве примера можно взять опыт бывших советских республик Средней Азии.

Казахстан стал первой страной СНГ, внедрившей законодательство в этой области. Там в 2009 году был принят закон с длинным названием «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам организации и деятельности исламских банков и организации исламского финансирования». Власти прилагают усилия для внедрения исламского банковского дела, хотя пока оно пребывает в зачаточном состоянии. Доля активов исламского банкинга составляет менее 1 % от стоимости активов казахстанского банковского сектора. Исламский банкинг пока представлен в Казахстане одним учреждением – Al Hilal Islamic Bank, зарегистрированным в 2010 году в качестве филиала банка из Абу-Даби. Общая сумма его активов в 2015 году составляла 77,8 млн долларов. Клиентами банка являются государственные и крупные частные компании, хотя он стремится выйти на розничный рынок и предлагать людям полный ассортимент исламских финансовых услуг. Но население не готово к этому. Согласно социологическому опросу, 71 % опрошенных казахов сказали, что никогда не слышали об исламских банках, а 41 % опрошенных не понимают различий между обычным и исламским банком. Но в Казахстане существуют концепция и дорожная карта по развитию исламских финансов. Согласно этим планам, к 2020 году доля исламских денег в совокупных активах казахстанских банков должна достичь 3–5 %[120]. Страна уже стала членом Совета исламских финансовых услуг (IFSB), Организации бухгалтерского учета и аудита исламских финансовых институтов (AAOIFI) и Международного исламского финансового рынка (IIFM).

В Кыргызстане действует множество нормативных актов, регулирующих деятельность исламских банков. В 2008 году в стране на принципах исламского банкинга заработал ОАО «Эко Исламик Банк». Тогда же в Баку была основана Каспийская международная инвестиционная компания, действующая по канонам исламского финансирования. В Азербайджане работают филиалы зарубежных исламских банков, которые производят свои операции в соответствии с существующим законодательством, аналогичным российскому. Его, видимо, придется менять. Жизнь заставит.

Концепция, принципы и формы финансирования

Исламские банковские учреждения отличаются от прочих не по географическому происхождению капитала, а по принципам и инструментам операционной и инвестиционной деятельности, осуществляемой по канонам ислама. Исламские банки выполняют те же функции, что и традиционные: они аккумулируют средства своих клиентов и инвестируют их в разные проекты, а также осуществляют посредничество в платежах и расчетах между коммерческими организациями и физическими лицами. Ключевым пунктом, отличающим исламские банки от традиционных, является то, что они не используют в своей деятельности вознаграждение в виде банковского процента. Ислам не осуждает сам факт получения прибыли, но запрещает получение прибыли, не зависящей от результатов деятельности. Вознаграждение владельцу капитала (банку) не может быть гарантировано вне зависимости от результатов деятельности заемщика, как это имеет место при взимании ссудного процента обычным банком. Исламский банк может получить доход, только если он сам является участником проекта и готов разделить с предпринимателем как прибыль, так и убытки.

Исламские банки и банкинг не противоречат принципам рыночной экономики и не выступают в качестве чужеродного организма в мировой финансовой системе. Они лишь имеют свою специфику работы и иначе мотивированы в своей деятельности. Принципиальные сходства и различия исламских и традиционных (коммерческих) банков представлены в следующей таблице[121]:

Прогрессивное преимущество исламской модели банкинга перед западной заключается в том, что исламские банки получают прибыль не через рибу и лихву, а через вложение капиталов в реальную экономику, что стимулирует развитие как самих банков и инвестфондов, так и производственного сектора экономики. Владельцы и менеджеры исламских финансовых институтов, в отличие от погрязших в финансовых спекуляциях западных коллег, заинтересованы в выгодных вложениях в сферы промышленного производства, торговли, строительства, энергетику, инфраструктуру и IT-технологии, поскольку лишь эффективные прямые инвестиции в экономику и современные технологии приносят им прибыль. Работа на реальную экономику – огромный плюс таких финансовых институтов. Вложения с отдачей идут и в научно-технический прогресс. А вот надувание финансовых пузырей, которые плодят глобальные финансово-экономические кризисы, исламской модели банкинга не свойственно, что делает ее особенно привлекательной.

Успеху предприятия способствует и умелая пропаганда. Порочность западной финансовой системы, основанной на рибе и лихве, адепты исламской модели экономического развития доказывают на простых примерах. Если бы в день рождения Иисуса Христа, говорят они, кто-то положил в банк один пенни под 4 % годовых, то в 1750 году на вырученные деньги он смог бы купить золотой шар весом с Землю, а в 1990 году – 8190 таких шаров. Отсюда следует вывод, что в длительной перспективе выплата процентов как математически, так и практически невозможна. Западные банки «пьют кровь народа». Исламская же модель банкинга, по их словам, справедлива и включает несколько всем понятных и доступных форм.

Мудараба — доверительное инвестирование на основе долевого участия в совокупной прибыли, полученной от реализованного инвестиционного проекта. В этом виде контракта банк, являясь собственником капитала вкладчика, доверяет свои средства предпринимателю (мударибу) для реализации проекта. После завершения работ полученный доход от инвестированных средств распределяется между банком и предпринимателем в соответствии с подписанным соглашением. Как правило, в контракте указывается не конкретная денежная сумма, а пропорция, в которой будет поделена прибыль (обычно 60/40). Часть полученной банком прибыли выплачивается вкладчику, в зависимости от суммы и срока вклада. В случае убытка предприятия владелец капитала несет финансовые потери в полном объеме, а мудариб не получает вознаграждения. Существуют разные виды мударабы (ограниченная и неограниченная, общая и специальная), но мы не будем вникать в детали[122]. Мудараба обычно применяется для финансирования кратко- и среднесрочных инвестиционных проектов (чаще всего в торговле) и в операциях с ценными бумагами.

Мушарака (партнерство) – совместная реализация инвестиционного проекта силами банка и предпринимателя, когда заключается договор о партнерстве, по которому стороны совместно финансируют проект, а прибыли и убытки делятся пропорционально вложенному капиталу. В отличие от мударабы мушарака представляет собой договор, по которому управление инвестиционным проектом может осуществляться как обоими сторонами, так и одной из сторон. На практике применяются два вида мушараки: партнерство на равенстве (муфавада) и партнерство на коммерции (айнан). При муфаваде партнеры вносят равные доли в капитал и имеют равные права распоряжения имуществом. При айнане стороны не равны ни в капитале, ни в полномочиях по управлению имуществом. Один из участников имеет бóльшую долю в капитале и управляет делами компании, а другой лишь формально участвует в управлении, не оказывая влияния на принятие решений и ход дел. Договор мушарака, как правило, используется для совместной инвестиционной деятельности, вложений в недвижимость, в сельском хозяйстве и пр.

Мурабаха — договор купли-продажи товаров, заключаемый между банком и покупателем по заранее оговоренной цене. Банк покупает товар за свой счет и на свое имя, а затем перепродает товар покупателю, получая прибыль от реализации. В отличие от названных выше форм финансирования, основанных на принципе разделения убытков и прибылей, мурабаху отличает невысокий риск, поскольку этот способ финансирования краткосрочен. Поэтому мурабаха преобладает в структуре портфелей исламских банков во всех регионах. Договор мурабахи банки применяют для покупки сырья, оборудования, зданий, земли, активов у третьих лиц и перепродажи их клиенту по более высокой цене.

Салам (бай ас-салам) – договор купли-продажи товаров с отсроченной поставкой против наличного платежа и с заранее оговоренной стоимостью товара, который продавец (банк) обязуется поставить покупателю. Договор салам представляет собой авансовую форму финансирования, в которой одна сторона (банк) выступает заказчиком, а другая сторона – исполнителем (подрядчиком). По договору банк кредитует исполнителя, возлагая на него долговое обязательство, аннулируемое после сдачи банку заказанного товара. Предметом договора является любое движимое имущество. Интерес банка заключается в том, что он получает товар по цене ниже той, по которой можно купить данный товар на рынке. При этом банк несет риск удешевления рыночной стоимости товара к моменту выполнения подрядчиком обязательств по договору.

Истисна — банковский продукт, созданный для финансирования долгосрочных крупных проектов. Отличие контракта истисна от салам состоит в том, что поставщиком товара здесь является не клиент, а банк, а плата за товар предоставляется не в виде единовременной выплаты до получения покупателем товара, а поэтапно, по мере выполнения работы. Как правило, составляется график выполнения работ, который должен неукоснительно соблюдаться. Договор истисна применяется для финансирования крупных промышленных проектов, покупки дорогостоящих объектов (кораблей, самолетов и пр.), а также в жилищном строительстве.

Иджара (лизинг) – договор, аналогичный лизингу в обычной финансовой системе. По условиям договора одна сторона – банк (лизингодатель) – приобретает и сдает в аренду имущество другой стороне (лизингополучателю) на определенный срок, в течение которого лизингополучатель выплачивает банку вознаграждение в виде платежей, размер которых обговаривается заранее.

Кардуль хасана — беспроцентная (в буквально переводе «хорошая») ссуда. В каждом исламском банке есть кредитные счета, на которые состоятельные мусульмане могут делать краткосрочные или долгосрочные вклады. Вкладчику гарантируется возврат вложенных средств, но проценты на вложение не начисляются. Это своеобразная форма благотворительности на возвратной основе. Вкладчик гарантированно сохраняет свои деньги, а банк может использовать их по своему усмотрению. Кардуль хасана предоставляется частным лицам для получения образования, женитьбы или открытия торговцами и ремесленниками своего дела. Система беспроцентного кредитования распространяется и на предприятия, которым исламские банки выдают краткосрочные кредиты. Как правило, они выдаются предприятиям, которые являются постоянными и надежными клиентами банка.

В структуре портфеля исламских банков три четверти всех контрактов приходится на мурабаху, 10–11 % занимает иджара, 4–5 % – мушарака, остальное на уровне 1–2 %. В исламском мире есть еще два важных финансовых института:

Байтул маль — государственное казначейство, а главный источник его пополнения – налоги. Байтул маль тоже может выдавать беспроцентные ссуды, но лишь как кредитор в последней инстанции, когда все другие источники в ссуде просителю отказали.

Закят — обязательный для мусульман налог в пользу больных и бедных. Его верхняя планка не оговорена, но каждый мусульманин обязан жертвовать на богоугодные дела не менее 2,5 % от своих доходов. За счет закята формируются исламские благотворительные фонды и финансируется гуманитарная деятельность (помощь мусульманским общинам, открытие мечетей, исламских культурных центров, школ и т. п.). Эти просветительские и культурные учреждения активно работают по всему миру.

Существует также древняя мусульманская форма движения денег, известная как хавала (по-арабски – доверие). Она не имеет отношения к исламским банкам и банкингу, а являет собой надежный способ передачи денег от одного лица другому через посредника, который берет за услугу определенный процент. Это древний «народный банкинг», который прижился среди мусульман и запретить его невозможно. Говоря же о современной финансовой системе ислама, надо подчеркнуть следующее.

В основе исламской концепции финансово-хозяйственной деятельности лежит принцип их нераздельности, а также принцип партнерства и справедливости, который предусматривает совместную ответственность сторон за их вклад в деловое предприятие и признание равной ценности как знаний и способностей предпринимателя, так и капитала банка. Ислам не рассматривает деньги в отрыве от хозяйственной деятельности, а их стоимость не должна расти «из воздуха», когда они ссужаются под процент. Деньги должны способствовать приращению добавленной стоимости через вложения в реальную экономику, только тогда получение вознаграждения за предоставление кредита является справедливым. Доход, получаемый исламским банком, представляет собой не фиксированный процент от выдаваемой ссуды, а определенную долю прибыли от реализации проекта. Сам же банк должен быть партнером финансируемого им заемщика (предпринимателя), они совместно обговаривают возможные инвестиции, объекты инвестирования и раздел прибыли. Схема предусматривает не только участие банка в прибыли от финансируемого проекта, но и его обязанность нести часть возможных убытков, пропорциональных размеру денежного вклада в общее дело.

В основе исламского банкинга лежит запрет на процентное кредитование, разделение банком рисков со своими клиентами-партнерами, запрет на финансирование запрещенных видов деятельности[123] и инвестирование в высокорисковые производные финансовые инструменты и спекулятивные операции, определенность условий контракта в отношении товара, сроков и вознаграждения.

В исламских банках нет понятия собственного и вложенного капитала, есть капитал партнерский, и он используется по взаимной договоренности. В западных банках эти понятия разделены. Доля собственного капитала в западных коммерческих и депозитных банках составляет от нескольких до 10–12 %, остальное – деньги вкладчиков, которыми банки распоряжаются как своими собственными, нередко инвестируя их в рискованные проекты и прогорая[124]. Финансовые пузыри, которые на Западе постоянно надуваются и лопаются, порождая кризисы, являются следствием спекуляций с использованием банками и инвестфондами чужих денег. В исламском банкинге этого нет.

Исламские банки говорят своим вкладчикам: мы не наживаемся на вас, как наши западные коллеги, а являемся партнерами, поскольку вкладываем деньги в совместные проекты, прибыль от которых делим по справедливости (в зависимости от суммы взноса). Апологеты исламской экономики и банкинга провозглашают стремление создать финансово-экономическую систему, основанную на честности и справедливости. И это срабатывает, ведь идея социальной справедливости – одна из ключевых в исламском вероучении. Исламские банки строят свою деятельность в зависимости от процента прибыльности инвестиций, а не от рыночной ставки доходности денежного капитала. Это гораздо более здоровая финансовая система, нежели созданная Западом спекулятивная система, плодящая кризисы.

* * *

Однако идеализировать исламскую банковскую модель нельзя, так как она имеет ряд недостатков. Одним из них является то, что исламский банкинг стирает различия между банком, промышленным предприятием и торговой компанией, превращая их в однотипные хозяйствующие субъекты, получающие прибыль от вложений в реальную экономику и получение конкретного продукта. Это сковывает развитие банков и создает альянсы коррупционной направленности, разъедающие общество и тормозящие развитие экономики. Это серьезная проблема, решения которой исламские финансисты пока не предложили.

Другой серьезной проблемой является то, что исламский банкинг не учитывает человеческую природу – стремление людей (особенно богатых) к наживе любым путем. Если можно на чем-то быстро нажиться, то люди, независимо от их вероисповедания и взглядов, как правило, наживаются. Например, шариат запрещает финансирование торговли оружием, табаком, алкоголем и азартных игр, а на практике крупные предприниматели-мусульмане всем этим занимаются, и не только этим.

Многие исламские банки, а особенно инвестфонды ближневосточных нефтяных монархий, через теневые схемы участвуют в биржевых спекуляциях на западных финансовых рынках. Крупные финансовые структуры Саудовской Аравии, Бахрейна, Кувейта, Катара и ОАЭ тесно связаны с мировыми офшорными зонами. Эти факты общеизвестны, достаточно зайти на их сайты. Местные правители время от времени наводят здесь порядок. В 2012 году престарелый король Саудовской Аравии Абдалла приказал обрушить всю силу закона на финансовых спекулянтов, наживающихся на манипуляциях растущего, как на дрожжах, фондового рынка нефтяного королевства, который с начала века увеличился на порядок благодаря росту цен на энергоносители. Саудовский фондовый рынок стал одним из крупнейших в мире. Но в 2006 году он пережил болезненный крах, разоривший сотни тысяч мелких саудовских инвесторов, которые во всем обвинили правительство. Недовольство правящим режимом в королевстве росло. Имея перед глазами примеры арабских «цветных революций» и не желая их повторения у себя, саудовский монарх решил навести порядок в своем подгнившем королевстве, дабы умерить аппетиты алчных дельцов, которые занимаются финансовыми спекуляциями вопреки запретам Корана. В июне 2012 года Абдалла направил специальное послание главе управления фондового рынка страны, где говорилось, что «в случае необходимости карательные меры должны применяться против любых спекулянтов, включая членов королевской семьи». Меры подействовали. Тогда же Эр-Рияд вдвое увеличил золотой резерв королевства, доведя его до 323 тонн[125]. А уже нынешний король Саудовской Аравии Салман жесткими мерами заставил своих родственников вернуть в страну вывезенные за границу капиталы. Аналогичные истории имели место в Дубае и Катаре. Так что финансовая жизнь даже в главных исламских странах идет не только по заповедям Корана. Но такие деяния наказуемы и к исламской банковской модели как таковой отношения не имеют. Куда опаснее другое.

Оборотная сторона медали

Как известно, самым быстрым способом заработать деньги в «реальной» экономике является криминальный бизнес, и исламские банки его нашли. С 1980‑х годов через них потекли деньги от торговли наркотиками из Афганистана, работорговли (Судан, Эфиопия, Сомали) и нелегальной торговли оружием. Партнерами исламских банков и связанных с ними структур в этом деле стали власти названных государств и квазигосударств, спецслужбы западных и мусульманских стран. Такие схемы работали и в некоторых местах бывшего СССР, а одной из опорных точек был аэропорт города Грозного, который в 1992–1994 годах имел статус международного. Этот аэропорт стал для российских «оружейников» прибыльным окном в Африку и на Ближний Восток. Там регулярно приземлялись борта из столицы Судана Хартума и улетали в Хартум. Я это видел своими глазами. Это окно использовали лидеры Ичкерии во главе с генералом Дудаевым для закупок оружия. Последний борт с грузом оружия приземлился в Грозном за день до введения российских войск в Чечню в декабре 1994 года.

Другим опасным явлением является финансирование через исламские банки и фонды религиозно окрашенного международного экстремизма и терроризма. Вот лишь один пример. У отца всем известного Усамы бен Ладена было полсотни детей, а Усама был семнадцатым сыном. Многие из них живут, занимаются бизнесом в Европе и США. В столице Судана Хартуме, куда в 1991 году перебрался изгнанный с родины Усама бен Ладен, есть Al Shamal Islamic Bank, на счета которого гость правительства Судана перевел 50 млн долларов из полученной в наследство 300‑миллионной доли, вложенной в семейную компанию Saudi Bin Ladin Group. Одним из главных акционеров банка Al Shamal являлся Tadamon Islamic Bank, в административный совет которого входили представители бахрейнского Faysal Islamic Bank, созданного в 1977 году и управлявшегося Саудом аль-Фейсалом – сыном короля Саудовской Аравии.

В конце 1990‑х годов Faysal Islamic Bank of Bahrain в результате поглощения трансформировался в Shamil Bank of Bahrain, который возглавил Хайдар Мохаммед бен Ладен, входивший в административный совет хартумского банка Al Shamal, где держал свои капиталы его брат Усама. Faysal Islamic Bank of Bahrain и Saudi Bin Ladin Group имели и имеют обширные деловые связи на Ближнем Востоке, в Европе и США. Другому брату Усамы, гражданину Швейцарии Исламу бен Ладену, принадлежала авиакомпания Avkon Business Jets SA, чьих пилотов, как выяснила швейцарская прокуратура, Ислам отправлял учиться во Флориду – в те самые Академию безопасности и авиационную школу Хоффмана, где обучались террористы, угнавшие 11 сентября 2001 года «боинги». После этого Ислам бен Ладен ликвидировал свою авиакомпанию, но тут же основал другой бизнес. Через эти семейные банки и фирмы шло финансирование террористической сети Усамы бен Ладена.

Для финансирования джихадизма во всех его формах используются также «благотворительные» и «культурные» фонды, действующие в десятках стран. Их содержат богатые спонсоры и спецслужбы. На их финансирование идет и закят – обязательный для мусульман гуманитарный налог на богоугодные дела, а это огромные деньги. Одной из форм финансирования радикального исламизма является хавала. Она родилась тысячу лет назад в Индии и сейчас кроме Индостана широко распространена на Ближнем и Среднем Востоке, а также в азиатских землячествах по всему миру. Суть ее проста. Например, некий гражданин Пакистана решил помочь своему родственнику в США. Для этого он обращается к местному брокеру всемирной сети хавалы и просит передать по указанному адресу названному лицу энную сумму денег. Уведомление о переводе при помощи пароля посылается по факсу, электронной почте или телефону географически ближайшему к получателю другому брокеру хавалы, а тот доставляет деньги адресату. Никаких расписок и квитанций не требуется. Всё построено на доверии и потому всегда шито-крыто.

Система хавалы создавалась веками и доведена до совершенства. Брокеры являются хорошо проверенными людьми. Они оперируют разбросанными по всему миру кассами хавалы, где аккумулируются деньги клиентуры. Всё сохраняется в абсолютной тайне, и концов «трансакций» найти практически невозможно. Поэтому систему хавалы используют террористические группировки, а спецслужбы не могут с ней ничего поделать. Сколько денег проходит через хавалу, не ведомо никому. Министр финансов Пакистана признал, что ежегодно через хавалу из его страны вывозится больше денег, чем переводится за границу по официальным каналам. А в отчете министерства финансов США, опубликованном после атаки 9/11, указывается, что ежегодный оборот хавалы исчисляется десятками миллиардов долларов, а Индия, Пакистан и Объединенные Арабские Эмираты названы «треугольником хавалы». Хавала не противоречит канонам ислама, поскольку ее брокеры зарабатывают не на рибе, а берут «справедливый процент» за оказанную услугу, что Кораном не воспрещается. Хавала не нравится сторонникам «бизнеса по-шариатски», но они вынуждены с ней считаться, хотя и пытаются подмять под себя веками обкатанную систему, которая аккумулирует и распределяет огромные финансовые потоки.

В исламском мире происходит слияние исламских денег с политикой. Оно идет через исламские фонды, которые играют очень важную роль. В Иране такие фонды, созданные после «революции Хомейни» на базе конфискованной шахской собственности, превратились в крупные холдинги, обслуживающие интересы высшего духовенства, а возглавляют их доверенные люди аятолл. «Фонд обездоленных», созданный на базе собственности свергнутого шаха Резы Пехлеви, контролирует лично духовный лидер Ирана. Представители иранского духовенства влияют на деятельность многих исламских фондов, которые спонсируют «нужных» кандидатов на президентских и прочих выборах. Как правило, эти фонды оказывают поддержку консервативным исламским политическим деятелям.

В Турции основными источниками финансирования исламских фондов стали филиалы финансовых групп из Аравии и нефтяных монархий Персидского залива, а также средства, переводимые турецкой диаспорой из-за границы. Поначалу эти фонды финансировали предпринимательскую деятельность, основанную на канонах ислама, что существенно укрепило позиции исламского капитала в Турции. В 1990 году там появилась «независимая» Ассоциация промышленников и предпринимателей (МЮСИАД), целью которой провозглашалось «индустриальное развитие страны, не ущемляющее традиционных исламских ценностей». Ассоциация опиралась на мелких турецких производителей и средние слои городского населения, став одной из влиятельных организаций турецкого бизнеса. Она выполняла функции коллективного представителя турецких производителей в ЕС и на мировых рынках. Потом МЮСИАД стала финансировать происламские партии – в пику Обществу либеральных людей Турции (ТЮСИАД), поддерживавшему светские прозападные партии. В итоге МЮСИАД и связанные с ней структуры создали мощную финансовую и политическую базу для исламизации страны.

Учитывая турецкую специфику, исламские фонды изначально ориентировались на происламские националистические партии. Многие предприниматели были членами этих партий и направляли большие средства на их поддержку. Прослеживалась четкая взаимосвязь турецкого политического ислама и его экономического базиса в виде исламского сектора национальной экономики. Турецкое правительство пыталось разными мерами ограничить влияние исламских деятелей на экономику и политику. Но, уходя от прессинга властей, исламские политические движения и поддерживавшие их бизнес-структуры меняли вывески, пока не сконцентрировали усилия на Партии справедливости и развития (ПСиР), одержавшей победу на выборах 2002 года. Лидер партии Реджеп Тайип Эрдоган начал постепенный разворот Турции с завещанного Ататюрком светского (прозападного) пути развития на исламский. Он постепенно нейтрализовал влияние армейской верхушки на политическую жизнь страны, а после провалившейся попытки госпереворота в июле 2016 года установил авторитарный режим с ориентацией на исламские ценности. Судя по результатам состоявшихся в июне 2018 года президентских и парламентских выборов, на которых убедительную победу одержали Эрдоган и его партия, этот курс поддерживает большинство турецкого народа.

Аналогично развивались события в Египте, где идеологи и финансисты Саудовской Аравии (а затем и Катара) сделали ставку на запрещенных властями, но популярных в народе «Братьев-мусульман». В 1980‑х годах в Египте появились исламские нефтедолларовые фонды, которые стали инвестировать в египетскую экономику, создавая в ней исламский сектор. Параллельно исламские фонды и связанные с ними бизнес-структуры установили связи с подпольными лидерами «Братьев-мусульман» и начали двигать их к власти. Процесс длился более двадцати лет и увенчался победой мусульманского «братства» на парламентских и президентских выборах в 2011–2012 годах. Мухаммед Мурси и его сторонники взяли курс на исламизацию страны, вызвав раскол в египетском обществе. Воспользовавшись недовольством значительной части городского населения, египетские военные во главе с Абдул-Фаттахом Ас-Сиси совершили переворот и отстранили исламистов от власти. Но их победа не окончательная, и время еще преподнесет здесь сюрпризы. И не только в Египте.

Америка и исламисты

Исламские банки и фонды тесно связаны с финансовой и политической олигархией США. Этот альянс возник еще при Рональде Рейгане, когда Саудовская Аравия и США стали стратегическими союзниками. До поры он Америку не волновал. Но после атаки 9/11 ситуация изменилась. Комиссия конгресса США во главе с сенатором Карлом Левином начала расследование источников и каналов финансирования международного терроризма и сделала «удивительное» открытие: за предыдущие десятилетия Америка превратилась во всемирный «отстойник» и всемирную «прачечную» сомнительных денег, а американские банки стали одним из главных каналов легализации преступно добытых капиталов. В подозрительных связях и операциях были уличены такие столпы американской банковской системы, как Chase Manhattan Bank[126], Bank of America, First Union Bank и New York City Bank (ныне City Group Inc). Комиссия Левина выяснила, что большинство американских банков имеют связи с офшорными банками и подставными структурами, через которые ежегодно отмывается от 500 млрд до 1,5 трлн «грязных» и «серых» долларов (ныне значительно больше). Примерно половина из них напрямую проходит через американские банки, а их львиную долю составляют деньги из арабских нефтедобывающих стран, прежде всего из Саудовской Аравии.

Один видный саудовский оппозиционер тогда сказал: «Кто поверит, что страна, добывающая ежедневно 9 млн баррелей нефти, с населением всего в 15–20 млн человек, имеет долг в 200 млрд долларов?! Как смогла эта страна влезть в такой долг? Это могло случиться только потому, что идет массированный грабеж наших ресурсов в результате сговора между королевской семьей и американцами». Это именно сговор, нарушающий запрет Корана брать банковский процент. Поэтому преступающие его арабские правители и богачи скрывают свои финансовые связи с американцами. Не афиширует их и американская сторона. Идет процесс, приносящий его участникам колоссальные барыши. Он спаял финансово-политическую олигархию США и ее арабских партнеров, сделав их соучастниками одних преступлений. Но это далеко не всё.

По данным лондонского Международного института стратегических исследований (IISS), Ближний Восток является крупнейшим рынком сбыта американского оружия. Половину его скупает Саудовская Аравия, чей военный бюджет в 2001 году перевалил за 20 млрд долларов, а ныне превышает 60 млрд. По импорту оружия Саудовская Аравия ныне уступает только Индии, а раньше была мировым лидером[127]. Среди главных покупателей оружия значатся также Египет, Катар, Алжир, ОАЭ. В целом на долю ближневосточных и африканских арабских стран приходится 2/3 американского военного экспорта. Занимаются этим связанные с исламскими банками инвестиционно-посреднические компании, которые возглавляют видные американские политики, киты военно-промышленного комплекса США, банкиры, отставные военные и эмиссары арабских режимов. Среди них есть интересные имена. Вот лишь один пример.

На полпути между Белым домом и Капитолием, по адресу: Вашингтон, Пенсильвания авеню, 1001, в большом офисном здании размещается инвестиционный фонд Carlyle Group. Его основал в 1987 году миллиардер Уильям Конвей. Ныне фонд управляет активами на сумму более 150 млрд долларов. В рекламном проспекте сказано: «Компания Carlyle Group за время своего существования финансировала множество известных компаний, деятельность которых распространяется на различные области – недвижимое имущество, здравоохранение, информационные технологии, потребительские товары, производство всевозможных напитков, сфера коммуникаций». На самом деле это вотчина Пентагона и ВПК. Фонд долго возглавлял бывший министр обороны США Фрэнк Карлуччи, в руководстве – отставные генералы и офицеры, а основные интересы сосредоточены в сфере оружейного бизнеса. В списке 100 крупнейших американских компаний, выполняющих заказы Пентагона, Carlyle Group замыкает вторую десятку. В момент атаки 9/11 среди главных акционеров компании значились бывший президент США Джордж Буш-старший, члены саудовской королевской фамилии и нефтяных монархий Персидского залива, а также члены семейства бен Ладенов. По данным Carlyle Group, с 1995 по 2001 год это семейство инвестировало в компанию 2 млн долларов. Не так уж много. Но если вспомнить, что фамильная корпорация бен Ладенов Saudi Bin Ladin Group занимается строительным бизнесом и банковскими операциями, то резонно спросить: зачем ей оружие и кому оно предназначалось? Хотя догадаться нетрудно. Стоит ли поэтому удивляться, что сразу после террористической атаки на Америку все находившиеся там члены семейства бен Ладенов на американском военном самолете были эвакуированы, а информация о связях этого семейства с кланом Бушей и Carlyle Group засекречена. Таких «тихих заводей» в Америке множество. Они выступают в роли заказчиков и толкачей продукции американского ВПК на мировом рынке. Их названия не мелькают на полосах газет, но их влияние на формирование военно-технической и внешней политики США огромно, а внутри их велико влияние аравийского лобби.

* * *

Еще одной лакуной, где сильно арабское денежное и политическое влияние, являются фонды, финансирующие предвыборные кампании в США. Крупнейшим из них в настоящее время является скандально известный Фонд Клинтон. Накануне президентских выборов 2016 года сайт WikiLeaks опубликовал подборку документов о связях этого фонда с саудовскими властями и исламистами и их влиянии на внешнюю политику США. Согласно обнародованным документам, пожертвования Фонду Клинтон от Саудовской Аравии составили 25 млн долларов, а Хиллари Клинтон уличили в связях с исламистами. Посредником в этих связях выступала подруга, помощница и, как пишут, любовница бывшего госсекретаря США Хума Абердин – личность весьма примечательная.

В поле зрения американской общественности эта дама попала в 2012 году, когда пять конгрессменов-республиканцев выступили с совместным заявлением о том, что Абедин связана с исламистской организацией «Братья-мусульмане», которая пришла к власти в Египте. По заявлению конгрессменов, три члена семьи Абедин – ее покойный отец, мать и брат – были связаны с «Братьями-мусульманами» и другими иностранными экстремистскими группировками. На протяжении ряда лет Абедин была заместителем главного редактора издававшегося в Лондоне журнала о мусульманских меньшинствах в разных странах и публиковала там свои статьи. Ее мать состояла в совете директоров благотворительной организации, которой руководил сам духовный лидер «Братьев-мусульман» шейх Юсуф аль-Кардави. Основываясь на этих фактах, конгрессмены потребовали лишить Абедин доступа к секретным материалам Госдепартамента, к коим она имела доступ и вела служебную переписку Клинтон через свою электронную почту.

Окружение Хиллари Клинтон тогда заявило, что «нет никаких оснований» считать, что Абедин связана с исламистами. Но обвинения продолжились и обострились в ходе предвыборной кампании 2016 года. Сторонник Дональда Трампа Кеннет Тиммерман в издании Hill написал: «По моему мнению, данные совершенно очевидны: Хума Абедин ни много ни мало принцесса «Братьев-мусульман», рожденная в знатной семье лидеров «братства».<…> Абедин 13 лет работала в организации, заявленной целью которой было завоевать Запад во имя ислама. Неудивительно, что Клинтон хочет замести это дело под ковер». По его мнению, именно под влиянием Абедин на посту госсекретаря Клинтон проводила внешнюю политику в интересах «Братьев-мусульман», способствуя свержению многолетнего верного союзника США президента Египта Хосни Мубарака и приходу исламистов к власти в этой стране; она поддержала свержение ливийского лидера Муаммара Каддафи и добивалась прямого участия США в сирийском конфликте, потому что в свержении Башара Асада были заинтересованы спонсоры «Братьев-мусульман» Саудовская Аравия и Катар. В этой связи бывший советник Республиканской партии в сенате США Джим Джэтрас заявил: «Можно с уверенностью сказать, что провальная политика Хиллари Клинтон в поддержку «арабской весны», которая способствовала распространению радикального ислама, включая «Братьев-мусульман», стала результатом тесного сотрудничества с Абедин».

Хума Абедин оказалась замешанной и в других скандалах, связанных со своей подругой. Фонд Клинтон получил 12 млн долларов от компании по производству удобрений, принадлежавшей правительству Марокко. Условием поддержки, как выяснилось из переписки Абедин, опубликованной WikiLeaks, была поездка Клинтон в Марокко. Cоветники госсекретаря отговорили ее от визита. Но Абедин написала им: «Отказ от поездки сейчас приведет к большому битью посуды» – и добавила: «Она (Клинтон) устроила этот беспорядок, и она это знает». В конечном итоге госсекретарь отправила в Марокко своего мужа Билла и дочь Челси. Так, казалось бы, частный американский фонд предоставляет политические услуги иностранным правительствам и экстремистским организациям, жертвующим ему десятки миллионов долларов.

Но Фонд Клинтон отнюдь не единственный. Спонсорами фонда по выдвижению кандидатов от Демократической партии, который ранее возглавлял 39‑й президент США Джимми Картер, тоже выступали члены саудовской королевской семьи и всё те же бен Ладены. А если еще вспомнить американские военные базы в районе Персидского залива, потоки текущих за океан нефтедолларов, то станет ясно, что Америка оказалась на арабском финансовом поводке, длину которого регулируют спонсоры.

После трагедии 11 сентября американцы это с ужасом осознали. Но политическое руководство страны не предприняло никаких контрмер, хотя знало, что террористы, протаранившие Всемирный торговый центр, финансируются арабскими теократическими режимами через систему подконтрольных им финансовых институтов, а 15 из 19 террористов-самоубийц были выходцами из Саудовской Аравии. 24 сентября 2001 года президент Джордж Буш-младший заявил: «Самый сильный удар в нашей войне против терроризма начинается с росчерка пера» – и подписал декрет о замораживании банковских счетов 27 организаций и лиц, обвиняемых или подозреваемых в поддержке терроризма. Но его черный список выглядел странно. В него «забыли» включить саудовско-пакистанский фонд, который финансировал Аль-Каиду и «Талибан» и членом руководства которого был президент Пакистана Первез Мушарраф. Туда не попали упомянутые нами банки Усамы бен Ладена и его братьев. и, разумеется, в черный список не попала компания Carlyle Group. Интересно и другое.

По списку Буша был сделан запрос в европейскую штаб-квартиру FATF – Financial Action Task Force – структуры, созданной под эгидой Организации экономического сотрудничества и развития для борьбы с отмыванием денег. В запросе кроме названных 27 организаций и лиц американцы просили экспертов FATF выявить швейцарские связи фирмы Euro-American Corporate Services Inc. и связанных с ней структур. Эта фирма с 1996 года юридически учредила на территории США две тысячи (!) предприятий, которые продавались пакетами по 10–20 штук по сходной цене всем желающим, и посему попала в поле зрения комиссии Левина и находилась под колпаком FATF.

Но, получив запрос, эксперты FATF трижды пожали плечами. Во-первых, потому, что Euro-American Corporate Services Inc. зарегистрирована в офшорном американском штате Делавэр и тут надо выяснять ее американские, а не швейцарские связи. Во-вторых, потому, что клиентами фирмы были не только физические и юридические лица из богатых нефтью арабских стран, но и террористические структуры Усамы бен Ладена и его друзей. Но тогда неясно, почему Euro-American Corporate Services не включили в черный список Буша? А не попала она туда потому, что через нее в Америку текли миллиарды «неугодных Аллаху», но угодных Америке нефтедолларов.

Примеров того, как арабские короли, нефтяные шейхи и толстосумы одной рукой вкладывают гигантские средства в американскую (и в целом западную) экономику и политику, а другой рукой поддерживают и спонсируют международный исламизм, – великое множество. А соучастниками сего предприятия из своекорыстных интересов вольно или невольно являются их западные партнеры. Налицо спайка двух, казалось бы, антагонистических сил, которая не сулит миру ничего хорошего. После террористической атаки на США в сентябре 2001 года эта тема всплыла на поверхность, вызвав множество публикаций и пересудов. Но потом всё затихло, хотя проблема осталась и решения ее и даже желания решать пока не видно.

К началу 2020 года доля исламского банкинга в совокупных банковских активах в резерве стран составила (в процентах): Иран – 100, Судан – 100, Саудовская Аравия – 70, Бруней – 65, Кувейт – 44, Малайзия – 30, Катар —28, Бангладеш – 22, ОАЭ – 20, Джибути – 20, Иордания – 18, Палестина – 17, Бахрейн – 16, Пакистан – 16, Оман – 15. Из западных стран наибольшая доля исламского банкинга в совокупных банковских активах в Великобритании (около 2 %)[128]. Но если учесть, что Лондон является крупнейшим мировым финансовым центром, то это огромные деньги, а доля исламского банкинга в Великобритании быстро растет. В бывшем СССР лидером в развитии исламских банков и банкинга является Казахстан, имевший на указанную дату 18 баллов в Индикаторе развития исламских финансов (из 150 возможных). В Кыргызстане эта цифра составила 7,5, в Таджикистане – 6,5, в Узбекистане – 2,1, в Туркменистане – 1,7, в России – 1,15[129].

Резюме

Появление и развитие исламской финансово-экономической системы обусловлено рядом объективных факторов. В XX веке исламская цивилизация вступила в новую эпоху пассионарного развития[130]. В отличие от стареющей и вымирающей европейской цивилизации это молодое и плодовитое (в биологическом смысле) сообщество наций, объединенных единством веры, языка (арабский мир) и культурно-бытовых традиций. Это растущее и набирающее силу сообщество утверждает себя в глобальном мире, осуществляя геополитическую, демографическую и цивилизационную экспансию. Впечатляющий успех исламской финансово-хозяйственной модели развития (при известных ее изъянах) связан с эпохой трансформации, которую ныне переживает исламский мир. Ее появление было объективно обусловлено. И если бы Ахмед аль-Наджар более полувека назад не придумал концепцию исламских банков и исходящей от них экономики, это сделал бы кто-то другой, потому что в том была объективная потребность. Дополнительным фактором успеха является то, что исламская финансово-хозяйственная модель, реализованная во множестве мусульманских и немусульманских стран, более справедлива в социальном плане и более здорова в плане экономическом, нежели алчно-спекулятивная западная финансовая система, оторванная от реальной экономики и плодящая кризисы.

Владельцы и менеджеры исламских банков, в отличие от западных коллег, заинтересованы в выгодных вложениях в разные сферы промышленного производства, торговлю, строительство, IT-технологии и инфраструктуру, поскольку лишь эффективные прямые инвестиции в экономику приносят им прибыль. Если бы, скажем, российские банки работали по исламской модели, то россияне давно бы имели взлет инвестиций в оборонно-промышленный комплекс, авиа- и судостроение, космическую индустрию и другие перспективные производства, многие из которых сидят на голодном пайке, тогда как жирующий на экспорте энергоносителей, цветных металлов и алюминия банковский сектор ведет паразитический образ жизни. Исламские банки позволить себе такое не могут, потому что прежде всего работают на реальную экономику, хотя через теневые схемы и участвуют в биржевых спекуляциях.

Другим важным фактором, обусловившим быстрое развитие исламских финансов, стала национализация в середине 1970‑х годов колоссальных энергоресурсов арабскими нефтедобывающими странами, рост нефтедобычи, цен на нефть[131] и вызванный этим устойчивый приток гигантских финансовых средств в казну мусульманских нефте- и газодобывающих государств, прежде всего зоны Персидского залива. Отдавать такие богатства в руки Запада нефтяные короли и шейхи боялись и потому с энтузиазмом приняли исламскую финансово-экономическую модель, уже опробованную в Египте. Созданные в Саудовской Аравии и соседних странах исламские банки и инвестфонды выработали эффективный механизм капитализации аккумулируемых валютных средств, хотя и традиционные финансовые институты при этом не отвергались. Немаловажно и другое. Финансовые активы, лежащие в обычных коммерческих банках или в банках ФРС США, западные политики могли в любой момент арестовать (как они это сделали с иранскими и ливийскими золотовалютными резервами), а средства в исламских банках и суверенных инвестиционных фондах западные правительства арестовать не могли. Это была страховка богатых мусульманских элит на случай конфликта с Западом.

Третьим фактором, давшим толчок развитию исламских финансов, является всплеск религиозного сознания полуторамиллиардной исламской ойкумены, особенно молодежи. Этот процесс называют исламским возрождением. Он отчетливо проявляется в общественно-политической жизни через рост количества разных исламских организаций, ориентированных на ислам правительств, шариатских законов, служб социальной помощи и образовательных учреждений. Следствием процесса религиозной трансформации исламского мира является рост числа исламских финансовых институтов. К сожалению, этот процесс оседлали идеологи радикального ислама и направляют его в нужном для себя русле, используя для финансирования своих целей исламские банки и фонды.

И последнее. В обозримой исторической перспективе в связи с быстрым ростом мусульманского населения исламский финансовый рынок и спрос на услуги исламских кредитных учреждений тоже будут расти. В первую очередь это касается мусульманских стран с большим населением и неразвитым исламским банковским сектором. Это также касается территорий, исторически не принадлежавших исламу, где в последнее время наблюдается значительный рост мусульманского населения. Здесь интерес к исламским финансовым институтам будет расти как вследствие роста численности мусульман (мигрантов и граждан) в этих странах, так и в связи с ростом числа немусульман, принимающих ислам. Этот процесс очевиден в Европе, где идет демографическая, религиозная и финансовая экспансия ислама. И об этом надо поговорить особо.

Часть VIII

Покорение Европы

До Второй мировой войны мусульман в Европе было немного. Албанцы и босняки компактно жили на Балканах, а в Болгарии проживали турки. Это было следствием пятисотлетнего владычества Османской империи над этими территориями, когда часть славянских балканских народов приняла ислам, а Болгарию заселили османы. Босния наряду с Албанией была одним из вилайетов Порты в Европе[132]. В других европейских странах мусульмане были экзотикой. Как правило, они работали прислугой в домах богатых колониальных чиновников или служили в специализированных воинских формированиях во Франции и Британской империи. После Первой мировой войны французские власти разрешили селиться в стране марокканским и алжирским легионерам, доблестно воевавшим с немцами, но их было немного. А вот после Второй мировой войны ситуация коренным образом изменилась. В Европу хлынули потоки мигрантов из Азии, Африки и других мест. Причин тому было несколько.

Подоплека и движущие силы процесса

Прежде всего экономические причины. В первые послевоенные десятилетия главные европейские страны переживали экономический подъем, требовавший большой рабочей силы, а ее не хватало. Особенно в Германии, потерявшей на войне значительную часть трудоспособного мужского населения. Поэтому власти ФРГ по договоренности с правительством Турции стали завозить оттуда трудовых мигрантов (гастарбайтеров), которых обеспечивали жильем, трудоустраивали, платили хорошую (по турецким меркам) зарплату и гарантировали невиданный для Турции социальный пакет. Разумеется, желающих переехать в Германию было много, и турецкие гастарбайтеры (в основном турки и курды) стали массово переселяться туда. Они выполняли низкоквалифицированную работу и трудились на разных промышленных производствах, получая при этом меньшую зарплату, чем коренные немцы. Это устраивало крупный немецкий бизнес, который, эксплуатируя гастарбайтеров, извлекал сверхприбыли. Поэтому до поры «иммигрантский конвейер» набирал обороты. На окраинах немецких городов появились кварталы дешевого жилья (HLM), заселенные гастарбайтерами, которым разрешили завозить родственников с родины. Так возникли целые турецкие районы, потом превратившиеся в настоящие гетто, жившие по своим канонам. Когда к 1970‑м годам западногерманский экономический бум заглох, эти гетто остались. В них была высокая рождаемость. К тому же запрета на въезд трудовых мигрантов в Германию не было, и они продолжали туда прибывать. Так на немецкой земле возникла многочисленная мусульманская община, живущая обособленно от остальной части немецкого общества.

Аналогичные процессы происходили и в других западноевропейских странах, куда после крушения колониальных империй хлынули потоки трудовых мигрантов. После распада Британской империи на Туманный Альбион устремились выходцы из Индии, Пакистана и Бангладеш. С распадом Французской колониальной империи часть жителей колоний, лояльных к метрополии, переехали из Индокитая и Северной Африки во Францию. Подавляющее большинство их получило французское гражданство, а их дети стали французскими гражданами по рождению. В период экономического подъема в 1960‑х годах во Францию также въехало большое число жителей бывших колоний в качестве дешевой рабочей силы. Потом к ним добавились потомки переселенцев из стран Средиземноморья и Латинской Америки, не входивших во Французскую колониальную империю (не менее 700 тысяч человек). В итоге к 2005 году численность населения, имеющего корни в одной из этих иммиграционных волн, достигла 5 млн 300 тысяч человек, что составляло около 10 % населения Франции. В Бельгию и Нидерланды переселялись выходцы из Бельгийского Конго и бывших голландских колоний, а также жители Ближнего Востока и Африки. Это были те же гастарбайтеры – дешевая наемная рабочая сила. Как малоимущие, они селились в пригородных кварталах социального жилья, построенных в 1960‑х годах. В результате эти кварталы приобрели вид «цветных пригородов» с заметным преобладанием арабо-берберского и африканского населения (в Англии это были в основном пакистанцы).

После окончания периода быстрого экономического роста и появления застойной безработицы кварталы HLM стали социально неблагополучными «мультикультурными» зонами, где более трети взрослого населения не имело работы. Притом что рождаемость в этих «зонах», походивших на гетто, была высокой, а качество жизни (образование, здравоохранение, соцобеспечение) – низким. Неолиберальные правительства во Франции и других странах, выполняя программы по сокращению государственных расходов в социальной сфере, закрыли во многих местах, заселенных мигрантами, муниципальные культурные, спортивные и образовательные центры для молодежи. А среди работодателей распространился скрытый расизм. Проведенные во Франции социологические исследования показали, что французу афро-арабского происхождения сложнее устроиться на работу, чем французу европейского происхождения. Всё это привело к усилению социальной напряженности и росту преступности в «цветных кварталах», которые со временем взяли под опеку идеологи радикальных исламистских течений и групп.

Так в самых общих чертах выглядела и к таким результатам привела экономическая миграция в Европу, начавшаяся после Второй мировой войны. Ее главными причинами были объективная потребность европейских стран в дешевой рабочей силе и заинтересованность в ней крупных промышленных компаний и работодателей, которые извлекали из низкооплачиваемого труда мигрантов сверхприбыли. Но после того как европейские страны вступили в постиндустриальную эпоху своего развития, потребность в гастарбайтерах стала падать. И тут новым стимулом для «цветной миграции» стали политические причины.

* * *

Победа СССР на гитлеровской Германией и создание альянса социалистических государств произвели огромное впечатление на европейские умы. В моде были идеи Маркса, Ленина, Троцкого, позднее – Мао Цзэдуна. Рабочий класс в капиталистических странах дружно голосовал за «свои» партии, которые называли себя коммунистическими, социалистическими, левыми. Социалисты пришли к власти во многих европейских странах и наряду с умеренно правыми партиями (христианскими демократами и др.) стали главной политической силой в Европе. Однако в 1970‑х годах эпоха промышленного капитализма, основанного на добыче полезных ископаемых, их переработке и промышленном производстве, подошла к концу. Число индустриальных рабочих, голосовавших за коммунистов и социалистов, стало сокращаться. Это возымело серьезные политические последствия: левые партии стали терять своих избирателей, а их верхушка – разлагаться. Европейские социалисты и родственные им политические силы начали искать себе новую политическую почву. И ее нашли – в лице мигрантов, которые тогда уже в большом количестве заселили Западную Европу. Мысль левых была цинична и предельно проста: чем больше будет мигрантов и чем бóльшую поддержку мы им окажем, тем больше у нас будет голосов избирателей и шансов на власть. Значит, надо широко распахнуть мигрантам двери и создать им режим наибольшего благоприятствования. Эту идею потом поддержали разного рода европейские либералы – и развернулся политически мотивированный процесс заселения Европы выходцами из Азии и Африки. Какие последствия он будет иметь для судеб целых стран и народов, этих людей не тревожило. Они решали проблему власти, поэтому их волновала судьба мигрантов.

Вот что рассказал об эволюции левых партий председатель фламандской партии Vlaams Belang[133] Том ван Грикен: «Дети «старых социалистов» превратились в буржуазную богему, которая распивала шампанское в ресторанах, лакомилась черной икрой и рассуждала о мировой революции в духе Троцкого. Они совершенно потеряли связь с действительностью и со своими избирателями. Рабочий класс и фермеры также утратили доверие к социалистам и стали голосовать за правые партии. Возникла проблема. Для сохранения власти понадобились новые избиратели. Вот тогда европейские социалисты сделали ставку на мигрантов. Они не только подлизывались к ним, обещая полную поддержку государства, но и на деле стали поощрять массовую миграцию в страну. В Бельгии был принят закон: любой человек, даже не знающий местного языка, но проживший в стране три года (пусть и нелегально!), имеет право голоса. Это немыслимо, но это сработало! Арабы в мусульманских коммунах шли голосовать, не зная ни слова на местных языках, но с бумажкой в руке с написанным именем»[134].

Выгоду этого процесса быстро поняли в Саудовской Аравии и других исламских странах и по своим причинам (мы их еще назовем) стали выталкивать мусульманскую молодежь в Европу. Главным пунктом приложения сил стала Бельгия, точнее сказать, ее южная часть – франкоязычная Валлония и столица Брюссель. Выбор был сделан в силу географического положения этой страны и особого положения там мусульман. В 1960‑х годах в Валлонии процветали традиционные отрасли экономики – добыча угля и черная металлургия. Неплохо жившие валлонцы не хотели браться за тяжелую или грязную работу, и для нее правительство Бельгии завезло из Турции и Марокко десятки тысяч гастарбайтеров. Турки обосновались очень компактно и как-то вписались в новую бытовую среду, не вынося свои конфликты за пределы общины. С марокканцами оказалось сложнее. Получив разрешение на ввоз родственников, они перевезли со своей родины целые деревни и малые города, превратив места своего проживания в Бельгии в густонаселенные гетто. Их жители сохранили свои семейные узы и соседские связи, религию и связанный с ней устои быта, не обращая внимания на тот факт, что они уже живут в другой стране.

Таким образом, к середине 1970‑х годов в Бельгии был создан плацдарм для приема новых мусульман. И когда к этому возник интерес у бельгийских левых политических сил, массовая миграция развернулась, а с нею начался процесс демографической и политической исламизации Европы. Он пришелся на время правления короля Бодуэна I[135]. Король бельгийцев и правительство Бельгии подписали важные нефтяные контракты с Саудовской Аравией, в обмен на которые страна широко распахнула двери для миграции с Ближнего Востока и других мусульманских стран, создав для мигрантов наилучшие условия жизни. Им разрешили привозить своих родственников хоть до седьмого колена, соблюдать свою религию, семейные традиции и устои быта. В Бельгию из Саудовской Аравии стали присылать имамов ваххабитского толка, а Бельгийское государство взяло на себя частичное финансирование исламских культурных, образовательных и религиозных учреждений[136], хотя официально в Бельгии религия отделена от государства. В Брюсселе была открыта первая в современной Европе соборная мечеть[137].

Валлония и Брюссель начали быстро исламизироваться. Жившие в Брюсселе фламандцы стали покидать его. Сейчас их осталось не более 70 тысяч на миллионный город, зато за последние десять лет население Бельгии за счет мигрантов выросло с 10 до 11 млн человек. В Брюсселе образовались большие районы, где не действуют ни бельгийские, ни европейские законы, а работает шариатское и криминальное право. Самый известный из них – Моленбек, превратившийся в рассадник криминала и экстремизма. Виновны в этом местные политики. Вот что поведал советник мэра Моленбека Айт Йеттинг: «Рядом с нами находится самая большая мечеть в Моленбеке, имам которой уже тридцать лет живет в Бельгии и не говорит по-французски. Он не знает страну и не хочет ее знать. Кого он воспитает? И таких имамов большинство. Главная вина за то, что Моленбек превратился в рассадник терроризма, лежит на франкоязычной Социалистической партии Бельгии. Двадцать лет социалисты правили Моленбеком, а местный мэр Филип Моро имел тесную связь с мечетями. Когда в конце восьмидесятых множество марокканцев и турок получили бельгийские паспорта, они получили и возможность голосовать. Социалисты стали немедленно заигрывать с ними. Они закрывали глаза на всё, что творится здесь. Филип Моро приходил в мечети, и имамы разрешали ему произносить пропагандистские речи прямо с кафедры (минбар). Он обещал мусульманам всё – пособия, бесплатные квартиры, лишь бы они голосовали за социалистов»[138].

В итоге Бельгия преобразилась. Столица страны и ЕС ныне больше похожа на город в Магрибе, нежели в сердце Европы. Всюду арабы, реже – выходцы из других областей Азии и африканцы. Последние 12 лет самое популярное имя среди новорожденных мальчиков – Мухаммед. Христианские церкви пустуют, а мечети заполнены. В Бельгии, как и во всем Евросоюзе, церковь отделена от государства. Христианская церковь. Зато мечети и исламские образовательные центры финансируются из госбюджета. То есть фактически ислам признан в Бельгии государственной религией! А христианские храмы? «Для того чтобы их поддерживать официально, нам придется внести христианство в конституцию страны как государственную религию, а значит, придется выйти из ЕС. А ведь именно Брюссель является столицей Евросоюза», – пояснил Том ван Грикен[139]. Налицо дискриминация людей по религиозному признаку. В Бельгии официально не празднуют Рождество, оно под запретом. Там празднуют что-то вроде зимнего карнавала, но елок не ставят, потому что мигранты их жгут. Ван Грикен по сему поводу саркастически изрек: «Мы теперь празднуем «зимний фестиваль», чтобы не оскорблять чувства верующих мусульман. Слово «Рождество» запрещено!»

Но гораздо хуже другое. Бельгия, Брюссель и особый район Моленбек превратились в мировое гнездо терроризма. Вот что сказал по этому поводу известный бельгийский политолог профессор Пьер-Эммануэль Томанн: «Террористы всегда использовали преимущества географического положения Бельгии. Маленькая богатая страна с раздутым и неповоротливым бюрократическим аппаратом, отличные дороги, большие порты, трафик оружия, снисходительная полиция. А рядом огромные города – Париж, Лондон, Амстердам, и добраться до них можно за считаные часы. А главное – никакого контроля на границах. И если вам надо спрятаться, то лучшего места не найти»[140].

С ним согласен бывший член Европарламента Филипп Клэйс: «Здесь очень привлекательная среда для международной организованной преступности. «Калашников» можно купить прямо на улице. Суды мягкие. Даже если полиция хватает преступника, то суд его отпускает: «О, давайте дадим ему еще один шанс! Он еще может исправиться. У него было тяжелое детство». Разумеется, позиция «добро пожаловать, террористы, главное, не совершайте преступлений в Бельгии» была неофициальной, но удобной, поскольку избавляла от ответственности. Начиная с убийства в 2001 году министра обороны Афганистана легендарного Ахмада-шах Масуда абсолютно все крупные мировые теракты так или иначе имели связь с Брюсселем, с районом Моленбек»[141].

Бельгия, Брюссель, Моленбек – это крайние пункты губительного процесса. Но то же самое происходит во всех развитых странах Европы, где левые и либеральные партии, борясь за своего избирателя, создают режим наибольшего благоприятствования мигрантам, подвергая шельмованию и травле всех, кто ему противостоит. Процесс идет волнообразно, но неумолимо. Европейские лидеры, не страдающие особой любовью к человечеству, упорно проводят политику массовой миграции, которая выгодна им, хоть и убийственна для их народов и стран. К левым и либералам присоединились правоцентристские партии Европы. «Мама Меркель», как называют канцлера ФРГ мигранты, широко распахнула для них двери страны, хотя она возглавляет не левую или либеральную партию, а Христианско-демократический союз. Этот феномен объясняется тем, что в процессе «мигрантизации» Европы заинтересована брюссельская евробюрократия и стоящая за ней теневая глобалистская элита, в основном англосаксонская.

Ныне в Европе за массовую «цветную» миграцию выступают около сотни неправительственных организаций (НПО), бóльшая часть которых спонсируется Евросоюзом, фондом Джорджа Сороса «Открытое общество» (за которым стоит могущественный Фонд Рокфеллеров) и вашингтонским Институтом миграционной политики. Есть даже их совместный доклад «Как частное спонсорство может содействовать размещению беженцев в ЕС?». Самые известные НПО Сороса в Европе – это «Платформа международного сотрудничества нелегальных мигрантов», выступающая за расширенный доступ беженцев к социальным услугам и юридической защите, и якобы экологическая организация Oxfan. Во многом благодаря их усилиям во время миграционного кризиса в 2015 году удалось организовать и разместить более миллиона беженцев. В каждом городе их ждали удобные помещения, их встречали волонтеры с халяльной едой и водой, игрушками, теплой одеждой.

Потоки мигрантов и беженцев из Азии и Африки направляет в Европу глобальная космополитическая элита США и ЕС – «люди Давоса», как их назвал выдающийся американский политолог и культуролог Сэмюэл Хантингтон, выдвинувший в 1990‑х годах теорию грядущего столкновения цивилизаций. По его словам, эти люди «контролируют практически все международные институты, многие правительства мира, а также значительную долю мировой экономики и военного потенциала». Они «имеют мало потребности в национальной лояльности, рассматривают национальные границы как препятствия, которые, к счастью, исчезают, и рассматривают национальные правительства как остатки прошлого, чья единственная полезная функция заключается в том, чтобы оказывать содействие их глобальным операциям».

Вот что сказал об этом бывший член Европарламента Филип Клэйс: «В Евросоюзе идет великая битва за национальный суверенитет отдельных стран. ЕС видит в массовой миграции средство контроля над своими членами. Евробюрократы ненавидят концепцию национальной идентичности. Отсюда идея засунуть в Европу как можно большее количество мигрантов и тем самым навсегда уничтожить понятие национальной идентичности и отобрать суверенитет отдельных стран, оставив им только административные функции. Чем больше будет увеличиваться миграция, тем легче для бюрократов ЕС контролировать строптивые страны, вроде Венгрии, принудить их брать определенную квоту беженцев и кормить их, даже если у венгров нет средств кормить собственных нищих»[142].

Налицо смыкание интересов брюссельской бюрократии, левых, либеральных и правоцентристских европейских партий/элит и транснациональной финансовой и политической закулисы. Этот трехглавый дракон, где главной является мировая финансовая олигархия, финансирующая послушные ей европейские партии и СМИ, внушающие европейцам фальшивые истины о толерантности и политкорректности, которые лишают людей воли к сопротивлению. Вот что сказал по сему поводу председатель бельгийской католической партии «Сивитас» Алан Эскада:

«Политкорректность – это болезнь. После терактов в Париже и Брюсселе Европарламент пытается протолкнуть расширенный закон о воссоединении семей, чтобы мигранты смогли привозить с собой не только жен и детей, но и родителей, дедушек и бабушек, кузенов, дядей. Короче, весь клан. В свою очередь, вновь прибывшие также подпадут под закон о воссоединении и потащат за собой целое село или даже племя. Миграция станет легальной и непрерывной. Налицо изменение популяции Европы. Также усиленно проталкиваются идеи о «позитивной дискриминации» коренных жителей. Раньше на гоcслужбе в Бельгии могли работать только люди с гражданством, что естественно. А сейчас хотят сделать квоты для неграждан, даже в полиции и в армии! <…> Доходит до идиотизма. Позитивная дискриминация не позволяет полицейским в Бельгии обыскивать бородатого ваххабита с рюкзаком за спиной. Его, конечно, можно обыскать, но при этом нужно также обыскать бельгийскую бабушку с сумочкой, чтобы соблюсти политкорректность! Уже давно не секрет, кто стоит за этой вакханалией миграции – Сорос и его «Открытое общество». Он добивается тотального хаоса и гражданской войны в Европе, чтобы привести к власти мировое правительство, которое якобы всех спасет»[143].

