Плейлист «Долго и счастливо»

Abby Jimenez

HAPPY EVER AFTER PLAYLIST

Печатается с разрешения издательства Grand Central Publishing, New York, New York, USA и литературного агентства Andrew Nurnberg.

Дизайн обложки Екатерина Елькина

Перевод с английского Анастасии Нусхаевой

Copyright © 2020 by Abby Jimenez

The moral rights of the author have been asserted.

В оформлении издания использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© А. Нусхаева, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Плейлист «Долго и счастливо»

Посвящаю мужу и детям.

Спасибо за счастливую жизнь

Глава 1 Слоан

ПЛЕЙЛИСТ: ♪ IN THE MOURNING | PARAMORE

— Слоан, мне стоит приехать на кладбище?

Кристен переживает за меня.

Посмотрев в экран телефона, закрепленного на центральной консоли, я качаю головой.

— Не надо, все в порядке. На обратном пути хочу заехать на фермерский рынок, — попыталась я успокоить подругу.

Моя машина остановилась на красный свет рядом с тротуаром, вдоль которого тянулись захудалые магазинчики и страдающие от жажды засухоустойчивые дубы — отсутствие дождя, казалось, в конце концов сломило даже их. Меня нещадно жарит солнце. Несколько недель назад, как раз на Пасху, в машине сломался люк, а руки до ремонта так и не дошли: моя старая добрая привычка — ничего не чинить в этой дерьмовой груде железа.

— На рынок? Собираешься заняться готовкой? — в голосе Кристен слышится надежда.

— Нет. Ну, может, сделаю салат. — Светофор загорелся зеленым. Я больше не готовлю. Все об этом знают.

Я много чего больше не делаю.

— Понятно. Хочешь, заскочу к тебе попозже? — спрашивает она. — Принесу печенье и ликер.

— Не надо. Я буду…Господи! — На дорогу выскочил медно-рыжий меховой комок, и я ударила по тормозам. Телефон, словно реактивный снаряд, слетел с консоли, с пассажирского сиденья упала сумочка, выплюнув из себя тампоны и порционные ароматизированные сливки.

— Слоан! Что случилось?

Я вцепилась в руль, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.

— Кристен, мне пора. Я… Кажется, я задавила собаку. — Отбросив телефон, я отстегнула ремень, подняла ручник, дрожащей рукой приоткрыла дверцу и стала ждать, пока проедут машины, чтобы выйти.

Пожалуйста, пусть смерть, которую я причинила, будет быстрой и безболезненной. Пожалуйста.

Иначе я не переживу. Это окончательно меня добьет. Обмякшее тельце чьей-то несчастной собачки под колесами моей развалюхи — что за проклятый день. Чувствую, как остатки счастья, что еще теплились во мне, выскальзывают и улетучиваются.

Я ненавижу свою жизнь.

Чувствую, как стало трудно дышать. Я обещала, что не буду сегодня плакать. Я обещала…

Тяф.

Из-под бампера выскочил лопоухий пес и принялся обнюхивать воздух. Не успела я осознать, что пес жив, как он запрыгнул на капот. Начал тявкать на меня через стекло, потом ухватился зубами за дворник и потянул его.

— Что за… — Я запрокинула голову и засмеялась. Отвыкшие от улыбки мышцы совсем ослабли, и на долю секунды, всего на мгновение, я забыла, какой нынче день.

Я забыла, что еду на кладбище.

Запищал телефон, оповещая о приходящих одно за другим сообщениях. Наверное, Кристен сходит с ума.

Вот почему я стараюсь не вставать слишком рано. Это приносит одни переживания. Разве не это же произошло в девять утра пятницы в Канога-парке? Разве не бежали тогда гонимые неведомой силой по улицам города собаки?

Сзади засигналили. Из проезжающего мимо кабриолета высунулся средний палец. Я все еще стояла посреди дороги, и на капоте у меня сидела собака.

Надо было срочно начинать операцию по спасению. Не хочу, чтобы собака снова попала под колеса. Поэтому принялась ждать паузу в потоке машин, пока пес все так же неистово лаял на меня через стекло. Вдруг он попятился назад — я отчаянно замахала руками, — смешно дернул головой, взлетел по лобовому стеклу и нырнул прямо в люк.

На меня свалился лохматый комок шерсти с лапками. От неожиданности я с шумом выдохнула, когда когти скользнули по майке, угодили в декольте и процарапали меня от ключицы до самого пупка. И вот он на мне, закинул лапы на плечи, лижет лицо и скулит, будто мы вместе росли и я наконец-то вернулась домой.

Я заверещала так, будто меня ели живьем.

Растрепанная, с лицом в собачьих слюнях и со сбившимся дыханием, я скинула пса с себя на пассажирское сиденье и, когда зазвонил телефон, машинально схватила трубку.

— Слоан, ты в порядке? — закричала Кристен еще до того, как я поднесла телефон к уху.

— Только что через люк в мою машину запрыгнула собака!

— Что?

— Представь себе. — Я вытерла лицо майкой. — Она… Она сидит на переднем сиденье.

Пес вовсю улыбался. Даже, можно сказать, смеялся и весело вилял хвостом. Затем он опустил голову, издал неприличный звук, и я с ужасом увидела, как в подстаканник, на нетронутый латте упал склизкий травяной комок.

«И-и-и» — в зеркале заднего вида вспыхнули полицейские огни.

— Да ты издеваешься надо мной, — выдохнула я, переводя взгляд с комка на собаку и на мигалки в зеркале.

Меня разобрал смех. Это одна из моих реакций на стресс. Еще у меня начинают чесаться глаза. И тогда со стороны я кажусь ненормальной.

В зеркале заднего вида появился полицейский.

— Кристен, я перезвоню. Меня остановили копы, — захохотала я.

— Подожди. Что?

— Я стою посреди дороги, поэтому приехали копы.

Я отключила телефон, и позади меня раздалась нетерпеливая полицейская сирена. Медленно тронувшись, я свернула к какому-то магазинчику. Остановилась, оглядела себя, поправила майку и потрясла головой, не переставая проклинать безответственных собаководов, продолжая смеяться как идиотка.

Задумалась: достаточно ли я красива, чтобы отвертеться от штрафа?

Все указывало на то, что нет.

Было время, когда мое лицо выигрывало на конкурсах красоты. Сейчас же я выглядела так, словно уступила еноту в схватке за кусок пиццы.

Руки в следах от собачьих когтей, и на мне столько рыжей шерсти, что я сама бы сошла за щенка. Светлые волосы собраны в безобразный пучок, который к тому же наполовину развалился в бою, да и лосины с испачканной в краске майкой не придавали моему виду изящности. А ненакрашенное лицо казалось бледным и уставшим.

Уставшей я выглядела уже два года.

— Придется полагаться исключительно на свои внутренние качества, — пробубнила я собаке. Она, вывалив язык, во всю пасть улыбнулась, я укоризненно смерила ее взглядом. — Твоим хозяевам предстоит многое мне объяснить.

Я опустила стекло, протянув полицейскому права и регистрацию еще до того, как он обратился ко мне.

— Ну и представление вы там устроили, мисс, — сказал офицер, изучая мои документы, — Слоан Монро. Создавая препятствие для уличного движения, вы нарушаете правила, — скучающим голосом добавил он.

— Я не виновата, офицер. Вот эта собака сначала выскочила на дорогу, а потом запрыгнула ко мне в люк на крыше.

В его очках-авиаторах я вижу свое отражение. Глаза продолжают чесаться, и мне приходится жмуриться, поэтому кошусь на полицейского одним глазом. Черт, наверное, я выгляжу сумасшедшей.

— Девушка, я не первый день живу. В следующий раз не стоит блокировать движение ради снятия ролика для «Ютуба», и скажите спасибо, что я штрафую вас только за нарушение ПДД, закрывая глаза на вашу собаку, которая бегает без присмотра.

— Постойте. Вы думаете, она моя? — Я вытянула изо рта длинный собачий волос. — Послушайте, я, конечно, понимаю, что чужие собаки через люк в машину не запрыгивают, но поверьте, я вижу ее впервые в жизни. — Я взглянула на свои колени и захохотала. Пес положил на мои колени голову, всем видом изображая достойную «Оскара» роль моей собаки. В его глазах ясно читалось: «Здравствуй, мамочка!»

Я фыркнула и снова истерически засмеялась, растирая пальцами чешущиеся глаза.

Сегодня. Ни в какой другой день, именно сегодня.

Коп добрых полминуты смотрел на меня, пытаясь найти причину моего помешательства. Уверена, собачья блевотина в подстаканнике тоже не ускользнула от его взгляда. Как, в общем-то и вид моей развалюхи. Я не мыла машину два года. Но, видимо, что-то в моем лице заставило его поверить, потому что он еще раз выслушал мою историю.

— Ладно. Позвоню в питомник. — Полицейский склонил голову к микрофону на плече. — Они избавят вас от этого опасного бродяги.

Я мгновенно пришла в себя и перестала тереть глаза.

— Нет! Его нельзя отправлять в питомник.

Рука полицейского застыла на микрофоне, и он удивленно поднял брови.

— Потому что это ваша собака?

— Нет, потому что ему будет страшно. Вы что, не видели ролики Общества защиты животных? С грустными собаками в клетках? Ну, где еще Сара Маклахлан поет?

Всю дорогу, пока шел к патрульной машине, чтобы выписать мне штраф, полицейский смеялся и никак не мог остановиться.

Когда мы с собакой добрались до дома, я прицепила квитанцию на холодильник, закрепив ее магнитиком в виде шлепки, который мы с Брэндоном купили на Мауи. От вида квитанции и магнита в горле начал расти комок, но вдруг пес сунул мне под руку свою морду, и каким-то образом мне удалось подавить подступившие слезы.

Десять утра Того Самого Дня. Я пока держусь и не плачу. Как и обещала.

Ай да молодец.

Я позвонила Кристен, которая, наверно, уже на грани нервного срыва и собирает поисковую операцию, потому что я не ответила на пять ее последних звонков. Она тут же взяла трубку.

— Что, черт возьми, случилось? Ты в порядке?

— Да, все хорошо. У меня теперь собака. Мы уже дома. А еще мне выписали штраф за остановку посреди дороги.

— Ты это серьезно, мать твою?

— К сожалению, да, — устало ответила я.

Кристен зацокала.

— Ты опять забыла про титьки? В следующий раз титьки вперед, и делу конец.

Я оттянула майку и закатила глаза, увидев располосованную грудь.

— Спасибо за совет, но лучше заплатить штраф и сохранить остатки своей гордости.

Я достала из шкафчика синюю пластиковую миску и налила в нее воды из-под крана. Пес начал жадно лакать, будто не пил несколько дней. Напившись, он толкнул миску, и та покатилась по плитке старой кухни, расплескивая воду. Я в отчаянии схватилась за голову.

Какой кошмарный выдался день.

Слишком много событий. Обычно я даже не выхожу из дома. Поэтому и не выхожу из дома. Слишком много людей и животных. Хочется махнуть рукой на солнце и вернуться в постель.

— У него на ошейнике указан номер телефона. Я тебе перезвоню.

Я положила трубку и посмотрела на адресник. Какой-то странный код. Такер, хороший мальчик.

— Значит, «хороший мальчик», да? Спорное утверждение. Ну что, Такер, давай послушаем, что скажут твои хозяева на то, что отпустили тебя гулять, — пробубнила я, набирая указанный номер.

Звонок был сразу же переведен на голосовую почту, и я услышала низкий мужской голос: «Джейсон. Оставьте сообщение».

Я продиктовала свой номер, повесила трубку и покачала головой, увидев, как пес продолжает расплескивать воду на кухонный пол.

— Ты, наверное, еще и голодный. Так, собачьего корма у меня нет, поэтому придется сходить в зоомагазин.

В машине, возможно, остался лимонный кекс из «Старбакса», но, скорее всего, он давно засох.

Поводка у меня тоже не было, поэтому пришлось взять пояс от черного халата «Виктория Сикрет», который Брэндон подарил мне на Рождество незадолго до аварии. Такер тут же принялся его грызть.

Превосходно.

В «Петсмарте» я попросила ветеринара проверить, есть ли у собаки чип. Чип был, но номер оказался тем же, что и на бирке. И никакого адреса.

Вся эта ситуация была настолько не к месту. Я то и дело проверяла, включен ли звук на телефоне.

Ни звонков, ни сообщений.

Я перебирала в голове немногочисленные варианты развития событий, как вдруг Такер — вишенка на торте — сделал лужу прямо в ветеринарном кабинете.

Врач невозмутимо глянула на пол. Вытащила из диспенсера несколько бумажных полотенец и, не отрывая глаз от карты, протянула их мне. Такер спрятался под стул и выглядывал оттуда с виноватыми щенячьими глазами.

— Еще он ел траву. — Я присела и положила полотенца на лужу. — Мне кажется, у него болит живот.

— Вероятно, у него воспаление мочевого пузыря. Нужно сделать анализ мочи.

Я резко подняла голову, отрываясь от лужи.

— Постойте, я? Вы хотите, чтобы я еще и за анализ заплатила? Шутите? Это даже не моя собака.

Она пожала плечами.

— Как скажете, но имейте в виду: воспаление означает недержание. Завтра выходной, и, если хозяева не найдутся, прием в клинике обойдется дороже. К тому же, скорее всего, ему больно. Если анализы вам не по карману, отдайте собаку зоозащитникам. Они ее вылечат.

Питомник — не вариант. А мысль о боли вообще выводила меня из равновесия. С моим везением пес наверняка останется у меня, а завтра я снова приеду сюда, заплачу в два раза больше и буду умолять врача сделать так, чтобы пес больше не писал. Я почесала глаза.

— Ладно. Анализ — так анализ. Может, потом хозяин вернет мне деньги?

Господи, завтра еще не началось, а я уже заранее устала.

Звякнул телефон, и я уныло посмотрела на экран.

Кристен: У твоего копа были усы, как у порноактера?

Дзынь.

Кристен: Надо было заплакать. Я всегда плачу, когда меня останавливают, — и никаких штрафов. Попробуй в следующий раз.

Я фыркнула. Она пыталась меня рассмешить. Кристен со своим мужем Джошем сегодня присматривали за Слоан. Повышенная готовность, красный код. Присматривали за мной, чтобы я совсем не расклеилась.

Может, они поступают верно?

Отдав двести долларов и выявив дорогущее воспаление мочевого пузыря, а также прихватив с собой собачий антибиотик, мы наконец покинули клинику. Помимо денег, оставленных у ветеринара, пришлось еще купить поводок и небольшой пакет собачьего корма. Если Такер ночует у меня и пробудет еще завтрашний день, то без всего этого никак не обойтись. Ах да, еще жевательную косточку и мячик, чтобы ему было чем заняться. Не хочу, чтобы этот тасманский дьявол разгромил мне весь дом.

Я не знаю, какой он породы. И забыла спросить у ветеринара. Пес похож на маленького золотистого ретривера. Не удивлюсь, если он окажется наполовину енотом. Он явно немного диковат. Ну какая нормальная собака будет запрыгивать в машину через люк на крыше?

Какой бы породы он ни был, я не собираюсь тратить на него весь день.

Сегодня я должна была быть с Брэндоном.

Поставить у памятника бутылочку виски «Вудфорд Резерв». Расстелить на траве у его могилы одеяло, сидеть и рассказывать ему, как сильно скучаю, насколько хуже стал мир без него, как пусто у меня внутри и со временем лучше совсем не становится, что бы мне ни обещали.

Восьмого апреля — два года со дня аварии. Не дата смерти — он прожил еще месяц, прежде чем сдаться, — а день аварии. Именно в этот день закончилась его жизнь. Закончилась моя жизнь. Он так и не пришел в себя. Поэтому сегодня — особая дата.

Хотя календарь припас для меня немало таких дней. Декабрь, когда Брэндон сделал мне предложение. Его день рождения. Мой день рождения. Праздники, день свадьбы, которая так и не состоялась. Да весь год для меня — словно минное поле из тяжелых дней. Только переживу один день, как накатывает другой, потом — следующий, и так целый год.

Еще один год без него.

Но сегодня я решила отвлечься. Съездить на кладбище, а потом заняться своими делами. Дорисовать картины. Съесть что-нибудь полезное. Пообещала себе не спать днем, как весь последний год. Решила, что теперь апрель больше не будет для меня пахнуть больницей и ассоциироваться с неподвижными зрачками и пикающими аппаратами, данные на мониторах которых так и не изменились.

Я снова взглянула на телефон.

Ничего.

Глава 2 Слоан

♪ AFFECTION | BETWEEN FRIENDS

Десять дней. Волосатые простыни, мокрые лизания-поцелуи по утрам, постоянно виляющий хвост — десять чудесных дней Такер жил у меня. Я постучала в дверь Кристен, улыбаясь во весь рот. Она открыла и уставилась на меня.

— Ты, черт возьми, смогла.

— Сказала же, что смогу, — просияла я и, не дождавшись приглашения, протиснулась мимо подруги в дом. Такер и маленькая собачка Кристен, Каскадер Майк, весело кружились, виляли хвостами и тыкались друг в друга носами.

Кристен закрыла за мной дверь.

— Ты пешком? Это же миль семь, не меньше, ну ты и чокнутая.

— Да, знаю. — Мое возрождение и выход в свет одинаково шокировали как друзей, так и семью. — Мне нужно в туалет. Оливер проснулся?

— Нет, пока спит. — Она идет за мной по коридору. — Черт, да ты и вправду души не чаешь в этом псе, да? А кстати, — вдруг вспомнила она, — у меня для него кое-что есть.

Подруга исчезла и через секунду появилась снова, держа в руках собачью маечку с надписью «Я ЗАПРЫГНУЛ К СЛОАН ЧЕРЕЗ ЛЮК НА КРЫШЕ, А ВЗАМЕН ПОЛУЧИЛ ЛИШЬ ЭТУ ФУТБОЛКУ».

Я фыркнула. У Кристен был свой онлайн-магазин товаров для собак, которым она управляла из дома.

С футболкой под мышкой Кристен встала в дверном проеме туалета, прислонившись к косяку. Джоша дома не было, так что мы сразу вернулись в старые добрые времена, когда жили вместе и не закрывались друг от друга.

— Он удивительный. Ни разу не видела такого воспитанного пса, — поделилась я. — Уверена, хозяин потратил немало времени на его обучение.

Я вымыла руки, взглянула на свое раскрасневшееся лицо в зеркале и убрала за ухо выбившиеся волосы.

— А этот Джейсон не перезванивал?

Хозяин Такера так со мной и не связался. Два дня пес не переставая писал, несмотря на дорогие антибиотики, поэтому мне приходилось выводить его на улицу как можно чаще, иначе коврам пришел бы конец.

Поразительно, как сильно мотивирует обыкновенная лужа на полу. Серьезно. Лучше любого личного тренера. Такой активности мой фитнес-браслет еще не видел.

Естественно, со всеми эти прогулками мне было не до рисования. Зато мое тело, давно не видевшее солнечного света, неплохо загорело, да и физическая нагрузка, сказать по правде, оказалась в удовольствие. Поэтому, даже вылечив воспаление, мы не перестали гулять.

Сегодня я чувствовала себя особенно бодро и решила пройтись до Кристен пешком. Навестить ее и малыша. Если устану, то всегда могу вызвать такси, рассудила я. Но мы смогли, мы дошли, и это было победой.

— Полный молчок, — ответила я.

Я расклеила объявления с фотографией Такера на перекрестке, где нашла его, и написала на несколько сайтов потерявшихся животных. Даже зарегистрировала его в Обществе защиты животных как потеряшку. И каждый день оставляла Джейсону сообщения. Я уже начала думать, что Такера просто выбросили на улицу.

«Я спасла вашу собаку от гибели, и она отблагодарила меня, залетев, словно граната, в мою машину через люк в крыше. Позвоните мне, я сообщу, где его можно забрать. У меня к вам много вопросов».

«Здравствуйте, Джейсон. Это снова Слоан. Ваш пес описал весь мой дом, потому что у него воспаление мочевого пузыря оттого, что его не выводили гулять. Было бы замечательно, если бы вы забрали его, и пусть он обписает ваш дом. Спасибо».

«Это Слоан и Такер. Любовь Такера к дорогим кормам подсказывает мне, что, возможно, мы с ним близнецы, разделенные при рождении, он мне не по карману. Боюсь, я не смогу его прокормить. Не хотите мне перезвонить?»

Я прошла следом за Кристен на кухню и налила Такеру воды с кубиками льда. Сама уселась на гранитную столешницу, и Кристен подтолкнула ко мне стакан с холодным чаем.

— Можно я скажу, как счастлива оттого, что ты наконец выходишь из дома?

Мое настроение тут же испортилось, и подруга изучающе подняла на меня карие глаза.

— Кристен, тебе не кажется странным, что Такер появился как раз в годовщину аварии?

Она молча помешивает чай в ожидании, когда я продолжу.

— Такер в буквальном смысле свалился на меня с неба. Знаешь, какой он породы? Новошотландский ретривер, — я отстучала пальцами каждый слог этого длинного слова. — Охотничья собака, Кристен. Утки.

Кристен как никто другой знает, что это значит. Брэндон обожал охоту на уток. И каждый год они с Джошем летали в Южную Дакоту.

— А что, если это Брэндон послал его ко мне? — сказала я, борясь с нарастающим комком в горле.

Подруга сочувственно улыбнулась.

— Я уверена, Брэндон не хотел бы видеть тебя такой несчастной, — тихо произнесла она. — Грустить два года — чертовски долго, Слоан.

Я кивнула и вытерла лицо воротом футболки. Затуманенными глазами я уставилась на детский стульчик, придвинутый к кухонному столу. Кристен была болезненным напоминанием о той жизни, какая могла быть и у меня. Если бы Брэндон был жив, если бы мы поженились, как и планировали, то у меня наверняка был бы собственный малыш и я приводила бы его поиграть с годовалым сынишкой Кристен и Джоша.

С Кристен мы дружили с шестого класса. Со средней школы наши миры двигались по одной траектории. Мы все делали вместе. Все самое важное в наших жизнях случалось параллельно.

Джош с Брэндоном тоже были лучшими друзьями. Я представляла себе, как мы будем вместе путешествовать и растить детишек. Станем соседями. Но теперь у Кристен своя дорога, без меня. Ее жизнь идет своим чередом, а моя разрушилась со смертью Брэндона. Я словно застряла в замедленном кино. Попала во временную петлю и не могу из нее выбраться.

До сих пор.

Во мне что-то щелкнуло. Может, причиной стали режим, к которому приучил меня Такер, или прогулки, или солнце. Может, мысль, что этот пес — подарок мужчины, которого я потеряла, и знак, что надо попытаться. Я всегда верила в знаки. Ну не могло это случиться просто так. Из множества машин в мире Такер попал именно под мою. Будто выбрал меня.

Я достала телефон.

— Кстати, чуть не забыла позвонить Джейсону.

Его ровный тембр уже стал частью моей повседневной жизни. Но на этот раз после включения голосовой почты механический женский голос сообщил мне, что места в почтовом ящике нет.

Знак?

Я взглянула на Кристен, которая молча смотрела на меня.

Решено. Порывшись в телефоне, я нашла нашу с Такером фотографию, снятую несколько дней назад, прикрепила ее к сообщению для Джейсона и отправила.

— Ты права. Брэндон хотел бы видеть меня счастливой. А этот Джейсон, если когда-нибудь и объявится… Пошел он к черту.

Глава 3 Джейсон

♪ MIDDLE OF NOWHERE | HOT HOT HEAT

Под звук отстегивающихся ремней безопасности самолет подкатил к нашему выходу. Из крошечных вентиляционных отверстий перестал поступать воздух, и мне сразу же стало жарко. Я стянул с себя толстовку и одернул черную футболку под ней.

Наклонившись ко мне, Кэти вскинула брови.

— Отлично пахнешь, — сказала она с австралийским акцентом. Затем приподняла мою руку. — Ух! Линея, пощупай, какие мускулы.

Перегнувшись через меня, Линея ударила подругу скрученным в трубочку журналом.

— Мужчина уступает свое место в первом классе какому-то вояке, а ты в благодарность всего его облапала. Тебе следовало бы… О! Какие мускулы!

Я усмехнулся. Все четыре часа полета из Новой Зеландии в Австралию я, словно котлета в сэндвиче, был зажат между Кэти и Линеей. Но место посередине стоило такой жертвы. Эти две незнакомки были чертовски обаятельны. Развлекали меня всю дорогу. Лучше, чем бесплатный бурбон и теплое полотенце.

Когда началась высадка, я встал в проходе, чтобы достать поклажу своих попутчиц.

— Джейсон, — сказала Кэти, стоя передо мной в ожидании сумки, — у меня есть дочь, не замужем. Медсестра. Твои голубые глаза сведут ее с ума. Что думаешь?

— Если она хотя бы наполовину так же прекрасна, как вы, то я ее недостоин. — Я вытянул ручку чемодана и, подмигнув, передал его ей.

Кэти с усмешкой подняла на меня глаза.

— Засранец ты этакий. Удачи тебе во всем. — Она развернулась и направилась к выходу. — Спасибо за автограф. Буду следить за тобой в «Твиттере», — кинула она через плечо и вслед за Линеей вышла из самолета.

Я улыбнулся ей вслед, достал рюкзак, встал где посвободнее и откопал телефон. Он был полностью разряжен, когда я садился в самолет. Я отсоединил его от внешнего аккумулятора и включил — первый раз за последние две недели. Аппарат разрывало от вибраций, пищания и музыки.

Добро пожаловать назад в реальность.

Пятнадцать дней вдали от цивилизации. Мне стало страшно от мысли, сколько сообщений за это время могло прийти, и теперь придется все их читать и слушать. Наверняка не меньше сотни только от Эрни, моего агента.

Я ввел ПИН-код, закинул рюкзак за плечи и начал с голосовой почты. Ящик был полон. Через четыре сообщения я все еще стоял в очереди на выход из самолета, и вдруг в трубке раздался незнакомый женский голос.

«Здравствуйте! Кажется, у меня ваш Такер. Он бегал без присмотра прямо по дороге, на бульваре Топанга-Каньон. Меня зовут Слоан. Мой номер: 818-555-7629. Сообщите, когда сможете его забрать».

Черт.

Я снял рюкзак и стал искать ручку. Записал номер на руку и набрал его, прикинув в уме, что если в Мельбурне сейчас одиннадцать утра, значит, в Лос-Анджелесе шесть вечера.

Давай же, давай.

— Алло, — ответил женский голос через три гудка.

— Здравствуйте! Это Слоан? Я Джейсон. Кажется, у вас моя собака. Его еще никто не забрал?

На другом конце молчали, и я даже подумал, что звонок оборвался. Я протиснулся в проход и стал проталкиваться к выходу, минуя других пассажиров, в надежде, что телефон будет ловить лучше за пределами самолета.

— Алло, — повторил я еще раз.

— Да, я вас слышу, — раздраженно ответила женщина. — Он все еще у меня.

Я стиснул зубы. Проклятье. Чертова Моник.

Очередь не двигалась, поэтому я отодвинулся к стене, удерживая телефон плечом. И снова приготовил ручку.

— Продиктуйте адрес. Я пришлю кого-нибудь, чтобы его забрали.

— Нет.

Не понял!

— Что?

— Нет, — повторила она.

— Что значит «нет»? Нет, его нельзя забрать?

— Ну вы и наглец. Прошло почти две недели, и вдруг вы решили, что вам нужна собака?

Две недели? Такер потерялся две, черт возьми, недели назад?

— Меня не было в городе. И связи у меня тоже не было. Я понятия не имел, что он потерялся. Я заплачу вам вознаграждение, без проблем. Только дайте свой адрес, и я…

— Нет. Это больше не ваша собака. Если бы он попал в приют, его бы, скорее всего, уже устроили в добрые руки или усыпили. Я развесила объявления, узнала данные с его микрочипа, писала о нем в Интернете, оставила вам с десяток голосовых сообщений. Сделала все, что от меня зависело. Вы его бросили. Поэтому, насколько могу судить, он теперь мой.

И она положила трубку.

Я ошарашенно уставился на телефон. Снова набрал ее номер, но включился автоответчик.

Выругавшись, я позвонил Моник.

— Ты потеряла Такера? — заорал я, не обращая внимания на других пассажиров.

— И тебе привет, Джейсон.

В трубке раздался стук каблуков. Я отчетливо представил, как она идет в огромных солнцезащитных очках на носу, со стаканчиком латте в одной руке, с покупками — в другой и плюет на мою собаку.

— Такер потерялся две недели назад! Почему ты не следила за ним? Почему не дозвонилась до меня? Что за фигня, Моник? Я же просил тебя за ним присмотреть!

— Я работаю, Джейсон. И я как бы присматривала.

Тут я услышал звук приближающегося поезда.

— Постой-ка, — не поверил я своим ушам. — Ты сейчас где?

Многозначительная пауза.

— В Нью-Йорке, — тихо произнесла она.

— И давно ты в Нью-Йорке?

Снова тишина.

— Две недели.

Я со злостью сжал телефон.

— Между нами все кончено. Слышишь? Кончено, черт возьми, — прошипел я.

— Джейсон, мне позвонили из «Живанши». Не могла же я сказать им, что не буду сниматься для «Вог», потому что ищу долбаную собаку своего приятеля. Прости меня, ладно? Не…

Я положил трубку. С меня хватит. Она с таким же успехом могла потерять и ребенка, а потом как ни в чем не бывало сбежать на очередную фотосессию. На такое нельзя закрывать глаза.

Я еще раз набрал Слоан. Автоответчик.

Не зная, что еще предпринять, я остановился и начал читать остальные сообщения. За панорамными окнами, выходящими на летное поле, вовсю барабанил дождь.

Похоже, эта Слоан не шутила. Она действительно пыталась меня разыскать. Ежедневно в течение недели она звонила мне по поводу Такера. Я все больше и больше выходил из себя, с каждым новым сообщением понимая, что Моник совершенно и полностью наплевала на мою собаку.

Он бегал по дороге.

У него было воспаление мочевого пузыря, потому что его не выводили гулять.

Эта женщина расклеила объявления повсюду, и если Моник хотя бы попыталась искать Такера, то наверняка наткнулась бы на одно из них.

Он запрыгнул в чужую машину через люк на крыше. Что за ерунда?

Я потер виски. Такер терпеть не мог гостиницы для собак. Моник отлично с ним ладила, по крайней мере, когда я был рядом. Поэтому у меня не возникло никаких сомнений на ее счет. Она обещала брать его с собой на пробежки.

Дурак, дурак.

Надо было отвезти его в Миннесоту и оставить у родителей. Сам во всем виноват. Пришлось бы пролететь лишних две тысячи миль, но зато Такер был бы сейчас в безопасности.

Я провел рукой по лицу и беспомощно почесал бороду. Черт, что же делать? Эта дамочка украла у меня собаку.

Когда с голосовой почтой было покончено, я взялся за эсэмэски и увидел, что одно из сообщений — с номера 818, который записан у меня на руке. Я открыл его и увидел фотографию Такера. «Хорошо, что мы с вами незнакомы».

На снимке женщина обнимала Такера. Лица видно не было. Такер наполовину закрывал ее своей мордой. На ней были темные очки, а волосы спрятаны под шляпой. На руке, от плеча до локтя, татуировки. Я повернул голову и принялся внимательно их разглядывать, предварительно увеличив изображение. Удалось только разглядеть имя Брэндон. Вдруг телефон зазвонил. Номер 818. Я поспешно ответил на звонок:

— Алло!

— Докажите, что любите свою собаку.

— Что?

— Не хочу держать вашего пса у себя, если вы действительно его любите. Но сначала докажите.

Я заморгал.

— Ладно. И как, по-вашему, я должен это сделать?

— Это же ваш пес, разве нет? Доказательство любви должно лежать на поверхности.

Я начал лихорадочно думать.

— Ладно, не вешайте трубку. — У меня появилась идея. Я пролистал фотографии на телефоне и выбрал парочку: мы с Такером на пляже, мы с Такером на велосипедной прогулке. Еще сделал скриншот главного экрана — на обоях рабочего стола — сидящий Такер. Отправил их своей собеседнице. — Готово. Проверьте сообщения.

В телефоне что-то зашипело. Женщина молчала слишком долго, как мне показалось, — за это время можно было десять раз все посмотреть.

— Послушайте, — сказал я в тишину, надеясь, что она меня слышит. — Он мой лучший друг. Он приехал со мной из Миннесоты в Лос-Анджелес. Я оставил его с человеком, которому, как мне казалось, можно доверять. Я люблю своего пса. Я хочу его вернуть. Пожалуйста.

Она все еще молчала, и я снова подумал, что связь оборвалась.

— Хорошо, — послышался ее шепот.

Я с облегчением выдохнул.

— Отлично, спасибо. Я вам все возмещу: и время, и счета за лечение…

— И штраф.

— Штраф?

— Мне выписали штраф за остановку посреди бульвара Топанга-Каньон, когда я затормозила, чтобы подобрать Такера.

Я убрал телефон ото рта и раздраженно выдохнул. Не из-за Слоан, а из-за Моник и ее глупости.

— Да, конечно, как скажете. Послушайте, я правда очень благодарен за все, что вы для него сделали. Дайте мне несколько часов, я найду для него передержку и…

— Передержка? Зачем?

— Я сейчас в Австралии по работе и пробуду здесь еще пару недель.

— А кто присматривал за Такером, пока вас не было?

— Тот, кому я больше никогда ничего не доверю, — сухо ответил я, взял рюкзак и, следуя указателям, пошел на таможню.

— Ну, если так, то Такер может пожить у меня до вашего возвращения. Я работаю из дома. Поэтому мне несложно.

На секунду я задумался над предложением. В голове сразу всплыли ее фотография с Такером, сообщения о походах к ветеринару и прогулках. Казалось, мой пес ей действительно небезразличен. Черт возьми, она готова была оставить его у себя. К тому же Такер уже две недели жил у нее. Он ее знал. Это лучше, чем передержка. Да и обратиться, честно сказать, было не к кому. Только к Моник и Эрни, а он не большой любитель собак. Больше никого, кого можно было попросить приглядеть за Такером, в Лос-Анджелесе я не знаю.

— Ну, если вам несложно, — протянул я, шагнув на траволатор.

— Конечно, нет. Я его люблю.

Грусть в ее голосе заставила меня улыбнуться в трубку. Не то чтобы я упивался ее горем — я прекрасно понимал, что еще полчаса назад она считала Такера своим, а теперь ей приходится с ним расставаться. Но приятно осознавать, что человеку, который будет за ним приглядывать, действительно не наплевать на него.

— Это замечательно. Я вовсе не горю желанием отдавать его на передержку.

— Ему там будет плохо, — согласилась она, казалось, едва сдерживая слезы.

— Давайте я перезвоню вам попозже. — Я четыре часа провел в воздухе. И мне очень хотелось в туалет.

Я перезвонил Слоан, пока шел получать багаж, — небольшой перерыв определенно хорошо подействовал на нас обоих. Теперь она говорила несколько застенчивее. Я даже на секунду подумал, что, возможно, она узнала меня по фотографиям. А может, ей было просто неловко оттого, что она на меня накинулась. В любом случае я был рад. Если я оставляю у нее Такера, то лучше нам подружиться.

Несколько минут мы обсуждали оплату ее услуг. Затем я перешел на другие темы.

— Напишите мне свой адрес, я пришлю вам клетку, — попросил я.

— Какую еще клетку? Зачем?

— Ночью он спит в клетке. А без нее разнесет весь дом. Уверен, вы уже заметили.

— У меня он ничего не испортил, если не считать пояса от халата в первый день. И он спит со мной, в моей постели.

Я засмеялся.

— Не верю, что он еще не разгрыз всю вашу мебель в щепки. Это его любимое времяпрепровождение.

Ножки стульев, подлокотники дивана, дверные косяки — Такер уничтожил все.

Я нашел зону получения багажа и встал рядом с пассажирами моего рейса у пустого конвейера.

— Кроме пояса, он не зажевал еще ничего, — возразила она. — Он просто ангел.

— Правда? — недоверчиво переспросил я.

Она фыркнула.

— Я бы ни за что не оставила себе собаку, которая все грызет.

— Справедливо. Что ж, я рад, что он оказался джентльменом, — сказал я, взглянув на часы и на первые чемоданы, появившиеся на ленте. Через два часа у меня начиналась репетиция.

— На моей крыше остались царапины от его прыжка через люк. Вы его этому научили?

— Вовсе нет. Он действительно это сделал?

— Думаете, я лгу? Подождите. — Моя собеседница замолчала. — Вот, посмотрите сами. Я выслала вам квитанцию.

Мне на телефон пришла фотография. Квитанция, выписанная полицией Лос-Анджелеса. Все личные данные закрыты магнитом в виде шлепки. Офицер детально описал все произошедшее, включая люк на крыше автомобиля.

Я покачал головой.

— Невероятно. Раньше он ничего подобного не вытворял. — Похоже, он совсем рехнулся. — Такер очень активный пес.

— Просто ему нужно больше двигаться.

Сидя с Моник, он, видимо, окончательно свихнулся.

— Уверены, что не нужна клетка?

— Мне она точно не нужна. Пока он здесь, мы будем спать вместе. Для меня это закон. И свой адрес я вам не дам. Вдруг вы мошенник?

Я фыркнул.

— Никакой я не мошенник.

— Ага, мошенники обычно так и говорят.

Я почувствовал, что она улыбается.

— Сколько вам лет? — неожиданно полюбопытствовал я.

Она усмехнулась.

— А вот это лишнее.

— Что? Вопрос про возраст? Проводя собеседование на должность няньки для своей собаки, я первым делом спрашиваю возраст, — аргументировал я свой вопрос, хотя на самом деле руководствовался, конечно, не этим. Мне понравились ее сообщения. Их было забавно слушать.

— Это незаконно. При приеме на работу нельзя интересоваться возрастом.

Я улыбнулся.

— А чем можно интересоваться?

— Ну, например, какой у меня опыт.

— Вы, случаем, не в отделе кадров работаете? А то слишком много знаете о собеседованиях.

— Такой вопрос вы можете задать.

Остроумно.

— К тому же я думала, что у меня уже есть работа.

— Действительно. И какая? Могу я поподробнее узнать о человеке, с которым спит мой лучший друг?

Я услышал, как она хмыкнула, и улыбнулся.

— Ваш лучший друг спит с юной леди, которая достаточно умна, чтобы не давать незнакомцам свой адрес и не говорить, сколько ей лет. В следующий раз вы спросите, одна ли я дома?

— А вы одна?

— Ну вот. Вы точно мошенник.

— Бывало, меня называли и похуже.

— Не удивлена, — сказала она и после паузы добавила: — Я живу одна.

— Понял. Есть другие животные?

— Нет. Какое обстоятельное собеседование. Сдается мне, что последней своей няньке вы не задавали таких вопросов, — иронично заметила она.

Я усмехнулся.

— Учусь на своих многочисленных ошибках.

— У меня нет других животных. Но в детстве были немецкие овчарки. Рабочим собакам нужна физическая нагрузка. Ее отсутствие им только во вред. Такер — охотничий пес. Ему жизненно необходима высокая активность.

Конечно, я об этом знал, но меня впечатлило, что об этом знала и она.

— Значит, вы с ним занимаетесь?

В трубке раздались звук струящейся воды и звяканье посуды. Затем я услышал, как на заднем фоне она негромко разговаривает с Такером, и мое лицо растянулось в улыбке. Она спросила его, хороший ли он пес и хочет ли получить вкусняшку. В ответ раздался лай.

— Мы гуляем по пять миль каждый день, — сообщила она. — У меня отличный загар.

— Я бы с удовольствием посмотрел на это. Пришлите мне фотографию.

Это была шутка — почти. Мне и правда хотелось увидеть, как она выглядит.

— Судебный иск вам обеспечен. Сексуальное домогательство в отношении сотрудника, — прицыкнула она. — Вы, должно быть, настоящий кошмар для отдела кадров.

— Нет, я доставляю проблемы исключительно себе.

— Да? И чем же вы занимаетесь?

Она меня не узнала. В этом не было ничего необычного — я над этим давно и усердно работаю. На ленте появился мой багаж. Еще через несколько сумок показалась и гитара в чехле.

— Я музыкант.

— А, из Голливуда. Типа тех, что ездят за океан, чтобы записывать саундтреки для независимого кино.

Недалеко от истины. Боже, неужели я живу так шаблонно?

— Ну, что-то типа того. Я на гастролях вместе с группой. И да, немного имею отношение к кино. Но не к независимому.

На самом деле фильм был достаточно кассовый, но я не хотел распространяться на эту тему. И хотя для Лос-Анджелеса это обычное дело, хвастаться связями я не любил.

Я забрал чемодан и гитару. Теперь обе руки были заняты, и пришлось держать телефон плечом. Нужно было пройти таможню и поймать такси, чтобы добраться до отеля, а для этого завершить разговор со Слоан. Но я уселся на скамейку прямо на выходе из зоны получения багажа и устроил рядом с собой гитару.

— Хм, — скучающим голосом отозвалась Слоан. — Каждый занят своим делом.

Она не стала расспрашивать о фильме. Казалось, ее вообще это не заинтересовало. Просто удивительно. Моник при нашей первой встрече только и спрашивала, кто я такой да кого знаю. Если подумать, то и потом ничего особо не изменилось. Здорово поболтать с человеком, который не думает о том, что я могу помочь с работой. Честно говоря, меня подобные разговоры уже задолбали.

Я сменил тему.

— А вы чем занимаетесь?

— Ничем интересным, — расплывчато ответила она.

— Почему вы решили, что мне это будет неинтересно? Вы работаете из дома, и у вас есть время, чтобы каждый день проходить по пять миль и спасать бродячих собак. Я хочу знать, где такой гибкий график. Ну и понять в конце концов, позволит ли вам ваш образ жизни присматривать за моей собакой.

Она фыркнула и, мне подумалось, закатила при этом глаза.

— Я художница.

— И почему же это неинтересно?

— Потому. Мои картины неинтересны.

— Зачем же их тогда рисовать? Почему бы не рисовать то, что интересно? — Я закинул ногу на ногу и откинулся на спинку скамейки.

Шум воды в трубке прекратился, и она на секунду замолчала.

— У вас есть сайт? — спросил я, почти уверенный, что адрес она мне не скажет, но все равно решил попытать удачу.

— У меня нет сайта. А если бы и был, то я бы вам не сказала.

Я улыбнулся.

— А вы последовательны. Мне нравятся такие няньки. — Я взглянул на часы. — Мне пора идти.

— Хорошо. Желаю вам приятного путешествия.

— Слоан, спасибо. Невозможно выразить словами, как много для меня значит то, что вы спасли Такера и позаботились о нем. И я очень вам благодарен за то, что вы присмотрите за ним до моего приезда.

Она помолчала и наконец сказала:

— Спасибо, что сказали «спасибо».

Мой рот снова растянулся в улыбке.

— Созвонимся.

Глава 4 Слоан

♪ OCEAN EYES | BILLIE EILISH

Я просмотрела фотографии Такера с Джейсоном.

Снова.

Я разглядываю их со вчерашнего дня, с момента, как он прислал их мне. Учитывая все, что я наговорила Джейсону, получается, что, скорее, это я мошенница.

Джейсон выглядит сексуально. Нет, лучше, чем сексуально. Борода, густые каштановые волосы, восхитительная улыбка, голубые глаза — божественно. Отличный пресс на пляже — божественно.

Я пересмотрела столько детективных сериалов, что по скриншоту главного экрана его телефона смогла провести полную судебно-психологическую экспертизу.

Время австралийское, значит, он действительно там.

Похоже, он правда музыкант — слишком много музыкальных приложений. Ни «Тиндера», ни других сайтов знакомств. Есть «Убер», «Твиттер» и «Ютуб». Стандартный набор социальных сервисов. Куча уведомлений, но он же сказал, что только приземлился и несколько недель был вне зоны досягаемости, так что это вполне объяснимо. Более того, придает всей его истории правдоподобность.

Короче говоря, никаких признаков патологического лжеца или серийного убийцы. И как же мило с его стороны поместить на обои Такера.

Я потеребила Такера между ушами.

— Почему ты не сказал, что у тебя такой симпатичный папочка?

Он подставил мне голову, чтобы я его поцеловала.

Сказать, что мне грустно расставаться с Такером через две проведенные вместе недели, — ничего не сказать.

Такер изменил меня. Мне стало лучше. Честно говоря, так хорошо мне не было уже очень давно. И я поняла, что в какой-то момент усталость, сопровождающая горе, переросла в усталость, сопряженную с малоподвижным образом жизни и нездоровым питанием, которое преимущественно состояло из кофеина и сахара.

Такер заставил меня двигаться. Придал моей жизни смысл. И вот через несколько недель нам предстоит расстаться. Мысль, что я останусь одна, вгоняла меня в панику, будто я не знала, что делать с новой, улучшенной версией себя без него.

Он уже был почти моим. Но слова Джейсона о том, что его не было в городе и он не знал о пропаже Такера, заставили меня задуматься. Я не ворую собак. Если бы мне хоть на секунду показалось, что придется вернуть Такера нерадивому хозяину, я бы оставила его себе. Но забрать его у любящего человека я не могла.

Со стороны гаража зашел Джош, вытирая руки тряпкой.

— Готово. Водонагреватель установлен.

— Спасибо, — улыбнулась я ему.

— Зря ты не позволила купить его нам, — взглянул он на меня.

Джош мне как старший брат. Брэндон был бы счастлив, узнай он, что его лучший друг присматривает за мной не хуже его самого. Но мне не хотелось злоупотреблять. Достаточно того, что Джош бесплатно починил половину всего, что было сломано в этом доме, — а купить можно и самой. Водонагреватель был куплен и доставлен еще до того, как я сказала Джошу о поломке старого. В противном случае он бы взял все на себя.

— Все нормально. У меня есть деньги, — солгала я. — На этой неделе получила предоплату.

Он долго и пристально изучал меня, но я себя не выдала.

— Ну ладно. — Джош взглянул на телефон. — Поеду домой, отпущу няньку. Кристен уже едет и везет тебе ужин.

Им нравилось меня кормить. Наверное, они думали, что без них я умру с голоду. Полгода назад я наконец воспротивилась, и теперь Кристен привозит ужин только раз в неделю. Раньше они бывали здесь каждый день, но это было слишком. У них ребенок, своя жизнь. Я не хотела становиться для них обузой. Кристен никогда бы не призналась, но я уверена, выдохнула с облегчением. Может, решила, что мне уже лучше, а может, ей просто надоело таскаться туда-сюда каждый день. Я забила морозилку полуфабрикатами и удивила их обоих тем, что не умерла от недоедания.

— Увидимся. — Джош обнял меня, потрепал Такера за ушами, одарил улыбкой и ушел.

Пес снова положил голову мне на колени. Я взглянула на него, взяла телефон, ткнула иконку с камерой и сделала снимок.

— Уверена, Джейсон будет рад увидеть, как ты здесь отдыхаешь, — сказала я, набрала сообщение и отправила фотографию.

Слоан: Совершенно измотан после шестимильной прогулки!

Я отложила телефон, и только моя голова коснулась дивана, как пришел ответ.

Джейсон: Бьюсь об заклад, он доволен.

И еще одно сообщение.

Джейсон: А где ваша фотка?

Я закатила глаза. Джейсон пусть и сексуальный, но все же незнакомец. Я не собиралась высылать ему свою фотографию.

Слоан: Думаете, качество ухода за вашей собакой как-то зависит от моей внешности?

На экране заплясали три точки, давая понять, что он пишет ответ. Я улыбнулась. Вчера мы неплохо поболтали. Я села, поджала под себя ноги и принялась ждать.

— А твой папочка флиртует, — сообщила я Такеру. Он поднял на меня свои нежные медного цвета глаза и снова положил морду мне на колени.

Джейсон: Вы меня видели. Желание совместить имя с лицом вовсе не кажется мне странным. Вы приглядываете за моим любимцем, а я вас даже не знаю.

Я скривила губы. В его словах была доля правды. Но все же.

Слоан: Мы с вами незнакомы. Вдруг вы извращенец?

Точки снова запрыгали.

Джейсон: И не поспоришь.

Я засмеялась.

Джейсон: Любите играть?

Кудаэто он клонит?

Слоан: Люблю, но не во все игры.

Джейсон: Например?

Слоан: Например, не люблю, если в конце кто-то напивается или раздевается. В таких играх я всегда остаюсь самой трезвой, поэтому приходится всех пьяных и голых развозить по домам.

Джейсон:☺Я не про такие игры.

Слоан: Тогда слушаю.

Джейсон: Каждый день я буду задавать один вопрос, чтобы лучше вас узнать. И если вы не захотите на него отвечать, то тогда должны будете выслать свою фотографию.

Я замотала головой и напечатала:

Слоан: О каких вопросах идет речь? «Да» — «нет», или с вариантами ответов?

Джейсон: Лол! Нет, это было бы слишком просто. Настоящие вопросы. Буду спрашивать все, что захочу, а вы будете честно отвечать.

Слоан: А я могу задавать вам каждый день вопросы?

Джейсон: Конечно.

Слоан: А если вы не захотите отвечать?

Джейсон: Я отвечу.

Слоан: Давайте так: если не захотите отвечать, то Такер остается у меня еще на один день.

Возникла небольшая пауза. В тишине надо мной жужжал потолочный вентилятор.

Джейсон: По рукам.

Слоан: По рукам.

Сейчас начнет задавать извращенские вопросы. Вот почти уверена в этом. Ему же нужна фотография, значит, и темы будут такие, на которые я не захочу распространяться. Но соблазн оказался велик. Мне понравилась идея поспрашивать этого симпатичного таинственного мужчину о личном. Будет даже забавно.

Джейсон: Готовы к первому вопросу?

Слоан: Готова.

Джейсон: Почему вы не рисуете то, что хотите рисовать?

Я уставилась на сообщение. Такого я не ожидала.

Хочет застать меня врасплох? Неужели за наш вчерашний короткий разговор он уловил недосказанность в моих словах об искусстве? Я выдохнула. Мне вдруг захотелось, чтобы вопросы были из разряда «да, нет, не знаю».

Я решила вывести его на правильную дорожку.

Слоан: Серьезно? Вы об этом спрашиваете? Кажется, вы упустили свой шанс. Давайте дубль два.

Джейсон: Не хочу второй дубль.

И следом:

Джейсон: Не откажусь от фотографии.

«Ну хорошо», — пробормотала я себе под нос, сжав губы.

Слоан: Я не рисую свои картины потому, что два года назад погиб мой жених.

Запрыгали точки. Потом пропали. И снова запрыгали.

Джейсон: Очень жаль.

Возникла небольшая пауза, пока он печатал следующее сообщение.

Джейсон: Иногда сложнее всего жить где-то посередине.

Я зажмурилась и прошептала: «Да…»

Точки снова заплясали.

Джейсон: Ваша очередь. О чем будете спрашивать?

Хорошо, что он сменил тему. Не хотелось об этом говорить. Я немного подумала над своим вопросом и решила развлечься.

Слоан: Как бы вы стали выживать, случись зомби-апокалипсис?

Точки прыгали и плясали несколько минут. Потом пришло сообщение, правда, всего из двух слов:

Джейсон: Сейчас позвоню.

Телефон оповестил о входящем звонке.

— Ну и? — ответила я, не здороваясь.

— Слишком долго печатать.

— Вы так много и часто думаете о зомби-апокалипсисах?

— А вы нет? Это дело серьезное, — строго произнес он.

— Всего лишь вопрос времени, если подумать.

Могу сказать наверняка, что все сказанное им дальше говорилось с улыбкой на губах.

— Чтобы выжить, нужно уйти туда, где угроза от других людей или зомби маловероятна. Мы переберемся в какое-нибудь отдаленное место.

— Мы?

— Вы и я.

— С чего вы взяли, что я достойна быть в вашей команде, когда начнется зомби-апокалипсис?

— Почему нет?

Я хмыкнула.

— Конечно, достойна. Но вы же этого не знаете. Вы всегда поручаете важные дела людям, не удосужившись проверить их квалификацию? Похоже, для вас это обычное дело. — Я натянула на нас с Такером одеяло, взяла свой холодный кофе и поудобнее устроилась на диване.

— Вы правы. Абсолютно правы. Прием в мою команду будет осуществляться на основании комплексного собеседования, демонстрации навыков выживания и тщательного медицинского осмотра. Осмотр буду проводить лично.

Я засмеялась.1:0.

— Ну ладно, предположим, я пройду все ваши тесты. А где мы будем отсиживаться? В лесу? В какой-нибудь хижине? — спросила я, поднося соломинку к губам и все еще улыбаясь.

— На моем участке на севере Миннесоты. Будем питаться тем, что пошлет нам матушка-земля, пока все не утрясется.

Я удивленно подняла брови.

— Матушка-земля? Вы умеете добывать еду?

— Думаете, Такер — просто милая мордашка?

— Вы охотитесь? С Такером? — Я посмотрела на собаку. Брэндон бы обрадовался охотничьему псу.

В телефоне что-то зашуршало, и Джейсон на секунду замолчал.

— Посмотрите сообщение.

Пришла фотография: Такер в спасательном жилете стоит на носу небольшой рыбацкой лодки, качающейся на волнах озера. Рядом с ним ружье, а фоном — пасмурное небо.

Джейсона в кадре нет, и я ощутила легкую досаду. И тут же почувствовала укол совести. Я будто подглядывала в замочную скважину за этим красивым человеком.

Странно увлечься другим мужчиной, тем более совершенно незнакомым. С тех пор как умер Брэндон, я не замечала противоположный пол. И сейчас мне казалось, что я изменяю.

— А вы умеете добытое мясо готовить? — спросила я.

— Все мясо съедается, — несколько уклончиво ответил он.

— Отдаете своей маме, — невозмутимо произнесла я.

Он засмеялся.

— Она превосходно готовит. Поэтому нет ничего зазорного в том, чтобы отдавать мясо маме.

— Значит, охотник. Знаком с огнестрельным оружием. Есть бункер где-то в лесу. У вас действительно есть все шансы пережить зомби-апокалипсис, — подвела я итог. — Возможно, я вступлю в ряды вашей команды. Хотя не уверена, что мне понравится отсиживаться зимой на севере Миннесоты.

— Ты удивишься, как тепло становится в хижине, когда растоплен очаг. К тому же мы можем согревать друг друга своими телами.

Я вскинула брови.

— Для человека, который ни разу меня не видел, ты, пожалуй, излишне заигрываешь. Что, если я уродлива?

— То есть я должен флиртовать с тобой, основываясь исключительно на внешних данных?

Он меня подловил.

— А что, если у меня есть бойфренд?

— Есть?

Я самодовольно улыбнулась.

— Это уже вопрос для завтрашнего раунда нашей игры «Правда или фотография».

— Да ладно, неужели не скажешь мне ничего просто так? Всего лишь «да» или «нет». Разве я не имею права знать, проводит ли Такер время с другим мужчиной?

Я хмыкнула.

— Серьезно? Переведешь сейчас все на Такера?

— Просто мне кажется, мы должны обсудить этот вопрос, если мой пес подвержен чужому мужскому влиянию. Не хочу, чтобы он запутался, — произнес Джейсон насмешливо-серьезным тоном.

Я закатила глаза и засмеялась.

— Нет, у меня никого нет.

— Хорошо. Видишь, это ведь совсем несложно. Я тоже одинок. Теперь можем двигаться дальше. А какие твои качества позволят тебе присоединиться к моей команде выживших в зомби-апокалипсисе?

— Где ты? — спросила я. — Ты разве не работаешь? Я не отвлекаю тебя от важных дел?

— Ты не хочешь отвечать? Неужели переоценила свои возможности выживания среди зомби-апокалипсиса? Складывается ощущение, что ты уклоняешься от ответа. Ответь, пожалуйста, на вопрос.

Боже, какой он забавный.

— Нет, нет, я подхожу по всем параметрам, поверь. Просто интересно, откуда у тебя столько времени на болтовню по телефону, когда нужно снимать фильм.

— Здесь только восемь утра. Работа будет позже, а до полудня я свободен. У меня достаточно времени, чтобы выслушать все твои доводы, почему я должен взять тебя в свой отряд.

— Как насчет такого, — сказала я, поднеся телефон к другому уху, — я пришлю тебе ссылку, где ты найдешь объяснение, почему из меня выйдет отличный специалист по выживанию. Но в таком случае Такер еще на день останется у меня.

Он втянул в себя воздух.

— Ну, не знаю. Я очень по нему скучаю. Оттянуть встречу с ним на еще один день — это слишком.

— Думаю, ты по достоинству оценишь мои навыки, — сказала я убедительным тоном. — В ссылке, кстати, есть моя фотография. Правда, старая и зернистая, но если увеличить, то можно получить смутное, пиксельное представление о том, как я выгляжу.

— Значит, пиксельное, да? Звучит соблазнительно. Мое предложение: проведем этот дополнительный день все вместе? Сводим Такера куда-нибудь.

Вместе? Я не знала, что и думать.

— Куда?

— Просто прогуляемся. Ты выберешь место. Ты же местная. Я в Лос-Анджелесе никого не знаю, но люблю бывать на природе. Было бы здорово, если бы ты показала мне хорошие места для прогулок.

Я задумалась. Мне хотелось провести еще один день с Такером. Но идея пойти куда-нибудь с Джейсоном меня пугала. Это очень походило на свидание. А еще я поняла, что он мне нравится. Мне приятно с ним общаться. Но пойти куда-нибудь вместе — значит предать Брэндона. Знаю, это глупо и нелогично, но это так. Опять же, я в любой момент могу отказаться. В конце концов, это мой дополнительный день.

— Ладно. Договорились. Подожди секунду, сейчас кину ссылку. Не клади трубку.

Только я нашла блог и отправила его Джейсону, как в дверь постучала Кристен. Такер соскочил и с лаем бросился ко входу.

— Я отправила тебе ссылку, но мне надо идти, — торопливо бросила я. — Ко мне пришла подруга. Поговорим потом, ладно?

Глава 5 Джейсон

♪ GIVE ME A TRY | THE WOMBATS

Официантка принесла мой завтрак как раз в тот момент, когда я завершил разговор со Слоан.

Я налил себе черный кофе, уселся на кровать, поставив тарелку на колени, и открыл полученную ссылку. Увидев, какая открылась страница, я в изумлении уставился на экран. Вилка застыла на полпути ко рту.

Ни фига себе.

Пальцы заторможенно забегали по экрану телефона.

Джейсон: Хочешь сказать, что ты Жена охотника?

Я подождал. Точки не появились, и я с открытым ртом вернулся к блогу.

«Жена охотника» — популярный сайт с рецептами. В охотничьих кругах все знают, где искать лучшие блюда из дичи. Мама в обязательном порядке сверялась с сайтом, когда мы с отцом и моим братом Дэвидом возвращались с добычей. Да, черт возьми, им пользуются все охотники.

Такер выбрал себе в няньки Жену охотника? Просто невероятно.

Я тут же нажал на вкладку «Обо мне» и пробежался по тексту. Информации оказалось немного.

Если вы зашли на мой сайт, то, скорее всего, перед вами целая гора дичи, а возможно, еще и полная морозилка, и вы задаетесь вопросом: «Что, черт возьми, со всем этим делать?»

Я засмеялся, прочтя текст голосом Слоан.

Я вам помогу. Мой муж — заядлый охотник, а я обожаю готовить. Наслаждайтесь.

В конце страницы «Обо мне», как и было обещано, разместилась небольшая фотография улыбающегося мужчины в камуфляжном костюме с арбалетом в руке. Рядом на цыпочках стояла блондинка, чья рука была покрыта татуировками, и целовала его в щеку. На ней были светло-серые капри и белая майка, длинные, до талии, волосы заплетены в косу, на голове розовая бандана.

Я попытался увеличить фотографию, но разрешение было слишком низким. Рассмотреть лицо было попросту невозможно. Все, что мне удалось разглядеть, — длинные волосы и отличную фигуру.

Я снова взглянул на мужчину на снимке.

Мама как-то жаловалась, что на «Жене охотника» уже несколько лет не появлялось новых рецептов. Было ли это связано со смертью охотника из жизни Слоан?

На сайте я больше не нашел никаких зацепок, которые бы помогли мне понять, кто она. Каждый пост она подписывала как Жена охотника. Никаких фамилий, которые можно было погуглить или поискать в «Инстаграме».

Я поймал себя на мысли, что бессовестно хочу узнать о ней больше, словно какой-то извращенец. Будто в подтверждение ее слов обо мне, мое любопытство переросло из умеренного в крайнее. Я был под впечатлением. Огромным впечатлением.

Я пролистал блог, смотря на него совершенно другими глазами. В памяти сразу всплыл вкус давно знакомых блюд. Некоторые рецепты стали любимыми в нашей семье. Кабан, тушенный в горшочках; болоньезе из оленины; фазан, приправленный розмарином. Невероятно, я ел блюда Слоан еще до знакомства с ней, и она уже столько лет присутствовала в моей жизни.

Маму удар хватит. Черт, да всю нашу семью хватит удар. А я только что, можно сказать, пригласил ее на свидание. При моей удаче пора начинать играть в лотерею.

Звякнул телефон.

Слоан: Ну как, берешь меня в команду?

Я улыбнулся.

Джейсон: О, да. Ты принята. С нетерпением жду апокалипсиса.

Глава 6 Слоан

♪ FUTURE | PARAMORE

Возможно, у меня был виноватый вид после того, как я поспешно завершила разговор с Джейсоном, потому что Кристен, войдя в дом, подозрительно на меня посмотрела.

— Кто это был? — она бросила сумку из «Ин-энд-Аута» на кофейный столик, плюхнулась рядом со мной на диван и потрепала Такера.

Я задумалась: соврать или нет? Не знаю, почему. Может, потому что Джейсон был мужчиной, но не Брэндоном, — и это заставляло меня чувствовать себя виноватой? Но она сразу меня раскусит. Она видит меня насквозь.

— Джейсон, хозяин Такера.

Подруга удивленно приподняла брови.

Я пожала плечами.

— Все нормально. Он заберет Такера.

Взгляд ее смягчился.

— Заберет? Мне жаль, Слоан. Я знаю, как сильно ты к нему привязалась. — Кристен слегка наклонила голову, чтобы заглянуть мне в глаза. — А теперь кончай морочить мне голову и рассказывай, что происходит.

Я опустила глаза.

— Не понимаю, почему пытаюсь что-то от тебя скрыть.

— И я не понимаю.

Я выдохнула.

— Мы как бы поболтали.

— «Поболтали», — заулыбалась подруга.

— Да. Еще переписывались. — Я усмехнулась. — Взгляни на это.

Я нашла в телефоне фотографии Джейсона с Такером, передала его Кристен и стала ждать, когда она посмотрит.

— Это Джейсон? — Глаза ее широко распахнулись.

— Это Джейсон. Он милый. И забавный. И очень, очень любит флиртовать.

— А еще у него прекрасный пес, — добавила Кристен.

— Да, и прекрасный пес.

— У него кто-нибудь есть?

— Нет.

— А он спрашивал, есть ли у тебя кто-нибудь?

— Спрашивал.

Подруга засияла и вернула мне телефон.

— Вы с ним встречались? — Она посмотрела на Такера. — А почему его собака все еще здесь?

— Он еще несколько недель пробудет в Австралии по работе. Такер у меня до его возвращения.

Звякнул телефон, и я снова взяла его в руки. Это был Джейсон. Я стрельнула глазами в сторону Кристен, и она вопросительно подняла брови.

— Это он? — Подруга заулыбалась, словно Чеширский Кот. — Что там? Дикпик? Ну и как?

— Нет, не дикпик. Фу. — Если он вдруг вздумает прислать мне фотку своего члена, наше общение мгновенно прекратится. — Он спрашивает, действительно ли «Жена охотника» — мой блог.

У Кристен загорелись глаза.

— Ты снова пишешь в блоге?

— Нет. Долго рассказывать, откуда он знает. — Я сжала губы. — Почему я чувствую себя виноватой?

— Потому что после Брэндона ты ни с кем больше не встречалась. Потому что стала раком-отшельником. Ты напоминаешь мне итальянскую вдову с закрытым вуалью лицом из Старого Света, которая носит черное, ставит свечки Деве Марии, всюду таскает с собой четки и…

Я кинула в нее подушку, и она засмеялась.

— Серьезно, Слоан. Ты сексуальная, привлекательная женщина. Ты красива, талантлива и заслуживаешь счастья. Все это затворничество — глупость.

— Ну давай, расскажи, что ты обо мне на самом деле думаешь.

— Нет, я серьезно, Слоан. Буквально на днях мы с Джошем говорили об этом. Думали поставить наконец точку. Как только пройдет два года, мы больше не позволим тебе делать из своей жизни алтарь Брэндона. Всему должен быть предел.

Я устало взглянула на подругу.

— Кристен, я не выбирала такую жизнь.

— Да черта с два «не выбирала». Когда-то ты была самым одержимым человеком из всех, кого я знаю. Галереи бились за право выставлять твои картины. — Она оглядела гостиную, остановила взгляд на последнем заказе и обвиняюще посмотрела на меня. — Вот об этом дерьме я говорю. Что это за хрень? Кот-космонавт?

Мне стало стыдно.

— Ты чертовски талантливая художница. И посмотри, что рисуешь. Ты это выбрала.

Я вздохнула. Она права. Права во всем.

— Делай то, что тебе нравится. Почему ты не рисуешь то, что хочешь? Нарисуй Такера, — кивнула она мне. — А этот парень? Да ты должна влезть на него, как на дерево. Ну или хотя бы потрясти ветки. Чтобы посмотреть, что за яблоки с него посыпятся.

Я засмеялась. И прикусила губу.

— Ладно. Убедила. Я попробую.

— И тебе нужен хороший секс. Найди уже мужика, который трахнет тебя так, будто вчера из тюрьмы вышел. Кстати, давай сделаем тебе эпиляцию бразильским воском?! — неожиданно воскликнула она. — Давай сделаем ваджазлинг?! Твоя вагина засияет как новая.

Я в ужасе отскочила, а ее глаза уже ехидно горели.

— Боже мой, нет.

— Да. Это то, что тебе нужно. Давно пора убрать оттуда всю паутину.

У меня снова зачесались глаза.

— Ты изверг.

— Из моего тела вышел маленький человечек. Вся моя вагина раскурочена. Теперь косвенно я должна жить через твою вагину.

Мы захохотали.

— Если я соглашусь, то пообещай, что не будешь больше произносить слово «вагина».

Кристен просидела у меня почти до одиннадцати. Я отправила Джейсону короткое сообщение с вопросом, берет ли он меня в свою команду. Он ответил утвердительно. Больше в тот день мы не переписывались.

На следующее утро Такер разбудил меня в 7:30. Еще одно его достоинство: он вытаскивал меня из кровати. Ему хотелось выходить на улицу до 8:00, и он сделал все возможное, чтобы я это усвоила. Спать после прогулки я уже не могла, поэтому не ложилась. Раньше я не вылезала из постели до полудня, а то и дольше. Ранний подъем мне понравился. Я больше времени видела солнечный свет, и солнце наполняло меня жизнью.

К моему удивлению, ровно в 9:00 телефон завибрировал. Это был Джейсон.

Интересно, он специально ждал 9:00, чтобы не писать мне слишком рано? Я улыбнулась от мысли, что он сидел и смотрел на часы, выжидая подходящего момента, чтобы послать мне сообщение.

Джейсон: Ты уже проснулась?

Слоан: Проснулась. Твой пес меня разбудил. Который у тебя час?

Джейсон: Два часа ночи. Четверг. Только что вернулся в отель. А у тебя еще среда, да?

Слоан: Да. Долго работаешь.

Джейсон: Репетиции. Так кто там к тебе приходил?

Закидывает удочку. Я улыбнулась.

Слоан: Моя лучшая подруга, Кристен.

Джейсон: Говорили обо мне?

Я побледнела. Потом запаниковала. Что я должна на это ответить? Да, мы говорили о тебе. Подруга посоветовала взобраться на тебя, как на дерево, и потрясти твои яблочки. А потом мы говорили о моей вагине. Конечно, я солгу. Но чувство вины не давало мне придумать что-нибудь правдоподобное. Пока я решала, что ответить, пришло еще одно сообщение.

Джейсон: Вы определенно обо мне говорили.

Я застучала пальцами по экрану.

Слоан: Нет, не говорили.

Джейсон: Врешь. Если не обо мне, то о чем?

Слоан: Ну, может, я и упомянула о тебе между делом, очень поверхностно. Коротко.

Джейсон: А ты сказала ей о нашем свидании?

Слоан: Это не свидание.

Это ведь не свидание?

Джейсон: А как ты это называешь?

Я раздраженно вскинула руку.

Слоан: Встреча.

Джейсон: Ха. И как мне теперь назначить свидание?

Слоан: Никак.

По экрану заплясали точки. В ожидании его ответа на мой резкий отпор я нетерпеливо грызла ногти.

Джейсон: Когда я рассказываю об этом друзьям, то говорю «свидание». И ты не можешь мне запретить. Ты не можешь ничего с этим поделать.

Я засмеялась. Ну и тип. Уверенности в себе ему не занимать.

Вспомнив про свое обещание Кристен, я решила кинуть наживку.

Слоан: Мне 26 лет.

Джейсон: Отлично! Мне 29. Какую школу оканчивала?

Я самодовольно улыбнулась. Хитрец.

Слоан: Неплохая попытка. Хочешь нагуглить мой выпускной альбом и вычислить мою фамилию.

Джейсон: Я скажу тебе свою фамилию, если назовешь свою.

Слоан: Ни за что.

Джейсон: У меня замечательная фамилия.

Слоан: Не сомневаюсь. Но все равно нет.

Джейсон: Правда или действие?

Слоан: Нет.

Джейсон: Бутылочка?

Слоан: Нет!

Я уже вовсю смеялась.

Джейсон:«Монополия»?

Слоан: Да, как-нибудь я сыграю с тобой в «Монополию».

Джейсон: Дело принимает волнующий оборот.

И он прав.

Глава 7 Джейсон

♪ TALK TOO MUCH | COIN

На мне сказывалась огромная разница во времени между Мельбурном и Калифорнией. Я бы сослался на акклиматизацию, но на самом деле мне просто не хотелось своими сообщениями будить Слоан посреди ночи, и я дожидался подходящего времени. Переписка с ней стала любимым времяпрепровождением.

Весь четверг, по моему времени, мы болтали и обменивались сообщениями, но всю пятницу у меня были репетиции и саундчеки. Она прислала фотографию Такера, и я ответил ей всего одним словом. После этого у меня не было ни единой свободной секунды, и выдохнуть удалось только после ужина. В семь вечера. По австралийскому времени. У Слоан был уже час ночи.

Проснувшись в субботу утром, я нащупал на прикроватной тумбочке телефон. И, едва открыв глаза, напечатал сообщение.

Джейсон: Новый день и новый вопрос.

Прыгающие точки не появились, зато телефон оповестил о входящем звонке. Это был Эрни.

— Доброе утро, далекая Австралия. Судя по всему, я так понимаю, почту ты сегодня еще не проверял? — По шуму ветра, доносящемуся из телефона, я догадался, что он едет в своем двухместном автомобиле с открытым верхом. — Держи себя в руках. До Австралии пятнадцать часов лету, поэтому я не могу быть рядом и контролировать тебя.

Черт. Я сел на кровати и включил громкую связь. Потом открыл письмо, посмотрел вложение и помотал головой.

— Нет. Я сам пишу слова. Я пою только свои песни, Эрни.

— Знаю. Знаю и понимаю, что это большая вонючая куча дерьма, но мы ведь уже говорили об этом.

— Мы говорили, что кто-то будет писать для меня музыку? — Я прищурился, глядя на экран. — Что за фигня? Это ведь попса. Они зарифмовали «любовь» и «морковь». Я не буду петь эту хрень.

В трубке раздался автомобильный гудок, и Эрни послал кого-то к черту. Он водит как псих.

— Послушай, тебе нужен мощный хитовый кроссовер. Я ничего не имею против инди-рока. Он идеально заходит, когда я украдкой от жены курю косяк, но платина такой музыке не светит. Если хочешь стать знаменитым, как Дон Хенли, а ты говорил, что хочешь, то нужны кроссоверы для массового слушателя.

— Да, понимаю, — согласился я. — Но музыку должен писать я.

— Мы же уже пытались. За полгода ты не написал ничего, и скоро на тебя забьют. Они хотят получать доход с инвестиций. Ты сейчас с ними в одной койке, и пришло время пощекотать их немного за яйца. Соври им. Скажи, что они хотят услышать, — мол, буду петь, что хотите, а сам напиши такую песню, от которой у них волосы дыбом встанут. Покажи им, на что ты способен. И дело в шляпе.

Я провел рукой по лицу.

— Черт, — пробурчал я. — А если я не смогу написать такое, чтобы у них волосы дыбом встали? Что тогда?

— Тогда две песни из десяти в альбоме будут их, а с остальными делай что вздумается. Послушай, и у тебя, и у лейбла одна задача. Продать музыку. Если у тебя нет своего материала, они его тебе подгонят. Это партнерство. Я знаю, ты человек творческий, это твоя стихия, и петь то, что написал не ты, — все равно что выбирать, какую болячку подцепить, но ты связался со взрослыми дядями, и играть надо по-взрослому. Так что давай уже надевай взрослые штаны. — Два коротких гудка. — Натяни улыбку и вперед, а знаешь, почему? Потому что ты, мать твою, профессионал. — И снова длинный автомобильный гудок.

Я уставился на свое отражение в экране телевизора на столике в изножье кровати. Я не мог ничего написать. Все мое вдохновение куда-то улетучилось. К тому же я никогда раньше не сочинял по требованию, и понимание, что от меня чего-то ждут, высасывало последние силы. Я еле-еле слепил саундтрек. Три самые классные песни в альбоме мы написали вместе с Лолой Симон — вернее, написала она. Две недели я путешествовал по Новой Зеландии в надежде, что одиночество станет волшебным пенделем для моего творческого начала, но ничего не помогло.

Я не против сотрудничества. Я даже не против спеть что-нибудь чужое, но песня должна быть крутой. Она должна мне нравиться, она должна захватывать дух. Ничего такого не было и в помине.

Я потер виски.

— Бесит меня это все.

— Понимаю. Ищи утешение в деньгах и славе.

Я снова посмотрел на песню и поежился. Меня пугала даже мысль, что я буду это петь. Но есть ли выбор? Я не хотел казаться заносчивым, а предложить что-то свое не мог.

— Ладно, — я словно выплюнул это противное слово.

— Ну и молодец. Еще они обещали пиротехнику и дым на концертах.

— Что?

— Надеюсь, ты любишь конфетти. Я передам, что ты в деле. Они будут в восторге. Эй! Куда прешь…

Звонок завершился.

Я глубоко вздохнул. На моей сцене никогда не было ничего, кроме одного прожектора, высокого стула и микрофона. Никакого реквизита, никаких шоу и уж тем более никакой попсятины, написанной кем-то другим.

Эрни меня предупреждал. Подписывая контракт со звукозаписывающей студией, я понимал, что рано или поздно этот день настанет и мне придется пересмотреть свое отношение к работе. Но на деле все оказалось куда сложнее. Я будто продавал душу дьяволу.

Бросив телефон на кровать, я встал и пошел в душ. Потом сварил себе черный кофе в небольшой кофеварке и вышел с кружкой на балкон.

Подо мной раскинулся стадион «Марвел-стэдиум», где завтра я буду выступать. Внизу, словно муравьи, под моросящим дождем копошились люди. Кругом, насколько хватало глаз, сплошное стекло и мокрый бетон. Ни одного деревца. Только запах сырого асфальта.

У меня хороший отель. Со всеми удобствами. Не то чтобы я придирчив. Я могу спать и на диване, подсунув под голову руку. Но для разнообразия неплохо и так — все это стало возможно после того, как крупный лейбл выделил мне личного тур-менеджера. Суточные за обслуживание номера, только лучшие записывающие студии, приличный аванс, полеты первым классом — все это, конечно, излишне, но все равно приятно.

Я смиренно выдохнул через нос. Эрни прав. Надо идти на уступки. Я так долго был независимым музыкантом и не привык к тому, чтобы мне указывали, что и как делать.

Придется привыкать.

Слоан так ничего и не ответила.

Я облокотился на перила и снова проверил телефон, надеясь, что просто не слышал его пиликанья. Еще раз убедился, что сообщение дошло. Оно было отмечено как прочитанное.

Я еще никогда так долго не ждал от нее ответа.

Мне стало вдвойне тошно, когда от Лолы пришла фотография, на которой она облизывает свой сосок. У нее опять новый номер. Опять. Два последних я уже заблокировал. Видимо, придется сменить свой, потому что блокировки, черт возьми, не действуют.

Я разозлился, удалил фотку и решил пойти в зал.

Никаких запланированных дел у меня не было. Если честно, я очень ждал наступивший день. Ждал, когда освобожусь, чтобы поболтать со Слоан. Мне даже в голову не приходило, что она тоже может быть занята, — или я ей неинтересен.

А тут еще это сообщение от Лолы и звонок Эрни — утро было окончательно испорчено. Я даже не осознавал, как сильно мне нужны ежедневные препирания со Слоан, пока не понял, что она попросту может перестать реагировать на мои вопросы. Она забавная. Мне приятно с ней болтать. Нравится слушать, чем занимается Такер, хотя, сказать по правде, если бы он жил у Моник, я бы справлялся о его жизни куда реже.

Я уже завязывал шнурки, как вдруг запиликал телефон. Взглянув на экран, я заулыбался.

Слоан: Даже не надейся, что у тебя будут два вопроса только потому, что ты пропустил вчера.

Я скинул кроссовки и снова забрался на кровать, с улыбкой прислонившись к изголовью.

Джейсон: Можем созвониться?

Запрыгали точки. Черт, как я их люблю.

Слоан: Конечно.

Я ткнул «Позвонить» и прижал телефон к уху.

— То есть ты лишаешь меня одного вопроса, потому что я, как настоящий джентльмен, не стал звонить тебе с утра пораньше, чтобы его задать? — поддразнил я ее, как только она взяла трубку.

— Я считаю, что настоящий джентльмен, который хочет узнать меня получше, нашел бы время для одного сообщения.

— Вчера я был очень занят.

— Звучит так, будто вчера тебе было просто не охота. Написать сообщение — секундное дело. А теперь у меня не остается иного выбора, как наказать тебя.

Несмотря на ее игривый тон, поблажек она делать явно не собиралась. А может быть, немного злилась за мое вчерашнее отсутствие? От этой мысли мои губы растянулись в улыбке.

— Как мне загладить свою вину? Скажи адрес, и я пришлю цветы. Какие ты любишь?

— Подсолнухи. Но у тебя ничего не выйдет.

— Так я и думал.

— Ты знал, что я так скажу. Так какой у тебя вопрос?

Мне даже не пришлось его придумывать.

— Что ты сказала обо мне своей подруге Кристен?

— Пожалуй, лучше сразу выслать фотку, — простонала Слоан.

— Все так плохо?

— Если я верну тебе конфискованный вопрос, ты изменишь этот?

— Конечно, нет.

Она тяжело вздохнула. Я усмехнулся своей находчивости и предложил ей выбор.

— Если согласишься признать нашу прогулку с Такером свиданием, то спрошу тебя о чем-нибудь другом. А можешь и дальше называть ее встречей, но тогда расскажешь, что вы обо мне вчера говорили. Или просто вышли фотку. В любом случае победа за мной. Даже не могу решить, какой вариант лучше, они все хороши.

Слоан засмеялась.

— И ты не отступишь, да?

— Ни за что.

— Знаешь что? Пожалуй, расскажу тебе, что я сказала. Потому что я не сказала почти ничего. Я показала ей твою фотографию. Сказала, что мы переписываемся и болтаем. И сказала, что ты забираешь Такера. Вот и все. Ты задал не тот вопрос. Надо было спрашивать, что на все это ответила Кристен. Вот где самое интересное.

— Ты показала ей мою фотографию? — улыбаясь, спросил я.

— Да.

— Зачем?

— Она моя лучшая подруга, и мы разговаривали о тебе, — сказала она.

— То есть ты согласна, что фотография нужна?

— Вижу, куда ты клонишь, но ничего не выйдет.

— Знаешь, у меня тоже есть лучший друг. Купер, бармен с первого этажа. И он будет не против, если я подкреплю свой рассказ о тебе фотографиями.

— Тогда пусть Купер поможет тебе придумать вопросы получше.

Я закинул руку за голову и улыбнулся.

— Поставь мою фотку себе на обои.

— Что? Ну уж нет.

— Спорим, что поставишь?

— Нет. У меня на обоях Такер. И мне нравится видеть его на своем экране. В отличие от своего папочки, Такер хорошо воспитан.

— Значит, справедливости ради, у Такера свидание, а не встреча.

Она засмеялась.

В дверь постучала горничная, я соскользнул с матраса, чтобы открыть дверь и выпроводить ее вон, а на ручку повесить табличку «Не беспокоить». Прихватил из мини-бара бутылку воды и снова забрался на кровать.

— И чем же ты был вчера так занят, что даже пропустил вопрос? — спросила она.

— С группой настраивали звук и репетировали. Вечером ужинали, — ответил я, скручивая с бутылки крышку.

— А, так у тебя группа?

— Нет, я одинокий волк. А ужинал с группой, с которой выступаю завтра вечером.

— И что за группа?

В воскресенье я пел на разогреве у The Black Keys, но Слоан не должна была об этом знать. Я твердо решил не говорить ей, кто я такой и чем зарабатываю на жизнь. Мне хотелось, чтобы сначала она узнала меня как человека. Из жизни с Моник я вынес для себя несколько уроков. Я не собирался врать, просто не стану рассказывать все сразу.

— Вряд ли ты о ней когда-нибудь слышала, — сказал я и сменил тему: — Моя мама так обрадовалась тому, что я знаю Жену охотника.

— Правда? Она пользуется моим сайтом?

— Постоянно. Я столько твоих блюд перепробовал. Где ты научилась готовить?

— Мама руководила кейтеринговой компанией. У нее был фургончик на «Уорнер Бразерс». И в детстве я ей помогала.

— Она так часто подавала дичь?

Я почти представил, как она самодовольно ухмыляется. Почти. Как же мне хотелось иметь ее фотографию.

— Нет, но, когда знаешь вкус мяса, работать с ним несложно, — сказала она.

Я покачал головой.

— Это точно. Вот почему твоя страница так популярна.

— Разве?

— Ты шутишь? Все, кого я знаю, сидят на твоем сайте. Почему ты перестала создавать рецепты?

Она на секунду замешкалась.

— Я готовила мясо, которое приносил домой Брэндон, мой жених. Два года назад он разбился на мотоцикле. Его сбил пьяный водитель. Поэтому я забросила сайт.

Я услышал, как напрягся ее голос, и мне захотелось ее защитить, что само по себе было очень странно. Мы были едва знакомы. Но мне вдруг стало обидно, что ей пришлось через такое пройти. Почему все самое плохое всегда случается с хорошими людьми?

— А блюда не из дичи ты сейчас готовишь? — спросил я, уводя нас от неприятной темы.

— Нет. Кухня потеряла для меня всякое очарование.

— Если не готовишь, то что ела сегодня?

— Хм. Ну, у меня еще остались подарочные карты с Рождества, поэтому утром я ходила в «Старбакс», чтобы выпить кофе, — ответила она. — Потом пошла поплавать к Кристен. У нее маленький ребенок. На ланч мы ели арбуз и пасту с сыром. Готовила Кристен, поэтому макароны разварились.

— А где был Такер? Ты оставила его одного, убитого горем, в тесной кладовке?

— Хочешь спросить, заперла ли я его в клетке?

Она меня подколола.

— Нет, он ходил со мной и плавал вместе со всеми. А в «Старбаксе» получил свой папучино.

Я наморщил лоб.

— Получил что?

— Папучино. Это взбитые сливки для собак.

— Такое бывает?

— Бывает. В ресторанах собакам чего только не подают. Почти везде можно заказать мороженое, главное — чтобы оно не было ванильным. А еще есть кондитерская «Надя Кейкс», куда я вожу Такера, там делают собачьи капкейки.

Я в изумлении поднял брови.

— Вот это да. У него настоящие каникулы.

— Ну не зря же ты платишь мне такие деньжищи за то, чтобы я сидела с твоей собакой.

— Кажется, это я еще мало плачу.

— Я бы согласилась и на меньшую сумму.

Я улыбнулся и подоткнул под спину еще одну подушку.

— Подожди, я включу громкую связь, — сказала она. — Нужно освободить руки, чтобы кое-что сделать.

В трубке раздалось шипение.

— Что ты рисуешь?

— Хочешь посмотреть? — голос Слоан был еле слышным.

— Еще бы.

— Подожди, пришлю фотографию. Но это такой отстой. Ты будешь смеяться. Готово.

Я поставил телефон на громкую связь и кликнул на полученную фотографию.

— Это что… кот-космонавт?

— Говорю же, отстой.

Я увеличил изображение.

— Нарисовано здорово. У космонавта… голова кота?

— Ну да. Я удаленно выполняю заказы для компании, которая берет морду твоего питомца и в фотошопе приделывает ее к разным шаблонам. А потом отправляет художнику, чтобы тот нарисовал картину. Но мы рисуем не только котов-космонавтов. Иногда заказывают собак, играющих в покер, — засмеялась она.

Я немного наклонил голову, чтобы внимательнее рассмотреть картину.

— Впечатляет, что ты можешь нарисовать такое. Вот бы посмотреть, что ты рисуешь для себя. У тебя однозначно талант, — я нисколько ей не льстил. Она действительно здорово рисовала.

— Мне проще рисовать на заказ, чем искать вдохновение. У меня есть магазинчик на «Итси». Но там такая же глупость.

— Тебе следует нарисовать Такера. Изобрази его на лодке, как он охотится на уток, — предложил я, взяв со столика гостиничное меню, чтобы заказать себе завтрак.

— Кристен сказала то же самое. Кстати, у тебя есть акцент, ты знал об этом?

Я оторвал взгляд от меню.

— Правда?

— Да, его слышно, когда ты произносишь слово «лодка». Звучит весьма мило. Мне нравится.

Она еще ни разу не делала мне комплиментов. Надо бы почаще говорить с миннесотским акцентом.

— А что ты делаешь, пока рисуешь? Слушаешь музыку? — поинтересовался я.

— Смотрю документальную криминалистику.

— А-а-а, так вот почему ты заподозрила во мне убийцу?

— Сколько, ты говоришь, у тебя охотничьих угодий?

— У моей семьи двести акров на севере Миннесоты, — признался я. — А что?

— Вот тебе и ответ. Идеальное место, чтобы спрятать тело. Уверена, там есть охотничий домик, который закрывается снаружи, и все такое.

Я усмехнулся и положил ногу на ногу.

— Думаешь, я психопат?

— Тед Банди тоже был симпатягой. И говорил красиво.

— Буду считать это комплиментом, потому что ты только что назвала меня симпатичным и харизматичным парнем. Но разве маньяки не отличаются жестоким отношением к животным? Спроси у Такера, я ни разу не поднимал на него руку.

— Хм, — промычала она. — Этот факт действительно не вяжется с образом серийного убийцы. Если только ты не используешь Такера, чтобы приманивать жертв.

Я улыбнулся.

— А девчонки к нему так и липнут, правда ведь?

— Бьюсь об заклад, вы оба пользуетесь бешеной популярностью.

— Не сказал бы. Пока что он привел лишь одну девушку, и то для себя.

Слоан явно при этих словах закатила глаза.

— Ну что, готов к моему сегодняшнему вопросу? — спросила она повеселевшим голосом.

— Валяй.

— Твой самый добрый поступок по отношению к незнакомому человеку.

У нее неплохие вопросы, но на этот я легко отвечу.

— Был донором костного мозга.

— Ого. Правда? Достойный поступок. И как это произошло?

Было слышно, как Такер цокает по полу когтями.

— Я слышу Такера, — воскликнул я.

— Да уж, у него длиннющие когти. Завтра поведу его в «Петсмарт», пусть подстригут. Да и корм почти закончился.

— Не выкидывай чеки, я потом все верну.

— Да-да, — согласилась она. — Так что там с костным мозгом? Расскажи.

— А, да. Я вырос в очень маленьком городке на севере Миннесоты. Население всего три тысячи человек. Поэтому все друг друга знают. У нас жила девочка, которая заболела лейкемией, и многие горожане…

— Горожане? — удивленно переспросила Слоан.

— Ну да, горожане, так мы говорим.

Она засмеялась. И смех ее был словно музыка.

— Так вот, многие горожане зарегистрировались на сайте подбора доноров, потому что девочке требовалась пересадка костного мозга. И ей ее сделали. Донором стал незнакомый ей человек. Я зарегистрировался после операции, но в итоге помог одному парню с лимфомой. Так я и стал донором.

— Они выжили? — спросила она.

Я кивнул.

— Да. Я дружу с этим парнем в «Фейсбуке». Он уже четыре года в ремиссии. И Эмили тоже. Она в этом году окончила школу.

— Вот это да. Очень… достойно с твоей стороны.

Я пожал плечами.

— Просто не могу себе представить, что я заболел, а вариантов никаких, понимаешь? Может, когда-нибудь кто-то сделает подобное для меня. Или для моего любимого человека.

Она немного помолчала, но, улыбнувшись, снова продолжила разговор.

— И как ты развлекался в том крошечном городке с тремя тысячами жителей?

— Зимой занимался подледной рыбалкой и катался на собачьих упряжках, — я начал загибать пальцы. — Плавал на каноэ. Десять лет водил экскурсии по Баундари-Уотерс. У моего отца компания по производству экипировки.

— А мама? Чем она занимается?

— Сидит дома. Летом, когда сезон, работает в хозяйстве.

Слоан хихикнула.

— Ты настоящий северянин, да? Наверное, и лося живого видел?

— Я видел и лосей, и волков, и северное сияние…

— Как бы я хотела увидеть северное сияние. Это одно из моих заветных желаний.

— Да? А какие еще у тебя желания?

Она задумчиво замычала.

— Хочу попробовать мягкопанцирного краба. Ах да, еще побывать в Ирландии. Это моя самая большая мечта. А что у тебя в списке желаний?

Если бы меня спросили об этом вчера, я бы ответил: «Выступить в «Голливудской чаше»». Но сегодня — «Свидание с тобой».

Глава 8 Слоан

♪ THIS CHARMING MAN | THE SMITHS

Такер обожает «Петсмарт». Не успели мы припарковаться, как он начал скулить, чтобы его выпустили. Пес выпрыгнул из машины и потянул меня в магазин, чуть не задушив себя. Видя его щенячий восторг, я и сама рассмеялась, но это не единственное событие, которое заставило меня сегодня улыбнуться. Джейсон умеет поднять настроение.

Вчера мы проговорили с ним весь день. Весь день. Когда у него по телевизору начался «Бойцовский клуб», я отыскала его на «Нетфликсе», и мы посмотрели фильм вместе, не переставая при этом болтать. Трижды у меня садился телефон, в конце концов я легла в кровать, подключив его к зарядке, и положила трубку только после полуночи.

Все. Я, можно сказать, официально влюбилась.

Он все детство провел в лесах, а я училась в школе, где учеников было больше, чем жителей в его городке. Каждое лето он возил по диким местам туристов на каноэ, а я до восемнадцати лет участвовала в конкурсах красоты и работала в торговом центре. Но почему-то мы поладили. Нам так хорошо вместе, просто с ума сойти.

И страшно.

Вдруг мне стало не по себе оттого, что он не знает, как я выгляжу. Что, если он думает, что я красотка? Что, если, наконец увидев меня, он разочаруется? Теперь мне жутко захотелось наступить себе на горло и выслать ему фотографию, но я до чертиков боялась. А он вчера целый день просил меня о свидании.

Время уже час, а он еще не звонил, правда, в Мельбурне день еще только начинался. Все утро я переживала из-за своей внешности. У меня вдруг обнаружилось новое срочное дело: исправить два года бездействия.

Через неделю Джейсон возвращается в Калифорнию. На подготовку у меня есть семь коротких дней. Я так долго плевала на свою внешность, что теперь не знала даже, с чего начать. Волосы вечно скручены на затылке, ногти на ногах забыли, что такое лак, а лицо уже давно не видело ничего, кроме ежедневных мыла и воды. И вот появился мужчина, который в буквальном смысле выпрашивал у меня фотографию, а я совершенно не была готова к тому, чтобы меня разглядывали.

— Ты слишком накручиваешь себя, — успокаивала меня Кристен, когда я чуть ли не в панике позвонила ей сегодня утром. — Твои волосы никогда не выглядели лучше, чем сейчас. Ведь они уже несколько лет не подвергались никаким термическим воздействиям. Ты загорелая, у тебя, как всегда, отличная фигура. Расслабься, ты красавица. Поверь мне. Я бы сказала, если бы у тебя был ужасный вид.

После разговора с подругой мне немного полегчало. Она-то точно сказала бы. У нее в буквальном смысле нет фильтров.

Сегодня утром я выщипала брови и записалась в парикмахерскую. Отбелила зубы специальными полосками и сделал грязевую маску, после чего настроение мое заметно улучшилось. Но все равно я очень волновалась. После Брэндона я ни разу не задумывалась над тем, как выгляжу в глазах мужчин, и вдруг стала одержимой этим. Такое ощущение, будто я вытряхиваю запылившееся нарядное платье, которое два года назад бросила комком на пол гардеробной, надеясь, что оно на меня налезет и его не съела моль.

Я повела Такера к грумеру, который расположился в задней части магазина. Стоя у кассы, я постоянно думала о Джейсоне, прикусывая губу.

Меня встретила женщина в форменной темно-синей рубашке «Петсмарт».

— Записываетесь?

— Да, нам только когти подстричь.

Она перегнулась через прилавок и посмотрела на Такера.

— Хорошо. А кто это у нас?

— Такер.

Что-то промелькнуло на ее лице. Грумер позади нее вскинула голову, взглянула на меня, и они переглянулись с кассиром.