Вот в чем суть! Речь идет о мировом господстве узкой группы очень богатых и влиятельных персон, рулящих мировыми процессами из-за кулис. Исламизация и хаотизация Европы для них – это средство достижения цели, ради которой они готовы пойти на всё, хоть на развязывание в Европе гражданской войны между мигрантами и коренным населением. Для этого все средства хороши. Во время миграционного кризиса 2015–2016 годов вскрылись поразительные факты. Мэр Антверпена заявил, что полиция «слишком белая», и ее «расцветили». Бельгийский министр внутренних дел хвастался тем, что у потенциальных террористов отбирают заграничные паспорта, чтобы они не уехали в Сирию, но их при этом не сажают в тюрьму, так как они «еще не совершили преступления». Значит, они остались в Европе, чтобы готовить теракты! И такое происходит не только в Бельгии.

Отсюда неудивительно, что вскоре после прибытия в Европу полутора миллионов беженцев (в основном молодых крепких мужчин) ряд европейских стран накрыла волна невиданного террора, о которой мы еще расскажем. В Европу прибыли тысячи прошедших обкатку боем исламистских боевиков. В то же время в Бельгии и других европейских странах отменили обязательную воинскую службу. Молодые мужчины-европейцы не знают, что такое воинская дисциплина и не умеют обращаться с оружием. Они беззащитны перед пришельцами. Зато негражданам Бельгии (то бишь мигрантам) хотят разрешить служить в полиции и даже в армии, где они получат доступ к оружию. К чему это приведет, догадаться нетрудно. Но всё это лишь одна сторона медали. Есть и другая.

* * *

В массовой миграции мусульманской молодежи (прежде всего мужчин) с арабского Востока в Европу кровно заинтересованы сами арабские страны, в основном правящие режимы Саудовской Аравии и ее соседей по Персидскому заливу. Внешне там всё хорошо: нефтедоллары текут рекой, триллионные инвестиционные фонды, коренное население живет богато (за него работают мигранты из Азии и Африки), небоскребы такие, каких нет нигде. Однако у этих очень богатых стран есть две ахиллесовы пяты. Первая – избыток из-за высокой рождаемости молодой рабочей силы, которую экономика этих государств абсорбировать не в состоянии. Второй ахиллесовой пятой является авторитарная форма управления в виде разного рода семейных монархий и личных диктатур. Она закупоривает социальные лифты для подавляющей массы населения, в первую очередь молодежи. Людям дают деньги, «жирный» социальный паек, возможность жить в свое удовольствие, но лишают права на самореализацию, прежде всего политическую. Чтобы сделать политическую карьеру, молодой мусульманин, если он не принадлежит к правящему клану, вынужден любыми путями карабкаться по карьерной лестнице. Иначе пробиться к вершинам власти невозможно. Закупориваются и другие каналы для самореализации личности, что рождает недовольство значительной части мусульманской молодежи, масса которой постоянно растет, а с нею растет и давление на власть снизу.

Существенно и другое. Официальной религиозной доктриной Саудовской Аравии, Катара, Омана и ОАЭ является ваххабизм, проповедующий аскетизм, согласно Корану и заветам Пророка. Это религиозно-политическое движение возникло в XVIII веке как протест «правоверных мусульман» против непомерного обогащения племенной знати, торговцев и верхушки мусульманского духовенства. Тогда на этой почве разгорелась религиозная война. Однако и ныне погрязшая в роскоши и связях с «неверными» правящая верхушка Саудовской Аравии вовсе не придерживается заповедей аль-Ваххаба. Люди это видят, и у них это вызывает протест. Самым острым его выражением явилось «восстание махди» в декабре 1979 года, которое потрясло саудовскую монархию. Королевская семья и ее присные поняли, что в стране существует большая масса недовольных правящим режимом молодых людей. А поскольку численность молодежи быстро растет, то угроза от нее для правящего режима становится смертельно опасной. Возникала ситуация парового котла, могущего в любой момент взорваться.

Пассионарную молодежь нужно было куда-то «сплавить». Всевышний преподнес саудитам и их соседям подарок, когда в конце 1979 года советское руководство вмешалось в затяжной внутриафганский конфликт под видом оказания «интернациональной помощи» афганскому народу, хотя в мире это восприняли иначе. На «священную войну» с шурави были мобилизованы десятки тысяч молодых мусульман со всех стран. Но через десять лет война в Афганистане закончилась, и с опасной для властей молодежью, чьими кумирами стали моджахеды, вернувшиеся с афганской войны, надо было что-то делать. Ее энергию нужно было куда-то направить. Так возникла концепция геополитического джихада – идея колонизации и исламизации новых земель. Таковыми были избраны Европа и распавшиеся части СССР. Но предпринятые в 1990‑х годах попытки создать силой оружия исламские государства на Северном Кавказе и в Средней Азии провалились. А вот проект джихадизации Европы через демографическую экспансию с арабского Востока остался. Он методично воплощается в жизнь, и иначе не может быть. Потому что исламский мир переживает демографический взрыв. Средний возраст жителей мусульманских стран вследствие высокой рождаемости составляет около 25 лет. Экономически абсорбировать огромную массу молодежи эти страны не в состоянии, и они будут выталкивать «излишки» рабочей силы в Европу. Кто-то едет туда сам в поисках лучшей жизни, а кого-то намеренно отправляют на завоевание земель «неверных», как некогда папы римские направляли на завоевание гроба Господня молодых рыцарей, разбойничавших в Европе.

В этом смысле крестовые походы и джихадизация Европы – процессы аналогичные, только первый осуществлялся силой оружия, а второй идет через демографическую экспансию. Для крестоносцев походы в Святую землю Господню имели сакральный смысл, хотя они забывали (или не знали), что Иерусалим столь же сакрален для мусульман, там находится мечеть Аль-Акса – третья по значению мечеть исламского мира, связанная с жизнью пророка Мухаммеда. Поэтому, когда арабские халифы и полководцы выступали на борьбу с крестоносцами, они боролись не только за освобождение своей земли от иноземных захватчиков, но и поднимали знамя священной войны против иноверцев. Религиозным смыслом под видом национально-освободительного движения была наполнена и многовековая Реконкиста – процесс отвоевания пиренейскими христианами – в основном испанцами и португальцами – земель на Пиренейском полуострове, ранее занятых маврскими эмиратами. Главу Франкского государства Карла Мартелла, спасшего Европу от арабского нашествия в битве при Пуатье в 732 году, единодушно признали «борцом за христианство». А когда в январе 1492 года король Фердинанд II Арагонский и Изабелла I Кастильская завершили этот процесс захватом Гренады и бегством его последнего эмира, они отказались от титула монархов трех религий и провозгласили себя Католическими королями. Мусульмане и евреи, не желавшие обращаться в христианскую веру, были изгнаны из Испании, a остальным вменялось принять католичество.

Вот и сейчас под видом экономической миграции в секулярной Европе идет религиозный процесс замещения безбожной европейской цивилизации – цивилизацией, чтящей единого Бога. А чтобы придать процессу соответствующий масштаб, его идеологи и спонсоры взорвали на наших глазах огромный регион Ближнего Востока и Северной Африки. Примечателен такой факт: когда силы, восставшие против Каддафи, захватили Бенгази, то над местной ретрансляционной вышкой был поднят не ливийский, а катарский флаг. Флаг государства, которое (наряду с Саудовской Аравией) финансировало и финансирует разные экстремистские и террористические организации. В дело вмешался и Запад, потому что ситуационно совпали интересы Саудовской Аравии, Катара, США и ряда европейских стран. Хотя они ведут разную игру. Америка исповедует концепцию управляемого хаоса. Саудиты, катарцы и эмираты ведут джихад, спонсируя потоки беженцев. А вот Европа попала как кур в ощип.

Миграционным процессом, постепенно поглощающим Европу, занимаются закулисные исламские мозговые центры в Джидде и других местах. Обычно принято говорить об интеллектуальном, политическом и финансовом закулисье Запада. Известны его институты: масонские ложи, Бильдербергский клуб, Тройственная комиссия, «Большая семерка». Но такие же центры есть в исламском мире. События последних лет, связанные с «арабской весной» и переселением миллионов людей из глубин Азии и Африки в Европу, указывают на существование некоего плана исламизации Европы, ее наиболее развитой и процветающей части. Видна и методика колонизации. Главное – методом заселения и бытового прессинга захватить крупные города, остальные «сдадутся сами». Пассионарный исламский мир лепит из пластилиновой Европы то, что ему нужно, и плоды налицо. Чтобы убедиться в этом, достаточно пройтись по улицам главных западноевропейских городов и присмотреться, кто по ним ходит. Финансируют это различные гуманитарные фонды, а также Международная ассоциация исламских банков (IAIB), преобразованная в 2000 году в Генеральный совет исламских банков и финансовых институтов со штаб-квартирой в Бахрейне. Одной из функций этой организации является «обеспечение помощи в развитии, образовании и перемещении рабочей силы» как в пределах исламского мира, так и вне его. К процессу «присосались» и радикальные экстремистские и террористические организации, которые окропляют мирный джихад кровью. Вопрос о том, действуют ли они самостоятельно или под колпаком спецслужб, и не только арабских, – риторический.

Итак, мы вскрыли главные источники и движущие силы процесса «мигрантизации» Европы. Это:

1) объективная потребность западноевропейских стран и европейского бизнеса в дешевой рабочей силе (начальная причина, давшая толчок процессу в 1950–1960‑х годов);

2) возникшая в 1970‑х годах политическая потребность европейских левых, либеральных, а затем и правоцентристских партий в мигрантах как в своей новой избирательной базе и создание для них режима наибольшего благоприятствования;

3) заинтересованность в миграционном процессе закулисных глобалистских элит Запада (прежде всего США) и связанной с ними брюссельской бюрократии Евросоюза;

4) кровная заинтересованность в этом правящих режимов арабских стран, прежде всего Саудовской Аравии и ее соседей по Персидскому заливу. К мирной исламизации Европы «присосались» экстремистские и террористические организации, осуществляющие террористические атаки в разных европейских городах.

Сложение этих сил в один вектор принесло тот результат, который мы имеем. Его можно измерить количеством переселившихся в Европу. Помимо мусульманской есть еще большая миграция из черной Африки и других мест, но мы ее здесь опустим. Что же касается мусульман, проживающих в Европе (Евросоюзе), то до последнего времени назвать точные цифры было проблематично, потому что статистика лукавит в угоду политической конъюнктуре. Европейские источники занижали данные, говоря о 16–20 млн человек, арабские источники завышали, говоря о 50 миллионах. Но вот недавно авторитетный Pew Research Center (PRC) опубликовал доклад о наличии и перспективах роста мусульманского населения в Европе, основанный на изучении данных в 28 странах[144]. Это исследование представляется весьма объективным.

Согласно ему, на конец 2016 года в европейских странах (без Украины, Белоруссии и России) проживало 25 млн 770 тысяч мусульман, что составляло 4,9 % от общего населения этих государств. Из них 5 млн 720 тысяч проживало во Франции, 4 млн 950 тысяч – в Германии, 4 млн 130 тысяч – в Великобритании, 2 млн 870 тысяч – в Италии, 1 млн 210 тысяч – в Нидерландах, 1 млн 180 тысяч – в Испании. Доля мусульман в общем количестве населения отдельных европейских стран такова: Кипр – 25,4 %, Болгария – 11,1 %, Франция – 8,8 %, Швеция – 8,1 %, Бельгия – 7,6 %, Нидерланды – 7,1 %, Австрия – 6,9 %, Великобритания – 6,3 %, Германия – 6,1 %, Швейцария – 6,1 %, Греция – 5,7 %, Норвегия – 5,7 %, Дания – 5,4 %, Италия – 4,8 %, Словения – 3,8 %, Люксембург – 3,2 %, Финляндия – 2,7 %, Испания – 2,6 %, Мальта – 2,6 %, Хорватия – 1,6 %, Ирландия – 1,4 %, Португалия – 0,4 %, Венгрия – 0,4 %, Румыния – 0,4 %, Чехия – 0,2 %, Эстония – 0,2 %, Латвия – 0,2 %, Литва – 0,1 %, Словакия – 0,1 %, Польша – менее 0,1 %. Сейчас эти проценты выросли и будут расти.

Такова нынешняя исламская демографическая карта Европы. В ней обращают на себя внимание два обстоятельства. Албания и бывшие республики Югославии выведены из исследования PRC, поскольку мусульмане являются там коренной этнорелигиозной группой и составляют в балансе населения Черногории 18,5 %, Македонии – 35 %, Боснии – Герцеговины – 60 %, Албании – 80 % и Косово – 90 %. В этой «балканской зоне» проживает около 12,5 млн мусульман. Таким образом, общее количество мусульман в Европе, исключая бывшие республики СССР, ныне превышает 38 млн человек, что составляет около 7,5 % населения. PRC дал прогноз до 2050 года. Согласно ему, если миграция мусульман в Европу прекратится (что невозможно), то за счет более высокой рождаемости доля мусульман в Европе (без Балкан) возрастет до 7,4 %; при среднем уровне миграции она вырастет до 11,2 %, а при высокой миграции – до 14 %. С учетом балканского фактора эти цифры надо увеличить в полтора раза. То есть в 2050 году доля мусульман в населении Европы, включая Балканы, составит от 16 до 21 %. Это без учета возрастной градации, где доля мусульман среди молодежи вдвое превышает средние показатели, а также без учета большой немусульманской иммиграции из черной Африки и других мест. Таким образом, в Европе идет неумолимый процесс демографического замещения коренного (в прошлом – христианского) населения иммигрантами из Азии и Африки, который к концу XXI века кардинальным образом изменит этническое, религиозное и культурное лицо Европейского континента.

И второе. Согласно данным PRC, если исключить Балканы и Кипр, на севере которого издавна проживают турки, то самыми исламизированными являются (и будут оставаться) богатые страны Западной и Северной Европы, включая Швейцарию. А наименее исламизированы – относительно небогатые и бедные страны Восточной Европы, исключая Болгарию, которая пятьсот лет находилась «под турками». Между этими двумя регионами и группами государств разверзся демографический и цивилизационный разлом, по которому в будущем может расколоться Европа. Но это не всё. Ведь параллельно с идущим демографическим процессом исламизации идет экспансия в Европу исламских денег и финансовых институтов.

Евробанкинг по шариату

Как мы уже говорили выше, к настоящему времени принципы и модель исламского банкинга превратились в финансовую систему, охватившую почти весь мир. Деятельность исламских финансовых институтов в Европе началась в 1978 году, когда саудовский принц Ф. ибн Абд ал-Азиз ас-Сауд учредил в Люксембурге (затем в Женеве) кредитно-финансовую организацию в форме акционерного общества – Islamic Banking System International Holding (ныне Islamic Finance Bank). Через три года в Швейцарии был создан Dar al-Mal al-Islami (ныне Faisal Private Bank), который принадлежал бахрейнскому Ithmaar Bank и изначально управлял капиталом в 1 млрд долларов. Затем процесс пошел вширь и вглубь[145].

По мере роста мусульманского населения исламские финансовые продукты стали востребованы в Европе. Крупнейшие европейские банки (HSBC, Deutsche Bank, BNP Paribas, Societe Generale, ABNAMRO и др.), как и их американские коллеги, желая охватить новые сегменты финансового рынка, стали оказывать клиентам услуги в соответствии с нормами ислама через так называемые «исламские окна». Со временем эти новые формы банкинга приобрели большую популярность, так что ныне сумма активов в «исламских окнах» традиционных коммерческих банков превышает совокупную сумму активов в исламских банках. Идет двусторонний процесс. С одной стороны, крупнейшие западные банки и финансовые группы открывают свои представительства в мусульманских странах, как это сделала нью-йоркская City Group Inc., учредившая в Бахрейне дочерний City Islamic Investment Bank. А с другой стороны, крупные западные финансовые структуры открывают в Европе подразделения, работающие по исламским канонам. Одновременно всюду открываются собственно исламские финансовые институты. Постепенно происходит исламизация западной финансово-банковской сферы, охватившая большинство развитых европейских стран[146].

Пример всем подает Великобритания, где исламские банки и банкинг пустили глубокие корни. Впервые банковские услуги по канонам ислама здесь стал предоставлять учрежденный в 1982 году в Лондоне банк Al-Barakah, входивший в состав саудовской финансовой Al-Barakah Group. Банк функционировал в рамках общего английского законодательства (в соответствии с Banking Act от 1979 и 1987 годов) на основании лицензии, выданной ему Банком Англии. Al-Barakah предлагал клиентам несколько видов счетов. Во-первых, это текущий счет или вклад до востребования (без выплаты запрещенного в исламе процента по вкладу). Во-вторых, сберегательный счет, обеспечивающий его держателям определенный доход от использования банком средств на этих счетах в торговых операциях. Доход здесь не был четко фиксирован и зависел от прибыльности банка в данный период времени, но возврат номинальной суммы вклада гарантировался. Клиенты Al-Barakah также получили возможность открыть в банке срочный вклад, минимальный размер которого составлял 200 тысяч фунтов стерлингов.

Держатели открытого на этих условиях счета имели право на получение прибыли, размер и наличие которой не гарантировался. Но гарантией вклада было то, что денежные средства, находившиеся на данных счетах, использовались банком для финансирования малорисковых торговых операций в форме мурабаха[147]. Кроме того, в особых случаях банк предоставлял клиентам информацию об ожидаемой доле прибыли по вкладам на основе анализа банковской практики за предыдущий период. Законодательство европейских стран запрещает банкам заявлять о гарантированности получения высоких процентов на основании высокой прибыльности в предыдущие годы. Но это правило работает в отношении рынка акций и к исламскому банкингу не относится. Клиенты банка также обязаны были иметь на своем счете минимальный остаток в размере 500 фунтов стерлингов. Это серьезное неудобство. Но с другой стороны, в традиционном коммерческом банке нарушение правила о минимальном остатке может вызвать возникновение овердрафта, по которому клиенту придется выплачивать процент, как по кредиту. В мусульманском банкинге такая ситуация невозможна в принципе, так как исламский банк работает без рибы.

Поэтому, хотя по сравнению с традиционными банками Al-Barakah установил довольно высокий размер минимального вклада, вышеназванные условия привлекли туда многих состоятельных вкладчиков. Банк процветал, предлагая клиентам программы по долгосрочному финансированию приобретения жилья (long term islamic mortgages) по модели мурабаха или иджара. Но главной статьей его деятельности были инвестиционные проекты, приносившие основную прибыль. Внутренняя деятельности банка, соответствие всех финансовых операций и механизмов нормам ислама контролировались Шариатским наблюдательным советом. Беря пример с Al-Barakah, брокеры на лондонских финансовых и товарных биржах стали осуществлять сделки по канонам шариата.

Проблемы у Al-Barakah начались в начале 1990‑х годов, когда после банкротства крупного лондонского Bank of Credit and Commerce International (BCCI) Банк Англии и служба финансового мониторинга ужесточили требования, предъявляемые к банковским организациям. А так как Al-Barakah функционировал по особым принципам, это вынудило руководство банка принять решение об отзыве банковской лицензии. С июня 1993 года Al-Barakah начал функционировать как самостоятельная финансовая структура, понизив свой статус до обычной инвестиционной компании. Однако запущенный им новый механизм банкинга начал набирать обороты. Исламские виды финансовых услуг (в основном ипотечное кредитование по нормам шариата) стали предлагать крупные западные финансовые институты – как британские (HSBC, Lloyds), так и транснациональные (Citibank, Standard Chartered и др.) – через так называемые «исламские окна». В Англии также функционировали несколько исламских финансовых домов (Islamic finance houses), но они не имели статуса кредитной организации и лицензии на осуществление полномасштабной банковской деятельности. Все кредитные организации, оказывавшие услуги по нормам шариата, действовали в рамках светских банковских законов, что тормозило развитие исламского банкинга.

Такая ситуация не устраивала ближневосточных «толкачей» этого дела. Они оказывали давление на правившее тогда лейбористское правительство Тони Блэра, маня его крупными военными заказами. Кроме того, исламские банковские продукты имели большой потенциал роста на британском финансовом рынке. В стране проживали миллионы мусульман, старавшихся во всем следовать предписаниям сунны и Корана. Кроме того, ежегодно в Великобританию по разным делам въезжало около полумиллиона мусульман со всего мира, включая очень богатых людей из Саудовской Аравии и стран Персидского залива, у которых была потребность в существовании исламских банков.

Проблема требовала решения. С 1998 года Банк Англии в качестве регулятора и Управление по финансовому регулированию и надзору (Financial Services Authority, FSA) начали работу по развитию и упорядочению деятельности исламских финансовых институтов. В 2001 году была создана рабочая группа из представителей правительства, мусульманской общины и FSA для изучения проблемы и снятия барьеров в этой сфере. В июле 2002 года был учрежден Исламский финансовый дом Великобритании (Islamic House of Britain, IHB). Тогда же группа британских экспертов пришла к выводу о необходимости создания исламских финансовых институтов в стране, что было важно не только для удовлетворения потребностей английских мусульман, но и для привлечения инвесторов. IHB начал поиск таковых. В качестве инвесторов выступила группа исламских банков и бизнесменов с Ближнего Востока. Среди них значились члены правлений исламских банков и инвестфондов из ОАЭ, Бахрейна, Катара и Саудовской Аравии.

В октябре 2003 года был составлен бизнес-план, после чего Банк Англии и FSA изменили отношение к идее создания исламских банков, которые функционировали бы наряду с традиционными коммерческими структурами. В августе 2004 года FSA выдало Исламскому финансовому дому банковскую лицензию, и произошло событие, ставшее поворотным в судьбе исламского банковского дела не только в Англии. В Лондоне был учрежден Исламский банк Великобритании (IBB) – первый полностью исламский банк в Европе, имевший лицензию на право банковской деятельности в стране. Все свои операции IBB получил право осуществлять в соответствии с шариатом, но в рамках действующего в Великобритании банковского законодательства. Участвовать в капитале IBB могли не только мусульмане, но все операции и банковские продукты контролировались шариатским наблюдательным советом.

Одновременно в 2003 году был принят финансовый закон, снявший двойное налогообложение на исламскую ипотеку, а законы, принятые в 2005–2006 годах, содержали дополнительные меры, направленные на облегчение налогового бремени в отношении исламских финансовых продуктов. FSA ввело в свой штат экспертов по исламскому финансированию, а в процессе регистрации и регулирования деятельности исламских финансовых учреждений стало учитывать позицию шариатских наблюдательных советов. На решения британского правительства также повлиял тот факт, что такие крупные финансовые институты, как HSBC и Deutsche Bank, имея представительства на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, изучили опыт работы и потребности в исламских финансовых услугах и не увидели в их деятельности ничего экстраординарного.

Исламскому банку Великобритании дали зеленый свет. Банк стал обслуживать физических лиц, предложив клиентам самой большой выбор розничных финансовых продуктов, которые включают в себя соответствующие шариату ипотечные альтернативы, план домашних покупок (HPP) и покупки по этому плану, открытие текущих и сберегательных счетов, финансирование коммерческой недвижимости. Некоторые из продуктов IBB были и остаются уникальными на британском розничном финансовом рынке. Политика банка заключалась в том, чтобы составить конкуренцию традиционным кредитным организациям. Поэтому большое внимание уделялось качеству и уровню сервиса, ассортименту предложений, который постоянно расширялся и к концу 2000‑х годов включал весь спектр банковских услуг, соответствующих нормам шариата.

IBB широко распахнул двери для экспансии исламского капитала в Британию, прежде всего на английский рынок недвижимости. Ряд крупных банков с Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии стали предлагать клиентам финансирование покупки, как правило, дорогой недвижимости в Лондоне или его окрестностях. Процесс пошел вширь и вглубь. Со временем выходцы из мусульманских стран стали крупными владельцами элитной недвижимости в британской столице, а исламский капитал занял прочные позиции в разных секторах британской экономики. Правительство Ее Величества спокойно относится к деятельности исламских финансовых институтов, следуя принципу: «Никакой поддержки и никаких препятствий» – и позволяя британским мусульманам получить доступ к финансовым услугам, соответствующим их убеждениям. Следует также подчеркнуть, что все вышеназванные шаги в деле исламизации британской финансовой сферы были сделаны во время нахождения у власти лейбористского кабинета во главе с Тони Блэром (1997–2007), который действовал в интересах мировой финансовой олигархии. И это возымело серьезные политические последствия.

В октябре 2014 года руководство Исламского банка Великобритании объявило о ребрендинге. Перед этим банк поменял владельца, который решил сменить его название. Теперь IBB называется Al Rayan Bank PLC. Купил его Masraf Al Rayan – пятый по величине исламский банк в мире и второй в Катаре. А так как с Исламским банком Великобритании были аффилированы другие исламские финансовые структуры, работавшие в стране, то с покупкой IBB эмир Катара установил контроль и над их деятельностью. Теперь монарх этой очень маленькой, но очень богатой страны весьма влиятельная персона в Сити, и его влияние усиливается по мере роста мусульманской общины Британии. Эмир Катара для официального Лондона – «исламский Ротшильд». Это оказывает серьезное влияние на внешнюю политику Великобритании на Ближнем Востоке и не только.

В настоящее время владельцы Al Rayan Bank намерены выйти на общеевропейский рынок банковских услуг. Эти амбициозные планы реализуемы, а выход Великобритании из ЕС только поспособствует этому. Катарский банк может открыть свои филиалы в разных странах Евросоюза, и его потенциальными клиентами могут стать более 20 млн европейских мусульман. Особенно в таких странах, как Франция, Бельгия, Нидерланды и ФРГ, где проживают большие мусульманские общины и существует благоприятная почва для становления и развития исламского банкинга.

В Лондоне ныне действуют шесть крупных исламских банков, а 17 британских банков и подразделений коммерческих зарубежных банков, работающих в Сити, предоставляют исламские финансовые услуги через «исламские окна». Лондон является крупнейшим центром исламских финансов в Европе, занимая 9‑е место в мире по объему таких активов (10,4 млрд долларов в 2014 году). Все эти структуры работают на основании регулирующих документов Базельского комитета по банковскому надзору. И хотя исламские банки всё еще сталкиваются с определенными трудностями, за последние двадцать лет Лондон превратился в центр притяжения исламских финансовых ресурсов со всего мира, откуда они переводятся в британские офшоры на Каймановы, Виргинские острова, остров Джерси и др.

* * *

Исламизация финансового сектора Великобритании повлияла на рынок банковских услуг всего Евросоюза, где центром исламского банкинга стал Люксембург. Исламские банковские структуры появились там еще в конце 1970‑х годов, но после Исламской революции в Иране прекратили свою деятельность. Однако разразившийся осенью 2008 года мировой финансовый кризис заставил люксембургских политиков и банкиров вновь обратить свои взоры на Восток. Причиной тому была удивительная устойчивость, какую проявили исламские финансовые структуры на фоне глобального кризиса, который поставил на грань краха крупнейшие западные банки, а некоторые из них погубил. Выступая в ноябре 2009 года на пятом экономическом форуме «Бельгия – Люксембург – Арабские страны», глава Центрального банка Люксембурга Ив Мерш заявил: «Так как наблюдается рост спроса на соответствующие шариату финансы, Люксембург как финансовый центр тоже хочет обеспечивать этот спрос и привести свою регулятивную среду в соответствие с такой потребностью и деятельностью». Затем он вспомнил свой недавний визит в арабские страны, где увидел, как работают исламские банки, и много раз слышал о заинтересованности местных элит осуществлять финансовую деятельность в Люксембурге. Подводя итог своему вояжу, Мерш сказал: «Мы наблюдали относительную устойчивость исламских финансов во время финансового кризиса. <…> Проблемы, с которыми мы столкнулись во время текущего кризиса и возникшие в результате чрезмерного использования финансового рычага финансовыми учреждениями, контролируются в исламских финансах лучше, хотя исламские финансы не обладают иммунитетом от чрезмерного риска и тоже должны подвергаться регулированию»[148].

По инициативе Мерша Люксембург распахнул двери перед исламскими деньгами, что было сделано из прагматических соображений. Огромные богатства маленького Великого герцогства Люксембург[149] с населением в 600 тысяч человек проистекают из его финансовых институтов, через которые проходят и аккумулируются гигантские финансовые потоки, идущие с запада на восток и с юга на север Европы. ВВП страны на 10 % формируется за счет добычи железной руды, производства железа и чугуна. Чуть меньше дает рынок недвижимости. Но финансовая сфера главная. Люксембург – элитный офшор. Здесь размещены около тысячи (!) инвестиционных фондов и более 200 банков – больше, чем в любом другом городе мира. В Люксембурге располагаются многие организации Евросоюза. Отсюда такой интерес к нему со стороны арабских банкиров, нефтяных шейхов и королей. А для Люксембурга исламский банкинг и деньги – это страховка на случай повторения кризиса 2008–2012 годов, при котором исламские банки, инвестирующие в реальную экономику, показали свою устойчивость. В Люксембурге осознали опасность западной банковской модели, при которой лишь 5 % сделок опирается на реальную экономику, а 95 % являют собой чистые спекуляции. Спекулятивная модель банкинга и финансовых рынков изжила себя, она лишь плодит кризисы. Это поняли финансисты в Люксембурге, Лондоне и других местах и потому создают себе дополнительную точку опоры в виде исламских банков и банкинга на случай глобального финансового кризиса, который неизбежно наступит. Размер исламских финансовых активов, хранящихся в Люксембурге, неизвестен, это коммерческая тайна. Но он исчисляется сотнями миллиардов евро. Не случайно один из китов Уолл-стрита, нью-йоркская City Group Inc., учредила в Люксембурге инвестиционный фонд, действующий по исламским канонам и связывающий нефтедолларовые потоки, текущие через Европу в Америку и обратно.

Исламские финансы активно развиваются в Бельгии, где первый исламский банк – марокканский Chaabi – появился в марте 2011 года. Открытие банка поддержал либеральный министр финансов Дидье Рендер после проведения консультаций с управлением по финансовым услугам и рынкам. За первой ласточкой последовали другие. Сейчас в населенных мусульманами районах Бельгии (прежде всего в Брюсселе) работает сеть исламских финансовых структур, чье влияние быстро растет. Если в 2011 году активы исламского банкинга в Бельгии оценивались в один миллиард долларов, то ныне они намного больше.

В один из исламских финансовых центров в Европе превратилась Ирландия, чье правительство в 2010 году внесло ряд нормативных и налоговых изменений для развития исламских финансов в стране, где подавляющую часть населения составляют католики. Тогда многим это казалось странным, но ставка на исламский банкинг и исламские фонды (на оптовые, а не розничные финансовые услуги) оправдала себя. Налоговый партнер аудиторской компании Pricewaterhouse Coopers в Ирландии Энда Фонан предсказала тогда, что у страны есть все возможности для того, чтобы «выгодно использовать ожидаемый рост спроса на исламском финансовом рынке», – и не ошиблась. Ныне Ирландия (в пику Англии), как и Люксембург, превратилась в исламского троянского коня на финансовом рынке Евросоюза. А капиталы, потекшие туда с Ближнего Востока и других мест, существенно укрепили финансовое и политическое положение Ирландской Республики в рамках ЕС.

В сентябре 2007 года первый исламский банк открылся в Италии. Как сообщила газета Earth Times, «его деятельность будет регламентироваться шариатом и действующим законодательством страны». А президент Ассоциации итальянских банков Коррадо Файсолла заявил: «Следующим шагом станет создание итальянско-арабской федерации банков, модель которой в будущем может быть взята на вооружение другими странами Европы». Ассоциация итальянских банков установила связь с обществом арабских банков в Бейруте, которое насчитывает более 300 финансовых учреждений, включая самые крупные банки региона. «Наше сотрудничество открывает новые возможности для развития не только банковского сектора в Италии, но и Европы в целом и является важным шагом на пути стабилизации отношений между странами Средиземноморья и Ближнего Востока». С тех пор Италия (как и Люксембург) является троянским конем арабских банков в Европе.

За последние десять лет исламские банки открылись в большинстве стран Западной, Южной и Центральной Европы, на Балканах, а также в Дании. На процесс их открытия существенно повлиял общеевропейский миграционный кризис лета – осени 2015 года. Тогда в июле, на гребне кризиса, первый исламский банк – KT Bank AG – открылся в финансовой столице Германии Франкфурте-на-Майне. Этот банк является дочерней фирмой кувейтско-турецкого Kuveyt Türk Bank и рассчитывает на проживающих в ФРГ от четырех до пяти миллионов мусульман. Как пояснил представитель банка агентству Reuters, его клиентами могут стать представители малого и среднего бизнеса и торговцы недвижимостью. Таких людей турецкого и арабского происхождения в Германии очень много. Кроме того, руководство KT Bank надеется привлечь инвесторов из стран Персидского залива. Для успокоения немецкой общественности было заявлено, что банк не станет финансировать торговлю оружием, алкоголем и табаком и будет работать строго по канонам ислама, соблюдая законы ФРГ. Помимо Франкфурта-на-Майне филиалы KT Bank планируется открыть в Кёльне и Дюссельдорфе, значительную часть жителей которых составляют мусульмане.

А в сентябре того же 2015 года в городе Шель под Парижем открылось первое банковское агентство Noor Assur, работающее по законам шариата. Как было сказано в его коммюнике, «Noor Assur является альтернативой обычным банкам». Среди его финансовых услуг – страхование жизни, добровольное медицинское страхование, а также такие специфические услуги, как страховка для паломников, совершающих хадж в Мекку, и сберегательные вклады для финансирования хаджа или религиозной свадьбы. В офисе банка есть молельная комната с ковриками, повернутыми в сторону Мекки. По признанию основательницы банка Сони Марижи, поначалу клиентами Noor Assur были всего три тысячи человек (95 % из них физические лица) и текущие счета банк не открывал. Однако потом ситуация изменилась. В течение 2016 года банк открыл около 20 отделений по всей Франции, клиентура банка резко выросла, и там уже открывают исламские текущие счета для физических и юридических лиц. «Мы предлагаем мусульманам Франции вкладывать свои средства согласно их религиозным убеждениям, – заявил финансовый советник банка Мурад Шабшуб. И добавил: – Но это касается не только мусульман. 15 % наших клиентов не исповедуют ислам».

Тот факт, что в настоящее время во Франции только Chaabi Banque – дочерний банк Марокканского народного банка – реально предлагает исламские финансовые услуги на базе контракта мурабаха, не должен ввозить в заблуждение. Французские финансовые компании активно участвуют в совместных предприятиях, использующих исламские финансы для проектов в странах Магриба. По официальным прогнозам, к 2020 году Франция может привлечь 120 млрд долларов исламских инвестиций для французского бизнеса и финансового сектора страны.

Объектом исламской финансовой экспансии стала и Скандинавия. В сентябре 2016 года в Швеции разразился скандал, связанный с открытием там первого исламского банка. Финансовая инспекция отклонила заявку на его открытие, мотивируя это тем, что владелец не смог собрать достаточный стартовый капитал. Чтобы открыть банк в Швеции нужно 5 млн евро (46 млн шведских крон). Кроме того, владельцы банка должны иметь свободные средства, чтобы в случае необходимости поддержать банк финансово. Исламский банк в Швеции хотел открыть проживающий там арабский бизнесмен Башар Аман, который был уверен, что ему удастся собрать достаточно средств. Ведь спонсорами проекта выступили богатые исламские банки Катара, Малайзии, Саудовской Аравии, ОАЭ, а также частные лица, пожелавшие инвестировать средства в это предприятие. Деньги на открытие банка были собраны, но открыть его тогда не удалось. Финансовая инспекция отклонила кандидатуру Башара Амана как генерального директора банка, мотивируя это тем, что у него нет достаточно опыта и компетенции для ведения банковского дела. Однако быстрорастущая 300‑тысячная мусульманская община Швеции восприняла действия властей как дискриминацию по религиозному признаку. В результате банк всё же был открыт. Его директором назначили коренного шведа Нильса Молгаарда, который заявил журналистам, что его банк при оказании услуг не будет проводить никаких различий по конфессиональному признаку.

Аналогичная ситуация сложилась в Норвегии, где проживает многочисленная мусульманская община, а три тысячи коренных норвежцев за последние годы приняли ислам. Чисто исламских банков там пока еще нет, но их создание стоит на повестке дня. Еще в 2010 году, желая привлечь растущую группу клиентов, несколько крупных норвежских банков (DnB Nor, Nordea и Sparebank) заявили, что изучают возможность применения шариатского кредита. «В течение пары лет шариатский кредит может прийти в Норвегию», – спрогнозировал аналитик DnB Nor Томас Митейде. Глава департамента по связям с общественностью Nordea Томас Севанг заявил: «Ранее мы не работали с такого типа кредитами из-за небольшого спроса, но сейчас есть все основания считать, что шариатский кредит встанет на повестку дня». А генеральный директор Исламского совета Норвегии Шоаиб Султан счел, что норвежским мусульманам недостает подобного кредита, и спрогнозировал большой спрос с их стороны.

Однако страхи властей и скрытая исламофобия, живущая в норвежском и шведском обществах, пока не позволили открыть в стране исламский банк. Но с января 2017 года норвежский банк Storebrand начал предлагать в тестовом режиме кредитование клиентов в соответствии с нормами шариата. Банк создал сайт для поощрения «этических кредитов»[150] без финансового интереса банка. К работе над новой системой привлечены специалисты из других стран, где уже действует подобная система. «Мы обращаемся к молодым людям, недавним выпускникам вузов или людям, которые не могут получить нормальные жилищные кредиты из-за религиозных проблем с банком», – сообщается на сайте банка. Там отмечают, что за получением беспроцентных кредитов чаще всего обращаются мусульмане – покупатели жилья, которые не хотят принимать традиционный кредит из-за своей веры. В течение первой недели тестирования около 300 человек обратились в банк за такими кредитами. Представители банка также отметили, что после нововведения получили негативные отзывы от некоторых своих клиентов, которые в связи с выдачей «шариатских кредитов» прекратили сотрудничество с банком. Но поезд тронулся. Не вызывает сомнений, что в ближайшее время исламский банкинг займет свое твердое место на норвежском финансовом рынке.

* * *

Исламизация финансовой сферы Европы идет полным ходом. На конец декабря 2014 года активы исламских фондов в Европе распределялись следующим образом: 44,95 % – на британском острове Джерси (еще 0,02 % на территории самой Великобритании), 22,9 % – на Каймановых островах[151], 20,04 % – в Люксембурге, 5,55 % – на Британских Виргинских островах, 4,92 % – в Ирландии, 0,34 % – в Германии, 0,24 % – во Франции. На конец 2015 года активы, находящиеся под управлением исламских банков в Европе, составляли 14,4 млрд долларов[152]. Доля Европы в общих активах исламских банков пока незначительна (в 2014 году – около 0,5 %), но она быстро растет. По данным отчета Ernst & Young World Islamic Banking Competitiveness Report за 2014–2015 годы, исламские активы на счетах коммерческих банков на международных рынках превысили 778 млрд долларов, а общее число клиентов достигло 38 млн человек, из них около двух миллионов живут в Европе. Крупными европейскими банками, связанными с исламскими финансами, являются UBC Group AG (Швейцария), HSBC Holding и Royal Bank of Scotland (Великобритания), Credit Agricole и Group BNP Paribas (Франция), Deutsche Bank (Германия). Существуют планы по созданию в Люксембурге инвесторами из стран Персидского залива крупного исламского Eurisbank с уставным капиталом в 60 млн евро. Эти планы пока не реализованы, но проект запущен. Предусмотрено открытие филиалов банка в Париже, Брюсселе, Амстердаме и Франкфурте-на-Майне.

В Европе растет количество и капитализация различных исламских фондов. В 2013 году их общее число составляло 186. Из них 87 – в Ирландии (общие активы 4,8 млрд долларов), 30 – на английском острове Джерси (активы 1,3 млрд долларов), 52 – в Люксембурге (активы 800 млн долларов) и 7 – во Франции (активы 147,2 млн долларов). Не менее важно и другое. При любой возможности сказочно богатые инвестиционные фонды зоны Персидского залива отхватывают лакомые куски европейского бизнеса, недвижимости и финансовых активов. Благоприятную почву для этого создал недавний мировой финансово-экономический кризис, коим ближневосточные шейхи не преминули воспользоваться.

Возьмем для примера Катар, который в начале 2012 года создал специальный инвестфонд Doha Global Investment (DGI) объемом 12 млрд долларов для скупки обесценившихся из-за кризиса зарубежных активов. Четверть названной суммы внес в этот фонд Qatar Holdings LLC. Еще 3 млрд долларов DGI получил от размещения своих акций на бирже в Дохе. Остальные деньги выделило правительство из «избытков доходов». Как заявил глава подразделения Credit Suisse AG в Катаре и советник DGI Алладин Хангари, «новый фонд сможет принимать решения независимо от Qatar Holdings». По его словам, Qatar Holdings «может подсказывать возможности, но компания будет самостоятельно принимать решения об инвестициях». И она начала инвестировать, прежде всего в Европу, скупая там обесцененные кризисом финансовые активы. Вот лишь несколько сообщений той поры.

Накануне основания DGI телеканал El-Arabia со ссылкой на анонимные источники сообщил, что «Катар скупает доли в европейских банках». В тексте сообщения говорилось:

«Катар ведет переговоры о покупке значительных долей в семи европейских банках. О каких банках идет речь, пока неизвестно. Зато известно, что Катар активно вкладывается в Европу через свой инвестфонд (DGI. – А.М.), куда поступают деньги от профицита государственного бюджета. В последние годы этот показатель на фоне высоких цен на нефть составляет свыше 16 млрд долларов. В то же время многие европейские компании и банки страдают от дефицита ликвидности, вызванного сначала финансовым, а потом и долговым кризисом. В результате Катар уже стал крупным инвестором французской нефтяной компании Total, британско-голландского концерна Royal Dutch Shell, футбольного клуба ПСЖ. Фонд Qatar Holdings купил парижское здание, в котором располагается офис газеты Le Figaro, а также универмаг Harrods в Лондоне. Катар вложил 5 млрд долларов в фондовый рынок Китая. Всего зарубежные инвестиции небольшого, но богатого государства по итогам 2011 года составили более 6 млрд долларов. Катар обладает одними из крупнейших в мире запасов газа и является крупнейшим экспортером сжиженного газа. На территории страны также добывается нефть, бóльшая часть которой идет на экспорт. Две добывающие отрасли обеспечивают более 50 % ВВП страны».

19 февраля 2012 года портал swfinstitute.org уведомил о необычной инвестиции: «Катар инвестирует в бренд Италии». В заметке говорилось:

«Итальянский стратегический фонд (Fondo Strategico Italiano, FSI) и госинвестфонд Qatar Holdings LLC подписали соглашение об учреждении совместного предприятия IQ Made in Italy Venture, которое займется инвестированием в бренд Made in Italy. Совокупные инвестиции соучредителей в СП составят около 2 млрд евро за четыре года. Начальный капитал IQ Made in Italy Venture составит 300 млн евро. Совместная компания займется инвестициями в продуктовую отрасль, модную индустрию, производство мебели, туризм и индустрию развлечений, сообщается на сайте FSI. Фонд FSI, подконтрольный итальянскому банку развития Cassa depositi e prestiti и Qatar Holding, будут управлять СП на паритетных началах. Власти Катара через свои фонды стараются диверсифицировать инвестиции, вкладываясь в несырьевые отрасли. Власти Катара планируют купить доли в семи европейских банках, пострадавших от долгового кризиса в ЕС. В последние годы Катар уже скупил ряд ценных европейских активов.

25 октября 2012 года bloomberg.com сообщила: «Катар скупает лакомые активы Bankia». В заметке говорилось: «Катар прощупывает почву, намереваясь стать крупнейшим акционером материнской компании British Airways и Iberia – International Airlines Group (IAG). Катар сможет сделать это, купив долю, принадлежащую проблемному испанскому банку Bankia. По данным The Financial Times, Катар сделал неформальный запрос IAG с вопросом о том, как авиакомпания отнесется к акционеру из страны Персидского залива. Доля Bankia в IAG в размере 12 % оценивается в 627 млн фунтов стерлингов. Один из источников сказал, что первоначальный запрос был сделан еще в прошлом году, добавив, что пока непонятно, какое катарское предприятие будет задействовано для покупки доли Bankia в IAG».

19 ноября 2012 года businessinsider.com уведомила, что «Катар станет совладельцем Deutsche Bank». По данным бизнес-портала, «Катар развернул кампанию по усилению влияния в мировом банковском секторе <…> и использует приобретение акций крупных банков по всему миру как форму закрепления партнерских отношений. Несколько недель назад Qatar Investment Authority скупил пакет акций Deutsche Bank примерно на 100 млн долларов. Всего объем портфеля Qatar Investment Authority составляет 10 млрд долларов. Сюда входят крупные западные банки, такие как Barclays, Credit Suisse и Deutsche Bank. Также Катар активно скупает активы в банках Бразилии, России и Китая».

Точно так же действуют другие богатые страны Персидского залива и Аравии, которые скупают перспективные активы по всему миру, где создается благоприятная почва. Самым лакомым объектом приложения их усилий и средств является Европа, где не только развит исламский банкинг, но и выпускаются исламские ценные бумаги – сукук (первую их эмиссию осуществили в 2014 году в Люксембурге и Великобритании). Растет также интерес к получению образования в сфере исламских финансов. Сейчас в Европе насчитывается 109 учебных заведений подобного профиля, две трети из них находится в Великобритании.

Все эти цифры и начатые сорок лет назад процессы свидетельствуют о том, что тенденция к расширению и диверсификации исламских финансов в Европе развивается и будет набирать обороты. Интерес к исламским финансовым продуктам растет, что создает новые возможности для их использования на европейских финансовых рынках в качестве дополнительных (или основных) источников инвестиций и кредитов. Но это лишь одна сторона медали. Куда важнее другое. Исламизация финансовой сферы Европы создает экономический базис для масштабной демографической и цивилизационной экспансии исламского мира (включая экстремистов и радикалов) на Европейский континент, что в конечном счете приведет к превращению Европы в Еврабию[153] в соответствии с замыслами закулисных мозговых центров, действующих на Ближнем Востоке и в других местах. Это регулируемый и направляемый процесс, а исламский финансовый базис создает для него режим наибольшего благоприятствования. Эта фатальная для немощно-благополучной Европы историческая метаморфоза происходит на наших глазах. И ее страшным симптомом является религиозно окрашенный терроризм, с каким Европа ранее не сталкивалась, хотя политический террор был одной из ее болезней.

Террор левый, террор правый…

Родиной современного политического террора является Российская империя, где во второй половине XIX века «борцы за народное счастье» объявили войну существующему общественно-политическому строю и власти, имея сочувствие и поддержку либеральных кругов российского общества, интеллигенции и правосудия. Сначала это были народовольцы, начавшие охоту на царя-освободителя народа от крепостного права Александра II и убившие его 1 марта 1881 года. Затем их сменили социалисты-революционеры (эсеры), объявившие революционную войну власти и убившие десятки ее представителей, включая членов царской фамилии. Массовый революционный террор не привел к свержению монархии в России и социальной революции, но он расшатывал устоявшиеся общественные устои, подрывал доверие народа к власти и поселял в обществе страх. В эпоху тоталитарных систем существовал массовый политический террор. Но после Второй мировой войны в СССР репрессии со стороны государства сошли на нет, а индивидуальный политический террор давно был подавлен. Зато он обосновался на Западе, имея двухцветную политическую окраску: правый террор и левый, причем обе его ипостаси получили широкое распространение в Европе, в самых развитых европейских странах. Одной из самых известных левацких террористических групп была орудовавшая в ФРГ «Фракция Красной Армии» (Rote Armee Fraktion, RAF). Вкратце ее история такова.

В Гамбурге 12 марта 1968 года полиция убила анархически настроенного студента Карла Кунтца, совершившего покушение на немецкого медиамагната Акселя Шпрингера. Известие об этом потрясло немецкую студенческую молодежь. Студентка из университета Западного Берлина Г. Энслин произнесла на митинге страстную речь. Она, в частности, заявила: «Это фашистское государство! Оно готово убить всех нас. Это поколение Освенцима! С ним можно говорить только языком насилия!» После этого Энслин и трое ее единомышленников (А. Баадер, А. Проль, Зейнлен) создали группу мстителей «фашистскому» немецкому государству и обществу. Первоначальным объектом своих атак они избрали «столицу немецкого капитала» Франкфурт-на-Майне.

2 апреля «мстители» заложили самодельные бомбы в одном из франкфуртских университетов. Около полуночи бомбы взорвались, вызвав сильный пожар, к счастью, не повлекший человеческих жертв. Потом они решили устроить крупную диверсию на одном из промышленных предприятий Франкфурта, но были арестованы полицией по доносу приятеля хозяйки квартиры, где они остановились. Через 10 дней состоялся суд, на котором лидер группы Баадер заявил, что их действия – это «акция протеста против войны США во Вьетнаме». Судей это не впечатлило, и всем «протестантам» дали по три года тюрьмы. В начале февраля 1969 года подсудимых временно освободили до заседания кассационного суда, назначенного на 25 февраля. Они сбежали во Францию, где решили создать «Фракцию Красной Армии» и начать вооруженную борьбу с «преступным фашистским режимом» ФРГ.

Мы не будем подробно останавливаться на деятельности «красноармейцев» – она описана в книгах и энциклопедиях и включала в себя ограбления банков, поджоги административных зданий, диверсии, индивидуальный террор, а лишь тезисно представим программу действий, изложенную в их программном документе – «Концепции городской герильи»[154]. Там было сказано, что «красноармейцы» хотят: 1) разрушить миф о всемогуществе и неуязвимости правящего в ФРГ политического режима; 2) методами террора заставить парламентский режим «проявить свое истинное нутро», разоблачить фашистов в администрации, армии и полиции, ибо эти «свиньи» неизбежно введут в стране военное положение; 3) пропагандой и насилием пробудить трудящихся к борьбе, вывести их из политической спячки: «бомбы против аппарата управления мы бросаем в сознание масс»; 4) превратить инициативное революционное ядро (то есть РАФ) в организованную и массовую Красную Армию, которая создаст в Германии и за ее пределами «глобальную революционную ситуацию», которая вызовет мировую революцию, сметущую капитализм.

Действовали они широко и дерзко. По данным МИД ФРГ, только в 1971 году активисты разросшейся РАФ совершили 555 разного рода террористических и диверсионных акций, награбили в банках около 2 млн марок! В мае 1972 года они взорвали бомбу в одном из зданий, занятых 5‑м корпусом армии США, и начали устраивать взрывы у административных зданий, на «властных» стоянках автомашин, в газетных издательствах, а одну бомбу подложили в лимузин федерального судьи Мюллера, выписавшего ордер на их арест.

Полиции удалось арестовать во Франкфурте троих террористов во главе с Андреасом Баадером 1 июня 1972 года. Через шесть дней задержали Гудрун Энслин, затем Ульрику Майнхофф и других. Им предъявили обвинения в 5 убийствах и 55 покушениях на убийство. Хотя, по мнению полиции, к тому времени за РАФ числилось помимо многочисленных ограблений и поджогов 100 покушений (из них 39 со смертельным исходом), а 75 человек получили ранения в результате взрывов. Оказавшись за решеткой тюрьме Штаммхайм, Баадер и Энслин со товарищи продолжали руководить оставшимися на свободе членами организации, сменив методы борьбы. В октябре 1974 года лидеры РАФ передали из тюрьмы (через адвокатов) своим приверженцам приказ: «Хватит показательных манифестаций, приступайте к захвату «сильных мира сего».

В соответствии с ним «красноармейцы» совершили в 1974–1977 годах несколько убийств и серию похищений крупных политиков, чиновников и предпринимателей. Самое громкое преступление свое они совершили 5 сентября 1977 года, похитив председателя Союза промышленников ФРГ Ханса Мартина Шлейера. За его освобождение рафовцы потребовали освободить из тюрем своих соратников. Власти на это не пошли. Федеральный канцлер Хельмут Шмидт обратился с обращением к нации, а полиция и спецслужбы начали активные поиски похитителей, которые присылали властям фотографии Шлейера с табличкой на груди, обозначавшей количество дней, которые предприниматель находится в плену.

Власти тянули время. Террористы же не дремали. На испанском острове Майорка 13 октября они осуществили дублирующую операцию, захватив авиалайнер компании «Люфтганза», где находились 86 пассажиров и 5 членов экипажа, чтобы поддержать требования похитителей Шлейера. Правительство ФРГ на экстренном заседании приняло решение освободить заложников, используя элитную группу спецназа ГСГ-9. Но террористы не давали это сделать, перемещая захваченный авиалайнер по аэропортам Европы, Турции и наконец приземлив его в столице Сомали Могадишо, куда тайно прибыл и немецкий спецназ. Тем временем родственники Шлейера, войдя в контакт с похитителями, решили выплатить им 15 млн марок за его освобождение. Власти воспротивились этому. В ответ 16 октября террористы убили командира захваченного авиалайнера, а его труп выбросили за борт.

Дальше ждать было нельзя. В 23.50 находившийся в Могадишо государственный министр Вишневски отдал приказ на штурм. Ровно в полночь спецгруппа ГСГ-9, бросив ослепляющую гранату в носовую часть самолета, взорвала двери и ворвалась в салон. Схватка была короткой: трое террористов были убиты, а женщина-террористка ранена. Все заложники были освобождены. Эту новость в Германии встретили с ликованием. Однако в 9 часов утра того же дня агентство ДПА сообщило странную весть: «Баадер и Энслин покончили жизнь самоубийством». Потом выяснилось, что перед этим самоубийцы общались с ведомством федерального канцлера и тогда же в той же тюрьме Штаммхайм погибли еще трое соратников «самоубийц». А вечером 19 октября 1977 года редакция газеты «Либерасьон» и бюро ДПА в Штутгарте получили такое послание от «бригады Зигфрида Хаузнера»: «43 дня спустя мы оборвали жалкое и продажное существование Ханса Мартина Шлейера. Господин Шмидт, пытаясь удержаться у власти, с самого начала спекулировал жизнью Шлейера. Он может забрать его труп в Мюльхаузене на улице Шарля Пегю в зеленом «Ауди 100 G 1» с номерами города Бад-Хомбурга». Расправа со Шлейером стала ответом террористов на Могадишо и Штаммхайм. В своем «коммюнике» они заявили: «Мы никогда не простим Шмидту и поддерживающим его империалистам пролитую кровь. Борьба только началась».

Однако после этого деятельность РАФ постепенно сошла на нет. Полиция и спецслужбы провели ряд операций под кодовым названием «Немецкая осень», в ходе которых в разных странах Европы было арестовано 169 боевиков, членов РАФ или связанных с ними. Тем не менее в 1980–1992 годах уцелевшие боевики РАФ совершили ряд убийств и покушений на убийство представителей военного командования, а также диверсии на военных объектах бундесвера и НАТО. Только в мае 1992 года РАФ опубликовала документ об отказе от террористических методов борьбы, хотя в апреле 1993‑го ее боевики взорвали новую тюрьму в Дармштадте.

Rote Armee Fraktion оставила неизгладимый рубец на общественном теле Германии. Помимо нее в 1960–1980‑х годах в Европе действовали разные экстремистские и террористические организации левого толка: «Движение 2 июня» (Д-2), «Революционные ячейки» и «Антиимпериалистические ячейки» в ФРГ, «Аксьон дарект» во Франции, «Движение 17 ноября» в Греции и др. Все они специфическими методами боролись против капитализма и рожденного им империализма за более справедливое обустройство общества.

* * *

С другой стороны, в Европе было много экстремистских организаций, чьим главным движущим фактором являлся национализм – либо в форме борьбы за национальное освобождение тех или иных этносов и создание собственного государства, либо в идеологической форме неонацизма и фашизма. Самыми известными группировками такого рода были Ирландская республиканская армия (ИРА) и баскская экстремистская организация «Эускади та Аскатасуна» (ЭТА).

Англичане еще на заре Нового времени завоевали соседний остров Ирландию. Их колониальная политика привела к тому, что ирландская территория по экономическому и религиозному признакам разделилась на две части: южную (Эйре) и северо-восточную (Ольстер). На юге, где было развито сельское хозяйство и преобладали католики, остро стояла проблема перенаселения и нехватки пахотной земли. Ирландия дважды (в 1845–1849 и 1863–1866 годах) переживала «великий голод», вызванный политикой англичан. Всё это привело к огромной эмиграции ирландцев, вследствие чего в колонизованном англичанами Ольстере численность населения росла, а на остальной части острова сокращалась. За 1841–1901 годы население Ирландии сократилось с 8 млн 178 тысяч человек до 4 млн 459 тысяч. Большинство эмигрантов (почти все – католики) переселялись в США, куда уехало более 3 млн ирландцев. Это привело к экономическому упадку южной части острова. В то же время Ольстер, где среди населения преобладали переселявшиеся туда из Англии протестанты, благодаря покровительственной политике английских властей превратился в промышленно развитый регион страны. В Ирландии (быть может, как нигде) проявился главный принцип политики английского колониализма: разделяй и властвуй.

Угнетаемое католическое большинство Ирландии требовало предоставления независимости и периодически устраивало вооруженные восстания, жестоко подавляемые англичанами. Протестантское же меньшинство в Ольстере всегда выступало против отделения от Великобритании и с оружием в руках боролось на стороне Британской империи против католических «бунтовщиков». Потерпев поражения на поле боя, ирландцы решили перейти к политическим формам борьбы за независимость и в 1905 году создали националистическую партию левого толка Шинн Фейн (ирл. Sinn Féin – «мы сами»), начавшую переговоры с Лондоном по вопросу о государственном устройстве, которые привели к тому, что в марте 1920 года Вестминстер принял акт об управлении Ирландией. Этим законом был учрежден отдельный парламент для шести графств Ольстера. Данный район, составляющий 1/5 территории острова, где проживала треть его жителей, был назван Северной Ирландией. Остальная часть Ирландии (26 графств) получила название Эйре. В декабре 1921 года руководители Шинн Фейн и ключевые фигуры британского правительства Д. Ллойд Джордж, У. Черчилль и Н. Чемберлен подписали в Лондоне «Статьи соглашения между Англией и Ирландией», в соответствии с которыми вся остальная часть острова (без Ольстера) получила статус доминиона под названием Ирландское свободное государство (с 1937 года – Эйре). В 1949 году Эйре вышло из Британского содружества наций и объявило себя независимой Ирландской Республикой.

Но на этом история взаимоотношений Англии и ее бывшей колонии не закончилась. По мере роста численности католического ирландского населения в Ольстере там возникли сепаратистские настроения с целью присоединения этой отколовшейся в 1920 году провинции острова к материку. Выразителем этих настроений стала Ирландская республиканская армия, возникшая в том же 1905 году, что и Шинн Фейн, и ставшая ее военным крылом. Но в отличие от Шинн Фейн – легальной организации ирландских католических националистов – ИРА никогда не признавала раздела Ирландии и выступала за присоединение Ольстера к Ирландской Республике. Ее боевики совершали единичные нападения на представителей «колониальных» властей, но широкой огласки они не имели. Час ИРА наступил неожиданно.

В июне 1969 года в Ольстере вспыхнули межобщинные столкновения протестантов и католиков (юнионистов и сепаратистов). В Лондондери только за один день были ранены 49 человек и более 40 арестованы. В столице провинции Белфасте около 100 человек получили ранения, десятки задержаны полицией. Но столкновения не стихали, и уже к августу Белфаст напоминал поле грандиозного сражения: всюду были баррикады из пустых металлических бочек, перевернутых автомобилей и горящих шин, скелеты сожженных полицейских машин, разбитые окна домов и витрин магазинов. Обстановка накалилась до предела после того, как члены протестантского ордена оранжистов устроили в городе санкционированное властями шествие по случаю очередной годовщины победы войск Вильгельма III Оранского над католическими войсками короля Якова II в 1690 году. В ходе марша воинствующие толпы протестантов ворвались в католические районы Белфаста и устроили там дикий погром. Католики оказали сопротивление. Сражение с применением огнестрельного оружия продолжалось более 50 часов. Мертвых исчисляли десятками, раненых сотнями, горели целые улицы и кварталы, более 60 тысяч человек остались без крова. Полиция (которой тоже досталось) ничего не могла поделать.

Британское правительство ввело в Ольстер войска. Поначалу местные католики положительно отнеслись к присутствию армии, но вскоре разочаровались в ней, поскольку военные явно поддерживали протестантов. И тогда ИРА решила вооруженным путем защищать своих. Однако в руководстве организации возник раскол по поводу использования вооруженного насилия в борьбе с «британским империализмом». Официальная ИРА считала возможным использование оружия только в целях самообороны, делая ставку на пропаганду и разъяснительную работу. А Временная группировка Ирландской республиканской армии (ВГИРА) с января 1970 года начала активную террористическую деятельность против английского колониализма, в том числе на территории Англии.

Началась настоящая террористическая война. Свои теракты ВГИРА называла средством защиты ирландских католиков от английских солдат и протестантских «ультра». Боевики взрывали штабы британских войск, нападали на высокопоставленных британских должностных лиц, военнослужащих и полицейских в Ольстере, Великобритании и в разных странах Европы. Нападениям также подвергались члены протестантских военизированных групп. До конца 1975 года в Северной Ирландии были совершены более 4500 взрывов, нанесших ущерб 200 млн фунтов стерлингов и сопровождавшихся многочисленными человеческими жертвами. С лета 1969 до октября 1977 года в результате взрывов и убийств в Ольстере погибло 1789 человек. Даже после того, как 15 апреля 1998 года правительство Великобритании и лидеры основных политических партий Северной Ирландии подписали в Белфасте «Соглашение Страстной пятницы» о передаче власти местным органам управления и проведении референдума для определения статуса Северной Ирландии, переговоры между конфликтующими североирландскими общинами были сорваны после теракта в городе Ома, унесшего жизни 29 человек[155]. Всего же с 1975 по 1999 год жертвами ИРА во всех ее ипостасях стали более 2 тысяч человек.

Таков послужной список самой кровавой в европейской истории террористической организации. Никак не оправдывая методы ее борьбы, все же следует признать, что террористическая война, развязанная ИРА против британского правительства и общества, способствовала заключению перемирия между официальным Лондоном и ирландскими сепаратистами. Внешне североирландский конфликт выглядит как противостояние ирландских католиков и англикан, хотя на самом деле это проявление национально-освободительной борьбы ирландского народа против английских колонизаторов, а ИРА стала инструментом в этой борьбе. Совместные усилия Шинн Фейн и ее военного крыла приблизили тот час, когда Северная Ирландия отделится от остатков Британской империи и воссоединится с Ирландской Республикой.

* * *

Схожие корни, цели и судьба были у другой всем известной террористической группировки – «Эускади та Аскатасуна» (ЭТА). Борьба басков за свободу от испанской короны уходит корнями в Средневековье. В XX веке к таким его традиционным факторам, как историческая память о прошлой независимости[156], своеобразие языка и культуры, добавился и обрел определяющее значение более высокий, по сравнению с остальной Испанией, уровень экономического развития региона, который требовал обособления. В 1936 году, после победы на выборах в Испании левого Народного фронта, Баскония обрела статус автономии. Но через три года за поддержку басками республиканского правительства генерал Ф. Франко их автономию ликвидировал и запретил официально пользоваться баскским языком, что вызвало резкий рост националистических настроений. Запрещенная в Испании Басконская национальная партия (БНП) продолжила свое существование в эмиграции, ведя нелегальную деятельность в подполье, но без видимых результатов, что не устраивало баскскую молодежь. В 1953 году студенты Университета Бильбао создали подпольную организацию «Экин» (в переводе – «Держаться!»), поставившую своей целью объединение всех баскских земель в единое суверенное государство[157]. А в 1962 году из БНП вышла группа радикально настроенных молодых людей, создавших новую организацию под названием «Эускади та Аскатасуна» (буквально – «Страна басков и свобода»).

Изначально ЭТА самоопределилась как «революционное движение за национальное освобождение, созданное на основе патриотического сопротивления и независимое от любой партии, организации, учреждения». Своей целью она провозгласила создание независимого басконского государства – Эускади, которое должно возникнуть из трех провинций Испании и южной части Франции – Наварры.

В своей деятельности ЭТА прошла несколько этапов. Первый приходится на 1962–1975 годы, когда в Испании правила фашистская диктатура каудильо Франко. В этот период вооруженная борьба ЭТА за национальную, социальную и религиозную справедливость по отношению к баскам означала одновременно и борьбу с франкизмом, поэтому ЭТА пользовалась не только поддержкой басков, но и сочувствием многих испанцев. Хотя методы ее «революционной борьбы» представляли собой чистой воды террор: взрывы бомб в полицейских участках и армейских казармах, диверсии на железных дорогах, покушения на жандармов и представителей власти. Потом к ним добавились похищения испанских политиков, предпринимателей и иностранных дипломатов. Испанская полиция и спецслужбы нанесли ряд мощных ответных ударов. В 1968 году были арестованы 1963 члена ЭТА. Затем были схвачены и осуждены военным судом почти все руководители организации. Но ЭТА продолжала действовать и 20 декабря 1973 года осуществила свой самый дерзкий теракт. Прокопав подземный тоннель к дороге, по которой должен был проехать премьер-министр Испании адмирал Луис Корреро Бланко, террористы заложили под ней мощную бомбу. В 9.31 она взорвалась, разнеся на куски машину премьер-министра и его самого. После этого правительство приказало казнить большую группу арестованных этавцев. Спецслужбы наводнили ЭТА своими агентами, поэтому там были крупные провалы и расколы, но организация продолжала действовать, рекрутируя новых членов.

Второй этап деятельности ЭТА приходится на 1976–1981 годы, эпоху демократизации Испании. В это время группировку раздирали идеологические противоречия. С одной стороны, ЭТА заявляла о своей поддержке движения за демократию и в то же время продолжала придерживаться методов вооруженной борьбы за независимое государство басков, включая террор. Численность организации тогда доходила до 500, 200 из них являлись боевиками. Они действовали мобильными отрядами по 20–30 человек в Стране басков, а также в Мадриде, Барселоне, Валенсии и других городах, устраивая охоту на военачальников, функционеров полиции, чиновников госаппарата, судей. «Фирменным» способом убийства был выстрел из пистолета жертве в затылок. В 1977 году от рук боевиков ЭТА погибли 73 человека, в 1978‑м – 99 человек, а в 1979‑м – 123 человека.

Третий этап «национально-освободительного» террора ЭТА пришелся на 1981–1986 годы, когда ситуация в Испании существенно изменилась. На референдуме 25 октября 1979 года большинство населения Басконии высказалось за принятие статуса автономии, утерянного в 1939 году. Закон об автономии удовлетворил все партии и общественные движения Страны басков[158], кроме ЭТА. Оно и понятно, ведь если бы террористы согласились с автономией, то вся их концепция борьбы теряла всякий смысл. Поэтому им пришлось перейти к террору ради террора, выступив против большинства собственного народа. Уже на следующий день после референдума об автономии Страны басков боевики ЭТА убили рабочего-социалиста, баска Германа Гонсалеса, выступавшего против сепаратизма. Это преступление вызвало всеобщую забастовку в Стране басков. ЭТА стала терять социальную почву, превращаясь в банду убийц, рэкетиров и грабителей. Ее боевики стали грабить банки и обложили баскских предпринимателей «революционным налогом», ежегодно приносившим в казну террористов около миллиарда песет. Тогда же ЭТА начала похищать людей без политических мотивов (ради выкупа), участвовать в контрабанде наркотиков и отмывать деньги через банки и игорные дома.

В середине 1980‑х годов ЭТА понесла серьезные потери из-за действий испанской и французской полиции, столкнувшись с осуждением большинства баскского народа. В результате группировка заметно снизила свою активность. К тому же в прежние времена ЭТА поддерживала связи с итальянскими «Красными бригадами», ирландской ИРА, французской «Аксьон дарект», чилийской МИР и другими подобными себе организациями. Она также контактировала с властями и спецслужбами Кубы, Никарагуа, Ливии, Южного Йемена. Одни партнеры снабжали ее деньгами, другие – оружием и взрывчаткой, третьи помогали обучать боевиков и планировать операции. Но после развала СССР и советского блока эта поддержка сошла на нет, что резко сузило возможности ЭТА. Полиция хватала членов организации, но она продолжала жить.

В 1995 году боевики ЭТА осуществили ряд взрывов на железных дорогах, вокзалах и в банках, убили несколько полицейских и политических деятелей (в том числе Партидо – популярного политика, претендента на пост премьер-министра Страны басков) и готовили покушение на короля Испании Хуана-Карлоса. 13 января 1996 года они убили в Мадриде бывшего члена Верховного суда, профессора права Франсиско Валенте. Через месяц убили лидера басконских социалистов Фернандо Мудиса, а в июле бросили гранату в казарму жандармов в городе Урбака.

В 1997 году боевики ЭТА похитили и убили члена муниципального совета одного из городов Страны басков, молодого экономиста Мигеля Бланко. Вся страна, включая короля и представителей всех политических партий и многих общественных организаций, просила отпустить этого популярного и симпатичного человека. Но террористы его казнили. Произошедшее окончательно уничтожило остатки прежнего сочувствия и доверия к ЭТА. В Испании прошли грандиозные демонстрации протеста против террора, в которых приняли участие более полутора миллионов человек. Общий лозунг демонстрантов звучал так: «Вчера мы вас не любили, сегодня ненавидим». Правительство заявило, что отныне не будет вести с ЭТА никаких переговоров ни по каким вопросам, пока террористы не сложат оружие. В дальнейшем ЭТА по инерции еще совершала теракты, убийства и грабежи. Но, утратив почву под ногами, уже в наши дни объявила о прекращении своей деятельности. Навсегда ли – неизвестно. ЭТА оставила страшный след в истории Испании, убив за время своей активной деятельности более 800 человек, из них 797 за период с 1968 по 1996 год.

* * *

Террор, развязанный в 1970–1980‑х годах левыми экстремистами, а также сепаратистскими националистическими организациями, вызвал волну ответного правого террора неофашистского толка. Как правило, это были мелкие группы, разбросанные по всей Европе. Они устраивали шествия по улицам городов, нападали на активистов левых партий и мигрантов, совершали теракты, но масштаб их деятельности был гораздо меньшим в сравнении с ИРА или ЭТА. Множество таких групп возникло в Испании: «Испанский антикоммунистический фронт», «Комитет патриотической справедливости», «Народная католическая армия», «Фронт молодежи», «Христово воинство», «Шестая команда Адольфа Гитлера» и др. Имея связи с властью, они охотились за боевиками и руководителями ЭТА и других левацких группировок, покушались на членов легальных левых партий, устраивали взрывы в кафе, на улицах, в офисах и редакциях газет, сея панику среди населения. Самая крупная неофашистская организация «Новый порядок» вместе в наиболее реакционной частью франкистского офицерства организовала заговор с целью захвата власти в стране. Но попытка мятежа в феврале 1981 года провалилась.

В соседней Португалии действовали неофашистские террористические группировки «Армия освобождения Португалии» и «Демократическое движение за освобождение Португалии». Они были созданы при содействии ЦРУ из бывших офицеров и солдат португальской колониальной армии, которые не могли пережить крушения португальской колониальной империи в Африке, а также свершившуюся в Португалии в апреле 1974 года «революцию гвоздик», приведшую к власти силы, заговорившие о диктатуре пролетариата. В этих организациях состояло более 5 тысяч человек, и они провели более 560 терактов и покушений, прежде чем были разгромлены полицией. Мишенями для террора становились члены левых организаций, прежде всего коммунисты и социалисты.

В Греции праворадикальная «Организация национального возрождения» за два года (1978–1979) устроила в Афинах 70 взрывов, желая восстановить в стране режим «черных полковников»[159]. В соседней Турции возникло несколько экстремистских организаций. Самая крупная из них – «Серые волки» (тур. Bozkurtlar, или Bozkurtçular) – молодежная ультраправая организация, исповедующая принципы национализма и пантюркизма, с элементами неофашизма и расизма, утверждающая превосходство тюркской расы и турецкой нации над другими. Ее название и символика восходят к тюркской мифологии, в которой волк является символом доблести и чести. Мусульманское вероисповедание является условием членства в организации, но оно не переходит в исламизм, поскольку этнокультурный фактор ставится выше религиозного. «Серые волки» были созданы в конце 1960‑х годов по инициативе полковника турецкой армии Алпарслана Тюркеша под патронатом созданной им же Партии националистического движения (MHP). В 1970‑х годах «Серые волки» развязали в Турции политический террор, действуя в рамках международной антикоммунистической системы Гладио[160], созданной западными спецслужбами во главе с ЦРУ. Конечной целью их борьбы провозглашено создание Великого Турана на основе турецкой национальной традиции, культуры и общественного уклада. Член «Серых волков» Мехмет Али Агджа 13 мая 1981 года осуществил покушение на папу римского Иоанна Павла II.

В Великобритании заметное влияние обрела ультраправая партия Национальный фронт, которая вела ярую агитацию против цветного населения, устраивала нападения на чернокожих и азиатов и едва не пробилась в палату общин британского парламента. Были также интернациональные группировки, вроде испано-итальянской «Команды Бенито Муссолини». За многими из них стояло ЦРУ и спецслужбы разных стран, стремившиеся любым путем подавить набиравшие в Европе политический вес левые силы, прежде всего коммунистов и социалистов. И в этой связи нельзя не упомянуть еще одну зловещую организацию, оставившую жуткий след в послевоенной истории Италии. Это печально знаменитые «Красные бригады».

* * *

В формировании крупнейшей в итальянской истории террористической организации Le Brigate Rosse (BR) особую роль сыграл социологический факультет университета города Тренто, находившийся под влиянием «новых левых». В конце 1960‑х годов здесь учились будущие идеологи и вожаки BR. В отличие от бунтующей студенческой молодежи тех лет свободное от учебы время они коротали за дискуссиями и чтением книг. Набор авторов был специфическим: Карл Маркс, Карл Клаузевиц, Герберт Маркузе, Мао Цзэдун.

1 ноября 1969 года 27‑летний выпускник Трентского университета Ренато Курчо выступил с докладом на встрече представителей леворадикальных движений и групп. Тема доклада – «Социальная борьба и организация в метрополиях». В нем он призвал всех присутствующих через пропаганду, диверсии и «экспроприации» банков для добывания средств «перейти к вооруженной борьбе» в городах, чтобы «освободиться от власти капитала». Этому призыву последовали далеко не все. Но его поддержала Маргарита Кагол – жена Курчо, тоже выпускница Трентского университета, а также адвокат Альберто Франческини. В октябре 1970 года в прессе было опубликовано сообщение о создании подпольной организации «Красные бригады», и тогда же началась ее деятельность в главных городах севера Италии (Милан – Турин – Генуя).

Первую боевую операцию «бригадисты» провели 28 ноября того же года, устроив серию взрывов на заводе фирмы «Пирелли». Акция вызвала широкий резонанс и едва не привела к разоблачению ее организаторов. После этого они «легли на дно», постигая науку конспирации и вовлекая новых членов в свою организацию, и лишь через два года вновь заявили о себе. 18 апреля 1974 года «бригадисты» похитили главного прокурора Генуи Марио Соссии, потребовав в обмен на его жизнь освободить из тюрем 8 руководителей родственной экстремистской организации «22 октября». Прокурор Генуи Франческо Коко воспротивился этому, и 8 июня боевики BR убили его. А 8 сентября того же года полиция арестовала Р. Курчо, А. Франческини, Ф. Маурицио и других главарей «Красных бригад». Их выдал внедренный в организацию опытный агент контрразведки SID Сильвано Джиротто.

Однако уже 18 февраля 1975 года Ренато Курчо загадочным образом (якобы с помощью жены) бежал из тщательно охраняемой тюрьмы и продолжил свою деятельность, теоретически обосновав необходимость похищения «классовых врагов пролетариата» с целью выкупа и убийства. Но уже в январе 1976 года Курчо схватили вновь и на сей раз надолго засадили в тюрьму. В это время к руководству BR пришли новые люди (Б. Бальцерани, Р. Дурро, М. Моретти и др.), а вся структура организации была перестроена. Во главе группировки теперь стояло глубоко законспирированное политическое руководство, находившееся в основном за рубежом. Офисы организации под разными вывесками находились в Париже и Цюрихе. Далее шли «пять колонн» – региональные отделения организации в Риме, Милане, Турине, Генуе и Венеции. Колонны были разбиты на бригады по 4–5 человек. Каждое подразделение имело свои конспиративные квартиры и тайники для хранения оружия, взрывчатки и документов. Оружие «бригадистам» поставляли Организация освобождения Палестины и Ливия. Общая численность боевиков достигла 500 человек. Это была мощная террористическая группировка, с 1976 года развязавшая в итальянских городах партизанскую войну со взрывами, убийствами, похищениями и увечьями людей (фирменным подчерком «бригадистов» была стрельба по коленным чашечкам своих жертв).

Подобно другим левым террористам главными врагами лидеры BR объявили «деятелей режима»: государственных чиновников, политиков, полицейских, судей, прокуроров, адвокатов, «продажных» журналистов, профессоров вузов – всех, кто осуждал их преступления или мешал им. По данным МВД Италии, в 1976 году боевики BR совершили 1198 похищений и терактов, в 1977‑м – 2128, в 1978‑м – 2375, в 1979‑м – 2150. В качестве выкупа за 430 похищенных ими в 1977–1982 годах людей «бригадисты» получили около 200 млн долларов! Накануне Туринского процесса над отцами-основателями «Красных бригад», начавшегося в конце 1977 года, террористы уничтожали любого, кто осмеливался осуждать их действия. Суд долго не мог собрать состав присяжных заседателей. Люди боялись, это было страшнее сицилийской мафии. Процесс начался лишь в марте 1978 года, подсудимые получили по 10–15 лет тюрьмы.

До конца 1979 года «бригадисты» почти не имели провалов. Но после принятия в следующем году в Италии закона о сотрудничестве с полицией, благодаря которому террористы могли рассчитывать на серьезное смягчение наказания, раскаявшиеся члены BR (в том числе один из ее руководителей П. Печи) начали давать сенсационные показания, позволившие арестовать большинство членов организации. За несколько недель удалось схватить более 300 «бригадистов» и полностью разгромить 4 колонны BR из пяти (кроме Генуи).

В 1984 году в уцелевших рядах «Красных бригад» произошел раскол на две фракции: «Красные бригады – сражающаяся Коммунистическая партия» и «Красные бригады – союз сражающихся коммунистов». В первой преобладали «старики», делавшие акцент на политико-пропагандистскую работу в массах и считавшие врагами в равной мере США и СССР. Вторая состояла в основном из молодежи, которая признавала своим главным врагом США и НАТО, а лучшим методом – террор. Между тем с 1986 года активность BR резко упала. Тогда боевики совершили 20 терактов и только одно убийство. А 1988 год оказался последним, когда «бригадисты» представляли реальную опасность. В апреле того года они убили сенатора от ХДП Роберто Руфилли и готовили покушение на политического секретаря партии Чезаре де Мито. Вскоре после этого последний руководитель «Красных бригад» А. Фосса был арестован вместе с 21 «бригадистом». В 1990‑х остатки BR провели несколько незначительных вылазок, не повлекших за собой человеческих жертв. Кровавая эпоха «красного террора» в Европе завершилась.

Однако ныне есть веские основания полагать, что той эпохой «красного» и «коричневого» террора умело дирижировали теоретики и практики из специальных служб. Прежде всего это относится к «Красным бригадам». На то, что они уже с 1978 года работали под колпаком спецслужб, обслуживая политические интересы определенных сил в Италии и вне ее, указывает самое громкое преступление BR – похищение и убийство видного итальянского политика, бывшего премьер-министра страны и одного из лидеров правящей Христианско-демократической партии (ХДП) Альдо Моро. Его похитили 16 марта 1978 года в центре Рима средь бела дня, перебив охрану, потом продержали в заточении 55 дней, отправляя от него послания на волю, а 9 мая измученного и связанного пленника с мешком на голове засунули в багажник красного «Рено-4», сообщив, что его сейчас увезут и отпустят. А после этого палач террористов П. Галлинари 11 раз выстрелил в него в упор из пистолета. Машину с трупом Моро отвезли на улицу Каэтани, где были расположены штаб-квартиры ХДП и компартии. И в этом ясном намеке – суть того громкого политического убийства.

В 1970‑х возглавляемая Энрико Берлингуэром Итальянская коммунистическая партия была самой влиятельной компартией в капиталистических странах. На парламентских выборах 1976 года она получила 34,4 % голосов. Руководство компартии, отошедшее от генеральной линии КПСС в сторону еврокоммунизма, стремилось к сотрудничеству с ХДП в рамках концепции «исторического компромисса». Часть христианских демократов (в их числе А. Моро) тоже выступала за альянс с коммунистами, полагая, что это создаст базис прочной политической системы в стране. Благодаря усилиям Моро итальянские левые и правоцентристские партии вплотную подошли к подписанию соглашения о создании парламентского большинства. Однако такая перспектива пугала правое крыло ХДП во главе с Джулио Андреотти, а также верхушку армии, итальянских спецслужб и стоявших за ними кураторов из-за океана. И вот в тот день, когда новое коалиционное правительство Андреотти должно было предстать перед парламентом, чтобы получить его одобрение, Моро похитили, долго мучали и убили. Убийство Моро сорвало политический альянс ИКП с ХДП. Это был акт большой политической игры, не имевший никакого отношения к партизанской войне в городах, которую вели «Красные бригады», чьими руками было совершено это преступление. Они были его исполнителями, но верховодили ими другие.

О том, что большим террором в Италии управляли из-за кулис, свидетельствует и крупнейший террористический акт в послевоенной истории страны. В субботу 2 августа 1980 года в 10.25 утра в зале ожидания железнодорожного вокзала в Болонье взорвалась спрятанная в сумке бомба, состоявшая из смеси тротила и гексогена. Погибло 85 человек, более 200 было ранено. Это чудовищное преступление повергло всю Италию в шок и ужас. Сначала ЧП сочли за несчастный случай. Потом подозрение правоохранительных органов пало на Brigate Rosse, но они оказались ни при чем. Между тем расследование террористической атаки кем-то затягивалось, а следствие пытались пустить по ложному пути. Имена этих людей позднее стали известны. Это Личо Джелли, Франческо Пацьенца, Пьетро Музумечи и Джузеппе Бельмонте. Последние двое были офицерами итальянской военной разведки SISMI, а первые состояли в масонской ложе P-2, куда входила значительная часть итальянской правящей элиты. Эта теневая структура ставила своей целью совершение государственного переворота и установление диктатуры с целью подавления левых сил (прежде всего компартии) и недопущения их к власти. Террор и общая дестабилизация обстановки в стране создавали почву для этого. Здесь надо искать корни небывалой активности экстремистских и террористических организаций и групп в 1970–1980‑х годах, и не только в Италии. Что же касается бойни в Болонье, то после долгого следствия и судебного разбирательства, под давлением общества родственников жертв теракта, 23 ноября 1995 года неофашистские террористы В. Фьораванти и Ф. Мамбро, не признавшие своей вины, получили пожизненное заключение. Заказчики и организаторы преступления остались неизвестными.

После развала СССР и канувшего в Лету противоборства двух общественно-политических систем экстремистская и террористическая активность ультралевых и ультраправых группировок в Европе довольно быстро сошла на нет. Случались отдельные и серийные теракты в Италии, Великобритании, Германии, Франции, Греции, Стране басков и других местах[161]. Однако по своим масштабам и интенсивности они не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось при разделении Европейского континента на противоборствующие военно-политические блоки, что весьма симптоматично. Но едва европейцы облегченно вздохнули и воспылали надеждами на спокойное и сытое бытие, как на Европу обрушилась новая напасть: религиозный фундаментализм, экстремизм и терроризм.

Прикрываясь исламом

Здесь прежде всего надо определиться с границами повествования и терминами. Так называемый исламский экстремизм и терроризм за последние десятилетия охватил весь мир, мы же затронем только Европу, исключив Турцию, хотя географически ее небольшая часть относится к Европейскому континенту. Теперь о терминах.

Террористические акты совершали и совершают люди разных национальностей и вероисповеданий, включая мусульман. Но если мусульмане совершили теракт, это не значит, что он связан с исламом. Наглядный пример тому – радикальные палестинские организации (ФАТХ, ФАТХ – Революционный совет, Народный фронт освобождения Палестины, Вооруженный отряд—17, Фронт народной борьбы и др.), совершившие в 1960–1980‑х годах множество угонов самолетов, взрывов и индивидуальных убийств, направленных против Израиля и израильтян. Самый известный из них – убийство террористами из палестинской группировки «Черный сентябрь» в сентябре 1972 года членов олимпийской сборной Израиля на Олимпиаде в Мюнхене. Тогда палестинские боевики, захватив в заложники израильских спортсменов, потребовали освободить 234 палестинца из тюрем в Израиле и ФРГ. Немецкие власти склонны были принять ультиматум, но израильские отказались. Тогда немецкая полиция провела наспех подготовленную операцию по освобождению заложников, которая закончилась гибелью 9 израильских спортсменов и 2 тренеров, а также 5 террористов. В ответ премьер-министр Израиля Голда Меир потребовала возмездия для убийц, включая организаторов преступления. Израильская разведка Моссад провела в разных странах серию операций по их розыску и уничтожению. Но все эти теракты, сколь чудовищными они бы ни были, не имели никакого отношения к исламу. Палестинцы рассматривали их как особый метод национально-освободительной борьбы против Израиля за создание независимого палестинского государства.

Аналогично вели себя курды по отношению к Турции, перенося свою борьбу на территорию Европы. 7 марта 1993 года четверо боевиков Курдской рабочей партии (КРП) предприняли нападение на турецкое консульство в Гамбурге, причинив зданию небольшой ущерб. Все нападавшие были арестованы полицией. Серию скоординированных нападений террористы КРП провели более чем в 30 городах шести западноевропейских стран 24 июня того же года. Нападения представляли собой поджоги и хулиганские действия против турецких дипломатических и коммерческих учреждений, одно консульство было даже захвачено на короткое время. Такую атаку на турецкие дипломатические и коммерческие учреждения в шести европейских странах КРП повторила 4 ноября, в результате чего один человек был убит и около 20 ранены. 10 ноября 1995 года неопознанные лица в балаклавах атаковали турецкий магазин в Базеле, ранив трех сотрудников и нанеся большой урон имуществу. Никто не взял на себя ответственность за нападение, но его приписали КРП. Все эти и другие подобные акции рассматривались как форма борьбы за независимость Курдистана и отношения к исламу также не имели. Два турка были застрелены курдами в кафе в Гааге 22 апреля 1994 года только за то, что они турки. Шесть человек были ранены 20 августа 1995 года, когда боевики КРП напали в Париже на здание, в котором размещались турецкие культурная и спортивная ассоциации.

Иногда случались разборки между разными экстремистскими группировками выходцев из мусульманских стран. Но это были криминальные разборки, не более того. Были «неопознанные» теракты антисемитского характера. 26 июля 1994 года от взрыва заминированного автомобиля «ауди» во дворе израильского посольства в Лондоне были ранены 14 человек. А на следующий день пять человек получили ранения в результате взрыва заминированного автомобиля возле здания в Лондоне, где находились различные еврейские организации.

Но к «исламскому» терроризму всё это отношения не имело. Говоря об «исламском» экстремизме и терроризме, мы будем иметь в виду преступления террористического характера, совершаемые якобы под флагом ислама и во имя ислама, а на самом деле – во имя политических, экономических и иных целей, ничего общего с исламом не имеющих. К таким явлениям мы будем применять уже общепринятые термины «исламизм» и «исламистский террор», означающие извращенное толкование исламской религии и его преступное использование в корыстных политических и иных целях.

«Встретимся в раю, мама!..»

Единичные нападения исламистского толка начались в Европе четверть века назад. 11 октября 1993 года норвежский издатель «Сатанинских стихов» Салмана Рушди[162] был тяжело ранен в собственном доме под Осло радикально настроенным мусульманином. Были и другие эпизоды такого рода, но они не носили системного характера и потому особо не беспокоили власти и спецслужбы европейских стран. Но потом ситуация изменилась.

Первый удар исламистов пришелся на Францию из-за позиции, занятой руководством и общественностью этой страны по отношению к событиям в Алжире, где на всеобщих выборах в декабре 1991 года победу одержал радикальный Исламский фронт спасения (ИФС). Дабы избежать прихода к власти исламистов, алжирские военные отменили второй тур выборов, заставили президента страны Шедли Бенджедида уйти в отставку, установили военный режим и запретили ИФС. В ответ исламисты ушли в подполье и развязали массовый террор против алжирских властей и резню гражданского населения (особенно в сельской местности), отличавшуюся небывалой жестокостью[163]. Эти нелюди, загубившие десятки тысяч алжирцев (от грудных младенцев до глубоких стариков), творили свои злодеяния якобы для обращения своих соплеменников в «истинную исламскую веру». По сути, в Алжире шла религиозная война исламистов против собственного народа. Там орудовали несколько группировок террористов и головорезов: Исламская армия спасения (ИАС), Фронт исламского джихада и др. Самой крупной и жестокой была Вооруженная исламская группа (ВИГ). Все они имели сторонников во Франции. И когда там поднялась волна возмущения происходящим в Алжире, террористы решили образумить французов методом террористической «шоковой терапии».

24 декабря 1994 года в 11.10 утра четверо боевиков ВИГ, вооруженных автоматами и гранатами, захватили на аэродроме в столице Алжира самолет компании Air France, на борту которого находилось 240 пассажиров и членов экипажа, в основном граждане Франции. Командовал группой 25‑летний Абдул Абдулла Яхья по кличке Эмир. Странным было то, что захватчики не выдвигали никаких требований, кроме вылета в Марсель. Более суток алжирские власти не давали захваченному французскому самолету сделать это. Тогда боевики убили троих пассажиров (алжирского полицейского, вьетнамского дипломата и французского повара), а их тела выбросили на летное поле. Президент Франции Франсуа Миттеран в ультимативной форме потребовал от алжирских властей выпустить самолет, и тем пришлось подчиниться.

Дальнейшие события развернулись на аэродроме в Марселе. Там террористы выпустили 63 пассажиров – женщин и детей, что создало условия для переговоров с ними. Затем захватчики потребовали заправить баки самолета для вылета в Париж, где они якобы собирались устроить пресс-конференцию, после чего улететь в одну из ближневосточных стран, согласную предоставить им убежище. А в знак своего желания договориться они сделали жест доброй воли – освободили пожилую супружескую чету. Но всё это было ложью. Как установила французская контрразведка, на самом деле все террористы были смертниками. Они хотели взорвать аэробус А-300 над центром Парижа, чтобы он рухнул на Эйфелеву башню или правительственный квартал и чтобы французы пережили шок от этого «фейерверка». В баках аэробуса было 12 тонн топлива, до Парижа хватило бы десяти. Поэтому выпускать самолет из Марселя было никак нельзя.

Власти тянули время, готовясь к штурму самолета и надеясь на лучшее. С главарем террористов связали по радио его мать, которая попросила сына сдаться. На что Яхья ответил: «Встретимся в раю, мама!» Стало ясно, что смертники не сдадутся. И тогда 27 декабря в 17.17 по парижскому времени спецподразделение французской жандармерии начало штурм самолета, на борту которого находились 170 заложников. Операция длилась 18 минут. Все террористы были убиты. Ранения получили 9 спецназовцев, 13 пассажиров, 3 члена экипажа. Никто из заложников не погиб.

Это была одна из самых удачных операций такого рода в истории борьбы с террором. Однако главное было не в этом. Фактически в декабре 1994 года закулисные мозговые и финансовые центры исламского мира, осуществляющие процесс джихадизации Европы, объявили Западу негласную войну, вознамерившись уничтожить Эйфелеву башню – один из символов западноевропейской (и всей западной) цивилизации. Тогда это не удалось сделать. Но через семь лет отряд молодых джихадистов-самоубийц успешно атаковал на угнанных «боингах» другой символ западной цивилизации – башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Причем, судя по ряду фактов и обстоятельств, к нью-йоркской трагедии 9/11 имели отношение американские спецслужбы и стоящее за ними «глубинное государство»[164], чего в событиях декабря 1994‑го не просматривается. Там был угон самолета с заложниками. Заложников освободили, террористов убили. Франция, двое суток пребывавшая в оцепенении, пришла в себя. А исламисты решили отомстить.

* * *

В начале 1995 года начались нападения на французских граждан (и вообще европейцев-христиан) в Алжире. 8 января алжирские исламисты захватили двух христианских священников (француза и швейцарца), которым чудом удалось избежать смерти. В Алжире 22 января исламисты убили гражданина Франции, а 24 февраля в Иордании – французского дипломата. 7 июня 1995 года члены ВИГ зверски убили группу французских граждан в Алжире. 11 июля они убили в парижской мечети соучредителя Исламского фронта спасения и его телохранителя. Судя по всему, это была разборка конкурирующих групп исламистов. А перед этим ВИГ опубликовала коммюнике со списком приоритетных целей для нападения, включавшим убитого соучредителя ИФС, а также ряд персон и объектов на территории Франции.

С этого момента в стране начался системный исламистский террор. В 1995 году Францию и Бельгию сотрясла цепь террористических атак с применением взрывных устройств. Самый крупный и дерзкий теракт произошел 25 июля, когда мощный взрыв газового баллона с начинкой из металлической стружки разворотил вагон парижского метрополитена на станции «Сен-Мишель». Семь человек погибли, 117 были ранены. За этим последовали другие атаки.

17 августа в мусорной корзине у входа в метро на площади Звезды возле Триумфальной арки взорвалась заполненная гвоздями бомба в виде газового баллона, ранив 18 человек, троих тяжело. Среди пострадавших были четыре венгра, четыре итальянца, три португальца, немец и англичанин.

3 сентября на парижском рынке близ площади Бастилии взорвалась другая бомба. Четыре женщины получили ранения. На следующий день самодельную бомбу обнаружили на станции метро «Ковансьон». Ее удалось обезвредить.

7 сентября во дворе еврейской школы в лионском пригороде Вийребан взорвался начиненный взрывчаткой «опель». Автомобиль разнесло на куски, которые разлетелись на полсотни метров, ранив 10 человек. Детей от массовой гибели спасло чудо: звонок с уроков в тот день прозвучал позже обычного, и школьники в момент взрыва находились в классах.

6 октября возле парижской станции метро «Мезон Бланш» прохожий заметил подозрительный газовый баллон и вызвал полицию. Это оказалась бомба. Эвакуировав людей, полиция попыталась обезвредить ее, но неудачно. При взрыве 13 человек были ранены, двое серьезно. По словам эксперта-минера, газовый баллон был заполнен взрывчаткой и обложен гвоздями, болтами и другими поражающими элементами. Такие бомбы боевики ВИГ использовали в Алжире, а потом при терактах в Париже. А через десять дней произошел новый взрыв в поезде метро. Никто не погиб, но было 30 раненых, в том числе тяжело.

Всего в Париже и других местах было заложено 11 бомб, от которых пострадали более 200 человек. Жертв было бы гораздо больше, если бы 26 августа взорвалась бомба на скоростной магистрали Париж – Лион. Ее технические дефекты спасли много человеческих жизней. Ответственность за все атаки взяла на себя ВИГ.

Французская полиция и спецслужбы бросились на поиски террористов. Был введен в действие план чрезвычайных мер по борьбе с терроризмом под кодовым названием «Бдительность». Проводились поголовные проверки документов. В помощь полиции и жандармерии придали воинские части. Но, несмотря на все усилия, выйти на след террористов долго не удавалось. Однако эксперты обратили внимание на тот факт, что взрывные устройства на станции «Сен-Мишель» и на площади Звезды были сработаны профессионально, а остальные являлись самоделками, иногда с дефектами. Это указывало на то, что часть атак осуществили профессионалы, возможно, присланные из-за рубежа, а часть терактов были доморощенным «самопалом», что вызывало особое беспокойство.

Поиски организаторов двух первых атак привели в Швецию, к некоему Абделькришу Денешу, одному из лидеров алжирской ВИГ. По просьбе французской стороны он был задержан шведской полицией, но за недостатком улик выпущен и скрылся. А пока он находился под следствием, теракты во Франции на свой страх и риск осуществляли его соплеменники. Отпечатки пальцев одного из них, 24‑летнего лионца алжирского происхождения Халеда Келькала, обнаружили на одной из бомб. Бомбиста объявили в розыск, нашли, но при аресте он оказал вооруженное сопротивление и погиб. Четверых подельников Келькала (троих алжирцев, одного француза) полиция задержала в ходе облавы. У задержанных нашли склад взрывчатки. На допросах они заявили, что хотели взорвать нефтеперерабатывающий завод. Другие члены «самостийной» террористической ячейки бежали в Великобританию. Экстрадиция одного из них, Рашида Рамды, длилась десять лет. Его выдали Франции в декабре 2005 года, и он был приговорен к пожизненному заключению. С этой ячейкой «идейных бомбистов» власти разобрались. Но беда состояла в том, что таких ячеек во Франции и во всей Европе было уже множество.

Та серия терактов изменила жизнь Франции. Здания парижских школ ощетинились заградительными барьерами, парковка автомобилей возле них была запрещена, а около входов появились полицейские. Была усилена охрана всех административных зданий и коммерческих офисов. Вооруженные спецназовцы стали «украшением» Эйфелевой башни и других популярных туристических объектов и мест. Проверки документов стали обыденным делом. Беспечная легкость, с какой французы прежде относились к жизни, канула в Лету. И это касалось не только французов.

Объявление войны

Конец прошлого века и начало нынешнего был периодом качественных перемен в процессе исламизации Европы. Количество мусульман в развитых европейских странах увеличилось в десятки раз по сравнению с серединой XX века и стало исчисляться десятками миллионов. Мусульманская молодежь – как потомки переехавших в Европу гастарбайтеров, так и вновь прибывшие в поисках лучшей жизни – в массе своей не желали ассимилироваться в чуждом им европейском обществе, принимать европейские ценности и нормы бытия, а искали свой, исламский путь жизни и постижения истин. А поскольку либеральная Европа ничего такого им предложить не могла, эти молодые люди начали искать духовных пастырей и пророков на стороне. И такие нашлись.

Уход в 1989 году советских войск из Афганистана в мусульманском мире (хотя не везде) был воспринят как победа воинов Аллаха над безбожной советской империей. Воевавшие с шурави моджахеды представлялись героями, за которым готова была идти пассионарная мусульманская молодежь. И у этих «героев» был командир, со временем ставший их духовным наставником и вождем. Звали его Усама бен Ладен. Он происходил из очень богатой семьи приближенных к трону саудовских магнатов, занимающихся строительным бизнесом через семейную компанию Saudi Bin Ladin Group[165]. Когда духовные авторитеты в исламском мире объявили священную войну советским войскам, вторгшимся в Афганистан, Усама бен Ладен был направлен туда саудовскими властями, чтобы организовать прием добровольцев, которые стекались в Афганистан со всего света. Через него переправлялись также оружие и деньги. По свидетельству принца Бандара бин Султана[166], Усама работал в тесном контакте не только с саудовскими и пакистанскими спецслужбами, но и с ЦРУ. Работая под крышей спецслужб, в августе 1988 года он создал организацию под названием «Аль-Каида» (араб. база, основа, фундамент) из числа добровольцев, воевавших в Афганистане. А после вывода советских войск из Афганистана бойцы Аль-Каиды разбрелись по миру, неся с собой зерна радикального воинствующего исламизма. Бен Ладен и те, кто за ним стоял, решили воспользоваться этим и создать сетевую экстремистскую организацию с целью распространения и утверждения в мире идей и практики радикального панисламизма ваххабитского толка. В сущности, организация уже существовала, ее только нужно было эффективно использовать.

И работа пошла. Во многих регионах мира – по дуге от стран Магриба на севере Африки через Ближний Восток и Центральную Азию до Индонезии и Филиппин – начали создаваться региональные и национальные ячейки Аль-Каиды, куда охотно шла мусульманская молодежь. Целью организации было объявлено свержение светских режимов в исламских странах и джихадизация неисламских стран с целью создания Великого исламского халифата. Поэтому врагами будущего халифата объявлялись не только страны Запада (прежде всего США) и бывшего СССР, но и те режимы и персоны в исламском мире, кто не соответствовал идеологии Аль-Каиды или являлся адептом западного мира. Поэтому своими врагами Усама бен Ладен объявил не только президентов США, начиная с Билла Клинтона, но и короля Саудовской Аравии Фахда[167].

Объектом экспансии Аль-Каиды стала и Европа, куда (особенно на Балканы) перебрались многие «птенцы бен Ладена». Они обосновались в Албании, Косове, Боснии и сыграли важную роль в дроблении Югославии в 1990‑х годах и автономизации ее мусульманских районов, прежде всего края Косово, получившего в результате «гуманитарной интервенции» НАТО в 1999 году независимость от Сербии. За короткое время албанское Косово превратилось в криминальный погреб Европы, а активную роль в его создании сыграли, вкупе с исламистами, страны Запада, прежде всего Германия и США. Германия «курировала» развал Югославии, продвигая независимость Хорватии, а германская разведка БНД обучала и вооружала сепаратистов из Армии освобождения Косова (UÇK). Американцы же создали в «независимом» Косове крупнейшую военную базу Кэмп-Бондстил – свой непотопляемый авианосец на Балканах. В итоге совместными трудами радикальных исламистов и их западных партнеров в балканском подбрюшье Европы возник криминогенный «албанский эмират», который через Великую Албанию может трансформироваться в балканский халифат.

Другим центром джихадизации Европы стала Великобритания, которую в середине 1990‑х годов посещал бен Ладен, открывший в Лондоне свое бюро. Текст его учреждения гласил:

«Во имя Аллаха, всемилостивейшего и всемогущего!

Решение Консультационного и реформаторского бюро в Лондоне.

Собравшись 11 июля 1994 г. по решению «Меджлис Шуры», мы постановили открыть представительство Консультационного и реформаторского бюро в Лондоне, чтобы расширить сферу его деятельности и облегчить установление контактов для получения корреспонденции и прошений. Директором представительства назначен Халид бен Абдурам эль-Фаваз.

Да поможет нам Аллах.

11.07.1994 г. (03.02.1415 г.)

Представитель Консультационного и реформаторского бюро Усама бен Ладен. Подпись»[168].

Бюро имело в Лондоне свой почтовый адрес: BM BOX 7666, London, WCIN 3XX.U. K., телефон: 0044716242462 и факс: 0044713289651.

Интересно вот что. С 1994 года Усама бен Ладен был лишен саудовского гражданства и стипендии размером в 7 млн долларов в год со стороны семьи, и до середины мая 1996 года основным местом его пребывания был Судан, где в Хартуме Усама имел большой особняк и на деньги своей семейной компании строил шоссейные дороги. В суданской пустыне были разбиты тренировочные лагеря Аль-Каиды, а бен Ладен уже числился опасным террористом в черных списках американских и египетских спецслужб, по настоянию которых 18 мая 1996 года он улетел из Судана в Афганистан. Тем не менее с июля 1994 по май 1996 года бен Ладен беспрепятственно посещал Англию, жил в Лондоне, разъезжал по стране, посещал футбол, болея за «Манчестер Юнайтед», и инспектировал созданные при его участии экстремистские исламские организации, коих в Лондоне и по всей Англии тогда возникли десятки. Одно из двух: либо налицо полная беспечность британских спецслужб, либо Усама работал под их крышей. Иначе его вольные «гулянья» по Англии объяснить трудно.

Именно в это время бен Ладен фактически объявил войну королю Фахду. 3 августа 1995 года он выпустил через свое лондонское бюро Коммюнике № 17, обращенное к саудовскому монарху, которое начиналось так: «Я хочу откровенно поговорить с тобой обо всех преступлениях, которые совершили ты и твое окружение против Аллаха и религии». Бен Ладен выдвигает сонм обвинений, выставляющих короля Фахда, его родственников и придворных вероотступниками в глазах мусульман. Он упрекает короля в том, что он предоставил «неверной» Сирии, управляемой Хафезом Асадом, многие миллионы долларов, чтобы вознаградить сирийское руководство за резню мусульман в Хаме в 1982 году[169]. «Твой режим поддержал в Ливане маронитов-фалангистов. Ты поддерживаешь деспотичный режим, который попирает ислам и мусульман в Алжире. Ты поддерживаешь оружием и деньгами христианских повстанцев на юге Судана», – пишет бен Ладен. И далее он обвиняет короля в том, что тот не соблюдает нормы Корана и законы шариата, ведет атеистический образ жизни, разрешая отправлять «нечестивые религиозные культы», а его международная политика «связана с крещеными (христианами. – А.М.) и деспотичными мусульманскими странами».

Бен Ладен упрекает саудовского монарха в том, что тот поддерживает коммунистов в Йемене, а в Афганистане поддержал моджахедов не во имя любви к исламу, а для того, чтобы защитить интересы Запада, которым угрожала опасность в случае победы СССР. Он упрекает Фахда за поддержку Организации освобождения Палестины и ее лидера Ясира Арафата: «Вы оказываете финансовую помощь Арафату, чтобы он совершил то, что не удалось еврейским оккупантам». Но главное обвинение Фахда состояло в том, что он вступал в союз с «сатанинской» Америкой и проводит проамериканскую политику. «Твое королевство представляет собой всего-навсего американский протекторат, а сам ты находишься под сапогом у Вашингтона», – бросает бен Ладен в лицо Фахду. Далее он ставит в вину королю огромный государственный долг, плохое состояние саудовских школ и больниц, притом что королевский дворец и особняки придворных утопают в роскоши. Королю выносится приговор за его политику 1980‑х годов по снижению цен на нефть, которая лишила королевство огромных доходов и снизила уровень жизни народа. Бен Ладен также упрекает короля за большие расходы на войну в Персидском заливе против Ирака в 1991 году, за повальное взяточничество и коррупцию в стране. Отдельно – за то, что он разрешил открыть американскую военную базу на Святой земле: «Для защиты вашего качающегося трона вам необходимо присутствие крещеных и евреев, которые оскверняют Святые места»[170]. Затем он напоминает Фахду о судьбе шаха Ирана, президента Филиппин Маркоса, румынского лидера Чаушеску, о судьбе короля Сауда, вынужденного отречься от престола. И в конце призывает: «Уйди в отставку ради своего спасения и спасения своих близких». Завершается послание так: «От Усамы бен Мохаммеда бен Авада бен Ладена». Подпись и дата: «5.3.1416 г. Хиджры», что соответствует 03 августа 1995 года[171].

На Западе этого послания практически не заметили. Между тем в феврале 1998 года лидер Аль-Каиды вместе с египтянином Айманом аз-Завахири подписал фетву о создании «Всемирного фронта джихада против евреев и крестоносцев», провозгласившую убийство американцев и их союзников (израильтян и европейцев) «личной нуждой каждого мусульманина» на пути к «освобождению мечети Аль-Акса и священной мечети от их власти». На оглашении этого документа бен Ладен заявил приглашенным журналистам, что американцы – легкие цели, и добавил: «Результаты этого вы увидите совсем скоро».

* * *

В пятницу 7 августа 1998 года практически одновременно (в 10.45 утра по местному времени) у посольств США в столицах Танзании и Кении, Дар-эс-Саламе и Найроби, прогремели мощные взрывы, унесшие сотни жизней. Особенно тяжелыми были последствия теракта в Найроби, где американское посольство располагалось в центре города: там погибло 213 человек и около 4 тысяч получили ранения разной степени тяжести. В Дар-эс-Саламе погибло 11 и было ранено 85 человек. Здания обоих посольств получили сильные повреждения. Хотя теракты были направлены против американских граждан, их жертвами стали только 12 американцев (все – в Найроби). Кроме них, погибли 32 кенийца и 8 танзанийцев, работавших в посольствах. Все остальные были случайными прохожими или жителями близлежащих домов. Некоторые эксперты заметили, что теракты произошли в восьмую годовщину прибытия американских войск в Саудовскую Аравию во время агрессии Ирака против Кувейта, но поспешных выводов не делали.

Ответственность за террористические атаки взяла на себя ранее неизвестная организация «Исламская армия освобождения Святых мест». А 11 августа 1998 года лондонское бюро бен Ладена опубликовало открытое письмо Исламской армии освобождения народа Кении (ИАОК), где утверждалось, что диверсия, совершенная Обществом мучеников Халеда аль-Саада против американского посольства в Найроби, была направлена исключительно против Соединенных Штатов, поскольку «американцы унижают наш народ, оккупируют Аравийский полуостров, выкачивают из нас наши деньги и заставляют нас терпеть блокаду. Кроме того, они поддерживают нашего смертельного врага, израильских евреев, которые захватили мечеть Аль-Акса». А вина за совершенный теракт в письме возлагалась на кенийское правительство, которое разрешило американцам использовать страну как плацдарм для ведения войны с соседними мусульманскими странами, в частности с Сомали. Обосновавшись в Кении, американцы поддержали отделение Южного Судана. Кроме того, власти Кении сотрудничают с Израилем: в Найроби открыт Еврейский центр. Поэтому авторы письма сочли, что совершенная диверсия «вполне оправданна»[172].

А на следующий день то же лондонское бюро бен Ладена опубликовало Коммюнике № 4, принятое Исламской армией освобождения, где говорилось: «Принимая во внимание американскую и еврейскую оккупацию окрестностей мечети Аль-Акса, принимая во внимание действия евреев в Палестине, принимая во внимание тот факт, что более одного миллиона иракцев погибло, принимая во внимание то, что улемы томятся в тюрьмах Соединенных Штатов и подвластных им государств, принимая во внимание кражу финансовых средств мусульман в результате добычи нефти, мы вынуждены объявить джихад во всем мире и в любой момент. Сражаться с Соединенными Штатами и их союзниками, евреями Израиля, означает вести борьбу не на жизнь, а на смерть»[173].

По сути, это было объявление радикальными исламистами священной войны Западу. Формально ее объявила некая Исламская армия освобождения. Но на деле войну объявила Аль-Каида, потому что все эти «армии освобождения» и «общества мучеников» являлись ее структурами, а их голосом говорил Усама бен Ладен, который после этого попал в список десяти самых разыскиваемых ФБР преступников и стал именоваться «террористом № 1». Но лейб-террорист особо не прятался и в большом интервью журналу «Тайм» 22 декабря 1998 года так прокомментировал обвинения в причастности к атакам на американские посольства: «Международный исламский джихад объявил джихад против США и их союзников, и эти акции произошли с Божьей помощью. Если подстрекательство к джихаду против евреев и американцев рассматривается как преступление, тогда я – преступник. Наша задача – призывать к джихаду, и с Божьей помощью мы это делаем».

После этого уже мало кто сомневался в причастности Аль-Каиды к атакам на американские посольства[174]. В ответ на них ВМС США 20 августа 1998 года провели операцию возмездия «Infinite Reach», атаковав крылатыми ракетами «Томагавк» фармакологическую фабрику в Судане, якобы принадлежавшую бен Ладену, и тренировочные лагеря Аль-Каиды в Афганистане. А в декабре Контртеррористический центр при директоре ЦРУ доложил президенту Биллу Клинтону о подготовке Аль-Каидой крупных терактов на территории США, в том числе с использованием угнанных самолетов. Но на это не обратили внимания.

Тем временем террористы провели новую атаку, подорвав 12 октября 2000 года корабль ВМС США в порту йеменского города Адена. В тот день эсминец «Коул» производил обычную дозаправку топливом. Командир корабля Кирк Липпольд находился в своем кабинете и работал с документами, когда террористы-смертники направили начиненный взрывчаткой катер на корабль, врезавшийся ему в левый борт. «Произошел оглушительный взрыв, – вспоминал потом Липпольд, – и можно было почувствовать, как этот 150‑метровый эсминец весом в 8400 тонн подбросило вверх и вправо. Казалось, мы на секунду зависли в воздухе, корабль закрутило, после чего он опять погрузился в воду. Огни погасли, а с потолка упала плитка. Всё, что было на моем рабочем столе, подскочило сантиметров на тридцать и потом вновь упало на стол». В результате взрыва 17 моряков погибли, десятки были ранены. Случилось ЧП такого масштаба, что Липпольд доложил начальству об атаке «наивысшего приоритета», что означает нападение на американские вооруженные силы. Но, к его удивлению, «ответ Америки на нападение был крайне слабым». Хотя это была уже вторая попытка атаковать американский военный корабль. До этого сорвалась террористическая атака на эсминец USS «The Sullivans» в том же Йемене. А через десять месяцев случилась террористическая атака века на символы американской мощи в Нью-Йорке и Вашингтоне, к которой американские власти и спецслужбы якобы оказались совершенно не готовы, что наводит на размышления на тему заговора[175].

После этого США объявили войну международному терроризму и развязали под надуманными предлогами ряд империалистических войн против Афганистана, Ирака и других мусульманских стран, хаотизируя и дробя в своих интересах исламский мир, меняя его руководителей. Этот процесс завершила «арабская весна» 2010–2014 годов, поддержанная американцами и их европейскими союзниками (на свою голову).

Террористическая атака на Америку 11 сентября 2001 года, ознаменовавшая собой приход в историческом смысле нового века, шокировала и испугала Европу. Ведь многие террористы-смертники, атаковавшие на «боингах» башни Всемирного торгового центра, происходили из богатых семей, благополучно жили в Европе, учились в европейских вузах и колледжах, слыли воспитанными и смиренными юношами, а на деле оказались волками в овечьей шкуре, готовыми убивать «неверных» во имя своей вечной жизни в раю. Такое убийство является для них праведным делом, вознаграждаемым вечным блаженством на небесах. Что-либо противопоставить этому сытая цивилизация материального потребления в принципе не может. Тогда европейцы впервые узнали о спящих террористических ячейках, которые могут долго «спать», а потом «проснуться» и безжалостно атаковать тех, с кем еще вчера мирно жили бок о бок. Это вселяло ужас в сознание людей. Насторожились и власти, особенно после того, как узнали, что в ночь смены тысячелетий исламистские «праведники» хотели взорвать один из религиозных символов Европы – готический собор в Страсбурге. Теракт удалось предотвратить, но обстановка была нервозной. Спецслужбы усилили наблюдение за мусульманскими общинами, но зримых результатов это не принесло. Исламисты внезапно атаковали Европу в разных местах.

Атаки в Мадриде

В Мадриде 11 марта 2004 года в четырех пригородных электропоездах произошли взрывы начиненных поражающими элементами бомб, в результате чего погиб 191 и было ранено 1858 человек. 142 погибших были испанцами, остальные – граждане 16 государств. Десятки людей стали инвалидами. Это были крупнейшие теракты в испанской истории, затмившие даже атаки ЭТА. Взрывы произошли за три дня до парламентских выборов, поэтому изначально подозрение пало на баскских сепаратистов. Но потом была установлена причастность к преступлению некоей «спящей» исламистской группы. По данным расследования, дата проведения терактов была выбрана неслучайно – взрывы произошли через 911 дней после терактов в США 11 сентября 2001 года (их называют 9/11). Здесь еще раз проявилась тяга исламистов к приданию своим злодеяниям символического значения.

Испания пережила травматический шок. На компенсации лицам, пострадавшим от терактов, государство выделило почти 50 млн евро. Семьи погибших получили по 50 тысяч. Пострадавшим иностранцам и иммигрантам, а также их близким родственникам, помимо денежной компенсации, было предоставлено испанское гражданство. Раненых лечили бесплатно. Но ранено было сознание всего народа. Мотивация террористов ЭТА испанцам была понятна, а мотивация исламистов – нет. В день 10‑летней годовщины трагедии председатель регионального правительства Мадрида Хесус Фернандес так описал чувства мадридцев в первые дни после терактов: «Грусть, гнев, беспомощность… Глубочайшая боль и чувство беспомощности нас охватили, возможно, еще и потому, что мы, свободные граждане Запада, не понимали фанатизма тех, кто совершает подобные злодеяния. Речь идет о лицах с отравленным ядовитыми доктринами мозгом. Только они могли совершить убийство людей, которые им не сделали ничего плохого. Подобному нет никакого оправдания».

В мадридских терактах Испания (и Европа в целом) столкнулась с тем же видом терроризма, с каким Америка тремя годами раньше. В лице восточных «праведников» Западу явился чрезвычайно опасный противник, чьи действия люди западной цивилизации понять не могут, а значит, не в состоянии найти эффективные методы борьбы с врагом.

Расследование терактов продолжалось три года. На суде, состоявшемся в 2007 году, 24 человека были осуждены на разные сроки тюремного заключения. Однако в этом деле осталось много темных пятен. По мнению «Ассоциации жертв теракта 11 марта», следствию не удалось ответить на главный вопрос: кто организовал теракт и руководил действиями террористов? Из 24 осужденных только один был исполнителем, остальные являлись пособниками. Семеро террористов, подложивших бомбы в вагоны, покончили жизнь самоубийством через две недели после взрывов, чтобы не попасть в руки полиции. Но это были неграмотные люди, участвовавшие в теракте за деньги. А ведь тогда в столице Испании был совершен вовсе не истеричный акт террористов-любителей, а хорошо спланированная диверсионная операция. Ее могли осуществить только технически подготовленные профессионалы. Кто они? Кто изготовил бомбы, приводимые в действие на расстоянии, оснастил их взрывателями, рассчитал массу взрывчатки? Ответов на эти вопросы поныне нет. Испанская общественность требует продолжить расследование трагедии, но власти почему-то молчат. Между тем восемь осужденных по делу о терактах 2004 года уже вышли на свободу, двое из них были оправданы. А организаторы и идеологи преступления так и не найдены.

Джихад и «премудрые пескари»

7 июля 2005 года в Лондонском метрополитене на перегонах между станциями «Алдгейт» и «Ливерпуль-стрит», «Кингс-Кросс» и «Рассел-сквер» и близ станции «Эдвейр-Роуд» в вагонах трех поездов почти одновременно сработали взрывные устройства, начиненные поражающими элементами. В результате взрывов погибли 56 человек, включая четырех террористов-смертников, ранения получили более 700 человек. Через некоторое время на улице Тависток-Сквер в салоне двухэтажного пассажирского автобуса сработало еще одно взрывное устройство. К счастью, здесь обошлось без жертв. Эти трагические события вошли в британскую историю под названием «7/7».

Британская полиция с помощью записей с видеокамер наружного наблюдения быстро установила личности террористов. Ими оказались 19‑летний уроженец Ямайки Линдсей Джермен, а также британцы пакистанского происхождения – 30‑летний Мохаммед Сидх Хан, 19‑летний Хасиб Хуссейн и 22‑летний Шехзад Танвир. По информации главы МВД Соединенного Королевства Дж. Рида, трое из четверых террористов пакистанского происхождения являлись британскими подданными уже во втором поколении. В 2003–2005 годах они посещали Пакистан, где «вероятно, встречались с представителями Аль-Каиды», но британские спецслужбы эти контакты не отследили.

Удалось установить, что теракты в Лондоне были спланированы весной 2005 года, а бомбы собраны в одном из домов в Лидсе. «При изготовлении бомб были использованы ингредиенты, которые доступны в свободной продаже, а для сборки взрывных устройств не требовалось специальных навыков. Операция была профинансирована самими террористами, а средства собирались методами, далекими от терроризма. Общая сумма средств, которые понадобились, составила менее 8 тысяч фунтов», – констатировал глава британского МВД. А эксперты по безопасности отметили, что осуществление лондонских терактов обошлось намного дешевле по сравнению с другими подобными громкими преступлениями. Отметили и символику злодеяния: теракты произошли во время работы саммита «Большой восьмерки» в шотландском городке Глениглсе, фактически сорвав это мероприятие.

«Веерная» террористическая атака шокировала британское общество, а еще больше – британские власти, которые многие годы проводили политику умиротворения исламских экстремистов, надеясь, что в те в знак благодарности не будут их трогать. Однако они жестоко ошиблись, и этого следовало ожидать.

* * *

Когда после Второй мировой войны Старый Свет стали наводнять экономические мигранты с других континентов, включая выходцев из исламских стран, в Западной Европе образовались многочисленные мусульманские общины, облюбовавшие прежде всего Великобританию, чья политическая и правовая система, а также космополитическое («имперское») сознание англичан способствовали «вживанию» пришельцев в британское общество. Но чем шире становилась мусульманская община страны, тем более разветвленные и глубокие корни пускал там религиозный фундаментализм и экстремизм, чему способствовала политика британских властей.

Когда в 1928 году Хасан аль-Банна создал организацию «Братья-мусульмане», провозгласившую своей целью мирную исламизацию египетского общества и создание в Египте исламского государства, его поддержали обосновавшиеся в Каире британские разведчики и дипломаты, видевшие главную угрозу интересам Британской империи на Ближнем Востоке в набиравшем тогда силу сионистском движении. В итоге еще до Второй мировой войны «Братья-мусульмане» появились в Лондоне, а англичане сделали себе «прививку» радикального исламизма.

Когда в 1950‑х годах Сейид аль-Кутб, сменивший погибшего аль-Банну, изменил идеологию «Братьев-мусульман», призвав своих сторонников вести священную войну против «варварского общества» с целью превращения его в «истинно исламское», «Братья-мусульмане», ставшие всемирной панисламской организацией, были запрещены в большинстве мусульманских и прочих стран. Однако крупнейшее вне пределов исламского мира, к тому же легальное отделение «Братьев-мусульман» по-прежнему находилось в Лондоне, а их ячейки были разбросаны по всей стране.