— Вы Слоан? — спросила первая женщина.

— Д-д-да, — ответила я, переводя взгляд с одной на другую и не понимая, что происходит.

— Секундочку, — женщина подняла палец, улыбаясь. — Подождите здесь, — и скрылась в служебном помещении. Когда дверь снова открылась, из нее выплыла огромная ваза с подсолнухами.

— О боже, — прошептала я, — невероятно.

Женщина водрузила вазу на прилавок.

— Это для вас, — сияя, сообщила она.

Я удивленно смотрела на букет.

— Что?

— Ваш бойфренд позвонил сегодня утром и сказал, что хочет устроить сюрприз, когда вы придете. Мы целый день вас ждали. Это так мило!

При слове «бойфренд» у меня застучало сердце. Джейсон не был моим бойфрендом, но сердцу на это плевать.

Букет просто потрясающий. Красные розы вперемежку с огромными желтыми соцветиями, в сочетании с цветущими ветками, которые создавали дополнительный объем. Таких огромных букетов мне никогда не дарили. Стоит, наверное, целое состояние.

— Тут и открытка есть, — подсказала женщина, развернув вазу небольшим белым конвертиком ко мне.

Дрожащими пальцами я отцепила его от букета и вскрыла.

На маленьком листочке бумаги были нарисованы два квадратика, над одним написано «да», над другим — «нет».

Слоан, я тебе нравлюсь? Отметь. — Джейсон.

Я так громко рассмеялась, что пришлось прикрыть рот рукой.

Передав Такера специалисту, я набрала Джейсона. Он ответил сонным, но в то же время улыбчивым голосом.

— Добрый день, Слоан.

— Это уже слишком. Как ты узнал, куда послать букет?

Казалось, Джейсон потягивается и зевает.

— Ты сказала, что пойдешь в «Петсмарт». Я знаю приблизительно, где ты живешь. А в остальном — «Гугл» в помощь.

— Они чудесны.

— Однажды меня обвинили в отсутствии мотивации, поэтому я решил повысить ставки.

— У тебя получилось, — сказала я, разглядывая цветы. — Но не следовало этого делать.

— Ты прочла открытку?

— Прочла. — Щеки запылали румянцем.

— Поставила галочку?

— Возможно.

— Скажешь, где?

— Ну уж нет.

— Значит, это мой вопрос на сегодня, — сказал он, и его улыбка буквально просочилась через телефон.

— Я выбрала «да», — выдохнула я.

— Хорошо, — ответил Джейсон. — Ты мне тоже нравишься.

Глава 9 Слоан

♪ A BEAUTIFUL MESS | JASON MRAZ

На кухонном полу блестела маленькая лужица.

— Кажется, у меня труба протекает, — сообщила я Джейсону по телефону и, вытащив из-под раковины все чистящие средства, потрогала рукой поверхность. — Так и есть, все мокрое.

— Могу взглянуть, когда вернусь, — с надеждой в голосе предложил он.

Джейсон приезжает уже завтра. Через несколько часов у него самолет, и он как раз собирал вещи, пока разговаривал со мной. Живот снова свело. В предвкушении встречи его сводило постоянно. Я была сама не своя. От стресса безжалостно чесались глаза.

— Нет, сюда ты не придешь, — в который раз повторила я. — Встретимся, как и планировали.

— Да ладно, позволь хотя бы пригласить тебя в ресторан. Ну что это за свидание в «Старбаксе»?

— Это не свидание, — напомнила я, подставляя чашку под медленно капающую воду.

— А, ну да. Это встреча.

Мы были знакомы уже две недели и последние семь дней по несколько часов висели на телефоне. Если не разговаривали, то писали друг другу эсэмэски. Джейсон так мне понравился, просто смешно. За эту неделю я, кажется, узнала его лучше, чем Брэндона — за полгода: Джейсон был намного раскованнее. Но согласиться на настоящее свидание я все же не решалась. По крайней мере, до тех пор пока мы не встретимся непосредственно.

— Не хочу ставить никого в неловкое положение, — объяснила я, повернулась, села на пол и прислонилась спиной к посудомойке. Глаза нещадно чесались, и я зажмурилась, растирая их пальцами.

— Почему нам должно быть неловко?

Потому что ты никогда меня не видел? Потому что целую неделю мы болтаем по телефону, но ни разу не были в одной комнате?

Я промолчала.

В трубке раздался звук застегивающейся молнии на дорожной сумке.

— Дай-ка мне Такера, — попросил он.

— В смысле?

— Дай Такеру трубку.

— Подставить телефон к его уху?

— Ну да.

Я встала и подошла к спящему на диване Такеру.

— Мне оставить вас двоих наедине?

— Да, у нас будет мужской разговор.

— Ладно, пожалуйста. — Я подставила телефон к уху Такера. Услышав голос Джейсона, тот тут же встрепенулся. Поднял голову и прислушался, потом соскочил с дивана и с лаем принялся бегать по комнате.

Я, смеясь, забрала у него телефон.

— Что ты ему сказал?

— Попросил показать тебе, насколько я рад предстоящей встрече. Если честно, то просто сказал, что там белка, но думаю, он прекрасно донес до тебя мой настрой.

Я улыбнулась. Потом убрала телефон ото рта и сглотнула.

— Я кое-что сделала для тебя.

— Правда? И что это?

— Да так, ничего особенного. Я тебе сейчас пришлю. Надеюсь, понравится.

Я вставила в сообщение ссылку и занесла палец над маленькой стрелочкой, которая отправит мое послание во вселенную. Взволнованно выдохнула и нажала.

Назад пути нет. Что сделано, то сделано.

— Хочу лечь сегодня пораньше, — сообщила я. — Удачной тебе дороги, слышишь? До завтра…

Глава 10 Джейсон

♪ SOUL MEETS BODY | DEATH CAB FOR CUTIE

Слоан прислала ссылку на «Ютуб». Я сидел на краю кровати и смотрел, развернув видео на весь экран.

Кто-то держал перед камерой листок со словами «Каникулы у Слоан». Потом одна за другой стали появляться фотографии Такера. Такер гуляет, Такер плавает в бассейне. Такер в «Старбаксе» лижет из бумажного стаканчика взбитые сливки, а вот он в «Петсмарте» с синим плюшевым щенком в зубах. Вот Такер купается в ванне с ирокезом на голове. Такер бежит за зеленым теннисным мячиком по траве и играет с другими собаками в парке.

Если бы до этого Слоан мне не нравилась, то теперь я бы точно изменил свое мнение. Такер будто был моим дублером. Она с таким же успехом могла бы баловать и меня.

Я улыбнулся, глядя, как Такер лежит на спине и кто-то чешет ему животик. Вдруг обстановка сменилась, и он уже сидит на диване рядом с женщиной. Я весь напрягся и поднес телефон ближе к глазам.

Женщина улыбалась ему, а он лизал ее лицо. Я увидел татуировки у нее на руке. Она посмотрела прямо в камеру и потянулась, чтобы отключить запись, — видео закончилось.

В груди бешено застучало сердце. Это Слоан. Это женщина, с которой я разговаривал.

И она чертовски красива.

Я посмотрел видео еще раз. Потом — еще раз. Поставил на паузу и сделал скриншот ее лица, чтобы рассмотреть получше. Я увеличил снимок и стал разглядывать. Широкая улыбка, излучающая свет. Полные губы, большие грустные карие глаза, длинные золотистые волосы. Боже, она восхитительна.

Усаживаясь в «Убер», я в который раз пересмотрел ролик. Набрал ее номер.

Голосовая почта.

Вчера вечером я написал Слоан, какая же она красивая, но в ответ получил лишь улыбающийся смайлик. Наверно, она нервничала в преддверии нашей встречи.

Как, собственно, и я.

Еще до того, как я ее увидел, мне хотелось с ней встретиться как ни с кем другим. Я ложился спать и просыпался с мыслями о ней. Она мне, черт возьми, снилась. С тех пор как мы начали общаться, я перестал обращать внимание на других женщин. А ведь я ее никогда не видел.

Теперь я забеспокоился, что сам могу недотянуть, — глупость, конечно. Она видела кучу моих фотографий и знала, чего ожидать, к тому же меня никак нельзя назвать неуверенным в себе. Просто встреча с ней казалась слишком важным событием в моей жизни.

Полет прошел гладко. Я постарался подольше поспать, чтобы быть в форме к нашей «встрече».

Занес домой сумки, принял душ, натянул чистую одежду и дольше, чем обычно, подстригал бороду и укладывал волосы. Приведя себя в порядок, я направился прямиком в «Старбакс» на Топанга-Каньон.

Устроившись за столиком на улице, я стал качать ногой, сжимая и разжимая кулак, как обычно делал, когда предстояло выступать перед большой аудиторией. Я приехал на полчаса раньше и теперь внимательно следил за парковкой и тротуарами, окончательно разволновавшись, отчего внутренне смеялся над собой, потому что такого со мной не случалось никогда — ни из-за чего и ни из-за кого.

Я не знал, почему это со мной происходит. Знал только, что происходит.

Она опаздывала уже на восемь минут. И тут раздался звонок.

— Привет, — я сразу же схватил телефон. — Ты же говорила Топанга-Каньон, я не ошиб…

— Джейсон, я не приду. У меня затопило кухню!

В трубке послышалась какая-то возня. Лаял Такер и бежала вода.

— Труба под раковиной?

— Да! Боже мой, это просто кошмар какой-то!

Я рванул к машине.

— Давай адрес.

Повисла пауза.

— Я… но…

Мне стало смешно. Все еще? Даже сейчас?

— Слоан, твоя кухня.

— Ладно, — простонала она.

Слоан еле выдавила из себя адрес и сказала заходить без стука.

«Гугл-карты» подсказали, что жила она всего в двух кварталах отсюда. Через три минуты я был на месте и вбежал в дом.

Окинул взглядом гостиную, на секунду отметив, что это личное пространство Слоан. Здесь пахло ванилью. Чисто. Мои цветы стояли рядом с мольбертом, где висела незаконченная картина мопса, одетого как Наполеон. Я стрелой помчался туда, откуда доносились звуки бедствия, и ворвался на кухню.

Слоан стояла по щиколотку в воде, у раковины, вся мокрая, и тяжело дышала.

Наши взгляды встретились, и на меня будто обрушилась тонна кирпичей. Мое тело отреагировало мгновенно. Я почти чувствовал, как расширяются зрачки.

Передо мной стояла женщина, которая ввела бы меня в оцепенение при любых обстоятельствах. Ошеломительная красота.

Я позволил себе смотреть на нее в течение еще двух ударов сердца, прежде чем оторвал взгляд и огляделся вокруг. Она не шутила, ситуация действительно была серьезной.

По полу разложены полотенца и другое содержимое шкафчиков. Дверки под раковиной распахнуты, и оттуда брызжет вода. За закрытой дверью лает и скребется Такер.

Я быстро перебрал инструменты, лежавшие в коробке на столешнице, не забывая, что на меня смотрит Слоан. Потом опустился на колени в холодную воду, чтобы заглянуть под раковину, и мне в лицо ударила мощная струя.

У Слоан просто потрясающий напор. Впечатляет.

Запорный клапан на водопроводной трубе заклинило. Пришлось несколько раз хорошенько дернуть, и он поддался. К тому времени, когда удалось перекрыть воду, я уже насквозь промок.

Я аккуратно поднялся. С кончиков пальцев капала вода. Повернулся к ней и провел рукой по мокрым волосам. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, я тоже уставился на нее.

Ух. Это она.

— Привет, — выдохнул я.

— Привет.

Короткий видеоролик и крошечная фотография на сайте «Жена охотника» никак не подготовили меня к встрече со Слоан. Она была похожа на девочку с пинапа 1950-х годов. Все эти тату и изгибы тела. Длинные волосы с мокрыми кончиками спадают с плеч.

Умная, веселая, а теперь еще это. Твою мать, я словно выиграл в лотерею. Почему она не засыпала меня своими фотками — оставалось за пределами моего понимания. Может, не хотела, чтобы я знал, какая она красавица, по той же причине, почему я не сказал ей, что зарабатываю на жизнь музыкой? Не знаю, но сюрприз оказался приятным.

Ее большие карие глаза скользнули по моей груди и вернулись к лицу. Единственное, что я слышал в этот момент, — все еще капающую воду под раковиной и громкое, отдающееся в ушах биение моего сердца.

Уголки ее губ дернулись. И она рассмеялась. Я мысленно сопоставил ее смех с каждой улыбкой, которую представлял, когда мы говорили по телефону.

Красивая.

— Я рад, что наша первая встреча прошла гладко и без всяких неловкостей, — произнес я. — Самый обыкновенный, заурядный потоп, какие обычно и бывают в первую встречу.

Слоан посмотрела на затопленную кухню.

— Какой же здесь погром! — сказала она, все еще смеясь.

— У тебя есть строительный пылесос?

— Не знаю. — Она приложила руку ко лбу. — Может, у Брэндона был.

— Где гараж?

Слоан показала на дверь. Я вошел в гараж, и в глаза сразу же бросилась настоящая мужская обстановка. Профессиональные инструменты и впечатляющий верстак. На стене несколько неоновых пивных вывесок. На крючке у двери запылившаяся мужская куртка, а на столе пустая открытая бутылка из-под пива.

Посреди двух парковочных мест стоит старенькая «королла». Боковое зеркало держится на скотче, а цвет двери не соответствует цвету машины.

Покопавшись, я нашел пылесос. Пока меня не было, Слоан начала метлой выметать воду через заднюю дверь на улицу.

Следующие полчаса я собирал воду с пола пылесосом, а Слоан отжимала полотенца и устанавливала в дверных проемах вентиляторы. Мы работали молча. Слишком сильно гудел пылесос. Но не переглядываться было невозможно.

Я помог ей донести огромную охапку мокрых полотенец до стиральной машины. Когда открылась дверь в прачечную, оттуда выскочил Такер. Я выронил все полотенца, сел на корточки и засмеялся, позволив псу лизать меня в лицо. Боже, как же я по нему соскучился. При виде меня он начал поскуливать, а я подумал: «Этот парень заслуживает награды».

Слоан с улыбкой смотрела на нас, а потом начала загружать машинку. Когда дело наконец было закончено, она повернулась ко мне — я, скрестив руки на груди, прислонился к косяку. Такер стоял между нами и гордо поглядывал то на меня, то на Слоан — так же, как когда приносил к моим ногам утку.

— Спасибо за помощь, — она посмотрела на меня сквозь длинные ресницы. — В доме полный бардак. Он очень старый. Постоянно что-то ломается. — Казалось, она не знала, что теперь делать, когда кризис миновал.

Я улыбнулся.

— Поужинаешь со мной?

Она заморгала.

— Ужин, сегодня, свидание. Не встреча, а свидание.

Слоан внимательно изучала мое лицо.

— Я приглашаю, — повторил я. — Позволь мне.

Если бы она отказала, я бы, наверное, начал умолять ее.

— Ладно.

Я улыбнулся. Хорошо. Наконец-то.

— Я подожду, пока ты соберешься. А Такер пусть пока побудет здесь. Я заберу его, когда мы вернемся.

— А как же ты? Ты же весь мокрый.

— Приведи себя в порядок, а потом заедем ко мне, и я переоденусь.

Она широко раскрыла глаза и испуганно уставилась на меня. Я рассмеялся. Так вот какое у нее было выражение лица каждый раз, когда я задавал ей наводящие вопросы по телефону.

— Вот, — я вытащил промокший кошелек и выудил оттуда свои права. — Сфотографируй и вышли Кристен.

Я передал ей водительское удостоверение, и она внимательно на него посмотрела.

— Так ты и правда донор органов.

— А еще я не маньяк и не извращенец. Надеюсь, ты не разочарована.

Она засмеялась, и я не мог отвести от нее глаз.

Все еще улыбаясь, Слоан взглянула на меня.

— Подожди немного, я переоденусь.

Глава 11 Слоан

♪ NAME | GOO GOO DOLLS

— А здесь не так уж плохо, как мне думалось, — громко сказала я, чтобы Джейсон услышал меня за дверью.

Джейсон жил в серебристом трейлере «Эйрстрим», который стоял позади особняка какого-то музыкального продюсера в Калабасасе. В десяти шагах от входной двери переливался на солнце олимпийский бассейн, окруженный деревьями, райскими птицами и водопадами.

Можно только представить, во сколько обходится полив во время засухи. Перерасход воды карается штрафами. Вот мой газон, к примеру, высох. Хотелось бы сказать, что я берегу воду, но на самом деле у меня просто сломались поливалки, а позволить себе ремонт или воду для травы я не могу. Кому бы ни принадлежала вся эта территория, он, должно быть, при деньгах.

Трейлер был небольшим, но опрятным и уютным. Никаких излишеств. Примерно так я и представляла жилище Джейсона. Из его слов, сказанных по телефону, я так и подумала, что он минималист.

Сюда он привез меня на своем черном траке — практичный и удобный транспорт. Старенький, но чистый. В отличие от моего авто. Про себя отметила, что никогда не позволю Джейсону сесть в мою машину.

Он засмеялся.

— Почему ты думала, что здесь может быть плохо? — крикнул он из спальни.

— Потому что ты сказал, что Такер все сгрыз.

Я взяла со стола рамку с фотографией — улыбающийся Джейсон в толстой зимней одежде и его пес. Позади, насколько видел глаз, снег и ничего, кроме снега. Не самый лучший снимок. Мне больше нравятся те, где видно кожу. Джейсон вышел из комнаты, и я торопливо поставила рамку обратно.

Боже, как же легко было на него смотреть. Я почувствовала, что залилась румянцем. Опять.

Когда он появился на моей кухне, мое тело было похоже на дом, в котором вдруг зажегся свет после двух лет темноты. Включилось все: все лампочки и все приборы. Сердце, щеки, легкие, глаза, кончики пальцев, бабочки в животе, звон в ушах, слабость в коленях. Все ожило, зажужжало и загудело.

Джейсон перевел взгляд с меня на фотографию.

— Это в Миннесоте, — объяснил он, облокотившись на стол и почти коснувшись меня. Я сглотнула. От него прекрасно пахло. Чудесно. Свежестью и хвоей. Мне захотелось прижаться к нему и вдохнуть полной грудью.

В гостиной стоял багаж, а к скамейке у крошечного столика прислонился чехол с гитарой. Я вспомнила, что Джейсон только вернулся. Он прилетел, и до встречи со мной у него был всего час, чтобы привести себя в порядок.

— Ты не устал? — спросила я, посмотрев на него. — Все-таки пятнадцать часов в пути.

— Я могу спать где угодно, поэтому в самолете прекрасно выспался.

Он стоял очень близко, нарушая границы моего личного пространства. Мне кажется, нарочно. Я могла чувствовать тепло его тела. Моя консервативная сторона, которая не могла забыть, что я была помолвлена с другим мужчиной, заставляла сделать шаг назад. Но другая сторона, которая подозрительно походила на Кристен, брызгала слюной и кричала, чтобы я не отступала.

И я не отступила.

Я одинока и имею право испытывать подобные чувства. Мне позволительно флиртовать и чувствовать бабочек в животе, когда рядом другой мужчина. И сейчас в животе у меня определенно порхали бабочки.

— Ты живешь здесь постоянно? В Лос-Анджелесе? — спросила я, стараясь говорить ровно и не выдавать свою реакцию на его близость.

— Временно. Они хотят, чтобы я оставался здесь, пока идет работа над саундтреком. Здесь находится звукозаписывающая студия, поэтому координировать процесс легче, когда я рядом. Кроме того, здесь проходят все мероприятия, на которых мне надо присутствовать.

— Какие мероприятия?

— Ну, например, скоро будет премьера фильма, — сказал он. — Еще я ходил на «Грэмми».

— Ты ходил на «Грэмми»?

— Ну да, по общему приглашению, — бросил Джейсон и посмотрел на мои губы. — Так тебе нравится мое жилище? — сдержанно спросил он, будто обращаясь к моим губам.

— Я не знала, чего ожидать. Думала, что увижу гамак между деревьями или что-то подобное.

Он засмеялся, и в уголках его пронизывающих голубых глаз появились морщинки. Какие же у него глаза. Ни одна фотография не в силах передать этой глубины.

— Когда студия попросила меня переехать в Лос-Анджелес, они предоставили квартиру. Но я люблю свой трейлер. Мой агент Эрни предложил место на своем участке. В моем распоряжении спортзал, бассейн и бесплатная прачечная.

Я улыбнулась.

— Отдельная огороженная территория, — заметила я. — Тринадцатифутовые ворота? Уверен, что не хочешь переждать зомби-апокалипсис здесь?

Джейсон засмеялся.

— Я дам тебе код от ворот, если вдруг захочешь заскочить. — Он кивнул за спину. — Хочешь посмотреть на спальню?

Конечно, мне хотелось увидеть все. Он пропустил меня вперед. Я остановилась в дверях и огляделась. Покрывала нет, только серые простыни и мягкое на вид одеяло, сложенное в ногах. Видимо, по ночам ему жарко. Ведь его тело действительно горячее.

На окнах простенькие бежевые занавески, на тумбочке у кровати воткнутая в розетку телефонная зарядка. В комнате его запах, и от нахождения в таком интимном месте мое сердце немного затрепетало. Странно осознавать, что человек, с которым до этого мы общались лишь по телефону, оказался живым, настоящим, со своим приятным запахом и кроватью.

Закинув руки за голову, Джейсон встал позади меня.

— Смотри-ка, я привел тебя в свою спальню на первом же свидании, — поддразнил он, и я, обернувшись через плечо, стрельнула в него глазами.

— Так, значит, это темница, в которой спит Такер? — я показала на клетку, вклинившуюся между кроватью и стеной.

Он усмехнулся.

— Интересно, захочет ли он туда вернуться после стольких ночей рядом с красивой женщиной?

Я развернулась.

— Теперь, когда заманил меня на свидание, которого так хотел, будешь внаглую флиртовать?

— А как же, — заулыбался он.

В комнате было тесно, Джейсон загородил дверной проем, а за моей спиной начиналась кровать. Под его футболкой отчетливо вырисовывались мышцы рук и груди.

У него потрясное тело. Не грузное. Подтянутое и в хорошей физической форме. Он почти на фут выше меня. Даже стоя в дверях, Джейсон, казалось, заполнял всю комнату.

Мой взгляд скользнул вниз. Его футболка немного задралась, и я увидела полоску волос, скрывающуюся под джинсами. У меня перехватило дыхание, и я торопливо перевела взгляд на лицо в надежде, что он ничего не заметил.

Его взгляд подсказал, что все-таки заметил.

Я поймала себя на мысли, что еще час назад была категорически против встречаться где бы то ни было, кроме «Старбакса», а сейчас стоит ему сделать лишь шаг, и я сяду на его кровать.

Я прокашлялась.

— А что, если я не соглашусь на это свидание? — с вызовом спросила я.

Он озорно поднял брови.

— Тогда я перейду к запасному плану.

— И что это за план?

— Такой же, как основной, но более ухищренный.

— Ухищренный? — склонила я голову.

— Ага. Позволю тебе и дальше называть наше свидание встречей и никогда не признаюсь, что на самом деле это было свидание.

Я рассмеялась.

— Пошли. Пообедаем, — кивнул он головой в сторону выхода.

Джейсон предоставил право выбора мне, поэтому я повела его в небольшой мексиканский ресторанчик, который мне нравился и располагался на моей улице. Красные диванчики, из динамиков играет тяжелая ранчера, на стенах портреты матадоров. Нас посадили за столик в углу, с потолка свисало сомбреро.

— Наверное, ты давно не ел блюд мексиканской кухни, — объяснила я. — Не слышала, чтобы Австралия славилась карне асадой.

Помощник официанта поставил перед нами два стакана воды со льдом.

— В Миннесоте тоже не умеют готовить мексиканские блюда, — посетовал он. — Вот почему я так люблю Лос-Анджелес.

— А за что еще ты любишь Калифорнию?

— За то, что здесь живут такие красивые няньки для собак, — подмигнул он мне, выглядывая из-за ламинированного меню.

Я шутливо прищурилась и выудила из кармана завибрировавший телефон.

— О нет, — уставилась я на экран. — Семь пропущенных от Кристен. Подожди, вдруг что-то случилось с Оливером.

Видимо, я не слышала звонков, пока мы ехали в траке Джейсона. Я прижала телефон к уху.

— Кристен? Все в порядке?

— Пожалуйста, скажи мне, что погуглила Джейсона.

— Что?

— Ты же гуглила его, да? Ты в курсе, с кем пошла на свидание?

Внутри у меня все оборвалось. Боже мой. Я выслала Кристен водительское удостоверение Джейсона. По всей видимости, она нашла что-то о нем в Сети. Неужели он отсидел за изнасилование? Уголовник? Я подняла взгляд на Джейсона, который взволнованно следил за мной со своей стороны стола.

Я откашлялась.

— М-м-м… мне надо поговорить. Прости, я отойду на минутку? — Я соскользнула с дивана, не дав ему ответить, стремглав бросилась в женский туалет и закрылась в кабинке.

— Так, я одна. Что ты нашла? Он не говорил мне свою фамилию потому, что я не говорила ему свою, поэтому я не могла погуглить!

Сердце бешено колотилось. Что я наделала? Он знает, где я живу, он знает все. Как идиотка, дала адрес совершенно незнакомому человеку! Я мерила шагами кабинку. Да я почти заслужила, чтобы меня убили, ну какая же дура!

— Ты не шутишь и правда не знаешь, кто он? Мне казалось, вы только и делали, что целыми днями висели на телефоне. Как так, что ты ничего не знаешь?

— Кристен, что?

— Джексон Вотерс! Певец! Один из авторов вирусного клипа Wreck of the Edmund Fitzgerald, который ты посмотрела раз двести!

Мое сердце. Остановилось. Замерло.

— Что? — выдохнула я.

— Да, тот самый чувак, который спел эту крутую песню, — хмыкнула Кристен. — Читаю сейчас о нем в «Википедии». Музыка инди-рок. Получил известность как раз после этого кавера. Его альбом, спродюсированный им самим, стал золотым и принес выгодный контракт со звукозаписывающей студией. Сейчас работает над саундтреком к фильму «Зов природы» с Джейком Джилленхолом в главной роли. В прошлом году получил «Грэмми» как лучший новый исполнитель. Вырос в Или, штат Миннесота, день рождения седьмого ноября, рост шесть футов и один дюйм. Мама Патриция, отец Пол, брат Дэвид. Как так, что ты и этого не выяснила? Ты же самый большой параноик из всех, кого я знаю.

Я со стоном выдохнула.

— Он говорил, что музыкант, но я думала, что он на подпевках или что-то типа того. Он ничего мне не сказал!

— Ничего себе. Самый главный киберсыщик потерпел неудачу.

Откуда-то издалека закричал Джош:

— Скажи, чтобы ноги побрила перед свиданием.

— Да, перед этим мужчиной ты просто обязана раздеться, — добавила Кристен.

Я обмахнула лицо рукой.

— Боже мой. Меня всю трясет. Я не смогу вести себя как ни в чем не бывало. У меня сейчас семь его песен в плейлисте. Я его фанатка! Он мой кумир! Кристен, я не могу!

— Ладно, но ноги-то ты побрила?

— Нет! Не побрила! Я ничего не побрила! Потому что я не буду перед ним раздеваться, и в планах такого не было! Как мне к нему вернуться, Кристен? У меня начнется паническая атака!

Из мужчины, в которого я чуть ли не была влюблена, Джейсон внезапно превратился в идола, перед которым я готова преклоняться.

— Я не могу дышать. Я украла его собаку. Он прислал мне цветы, — все, что мне удалось сказать. Мой мозг отказывался принимать новую информацию о Джейсоне.

— Тебе некого винить, кроме самой себя. Надо было спросить у «Гугла». Теперь давай возвращайся.

— Повеселись! — донесся до меня крик Джоша, и они дружно заржали.

Я жалостливо застонала и положила трубку. Потом набрала в «Гугле» «Джексон Вотерс» и ткнула «Картинки».

Вот он.

Стоит в смокинге на красной дорожке. Сидит на лесном валуне и играет на гитаре. Боже мой. Держит «Грэмми». Чертову статуэтку «Грэмми».

Я все детство кормила знаменитостей в ресторане на колесах своей матери. И редко когда чувствовала себя не в своей тарелке. Но Джексон Вотерс был другим. Его музыка преследовала меня. Она взывала к моей душе. Божественная, красивая — к ней невозможно было относиться безразлично.

С трясущимися руками я вышла из кабинки и остановилась у раковины.

— Успокойся, — прошептала я, пытаясь заставить свое тело подчиниться. Но оно не слушалось. Я бы вряд ли паниковала сильнее, если бы узнала, что у меня свидание со сбежавшим уголовником.

Когда я наконец-то вернулась к столику, Джейсон улыбнулся, и на его лице читалось явное облегчение. Меня так долго не было, и, наверное, он решил, что я сбежала через окошко в туалете.

— Все нормально? — поинтересовался он, когда я скользнула на свое место. — Нам надо идти?

— Все в порядке, — как-то неестественно пискнула я.

Он поднял брови.

— Уверена? Что сказала Кристен?

Во рту у меня пересохло. Я подняла стакан с водой и осушила его. Он удивленно, но в то же время с тревогой смотрел на меня. И мне вдруг стало интересно, считает ли Джексон сексуальными женщин, которые дышат себе в ладони и лежат на диване в ресторанах.

Я поставила стакан и прокашлялась.

— Сообщила мне кое-какие новости.

— Что случилось? Расскажи.

— Ты Джексон Вотерс, — выпалила я.

Изумленная улыбка, озарившая его лицо, подтвердила мое обвинение.

— Ты слышала обо мне?

— Ты говорил, что играешь набас-гитаре, — сердито выдавила я, и у меня чудовищно зачесались глаза.

— Играю, — пожал он плечами. — А еще играю на простой гитаре, а еще пою… — Его улыбка, как и мои глаза, становилась все шире.

— Но… когда мы были у тебя… — задыхалась я. — Где твоя «Грэмми»?!

— В кладовке. — Он снова пожал плечами.

— Джейсон!

Джейсон захохотал.

— Что? Это же трейлер. Там нет места для полки.

Боже мой.

— Почему ты ничего мне не сказал? — требовательно произнесла я. — Я… я…Почему?

Он сделал это специально. Намеренно обманул меня. Меня развели. Только обманщик оказался до нелепости смазливым и знаменитым, а я была в шоке от того, во что вляпалась.

Это уже слишком.

Я всегда веду себя по-идиотски, когда нервничаю, — и сегодня не стало исключением. Учитывая, какой стрессовой была для меня сложившаяся ситуация, глаза зачесались на полную катушку. Я раздраженно вздохнула и стала тереть их руками. Мое лицо то ли побелело как простыня, то ли покраснело как рак. А может, цвета сменяли друг друга. Трудно сказать. Но мне было так стыдно. Не думаю, что могла бы выглядеть еще придурочнее, даже если бы очень этого захотела.

— Когда я нервничаю, у меня чешутся глаза, — беспомощно сказала я, пытаясь объяснить свое странное поведение.

Джейсон внимательно посмотрел на меня.

— А ты не думаешь, что я тоже нервничаю?

Я приоткрыла один глаз.

— Ты мне нравишься. А рядом с красивыми женщинами, которые мне небезразличны, я нервничаю.

Конечно же, он прекрасно понимал, что это даже отдаленно не то же самое. У него есть фан-клуб. Я же чувствовала себя дерьмовее некуда, а его глаза плясали так, словно не видели ничего смешнее за последний год.

Мы, как два дурака, уставились друг на друга, боясь нарушить тишину, и вдруг официантка плюхнула между нами корзинку с чипсами и сальсой. Напряжение как рукой сняло, и меня прорвало — я истерически захохотала. Он, глядя на меня, тоже засмеялся, а когда я хрюкнула, нас уже было не остановить.

Целую минуту мы не могли взять себя в руки.

— Джейсон, я слушаю твою музыку, — прикусив наконец губу, произнесла я. — Часто. Я обожаю ее. Благодаря твоему последнему альбому я пережила самый трудный период в своей жизни.

Он вытер слезы, все еще приходя в себя.

— А я ем блюда, приготовленные по рецептам из твоего блога. Я больше фанатею от тебя, чем ты — от меня.

— Сомневаюсь. По крайней мере, я рассказала тебе о своем блоге.

— Тебе пришлось это сделать, иначе ты не попала бы в мою команду по выживанию в условиях зомби-апокалипсиса.

Я усмехнулась.

— Я не сказал тебе, кто я, потому что в этом нет ничего особенного. Еще два года назад я стоял за барной стойкой. Успех ко мне пришел совсем недавно, и я просто хотел, чтобы он не повлиял на твое мнение обо мне. К тому же не так уж я и знаменит.

Я издала звук несогласия. По шкале славы от одного до десяти он прочно занимал седьмую позицию. Кроме того, какая разница, что думают о нем остальные, — не это заставляло меня трястись перед ним. Я обожала его музыку. Боже, неудивительно, что я влюбилась в его голос после первого же звонка. Брр.

Я поставила локти на стол, все еще прижимая пальцы к глазам.

— Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому.

— Хочешь, я что-нибудь для тебя спою? — улыбнулся он.

— Лучше не надо, если не хочешь потом меня реанимировать.

Он засмеялся.

— Настолько все плохо, да?

— О да. Настолько все плохо. Я, может быть, самая большая твоя фанатка, серьезно.

— И при этом ты не знала, как я выгляжу, — подколол он меня.

— Твоя «Пластилиновая анимация» — вирусный ролик. И на обложке альбома нет твоей фотографии! Только эта нелепая красноглазая утка.

— Гагара, — заулыбался он. — Могла бы меня загуглить.

— Да ладно, кто гуглит фотографии певцов? Твоя внешность никак не влияет на умение писать хорошую музыку.

— Так же, как и твоя внешность никак не влияет на умение ухаживать за собаками?

— Вот именно.

К тому времени, когда принесли заказ, все пришло в норму. Если можно считать нормой свидание с любимым музыкантом.

Во многом, конечно же, помогла «Маргарита».

Для себя я решила, что мне просто нужно забыть, кто такой Джексон. Джейсон заверил меня, что его редко узнают на улице. Надеюсь, этот факт поможет осуществлению моего плана. Если все вокруг будут падать в обморок, то я, скорее всего, завалюсь рядом.

Хорошо, что я ничего не знала. Он прав: все могло пойти по-другому. Ведь узнай я раньше, моя придурковатость наверняка бы его отпугнула.

— Я все еще могу задавать по вопросу в день? — спросил он, откусывая тако.

— Конечно, почему нет?

Он прожевал кусочек и вытер рот салфеткой.

— Что Кристен думает о нашем свидании?

Я побледнела.

— С чего бы начать? Уверен, что готов услышать? Она несколько вульгарна.

Джейсон поднял пиво.

— Она мне уже нравится.

— Она сказала, чтобы я забралась на тебя, как на дерево.

Он чуть не подавился своей «Короной».

— Еще посоветовала потрясти твои ветки. Боюсь, что слишком часто об этом задумываюсь. И все это до того, как она узнала, кто ты.

Джейсон улыбнулся.

— А сейчас?

— Скажем так: они с мужем болеют за тебя, — подвела я итог, поднимая стакан с «Маргаритой».

Казалось, мои слова совершенно его поразили.

— Последние полчаса она без остановки шлет мне сообщения, — сообщила я.

Он кивнул в сторону моего телефона.

— Что пишет?

Я поставила стакан и достала сотовый.

— «Спроси, можно ли тебе потрогать его «гитару»».

Джейсон кивнул.

— Неплохо.

— «Гитара» в кавычках.

От взрыва хохота в нашу сторону повернулись все посетители ресторана.

— Она хочет знать, пахнет ли от тебя сосновыми шишками и фланелевыми рубашками. — Я наклонила к нему голову. — Вот видишь, с чем мне приходится иметь дело.

Он просиял.

— Когда я с ней познакомлюсь?

— Надеюсь, что никогда. Она устроит тебе настоящий допрос. А потом Джош захочет остаться с тобой наедине под предлогом, что ему якобы нужна помощь с грилем или еще чем-нибудь, и начнет угрожать, типа: не смей ее обижать, не то я… Поверь, тебе лучше с ними вообще не встречаться.

Он снова захохотал.

— Мне уже не терпится. Просто скажи, когда. Но только не в эти выходные. В пятницу я ненадолго уезжаю в Миннесоту.

— Да? — Я немного изменилась в лице. — Ты ведь только приехал.

— Будешь скучать? — Глаза его заблестели.

Я еле сдержала улыбку.

— А кто будет присматривать за Такером, пока тебя не будет?

— Я собирался взять его с собой, если наша няня будет занята, — ухмыльнулся он. — Но он поедет со мной на гастроли.

Я почесала лоб.

— У тебя гастроли? Когда?

— Первого июня. Четыре месяца, пятьдесят городов.

Он уезжает через три недели? На четыре месяца? Это плохо.

— Будешь меня навещать? — спросил он.

— Пока что я хочу просто пережить этот ужин и не умереть.

— Ну что, в путь, — объявил Джейсон после ужина и завел свой трак.

— Куда именно? — поинтересовалась я, опуская стекло со своей стороны.

— В «Хоум депо».

— В «Хоум депо»? Зачем?

— Затем, чтобы починить твою раковину, — сказал он и сдал назад, выезжая с парковки.

Я замотала головой.

— Нет-нет, ни в коем случае.

— Нет? — Джейсон взглянул на меня.

— Нет. Я не позволю тебе ремонтировать раковину. Просто нет… и все.

Он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Хочешь, чтобы этим занялся незнакомец? Ты, которая не хотела говорить мне свой адрес, пока не затопило кухню? — Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и с улыбкой вернулся к дороге.

Я прищурилась.

— Есть один бонус: если ремонтом займусь я, Такер подольше будет у тебя. — Джейсон самодовольно ухмыльнулся, зная, что подловил меня.

— Ладно, — согласилась я, прикрывая рот ладонью, чтобы он не увидел, как я улыбаюсь.

— Что-нибудь еще нужно починить? — спросил он.

— Весь дом, — пробубнила я.

— Он в плохом состоянии?

Мой дом напоминал песочный замок во время прилива. Весь осыпался.

— Нет. Когда мы его покупали, Брэндон собирался заняться ремонтом. Он это отлично умел… — произнесла я и замолчала, не зная, следует ли на свидании вспоминать покойного жениха. Но Джейсон никак не отреагировал на мои слова.

— Составь список. Я все сделаю, — предложил он, сворачивая на бульвар Роско.

Я улыбнулась.

— Ты не только Джексон Вотерс, но и мастер на все руки?

— Мы в Или все самодостаточные. Если хочешь, могу вообще построить новый дом. Так что нужно сделать?

— Джейсон…

— Что? Я люблю работать. К тому же ты нравишься моему псу. Уверен, он не прочь бывать у тебя в гостях. Если подумать, то ты и мне нравишься, и я сам не прочь у тебя бывать.

От его прямолинейного флирта у меня когда-нибудь случится инфаркт. Но с его доводами сложно было спорить. Трубу действительно нужно было починить. У Джоша смены по двое суток, и если завтра он работает, то я останусь без раковины аж до среды — при условии, что в выходной он бросит все свои дела и примчится ко мне, что мне, конечно же, не нравилось. И если честно, то мастер был мне не по карману. Я и так жила от зарплаты до зарплаты.

Пожарная станция, где работал Брэндон, открыла для меня после его смерти сбор на GoFundMe. Эти деньги помогли мне выжить, пока я не вернулась к работе. На котах-космонавтах я на самом деле неплохо зарабатывала, беря объемом: я всегда быстро рисовала. Но уже пора менять старый водонагреватель, месяц назад сломался кондиционер. Теперь еще и кухню затопило, а я не знала, переживет ли этот потоп пол. Если придется его менять, то в этом месяце мне нечем будет платить за ипотеку.

Когда Брэндон умер, надо было продать дом. Мне одной он был не по карману. Слишком большой и в слишком плачевном состоянии. Но я не могла заставить себя пойти на это, так же как не могла разобрать вещи Брэндона и прибраться в гараже.

— Хорошо. Но можно тогда я оплачу твое время? — спросила я. — И, конечно, все материалы — за мой счет.

— Не хочу, чтобы ты мне платила. И да, кстати. — Джейсон потянулся через меня и открыл бардачок. Когда он рукой коснулся моего колена, уголки его губ поползли вверх. Он вручил мне конверт. — Вот. Деньги за Такера. Знаю, чеки я еще не видел, но примерно прикинул. И добавил премию.

Я держала конверт, не отрывая от него глаз. Мне нужны были эти деньги. Но принять их сейчас было как-то странно. Одно дело, если бы платил незнакомый человек, за собакой которого я присматривала, человек, который забрал бы у меня Такера. Тогда это было бы деловым соглашением. И совершенно другое дело — взять деньги от мужчины, с которым у меня как бы свидание и который готов отремонтировать мой дом.

Я протянула ему конверт.

— Оставь их себе. Починишь раковину, и мы в расчете.

Он не взял.

— Я настаиваю, бери. Это не обсуждается.

Решительность в его голосе указывала на то, что разговор окончен.

— А что касается материалов — в гараже у тебя полно инструментов и запчастей. Сомневаюсь, что придется что-то докупать. С тем, что там есть, я многое могу сделать.

Я не ответила. Он припарковал машину у «Хоум депо» и поднял ручник.

— Приехали.

— Тебе не кажется это немного странным? Что ты будешь чинить мою раковину?

— Мне кажется, было бы странным не починить, зная, что я могу. Идем, — сказал он, открывая дверь. — Уже не терпится добраться до твоих труб.

Джейсон передвигался по магазину с хирургической точностью, и я поняла, что у него уже готов проект по благоустройству моего жилья. Он не позволил мне заплатить на кассе самообслуживания.

— Это часть свидания.

— Нет, нет и нет, — запротестовала я, пытаясь перехватить у него товары.

Он развернулся и поднял все над головой, чтобы я не достала. Я скрестила на груди руки и уставилась в его голубые глаза. Он подмигнул мне, и я в сотый раз удивилась тому, какой же он обаятельный. Насколько хорошо он выходит на фотографиях, но намного лучше выглядит в жизни.

— Если бы я повел тебя на ярмарку и выиграл для тебя плюшевую игрушку, это было бы частью свидания, так? Или купил бы цветы и билеты в кино?

— Да. Это для свидания нормально, так все делают. Но ведь не запчасти для раковины.

— Ты хочешь, чтобы я был как все? — съехидничал он.

Джейсон загнал меня в мой собственный угол. Он отвернулся от меня и продолжил пробивать товары, а когда вылез чек, победно посмотрел через плечо.

— Еще одна остановка, — объявил он, поднимая пакет.

— Куда теперь? Хочешь поменять мне масло или что?

— Я могу поменять и масло, если хочешь. — Он засмеялся, потом взял меня за руку, сплетая наши пальцы, и мы вышли из магазина.

Я умерла. Мне пришлось призвать внутренние женские силы, которые другим помогают рожать: его пальцы так сильно сжимали мои, что от этого я потеряла контроль над своей рукой.

Сам Джексон Вотерс держит меня за руку.

Я даже не помню, как мы дошли до машины. Мне кажется, я выпала из реальности.

— Тебе понравится развлекательная часть нашего свидания, — сказал Джейсон через несколько минут, останавливаясь на заправочной станции. — Давай зайдем, купим что-нибудь сладкое.

Мы выбрали себе по мороженому. Я налила маленький стаканчик кофе без кофеина и стала выбирать ароматизированные сливки. Джейсон подошел сзади как раз в тот момент, когда я сунула в сумочку семь штук со вкусом лесного ореха. Я повернулась, и он удивленно уставился на меня.

— Что? Они идут вместе с кофе. А я обожаю маленькие сливки. Всегда держу их в сумочке на всякий пожарный.

— Всякий пожарный? — заулыбался он.

Он снова вошел в мое личное пространство. Стоял чуть ближе, чем обычно стоят друг к другу люди. От этого у меня слегка перехватило дыхание.

— Да, — сглотнула я. — Никогда не знаешь, что может случиться.

— И часто у тебя бывают пожарные случаи? — спросил он, переведя взгляд на мои губы и немного наклонив голову, будто изучая их.

— Как минимум раз в день.

Он сделал шаг назад и засмеялся.

— Идем. — Он снова взял меня за руку, и мы пошли на кассу. Джейсон оплатил мороженое, мой кофе и набрал лотерейных билетов на двадцать долларов.

Мы вернулись в машину и поехали на мойку.

— Готова? — спросил он, высунувшись в окошко, чтобы ввести код.

— Готова к чему?

— К развлечению. Помоемся в радужной пене.

Я засмеялась.

— Боже мой, я обожаю радужную пену! Как же давно я этого не делала!

— Ты не моешь машину? — спросил он, заезжая внутрь. Как только колеса встали на нужное место, он откинулся на сиденье и распечатал свое мороженое.

Я открыла крышку своего и стала тыкать в него ложкой.

— Ты просто не видел мою машину.

— «Короллу»? Я видел ее в гараже, когда искал пылесос.

— Тогда ты должен понимать, почему я не заморачиваюсь с мытьем, — сказала я, глядя на ветровое стекло, по которому начала стекать вода. По капоту стали ходить длинные полоски ткани, а в салон проник вызывающий приятные воспоминания цитрусовый запах.

— Нам нужна музыка, — Джейсон включил радио. Замяукала Лола Симон, и он тут же переключил. Я тоже терпеть ее не могу. Слишком Кортни Лав для меня.

В итоге он остановился на KROQ, и, когда по машине стала разливаться радужная пена, мы уставились друг на друга и заулыбались. Прошло немало времени, прежде чем мы снова посмотрели на стекло.

Я так волновалась, что едва могла сосредоточиться. Казалось, ни он, ни я не следили за тем, как моется машина. Вроде бы и смотрели, но все наше внимание было приковано друг к другу. По крайней мере, мое.

Когда с мытьем было покончено, Джейсон остановился перед заправочной станцией и вручил мне половину билетиков.

— Если что-нибудь выиграем, то вместе решим, на что потратить деньги, — объявил он, роясь в подстаканнике, откуда выудил для меня цент.

— Как тебе это пришло в голову? — заулыбалась я, стирая монеткой полоску на билетике. — Пожалуй, это лучшее свидание в моей жизни. Сначала мужчина спасает меня от потопа. Потом оказывается любимым певцом. Затем дает мне полный конверт денег и покупает все, чтобы починить раковину, а напоследок устраивает шоу и приглашает поиграть в азартные игры.

— Я мог бы придумать кое-что получше. — Он одарил меня дьявольской ухмылкой.

— Чтоб ты знал: на первом свидании я даже не целуюсь, — отрезала я, очистив цифры. Я выиграла два доллара и с ухмылкой протянула ему билетик.

— А я бесплатно помыл машину.

Я захохотала.

Невероятно, как же нам здорово вместе. Мне всегда казалось, что первое свидание после Брэндона станет болезненной вехой в истории моей жизни. Все равно что отодрать пластырь. Но нет. Благодаря Джейсону все прошло легко.

Джейсон очень постарался.

— Мы встретимся завтра? — спросил он.

— Хочешь еще раз меня увидеть? — улыбнулась я.

— Я не хочу везти тебя домой.

Я покраснела. Опять.

Но потом я вспомнила, какой завтра день. Два года со дня смерти Брэндона. В этот день его отключили от аппаратов. На завтра у меня были планы: я уже составила список приятных дел в память о нем.

— Я не могу. Завтра занята. Как насчет послезавтра?

Мне показалось, он немного расстроился, но кивнул.

— Ладно, послезавтра — так послезавтра. Это свидание.

Я не стала с ним спорить, и Джейсон победно посмотрел на лотерейные билеты, лежавшие у него на коленях. Он выиграл пять долларов.

— Как поступим с деньгами?

Я задумалась, прикусив губу. Его взгляд снова скользнул к моим губам, и я улыбнулась.

— Семь долларов? Может, купим игрушку для Такера?

— Хорошая идея. На следующем свидании отведем его в «Петсмарт», — и он сунул билетики в подстаканник.

В динамиках зазвучала гитара.

— О, обожаю эту песню, — воскликнула я. — Это же Name группы Goo Goo Dolls, правильно?

Он взял мое малиновое мороженое.

— Ага. Можно попробовать?

Я кивнула на его стаканчик.

— А я — твое.

Мы сидели, слушали музыку и ели мороженое: он — мое, а я — его. Я посмотрела в его проницательные голубые глаза, потом на губы и подумала: будет ли щекотно от бороды, если мы поцелуемся? Я никогда не целовала бородатых. Дальше взгляд скользнул к горлу: когда он глотал, на нем выступало адамово яблоко. Пульсирующая вена на шее и ямочка на месте ключицы. Под рубашкой при каждом вдохе и выдохе ритмически поднимается и опускается накачанная грудь.

Когда я снова подняла глаза, мы оба замерли. Я сидела с ложкой во рту, мороженое давно закончилось. Он держал стаканчик на коленях и смотрел на меня.

Его взгляд напомнил мне людей, которые разглядывали мои картины задолго до котов-космонавтов. Сконцентрированный, завороженный взгляд в поисках мазков кистью. Он даже не моргал. От этого мне стало немного не по себе, но я точно знала, что нравлюсь ему, и это хорошо. Потому что он мне тоже нравится. Очень сильно.

И вдруг он подался вперед.

Не отрывая от меня глаз, Джейсон поставил мороженое на панель. Взял мою ложку, забрал мороженое, его пальцы на секунду коснулись моих, и меня будто ударило током. Убрал куда-то мой стаканчик, пододвинулся, прижал теплые ладони к моим щекам, провел пальцами по моим волосам и поцеловал.

Он едва меня коснулся. Лишь слегка притронулся губами к моим губам, и я на мгновение почувствовала его дыхание на своем лице.

За какую-то миллисекунду через меня прошел настоящий разряд. Между нами проскочила искра, и я сделала то, что советовала Кристен.

Взобралась на него, как на дерево.

Глава 12 Джейсон

♪ ELECTRIC LOVE | BØRNS

— Почему бы вам не уединиться?!

Кто-то ударил кулаком по капоту машины. Слоан быстро слезла с моих колен и, широко раскрыв глаза, прижалась спиной к пассажирской двери. Мы сидели, уставившись друг на друга, и тяжело дышали.

Черт возьми.

— Джейсон, увези меня домой, — выдохнула она, прикусив губу.

Да, конечно, я хотел увезти ее домой. Увезти домой и занести в спальню. Но, к сожалению, она не это имела в виду.

— Ты уверена?

Слоан кивнула.

Я с трудом отвел от нее взгляд и завел двигатель.

Напряжение между нами, возникшее по пути домой, напоминало стрелку компаса, которая постоянно стремится к северу. То же самое я испытывал на автомойке, будто не смотреть на нее — невозможно. Я продолжал время от времени поглядывать в ее сторону и каждый раз натыкался на встречный взгляд.

— Знаешь, мне кажется, тебе лучше не провожать меня до двери, — сказала она, когда я заглушил мотор на подъездной дорожке у ее дома. — Серьезно. Не выходи из машины. Вообще не выходи.

Я поставил трак на ручник.

— А как же раковина?

Она залилась румянцем.

— Ее можно позже починить. Будь здесь, я приведу Такера. — Слоан суетливо стала вылезать из машины и зацепилась свитером за замок. Когда она развернулась, чтобы освободиться, я потянулся и схватил ее за запястье.

— Слоан…

— Я больше не доверяю себе, когда ты рядом, — поспешно выпалила она.

Я улыбнулся ее широко раскрытым глазам и отцепил свитер. Она тут же ринулась к дому. У двери дважды уронила ключи, прежде чем наконец смогла отпереть замок.

Оказавшись снова на улице, Слоан подошла к моей машине, и только тогда я решился выйти. Она сразу же замерла и спустила Такера с поводка. Тот бросился ко мне, но я скомандовал:

— В машину, приятель.

Пес послушно запрыгнул на переднее сиденье, и я закрыл за ним дверь, не сводя при этом глаз со Слоан.

Лампочки с датчиками движения, установленные у дома, не работали. В тусклом свете уличных фонарей она казалась настоящим ангелом. Небо было темным и безоблачным. Ни одной звездочки. Лишь она, с нимбом из светлых волос. Вдалеке шумела автострада, и легкий ветерок доносил до нас слабый запах грязного горячего асфальта.

Этот запах был мне противен. Я хотел, чтобы пахло только ею.

Мне не терпелось подойти ближе и снова вдохнуть ее аромат. Я стал медленно подходить к ней, и с каждым моим шагом она делала шаг назад.

— Я сегодня отлично провела время, — произнесла она, покусывая губу, и уперлась спиной в гараж, смотря на меня словно загнанный кролик на лисицу, не зная, что лучше: замереть или убежать.

Я остановился в двух футах от нее, не желая припирать к стенке.

— Можно я поцелую тебя, Слоан?

Она не двигалась, но перевела взгляд на мои губы.

Казалось, воздух между нами наэлектризовался.

Я все еще чувствовал на себе ее прикосновения. Ощущал давление ее бедер, вес ее тела. Ее запах, словно пальцы, вцепившиеся в мою рубашку, тянул меня к ней.

— Иди ко мне, — прошептал я.

Эта команда будто завела ее. Слоан бросилась на меня.

Я поймал ее и тут же оказался в облаке цветочного аромата. Она в буквальном смысле взобралась на меня. Через секунду мои губы прижимались к ее губам. Я ощутил вкус мяты и малины у нее на языке. Запах ее кожи сводил меня с ума. Благоухающая сладость накрыла меня с головой и спрятала нас в своих объятиях.

Я приподнял ее, чтобы она могла обхватить меня ногами. Она провела рукой по моим волосам и жадно вдохнула воздух. Я оторвался от ее губ и начал целовать все, до чего мог дотянуться.

Слоан откинула голову назад и еле слышно застонала. Я едва не потерял над собой контроль.

Тот парень с заправки был прав: нам действительно не помешало бы уединиться.

Я стал медленно продвигаться к входной двери. Внезапно Слоан спрыгнула и снова встала на землю. Уперевшись рукой в мою грудь, она аккуратно отодвинула меня от себя. Видя, как тяжело она дышит и не сводит глаз с моих губ, я на секунду подумал, что сейчас она передумает, но вместо этого Слоан вдруг развернулась и со всех ног бросилась к дому.

Хлопнула дверь, щелкнул замок, звякнула цепочка, и я остался один на дорожке: рубашка помята, волосы растрепаны, дыхание сбилось.

Господи боже мой. Что это, черт возьми, было?

Казалось, будто меня засосало в торнадо из животного магнетизма, покрутило, а потом выплюнуло перед ее домом.

Пришлось поправить трусы.

Черт возьми, эта женщина завладела мной. И не только физически. Я полностью находился в ее власти. Я даже не хотел никуда уходить. Я готов был, как собака, скрестись в ее дверь, чтобы меня впустили.

Такер высунул морду в открытое окошко, посмотрел на дом и заскулил.

— Да, знаю, приятель, — выдохнул я. — Я бы тоже хотел оказаться внутри.

Вернувшись домой, я налил себе бурбон.

Слоан.

Ей нравилась моя музыка. Я даже не задумывался над тем, насколько это важно. Мне хотелось, чтобы она ей нравилась. Ее мнение многое для меня значило. Я желал, чтобы ей нравилось все, связанное со мной.

Она необыкновенная женщина. Я подозревал это, когда мы только болтали по телефону, но теперь окончательно в этом убедился. Таких ощущений мне еще не приходилось испытывать никогда. Ну разве что когда впервые взял в руки гитару — такая же уверенность.

Я расстелил постель, забрался под одеяло, уселся, удобно прислонившись к спинке кровати, и взял телефон. О Такере можно говорить в любое время — это абсолютно безопасно. Я написал.

Джейсон: Такер скучает.

Слоан не заставила себя ждать.

Слоан: У него просто приступ клаустрофобии. Выпусти его из ланч-бокса.

Я засмеялся.

Джейсон: Мне очень понравилось наше свидание.

Слоан: Мне тоже.

И тут я решил рискнуть.

Джейсон: Ты не злишься за поцелуй? Знаю: у тебя свои правила для первого свидания.

Последовала длинная пауза. Когда запрыгали точки, я сел поровнее в ожидании ответа и разом опрокинул оставшийся виски.

Слоан: Похоже, на тебя эти правила не распространяются. Спокойной ночи, Джейсон.

Глава 13 Джейсон

♪ MAKE YOU MINE | PUBLIC

Я никак не мог выбросить Слоан из головы, что меня очень расстраивало, потому что дозвониться до нее я тоже не мог. На мое пожелание доброго утра она ответила лишь в час дня, и то смайликом.

Я распаковал вещи и закинул их в стирку. Созвонился со своим новым рекламным агентом Пией и договорился встретиться. До гастролей предстояло множество встреч с журналистами. Телевидение, радио, журналы — все хотели взять у меня интервью. Радио «Сириус Иксэм» обратилось с просьбой записать к концу недели а капелла для их канала «Кофи-хауз». Мертвой хваткой вцепились в меня и организаторы шоу «Субботний вечер в прямом эфире». Еще надо было прослушать нового барабанщика. Старый поехать на гастроли не сможет. До отъезда надо будет репетировать, репетировать и еще раз репетировать.

Впереди у меня несколько напряженных недель. А нынешний день проходит впустую. Никаких планов, а я мог провести его со Слоан.

Мне потребовалось двадцать девять лет, чтобы встретить девушку, которая бы мне понравилась, и я наконец-то ее встретил, но, как назло, в самое неподходящее время. Через три недели я уезжаю, и меня не будет четыре месяца.

Я не шутил, когда говорил, что она может меня навещать. Но, очевидно, этого будет мало. Вчерашнего дня было мало. Да, я привык постоянно болтать с ней по телефону и переписываться, но теперь, когда мы увиделись, ничто не сможет сравниться с живым общением. От сегодняшней разлуки меня в прямом смысле ломало.

Я часок поиграл с Такером: бросал в бассейн теннисный мяч, сидя в шезлонге. Пес казался подавленным, и я даже подумывал сводить его в «Старбакс», угостить тем самым папучино, чтобы хоть немного развеселить. Наверное, он скучал по Слоан, и его настроение передалось мне.

Я отправил ей фотографию грустного Такера, положившего голову на лапы. Она не отвечала больше часа.

Слоан: А-а-а. Я скучаю по нему. Поцелуй его за меня.

Улыбнувшись, я напечатал:

Джейсон: Он говорит, чтобы Я поцеловал ТЕБЯ за НЕГО. Чем ты сегодня занимаешься?

Слоан: Да так, делами.

Вряд ли это были просто дела. Она была сегодня какой-то слишком отрешенной, даже рассеянной.

На секунду я подумал, что у нее кто-то есть.

Внезапная ревность.

Мы никогда не обсуждали, встречается ли она с кем-то или нет. Просто Слоан была настолько против свидания со мной, что я решил: ей это не нужно. Но вдруг я ошибся?

Джейсон: Какими делами?

Она так ничего и не ответила.

Чтобы отвлечься от мыслей о Слоан и других мужчинах, я отправился в спортзал при бассейне. Слава богу, что ее так впечатлила моя сценическая жизнь. Каждый козырь сейчас мне на руку.

Через несколько часов, когда я сидел на садовом стуле перед трейлером и испытывал новый каподастр на гитаре, во дворе появился Эрни.

— Как поживает мой любимый жилец? — Он бросил мне пиво и плюхнулся на стул рядом.

Такер пребывал в такой апатии, что даже не поднял головы в знак приветствия.

Эрни ослабил галстук.

— Все утро провел с этими кровопийцами адвокатами. Она, видите ли, алименты хочет.

Я открыл банку, и раздался характерный пшик.

— Которая из жен?

— Четвертая, — улыбнулся он. — Но я взял с собой пятую жену, чтобы позлить ее.

Я усмехнулся.

Эрни сбросил ботинки, снял носки и поставил ноги на траву.

— Ну и как ты? Уже не терпится отправиться в турне?

Самое смешное, что мне действительно не терпелось. Но сейчас…

— Как ты относишься к тому, чтобы взять на гастроли девушку? — спросил я.

— Девушку? Когда ты успел обзавестись подружкой? — Он глотнул пиво.

— Я не обзавелся. Просто она мне нравится. Очень сильно нравится, если честно.

— Я думал, ты хочешь стать знаменитым, — возмутился он. — А вместо этого заводишь подружку?

Я засмеялся.

— Разве нельзя и то и другое?

Эрни откинулся на спинку стула.

— Ни в коем разе. Если ты, конечно, хочешь преуспеть и там и там. Сейчас не время привязывать себя к женщине, друг мой.

Я пожал плечами и отпил пиво.

— У меня и раньше бывали гастроли.

— Таких не бывало. Сейчас ты гастролируешь с лейблом. Вся твоя жизнь изменится, и ты, твою мать, даже не представляешь, как. Женщины ревнивы, женщины отвлекают, они высасывают энергию из души. Поверь мне. У тебя не останется времени даже на себя.

Он отмахнулся от кружившей рядом пчелы.

— Кстати, кто это? Моник, или Моника, или кто там у тебя еще? Черт, только не говори, что это Лола. С этой ты облажался по полной, скажу тебе, в буквальном смысле. Она, конечно, классная телка, я все понимаю, но с прибабахом. — Он сделал еще один глоток пива и посмотрел на меня. — До сих пор звонит?

Я засмеялся.

— Да.

— Она от тебя никогда не отстанет. Однажды ты получишь по почте отрезанный сосок или очнешься прикованным к кровати у нее в подвале.

— Не смешно, — фыркнул я.

Он ткнул в меня своим пивом.

— На прошлой неделе она запустила клюшкой для гольфа в лобовое стекло Канье, слышал? Потом залезла на капот и нассала в трещину на стекле. Похоже, окончательно тронулась. Охрененно талантливая, но с катушек слетела однозначно.

— Да, видел, — покачал я головой. — Как думаешь, что с ней случилось?

Эрни презрительно усмехнулся.

— Она же суперзвезда. Плата за славу. Если им позволить, они высосут из тебя всю кровь до последней капли, а когда ты иссохнешь, будут трахать твое тело.

Я поднял на него глаза.

— Думаешь, наркотики?

— Наркотики, алкоголь, нервный, черт бы его побрал, срыв. Кто знает? Если хочешь знать мое мнение, ей недолго осталось. Для папарацци она всегда была своего рода шлюхой, как Линдси Лохан. В том, что она стала такой, виновата чертова слава. А жаль.

Я шумно выдохнул через нос. Да, действительно было жаль, несмотря на мои с ней отношения. Лола очень умна. Поэтический гений. Я за всю жизнь не встречал настолько музыкально талантливого человека.

— Ты знаешь, что она играет на семи, кажется, инструментах? И поет четыре октавы. Легко, твою мать. — Я покачал головой. — И мы неплохо ладили. Она была классная, она мне нравилась.

Эрни хмыкнул.

— Не сомневаюсь, что ладили. Так бывает, когда творческую химию принимаешь за настоящую. Однажды я тоже ошибся и в итоге женился на жене номер три. Худшие девять дней в моей жизни.

Я захохотал.

— Сказать, что я об этом жалею, — ничего не сказать.

Я покачал головой и уставился на бассейн. С Лолой мы провели целую неделю в ее пляжном домике, записывая песню, и она все это время вела себя просто прекрасно. Сконцентрированная, вежливая. Даже обаятельная. С ней легко было найти общий язык. Мы выпили за новый саундтрек, и пошло-поехало — будто кто-то щелкнул выключателем. Не давала спать до пяти утра, пока писала какую-то тарабарщину в блокнотах, потащила на пляж купаться голышом, ничего не ела. Потом целый день спала, и я не мог вытащить ее из постели.

Я снова покачал головой.

— Я заволновался, позвонил ее менеджеру и попросил забрать ее. Она распсиховалась. Он приехал, и она как с цепи сорвалась, начала бросать мебель с балкона.

— Ну, справедливости ради надо сказать, он еще тот козел, — хмыкнул Эрни. — Как, собственно говоря, и Канье.

Я засмеялся.

На следующий день после истории с мебелью начались нападки, которые продолжаются до сих пор. Я понятия не имел, что мне, черт возьми, делать. А она не отступала. Звонила по ночам, ревела и кричала на мой автоответчик, потом перезванивала и извинялась. Бесконечно слала мне эсэмэски. Заявлялась на студию и устраивала сцены, если я ее не впускал. Что бы я ни делал, ничего не помогало. В конце концов я решил игнорировать ее, надеясь, что рано или поздно ей все это надоест, но она меняла телефонный номер и начинала доставать меня с новой силой.

— Боже, о чем я только думал? — простонал я.

— Не ты думал. А эта песня. Даже не знаю, пожалеть тебя или поблагодарить за твои сексуальные заслуги. — Эрни поднял указательный палец. — Вы переспали один раз, а она увековечила секс с тобой в первой десятке топ-чарта. — Он откинулся и захохотал, продолжая пить пиво.

Я клацнул зубами.

— Рад, что хоть кому-то смешно.

Лола написала мерзопакостную песню о том, как мы занимались сексом на пляже. Эта песня звучала везде. Играла даже когда мы со Слоан мыли машину.

Лола не упоминала моего имени. Называла «перелетной птицей» и никогда публично не утверждала, что эта песня обо мне, но все равно меня это ужасно напрягало. Было ощущение, будто на слитое видео секса наложили музыку. Меня перекашивало при одной мысли об этом. Именно тогда мое хорошее отношение к ней переросло в раздражение. Прошло уже полгода, и я полностью пришел в себя.

Эрни расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

— Так когда ты познакомился с девушкой, которую хочешь взять на гастроли?

— Две недели назад. А увидел первый раз только вчера.

Он выпрямился.

— Твою мать, ты больной, что ли?

Я пожал плечами.

— А что? Она мне нравится.

Эрни поставил пиво и повернулся ко мне.

— Слушай внимательно, потому что мне понадобилось пять жен, чтобы это понять. Свою истинную безумную суть женщина показывает лишь через полгода. Полгода, друг мой. Я категорически не советую брать на гастроли подружку, но если ситуация безвыходная, то ты хотя бы должен быть знаком с ней дольше десяти минут.

Я снова захохотал.

— Я не шучу. Послушай, ты сейчас размышляешь как Джейсон. Эта девчонка нравится Джейсону, это Джейсон хочет взять ее с собой, и это Джейсон пребывает в эйфории. На данном этапе карьеры ты не можешь быть Джейсоном. Ты должен быть Джексоном. Джексон — хладнокровный засранец, который хочет продавать диски. У Джексона нет времени на багаж эмоций, который потянется за всем этим дерьмом. Слава — любовница ревнивая. Она не любит делиться. — Эрни покачал головой. — Не проси эту женщину поехать с тобой. Более того, тебе лучше с ней расстаться.

— Да, но я этого не сделаю. — Я опрокинул пиво себе в рот.

Он вздохнул.

— Не могу сказать, что удивлен твоим ответом. Ты поступишь так, как поступишь. И известишь меня об этом, так? — Он поднял бутылку, но не донес до рта. — Только, прошу тебя, подпиши соглашение о неразглашении и не забывай про презервативы. Не кончай, как тот идиот.

Я усмехнулся.

— Все еще злишься из-за… как его там… да?

— Полегче, я его уволил.

Я засмеялся. Обожаю Эрни. Это один из лучших агентов в нашем бизнесе. В восьмидесятых он сам был именитым музыкантом, поэтому знает всю изнанку. Хотя, когда дело касается женщин, Эрни может быть немного циничным.

Я проверил телефон. Слоан так и не ответила. Я снова уставился на бассейн.

— Эта девушка не такая, как все.

— Да они все такие. Посмотрим, останешься ли ты при своем мнении в следующем году, когда на полгода уедешь в заграничное турне, а она останется здесь и будет тебе выедать мозг или поедет с тобой и будет выедать мозг рядом. На кой хрен тебе такой геморрой?

Я нахмурился.

— Постой, что ты сказал? Какое еще заграничное турне?

Эрни удивленно посмотрел на меня.

— Ты разве не получал письмо с датами? Черт бы его побрал, не помощник, а куча говна. — Он покачал головой. — Ты поедешь в Великобританию. Итого: еще два месяца здесь и восемь месяцев там. Пия сейчас работает со СМИ. Праздники проведешь дома — целых пять недель. — Эрни взглянул на меня. — Можешь, кстати, не благодарить. Они хотели, чтобы на Рождество ты выступил в Париже, но я послал их к чертям собачьим, тебе ведь надо повидаться с семьей. И они, может быть, сдержат свое обещание, но я бы сильно не рассчитывал, — промямлил он. — Подписывать они ничего не стали. Потом ты едешь в Дублин, Лондон и куда там еще тебя пошлют. — Эрни показал своей бутылкой на меня. — Поздравляю, и, Боже, храни королеву.

Я откинулся на спинку стула, зажав пиво между коленями.

— Черт. Четырнадцать месяцев в дороге? — Раньше я не уезжал больше чем на три, да и те с длинными перерывами.

— Я же говорю. Не самое лучшее время заводить подружку. Они задействуют каждый дюйм твоей жизни. Ты говорил, что хочешь стать знаменитым, как Дон Хенли, и в этом тебе поможет только лейбл, а они фигней не занимаются.

Я провел рукой по губам. Ну да, этого я и хотел. Мечтал об этом с пяти лет и из кожи вон лез, чтобы оказаться здесь и сейчас. Эрни был прав, но какое неподходящее время. Хуже не придумаешь.

Эрни взглянул на часы.

— Мне пора. — Он встал и повернулся ко мне. — Слушай, я не то чтобы против подружек. Уверен, у вас все получится и вы, счастливые, уедете в закат. Просто я уже не раз попадал в эту западню и знаю, как тяжело быть продуктивным, когда есть отношения. — Он хлопнул меня по спине. — Но вы, ребята, не такие, как все. У вас все будет хорошо. Только не бери ее на гастроли.

Я засмеялся, и Эрни, держа в руках ботинки, пошел в дом.

— Не бери ее на гастроли, Джексон! — крикнул он через плечо.

Черт, да если бы я даже захотел ее взять, то как? Четырнадцать месяцев, не считая небольшого перерыва на праздники, — итого больше года в разъездах. Это уже обязательство. Огромное обязательство. Обязательство оставить свою прежнюю жизнь.

Но зачем бежать впереди паровоза? Пока что она не отвечает даже на мои сообщения.

Следующие несколько часов я просто игрался с гитарой, положив рядом телефон на случай, если позвонит Слоан, но она не позвонила. Наконец в восемь часов я стиснул зубы и набрал ее сам, хоть и не получил ответа на последнюю эсэмэску.

Включился автоответчик.

Теперь мне стало жаль каждую женщину, которую заставлял ждать телефонного звонка. Паршивое чувство.

Мы с Такером составили отличную пару. Я все думал и злился, а он лежал, изредка поднимая голову, чтобы повыть.

Когда в десять тридцать наконец зазвонил телефон, я подпрыгнул от неожиданности. Это была Слоан. Желание отчитать ее за томительное ожидание тут же улетучилось.

— Эй, ты жива, — улыбнулся я в трубку.

Но в ответ тишина. Потом послышался плач.

Я встал.

— Слоан! Ты в порядке?

— Джейсон, — засопела она.

Пьяная. Этот невнятный голос ни с чем не спутаешь.

— Слоан, ты где?

— Дома.

Я облегченно выдохнул: она не за рулем и находится в безопасности.

— Джейсон, я сегодня думала о тебе.

Я почувствовал, как поднялась вся тяжесть, что я носил сегодня все время в груди.

— Я тоже о тебе думаю, — нежно отозвался я.

— Я тебе не нужна, ясно?

— Что?

— Не нужна. Поверь мне: не нужна. Я ненормальная. На меня смотреть тошно. Я в каком-то промежуточном состоянии.

Я улыбнулся.

— Мне нравится на тебя смотреть.

Она не ответила.

— Слоан!

— Можешь приехать?

Она еще не договорила предложение, а я уже соскочил. Схватил рюкзак и стал закидывать в него вещи, удерживая телефон плечом.

— Уже еду. Слоан, ты должна открыть мне дверь. Открой сейчас, пока я не положил трубку.

— Хммморшо, — промямлила она. Через несколько секунд я услышал звук открывающегося замка.

— Я уже сажусь в машину. Буду через десять минут.

Такер запрыгнул в салон с таким энтузиазмом, будто был уверен в том, куда мы направляемся.

— Джейсон! — позвала она, когда я выворачивал с подъездной дорожки. Она снова плакала. — Мне хочется приготовить что-нибудь для тебя.

Я улыбнулся такому комплименту, потому что понимал, что значат для нее эти слова. И связь оборвалась.

Я перезвонил, но она не взяла трубку.

Через десять минут я был у ее дома и бежал ко входу. Такер ткнулся носом в дверь, открыл ее и ворвался в дом, будто в погоне за уткой. А я, открыв рот, замер на пороге.

По гостиной будто прошелся торнадо. Повсюду стояли черные мешки для мусора и лежали стопки мужской одежды. Опрокинутая лампа и куча вешалок, на ковре разбросаны мужские ботинки.

Одежда Брэндона.

Посреди всего этого бардака на небольшом свободном пространстве стояли бокал и пустая бутылка из-под текилы, а рядом валялось множество скомканных салфеток.

Я пошел через спальню на звуки, издаваемые Такером, в ванную. На белом коврике у унитаза, скрючившись, лежала Слоан, рядом с ней — телефон. Я присел и положил руку ей на плечо.

— Слоан, ты меня слышишь?

Она застонала, но глаза не открыла. Я вздохнул и почесал бороду. В стельку.

Намочил полотенце и промокнул ею лицо. Один раз ее точно вырвало. Я смыл воду в унитазе и вытер сиденье туалетной бумагой.

Рвота запуталась у нее в волосах. Я приподнял Слоан и прислонил спиной к ванне, отодвинув в сторону шторку. На руке у нее я увидел ватку, приклеенную пластырем, будто она сдавала кровь. Я все это оторвал и выбросил. Черт, чем она сегодня занималась?

Мне удалось помыть ей волосы: я перекинул их через бортик ванны и стал поливать из кружки. Такер сидел в дверном проеме и смотрел на нас. Кажется, он понимал, что я ей помогаю. В какой-то момент она закашлялась, и я повернул ее к унитазу, удерживая волосы, пока ее рвало.

Она пробормотала какие-то извинения, смутно догадываясь, что я здесь. И снова отключилась.

Я вытер ей волосы полотенцем и, как смог, зачесал, собрав в неаккуратный хвост. Потом поднял на руки и понес в кровать. Она уткнулась лицом мне в шею и схватилась за рубашку, отчего мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Мне вдруг стало смешно. Даже напившись вдрызг, эта женщина влекла меня к себе.

Такер запрыгнул на кровать и пристроился рядом со Слоан, когда я ее уложил. Она обняла его, прижала к себе и прошептала:

— Такер…

Неудивительно, что он расстроился из-за того, что придется жить со мной. Если бы я так спал каждую ночь, меня бы тоже тянуло сюда.

Перешагивая через завалы вещей ее погибшего жениха, я прошелся по дому. Закрыл дверь, выключил везде свет, взял пустую бутылку и бокал. Принес из гаража ведро, налил в стакан воды и поставил все у кровати. Поднял с пола в ванной телефон, поставил его на зарядку и положил на тумбочку. Оставил рядом с водой несколько таблеток на утро. Они ей пригодятся.

Потом сходил к машине и взял все, что купил для раковины. Надо было ее починить, чтобы помыть посуду. Когда закончил, пошел проверить Слоан. Она мирно спала.

Над кроватью висел огромный портрет. Я не мог оторвать от него глаз. Слоан стояла боком, обнаженная, балансируя на носочках и прикрывая грудь рукой с татуировкой. Фотография выглядела профессиональной, как из журнала. Просто фантастический снимок. Может, раньше она была моделью? Кто знает, она очень красивая.

На комоде тоже имелись фотографии. На большинстве из них — Слоан и еще какая-то женщина, по всей видимости, Кристен. Слоан выглядела намного ярче подруги, хотя, как я понял, была более сдержанной. На одном из фото они обе с ушами Микки Мауса в «Диснейленде». На другом — у театра «Пантэйджес», за их спинами афиша мюзикла «Злая».

Фотографии Брэндона тоже были. Я узнал его по снимку на сайте «Жена охотника». Симпатичный парень. Они со Слоан отлично смотрелись вместе.

На предплечье татуировка морской пехоты. На одной из фотографий он стоит в футболке с надписью «Пожарная часть Бербанка». А вот они со Слоан на пляже, стоят в воде. А здесь участвуют в гонках на выживание, на футболках приколоты номера участников. Она в гольфах и с хвостиками, вся в грязи, улыбается.

Глупо ревновать к человеку, которого уже два года нет в живых, но я ничего не мог с собой поделать. Интересно, дотягиваю ли я до него? Мы совершенно непохожи. Даже судя по этим фотографиям, я понимал, что у нас абсолютно разные жизни.

Я вернулся в гостиную и лег на диван, решив ночевать здесь на случай, если понадобится моя помощь.

Кого я обманываю? Я остаюсь потому, что хочу остаться.

Что-то очень сильно на нее сегодня повлияло, интересно, имею ли я к этому отношение? Она говорила, что думала обо мне. Я вспомнил ее слова о том, что она находится в промежуточном состоянии. А мне плевать, где она.

Я просто хочу быть рядом.

Глава 14 Слоан

♪ MAYBE YOU’RE THE REASON | THE JAPANESE HOUSE

Я проснулась, жалея о том, что не умерла во сне. Голова ощущалась словно помидор, который сбросили со второго этажа.

Глаза опухли от слез. Ощупью я стала искать на тумбочке телефон, чтобы посмотреть время, и вдруг мои пальцы наткнулись на стакан с водой. Я с трудом приоткрыла один глаз.

Две таблетки адвила. Телефон воткнут в розетку и заряжен на сто процентов. На полу у кровати ведро.

Господи, хоть бы это была Кристен. Я порылась в своей пустой, затуманенной, ноющей от похмелья голове, пытаясь вспомнить, звонила ли я вчера подруге. Черт, да я даже на Джоша согласна. И тут мой взгляд поймал Такера, свернувшегося на другом конце кровати, — нет! Щурясь на невозможно яркий экран, я просмотрела последние звонки. Я пьяная звонила Джейсону.

Я. Пьяная. Звонила. Джейсону.

Откинувшись на подушку, я закрыла лицо руками.

Он бы не оставил собаку здесь. По крайней мере, я так думаю, ведь Такер только что вернулся к нему, значит, я почти в этом уверена, Джейсон где-то в доме.

Я осторожно села, стараясь не сильно шевелить головой. Выпила воду и проглотила таблетки, держа стакан обеими руками. Спотыкаясь, дошла до туалета — так долго я еще никогда в жизни не писала. Три раза почистила зубы, почти выпила ополаскиватель для рта и включила душ. Снимая с волос резинку, я с ужасом поняла, что они влажные.

Кто-то вымыл мне голову.

Джейсон мыл мою голову.

Боже милостивый, дай мне умереть.

После душа, просто чтобы отодвинуть неизбежный момент первой после мытья волос встречи с Джейсоном, я включила кран и набрала ванну с пеной.

Спасибо тебе, Господи, за новый водонагреватель.

Я положила мокрую прохладную мочалку на глаза и расслабилась, рядом на ворсистом коврике клубочком свернулся Такер.

Кто-то постучал в дверь.

— Слоан! Можно войти? Я принес кофе.

Джейсон.

Замок на двери в ванную был сломан, как практически все в этом доме. Тьфу!

— Открыто, — промычала я. Пена надежно скрывала все, что ниже шеи. Я сняла с глаз мочалку и наклонила голову ближе к двери.

Джейсон вошел, протягивая вперед стаканчик из «Старбакса».

— Я решил, что тебе не захочется ждать, — сказал он, уткнувшись в стену.

— Спасибо, — просипела я. — Можешь повернуться. Все прикрыто.

Он обернулся и подал мне кофе. А потом, вместо того чтобы уйти, опустил крышку унитаза, уселся на нее и заулыбался.

Я понюхала стаканчик. Мне плевать, какой в нем кофе. Главное — кофе. Я почувствовала, как за похмельем скрывается головная боль от кофеина, и готова была выпить что угодно. Я сделала глоток и закрыла глаза. Мой кофе— сладкий нектар богов! Тройной ванильный латте. Откуда он узнал?

— Увидел старый стаканчик возле мольберта. На нем было название, — объяснил Джейсон. — Когда я услышал, что включился душ, сразу побежал за кофе, так что он еще горячий.

Кажется, в этот момент я влюбилась в него еще сильнее. Мне сразу представилось, как мы рассказываем внукам нашу историю: бабуля напилась до потери сознания, а дедушка принес ей эспрессо и спас от смерти.

— Ничего вкуснее я не пила, — прохрипела я и сразу поняла, что вчера меня рвало.

— Как себя чувствуешь?

Умираю? В агонии? Отвратительно?

— Бывало и лучше.

На Джейсоне футболка Muse и джинсы. Он сидел, опершись локтями на колени, и небесно-голубыми глазами разглядывал мое лицо. Я опухла и страдала от похмелья, а этот талантливый, красивый мужчина только что принес мой любимый кофе и до этого всю ночь вымывал блевотину из моих волос.

Джексон Вотерс вымывал блевотину из моих волос.

Мне было слишком плохо, чтобы в полной мере осознать всю неловкость своего положения. Я смутно понимала, что все очень хреново и позже буду с неистовой одержимостью вспоминать об этом унижении.

С нами было покончено, это точно. Джейсон остался здесь лишь для того, чтобы убедиться, что я не захлебнусь рвотными массами. Теперь, когда очевидно, что я жива и здорова, он заберет свою собаку и уедет, и я больше никогда его не увижу.

Моя жизнь — кошмар, тяжелый случай, бардак, и теперь он в этом убедился. Вся гостиная завалена вещами покойного жениха, потому что прошло два года, а я все еще храню его одежду. Я в невменяемом состоянии позвонила Джейсону и бог знает что ему наговорила. Как я могу ему понравиться?

— Пойду приготовлю завтрак, — сказал он, оттолкнувшись от коленей. — Не торопись.

И вдруг, к моему изумлению, он наклонился, улыбаясь во весь рот, приподнял меня за подбородок и поцеловал.

— Адвил выпила? — прошептал он, нависая надо мной и с улыбкой заглядывая в лицо.

— Ну да.

— Хорошо, — и он снова меня поцеловал, чуть дольше, чем в первый раз. Затем подмигнул и вышел из ванной.

«А-а-а. Боже. Мой», — выдохнула я, схватила мочалку и снова положила ее на лицо.

Спустя полчаса я наконец вышла: в толстовке, легинсах, без макияжа, завернувшись в одеяло и держа в руках ведро, которое Джейсон оставил у кровати, — плевать, как выгляжу, так выгляжу. Раз уж зашла настолько далеко, то почему не идти до конца?

Джейсон ждал на диване и весь просиял, когда увидел меня.

Забавная сцена. Я бы даже засмеялась, не будь мне так хреново. Джейсон, сидя посреди океана вещей Брэндона, пытается стать частью моей нелепой, печальной вселенной. А самое смешное — что весь этот хаос я устроила ради него.

После нашего свидания и поцелуя — которые, давайте начистоту, были настолько незаурядными и нешаблонными, что, возможно, любой другой мужчина покажется мне теперь банальным, — мне в какой-то момент вдруг подумалось, что однажды он вполне может оказаться у меня дома. И если я когда-нибудь приглашу его войти, то он наверняка проведет ночь в моей спальне и будет пользоваться моей ванной.

Тогда я посмотрела на свою жизнь глазами Джейсона, и все, что я увидела, — Брэндона. В шкафу одежда Брэндона, в ванной до сих пор зубная щетка Брэндона. Его последняя бутылка пива все еще стоит на верстаке в гараже, выдохшаяся и пустая. Я вспомнила слова Кристен о том, что превратила свою жизнь в храм, и поняла, что до сих пор живу с мужчиной.

Мужчиной, который никогда не вернется домой.

И вот во вторую годовщину его смерти я решила все изменить. Съездила к нему на могилу, сдала кровь в память о нем и занялась уборкой. Включила музыку повеселее и попыталась поднять себе настроение.

Сначала все шло хорошо. Я собрала все охотничье снаряжение и отвезла его Джошу. Это было легко. Я знала, Брэндон бы одобрил такой ход. Потом я выбросила все его туалетные принадлежности и прибралась в аптечке.

Но, когда дело дошло до одежды, ситуация стала выходить из-под контроля.

Некоторые из вещей все еще хранили его запах и напоминали мне о тех местах, где мы были вместе. Например, футболка, которую он купил на пляже Венис во время нашего второго свидания, или куртка, в которой ходил зимой, когда мы поехали в хижину у озера Биг-Бэр. Я стала откладывать в отдельную кучку те вещи, которые хотела сохранить, которые были мне дороги, и через некоторое время эта кучка стала больше той, что я хотела отдать.

Я достала текилу, влила в себя немного для храбрости и взялась перекладывать одежду из этой кучи в мешки для мусора. И у меня почти получилось, но тут в кармане его любимых джинсов я обнаружила чек. Чек из «Луиджи», дурацкого итальянского ресторанчика в Канога-парке, где мы так любили бывать. Последний ресторан, где мы обедали вместе.

Тогда-то все и вышло из-под контроля. Оставшуюся ночь я много пила, ревела и, как следует из присутствия в моей гостиной Джейсона, напившись, звонила ему.

Я села на диван рядом с ним и поджала под себя ноги. На соседнее место запрыгнул Такер и положил голову мне на колени.

Джейсон улыбнулся и протянул мне странный сверток, обернутый фольгой.

— Завтрак.

Я наморщила лоб.

— Это что… завтрак туриста?

На свертке было написано: «Завтрак туриста: гранола с молоком и бананами». Еще теплый.

Он сунул мне ложку.

— Мои любимые хлопья. Покупаю их иногда. Отлично заходят при похмелье. Плюс не нужна тарелка.

Отсутствие необходимости в посуде радовало, потому что раковина на кухне не работала. Я открыла пакет и понюхала.

— Неплохо, — призналась я. — Никогда не пробовала походную еду.

— Ты никогда не ходила в поход?

— Ходила. Вернее, ездила. У нас были электричество и вода. Мы брали холодильник с едой, включали гриль и готовили на нем.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Это не поход, а какая-то прогулка.

— А, да, я забыла. Ты же настоящий турист. — Я слабо улыбнулась, чувствуя, как в висках застучало. Меня слегка затошнило. Я закрыла глаза и стала дышать через нос.

— Через несколько часов полегчает, — успокоил меня Джейсон.

— Что еще ты готовишь? — спросила я, снова поднимая пакет с хлопьями.

— В моем доме на колесах есть только гриль и кипяченая вода, которой можно залить сухой паек.

— Ну, раз ты можешь вскипятить воду, значит, можешь и кофе сварить.

— Я делаю потрясающий кофе, — отозвался он. — Завариваю его во френч-прессе.

— У-ух, ты заговорил на языке любви. Скажи еще разок «френч-пресс», — пробормотала я.

Он наклонился к моему уху и зашептал:

— Френч-пресс-с-с.

Я сердито посмотрела на него. Если не умру от похмелья, то меня добьет его беспардонный флирт.

— Кстати, спасибо, — сказала я через минуту.

Он улыбнулся.

— За что?

— За то, что пришел. За то, что позаботился обо мне. За то, что не… — Я обвела взглядом заваленную гостиную. — За то, что не передумал после всего этого.

Он не смотрел на бардак. Он не сводил глаз с меня.

— Ну у нас же сегодня свидание. Я вчера целый день его ждал. И ничто мне не сможет помешать.

— Джейсон, я сегодня никуда не смогу пойти. Мне очень плохо.

— Свидание будет здесь. Оно уже началось. Сейчас включим «Инвестигейшн Дискавери» и будем отдыхать.

Я засмеялась, и боль в животе тут же напомнила, что прошлую ночь я провела в обнимку с унитазом.

Джейсон взял пульт и включил телевизор.

Боже, он восхитителен.

Четыре часа ничегонеделания перед телевизором — он лишь держал меня за руку. Если не считать мимолетных поцелуев в ванной, Джейсон больше ничего в отношении меня не предпринимал. Не знаю, то ли похмелье, то ли моя неконтролируемая гиперактивность в ночь, когда мы впервые поцеловались, но он держался на безопасной дистанции. Думаю, Джейсон понимал, что если набросится на меня, я, скорее всего, его прогоню. И он был прав. Странно, но его сдержанность вселяла в меня уверенность и даже вызывала желание самой наброситься на него.

Интересно, может, в этом и есть его тактика…

Похмелье почти прошло. Мне стало в миллион раз лучше. Я сидела на диване, скрестив под собой ноги, и лишь слегка касалась коленом его бедра. Контакт был ничтожным, но уже целый час я чувствовала, как через мое тело то и дело проходят разряды электрического тока.

Быть рядом с ним было так же естественно и легко, как болтать по телефону, если не считать сексуального напряжения.

Казалось, мы не в силах смотреть на что-то дольше нескольких минут. Мы постоянно поворачивались друг к другу и в конце концов плюнули на телевизор и стали разговаривать. Надо отдать ему должное, он совершенно не обращал внимания на мой внешний вид, и создавалось ощущение, будто он счастлив просто сидеть рядом со мной, вместо того чтобы заняться чем-то более захватывающим.

У него звякнул телефон, он взял его и нахмурился.

— Все в порядке? — спросила я.

— Просто слишком много дел предстоит. Эрни скинул расписание на эту неделю. Завтра встреча с рекламным агентом, и Эрни нашел мне личного помощника на время гастролей.

— То есть завтра ты занят?

— В одиннадцать встреча, потом сразу фотосессия. Но я с удовольствием позавтракаю или поужинаю с тобой. Или и то и другое.

— И то и другое, да? — переспросила я, стараясь не показывать, насколько меня обрадовало его предложение.

Он ухмыльнулся и положил руку мне на колено. Внутри у меня все перевернулось.

— Если я хочу с тобой встретиться, то прошу об этом.

— И ты хочешь встретиться два раз за один день? — поддразнила я его.

— Нет. Я бы с удовольствием провел с тобой весь день.

На этот раз я соизволила покраснеть.

— Кстати, мне очень понравилась фотография, которая висит у тебя над кроватью, — сказал он, откинувшись на спинку дивана и улыбнувшись.

Я удивленно взглянула на него.

— Я там голая.

— Я фотограф-любитель. И интересуюсь в чисто художественных целях.

— Ага, так я и поверила, — самодовольно улыбнулась я. Мне нравился мой образ на фото, и я гордилась этим портретом, хотя Джейсон вряд ли бы понял, почему. Я решила пока ничего не говорить. Может, он сам догадается. Тот факт, что фотография ему понравилась, при этом он не знал, что это за снимок, был для меня самым лучшим комплиментом.

Я потянулась.

— Хочешь пить?

Я была ужасной хозяйкой: допустила, чтобы мы заказали пиццу, и с начала нашего телевизионного криминального марафона ни разу не встала с дивана.

— Да. Просто воду.

Я встала, пошла на кухню и обалдела. В кухне был полный порядок. Вентиляторы исчезли, столы и пол вымыты.

С открытым ртом я подошла к раковине и заглянула под нее. Там тоже была идеальная чистота, а на новенькой блестящей трубе красовался вентиль. Я закрыла дверцы и включила воду. Она бежала. Все тарелки вымыты. А мой стакан из-под текилы перевернут и сушится.

Меня переполнило чувство благодарности.

Я вернулась в гостиную, протянула Джейсону его воду и слегка поддела его коленом.

— Ты починил кухню.

— Я же обещал. — Он поставил стакан на подставку.

— Завтра я хочу приготовить для тебя ужин.

Его красивое лицо расплылось в улыбке.

— Мне это нравится.

Он не сводил с меня довольных глаз.

— Что? — спросила я.

— То же самое ты сказала мне вчера по телефону.

— О нет, что именно? — с ужасом уставилась я на него.

Он ухмыльнулся и сжал губы.

— Скажи мне.

— Ты сказала, что я вызываю в тебе желание что-нибудь для меня приготовить.

Фу. Пьяная Слоан не имела никакого права выдавать все тайны трезвой Слоан. Какая же она сплетница.

Я плюхнулась рядом с Джейсоном.

— Ну слава богу, что только это.

— А могло быть что-то еще?

— Понятия не имею. У меня нет доступа к голове пьяной Слоан. Я совершенно не знаю эту женщину.

— Так чем ты вчера занималась? — спросил он, выключив звук у телевизора.

Я так надеялась, что он не заведет этот разговор. Надеялась, что мы просто посидим среди вещей, оставшихся после Брэндона, и не будем их замечать. Как мне этого хотелось. Но не повезло. После всего, что Джейсон для меня сделал, он заслужил право на такой вопрос.

— Вчера было два года, как умер Брэндон, — ответила я. — Я съездила на кладбище. Сдала кровь. Потом вернулась домой и решила наконец-то разобрать его вещи.

В глазах Джейсона читалось понимание.

— Наверно, тебе было очень тяжело.

— Было. Есть. Но уже пора.

Глава 15 Джейсон

♪ I WANT IT ALL | COIN

Вчера Слоан выставила меня за дверь в семь вечера. Сказала, что у нее дела. Наверное, хотела закончить с вещами Брэндона. Я бы предложил помощь, но мне показалось это неуместным.

Мне не хотелось оставлять ее одну. Я знаю, что звучит безумно, но, если честно, я бы не отказался снова поспать у нее на диване, просто чтобы быть рядом. Мне казалось, что я просто обязан быть рядом с ней.

Послезавтра я уезжаю в Миннесоту, и в выходные мы не увидимся. Черт.

Вчера я вел себя как нельзя лучше. Сдерживался, не пытаясь ее поцеловать, хотя очень хотелось. Потому что знал: начни я нагнетать обстановку, как на первом свидании, — она, скорее всего, выставит меня за дверь. А последнее, чего я хотел, — потерять привилегии в новообретенном доме. Я решил, что буду целовать ее только на пороге — при встрече и на прощание, — пока она не будет готова к чему-то большему.