Еще одной панисламской организацией, свившей себе гнездо на берегах Темзы, является партия Хизб ут-Тахрир аль-Ислами, главной целью которой является создание Всемирного халифата, наподобие существовавшего в первые века ислама, как методами политической борьбы, так и через народное восстание против «тиранических режимов». Это партия ползучей исламской революции, поэтому она запрещена в большинстве мусульманских стран. Но ее адепты нашли пристанище в Лондоне, где разместилась штаб-квартира Хизб ут-Тахрир.

С конца 1960‑х годов в Лондоне обосновались всевозможные палестинские организации – от ООП и ФАТХ до таких, как ХАМАС, «Исламский джихад» и др. По мере того как усиливалась борьба между исламистами и правящими элитами арабских стран, преследуемые на родине исламисты перебирались в Европу, прежде всего на Британские острова, ставшие для них землей обетованной. Там нашли пристанище лидеры алжирского Исламского фронта спасения, запрещенного в Алжире в 1992 году, тунисские исламисты (Р. Ганнуши и др.). Туда перебирались оппозиционеры саудовской монархии, активисты египетского «Исламского джихада», убившие президента Анвара Садата, их единомышленники из Марокко, Туниса и других стран.

В итоге к концу XX века трудно было найти исламскую организацию, не имевшую в Лондоне своего представительства или ячеек. Мегаполис буквально нафарширован ими. Среди них были воистину страшные. Например, алжирская Вооруженная исламская группа, которая объявила своими целями установление в Алжире «исламского порядка» (методом вырезания народа) и разжигание религиозной войны в Европе. Лидер группировки Хасан Хаттаб так определил ее главную цель: «Терроризировать неисламские организации и подстрекать к радикализации настроений живущих в Европе мусульман». Эта организация, запрещенная в Алжире и во всех арабских странах, до 2006 года легально функционировала в Великобритании.

Тяга радикальных исламистов к Лондону объясняется также тем, что через лондонские банки и связанную с ними всемирную офшорную паутину идет финансирование исламских структур. А британские власти очень долго закрывали на это глаза. Финансовые средства террористических организаций, связанных с Аль-Каидой, были заморожены в британских банках лишь в 2005 году. Зато прочие по-прежнему финансируются через Лондон. Райские условия бытия привлекли к Туманному Альбиону Усаму бен Ладена, который в июле 1994 года открыл в Лондоне свое Консультационное и реформаторское бюро, легально функционировавшее до конца 2001 года. Потом его запретили. Однако созданные бен Ладеном «спящие» ячейки Аль-Каиды продолжали работать, и одна из них взяла на себя ответственность за совершенные в Лондоне теракты.

* * *

В 1990‑х годах исламизация Англии и ее столицы приняла угрожающие масштабы. В английских мечетях беспрепятственно шли ксенофобские проповеди. В Лондоне издавалась масса радикальной исламистской литературы. Заработали шариатские суды, включая Шариатский суд Великобритании, членом которого стал шейх Омар Бакри Мухаммед – глава радикального движения Al-Muhajiroun, тесно связанного с Аль-Каидой. «Аль-Мухаджирон» собирает деньги среди мусульманских общин по всему миру на «правое дело». Лидеры движения называют его «голосом и глазами истинных мусульман» и заявляют, что их цель – создание методами убеждения или насилия Всемирного исламского халифата. Видимо, из Лондона, потому что штаб-квартира движения находится там. Его лидеры признают, что занимаются вербовкой добровольцев на «фронта джихада».

На севере британской столицы, в местечке Lee Valley, под крышей компьютерной фирмы Info-2000 расположился связанный с Al-Muhajiroun Центр по набору исламских волонтеров, обучающий и распределяющий их по «горячим точкам». Этот центр отнюдь не единственный. Многие вербовщики окопались в разных британских фирмах. Осенью 1999 года в Великобритании разразился скандал, когда выяснилось, что сотрудник крупнейшей английской железнодорожной компании Rail Track House Мухаммед Сухейль, отвечавший за системы безопасности железнодорожных путей, вел вербовку наемников в Чечню, Кашмир и Косово, используя электронную почту компании, а также собирал деньги в специальный фонд помощи боевикам. Сухейль (по кличке Короткое Копье) являлся членом подпольной организации «Всемирный фонд джихада», основанной соратником Усамы бен Ладена, миллионером из Саудовской Аравии Аль-Муссари, и окопавшейся в Лондоне.

Такие факты можно множить. И тут возникает вопрос: неужели британское руководство не видело, что происходит, и не сознавало, какую угрозу несут Британии исламистские группировки? В это трудно поверить, поскольку исламисты давно занесли Великобританию в число своих злейших врагов. На их знаменах и листовках изображен опутанный цепью земной шар, который держит рука, затянутая в змеиную кожу, а внутри его находятся мечеть Пророка и священный камень мусульман Кааба. В левом верхнем углу арабской вязью выведено: «Сражаться во имя Аллаха и участвовать в джихаде». А над поруганными символами ислама реют окровавленные флаги его главных врагов – США, Израиля, Великобритании, Франции и ООН. Пункт 13 коммюнике «Джемаа Исламия»[176] гласит: «Джемаа рассматривает Великобританию как своего смертельного врага, поскольку она создала еврейскую общину в Великой Сирии». То же касается других исламистских групп. Но до 7 июля 2005 года, когда исламисты атаковали Лондон, убив и искалечив сотни людей, британские власти угрозы в них как бы не видели и их не трогали, а многих не трогают до сих пор. Почему?

Причин несколько. Одна из них – политическая. Численность мусульман в Великобритании быстро растет и ныне превышает (без нелегальных мигрантов) 3 млн человек. Из них не менее трети живет в Лондоне, где во многих районах за пределами Сити большинство составляют мусульмане, а самым популярным именем младенцев мужского пола является Мухаммед. Трогать эту гремучую массу власти боятся, чтобы не дестабилизировать общество и не потерять власть. К тому же это свой «благодарный» электорат. Тут есть экономические резоны (дешевая рабочая сила). Но есть и другие причины, не лежащие на поверхности. Вот что написал после лондонских терактов «7/7» вникший в эту проблему французский журналист Ролан Жоккар: «Решающая роль Лондона, как мозга неформального исламистского мира, не должна затмевать тот факт, что остальная территория Европы представляет для исламистов не только тыл, но и поле сражений». Не трогая исламистов, британские власти втайне надеялись и надеются, что те отведут Туманному Альбиону роль крепкого тыла в джихаде против континентальной Европы, а главное – против России.

Это стало ясно осенью 1999 года, когда после начала Второй чеченской войны вожди «Аль-Мухаджирон» и других осевших в Лондоне радикальных групп дали несколько откровенных интервью корреспондентам российского телевидения. В одном из них шейх Бакри Мухаммед признал, что «в Великобритании идет постоянная вербовка людей, которые проходят начальную военную подготовку в секретных лагерях», включающую рукопашный бой и обучение навыкам обращения с оружием. Затем боевые навыки добровольцы получали в Пакистане, Афганистане, Нигерии, Восточной Африке и на Северном Кавказе. «Джихад несет не только слово, но и меч ислама, – изрек шейх и пояснил: – Много молодых людей отправляются из Великобритании в Чечню, Дагестан, Афганистан, Узбекистан, а некоторые добираются в другие регионы России». А главный вербовщик, он же глава Общества исламских адвокатов Британии Аджем Чудри, добавил: «Это только начало». Сами же волонтеры в интервью британским СМИ бравировали тем, что их военная подготовка осуществлялась с помощью отставных британских военных.

Москва много раз просила Лондон закрыть центр исламских волонтеров. Однако ей отвечали, что деятельность Al-Muhajiroun не противоречит британским законам, ибо не направлена против властей или граждан Соединенного Королевства. И в этом суть. Покровительствуя радикальным исламистам, британские власти и спецслужбы их использовали и используют в своих внешнеполитических целях (в частности, против России), надеясь на то, что они, терроризируя и убивая других, не обратят свой «меч джихада» против Британии и британцев. Но лондонские мудрецы ошиблись, ибо пригрели на своей груди ядовитую змею. 7 июля 2005 года она их укусила.

Недовольство исламистов вызвала поддержка Лондоном войны США против Ирака и авиаударов по базам Усамы бен Ладена в Афганистане. А также попытка правительства Тони Блэра запретить деятельность «Джемаа Исламия», чьи вожди (слепой шейх Омар Абдул Рахман и др.) томились в американских и других тюрьмах. Проживавший в Лондоне один из лидеров группировки сказал: «Британское правительство подвергло мусульман анафеме, особенно в Афганистане и Ираке, где оно бомбит невинных мусульман. Они попытались изменить закон и запретить деятельность «Джемаа Исламия», которая помогает борцам за свободу. Британское правительство попыталось приравнять нас к террористам. Но мы делаем нашу работу не потому, что британское правительство нам это разрешает или нет. Мы делаем это потому, что это божественный долг. А если правительство нас запретит, мы перейдем в подполье».

Это было сказано еще в ноябре 1999 года, но британские власти угроз не услышали. Создав режим наибольшего благоприятствования для исламистов всех мастей, они фактически заминировали страну. Заигрывая с исламскими радикалами, британская элита, помимо корыстных внешнеполитических целей, руководствовалась философией премудрого пескаря, который думал, что если он не будет высовываться и дразнить злую щуку, то она его не съест. Щука, как известно, пескаря съела[177]. Последствия такой политики в июле 2005 года британцы ощутили на себе сполна. Политику толерантности и мультикультурализма проводили и французские власти, создав вокруг городов пояса эмигрантских гетто, жившие по своим законам. Это тоже мина замедленного действия, и вскоре после трагедии в Лондоне она взорвалась.

Горящая Франция

Поздним вечером 27 октября 2005 года трое подростков в северном парижском пригороде Клиши-су-Буа пытались ограбить магазин стройматериалов и инструментов. Увидев полицейскую машину, грабители кинулись бежать и спрятались в трансформаторной будке, где двое коснулись высоковольтного кабеля и сгорели на месте, а третий с тяжелыми ожогами попал в реанимацию. Местная арабская община обвинила полицию в том, что она загнала юношей в «чистилище», хотя никто за ними не гнался, а наряд полиции прибыл туда по другой причине. Но случившееся взорвало пригороды французской столицы, населенные в основном выходцами из североафриканских стран, и породило события, каких страна не видела сорок лет. Вот хроника и факты тех дней.

Утром в пятницу 28 октября на улицы Клиши-су-Буа вышла местная молодежь, взбудораженная слухами о гибели своих товарищей в трансформаторной будке. Беспорядки перекинулись на соседние окраины Парижа (Ольне-су-Буа, Сен-Дени) и приняли характер стихийного бунта. Полицию обвиняли в предвзятом отношении к жителям «цветных пригородов». А резкие заявления главы МВД Франции Николя Саркози, назвавшего протестующую молодежь «отбросами», и отказ от встречи с родственниками погибших подростков подлили масла в огонь. Разбившись на небольшие группы, погромщики с закрытыми капюшонами лицами стали поджигать автомобили, громить витрины магазинов и устраивать стычки с полицией.

Власть не знала, что делать, а беспорядки разрастались. Начались нападения на иностранцев. В ночь со 2 на 3 ноября в парижском предместье Сен-Дени был угнан и сожжен автобус, перевозивший российских туристов из Ярославля. К счастью, никто из них не пострадал.

Погромщики принялись жечь автомобили. За ночь 4 ноября в пригородах Парижа было сожжено 500 машин. Премьер-министр Доминик де Вильпен попытался прекратить погромы, приняв в своей резиденции родственников погибших подростков. Он пообещал провести расследование обстоятельств их гибели, но это не успокоило ситуацию. Министр внутренних дел Саркози пошел на жесткие меры, объявив мобилизацию подразделений CRS[178] в 25 пригородах Парижа, населенных в основном арабскими иммигрантами. Для подавления беспорядков полиция применила водометы и открыла стрельбу резиновыми пулями. Несколько десятков человек были задержаны. Но подавить бунт не удавалось. Беспорядки и погромы охватили 90 муниципальных образований, особенно департаменты Сен-Дени, Валь-д’Уаз, Ивелин. В городе Трап к северо-западу от Парижа от поджогов в автобусном парке сгорело 27 автобусов. Начались нападения на административные здания, школы, торговые заведения, полицейские участки и комиссариаты.

В субботу 5 ноября беспорядки распространились по всей стране. Волнения охватили Бордо, Ренн, Тулузу, Лилль, Дижон, Марсель, Нант и Страсбург. В центре Парижа, на площади Республики, были сожжены четыре автомобиля. Мишенью погромщиков стали общественные учреждения, включая школы. Доминик де Вильпен созвал девять ключевых министров правительства для экстренного совещания, на котором предстояло согласовать «политический ответ» на массовые беспорядки, похожие на народное восстание.

За ночь 6 ноября в разных местах сгорело 1408 автомобилей, 300 погромщиков были задержаны, ранено 36 полицейских. Полиция обнаружила в парижском пригороде фабрику по изготовлению бутылок с зажигательной смесью («коктейли Молотова»). Президент страны Жак Ширак решил экстренно созвать Совет внутренней безопасности. Иностранные посольства рекомендовали согражданам покинуть Францию.

В понедельник 7 ноября появилась первая жертва. Находившийся трое суток в коме 60‑летний коренной француз Жан-Жак ле Шенадек скончался в больнице от травм, полученных в минувшую пятницу, когда он подвергся нападению мусульманской молодежи. Пожилой мужчина вышел из своего дома, чтобы потушить подожженный бунтовщиками мусорный бак, и был жестоко избит. А в ночь на 7 ноября молодежь напала на полицейских в городке Гриньи под Парижем. В результате обстрела из огнестрельного оружия пострадали около 30 человек, двое получили серьезные ранения. Глава профсоюза французских полицейских призвал власти ввести комендантский час в районах, охваченных беспорядками, и подключать к подавлению волнений армию, добавив, что полицейские «не в состоянии держать ситуацию под контролем». В Ленсе была подожжена католическая церковь. Обескураженное правительство ввело цензуру на информацию из районов волнений, а премьер-министр призвал к организации «народных дружин» для противодействия воцарившемуся хаосу.

Ночь на 8 ноября ознаменовалась «заметным снижением» количества погромов в историческом департаменте Иль-де-Франс. Однако в Тулузе погромщики забросали автобус камнями и бутылками с «коктейлем Молотова», а в Бургундии нападению подвергся полицейский участок. Всего за ту ночь были сожжены 1173 автомобиля в 226 городах Франции и ранено четверо полицейских. За участие в беспорядках были задержаны 320 человек, но ситуация лишь накалялась. Призывы со стороны политиков и общественных деятелей, официального Союза исламских организаций Франции успокоения не принесли, и правительству пришлось объявить в ряде префектур чрезвычайное положение по закону 1955 года[179], который разрешает местным властям вводить комендантский час. На реанимации этого закона настаивали главы муниципалитетов, охваченных массовыми волнениями. Закон был введен в действие с полуночи 8 ноября. Николя Саркози заявил, что введение в действие данного закона даст властям возможность принимать превентивные меры во избежание инцидентов и что полиции предоставят чрезвычайные полномочия для проведения обысков в домах при наличии подозрений, что там хранится оружие.

Однако и это не погасило пожары. За ночь 9 ноября было сожжено 573 автомобиля. Полиция задержала 204 поджигателя. В окрестностях Лиона нападению банды подростков подверглась группа российских журналистов ВГТРК. Начался призыв резервистов в ряды военизированной полиции и жандармерии.

10 ноября массовые беспорядки происходили в Тулузе и южных пригородах Страсбурга. Было сожжено 280 машин.

В пятницу 11 ноября волнения перекинулись из Франции на Грецию, где на улицы вышли анархисты. В Салониках группа примерно из 30 человек закидала камнями Институт Франции. Участники акции выкрикивали лозунги в поддержку бунтующей французской молодежи. В самой Франции комендантский час продолжал действовать в 30 городах, включая Руан, Ниццу и Марсель. В Париже прошла демонстрация представителей мятежных пригородов против бедности и насилия. За ночь было сожжено 463 автомобиля.

Беспорядки продолжились 12 ноября, а их центр сместился в Лион, Страсбург и Тулузу. Количество сожженных автомобилей – 502. Помимо машин погромщики атаковали школы, магазины, а в Амьене сожгли трансформаторную будку. В городе Карпентрас неустановленные лица бросили две зажигательные бомбы в мечеть. Задержаны 206 человек. Полиция зафиксировала SMS-сообщения и сообщения в Интернете, призывающие к возобновлению беспорядков в Париже, где комендантский час не вводился. Правда, по распоряжению префекта в столице была запрещена розничная продажа горючих жидкостей и перевозка бензина в канистрах. Был также введен запрет на проведение митингов и демонстраций.

В воскресенье 13 ноября началась депортация из Франции иностранных граждан, участвовавших в беспорядках. За ночь было сожжено свыше 300 автомашин. Полиция арестовала 160 человек.

Перелом наступил 14 ноября. И хотя в ночь на 15 ноября было сожжено еще 160 автомобилей, масштаб и накал волнений начал спадать. Бунтующая мусульманская молодежь разошлась по домам. Волнения утихли, словно море после сильного шторма. Режим чрезвычайного положения был продлен на три месяца, но сообщения о беспорядках в новостных лентах постепенно сошли на нет.

* * *

Внешне страна вернулась к нормальной жизни, хотя на самом деле это было не так. Общим местом публикаций о происходившем тогда во Франции было сравнение тех событий с «майской революцией» 1968 года, хотя их причины и природа совершенно различны. Движущей силой горячего мая 1968‑го были студенты парижских вузов, требовавшие улучшения условий жизни и реформы системы образования. К ним присоединились анархисты, троцкисты, маоисты и левые интеллектуалы, попытавшиеся свернуть стихийный студенческий бунт в русло коммунистической революции. Как потом выяснилось, в тех событиях была еще одна движущая сила – ЦРУ, которое пыталось свергнуть президента Шарля де Голля за его антиатлантическую политику и выход Франции в 1966 году из военной структуры НАТО, после чего штаб-квартира альянса переехала из Парижа в Брюссель.

Леворадикальный переворот во Франции не удался. Но прочих целей «студенческой революции» удалось достичь. Была реформирована французская система высшего образования, следствием чего стало дробление Сорбонны – гигантского университета – на 20 автономных подразделений. Были изменены принципы преподавания и качество студенческого быта. Добилось своего и ЦРУ. В конце апреля 1969 года ушел в отставку Шарль де Голль. Формально – за неудачную административную реформу, фактически – за май 1968‑го и удар по НАТО.

Тогдашний конфликт при всей его революционности был поверхностным сотрясением толщи одной субкультуры. Там были все свои. Не случайно многие вожаки и герои той «революции» позже стали преуспевающими политиками и буржуа. Конфликт же, который обнажили события осени 2005 года, гораздо глубже и шире. При всей его внешней криминальной личине это был конфликт цивилизаций в том виде, как его описали Шпенглер, Тойнби и Хантингтон. Конфликт богатого, либерально-индивидуалистического, дряхлеющего и вымирающего Севера и бедного, но биологически сильного, сохранившего природные инстинкты, а потому размножающегося и агрессивного Юга. Особую глубину и драматизм ему придают религиозный аспект и игра на нем экстремистских сил. Хотя, конечно, у тех событий были конкретные социально-экономические, политические и мировоззренческие причины.

* * *

Французское государство при всей его замкнутости, бюрократичности и сегментации с середины XIX века принимало и ассимилировало эмигрантов. Поэтому, когда в начале 1960‑х годов в стране начался научно-технический и промышленный бум, поглотивший местную молодежь, было решено распахнуть двери для мигрантов из бывших французских колоний – из стран Магриба (Алжира, Марокко, Туниса) и черной Африки, так как малоквалифицированных рабочих рук в стране не хватало. Кроме того, крупный бизнес был заинтересован в притоке дешевой рабочей силы, которая повышала конкурентоспособность его продукции. Завоз гастарбайтеров был вынужденной мерой, и ничего страшного в ней нет, если бы не ряд ошибок, допущенных французской властью и обществом.

В мигрантах из арабской и черной Африки коренные французы видели чернорабочих, официантов, уборщиков мусора, мелких торговцев, но никак не квалифицированных промышленных рабочих, инженеров, врачей, адвокатов и менеджеров. Эти люди должны были обслуживать богатые французские города, выполнять дешевую работу. И не более того. Отсюда их «птичьи» политические права и небольшая зарплата, хотя и несравнимо более высокая, чем на их исторической родине. То есть проводилась политика создания и воспроизводства многочисленного слоя деклассированных элементов. А деклассированный элемент психологически неустойчив и легко поддается сторонним влияниям. Это социальная гремучая смесь, и она опасна.

Вторая крупная ошибка была допущена во время президентства Валери Жискара д’Эстена (1974–1981), который был политическим консерватором, но экономическим либералом. и, как истинный либерал, он разрешил мигрантам воссоединение семей и ввоз во Францию многочисленных родственников, что умножило массу деклассированных элементов, которых государство обеспечить работой уже не могло. Для этих людей возвели в пригородах дешевые блочные многоэтажки, дали гражданство, приличные социальные пособия и махнули на них рукой, оставив наедине со своими проблемами и породив отчуждение от французского общества, которое чувствовали уже отцы нынешних погромщиков, а дети и внуки ощущают вдвойне.

Во Франции существуют три категории вида на жительство: карта полноценного француза, карта резидента (прожившего в стране больше 10 лет) и карта пребывания, которую надо возобновлять ежегодно, проходя медицинскую проверку на СПИД и прочее. Обладатели этих карт имеют разные гражданские и политические права, разные социальные пособия и зарплату, хотя все считаются французами. Налицо завуалированная сегрегация, поскольку в две последние категории попадают бывшие граждане и неграждане Франции, выходцы из Северной и черной Африки.

Сегрегация наблюдается и в расселении граждан разного сорта. С середины XIX века французские города расслаивались «по вертикали». Первые этажи зданий занимали магазины и офисы, над ними располагались квартиры богатых жильцов, а наверху (вплоть до чердаков) селились малоимущие граждане, студенты, художники и артистическая богема. Причем для жильцов элитных нижних этажей и «верхотуры» в домах были разные входы. Когда в начале 1960‑х годов во Францию хлынул поощряемый правительством поток мигрантов из бывших французских колоний, то их не стали расселять в городах на верхних этажах зданий, а отвели для них пригороды, где по типовым проектам возвели дешевое многоэтажное жилье.

Со временем пригороды Парижа и других французских городов превратились в мультикультурные гетто, наподобие существовавших когда-то в Европе еврейских гетто или негритянских гетто, кои поныне являются спутниками американских городов. Зарплата их обитателей была втрое ниже, чем у «белых» французов, а уровень безработицы – в три раза выше. Эта разница существует поныне. Зато в эмигрантских районах вещают более 150 кабельных телеканалов на арабском языке, проповедующих отнюдь не идеалы Просвещения и Великой французской революции. Будучи отчужденными от гражданского общества и его институтов, обитатели мультикультурных гетто со временем установили там свои законы и порядки, превратив их в зоны беззакония, куда боятся соваться даже стражи порядка. В этих зонах де-факто правит не французский закон, а криминальные группировки и идеологи радикального ислама, прививающие арабской молодежи ненависть к образу жизни страны, гражданами которой они являются.

«Государство словно забыло об этих неблагополучных кварталах, где социальные структуры испытывают острую нехватку финансирования, – написала в дни «пожара Парижа» газета Liberation и привела слова отца магрибского семейства, который сказал, что «нынешнее поколение молодежи в пригородах – это поколение потерянных детей, которые родились вне страны их родителей и поэтому им кажется, что они живут не в своей стране. Все эти волнения – плата за то, что тридцать лет молодежью не занимались вообще». «Эта констатация, – признала газета, – применима ко всем секторам социально-экономической жизни пригородов, таким как транспорт, занятость, образование, жилищный комплекс, окружающая среда. Молодежь чувствует, что она не в своей стране, а французское государство махнуло на нее рукой и забросило эти территории – наши пригороды».

Это была третья крупная ошибка французской власти и общества, которые, исповедуя теорию мультикультурализма[180], не замечали того, что созданные ими мультикультурные зоны представляют собой скрытую форму сегрегации выходцев из мусульманской и черной Африки. По сути, эти зоны – мины замедленного действия, которые когда-нибудь взорвутся. И осенью 2005 года они взорвались.

* * *

К тому времени в многодетных семьях отчужденных мигрантов выросли армии взращенных улицей молодых людей, которых взяли на попечение сначала криминальные группировки, а затем религиозные радикалы, прибывшие из Северной Африки и Ближнего Востока. На окраинах французских городов пустили корни разные исламистские организации, более всех – «Братья-мусульмане». Они начали правильно, с их точки зрения, воспитывать «беспризорную» мусульманскую молодежь, готовя из нее кадры для джихада. Эти проповедники стали учителями для молодых людей и, пользуясь своим влиянием, создали в пригородах французских городов (как и в самих городах) параллельную систему власти, что проявилось во время бунта осени 2005 года.

Уже через несколько дней после начала массовых беспорядков лидеры местных «Братьев-мусульман» обратились к французским властям с предложением погасить волнения. Какое-то время власти колебались, ведь принятие такого предложения означало признание за неформальной организацией властных полномочий, но потом согласились. И «мусульманские братья» на определенных условиях (каких – неизвестно) начали гасить очаги молодежного бунта. По их призыву сначала в парижском пригороде Клиши-су-Буа в ночь с 4 на 5 ноября, а потом в других местах, как по взмаху дирижерской палочки, беспорядки прекращались. «Братья-мусульмане» демонстрировали свою силу. Когда власти шли на их предложения, бесчинства глохли, а когда не шли, то пожары расползались по всей стране. Эту подноготную конфликта французские власти и массмедиа не афишировали, но она имела место.

Католическая газета Croix после «чудесного» умиротворения пригорода Клиши посвятила этому специальный репортаж под заголовком «Когда «мусульманские братья» становятся социальными посредниками». Газета писала: «У подножия железобетонной высотки в пригороде Клиши-су-Буа они кричат: «Аллах акбар» – и призывают своих братьев к спокойствию. С самого начала волнений в пригородах представители ислама взяли на себя центральную роль в посреднической миссии по поддержанию порядка. «Молодежь доверяет «мусульманским братьям», – сказал нашему корреспонденту 17‑летний местный житель Мехди. – Мы слушаем «братьев», потому что они говорят нам правду. К тому же мы знали их, еще когда они не носили бороду. Они все выросли здесь».

Это уже не религия, а политика. Сделав осенью 2005 года то, что не удалось правительству и полиции, «Братья-мусульмане» дали весомую заявку на политическое влияние на местном уровне по всей стране. В местах компактного проживания выходцев из арабских стран де-факто сформировалась альтернативная власть. Вице-мэр района Клиши-су-Буа в вечернем телеэфире 5 ноября признал: «Мы видим возможность зарождения параллельной власти в пригородах французских городов». Исламисты хорошо освоили технологию параллельной власти в Палестине, Египте, Алжире, Ливане, других арабских странах и применяют ее во Франции. Официальные власти этого страшатся и не хотят, а французские массмедиа не замечают. В разгар погромов газета Humanite опубликовала фотографии министра внутренних дел Николя Саркози и премьер-министра Доменика де Вильпена, снабдив их подписью: «Это они – причина народного гнева».

Конечно, доля вины этих персон в происходившем была. Социальная политика правительства, как и резкие слова Саркози, назвавшего уличных хулиганов «сбродом, который надо вымести брандспойтами с наших улиц», подлили масла в огонь. Но удивляет, что печатный орган французской компартии счел погромщиков и коренных французов, которые машин не жгли и к «Братьям-мусульманам» не ходили, одним народом. Формально это один народ, но по сути это два разнородных и противостоящих друг другу социума. Подобная «политкорректная» слепота характерна для всех французских СМИ, которые не увидели глубинных причин событий, приобретших зловещий смысл. Зато простые французы всё прекрасно осознают. И реакция их двоякая. Российское телевидение сняло тогда интересный сюжет, где жители одного из парижских пригородов высказались по поводу происходящего. Женщина лет пятидесяти сказала: «Мы живем здесь в страхе уже двадцать лет, и я не знаю, что будет дальше». А старушка лет восьмидесяти буркнула в микрофон: «Раздавить их надо. Всех. Вот им» – и сделала под локоть всем известный жест.

Через два года ситуация повторилась. В ночь на 26 ноября 2007 года массовые беспорядки вспыхнули в северном пригороде Парижа Вилье-ле-Бель – после того, как двое подростков погибли от столкновения их мотоцикла с полицейской машиной, а полицейские покинули место аварии, не оказав пострадавшим первую помощь. Погромы шли двое суток. В первую ночь было атаковано два полицейских участка, сожжен ресторан «Макдоналдс» и 15 автомобилей; было ранено более 20 полицейских и пожарных, двое из них – тяжело. Пострадал и комиссар полицейского участка соседнего города Сарсель, получивший удар металлическим прутом по лицу. Полиция задержала 8 человек. В ночь на 27 ноября бесчинства охватили еще четыре парижских пригорода. Было ранено 77 полицейских, трое из них – серьезно. Был также ранен один журналист. Сожжено 36 автомобилей. Но уже днем беспорядки вдруг прекратились. В дело опять вмешались «Братья-мусульмане», продемонстрировав всем свою силу. «Власть – это мы», – фактически заявили они. Но французские политики, интеллектуалы и СМИ опять оказались слепы, обвинив в случившемся полицейских и «тяжкую долю» жителей пригородов.

Когда-нибудь эта страусиная слепота печально закончится. Ведь караван истории идет. Каждые 25 лет численность мусульманской молодежи во Франции удваивается. Недалек тот день, когда власть в муниципалитетах французских пригородов и городов демократическим путем перейдет к «Братьям-мусульманам» и подобным организациям, которые смогут формировать муниципальную полицию и получат легальный доступ к оружию. А тогда…

Молодежный бунт осени 2005 года был пробой сил. По сути, это была герилья – партизанская война в городах низов общества против власти и государственного устройства, теорию которой разрабатывали идеологи итальянских «Красных бригад». Только здесь еще имелся религиозный контекст. Пока оружием «городских партизан» были «коктейли Молотова». Но и с ними они могли сжечь не только Париж. Достаточно было снарядить сотню пар мотоциклистов дюжинами «коктейлей Молотова» и потом разбросать их по городу – весь Париж запылал бы гигантским костром, погасить который никто бы не смог. Тогда Франции повезло. В следующий раз будет хуже.

Вал беженцев – вал террора

С середины 1990‑х годов волны «мультикультурной» конфронтации накрывают Европу каждые десять лет, и каждый раз в них проявляется что-то новое. Последняя волна совпала с невиданным миграционным кризисом, ставшим следствием внешней политики Запада, который поддержал «арабскую весну», внезапно «расцветшую» в конце 2010 года в Тунисе, а затем охватившую многие страны Северной Африки и Ближнего Востока. Эти события, аналогичные «цветным революциям», которые повсюду устраивают западные спецслужбы, свергли дикторские режимы (что, с точки зрения Запада, хорошо), но они же погрузили в хаос огромный, ранее стабильный регион и породили вал беженцев, которые летом 2015 года хлынули в Европу, едва не погубив ее. Этот миграционный кризис[181] во многом был рукотворным и направлялся из ближневосточных мозговых центров. Основную массу полуторамиллионной армии беженцев составляли арабские юноши и молодые мужчины, имевшие при себе современные средства связи и крупные суммы денег. То же касалось всех беженцев, «высадившихся» в Европе. Эти люди стали орудием в большой политической игре, хотя большинство вряд ли это сознавало. Евросоюзу за счет многомиллиардного откупа Турции и североафриканским режимам удалось на время остановить миграционный поток. Но вызванный им кризис привел к росту насилия в европейских странах (особенно к женщинам), расколол Евросоюз и изменил его политический ландшафт, усилив позиции изоляционистских и националистических сил, а также вырыл политическую могилу политикам вроде Ангелы Меркель, которые распахнули двери перед мигрантами, не просчитав последствий. И именно в это время Европу сотрясла серия террористических атак, каких ранее не бывало.

Первой атаке террористов подверглась Франция. Днем 7 января 2015 года двое вооруженных боевиков ворвались в редакцию сатирического еженедельника Charlie Hebdo[182], известного своей антиисламской позицией, и в кабинете главного редактора расстреляли его сотрудников, а потом удалились восвояси. В результате нападения погибло 12 человек и 11 было ранено. Подозреваемые в преступлении братья Саид и Шериф Куаши 9 января были уничтожены французскими силовиками в ходе спецоперации. Ответственность за теракт взяли на себя сразу две террористические организации – «Аль-Каида на Аравийском полуострове» и «Исламское государство» (обе запрещены в России). Атака на редакцию Charlie Hebdo стала началом череды трехдневных террористических нападений во Франции, жертвами которых стали 17 человек: 14 гражданских и 3 полицейских. Эта атака на «свободу слова» вызвала показную гневную реакцию европейских интеллектуалов и политиков. Они стали надевать на себя майки с надписью: «Я – «Шарли Эбдо». А потом вся европейская политическая рать собралась в Париже и, взявшись за руки, театрально прошлась по пустынным Елисейским Полям, освобожденным от «черни» и оцепленным полицией и спецназом. Вид этого сборища политических импотентов вызывал отвратительные чувства, потому что ничего реального исламистскому террору они противопоставить не могли, что доказали последующие события.

Поздно вечером 13 ноября 2015 года Париж подвергся новой «веерной» атаке, но куда больших масштабов. С небольшой разницей по времени три группы террористов совершили шесть нападений в разных местах французской столицы. Нападения были совершены в рабочем районе Парижа в часы традиционного вечернего отдыха парижан в конце рабочей недели. Террористы атаковали не символы Франции (вроде Эйфелевой башни), а места отдыха людей, чтобы было как можно больше жертв. Нападения были скоординированы, а нападавшие (в том числе смертники) действовали сообща, видимо, общаясь по рации.

Первый взрыв прозвучал в 21.16 в баре близ крупнейшего национального стадиона «Стад де Франс» во время товарищеского матча между сборными Франции и Германии, на котором присутствовали руководители двух стран. Террорист подбежал к бару и взорвал пояс смертника. Затем (через 4 и 37 минут) в холле самого стадиона прозвучали еще два взрыва, которые совершили самоубийцы. Присутствовавшие на стадионе президент Франции Франсуа Олланд, главы МИД Франции и Германии Лоран Фабиус и Франк-Вальтер Штайнмайер были экстренно эвакуированы. Хотя футбольный матч не прервали, зрителей начали эвакуировать с трибун уже во время игры, объясняя это как «пожарную тревогу», дабы избежать паники. Но люди всё поняли, и во время эвакуации со стадиона запели «Марсельезу». Пострадавших среди болельщиков, к счастью, не оказалось, потому что на стадионе присутствовали ВИП-персоны и он тщательно охранялся. Но это было только начало.

Между 21.20 и 21.30 было совершено вооруженное нападение на ресторан Petit Cambodge и находящийся в здании напротив бар Le Carillon, расположенные в X округе Парижа. Жертвами нападения стали 26 человек. Его совершили двое неизвестных из проезжавшего мимо автомобиля. От стрельбы пострадали как посетители заведений, так и проходившие мимо пешеходы. Автомобиль с террористами скрылся с места преступления и был найден 15 ноября в парижском пригороде Монтрё, внутри были обнаружены три автомата Калашникова.

В 21.32 было совершено нападение на посетителей в нескольких кварталах к югу от улицы Алиберт, на террасе пиццерии La Casa Nostra, по улице де ла Фонтен-о-Руа в XI округе Парижа. Свидетели видели человека, стрелявшего по людям из автомата. Его жертвами стали как минимум пять человек.

Около 21.38 на открытой террасе кафе La Belle Equipe по улице Шаронн (XI округ Парижа) был открыт автоматный огонь по посетителям. Погибли по меньшей мере 19 человек. Потом эксперты установили, что все выстрелы из автоматов в ту ночь были произведены двумя террористами, ездившими на одном автомобиле и выкрикивавшими исламистские лозунги. Владелец автосалона, который сдал этот автомобиль накануне терактов, заявил, что его клиентами являлись несколько студентов.

В 21.44 на бульваре Вольтер, в кафе Comptoir Voltaire, произошел взрыв приведенного в действие пояса шахида. Со слов очевидцев, мужчина арабской внешности, без маски, одетый в толстовку, зашел в кафе и сделал заказ у стойки. Затем он отправился к самому людному месту и (по невыясненной причине) активировал спрятанные под толстовкой взрывные устройства до того, как приблизиться к людям. В результате плохо спланированного взрыва все потенциальные жертвы выжили. Полицейские эксперты нашли в останках террориста сирийский паспорт с пропускной печатью Греции и статусом беженца, полученным в октябре 2015 года.

И, наконец, в 21.50 по местному времени было совершено жуткое нападение на концертный зал «Батаклан» в XI округе Парижа в момент выступления там американской рок-группы Eagles of Death Metal. Террористы с криками «Аллах акбар!» ворвались в здание и стали расстреливать находившихся там людей, а потом захватили около сотни заложников, заперлись с ними на втором этаже и стали их пытать и убивать. Полицейский спецназ пошел на штурм. В ходе боя два террориста были убиты, а один подорвал себя. Штурм завершился около 0.25 ночи 14 ноября. Насмерть перепуганных и шокированных людей вывели из здания. В СМИ попали свидетельства нескольких выживших заложников, которые рассказали о творившихся в «Батаклане» ужасах и душераздирающих криках, доносившихся со второго этажа. Об этом свидетельствует и стенограмма заседаний комиссии Национального собрания Франции по расследованию терактов от 7–9 января 2016 года. Во второй части стенограммы есть опросы полицейских, штурмовавших в «Батаклане» второй этаж. Они свидетельствуют об отрезанных головах, выпотрошенных телах, выколотых глазах, кастрированных мужчинах и женщинах с распоротыми животами. Но руководство МВД Франции эти факты «политкорректно» замяло. Это было последнее и самое жуткое нападение той ночи. В «Батаклане» погибло около 90 человек, включая менеджера выступавшей там рок-группы.

В результате серии парижских терактов 130 человек погибли и более 350 были ранены, из них 99 в критическом состоянии были доставлены в больницы, где некоторые потом умерли. Жертвами стали в основном молодые люди в возрасте от 18 до 30 лет. Эти теракты стали крупнейшими по числу жертв за всю историю Франции[183] и самым масштабным по числу жертв нападением на Париж со времен Второй мировой войны. Это было крупнейшее нападение террористов в Европе после взрывов в поездах в Мадриде в 2004 году. Тогда во Франции четвертый раз за ее историю было введено чрезвычайное положение. В предыдущий раз режим ЧП вводили в 2005 году после описанной нами волны беспорядков во французских городах.

Ответственность за нападение взяла на себя запрещенная в России и других странах группировка «Исламское государство» (ИГ), назвавшая атаку «11 сентября по-французски». А одной из причин своих действий террористы назвали бомбежки «неверными» Сирии. Одно из двух транспортных средств, использованных террористами в Париже, было зарегистрировано в Бельгии и арендовано лицами, проживающими во Франции. Бельгийская полиция задержала 14 ноября в эмигрантском пригороде Брюсселя Моленбек-Сен-Жан троих подозреваемых в причастности к терактам в Париже. А затем появились сообщения, что вдохновителем и организатором терактов является гражданин Бельгии марокканского происхождения Абдельхамид Абауд. Непосредственно руководил атакой тоже бельгиец родом из Марокко Салах Абдеслам. Ему помогали другие бельгийские граждане-арабы, а также примкнувшие к ним «беженцы» из Сирии и Ирака.

* * *

Все эти новоявленные «бельгийцы» проживали в заселенном эмигрантами из Северной Африки пригороде Брюсселя Моленбек-Сен-Жан, и все они были связаны с ИГ. Поэтому через неделю после террористической атаки на Париж премьер-министр Бельгии Шарль Мишель заявил об угрозе крупного теракта в Брюсселе, где уровень террористической опасности был повышен до «серьезной и неотвратимой». Бельгийская полиция и спецслужбы провели несколько операций по нейтрализации террористов. В результате одной из них 18 марта 2016 года на квартире в заселенной арабами брюссельской коммуне Форе, на улице Дрис, был задержан Салах Абдеслам, объявленный в общеевропейский розыск. Местные жители попытались Абдеслама отбить, но полиция вывезла его в броневике. Это вызвало возмущение. Ситуация в криминогенном арабском гетто в самом сердце Европы накалилась. А через три дня столица Бельгии и Евросоюза подверглась крупнейшей в своей истории террористической атаке, которую многие восприняли как месть за арест Абдеслама, уже ставшего героем моленбекской улицы.

В зале вылета брюссельского аэропорта 22 марта 2016 года около 8.00 по местному времени произошли два взрыва, совершенные террористами-смертниками. Один раздался между стойками American Airlines и Brussels Airlines, другой – возле кафе Starbucks. В результате атаки погибли 14 и были ранены 96 человек, некоторые потом скончались в больницах. Здание аэропорта серьезно пострадало, обрушилась часть потолка, вылетели стекла. Посадка всех авиарейсов была запрещена, самолеты уходили на запасные аэродромы. Железнодорожное сообщение с аэропортом было прервано. А около 9.30 произошел третий взрыв в поезде метрополитена Брюсселя между станциями «Мальбек» и «Шуман», расположенными в центральном Европейском квартале города. В результате теракта погибло 20 человек, не менее 106 были ранены, из которых 17 – тяжело. Метрополитен был закрыт.

В городе началась паника. Правительство ввело наивысший красный уровень террористической угрозы. В Брюсселе был полностью остановлен общественный транспорт. Власти обратились к жителям с призывом не выходить из дома или офиса и избегать нахождения на улице. В связи с возникшей перегрузкой мобильной сети людей просили также вместо звонков пользоваться SMS или социальными сетями – для этого оператор сетей wifi Telenet отменил плату за пользование всеми своими точками доступа. Была также закрыта граница с Францией: перекрыты автомобильные дороги и остановлено железнодорожное сообщение. Бельгийская прокуратура обратилась ко всем массмедиа с просьбой временно приостановить публикацию любых данных об идущем следствии, ведущие СМИ откликнулись на этот призыв.

Вечером 22 марта следственные органы распространили стоп-кадр с камер видеонаблюдения Брюссельского аэропорта, на котором были изображены трое мужчин, спокойно входивших в здание аэропорта. Тела двоих из них были обнаружены среди погибших, а третьего не нашли, и он был объявлен в международный розыск. Полиция сообщила также, что рядом с погибшим террористом был обнаружен автомат Калашникова и что в аэропорту найдено третье, не сработавшее взрывное устройство.

23 марта полиция сообщила имена двух смертников, совершивших самоподрыв: ими оказались братья Ибрагим и Халид аль-Бакрауи, родившиеся в Бельгии марокканцы. Первый совершил теракт в аэропорту, второй – в метро. Через некоторое время был установлен третий бомбист из аэропорта – им оказался марокканец Наджим Лаашрауи, замеченный убегающим из здания терминала. Взрывное устройство, которое было у него в тележке, по какой-то причине не сработало. Оперативники обнаружили эту тележку со взрывчаткой благодаря таксисту, который подвозил террористов к аэропорту. Благодаря его содействию удалось установить место отправления террористов и провести обыски в пригороде Брюсселя Схарбек. В результате были проведены аресты и изъяты 15 килограммов пероксида ацетона, 150 литров ацетона, 30 литров перекиси водорода, а также детонаторы и чемодан, наполненный гвоздями и шурупами – поражающими элементами для бомб. А в мусорном контейнере нашли компьютер, где было записано своего рода «завещание» Ибрагима аль-Бакрауи, в котором он сказал, что «очень торопится, потому что его всюду ищут, а он не хочет оказаться рядом с ним». Под «ним» имелся в виду главный организатор парижских терактов Салах Абдеслам.

Личности брюссельских террористов весьма примечательны. Халид и Ибрагим аль-Бакрауи с рождения жили в Брюсселе. В январе 2010 года Ибрагим ограбил отделение Western Union и скрылся с места преступления, ранив из автомата Калашникова полицейского. Через год он был арестован и приговорен к 9 годам тюрьмы, откуда сбежал и с тех пор находился в розыске. Его брат Халид в феврале 2011 года был приговорен к 5 годам тюремного заключения за угон автомобилей. При аресте у него нашли целый арсенал стрелкового оружия. Братья были знакомы с Салахом Абдесламом и вместе с ним ездили в Венгрию. Квартира, где задержали Абдеслама, была снята Халидом по фальшивому паспорту. Под стать братьям аль-Бакрауи был и 25‑летний бельгиец марокканского происхождения Наджим Лаашрауи. В 2009/10 учебном году он отучился на первом курсе бакалавриата в Брюссельском свободном университете, но после чего был отчислен за неуспеваемость по теоретическим дисциплинам. Хотя по практическим (в частности, по химии) получал хорошие баллы, и эти знания потом пригодились ему в изготовлении бомб. В 2013 году Лаашрауи добровольно поехал воевать на стороне исламистов в Сирию, затем вернулся в Европу. В сентябре 2015 года был замечен вместе с Абдесламом на австро-венгерской границе. Его генетический материал был обнаружен на взрывном устройстве, примененном в парижских терактах. В полиции сочли, что именно он собирал бомбы, использованные в парижских терактах.

Еще один террорист, снятый камерой видеонаблюдения аэропорта, был задержан 24 марта. Им оказался Файсал Шефу. Его задержали, когда он с двумя знакомыми проезжал на автомобиле мимо здания федеральной прокуратуры. При очной ставке Шефу был опознан таксистом, подвозившим террористов в аэропорт. Водитель сообщил также, что террористы планировали взять с собой пять больших чемоданов, но в багажник вошли только три. После взрыва на станции метро «Мальбек» Шефу находился в толпе у выхода со станции. А 27 марта итальянская полиция арестовала в Беллицци (провинция Салерно) 40‑летнего гражданина Алжира по имени Джамал Эддин Уалиэ. Его подозревали в изготовлении фальшивых документов для организаторов терактов в Париже и Брюсселе. Но вал террора не ослабевал.

* * *

Вечером 14 июля 2016 года на Английской набережной Ниццы собрались тысячи людей, чтобы понаблюдать за фейерверком в честь Дня взятия Бастилии. Примерно в 22.30 по местному времени, когда салют завершился, а часть собравшихся уже начала расходиться, на набережную со скоростью в 60–70 км/ч выехал 19‑тонный грузовик «Renault Midlum 300», с разгона врезался в толпу и начал давить людей. По словам очевидцев, машина делала зигзаги, чтобы задавить как можно больше. Первыми на ЧП отреагировали трое полицейских, которые примерно 200 метров бежали за грузовиком, пытаясь остановить его. Водителя также попытался остановить мужчина на мотоцикле: подъехав к кабине и запрыгнув на подножку, он направил мотоцикл под колеса машины, но это ее тоже не остановило. Через открытое окно грузовика мотоциклист смог нанести несколько ударов в лицо террористу. Тот перезарядил пистолет и попытался выстрелить в него, но оружие дало осечку. Давя людей, водитель грузовика проехал около 2 километра и остановился, начав стрелять по прохожим и полицейским, которые бросились ему наперерез. Затем к ним присоединились две группы спецназа, открывшие прицельный огонь по кабине водителя, и он был застрелен. При осмотре в кабине нашли боевой пистолет и муляжи огнестрельного оружия и гранаты. Его жертвами стали 86 человек, 308 получили ранения.

Как потом выяснилось, преступник взял грузовик с холодильной установкой напрокат за два дня до теракта. При въезде в город он обманул сотрудников полиции, представившись доставщиком мороженого. Полицейские поверили и пропустили его, не обыскав грузовик. В праздничные дни проезд большегрузных автомобилей в город ограничен, исключения делают только для доставщиков еды. Террорист это учел.

Ответственность за массовое убийство людей взяло на себя «Исламское государство», а исполнителем теракта оказался 31‑летний выходец из Туниса Мохамед Лауэж-Булель. Его личность установили благодаря обнаруженным в кабине грузовика документам. Там также нашли банковскую карту и мобильный телефон. Убийца родился в тунисском Мсакене, с 2005 года жил в Ницце, имел во Франции вид на жительство и работал водителем в службе доставки. Его родители живут во Франции, разведены. Он был женат, имел троих детей, но с женой находился в процессе развода. На учете в полиции не состоял, хотя в начале 2016 года его задерживали за «незначительное насилие». У правоохранительных органов не было никакой информации о том, что он придерживался радикальных взглядов.

Отец преступника сказал агентству France Press, что его сын страдал от депрессии и ему выписывали от нее лекарства: «В период с 2002 по 2004 год у него были проблемы, которые вызвали нервные срывы. Он был зол и кричал, был готов сломать всё, что видел перед собой». Отец также сказал, что родители ничего не знали о сыне после его переезда во Францию, и заявил, что он имел мало общего с религией: «Он не молился и не соблюдал пост в Рамадан, пил алкоголь и даже употреблял наркотики». Однако, как сообщил СМИ его брат Жабер Булель, за несколько дней до трагедии Мухаммед переслал 240 тысяч тунисских динаров (около 100 тысяч евро) своей семье в Тунисе, хотя до этого он регулярно пересылал небольшие суммы. Последний раз он посещал семью в 2012 году, когда приезжал на свадьбу сестры.

В ходе расследования теракта было задержано пять человек. Троим было предъявлено обвинение в соучастии в «убийстве, совершенном группировкой, связанной с террористами». Еще двоих обвинили в «нарушении закона об оружии в связи с деятельностью террористической группировки». Однако в расследование было отмечено некоей странностью: 16 июля 2016 года французские СМИ сообщили о том, что служба по противодействию терроризму при уголовной полиции Парижа (SDAT) потребовала от службы видеонаблюдения Ниццы уничтожить все видеозаписи, связанные с терактом. Это мотивировали тем, что в распоряжении следствия уже есть все необходимые записи, а удаление с серверов призвано предотвратить их «несанкционированное использование».

Президент Франции Франсуа Олланд, узнав о событиях в Ницце, прервал свою поездку в Авиньон и срочно вернулся в Париж, где провел встречи с премьер-министром Мануэлем Вальсом и главой МВД Бернаром Казневом. Позже он выступил с обращением к нации, назвав произошедшее чудовищным терактом. Олланд заявил: «Франция скорбит, Франции нанесли удар, но Франция будет сильна. Она будет сильнее, чем те палачи, что нанесли ей удар». В стране был объявлен трехдневный траур и продлено чрезвычайное положение, введенное после террористической атаки на Париж в ноябре 2015 года. Однако до сих пор не объявлено официально, было ли преступление в Ницце совершено психически неуравновешенным одиночкой под влиянием его личных проблем, или же это был теракт, организованный «Исламским государством», взявшим вину на себя.

Важно другое. Теракт в Ницце поразил своей простотой. Он показал: чтобы убить много людей, вовсе не требуется больших усилий и средств, достаточно сесть за руль грузовика и совершить наезд на толпу. Такая простота перевела терроризм в новое качество и провоцировала новые подобные злодеяния. И они не заставили себя ждать.

* * *

Местом очередной атаки стал Берлин. Вечером в понедельник 19 декабря 2016 года около 20.00 по местному времени на рождественском базаре в центре города грузовик въехал в толпу людей. Рынок, расположенный недалеко от мемориальной церкви кайзера Вильгельма на Брайтшайдплац (районе Шарлоттенбург), является одним из самых популярных в немецкой столице. Ежегодно его посещают до миллиона человек. Вот и в тот вечер на площади были тысячи посетителей.

Грузовик, давя людей и руша торговые палатки, проехал около 80 метров. В его кабине находились два человека. Один из них, сидевший на пассажирском месте, был позже обнаружен мертвым. А водитель грузовика выскочил из машины и попытался скрыться. Предполагаемый преступник был задержан полицией примерно в двух километрах от места происшествия, неподалеку от площади Большой звезды. Позже он был отпущен, так как полиции не удалось доказать его причастность к нападению. Тогда в поле зрения следствия попал гражданин Туниса Анис Амри, чей бумажник обнаружили в кабине грузовика.

В результате наезда погибли 11 человек. Двенадцатый – 37‑летний дальнобойщик Лукаш Урбан, тело которого было обнаружено в кабине машины, оказался водителем угнанного грузовика из Польши. Восемь погибших были немцами, четверо – иностранцы: поляк, гражданки Чехии, Италии и Израиля. Среди пятидесяти пострадавших были граждане Венгрии, Финляндии, Ливана, Великобритании и Испании. Многие в тяжелом состоянии были доставлены в больницы.

Фура, совершившая наезд, принадлежала польской фирме Ариэля Журавского. По заявлению владельца фирмы, грузовик вез стальные конструкции из Италии в Берлин. За рулем машины должен был находиться двоюродный брат Журавского, но с 16 часов связь с ним была потеряна. Машина была украдена и попала в руки злоумышленников. Позже следствие установило, что Лукаш Урбан оказывал сопротивление угонщику и перед бегством тот застрелил его.

Германская полиция 20 декабря сообщила, что грузовик, скорее всего, был «преднамеренно направлен на скопление людей на рождественской ярмарке» и что это «предполагаемая террористическая атака». Федеральный канцлер Ангела Меркель, выступая с заявлением в связи с трагедией, прямо назвала случившееся терактом. Как теракт квалифицировали это министр внутренних дел и генеральный прокурор Германии.

Подозреваемый в его совершении Анис Амри, чьи документы оказались в кабине грузовика-убийцы, был объявлен в общеевропейский розыск 21 декабря. На следующий день Федеральная прокуратура Германии выдала ордер на его арест. А день спустя итальянская полиция сообщила, что Амри убит в ходе перестрелки с полицейскими в Милане. Прокуратура ФРГ подтвердила сообщение итальянских органов безопасности. Убитый был известен полиции как активный и агрессивный исламист. Летом 2016 года против него было начато расследование по подозрению в подготовке «тяжкого антигосударственного преступления». Но оно было прекращено в сентябре за отсутствием доказательств. Амри имел документ о временной отсрочке высылки из Германии, который ему выдали власти города Клеве в федеральной земле Северный Рейн – Вестфалия.

После смерти Амри следствие сконцентрировало свои усилия на выявлении возможных сообщников убитого террориста. Но расследование результатов не принесло. Ответственность за преступление на Брайтшайдплац опять взяла на себя группировка «Исламское государство», хотя германская полиция усомнилась в этом.

Министерство внутренних дел решило не закрывать рождественские рынки и не отменять массовые мероприятия. Власти Берлина лишь обратились к организаторам ярмарок с просьбой закрыть их на один день в память о жертвах трагедии – 20 декабря. Глава берлинской полиции заявил, что рынки будут находиться под усиленной охраной, а во избежание повторения трагедии их обнесут заграждениями из твердых материалов, что и было сделано. Рождественский базар у мемориальной церкви кайзера Вильгельма на Брайтшайдплац возобновил работу 22 декабря. Через некоторое время жизнь в Берлине вошла в обычную колею.

Это характерно для современной Европы. Каждый страшный теракт, подобно брошенному в пруд большому камню, сначала вызывает сильное возмущение, а когда волны гнева и страха расходятся по поверхности общественного сознания, оно успокаивается и впадает в состояние самоубийственной полудремы. Успокаиваются также политики, спецслужбы, полиция. Этим пользуются террористы и наносят новые удары. Теперь – в Великобритании.

* * *

22 марта 2017 года в 14.40 по лондонскому времени на Вестминстерском мосту большой автомобиль на скорости наехал на людей и, давя их, двинулся к зданию британского парламента, возле которого машину-убийцу остановил полицейский. Водитель ударил его ножом, после чего был застрелен другим полицейским. В результате нападения, которое полиция признала терактом, пять человек погибли, включая раненого полицейского, 50 получили ранения и травмы разной тяжести. Все погибшие были британскими подданными, а среди пострадавших – 11 граждан государств ЕС.

Ответственность за атаку взяло на себя «Исламское государство», что похоже на правду. Ведь теракт на Вестминстерском мосту случился ровно через год после террористической атаки в Брюсселе, которую организовало ИГ. К тому же водитель-террорист пытался протаранить главный символ Великобритании – здание парламента, а это характерно для Аль-Каиды, ИГ и других подобных организаций. И опять вылазка террористов застала власти врасплох. Лишь когда террорист был уже убит, в здании парламента ввели режим ЧС. Парламентариев закрыли в здании, а премьер-министра Терезу Мэй под прикрытием спецназа эвакуировали. Мэр Лондона, пакистанец Садик Аман Хан, выразил соболезнования семьям и близким погибших и пострадавших, а также благодарность «всем экстренным службам и полиции за их огромную храбрость в невероятно сложных ситуациях». Было проведено расследование, но имя террориста почему-то не назвали. Известно только, что он был британским гражданином азиатского происхождения. Эффект от теракта в Лондоне был таков, что парламент Шотландии приостановил дебаты по референдуму о независимости.

* * *

Ровно через два месяца после событий на Вестминстерском мосту, в 22.40 по местному времени, на знаменитой «Манчестер-арене», где проходил концерт американской певицы Арианы Гранде, произошел мощный взрыв, в результате которого погибло 22 человека (в том числе подростки и дети) и более 120 получили ранения. Бомбу в действие привел террорист-смертник Салман Рамадан Абеди – подданный Великобритании, 1994 года рождения, сын выходцев из Ливии. Самодельное взрывное устройство было начинено поражающими элементами. Потом поступили сообщения о втором взрыве, который произошел, когда участники концерта в панике покидали арену, но тут обошлось без жертв. Ответственность за теракт опять взяло на себя «Исламское государство». Его сообщение в мессенджере Telegram гласило, что взрыв совершил «воин халифата», который пронес бомбу в «скопление крестоносцев». Исламисты в Интернете одобрили взрыв, назвав его местью за британские авиаудары в Ираке и Сирии.

Реакция властей была дежурной. Премьер-министр Тереза Мэй, лидер лейбористов Джереми Корбин и лидер либерал-демократов Тим Фаррон осудили произошедшее, выразили соболезнования родным и близким погибших, оценили действия полиции и спецслужб. Правда, Корбин в своей речи 26 мая указал на связь между войнами, которые поддерживает и ведет Великобритания в мусульманских странах, и исламистским террором в самой Британии. Королева Елизавета II выразила соболезнования родным и близким погибших и выступила со специальным обращением к британцам. Это был уже второй крупный теракт за два месяца. Страна опять пережила шок, власти немного подсуетились, а потом всё вернулось на круги своя. И последовало наказание.

* * *

3 июня 2017 года в 21.58 по местному времени через Лондонский мост в южной части Центрального Лондона проехал белый фургон, не привлекая к себе внимания. Через шесть минут он снова проехал мост в обратном направлении, развернулся и, взревев мотором, выехал на тротуар моста и начал давить пешеходов. Сбив трех человек, он врезался в ограждение в конце моста на южной стороне и остановился. Из него выскочили трое вооруженных ножами мужчин и побежали к рынку «Боро», нападая на прохожих, посетителей баров и ресторанов. У них были керамические ножи, а на телах надеты фальшивые пояса смертников (пластиковые бутылки, приклеенные лентой). По мнению полиции, этими поясами нападавшие хотели еще больше напугать окружающих или они рассчитывали, что в них не будут стрелять, опасаясь взрывов.

За несколько минут убийцы зарезали 8 человек, включая четырех безоружных полицейских, десятки человек получили ранения. Некоторые отбивались от убийц подручными средствами (стульями, бутылками, ящиками). Одного из нападавших удалось прогнать из ресторана и запереться изнутри. Тяжелое ранение получил сотрудник транспортной полиции, пытавшийся дать отпор дубинкой. Через десять минут на место трагедии прибыла вооруженная полиция, которая открыла огонь по нападавшим. Восемь полицейских произвели около 50 выстрелов, все трое преступников были убиты, был легко ранен случайный прохожий.

Полиция начала экстренную эвакуацию этого района. Движение на Лондонском мосту было перекрыто ввиду близкого расположения стадиона «Стэмфорд-Бридж» и высокой вероятности теракта. Станция метрополитена «Лондонский мост» тоже была закрыта. В 23.44 полиция Лондона подтвердила еще один инцидент в районе Воксхолл. Впоследствии было объявлено, что он не был связан с нападениями в районе Лондонского моста. А утром 4 июня постфактум состоялось заседание антитеррористического комитета COBRA, созданного при правительстве Великобритании. Запоздалое и бесполезное.