Было непросто.

Еще одно разочарование дня — неудавшийся завтрак. Слоан сказала, что занята. И я с нетерпением стал дожидаться ужина. Наивысшая честь — когда для тебя готовит Жена охотника.

Я добирался до центра Лос-Анджелеса долгих и мучительных полтора часа. Отметившись на стойке регистрации в офисе моего рекламного агента, набрал Слоан.

Она ответила, параллельно разговаривая с кем-то.

— Что? Нет. Но спасибо, — голос ее звучал удивленно.

— Кто там? — спросил я, предположив, что это Кристен.

Я сидел в приемной и пил воду. Все кругом было белым. Даже наряд секретаря. Единственные яркие пятна — фотографии Пии с известными клиентами.

— Понятия не имею. Но кажется, он ко мне клеился, — неуверенно предположила она.

— Что он тебе сказал?

— Да так, ерунду.

Я выпрямился.

— Что-то неприличное?

— Что? Нет, — засмеялась она. — Попросил номер телефона. А потом сказал, что если не дам, то они с друзьями будут петьYou’ve Lost That Lovin’ Feelin’. Короче, я ничего не поняла.

Я хмыкнул.

— Случайно не моряк?

— Откуда ты знаешь?

— Ты что, не смотрела «Лучшего стрелка»?

— Нет.

Я покачал головой и усмехнулся.

— Тогда я знаю, что мы будем смотреть в следующий раз. Так чем ты сегодня занимаешься? — спросил я, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана. Глянул на часы. До встречи еще десять минут.

— Помою машину. Потом заеду в «Вонс», куплю продукты для ужина…

— И что будет на ужин?

— Как насчет цыпленка по-провансальски? Я приготовлю его, а потом мне надо в торговый центр.

— В торговый центр? Зачем?

Слоан замешкалась.

— Купить…кое-что.

Ее уклончивый ответ мгновенно возбудил во мне интерес.

— Кое-что?

— Не скажу. Это наше с Такером дело. Мы с ним больше не друзья.

Вчера я оставил Такера у Слоан, потому что сегодня меня целый день не будет дома, а вечером я все равно приеду к ней. К тому же у Слоан Такеру нравилось больше, и я его понимал.

— Правда? Я думал, он ангел.

— Оказывается, я ошибалась, — усмехнулась она.

— Что он натворил? Хотя бы намекни.

— Съел… кое-что, что не должен был есть.

Чертов Такер.

— Я за все заплачу.

Она засмеялась.

— Нет, не нужно. Я сама куплю. А он в наказание проведет несколько часов в собачьей тюрьме.

— В собачьей тюрьме?

— В прачечной. Это, конечно, не Гуантанамо, но тоже подойдет.

Она теперь всю жизнь будет тыкать меня этой клеткой.

— Ну ладно, давай рассказывай, что там такое.

Слоан тяжело вздохнула.

— Твой пес…

— Мойпес? Я думал, он наш общий!

По паузе я понял, что она улыбается.

— Ну уж нет, это твой пес. И твой пес съел штук двадцать моих трусов.

Мой дикий хохот заставил секретаршу оторвать взгляд от своего белого стола.

— Каждый день он таскал их из корзинки с грязным бельем, жевал и складывал под кроватью. Я обнаружила его запасы только сегодня утром. А еще удивлялась, куда же они пропадают…

Я смеялся так, что не мог ничего ответить.

— Твой лучший друг — извращенец, и, сдается мне, ты не воспринимаешь ситуацию всерьез, — раздраженно бросила она.

— Если честно, ругать его совершенно не за что. У него отличный вкус, — сказал я, зажимая переносицу, чтобы остановить смех. — Так в какой магазин ты идешь?

— В отдел женского белья в «Нордсторме».

Я поднял брови.

— Полагаю, что мне как ответственному хозяину нужно возместить все испорченное имущество. Естественно, чтобы в будущем не было проблем со страховкой, все купленное должно быть осмотрено и одобрено мной лично. Фотографии из раздевалки меня вполне устроят. Но лучше, если мы созвонимся по скайпу.

— Знаешь, я уже простила Такера за все, что он натворил. Тебя — не совсем.

— Что? Почему это вдруг я стал плохим парнем? Я тут сижу, пытаюсь тебе…

— Ну да, ну да.

— Кстати, мой любимый цвет — красный.

Она фыркнула.

— Почему ты решил, что когда-нибудь увидишь мое нижнее белье?

— Непоколебимая, бескомпромиссная настойчивость?

— Кстати о настойчивости, — пробормотала она.

— Опять этот моряк? — спросил я, кивнув в знак приветствия длинноногой Дженнифер Лоуренс, которая появилась из-за полупрозрачной от пола до потолка двери кабинета Пии.

— Да, стоит возле огромного автомата со жвачками и улыбается мне.

— Скажи, что у тебя есть парень, — посоветовал я.

— Лучше скажу ему, что у меня есть девушка, — прошептала она.

Я тут же представил, как Слоан целуется с женщиной.

— Это однозначно не лучше.

Она засмеялась.

Мое предложение заставило меня понять, что, несмотря на два наших свидания, у Слоан нет бойфренда. Я не имею на нее никаких прав. Я всего лишь парень, с которым она разговаривает по телефону. Она вполне может дать тому мужику свой номер, и я не смогу возразить.

Мне это не нравится. Совершенно.

— Ого, да их много, — вдруг сказала она. — Похоже, собирается целая компания. Их уже человек пять. Видимо, где-то тут призывной пункт ВМФ.

— И часто такое бывает? — насторожился я.

— Что? Моряки?

— Чтоб к тебе клеились?

— Если честно, то в последнее время — да. Странно все это.

Я убрал телефон от лица. Мне это тоже не нравится. И ничего странного в этом нет. Она красавица. И, конечно, мужики это видят.

Я сменил тему.

— Такер больше ничего из твоего нижнего белья не испортил? Мне кажется, нам надо пойти вместе и обновить твой гардероб.

— Ха-ха-ха. — Затем она застонала.

— Матросы еще там?

— Ага.

— Ты можешь выйти на улицу? Уйти куда-нибудь от них?

— Могу, но тогда придется положить трубку. На улице очень шумно.

— Не вешай трубку, — попросил я.

— Они обернулись. И посмотрели на меня, — прошептала она. — Один из них только что мне помахал.

Я провел рукой по лицу.

— Ты хочешь, чтобы я приревновал?

— Нет, — засмеялась она. — А что? Ты ревнуешь?

— Естественно, — почти пошутил я.

— Тебе совершенно не о чем беспокоиться, — успокоила меня Слоан.

— Почему? Морячок тебе не понравился?

— Да нет, он довольно симпатичный. Просто сейчас меня больше привлекает другой мужчина.

— Правда? — Мое сердце забилось сильнее.

— Правда. Он потрясающий. Заботливый. Ухаживал за мной вчера, пока я болела. А какой у него сексуальный северный акцент! И его не так-то просто напугать. Мужчина хоть куда — то, что мне нужно.

— Болела? Так это теперь называется? — Я светился от счастья и понимал, что она прекрасно об этом знает.

— Да. Болела. Не будем вдаваться в подробности. О, нет…

— Что такое?

— Они идут сюда. Божечки мой…

…Пение.

Глава 16 Слоан

♪ GIRLFRIEND | PHOENIX

Когда в 18:15 я открыла входную дверь, то увидела Джейсона — прислонившись к косяку, он все еще смеялся. Я поместила руки на пояс и игриво посмотрела на него.

— Рада, что хоть кого-то из нас все это забавляет. Я еще никогда не попадала в столь неловкое положение.

А в последнее время было из чего выбрать…

В течение всего этого унизительного представления Джейсон так громко смеялся, что его за фут от телефона было слышно.

— Прости, ты права. Можно войти? — немного успокоившись, спросил он.

Какой же Джейсон красавчик. Я не могла этого не отметить, хоть он и разозлил меня своим смехом. На нем была зеленая фланелевая рубашка с закатанными рукавами, а небесно-голубые глаза ярко горели.

Горели они, конечно, по моей вине, но все же.

Я перекрыла вход рукой.

— Сегодня надо мной музыкально надругался хор моряков, а тебе смешно?

Он налетел на меня и обнял за талию. Я вся обмякла в знак протеста, свесив руки словно макаронины, отчего Джейсон захохотал с новой силой.

— Слоан Монро, ты просто не понимаешь, как действуешь на музыкантов. А… когда мне представится шанс музыкально над тобой надругаться?

Я прищурилась, а он поцеловал меня, улыбаясь моим безответным, неподдающимся губам. Раньше от такой близости я едва не падала в обморок, но этот его смех настолько меня возмущал, что я продолжала твердо стоять на ногах.

— У меня подарки, — прошептал он в дюйме от моего лица, все еще давясь от смеха.

— Надеюсь, что-то стоящее. Иначе я закрою тебя в прачечной вместе с Такером.

Джейсон отпустил меня, поднял со ступенек пластиковый пакет и с горящим взглядом вручил его мне. Я заглянула внутрь и ахнула. Полный пакет сливок.

— Мне пришлось купить пять стаканов кофе, — сообщил он. — Я чувствовал себя викингом, совершающим набег на автомат со сливками.

Я просияла.

— Джейсон, ты набрал все это для меня? Как же это мило! — Но, когда он наклонился ко мне, я тут же отвернулась. — А где мои пять стаканов кофе?

— Кофе с заправки? Для такого гурмана, как ты? Я бы не осмелился. — Он сунул руку за горшок с засохшей геранью, стоявший у меня крыльце, и торжественно поднял еще теплый кофе из «Старбакса».

Я затаив дыхание смотрела на стаканчик.

— Как предусмотрительно. — Я перевела взгляд на Джейсона. — Но для кофеина уже поздно.

— Знаю, поэтому без кофеина, — улыбнулся он.

От умиления я даже схватилась за сердце.

— Ты же понимаешь, что угощать меня кофе — все равно что прикормить бродячего кота? Теперь ты от меня не отвяжешься.

— Ну и хорошо, — сказал он и, улыбаясь во весь рот, притянул меня к себе, чтобы поцеловать. — На то и расчет.

После ужина мы уселись смотреть «Лучшего стрелка». На той самой сцене я, конечно же, закатила глаза. Джейсон обнял меня, и мы поудобнее устроились на диване, укрыв колени одеялом. Рядом со мной, свернувшись калачиком, спал Такер.

В гостиной теперь было чисто. Вчера весь вечер я складывала вещи в машину. А сегодня утром отвезла их в благотворительный фонд и все ждала, когда же защемит в груди, но на сердце было спокойно. Тогда я поняла, что мне наконец-то стало легче, будто я сбросила с плеч тяжелую ношу.

Потом вымыла машину, ну вы же знаете мою машину. Нельзя было допускать, чтобы Джейсон увидел хоть что-то непривлекательное во мне. Наверняка и его терпению может прийти конец, а при виде моей «короллы» любой мужчина с ужасом выбежит из гаража — хотя Джейсону, кажется, плевать на все мои недостатки. Лучшей версии меня он никогда не встречал и по непонятным мне причинам все еще не сбежал из моего дома. Я, словно призрак, бродила по залам музея человека, которым некогда была, а Джейсон был живым, но почему-то видел меня и решил побродить по дому вместе со мной.

Как здорово, что он захотел побродить со мной.

Мы переплели пальцы поверх одеяла, и я положила голову ему на плечо. Он поцеловал меня в лоб и еще долго, я чувствовала, смотрел на меня сверху вниз. Я улыбнулась про себя.

Быть с Джейсоном в доме, который я некогда делила с другим, не казалось странным. Одна я жила здесь в четыре раза дольше, чем с Брэндоном. Но самое главное — даже несмотря на все его вещи, не было ощущения, что дом принадлежит ему. У меня даже не было ощущения, что дом принадлежит мне.

За последние два дня я кое-что поняла. Этот дом превратился в мавзолей. Причем не в мавзолей мужчины, которого я потеряла, а в мавзолей меня самой.

Как только я избавилась от вещей Брэндона, в доме остались лишь остатки меня — не меня настоящей, а меня прошлой. Счастливой меня, которая развешивала на стенах панно и возилась на кухне. Меня, которая рисовала весьма достойные картины и не стеснялась выставлять их напоказ. Эти небольшие намеки были повсюду, незаметные напоминания о женщине, которую я не видела с тех пор, как Брэндон уехал в то утро на мотоцикле и больше не вернулся домой. А ведь я хотела снова стать прежней. Я скучала по себе.

Я скучала по счастью.

Сегодня я впервые за два года приготовила что-то, требующее усилий, и удивилась, почему не начала готовить раньше. Я обожала готовить для других. И мне приятно было видеть, что Джейсон наслаждается моим талантом так же, как я наслаждаюсь его вкладом в эту вселенную.

Кристен права. Я сама выбрала такую жизнь. Но с меня хватит. Я решила сделать все возможное, чтобы выбраться из этого промежуточного состояния, в котором застряла, и найти радость в жизни. Я буду готовить, возможно, даже снова возьмусь за блог. Сейчас у меня слишком много долгов, чтобы рисовать собственные картины, но однажды я верну и эту часть своей жизни. А начну прямо сейчас. Не для Джейсона. Не потому, что он здесь. А для себя. Это надо было сделать уже давно.

Когда на экране появились титры, я потянулась, а Джейсон сел и выключил телевизор.

— Мне надо кое-что у тебя спросить, — сказал он, повернувшись ко мне.

— Если снова спросишь, потеряла ли я то чувство любви…

Он засмеялся.

— Я не об этом. — И взгляд его стал серьезным. — Я больше ни с кем не встречаюсь. Но мне подумалось: что вдруг у тебя кто-то есть? Поэтому я хочу, чтобы ты знала: я встречаюсь только с тобой.

— Это вопрос? — стала тянуть я время, чтобы обдумать услышанное.

Хоть он мне и не говорил об этом прежде, где-то внутри я знала, что, кроме меня, у него никого нет. Просто знала, и все. Но хорошо, что об этом зашла речь.

— Так ты с кем-нибудь встречаешься? — с еле заметной улыбкой спросил он.

— Конечно, нет, — фыркнула я. Сама идея казалась мне смехотворной. Я?Встречаюсь? К тому же я слишком на него запала, чтобы смотреть на других мужчин. После моего ответа Джейсон… выдохнул.

— Я бы хотел, чтобы мы встречались только друг с другом, — уточнил он, не отрывая от меня взгляда.

— Ладно, — пожала я плечами.

— Ты согласна?

— Да. Я не хочу больше ни с кем встречаться. Только с тобой.

Он еще секунду смотрел на меня, и его улыбка стала чуть теплее. Джейсон потянулся ко мне и поцеловал. Нежно, не размыкая губ, а потом провел по щеке большим пальцем, глядя мне в глаза. Мое сердце затрепетало. И тут на коленях завибрировал телефон. Мы одновременно взглянули вниз и прочитали сообщение.

Кристен: Завтра. Будь у нас к пяти. Мне нужна помощь с гарниром. ПРИВОДИ ЕГО.

Я застонала.

— Что? — спросил Джейсон.

— Кристен не терпится с тобой познакомиться. Завтра у нее день рождения, Джош будет жарить стейк. И она хочет, чтобы я взяла тебя с собой.

— С удовольствием, — сказал он.

Я помотала головой.

— Нет. Все пройдет ужасно. Они поставят тебя в неловкое положение. Они такие беспардонные. Нет.

— Значит, будешь прятать меня от лучшей подруги? Всю жизнь?

— Да. Такой у меня план. Ты не понимаешь. Я даже не могу сказать ей, что ты сейчас у меня. Она тут же заявится, чтобы показать тебе мои фотки в восьмом классе, где я танцую.

Он захохотал.

— Во сколько за тобой заехать?

— Ты правда хочешь пойти? Это будет настоящая проверка наших отношений на прочность.

— Значит, ты признаешь, что у нас отношения? — улыбнулся он.

Я прищурилась, ожидая западни.

— Ну а как бы ты это назвал?

— Именно так бы и назвал. Но ты склонна лишать меня всех полагающихся мне полномочий.

— Например?

— Например, назвала наше первое свидание встречей.

Я закатила глаза.

— Хорошо. У нас…отношения, — с трудом выдавила я последнее слово. Для отношений, конечно, еще рано, но, думаю, они все же присутствуют. Он прав.

— Моногамные отношения, — добавил он.

— Да, мы больше ни с кем не встречаемся, с этим я согласна.

— Значит, ты моя девушка.

— Джейсон! — чуть не подавилась я.

— Что? А как еще это называется? — Он с удивлением смотрел на мое возмущение.

— Ну, не знаю. Мы просто встречаемся. Я бы так сказала.

— Значит, я твой бойфренд. — Его глаза уже искрились.

Он был прав. А я — напугана.

— Мы знакомы всего две недели, — возразила я. — Это наше третье свидание.

Джейсон покачала головой.

— Плевать.

Я прикусила губу.

— Джейсон, для меня это все очень серьезно.

— Надеюсь. Потому что для меня это тоже серьезно. И мне плевать, что советуют в умных книжках. Ты мне нравишься. Я тебе нравлюсь. Мы договорились, что больше ни с кем не встречаемся. И я хочу, чтобы ты со спокойной совестью могла сказать любому встречному, что у тебя есть парень.

Потом он наклонился и поцеловал меня.

— И твоему парню просто необходимо познакомиться с твоей лучшей подругой.

Глава 17 Джейсон

♪ I FEEL IT | AVID DANCER

Я мог бы написать песню о любви к цыпленку, которого Слоан приготовила на ужин. Черт, а может, и правда написать песню о любви к цыпленку, которого Слоан приготовила на ужин. Даже несмотря на творческий кризис, песня выйдет уж точно лучше, чем та фигня, которую прислала студия.

Когда пришло время уходить, мне снова захотелось остаться. Я даже подумывал спросить, нельзя ли переночевать на диване. Но, поразмыслив, решил: если бы она этого хотела, то не стала бы выпроваживать меня домой, — поэтому промолчал и просто ушел. Прощание на крыльце, поцелуй на ночь, дорога домой — все в тот вечер казалось мне самым нелогичным в жизни, будто я оставил на скамейке гитару.

Ни один мужик в здравом уме не упустил бы такого шанса.

Мне удалось заполучить ее чисто случайно. Поймал, как говорится, удачу за хвост. Со своим горем она спряталась от всего мира, и ни один мужчина не в силах был к ней приблизиться. Я понимал, как мне повезло. И с каждой секундой, проведенной с ней, я все сильнее в этом убеждался.

Ради нее я готов был на все. Я хотел дарить ей подарки и радовать, открывать перед ней двери, выносить мусор, смотреть, как она рисует. Я желал быть для нее полезным, видеть, как она засыпает и как смеется шуткам по телевизору.

Чего мне точно не хотелось, так это уезжать домой без нее.

Трейлер оказался пустым и холодным. Вздохнув, я бросил ключи на кухонный шкафчик и снял куртку. Осмотрелся и понял, что все здесь чужое. Да, я здесь живу, здесь мои вещи, но это не мой дом. Странно, но у Слоан я чувствовал себя как дома, хотя дело, пожалуй, было не в самом доме, а в компании.

Такер, «потрошитель трусов», запрыгнул на кровать, и я не стал его прогонять. Сегодня никаких клеток. Теперь мы с ним заодно. Он сидит здесь, со мной, вместо того чтобы спать со Слоан, тычется носом в мою корзинку с грязным бельем, а не в ее, так зачем причинять ему еще больше страданий?

Я принял душ и уже сушил волосы полотенцем, когда услышал стук. Такер спрыгнул с кровати, ринулся к двери, стал скрестись и поскуливать. Я взглянул на часы. Почти полночь, поздновато для Эрни разгуливать по двору.

Натянув первые попавшиеся штаны, я открыл дверь и увидел на пороге ежившуюся от холода Слоан. Такер выскочил на улицу и, прыгая от счастья, принялся нарезать вокруг нее круги.

— Наверное, надо было сначала позвонить? — сказала она, поглаживая Такера по голове и глядя на мою обнаженную грудь. От неуверенности она покусывала губы, и я поспешил улыбнуться.

— Заходи.

Слоан поднялась на ступеньку, и я прижал ее к себе.

— Просто… я соскучилась, — промямлила она, застенчиво поднимая на меня глаза после поцелуя.

— Зря ты меня отпустила, — сказал я. — Я мог бы переночевать в гостиной.

— Правда?

— Конечно.

Я еще раз ее поцеловал, продолжая стоять в открытых дверях трейлера. Это был поцелуй благодарности. Она приехала ко мне как подарок.

— Ты ведь останешься на ночь? — улыбаясь, спросил я.

Я не имел в виду ничего, кроме сна. Если она не целуется на первом свидании, то заниматься сексом на третьем мы уж точно не будем, каким бы очаровательным я ни был. И я не собираюсь ее ни к чему принуждать.

— Если только переночевать, — настороженно взглянула она на меня.

— Конечно.

— Не наденешь футболку? — Она снова посмотрела на мою грудь.

— Сейчас, — засмеялся я.

— И обещаешь вести себя хорошо?

— Обещаю.

Слоан с облегчением улыбнулась и кивнула. Я готов был согласиться на любые условия, лишь бы она осталась. И если бы пришлось спать на надувном матрасе в бассейне, я бы и на это пошел.

— Хочешь воды? — Я с трудом оторвался от нее.

— Не откажусь.

Пока я наполнял стакан, она подошла к холодильнику и сняла с него листок.

— Это график твоих гастролей?

— Да. — Здесь были указаны только концерты, которые пройдут в США. Про Великобританию она еще не знала. Не так уж легко сказать в первый день официальных отношений: «Знаешь, меня не будет четырнадцать месяцев».

Она прошла за мной в спальню, села на край кровати и, пока я искал в комоде футболку, принялась изучать мой план.

— Ого. У тебя вообще есть выходные? — Слоан взглянула на меня. — Концерты идут один за другим.

Такер просунул морду ей под руку, и она прижала его к себе, следя за тем, как я натягиваю футболку. Она по-настоящему меня рассматривала. Но в лицо не смотрела. Я улыбнулся. Слоан прикусила губу, и по ее шее пополз так любимый мной румянец.

Я тоже стал ее рассматривать. На ней были белая майка и розовые шорты. Волосы небрежно заплетены в косу. Казалось, она готова была ложиться спать еще до того, как пришла. Майка с глубоким вырезом. Черт. Пожалуй, надо будет положить между нами подушку, чтобы ненароком не прижаться к ней нежелательной частью тела. Да уж, проблема, так проблема.

— Гастроли — дело непростое, — ответил я, забрал у нее график и бросил его на клетку Такера. Потом забрался под одеяло и приподнял другой край, приглашая ее к себе. Она легла рядом и положила голову мне на грудь. Я выключил свет и прижал ее поближе к себе.

Но не слишком близко.

Я уткнулся носом ей в волосы, а она перекинула через меня ногу и устроилась поудобнее. Интересно, она слышит, как бьется мое сердце? Должна слышать.

Я прокашлялся.

— Ты больше не закроешь глаз своих…

Слоан стукнула меня, и я захохотал, целуя ее в макушку.

Такер устроился у нас в ногах, я закрыл глаза и почувствовал такое умиротворение, будто у меня одновременно появилось все, о чем я мечтал.

Глава 18 Слоан

♪ THE WRECK OF THE EDMUND FITZGERALD | JAXON WATERS

Джейсон забрал меня ровно в 16:45, и мы поехали к Кристен проходить ее испытание огнем. Я надеялась, у него появятся какие-нибудь джексонвотерские дела, но увы. Я настаивала взять разные машины, чтобы в случае чего он мог сбежать, но Джейсон и слышать об этом не хотел.

Мои глаза вошли в режим самой настоящей панической атаки. Чтобы успокоить их, уже не хватало одного пальца. Пришлось чесаться всей ладонью.

Джейсон оторвал взгляд от дороги и рассмеялся.

— Да ладно тебе, ну неужели она так ужасна?

— Джейсон, я уверена, что ворота в ад охраняет ее копия.

Морщинки в уголках его глаз вызвали у меня невольную улыбку.

— Она может выкинуть что угодно, и предугадать это невозможно. Она вечно что-то замышляет. А сегодня еще и ребенка оставила у бабушки, так что вообще неизвестно, что у нее на уме.

— Значит, замышляет что-то, да? — усмехнулся он.

— Да, она обожает меня подкалывать. Я не могу описать ее, Джейсон. Кристен — очень своеобразный человек.

Когда мы, стоя на пороге песочного цвета дома Кристен, постучали, я бросила последний извиняющийся взгляд на Джейсона, и он подмигнул мне в ответ.

Кристен распахнула дверь и, не глядя на меня, улыбаясь, словно слабоумная, устремила взор на Джейсона.

— Вы, должно быть, Джейсон! — Она театрально оттеснила меня и бросилась обниматься с моим спутником.

Стоя у него за спиной, я неистово замотала головой, а Кристен лишь бросила на меня безумный взгляд.

Вырвавшись из ее тисков, Джейсон наконец вручил ей принесенный с собой букет, и она суетливо стала приглашать нас в дом, где, словно ее сообщник, нас поджидал Джош с двумя бутылками пива в руках.

Каскадер Майк тут же принялся прыгать на Джейсона, тот присел на корточки и потрепал его по голове.

Кристен прошептала мне на ухо:

— От него пахнет фланелевыми рубашками.

— Ты обещала вести себя нормально, — зашипела я в ответ.

— Что? Что я такого сделала? — спросила она, моргая с притворной невинностью.

Джейсон выпрямился, взял предложенное пиво, пожал Джошу руку и представился. На его лице не было ни капли смущения. Может, он просто привык к не в меру ретивым, приставучим и немного неадекватным фанатам?

— Знаешь, — шепнула Кристен и ткнула меня под ребра, — я сказала Джошу, чтобы он попросил его по буквам произнести слово «хламидиоз». Если он не сделает ни одной ошибки, Джош тут же выставит его за дверь.

Я побледнела, а Кристен сорвалась с места и подхватила Джейсона под руку.

— Позвольте провести вам экскурсию по дому.

— Я с вами, — поспешила встрять я.

— Нет, нет и нет. Экскурсия индивидуальная. Билетов больше нет, — она сунула мне цветы. — Поставь в воду, ладно? Джош, проводи, пожалуйста, Слоан на кухню, надо доделать картофельный салат. Спасибо.

Джейсон, по всей видимости, не понимал, отчего я так тревожусь, и позволил себя увести.

Рассердившись, я повернулась к Джошу, который не мог сдержать улыбку, глядя на свою безумную жену.

— Ты же знаешь, ее не остановить, если она что-то задумала, — напомнил он.

— И что же она задумала, Джош?

Он сделал пару глотков пива.

— Черта с два я тебе что-то скажу. Мне с ней еще жить.

Я демонстративно отвернулась и потопала на кухню доделывать этот треклятый салат. Через десять минут, когда, смеясь и болтая, словно старые друзья, в кухне появились Джейсон и Кристен, я обреченно выдавливала в миску майонез и резала сельдерей.

Джейсон присел на один из кожаных барных стульев и поставил полупустую бутылку пива на стойку. Я глянула на Кристен, потом пристально посмотрела на Джейсона, пытаясь понять: мы все еще встречаемся или после непродолжительного общения с моей лучшей подругой он все же передумал?

— Кристен рассказала, что ты была мисс Канога-парка, — сказал Джейсон. — Не знал, что ты участвовала в конкурсах красоты. Почему ты никогда не говорила об этом?

Я перестала резать и, не веря своим ушам, перевела взгляд с Джейсона на Кристен.

— Значит, вот в чем заключалась экскурсия? Надеюсь, ты не показывала наши альбомы? Никаких фотографий, где я сплю в наушниках?

Джейсон поднес пиво к губам, и глаза его в этот момент светились.

Кристен драматически усмехнулась.

— Зачем выкладывать все зараз? — Она дернула головой. — Я оставила их для календарей, которые буду дарить на Рождество.

Джейсон так захохотал, что по подбородку потекло пиво. Я снова перевела взгляд на Кристен и сощурилась.

— Что такого? — возмутилась она. — Зато я показала ему фотки, как мы ездили на «Коачеллу» три года назад.

Я не сводила с нее глаз. Серьезно? Фотографии с «Коачеллы»? На мне был белый плетеный купальник, короткие джинсовые шорты, и цветы в волосах, да я была просто красоткой.

Да будь я проклята. Она же мне помогает. Невероятно.

— Я выступал на «Коачелле» в прошлом году, — вставил Джейсон, все еще немного посмеиваясь. — Жалко, что тебя там не было. Я бы увидел тебя со сцены. И мы могли познакомиться раньше.

Я фыркнула, вывалив сельдерей в миску.

— На «Коачеллу» съезжаются сотни тысяч людей. Ты бы меня не заметил.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Да будь там хоть миллион, я бы тебя увидел.

Мы с Джейсоном продолжали смотреть друг на друга, и я чувствовала взгляд Кристен, которая наблюдала за нами со стороны.

Отворилась стеклянная дверь, и показалась голова Джоша.

— Эй, Джейсон, не поможешь мне с грилем?

— Конечно, — кивнул Джейсон, улыбнулся мне, вспомнив, что я говорила ему о разговорах у гриля, и с сознанием долга последовал за Джошем на улицу.

— Повеселись, — бросила я ему, когда за спиной у него уже закрывалась дверь. Он уверенно отсалютовал мне двумя пальцами и исчез во дворе.

Кристен посмотрела на меня и одними губами произнесла:

— Боже мой.

— Я знаю, ясно?

— Да он по уши в тебя втрескался. Мне кажется, он влюбился. Я вовсе не шучу. У него на лице все написано. Он у тебя на крючке.

Я закатила глаза.

— Вы уже сексом занимались? Ну и как он? Давай рассказывай.

Я помотала головой.

— Нет, сексом мы еще не занимались. Но прошлой ночью я ночевала у него.

Он так крепко прижимал меня к себе. И ни разу не отпустил. Вспомнив об этом, я даже заулыбалась своему картофельному салату.

В какой-то момент Джейсон положил между нами подушку. Это снова заставило меня улыбнуться.

— Значит, пока только ручками, да? — спросила она.

— Ничего подобного. Мы только целовались.

Кристен посмотрела на меня так, будто увидела двухголовое чудище.

— Ты что, еще даже член его не трогала? Почему?

— Говори тише! — зашептала я, оглядываясь на дверь.

— Клянусь богом, если в самое ближайшее время ты не притронешься к его члену, нашей дружбе придет конец. Сделай мне, пожалуйста, подарок на день рождения.

— Хочешь, чтобы в подарок тебе я потрогала член Джейсона?

— Да.

— Проклятье, а я уже накупила тебе лосьонов в Bath Body Works, — сказала я, насмешливо выпятив нижнюю губу.

Правда в том, что не прикасаться к нему становилось все сложнее и сложнее. Это была настоящая пытка. Я даже себе не признавалась, что очень уж быстро решила пойти за бельем, которое сжевал Такер, в «Нордсторм», а не в «Волмарт». И тем более я не хотела думать о том, сколько накупила всего красного.

— Мне он нравится, — объявила Кристен.

Я вернулась к нарезке сельдерея.

— Мне он тоже нравится. — Снова отложила нож. — Кристен, он мне очень нравится. Очень сильно, — сказала я и вспомнила: — Кстати, он официально мой бойфренд.

Подруга вытаращила на меня глаза.

— У тебя бойфренд, с которым ты знакома меньше месяца? Ничего себе. Джейсон вообще в курсе, что он вершит историю? Как ему удалось подбить тебя на такое?

Я прищурилась.

— Он мастер уговоров.

Она ухмыльнулась.

— Фактор внезапности. Моя любимая тактика. Джош так заставил меня выйти за него замуж.

Я фыркнула.

Кристен взяла стебель сельдерея и в воздухе обвела им меня.

— А это сработало. Ты даже выглядишь теперь как подружка рок-звезды.

Я улыбнулась.

— Вчера я приготовила ему ужин. А сегодня утром — завтрак.

Она распахнула глаза.

— Правда? Ты снова готовишь?

— Готовлю, — поморщила я нос. — Деваться некуда, иначе каждое утро придется есть «завтрак туриста».

Подруга засмеялась, и было видно, что она искренне за меня рада.

Я глубоко вздохнула.

— Я стараюсь, Кристен. Правда стараюсь.

Взгляд ее стал нежным.

— Хорошо. Продолжай в том же духе. И держись за него. А ухватившись, смотри не пропусти ни одной ветки, когда будешь спускаться вниз.

За ужином Джейсон держал под столом мою руку, сцепив наши пальцы в замок. Мне не терпелось узнать, что же происходило на улице. Надеюсь, Джош не вел себя слишком воинственно. Пока что вроде ничего не изменилось, но еще не вечер.

Кристен бросила мне маленькую пачку «Доритос», я открыла ее и высыпала чипсы на тарелку. Но, когда начала разглаживать пакетик, она заворчала:

— Нет, нет, нет. Мы так не делаем.

Я уставилась на нее.

Подруга опустошила свой пакет и вывернула его наизнанку, надев на руку, словно варежку из фольги. Потом нетерпеливо помахала им мне, подстрекая сделать то же самое.

Тьфу.

— Если Джейсон принимает тебя такой, какая ты есть, то и против пакетика «Доритос» не будет, — подбодрила она меня.

Джош хмыкнул и вернулся к своему початку кукурузы. Джейсон не сводил с меня глаз, и я выдохнула. В принципе, он еще не видел меня в моем лучшем проявлении. Так зачем же начинать сейчас, правильно?

Я вывернула свой пакетик, надела его на руку и приготовилась, позволяя Кристен начать первой. Меньшее, что она могла сделать, — забыть об этой нашей дурацкой привычке. Но мы делали так с шестого класса. Это была своего рода традиция. Когда она стала лизать пакет, я тоже принялась облизывать свой.

— Пакетик — это самое вкусное, — смущаясь, объяснила я Джейсону. — А сегодня у нее день рождения. Поэтому я просто должна это сделать.

Он захохотал и снова взял меня за руку, на этот раз целуя ее у всех на виду.

— Ах да, я совсем забыла вам сказать! — воскликнула Кристен, по-идиотски поднимая свой пакетик вверх. — После ужина у нас кое-что запланировано. Караоке! — и она восторженно посмотрела сначала на меня, потом на Джейсона.

— То были цветочки, а вот и ягодки, — произнесла я, смяла свой пакетик и запустила в подругу.

Казалось, Кристен очень гордилась собой, а Джош покачал головой и вытер рот салфеткой, всем видом показывая, что не собирается участвовать в этом концерте.

— Кристен, нет. Уверена, Джейсон не хочет слышать, как мы поем. Более того, уверена, что и сам Джейсон не хочет пе…

— Обожаю караоке, — перебил меня Джейсон.

— Он обожает караоке! — Кристен бросила на Джейсона восхищенный взгляд.

— Я тебя убью, — выдохнула я почти серьезно.

После ужина, когда все тарелки были вымыты, Кристен с Джошем отправились включать микрофоны, а мы с Джейсоном задержались на кухне.

— Прости, прости меня. — Я уткнулась лбом ему в грудь. — Я предупреждала. Предупреждала, что что-нибудь такое обязательно будет.

Он посмотрел на меня.

— Что? Караоке?

— Да! — подняла я на него глаза. — Она пытается заставить тебя петь!

— Но это ведь моя профессия. Пение меня совершенно не напрягает.

— Но напрягает меня!

Если он вдруг на моих глазах превратится в Джексона Вотерса, я, наверно, умру.

— Почему? — Он взял меня за подбородок. — Разве ты не хочешь, чтобы я для тебя спел? Все еще не отошла от а капелла? — Он улыбнулся и так близко склонился к моему лицу, что я никак не могла сосредоточиться. Обычно этот приемчик он приберегал напоследок — для прощального поцелуя на крыльце. Максимально отвлекающий маневр.

— Ага, — пробормотала я, даже не поняв вопроса.

Джейсон слегка отстранился, чтобы я пришла в себя.

— Я прекрасно провожу время. Расслабься. Джош предупредил меня о караоке. Сказал, что, если я против, он поговорит с Кристен. Так что все нормально.

— Джош тебе сказал?

— Да. И, кстати, я понятия не имею, как пишется «хламидиоз».

Я хмыкнула.

Он снова наклонился и прошептал мне прямо в губы:

— А по дороге домой ты расскажешь мне все, что говорила Кристен, да?

— Ну… она сказала хвататься за ветки и потрогать твой…Нет, — выпалила я и стряхнула с себя овладевшее мной оцепенение.

— Потрогать что? — заулыбался он.

Из другой комнаты послышалась мелодия Love Shack.Сначала запел Джош, а потом подключившаяся Кристен завопила:

— Lo-o-o-ove SHACK!

Я закатила глаза.

— Похоже, эти двое решил оторваться на полную катушку.

Джейсон улыбнулся.

— Пойдем, пока они не решили, будто мы хотим уединиться.

— Кристен спит и видит, как я на тебя набрасываюсь. Не удивлюсь, если она подбросила нам в пиво экстази. Кстати, не пей ничего из ее рук.

— Для этого мне не нужны никакие наркотики, — произнес он, запустил руку мне под футболку и провел по талии. Потом поднес губы к моему уху и прошептал: — Поедешь в эти выходные со мной в Миннесоту?

Я едва не подавилась слюной.

— В Миннесоту? Знакомиться с родителями? Завтра?

— Да, познакомишься с родителями и с моим засранцем-братом Дэвидом.

От слова «засранец» я засмеялась. И тут у меня снова зачесались глаза.

Он прижался носом к моему носу.

— Не знаю, когда окажусь там в следующий раз, и хочу, чтобы ты поехала со мной. Ничего особенного не будет. У меня очень спокойные родители.

Мне не хотелось расставаться с ним на целых три дня. Но встречаться с родителями! Уже? И, кажется, в Миннесоте очень холодно.

— Джейсон, нашим отношениям всего пять минут.

— Да, и я уже все-все рассказал им о тебе.

Я снова посмотрела на него.

— Правда? И что ты сказал?

— Правду. Что ты требовала выкуп за собаку и не хотела отдавать Такера, пока я не согласился на свидание с тобой.

Я стукнула его, и он засмеялся.

— Ну давай. Не заставляй меня скучать по тебе целых три дня. Будет здорово. Поехали.

Он сказал, что будет скучать. Я растаяла и ответила:

— Хорошо.

Джейсон весь просиял.

— Да?

— Да. Поехали. Вези меня в Миннесоту.

К черту все. Почему бы и нет? Чем я буду заниматься, пока его нет? Правильно, жалеть, что не поехала с ним.

Он улыбнулся, прижался лбом к моему лбу и притянул к себе.

— У меня еще одна просьба, — сказал он, глядя мне в глаза.

Я удивленно подняла брови, но он засмеялся.

— Не это. Хотя от этого я не откажусь. Я хочу, чтобы ты приготовила что-нибудь вместе с моей мамой. Ей будет очень приятно.

Я потерлась носом о его нос.

— Да ты меня от плиты не оттащишь, даже если очень захочешь.

Он улыбнулся и хотел было поцеловать, но тут появилась Кристен. Мы подпрыгнули, словно подростки, которых застали врасплох на диване.

— Вот вы где! Не стесняйтесь! — крикнула она в микрофон, и ее голос эхом разнесся по всему дому. Потом она зашептала в микрофон: — Я серьезно, комната для гостей готова. Чувствуйте себя как дома. — Она прикусила губу, поиграла бровями и снова исчезла в гостиной.

Мы с Джейсоном посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Пойдем. Хочу спеть с тобой дуэтом, — сказал он.

Я застонала.

— Выпьешь для храбрости? Бьюсь об заклад, у Кристен найдется немного текилы, — улыбнулся Джейсон.

— У текилы теперь запах того дня, когда я чуть не умерла. Лучше останусь трезвой.

Он захихикал и потянул меня за руку в гостиную.

Когда песня Love Shack закончилась, Кристен заставила меня спеть с ней Hopelessly Devoted to You. Я сгорала от стыда, но это был день рождения Кристен, и она была счастлива, а это самое важное.

Случилось неизбежное — настала очередь Джейсона.

— Что мне спеть? — спросил он у Кристен. — Есть пожелания?

— The Wreck of the Edmund Fitzgerald, — не задумываясь выпалила она.

Конечно же, для меня. Никаких сомнений. Я ее убью.

Джейсон показал большим пальцем себе через плечо.

— Знаете что, у меня гитара в машине. Ничего, если я за ней схожу?

У Кристен чуть глаза из орбит не вылезли.

— Серьезно? Да. Да, конечно, иди. Спрашивает еще. Конечно, неси!

Джейсон встал и пошел к машине. Джош с Кристен были в полном восторге. И это вполне естественно. На их барбекю будет петь им серенады обладатель премии «Грэмми». Я же, напротив, почувствовала, как со лба потекли тоненькие струйки пота.

Я только-только привыкла к мысли, что у меня есть бойфренд. Привыкать к мысли, что он Джексон Вотерс, предстояло еще не один месяц, а может, даже год. Справляться с этим фактом мне удавалось единственным способом — забывать об этом. Я была совершенно к этому не готова.

Мы сели на диван, и я оказалась зажатой между Кристен и Джошем. Вернулся Джексон с гитарой, и меня будто засосало в его водоворот — словно завороженная, я смотрела, как он открывает чехол и достает инструмент. Я вела себя как исступленная фанатка и оттого чувствовала неловкость. Интересно, заметил ли он?

Я схватила с кофейного столика журнал «Воспитание детей» и стала обмахиваться им, как веером, пока Джейсон, стоя перед телевизором, настраивал струны. От одних его движений мое сердце едва не выпрыгивало из груди. Но когда он начал играть… Это было нечто. Это было выше меня. Теперь я уже точно влюбилась.

Он восхитителен.

Голос у Джейсона похож на мед и кофейную гущу, сладкий и шероховатый. В жизни он оказался намного лучше, чем в записи. Невероятно хорош. Какой же Джейсон талантливый! Я готова была залепить себе пощечину за то, что не попросила его спеть раньше, хотя прекрасно понимала, что тогда вполне могла запутаться в своих чувствах и влюбиться не в Джейсона, а в Джексона.

Его ждет настоящий успех. Он станет знаменитым. У него все для этого есть. Внешность, талант, представительность. Никаких сомнений.

И это мой парень. Я повторяла и повторяла эти слова про себя. Этот мужчина хотел меня.

Такая мысль льстила и радовала. Но, не успев ею насладиться, я вдруг занервничала и почувствовала себя недостойной. Пока он играл, внутри меня звучала настоящая симфония эмоций. Джейсон пел, не переставая улыбаться мне, будто счастлив видеть меня рядом.

И я тоже счастлива. Потому что поняла, что Джейсон и Джексон — совершенно точно один и тот же человек.

Когда я подпрыгнула, чтобы обхватить его ногами за талию, сработал датчик движения, и мое крыльцо залил яркий свет. Раньше лампочки не работали.

Ох уж этот Джейсон: починил в доме все, как и обещал.

Уже перевалило за полночь. Кругом ни души, но стоять в огнях рампы все равно было не по себе. Он зажал меня между собой и входной дверью и поцеловал. Поддерживая меня руками, Джейсон уперся бедрами у меня между ног, будто хотел слиться со мной воедино.

Боже, что же будет, когда мы примем горизонтальное положение?

Весь вечер напряжение между нами росло. И не ослабевало, даже несмотря на выходки Кристен и ужасный дуэт, в который втянул меня Джейсон. Он не переставая обнимал и целовал меня, не стесняясь Кристен с Джошем. А они не обращали внимания. И не удивлюсь, если на прощание подарили ему презерватив.

Только мы оказались на моем крыльце, как набросились друг на друга.

Свет погас, и я, не отрываясь от губ Джейсона, улыбнулась. Но лампы зажглись снова и озарили нас светом десяти тысяч солнц. Я поморщилась.

— Можем войти в дом… — тяжело дыша, прошептал он и поймал мой взгляд.

О, черт.

Я кивнула и обвила руками его шею. Нащупав спиной ручку, я повернула ее, дверь распахнулась, и мы, можно сказать, ввалились в гостиную.

Несколько шагов он еще покачивался, прежде чем поймать равновесие. Мы засмеялись, но целоваться не перестали. Джейсон ногой закрыл за нами дверь, уложил меня на диван и в сумраке навис сверху, прижимаясь ко мне.

Прижимаясь всем телом.

Я ухватилась за его футболку и стала ее стягивать.

— Сними ее, — задыхаясь, прошептала я. Мне просто необходимо прикоснуться к его груди, почувствовать под пальцами его пресс, нащупать линию волос, уходящую под джинсы.

Он сдернул футболку через голову и меньше чем через две секунды снова был на мне. Впечатляет.

— Никогда не видела, чтобы мужчина так быстро раздевался, — выдохнула я, когда его губы скользнули по моей шее.

— Ты еще не знаешь, как быстро я могу раздеть тебя.

Я хмыкнула и не стала его останавливать, когда он запустил руку под майку. Джейсон закинул мою ногу на себя, я провела ладонями по его широким обнаженным плечам.

Мне хотелось ощущать прикосновение наших разгоряченных тел. Я торопливо села, чтобы снять майку, она еще не успела коснуться пола, а его пальцы уже расстегивали бюстгальтер. Он стал прижимать меня, заставляя снова лечь.

Мое тело ожило, горели щеки и уши, сердце в груди отбивало барабанную дробь.

Его руки были везде. Я даже посмотрела вниз, чтобы убедиться, что их у него всего две.

Я хотела его. Боже правый, как же я хотела этого мужчину. Он знал, что нужно делать. Я это видела. Он настраивал меня и играл на мне, будто я была гитарой в его руках. Боже, каждый дюйм его тела был подтянут и упруг. Он был так силен, и от него так вкусно пахло.

— Я пью таблетки, слышишь? — прохрипела я. — Для месячных.

— Я сдавал анализы в прошлом месяце. Я чист. А еще Кристен дала мне презерватив. И Джош — тоже.

Я засмеялась, и мой смех потонул в поцелуе.

Все было по-настоящему. Это действительно происходило со мной.

Дыхание сбилось; когда я нащупала его ширинку и потянула за ремень, Джейсон задышал чаще. И вдруг знакомый металлический щелчок расстегивающейся пряжки вернул меня в реальность.

Брэндон. Последний раз я делала это с Брэндоном.

В одно мгновенье я протрезвела. Вся страсть моментально улетучилась. Я откинулась на подушки и выдохнула.

— Я не могу, Джейсон.

Его руки тут же замерли. Все двенадцать рук.

— Я не готова, прости, — прошептала я.

Он навис надо мной, прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза, стараясь восстановить дыхание. Его грудь упиралась в мою, и я чувствовала, как сильно он меня хочет, как впивается мне в ногу.

Боже, как же мне было неловко. Ну зачем я пустила его к себе? Ведь на крыльце безопасно. Светло, как в аду, но безопасно. Крыльцо не вселяет никаких надежд.

Только вероятность.

Он еще с минуту продолжал тяжело дышать, затем потихоньку начал приходить в себя.

— Мне нужно больше времени. Все слишком быстро. — Я закусила губу. — Не злись на меня.

Джейсон приоткрыл один глаз и нежно взглянул на меня.

— Я не злюсь. На тебя невозможно злиться. Посмотри на меня. — Он не сводил с меня глаз. — Я все понял. И я хочу, чтобы ты была готова. Не надо торопиться, никому от этого лучше не будет. Слышишь?

Он произнес эти слова настолько серьезно, что мое сердце растаяло.

— Слышу.

Джейсон улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Потом дотянулся до пледа, укрыл меня, подоткнув его мне под руки, встал и надел футболку.

Я села, прижала одеяло к груди и проследила глазами, как он пошел выпускать Такера из прачечной. Пес тут же прибежал ко мне, запрыгнул на колени и начал лизать.

Джейсон наклонился, уперевшись рукой в диван, и поцеловал меня.

— Заеду за тобой в пять тридцать, поедем в аэропорт. Поспи немного. — Он снова улыбнулся.

— Спасибо, что понимаешь.

— Тебя я могу ждать сколько угодно, — замотал он головой. — Для тебя я готов на все. — Он подмигнул и вышел из комнаты, Такер ринулся следом.

Глава 19 Джейсон

♪ MISERY BUSINESS | PARAMORE

Пора переезжать. На ступеньках трейлера сидела Лола Симон.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Я хлопнул дверью машины.

Такер зарычал.

Она сидела на металлической лестнице в свете ламп, освещавших бассейн, опершись на мою дверь, и курила косяк. На ней было крошечное серебристое платье, в ответ на мой вопрос она раздвинула ноги, балансируя на шпильках. На ней не было нижнего белья.

— Да черт бы тебя побрал. — Я отвернулся. — Хватит уже этого дерьма, Лола. Вставай. — И снова посмотрел на нее.

Она не шевельнулась.

— Сейчас же, Лола. Проваливай отсюда.

— Уже? Я же только пришла. — Лола улыбнулась, глаза у нее закрывались сами собой. — Может, перепихнемся? — промычала она.

— Откуда, черт возьми, у тебя мой адрес? Я не хочу тебя видеть. С меня хватит. Уходи — или я сам тебя выведу.

Глаза ее заблестели, и она помотала головой.

Внутри у меня все закипело. Как же мне все это надоело. Осточертело.

До этого момента я все терпел. Был настоящим святошей, пока она донимала меня месяц за месяцем, таскала мою репутацию и личную жизнь по музыкальным чартам, но на этом все. Теперь у меня есть Слоан.

А что, если бы Слоан ночевала у меня? Что, если бы приехала, как вчера? Как бы я ей все это объяснил? У нас же все только начинается!

И как бы повела себя Лола, появись здесь Слоан…

— Я хочу, чтобы ты ушла, — клацнул я зубами. — Вставай, — взял ее под локоть и поставил на ноги. Я всего лишь хотел отодвинуть ее, чтобы можно было войти в трейлер, но почувствовал, как сильно она дрожит, и понял, что, как только ее отпущу, она тут же упадет. Черт, да она обдолбана в хлам.

Я кивнул в сторону «хаммера», припаркованного за воротами.

— Позвони своему сопровождающему, пусть заберет тебя.

— У-у-у, ты злишься? — печально хихикнула она.

— Ты написала про меня песню, — рявкнул я. — О чем ты думала? Хотела, твою мать, поломать мне карьеру? Мне нужно поддерживать имидж, а ты рассказываешь всем, что я голый и пьяный валялся на пляже!

Она лениво улыбнулась, закрыла глаза и затянулась. На запястье у нее звякнули браслеты.

— Ты меня вдохновляешь, Миннесота. Никогда еще не было у меня такого прозрения… — глотая слова, произнесла она.

— Не знаю, что, черт подери, с тобой произошло, — замотал я головой. — Не знаю, почему тебя так ко мне тянет. Не знаю, что ты там пьешь и в чем твои проблемы. Но очень хочу, чтобы все у тебя решилось и ты отстала от меня.

Она выпустила дым в сторону и улыбнулась как кобра.

— Так что, может, займемся, а?

— Ничем мы не займемся, — прорычал я, раздувая ноздри.

— Ты не такой, как все, Джексон. Тебе стоить лишь щелкнуть пальцами, и я уже тут… — Она смерила меня взглядом и остановилась на ширинке. — Позволь мне сделать то, что тебе нравится. — Она снова подняла глаза и втянула нижнюю губу.

— Никогда больше здесь не появляйся, — уставился я на нее. — Ты меня поняла?

Лола ухмыльнулась и резко вскинула руку. Только я ее отпустил, как в ту же секунду она закачалась на каблуках, словно неокрепший олененок. Потеряла равновесие и с хохотом повалилась на газон. Как по команде, в нашу сторону двинулся ее телохранитель. Мы с Такером поднялись по металлическим ступенькам, и я захлопнул за нами дверь — Лола успела показать мне средний палец, и вслед посыпались неразборчивые ругательства. Послышались два громких удара — видимо, она пнула трейлер.

Я позвонил Эрни. Он ответил сонным голосом только после третьего гудка.

— Если ты звонишь потому, что тебя остановили копы, то, пожалуйста, проглоти наркотики, — пошутил он.

— Во дворе только что была Лола.

— О, черт, — застонал он. — Буду через пять минут.

Когда мы с Эрни встретились на улице, Лолы уже не было. На траве валялись лишь ее туфли.

— Я посмотрел записи с камер, — сообщил он, стоя передо мной в семейных трусах и халате нараспашку. — Она ввела код. Полагаю, ты ей его не давал.

— Конечно, нет. Я вообще не говорил ей, где живу, — отозвался я.

Эрни выдохнул через нос и оглядел двор.

— Ладно, код я поменяю. Это ерунда. У нас есть проблемы посерьезнее. И они тебя вряд ли обрадуют. — Он снова посмотрел на меня.

— Что еще?

Эрни глубоко вздохнул.

— Ввиду значительных денежных вложений в твои заграничные гастроли студия хочет привлечь еще одну звезду. Это стандартная ситуация. Такое бывает. Дело тут не в низкой популярности. Они, скорее, подстраховываются, чтобы не упустить прибыль.

— Ну и…

— Они хотят позвать Лолу.

— Нет. — Я опустил руки. — Я категорически против.

— Им нравится ваша связь. У вас с ней три потенциально хитовых сингла. Они хотят, чтобы ты был основным исполнителем, а она выступала в качестве рекламы. Так что им выгодно связать вас вместе. И, что бы ты о ней ни говорил, все, к чему она прикасается, превращается в золото. И, Джейсон, этого хочет она. Она очень сильно этого хочет. Я даже думаю, это была ее идея.

Да черт бы вас всех побрал. Это будут самые дерьмовые гастроли. Лола — самая настоящая катастрофа. Она будет пить всю дорогу, и мне придется соскребать ее с пола и тащить на сцену, а потом, словно липкую ленту, отрывать от себя.

— Я на это не пойду.

— Я так и думал. Поэтому сделал то, что и должен был, а именно: очень вежливо послал их ко всем чертям собачьим. Сказал, что не надо чинить то, что не сломано. В США билеты продаются просто замечательно, поэтому их помощь тебе не нужна. И сделал упор на то, что с Лолой они проблем не оберутся. Рассказал, что в первый же день после трехмесячного пребывания в реабилитационном центре у нее случился передоз.

— Отлично, — одобрительно кивнул я. — И что они ответили?

— Поблагодарили за предупреждение и пообещали подумать.

— И они могут изменить свое решение? — Я не отрываясь смотрел на Эрни.

— Они могут все, чего только их душа пожелает. Они же платят. Для них это все равно что дым-машина и чертова пиротехника. Последнее слово всегда за ними.

— Нет. — Я провел рукой по волосам и посмотрел Эрни прямо в глаза. — Если они повесят ее на меня, я пас.

— А вот теперь самое интересное. — Эрни поднял указательный палец. — Уйдешь — они засудят тебя за невыполнение условий контракта. Тебе придется вернуть аванс, возместить все их расходы плюс всю предполагаемую прибыль от гастролей. А это миллионы, Джейсон. Эти ребята не любят шутить. Даже если у тебя ребенок в больнице, ты должен быть на месте, на сцене, по расписанию. Ты обязан быть там всегда, если не при смерти или крыша не поехала. Ты должен выступать даже в коме. Они засунут руку тебе в задницу и будут управлять, как марионеткой.

Я почувствовал, что бледнею.

— Не понимаю, — выдохнул я. — Твою мать, я не понимаю, зачем ей это. Почему я?

Эрни усмехнулся.

— Наверное, потому что ты единственный мужик, который, перед тем как ее трахнуть, не избил до полусмерти. Она бы отправилась на гастроли с любым, так почему бы не выбрать того, кто открыл перед ней дверь? — Он покачал головой. — Мы, друг мой, оказались с тобой между молотом и наковальней. Вот что я тебе скажу. Если бы еще месяц назад ты спросил меня, кого категорически нельзя брать с собой на гастроли, я бы однозначно ответил: девушку. Но Лола! Да мне такое и в страшном сне не могло присниться. Видел, кстати, сегодня всю эту хрень в газетах? Она запустила пивную бутылку фотографу в голову. Лола — это ядерная смесь всех моих бывших жен вместе взятых, только еще и под кокаином.

Слоан.

Когда я впервые осознал, какими серьезными последствиями все это чревато, меня захлестнула волна обреченности.

Я не смогу взять Слоан с собой на гастроли. Я даже не смогу пригласить ее погостить. В лучшем случае она будет чувствовать себя неловко. В худшем — все это просто опасно. Лола известна своей неуравновешенностью, склонностью к насилию и какой-то ненормальной зацикленностью на мне. Кто знает, что она может выкинуть? Ее не остановили даже закрытые ворота. Даже если я найму для Слоан телохранителя, то все равно не смогу гарантировать, что Лола не доберется до нее. К примеру, через год после близкой дружбы. Черт возьми, у Канье тоже были телохранители, а толку? Не говоря уже о том, что Лола может закидать мою подругу непристойностями, только чтобы вывести меня из себя. Я не могу обрекать Слоан на такую пытку.

Четырнадцать месяцев. Четырнадцать проклятых месяцев с Лолой и без Слоан.

— А что, если я добуду судебный запрет? — спросил я, хватаясь за соломинку. — Они не смогут впихнуть ее в мои гастроли, если суд запретит ей подходить ко мне ближе чем на сто футов.

Эрни усмехнулся.

— За что? За то, что бросила свои стриптизерские туфли рядом с твоим трейлером? За то, что упоминала тебя в «Твиттере»? Она тебе угрожала? Причинила тебе какой-то вред? — Эрни положил руку мне на плечо. — Послушай, ты пока не заморачивайся. Я над этим работаю. Если придется, привлеку адвокатов. Я вообще не собирался тебе ничего говорить, пока у меня нет однозначного ответа, но в связи со всем этим…

— Черт. Неудивительно, что она приперлась. — Я потер переносицу. Возможно, Лола надеялась на наше счастливое воссоединение, чтобы, когда все вскроется, я не возмущался.

Но я буду возмущаться. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она не поехала. В противном случае это может стоить мне Слоан.

Глава 20 Джейсон

♪ SUPERPOSITION | YOUNG THE GIANT

Моя нога не ступала на земли Миннесоты с самого Рождества. Я не мог нарадоваться тому, что Слоан поехала со мной. Улыбка не сходила с моего лица, хотя вчерашнее общение с Лолой напрочь испортило настроение. Меня раздражало абсолютно все, до тех пор пока я не заехал за Слоан и она не прыгнула в мои объятия.

Мы с Такером отправились к стойке аренды автомобилей в крошечном аэропорту городка Дулут. Слоан очень насмешила единственная багажная лента.

— И где здесь Миннеаполис? — спросила она и наклонилась, чтобы погладить Такера. Тот уселся у ее ног и задрал к ней голову.

— Города-близнецы в двух с половиной часах к югу.

— А мы поедем…

— Два часа на север. Сейчас покажу. — Я достал телефон и включил «Гугл-карты». — Смотри, мы с тобой здесь. А вот Или.

Слоан наклонилась, и я уловил запах ее духов, когда ее плечо прижалось к моей руке. Между нами что-то снова щелкнуло. Она посмотрела на меня. Ее взгляд остановился на моих губах, и я почувствовал, что меня снова тянет к ней, так же как вчера вечером.

В отличие от меня, она не гнала наши отношения вперед. Я ни в коем случае не принимал это на свой счет и совершенно серьезно говорил, что буду ждать столько, сколько потребуется. Она сама мне скажет, когда будет готова. Если я и дальше буду добросовестно исполнять свои обязанности бойфренда, добьюсь ее доверия — добьюсь ее влечения ко мне, — то рано или поздно все встанет на свои места. Просто не надо торопиться.

В каждом времени года есть свое очарование. Даже если очень ждешь перемен.

— Как много леса вокруг, — сказала она, прокашливаясь, и мы оба вышли из оцепенения.

— Да, город расположен прямо у заповедника.

— Ты там бывал?

— Я там вырос, — ответил я, затолкав телефон обратно в карман.

Слоан подняла на меня свои темно-карие глаза и положила руки мне на грудь.

— Спасибо, что привез сюда. — Она встала на носочки и чмокнула в губы, потом потерлась носом о мой нос и снова спросила: — Уверен, что я не доставлю неудобств твоим родителям?

— Какие неудобства? Мама, поди, в десятый раз начищает дом в ожидании твоего приезда. После школьного выпускного ты будешь первой девушкой, которую я познакомлю с родителями.

Она дернула головой и на секунду задержала на мне взгляд.

— Только не говори, что это не шутка.

— За десять лет я не привел домой ни одну девушку.

Ее улыбка вдруг сменилась паникой, и она вырвалась из моих рук.

— Почему?!

— Ну, наверное, потому что не было достойных кандидатур, — засмеялся я. Щекотать ей нервы стало одним из моих любимых занятий. Теперь я понимаю Кристен. Слоан так красиво краснела и закусывала губу.

— Но… у тебя же были серьезные отношения? К примеру, та девушка, с которой ты встречался целых три года?

— Джессика? Точно. Она-то и ходила со мной на выпускной бал.

— Джейсон!

— Что? — снова захохотал я.

— Какого черта? Ты мне этого не говорил!

Я усмехнулся и взял ее за руки.

— Ты им понравишься.

Слоан потерла глаза и холодно посмотрела на меня.

— Ты никогда не сможешь выиграть в покер, знала об этом?

— Джейсон, ты говоришь так, будто все это в порядке вещей.

— А если бы я сказал тебе правду, ты бы поехала?

— Ни за что.

— Ну вот видишь.

Она уставилась на меня.

— А ты хотела бы быть одной из множества женщин, которых я водил домой?

Слоан сощурилась одним глазом.

— Нет.

— Ну вот видишь, — снова повторил я, подтверждая свою позицию.

Она перестала чесать второй глаз и обняла себя обеими руками.

— А что, если я им не понравлюсь?

Невозможно.

— Скорее, они полюбят тебя больше, чем меня, — приподнял я ее подбородок.

Мама прыгала до потолка от счастья. И не потому, что Слоан была Женой охотника, а потому что я не приводил девушек домой.

Поэтому появление в доме Слоан означало для нее именно то самое, на что она так надеялась.

Глава 21 Слоан

♪ WHITE WINTER HYMNAL | FLEET FOXES

В арендованном нами внедорожнике Джейсон включил через блютус свой плейлист. В самолете мы слушали музыку через одни наушники и весь полет болтали, прижавшись друг к другу лбами. Кажется, за это время я рассмотрела каждую крапинку на его радужках.

Стараясь не отвлекаться от дороги, Джейсон взглянул на меня.

— Сразу предупреждаю: мама поселит нас в разных комнатах. Она немного старомодна.

— Мудрая женщина. — После вчерашнего нас, пожалуй, стоит держать подальше друг от друга.

— Но можно снять номер в гостинице, — предложил он, насмешливо покосившись на меня. — Все советуют поступить именно так.

У меня вспыхнули щеки.

Мужчин, с которыми я спала, можно пересчитать по пальцам. Одной руки для этого будет более чем достаточно. И последним в этом списке был человек, с которым я собиралась прожить всю жизнь. Однако я не видела ничего плохого в том, что случилось вчера между мной и Джейсоном, — вот только память о Брэндоне, словно назойливая муха, мешала мне переступить черту.

Но в следующий раз я вряд ли замешкаюсь.

Медленно, но верно Джейсон растапливал сковавший меня лед и уже совсем скоро доберется до сердца. Моя ядерная зима постепенно сменялась весной.

Он улыбался, глядя на дорогу, и я любовалась его профилем. Морщинками в уголках глаз, линией носа, маленькими веснушками на щеке, квадратным подбородком и коротко стриженной бородой с рыжими крапинами, адамовым яблоком.

Затем мой взгляд скользнул вниз: по шее, к руке. Я принялась разглядывать его бицепс, затем волоски на предплечье, руки, лежащие на руле. Вспомнила его голос, когда он поет, как его мозолистые от струн пальцы касаются моей кожи, и подумала: сколько же в этих пальцах таланта. И эти руки хотят прикасаться ко мне.

Нет, в следующий раз меня ничто не остановит.

— Вот и Или. — Его лицо засияло, когда мы въехали в городок.

Боже, как бы и мне хотелось вот так же радоваться возвращению домой.

Дом, в котором я выросла, мама продала уже давно, сразу после развода с отцом, переехав со своим новым мужем в однокомнатную квартиру. Папа с женой живет в Сан-Диего. Ни братьев, ни сестер у меня нет. С семьей Брэндона после его смерти я не общаюсь. Подписана лишь на сестру Клавдию в «Инстаграме», но после похорон мы с ней ни разу не виделись. Кристен была единственным близким и родным мне человеком. Как, должно быть, здорово иметь возможность вернуться домой.

Двухполосная дорога проходила через самое сердце города. Улица с обеих сторон усыпана ресторанами и магазинчиками. «Старбакса» нет, но ничего, три дня как-нибудь проживу.

Джейсон показал мне компанию своей семьи, когда мы проезжали мимо. Очень красивое здание. Бревенчатый дом с вывеской: «Охотничье хозяйство Или». Под окном каноэ, приспособленное под цветочную клумбу, и перила из весел.

Мы выехали из города, проехали еще минут пятнадцать и свернули на грязную узкую дорогу, в начале которой стоял одинокий почтовый ящик.

Показался дом, и я вытянула шею, чтобы получше его рассмотреть. Других хозяйств поблизости, да и по пути сюда, не было. Одноэтажное деревянное строение окружали деревья, позади темнел густой лес. На медового цвета бревнах лежала зеленая крыша. Вдоль всего дома тянулось крыльцо с деревянными перилами. В воздухе пахло огнем и дровами.

Джейсон остановил машину, вылез и открыл мне дверь, пока я отстегивала ремень.

— Готова? — спросил он и преградил мне путь. — Хочу напоследок еще раз хорошенько поцеловаться. Есть вероятность, что такой возможности не представится до самого воскресенья. Сдается мне, нам не дадут побыть наедине, — Джейсон лукаво улыбнулся.

— А я-то думаю, чего это ты меня здесь зажал. А ты, оказывается, прощаешься со мной на ближайшие дни.

— Я прощаюсь лишь с твоими губами.

Внедорожник надежно скрывал нас от глаз домочадцев, поэтому я обняла Джейсона за шею и поцеловала, не переставая улыбаться. Наше уединение нарушил громоподобный вопль:

— Эй! Постыдился бы, засранец!

Джейсон закрыл глаза и широко улыбнулся.

— Твою мать.

Я развернулась и через стекло машины увидела, что к нам приближается какой-то мужчина.

— Это Дэвид, — ухмыльнувшись, сообщил мне Джейсон.

Джейсон встретил брата у внедорожника. Здоровяк во фланелевой рубашке нес в руках охапку дров. Он бросил свою ношу и обнял Джейсона, Такер при этом весело запрыгал у их ног.

На вид Дэвиду было около тридцати, но весил он фунтов на пятьдесят больше брата. Высокий и с бородой, как у Джейсона, он казался настоящим лесорубом. Не хватало только подтяжек.

— Посмотрите-ка, голливудская знаменитость, — сказал Дэвид, отставляя от себя Джейсона. — Калифорния превратила тебя в красавчика. Что это у тебя, автозагар?

— Удивительно, что Карен отпустила тебя на выходные. Ты что, свои яйца в залог оставил, чтоб на свободе побыть? — ехидно поинтересовался Джейсон.

— Да пошел ты, — добродушно отозвался Дэвид. — А вы, должно быть, Слоан. Приятно познакомиться. — Он протянул руку и крепко пожал мою. — Этот бродяга сказал, что у него есть подруга. Конечно, никто ему не поверил. Но, похоже, я только что проиграл сослуживцам пятьдесят баксов. — Он хлопнул Джейсона по спине. — Так что такое прелестное создание делает рядом с тем, кто три года подряд побеждал в конкурсе на звание самого уродливого мужчины Или?

Я улыбнулась и переключилась в режим Кристен.

— Чисто ради секса.

Джейсон хмыкнул, а Дэвид заголосил:

— О-го-го, а ты классная! — Он обнял брата за плечи и ткнул костяшками пальцев в грудь.

Джейсон просиял.

— Где дети?

— Болеют. Карен осталась с ними. То ли простуда, то ли уши, то ли черт знает что. Вечно всякую дрянь из школы приносят.

Дэвид открыл багажник, достал мой чемодан и рюкзак Джейсона. Джейсон поднял дрова и кивнул мне, чтобы я шла следом. Такер, похоже, понял, куда попал. Он подбежал к входной двери, заскребся и заскулил.

— Мама очень на тебя злится, — сказал Дэвид, покачивая моей тяжеленной поклажей, словно она весила меньше галлона молока. — Вы уже давно должны были быть здесь.

— Мы останавливались в Дулуте, — сообщил Джейсон.

Дулут оказался потрясающим городком. Мы прогулялись вдоль Верхнего озера. Было так здорово. Но я и понятия не имела, что весь этот осмотр достопримечательностей происходил в ущерб времени, предназначенного его семье. Джейсон не сообщил мне, во сколько нас ждут.

Дэвид толкнул входную дверь, и Такер пулей влетел в дом.

— Мам, приехали! — заорал Дэвид и снял сапоги, наступая одной ногой на задник другой. Джейсон проделал то же самое, чтобы не опускать дрова.

Я закрыла за нами дверь и тоже стала разуваться.

Из-за угла вышла женщина. На талии фартук, на руке красная прихватка-рукавица. Такер ринулся к ней и принялся пританцовывать у ее ног. У женщины были каштановые волосы, небрежно прибранные в пучок, и добрые карие глаза. Она с любовью бросила на Джейсона сердитый взгляд.

— Джейсон! Почему ты не позвонил и не предупредил, что вы задерживаетесь? — спросила она скорее с тревогой, чем со злостью, как выставил это Дэвид.

Дом начинался с небольшой комнатки, на стенах которой висели крючки для верхней одежды. Отсюда в прихожую вела единственная ступенька. Мама Джейсона стояла как раз на этой самой ступеньке, уперев руки в бока, но, несмотря на свое возвышение, все равно смотрела на сына снизу вверх. Он поприветствовал ее поцелуем, и она положила руку в рукавице ему на плечо. Тут наши глаза встретились, и она заулыбалась.

— Мам, я же говорил, что мы прилетаем в час и будем дома только к ужину. К тому же на Первом шоссе очень плохая связь, ты же знаешь.

— Ладно-ладно, — отмахнулась она от него. — Теперь я хочу познакомиться со Слоан. С тобой разберемся потом.

Не скрывая своего изумления, Джейсон повернулся ко мне.

— Мам, это Слоан. Слоан, это моя мама, Патриция.

Представив нас и исполнив свой долг, Джейсон с охапкой дров протиснулся мимо матери, оставив нас наедине.

Патриция спустилась со ступеньки и с горящими глазами поприветствовала меня.

— Какая же ты красавица! — Она обняла меня. — Слава богу, хотя бы на выходные в этом доме появилась еще одна женщина. Но мы все равно в меньшинстве. — Она взяла меня за руки и дружески улыбнулась. — У меня никогда не было дочери, представляешь? Одна среди мужиков.

— Их не прокормишь, — сказала я.

— Только и делаю, что кормлю их, — засмеялась Патриция. — Заходи. Я так обрадовалась, когда Джейсон сказал, что ты приедешь. «Это моя гостья», — сразу же подумала я. Мальчики, как обычно, будут все выходные заниматься своими делами, — и она повела меня в дом.

В доме было уютно и все продумано. На деревянных полах лежали мягкие половички. Гостиная, через которую мы прошли, выполнена в деревенском стиле. В камине потрескивал огонь, а над каминной полкой висела голова оленя. Из огромного эркерного окна открывался вид на озеро.

Мы пришли на кухню, где уже сидели Джейсон и Дэвид.

За раковиной стоял мужчина и мыл посуду. Когда он оглянулся, ясразупоняла, кто это. Он выглядел как постаревший Джейсон. Борода и волосы уже подернулись сединой, но глаза такие же прозрачно-голубые, как у сына.

— Пап, это Слоан, — сказал Джейсон. — Слоан, это мой папа, Пол.

Я ждала рукопожатия, но он обнял меня и поцеловал, чем застал меня врасплох. Джейсон улыбнулся, заметив мое смущение.

Пол тоже улыбнулся.

— Слоан, мы так много о тебе слышали. Жена охотника! Очень впечатляет. Мы столько лет ели твои блюда.

— Мне о вас тоже много рассказывали, — ответила я, теряясь от такого теплого приема. И почему все Ларсены мужского пола заставляют меня волноваться?

— А как тебе наш штат? — спросил Пол.

— Здесь красиво. Теперь я понимаю, почему Джейсон так много поет о Миннесоте.

Пол одобрительно улыбнулся своему сыну.

Дэвид уселся за стол, а Джейсон навис над кастрюлей и поднял крышку.

— Что у нас сегодня? — спросил он, взял ложку и попробовал содержимое.

— Фрикадельки по-шведски. — Патриция ударила его прихваткой: — А ну вон отсюда.

Я улыбнулась.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил меня Джейсон.

— Нет, спасибо. Вам помочь? — обратилась я к Патриции и подошла к плите. Джейсон улыбнулся мне, достал из холодильника пиво и уселся рядом с братом.

— Не порежешь петрушку? — спросила Патриция и показала на разделочную доску. — Она в ящике для овощей.

Я тут же погрузилась в работу, прибрала волосы и помыла руки. Нашла в холодильнике петрушку, взяла нож и начала резать. Патриция одобрительно кивнула. Я стояла лицом к братьям, в то время как их мать копошилась позади меня, перекладывая фрикадельки на сковороду.

— Папа хочет, чтобы завтра мы помогли ему с доком, — сказал Дэвид Джейсону.

— Уже? — спросил Джейсон, открывая пиво.

— Лед сошел. Теплый выдался год, — бросил Пол, не отрываясь от посуды.

— И в каком состоянии твой док? — поинтересовался Джейсон.

Дэвид взглянул на родителей, которые стояли к нему спиной, и одними губами произнес:

— В дерьмовом.

— Док в прекрасном состоянии. Подлатать только немного надо, — не поворачиваясь, ответил Пол.

— Слушай, — начал Дэвид, — мы с Джейсоном хотели подарить вам новый док. На колесах. Который можно перевозить. И который не разваливается.

Джейсон бросил в брата крышечку от бутылки. Она попала Дэвиду в грудь, и тот мужественно показал средний палец. Я мысленно засмеялась.

— Ты же знаешь отца, — возразила Патриция, все так же стоя к нам спиной. — Он не любит ничего нового, если можно починить старое. Тем более что у него есть для этого два сына.

— Ладно, мам, починим. Как всегда, — поспешил вставить Джейсон. — А что еще нужно сделать?

Пол тут же начал перечислять все, что задумал. И я поняла, что имела в виду Патриция, когда говорила, что у мальчиков свои дела. Они приезжали сюда работать. Меня это устраивало. Я все равно хотела поближе познакомиться с Патрицией и увидеть фотографии маленького голенького Джейсона, пока не закончились выходные.

Мы с ней накрывали на стол так, словно занимались этим вместе уже много лет. Никто не смел материться в присутствии Пола и Патриции, а Джейсон с Дэвидом даже не подкалывали друг друга. Дэвид мне понравился. Он работал в сфере ИТ и жил в Сент-Поле. У родителей бывал редко, в основном по праздникам. Дома у него остались трое маленьких ребятишек и жена Карен, которая работала целыми днями.

За ужином Пол очень почтительно обращался к своей жене, чем вызывал у меня улыбку. Пока мы ели десерт, он все время держал ее за руку и оба раза, когда вставал, целовал в щеку. Как же это мило. Их отношения сразу напомнили мне Джейсона и то, как он обращается со мной. Всегда касается меня. Постоянно ко мне лицом.

После ужина мужчины убрали со стола и вымыли посуду, обсуждая между делом ловлю судака и какую-то новую приманку Пола.

А мы с Патрицией в ожидании мальчиков пили кофе в гостиной. Такер свернулся между нами на диване, будто не мог выбрать, кто из нас ему нравится больше. Когда к нам присоединились мужчины, мы обе поглаживали его по спинке и болтали. Дэвид подбросил в огонь еще одно полено, и я улыбнулась, когда Джейсон плюхнулся рядом со мной.

— Это твоя? — спросила я и кивнула на гитару, прислоненную к камину.

— Нет, папина. Он тоже играет. Это он меня научил.

— А твой голос? — не унималась я. — От кого он тебе достался? — У Джейсона потрясающий вокальный диапазон.

— Это все его, — глядя на сына с гордостью, вставила Патриция. — Понятия не имею, откуда. Божий дар. Кстати, Джейсон говорил, что ты талантливая художница. — Патриция поднесла кофейную чашку к губам.

— Он так сказал? — Я удивленно подняла брови. — Зачем ты обманываешь маму?

Джейсон улыбнулся.

— Если честно, то я еще не видел ни одной серьезной работы Слоан. Но то, что она рисует на заказ, я видел, и мне очень понравилось.

— Хочешь сказать, что тебе понравился кот-космонавт? — поддразнила я его.

— Конечно. Разве кому-то может не понравиться кот-космонавт?

— Я рисую для нескольких компаний, — пояснила я. — Еще работаю на «Итси». Беру простые заказы. Березки, животные. В таком духе. Хотя, Джейсон, ты же видел одну из моих настоящих работ. И она тебе очень понравилась. Просто ты не знал, что она моя, — сказала я, глядя на него.

— Когда? — нахмурился он.

— Автопортрет, помнишь? У меня дома, — осторожно стала намекать я, мне не очень-то хотелось говорить напрямую: «Ну, где я голая? В спальне над кроватью?» Вряд ли его семье нужны такие подробности.

Он быстро понял, о чем я говорю, — его лицо исказилось от шока.

— Это картина? — открыл он рот. — Разве это не фотография?

Такая реакция вызвала во мне прилив гордости — давно забытое чувство. Чувство удовлетворения, которое приносили мне мои работы, когда я видела, какое впечатление они производят на людей.

— Нет, — ответила я, довольная тем, что смогла так его удивить. — Я рисую сверхреалистичные картины.

Он сидел, не сводя с меня глаз.

— Слоан, но это ведь… это потрясающе. Я видел ее десятки раз, разглядывал с близкого расстояния. И даже подумать не мог, что это нарисовано.

— Десятки раз? С близкого расстояния? — покосилась я на него и повернулась к остальным. — Вот одна из моих работ, проданная несколько лет назад, — сказала я, нашла в галерее фото картины, которую назвала «Девочка в маках», и передала телефон по кругу.

— Больше я такое не рисую, — посетовала я. — Это очень трудоемкая работа. Приходится делать сотни фотографий, с которых я потом срисовываю, и на каждую картину уходит до двух месяцев. Но раньше я именно этим и занималась.

Я нечасто показывала людям свои работы. Но на этот раз поняла, что Джейсон хочет произвести впечатление на свою семью. К тому же, по правде сказать, за свое нынешнее ремесло мне было даже немного стыдно.

— Слоан, это чудесно. Ты должна продолжать рисовать, — с искренним восхищением воскликнула Патриция. — У тебя дар. Неудивительно, что вы двое поладили. Вы оба такие творческие личности.

Она права. Я никогда об этом не задумывалась. Его голос — одно, но сами песни — нечто большее. Слова — главная особенность песен Джейсона. С глубоким и красивым смыслом. Именно за слова я и полюбила его песни.

Джейсон последним увидел мою картину. Рассмотрев ее, он передал мне телефон и задержал взгляд на мне. И еще долго не сводил с меня глаз.

Глава 22 Джейсон

♪ EVERYWHERE | ROOSEVELT

— Где у вас туалет? — спросила Слоан.

— Вторая дверь по коридору, — ответил отец.

— Я тебя провожу, — отозвался я, поднимаясь с дивана. Мне не терпелось оказаться с ней наедине. Как только мы скрылись из виду, я развернул ее, прижал к стене и поцеловал.

— Джейсон, нас могут увидеть твои родители, — с улыбкой на губах прошептала Слоан, не переставая оглядываться.

— Плевать, — выдохнул я. — Поцелуй меня.

Она им понравилась. Уверен, они одобрили мой выбор еще до нашего приезда. Меня переполняло чувство гордости за то, что рядом со мной такая женщина, будто это своего рода достижение. Когда после ужина мама увела ее в гостиную, отец назвал Слоан необыкновенной, а Дэвид поинтересовался, где я, черт возьми, ее нашел.

Когда мы отпрянули друг от друга, у обоих перехватило дыхание.

— Почему ты не сказала мне, что это картина? — спросил я.

Отчего она перестала рисовать, ведь у нее такой талант? Как же хочется ее разгадать, увести за угол и раздеть.

— Хотела посмотреть, догадаешься ли ты. Я ведь тоже не знала про Джексона Вотерса, так что теперь мы квиты, — сказала Слоан, покусывая губы и не сводя глаз с моих, потом снова подняла взгляд. — Слушай, а что такое мясная лотерея?

— Лотерея, где в качестве призов выдают мясо, — усмехнулся я.

— А я думаю, что значит «выиграли мясо в баре»? Теперь понятно.

Мне нравилось видеть, как она познает мой мир. Я хотел показать ей все. Не только показать, но и разделить. Хотел, чтобы она стала частью каждого уголка моей жизни. Если бы она отказалась ехать, я бы тоже не поехал. Остался бы с ней в Калифорнии.

Разлука представлялась мне ходьбой по высоко натянутому тросу. Чем дальше, тем сильнее желание вернуться. И казалось, трос этот становится все короче. Будто вероятность пережить расставание все ниже и ниже.

Что я буду делать без нее на гастролях? Я не выживу. И как объяснить, что поехать со мной нельзя? Что я связался с неадекватной, склонной к насилию женщиной и теперь вынужден ехать на гастроли с ней? Она может тебя обидеть, а я не смогу защитить? А ее песня о том, как мы занимались сексом на пляже, сейчас в топ-10? Черт, вся эта ситуация сводила меня с ума. Но, прежде чем обсуждать ее со Слоан, надо дождаться Эрни. Может, ему удастся избавиться от Лолы. Пока нет четкого плана, я даже не буду поднимать этот вопрос.

— Тебе лучше вернуться, — прошептала она. — А то они подумают, что между нами что-то происходит.

— А разве нет? — ухмыльнулся я.

Слоан выскользнула из моих рук и пошла в туалет, а я стоял и смотрел ей вслед. В дверях она остановилась, махнув рукой, чтобы я убирался, улыбнулась, качнула головой и скрылась из виду.

Еще долго после того, как закрылась дверь, я стоял в коридоре и думал: неужели и отец испытывал к матери такие же чувства, когда они встретились?..

И почему-то мне кажется, так оно и было.

Глава 23 Слоан

♪ INTO DUST | MAZZY STAR

В семь утра Джейсон в сопровождении Такера, пошатываясь, вошел на кухню и обнаружил, что я не только проснулась и попила кофе, но даже приняла душ, оделась и помогаю маме с готовкой.

Еще вчера мы с Патрицией договорились, во сколько будем завтракать, и я очень серьезно подошла к своим поварским обязанностям. По всей видимости, народу ожидалось немало.

— Доброе утро, дамы. — Джейсон открыл заднюю дверь и выпустил Такера на улицу. Потом налил себе черный кофе — как же он очарователен после сна, особенно с растрепанными волосами.

При виде пижамных штанов в шотландскую клетку и серой футболки мне захотелось обнять его за талию и прижаться носом к груди. От этой мысли сердце забилось сильнее.

С кружкой в руке Джейсон подошел к плите и поцеловал Патрицию в щеку. Потом повернулся к раковине, где я резала арбуз, и спросил:

— Хорошо спала? — Но, прежде чем я успела ответить, наклонился и чмокнул меня тоже, но только в губы. Прямо на виду у мамы.

От неожиданности я перевернула чашку с черникой.

В поцелуе не было ничего непристойного. Он был милым. Просто я считала, что при его родителях мы должны держаться подальше друг от друга. Вчера Джейсон поцеловал меня на ночь, но только после того, как оказался в моей спальне и убедился, что в коридоре никого нет.

Патриция заулыбалась, не отрывая взгляда от сковородки.

Застав меня врасплох, Джейсон в свойственной ему манере победно ухмыльнулся. Самодовольно закинул себе в рот ягодку и, решив, что достаточно смутил меня за утро, извинился и отправился в душ.

— Простите, — обратилась я к Патриции, с горящими щеками собирая со стола ягоды. — Такое ощущение, что если он хотя бы раз за день меня не смутит, то где-нибудь умрет зайчонок. И так постоянно.

Она засмеялась.

— Весь в отца. Мне кажется, им нравится, как мы краснеем.

Я улыбнулась. Мы с Патрицией отлично поладили. Она покорила мое сердце.

Полчаса спустя вернулся Джейсон. Помог нам с посудой и уборкой, пока мы готовили. При каждом удобном случае он старался погладить меня по спине и постоять рядом. Конечно, Патриция все это замечала и каждый раз улыбалась, глядя на нас.

Примерно в половине девятого на кухню стали стягиваться люди. Помогать пришли два кузена Джейсона, три его друга и сосед — работали они, конечно же, не бесплатно, а за еду.

Когда мужчины ушли, я то и дело искала повод выйти во двор, чтобы посмотреть, как работает Джейсон. Он стоял на крыше и затягивал туда гонт.

Футболки на нем не было.

Я стала за ним подглядывать. Спряталась за деревьями и разглядывала его обнаженный торс. Не будь никого рядом, я бы взяла бинокль. Широкие, сильные плечи, накачанный пресс, выпирающая грудь — мне так хотелось обвести эти контуры пальцами. Я следила за своим парнем.

Когда мужчины натянули болотные сапоги и взялись за док, время уже близилось к обеду. Такая смена деятельности пришлась мне по вкусу, потому что теперь я отлично видела Джейсона из-за стеклянных дверей кухни, хотя он уже надел футболку и зрелище было не таким впечатляющим.

Мы с Патрицией вынесли сэндвичи на улицу и поставили их на доски, чтобы мужчинам не пришлось выходить из озера, и док стал для них своеобразным столом. Они налетели на еду. Джейсон взял два сэндвича и пиво, и мы перешли в конец дока, подальше от остальных. Я уселась, скрестив под собой ноги, и смотрела, как он, стоя по пояс в воде, ест.

— Тебе весело? — спросила я, подперев рукой подбородок.

— Сейчас да, — улыбнулся он и откусил сэндвич с индейкой.

Мне хотелось его поцеловать. Сегодня он казался особенно брутальным и привлекательным. Да поможет нам Господь, если Джейсон выкинет еще какую-нибудь мужскую штучку. Если он снимет футболку и возьмется колоть дрова, я вряд ли стерплю. Затащу его в кусты, и пусть делает со мной что хочет.

— Вода холодная?

— Градусов сорок пять — сорок шесть, — пожал он плечами.

— Ого! Холодно. Но у тебя ведь там сухо? — посмотрела я на его непромокаемые штаны.

— Хочешь сунуть руку и убедиться в этом сама? — Глаза его заблестели.

Я опустила кончики пальцев в озеро и слегка брызнула в него водой. Он захохотал.

Солнце нагрело деревянный док. Из колонки звучала музыка. По берегу носились промокший насквозь Такер и целая свора собак. В каждом пикапе, который приехал сегодня сюда, на переднем сиденье сидел охотничий пес.

— Мне надо тебе кое в чем признаться, — забарабанила я пальцами по щеке. — Я следила за тобой, когда ты был на крыше. Три раза выходила взять из машины что-нибудь совершенно ненужное.

Он улыбнулся, взглянув на меня поверх сэндвича.

— А мне вчера ночью пришлось уговаривать себя не ходить в твою комнату. Остановила только мысль, что нас может застукать мама.

— Я закрыла дверь на замок. Подумала, что это мой долг — защитить тебя от себя самого. Я же знаю, какой ты рисковый. — Я стала загибать пальцы. — Поцеловал меня на первом же свидании, добровольно вызвался познакомиться с Кристен и Джошем, зажимал меня в коридоре, когда в соседней комнате сидели родители. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения.

— Только когда ты рядом.

Я засмеялась.

Он доел сэндвичи, и я принесла ему свежее пиво из холодильника.

— Ты каждую весну помогаешь устанавливать родительский док? — спросила я, снова усаживаясь перед ним.

Он положил руку мне на бедро и стал рассеянно поглаживать его большим пальцем.

— Стараюсь. Они стареют. Им нужна помощь. — Джейсон сделал глоток пива. — Мое сценическое имя появилось, как раз когда мы устанавливали док.

— Правда?

— Да. Несколько лет назад. Старшей дочке Дэвида, Камилле, тогда было три годика, и она не могла выговорить «Джейсон», поэтому всегда звала меня Джексоном. Я стоял в озере, а она показывала на меня и говорила: «Джексон в воте». Мне понравилось.

Я улыбнулась ему.

— Интересная история. В «Википедии» ничего об этом нет. Я все хотела тебя спросить: почему, собственно, Джексон Вотерс?

— Об этом не знает никто, кроме моей семьи. И тебя.

Мы посмотрели друг на друга.

— Я так хочу тебя поцеловать, — тихо сказала я. — Желаю целоваться с тобой целый день.

Его губы растянулись в улыбке. Он поставил пиво.

— Даже не знаю, как можно тебе отказать.

Джейсон подошел ближе, вокруг него зажурчала вода, провел пальцами по моей щеке и запустил их в волосы. Секунду выждал, улыбнувшись в дюйме от моих губ, и я успела почувствовать его аромат, его мужской запах, его дыхание, слабый пьянящий привкус его одеколона, смешанный с потом. Потом он закрыл глаза и поцеловал меня.

Отовсюду тут же посыпались восклицания и улюлюканья. Завыли даже собаки.

— Так просто мне это с рук не сойдет, — выдохнул он, все еще касаясь губами моих губ и не открывая глаз.

— Надеюсь, это того стоило.

В ответ он поцеловал меня снова, и хотя восторженные крики усилились, мы их почти не замечали.

Джейсон обхватил ладонями мое лицо и посмотрел в глаза.

— Говорят, сегодня можно увидеть северное сияние.

— Правда?

— Да. — Он снова взглянул на мои губы. — Но только ночью, поэтому нам понадобятся палатка и спальные мешки. Я все устрою.

Мое сердце бешено застучало. Я поняла, что он хочет этим сказать.

Мы останемся наедине.

После ужина, как только Джейсон вышел из душа, я тоже быстренько помылась. Он попросил меня одеться потеплее, и я натянула на себя все, что взяла с собой.

Он дважды проверил, сколько на мне слоев одежды, и с улыбкой пробурчал, что его калифорнийская девочка замерзнет. Немного подумал и заставил меня надеть поверх его огромную толстовку. Мы попрощались со всеми, оставили Такера с Патрицией и отправились к стойке с каноэ рядом с гаражом.

Джейсон вручил мне весла, потом перевернул каноэ сиденьями вниз, водрузил его себе на плечо и пошел к воде. Внутрь он забросил огромный зеленый мешок.

Он непринужденно нес каноэ, и это было очень сексуально.

— Куда мы отправимся? — спросила я, когда он помог мне забраться в лодку и выдал спасательный жилет.

— В особенное место. — На себя он тоже надел спасательный жилет и зашел в ледяную воду.

Солнце уже садилось, когда мы заскользили по озеру. Дом скрылся из виду, нас окружала только природа и ничего, кроме природы. Вдоль береговой линии, словно стражи, сплошной лиственной стеной поднимались деревья. Не было даже малейших намеков на присутствие человека: ни дома, ни дока, ни лодки. Никакого мусора, даже в небе ни одного самолета. Только безмолвие и плеск воды под веслами. Время от времени Джейсон показывал мне то бобровую плотину, то пролетающего над нами белоголового орлана. Все остальное время мы молчали.

Мы долго плыли, прежде чем он мастерски причалил к каменистому берегу острова. Джейсон водрузил на себя мешок, помог вылезти мне, вытащил каноэ из воды и уложил его на берегу.

Мы прошли через лес и поднялись на каменистую площадку, откуда открывался вид на озеро.

— Вот и пришли, — сказал он и вытащил из мешка палатку.

— Будем спать здесь?

— Ну да. — Он начал раскладывать палатку. — Это Баундари-Уотерс. Два миллиона акров, если объединить канадскую часть с американской, — самая девственная природа в мире.

Я улыбнулась и принялась помогать ему устанавливать палатку. Мы надули несколько ковриков и подушек, соединили вместе два спальных мешка, чтобы можно было поместиться вдвоем, и закинули все в палатку. Джейсон разложил два складных стула и разжег костер. Мы уселись перед огнем и начали наблюдать за языками пламени, которые плясали в лучах заходящего солнца.

На небе была видна каждая звездочка. Я даже не знала, что бывает так много звезд. В таких походах мне бывать еще не приходилось. Я никогда не уходила так далеко от цивилизации. Ни звуков автомобилей, ни света фар, мерцающих за деревьями. Ничего, кроме того, что мы взяли с собой.

В костре потрескивали дрова, огонь забирался по ним все выше и выше, я натянула на ноги толстовку и обняла их. Джейсон уперся локтями в колени, сцепил руки в замок и смотрел на пламя. Он молчал. В воздухе пахло сосной и дымом. С каждой секундой становилось холоднее. Где-то вдалеке о берег плескалась вода. Я взглянула на темное озеро и сказала:

— Я бы хотела нарисовать это место. Здесь очень красиво.

— Ты не бывала здесь осенью и зимой. — Джейсон подложил в костер дрова и сел обратно. — Кстати, мне надо тебе кое-что сказать.

— Хорошее или плохое?

— Хорошее. Замечательное для моей карьеры. Я еще никому не говорил, даже родителям. Студия продлила гастроли. Еще два месяца здесь и восемь за границей. Это будет мировой тур.

Я обрадовалась.

— Джейсон, это же потрясающе! — А потом вдруг так же быстро, как я выпалила эти слова, поняла их смысл. — Постой… тебя не будет больше года?

Он пожал плечами, не отрывая глаз от огня.

— Да. Но на праздники будет перерыв в пять недель. И первая часть гастролей пройдет здесь.