Террористами оказались 27‑летний Хурам Батт (британский гражданин родом из Пакистана), 30‑летний Рашид Редуан (ливийско-марокканского происхождения) и 22‑летний Юсеф Загба (гражданин Италии, отец марокканец, мать итальянка). Соседи описали Хурама Батта как «вежливого и дружелюбного» человека, отца двоих детей. По их словам, он играл с местными детьми и раздавал сладости в парке. Но в последнее время занялся «промыванием детских мозгов», склоняя детей к принятию ислама, о чем они сообщали родителям. Батт мелькал в кадрах документального фильма Channel-4 в 2016 году, он молился среди группы джихадистов в Риджентс-парке в центре Лондона. Его друг сказал, что Батт заразился радикальными взглядами после просмотра «экстремистских видеороликов». Он находился в поле зрения полиции и МИ-5. Третий террорист, Юсеф Загба, тоже был в поле зрения правоохранительных органов. В 2016 году его задержали при попытке проехать в Сирию через Турцию, очевидно, с намерением присоединиться к исламистским боевикам. Он предстал перед судом, но его оправдали.

Как видим, террористы были на виду у британской полиции и контрразведки, но теракт они проморгали. По данным полиции, террористы сначала хотели использовать большой грузовик, но не смогли дать необходимые реквизиты для оплаты, поэтому им пришлось взять в аренду автомобиль-фургон меньших размеров. В нем были обнаружены бутылки с зажигательной смесью, которые не были использованы.

Ответственность за теракт на Лондонском мосту снова взяло на себя «Исламское государство», чьи представители сделали заявление через агентство Amaq. Но, как отметила газета Independent, в своем заявлении ИГ цитировало «сторонние источники», а это обычно означает, что исполнители теракта были вдохновлены призывами ИГ, а не действовали по прямому приказанию. Ранее «Исламское государство», взявшее ответственность за теракт в Манчестере, призвало через социальные сети, видеоролики и журналы к нападениям на «неверных» с помощью транспорта и ножей. И призыв сработал. Ну а пока Британия отходила от потрясений, вызванных серией кровавых терактов, их жертвой стала Испания.

* * *

17 августа 2017 года в 17.05 по местному времени в центре столицы Каталонии белый фургон «Fiat Talento», за рулем которого сидел 22‑летний марокканец Юнес Абуякуб, выехал на тротуар пешеходной улицы Рамбла и начал давить людей в районе между площадью Пласа-де-Каталунья и оперным театром Лисео. В результате наезда 13 человек погибли и более 100 получили ранения и увечья. После этого террорист спокойно вылез из кабины грузовика, подошел к водителю припаркованной неподалеку машины, смертельно ранил его ножом, угнал автомобиль и, протаранив полицейский пост, вырвался за пределы оцепления и скрылся, хотя городская полиция объявила контртеррористическую операцию. В Барселоне были отменены все массовые мероприятия. Председатель правительства Испании Мариано Рахой и мэр Барселоны Ада Колау прервали отпуска и прибыли в город, хотя ничего, кроме пустых речей, предложить шокированным барселонцам они не могли.

Пока Испания переживала барселонский шок, вечером того же дня в муниципалитете Альканар в Каталонии прогремели два взрыва, в результате которых погиб один человек и десять получили ранения (в том числе несколько полицейских). А в городе Камбрильс, к югу от Барселоны, группа террористов попыталась повторить барселонский теракт, наехав на фургоне на людей. Пострадали семь человек, один из пострадавших на следующий день скончался в больнице. Все пятеро нападавших были убиты полицией. Всего жертвами серии терактов стали 16 человек (граждане 10 стран), более 130 пострадали. Ответственность вновь взяло на себя «Исламское государство». Агентство Amaq поместило сообщение ИГ, где говорилось, что в результате нападения «убито и ранено более 120 крестоносцев и евреев».

Эта террористическая атака, крупнейшая после 2004 года, всколыхнула Испанию. Против террора выступили люди разных национальностей и вероисповеданий. Мать разыскиваемого полицией Юнеса Абуякуба во время митинга мусульман против терроризма в испанском городе Риполе призвала сына сдаться властям. «Пусть он идет в полицию, пусть сдастся, лучше отправиться в тюрьму, чем умереть», – сказала она. Но сын не откликнулся на призыв матери. После того как фотографию преступника показали всей стране, Юнес был опознан в городе Субиратс 21 августа местным жителем, который его окликнул и спросил, что тот здесь делает. Вместо ответа преступник попытался скрыться, но в результате полицейской спецоперации он был застрелен. На его теле обнаружили «пояс шахида» со взрывчаткой.

Таким образом, за год и девять месяцев – с середины ноября 2015 до середины августа 2017 года – в пяти европейских странах – членах ЕС и НАТО исламисты и одурманенные ими люди совершили 8 крупных террористических атак, включавших 19 террористических актов! Ничего подобного в европейской истории еще не было. По сути, это была хорошо срежиссированная террористическая война, в ходе которой испытывались разные виды и способы террористических актов в поисках самых дешевых, простых и эффективных. И такие способы уже найдены. Одурманенные исламистской пропагандой, вооруженные молодые люди выходят на улицы европейских городов и начинают убивать «неверных». 11 декабря 2018 года молодой мужчина (им оказался 29‑летний Шериф Шекат), выкрикивая религиозные лозунги, открыл стрельбу по людям на рождественской ярмарке в Страсбурге, убив четырех человек и ранив более десяти. Потом он захватил автомобиль и скрылся. Вся полиция Франции и сопредельных стран была поставлена на ноги, но ликвидировать террориста удалось только через три дня. Пропагандистский эффект был огромным. Случаев террористических нападений на людей с холодным и огнестрельным оружием становится всё больше. Со временем такой индивидуальный террор может стать массовым – и это очень опасно. Между тем в ближневосточных мозговых центрах, которые проплатили переселение огромной массы мусульманских беженцев в Европу, и союзных им западных спецслужбах идет аналитическая работа по осмыслению пройденного этапа «джихада». Намечается новый его этап, который непременно грянет. Террористические атаки последних лет потрясли Европу. Тем более что они совпали с невиданным кризисом мигрантов, хлынувших из стран Ближнего Востока и Северной Африки, которые «распотрошили» сами европейские политики из своекорыстных интересов или по фатальному недомыслию. И хотя со временем ситуация внешне успокоилась, в сознании европейцев произошли серьезные перемены.

«Коренные» и «пришлые»

Западные массмедиа не акцентируют на этом внимания. А интернет-издание «Газета. Ru» выяснила у жителей четырех европейских стран, как изменилась их жизнь после массового наплыва беженцев и террористических атак последних лет. Вот мнения опрошенных людей. Они воссоздают атмосферу, в которую погрузилась Западная Европа.

Житель Брюсселя Мишель Марти после терактов в марте 2016 года сказал, что город находится «между чрезвычайным положением и нормальной жизнью». Столицу Европы наводнили солдаты и вооруженные полицейские, центр Брюсселя превратился в крепость. Город гудел, как разбуженный улей. В атмосфере скорби и траура люди активно обсуждали случившееся, испытывая страх, шок и разочарование в своем правительстве и силовых структурах. «Все ждали чего-то такого. После спецоперации в мигрантском квартале Моленбек многие не пошли на работу и, как оказалось, предчувствие их не обмануло», – отметил Марти. По его словам, отношение к мигрантам и беженцам в бельгийском обществе неоднозначное. «Этого не объяснишь одним словом, – сказал он. – Все давно понимают, что в Брюсселе есть районы, где живут почти одни мусульмане, и что они стали своего рода питательной средой для террористов. Мы эти кварталы называем Бельгистаном». И добавил, что многие мусульманские семьи живут в Бельгии уже 60–70 лет, учились в бельгийских школах, росли вместе с бельгийскими детьми и работали бок о бок с бельгийцами, но бельгийцами так и не стали.

«Бельгия – очень толерантная страна, возможно, даже слишком. Непросто признать открыто, что вся наша миграционная политика минимум за последние 30 лет была неправильной», – отметил Марти. По его словам, бельгийские мусульмане очень агрессивно относятся к тому, что их всех ассоциируют с ИГ. Коренные же бельгийцы в массе своей боятся не мигрантов как таковых, а террористов – выходцев из мигрантской среды. «Однако люди не хотят видеть прямой связи между мусульманами и терроризмом. И власти не хотят поднимать этот вопрос, так как в стране живут десятки тысяч (около миллиона. – А.М.) мусульман[184]. Попытки связать теракты с мусульманским сообществом Бельгии как таковым могут привести страну к гражданской войне», – считает бельгиец.

Жители страны по-разному оценивают число мигрантов (власти цифры скрывают), но едины в том, что проблема межнациональных и межконфессиональных конфликтов налицо и со временем обостряется. «Приезжих из Африки или с Ближнего Востока стало больше в разы. Это заметно, даже когда просто идешь по центру города», – заявила жительница Антверпена Фемк де Йонг. По ее словам, мигранты ведут себя намного агрессивнее, чем коренные бельгийцы. «Один раз хотели отобрать телефон у моего знакомого в трамвае. Несколько случаев было, что нож к горлу знакомым приставляли. Это было либо с целью что-то отобрать, либо просто из-за того, что спорили», – посетовала эта женщина и отметила, что бельгийские власти сейчас вводят большое количество социальных программ для вынужденных переселенцев, что не нравится коренным жителям страны. Напряжение между «коренными» и «пришлыми» нарастает. Но бунта «коренных» пока не предвидится.

Российский журналист радио RuBel Ирина Гончарова, более 20 лет проживающая в Антверпене, уверена, что до массовых антимигрантских выступлений бельгийцев дело не дойдет. И вот почему: «Значительную часть бельгийского общества составляют фламандцы. Это очень спокойные и законопослушные в массе своей люди. Они, конечно, недовольны мигрантами, но не будут активно против них выступать, а тихо поплачутся друг другу в пивной или еще где-то, и всё на этом закончится». Но дело не только в этом.

«В Бельгии, в отличие от России, нет несистемной оппозиции, которая могла бы организовать массовые выступления граждан, – подчеркнула Гончарова. – Политики же сменяют друг друга в правительстве и парламенте. Они критикуют друг друга, но мягко, никто не хочет крупных скандалов, потому что после очередных выборов ты можешь оказаться в одном правительстве со вчерашним противником». С другой стороны, вожаки мигрантских кварталов, в том числе Моленбека, могут быстро организовать массовые беспорядки, если обвинения в адрес мигрантов будут громкими. «Власти Бельгии всё это понимают и не допускают дискуссий на тему миграции на телевидении и в газетах. В соцсетях бельгийцы призывают этот Моленбек чуть ли не в асфальт закатать, но это всё ограничится «фейсбучными боями», – резюмировала Ирина.

К тому же массмедиа и политики, дабы смягчить накал страстей, переключают общественное внимание на конфликт Европы с Россией, разжигая русофобию. Житель небольшого фламандского города Экло Серж Асатриани рассказал «Газете. Ru», что в его городке местные жители гораздо хуже относятся к выходцам из России, чем к приезжим из Азии и Африки. «Город у нас маленький, мигрантов тут особо нет. А вот к русским отношение ухудшилось после присоединения Крыма и последующих политических скандалов. Я это почувствовал на собственной шкуре. Раньше меня не очень любили местные за то, что я плохо говорю по-фламандски, а теперь из-за моих российских корней и вовсе перестали общаться», – сказал мужчина.

Это касается не только Бельгии. Одной из причин оголтелой русофобии в западноевропейских массмедиа является желание властей этих стран отвлечь внимание людей от опасной темы нарастающего конфликта между коренными европейцами и мигрантами, переключив общественное внимание на мнимую угрозу со стороны России. Разжигая безопасную для себя русофобию, европейские правящие элиты гасят опасную для них исламофобию и порождаемые ею социальные протесты. И такая политика приносит плоды.

* * *

Схожие настроения наблюдаются и во Франции. Студентка третьего курса одного из лионских вузов по имени Кристин призналась «Газете. Ru», что в ее стране антииммигрантские настроения весьма распространены. Многие французы считают, что вместе с мигрантами приходят террористы, и обвиняют свое правительство в потакании миграции, а правительство Бельгии в том, что те превратили Брюссель в рассадник радикального исламизма в Европе. «Все помнят, что организаторы террористических атак в Париже были из бельгийской столицы», – сказала Кристин.

Подавляющее большинство беженцев и мигрантов едут в Париж. Но в результате наплыва беженцев в 2015–2016 годах они появились там, где их раньше не было. «Сейчас мой Лион превратился в Париж, – посетовала Кристин. – Раньше тут мигрантов почти не было. Теперь же их полно: люди спят прямо на улице. Особенно много их на вокзалах или возле префектуры». По ее словам, лично она с агрессивным поведением переселенцев не сталкивалась, но их поведение зависит от того, откуда они приехали. «Чем более развитая страна их происхождения, тем культурнее приезжие. Многие едут именно во Францию, а не куда-то еще, потому что здесь либеральные законы к ним. Просящим убежище принято его предоставлять. Исключения из этого правила довольно редки», – сказала девушка. И отметила, что во французском обществе нет единого мнения по поводу беженцев: «С одной стороны, люди понимают, что в войне на Ближнем Востоке есть вина Франции и Запада в целом, и они чувствуют себя обязанными принимать этих людей. С другой стороны, денег в бюджете не бесчисленное количество, а налоги здесь немаленькие».

Но если Лион и другие французские города мигранты только начали осваивать, то Париж они освоили уже давно, кардинально изменив облик французской столицы и ее атмосферу. Это видно любому приезжему и парижанину. Очарование и шарм, коими славился Париж, безвозвратно уходят в прошлое. В городе мусор, грязь, вытоптанные газоны, всюду громкая чужая речь и никакой личной безопасности, если ненароком свернешь не на ту улицу. Париж начинает напоминать Гонконг 1960‑х годов. «Сегодня в Париже уже невозможно жить, не заходя каждый день невольно в мигрантские кварталы, – призналась руководительница одного из французских модельных агентств Ольга Бунье. – Есть китайский район, где всё на китайском, одни китайские кафе и магазины, есть арабские районы. Везде атмосфера разная. Во Франции люди всегда жили бок о бок с мигрантами из колоний, это уже часть культуры страны». Правильно, жили, вопрос только в мере и адаптации: либо мигранты живут среди французов, либо французы среди мигрантов.

«У нас в пригородах Парижа давно уже мини-Африка. Теперь не всегда можно отличить, кто тут приезжий, а кто родился здесь. Этот процесс начался еще в середине ХХ века, когда сюда стали массово приезжать люди из Алжира и Туниса», – сказала «Газете. Ru» 32‑летняя домохозяйка Оливия Бошан. И добавила: «Сейчас во Франции общество уже сильно размыто, приезжих всё больше, а голосов коренных жителей всё меньше слышно. Растет безработица и поднимаются протесты сельхозпроизводителей. Они в шоке от повышенного внимания правительства к беженцам и игнорирования насущных проблем реального сектора экономики и коренного населения. Но негатив идет в сторону властей, приезжим принято толерантно сочувствовать».

После атаки на Париж в ноябре 2015 года и последовавших за этим событий в Кёльне, где в новогоднюю ночь вновь прибывшие мигранты пытались насиловать женщин, власти Франции повысили меры безопасности в крупных городах. Люди в армейской форме с оружием стали патрулировать оживленные улицы и вокзалы. Возле синагог и еврейских центров выставили наряды полиции. «Но затемно безлюдными переулками лучше не ходить», – призналась журналистам мадам Бошан.

Идет освоение «пришлыми» французской провинции и сельской местности. Шарлотт д’Орнеллас, журналист французского еженедельника Valeurs Actuelles, заметила по сему поводу: «Когда вы приезжаете в Шато-Руж, вы видите культурную африканизацию. В отдельных районах вы обнаружите, что все женщины одеты в никабы. Это – исламизация ландшафта».

Впрочем, есть и такие, кто не склонен драматизировать ситуацию. Жительница Тулузы Кати Флорель отметила, что, хотя число беженцев возросло, при желании они могут адаптироваться к нормам жизни во Франции и встроиться во французское общество. «Я приехала сюда всего два года назад. До этого жила в Камеруне, потом – пять лет в России, когда училась в московском вузе. Я свободно говорю по-французски, и через два месяца после приезда устроилась секретарем в одну из компаний в Тулузе. И до сих пор там работаю. А вот многие сирийцы или пакистанцы учить французский не хотят, а потом удивляются, почему на работу их не берут. А чьи это проблемы, если не их самих?» – рассказала французская камерунка. И добавила: «Из-за моего цвета кожи у меня здесь никогда проблем не было, а вот в других странах были».

Да, расовых предрассудков французы публично не выказывают, там это не принято и порицаемо. Но это не значит, что такие предрассудки отсутствуют. Да и важно не то, как ведут себя коренные французы, а как ведут себя их «постоянные гости», которые толерантностью не отличаются, особенно выходцы из арабских стран и глубин Азии. Эти люди ведут себя нагло, как новые хозяева Франции, навязывая толерантным коренным жителям свои ценности и правила бытия, и те их безропотно принимают.

Недавно в массмедиа попала одна примечательная история, приключившаяся в Авиньоне. В один из тамошних маленьких магазинов по утрам завозят свежевыпеченный хлеб. Местные жители занимают очередь и ждут, когда товар выставят в специальные корзины. Так было и в тот раз. Но вдруг в магазинчик с шумом и гамом ввалились пятеро эмигрантов-арабов и забрали из корзин все багеты. Наглецы прошли мимо очереди к кассе, чтобы расплатиться, а французы лишь безмолвно проводили их взглядом, хотя понимали, что простояли в очереди зря и свежего хлеба им сегодня не купить «благодаря» арабам. Однако все толерантно молчали.

И тут в гнетущей тишине очереди хрипло и угрожающе прозвучала фраза на неизвестном французам языке. Из середины очереди вышли трое крепких, мрачных, полулысых мужчин. Они не спеша подошли к «нарушителям» и молча забрали у них все багеты. Вся очередь от удивления или испуга съежилась. А дальше произошло то, что вообще не укладывалось в закомплексованном европейскими ценностями французском мозгу. На обратном пути к своему месту в очереди неизвестные смельчаки (а ими оказались заезжие русские) отдали каждому французу по положенному им батону в одни руки. Судя по потрясенным лицам людей, они были ошеломлены этим поступком и безмерно благодарны своим «спасителям».

Это маленький, но очень характерный для нынешней Франции бытовой сюжет. Пришлые ведут себя во Франции как новые хозяева, а коренные французы «толерантно» покоряются им. Пришлые вытесняют коренных. Расскажу известную мне историю. В 1980‑х годах одна провинциальная журналистка, очарованная Европой и ее ценностями, уехала из Советского Союза во Францию и поселилась в одном из пригородов Парижа. Сначала она была в восторге от тамошней жизни. Ее журналистские навыки никому не пригодились, но она реализовала себя в другом. Фатима (так условно назову эту женщину) стала дома лепить пельмени и продавать их в местный ресторан. Это хорошо приготовленное русское блюдо пришлось по вкусу французам. Пельмени «от Фатимы» расходились, как жареные пирожки в мороз, и она в общем-то процветала.

Всё изменилось после того, как квартал, где жила Фатима, постепенно заселили арабы. Сначала там появилось несколько семей, потом больше, а потом их стало большинство. Жить там стало грязно, неуютно и небезопасно, особенно женщине. Соседки и знакомые Фатимы, чтобы не подвергаться оскорблениям и насилию со стороны мигрантов, отказались от брюк, стали носить удлиненные платья и юбки, а на голове платок. Но это не спасало. А детей коренных французов пришлые прессовали в школе, били, нередко угрожая ножами. Стародавние жители начали покидать эмигрантский квартал. Со временем Фатима осталась почти одна. Ее не трогали. Но однажды она пошла на какую-то вечеринку в модном платье выше колен, с пышной прической и без платка. А когда поздно вечером возвращалась домой, ее начали оскорблять арабы-юнцы. Она им что-то резко ответила, и они вываляли ее в пыли, а потом дружно помочились на нее. Слава богу, не изнасиловали. Но вынести такого издевательства Фатима не смогла и уехала туда, где пока еще не было «постоянных гостей» из солнечной Африки.

Таких историй во Франции пруд пруди. Если в маленьких католических селениях появляется большая арабская община, то всё село начинает жить по ее канонам, а коренные жители постепенно покидают его. Католические церкви перестают звонить, зато открываются молитвенные дома и мечети для мусульман. Они уже захватили многие крупные города Франции. В Марселе и Страсбурге их большинство. На очереди Париж, они его тоже захватят и заставят жить по своим законам. Пришлые не адаптируются во французское общество. Они смотрят «по тарелке» не французское, а свое телевидение, болеют в футбол за свои команды. Когда играют футбольные сборные Алжира и Франции, то алжирцы (граждане Франции) болеют за Алжир. Для них на таких матчах выделяют особые сектора, дабы избежать столкновений с «коренными» болельщиками. Во время одного из таких матчей алжирские «французы» освистали гимн Франции и трехцветный французский флаг. В знак протеста президент страны Жак Ширак покинул стадион. Таковы реалии современной Франции, которая постепенно перестает быть сама собой. Мигранты адаптируют под себя коренных французов, которым придется или покориться новым хозяевам, или покинуть Францию. Однако вернемся к опросу «Газеты. Ru».

* * *

Интересные мнения довелось услышать в Германии. Евгения Рау, живущая в ФРГ более 10 лет, сказала по поводу терактов в Брюсселе: «Все мои знакомые немцы сочувствуют бельгийцам и очень напуганы. Они рассуждают в таком ключе, что Европа перестала быть безопасной и всё это может произойти и в Германии». По ее словам, отношение к мигрантам в Германии сложное, что стало еще более очевидным после так называемой ночи изнасилований в Кёльне. «Всё это отразилось и на моей жизни тоже, – рассказала Евгения. – Дело в том, что, хотя я родилась в Москве, а выросла в немецком Мюнстере, я имею ярко выраженную южную внешность: черные волосы и темно-карие глаза. Работаю я продавцом-консультантом в книжном магазине, где хозяйка – приезжая из Турции. Моя напарница – мигрант из Ливана. Так вот, после «ночи изнасилований» к нам стало приходить очень мало народу, а редкие посетители почти не обращались к нам. Магазин нес убытки».

Женщина решила провести небольшой эксперимент: покрасила волосы в светлый цвет, а в глаза вставила цветные линзы. «По-немецки я говорю очень хорошо, и люди стали принимать меня за свою! Я заметила, что, во-первых, посетителей стало больше, а во-вторых, они подходят исключительно ко мне, а не к моей напарнице», – поведала Рау. По ее словам, в глубине души большинство коренных немцев к мигрантам относятся крайне отрицательно, и пояснила: «А как бы вы отнеслись к незнакомому человеку, который пришел к вам на кухню, разложил коврик без спросу и стал молиться? Впрочем, к приезжим из стран Восточной Европы отношение ненамного лучше».

По словам фрау Рау, власти вынуждены пытаться привить терпимое отношение к приезжим по двум причинам: «Они боятся вспышки массового недовольства людей и межнациональных конфликтов. Второй момент связан с комплексами немцев, оставшимися после Второй мировой войны. Им не хочется показаться недемократичными и хоть чем-то напоминающими нацистов». Женщина считает, что по названным выше причинам немцы ненавидят многих приезжих с Ближнего Востока или из Турции, но одновременно испытывают перед самими собой чувство вины за то, что недостаточно толерантны к ним.

Она сделала интересное замечание. «Отдельно я хочу сказать о том, что было в Кёльне. Подавляющее большинство беженцев сидят в специальных центрах по их приему. Эти места обнесены забором, их охраняет полиция, и никто беженцев просто так гулять по городу не выпускает. Так что нападения на женщин и прочие преступления, скорее всего, совершали уже натурализовавшиеся арабы или турки. Вы ведь визуально не сможете отличить их от беженцев? – спросила г-жа Рау и резюмировала: – Число приезжих увеличивается, и напряжение в немецком обществе из-за этого растет». Эту точку зрения разделяют далеко не все немцы, но согласных с ней год от года всё больше.

Ситуация, когда коренные немцы перестают воспринимать свою жизнь на родине комфортной и безопасной, толкает их на эмиграцию, которая год от года растет. По данным газеты Die Welt, в 2019 году из Германии уехали 270 тысяч немцев. Отрицательный баланс миграции, когда страну покидает больше граждан, чем возвращается, наблюдается с 2005 года, а рекорд по числу эмигрантов зафиксирован в 2016‑м, когда в Германию хлынул поток беженцев с Ближнего Востока и Африки. За последующие три года ФРГ лишилась 335 787 своих граждан. Отток немцев имеет место на фоне превышения в стране числа смертей над числом рождений. На 3,6 млн умерших приходится только 2,4 млн новорожденных с матерями, имеющими немецкое гражданство. Ежегодно Германия лишается нескольких сотен тысяч коренных жителей, которых замещают мигранты, в основном из Румынии, Сирии, Турции, Индии и Болгарии. Сейчас у четверти граждан ФРГ (21,2 млн) есть миграционное прошлое, а в 2020 году мигрантов стало на 400 тысяч больше, чем годом ранее.

Уезжают же немцы в основном в Швейцарию, Австрию, США, Великобританию и Испанию. По результатам опросов, проведенных Федеральным институтом по изучению народонаселения, треть из них имеют высшее образование. Среди уехавших много обладателей ученых степеней докторов и магистров. Большинство из них – молодые люди. Средний возраст уезжающих составляет 37 лет[185].

* * *

Стремительный рост числа мигрантов наблюдается и в «тишайшей» Австрии. Вот что сказала корреспонденту интернет-портала «Газета. Ru» преподаватель немецкого языка Августа Кунц: «Конечно, мигранты были в Вене и раньше, но в глаза они так не бросались. Беженцам, которым еще не дали соответствующий статус, насколько я знаю, нельзя свободно передвигаться по городу. Но, честно говоря, мне стало страшно ходить вечером по улице, и об этом говорю не только я, но и многие мои знакомые». При этом она отметила: «Помимо беженцев появилось большое количество русскоговорящих. Я уже чувствую себя как в Москве, повсюду русская или украинская речь». По ее словам, среди приехавших есть разные люди, и адаптироваться больше других стараются молодые, которым чуть за 20 лет. «Я преподаю немецкий этим ребятам, и эти курсы оплачивает государство. Среди молодых арабов и африканцев много людей, которые хотят учиться и получить нормальную работу. Тем, кому от 35 до 50 лет, намного сложнее. Я вообще не представляю, как так можно – прожить всю жизнь в своей стране, а потом адаптироваться к другой реальности?» – отметила фрау Кунц и подчеркнула, что многие коренные австрийцы недовольны тем, что беженцы получают серьезные льготы от государства – бесплатное жилье, хорошие денежные пособия и бесплатный проезд на общественном транспорте.

Отсюда конфликт, который Августа Кунц обрисовала так: «Здесь очень высокие налоги, люди платят почти 50 % от зарплаты, некоторые австрийцы получают мизерные пенсии, а беженцы, ничего не делая, получают в три раза больше. Многие боятся за своих детей, что у них будет меньше возможностей, плохое будущее. Другие говорят, что надо помогать, хотя их количество уже поубавилось. Дети беженцев ходят в обычные школы, в детские сады. Насколько я знаю, в детских садах уже не отмечаются католические праздники, потому что боятся обидеть других детей и задеть их религиозные чувства».

Однако ее коллега Юрген Феллер считает, что проблема адаптации и наплыва беженцев есть, но австрийское государство, как и другие страны Европы, с ней справится. «Даже 1,6 млн мигрантов – это 0,2 % от населения Евросоюза. Даже если им еще лет пять позволят приезжать в тех же количествах, это непринципиальная разница при их относительно равномерном «размазывании» по разным странам ЕС. К тому же половину беженцев вышлют как не имеющих отношения к Сирии и другим конфликтным зонам. И все эти афганцы, пакистанцы, эритрейцы, бегущие от призыва в армию, если не догадаются сделать себе сирийские паспорта, будут высланы в страну своего происхождения», – уверен Феллер. Он подчеркнул, что легальный статус беженца в Австрии после всех скандальных историй стало получить сложнее, а без него вынужденному переселенцу придется сидеть в специальном центре (почти гетто) без права свободного перемещения[186].

Что ж, такие оптимисты в Европе тоже есть, но в целом ситуация складывается трагическая. Феминизированные европейские мужчины не способны защитить своих жен и подруг. Они плачут и звонят в полицию, когда у них на глазах «пришлые» насилуют их. Известно несколько таких случаев. Беззащитные женщины вынуждены идти на всяческие уловки. В Швеции блондинки перекрашиваются в брюнеток, потому что тех реже на улицах насилуют. В Германии придумали специальное нижнее белье, которое трудно снять или разорвать, якобы оберегающее от насильников. Но если насильник пригрозит изрезать лицо ножом, то женщина такое белье сама быстро снимет.

Раболепие европейцев к мигрантам принимает всё более болезненные формы. Осенью 2016 года высокопоставленный брюссельский чиновник Клеменс Ладенбургер[187], отец 19‑летней немецкой красавицы Марии Ладенбургер, изнасилованной и убитой афганским беженцем, попросил пришедших на похороны дочери и всех сочувствующих не тратить деньги на цветы, а сделать пожертвования в пользу мигрантов. Сама зверски убитая девушка была активным волонтером и работала в лагере беженцев, которые в «благодарность» ее убили. Поступок отца убитой девушки в Европе одобрили! А немецкие СМИ (в частности, федеральный телеканал ARD) пытались замолчать это преступление.

Ощущая свою беззащитность, коренное население покидает высокоразвитые европейские страны, а их замещают мигранты из менее развитых и слаборазвитых стран. Идет общеевропейский процесс замены одних народов другими со всеми вытекающими отсюда последствиями. Причем мигранты не «размазываются» тонким слоем по всей Европе, а концентрируются в стратегических пунктах, создавая там решающий перевес. Пригороды многих крупных европейских городов превратились в иммигрантские гетто, живущие по своим законам, а многие провинциальные города пришлые превратили в гетто для коренных европейцев, с которыми делают всё, что хотят. Мы рассмотрим лишь два сюжета.

Потерянные территории

Сен-Дени́ (фр. Saint-Denis) – коммуна во Франции в 9 километрах к северу от центра Парижа. Пригород французской столицы с населением около 120 тысяч человек, расположенный на пути к международному аэропорту имени Шарля де Голля. Находится на правом берегу Сены, при впадении построенного в 1824 году канала Сен-Дени, против острова того же названия. Сен-Дени возник на месте древнего поселения, около основанного Дагобертом I[188] в 630 году бенедиктинского аббатства. В XII веке тут жил Абеляр. Город сильно пострадал во время Столетней войны, когда из 10 тысяч жителей осталась только треть. В 1567 году у Сен-Дени произошло сражение католиков с гугенотами, в котором был смертельно ранен маршал и пэр Франции Анн де Монморанси. В XIX веке Сен-Дени – промышленный пригород Парижа. С 1920‑х годах считается «красным городом», где большим влиянием пользовалась Французская коммунистическая партия. Несколько улиц Сен-Дени названы именами советских космонавтов. Основная достопримечательность – готическое аббатство, где в базилике Сен-Дени находится усыпальница французских королей начиная с середины VII века. Там похоронены 42 короля, 32 королевы, 63 принца и принцессы и 10 знатных особ королевства. Усыпальница собора является своеобразной летописью, повествующей об истории французской монархии. То есть Сен-Дени – особое место для всех французов, имеющее сакральное значение для французской нации. Более тысячи лет так оно и было. Однако теперь всё изменилось.

Когда сейчас приезжаешь на метро из центра Парижа в Сен-Дени, то кажется, что попал в Алжир или Марокко. Коренных французов почти не видно. Всюду арабы, реже встречаются африканцы и выходцы из Восточной Азии. По официальным данным, около половины жителей Сен-Дени – иммигранты и граждане из заморских департаментов Франции. Из них 14 % – выходцы из Магриба, 10 % – чернокожие африканцы, 11 % – выходцы из Европы (португальцы, испанцы, греки) и Америки (бразильцы, колумбийцы, мексиканцы, кубинцы). 70 % жителей Сен-Дени в возрасте до 18 лет имеют хотя бы одного родителя-иммигранта, 64 % являются французскими гражданами. По данным Национального института статистики (INSEE), список десяти самых популярных имен там выглядит так: Мухаммед, Адам, Ибрагим, Райян, Исмаэль, Ноах, Ами, Имра, Али, Лиам. Ни одного французского! Сен-Дени и его окрестности печально известны уровнем преступности, который в два раза выше, чем в среднем по стране. Коренному французу или европейцу там даже днем опасно появляться, а вечером лучше вообще туда не ходить. А если ты проявишь публичный интерес к королевской усыпальнице, то можно и нож в живот получить. Ведь там похоронены крестоносцы – лютые враги нынешних жителей Сен-Дени, для которых вожди крестовых походов – преступники, а идеалы Просвещения и Великой французской революции мало что значат. Здесь обитает другая цивилизация, которая пока еще терпит аббатство Сен-Дени, но когда-нибудь снесет его, а прах французских королей развеет по ветру.

В июле 2018 года комитет сената Франции по внутреннему контролю опубликовал неожиданно внятный и информативный доклад о текущей ситуации в департаменте Сена – Сен-Дени[189]. Доклад называется «Сен-Дени, территория парадоксов»[190]. Он написан законодателями от партии «Республика на марше» президента Эмманюэля Макрона и республиканцами. Авторы доклада отмечают, что на протяжении нескольких десятилетий департамент являлся территорией приоритетного финансирования и разного рода правительственных программ, результат которых может быть выражен одним коротким словом: крах. Модернизация городской застройки полностью прекратилась четыре года назад, программа реформы образования фактически остановлена, фонд социального сплочения «испарился» (был разворован?), план обучения профессиям и план оказания социальных услуг резко сокращен. Докладчики оценивали политику в трех областях: образование, законность и безопасность. Также принимались в расчет проблемы жилья, здравоохранения и транспорта. Результаты исследования таковы.

Департамент Сена – Сен-Дени является пятым по числу жителей во Франции (1,6 млн человек). Это население молодо (43,4 % – моложе 32 лет, по сравнению 36,2 % в среднем по стране) и демонстрирует сильный демографический прирост – 9,7 % по сравнению с 3,7 % в среднем по Франции[191]. Плотность населения составляет 6909 человек на квадратный километр и является одной из самых высоких во Франции. Уникальность географического положения департамента позволила расположить на его территории и Stade de France, и многочисленные объекты для проведения Олимпиады 2024 года. Но, по данным министерства образования, в департаменте наблюдаются «кумулятивные эффекты» экономических, семейных и культурных проблем, следствием которых является полный провал системы французского государственного образования. Три из десяти жителей департамента считаются «бедняками»; 23 % детей живут у «родителей-одиночек» (брошенных отцами матерей) – по сравнению с 19,5 % в среднем по стране; дети страдают от «культурной слабости» (критерий, которым во Франции называют наличие или отсутствие у родителей высшего образования) – у 39,9 % детей в Сен-Дени родители не имеют оного, по сравнению с 21 % в среднем по стране; у 44 % детей родители – иммигранты.

Сегодня Сен-Дени – одно из самых больших и взрывоопасных гетто Франции и всей Европы. Однако в экономическом отношении – это настоящее Эльдорадо для крупного капитала. Здесь расположены штаб-квартиры таких финансово-промышленных групп, как SNCF, Veolia Environnement, SFR, Generali Group, BNP Paribas, Darty, Ubisoft. Это объясняется относительно низкими ценами на недвижимость и чрезвычайно удобным расположением – между столицей и крупнейшим международным аэропортом. Оборот компаний в Сен-Дени в 2017 году составил 162 млрд евро, департамент является третьим крупнейшим плательщиком НДС во Франции. Хотя все эти внешние показатели никак не отражают реалий жизни на этой территории.

Сенатский доклад рисует безрадостную картину краха иммигрантской политики французского государства, приведшей к созданию взрывоопасного очага социальной напряженности на расстоянии нескольких станций метро от Елисейских Полей, вблизи от главного аэропорта имени Шарля де Голля. Хотя доклад наполнен специфическими для Сен-Дени деталями, он демонстрирует общие тренды неспособности государственных структур Франции и Евросоюза функционировать в условиях открытых границ, социального государства и неконтролируемой миграции. К чему подобные тренды приведут – можно только догадываться. Но ясно одно: район Сен-Дени для Франции уже потерян. Таких территорий в стране десятки (в Европе – сотни), и никто не знает, как остановить процесс их утраты и перехода в иную цивилизацию и что делать с теми людьми, которые приехали и живут в Европе, но работают на ее разрушение и погибель. Пример Сен-Дени также наглядно вскрывает противоречие между национальными интересами государства и ее народа и интересами транснационального капитала, которому безразлично, кто живет в Сен-Дени, уцелеет ли там усыпальница французских королей или ее снесут; ему важна лишь норма прибыли, которую он извлекает на данной территории.

* * *

А вот другая история, произошедшая по соседству, через Ла-Манш. В марте 2018 года разразился «самый чудовищный» в истории Великобритании скандал, связанный с массовым физическим и сексуальным насилием, которому десятилетиями подвергали молодых девушек и девочек банды насильников-азиатов, терроризировавших 170‑тысячный английский город Телфорд. Опираясь на Закон о свободе информации, расследование этой истории с риском для жизни провели журналисты лондонской газеты Sunday Mirror Ник Саммерлед и Жералдин Маккелви, опубликовавшие через пять лет серию сенсационных материалов[192].

Эта жуткая эпопея началась в начале 1980‑х годов, когда в Телфорде образовалась многочисленная община переселенцев из Азии, главным образом из Пакистана, которая установила там «новый порядок». Банды педофилов-насильников выслеживали симпатичных школьниц, выманивали их из родительского дома, подсаживали на наркотики, избивали и насиловали, пуская за определенную плату по рукам. Жертвами преступников становились также сироты из детских домов. За сорок лет в Телфорде было изнасиловано около тысячи девушек и девочек, некоторым из них было всего 11 лет, а четыре девушки и мать одной из них были убиты. Сюжеты, рассказанные журналистами, потрясают. Вот лишь некоторые из них.

В 1985 году за 14‑летней девочкой-англичанкой ухаживал 18‑летний выходец из Азии. После того как она родила ему ребенка, он передал ее своим друзьям «для забавы», и те над ней надругались. Эта ныне уже немолодая женщина тогда сообщила об этом властям и школе, но никакой реакции не последовало. По ее словам, врач лишь поставил ей диагноз и велел принимать лекарства от психического расстройства.

Еще одна 14‑летняя девочка, за которой «ухаживали» азиаты, а потом продали ее своим друзьям-педофилам, поведала: «Всё происходившее было мне ненавистно, и мои обидчики внушали мне страх, но меня предупредили, что, если я кому-нибудь проговорюсь, они придут за моими младшими сестрами и расскажут маме, что я проститутка. Ночь за ночью мне приходилось заниматься сексом с целым рядом мужчин в отвратительных забегаловках и загаженных домах. Где-то два раза в неделю я получала в местной поликлинике противозачаточные таблетки, принимаемые на следующий день, но никто не задавал никаких вопросов. Я дважды беременела и сделала два аборта. Через несколько часов после второго один из насильников снова повез меня к мужчинам. Самое ужасное произошло сразу после того, как мне исполнилось 16, когда меня накачали наркотиками и изнасиловали пять человек. Через несколько дней главарь банды появился у меня дома и сказал, что спалит его, если я скажу хоть слово о том, что произошло».

Эта была не пустая угроза. В 2000 году 16‑летняя Люси Лоу погибла вместе со своей матерью и 17‑летней сестрой Сарой после того, как их дом поджег ее 26‑летний сожитель пакистанец Ажар Али Мехмуд. Этот водитель такси положил глаз на Люси в 1997 году, когда ей было 13 лет. В 14 лет она родила ему дочь. После этого Мехмуд охладел к Люси и решил пустить ее «по друзьям». Она воспротивилась, и насильник сжег ее вместе с сестрой и матерью. Мехмуда посадили в тюрьму. Но до убийства он на учете в полиции не состоял, хотя информация о его незаконных сношениях со школьницей там имелась. По словам подруги Люси, ее смерть бандиты использовали в качестве предупреждения другим девочкам. Саму эту девушку они подсадили на наркотики, и однажды в состоянии наркотического опьянения ее грубо изнасиловали девять мужчин. Они чуть не умерла. Чтобы прекратить издевательства и спасти свою семью, девушка намеревалась свести счеты с жизнью. Журналистам она сказала: «Я боялась, что моя семья погибнет, как семья Люси. Я думала, что, если убью себя, они будут в безопасности».

В 2002 году в автокатастрофе погибла 13‑летняя Бекки Уотсон, по версии полиции, «из-за шалости», хотя было известно, что она находилась в сексуальном рабстве у педофилов. Оказавшиеся у журналистов Sunday Mirror дневники Бекки свидетельствуют о физических и душевных муках девушки, которую заставляли «спать с кем попало». На протяжении двух лет Бекки подвергалась жестокому обращению со стороны банды азиатов, которые заприметили ее, когда ей было 11 лет. Ее мать Торрон Уотсон утверждает, что неоднократно заявляла в полицию о насилии, которому подвергается дочь, и предоставила им список подозреваемых. Но никакой реакции не последовало. Она сказала журналистам: «На девочек, подобных Бекки, смотрели как на преступниц. Я взывала о помощи, но оказалось, что мне некуда было обратиться. Если бы власти надлежащим образом расследовали преступления, жертвой которых стала Бекки, они могли бы спасти от этого ада и других девочек».

Подруга Бекки Вики Раунд девять лет подвергалась сексуальному насилию со стороны той же банды, которая подсадила ее на крэк-кокаин, когда ей было 12, и на героин, когда ей исполнилось 14. В 2009 году она умерла в 20‑летнем возрасте от «инцидента с наркотиками». Ее сестра Эмма сказала журналистам: «Я не сомневаюсь, что Вики по-прежнему была бы с нами, если бы над ней так жестоко не издевались. Однако люди, превратившие ее жизнь в ад, продолжают разгуливать на свободе». По словам еще одной жертвы насилия, ее «хозяин» зарабатывал тысячи фунтов за ночь, продавая сотням мужчин услуги девочек, ставших его секс-рабынями. Жертвами насильников становились главным образом белые девочки, хотя некоторым подросткам из азиатского сообщества тоже не удалось избежать этой участи.

Жертвы насилия и их родственники многократно обращались в социальные службы и полицию. Но, несмотря на жалобы и мольбы о помощи, поступавшие от жертв в местные органы правопорядка, власти бездействовали, не замечая творившихся преступлений. Два педофила-мигранта с 1981 года насиловали девочек из детского дома в Телфорде. Руководство детского дома знало об этом, но молчало. Еще в 1996 году сотрудники социальных служб и полиция узнали о творящихся в Телфорде безобразиях, когда одна из жительниц города рассказала о деятельности главаря банды, торгующего сексуальными услугами несовершеннолетних девочек. Но первое уголовное дело было возбуждено лишь через десять лет, когда массовые сексуальные насилия переросли в убийства. Согласно обнародованным документам, местные власти расценивали подвергшихся насилию и ставших сексуальными рабынями девушек как «проституток», а не как жертв насилия. Власти намеренно не собирали информацию об азиатских насильниках из страха быть обвиненными в расизме. По словам одной из жертв, полицейские мешали ей выяснить причины, по которым ее обидчиков не привлекали к уголовной ответственности, боясь огласки.

Полиция Телфорда пять раз оказывалась не в состоянии провести расследование по одному из громких дел, пока в ситуацию не вмешалась местный депутат парламента от консерваторов Люси Аллан, которая потребовала провести публичное расследование, заявив, что добытые журналистами сведения «чрезвычайно серьезные и шокирующие». Она сказала: «В отношении сексуальной эксплуатации детей в Телфорде необходимо провести независимое расследование, чтобы у жителей нашего города не оставалось причин испытывать недоверие к властям». Ее поддержала специалист по делам о жестоком обращении с детьми адвокат Дино Ночивелли из Bolt Burdon Kemp, заявившая: «Эти дети использовались как сексуальный товар людьми, которые подвергали их омерзительным надругательствам. Жертвы, прошедшие через это, заслуживают расследования. Им необходимо знать, каким образом это насилие могло продолжаться так долго и почему большинству преступников всё это сошло с рук».

Саммерлед и Маккелви передали в министерство внутренних дел документы о том, что местные власти знали о творящихся в Телфорде ужасах, но замалчивали преступления и пытались помешать журналистскому расследованию. Под давлением общественности в 2010 году полиция начала расследование этих событий. В ходе следствия, получившего название операция «Чаша» («Operation Chalice»), следователи побеседовали с 12 жертвами, которые сообщили о более чем 70 насильниках-азиатах и заявили, что им известно о многих изнасилованиях, случившихся накануне. Следствие выявило более ста жертв насилия только за период с 2007 по 2009 год. А число преступников, по признанию полицейских, «может доходить до 200». Однако следствие шло очень вяло. Одна из жертв, которую насильники заприметили, когда ей было 13 лет, а потом превратили в секс-рабыню и подвергали коллективным изнасилованиям, сказала, что она отказалась от участия в расследовании, потому что «не чувствовала эмоциональной поддержки» со стороны полиции. Осторожничали и власти. Чиновники отговаривали одну из жертв насилия дать правдивые показания в полиции после того, как она сказала им, что беседовала с журналистами из «Миррор».

Журналисты представили результаты своего расследования профессору Лиз Келли из отдела исследований насилия в отношении женщин и детей в Лондонском университете Метрополитен. Изучив их, она сказала: «Мы ведем себя так, будто не знаем о бандах извращенцев, совершающих надругательства над детьми. Это наша злосчастная способность забывать». Хотя дело тут не в способности забывать, а в порочном лицемерии, коим больна либеральная западная цивилизация. Даже когда телфордская история получила в Британии широкую огласку, британская пресса и телевидение не афишировали этническое происхождение преступников, хотя это было очевидно всем.

Итог операции «Чаша», продолжавшейся почти три года, был таков: следствие установило личности 200 потенциальных преступников, но только девять из них сели за решетку, получив совокупно 49 лет тюремного заключения, что несоизмеримо с тяжестью и общественной опасностью совершенных ими преступлений. А два новых расследования, вытекавшие из основного, были свернуты, не принеся результатов.

Телфордские педофилы на какое-то время притихли, а потом взялись за старое, чему способствовало потворство со стороны властей. В 2013 году местный совет Телфорда и Рекина подготовили доклад, где признавалось, что с конца 1990‑х годов сотрудники совета были «озабочены природой некоторых из представленных им случаев сексуального насилия над детьми». Однако вина за это возлагалась на «тогдашнее понимание и обучение», а также «существующий порядок». В итоге всё вернулось на круги своя, хотя и не в прежних масштабах.

В августе 2016 года Sunday Mirror сообщила, что проблема сексуального насилия над несовершеннолетними сохраняет актуальность в Телфорде и других провинциальных английских городах, но жалобы, поступающие властям от «уличных пасторов», не принимаются во внимание. В сентябре депутат Люси Аллан призвала к публичному расследованию, но сотрудники полиции и члены местного совета направили министру внутренних дел Эмбер Радд письмо с заверениями, что это «необязательная мера». И лишь когда в марте 2018 года Sunday Mirror рассказала скрывавшуюся властями правду о преступлениях, десятилетиями творившихся в Телфорде и других английских городах, британское общество содрогнулось. Начались проверки. Оправдываясь, начальник полиции Телфорда и руководители местных органов власти заявили, что все сообщения о сексуальной эксплуатации детей рассматривались ими «крайне серьезно» и что эти «чудовищные преступления являются для них главным приоритетом».

Помощник главного констебля полиции Западной Мерсии Мартин Эванс сказал: «Борьба с такими преступлениями является для полиции Телфорда приоритетом номер один. Мы не только увеличиваем число сотрудников, занимающихся расследованием этих случаев, но и используем все наши ресурсы и доступные технологии для привлечения к ответственности любого, кто подвергает детей сексуальному насилию, независимо от того, произошло это сегодня, вчера или десять лет назад». А пресс-секретарь совета Телфорда и Рекина заявил: «Сексуальная эксплуатация детей (англ. CSE. – А.М.) есть гнусное и подлое преступление. Эта проблема существует в Великобритании уже давно. Телфорд будет охвачен национальной программой мероприятий по контролю за CSE. <…> Наш подход к CSE сегодня разительно отличается от того, что мы делали 10–20 лет назад. Мы усвоили множество уроков и очень внимательно относимся к любым свидетельствам CSE, которые переадресовываем полиции, чтобы привлечь гнусных преступников к ответственности. Сегодня новые дела действительно идут в суд».

Но тут возникает вопрос: почему раньше такие дела не передавались в суд и даже не возбуждались?! И почему журналистам Sunday Mirror шесть лет не разрешали предать широкой огласке телфордскую историю, хотя она не уникальна. Вскоре выяснилось, что нечто похожее происходило в Рочдейле, Ротереме (где за тот же период было изнасиловано около 1500 девушек) и других провинциальных английских городах. Многие годы там орудуют банды азиатских насильников и извращенцев, а местные власти закрывают глаза на их зверства, руководствуясь навязанной либеральными британскими политиками и массмедиа идеологией политической толерантности. Хотя дело не только в этом. Шейла Тейлор из NWG Network, принимавшая участие в расследовании преступлений в Ротереме, заявила, что «истинные масштабы трагедии Телфорда никогда не будут известны, поскольку многие жертвы вряд ли признаются в случившемся». И добавила: «Вероятно, существует целая группа молодых людей [насильников], личности которых не установлены. Нам несложно идентифицировать белых девушек, но отслеживать молодых мужчин, которые относятся к путешествующим сообществам, являются представителями этнических меньшинств или людьми с особыми наклонностями или другими нарушениями, намного труднее».

Поэтому жизнь в провинциальных английских городах из-за нашествия мигрантов из Азии становится для простых людей, коренных англичан, невыносимой. Многие из них покидают родные места и уезжают, оставляя эти города пришельцам, у которых к тому же рождаемость намного выше. В итоге происходит демографическое замещение: коренных жителей (не только в Англии) вытесняют пришлые азиаты – люди иной культуры, религии, менталитета, семейных ценностей и устоев быта.

Это характерно для всей «коренной» Европы. Авторы упомянутого нами доклада сената Франции о ситуации в департаменте Сена – Сен-Дени, чтобы продемонстрировать драматизм положения и в то же время соблюсти политкорректность, привели в своем опусе высказывания беженки из Сомали Моны Вальтер, которая живет и работает в Швеции, но наблюдает там те же процессы, что и во Франции. Вот что она сказала: «Ислам будет доминировать в Швеции уже через 50 лет. На протяжении многих лет я пыталась убедить шведов, что им следует понять цель исламистов: установление контроля над страной. Первым делом они потребуют введения шариатских судов, как в Британии. Шведы думают, что шведские законы всегда будут действовать в их стране. Им стоит спросить британцев, могли ли они тридцать лет назад предположить, что в Британии в 2018 году шариатские суды станут легальными. Никто не мог поверить в то, что это возможно. А если шведы признают шариатские трибуналы, у мусульман появятся новые требования, например, разрешить управлять своими анклавами без всякого вмешательства со стороны шведского общества. Это – долгосрочная цель, и в исламе есть много терпения. Демография очень ясна: через сто лет эта игра закончится».

В целом европейцы, которым правящие либерально-тоталитарные элиты вдолбили ложную идеологию политкорректности и толерантности, пока ведут себя терпимо и покорно по отношению к пришлым, хотя недовольство их поведением растет, что ведет к росту политического влияния правых и крайне правых националистических партий. Пришельцы же считают себя хозяевами в европейских странах и ведут себя нагло и агрессивно, подвергая местных жителей физическому и сексуальному насилию. А полиция и власти замалчивают происходящее, боясь разжечь межэтнический/межрелигиозный конфликт или обвинений в расизме, хотя на самом деле речь идет о разнузданной уголовщине. Только при терактах, особенно крупных, замолчать проблему не удается.

Крах мультикультурализма

После событий 2015–2017 годов в сознании европейцев поселился страх за свою жизнь и судьбу, а также за жизнь и судьбу своих близких, чего жители благополучной Европы не испытывали со времен Второй мировой войны. Приученные политиками и массмедиа к толерантности, европейские обыватели публично не выказывают своего беспокойства, но в их душах царит смятение. В нынешней Европе в параллельных мирах живут не только бедные и богатые, но и коренные граждане европейских государств и мигранты во втором и третьем поколениях, де-юре ставшие членами гражданского демократического общества, а де-факто оными не являющиеся. Помимо социального расслоения «мультикультурное» европейское общество безнадежно разделено на «коренных» и «пришлых». «Пришлые» убивают «коренных», насилуют, прессуют, создают криминальные анклавы, изгоняя европейцев с насиженных мест, а власти и подвластные им СМИ не замечают этой жгучей проблемы, а если и замечают, то не афишируют. Пропасть между этими группами населения становится всё шире и глубже, а придуманная кабинетными теоретиками концепция мультикультурализма приказала долго жить, что признано на высшем политическом уровне.

Встречаясь 16 октября 2010 года в Потсдаме с молодыми членами Христианско-демократического союза (ХДС), федеральный канцлер Ангела Меркель заявила, что попытки построить мультикультурное общество в Германии «полностью провалились». И добавила: «Концепция, по которой мы в настоящее время живем бок о бок [с мигрантами] и счастливы этим фактом, не работает». Она также сказала, что иммигранты «должны интегрироваться, принимать культуру Германии и ее ценности».

Эти заявления бундесканцлера, повторенные на съезде ХДС, вызвали острые дебаты в немецком обществе. Особую остроту им придала изданная в конце августа 2010 года книга члена совета директоров Немецкого федерального банка (Deutsche Bundesbank) и члена Социал-демократической партии Германии Тило Саррацина «Германия. Самоликвидация» («Deutschland schafft sich ab»). В ней автор не только выступил с резким аргументированным осуждением проводимой в стране политики мультикультурализма, но и подкрепил свои выводы ранее недоступными общественности статистическими данными, из коих следует, что иммигранты (в основном выходцы из Турции и арабских стран) представляют смертельную угрозу существованию германского государства и немецкой нации. В своей книге Саррацин допускает весьма рискованное заявление, что интеллект на 80 % зависит от генетических данных и лишь на 20 % – от образования и воспитания. Исходя из этого, он считает, что по своему интеллектуальному уровню иммигранты из стран Северной Африки и Ближнего Востока уступают немцам и/или имеют «генетические нарушения» из-за практики близкородственных браков (таковых в Турции, по его данным, более 20 %). Таким образом, мусульманские иммигранты из-за своего интеллектуального и профессионального уровня лишь «наносят ущерб экономике и обществу Германии», а их продолжающая иммиграция приведет к тому, что «Германия окончательно поглупеет».

Книга Саррацина вызвала огромный резонанс и в том же 2010 году переиздавалась 14 раз (!) – абсолютный рекорд в немецком книгоиздании. А ранее, 30 сентября 2009 года, в интервью журналу Lettre International Саррацин заявил, что «значительная часть арабских и турецких иммигрантов совершенно не готова и не хочет интегрироваться в немецкое общество»[193]. И добавил: «Интеграция есть задача того, кто интегрируется. Я не обязан терпеть того, кто ничего для этого не делает. Я вообще не обязан кого-то терпеть, кто живет на средства государства, отрицает это государство, не заботится об образовании своих детей и постоянно производит на свет маленьких «девочек в платках». Он же ввел в общественный обиход понятие «Leitkultur», означающее «доминирующую культуру» государства, которую обязаны уважать все его жители, включая иммигрантов.

Такая позиция стоила Саррацину места в Бундесбанке и членства в руководстве СДПГ. Но его книга заставила разные слои немецкого общества всерьез задуматься о своем будущем. Эксперт по вопросам внутренней политики берлинского отделения ХДС Петер Трапп даже призвал ввести тест на IQ (интеллект) для мигрантов. Раньше подобное было немыслимо, теперь это стало предметом общественной дискуссии. Провал политики мультикультурализма в Германии очевиден.

То же во Франции. Либеральное и толерантное французское общество радикализуется по отношению к мигрантам. После «пожара Парижа» осенью 2005 года лидер ультраправой партии «Национальный фронт» Жан-Мари Ле Пен заявил, что «Франция подверглась нашествию варваров». Раньше такое высказывание вызвало бы бурю протестов, но теперь с ним согласились. По опросам общественного мнения, 57 % французов одобрили слова министра внутренних дел Саркози о «сброде», который надо «вымести брандспойтами с улиц».

Будучи уже президентом страны, Николя Саркози во время вечернего эфира на канале TF110 февраля 2011 года в ответ на вопрос телезрителя заявил о полном провале политики мультикультурализма во Франции: «Да, это провал. Правда заключается в том, что во всех наших демократиях слишком пекутся об идентичности тех, кто прибывает, и слишком мало – об идентичности принимающей стороны. Общество, в котором общины сосуществуют рядом друг с другом, нам не нужно. Если кто-то приезжает во Францию, то он должен влиться в единое сообщество, являющееся национальным. Если кто-то с этим не согласен, пусть не приезжает во Францию. Наши соотечественники, исповедующие ислам, должны иметь возможность жить и практиковать религию, как и все другие наши сограждане, принадлежащие другим конфессиям, но речь должна идти лишь о французском исламе, а не исламе во Франции».

А за пять дней до этого премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон, выступая в Мюнхене, признал, что «доктрина мультикультурного государства», которая побуждала «различные культуры жить отдельно друг от друга», с треском провалилась. «Честно говоря, в последние годы нам требовалось проявлять гораздо меньше пассивной толерантности», – заявил британский премьер, проводя связь между этим провалом и взлетом исламистского экстремизма. Позднее Кэмерон призвал ограничить возможности иммиграции и миграции внутри ЕС, а после отказа Брюсселя рассматривать этот вопрос заявил о возможном выходе страны из Европейского союза, что ныне реализуется.

Эти заявления лидеров трех главных европейских стран были сделаны задолго до миграционного кризиса 2015 года, который до предела обострил в ЕС проблему «пришлых», решения которой у ныне правящих европейских элит нет, следствием чего стал резкий рост популярности правых националистических партий, выступающих как против миграционной политики Евросоюза, так и против этого бюрократического альянса вообще.

В ФРГ стремительно взлетела правоконсервативная и евроскептическая партия «Альтернатива для Германии» (нем. Alternative für Deutschland, AfD). Путь этой партии к политическому Олимпу начался в сентябре 2012 года, когда из рядов ХДС вышла группа «Wahlalternative 2013» («Альтернативный выбор 2013») с целью противодействия политике федерального правительства в отношении кризиса еврозоны. Манифест группы был одобрен рядом видных экономистов, журналистов и бизнесменов. Группа критиковала еврозону как область, «не пригодную для создания валютного союза». Ее члены также заявили, что кризис управления Еврогруппой снижает доходы простых людей на юге еврозоны и подрывает основные принципы демократического управления. После кратковременного союза с группой «Свободные избиратели» «альтернативщики» решили основать новую партию для участия в федеральных выборах. Учредительный съезд «Альтернативы для Германии» состоялся 14 апреля 2013 года в Берлине. Была избрана руководящая тройка в составе профессора экономики Бернда Лукке, предпринимательницы Фрауке Петри и журналиста Конрада Адама.

На выборах 2013 года AfD не смогла пройти в бундестаг, хотя за нее проголосовало 2,87 млн избирателей. Звездный час партии наступил в 2015 году, когда Европу захлестнул миграционный кризис, а бундесканцлер Ангела Меркель широко распахнула двери страны для мигрантов с Востока и Юга. «Альтернатива для Германии» заняла жесткую антииммигрантскую позицию, критикуя Евросоюз и правящую в Германии коалицию за политику открытых дверей в отношении мигрантов. И это сразу принесло политические очки. На выборах 24 сентября 2017 года за AfD проголосовало 11,19 млн человек, партия получила 94 места в бундестаге (из 709) и стала третьей по численности силой в федеральном парламенте. Ныне AfD является уже второй по популярности партией страны, весомо заявляя о себе на земельных выборах. И если ситуация с мигрантами не изменится, то «Альтернатива для Германии» придет к власти, что будет политической революцией общеевропейского масштаба.

Правеет и французское политическое создание. В 2011 году новый лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен провела параллель между практикой массовых демонстративных молитв мусульман на улицах французских городов и нацистской оккупацией, чем вызвала бурю возмущения официальных властей и либеральных СМИ. Но избиратели рассудили иначе. По итогам первого тура президентских выборов 2012 года, она получила 17,9 % голосов избирателей и заняла уверенное третье место. Этот результат оказался выше рекорда ее отца Жан-Мари Ле Пена, получившего в 2002 году 16,9 % голосов в первом туре президентских выборов. А на выборах 2017 года Марин Ле Пен вышла во второй тур, но на решающем голосовании 7 мая уступила Эмманюэлю Макрону, набрав 33,9 % голосов избирателей. Это несомненный успех, учитывая оголтелую травлю Ле Пен в массмедиа и противодействие властной элиты.

Отмечается рост влияния националистических партий в средиземноморских странах ЕС, Дании, Скандинавии и Бенилюксе. В Нидерландах набирает политический вес правая националистическая Партия свободы (Partij voor de Vrijheid, PVV), придерживающаяся либеральных взглядов на экономику и занимающая жесткую позицию в отношении иммиграции и связанных с ней процессов. Партию основал в феврале 2006 года депутат палаты представителей Герт Вилдерс, вышедший из либеральной Народной партии за свободу и демократию (НПСД). На парламентских выборах в ноябре 2006 года Партия свободы получила 579 490 голосов (5,9 %) и 9 мест в палате представителей из 150. На выборах в июне 2010 года партия увеличила свое представительство в парламенте до 24 мест, заняв по результатам голосования третье место. Набрав 1 453 944 (15,5 %) голосов, она пропустила вперед лишь НПСД и Партию труда. А на парламентских выборах 2017 года Партия свободы заняла второе место, набрав 13,1 % голосов избирателей и получив 20 мест в палате представителей Генеральных штатов. Растет влияние PVV и на европейском уровне. На выборах в Европарламент 2009 года партия получила 769 125 голосов (17 %) и 4 места из 25. А на выборах в Европарламент в 2014 году партия Вилдерса набрала 13,32 % голосов и получила 4 места из 26 отведенных Нидерландам[194]. В июне 2015 года националистические партии нескольких стран создали в Европарламенте фракцию «Европа наций и свобод». Европейские националисты объединяются.

* * *

Растущая ненависть коренных европейцев к мигрантам и исламофобия порождают дикие эксцессы, каких раньше невозможно было себе представить. Весь мир шокировала бойня, которую учинил «добропорядочный» норвежский националист и протестантский фундаменталист Андерс Брейвик, который 22 июня 2011 года устроил взрыв в центре Осло, а потом совершил нападение на молодежный лагерь правящей Норвежской рабочей партии, разбитый на небольшом острове близ Осло. В результате этих терактов погибло 77 человек и 151 получили ранения. На паромной переправе преступник предъявил поддельное удостоверение, назвался агентом секретной службы и мотивировал свое появление на острове Утёйа необходимостью проведения инструктажа в связи со взрывом в Осло, который он сам и устроил. Собрав отдыхающих, в 17 часов по местному времени Брейвик начал по ним стрелять. Люди разбежались и попрятались кто куда. А убийца ходил по острову и расстреливал всех попавшихся ему, невзирая на возраст, национальность и вероисповедание. При этом Брейвик был одет в форму полицейского, вооружен пистолетом Glock-34 и карабином Ruger Mini-14, к которому приобрел магазины повышенной емкости, объяснив это желанием поохотиться на оленей. В качестве зарядов он использовал патроны с экспансивными пулями, имеющими повышенную поражающую способность мягких тканей. Бойня продолжалась полтора часа, после чего охотник на людей без сопротивления сдался подоспевшему отряду полиции, которая была совершенно не готова к такому ЧП (под рукой не оказалось исправных вертолетов, плавсредств и т. п.).

Перед бойней Брейвик обнародовал 12‑минутный видеоролик, разошедшийся по Интернету. Он состоит из четырех частей: «Подъем культурного марксизма», «Исламская колонизация», «Надежда» и «Новое Начало». Феномен «культурного марксизма» Брейвик отсчитывает с 1968 года, когда «пролетариат был отождествлен» с народами стран третьего мира. По мысли Брейвика, ненавистный ему мультикультурализм составляют три компонента: марксизм, суицидальный гуманизм и глобальный капитализм. Для характеристики современной Европы он использует термины: EUSSR или Eurabia. Брейвик упоминает Косово и Ливан, где христианское большинство превратилось в меньшинство. Он восхваляет защитников Европы, среди которых помимо западноевропейских средневековых королей называет Влада Цепеша и русского царя Николая I. А в конце призывает европейцев к изоляционизму и христианским рыцарским ценностям, а также к новому крестовому походу.

Помимо ролика он составил 1518‑страничный манифест под названием «2083: A European Declaration of Independence», где рассуждает об исламизации Европы, дает оценку историческим и современным личностям и событиям, объясняет причины, толкнувшие его на совершение терактов, а также рассказывает о подготовке к ним. Число 2083 в названии означает 2083 год – четырехсотлетнюю годовщину Венской битвы[195], предотвратившей проникновение мусульман в Европу. По мнению Брейвика, «11 сентября 2083 года третья волна джихада будет отброшена, а культурмарксистская гегемония в Европе рассыплется в руины. Ровно через 400 лет после победы в Вене в 1683 году Европой снова станут править патриоты». В манифесте цитируются Мао Цзэдун, Макиавелли и подрывник Теодор Качинский. Автор разослал манифест более чем тысяче адресатам по всей Европе.

Брейвик сознался в совершении инкриминируемых ему преступлений, однако отказался признать свою вину. В августе 2012 года он был признан вменяемым, виновным и приговорен к 21 году тюремного заключения с возможностью неограниченного продления срока. В тюрьме написал мемуары, вызвавшие большой интерес. Поступок Брейвика чудовищен, но симптоматичен. Он показывает меру ксенофобии многих европейцев по отношению к выходцам из мусульманских стран, хотя не только европейцев. 15 марта 2019 года до зубов вооруженный 28‑летний житель австралийского штата Новый Южный Уэльс Брентон Таррант, разъезжая на автомобиле, совершил террористическую атаку на две мечети в новозеландском городке Крайстчерч, убив 51 человека и ранив 49. Свой «подвиг» террорист записывал на видеокамеру и передавал через Facebook в эфир. После ареста Таррант признал свою вину, однако многие в Европе ему аплодировали.

Эти судороги евронационалистов не могут помешать тому, что в Европе неумолимо растет численность мусульманского населения, а с ним и влияние исламистов. С каждым годом меняется демографический состав прежде всего развитых европейских стран. В Германии, Франции, Великобритании, Бельгии, Нидерландах, Швеции, Швейцарии и Норвегии доля мусульман ныне составляет от 6,1 до 8,8 %, а к 2050 году возрастет минимум в 2,5 раза, а среди молодежи и того больше. Фактически мусульманскую зону представляют собой Балканы – за счет албанцев, косоваров и босняков, которые селятся повсеместно. Относительно мало исламизированы лишь периферийные страны Восточной Европы, но открытость европейских границ аукнется и их. В итоге возникли классические в конфликтологии два полюса напряжения: на одном – европейские националисты-традиционалисты и антирелигиозные либералы, на другом – европейские и пришлые исламисты.

Европейские хамелеоны

Между тем по мере неотвратимо текущей исламизации Европы начался процесс «хамелеонизации»[196] европейских политических элит, то бишь переход в ислам европейских политических деятелей и активистов, как правило, разделявших ранее крайне левые или правые взгляды. Свидетельство тому – трагическая история, приключившаяся недавно в Нидерландах. О ней 17 августа 2018 года поведал интернет-портал «Царьград», опубликовавший статью под названием «Голландский депутат совершила самоубийство после группового изнасилования мигрантами». Вот что написал автор статьи Андрей Афанасьев (живущий в Гааге русский):

«Нидерланды содрогнулись от жуткой истории. Депутат городского совета Гааги Вилли Дилле совершила самоубийство. Накануне трагедии она записала прощальное видео, в котором рассказала о мотивах своего решения:

«Я просто хочу, чтобы мир знал правду. 15 марта 2017 года меня похитили, изнасиловали и жестоко избили. Это сделала группа мусульман, они хотели, чтобы я прекратила отстаивать свою позицию в Гаагском городском совете. Когда они закончили, они спросили: «Ты уважаешь Мухаммеда, ты уважаешь Аллаха, ты уважаешь Арнуда?» И так я поняла, кто стоял за этим. Арнуд ван Доорн, тоже из городского совета, когда-то я его уволила, он очень меня ненавидит, это чрезвычайно злой человек».

53‑летняя Вилли Дилле была членом Партии свободы. Эта политическая сила выступает с позиций евроскептицизма и здорового голландского национализма. А вот Арнуд ван Доорн, которого умершая обвинила в организации нападения, придерживается противоположных взглядов.

«Меня зовут Арнуд ван Доорн. Два года назад я стал мусульманином. Мне 49 лет, и я депутат городского совета Гааги. Я председатель Партии единства, построенной на исламских принципах», – сообщил о себе голландский политик.

Ранее ван Доорн также был членом Партии свободы, однако резко переметнулся на противоположную сторону. После изнасилования женщина не написала заявление в полицию, так как в современной Европе такие эпизоды спускаются на тормозах. Кроме того, ей поступали угрозы и после произошедшего. Несколько раз на улице к ней подходили марокканцы, которые обещали убить не только саму Вилли, но и четверых ее детей в случае, если депутат не перестанет критиковать мигрантов и агрессивное насаждение мусульманских принципов в Нидерландах.

Голландские СМИ практически игнорировали данный эпизод, публикации есть всего в нескольких небольших изданиях. Очевидно, что местные власти делают всё возможное, чтобы он не стал достоянием общественности. Арнуд ван Доорн заявил о своей непричастности и сказал, что намерен предпринять «соответствующие юридические шаги», а мэр города Паулин Крикке просто тепло отозвалась об умершей и выразила соболезнования ее родным и близким.

Этот эпизод – яркий пример того, куда может привести увлечение леволиберальными идеями. Сначала голландцев лишили собственной идентичности – их церкви превратились в бары, рестораны и даже ночные клубы. Именно в этой стране стали ставить опыты с легализацией наркотиков, однополых браков и т. д. Потом к уже окончательно расслабленным голландцам стали массово завозить пассионарных и агрессивных выходцев с Ближнего Востока и из Северной Африки. В отличие от голландцев у них с идентичностью всё в порядке, и они начали насаждать свои порядки, да так успешно, что местную партию, построенную на исламских принципах, возглавляет этнический голландец. На защиту уже и так разрушенных ценностей коренного населения встала женщина, которая долгое время боролась за права своих земляков в Гааге. А вот ее защитить никто не смог. И в Гаагском трибунале вряд ли будут кого-то судить по этому делу. Пусть трагическая история Вилли Дилле станет горьким уроком всем нам».

Судя по тому, что происходит в современной Европе, ни эта, ни другие подобные истории не станут уроком для правящих либеральных элит. Бо́льшая их часть всё еще исповедует ультралиберальные ценности, ходит на гей-парады, больна русофобией и борется с авторитарными (на их взгляд) режимами по всему миру. Стоят на своем и оппонирующие либералам европейские националисты вроде Герта Вилдерса. На теме мигрантов они набирают политические очки, и их влияние в Европе растет. Но уже обозначилась третья тенденция: переход политических либералов и националистов в ислам. В девяти случаях из десяти это вызвано отнюдь не сменой мировоззрения или религиозным прозрением этих людей, а политическими соображениями. Учитывая быстро растущую численность мусульманского населения в западноевропейских странах (особенно среди молодежи), эти политические хамелеоны решили стать вожаками этой пассионарной массы. Используя свой политический опыт, они формируют исламские политические партии и входят в их руководство, как это сделал в Нидерландах Арнуд ван Доорн. Исламистских политических партий в Европе уже немало.

В Испании действует Партия возрождения и объединения (PRUNE), зарегистрированная в 2009 году в Гранаде. Ее манифест призывает к моральному и этическому возрождению общества на основе принципов ислама. Вскоре после основания лидер партии Мустафа Баккач эль-Амрани анонсировал ее участие в муниципальных выборах в Гранаде, Барселоне и Овьедо в 2011 году. Партию тогда не внесли в бюллетени для голосования. Но численность ее растет, и когда-нибудь она появится на политической карте Испании. Нетрудно догадаться, чего эта партия будет добиваться: исламской автономии юга Пиренеев, в пределах бывшего Гранадского халифата.

В тех же Нидерландах в 2005 году была основана партия «Исламские демократы», выступающая против религиозной дискриминации мусульман (хотя в Голландии ее нет), увеличение количества мусульманских школ, изучение арабского языка. С 2006 года партия участвует в муниципальных выборах в Гааге. В настоящее время лидер партии Хасан Кучук является членом городского совета Гааги.

В Бельгии в 2012 году была основана партия «Ислам», призывающая к последовательному внедрению в стране мусульманских канонов и законов шариата. Конечной целью ее является создание исламского государства в Бельгии. По результатам местных выборов в октябре 2012 года партия получила по одному месту в советах брюссельских коммун Андерлехт и Моленбек-Сен-Жан. В мае 2014 года она участвовала в парламентских выборах, получив 13,72 тысячи голосов избирателей (0,2 %). Пока немного, но время работает на нее.

Ряд мусульманских общественных движений и ассоциаций в Европе добиваются получения статуса партий: Союз исламских объединений и организаций в Италии, Лига справедливости и развития в Германии. Есть даже Финская исламская партия, хотя мусульман в этой северной стране пока немного. Все эти партии и общественные движения созданы потомками приехавших в Европу мигрантов. И вот к созданию исламских партий приступили коренные европейцы, принявшие ислам. Арнуд ван Доорн здесь вовсе не одинок. У него немало коллег, заседающих в парламентах европейских стран (Бельгии, Великобритании, Франции и др.). Пока они ведут себя толерантно. Но не вызывает сомнений, что эти сменившие окрас европейские неофиты станут ярыми оппонентами своих бывших единомышленников. Ибо для того, чтобы завоевать доверие мусульманской общины (особенно молодежи) им надо быть святее папы римского и демонстрировать более радикальные происламские взгляды, чем среднестатистический избиратель-мусульманин. Это не значит, что они будут призывать к политическому насилию, но церемониться со своими политическими противниками не будут, а опорой для них станет исламская молодежь. Выражая ее интересы, эти политические хамелеоны будут насаждать в Европе новый порядок и правила бытия. К чему приведет процесс исламизации политической жизни Европы и как далеко он зайдет, сказать пока трудно, но очевидно, что он изменит и радикализирует политический ландшафт континента.

Предчувствия гражданской войны

Таким образом, миграционная политика, начатая полвека назад правящими элитами западноевропейских стран из экономических и иных побуждений, привела совсем не к тем результатам, на которые рассчитывали ее инициаторы. Ныне Европа безнадежно расколота между «коренными» и «пришлыми», и напряжение между полюсами раскола растет. Радикальный антииммигрантский протест и рожденный им новый национализм на одном полюсе и криминогенный религиозный экстремизм на другом создают мощный конфликтный потенциал, чреватый гражданскими войнами, наподобие средневековых религиозных войн. О возможности таких войн говорят уже открыто.

По мнению чешского политолога Ярослава Штефеца, которое он высказал изданию Parlamentny listy[197], в Европе в любой момент может вспыхнуть конфликт между коренным населением и мигрантами, который перерастет в гражданскую войну. Его доводы таковы. Франция фактически потеряла часть своей территории. Большие районы в предместьях Марселя и других городов заселены мигрантами. Местные жители в страхе бегут оттуда, так как жить там опасно. Власти страны не контролируют эти территории и не имеют влияния на захвативших их пришельцев. Поэтому французам придется отвоевывать эти земли с оружием в руках. Аналогичная ситуация в других европейских странах, где много мигрантов, которые селятся, где хотят, и живут по своим законам. Наиболее взрывоопасная ситуация во Франции, Германии и Чехии. Штефец считает, что гражданская война вспыхнет в каком-то из этих государств, а затем перекинется на другие страны ЕС. Терпение европейцев, страдающих от обилия мигрантов и беженцев, их наглости и паразитизма, подходит к концу. Принятием законов дело уже не ограничится. В Европе грядет настоящая война, в которой граждане ЕС будут вынуждены отвоевывать свои земли и право на спокойную достойную жизнь.

Хватит ли у изнеженных европейцев воли и пороха на такую войну, это другой вопрос. Недавние исследования показали, что уровень тестостерона у европейских мужчин вдвое ниже, чем у прибывающих в Европу африканцев и мусульман. Мужское население Европы биологически феминизировано[198] и не в состоянии защитить себя, своих близких и свои дома от более молодых и сильных пришельцев. Хотя не все европейцы такие. Многие выходят на массовые демонстрации против иммиграционной политики властей, а молодежь идет в праворадикальные националистические организации. Но это лишь углубляет раскол между «коренными» и «пришлыми».

Здесь можно возразить: зачем европейским мусульманам гражданская война? Ведь не все они исламисты и террористы, большинство – нормальные люди, вполне вписавшиеся в европейское общество. Зачем им война? Это правда. Вот только решать будут не они, а радикальное активное меньшинство. Так было всегда и везде, это закон общественного бытия. Историю творят идеалисты-пассионарии, а пассивное большинство наблюдает за происходящим и принимает сторону победителя. После терактов в Брюсселе в марте 2016 года корреспондент «Комсомольской правды» Дарья Асламова написала серию репортажей о жизни мусульман в Бельгии и ее столице. У нее было много интересных встреч и бесед. В частности, она поговорила с Али – этническим марокканцем, владельцем небольшого отеля в центре Брюсселя, который сам заговорил о возможной гражданской войне в стране, где страсти накалены до предела. Дарья усомнилась: «Чепуха! Ты нормальный веселый парень, и ребята ваши в отеле отличные. Вы ж не террористы какие-нибудь. Если какая-то заварушка – ваше дело сторона». В ответ Али расхохотался и сказал: «Ну, ты даешь! А еще говоришь, что военный корреспондент. Ты знаешь, что такое гражданская война? Нейтральных в ней убивают первыми. Война будет, я ее в воздухе чувствую. Даже не война, а сдача власти шариатским придуркам. Эти жирные брюссельские курицы из Европейского квартала (там находятся главные институты ЕС. – А.М.) даже не пикнут, поднесут нам шариат на блюде, по всем законам демократии. Проведут референдум в отдельно взятом районе, и начнется. В ответ поднимутся местные националисты, и кого они пойдут бить? Чтоб мочить настоящих террористов в Моленбеке, у них кишка тонка. Они возьмутся за обыкновенных арабов, таких, как я, – разнесут мою гостиницу, выбьют стекла в парикмахерской у моего соседа-араба, где ты сегодня причесывалась. Хотя мы-то как раз нормальные бельгийцы. Я даже в Марокко никогда не был. А потом к нам придут «эти», из Моленбека. Отобьют мне печень за то, что я продаю алкоголь, да и сам выпиваю. А моему соседу-парикмахеру выдавят глаза (уже грозились!) за то, что у него и мужчины, и женщины вместе обслуживаются. И куда нам с ним деваться? Бежать к «своим»? А кто для нас «свои»? Для коренных бельгийцев мы всегда останемся «чужими». Придется «покаяться» и вернуться к якобы «своим». Чтобы голову не отрезали. И так поступят все «интегрированные мусульмане», которыми так гордится Евросоюз. Из страха. Из циничного расчета: в гражданской войне надо всегда переходить на сторону сильного. А сильный кто? Тот, кто не боится умереть. Ваххабитские фанатики».

Али прав. С ним согласен бельгийский профессор геополитики Пьер-Эммануэль Томанн: «Столкновение цивилизаций – это бомба замедленного действия. Она неизбежно сработает. Мы зашли слишком далеко с массовой миграцией и теперь вынуждены твердить, что ислам совместим с демократией. Несогласие с этим тезисом означает гражданскую войну. Мы притворяемся, чтобы избежать проблем. Если вы говорите, что нация должна стать сильной, вас немедленно обвиняют в фашизме. Первой в либерализме тон задает Германия. Мол, мы больше не делаем войну, но мы даем всей Европе уроки морали. Да, мы были очень плохими, а теперь нашли новую модель мира и собираемся научить вас, что такое мир. Эта идеология ослабила европейские нации и государства, и мы не можем больше контролировать движение капиталов и людей. Поэтому нами легко манипулировать. Власти твердят, что большинство мусульман являются умеренными. Да, это так. Но революции и войны начинает агрессивное меньшинство. Оно готово умереть, поэтому именно меньшинство творит историю»[199].

И наконец, приведу еще одно мнение. Вот что сказал 10 апреля 2006 года в интервью телеканалу Al-Jazeera лидер Ливийской Джамахирии Муаммар Каддафи: «Сейчас 50 миллионов мусульман в Европе. Есть признаки того, что Аллах дарует нам победу ислама в Европе. Без меча, без оружия, без войны 50 миллионов мусульман превратят Европу в мусульманский континент в течение нескольких десятилетий. Скоро и Турция присоединится к Европейскому союзу, а это еще 50 миллионов мусульман. В Европе будет 100 миллионов мусульман. <…> Европа находится в очень затруднительном положении, и она должна будет принять ислам либо начать войну с мусульманами».

В отношении Турции прозорливый ливийский лидер «погорячился». Европа не примет Турцию в Евросоюз, потому что боится ее принимать по названной Каддафи причине. А в остальном покойный ливийский лидер, чешский политолог, марокканский бизнесмен и бельгийский профессор сказали одно и то же. Европа, потеряв стержень исторического развития и даже инстинкт самосохранения, идет к трагическому финалу. Ее захватывают пришельцы. Выродившиеся политические элиты Европы не знают, что делать, и ни на что не способны. В критический момент они сдадутся под благовидным предлогом. Наиболее «дальновидные» уже сейчас переходят в ислам и создают европейские исламские партии. Другие надеются откупиться. Третьи в случае «европейской герильи» уповают на неведомо какую силу и чрезвычайное положение. Кто-то сопротивляется. Но всё это не меняет ход исторического процесса. Налицо углубляющийся экзистенциальный конфликт, который определит судьбу не только Старого Света, и трагические события, разыгравшиеся во Франции и Австрии, убеждают в этом.

Европейский Армагеддон

16 октября 2020 года родившийся в 2002 году в Москве, в 2008‑м уехавший с родителями во Францию и получивший там статус беженца 18‑летний чеченец Абдулах Анзоров зверски убил в пригороде Парижа Конфлан-Сент-Онорин 47‑летнего учителя средней школы Самюэля Пати за то, что тот на уроке толерантности показал ученикам карикатуру на пророка Мухаммеда из скандального сатирического журнала Charlie Hebdo. Трагизм ситуации заключался в том, что это была не частная инициатива преподавателя, а его обязанность, так как демонстрация таких карикатур входит в школьную программу. Поскольку в классе были ученики, исповедующие ислам, Пати попросил тех, кто не хочет смотреть эту карикатуру, покинуть класс. Несколько человек вышли, остальным учитель карикатуру показал, соблюдя этику и закон. Но кто-то из учеников рассказал о случившемся. Информация дошла до Абдулаха Анзорова, тот выследил учителя (заплатив за наводку), накинулся на него с ножом и под крики «Аллах акбар!» нанес несколько колото-резаных ран в область шеи и головы, а потом отрезал своей жертве голову. В погоню за убийцей бросилась полиция. Анзорова нашли в соседнем городке, предложили сдаться, но он стал угрожать полиции и его застрелили.

Это жуткое преступление заострило внимание французов на диаспорах, придерживающихся исламистских установок. «Определенные категории мигрантов в стране радикализированы больше, чем другие. Среди них и чеченцы», – признал бывший министр внутренних дел Бернар Казнев. Во Франции живет несколько десятков тысяч выходцев из Чечни (в основном в районе Парижа, Страсбурга и Ниццы), и почти три сотни из них находятся в специальном списке силовиков, насчитывающем порядка 10 тысяч потенциальных террористов.

В январе 2015 года восемь чеченцев были арестованы за подготовку к нападению на марш солидарности, проходивший после атаки радикалов на офис «Шарли Эбдо». В 2016 году глава французской контрразведки Патрик Кальвар уверял, что среди французских исламистов, отправившихся воевать в Сирию, 7–8 % составляют чеченцы. В мае 2018‑го гражданин Франции Хамзат Азимов, связанный с запрещенным в России «Исламским государством», в Париже напал с ножом на прохожих. Одного убил, нескольких ранил, после чего был застрелен полицией. Его брата тоже арестовали. Всю Францию всполошили события июня 2020 года, когда после избиения молодого чеченца в Дижоне местными арабами туда двинулись две сотни соплеменников пострадавшего и устроили побоище. Столкновения с местными жителями шли три дня, и полиция не вмешивалась в происходящее. Тогда же арабы и чеченцы сошлись стеной на стену в Ницце. Причиной конфликта стал контроль за рынком сбыта наркотиков. Французские СМИ отмечают, что благодаря сплоченности, агрессивности и организованности чеченцы вытесняют с улиц традиционные ОПГ.

И вот случилась трагедия с учителем в пригороде Парижа. После нее французские власти предложили России взять «своих чеченцев» обратно и даже направили спецпредставителя в Москву. Но там гостю напомнили, что много раз предупреждали Париж о последствиях бездумной миграционной политики по приему выходцев с Северного Кавказа. Как отметил бывший посол Российской Федерации во Франции Александр Орлов, российские спецслужбы неоднократно указывали французским коллегам на то, что среди чеченских «политических беженцев» есть террористы. Однако французские власти игнорировали эти предупреждения и принимали выходцев с Кавказа без разбора и проверок. И вот, как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

Так в этой истории появился «российский след», но он быстро стерся, так как абсурдность обвинений России была очевидна даже заядлым русофобам. В России в целом и в Чеченской республике, руководимой Ахматом-Хаджи Кадыровым, а после его подлого убийства – его сыном Рамзаном, ведется непримиримая борьба с радикальными исламистами, которых чеченцы именуют шайтанами, потому что они и их привнесенная извне идеология чужды чеченскому народу, хотя заблудшие овцы есть повсюду. Зато можно вспомнить, как спецслужбы и официальные власти США, Великобритании, Турции и других стран поддерживали чеченских сепаратистов и исламистов, поставляя им оружие, обучая минному делу, залечивая их раны в госпиталях, и с какой помпой в 1997 году принимали в Лондоне лидера ичкерийских сепаратистов Аслана Масхадова. С ним встречалась Маргарет Тэтчер, его приняли в британском парламенте, готовя официальное признание Ичкерии.

Абдулах Анзоров, чьи родители поддерживали дудаевскую Ичкерию и исповедовали радикальный ислам, в 6‑летнем возрасте приехал с родителями во Францию, где получил статус беженца, имел постоянное место жительства, учился во французской школе, а по ее окончании хотел стать охранником, чтобы носить оружие. Это продукт французского общества, и отвечать за него должна Франция. И тут французов, что называется, прорвало.

* * *

Бывший министр образования Франции, депутат Европарламента от партии «Республиканцы» Надин Морано, выступая по телевидению, заголосила: «Достаточно! Мы не можем больше в ужасе жить в нашей стране. Нужно перестать позволять приезжать во Францию людям, которые не принимают наш образ жизни и не разделяют наши ценности. Нужно прекратить и ограничить эту массовую миграцию. Нужно действие. Нужно их отправить домой. Нужно их выгнать. Нужно закрыть мечети. Нужна помощь в этом всех мусульман – мусульман, которые живут на нашей территории, которые интегрированы и которые должны сказать: «Стоп! Не говорите больше о нашей религии, потому что так больше невозможно».

Глава общественного движения Debout la France («Вставай, Франция!») Николя Дюпон-Эйнан в эфире телеканала BFMTV заявил: «Франция – это система ценностей, это история и это свобода. И если ты родился во Франции, ты должен уважать это. Не нужно приезжать во Францию и стремиться насадить свою культуру. Франция всегда была гостеприимной землей, и сейчас Франция должна остаться страной свободы. Но сегодня она уже не может быть землей, которая всех принимает, потому что уже нужно ассимилировать тех, кто прибыл сюда».

Перед нацией выступил президент страны Эммануэль Макрон. Он назвал убийство учителя террористическим актом и сказал: «Мы должны противостоять исламскому сепаратизму, который является сознательной политической религиозной концепцией, приобретающей конкретную форму, которая идет вразрез с ценностями нашей республики и приводит к тому, что детей забирают из школ, а также к развитию закрытых культурных сообществ, где преподаются идеи, отличные от ценностей республики, таких как равенство между мужчинами и женщинами и ценность человеческого достоинства. Радикальный ислам приводит к отрицанию законов республики и ведет к нормализации насилия, к которому прибегают некоторые наши граждане. Наши дети уже считают, что этот худший способ решения проблем является приемлемым. Это всё создает условия для политических отклонений в сторону насилия исламского терроризма. Сегодня перед нами стоит задача бороться с этими отклонениями».

Но как? Президент совета региона Прованс – Альпы – Лазурный Берег Рено Мюзелье в интервью Indes Radios 24 заявил: «У нас есть проблема, которая в конечном счете достаточно простая. У нас есть общество, которое поражено гангреной постоянного давления исламизма. Нужно дать коллективный и очень мощный ответ. Плакатов и афиш уже недостаточно, уже надо действовать. Нужно желание объединиться против потенциальной гражданской войны, которая надвигается, потому что сегодня надо объединиться вокруг принципов свободы, равенства и братства. Исламизм – это гангрена, которая поражает наши республиканские механизмы. Нужно адаптироваться к этой новой войне. Председатели регионов Франции выступили с инициативой подготовить публикацию издания, где будут собраны наиболее значимые политические и религиозные карикатуры, появившиеся как в региональной, так и в национальной прессе»[200].

То есть загасить насилие радикального исламизма президент совета самого богатого французского региона предложил методом провоцирования этого самого насилия! Это всё равно что тушить бензином пожар. Далеко не молодой г-н Мюзелье, конечно же, понимает, что издание таких книг приближает Францию к гражданской войне, но настаивает на своем, следуя известной максиме Николя Саркози: «Лучше эксцесс с карикатурой, чем эксцесс с цензурой». Позиция Мюзелье нашла широкую поддержку во французских массмедиа и политических кругах, но получила резкую отповедь в исламском мире.

Духовный лидер Ирана Али Хаменеи заявил: «Молодежь Франции! Разве эта идиотская акция не является оскорблением сознания народа, который избрал его своим президентом?! Почему сомнения относительно холокоста считаются преступлением, и, если кто-то что-то напишет в этой связи, он должен отбывать тюремное наказание, но оскорбление Пророка считается выражением свободы».

Глава Чечни Рамзан Кадыров написал в соцсетях: «Эта трагедия заставляет задуматься о том, что французское общество, говоря о демократизме, часто путает его со вседозволенностью, демонстрацией непозволительного отношения к исламским ценностям. Такие действия иначе как провокационными не назовешь. Выступая категорически против терроризма в любых проявлениях, я призываю не провоцировать верующих, не задевать их религиозные чувства».

Но Мюзелье со товарищи намеренно их задевают. И здесь резонно возникает вопрос: почему бы главам французских регионов не выпустить книгу с изображением карикатур на ЛГБТ-сообщество или трансгендеров; против тех, кто отменил такие сокровенные для нормальных людей слова, как папа и мама, заменив их идиотскими «родитель один» и «родитель два»; кто придумал для людей какие-то 37 полов, когда природой дадено только два? Карикатур против всего этого г-н Мюзелье и иже с ним даже в мыслях не допускают, а вот карикатуры на пророка Мухаммеда или Иисуса Христа считают делом вполне нормальным. Потому что эти люди выступают как адепты идеологии тоталитарного либерализма, не менее опасного, чем то, против чего они выступают.

И здесь на евролиберальное сообщество ополчился исламский мир, выразителем дум которого стал президент Турции Реджеп Эрдоган, который заявил: «Тревожная ситуация, которая сложилась, вдохновляет империалистов и врагов ислама – тех, кто обеспокоен подъемом ислама, нападают на нашу религию и приписывают ей кризисы, в которых виноваты сами. Такие концепции, как французский и австрийский ислам, которые обсуждаются в последнее время, являют собой этому пример. Основная цель подобных инициатив, таких, как предложение Макрона, это вступить в конфронтацию с исламом и мусульманами»[201].

Под австрийским и французским исламом Эрдоган подразумевает выдвинутую Макроном концепцию «просвещенного ислама», совмещающего заповеди Корана с идеями французского Просвещения. Макрон заявил, что необходимо «освободить ислам во Франции от иностранного влияния и усилить контроль за финансированием мечетей», а также уделить особое внимание школьному обучению детей, для чего создать особое ведомство по «просвещению» французских мусульман. Это и взбесило Эрдогана. Он посоветовал Макрону «лечить психику», а выступая на видеоконференции Организации исламского сотрудничества, заявил, что «настоящая цель Макрона – это рассчитаться с мусульманами». «Они хотят создать антиисламскую систему, при которой религиозные ритуалы можно проводить только дома, при которой запрещается использование религиозных символов. Название такой системы не демократия, а тоталитаризм», – сказал Эрдоган[202].

* * *

Ну а пока евролибералы и исламисты выясняли отношения, Францию шокировал новый жуткий теракт. Утром в четверг 29 октября 2020 года молодой мужчина с мачете ворвался в базилику Нотр-Дам в Ницце, зарезал настоятеля церкви, еще двух человек и нескольких ранил. Журналисты сообщили, что «внутри базилики обнаружено тело 70‑летней женщины без головы». Нападавший был ранен полицией и под охраной отправлен в госпиталь. Убийцей оказался мигрант из Туниса, прибывший всего месяц назад через Италию во Францию с целью убийства «неверных». Поэтому мэр Ниццы Кристиан Эстрози назвал случившееся «исламофашизмом» и потребовал от властей жестких ответных мер. А пока он к этому призывал, в другом французском городе – Авиньоне – вооруженный ножом мужчина с теми же известными криками попытался напасть на полицейских и был убит. В ответ на «убийства мусульман» исламский мир накрыла волна антифранцузских выступлений. В Саудовской Аравии мужчина с ножом атаковал охранника консульства Франции, а на Кипре неизвестный сорвал флаг с французского посольства.

Все эти события породили во Франции волну антиэмигрантских и антиисламских настроений, загасить которые попытался Эммануэль Макрон, срочно прибывший в Ниццу в сопровождении министров внутренних дел и юстиции. Выступая с речью перед народом, он объявил, что «в очередной раз наша страна подверглась исламистской террористической атаке», и пообещал усилить безопасность в общественных местах, церквях и школах. Потом Макрон собрал мусульманских улемов и заставил их подписать «Хартию ценностей Республики», но эти заверения и подписи не успокоили никого. Закипел «возмущенный французский разум». Впервые открыто и прямо, отбросив политкорректность, французы заговорили о наличии острого межрелигиозного конфликта и об опасном ожесточении общества. Вот несколько цитат из выступлений политиков разного толка:

Мэр Ниццы К. Эстрози: «Нет никаких сомнений по поводу истоков этого преступления. По крайней мере один человек был убит тем же способом, что и учитель Пати несколько дней назад. Одним словом, полный ужас и знак, что больше не стоит думать, будто мы сможем победить исламофашизм в нашей стране с помощью законов мира».

Марин Ле Пен: «Я не знаю, сколько атак еще потребуется, чтобы правительство поняло, что нам нужно военное законодательство для ответа на ту войну, которая ведется против нас. Но я считаю, что это нужно сделать как можно скорее».

Эрик Чиотти, депутат Национального собрания Франции: «Впервые с момента оккупации Франция больше не свободна! Наша страна находится в состоянии войны, мы в состоянии войны!»

Гийом Пельтье, вице-президент французской партии «Республиканцы»: «Когда наши правители примут меры к объявленной нам войне? Еще больше убитых, раненых в церкви Нотр-Дам в Ницце. Давайте прекратим откладывать на потом. Это война: уничтожьте врага, защитите наш народ, спасите нашу цивилизацию!»

Николя Дюпон-Эньян, глава националистической партии «Вставай, Франция!»: «Франция снова подверглась варварству… Требуется чрезвычайное положение в сфере безопасности с решительными мерами, чтобы наконец начать войну против исламизма на нашей земле!»[203]

«Во французском обществе присутствует ожесточение, в скользком и опасном политическом контексте… Влияние исламистов стало сильнее, они контролируют мусульман. Вместе с тем происходит усиление и других религий – католической, иудейской. Сейчас практикуется гораздо больше традиционных обрядов, которые были забыты или существовали в узком круге верующих. Это признаки межрелигиозных конфликтов, и это очень опасно», – констатировал председатель Координационного совета российских соотечественников во Франции, публицист Дмитрий де Кошко[204].

Такого единодушия по этой острой проблеме во Франции не было никогда. И правые, и левые, и леваки-либералы – все в один голос твердят об угрозе радикального исламизма, хотя меры борьбы с ним предлагают разные. Правые требуют объявить исламистам войну. Либералы-постмодернисты противопоставляют исламу свободу самовыражения без границ. Макрон ратует за «просвещенный ислам». Разработан закон о секуляризации ислама. Представляя документ, премьер-министр Жан Кастекс заявил: «Политическая идеология, известная как «радикальный исламизм», является врагом республики и стремится спровоцировать вражду французов между собой». По новому закону религиозные организации должны будут раскрывать источники пожертвований на сумму свыше 10 тысяч евро. Будут урезаны возможности для домашнего обучения школьников, а приток религиозных учителей из-за границы резко сокращен. Деньги от государства смогут получить только те организации, которые обяжутся уважать светские устои республики, а врачам запретят выдавать распространенные в мусульманском мире «сертификаты девственности».

Французские либералы (и не только) возликовали. Но российский сенатор и политолог Алексей Пушков, комментируя попытки французских властей переделать ислам, написал в Telegram-канале: «Во Франции хотят перевоспитать своих мусульман и исламистов? Заставить их благодушно взирать на похабные и бездарные рисуночки «Шарли»? Вместе с журналом высмеивать Пророка? Сделать верующих мусульман наследниками Вольтера? Странная идея. Скорее 10 миллионов мусульман изменят Францию, чем Франция изменит их. Собственно, уже меняют».

С этим трудно не согласиться. Влияя на растущую мусульманскую общину в европейских странах и систему образования, исламисты переделывают Европу под себя. В авангарде процесса идут Бельгия, Франция и Нидерланды. Франция занимает первое место среди европейских стран по числу боевиков, отправившихся в Сирию воевать в рядах радикальных исламистских группировок. Исламизирована и Германия. Через два дня после расправы над французским учителем председатель Ассоциации учителей Германии Хайнц Петер Майдингер и его коллега из Ассоциации директоров школ Северного Рейна – Вестфалии Гаральд Виллерт заявили в интервью газете Die Welt: «Мы глубоко обеспокоены тем, что зарождается атмосфера устрашения. Эта атмосфера установилась уже давно, и в Германии тоже. Мечети выдвигают малопонятные требования к тому, что не должны делать на занятиях в школах. К примеру, требуют освобождения от занятий по плаванию или отмены уроков по сексуальному воспитанию. Многие темы должны быть запретными на занятии, например теория Дарвина, холокост, Америка, поскольку это «оскорбляет чувства мусульманских детей»… С середины 1990‑х годов, когда в Европе началось нашествие мусульман, политический ислам систематически оказывает влияние на западные нравы, проникает в правовое государство и образовательные организации. Этот исламизм не верование, а идеология. Пока это не изменится, мы должны быть готовы к террористическим атакам и обезглавливаниям».

В обозримом будущем ислам радикально изменит облик европейского сообщества и Европы в целом. В начале 1990‑х годов американский философ и политолог Самюэль Хантингтон провозгласил пришествие «эпохи мусульманских войн», имея в виду внешние для США и Запада войны в исламском мире, какими стали агрессии США и их союзников против Ирака, Афганистана, Сирии, Ливии, Йемена и других стран. Однако со временем «мусульманские войны» переместились извне вовнутрь западной цивилизации в виде исламизации гражданского общества, религиозной конфронтации и терактов, способы и воздействие которых раз от раза разнятся.

Около полуночи 2 ноября 2020 года группа вооруженных мужчин устроила стрельбу в шести местах в центре Вены. Один из них, одетый (как финский военный лыжник) в белый маскировочный комбинезон, разгуливал по центру австрийской столицы и хладнокровно расстреливал из автомата Калашникова прохожих. Молодой парень попытался спрятаться, прижавшись к оконному проему в стене, но «лыжник», проходя мимо, выпустил в него пару пуль, а потом вернулся и пристрелил раненого, который пытался подняться и убежать. Всю сцену убийства запечатлела видеокамера.

В Вене началась паника. Люди бежали отовсюду, не ведая куда. Среди испуганных людских толп шныряли на мотоциклах и автомобилях полицейские, гоняясь неведомо за кем, а нападавшие продолжали расстреливать центр «самой спокойной европейской столицы», каковой доселе считалась Вена. Зрелище удручающее! А когда силы правопорядка наконец оцепили центр города, нападавшие исчезли, как призраки. Кто они были, сколько их было – неведомо до сих пор. Установили личность лишь одного – исламиста, выходца из Македонии. Полиция Вены констатировала, что «нападавших могло быть несколько», а австрийский министр внутренних дел Карл Нехаммер заявил: «Мы подверглись явной террористической атаке». Но это была не просто террористическая атака, а психическая атака, призванная посеять панику среди жителей и гостей Вены и показать всем беспомощность австрийской полиции. Террористам это сполна удалось.

Комментируя все эти теракты и реакцию на них в Европе, президент Турции Эрдоган заявил: «Мы переживаем период, когда ненависть к исламу и мусульманам, неуважение к Пророку, особенно среди правителей Европы, распространяется, как рак. <…> Враги ислама и Турции, которые под видом свободы сеют ненависть и вражду, сами утонут в этом болоте. Это признак возврата Европы к эпохе варваров. Вы – убийцы, убийцы после всего этого! Они хотят вновь начать крестовый поход на ислам»[205].

Как исламский мир ответил на крестовые походы, мы знаем. То же будет и ныне, только местом сражений станет не древняя Палестина, Ливан и Сирия, а нынешняя Европа, где нарастает цивилизационный конфликт радикального исламизма (и исламского мира в целом) и постмодернистского евролиберализма, к которому на вторых ролях примыкает традиционный европейский национализм. Линия фронта проходит между поднимающейся тысячелетней религией и современной радикально-секулярной Европой. Обе силы пассионарны, уперты и идут к лобовому столкновению. Пока исламисты в меньшинстве. Они наносят кинжальные удары, а потом отступают, обороняясь на информационном фронте. Но через 20–25 лет, когда процент мусульманской и африканской молодежи в европейских странах приблизится к половине, исламисты перейдут в наступление, и тогда настанет европейский Армагеддон. И победит в этой схватке тот, у кого будет больше сил – молодых, физически крепких, безжалостных мужчин, готовых убивать. И здесь «многополым» и «бесполым», но бесплодным европейским либералам не сдюжить, даже в альянсе с националистами и фашистами, которым перебили хребет в XX веке. А запуганное большинство обывателей будет наблюдать за схваткой и покорно примет сторону победителя.

Заключение

Подведем итоги и сделаем выводы

Исламская религия, зародившись на Аравийском полуострове в первой трети VII века н. э., прошла многовековой путь эволюции и трансформаций. Вследствие «пассионарного взрыва» в первые века своего существования ислам силой оружия распространился на просторах Евразии, где возникла могучая исламская сверхдержава (халифат), которая в цивилизационном плане превосходила христианскую цивилизацию, формировавшуюся тогда в Европе. Исламские государства переняли и сохранили многие достижения великой античной цивилизации, отвергнутые христианской Европой, прежде всего в сфере философии, медицины, естественных наук и быта. Исламская цивилизация смогла выстоять и победить в религиозных войнах (крестовые походы), которые навязал мусульманам католический мир в лице римских первосвященников и государей. Однако затем эта цивилизация пришла в упадок. Хотя самое могущественное тогда мусульманское государство – Османская империя – завоевала Ближний Восток и Аравийский полуостров, захватила Причерноморье и Балканы, уничтожила Византию и вторглась в центр Европы, с XV века ислам как религия и исламский мир вступили в длительную эпоху застоя, в то время как их исторический соперник, государства Западной и Южной Европы, стал быстро развиваться, оттеснив исламские страны на обочину исторического процесса.

В состоянии «провинциальной спячки» исламский мир пребывал до начала XX века, когда его «разбудили» два глобальных события: Первая мировая война, следствием которой стали развал Османской империи и геополитический передел мира, и Великая Октябрьская социалистическая революция в России, открывшая человечеству альтернативный путь развития. Под влиянием этих событий и вызванных ими процессов в исламском мире началось внутренне брожение и поиски собственного исторического пути. По примеру созданного большевиками «пролетарского братства» в недрах ислама зародился свой интернационал – «Братья-мусульмане», чьи создатели и идеологи призвали возродить мусульманский мир на основе «истинного ислама», который со временем был извращен как погрязшими в грехах и роскоши власть имущими, так и простыми людьми в быту. Хотя деятельность творцов мирового коммунизма и мусульманского «братства» покоилась на разной идейной и социальной почве, их объединяло стремление к социальной справедливости, отчетливо выраженное в коммунистической доктрине и постулатах ислама. Большевики решили воспользоваться этим, чтобы привлечь на свою сторону широкие массы мусульман. С наскока это сделать не удалось. Но по мере роста мощи и влияния советской державы, особенно после победы СССР во Второй мировой войне и великих достижений в освоении космоса, мусульманский мир повернулся лицом к Москве.

Советская социально-экономическая модель представлялась привлекательной и перспективной молодым лидерам мусульманских стран, пришедшим к власти в результате военных переворотов, и они решили ее внедрить с учетом местной специфики. В Египте, Сирии, Ираке, Алжире, Ливии, Йемене и других странах началось строительство «социализма с исламским лицом». Процесс начался в конце 1950‑х годов, но силу набрал в последующие двадцать лет, принеся впечатляющий результат. «Прививка» социализма на исламскую почву резко повысила уровень жизни и благосостояния широких народных масс, особенно в сфере социального обеспечения, образования и здравоохранения. И хотя в середине 1970‑х годов лидеры Египта и других арабских стран сменили внешнеполитический вектор с Советского Союза на США, а с ним и социально-экономическую модель, арабский социализм пережил СССР и приказал долго жить уже в наши дни – вследствие объявленной Западом политики «демократизации» мусульманских стран методом «гуманитарных интервенций» и «цветных революций».

Первопричиной социального взрыва, породившего в 2010 году «арабскую весну», были закостенелые диктаторские режимы, установившиеся 30–40 лет назад, которые узурпировали национальные богатства и их распределение, закупорили социальные лифты и умертвили общественно-политическую жизнь, весьма бурную в арабском мире в середине XX века. Недовольная своим положением молодежь, направляемая исламскими проповедниками и иностранными «друзьями», а также отлученная от «кормушки» часть правящих элит взбунтовались против «забронзовевших» диктаторов и при военной поддержке Запада смели их, хотя не всех. Но эти революции не принесли людям счастья, а привели к тому, что некогда стабильные и процветавшие страны Северной Африки и Ближнего Востока погрузились в пучину хаоса, террора и войн. Они породили кризис беженцев, который стал угрожать безопасности и благополучию европейских государств, благословивших «арабскую весну». Эти события окончательно похоронили арабский социалистический эксперимент. Но когда-нибудь «исламский социализм» может возродиться в новых формах, потому что идея социальной справедливости, идущая от Корана и заветов Пророка, глубоко укоренена в мусульманском мире. Эта модель может стать альтернативой шариатской модели, которая стучится в двери исламских стран. Нужны лишь соответствующие условия и общественно-политический запрос.

Куда менее удачной оказалась «прививка» западной буржуазной демократии в исламском мире, будь то мирным путем или методом «гуманитарной интервенции». Такие эксперименты лишь приводили к власти жестоких диктаторов и радикальных исламистов, которые устроили резню в Алжире, а ныне при содействии Запада погрузили в кровавый хаос огромный регион. Весьма показателен здесь пример Туниса, который после обретения независимости от Франции в конце 1950‑х годах, живя по написанной французами демократической конституции, пережил двух диктаторов, две «цветные революции» и две волны исламизма. В крупнейшей мусульманской стране – Индонезии – высшая власть избирается народом, но там унитарная президентская республика, пережившая в своей новейшей истории немало потрясений. Авторитарная военно-президентская власть существует в Египте, но она стоит на пути исламистов, которые демократическим путем пришли к власти в 2012 году.

И так повсюду. Ни в одной мусульманской стране демократия в ее западном понимании не прижилась. Это ставит принципиальный вопрос о совместимости западной демократии с суннитским исламом. А вот шиитский Иран, пройдя тернистый путь от шахской автократии к ортодоксальной теократии и затем к полусветской исламской республике, смог совместить демократические принципы с канонами ислама. Там функционирует исламская демократия, которая может служить примером для других. Связано ли это с шиитской традицией или же с древним персидским самосознанием, сказать трудно, но сам факт примечателен. Совместив, казалось бы, несовместимое, Иран создал весьма устойчивую социально-политическую систему. Ее качественное отличие в том, что в ней выборным путем сменяется власть, открыты социально-политические лифты для всех слоев населения и нет вечно правящих кланов, что свойственно арабским соседям Ирана, даже весьма «демократичным», как Кувейт.

* * *

Одновременно с социалистическими и демократическими экспериментами, в недрах исламского мира шел поиск собственного пути развития, основанного на Коране и заветах пророка Мухаммеда. Принципы обустройства «истинно исламского» общества изложили в середине прошлого века первые идеологи «Братьев-мусульман» – египтяне Хасан аль-Банна и Сейид аль-Кутб. Первый выдвинул идею мирного и постепенного перехода мусульманского общества на каноны шариата, а второй предложил совершить такой переход методом революционного насилия. Аль-Банна призывал к установлению конституции, основанной на Коране; аль-Кутб призвал к священной войне, в том числе через террор. При этом оба имели в виду национальные государства, прежде всего Египет. Параллельно с идеологией «Братьев-мусульман» сформировалась панисламская идеология нового великого халифата. Ее исповедует партия Хизб ут-Тахрир аль-Ислами, которую основал в 1953 году в Восточном Иерусалиме судья местного шариатского суда Такиюддин ан-Набхани.

С тех пор интеллектуальные поиски в недрах мусульманского общества шли в русле этих доктрин. В рамках первой египетский экономист Ахмед аль-Наджар основал в 1963 году в египетском городе Мит-Гамр сберегательный банк, который не начислял и не платил банковский процент. Это был исламский банк, основанный на новых принципах получения и распределении прибыли. Основав его, аль-Наджар совершил переворот в банковском деле, внеся огромный вклад в его развитие. А в рамках второй и третьей концепций возник радикальный исламизм и терроризм, включая террор самоубийц, которых почему-то называют шахидами. Однако до середины 1970‑х годов западная цивилизация, поглощенная региональными войнами и блоковым противостоянием двух сверхдержав, не замечала глубинных процессов, протекавших в исламском мире, где копилась «вулканическая» энергия, а затем произошел пассионарный взрыв, который спровоцировали три события.

Во-первых, это конфликт между арабскими нефтедобывающими странами и Западом, поддержавшим Израиль в ходе арабо-израильской войны Судного дня в октябре 1973 года. В отместку за это Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Ливия и другие арабские страны ввели эмбарго на поставки нефти в США и Западную Европу (чем едва не погубили их экономику), а затем национализировали свои энергетические богатства, коими раньше распоряжались западные (в основном англо-американские) нефтяные компании. Это показало всему миру силу единства мусульманских стран, резко повысило их самооценку и перенаправило гигантские финансовые потоки, кои раньше текли в карманы западной финансовой олигархии, в закрома правящих арабских режимов, в одночасье ставших одними из самых богатых и уважаемых в мире. Если раньше богатые энергоресурсами мусульманские страны были объектами мирового исторического процесса, то теперь они стали его субъектами.

Вторым судьбоносным событием стала великая Исламская революция в Иране, свершившаяся весной 1979 года, когда после многомесячного противостояния иранской молодежи с проамериканским шахским режимом шах Мохаммед Реза Пехлеви был свергнут, а в Иран вернулся идейный вождь и кумир восставших аятолла Хомейни, который начал строить в Иране исламское общество и государство. И хотя эта революция произошла в шиитской стране, она имела всемирно-историческое значение, показав (прежде всего мусульманам), что возможны не только буржуазные и социалистические, но и исламские революции. Надо только уметь их готовить и совершать. Это кардинально изменило сознание мусульманской молодежи, вселив в нее пассионарный дух и волю к свершениям.

А третьим событием стал ввод советских войск в Афганистан в конце декабря 1979 года, когда советское руководство решило вмешаться во внутренний афганский конфликт под лозунгом оказания «братской интернациональной помощи» народу Афганистана. Споры о том, правильным или неправильным было это решение, идут до сих пор, и мы не будем их разрешать. Нам важно другое. Введя войска в Афганистан, советское политическое и военное руководство не понимало стратегических целей войны, ее характера и не просчитало последствий вывода войск из Афганистана. В исламском мире советское вторжение восприняли как сигнал к священной войне мусульман против безбожной советской империи. Саудовская Аравия и США открыли финансирование этой войны, а ЦРУ и спецслужбы исламских стран организовали доставку в Афганистан добровольцев, оружия и пропагандистской литературы, создав «исламскую гвардию» для борьбы с шурави (так там называли советских) и всемирную сеть боевого исламистского интернационала в лице Аль-Каиды и связанных с ней структур. Устав от бремени афганской войны, в феврале 1989 года советское руководство вывело войска из Афганистана, а после развала СССР «царь Борис» и его царедворцы предали пророссийский режим в Кабуле, фактически пригласив к власти в Афганистане радикальных исламистов (талибов).

Исход войны в Афганистане был воспринят в исламском мире эсхатологически: как победа «воинов Аллаха» (сил добра) над коммунистами-безбожниками (силами зла), которая привела к гибели сверхдержавы безбожников, осквернивших землю ислама. Этой победе придали сакральный смысл. Она так укрепила духом и окрылила мусульманскую молодежь, что та готова была идти завоевывать под знаменем ислама весь мир. Пассионарная молодежь с боевым опытом представляла угрозу правящим режимам многих мусульманских стран, прежде всего Саудовской Аравии и ее соседей. От нее нужно было как-то избавиться. И ее отправили на колонизацию Европы, которая сама распахнула двери мигрантам. С тех пор в Европе идет демографическая, религиозная и культурно-бытовая экспансия исламской цивилизации, которая замещает цивилизацию европейскую. Стареющая и вымирающая «коренная Европа» (средний возраст которой составляет 53–55 лет) не в состоянии ей противостоять. Правящие европейские элиты это осознают, но в силу своей трусости и пресловутой политкорректности не смеют говорить правду.

Но процесс исламизации Старого Света идет помимо их воли. Биологически и социально дряхлеющую европейскую цивилизацию замещает более молодая, плодовитая и сильная исламская цивилизация вместе с волнами миграции из черной Африки. С точки зрения эволюции этот процесс закономерен и справедлив. Хотя миграционная ситуация в Европе складывается неравномерно. Восточная Европа (бывшие страны советского блока) пока что мало заселена мигрантами, зато развитые европейские страны исламизируются по историческим меркам очень быстро. Это порождает в европейском сообществе внутренние напряжения и конфликты, ведущие к крупномасштабному цивилизационному конфликту с религиозным подтекстом, чреватому общеевропейской гражданской войной. В этом уже отчетливо проявившемся противостоянии обозначились два политических лагеря. Союзниками антимигрантов и новых европейских националистов выступают евроскептики, желающие похоронить Евросоюз; а союзниками иммигрантов и живущих в их среде исламистов являются европейские левые, либералы и глобалисты, за которыми стоят теневые политические структуры, евробюрократия и транснациональный финансовый капитал. При этом разрастается и обостряется аксиологический конфликт между радикальным европейским либерализмом и исламизмом.

* * *

Согласно приведенным нами данным Pew Research Center по демографической ситуации в Европе, ныне в 28 европейских странах (без Балкан, Украины, Белоруссии и России) проживает около 26 млн мусульман, составляющих примерно 5 % их общего населения. Но с учетом Балкан число мусульман в Европе превышает 38 млн человек, что составляет около 7,5 % населения. По прогнозу PRC, к 2050 году мусульмане будут составлять от 11,2 до 14 % жителей Европы, а с учетом балканской зоны – от 16 до 21 %. И это без мигрантов из чёрной Африки и других мест. Цифры впечатляющие, однако лукавые, не дающие полной и правильной картины происходящего.

Приведенные цифры – это «средняя температура по больнице». А ведь для будущего имеет значение не усредненный показатель, а доля той или иной этнической и религиозной группы среди молодежи в возрасте до 25 лет. По официальным данным, мусульмане составляют около 9 % населения Франции. А если исходить из возрастной градации, то среди французской молодежи мусульман сейчас не менее 20 %, и каждые четверть века их доля удваивается. Это значит, что после 2050 года мусульман среди молодежи станет большинство и Франция утратит свою историческую идентичность. Немощные французские старики будут доживать свой век, а молодые мусульмане будут строить по своим канонам новую Францию или что-то совсем иное. Такая же ситуация в Германии, Великобритании, Швеции, Норвегии, Дании, Швейцарии, Италии и странах Бенилюкса, где молодые мусульмане составляют пока 12–15 % от общего числа молодежи, но их численность быстро растет.

Вторым важным фактором является то, что мусульмане концентрируются в больших городах: в Париже их 1,7 млн человек, в Лондоне – около 1 миллиона. В Кёльне доля мусульман составляет 12 %, в Амстердаме – 14 %, Антверпене – 17 %, Стокгольме – 20 %, Брюсселе – не менее 25 %, Бирмингеме – 27 %, Марселе – около 40 %. В Роттердаме мусульман уже большинство. А некоторые районы европейских городов, такие, как печально известный Моленбек в Брюсселе или Сен-Дени в Париже, являются почти сплошь мусульманскими. Захватывая большие города, мусульмане постепенно захватывают власть в стране. В населенных мигрантами пригородах уже созданы параллельные структуры местной власти, что показали события «горящей осени» 2005 года во Франции, и не только.

Третьим определяющим фактором является то, что рождаемость среди мусульман в среднем в 2,5 раза выше, чем у прочих европейцев. На фоне естественной убыли коренного европейского населения и быстрого роста численности мусульман образуется европейский демографический крест, который ведет к радикальному слому пока еще существующего в Европе социокультурного и этнического баланса. Кроме того, мусульманская молодежь восприимчива к пропаганде не только традиционных исламских ценностей, но и постулатов воинствующего исламизма. Поэтому радикальный ислам быстро распространяется среди молодежи в Европе – как среди новоприбывших, так и представителей второго и третьего поколений мигрантов. Воевать в Сирию и Ирак на стороне запрещенного в России ИГИЛ уехали тысячи молодых мусульман из Франции, Германии, Бельгии и Великобритании. Среди них было много «коренных» европейцев, принявших ислам. Всё это ведет к конфликтам, чреватым гражданской войной на религиозной почве. Только это будет не схватка христиан с мусульманами, а схватка правоверных мусульман с безбожной Европой. В ней будут участвовать далеко не все правоверные – 15–20 % активной пассионарной молодежи, но этого хватит, чтобы привить европейцам новые ценности.

Дело усугубляется тем, что перспективы на интеграцию в европейском обществе и работу остаются плохими для мигрантов всех формаций. Европейской экономике не нужна низкоквалифицированная рабочая сила в больших количествах. В середине прошлого века в Европу прибыли миллионы гастарбайтеров из Северной Африки и Ближнего Востока, получившие работу в секторе обслуживания, на стройках и в автопроме. Со временем нужда в них отпала, однако мигранты остались в Европе, перейдя на социальные пособия. В их среде сформировалась городская субкультура, отрицающая европейские трудовые и цивилизационные ценности. Несмотря на многолетнее пребывание в Европе, мигранты придерживаются традиционных религиозных и семейных ценностей. Во Франции интеграция мусульман не состоялась и после того, как сменилось три поколения мигрантов.

Хотя волна массовой миграции в Европу из разоренных Западом стран Ближнего Востока и Северной Африки, наблюдавшаяся в 2015–2016 годах, временно пошла на спад, новое нашествие беженцев неизбежно. Демографический взрыв в арабских странах и Турции по всему периметру южных границ Европы продолжается. Население Египта растет на 2 млн человек в год и уже превысило 90 млн. Страна задыхается от перенаселения, там не хватает воды, пригодные для жизни земли составляют лишь 7 % территории. С аналогичными проблемами сталкиваются другие страны арабского мира, численность населения которых уже превысила 400 млн человек, в том числе в Алжире – около 40 млн, в Сирии – 22 млн, в Ираке – 35 млн. Население Турции за последние 25 лет увеличилось с 50 до 80 млн человек. Источником высокой рождаемости являются внутренние районы Анатолии, где население ведет традиционный образ жизни, исповедуя консервативный ислам. В условиях гражданских конфликтов, социальных потрясений и общей бесперспективности всё большее число молодых людей будет устремляться в Европу в поисках лучшей жизни. Европейские страны не готовы к приему столь крупных беженских контингентов. Пока Турция (не бесплатно) сдерживает их поток, но это не вечно. К тому же, уничтожив Ливию, европейцы пробили там огромную дыру и теперь не знают, что с ней делать.