Здесь. Он хотел сказать, в Америке. А что потом? Восемь месяцев он будет засыпать, когда я просыпаюсь? Мое сердце сжалось, и я спрятала свой хмурый взгляд за коленями.

Морально я уже была готова к четырем месяцам разлуки. Если на момент отъезда мы все еще будем вместе, можно будет перезваниваться так же, как тогда, когда он был в Австралии. Не лучший, конечно, вариант, но выполнимый. В худшем случае разница во времени составит три часа. Возможно, я даже навещу его, когда он будет выступать в Калифорнии и в Вегасе, или буду прилетать к нему время от времени на несколько дней.

Но теперь… Теперь все по-другому. Все совсем, совсем по-другому. Больше года. И восемь месяцев за рубежом, а это больше десяти часов лета, если я захочу его увидеть. Огромная разница во времени, плюс изнурительный распорядок. Я видела график его гастролей — просто возмутительно. К тому же он говорил, что в этот раз нагрузка будет намного больше, чем в прошлый. Он — главный исполнитель, а значит, отвечает за продвижение, и репетировать придется больше. Он будет встречаться с фанатами и постоянно пересаживаться из одного самолета в другой.

Когда мой отец работал за границей, родители много лет поддерживали отношения на расстоянии. И Кристен жила так, когда встречалась с парнем до Джоша. Поэтому я прекрасно понимала, что нас ждет. Со временем любовь умирает. Разлука разъедает все на своем пути, оставляя за собой чистую полосу, и ты остаешься одна, привязанная к кому-то очень далекому, невидимому и очень чужому.

Я два года жила одна, привязанная к мертвому человеку. И не хотела повторения. Яне хочу пережить это вновь.

Не то чтобы Джейсон этого хотел. Мы знакомы всего две с половиной недели, поэтому я даже не надеялась на приглашение поехать с ним, но если бы он и пригласил, я бы все равно не поехала. Это слишком быстро. Я никогда не спешу. До того как съехаться с Брэндоном, мы встречались три года. И только через год после нашего знакомства я поехала с ним в отпуск.

И тут я задумалась: а не к этому ли всю последнюю неделю готовил меня Джейсон? Каждый раз, когда он говорил о том, как безумно много ему приходится работать, не готовил ли он меня к расставанию, как только придет время? Наверняка он, как и я, понимал, что на этом нашим отношениям конец.

Мы слушали, как вдалеке тревожно кричат гагары. Он не стал продолжать разговор, и я была этому рада. Мне не хотелось обсуждать наш разрыв здесь, у костра, и, судя по его молчанию, ему — тоже. Может, он просто хотел насладиться последним моментом. И я — также.

Когда умер Брэндон, я так мечтала, чтобы у нас был еще один день. Всего день побыть рядом с ним и быть счастливой. А у нас с Джейсоном впереди не один день. И если у меня остались только сегодняшняя ночь и еще несколько недель, я хочу насладиться ими в полной мере, даже зная, что конец неминуем.

С неба упала звезда, я обернулась посмотреть на него и увидела, что он смотрит на меня. Кулаки сжаты, костяшки подпирают щеки.

— О чем думаешь? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— О тебе. В последнее время я это часто делаю. — И снова тишина. — Каким был Брэндон?

— Брэндон? — Джейсон никогда раньше о нем не спрашивал. Я медленно выдохнула и уперлась щеками в коленки. — Надежным. Сильным. Человеком, на которого можно положиться. Верным. — Я улыбнулась. — Он всегда думал о себе в последнюю очередь. Если мы жарили барбекю или ходили в гости, он ждал, пока не положат всем, и только потом накладывал себе. Всегда хотел убедиться, что хватит всем, и только потом думал о себе. — Мне так приятно это вспоминать. — Вот таким он был. Хорошим человеком.

Джейсон поднял на меня глаза.

— А что с тем пьяным водителем?

— Ничего, — усмехнулась я. — Ей дали всего два года. Но вышла через несколько месяцев. И ни разу не сказала, что сожалеет о случившемся.

Мы смотрели друг на друга в свете костра.

— Джейсон, я тебе никогда этого не говорила. Может, ты догадался сам, но после него я не встречалась ни с кем, ты у меня первый. И единственный. Наши отношения многое для меня значат. Ты много для меня значишь.

Он ничего не ответил. Просто сидел и изучал мое лицо. В его глазах отражались пляшущие в костре искры. Я знала, что он меня понял. Два года у меня не было никого. Во всех смыслах этого слова.

— Ты для меня тоже много значишь, — наконец произнес он, не сводя с меня глаз.

Мы смотрели друг на друга, и за эти секунды, казалось, прошла целая вечность.

— Замерзла? Не хочешь в палатку? Я не буду закрывать крышу, чтобы было видно небо.

Я кивнула.

Джейсон залил костер водой, мы зашли в палатку и разулись. Он повесил лампу и застегнул дверь. Затем в полной тишине мы стали снимать верхнюю одежду.

Джейсон разделся до футболки и термобелья, надетого под штаны. Наверное, не хотел брать инициативу в свои руки. Но я не остановилась.

Я сняла все и осталась в майке и трусиках. Раздеваясь, я не смотрела на него. А то бы разнервничалась и не смогла. Но чувствовала на себе его взгляд, когда сняла штаны и осталась в красных стрингах. Я надела их специально для него.

Сняв с себя все, что осмелилась, я быстро залезла в спальный мешок. От холода стучали зубы. От гладкой ткани стало еще холоднее.

— Давай быстрее, я замерзла, — поежилась я.

Джейсон последовал моему примеру. Снял футболку и термобелье, выключил свет и в одних трусах забрался в спальник. Он тут же сгреб меня к себе, обхватив руками и ногами, словно живая грелка.

— Лучше? — спросил он, глядя на меня в темноте.

— Лучше, — кивнула я, закусив губу.

Он был таким теплым. Пах мылом, мятной зубной пастой и немного дымом. Я почувствовала, как к моей гладкой коже прижались его грубые волосатые ноги. Мощные, накачанные бедра надежно сковали меня. Его член, с каждым вдохом становившийся все тверже, упирался мне в живот.

Он тихонько провел большим пальцем по моей щеке.

— Ты дрожишь, — прошептал он и нежно поцеловал меня в подбородок, касаясь его бородой. Я откинула голову, и он продолжил целовать меня в шею, выгнулся надо мной, его губы поползли к ключице.

Джейсон не делал никаких лишних движений, хотя был уже на взводе. Он хотел, чтобы я знала: все будет по-моему и он не собирается предпринимать никаких действий, пока я не дам на это добро, — какой же он все-таки заботливый.

Джейсон всегда уважал мои желания. Наверное, если бы я психанула и выгнала его спать на улицу, он бы повиновался. Беспрекословно бы пожелал спокойной ночи, поцеловал и вышел. Видимо, осознавая, что все зависит только от меня, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним — как я сегодня решу, так оно и будет, и Джейсон с этим смирится.

Он даже не представлял, что выбранная им тактика работает на него.

Джейсон запустил руку мне в волосы, нащупал резинку и распустил их. Он стал расчесывать пряди пальцами, пока они свободно не легли вокруг моей головы. Потом навис надо мной и стал нежно целовать, пока я не перестала дрожать.

Кругом шумел лес, и я принялась изучать Джейсона. Прижалась носом к его адамову яблоку. Провела ладонями по груди, по широким плечам, по спине, по шее и густым волосам. Потом снова вниз, по бокам до пояса, нащупала пальцами упругий пресс. Мне нравилось чувствовать на себе шероховатость его бороды, пружинистость его тела. В нем было столько мужественности: жесткости, пылкости, зрелости. С каждым движением запах его менялся. Опьяняющий феромон тянул меня к нему, превращая его в центр моей вселенной.

Точно так же мы привыкаем к холодной воде. Заходим постепенно, сначала окунаемся, согреваемся и только потом готовы плыть.

Так и я…

Когда мои руки оказались у него на пояснице, я притянула его к себе и вытянула ноги. Дыхание его стало неровным.

Между нами тут же пробежал электрический разряд. Все изменилось. Нежные поцелуи стали грубее, между ногами — горячо. Я стянула с себя майку, но не успела еще стащить ее с головы, как его губы прильнули ко мне.

Мозолистая рука скользнула по бокам, к обнаженной груди. Потом он вернулся к моим губам. Его язык оказался у меня во рту. Я потянула его за нижнюю губу, и он прикусил меня в ответ, отпустив только затем, чтобы снова с жадностью впиться.

На этот раз мы были намного сосредоточеннее, чем в прошлый. Тогда, в гостиной, была игра. Сейчас — нет. Сейчас мы хотели друг друга. Жаждали друг друга.

Я хотела его.

Я раздвинула колени и позволила ему устроиться у меня между бедер. Он передвинулся ниже, так что его член уперся в мои трусики. Это прикосновение сводило меня с ума, и, думаю, он это понимал. Если бы между нами ничего не было, ему удалось бы легко в меня войти. Он будто дразнил меня: «Только сними, и я твой».

Дважды повторять не пришлось.

Я просунула большие пальцы под резинку его трусов и сдернула их вниз. Он скинул их и запустил пальцы под мои трусики. Затаил на мгновение дыхание, ожидая моего разрешения. Я кивнула и приподняла бедра.

Никогда еще меня так не возбуждала атласная ткань, скользящая по ногам. Джейсон действовал грубо и даже развратно, второпях царапая меня ногтями. Но от его возбуждения, злости оттого, что он не может раздеть меня быстрее, я заводилась еще больше.

Он опустил руку, чтобы помочь себе войти в меня, мне не терпелось наконец-то испытать это чувство. В ожидании я перестала дышать, но он навис надо мной, лишь слегка касаясь моей влажной плоти и глядя прямо в глаза. Вошел самым кончиком, всего на долю секунды и вышел. Дразнил меня. Вошел и вышел. И опять, и еще раз. Снова и снова.

Потрясающее ощущение, в то же время сводящее меня с ума. Мне хотелось вцепиться ногтями ему в спину и затолкать в себя.

А он снова и опять. И еще раз, и еще.

Он наблюдал за мной. Будто хотел знать, нравится ли мне.

У меня участилось дыхание, я начала задыхаться.

Провела ладонями по его груди, он изогнулся и облизнул мои пальцы. Страсть, словно пожар, рвалась из меня.

Я вдруг поняла, что Джейсон утаил от меня не только Джексона Вотерса, но и другой свой талант. Еще тогда, у себя на диване, я поняла, что он способен на многое, но, господи, я даже не подозревала, на что. Он прекрасно знал, как нужно ко мне прикасаться.

Вошел, вышел. Снова и снова.

Оргазм нарастал, но каждый раз, когда я готова была кончить, он выходил из меня, и этого было достаточно, чтобы остановить меня. Он знал, что делать. И каждый раз я думала, пойдет ли он сейчас до конца или снова выйдет и начнет по новой, возбуждая меня еще сильнее, чем в последний раз. От предвкушения у меня затряслись ноги.

Еще секунду назад я думала, что готова, но потом поняла, что даже не знаю, что значит быть готовой. Я вся намокла. Не представляю, откуда у него такая выдержка. Видно было, как сильно он меня хочет, я чувствовала его напряжение. Ему надо было лишь отпустить себя.

— Слоан, мы не обязаны это делать, если ты не хочешь, — прохрипел он. — Можем остановиться в любой момент.

Я не могла остановиться, и он это знал. Он играл со мной на грани моего безумия. Казалось, я стала озабоченным подростком.

Возбуждение было настолько сильным, что уже невозможно было трезво мыслить. Именно в такие моменты девушки залетают, отдавшись парню после выпускного бала на заднем сиденье автомобиля. Я всегда думала, что неспособна на такие безумия, потому что умела держать себя в руках, особенно в первый раз. Все мои первые разы отличались размеренностью и осторожностью. Мы изучали тела друг друга. И все всегда выходило как-то неловко и неуклюже, поэтому и в этот раз я ждала натянутости и нескладности, но не тут-то было. Мне было плевать на звуки, вырывавшиеся из меня, на выражение моего лица. Мне было все равно, что он навис надо мной и, не скрывая, рассматривал мое обнаженное тело. Он вынудил меня нарушить все запреты — в этом, наверное, и было все дело. Все, чего я хотела, — чтобы он наконец вошел в меня.

Его член…

Мне хотелось прикоснуться к нему. Попробовать на вкус. Взять в рот и почувствовать, как он упирается мне в горло. Я уже начала строить планы на следующий раз, представляя, как буду сводить Джейсона с ума, так же, как сейчас он меня.

Зачем он это делает? Почему заставляет меня мучиться и страдать, ведь знает и видит, что я уже готова? Чего он от меня хочет?

— Я хочу тебя, — выдохнула я.

Так вот чего он ждал. На моих глазах Джейсон потерял контроль над собой. Впился в меня губами и вошел.

Меня мгновенно охватило блаженство. Награда оказалась куда лучше, чем я могла себе представить. Ожидание того стоило.

Первый толчок пришелся на какую-то внутреннюю точку, о существовании которой я даже не подозревала. Волны экстаза ударили по всему телу. Он повторил снова. И снова. И снова.

Я задыхалась, отчаянно хватаясь за него бедрами.

Мне нравились его движения. Я положила руки ему на спину, чтобы чувствовать ритм, и вдруг как гром среди ясного неба пришло осознание: почему я не отдалась ему раньше? Я спала рядом с этим мужчиной в трейлере и упустила такую возможность, не позволив ему до меня дотронуться. Мне захотелось вернуться назад, выдернуть лежавшую тогда между нами подушку и забраться на него. Я желала возвратиться и отдаться ему еще там, на диване. Позволить ему внести меня в дом еще на первом свидании. А еще мне хотелось оказаться в том моменте и услышать раньше, как он поет. Сколько таких моментов я упустила из-за своих глупых сомнений, правил и страхов?

И тут я поняла, что он намеренно довел меня до такого состояния. Вот почему он сводил меня с ума — чтобы я не в силах была отказаться. Потому что он знал меня. Он предугадал мои чувства еще до того, как о них догадалась я.

Будь я в трезвом уме, то рассмеялась бы.

Джейсон подхватил меня под колено и каким-то образом умудрился войти еще глубже. Я издала звук, который заставил меня порадоваться, что на две мили вокруг не было ни души и никто не мог меня услышать. Из его груди тоже вырвался стон. Я знала, что он скоро кончит. Тело его напряглось, и оргазм, до которого он довел меня, стал нарастать. Когда Джейсон застонал, я почувствовала внутри теплую пульсацию. Возбуждение достигло своего пика и вырвалось из меня.

Это было как салют в День независимости, как прорыв дамбы, как атомная бомба. Я опустошилась. Не осталось ничего. Я даже не могла двигаться.

Я смотрела через сетчатый потолок палатки на небо и разглядывала мерцающие звезды, которые не имели ничего общего с галактикой.

Джейсон уткнулся носом мне в шею.

— Как ты? — прошептал он, все еще тяжело дыша.

Я смогла только пискнуть в ответ, и он засмеялся. Наклонился, закрыл глаза и, улыбаясь, нежно меня поцеловал.

Он с таким трепетом касался меня, что я подумала: как же приятно ощущать на себе вес его тела. Рядом с ним я была в спокойствии и безопасности, как за каменной стеной.

Очень волнительно.

Мне хотелось остаться здесь навсегда.

Сегодня там, за стенками палатки, не было ничего. Ничего.

Не надо было спешить, не надо было проверять телефон. Не надо было выключать свет и вспоминать, заперта ли дверь. Не слышно было даже слабого белого шума, неразрывно связанного с цивилизацией. Единственный человек, с которым я хотела быть, находился здесь, рядом со мной. От безмятежности природы и такой теплой любви Джейсона я расслабилась, как не расслаблялась никогда. Будто всю жизнь прожила в напряжении и даже не знала об этом.

Остались только мы.

Огромный страшный мир существовал где-то там. Где-то там случалось плохое. Где-то там люди горевали по погибшим… или бросали любимых на четырнадцать месяцев ради мировых гастролей. Но сегодня ничего из этого не существовало. И я была счастлива и благодарна за все, что у меня есть.

Пусть даже и ненадолго.

На следующее утро, когда мы причалили к пристани Ларсенов, у кромки воды нас встречал Такер. Прежде чем взять каноэ и мешок, Джейсон ущипнул меня за попу. Я захихикала и шлепнула его.

Сегодня мы уезжали домой и уже решили, что ночь он проведет у меня.

Джейсон потащил все в гараж, я последовала за ним, чтобы положить на место весла. Настроение у обоих было просто отменное. Он не переставал улыбаться с тех пор, как открыл сегодня утром глаза. Как, собственно, и я.

Никакого сияния мы, конечно, не увидели. Нам было немного не до него — причем всю ночь. Я устала и хотела спать, но была безмерно счастлива.

Я самый счастливый человек, по крайней мере, пока он не уехал. Но сейчас я не буду об этом думать.

Мы с Такером ходили за Джейсоном по гаражу и разглядывали все хранившиеся там игрушки. Да уж, Ларсены любят активный отдых. У них есть все. На потолке каяки, под чехлами спрятаны три снегохода, одна из стен увешана рыболовными снастями. По левую сторону стоит мотоцикл.

— Это твоего отца? — спросила я, внимательно изучая коробку с рыболовными приманками.

— Мотоцикл? — Он скинул с плеч огромный мешок и уложил его в кузов грузовичка Пола. — Нет, мой.

Я подняла глаза и перевела взгляд на байк.

Его? Джейсон ездит на мотоцикле? Я не знала, что он…

Песок.

Невидимые песчинки начали заполнять мои легкие. С каждым вздохом песка становилось все больше и больше. Он проникал через горло. Тяжелый и густой. Занимая все пространство в груди. Лишая возможности дышать. Высушивая рот.

Я не могу дышать.

Мне стало тяжело. Я начала хватать воздух ртом. По щекам покатились слезы. Меня охватила дикая паника, песок просочился в вены. Я не могла с ним справиться.

Я тону.

Глава 24 Джейсон

♪ BURN SLOWLY / I LOVE YOU | THE BRAZEN YOUTH

Я закинул мешок в отцовский грузовик и закрыл борт, как вдруг услышал завывания Такера. Обошел машину с водительской стороны и увидел Слоан. Она закрывала рукой рот и жадно хватала воздух.

Не раздумывая ни секунды, я ринулся к ней.

— Эй, эй, что стряслось? — Я обнял ее и попытался приподнять голову за подбородок, но она уткнулась мне в грудь и всхлипнула.

Она вся тряслась. Что-то очень сильно ее напугало.

— Слоан, что такое? — Сердце мое бешено колотилось, и по своему голосу я понял, что паникую. — Слоан, не молчи, скажи, что случилось!

Она не отвечала.

Я глянул через ее плечо. Взглядом скользнул по черным колесам мотоцикла, и до меня дошло…

— Мотоцикл, да?

Она с трудом кивнула.

Не говоря больше ни слова, я схватил ее на руки и побежал на открытый воздух.

После аварии Брэндона прошло два года. За это время она наверняка видела тысячи мотоциклов. Значит, только одно могло так сильно взволновать ее: мотоцикл был моим.

Поставив Слоан на газон и придерживая руками, я наклонил голову, чтобы видеть ее лицо.

— Слоан, давай восстановим дыхание, слышишь? Посмотри мне в глаза. Вдох-выдох, медленно и ровно. Сможешь?

Она кивнула и осторожно, прерывисто выдохнула, вытянув вперед губы.

— Послушай, — я постарался удержать ее взгляд и медленно проговорил: — Со мной ничего не случится. Я его продам. Сейчас же. Слышишь меня, Слоан? Я больше никогда на него не сяду.

Она судорожно выдохнула, и слезы хлынули по ее прекрасным щекам. Такер прижался к нашим ногам и обеспокоенно смотрел вверх.

— Прости, — выдавила она из себя.

— Не надо передо мной извиняться, — замотал я головой. — Ш-ш-ш…

Слоан еще несколько раз прерывисто вдохнула, а когда снова заговорила, голос ее был настолько тихим, что я едва разобрал слова:

— У него глаза налились кровью, Джейсон. Его кожу содрало об асфальт. Всю, до самых костей.

Ее слова словно ножом резанули по сердцу. Господи. Что можно на это ответить?

Ненавижу себя. Мне хотелось просто защитить ее. Оградить от этой боли на всю жизнь. Стереть произошедшее из ее памяти. Я бы не задумываясь забрал все ее страдания себе, если бы только мог.

Каждый ее вздох, каждое всхлипывание будто бритвой разрезали меня на куски.

Словно мое сердце расщепилось посередине: одна половина осталась у меня, вторая — у Слоан. Я знал и нисколько в этом не сомневался, что с этого момента должен заботиться о ней больше, чем о себе, — потому что я не смогу жить спокойно, если ей будет плохо.

Через несколько минут она наконец успокоилась.

Когда дрожь прошла, я поцеловал Слоан в лоб и взял в ладони ее лицо. Ее волосы прилипли к мокрой от слез щеке, я убрал их и заправил за ухо.

— Я не переживу, если увижу еще одного человека, разбившегося на мотоцикле, — сказала она. — Пожалуйста, не садись на него. Ты должен обещать мне, Джейсон.

— Никогда. Обещаю, — прошептал я. — Я не оставлю тебя, Слоан. Такое больше не повторится.

Она кивнула, глубоко вздохнула и позволила отвести себя в дом. Все это время в голове у меня крутилась единственная мысль.

Я был благодарен за то, что своей музыкой помог ей пережить самые страшные часы в ее жизни. Что проник ей в сердце, тронул ее и много лет держал в своих объятиях, пусть даже мы об этом и не догадывались.

Я хотел поселиться в ее сердце навечно и никогда не выпускать из объятий.

Потому что я окончательно и бесповоротно влюбился.

Глава 25 Слоан

♪ 26 | PARAMORE

Мы вернулись из Миннесоты три дня назад, и каждое утро я с трудом вытаскивала Джейсона из кровати и заставляла становиться Джексоном Вотерсом.

— Разве тебе не нужно собираться? — хихикала я. Сегодня у него была встреча с группой. — Зейн заедет за тобой в семь.

Он пренебрежительно хмыкнул и провел губами по моей обнаженной груди, двигая под одеялом плечами. Я улыбнулась.

Его новая личная помощница Зейн приступила к работе в понедельник.

Суровая на вид, серьезная женщина с прической помпадур, в джинсах с подворотами и с татуировкой голой девицы на предплечье. Она говорила по-испански, имела большой опыт, знала Лос-Анджелес как свои пять пальцев и была просто потрясной.

Зейн сама возила Джейсона на встречи, поэтому ему даже не приходилось садиться за руль. Она следила, чтобы он вовремя поел и никуда не опоздал. Зейн оказалась самой лучшей помощницей. Какая и была нужна с учетом его бешеного графика.

В пятницу вышел новый саундтрек. Всю неделю Джейсон давал интервью то на радио, то на телевидении и каждый день участвовал в фотосъемках. Особенно успешной оказалась песня, написанная для фильма. Его даже пригласили на телешоу в следующие выходные — «Субботний вечер в прямом эфире».

Джейсон принялся стягивать с меня трусики. Я начала извиваться и отбиваться от него.

— Нет, нет, нет. Хватит. Иди в душ.

Он высунул из-под одеяла голову и посмотрел на меня грустными щенячьими глазами.

Я улыбнулась.

— Не хочу потворствовать твоим проступкам. У тебя сегодня выступление на радио.

Он глубоко вздохнул, скатился с меня, перевернувшись на спину, и закрыл лицо руками.

— Ты сводишь меня с ума. Я постоянно тебя хочу.

У меня звякнул телефон, и, ухмыльнувшись, я потянулась за ним.

— Кто там? — спросил Джейсон. На часах было только 6:15 утра.

— Твоя мама.

— Моя мама? Она никогда не пишет эсэмэски.

— Мне пишет, — парировала я, показав ему экран, и стала печатать ответ.

— Невероятно.

— Ну она же не сумасшедшая, чтобы звонить и зачитывать мне рецепт по телефону, — сказала я. — У них уже пятнадцать минут девятого. Она нашла в журнале рецепт мясного бургера, который, по ее мнению, должен тебе понравиться. И еще она спрашивает, не знаю ли я, как варить компот.

— Ты знаешь?

— Ну конечно, — хмыкнула я.

Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня. Я прижала телефон к груди и заулыбалась.

— Что?

— Давай устроим сегодня свидание.

— В смысле, пойдем куда-нибудь?

Вернувшись из Миннесоты, все совместное время мы проводили исключительно в постели. Последние три ночи Джейсон спал у меня. И мне это нравилось. Нравилось засыпать и просыпаться в его объятиях.

— Хочу угостить тебя вином и ужином, — предложил он, — а потом, держась за руки, прогуляться по пляжу.

Я обняла его за шею.

— Да, мой музыкант, я пойду с тобой на свидание.

Джейсон стал целовать меня, и только я подумала, что снова придется напомнить ему о времени, как он отпрянул и потерся носом о мой нос.

— Слушай, как думаешь, я могу воспользоваться пустым ящиком в комоде? Переложу туда вещи из рюкзака? А рюкзак повесим в шкаф?

На меня словно вылили ведро ледяной воды. И я, не успев подумать, прикусила губу, замотала головой и выпалила:

— Нет. Я не могу.

Искра, зажегшаяся в его глазах, потухла, но он все равно улыбнулся.

— Нет, так нет. — Он чмокнул меня в губы, вылез из постели, пошел в ванную и захлопнул дверь.

Я села и закрыла лицо руками. Эмоции, как мячики, отскакивали от меня, разлетаясь в разные стороны.

Зачем он так со мной? Зачем делает вид, будто у наших отношений есть будущее? У нас не настоящая жизнь, а какое-то промежуточное состояние. И он не может складывать свои вещи в мой комод.

Он уезжает.

Я стараюсь и делаю все, что в моих силах, чтобы насладиться этим моментом. У нас осталось так мало времени. На меня, словно огромная волна, накатывала дата начала его гастролей. Этот день неминуемо приближался, и тогда все закончится. Так зачем он подвергает меня такому испытанию? Хочет, чтобы я опять разгружала комод? Ну уж нет, я только-только через все это прошла и больше не хочу.

Я отбросила одеяло, накинула на себя халат, села на краю кровати и, закусив губу, уставилась на гитару, которую он прислонил к стулу. Зашумели трубы, значит, Джейсон включил душ. Я набрала Кристен. Еще рано, но Оливер всегда будит ее в шесть — так и есть, Кристен ответила после второго гудка.

— Джейсон хочет занять ящик в комоде, — прошептала я.

На заднем фоне шумел малыш.

— Так выдели ему чертов ящик, что в этом такого?

— Кристен, он уезжает. Ему придется жить на чемоданах. Такая у него работа. Наши отношения не дом, а палатка. Зачем оставлять здесь свои вещи и вести себя так, будто через две недели ничего не закончится?

— Разве через две недели все закончится? Вы говорили на эту тему?

Я прикусила ноготь на большом пальце.

— Нет, не говорили. Но от разговоров ничего не изменится. Я не собираюсь четырнадцать месяцев любить на расстоянии.

— А может, он пригласит тебя поехать с ним? Если для него все это несерьезно, зачем он назвал тебя своей девушкой и познакомил с родителями?

— Не знаю, — я покачала головой. — До Или он не говорил, что ему продлили гастроли. Может, сам только что узнал? У него наверняка были самые лучшие намерения, но, очевидно, обстоятельства изменились. Да даже если он и попросит, я все равно никуда не поеду. Мы встречаемся всего неделю. Я не собираюсь ехать ни на какие гастроли, а от разговоров этот мыльный пузырь только быстрее лопнет. Я просто хотела еще несколько дней пожить в счастливом забытьи, а он взял и все испортил разговором о комоде.

Мне кажется, мы с Джейсоном оба притворялись, будто никаких гастролей не существует. Ни он, ни я не хотели возвращаться в реальность.

— Пузырь, не пузырь, а вам надо поговорить. И выдели уже, черт возьми, мужику ящик. Он знает каждый дюйм твоего тела. Неужели ему нельзя сложить носки в комод?

Я приложила ладонь ко лбу и откинула назад волосы.

— Не знаю, Кристен, смогу ли я играть с ним в пару. Мне будет очень тяжело после расставания.

— Ты ни за что не отпустишь его, — фыркнула подруга. — Ты ведь уже наполовину в него влюблена.

— Отпущу. Куда я денусь?

Кристен снова хмыкнула.

Я закатила глаза.

— Я не могу четырнадцать месяцев ждать человека, с которым знакома три недели.

— Почему? Через три недели отношений с Джошем я сделала у себя на титьке тату с его именем. Ты не избавляешься от машины, которая едва едет, только потому, что целовалась в ней первый раз. При этом не хочешь поддерживать отношения на расстоянии с мужчиной, который бесчисленное множество раз доводил тебя до оргазма и сделал тебя самой счастливой женщиной в мире?

Я покачала головой.

— Ты помнишь, что я два года хранила в гараже пивную бутылку, потому что из нее пил Брэндон? Разве это не сумасшествие? Я так устала думать о других больше, чем осебе. Впервые в жизни я хочу сделать что-то здравомыслящее, Кристен. Мне было тяжело отпускать на два дня Брэндона на работу. А оставшись с мужчиной, который уедет на год с лишним, я совсем отчаюсь, хоть и наполовину в него влюбилась. Я сейчас живу в промежуточном состоянии, а если и дальше буду принимать решения, которые оставляют меня там, то никогда не выберусь.

— Ого, — присвистнула Кристен. — Ты и правда встала на путь излечения. — Из трубки послышалось хихиканье ребенка. — Послушай, Слоан, я очень рада, что ты наконец-то взяла себя в руки. Честно рада. И если считаешь, что отношениям нужно положить конец, когда он уедет, пусть будет так. Но пока, черт возьми, выдели мужику ящик. Ты отдала ему свое тело, так почему бы не поделиться и комодом?

— Черт. У меня каша в голове, — фыркнула я.

— Да уж, но ты из тех, кто любит погорячее. Поэтому он на тебя и запал. Слушай, мне пора. Оливер совсем разошелся. Облил меня из шланга. Созвонимся потом.

Услышав, что душ выключился, я постучала в дверь ванной, откуда доносилось жужжание электрической бритвы. Джейсон пригласил меня войти, и я прислонилась спиной к раковине рядом с ним, мой шелковый халат при этом распахнулся. Он одобрительно заглянул в щелку.

Джейсон совсем не злился.

В ванной стоял пар и пахло его одеколоном. Вокруг талии он повязал полотенце и, стоя перед зеркалом, подравнивал бороду.

Вся эта повседневная рутина всколыхнула во мне чувства. Его присутствие казалось таким закономерным. Как будто всегда так и было. Все было так знакомо и обыденно и оттого вселяло в меня упреждающую грусть, которая, я подозревала, будет расти с каждым днем,

Через несколько недель он уедет. Ванная опустеет. Такер уедет вместе с ним. Джейсон больше не вернется. Из пресловутого ящика комода исчезнут все его вещи.

Снова станет пусто.

— Не волнуйся, — он подмигнул мне. — Я помою за собой раковину. Ты даже не заметишь, что я здесь был.

Какая ирония.

Я слабо улыбнулась ему. Боже, какая же я дура. Всю неделю вела себя как сумасшедшая. Любой бы испугался. Джейсон видел меня в стельку пьяной и вымывал блевотину из моих волос. Он сидел со мной в окружении завалов одежды моего погибшего жениха и смотрел телевизор. Успокаивал меня во время панической атаки и даже обещал продать мотоцикл, лишь бы я не расстраивалась. Я была настоящей психопаткой — минное поле, усыпанное плохими днями и преградами, которые выскакивают в произвольном порядке, без предупреждения.

А он терпел.

По непонятным причинам этот удивительно красивый мужчина, будто сошедший с рекламы электробритвы, готов был ради меня на все, хотя наши отношения уже подходили к концу. А я пожалела для него какой-то ящик в комоде.

Я стояла и наблюдала, как бритва медленно скользит по его шее, он взглянул на меня голубыми глазами, и мне заранее стало его не хватать.

— А ты очень терпеливый, да?

Джейсон обвел меня взглядом и удивленно поднял брови.

— Ну, пока что мое терпение с лихвой окупается.

Преисполненная решимости, я выдохнула через рот. Пусть наши отношения не продлятся долго. Пусть. Но до самого конца я буду брать от них все.

Я достала ключ.

Джейсон застыл и выключил бритву.

Я прижала ключ к его обнаженной груди, рядом с сердцем.

— Бери любой ящик, какой захочешь, — сказала я. — Ставь машину в гараж. И больше не звони в дверь, когда приходишь домой. Хорошо?

От его улыбки у меня защемило сердце. Мне кажется, таким счастливым я его еще не видела.

— Хорошо, — прошептал он, накрывая ладонью мою руку, все еще лежавшую у него на груди.

Мы будем брать от наших отношений все… пока можем.

Глава 26 Джейсон

♪ BROKEN | LUND

Я отправил сообщение и услышал, как пикнул телефон в другом конце магазина.

Джейсон: Ты влипла. Одно слово: кожзаменитель.

Слоан: А как тебе набивные чучела?

Джейсон: А как тебе 70-е?

Я ходил между рядами отдающего плесенью магазина секонд-хенда в Санта-Монике. Из динамиков доносилась песня группы Talking Heads. Слоан посмотрела на меня из другого конца зала и прищурилась. Я подмигнул ей в ответ.

Она договорилась с Зейн, чтобы та высадила меня у «Гудвила». Слоан придумала игру для нашего свидания. Каждый из нас должен был купить другому наряд на пятнадцать долларов, и в этой одежде мы должны были провести все свидание. Идея, конечно, забавная. Но, услышав смех Слоан, эхом разлетевшийся по всему магазину, я понял, что ничего хорошего меня не ждет.

— Сейчас проверим тебя на храбрость, — заявила она спустя десять минут, когда мы оказались на улице. Как же она прелестна.

— Я ничего не боюсь.

— Правда? Думаю, это тебя испугает, — она вытащила длинный красный плащ с узором из маленьких тако и, взявшись за уголки, продемонстрировала его мне.

Я провел рукой по волосам, и Слоан захохотала.

— Ладно. Это всего лишь плащ. Я могу поносить плащ, — давясь от смеха, произнес я. — Я же мужик.

— Пожалуй, с этим спорить не буду.

— Теперь твоя очередь. — Сегодня я решил оторваться на славу, поэтому купил ей пижаму с капюшоном в виде головы единорога и даже с хвостом. Слоан побледнела, чем еще больше меня развеселила.

— А капюшон тоже надевать? — спросила она.

— Естественно. И еще ремень, — я достал золотистый пластиковый пояс чемпиона по рестлингу.

— Отлично, — скорчила она рожу. — Но я припасла еще кое-что для тебя. Знаю, что ты сейчас думаешь. Типа ты — знаменитость, — она помахала передо мной растопыренными пальцами, — и не можешь допустить, чтобы тебя сфотографировали на пирсе Санта-Моники в таком наряде. Это плохо скажется на твоей репутации, Пия сделает выговор, и так далее и тому подобное. Так вот, хочу, чтобы ты знал: я очень осмотрительна и все предусмотрела.

Она отвернулась и что-то надела, а когда повернулась, я чуть не лопнул от смеха. На ней были телесного цвета пластиковые солнцезащитные очки в виде ладошек, закрывающих глаза. Смотреть нужно было в дырки между пальцами.

Мы смеялись до слез и не могли остановиться, пока я не схватил ее и не прижал к груди.

Я не смогу жить без всего этого. Мне очень хотелось, чтобы она поехала со мной на гастроли.

И неважно, что мне придется для этого сделать: оплачивать ее счета, подкупать Кристен. Умолять ее.

Ответа от Эрни — удалось ли избавиться от Лолы — все еще не было, а до этого я не мог поговорить со Слоан. Но, как бы ни сложились обстоятельства, я уже решил, что буду приезжать к ней время от времени. Если она не захочет поехать со мной и не сможет навещать меня из-за Лолы, я буду приезжать как можно чаще. Мы будем болтать по телефону и скайпу. Мы уже имеем такой опыт. И у нас все отлично получалось. В этот раз тоже получится.

Мы нарядились в костюмы. Одежда Слоан нуждалась в небольшой доработке. Мы одолжили в том же магазине ножницы и отрезали у пижамы лапы, чтобы Слоан могла надеть обувь. Потом она сказала, что ей жарко, поэтому рукава мы тоже отрезали.

— Вот так, — Слоан расстегнула спереди молнию и приподняла грудь, при этом изогнутый рог на капюшоне забавно подпрыгивал. — Секси единорог.

Я смотрел на нее через пластиковые пальцы своих новых очков.

— Ну что, теперь ты довольна? Только погляди, в кого ты нас превратила.

— Я довольна, спасибо, — и она победно вскинула голову.

— Знаешь, что ты чокнутая?

— Ты не лучше. — Слоан обняла меня за талию и, прижавшись подбородком к груди, посмотрела мне в глаза. — Кстати! Давай сфоткаемся и пошлем снимок твоей маме.

Мы сделали несколько смешных селфи и отправили их. Как здорово, что они поладили. Я был этому безумно рад.

Солнце уже садилось, и, взявшись за руки, мы пошли на набережную, к Третьей улице, вдоль которой росли пальмы. Нарядись мы таким образом в Или, на нас бы пялились, а здесь мы почти никого не интересовали. Отдельное спасибо за очки. Я взял с собой шляпу и темные очки, чтобы замаскироваться. Последнее время приходилось часто появляться на публике, поэтому, куда бы я ни пошел, меня везде узнавали. Санта-Моника — туристический город. И последнее, чего мне хотелось, — раздавать автографы на свидании со Слоан. Но, похоже, плащ и очки в виде рук сделали свое дело даже лучше, чем мой первоначальный замысел. Никто не ожидал встретить Джексона Вотерса в плаще с узором из тако.

Слоан стояла у витрины магазина и глазела на манекен. Я подошел сзади и завернул ее в свой плащ.

— Эй, мне надо кое-что у тебя узнать. — Я поцеловал ее в висок, и она заулыбалась моему отражению в окне. — Где бы ты хотела провести мой отпуск, когда я приеду на пять недель? Если хочешь, можем остаться здесь. Но мама была бы очень рада, если бы День благодарения мы провели у них.

Я увидел, как исчезла ее улыбка.

Она повернулась ко мне.

— Джейсон… — извиняющимся голосом начала она. Внутри у меня все похолодело. — Джейсон, мне кажется, нам нужно быть реалистами, — осторожно продолжила Слоан. — Тебя не будет больше года. Все это время ты будешь в дороге, в разных временных поясах…

— Постой… — я не верил своим ушам. — Ты хочешь расстаться?

Искра в ее глазах окончательно потухла.

— Яне хочу расставаться. Но как продолжать наши отношения, тоже не понимаю.

— Слоан, мы уже проходили через это, — я замотал головой.

— Две недели. И ты работал только на разогреве. Сейчас вся программа строится на тебе. Ты будешь так сильно занят, что времени думать обо мне уже не останется. Даже в прошлый раз тебе не всегда удавалось мне позвонить.

Я снял свои глупые очки и подошел к ней ближе.

— Мы не расстаемся, — настаивал я на своем. — Нет.

— Джейсон, — тихо сказала Слоан, — я не хочу хоронить наши отношения. Не хочу изо всех сил пытаться вспоминать такие счастливые дни, как сегодня.

Я взял ее за руки.

— Мы и не будем. У нас впереди много счастливых дней. Мы будем созваниваться по скайпу, я буду звонить тебе и приезжать при каждой возможности. Будет тяжело, но нам надо постараться. — Я снова замотал головой. — Слоан, чем, по-твоему, мы сейчас здесь занимаемся? Неужели ты думаешь, что для меня это мимолетное увлечение?

— Конечно, нет. Как и для меня. — Она облизнула губы. — Но твои обстоятельства изменились, и, Джейсон, я знаю, чем все это кончится. Мой отец работал за границей, когда я была ребенком. Брак родителей не выдержал такого испытания. Сначала мы не поговорим день. Потом — два. Затем — неделю. И вот ты уже не помнишь, когда мы разговаривали последний раз, потому что это станет нормой. К тому же я прекрасно знаю себя, Джейсон. Все это время я буду страдать. И тебе это не понравится. Я превращусь в параноика, потому что постоянно буду думать, где ты и что с тобой, обижаться из-за того, что ты не позвонил. А ты будешь расстраиваться, потому что я потребую слишком много внимания, а у тебя не хватит времени. Мы начнем забывать друг друга и оба будем одиноки, хоть и вместе. — Она положила руки мне на грудь и подняла грустные, но все равно красивые карие глаза. — Джейсон, я так долго была одинока и несчастна. И больше этого не хочу. Я не смогу. Не могу. И не хочу.

Момент, когда я должен был сказать: «Тогда поехали со мной», повис в воздухе и улетучился. Из-за Лолы у меня не оставалось иного выбора, как упустить его.

— Слоан, не делай этого, — я умоляюще посмотрел на нее. — Пожалуйста.

Я стал внимательно разглядывать ее лицо. Решительный подбородок, спокойные, уверенные глаза. Все решено, и самое отвратительное — я знал, что она права.

Одно дело — мое желание. Я тоже не был рад отношениям на расстоянии, но готов был рискнуть, потому что в противном случае она останется здесь одна, без меня и будет встречаться с другими. К тому же в происходящем была исключительно моя вина: моя работа мешала нам быть вместе.

Но просить ее мириться со всем этим дерьмом несправедливо. Она так долго жила в печали, что яне хотел снова подвергать ее такому испытанию. Я желал ей счастья.

Я просто надеялся, что рядом со мной ей будет хорошо.

— Если тебе так лучше, то ладно, — проглотил я вставший в горле ком. — Но я буду ждать тебя, после гастролей — тоже. Я вернусь за тобой. — Я подошел к ней еще ближе. — Скажи, что примешь меня назад. Если у тебя никого не… — Я запнулся на секунду, чтобы собраться с духом. Закрыл глаза и, прежде чем открыть их снова, выдохнул, а потом опять посмотрел на нее. — Пожалуйста, скажи, что после гастролей позволишь мне вернуться к тебе.

— Джейсон, не проси меня обещать. И ты тоже не должен обещать, что будешь хранить мне верность.

— Почему?

— Потому что это значит, что мы будем ждать друг друга.

— Тогда давай ждать, — я затряс головой. — А еще лучше — давай не будем расставаться.

— Я много об этом думала. — Слоан надолго замолчала. — Я не могу заменить храм, который воздвигла для Брэндона, твоим.

Эти слова повисли между нами, и она поймала мой взгляд.

— Давай просто наслаждаться тем, что у нас осталось. Проведем это время в хорошем месте. И ты прав. Возможно, после гастролей мы снова найдем друг друга. Так что не будем говорить друг другу «прощай». Скажем «до свидания». Ладно?

Удивительно, как сильно подействовали на меня ее слова. От боли перехватило дыхание. Будто я только что узнал, что мне осталось жить две недели.

На что я вообще надеялся? Да кто я, черт возьми, такой? Мужик, которого она знает меньше месяца?

В наших отношениях Слоан всегда шла на два шага позади меня. Я это знал. Но если она так легко готова меня потерять, то, может, и не было никакой взаимности. Потому что, испытывай она ко мне хотя бы половину тех чувств, что я по отношению к ней, она бы никогда не решилась меня отпустить.

А она отпускала.

Она уже не была той одинокой, скорбящей девушкой, с которой я познакомился. Эта женщина вполне может встретить кого-нибудь в спортзале или на открытии галереи искусств и к моему возвращению будет потеряна для меня навсегда. Я уже ее теряю.

И, черт бы меня побрал, ничего не могу с этим поделать.

Мы поужинали в итальянском ресторанчике и решили прогуляться по набережной, дойти до пирса, заглядывая по пути в интересные магазинчики. Солнце уже зашло, и на деревьях зажглись мерцающие гирлянды. Мы бросили в фонтан монетки и поглазели на лепные изгороди. Съели по мороженому, послушали, как поет уличный музыкант, и бросили ему в чехол от гитары пятьдесят баксов. Слоан купила маме в подарок книгу с рецептами десертов.

Я старался получать удовольствие. Смеялся к месту и улыбался по-настоящему, глазами. Но все, что я сейчас видел, — конец наших отношений.

По дороге к пирсу мы остановились на светофоре. Слоан обняла меня, прижавшись щекой к моей груди. Я взглянул на ее рогатый капюшон и внезапно захотел впервые признаться ей в любви, прямо там, на оживленном перекрестке.

Все было совсем не как в кино. Ни романтических декораций, ни тихой музыки. В шаге от нас сидел бездомный в майке с огромным стаканом в руке. Какие-то подростки делали селфи, парень в испачканном соусом фартуке из ближайшей пиццерии нетерпеливо жал на кнопку светофора. Мы не сидели на пляже и не катались на колесе обозрения. Она просто обнимала меня за талию, в своем глупом наряде, а я думал лишь о том, что люблю ее.

Но мы расстаемся. Какой тогда смысл признаваться ей в своих чувствах? Чтобы она считала себя виноватой? Чтобы ей пришлось говорить в ответ то, к чему она не готова, а может, даже не чувствует?

Загорелся зеленый, мы перешли дорогу, и момент прошел, а она даже понятия не имела, что случилось. Но это случилось. И будет случаться еще. Будет случаться каждый раз, когда я смотрю на нее.

И даже когда я не буду смотреть на нее, это все равно будет случаться.

Глава 27 Джейсон

♪ BLOOD IN THE CUT | K.FLAY

К Китайскому театру Граумана на своем «харлее» с ревом подкатила Лола. Тут же жадно защелкали затворы фотоаппаратов. Она любит появляться эффектно и поэтому всегда опаздывает. Как же меня это раздражает.

— Сорок пять минут, — пробурчал я Пии, глядя на часы. Было уже 18:47. Ненавижу Лолу.

Эрни отошел в сторону от красной дорожки и, зажав одно ухо пальцем, говорил по телефону. Мы почти час ждали Лолу. По условиям контракта, представлять фильм должен был я, но студия решила по-своему: так как мы с Лолой писали саундтрек вместе, то и представлять фильм должны вдвоем. Они хотели, чтобы мы с ней сфотографировались на красной дорожке, поэтому мне приходилось стоять на голливудской жаре и ждать, когда она соизволит приехать. Восемьдесят пять в тени. По спине стекали капли пота. Я сунул пальцы под воротник и нервно отдернул галстук.

Надо было сказать Слоан, что достать билет так поздно уже невозможно — и это правда. Все места давно распределены. Но я всегда мог выгнать Эрни. Вместо этого пришлось оставить Слоан дома, потому что здесь была Лола, и я даже не представлял, чем может обернуться все это чертово представление.

Прошло уже три дня с тех пор, как Слоан заговорила о расставании. До гастролей оставалось еще тринадцать дней, и каждая минута была на счету. Я не хотел находиться здесь без нее, стоять в официальном наряде, ожидая Лолу. Я хотел быть в трусах, в постели с моей девушкой и смотреть телевизор. Мысль, что Слоан не может сейчас быть здесь, со мной и виновата в этом Лола, приводила меня в бешенство. Не говоря уже о том, что предстояло провести целый день вдали от Слоан, когда наши дни практически сочтены, — и в этом тоже была вина Лолы.