Параллельно с демографической и религиозной идет финансово-экономическая экспансия ислама. Она должна восторжествовать, а ее западный конкурент должен быть принижен или уничтожен. Не случайно 11 сентября 2001 года террористы-смертники атаковали Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Рухнувшие небоскребы символизировали западную модель экономического развития, которая в представлениях исламских фундаменталистов является греховной, несправедливой и потому должна уступить место формам предпринимательства, угодным Аллаху. В Америке этот процесс пока в зачаточном состоянии, зато в Европе исламские банки и банкинг завоевали прочные позиции и их влияние будет только расти.

Особую роль в исламизации Европы сыграют Балканы, где сейчас проживает более 12 млн мусульман. Здесь они являются коренной этнорелигиозной группой и составляют в балансе населения Черногории 18,5 %, Македонии – 35 %, Боснии – Герцеговины – 60 %, Албании – 80 % и Косово – 90 %. На Балканах рождается большая европейская мусульманская нация – албанцы, среди которых радикальные исламистские организации давно пустили корни при содействии западных и восточных спецслужб. Вчера они в интересах США и НАТО дестабилизировали Югославию, а завтра с американской подачи дестабилизируют всю Европу. Косово – это пороховая бочка, заложенная американцами в подбрюшье своим европейским союзникам-конкурентам. В нужный момент они ее взорвут.

Коварную роль играет Великобритания, имеющая давние связи с мусульманским миром. С эпохи правления королевы Виктории в Лондоне воцарилась арабофилия – очарование арабским Востоком, коим со времен Лоуренса Аравийского и Каирской дипломатической школы болеет британская правящая элита. Поэтому, когда после Второй мировой войны вследствие крушения Британской империи метрополию стали заселять выходцы из бывших мусульманских колоний, в Лондоне особо не обеспокоились, будучи уверены, что хорошо знают тонкую мусульманскую душу и сумеют поладить с любой исламской общиной или организацией. Главное, чтобы пришлые мусульмане не покушались на устои британского общества и не мешали британской элите спокойно жить и править. Отсюда политика максимальной толерантности по отношению к мигрантам-мусульманам и их потомкам, которая превзошла все мыслимые пределы. Мало того что столица и провинциальные английские города заселялись чужаками, которые не разделяли традиционные британские ценности, а устанавливали всюду свои (нередко криминальные) порядки, так еще Лондон превратился в пристанище самых экстремистских организаций и партий, запрещенных в большинстве мусульманских стран. Не случайно в середине 1990‑х годов там открыл информбюро и вольготно себя чувствовал Усама бен Ладен, объявивший оттуда священную войну Западу и его пособникам.

Официальный Лондон проводит политику умиротворения радикальных исламистов, надеясь направить их разрушительную энергию на континентальную Европу и Россию. Такая политика издавна присуща английской правящей верхушке. Порочный принцип умиротворения зла и направления его агрессии от себя, лежавший в основе мюнхенского сговора 1938 года с Гитлером, остается в арсенале британской политики. Формально выйдя из Евросоюза, британские власти надеются, что они избавятся от волн мигрантов, хлынувших в Европу, и за счет соседей спасут себя. А финансировать процесс джихадизации «остальной» Европы будут из того же Лондона, ставшего крупным мировым центром исламских финансов. Но это игра с огнем.

В последнее время появились новые угрозы. Надвигающаяся экологическая катастрофа на Ближнем Востоке (засуха, опустынивание, нехватка воды) и схватки за контроль над продовольствием и водными ресурсами приведут к появлению миллионов «климатических беженцев». Аэронаблюдения американского космического агентства НАСА показали, что в период с 1998 по 2012 год страны Ближнего Востока пережили самую жестокую засуху с XII века. Она стала причиной катаклизмов и гражданских войн. В частности, в Сирии вследствие засухи был почти полностью уничтожен сельскохозяйственный сектор, сотни тысяч людей перебрались в пригороды Дамаска, Алеппо и Хомса. Там сложилась взрывоопасная обстановка, ставшая в марте 2011 года одной из причин восстания против режима Башара Асада.

И наконец, следует помнить о том, что помимо миграции с мусульманского Юга и Востока Европе грозит миграционное цунами из черной Африки, переживающей демографический бум. К 2050 году население мира увеличится на 2,2 млрд человек, из них 1,3 млрд будут рождены в Африке, а это население нынешнего Китая! К тому времени численность народа Нигерии достигнет 450 млн человек, население Египта вырастет до 200 млн человек, а население еще нескольких африканских стран перевалит за 100 миллионов. Экономически абсорбировать такую массу людей африканские страны не в состоянии. Им придется либо умерщвлять работоспособную молодежь, либо вовлекать ее в общеафриканскую истребительную войну, либо выталкивать из своих стран в Европу. Предпочтут, разумеется, последнее. Из Африки хлынут десятки миллионов экономических и «климатических беженцев». Это будет уже не миграция, а переселение народов. Число «афро-европейцев» вырастет до 150–200 млн человек. Плюс десятки миллионов мигрантов-мусульман. Плюс внутренняя африканизация и исламизация. Европа не выдержит такого удара, ведь численность коренных европейцев катастрофически падает. Согласно недавно опубликованному прогнозу, аборигенное население Италии в ближайшие сто лет сократится с нынешних 59 млн человек до 16 миллионов. То же в других странах. Европейский демографический крест приведет к трагическому финалу.

Несмотря на весь драматизм положения, европейские политики и массмедиа продолжают играть в слепых страусов, игнорируя цивилизационно-демографическую угрозу с Юга и Востока, хотя на самом деле ее сознают. Создается впечатление, что ни волны терактов, ни миграционный кризис, ни поднявший голову радикальный исламизм не заставят руководство Евросоюза и западноевропейских стран отказаться от замшелых догм мультикультурализма, пресловутой политкорректности и толерантности. Основные европейские СМИ стараются не говорить о национальной или религиозной принадлежности террористов. В газетах и интернет-изданиях Германии и Франции упразднены форумы читателей на «чувствительные» темы – про мигрантов, мусульман и терроризм. Лишь после недавних терактов в пригороде Парижа и Ницце с отрезанием голов французские политики и массмедиа открыто заговорили об этом, а президент Макрон объявил войну радикальному исламизму, хотя предпринятые им меры (подписание улемами «Хартии республиканских ценностей» и закрытие дюжины радикальных мечетей) вряд ли что-то дадут. То же касается Германии, стран Бенилюкса и Скандинавии, Италии, Греции и Испании. По мере исламизации и африканизации Европы конфликтное напряжение всюду растет, но его гасят силы, заинтересованные в продолжении миграции. А чтобы отвлечь внимание населения от острых и насущных проблем, европейские правящие верхи разыгрывают карту российской угрозы и нагнетают атмосферу русофобии, напоминающую порой юдофобскую истерию времен Третьего рейха. В таких условиях выразителями страхов и чаяний коренных европейцев выступают антиевропейские и националистические партии, набирающие политический вес. Вместе с ними поднимают голову ультраправые профашистские организации, но их действенность и способность к сопротивлению вызывают сомнения. Эти «ультрас» еще могут размахивать кулаками и что-то громко кричать, но сражаться с организованной пассионарной массой исламской молодежи, поддержанной «африканскими братьями», потомки фюрера и дуче уже не в силах.

* * *

В свете всего вышеизложенного «европейская перспектива» выглядит безрадостной. К концу текущего века грандиозный проект Еврохалифата, замысленный полвека назад в глубинных мозговых центрах исламского мира, будет завершен. Европейские политики и интеллектуалы, которые продолжают твердить, что никакого процесса замещения европейских народов мигрантами не происходит, сознательно лгут, чтобы успокоить себя и других. Хотя в Европе есть и пророки-реалисты. Один из них – профессор Бременского университета, основоположник демографического материализма Гуннар Хайнзон, который еще в начале нынешнего века в своей сразу не оцененной книге «Сыновья и мировая держава: террор на взлете и падении народов»[206] с математической неизбежностью предрек печальную участь современной европейской цивилизации.

Хайнзон исходит из исторического факта: тенденция к экспансии и насилию нарастает в тех обществах, где молодежь в возрасте от 15 до 29 лет составляет больше 30 % от общего населения. При этом несущественно, во имя чего творится насилие: религии, национализма, марксизма, фашизма, мировой революции. Главное – избыток молодых мужчин в некоем социуме в тот или иной период истории. «Избыток молодых людей почти всегда ведет к кровопролитию и созданию либо разрушению империй», – пишет Хайнзон. Молодежь – это пороховая бочка истории, к которой достаточно поднести спичку, чтобы она взорвалась. Среди населения Испании и Португалии в конце XV – начале XVI века превалировала молодежь, которую потянуло совершать великие географические открытия и осваивать мир. Потом то же самое было в Голландии и Англии. Половину населения Российской империи в начале XX века благодаря высокой рождаемости[207] составляла молодежь, которая стала движущей силой трех революций, а потом пошла за большевиками, круша до основания старый мир «несправедливости и насилия» и возводя на его обломках новый мир «всеобщего счастья и благоденствия».

В XX веке численность населения Китая выросла втрое, Индии – вчетверо, а численность мусульман – в 8 раз! Причем этот рост со временем ускоряется. Хайнзон использует термин «демографический сбой». Он неизбежно наступает, когда на каждых 100 мужчин в возрасте 40–44 лет в стране или социуме приходится меньше 80 мальчиков в возрасте от 0 до 4 лет. В нынешней Германии, Франции и других западноевропейских странах это соотношение равно 100/50 (с учетом живущих там мусульман). Зато в Ираке эта пропорция составляет 100/351, в Сомали – 100/364, в Афганистане – 100/403, а в палестинском секторе Газа – 100/464! В мусульманских и африканских странах наблюдается, по терминологии Хайнзона, «злокачественный демографический приоритет молодежи». Эта гигантская пассионарная масса молодых людей, подобно раковой опухоли, не удержится в рамках своих цивилизационно-политических границ и расползется по миру, осваивая новые земли и устанавливая там свой новый порядок. По сути, это колониализм наизнанку. Если раньше молодая Европа военной силой колонизовала внешний мир, то теперь этот мир силой демографического оружия колонизует стареющую Европу. По убеждению Хайнзона, Германия и вся Европа не сможет сопротивляться этому демографическому напору. По его прогнозу, в середине текущего века «950 миллионов африканцев и арабов окончательно похоронят Европу».

Смена цивилизаций происходит на наших глазах. В большинстве европейских стран христианские церкви пустуют и закрываются, а число заполненных прихожанами мечетей быстро растет. Их в Европе уже больше тысячи, многие – ваххабитские. Первую такую мечеть еще в 1970‑х годах открыл в Брюсселе король Бодуэн I в обмен на саудовские нефтяные контракты. Потом они распространились по всей Европе, куда приехали саудовские имамы, которые не приемлют западный образ жизни и христианство, но воспитывают европейских мусульман. В Бельгии, Великобритании и других странах функционируют шариатские суды, являющие собой параллельную правовую систему. В Евросоюзе церковь отделена от государства, однако в Бельгии и других странах мечети и исламские образовательные центры финансируются из бюджета. В то же время в европейских школах запрещают вешать распятия, а школьникам носить крестики на груди. Там действуют раздельные бассейны для мальчиков и девочек, а в школьных столовых – халяльная еда.

Европейцы отказываются от своих главных праздников, например, Рождества. Вернее, в определенный день и неделю календаря этот праздник празднуют, но его не связывают с Христом. Даже рождественские елки уже не ставят, чтобы не обидеть местных радикальных мусульман, которые такую елку могут сжечь – и жгут. Европейские женщины в иммигрантских кварталах одеваются соответственно. Никабов не носят, но головной платок, юбка ниже колен – обязательно. Иначе побьют. Средства массовой информации замалчивают преступления «пришлых», особенно против женщин. Полиция не возбуждает уголовных дел, а феминизированные «евромужчины» не способны защитить своих жен и подруг. Мигранты же, пользуясь таким евромазохизмом, похожим на умопомрачение, и покровительством властей, наглеют. Многие из них ведут себя как хищники, которые видят в европейцах свою добычу, в феминизированные европейцы готовы им отдаться.

Параллельно с бытовым прессингом тихой сапой идет завоевание «пришлыми» политической власти. Мигрантов по квотам всё больше служит в полиции, они служат в армии, получая доступ к оружию. А европейские исламские партии разрабатывают технологии захвата власти. В программе «умеренной» Исламской партии Бельгии есть такие тезисы: «Законы Бога существуют всегда, а человеческие законы могут быть изменены. Мы уверены, что сможем сделать это в конце концов, когда люди поймут, что только ислам имеет решение»; «Ислам – это гораздо больше, чем религия. Это политика»; «Ислам – это наша главная цель»; «Если большинство выступает за законы шариата, мы должны поставить вопрос на референдум». Таким путем в коммунах, где большинство составляют мусульмане, может быть легально установлен шариат. Потом через референдум шариат установят в городах с преобладающим мусульманским населением. Затем – во всей стране и в разных странах Евросоюза.

Вследствие этого к середине текущего столетия в разных частях Европы сложатся многомиллионные, однородные по культурно-этническому и религиозному составу сообщества людей (арабы-мусульмане-сунниты), которые будут стремиться к объединению в рамках «своих» государств, существующих вне нынешних европейских границ. Начнется создание европейских халифатов (хотя названия могут быть иными). Уже сейчас видны контуры трех из них: Франция и страны Бенилюкса, скандинавский «халифат» (Норвегия, Швеция) и балканский «халифат» вокруг Албании и Косова, который поглотит не только Балканы, но и «тишайшие» богатенькие страны Центральной Европы, вроде Чехии. Новое немецко-турецкое сообщество сложится в Германии и Австрии. Неизбежна исламизация Пиренеев (контр-Реконкиста), Апеннин, Англии и даже Швейцарии. Всё это будет разбавлено огромной массой африканского населения. «Коренные» европейцы, мусульмане и африканцы будут делить Европу «на троих», скорее всего, немирно.

Таковы реалии современной Европы, где политики ведут европейский локомотив в светлое шариатское будущее, а обыватели попрятались в свои норы и предпочитают не высовываться, надеясь, что всё как-нибудь образуется. Но караван истории идет, и ситуация складывается трагическая. Романо-германской (да и англосаксонской) цивилизации, возникшей в Европе на руинах античного мира, в ее христианском, модернистском и постмодернистском обличье приходит конец – и это не умозрительная сентенция в духе Шпенглера, а неумолимая реальность. Европа стареет и вымирает, теряя силы и разум. Перефразируя изречение Э. Макрона, можно сказать, что «мозг Европы умер» или умирает. Иначе как объяснить тот факт, что европолитики со всех амвонов кричат про европейские ценности, когда речь идет об их жизни и смерти. Отвергнув веру в Бога и его заповеди, современное европейское общество утратило инстинкты размножения и самосохранения, а с ними и волю к сопротивлению враждебным силам. Нынешняя Европа похожа на жирного домашнего кролика, который, повизгивая, ползет на брюшке в пасть прожорливому удаву.

На этом «крестном пути» Европу будут раздирать две напасти: радикальный исламизм и агрессивный либерализм – две тоталитарные идеологии, претендующие на абсолютное доминирование и не терпящие возражений. Они являют собой два крайних фланга общественной жизни Европы и обе толкают ее к цивилизационной войне и гибели. Радикальный исламизм зальет Европу кровью, либеральный тоталитаризм – это тихий путь Европы на кладбище истории. Пути разные, но результат один. Реакцией на «исламофашизм» является традиционный европейский фашизм или нацизм. Но они испустили дух в середине XX века, абсолютно скомпрометированы (по крайней мере в «старой Европе») и не способны оказать должное сопротивление нашествию «варваров», которые покорят Европу демографической силой, подкрепленной репрессиями и террором.

* * *

Крах Евросоюза и Европы в ее нынешнем виде представляется неизбежным, как крах античного мира. Европа будет расколота изнутри. Разлом пройдет по нескольким главным линиям. Во-первых, между более и менее исламизированными и африканизированными частями континента. Между наполненными мигрантами богатыми европейскими и средиземноморскими странами, с одной стороны, и периферийными странами Восточной Европы – с другой. Польша, страны Прибалтики, Венгрия, Чехия, Словакия и даже Румыния с Болгарией не согласятся пустить к себе орды пришлых, как бы того не хотели Берлин, Париж и Брюссель. Те будут на них давить, и это приведет к разлому. Спасаясь от чужаков, восточноевропейские страны возведут защитную дамбу против них и отделятся от поглощенной ими части Европы. А если подкупленные Брюсселем местные руководители попытаются оставить двери своих стран открытыми, то народ их сметет. С другой стороны, более бедные и финансово зависимые от богатого Севера страны Южной Европы будут обвинять Берлин и Брюссель в том, что те не помогают им бороться с засильем мигрантов, при этом требуя соблюдения гуманитарных европейских ценностей и выплаты долгов. Грекам, итальянцам, испанцам и португальцам свою жизнь надо будет спасать, а не думать о европейских ценностях и долгах перед Германией. Эти растущие напряжения по линиям «запад – восток», «север – юг» развалят еврозону и Евросоюз, а возникновение «халифатов» кардинально перекроит политическую карту Европы.

Вторая линия разлома пройдет между заселенными и не заселенными мигрантами частями европейских стран. В Великобритании сильно исламизированы Лондон и провинциальные английские города – такие крупные, как Бирмингем и Манчестер, и небольшие, вроде печально известного Телфорда, жизнь которого превратили в ад банды пакистанских насильников. А вот Шотландия и Северная Ирландия исламизированы гораздо меньше. Боязнь Эдинбурга и Ольстера превратиться в Лондонабад даст дополнительный стимул местным сепаратистам отделиться от Англии, чтобы спасти себя. Это окончательно добьет уже почившую в бозе Британскую империю. Исламизация ударит и по Испании, дав Каталонии и Стране басков новый стимул отделиться от исламизированного юга Испании, когда-то входившего в Кордовский халифат. Безопасность Гибралтарского пролива, отделяющего Испанию от Марокко, станет всё более проблематичной. Север Италии захочет отделиться от африканизированного юга. Консервативная и богатая Фландрия уйдет от более бедной исламизированной Валлонии, что приведет к развалу Бельгии. А столица страны и Евросоюза Брюссель превратится в осажденный «пятачок Европы» в виде плотно охраняемых руководящих органов ЕС, окруженных иммигрантскими кварталами, живущими по своим законам и правилам. Хотя, скорее всего, столицу Европы, если она останется, придется куда-то переносить.

Третий разлом пройдет между исламизированными и африканизированными городами и «чистой» от мигрантов сельской местностью, хотя и там они уже поселились. Достаточно проехать по французской или бельгийской провинции, чтобы убедиться в этом. То же в городах. Со временем европейские города с преобладающим мусульманским и африканским населением превратятся в норму, а не в исключение.

Разломы также пройдут между регионами, охваченными межэтническими и религиозными конфликтами, и относительно мирными частями Европы. Враждовать будут мусульманские и африканские районы, а те вместе и порознь начнут враждовать с белыми европейцами. В итоге переселение народов и внутренние процессы похоронят Евросоюз, а Европу погрузят в пучину хаоса.

Всё это ударит по Североатлантическому альянсу, который создавался как военно-политический союз ведомых США западных демократий против СССР. После развала Советского Союза и роспуска Варшавского блока НАТО потеряло смысл существования. Нынче трансатлантический альянс создал себе нового врага в лице России и, разыгрывая карту российской угрозы, до зубов вооружается, принося баснословные прибыли прежде всего американским и британским корпорациям. Но исламизация и африканизация Западной Европы и вызванная этим дестабилизация региона неизбежно поставят вопрос о предназначении и существовании НАТО. Либо европейцам придется привлечь альянс (то бишь США) к разрешению своих внутренних конфликтов, либо отказаться от него, как от ненужной и дорогой игрушки. Если американцы будут цепляться за Европу как географическую и геополитическую данность, то им будет всё равно, что представляет собой Европа. Чтобы сохранить там свои позиции, они пойдут на альянс с кем угодно, хоть с радикальными исламистами. Но если в США верх возьмут умеренные изоляционисты (вроде Д. Трампа) и внешнеполитическая доктрина Америки изменится, то американцы оставят Европу со своими проблемами и «эвакуируются» за океан. Как будут развиваться события, покажет время. Пока лишь можно утверждать, что по мере углубления кризиса самой американской империи и обострения ее противостояния с Китаем интерес США к Европе будет угасать. Свидетельство тому – создание новых военных альянсов без участия Европы, вроде англосаксонского AUKUS, направленного против Китая.

* * *

Каков же выход? Он может быть плохим или очень плохим. В первом случае Европе придется экономически содержать Африку и отчасти Ближний Восток, вкладывая туда триллионы евро. Но это вряд ли принесет желаемый результат, поскольку эти деньги будут использованы крайне неэффективно, попросту говоря, разворованы тамошними вождями и шейхами. Второй вариант – отгородиться военной стеной от Африки и Ближнего Востока, уничтожая всех, пытающихся пробраться в Европу, то есть пойти на массовые военные преступления и преступления против человечности, что будет означать крах европейских гуманитарных ценностей, коими так кичится Европа. И третий вариант – регионализация и автономизация континента с распадом на множество частей и кусков по описанной выше схеме. Скорее всего, случится последнее. Но это чревато междоусобными войнами, которые утопят Европу в крови. Чтобы этого избежать, уцелевшим европейским элитам придется договариваться с «пришлыми», соглашаясь на все их условия. И они согласятся! Потому что трусливы и личное благо для них превыше всего. Как мудро заметил упомянутый нами марокканец Али, «эти жирные курицы даже не пикнут, поднесут нам шариат на блюде по всем законам демократии». Либеральная и левая европейская элита в большинстве своем примет ислам, начнет жить по законам шариата и прессовать своих бывших коллег, которые шариат не приняли. Запылают костры шариатской инквизиции. Цивилизационно сохраниться может только Восточная Европа, если она вовремя отделится от Западной. А там дела плохи.

В превращении Европы в континент мигрантов заинтересованы по разным причинам могущественные силы. Трансатлантические глобалисты в лице Фонда Рокфеллеров, вашингтонского Института миграционной политики и связанных с ними структур Джорджа Сороса. Плюс евробюрократия и партии, контролирующие главные европейские СМИ. А с другой стороны, в миграции заинтересованы правящие в арабских и африканских странах режимы, которые не в состоянии решить проблему переизбытка молодой рабочей силы, представляющей угрозу их существованию. Поэтому они будут выталкивать избыточную массу молодежи в благополучную Европу. К этому процессу «присосались» радикальные исламистские организации и закулисные мозговые центры, действующие в Саудовской Аравии, Катаре, ОАЭ и других местах, которые воплощают свою программу исламизации и джихадизации Европы с целью превращения ее в Еврабию, о чем откровенно пишут арабские СМИ. На это выделяются большие средства разными гуманитарными фондами и государственными структурами, такими как Международная ассоциация исламских банков (IAIB), ныне переименованная в Генеральный совет исламских банков и финансовых институтов со штаб-квартирой в Бахрейне. Все они желают смерти исторической Европе и европейской цивилизации. Зомбированные политиками и массмедиа европейцы ведут себя как кролики, ползущие в пасть удаву. Хотя в последнее время приглушенный инстинкт самосохранения начинает срабатывать. В Европе набирают силу и популярность правые партии: Национальный фронт во Франции, «Альтернатива для Германии», «Фламандский интерес» и др. К ним присоединяются евроскептики. Но альтернативные, патриотические силы Европы пока слишком слабы, чтобы противостоять тем, кто хочет ее уничтожить. И чем дальше, тем меньше у них будет шансов прийти к власти демократическим путем, так как из-за демографических перемен их электоральная база будет сужаться.

Весьма возможно, что в определенный момент американцы из своекорыстных интересов запустят процесс хаотизации Европы по примеру нынешнего Ближнего Востока. Они могут помочь арабам и африканцам добить Европу, получив от этого много выгод. Они ликвидируют экономического и технологического конкурента, вызовут приток белых эмигрантов в Америку, укрепят позиции американской валюты (возможно, уже не доллара) и получат разрушенную Европу с новым демографическим и цивилизационным лицом, нуждающуюся в новом плане Маршалла. Выгод для Америки предостаточно, чтобы помочь Европе свалиться в пропасть.

Всё указывает на то, что в текущем столетии христианская европейская цивилизация, возникшая в раннем Средневековье на обломках Римской империи, прекратит свое существование в том виде, в каком она существовала доныне. Точно так же, как когда-то Римская империя пала под ударами полчищ варваров, пришедших с Востока, нынешнее содружество европейских наций (Евросоюз) развалится из-за внутренних противоречий и нового нашествия «варваров». Только одряхлевший и морально разложившийся Древний Рим был сокрушен военной силой, а нынешнюю стареющую и вымирающую Европу, отрекшуюся от своих корней, впавшую в гордыню и блуд, сокрушат «мягкой силой» – через переселение народов, которые постепенно вытеснят и заменят европейцев на бóльшей части территории, пока именуемой Европой. Эту новую Европу кто-то будет называть Еврабией, кто-то Еврохалифатом, сути дела это не меняет: в Европе произойдет смена цивилизаций. Новые хозяева Старого Света станут делить его земли и богатства. Начнутся конфликты «афро-европейцев» с «евро-мусульманами», а тех и других – с оставшимся коренным населением. Европа погрузится в пучину хаоса и кровопролитных войн, в ходе которых возникнет новая цивилизационно-политическая карта Европейского континента.

Коренных европейцев, если они не смогут защитить свою «самостийность», ждет печальная участь: часть из них уничтожат, часть изгонят, часть будет жить в угнетении, а часть примет религию, обычаи и мораль нового общества, причем бывшая политическая и интеллектуальная «элита» сделает это с придыханием сердца, а адепты либерализма станут его главными хулителями и палачами. Такое в истории случалось уже не раз. Пришельцы постараются овладеть научно-техническим, технологическим и промышленным потенциалом старой Европы (особенно в военной сфере), а ее великое культурно-историческое наследие их будет мало интересовать. В тех местах, где новые хозяева будут умеренны и разумны, оно может сохраниться. Ну а там, где будут властвовать религиозные радикалы и племенные вожди, участь европейских памятников культуры, литературы и искусства будет плачевной. Возможно, именно России придется спасать великое культурно-историческое наследие Европы. Такова реальная перспектива, противостоять которой Европа в ее нынешнем состоянии не в силах. Вспоминаются слова католического политика Алана Эскады: «Всё уже слишком поздно. Мы все надеемся, что придут новые люди, правые партии и Европа будет спасена. Наш дом уже горит, а мы всё еще спорим, кто будет вызывать пожарных».

* * *

Таковы перспективы Европы, но она сама избрала свою судьбу. И тут возникает главный вопрос: что в такой ситуации делать России? Ответ прост: она должна спасать себя, не думая о других. Для этого надо сделать следующее.

Первое. Африканский демографический взрыв и пассионарность исламского мира не вечны. Это волнообразные процессы. Пик их, судя по всему, придется на XXI век, и острие этого пика направлено на Европу. Поэтому Россия должна сделать так, чтобы вектор миграционных потоков из Африки и Азии обошел ее стороной. Заселение африканцами в силу географических причин России не грозит. Нам важно не допустить обвальную миграцию с Ближнего Востока и Центральной Азии. А для этого надо создать защитный кордон из мусульманских стран вдоль наших южных границ и иметь максимально дружественные отношения с Китаем. Это важно не только в контексте текущего геополитического противостояния России с Западом, но и для выживания страны. Это должно стать приоритетом российской внешней политики на перспективу. На западе защитный кордон для России создадут сами страны Восточной Европы, которые в процессе «мигрантизации» континента отделятся «китайской стеной» от гибнущей Западной Европы, чтобы не погибнуть самим. Спасаясь от западноевропейских эмиратов, Восточная Европа снова прильнет к России. Но брать ее в объятия не надо, пусть будет нашим щитом. В данном контексте существование сильной Польши, которая, защищаясь от пришельцев с запада, сплотит вокруг себя малые страны Восточной Европы («от моря до моря») будет России выгодно. Только совместно придется решать украинскую проблему. России эту проблему, оставленную нам советскими коммунистами, так или иначе придется решать. Испуганную и вымирающую Прибалтику из геостратегических соображений тоже придется возвращать в лоно России или под ее «колпак». Пётр Великий понимал значение этого края для Российской империи и потому вырвал его у шведов. В результате договоров, подписанных большевиками в 1918–1922 годах, Россия потеряла Прибалтику, Новороссию с Донбассом и Северное Причерноморье с Николаевом, Херсоном и Одессой. России volens nolens придется повторить содеянное Петром. Прибалтика – это нож, приставленный Западом к горлу России, его нужно будет убрать, как и нож украинского нацизма (его с большой кровью уже убирают).

Второе. Россия ни в коем случае не должна ввязываться в войны с мусульманским миром. По возможности Россия должна стать для мусульман помощником, справедливым арбитром и другом, каким был Советский Союз до вторжения в Афганистан. Ограниченные военные операции против радикальных исламистов за рубежом возможны. Но только по приглашению законных властей и в случае угрозы российским жизненным интересам (как это было в Сирии). Затяжных конфликтов с религиозным контекстом, как это случилось в Афганистане, быть не должно. Ныне историческая перспектива благоволит России. Налицо углубляющийся конфликт набирающего силу Востока (Китай, исламский мир) и дряхлеющего Запада. России не надо подогревать этот конфликт, но и вмешиваться в него не стоит. Пусть лбами сталкиваются Восток и Запад (по Киплингу). Россия должна стоять в стороне и не брать сторону Запада – тысячелетнего противника, а то и смертельного врага, желающего нашей гибели. Альянс с Западом возможен лишь в том случае, если экзистенциальное зло в виде агрессивного исламизма будет так же остро угрожать России, как и Западу. Здесь возможен временный альянс (как это было во время Второй мировой войны), но потом он всё равно распадется. Раз уж рок истории ставит перед Россией дилемму: погибать от «нашествия гуннов» самой или погибнуть Европе, то пусть уж гибнут они, тем более что нас они никогда не жалели, не пожалеют и смертного греха на наших руках не будет. Нынешнюю Европу с ее бесценными ценностями умертвят другие.

Третье. Запад – понятие растяжимое, там с кем-то можно сближаться, а с кем-то нет. Потенциальными союзниками России в Европе являются евроскептики, консерваторы-традиционалисты, умеренные левые и правые националистические силы. Но в перспективе важно определить главного противника. Это, несомненно, англосаксы: Англия, США и их элиты, убежденные в своей исключительности и превосходстве над другими людьми. Они исповедуют цивилизационный расизм, идеи мирового господства, породили Гитлера и хотят уничтожить Россию и русский народ. Поэтому чем сильнее описанные нами процессы ударят по ним, тем для России лучше. Демографическая экспансия «чужаков» в Европу может стать для России мощным оружием в борьбе с англосаксами и Западом в целом, и им нужно воспользоваться, иначе его перехватят наши враги и направят против нас. Сейчас за Европу развернулась борьба трех мощных сил: США, Китая и мигрантов – переселенцев из мусульманских стран и черной Африки. Американцы контролируют Европу институционально – через НАТО, разные экономические и финансовые структуры, совещательные органы (типа G-7), спецслужбы и политическое закулисье. Китай экономически поглощает Европу. А мусульмане и африканцы заселяют ее и скоро заселят – этот процесс уже не остановить. С китайцами они договорятся, а вот с современным безбожным Западом с его либеральными ценностями – это большой вопрос. Исламизация и африканизация Европы ударит по трансатлантическому единству и НАТО. Америка попытается это единство сохранить, России надо чужими руками его порвать. Чрезвычайно важно, чтобы новая «цветная» Европа не была враждебной к России и союзной Западу или тому, что от него останется. Само собой так не получится, над этим надо работать уже сейчас. Почва для взаимопонимания с «постевропейцами» у России есть. Учитывая историю и современные реалии, нам будет проще договориться с лондонским эмиром, чем с британской палатой общин.

Четвертое. В будущем России вообще придется иметь дело с европейскими «эмирами», и в этой связи уже сейчас надо устанавливать связи с новыми хозяевами Европы. Пока – через «неправительственные» организации российских мусульман, которые должны навести мосты и создать базу для грядущего взаимодействия российского государства с умеренными общественно-политическими силами европейских мусульман. Надо по возможности контролировать процесс исламизации Европы через гуманитарные и образовательные фонды, созданные в разных странах под крышей соответствующих структур. Нужно разработать и предложить приемлемую для России концепцию евроислама и вести среди евромусульман соответствующую пропагандистскую и разъяснительную работу.

Пятое. По мере нарастания миграционного кризиса в Европе европейские страны (даже самые русофобские) будут слезно просить Россию помочь им облегчить свое положение и принять у себя часть мигрантов. Этого ни в коем случае делать нельзя. Европе уже не поможешь, благодарности от них не получишь, а Россию можно погубить. Запад в целом и Европа в частности сами создали эти проблемы, пусть сами их и решают. Господствовавшая сотни лет западная цивилизация, уверовавшая в свою исключительность и непогрешимость, заслужила такую участь. Ибо еще в Священном Писании не раз сказано, что «последние станут первыми, а первые – последними, ибо много званых, но мало избранных»[208]. Запад слишком долго был избранным. Теперь возрождающийся Восток берет исторический реванш, совершая экспансию в земли Запада, как раньше Запад, создав мировую колониальную систему, унижал, убивал и грабил Восток. Пришло время поменяться местами. Такова диалектика исторического процесса. Западу некомфортно, страшно и больно. Но пусть сию горькую чашу истории он выпьет до дна. Сам, без нас.

Шестое. Вследствие демографической смены народов и цивилизаций в Европе начнется массовая эмиграция коренных европейцев, она уже идет. Бежать им особо некуда. Россия должна открыть этим людям двери и объявить себя их пристанищем. Не для всех, конечно, избирательно, но достаточно массово. Ведь это цивилизационно родственный россиянам, неагрессивный и очень качественный человеческий материал: ученые, инженеры, юристы, учителя, IT-специалисты, промышленные рабочие, фермеры. Эти люди существенно усилят интеллектуальную и производственную мощь России. Пренебрегать такими людьми нельзя. Их будет зазывать Америка, где назревает расовая война и белые американцы скоро будут в меньшинстве. Менять шило на мыло и целовать ботинки афроамериканцам многие европейцы не захотят. Россия должна предложить им альтернативу. У нас очень много земли и совсем немного людей. Самим нам эти территории эффективно не освоить. Приезжие европейцы (как и белые выходцы из Африки) помогут нам в этом. Со временем они освоят русский язык и станут патриотами России, которые будут ее защищать от тех, кто когда-то изгнал их отцов и дедов с родных мест. Здесь надо использовать опыт Российской империи, которая умела ассимилировать европейцев, включая миллионы немцев, делая их своими людьми. России также нужно будет открыть двери для близких нам малых европейских народов. Например, сербов, которым грозит на Балканах геноцид, а Европа их не спасет. и, конечно, надо вернуть на родину всех живущих за границей россиян, когда-то покинувших Россию, но желающих вернуться. Нужна программа репатриации по примеру Израиля или Германии.

В России, в отличие от Европы, ислам – традиционная религия, которая больше тысячи лет существует бок о бок с другими религиями на территории нашей страны[209]. Мусульмане, христиане, представители других традиционных конфессий за тысячу лет «притерлись» друг к другу, что избавляет (и, надеюсь, избавит) нынешнюю России от европейских проблем. Нам важно не пускать к себе «чужаков» c их видением «правильного» ислама и теорией халифатов, как это случилось на Северном Кавказе в 1990‑х годах и привело к большой беде. На этом должна базироваться целевая репатриация представителей проживающих в России титульных народов (включая русских, украинцев и белорусов), а не на миграции без границ в российские города и веси из республик бывшего Союза ССР, чреватой потерей Россией своего исторического лица и расползанием радикального исламизма.

Начавшийся 2022‑й «год тигра» принес резкое обострение ситуации в Казахстане, где некие силы при поддержке извне попытались осуществить государственный переворот, отстранив от власти законного президента страны Касыма-Жомарта Токаева. В массовых беспорядках, сопровождавшихся погромами, бесчинствами и убийствами мирных граждан, военных и полицейских, активно участвовали радикальные исламисты – доморощенные и просочившиеся извне. На это указывает их фирменный почерк: отрезанные головы жертв, и это не талибы. «Деструктивные элементы, замешанные в бунтах и погромах в Казахстане, в дальнейшем могут проникнуть на территорию других стран – участниц Организации Договора о коллективной безопасности», – было сказано на экстренном онлайн-заседании Совета коллективной безопасности ОДКБ, обсуждавшего события в Казахстане. Как выяснилось, в 2019 году вояж по бывшим республикам Средней Азии совершали представители Госдепартамента США, убеждавшие местных руководителей простить и принять своих заблудших сыновей, воевавших в Сирии, Ираке и Афганистане. Их простили и приняли (по крайней мере в Казахстане), и результат налицо. Южнее уральских границ России создана разветвленная сеть исламистских ячеек и структур, представляющая серьезнейшую угрозу, которую нужно купировать, фильтруя потоки трудовой миграции из Центральной Азии и закрывая лазейки в законодательстве, позволяющие мигрантам оседать в России. Рабочие руки нам нужны, быстрый рост экономики при падающей демографии невозможен. Но решать проблему нужно за счет репатриации «своих», а не за счет миграции «чужих» из бывших братских республик.

И наконец, России нужно крепить свои исторические корни, свое могущество и внутреннее единство, не допуская опасного расслоения общества, острых конфликтов на национальной, религиозной и социальной почве. Нужно растить национальную правящую элиту (политиков, чиновников, бизнесменов), качество которой пока крайне низко. России нужен механизм позитивного отбора правящей элиты – снизу доверху, по поучительному примеру англосаксов. Эти люди должны понимать ход исторического процесса, место России и свое предназначение в нем. Разложение и предательство элит (сначала в Российской империи, а потом в СССР) дважды на протяжении века приводило к развалу великой страны. Нынешняя российская элита тоже пока преимущественно прозападная. Исламизация и африканизация Европы излечит ее от этой застарелой болезни. По мере нарастания конфликтов в Европе и смены ее исторического лица в российских властных верхах и среди интеллектуалов наступит просветление «евромозгов», хотя не сразу. Пока же нельзя допускать к власти «непросветленных», которые приведут Россию к катастрофе. Точно так же должны быть заклеймены, как враги России, разного рода революционеры (новые троцкисты-ленинцы), которые во имя своих бредовых идей и чужих интересов будут ставить над измученной ХХ веком страной новые социальные эксперименты вроде мировой революции и строительства коммунизма.

Постскриптум

Когда эта книга была уже написана, случилось событие первостепенной важности – позорное поражение США и их союзников в Афганистане и еще более позорное бегство из страны, которую по праву называют «кладбищем империй». Причем американцы бежали, побросав на произвол судьбы десятки тысяч афганцев, которые поверили в сказки «большого брата» про строительство царства свободы и демократии в Афганистане. Весь мир видел жуткие кадры, как эти несчастные люди лезли под крылья взлетавшего «боинга» под символическим номером 0911, а потом падали с большой высоты. Одного страдальца зажало в люке шасси, и он болтался, как кукла, размахивая руками и ногами под воздушным потоком. Такого позорища Америка не испытывала со времен бегства американцев из Сайгона в 1975 году, но сцены в кабульском аэропорту куда страшнее, особенно если вспомнить про теракт, устроенный исламистами и унесший жизни около 200 человек, включая 13 американских военнослужащих. Причем большинство афганцев погибло не от бомбы террористов, а от пуль перепуганных американских морпехов, открывших после взрыва беспорядочную стрельбу по толпе.

Но это картинки, а будут еще последствия. Все их сейчас предсказать невозможно. Из Афганистана идут противоречивые сигналы. Через два месяца после захвата власти талибы казнили в Кабуле волейболистку молодежной сборной страны за то, что она вела «западный образ жизни». Молодую спортсменку обезглавили и выставили фото ее казни в социальных сетях. В то же время правительство талибов предложило Узбекистану и России построить трансазиатскую железнодорожную магистраль, соединяющую Индию с Европой. Такая магистраль может изменить логистику грузопотоков на Евразийском материке и существенно повлиять на развитие Афганистана по лекалам товарно-денежных отношений.

Талибы предлагают миру «шариатский капитализм» с отрезанием голов, и что из этого выйдет, не знает пока никто. Но очевидно, что 20‑летняя война якобы с терроризмом, которую объединенный Запад вел на афганской земле, окончилась зубодробительным поражением НАТО во главе с США. Как написала одна из американских газет, «6‑й век победил век 21‑й». Отряды талибов, вооруженных лишь легким стрелковым оружием, гранатометами и пулеметами на джипах, победили самый мощный военный альянс на планете и созданную им 300‑тысячную афганскую армию. И кто бы ни говорил, что Запад не хотел по-настоящему воевать, он воевал как умел и войну проиграл. Сотни миллионов молодых мусульман воспримут эту невероятную победу как победу Аллаха над неверными чужеземцами, что окрылит происламские силы и радикальные исламистские группировки по всему миру. Священная война ислама против «сатанинского» Запада, которую объявил еще аятолла Хомейни, получит новый смысл, новую энергетику и широкий размах. Это приведет к террористическим атакам и усиленному «демографическому освоению» территории врага, прежде всего Европы, обостряя там все проблемы и противоречия, о которых мы написали.

Европейские правящие элиты (если их можно так назвать) молчат «в тряпочку», делая вид, что ничего особенного не произошло, хотя не все. Умудренный опытом президент Чехии Милош Земан накануне 2022 года заявил: «Международная ситуация с точки зрения безопасности ухудшилась после капитуляции НАТО в Афганистане, в результате чего к власти в этой стране снова пришло террористическое движение «Талибан». Это приведет к усилению миграционных потоков из Афганистана, а также к усилению риска, в том числе в Европе, новых террористических атак».

С этим трудно не согласиться, поэтому в наступившую (из-за украинского кризиса) эпоху тотального противоборства с Западом для России становится втройне важно, чтобы острие атакующего исламского клина ударило по Западу, а не по ней. Возможности для маневра тут есть. Лидеры пока еще запрещенных у нас талибов пытаются наладить добрые отношения с бывшими республиками Средней Азии и с Россией. Они даже заявили, что готовы признать присоединение Крыма к России, поскольку таким было волеизъявление крымчан, выраженное на референдуме. Это явный пас в сторону Москвы, и его надо принять, осознав, что отныне России придется выбирать не между «умеренными» и радикальными исламистами, а между радикальными фундаменталистами и отпетыми головорезами и нелюдями (вроде запрещенного повсюду ИГ). Это не хорошо и не плохо. Это данность, с которой придется жить. Здесь также надо учитывать то, что исламисты (в отличие от наших бывших западных «партнеров») не являются русофобами, они не выделяют русских среди всех «неверных». Зато они, как и мы, категорически не приемлют «ценности» западного либерального фашизма, обретающего античеловеческий облик сатанизма. И в этом экзистенциальном противоборстве цивилизации Бога с цивилизацией Сатаны исламисты могут быть даже союзниками России.

Мир вступил в турбулентный и очень опасный период своего развития, но ветер истории дует в наши паруса. Весной 2023 года случилось событие, которое трудно было представить полторы тысячи лет: при посредничестве китайских товарищей в Пекине состоялось примирение Саудовской Аравии и Ирана – мусульман-суннитов и мусульман-шиитов. Если оно будет более-менее прочным, то это серьезно изменит ситуацию не в пользу Запада не только на Ближнем Востоке и в мусульманском мире, но и во всем мире вообще. Учитывая тот факт, что многие мусульманские страны (равно как африканские и латиноамериканские) хотят присоединиться к таким организациям, как БРИКС и ШОС, всё это в совокупности создает фундамент для возникновения глобального антизападного (антиколониального) альянса, который сможет (и должен!) свернуть шею надменному и дряхлеющему Западу. России нужно уже сейчас активно включиться в этот процесс, направляя паруса истории по нужному нам курсу. Промедления история не простит. Нынешний век кардинально изменит цивилизационную и политическую карту мира. В этом бурном потоке истории главное для России – сберечь и укрепить себя, свои исторические корни, традиции, культурное и цивилизационное лицо; свою армию и всё, что с ней связано. Важно также найти если не союзников, то сочувствующих попутчиков (в том числе в исламском мире) и вместе с ними добиваться наших праведных целей. Из этого должна исходить идеология и стратегия исторического пути России на обозримую перспективу. Потом будет яснее, увереннее и легче.

Примечания

1

Семиты – термин, введенный в науку немецкими учеными А.Л. Шлёцером и И.Г. Эйхгорном в конце XVIII века для обозначения группы древних народов, характеризовавшихся принадлежностью к особой семье языков, общим ареалом расселения, общими чертами культа, сходством материальной культуры и быта. Почерпнут из Ветхого Завета, где ряд народов Ближнего Востока объединен под общим названием «сыны Сима». Библейский Авраам вел свой род от Сима, старшего сына Ноя. Поэтому в библейскую эпоху все народы, считавшие себя последователями и потомками Авраама, назывались «сыновьями Сима». Ныне к семитским народам относят арабов, евреев, мальтийцев, потомков древних семитов из Южной Аравии, ряд народностей Эфиопии и ассирийцев. Исходя из этого, термин «антисемитизм», понимаемый как «антиеврейство» (юдофобия), лишен смысла и исторических оснований.

2

От греч. monos – один, единственный, и physis – природа, естество. Христианское вероучение, возникшее в V веке н. э. в Византии и признававшее только божественную, а не богочеловеческую природу Христа. Учение монофиситов широко распространилось в восточных провинциях Византии (Египте, Сирии, Армении), проникло в Аравию и стало знаменем политического сепаратизма. В 451 году было осуждено Халкидонским собором иерархов церкви. В настоящее время существует как доктрина армянской, эфиопской, коптской (Египет) и «яковитской» сирийской христианских церквей.

3

Из этого рода происходит ныне правящая в Иордании династия. Поэтому это государство официально называется Иорданское Хашимитское королевство.

4

См.: Коран. Сура 96, аль-Алак (Сгусток крови).

5

Коран. Сура 3, аяты 18, 19. Перевод Э. Кулиева.

6

См.: Коран. Сура 3, аят 3.

7

Саха́ба (араб. соратник), или асха́бы, – сподвижники пророка Мухаммеда, которые виделись с ним и уверовали в него, то есть стали мусульманами. Поначалу сахабами называли лишь тех, «кто непосредственно участвовал в военных походах пророка Мухаммеда и составлял наиболее надежную часть мусульманской армии». Члены семьи Пророка и встречавшиеся с ним дети тоже являются сподвижниками. Однако ими не являются те люди, которые встречались с Мухаммедом до начала его пророческой миссии и не встречались после этого. Авторитетных и наиболее активных сподвижников называют асхаб аль-кирам.

8

Али ибн Абу Талиб (599–661) – родственник и сподвижник пророка Мухаммеда, четвертый праведный халиф (656–661), первый из двенадцати почитаемых шиитами имамов. Согласно авторитетным мусульманским источникам, единственный в окружении Пророка человек, который родился в Каабе; первый ребенок и первый среди лиц мужского пола, принявший ислам; во время своего правления получил титул амир аль-муминин (глава правоверных). Али был активным участником всех важных событий ранней истории ислама и всех битв, которые пророку Мухаммеду пришлось вести с врагами. Али стал халифом после убийства взбунтовавшимися солдатами халифа Усмана. Это было одной из причин междоусобной войны, в ходе которой Али погиб от рук убийцы-хариджита. В историю ислама Али вошел как трагическая фигура. Сунниты рассматривают его как последнего из четырех праведных халифов. Шииты почитают Али как первого имама и как святого, особыми узами близости связанного с Мухаммедом, как праведника, воина и вождя. Ему приписываются многочисленные воинские подвиги и чудеса.

9

Muhammad Husayn Tabatabai. Shi'ite Islam // State University of New York Press, 1975. P. 60.

10

Прозоров С.М. Шиитская (имамитская) доктрина верховной власти // Ислам. Религия, общество, государство. М., 1984. С. 206.

11

Сунниты – люди сунны (священного предания) и согласия мусульманской общины по вопросам веры и власти.

12

Хариджиты, в отличие от шиитов, считают Абу Бакра и Умара праведными халифами.

13

В настоящее время шиизм распространен в Иране, Азербайджане, Бахрейне, Ираке и Ливане, а также в Йемене, Афганистане и Турции. Шииты составляют, по разным оценкам, 15–20 % от общей численности мусульман.

14

При закладке мечети строители наткнулись на древнее захоронение. Как утверждали сирийские христиане, это была могила Иоанна Крестителя (Яхьи). По приказу халифа Ибн Валида могила осталась на прежнем месте и оказалась в центре молитвенного зала в виде величественной усыпальницы.

15

Это обстоятельство не давало Аббасидам покоя. Поэтому халиф Мухаммад аль-Махди (744–785) назвал узурпаторами четырех первых халифов (включая Али) и объявил, что халифат и имамат после смерти пророка Мухаммеда принадлежали дяде аль-Аббасу и его потомкам.

16

Абу Муслим Абдуррахман ибн Муслим аль-Хурасани (700–755), вошедший в историю как Абу Муслим, происходил из иранского города Исфахан. Принадлежал к социальной группе «неарабов», которая подвергалась дискриминации со стороны Омейядов. По одной версии, он был рабом одного из аббасидских пропагандистов в Куфе, Исы ас-Сарраджа, по другой – принадлежал заточенному в тюрьму Куфы крупному арабскому землевладельцу из провинции Исфахан и, обслуживая своего хозяина, познакомился с ас-Сарраджем и стал выполнять его поручения. Абу Муслим был продан (или уступлен) руководителю аббасидской пропаганды в Хорасане Абу Саламе, а позже был подарен Ибрахиму ибн Мухаммаду, который освободил его, дал ему имя Абдуррахман и приблизил к себе. Абу Муслим сыграл решающую роль в победе Аббасидов над Омейядами. Он пользовался большой популярностью в народе, чем вызывал зависть и страх новых правителей халифата. В начале 755 года халиф аль-Мансур пригласил Абу Муслима к себе во дворец на аудиенцию, при которой популярный полководец был подло убит.

17

В Северной Африке и Пиренейском полуострове возникло несколько государственных образований, крупнейшим из которых стал Кордовский халифат (929—1031).

18

Назначенный в 755 году губернатором аль-Андалуса один из немногих выживших Омейадов, Абд ар-Рахман, откололся от халифата и в 776 году создал Кордовский эмират. В 777 году от халифата откололся Магриб, где имам ибадитов Абд ар-Рахман ибн Рустам основал государство Рустамидов. В 809–827 годах произошла Четвертая фитна; используя гражданскую войну как повод, в 819 году от халифата отложились Хорасан и Мавераннахр, где к власти пришли Саманиды, создавшие собственное государство. В 885 году от халифата откололась Армения, а в 945 году шиитская конфедерация Буидов фактически захватила власть в Ираке, признавая верховенство Аббасидов лишь номинально.

19

Сельджукиды – тюркская династия, правившая в ряде стран Ближнего и Среднего Востока, Великой и Малой Армении, Месопотамии, Сирии, Палестине и большей части Ирана с XI по XIV век. Основатель династии – Тогрул-бек (1038–1063). С 1038 по 1055 год сельджуки овладели Хорасаном, Хорезмом, Западным Ираном, и Ираком. Аббасидский халиф аль-Каим вынужден был признать Тогрул-бека султаном и «царем Востока и Запада». Сельджукский султан считался наместником багдадского халифа, хотя сам халиф сохранял за собой лишь номинальный суверенитет и духовный авторитет. Столицей государства Тогрул-бека был город Рей. В последней трети XI века сельджуки завоевали Армению, почти всю Малую Азию, а затем – Сирию и Палестину. После овладения Грузией, Ширваном и Мавераннахром сельджукские султаны сделали их правителей своими вассалами. Наибольшего военно-политического могущества Великая Сельджукская империя достигла при Мелик-шахе I (1072–1092), который перенес столицу султаната в Исфахан. Завоевание новых земель и народов привело к смешанным бракам между тюрками и местным населением как в низах общества, так и на высшем государственном уровне. К XIII веку большинство сельджукских правителей Восточной Анатолии имели (частично) греческие, армянские или грузинские корни. После смерти Мелик-шаха Сельджукская империя была охвачена междоусобицами и стала клониться к упадку. Ее устои подрубили первый крестовый поход, из-за которого империя утратила Грузию, Ширван, прибрежные части Малой Азии, часть Сирии и Палестину; а также рост феодальной раздробленности и сепаратистские устремления вассалов. Сельджукским султанам приходилось бороться не только со своей знатью, но и с движением исмаилитов. В 1118 году султанат был разделен на две части: Иракский султанат (Западный Иран, Ирак и Азербайджан) со столицей в городе Хамадане и территорию Хорасана, Хорезма и Мавераннахра со столицей в городе Мерве. После вторжения в Среднюю Азию каракитаев области к востоку и северу от Амударьи были потеряны для Сельджукской империи. А последовавшие затем восстания добили ее. Последний остаток распавшейся империи – Иконийский султанат – просуществовал до начала XIV века.

20

Шариа́т (араб. правильный путь, образ действия) – свод предписаний, определяющих убеждения и формирующих поведение и нравственные ценности мусульман. Шариатские предписания даны Кораном и закреплены сунной пророка Мухаммеда, они являются источниками норм, регулирующих все сферы повседневной жизни мусульман. Термин «шариат» имеет широкое значение. Им обозначают свод Божественных повелений и запретов, Божественный закон, предписания к повседневной жизни мусульман. В исламской теологии термин «шариат» в сочетании с определениями «ислами» или «исламия» (мусульманский, исламский) употребляется в отношении правил, коими должен руководствоваться мусульманин, а также установленных Аллахом критериев оценки его поведения и образа мыслей. Поэтому в массовом сознании шариат часто воспринимается как исламский образ жизни в целом, всеобъемлющий комплекс правил поведения мусульманина, включающий религиозные, бытовые, нравственные, юридические и иные нормы. В таком широком смысле шариат нередко называют «религиозным законом», употребляя термин «закон» в общежитейском, а не в юридическом значении. Аналогичный смысл несет и выражение «законы шариата».

21

Коммунистический интернационал в документах: Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ. 1919–1932. М., 1933. С. 152.

22

С.С. Зорин (настоящее имя Александр Гомбарг, 1890–1937) – советский партийный и государственный деятель, участник установления советской власти в Петрограде. В 1918 году – председатель Революционного трибунала в Петрограде, комиссар по иностранным делам Северной коммуны. С 1919 года секретарь Петроградского городского, с 1920 года – губернского комитета РКП(б).

23

Нариманов Н. Избранные произведения. Т. 1. Баку, 1988. С. 315.

24

В середине 1970-х годов валютные резервы Ирака достигли 35 млрд долларов (около 300 млрд долларов в нынешнем исчислении).

25

Война (1947–1949) между еврейским населением Палестины, а впоследствии – вновь созданным государством Израиль и армиями соседних арабских государств и нерегулярных арабских военных формирований. В Израиле она называется «Война за независимость», а в арабских странах и среди палестинцев эта война известна как «Катастрофа». На первом этапе с 30 ноября 1947 по 14 мая 1948 года еврейские и арабские военизированные формирования стремились после ухода британских войск к занятию ключевых пунктов, максимальному захвату территории и контролю над коммуникациями. На втором этапе войны, после прекращения действия британского мандата, когда 15 мая 1948 года Израиль провозгласил независимость, Египет, Сирия, Ливан, Трансиордания, Саудовская Аравия, Ирак и Йемен не согласились с решением ООН о разделе Палестины, ввели туда войска и начали военные операции против еврейских вооруженных сил и поселений. Боевые действия продолжались до 18 июля 1949 года. 20 июля было подписано последнее соглашение о прекращении огня с Сирией. Война сопровождалась массовым (от 520 до 900 тысяч человек) исходом палестинского арабского населения с территорий, попавших под контроль Израиля. С другой стороны, после решения ООН о разделе Палестины свыше 800 тысяч евреев были изгнаны или бежали из арабских стран в Израиль и другие государства.

26

Когда в феврале 1966 года власть в Сирии перешла к ультралевому крылу Баас (С. Джадид, Н. аль-Атаси), иракское отделение Баас не согласилось с внутрипартийным переворотом и после прихода к власти в 1968 году приютило исторических лидеров партии (М. Афляка, Ш. аль-Айсама и др.), которые в Сирии были приговорены к смертной казни по обвинению в подготовке госпереворота. В результате доселе единая Баас раскололась на две де-факто самостоятельные партии: просирийскую и проиракскую. Каждая из них позиционировала себя в качестве законного преемника оригинальной партии и имела отделения в разных странах. Этот раскол привел к длительному соперничеству Х. аль-Асада и С. Хусейна. При этом обе ветви Баас установили дружеские связи с КПСС и в 1970-х годах вступили в союз с местными компартиями в рамках «Прогрессивных фронтов». Но по мере укрепления власти С. Хусейна сотрудничество Баас с иракскими коммунистами разрушилось; они были обвинены в политработе в армии и перешли на нелегальное положение. После этого уровень межпартийных отношений иракской Баас с КПСС был понижен, а в поздравительных телеграммах и речах советских руководителей на официальных приемах Хусейн из «товарища» превратился в «господина», тогда как Асад оставался «товарищем».

27

Алавиты (от Али-Алла, обожествляющие Али) – последователи алавизма – эклектической религии, которую можно рассматривать как эзотерическое ответвление персидского направления ислама и даже шиизма, с которым алавитов объединяет культ зятя и двоюродного брата пророка Мухаммеда Али инб-Абу Талиба. Алавиты известны также как нусайри́ты, по имени основателя их вероучения.

28

Поначалу Хафез Асад выбрал в преемники своего брата Рифата; однако в 1983–1984 годах в ходе кризиса наследования, вызванного ухудшением здоровья Хафеза, Рифат попытался захватить власть и был изгнан из Сирии. Следующим преемником стал старший сын Хафеза Басиль, погибший в 1994 году в автокатастрофе. И тогда в преемники был назначен его младший сын Башар, живший в Англии и не имевший политического опыта, что вызвало недовольство в правящих кругах, которое удалось подавить. И когда в 2000 году Хафез Асад скончался от сердечного приступа, наследником власти стал его сын Башар, стойко проявивший себя в ходе нынешнего национального кризиса, едва не приведшего к гибели страны.

29

Франция использовала Алжир как полигон для ядерных испытаний. 13 февраля 1960 года французские военные провели первое атмосферное испытание атомного оружия, взорвав ядерный заряд мощностью около 70 килотонн тротилового эквивалента вблизи города Регган (провинция Адрар, на юго-западе Алжира). Всего Франция произвела в Алжире 17 атомных взрывов, из них 13 – между 1961 и 1966 годами. Вследствие этого в некоторых районах возле Реггана уровень радиации даже сейчас намного превышает допустимые нормы. В Алжире был и французский космодром Хаммагир, откуда в декабре 1965 года был произведен запуск первого французского спутника Земли (в 1967 году космодром закрыли).

30

В 1990-х годах члены ВИГ совершили ряд терактов на территории Франции. Еще до атаки на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке в сентябре 2001 года боевики-смертники ВИГ намеревались захватить самолет и врезаться в Эйфелеву башню как один из символов западной цивилизации. Лишь по стечению обстоятельств им этого сделать не удалось.

31

Абу Хами́д Муха́ммад ибн Муха́ммад аль-Газали́ ат-Туси́ (1058–1111) – исламский богослов, правовед, философ и мистик, родом из области Хорасан в Персии. Один из основателей суфизма. В своих трудах пытался всесторонне и систематически изложить это учение. Европейцы считают его одним из основоположников философского скептицизма. Труды аль-Газали еще при жизни стали переводиться на разные языки, он получил известность в христианской Европе и в еврейских общинах. Его почитал Фома Аквинский. В конце XII века сочинение аль-Газали «Намерения философов» было переведено на латынь и широко распространилось. «Logica et philosophia Algazelis» перевел Д. Гундиссалин совместно с еврейским ученым Авендаутом. Этот перевод стал основным источником в Европе по изучению арабской философии.

32

Общепринятой является точка зрения, согласно которой название «суфизм» происходит от арабского слова «суф» (шерсть). Грубое шерстяное одеяние издавна считалось атрибутом аскетов-отшельников, «божьих людей» и мистиков. В Средние века суфийское учение было популярно в исламском мире. Существовали суфийские монашеские ордены, выработавшие оригинальные способы медитации и погружения людей в состояние духовного экстаза (транс), при котором человек якобы обретает способность общаться со Всевышним.

33

В организации переворота Р. Эрдоган обвинил живущего в США проповедника А. Гюлена. В ходе переворота Эрдоган едва избежал гибели от рук путчистов в Мармарисе, откуда он успел незадолго до штурма отеля вылететь в Стамбул. В ходе мятежа погибли 238 человек, еще 3 тысяч получили ранения. По обвинениям в причастности к мятежу в Турции были арестованы 26 тысяч человек, в тюрьме оказались 2839 военнослужащих, включая 29 полковников и генералов. Были аннулированы паспорта у 75 тысяч человек.

34

В 2012 году США подержали пришедшего к власти в Египте лидера «Братьев-мусульман» М. Мурси, предав своего многолетнего верного союзника Х. Мубарака.

35

Интервью Г. Поляковой с А. Малашенко // Islam News. 10.09.2014.

36

Laqueur W. Putinism: Russia and Its Future with the West // Macmillan Publishers. 2015. P. 238.

37

Всего известно 6 мазхабов. Самым распространенным является ханафитский. Захиритский мазхаб почти исчез. У шиитов распространен джафаритский мазхаб. Основу исламского права составляет Коран, но между мазхабами есть некоторые различия, которые исходят из толкования второго по важности источника исламского права – хадисов пророка Мухаммеда. Мазхаб является мнением одного или группы богословов, расходящихся по некоторым второстепенным вопросам толкования ислама.

38

Его полное имя Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб ибн Сулейман ибн Али ибн Мухаммад ибн Ахмад ибн Рашид аль-Мушаррафи ат-Тамими. Последователи аль-Ваххаба называют свое религиозное течение «саляфия», а себя – салафитами. Саляфы (араб. предки, предшественники) – праведные предшественники – первые три поколения мусульман, включая сподвижников пророка Мухаммеда, их последователей (табиин) и последователей этих последователей (таби ат-табиин). Производным от слова «саляф» является термин «салафиты», обозначающий тех, кто в разные периоды истории ислама выступал с призывами ориентироваться на образ жизни и веру саляфов.

39

«Книга единобожия» – религиозный трактат на арабском языке, состоящий из 67 глав, в которых на основе цитат из Корана и сунны пророка Мухаммеда, а также изречений его сподвижников, табиинов и других мусульманских улемов излагается концепция исламского права и богословия.

40

В октябре 680 года под Кербелой произошла судьбоносная для ислама битва между отрядом внука пророка Мухаммеда имама Хусейна ибн Али и силами халифа Язида I. Причиной битвы послужил отказ Хусейна принести Язиду клятву верности, потому что тот принял бразды правления от своего отца Муавии, завещавшего ему халифат в нарушение прежних договоренностей с родственниками Пророка. Потомки пророка Мухаммеда собрали небольшой отряд и дали бой войскам халифа, который завершился их поражением. Менее чем сотне сторонников Хусейна противостояла целая армия Язида I, насчитывавшая более 4 тысяч воинов. В скоротечном сражении были убиты 72 человека, в том числе полугодовалый правнук самого Али ибн Абу Талиба. Многие из убитых были членами семьи Пророка. Это событие разделило суннитскую и шиитскую ветви ислама. В день Кербельской битвы шииты скорбят по имаму Хусейну и всем погибшим членам семьи Пророка. Траурные мероприятия в Кербеле посещают миллионы паломников.

41

Саудовская Аравия образовалась в 1932 году от слияния двух исторических провинций Аравийского полуострова – Неджда и Хиджаза, а также прилегающих к ним областей, включая побережье Персидского залива, где в 1936 году была найдена Большая нефть.

42

В 1998 году в ходе кампании по уничтожению идолов саудовские власти приказали сровнять с землей и залить бензином могилу матери пророка Мухаммеда – Амины бинт Вахб, что вызвало волну протестов и осуждения среди мусульман во всем мире.

43

Так в Афганистане называли советских военнослужащих и вообще советских людей.

44

Многие факты указывают на то, что это самое крупное со времен Перл-Харбора нападение на США было осуществлено при участии американских спецслужб. В частности, совершенно необъясним факт крушения третьего небоскреба (№ 7), стоявшего рядом с протараненными башнями-близнецами Всемирного торгового центра. Эта «коробка» тоже сложилась как карточный домик, хотя никто ее не атаковал. Там были подпилены несущие конструкции, и сделали это не арабские террористы.

45

Советских военнопленных (не только мусульман) подвергали специальной обработке, обращая в «истинный ислам», а потом отпускали по «доброй воле» или по обмену, чтобы они по возвращении на родину основали салафитские ячейки. К концу 1980-х годов сеть таких ячеек была создана в Средней Азии (в Ферганской, Ошской долине и других местах), а также на Северном Кавказе.

46

См.: Мосякин А.Г. Третья русская революция. От горбастройки до Путина. М.: Вече, 2021.

47

Распад единой Чечено-Ингушской АССР на Чечню и Ингушетию произошел в связи с развалом СССР. Чеченская республика, возглавляемая генералом Д. Дудаевым, объявила о выходе из состава РСФСР в июле 1991 года, после того как российский президент Б.Н. Ельцин предложил автономным республикам: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить». После «чеченской революции» осени 1991 года, очевидцем которой мне довелось быть, Чеченская республика Нохчийчо де-факто стала независимой, назвав себя Чеченской республикой Ичкерией. Ингушетия решила остаться в составе Российской Федерации и, как показали дальнейшие события, не ошиблась.

48

См.: Михайлов А.Г. Чеченское колесо. Генерал КГБ свидетельствует. М.: Коллекция «Совершенно секретно», 2002.

49

Хасавюртовские соглашения – совместное заявление от 31 августа 1996 года представителей Российской Федерации и самопровозглашенной Чеченской Республики Ичкерии (ЧРИ) о разработке «Принципов определения основ взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой», положившее конец Первой чеченской войне. Подписи под документом поставили: начальник штаба Вооруженных сил ЧРИ А. Масхадов (по поручению и.о. президента ЧРИ З. Яндарбиева) и секретарь Совета безопасности РФ А.И. Лебедь (по поручению президента РФ Б.Н. Ельцина).

50

Аудиозапись рассказа Н. Хачулаева хранится в архиве автора.

51

Даны в переводе Э. Кулиева.

52

Моджахед – участник джихада, буквально «борец», «совершающий усилие». Хотя более близкая к литературному арабскому передача – муджа́хид (множественное число – муджахидин).

53

См.: Резван Е. Зеркало Корана // Звезда. 2008. № 11.

54

Pipes D. What is Jihad? // New York Post. 2002, 31 december.

55

Правившая в Персии более ста лет династия Каджаров сменила в 1781 году династию Зендов, правивших с 1750 года. Родоначальник династии Зендов Карим-хан стал первым за 700 лет персом, ставшим во главе персидского государства. Он сменил на троне Надир-шаха – последнего персидского шаха-завоевателя, убитого в 1747 году.

56

На якоре в Энзели стояли 29 судов разных классов, включая 10 вспомогательных крейсеров и 4 торпедных катера, плавбазу торпедных катеров, авиатранспорт, вспомогательные суда и транспорты с оружием и боеприпасами.

57

В Персидскую Советскую республику в апреле – августе 1921 года ездил Велимир Хлебников, работавший в частях РККА лектором и нанявшийся учителем к детям местного хана. Результатом поездки стал цикл стихотворений и поэма «Труба Гуль-Муллы». Под впечатлением событий в Гиляне их очевидец Сергей Есенин написал цикл стихотворений «Персидские мотивы».

58

Это название ввел в 1950 году президент итальянской государственной нефтяной компании Eni Э. Матеи для англосаксонского картеля, который с 1930-х годов доминировал в нефтяной отрасли. Неформальное соглашение, призванное убрать жесткую конкуренцию между Royal Dutch Shell, Англо-персидской нефтяной компанией (будущая British Petroleum) и рокфеллеровской Standard Oil of New Jersey (будущая Exxon), было заключено 17 сентября 1928 года на родине главы Royal Dutch Shell Г. Детердинга в шотландском городке Ахнакарри. Оно предусматривало регулирование добычи нефти в соответствии со спросом на нее и сохранение договорных квот нефтедобычи между членами группы. К 1932 году в «картель Ахнакарри» вошли все семь крупнейших англо-американских компаний: British Petroleum, Royal Dutch Shell, четыре компании рокфеллеровского треста Standard Oil (будущие Exxon, Mobil, Chevron и Texaco), а также Gulf Oil, основанная в 1901 году в Пенсильвании Э. и В. Меллонами. Участники картельного соглашения больше сорока лет контролировали мировой нефтяной рынок, закрывая неугодным игрокам доступ на него.

59

Ирано-иракская война (1980–1988) завершилась без убедительной победы одной из сторон. Экономический ущерб от боевых действий для Ирака и Ирана оценивался в 350 млрд долларов (более триллиона в нынешнем исчислении). Потери Ирана, военные и гражданские, составили до 900 тысяч погибших. Большинство приграничных с Ираком городов провинции Хузестан было разорено. Сильно повреждена инфраструктура нефтяной промышленности. Потери в живой силе у Ирака были ниже иранских, но экономические последствия войны оказались более тяжелыми. Война привела к появлению у Ирака крупной задолженности ряду арабских стран. В частности, долг Кувейту превысил 14 млрд долларов, что явилось одной из причин, подтолкнувших С. Хусейна в 1990 году к вторжению в Кувейт.

60

Операция «Орлиный коготь» («Eagle Claw») была проведена 24 апреля 1980 года вооруженными силами и спецназом США на территории Ирана с целью спасения заложников из посольства в Тегеране. Она закончилась полным провалом, который сделал посмешищем в глазах всего мира не только Америку, но и ее вооруженные силы. Иран отпустил заложников после долгих переговоров при посредничестве Алжира и Великобритании 21 января 1981 года – в день инаугурации Р. Рейгана.

61

«Иран – контрас» (Iran – Contra affair; или «Ирангейт» – по аналогии с «Уотергейтом») – крупный политический скандал в США. Разгорелся в конце 1986 года, когда стало известно о том, что отдельные члены администрации Р. Рейгана организовали тайные поставки вооружения в Иран, нарушая американское оружейное эмбарго против этой страны. Дальнейшее расследование показало, что деньги, полученные от продажи оружия, шли на финансирование никарагуанских повстанцев-контрас, опять же в обход запрета конгресса на их финансирование. Этот скандал едва не обернулся для президента Рейгана импичментом.

62

В исламской историографии считается, что это было знамя первого Праведного халифата, созданного еще при жизни пророка Мухаммеда.

63

В нынешнем составе ливанского парламента из 128 депутатских мест Хезболлах принадлежит 12. По этому показателю Партия Аллаха занимает 4-е место, после Движения за будущее Ливана, Свободного патриотического движения и христианской партии Амаль. Но политическое влияние Хезболлах растет.

64

В июле 1979 года немецкие специалисты покинули площадку Бушерской АЭС, когда строительные работы на первом энергоблоке были завершены на 80–85 %, на втором энергоблоке – на 50–70 %. В ходе Ирано-иракской войны недостроенная АЭС несколько раз подверглась авиационным бомбардировкам, в результате которых возведенным конструкциям был нанесен ощутимый ущерб.

65

По данным правозащитных организаций, в 2015 году в Иране были казнены 977 человек.

66

Эта форма государственного устройства навязана Кувейту англичанами, под чьим управлением страна находилась до лета 1961 года.

67

Полное название – Великая Социалистическая Народная Ливийская Арабская Джамахирия. Его носила Ливия с марта 1977 до февраля 2014 года, когда по новой конституции страна получила название «Государство Ливия».

68

Нефтяные богатства позволили М. Каддафи создать в Ливии крепкую систему социальной защиты населения. Базовая медицина и образование ливийцев внутри страны и за рубежом стали бесплатными. Страна, которая в 1969 году имела 90 % неграмотного населения, в начале 2000-х заняла первую строчку в рейтинге грамотности Арабского Востока (92 %). Малообеспеченные семьи получали щедрую социальную помощь. В 2010 году в Ливии ниже черты бедности жило лишь 5 % граждан (меньше, чем в Нидерландах). Для тех, кто вступал в брак, на покупку или строительство жилья выделялся беспроцентный кредит в сумме 64 тысячи долларов сроком до 20 лет, а для будущих предпринимателей – беспроцентный кредит в объеме 20 тысяч долларов. Цены на продукты питания в Ливии были самыми низкими в Африке, а цена литра бензина составляла всего 10 центов при стоимости нового внедорожника корейского производства около 7,5 тысячи долларов.

69

М. Каддафи (1942–2011) имел официальный титул «Братский вождь и руководитель революции».

70

При голосовании в Совете Безопасности ООН 18 марта 2011 года Россия пропустила резолюцию № 1973 о создании бесполетной зоны над Ливией, чем воспользовались страны – члены НАТО для развязывания полномасштабной интервенции в Ливии с использованием авиации и сил специального назначения.

71

Трансаравийский нефтепровод (ТАН, или «Таплайн», от Trans-Arabian Pipeline) – трубопровод, который пролегал от Аль-Кайсума в Саудовской Аравии до Сидона в Ливане и был важной частью мировой нефтяной торговли, американской и внутриближневосточной политики. Строительство ТАН велось с 1947 года американской компанией Bechtel. Первоначально он должен был заканчиваться в Хайфе, пребывавшей под британским мандатом в Палестине, но в связи с созданием государства Израиль был выбран другой маршрут – через Сирию (Голанские высоты) в Ливан с портовым терминалом в Сидоне. Перекачивание нефти по ТАН началось в 1950 году. В результате Шестидневной войны (1967) часть трубопровода, проходившая через Голанские высоты, перешла под контроль Израиля, но израильтяне не перекрыли трубопровод. Однако после долгих споров между Саудовской Аравией, Сирией и Ливаном о транзитных сборах, появления нефтяных супертанкеров и аварий на нефтепроводе часть линии севернее Иордании прекратила функционировать в 1976 году. Оставшаяся часть между Саудовской Аравией и Иорданией продолжала транспортировать небольшие объемы нефти до 1990 года, когда Саудовская Аравия прекратила поставки в ответ на нейтралитет Иордании во время войны в Персидском заливе. Ныне вся линия ТАН непригодна для эксплуатации. Но по этому маршруту можно проложить новые трубопроводы и качать по ним нефть и газ с Ближнего Востока в Европу.

72

По мнению лингвистов, слово «банк» происходит от староанглийского bank, что означало скамью, на которой сидел меняла. Когда менялу уличали в обмане, его скамью и стол публично ломали. Отсюда итальянское понятие эпохи Возрождения bancarotta – разбитая скамья, которым потом стали обозначать крах предприятия или банка, банкротство.

73

Комтурия – минимальная административная единица в составе рыцарского ордена, которая давалась рыцарям в управление или пользование.

74

Ганзейский союз (Ганза, Ганзея, от лат. Hansa Teutonica) – политический и экономический союз торговых городов Северо-Западной Европы, существовавший с середины XII века до середины XVII века. В регистр Ганзы были включены 130 городов, из них – около 100 портовых. К началу XV века Ганза объединяла около 160 городов, а всего под ее влиянием находилось около трех тысяч населенных пунктов. Целью объединения было обеспечение участникам союза привилегий в районе ганзейской торговли. Опорой ганзейских купцов служили рыцарские ордены. Ганза вела самостоятельную внешнюю политику, покупала крепости, поддерживала власть. Участники объединения следовали Большому Ганзейскому статуту, изданному для всего союза. Неформальным центром объединения считался город Любек.

75

Халя́ль, хала́л (араб. разрешенный, дозволенный) – всё то, что разрешено и допустимо в исламе (противоположно хараму). Как правило, это понятие используется для обозначения правильно приготовленной и дозволенной мусульманам пищи, но его также используют в других сферах.

76

Ростовщичество было известно с древнейших времен, еще до появления денег. Первые ссуды давали и возвращали натурой (зерном или скотом). Например, взятого в ссуду теленка возвращали потом с приплодом. Ростовщичество было распространено в Древней Греции. Аристотель в трактате «Политика» описывал явление взимания процентов как «противное природе» и основное назначение денег отводил для меновой торговли. Ростовщический кредит был характерен для ранних форм кредитно-денежных отношений, когда он обслуживал непроизводительные расходы феодальной знати, ремесленников и крестьян. Ростовщичество было распространено в Европе до появления промышленного кредита и банков.

77

Цит. по: URL: https://islam.global/verouchenie/koran/sura-2-al-bakara-korova-/

78

Из пяти главных американских инвестиционных банков (Goldman Sachs, Morgan Stanley, Lehmann Brothers, Merrill Lynch, Bea rStearns) из финансового кризиса 2008–2012 годов выбрался лишь Goldman Sachs. Три банка прекратили свою деятельность как инвестиционные и были поглощены, а банкротство Lehmann Brothers в сентябре 2008 года стало одним из крупнейших в истории.

79

Ныне Саудовско-Голландский банк – Saudi Hollandi Bank.

80

Arabian American Oil Company (Aramco) была основана в 1933 году как результат концессионного соглашения правительства Саудовской Аравии с рокфеллеровской нефтяной компанией Standard Oil of California. По этому соглашению саудитам принадлежало 25 % акций компании. В 1973 году король Фейсал начал процесс «саудизации» становой компании страны, постепенно выкупая акции у американцев. Полный контроль Эр-Рияда над компанией был достигнут в 1980 году. В ноябре 1988 года компания поменяла свое название с Aramco на Saudi Arabian Oil Company (Saudi Aramco). Ныне это крупнейшая нефтяная компания мира по показателю добычи нефти и размеру нефтяных запасов. Стоимость бизнеса компании превышает 1 трлн долларов. Штаб-квартира находится в Дахране.

81

Арабо-израильская война началась 6 октября 1973 года, а 17 октября все арабские страны – члены ОПЕК, а также Египет и Сирия заявили, что не будут поставлять нефть странам (США, Великобритания, Канада, Нидерланды, Япония), поддержавшим Израиль в его конфликте с Сирией и Египтом. Это касалось прежде всего США и их союзников в Западной Европе. Цена нефти на мировой рынке взлетела с 3 до 12 долларов за баррель. Всюду на бензоколонках появились таблички: «Sorry, no petrol». Началась инфляция в десятки процентов. Запад оказался на пороге экономического краха, а СССР существенно укрепил свои политические и финансовые позиции, так как Запад был вынужден закупать советскую нефть, а потом Германия стала закупать и советский газ. Энергетический кризис 1973 года был первым такого рода кризисом и до сих пор является крупнейшим. Результатом экономического нажима ОПЕК стала декларация совета министров стран Общего рынка, поддержавшая позицию арабов. Почти все государства Африки разорвали дипломатические отношения с Израилем, зависимость которого от США стала критической. Создавшееся положение вскрыло истинные масштабы зависимости развитых стран от цен на нефть. В той энергетической войне Запад сдался, а США начали мирить арабов и израильтян. Кризис переформатировал мир. Для координации действий ведущих стран Запада в случае повторения энергетического кризиса 1973–1974 годов была создана «большая семерка» (G7), первое заседание которой состоялось в 1975 году в пригороде Парижа Рамбуйе.

82

Термин sovereign wealth fund был впервые использован в 2005 г. экономистом Э. Розановым в статье «Who holds the wealth of nations?» в Central Banking journal. В начальной версии термин использовался для описания сдвига от традиционного управления финансовыми резервами к управлению суверенным (национальным) благосостоянием. Поскольку такими фондами распоряжаются национальные правительства, то этот термин стал применяться для обозначения покупательной способности мировой бюрократии (правительств). Суверенные фонды инвестируют в иностранные депозиты, золото, SDR, резервную позицию в МВФ, в мировые резервные валюты, производственные мощности и пр. Они могут быть зарегистрированы как инвестиционные компании, государственные пенсионные фонды, суверенные нефтяные фонды и т. п.

83

Крупнейшим суверенным фондом в мире является Abu Dhabi Investment Authority – Суверенный фонд благосостояния Абу-Даби, чьи активы Sovereign Wealth Fund Institute оценивает в 627 млрд долларов. За ним следует Государственный пенсионный фонд Норвегии ($611 млрд). На третьем месте китайская SAFI Investment Company ($568 млрд), а за ней следует саудовский SAMA Foreign Holding ($533 млрд).

84

См. также: Хамамдех М. Саудовская Аравия: проблемы либерализации экономики, базирующейся на нефти// Востоковедческий сборник. М., 2001; Бакланова Е. Эволюция банковской системы Саудовской Аравии // Азия и Африка сегодня. 2007. № 7; Хорошилов С.Д. Банковская система Королевства Саудовская Аравия // Международные банковские операции. 2008. № 1; Sovereigs Wealth Funds: The New Hedge Fund? The Times, 1 Aug., 2007; Sovereign Wealth Funds: Generally Accepted Principles and Practices (Santiago Principles) // International Working Group of Sovereign Wealth Funds. October, 2008 etc.

85

До 1959 года денежной единицей княжеств Персидского залива была индийская рупия, эмиссию которой производил Резервный банк Индии. В 1959 году он выпустил для этих княжеств специальную денежную единицу – рупию Персидского залива, которая заменила индийскую рупию и была приравнена к ней. После того как в июне 1966 года обе рупии были девальвированы на 36,5 %, в эмиратах возникли споры относительно выбора новой денежной единицы. Абу-Даби ввел бахрейнский динар, остальные – риал Саудовской Аравии, потом замененный на риал Катара и Дубай. После создания Центрального банка ОАЭ во всех эмиратах была введена единая денежная единица – дирхама ОАЭ.

86

В 1979 году в Абу-Даби был создан смешанный по банкингу First Gulf Bank. Он был третьим по величине активов банком ОАЭ, пока в декабре 2016 года не был слит с National Bank of Abu Dhabi, вследствие чего образовался крупнейший по стоимости активов банк ОАЭ под названием First Abu Dhabi Bank.

87

Оншор (от англ. onshore – в пределах берега) – финансовый центр в полноналоговой территории, не предоставляющий налоговые льготы, независимо ведет ли компания деятельность на данной территории или за ее границами. Это обычные компании в полноналоговых юрисдикциях. В международном налоговом планировании оншорная компания применяется для избежания двойного налогообложения, придания большей солидности бизнесу и создания акцента отстраненности от офшорных зон.

88

Катару принадлежит 15 % мировых запасов природного газа. Добыча нефти и газа дает более 50 % ВВП страны, 85 % стоимости экспорта и 70 % доходной части государственного бюджета. Нефть и газ сделали Катар первой страной в мире по ВВП на душу населения (более 88 тысяч долларов в 2012 году).

89

В 2008 году Международная рабочая группа 26 фондов национального благосостояния (ФНБ) на конференции в Сантьяго опубликовала Generally Accepted Principles and Practices of sovereign wealth funds, известные как Santiago Principles («принципы Сантьяго»). Они были заявлены миру, чтобы продемонстрировать, что суверенные фонды имеют ясную внутреннюю структуру и управление и что их инвестиции осуществляются только с целью получения экономической выгоды и не преследуют политических целей, в чем их обвиняют на Западе.

90

Qatar Holdings LLC (ООО «Катар Холдинг») – частная акционерная компания, основанная в апреле 2006 года под крышей QIA в столице Катара Дохе. Осуществляет инвестиции в стратегический частный и государственный капитал. «Катар Холдинг» занимается инвестированием в проекты в области минеральных ресурсов, природных ресурсов и инфраструктуры. Он также инвестирует в производство электроэнергии, опреснение воды и обработку, системы отопления и охлаждения, а также оборудование для погрузки и разгрузки топлива. Холдинг инвестирует в глобальном масштабе, но с акцентом на Юго-Восточную Азию.

91

В сентябре 2006 года BMA было преобразовано в Центральный банк Бахрейна.

92

В структуре активов Faisal Islamic Bank of Egypt 49 % принадлежало вкладчикам из Саудовской Аравии и других мусульманских стран, а 51 % активов владели египтяне.

93

М. Мурси был арестован 3 июля 2013 года. 21 апреля 2015-го Уголовный суд Каира приговорил его и еще 12 лидеров «Братьев-мусульман» к 20 годам тюрьмы строгого режима по делу о трагических событиях у президентского дворца «Аль-Иттихадия» в египетской столице в конце 2012 года. Помимо этого, экс-президент проходил главным фигурантом еще по двум другим уголовным делам. 16 мая 2015 года Мурси и 16 других исламистов были приговорены к смертной казни. Но в июне 2016 года под давлением международного сообщества суд отменил смертную казнь для Мурси и приговорил бывшего президента к пожизненному тюремному заключению.

94

1 египетский фунт = 0,560 доллара.

95

Банк был основан в 1880 году французскими Ротшильдами.

96

М. Базарган (1908–1995) – премьер-министр временного правительства Исламской Республики Иран. Назначенный на этот пост в 1979 году, проработал на этом посту всего девять месяцев, подав в отставку из-за несогласия с политикой насилия, проводимой аятоллой Хомейни.

97

The Islamic Republic News Agency (IRNA) – информационное агентство Исламской Республики Иран. Финансируется правительством и контролируется министерством культуры и исламской ориентации. До 1979 года называлось Информационное агентство «Парс». ИРНА имеет 60 офисов в Иране и около 30 в других странах мира.

98

См.: Полищук А.М. Кредитная система Исламской Республики Иран // Банки. 2003, ноябрь.

99

Teheran Times. 1 may, 2004.

100

Teheran Times. 29 apr, 2008.

101

См.: Козханов Н., Бабенкова С. Банковская система Ирана: возможен ли ребрендинг после санкций? // International Middle Eastern Studies Club. 06 March, 2016.

102

Банк, как саудовский, был учрежден в августе 1974 года, а как международный финансовый институт начал функционировать в октябре 1975-го.

103

Конференция AAOIFI и Всемирного банка по исламскому банкингу и финансам, состоявшаяся в ноябре 2013 года в столице Бахрейна Манаме, констатировала: «Стандарты бухгалтерского учета, соответствующие шариату, имеют жизненно важное значение для роста исламского финансирования. Стандарты бухгалтерского учета AAOIFI отражают понятие и сущность сделок исламского финансирования и могут повысить доверие пользователей исламских финансовых продуктов и способствовать росту спроса».

104

Совет по исламским финансовым услугам (англ. The Islamic Financial Services Board, IFSB) – международная организация, созданная для разработки, внедрения и контроля за соблюдением мировых стандартов в сфере исламских банковских услуг, рынков капитала и страхования. Совет был учрежден в апреле 2002 года в Куала-Лумпуре (Малайзия), где находится его штаб-квартира. Учредителями IFSB выступили руководители Центробанков Бахрейна, Индонезии, Ирана, Кувейта, Ливана, Малайзии, Пакистана, Саудовской Аравии и ОАЭ, а также руководство Исламского банка развития и AAOIFI. В состав IFSB в 2013 году входило 189 членов, из которых 53 – регулирующие и надзорные органы, 8 – международные межправительственные организации, 128 – крупные банки и финансовые ассоциации, работающие в 43 странах.

105

Международный исламский финансовый рынок (IIFM) – некоммерческая организация, созданная в результате усилий, предпринятых Центральным банком Малайзии и Департаментом офшорных финансовых услуг Лабуана (LOFSA), которые настояли на создании международного исламского рынка для мобилизации исламских финансовых инструментов. Эту инициативу поддержали ряд стран и организаций, включая Исламский банк развития, Центральный банк Бахрейна, Банк Индонезии, Банк Судана и министерство финансов Брунея. В результате 13 ноября 2001 года в Париже был подписан договор, согласно которому все заинтересованные стороны признали важность международного исламского рынка. Одновременно они признали недостатки в исламской финансовой системе и обязались их устранить.

106

В 2000 году IAIB была преобразована во Генеральный совет исламских банков и финансовых институтов (General Council for Islamic Banks and Financial Institutions) со штаб-квартирой в Бахрейне, куда переместился из Джидды неформальный центр мировой исламской финансовой системы.

107

Компания Saudi Aramco основана в 1933 году как результат концессионного соглашения правительства Саудовской Аравии с американской нефтяной компанией Standard Oil of California. Национализирована в 1974 году. Полный контроль правительства над компанией был достигнут в 1980 году путем постепенного выкупа ее акций. В ноябре 1988 года она поменяла название с Arabian American Oil Company на Saudi Arabian Oil Company (Saudi Aramco). Ныне это крупнейшая нефтяная компания мира по показателю добычи нефти и размеру нефтяных запасов. Стоимость бизнеса компании превышает 1 трлн долл. Штаб-квартира находится в Дахране.

108

Су́кук (от араб. Сакк – юридический документ, акт, квитанция) – ценная бумага, распространенная в мусульманских странах, исламский эквивалент облигаций. Поскольку шариат запрещает ростовщичество, традиционные облигации с фиксированной доходностью здесь недопустимы. Сукук обеспечивает негарантированный доход за счет прибыли с финансируемого предприятия, то есть является целевым. Спрос на исламские ценные бумаги постоянно растет. В 2007 году объем размещения сукук в мире достиг 31 млрд долларов, сейчас он вырос минимум втрое.

109

Подробней см.: Ермакова Е.П. Исламский банкинг в Малайзии // Труды Института государства и права РАН. 2017. Т. 12. № 5. С. 182–195.

110

Существует два «одноименных» холдинга: Al-Ameen Group of Companies из ОАЭ и Al-Amin Group of Companies со штаб-квартирой в Бангладеш. Их часто путают.

111

В 2013–2015 годах наблюдалось замедление темпов роста активов исламских финансовых структур (до 10 % в год), но и эта цифра была выше, чем у обычных западных банков.

112

См.: Исламские финансово-кредитные институты в экономике зарубежных стран / Под ред. В.Г. Тимирясова. Институт экономики, управления и права. Казань, 2011. Гл. 3.

113

См.: Islamic Finance: A Catalyst for Shared Prosperity? Global Report on Islamic Finance 2016 // Jeddah: Islamic Research and Training Institute (IRTI). 2016. P. 55–57.

114

См.: Global Report on Islamic Finance 2016. Jeddah: Islamic Research and Training Institute (IRTI). 2016.

115

Islamic Financial Services Industry Stability. Report 2016 // Kuala Lumpur: Islamic Financial Services Board, 2016. P. 8.

116

Islamic Finance: A Catalyst for Shared Prosperity? Global Report on Islamic Finance. 2016. P. 58.

117

ADIA не раскрывает совокупную стоимость своих активов. По оценкам западных экспертов (Sovereign Wealth Fund Institute и др.), к началу кризиса 2008–2012 года она составляла от 650 до 875 млрд долларов. Кризис ударил по фонду, однако сейчас он восстановился и нарастил капиталы.

118

Документ Базельского комитета по банковскому надзору, утвержденный в 2010–2011 годах и содержащий методические рекомендации в области банковского регулирования. Третья часть Базельского соглашения была разработана в ответ на серьезные недостатки в финансовом регулировании банков, выявленные финансовым кризисом конца 2000-х годов. «Базель III» усиливает требования к капиталу банков и вводит новые нормативные требования по ликвидности. Главной целью этого соглашения является повышение качества управления рисками в банковском деле ради укрепления стабильности мировой финансовой системы в целом. Переход на стандарты «Базель III» завершился в 2019 году.

119

Islamic Finance: A Catalyst for Shared Prosperity? // Global Report on Islamic Finance. 2016. P. 56.

120

См.: A New Frontier for Islamic Finance. Kazakhstan Islamic Finance 2016 // Almaty: Mutual Insurance Society «Takaful» Halal Insurance. 2016.

121

Журавлев А.Ю. Концептуальные начала исламской экономики. Исламские финансы в современном мире: экономические и правовые аспекты / Под ред. Р.И. Беккина. М., 2004. С. 10.

122

Подробнее см.: Антропов В.В. Исламские банки в мировой финансовой системе // Деньги и кредит. 2017. № 7.

123

По шариату запрещается финансирование торговли оружием, табаком, алкоголем и азартных игр.

124

Закон Гласса – Стиголла, принятый в США в июне 1933 года, разделил коммерческие и инвестиционные банки, запретил первым заниматься инвестиционной деятельностью, существенно ограничил право банков на операции с ценными бумагами и ввел обязательное страхование банковских вкладов. Киты Уолл-стрита были вынуждены разделить свой бизнес, выделив в особую категорию инвестиционные банки – Morgan Stanley, Goldman Sachs, Merrill Lynch, Lehman Brothers, Bear Stearns и др., которые занимались рискованными финансовыми операциями, но ответственность за них государство не несло. Закон Гласса – Стиголла оздоровил американскую банковскую систему, разрушенную Великой депрессией. Однако под напором финансовой олигархии этот закон в 1999 году был отменен, что дало толчок безудержному росту спекуляций на финансовых рынках и привело в 2008 году к глобальному кризису.

125

Саудовская Аравия занимает 1-е место среди арабских стран по запасам золота. За ней следует Ливан, чей золотой запас в 2016 году составлял 287 тонн. На 3-м месте – Алжир с золотым запасом 174 тонны. За ним при власти М. Каддафи шла Ливия с золотым запасом в 117 тонн. После свержения Каддафи ливийское золото отчасти разграбили мятежники, а отчасти присвоили западные банки, где оно хранилось. В области спроса на ювелирные изделия среди арабских рынков лидируют Саудовская Аравия и ОАЭ.

126

В 2000 году Chase Manhattan Bank, который с 1961 по 1981 год возглавлял Д. Рокфеллер, слился с финансовой группой JP Morgan & Co. В результате слияния двух главных американских финансово-олигархических группировок возник крупнейший в мире финансовый монстр JP Morgan Chase. На 30 июня 2017 года размер его депозитарных активов составлял 22,1 трлн долларов, размер активов под администрированием – 4,1 трлн долларов, размер активов под управлением – 2 трлн долларов.

127

В 2020 году дюжина ведущих импортеров оружия выглядела так (млрд долларов): Индия – 2799, Саудовская Аравия – 2466, Австралия – 1658, Южная Корея – 1317, Египет – 1311, Китай – 811, Катар – 783, Великобритания – 764, Пакистан – 759, Япония – 724, США – 687, Нидерланды – 610, Алжир – 549. URL: https://nonews.co/directory/lists/countries/arms-import

128

Данные Islamic Financial Services Board (IFSB).

129

Данные Международного финансового центра «Астана» (МФЦА).

130

Термин «пассионарность» ввел в обиход выдающийся русский историософ, исследователь этногенеза и человеческих цивилизаций Л.Н. Гумилев. Он вызывает споры в научной среде, но довольно точно отражает особенности исторического бытия народов и цивилизаций, описанный еще в западноевропейской «философии жизни». У французского философа А. Бергсона аналогичным понятием является «жизненный порыв» (Élan vital). Жизненный порыв (или пассионарность) свойственны как отдельному индивидууму, так народам и цивилизациям, которые в определенный период существования начинают осуществлять демографическую, религиозную и культурную экспансию в региональном или мировом масштабе, часто с применением военной силы. Одним из условий такой экспансии является наличие избыточной массы молодых мужчин в возрасте до 25–27 лет, которые осуществляют захват. Таких примеров в истории множество. Два из них дает ислам: в первые века своего существования и в наши дни.

131

До начала 1970-х годов, когда в сфере добычи, переработки и транспортировки нефти безраздельно властвовал англосаксонский картель «семи сестер», цена барреля нефти колебалась около 1 доллара.

132

Босния и Герцеговина оставалась частью Османской империи до Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и последовавшего за ней Берлинского конгресса, который передал контроль над краем Австро-Венгрии. Было также образовано Болгарское княжество, которое было преобразовано в царство и в 1908 году провозгласило полную независимость от Османской империи.

133

Vlaams Belang («Фламандский интерес») – крайне правая партия Бельгии, выступающая за независимость Фландрии, ограничение иммиграции и сохранение «традиционных фламандских ценностей». Образована в 1979 году из Фламандской народной партии и Фламандской национальной партии. Действует во фламандской части страны. До конца 2004 года называлась «Фламандский блок». Первым председателем партии был К. Диллен (1925–2007), сейчас ее возглавляет Т. ван Грикен. В 1990-х годах партия добивалась больших успехов на выборах, особенно в Антверпене. В ноябре 2004 года Апелляционный суд Бельгии обвинил «Фламандский интерес» в дискриминации по отношению к иммигрантам. После этого партия пересмотрела свою программу, сделав ее менее радикальной. Партия сотрудничает с Национальным фронтом во Франции и другими правыми европейскими партиями.

134

Фрагмент спецрепортажа спецкора «Комсомольской правды» Д. Асламовой. 2016 г. // Из архива автора (далее: Фрагмент репортажа Д. Асламовой).

135

Бодуэ́н I, полное имя – Бодуэн Альберт Шарль Леопольд Аксель Мария Густав (1930–1993) – король Бельгии (официальный титул – король бельгийцев) с 17 июля 1951 года до конца жизни. Старший сын Леопольда III и Астрид Шведской. В школьные годы жил и учился в Швейцарии. Крайне непопулярный отец Бодуэна отрекся от престола, передав трон своему 20-летнему сыну. Наряду с испанским королем Хуаном Карлосом I Бодуэн был одним из самых политически активных конституционных монархов второй половины XX века. Отличался либеральными взглядами. Отказывался носить корону даже по торжественным случаям. Детей не имел. Преемником Бодуэна стал его младший брат Альберт II.

136

Как правило, финансирование подобного рода учреждений осуществляют частные и государственные гуманитарные фонды богатых мусульманских стран (Саудовской Аравии, Катара, ОАЭ и др.).

137

Мечеть возведена на месте Восточного павильона Национальной выставки в Брюсселе, построенного архитектором Э. ван Хамбиком в арабском стиле в 1880 году. Там размещалась фреска «Панорама Каира» художницы Э. Вотерс. В XX веке павильон не использовался и пришел в запустение. В 1967 году король Саудовской Аравии Фейсал ибн Абдель Азиз ас-Сауд во время официального визита в Бельгию предложил королю Бодуэну I превратить это здание в мечеть для растущей мусульманской общины Бельгии. После реконструкции, сделанной за счет Саудовской Аравии тунисским архитектором Бобекером, соборная мечеть была торжественно открыта в 1978 году в присутствии королей Бодуэна I и Халида ибн Абдель Азиз ас-Сауда. В настоящий момент при мечети открыта также школа и исламский культурный и исследовательский центр.

138

Фрагмент репортажа Д. Асламовой.

139

Там же.

140

Там же.

141

Фрагмент репортажа Д. Асламовой.

142

Фрагмент репортажа Д. Асламовой.

143

Фрагмент репортажа Д. Асламовой.

144

Europe’s Growing Muslim Population. November 29, 2017.

145

См.: Бирюков Е. Новые тенденции в деятельности исламских банков // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 7; Alharbi A. Development of the Islamic Banking System // Journal of Islamic Banking and Finance. June 2015. Vol. 3. №. 1.

146

См.: Исламские финансово-кредитные институты в экономике зарубежных стран / Под ред. В.Г. Тимирясова. Институт экономики, управления и права. Казань, 2011. Гл. 3; Оришев А.Б. Исламский банкинг в Европе // Бизнес и дизайн ревю. 2016. Т. 1. № 3; Прудникова Ю. Исламский банковский бизнес осуществляет экспансию в Европе. URL: http://www.web-standart.net/magaz.php?aid=8064 и др.

147

Мурабаха (араб. перепродажа, биржевая игра) – договор купли-продажи товаров между банком и его клиентом по согласованной цене, включающей прибыль от реализации товара.

148

Цит. по: ecoislamicbank.com. 20.11.2009.

149

Международные резервы Центрального банка Люксембурга превышают 600 млрд евро.

150

«Этическими кредитами» в Европе сейчас именуют банковские кредиты без взимания процентов, каковыми являются и «шариатские кредиты».

151

Заморская территория Великобритании в Карибском море, расположенная на островах Большой Кайман, Малый Кайман и Кайман-Брак.

152

См.: Трофимова О. Исламские финансы в странах Евросоюза. – URL: https://ru.journal-neo.org/2017/04/06/islamskie-finansy-v-stranah-evrosoyuza

153

Так ныне именуют Европу в арабских массмедиа.

154

Городская герилья – расхожее название совокупности тактических наработок и способов ведения партизанской войны с превосходящими силами противника в городских условиях. Хотя теория ведения партизанской войны в городах оторвана от фундаментальных основ военного дела, методы городской герильи нашли применение во время конфликта в Северной Ирландии, войн в Чечне, Ираке и других местах.

155

Теракт совершила «истинная» ИРА (Real IRA), созданная 12 октября 1997 года бывшим офицером ВГИРА М. Маккевитом и 12 его единомышленниками, не согласными с перемирием, заключенным с британским правительством. «Истинные» сразу же приступили к террору, попытавшись устроить теракт в Бенбридже 7 января 1998 года. 15 августа они совершили теракт в Оме, графство Тирон. В 2001 году Маккевит был арестован в Дублине ирландскими спецслужбами при содействии британской контрразведки МИ-5 и приговорен к 20 годам лишения свободы. Однако «истинная» ИРА не прекратила свои акции. На сегодняшний день организация насчитывает около 150 активных членов. Последняя их атака была совершена 5 октября 2010 года.

156

Впервые независимость Страны басков была узаконена в 1425 году.

157

Под влиянием «Экина» во Франции в 1963 году зародилось баскское националистическое движение «Эмбата» (Embata), запрещенное в 1974 году.

158

Три провинции Испании – Алава, Бискайя и Гипускоа – получили статус автономной области, называемой Страной басков (Эускади).

159

«Черные полковники», или «режим полковников», – военная диктатура правого толка в Греции в 1967–1974 годах, которую возглавляли Г. Пападопулос (1967–1973) и Д. Иоаннидис (1973–1974). Хунта пришла к власти под предлогом борьбы с «коммуно-анархической» опасностью, но не только. Лидеры хунты, как правило, были родом из бедных районов и испытывали неприязнь к «излишне либеральным» взглядам жителей крупных городов, поэтому под «коммунистической опасностью» они понимали всё, не укладывавшееся в их традиционные представления, например западную рок-музыку. При власти «черных полковников» в стране проводились массовые политические репрессии с применением пыток.

160

Операция «Гладио» (от ит. Operazione Gladio, операция «Меч») – наименование тайной операции НАТО после Второй мировой войны по дискредитации и вытеснению коммунистов из властных структур. В ее рамках была создана сеть так называемых «остающихся в тылу (англ. stay behind) военизированных организаций, предназначенных осуществлять сопротивление в случае вторжения сил Варшавского договора в Италию и другие европейские страны и вести диверсионно-партизанскую войну.

161

2 сентября 1993 года итальянские «Красные бригады» взяли на себя ответственность за нападение на базу американских ВВС в Авиано. 4 января 1994 года протестантские Силы волонтеров Ольстера прислали по почте две бомбы в дублинские офисы партии Шинн Фейн. 10 января фракция «Красные бригады – союз сражающихся коммунистов» осуществила взрыв бомбы перед представительством НАТО в Риме. 3 февраля левацкая группа «Революционная народная борьба» осуществила взрыв в находящемся в Афинах Институте Гёте. 9—13 марта Ирландская республиканская армия несколько раз обстреляла из минометов лондонский аэропорт Хитроу. К счастью, обошлось без жертв. 11 апреля греческая левацкая группа «17 ноября» взяла на себя ответственность за попытку нападения с помощью самодельных ракет на британский авианосец. Через месяц та же группа обстреляла ракетами офис корпорации IBM в Афинах. Серия терактов произошла в декабре 1995 года. 9 декабря симпатизирующие баскской ЭТА террористы уничтожили автомобиль и предприняли нападение на банк после того, как французское правительство выслало боевика ЭТА из страны. 11 декабря две бомбы взорвались внутри почтового ящика, принадлежащего почтовому отделению австрийского города Граца, ранив прохожего, и были обнаружены еще две бомбы, не взорвавшиеся. Все бомбы-письма были отправлены на адрес офиса Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Ответственность за теракт приписали некоей Баварской освободительной армии. 16 декабря ЭТА произвела несколько взрывов в универмаге Валенсии, в результате чего один человек погиб и восемь ранены. 27 декабря немецкие террористы из группы «Антиимпериалистические ячейки» взорвали бомбу возле офиса перуанского консульства в Дюссельдорфе, мотивируя нападение тем, что внутренняя политика перуанского правительства является «невыносимой для большинства перуанцев». Этот список можно продолжить.

162

С. Рушди (1947 г. р.) – британский писатель-мусульманин индийского происхождения. Лауреат Букеровской премии 1981 года за роман «Дети полуночи». Член Королевского литературного общества. В 1988 году выпустил роман «Сатанинские стихи», один из персонажей которого списан с пророка Мухаммеда, чем вызвал ярость миллионов мусульман. Иранский аятолла Хомейни в своей фетве проклял Рушди и приговорил его, а также всех, причастных к изданию книги, к смертной казни, призвав мусульман всего мира исполнить приговор. Это привело к разрыву дипломатических отношений между Великобританией и Ираном. Иранский фонд 15-Khordad Foundation объявил вознаграждение за убийство Рушди в размере 2 млн долларов, позднее увеличенное до 2,5 млн. Глава фонда аятолла Санеи заявил, что награду получит любой (необязательно мусульманин), кто убьет Рушди. За писателем началась охота, что вынудило его скрываться под охраной британских спецслужб.

163

См.: Часть IV, глава «Алжирская резня» настоящего издания.

164

Глубинное государство (англ. deep state) – теория заговора, последователи которой утверждают, что в западном сообществе существует скоординированная группа высокопоставленных политиков, госслужащих, финансистов, бизнесменов, генералов и руководителей спецслужб, влияющих на государственную политику без оглядки на демократически избранное руководство. Ранее этот термин относили к масонским ложам. Английские и шотландские масонские ложи, Великий Восток Франции и Италии, итальянская ложа Р-2 действительно были в разных странах в разные времена «глубинным государством». Сейчас этот термин используют по отношению к США.

165

Компания Saudi Bin Ladin была основана в 1931 году Мохаммедом бен Ладеном, отцом Усамы бен Ладена. Благодаря дружбе с первым королем Саудовской Аравии Абдул-Азиз ибн Саудом ему удалось заключить с правительством ряд строительных контрактов. После смерти Мохаммеда бен Ладена в 1967 году компанию возглавляли его ближайшие родственники, создавшие фамильную группу компаний, которую возглавляет совет директоров из 14 человек. Все члены совета – сыновья основателя компании. 20 декабря 2005 года правительство Саудовской Аравии выделило консорциуму саудовских и египетских компаний, среди которых была и Saudi Bin Ladin Group, 26 млрд долларов на постройку Экономического города короля Абдаллы. А 2 августа 2011 года принц Аль-Валид ибн Талал Аль Сауд объявил о заключении с Saudi Bin Ladin Group контракта на возведение Kingdom Tower. Семейство бен Ладенов также тесно связано с политическими и деловыми кругами США и имеет там крупные интересы. После террористической атаки 11 сентября 2001 года все находившиеся в США члены семейства бен Ладен по приказу президента Дж. Буша-младшего были самолетами эвакуированы из Америки.

166

Принц Бандар, сын Султана, на протяжении многих лет был одной из самых влиятельных фигур в Саудовской Аравии, фактически руководя силовыми и разведывательными структурами королевства, а также его внешней политикой. Будучи послом в Вашингтоне, он склонил Дж. Буша-младшего к войне против Ирака в 2003 году.

167

Фа́хд ибн Абду́л-Ази́з ибн Абдуррахма́н А́ль Сау́д – пятый король Саудовской Аравии, правивший в 1982–2005 годах и «Хранитель двух святынь» с 27 октября 1986 года.

168

Ксерокопия документа на арабском языке хранится в архиве автора.

169

Имеется в виду восстание в Хаме в начале 1982 году против правящего в Сирии режима, когда при штурме города правительственными войсками якобы было применено химическое оружие на основе цианидов, погубившее сотни человек.

170

В августе 1990 года, накануне войны возглавляемой США коалиции против Ирака, в городе Дахран на северо-востоке Саудовской Аравии высадилась 82-я американская воздушно-десантная дивизия, дислоцированная затем на военной базе в пустыне в нескольких сотнях километров от Медины. Это вызвало возмущение религиозно настроенных саудовцев и послужило поводом У. бен Ладену для разрыва с королем Фахдом и его окружением.

171

Цит. по: Жаккар Р. Именем Усамы бен Ладена. Секретное досье на террориста, которого разыскивает весь мир. М., 2002. С. 298–301.

172

Жаккар Р. Именем Усамы бен Ладена. Секретное досье на террориста, которого разыскивает весь мир. М., 2002. С. 350.

173

Там же. С. 352.

174

В мае 2001 года четыре человека, связанные с Аль-Каидой и подозреваемые в причастности к терактам в Кении и Танзании, были приговорены к пожизненному заключению.

175

Об этом написано много, но есть факты, которые иначе, как постановочным заговором, объяснить очень трудно. Например, то, что на месте террористической атаки 11 сентября рухнули не два, а три небоскреба. Третий небоскреб (высотой пониже), как и два других, потом сложился словно карточный домик, хотя его никто не атаковал. Так могло случиться, если внизу был подпилен или подорван железобетонный каркас. Математическое моделирование процесса катастрофы, проведенное группой американских ученых, показало, что «столкновение с самолетом и пожар, вызванный столкновением, не могли ослабить каркас здания до такой степени, чтобы вызвать катастрофическое обрушение», и что «здания не могли обрушиться полностью и с такой скоростью, с которой они падали, без дополнительного источника воздействия, используемого для ослабления их структуры». Температура огня в горящих небоскребах, зафиксированная со спутников, была намного ниже той, при которой каркас зданий мог расплавиться и «поплыть». Немало вопросов вызывает и история с третьим «боингом», якобы врезавшимся в Пентагон. Есть и другие факты, указывающие на заговор в этой истории американских властей и спецслужб, которым нужен был веский повод для начала процесса «демократизации» Ближнего Востока, и через атаку 9/11 они его получили. Здесь есть параллели с убийством президента США Дж. Кеннеди в ноябре 1963 года.

176

«Джемаа Исламия» (букв. «Исламское общество») – одна из самых зловещих исламистских группировок, действующих в Юго-Восточной Азии. Занимается подготовкой и проведением терактов (главным образом взрывов), направленных против немусульманского населения этих стран и иностранцев, а также оказанием финансовой помощи другим исламским группировкам. Причастна к взрывам на острове Бали в 2002 и 2005 годах, у посольства Австралии в Джакарте в 2004 году и др. Методами террора хочет превратить Индонезию в шариатское государство с последующим созданием «нового азиатского халифата» – Исламского государства Нусантара, куда бы вошли Индонезия, Малайзия, Бруней, Сингапур, южные части Филиппин, Таиланда и Мьянмы. В Юго-Восточной Азии «Джемаа Исламия» была запрещена, но имела офис в Лондоне.

177

Сюжет сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина «Премудрый пескарь».

178

The Compagnies Républicaines de Sécurité (CRS) – генеральный резерв Национальной полиции Франции. Вводится в действие в чрезвычайных ситуациях, угрожающих общественной безопасности и конституционному строю государства.

179

Закон «О чрезвычайном положении» был принят в 1955 году при подавлении восстания в Алжире, тогдашней колонии Франции.

180

Мультикультурализм – политика, направленная на сохранение и развитие в отдельных странах и в мире в целом культурных различий разных народов, и обосновывающая такую политику идеология. Мультикультурализм как один из аспектов толерантности, противопоставляется концепции «плавильного котла», которой долго придерживались Канада и США, хотя сейчас более «политкорректной» там признана концепция «салатницы» (смешения культур в одном обществе). Идея мультикультурализма с 1960-х годах прививалась в экономически развитых странах Европы, где наблюдается большой приток иммигрантов. Идеологи мультикультурализма хотели органично включить в европейское культурное поле элементы культур приезжих из стран третьего мира, но эта затея не удалась.

181

Европейский миграционный кризис, возникший осенью 2015 года в связи с многократным увеличением потока беженцев и нелегальных мигрантов в Евросоюз из стран Северной Африки, Ближнего Востока и Южной Азии и неготовностью ЕС к их приему и распределению, стал крупнейшим в Европе со времен Второй мировой войны. С января по сентябрь 2015 года в государствах – членах ЕС было зарегистрировано более 700 тысяч людей, ищущих убежище. Всего за 2015 год в ЕС прибыло, по разным оценкам, от 1,2 до 1,8 млн беженцев и нелегальных мигрантов (в 2014 году их было зарегистрировано 280 тысяч). Около половины всех беженцев (по официальным данным, 880 тысяч) приняла Германия, остальные разошлись по всей Европе, менее всего – по Восточной Европе, где их отказались принимать.

182

Сатирический журнал Charlie Hebdo («Еженедельный Чарли») был основан в 1969 году. Известен своими едкими карикатурами на мировые события и политических лидеров, а также антиисламскими публикациями, включая карикатуры на ислам и пророка Мухаммеда. 1 марта 2006 года журнал опубликовал «Манифест двенадцати» против нового вида тоталитаризма – исламизма как «новой мировой угрозы для демократии после фашизма, нацизма и сталинизма». В сентябре 2012 года журнал дал сатирический отклик на любительский фильм «Невинность мусульман» и последовавшие за ним беспорядки в арабских странах с американским присутствием. В начале 2013 года Charlie Hebdo опубликовал комикс о жизни пророка Мухаммеда, чем вызвал ярость мусульман. А накануне атаки 7 января 2015 года поместил карикатуру с изображением лидера террористической организации «Исламское государство» Аль-Багдади и подписью: «Наилучших пожеланий. От Аль-Багдади тоже. И особенно здоровья». Недовольство этими карикатурами послужило главным мотивом нападения на редакцию журнала, хотя в 2011 году неизвестные уже поджигали здание, в котором размещался еженедельник, швырнув туда бутылку с «коктейлем Молотова».

183

До того самым крупным по числу жертв террористическим актом во Франции был теракт 18 июня 1961 года, когда ультраправая Секретная вооруженная организация (Organisation de l'armee secrete), выступавшая против предоставления Ш. де Голлем независимости Алжиру, устроила сход с рельсов поезда, следовавшего из Страсбурга в Париж. Тогда погибли 28 и пострадали более ста человек.

184

Ислам является второй по значению религией Бельгии. По данным социологических исследований, проведенных в 2011 году, 685 тысяч жителей Бельгии исповедовали ислам, что составляло 6,23 % от населения страны. Половина мусульман проживает в Брюсселе, что составляет около четверти населения города. А в брюссельских районах Сен-Жосс и Моленбек мусульман более 50 %. Каждые 20 лет мусульманское население Бельгии удваивается.

185

Die Welt. 8. Dezember 2020.

186

Ващенко В. «Мигрантские кварталы мы называем Бельгистаном». Что европейцы думают о мигрантах. URL: https://www.gazeta.ru/social/2016/03/23/8138579.shtml

187

Доктор права К. Ладенбургер работал тогда помощником директора юридического управления Еврокомиссии.

188

Дагоберт I (ок. 608–639) – король франков в 629–639 годах из династии Меровингов. Сын Хлотаря II и королевы Бертетруды.

189

Департамент Сена – Сен-Дени был создан согласно закону от 10 июля 1964 года, реорганизовавшего административное деление региона Иль-де-Франс.

190

См.: La Seine Saint Denis en voie d'explosion migratoire // Journal du Jeudi. 05 Juillet 2018.

191

Во Франции наблюдается самый высокий прирост населения в Европе, но он достигается исключительно за счет высокой рождаемости среди иммигрантов, прошлых и нынешних.

192

Статьи сопровождались кричащим литом: «Britain's «worst ever» child grooming scandal exposed: Hundreds of young girls raped, beaten, sold for sex and some even KILLED».

193

По данным социологического исследования, проведенного по заказу правительства ФРГ среди мигрантов, каждый четвертый турок в Германии не знает немецкого языка, а каждый второй практически не общается с немцами. Почти 67 % поляков и 60 % греков, живущих в Германии, имеют законченное среднее образование. Среди итальянцев и иммигрантов из бывшей Югославии этот показатель составляет около 45 %, а среди турок – 41 %. Количество турок, живущих на социальное пособие, составляет в их группе до 15 %, тогда как среди греков таких лишь 7,5 %. По данным министра внутренних дел Германии Т. де Мезьера, от 10 до 15 % мигрантов в Германии отказываются интегрироваться в немецкое общество. Исследование Института криминологии (KFN) Нижней Саксонии выяснило, что мусульманская молодежь в Германии отличается наибольшей склонностью к преступлениям и насилию. В группе «верующих» мусульман 23,5 % прибегал хотя бы раз к насилию против окружающих или совершал кражи. Среди мусульманских подростков, идентифицировавших себя как «нерелигиозные», доля правонарушителей составила 19,6 %.

194

Интересной особенностью PVV является то, что основатель и лидер партии Г. Вилдерс формально является ее единственным членом. Все члены фракций партии в обеих палатах нидерландского парламента и Европарламенте, а также в муниципалитетах формально являются беспартийными.

195

Венская битва произошла 12 сентября 1683 года после двухмесячной осады Вены огромным войском Османской империи. В сражении победили польско-австрийско-германские войска под командованием Яна III Собеского, короля польского и Великого князя Литовского. Войсками османов командовал Кара-Мустафа, великий визирь султана Мехмеда IV. Победа христиан в той битве навсегда положила конец завоевательным войнам Османской империи на европейской земле, а Австрия стала самой мощной державой Центральной Европы. Битва под Веной стала переломным событием в трехвековой войне государств Центральной Европы против Османской империи. В течение последующих 16 лет австрийские войска перешли в наступление и отбили у турок Южную Венгрию и Трансильванию.

196

Хамелео́ны (лат. Chamaeleonidae) – семейство древесных ящериц, способных менять окраску тела в зависимости от условий внешней среды.

197

Публикация от 4 августа 2018 года.

198

Видимо, отсюда такое распространение в Европе мужчин нетрадиционной сексуальной ориентации, которые реализуют себя в интеллектуальной и политической сфере и формируют теневое лицо европейской правящей элиты и ее политики в отношении стран с традиционными ценностями вроде России. Здесь же надо искать корни патологической русофобии, которая в последнее время захлестнула Европу.

199

Запись интервью из архива автора.

200

URL: https://www.youtube.com/watch?v=wNupS0muYz8

201

URL: https://www.youtube.com/watch?v=SuevCWIJ540

202

URL: https://vz.ru/news/2020/10/20/1066345.html

203

URL: https://www.youtube.com/watch?v=upLgYg9-EOw

204

Там же.

205

URL: https://www.youtube.com/watch?v=upLgYg9-EOw

206

Heinsohn G. Sohne und Weltmacht. Terror im Aufstieg und Fall der Nationen. Orell Fussli, 2003.

207

В 1880 году население Российской империи составляло 82 млн человек, а к началу 1914 года —178,5 млн.

208

См.: Мф. 20: 16; Лк. 13: 30; Мк. 10: 31 и др.

209

Когда в 651 году город-крепость Дербент был впервые взят штурмом арабами-мусульманами, там, по словам председателя Совета муфтиев России Р. Гайнутдина, «уже в VIII веке была построена мечеть». Волжская Булгария в 922 году приняла ислам, за 66 лет до принятия христианства на Руси князем Владимиром.

Content

Александр Мосякин
Путь ислама. От Пророка до Еврохалифата

Введение

Часть I Из глубины веков

Дзуль-хиджа

Время перемен

Часть II Человек тысячелетия

Первые проповеди и враги

Хиджра

На путях джихада

Кровавые битвы

Государство Пророка

Заветы Пророка

Часть III Мировая религия: раскол, экспансия, застой

Империя Омейядов

«Революция Аббасидов»

Аббасидский халифат

Османский застой

Часть IV Ислам и социализм

Коммунистический шариат

Социализм с «арабским лицом»

Алжирская резня

Часть V Фундаментализм и джихадизм

Мусульманское братство

Партия Халифата

Саляфия и ваххабизм

Джихад и геополитика

Часть VI Иранский фактор

От коммунизма к шахизму и гитлеризму

Схватка за нефть

Операция «Аякс»

Аятолла: формирование личности

Обет мщения

Регент блуждающего имама

Мировая исламская революция

По пути Хомейни

«Восстание махди»

Исламская демократия

Две модели

Часть VII Деньги, угодные Аллаху

Исламская финансовая система: корни, ствол, крона

Священная корова Запада

«Халяльное» дело

Век саудитов: от лавок менял до IT-инвестфондов

Исламская финансовая система

Концепция, принципы и формы финансирования

Оборотная сторона медали

Америка и исламисты

Резюме

Часть VIII Покорение Европы

Подоплека и движущие силы процесса

Евробанкинг по шариату

Террор левый, террор правый…

Прикрываясь исламом

«Встретимся в раю, мама!..»

Объявление войны

Атаки в Мадриде

Джихад и «премудрые пескари»

Горящая Франция

Вал беженцев – вал террора

«Коренные» и «пришлые»

Потерянные территории

Крах мультикультурализма

Европейские хамелеоны

Предчувствия гражданской войны

Европейский Армагеддон

Заключение

Подведем итоги и сделаем выводы

Постскриптум

Примечания