У меня все валилось из рук.

Все пошло наперекосяк с тех самых пор, как Слоан заранее порвала со мной. Я не мог спокойно спать и не хотел есть.

Все мои заветные мечты исполнились. Я стоял на красной дорожке рядом с суперзвездами, представляя фильм с моей музыкой. Вот-вот начнутся мировые гастроли. Я достиг всех карьерных целей, но внезапно потерял самое важное в жизни. Я возненавидел свой успех. Хотелось просто уйти, обменяв его на Слоан.

Плевать, что Слоан не будет меня ждать. Лично я не собираюсь ни с кем встречаться. Не смогу. Но тот факт, что сможет она, убивал меня. Я старался об этом не думать. И вот стою здесь и трачу драгоценное время на Лолу.

Насупившись, я смотрел на Лолу, сидящую на байке. Красные туфли на шпильках и лоснящиеся облегающие черные кожаные брюки. Соски обмотаны красной лентой, которую она, по всей видимости, принимала за рубашку.

Под вопли фанатов, стоящих за ограждением, и в свете ярких вспышек фотокамер Лола сняла шлем. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам.

Я сдержанно выдохнул, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

— Готов? — Пия взяла меня за руку.

— Сделаю, как сказали, — без энтузиазма ответил я, оглянувшись на Лолу, которая все еще позировала рядом с «харлеем».

Сегодня Пия весь день меня наставляла. Она прекрасно знала о моих трениях с Лолой. Мой рекламный агент для меня словно врач или адвокат. Ей нельзя врать, иначе она не сможет помочь.

— Просто сохраняй тактичность, — осмотрительно напомнила мне Пия. — Фотографии не уничтожишь. Если она будет к тебе прикасаться, игнорируй. Улыбайся и постарайся расслабиться. Не давай им ни единого повода для спекуляций. И не позволяй ей ничего лишнего.

Я кивнул, и только стиснутые кулаки выдавали мое настроение.

Эрни закончил разговор и вернулся к нам. Глаза его светились.

— Ты меня любишь? Скажи, что любишь меня. — Он потер руки.

— Что еще? — пробубнил я, наблюдая, как Лола, пошатываясь, слезает с мотоцикла. Было очевидно, что она пьяна.

— Я только что говорил со звукозаписывающим лейблом.

Я дернул головой.

— Она не едет.

Мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать услышанное.

— Что? Что это значит? Ее выгнали?

— Я доказал им, что Лола — причина чрезмерного стресса для тебя, и если они будут настаивать на своем, то через две недели ты сляжешь с язвой желудка. Кроме того, я пригрозил, что привлеку ее за незаконное проникновение на мой участок, если они и дальше будут стоять на своем. Она уже по уши в дерьме из-за того случая с Канье, и они не хотят, чтобы ее посадили.

Десять секунд я пялился на него, а потом рассмеялся. Черт возьми, я не мог поверить своему счастью. Давненько не было таких хороших новостей. Я обхватил Эрни, и он похлопал меня по спине.

— Слушай, — понизив голос, начал он и приобнял меня. — Слушай внимательно, потому что есть кое-какие условия. Они сказали, что ты можешь выступать один, раз так хочется. Но мне пришлось согласиться, что, если тебе будет тяжело, они вернут ее в программу без всяких жалоб и вопросов с твоей стороны. И еще у меня не получилось уговорить их отказаться от дыма и пиротехники. Похоже, эти ребята правда любят фейерверки.

— Да, да, конечно, — просиял я.

Как только вернусь домой, сразу же попрошу Слоан поехать со мной. Буду умолять. Украду ее, черт возьми, если придется. Теперь все будет по-другому. Все. Гастроли, которые казались мне иностранной тюрьмой, внезапно превратились в путешествие мечты длиной в четырнадцать месяцев.

— Я попрошу Слоан поехать со мной.

Эрни смерил меня взглядом.

— Так у тебя и правда все серьезно, да?

— Серьезнее некуда, — заулыбался я.

Он медленно выдохнул и кивнул.

— Ладно. В принципе, я предполагал такое развитие событий. А она, кстати, ничего. Хорошая. Ты прав.

— Подружка на гастролях? Непросто будет, — вставила Пия, не отрываясь от телефона, покачала головой, прочитав очередное сообщение, и добавила: — Ты свой график видел? — Она посмотрела на меня поверх очков. — Они тебе ни одной свободной минуты не оставили. Тебе придется постараться, чтобы везде успеть.

Эрни махнул ей рукой:

— С ним бесполезно об этом говорить. Так ведь? — и похлопал меня по спине.

Я расплылся в улыбке.

Лола увидела, что я смотрю на нее, пихнула бедному фанату бумажку с автографом и медленной походкой двинулась ко мне. Ее телохранитель, личный помощник, стилист и многострадальный рекламный агент поплелись следом.

— Джексон, — она кинула беглый взгляд на Пию и Эрни, после чего перевела свои кошачьи глаза на меня.

— Лола, — улыбнулся я ей так, будто дерьма наелся. Ничего не мог с собой поделать.

— Джейсон, нам пора, — подсказала мне Пия, сверившись с часами и кивнув в сторону фотофона.

Мы пошли по дорожке к фотографам. Лола пристроилась рядом, взяв меня под руку. Я не знал, как от нее отделаться, не привлекая внимания, ну и черт с ней, плевать. Это последний раз, когда приходится иметь с ней дело. Я не мог сдержать улыбку от такой мысли.

Интересно, она уже знает? Судя по ее поведению, нет. Трудно представить, что она приняла такие новости спокойно. Даже лучше, что она ничего не знает. Иначе закатила бы сейчас скандал.

Мы подошли к собравшимся в ожидании своей очереди на фотографирование актеров второго плана. В мою сторону устремилась гримерша — я узнал ее по фотосъемке дляGQв начале недели — и стала припудривать мне лицо. Я воспользовался возможностью и высвободил руку. Лола со скучающим видом наблюдала за мной через плечо женщины.

— Привет, Джексон. Давненько не виделись, — поддразнила меня гримерша, обмахивая кисточкой мой лоб. — А подружка где? Не взял ее с собой?

На лице Лолы тут же промелькнуло хищное выражение.

— Не смогла прийти, — промямлил я, уставившись на Лолу и пытаясь понять, что за искра блеснула в ее глазах.

— Жалко, — протянула женщина, закончив со мной. — Готово, красавчик. Повеселись.

Она ушла, и передо мной моментально оказалась Лола.

— Значит, подружка, да? — Она прикусила губу и провела рукой по лацкану моего пиджака. Смерила меня всего взглядом и прищурилась. — Веселись, пока есть возможность. — Она резко дернула меня за галстук, впилась мне в губы, а другую руку положила на ширинку.

Я отпрянул от нее, стукнув по руке.

— Черт возьми, Лола! — Я оглянулся. Мы стояли в самой гуще съемочной группы. Слава богу, никому до нас не было дела. Объективы фотокамер направлены на декорации, и даже Пия с Эрни уткнулись в телефоны.

Я недоумевающе уставился на Лолу и вытер рукавом губы.

На ее лице читалось полное безразличие.

— Всегда пожалуйста.

Весь вечер я безумно скучал по Слоан. Когда начался показ фильма и в первой же сцене с восходом солнца по залу разнесся мой голос, я мечтал лишь об одном: чтобы она была здесь, рядом со мной.

Если бы все не закончилось до начала гастролей, я бы, наверное, со всем этим не справился. Наверняка бы не справился. Когда услышал новость от Эрни, у меня словно камень с души свалился.

Пия с Эрни весь вечер ходили рядом со мной, как приклеенные. На афтерпати я взял для Слоан подарочный пакет и, как она просила, сфотографировал шведский стол. Я вел себя, как полагалось в таких случаях: делал селфи, пожимал руки, раздавал автографы, благодарил людей и оставался до последнего, чтобы соблюсти все обязательства по контракту.

После красной дорожки Лола больше ко мне не подходила. К своему большому облегчению, я даже почти ее не видел.

До Слоан мне удалось добраться лишь к двум часам ночи. Я забрался к ней в кровать и моментально вырубился. Спал как убитый, будто впервые после нашего разговора о расставании. Я и на самом деле все эти дни не высыпался.

Когда я проснулся и взглянул на часы, было уже девять утра. Слоан сидела с телефоном, прислонившись к изголовью. Глядя на нее, я улыбнулся и поцеловал в бедро.

— Слушай, хотел тебя кое о чем попро…

— Джейсон, что это?

Она повернула телефон экраном ко мне. У меня перехватило дыхание. TMZ. Сайт, где собраны все сплетни о знаменитостях.

Слоан уставилась на меня. На ее лице читалось непонимание. Я сел и взял у нее телефон.

Кто-то сфотографировал, как Лола целует меня на красной дорожке. На снимке было отлично видно, где именно лежит ее рука. Такое ощущение, что камера была специально направлена на меня, и серийная съемка велась откуда-то из-за установленного фотофона.

На другой фотографии мы были запечатлены рука об руку, будто пришли вместе, и у меня улыбка до ушей, как у идиота.

Но это еще не самое страшное. Не самое ужасное.

На зернистом снимке я держу Лолу под локоть перед своим трейлером. Фотография сделана под таким углом, что казалось, будто я наклонился для поцелуя. Подпись внизу гласила: «Лола Симон и Джексон Вотерс в интимной обстановке перед его домом в Калабасасе на прошлой неделе».

Видимо, за ней следят папарацци. Черт бы ее побрал.

Я стал читать статью, и сердце мое бешено застучало.

«На премьере фильма «Зов природы», которая состоялась вчера вечером, музыканты Джексон Вотерс и Лола Симон вели себя как двое влюбленных и были очень близки на протяжении всего мероприятия. Но самое интересное случилось на красной дорожке, когда Лола набросилась на выходца из Миннесоты.

Слухи о паре появились еще в начале их работы над саундтреком к фильму и окончательно подтвердились после того, как Лола Симон выпустила сингл «На воде», в котором дала тонкий намек на сексуальную связь с уроженцем северного штата. И хотя Лола не подтвердила, что в песне поется о Джексоне, ее вчерашние действия в преддверии их совместного мирового турне определенно дают почву для разговоров».

Во рту у меня пересохло.

— Все это — полнейшая чушь, — выдохнул я.

— О да, я согласна, что это чушь. Особенно тот факт, что ты лгал мне и за моей спиной спал с другой женщиной.

От такого тона я онемел секунд на десять и просто тупо пялился на нее.

— Слоан, этому нельзя верить. Это же TMZ.

Я хотел взять ее за руку, но она отдернула ее, будто обожглась о мои пальцы.

— Шутишь? Есть фотографии. Ты поцеловал ее, Джейсон. Я вижу это собственными глазами.

— Возле трейлера я ее не целовал, просто снято под таким углом. И вчера я тоже ее не целовал. Это она поцеловала меня и сделала это только затем, чтобы досадить мне.

— Она тоже едет на гастроли? И ты пригласил ее на премьеру? Поэтому я не смогла пойти? Она былау тебя? В тот же вечер, когда мы ходили к Кристен? А на следующий день ты повез меня в Миннесоту, будто ничего этого не было? — Грудь ее тяжело вздымалась.

— Когда я вернулся от тебя, она уже была там, — осторожно вставил я. — Она была под кайфом и не хотела уходить. А тебе я не сказал, чтобы не расстраивать. Слоан, я бы никогда не стал тебе изменять.

Она покачала головой.

— Но ты скрыл ее от меня. Ты скрыл от меня все. По одной статье я вижу, что ты солгал мне семь раз. — Она впилась в меня взглядом. — Ты правда спал с этой женщиной?

Вот и все. Я закрыл глаза, набрал полные щеки воздуха и выдохнул.

— Один раз. Очень давно.

Разочарование, появившееся у нее на лице, раздавило меня окончательно.

— Пожалуйста, скажи, что это шутка. — Она прерывисто вздохнула. — Ты же шутишь, правда? Неужели ты считал, что мне не надо об этом знать? Моя мать пишет мне, что ты водишь шашни со своей бывшей, а я даже не знаю, что ответить!

Че-е-ерт. Черт. Черт.

— Слоан, прости меня. Я ничего не знал об этой статье, иначе бы предупредил. С Лолой у меня было всего один раз, и то по ошибке. Если честно, мне очень стыдно за тот раз.

Губы ее вытянулись в линию.

— Отлично. Случайный секс по ошибке, но у нее есть код от ворот Эрни. Зашибись. — Она скинула с себя одеяло и ринулась в ванную.

— Я не давал ей… — Слоан исчезла за дверью. Я встал и пошел за ней. — Я не давал ей код, — закончил я, заворачивая в ванную. — Я понятия не имею, откуда она вообще знает, где я живу.

Слоан хмыкнула, оторвала туалетную бумагу и, не поворачиваясь ко мне, промокнула глаза.

— Ну да.

— Слоан, — я вскинул руки, — чего ты от меня хочешь? Я не могу контролировать то, что они пишут и как она себя ведет. Она всегда делает гадости. Этим и славится. Привлекает к себе внимание.

Слоан резко обернулась.

— Дело вовсе не в ней, Джейсон. Ни она, ни они тут ни при чем. Дело в тебе. Почему бы не проявить ко мне хоть каплю уважения? Скажи мне, что тебя поцеловала другая женщина перед десятками камер, чтобы я хотя бы была готова к статье на TMZ. Скажи мне, когда посреди ночи к тебе заявляется бывшая, чтобы потрахаться! Это просто унизительно, Джейсон! Ты мне солгал!

— Я никогда тебе не лгал, — спокойно ответил я. — Просто не рассказывал. Не хотел забивать тебе голову, пока не найду решение. Я не хотел причинять тебе боль. Ее гадостей уже хватит на нас двоих.

Она стояла у раковины и глядела на меня.

— Недоговаривать — тоже ложь. Есть женщина, с которой у тебя была связь и о существовании которой я даже не знала. Она заявляется к тебе домой посреди ночи, пишет о тебе песни, ходит с тобой на премьеры фильмов. Они отправляют ее с тобой в турне, и ты позволяешь журналистам писать обо всем этом, не удосужившись предварительно рассказать мне о своей двойной жизни. И ты действительно считаешь, что, скрывая от меня правду, делаешь мне одолжение?

Я посмотрел на нее.

— Она не поедет со мной на гастроли, и да, я пытался уберечь тебя от всего этого.

Глаза ее вспыхнули.

— Ладно. Тогда, если ко мне вдруг заявится мой бывший, захочет со мной потрахаться и будет лапать меня за задницу, я тоже буду беречь тебя от всего этого, и пусть это останется моим маленьким секретом. Так, да?

Во мне запульсировала ревность. Я почувствовал прилив адреналина и взорвался.

— Если хоть кто-нибудь к тебе прикоснется, тебе лучше сразу обо всем мне рассказать.

Она вытаращилась на меня.

— Ах вот как ты заговорил, да? То есть, если кто-то прикоснется ко мне, это ненормально, а вот это все — нормально?

— Это другое, — процедил я сквозь зубы. — Она невменяемая. Она всего этого не стоит. Просто забудь о ней.

Слоан быстро заморгала.

— Забыть? — Она сухо засмеялась. — Ничего себе. Ты прав. Я просто должна «забыть», и тогда все будет сходить тебе с рук. Как же неудобно встречаться с девушкой, которая требует честности. Полагаю, ты счастлив, что через две недели мы расстанемся, ты сможешь дальше жить своей двойной жизнью, и никто не будет капать тебе на мозги!

— Ты этого хотела, а не я! Я не хочу расставаться и никогда, черт возьми, не хотел. Мне паршиво оттого, что ты не хочешь быть со мной!

Мы стояли друг против друга и тяжело дышали.

Я провел рукой по волосам.

— Слушай, я понимаю, что ты расстроилась. Я тоже не в восторге. Вся эта история с Лолой — какой-то страшный сон. Она домогается меня уже не первый месяц. Она поцеловала меня. В таблоидах еще много чего будут писать. В моем деле это неизбежно, и я ничего не могу с этим поделать. В статье нет ни капли правды, и даже если я буду обо всем рассказывать, все равно не смогу подготовить тебя ко всем тем выдумкам, на которые они способны. Они выворачивают все наизнанку — такая у них работа. А тебе просто нужно стать сильной и начать доверять мне.

Слоан с грустью засмеялась.

— Знаешь, я уже было подумала, что у нас действительно может получиться. Что мы должны дождаться друг друга.

Я не сводил с нее глаз.

— Правда?

— Конечно, правда. Думаешь, мне легко терять тебя? Думаешь, я хочу встречаться с другими мужчинами? Я подумала, что, может, ты прав и мы могли бы на год сосредоточиться на работе, оставаясь верными друг другу, и ждать. — Она хмыкнула. — Но так жить я не могу. Я даже не знаю, что ты делаешь здесь, а ты хочешь, чтобы я осталась и ждала тебя, пока ты там занимаешься бог знает чем? Хочешь, чтобы я доверяла? А сам даже не говоришь со мной. — У нее задрожал подбородок. — Джейсон, мне кажется, тебе лучше уйти.

У меня защемило сердце.

— Слоан… — я шагнул к ней и вытянул руку. Она оттолкнула ее.

— Я хочу, чтобы ты ушел, пока я не наговорила лишнего, о чем буду потом жалеть. — Она обняла себя за локти и прижала их к животу. В ее глазах стояли слезы.

Внутри меня раздался сигнал тревоги, включились все системы. Я сглотнул.

— Слоан, давай просто поговорим. Не будем ругаться, просто поговорим.

— Джейсон, послушай. Сейчас я не хочу тебя видеть. Я не хочу говорить с тобой. Я хочу, чтобы ты ушел. И знай, что, если бы я понимала, что ты не будешь меня уважать, я бы никогда не стала с тобой встречаться.

Глава 28 Слоан

♪ A MOMENT OF SILENCE | THE NEIGHBOURHOOD

Джейсон: Слоан, пожалуйста, давай поговорим.

Я уставилась на мигающий курсор в пустом текстовом поле. Положила телефон экраном вниз на кухонный островок Кристен и прижала ладонь ко лбу.

— Это он? — спросила подруга, опершись на стол.

У раковины стоял Джош и мыл Оливера. Он уложил малышу волосы ирокезом, и Оливер захихикал.

У меня на коленях лежал Каскадер Майк в футболочке с надписью «Оказываю эмоциональную поддержку». У ног свернулся Такер. Два дня назад Джейсон хотел забрать его, но пес не сдвинулся с места и остался лежать на кровати — пришлось оставить.

— Да, он.

— Что хочет?

— То же, что и раньше.

— Поговорить?

Я кивнула. Глаза снова наполнились слезами, и она протянула мне кусок бумажного полотенца.

— Слоан, почему бы тебе просто не поговорить с ним?

— О чем? Кристен, он не понимает. Он на полном серьезе считает, что не произошло ничего особенного. Он мне солгал. Не он, а моя мама — моя мама — рассказала мне о Лоле. А он просто стоял и пожимал плечами, типа: «Я ничего не могу с этим поделать. Так уж бывает, что ко мне приходят потрахаться известные певицы. Я не хотел утомлять тебя подробностями». — Я вытерла глаза полотенцем.

— Ну он же рок-звезда…

У меня вырвался смех сквозь слезы.

Джош ополоснул Оливеру волосы из кружки.

— Да нет, какая он рок-звезда. Нет в нем этого. Вполне приземленный парень.

Кристен пристально посмотрела на меня.

— Думаешь, он изменил тебе с ней?

— Нет, — всхлипнула я. — Я ему верю. Но он же должен был хотя бы сказать мне о ней.

Джош завернул Оливера в полотенце и вручил Кристен, чтобы надеть подгузник. Затем поцеловал жену в висок и пошел к холодильнику.

— Слушай, скажу тебе честно. Он мне понравился, и я думаю, надо дать ему второй шанс. — Джош взял пиво и пододвинул стул. — Он жалеет о случившемся? Да. Но поверь мне: ни один мужик не будет рассказывать своей девушке о женщинах, с которыми спал в прошлом.

— То есть просто закрыть на это глаза? — Я покачала головой. — Он на целый год уезжает в тур со своей бывшей, а я даже не знала об этом.

Джош открыл пиво.

— Слоан, я знаю, как выглядит влюбленный в тебя мужчина. Я видел этот же блеск в глазах Брэндона и говорю тебе: парень по уши в тебя влюблен. Дай ему шанс. Он облажался и знает об этом. И, может быть, прямо сейчас сходит с ума.

Он сходит с ума? Джейсон вдруг стал для меня чужим человеком с бурным прошлым, который ведет двойную жизнь. Будто тот Джейсон, которого знала я, — совсем другой человек, не тот, который лгал мне и трахался с Лолой Симон.

Возможно, плохим парнем был Джексон.

— Вы вообще слышали эту песню? — спросила я, переводя взгляд с Кристен на Джоша. — Слышали? — Сколько раз я слушала эту мерзкую песню Лолы Симон и не понимала, что она про Джейсона? У меня было такое ощущение, будто я узнала, что мой парень снялся в лирическом порно, которое видели все. Как же противно.

Застегивая Оливеру подгузник, Кристен пожала плечами.

— Я слышала. Ну и что? Подумаешь, напился и трахнул ее на пляже. А потом она написала об этом песню. Лажа, конечно, но во всей этой ситуации сучка — только она. А он — обычный мужик, который воспользовался данным ему Богом правом ошибиться за полгода до знакомства с тобой.

— Но он же соврал мне, — выдохнула я.

Кристен втянула в себя воздух через зубы.

— Вообще-то он тебе не врал. Просто не сказал. Нет, это, конечно, ненормально, но, честно говоря, я его понимаю.

Я скептически уставилась на нее.

— Что? Джейсон — отличный парень, — продолжила подруга, натягивая на ребенка боди. — Он тот, кто, твою мать, не задумываясь отдаст свой костный мозг. Он не хотел подвергать тебя опасности. Как, по-твоему, всего после трех дней знакомства он мог сказать тебе, что посреди ночи к нему в дом заявилась шикарная рок-звезда, чтобы с ним перепихнуться? Чем бы все это кончилось?

В ее словах была логика.

Она усадила Оливера на детский стульчик.

— То же самое, когда она схватила его за яйца. Наверное, он думал, что никто не видел, поэтому не стал во всех красках рассказывать тебе, как известная психопатка лапала его за член. И, поверь мне, он не единственный. У нее таких выходок вагон. Она даже перед папой римским стриптиз танцевала. — Кристен села на колени Джошу и обняла его за шею.

— Знаешь, — шмыгнула я носом, — может, я бы и не злилась на него так сильно, если бы узнала от него, а не из TMZ.

— Ребят, все ваши проблемы легко решаются, слово даю, — усмехнулся Джош, потягивая пиво. — Просто скажи ему, что с этого дня он должен быть с тобой честен. Чтобы ты была в курсе, если что-то подобное случится еще раз.

Я с жалким видом вцепилась в мокрый комок бумажного полотенца.

— Я говорила. А он твердит, что не может подготовить меня к каждой истории, которую выдумают таблоиды. Но к этому, черт возьми, он мог меня подготовить, — пробормотала я.

У меня зазвонил телефон. Я подняла его и посмотрела на экран.

Это был он.

Мой взгляд метнулся к Кристен. Палец завис над кнопкой «Ответить». Мне хотелось услышать его голос. Поговорить с ним. Но мне нужен был старый Джейсон. Тот, что был раньше. Я подумала: каким же равнодушным он был, что мог допустить все это, намеренно скрыть от меня правду, пренебрежительно себя вести и не чувствовать своей вины.

Я перевела звонок на автоответчик и выключила телефон. Что такого он может сказать, чтобы я передумала? Единственное, что могло что-то изменить, — полная и всецелая прозрачность в наших отношениях, но он четко дал понять, что не собирается в этом участвовать.

Кристен покачала головой.

— Слоан, у тебя всего десять дней. Потом он уедет на гастроли. Ты действительно хочешь порвать с ним? Тогда покончи с этим раз и навсегда или, мать твою, успокойся уже наконец и дай ему шанс. Насладись хотя бы тем, что у вас осталось.

— Не все так просто, Кристен, — замотала я головой. — Дело не только в этих десяти днях, но и в том, буду ли я снова встречаться с ним, когда гастроли закончатся. Он хочет, чтобы я его дождалась. И знаешь что? Я уже готова была на это. Хуже от этого не будет, подумала я. Все равно я не собираюсь ни с кем встречаться. Мы могли бы просто поставить наши отношения на удержание, делать то, что должны, хранить друг другу верность, а после гастролей снова быть вместе. Но сейчас я думаю: сколько же дерьма мне придется узнать о нем, пока его не будет? — я вытерла нос и продолжила: — Даже если я прощу ему вранье — недосказанность, о которой он, кажется, даже не сожалеет, — то что делать в следующий раз? А следующий раз обязательно будет. Он прав, такое дерьмо будет происходить. Не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы переживать это снова и снова, в то время как он держит меня в неведении. Если он считает, что ни Лола Симон, ни ее песня, висящая на второй строчке чертовых музыкальных чартов, не заслуживают моего внимания, то что еще он от меня скрывает? Я так и буду узнавать о его скелетах в шкафу и связях из слухов? — Я снова помотала головой. — Такая жизнь не для меня, и, мне кажется, я поняла это только сегодня.

Кристен с Джошем с сожалением смотрели на меня и не знали, что еще сказать.

— Я могла существовать отдельно от всей этой звездной жизни, потому что не видела в ней Джексона. Но вдруг над всеми нами зажегся огромный прожектор, — махнула я бумажным полотенцем. У меня задрожал подбородок. — Он не сделает ничего, чтобы защитить меня от нападок таблоидов. Он так и будет действовать за моей спиной. У меня не будет никаких гарантий, как и в этот раз. А когда произойдет неизбежное и на свет вылезет какая-нибудь история, он только скажет, что я должна быть сильной. Он отмахнется, оправдает свою ложь и не возьмет на себя никакой ответственности.

Я превращусь в психопатку. Буду чесаться, переживать и каждый раз, когда его не будет рядом, ждать неприятностей.

Каскадер Майк поднял мордочку и посмотрел на меня.

Глаза снова налились слезами. Я смотрела то на Джоша, то на Кристен.

— Я с ним порву, — объявила я. — Прямо сейчас.

От осознания того, что все кончено, я снова разревелась и высморкалась в свое бумажное полотенце.

Он не оставил мне другого выбора.

Глава 29 Джейсон

♪ MESS IS MINE | VANCE JOY

Она снова переключила меня на автоответчик.

Я закрыл ладонями глаза и судорожно вздохнул. Уже почти полночь. Я весь день звонил и писал ей сообщения.

— Все еще с тобой не разговаривает? — Эрни стоял на кухне и наполнял стакан льдом.

— Я облажался, — пробурчал я.

— Да, облажался. Никогда не спорь с рассерженной женщиной — это была твоя первая ошибка. Ты должен медленно отступать и со всем соглашаться. Первое правило в таких ситуациях. — Он поставил на кофейный столик передо мной бурбон.

Я поднял на него глаза, а Эрни с другим стаканом плюхнулся на диван рядом со мной и скрестил ноги.

Мне было дерьмово. Последние два дня я жил как ваду. И уже готов был извиняться за то, что появился на свет, только бы она со мной поговорила. Мне хотелось одного: чтобы все это кончилось. Одним своим молчанием она заставила меня встать перед ней на колени.

— Думаю, она меня бросит. — От этих слов, сказанных вслух, в горле встал комок.

Эрни протяжно выдохнул.

— Ну, вы в любом случае собирались расстаться.

— Нет, — помотал я головой. — Не так. Не потому, что я ей не нужен, не потому, что я ее разочаровал. И я бы никогда этого не допустил. Я бы умолял ее поехать со мной. — Я уткнулся лбом в ладони. — Нельзя, чтобы все закончилось вот так.

Черт, я должен был все ей рассказать. Ну почему я не рассказал? Я понятия не имел, как со всем этим справиться. С Лолой, с гастролями, со славой. Казалось, будто с горы катится огромный снежный шар, подминая все на своем пути и разрушая мою жизнь.

— Знаешь, может, так даже лучше для вас обоих, — сказал Эрни.

Я поднял голову и уставился на него.

Он махнул стаканом.

— Разве для нее все это было бы справедливо? Подумай. Она останется дома и четырнадцать месяцев, пока ты катаешься по миру, будет сидеть одна. Или поедет с тобой, не сможет видеться с друзьями и с семьей, не сможет больше трех ночей подряд спать в одной и той же постели. Не сможет работать, не сможет, черт возьми, даже вещи распаковать. В любом случае ей придется жить ради тебя, а ты будешь жить ради карьеры. Ты правда желаешь ей такой участи? — Он сделал глоток, и в стакане зазвенели кубики льда. — Ты станешь знаменитым, а что получит она? По-моему, это немного эгоистично.

Я отвернулся.

Она должна стать моей женой. Я понял это в тот самый момент, когда начал ее терять. Она предназначена для меня. Сама мысль, что ее может не быть в моей жизни, была неприемлема — все равно что не видеть дневного света или не брать в руки гитару.

Я все испортил и буду страдать от этого всю оставшуюся жизнь. С таким невозможно смириться. Надо все исправить и надеть на палец Слоан кольцо, чтобы каждый, кто на нее посмотрит, знал: в мире уже есть безнадежно влюбленный в нее мужчина.

А на нее смотрят. Надо будет купить кольцо побольше.

— Чертова Лола. — Я запустил пальцы в волосы. — Ненавижу ее.

— Вся эта фигня с Лолой меня очень напрягает. Чую, что-то здесь неладно. — Эрни постучал пальцем по стакану. — Ты уверен, что не давал ей код от ворот?

— Да не давал я ей ничего, — промычал я.

Он покосился на камин, будто о чем-то задумался.

Была не была. Я встал.

— Поеду к Слоан. Не могу сидеть здесь и ничего не делать.

Я дал ей время. Целых два дня. Если хочет меня бросить, пусть рубит сразу, а не заставляет стоять на коленях с головой на плахе. Незнание убивало меня. Терпеть дальше уже не было сил.

Я ехал к ее дому как на собственную казнь. Оказавшись на месте, я стал набираться смелости, чтобы хотя бы выйти из машины и подойти к двери.

Была полночь. Вокруг темнота.

У меня был свой ключ, но Слоан запирала дверь на цепочку. Может, лучше позвонить в звонок и разбудить ее? Впустит ли она меня? Откроет ли, увидев меня в глазок?

Я должен быть готов к тому, что сегодня мы окончательно расстанемся. Что я получу по заслугам. Я представил, как она просит меня уйти и отдать ключ. Забрать свои вещи и никогда больше здесь не появляться.

Мое сердце точно разобьется. Вдребезги.

Когда я поднялся на крыльцо, включился свет. Я вставил ключ в замок и под осуждающий взгляд фонаря повернул его. Приоткрыл немного дверь, потом еще немного. Цепочки не оказалось. Через щель выскочил Такер и запрыгал у моих ног.

Она не надела цепочку.

Это был первый лучик надежды за последние дни. Я, наверное, целую минуту оторопело стоял перед приоткрытой дверью и держался за ручку.

Она не закрылась от меня.

Я молился, чтобы это что-то значило. Что здесь не было никакого недоразумения. У меня появилась надежда, что сегодня я не в последний раз поговорю с женщиной, которую люблю.

Глава 3 °Cлоан

♪ HOLOCENE | BON IVER

Кто-то сел на кровать, и я очнулась. Видимо, не заметила, как уснула. Знакомые руки обняли меня и прижали к себе.

Джейсон…

Моей шеи коснулась колючая борода, и я услышала хриплый голос:

— Прости меня.

И вдруг все потеряло для меня значение. Все. От такой внезапной смены настроения перехватило дыхание. Все планы рухнули. В одно мгновение перевернулось сознание. Я повернулась в кольце из рук и поцеловала его. Даже если бы он не извинился, я бы все равно поцеловала. Я простила его, и мне тут же стало легко.

Он держал меня теплыми руками за щеки.

— Слоан, прости меня. Я должен был все тебе рассказать. Не знаю, почему я этого не сделал.

— И ты меня прости, — прошептала я. — Я так по тебе соскучилась. Не знаю, чем я думала. Я должна тебе доверять, просто в голове все перемешалось…

— Это я во всем виноват, — возразил он. — Я просто боялся опуститься в твоих глазах. Боялся, что ты не сможешь этого принять. Думал, что защищаю тебя. Очень глупо с моей стороны.

Мы прижались друг к другу лбами.

— Ты не повесила цепочку, — прошептал он.

Я помотала головой. Нет, не повесила. Я не могла с ним говорить, но и запереть дверь тоже не могла. Хоть и не надеялась, что он вернется домой после того, как я его выгнала.

Но когда дело касалось меня, Джейсон начисто лишался инстинкта самосохранения.

В темноте он убрал у меня со лба волосы.

— Больше не забирай себя у меня. Обещай. Пожалуйста.

В его глубоком чувственном голосе слышалось страдание. В комнате висел полумрак. Единственным источником света оставался будильник на прикроватной тумбочке. Но я смогла разглядеть темные круги у него под глазами и опустошенный взгляд, и внезапно мое сердце разбилось на тысячи осколков. Я поняла, что просто не смогу с ним порвать, пока он будет на гастролях. Никогда не смогу. Самолет еще не оторвется от взлетной полосы, а я уже буду звонить и умолять принять меня обратно. Четырнадцать месяцев разлуки — мелочь по сравнению с вечностью.

— Джейсон, я не хочу расставаться, пока ты будешь на гастролях. Я не могу.

— Я люблю тебя.

С этими словами из моих легких вышел весь воздух, и я уставилась в темноту.

— Я люблю тебя, Слоан.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я.

Джейсон издал звук, похожий на смесь радости и облегчения. Я обняла его и уткнулась лицом в бороду.

Он прижал меня к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.

— Слоан, поехали со мной на гастроли. Пожалуйста.

Я засмеялась от счастья.

— Хорошо.

— Поедешь?

Я кивнула. С ума сойти. Это так не походило на меня, я никогда не делала ничего спонтанно. Но на этот раз передо мной даже не стоял вопрос. Я должна была поехать.

Я так сильно хотела снова стать прежней собой. Я пообещала, что начну радоваться. Выберусь из промежуточного состояния. Буду жить счастливой жизнью, а жить я хотела только с ним.

— Я выплачу твою ипотеку, — сказал он с улыбкой, не отрывая губ от моих волос. — Я дам тебе столько, сколько нужно.

Я отпрянула, чтобы видеть его.

— Нет. Я не могу тебе этого позволить. Может, мне оформить аренду?

— Этот дом требует слишком масштабного ремонта, чтобы его арендовать, — возразил он, не отрывая рук от моего лица. — Почему бы тебе не продать его?

Продать?

— Купим новый, когда вернемся, — продолжил Джейсон. — Что-нибудь получше. Поближе к Кристен и Джошу.

— Ты хочешь жить со мной? — улыбнулась я ему.

— Я все хочу делать с тобой. — Он смотрел мне прямо в глаза.

К черту все. Если уж я решилась, надо идти до конца. Я ведь хотела начать все заново. Хотела начать с ним.

Я кивнула.

— Хорошо. Давай делать все. Все вместе.

Он замолчал и посмотрел на меня взглядом счастливого человека. А потом стал покрывать меня поцелуями: мои губы, щеки, шею — и говорить снова и снова, что любит меня. А я смеялась и прижимала его к себе.

Каждый раз, когда Джейсон произносил эти слова, они наполняли меня счастьем. Они обнимали меня, словно теплые сильные руки, и я успокаивалась. Они ласкали меня, гоня прочь все сомнения, связанные с его прошлым и его популярностью.

Он любит меня.

И я тоже его люблю.

Поэтому мы легко справимся с его славой. Поэтому я всегда, что бы ни случилось, буду ему доверять. Он мой, мы — единое целое. Как могла я в этом сомневаться?

Мы любим друг друга.

Глава 31 Джейсон

♪ DIAMONDS | BEN HOWARD

Я купил кольцо. Очень, очень большое кольцо.

Глава 32 Слоан

♪ BIG JET PLANE | ANGUS JULIA STONE

— Уверена, что не хочешь поехать со мной? Когда еще доведется побывать на «Субботнем вечере»? — спросил Джейсон, не отрываясь от моих губ. Мы стояли на крыльце, и он, опустив гитару, целовал меня на прощание. Его пальцы перебирали мои волосы. В глазах грусть.

Конечно, он делал это специально, потому что прекрасно знал, как беззащитна я перед его уговорами.

Но надо быть сильной. У меня еще куча дел.

— Если хочешь, чтобы меньше чем через неделю я легко рассталась со своей прежней жизнью, то оставь эти три дня мне, — сказала я и, закрыв глаза, потерлась о его нос.

Вообще-то хорошо, что он уезжает в Нью-Йорк. А то я слишком отвлекаюсь. Ничего не делаю, когда он дома, — ну разве что без конца раздеваюсь.

— Я буду скучать, — прошептал он.

— И я. — Я поцеловала его и обняла за шею. — Но хуже того то, что на несколько дней я перестану быть другой женщиной.

Он хмыкнул.

— Я поставлю ее в рамку, — придумала я. — Или предложу Кристен вставить ее в рождественский календарь.

Вчера журнал «Нэшнл Инквайрер» украсила наша с Джейсоном фотография, как, держась за руки, мы ходим по магазину «Трейдер Джос». И подпись на всю обложку: «ДЖЕКСОН ВОТЕРС ИЗМЕНЯЕТ ЛОЛЕ СИМОН!» Я была в темных очках и бейсбольной кепке, все мои татуировки были скрыты, поэтому узнать себя могла только я сама. Но все равно это было забавно.

— Они назвали меня таинственной женщиной, — улыбнулась я, не отрываясь от его губ. — Я всегда хотела быть загадкой.

— А я всегда хотел двух женщин, — захохотал он. — Так что нам обоим повезло.

Я ударила его. Он засмеялся, щекоча меня за шею.

Уже три дня, как мы помирились, и наши отношения вышли на совершенно новый уровень. Никакого последнего дня больше не было. Мы больше не расставались. Наоборот, собирались на гастроли, а потом съехаться и начать жить вместе. Впереди у нас было ясное и вполне определенное будущее.

И мы до нелепости любили друг друга.

Он рассказал мне все. О Лоле, о песне. Почему не приглашал поехать с ним раньше. Все. Я выслушала и все поняла, а когда он закончил, мне показалось, что мы с ним вдвоем противостоим целому миру.

На моей подъездной дорожке ждала Зейн. Я видела, что он не хочет уезжать, и это не могло меня не радовать, но я должна действовать разумно.

— Иди, иначе опоздаешь на рейс. Напиши мне.

— Посмотри на меня.

Я подняла взгляд и утонула в его голубых глазах.

Он приложил палец к моим губам, чтобы я молчала, и сказал:

— Я люблю тебя. — Он убрал палец, быстро поцеловал и, схватив гитару, сбежал со ступеней прежде, чем я что-то ответила.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Наверное, я никогда не привыкну к этим словам. Я прислонилась к косяку. У моих ног устроился Такер, и я с улыбкой наблюдала, как Джейсон садится в машину. Они выехали с подъездной дорожки, и я послала ему воздушный поцелуй. Не успела «тесла» Зейн доехать до конца квартала, как на телефон пришло сообщение.

Джейсон: Уже скучаю.

Дзынь.

Джейсон: Сексни мне.

Я засмеялась.

Ну какая же мы очаровательная пара, аж самой себе завидно.

Я вернулась к работе. В течение недели надо будет связаться с компанией, для которой я рисовала, и сообщить об увольнении. Временно закрыть магазин на «Итси». И дорисовать три картины. Арендовать контейнер для хранения, выставить на продажу дом и начать собирать вещи. Устрою дворовую распродажу и быстренько все продам.

Остается самое сложное из списка: сказать Кристен, что я уезжаю.

Мы никогда не расставались больше чем на несколько дней. Никогда, с самого шестого класса. Даже не знаю, как она это воспримет. Почти уверена, что попросит не уезжать. Хоть Кристен и нравился Джейсон, но ехать с ним в роли девушки на гастроли после двух недель знакомства — слишком, даже для меня. И потом, как объяснить ей, что я хочу продать дом и жить с ним? Как бы здорово все это ни казалось мне, в реальности же было полнейшим безумием.

Мы договорились встретиться в парке, и я взяла с собой на прогулку Такера. Кристен катала Оливера в прогулочной коляске и уже собиралась пойти вдоль беговой дорожки, когда я наконец ее нашла. Увидев меня, она не стала терять время и перешла сразу к делу.

— Так что ты хотела мне сказать? — Она двинулась вперед и ускорила шаг.

Как у нее так всегда получается? Видит по моему лицу, что я что-то хочу сказать.

Я не стала тянуть кота за хвост.

— Джейсон позвал меня с ним на гастроли.

— И ты согласилась? — не отрывая глаз от дорожки, спросила Кристен.

— Согласилась. Но это еще не все. Я продаю дом. А по возвращении мы будем жить вместе.

Кристен так внезапно остановилась, что я успела уйти вперед на три шага, прежде чем заметила.

Запыхавшись, она уставилась на меня.

— Пойдем сядем, — осторожно предложила подруга и загадочно на меня покосилась.

Эх. Ничего не вышло. Мне так нужна была ее поддержка. Я все равно сделаю так, как решила, хочет она того или нет. Но ее понимание мне было просто необходимо, потому что родители новость восприняли не очень хорошо. Даже, можно сказать, плохо.

Отец считал побег с едва знакомой «рок-звездой» своего рода кризисом жизни. Он долго и нудно говорил о сложностях в отношениях с музыкантами и в конце концов сказал, что категорически не согласен с моим решением. В его речи даже проскользнуло слово «разочарован».

Он обожал Брэндона. Они оба были бывшими военными и играли в одной покерной лиге. С Джейсоном же отец даже знакомиться не хотел. И заявил, что готов биться об заклад: ко Дню труда все закончится, а если нет, то он встретится с ним на День благодарения.

Может быть.

Мама поначалу была настроена более романтично. Но после небольшого скандала в желтой прессе считала безумной даже мысль о том, чтобы сохранять эти отношения. Не говоря уже о гастролях, продаже дома и совместном проживании. Мама согласилась встретиться с Джейсоном, но была так холодна, что я решила не рисковать.

Его семья так тепло меня приняла, и я боялась даже представить, что будет, когда Джейсон узнает о неприязни моих родных.

Никто не разделял моего счастья, и это было невыносимо.

Мы шли в томительном молчании, пока не нашли скамейку в тени. Кристен поставил коляску, вручила Оливеру бутылочку и только потом повернулась лицом ко мне.

Я не стала ждать.

— Прежде чем ты начнешь, я знаю, что прошло всего несколько недель, и я знаю…

— Я рада, что ты поедешь.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать ее слова.

— Ты…рада?

— Да. И еще я рада, что ты продаешь дом. Это надо было сделать давным-давно.

Я не моргая уставилась на нее.

— Ты не расстроена, что меня так долго не будет? Не считаешь меня безбашенной?

— Слоан, мне надо кое-что тебе сказать.

Она убрала волосы за уши и облизнула губы. Видно было, что Кристен не знает, с чего начать. Казалось, ей тяжело подобрать слова. С ней никогда такого не случалось.

— Я понимаю, что тебя не будет очень долго. Но на самом деле тебя не было намного дольше. — Она помолчала. — Той Слоан, с которой я выросла, не было целых два года. Я боялась, что она похоронила себя рядом с Брэндоном и я ее больше не увижу. А потом ты решила жить, и знаешь что? Моя Слоан вернулась. — Подруга покачала головой. — Я скучала по тебе. И если бы думала, что ты вернулась к жизни только потому, что у тебя снова появился мужчина, то посоветовала бы не ехать. Но мне кажется, у тебя появился мужчина потому, что ты вернулась к жизни. Пожалуй, у вас двоих все серьезно. И, черт возьми, Слоан, если он зовет тебя с собой на гастроли, поезжай. Потому что такой счастливой я не видела тебя уже очень давно.

По щекам у меня покатились слезы.

— Спасибо, — прошептала я.

— Хорошо, что он наконец понял, что нельзя уезжать без тебя. Если честно, мы с Джошем боялись его отъезда и не могли понять, почему, черт возьми, он так долго не зовет тебя с собой.

— Серьезно? Вы говорили об этом?

— Мы же твоя группа быстрого реагирования. Естественно, мы об этом говорили. Отрабатывали варианты и все такое.

С облегчением выдохнув, я рассмеялась и обняла ее. Теперь все как надо. Значит, она меня поддерживает, они оба поддерживают: и она, и Джош. Они тоже видят, что у нас с Джейсоном все по-настоящему.

— Слоан, ты даже не представляешь, как я рада твоему выбору. Поезжай, не бойся приключений, люби, бей в бубен, будь чокнутой группи и говори всякие банальности типа «Я с группой».

Я хмыкнула и смахнула слезы.

— Когда ты вернешься, я буду здесь. И ты будешь здесь. Наконец-то.

Мы с Кристен погуляли еще минут сорок, поболтали о гастролях и об Оливере. Но мне пора было возвращаться домой и заниматься делами. Мы обнялись на прощание, и я пошла вверх по ступенькам к парковке.

Я писала эсэмэску Джейсону. По пути в аэропорт он записал на мой автоответчик Name — под эту песню мы впервые поцеловались, — чем очень меня растрогал.

Наклонив голову, я печатала ему, как сильно его люблю, поэтому не увидела свою машину, пока не наступила на осколки стекла. Я подняла глаза и застыла на месте, закрыв рот рукой.

Окна вдребезги. Все до единого.

Лобовое стекло вдавлено в салон, будто кто-то стоял на капоте и бил по нему.

Все четыре колеса проколоты. Боковые зеркала сломаны и осколками разбросаны по всей парковке, словно конфеты, выпавшие из пиньяты.

А через всю дверь яркой краской выведено: «Шлюха Джексона».

Глава 33 Джейсон

♪ DO I WANNA KNOW? | ARCTIC MONKEYS

Камеры на парковке не работали, ноя-то, черт возьми, знал, кто это сделал.

Лола была вне себя: ее выкинули из гастролей, во всех газетах были мои фотографии с другой женщиной, поэтому она набросилась на Слоан. Я ни капли не сомневался в том, что это ее рук дело.

Черт, как же я разозлился. Как только Слоан рассказала, что произошло с машиной, я тут же позвонил Эрни, и он забрал ее. Я уже хотел было лететь домой, но они оба настояли, чтобы я остался и принял участие в съемках передачи. Эрни пообещал позаботиться о Слоан и решить все дела с полицией — и сдержал слово.

Но машина — это только цветочки. Потом посыпались ягодки.

В социальных сетях Слоан внезапно атаковали тролли. Фейковые аккаунты создавались с единственной целью: оставлять комментарии к ее фото, писать в личку и изводить. Все было настолько плохо, что ей пришлось удалить страницу в «Инстаграм», и даже Джош с Кристен закрыли аккаунты.

Потом начались телефонные звонки.

Всю ночь на сотовый Слоан приходили пошлые эсэмэски и голосовые сообщения от незнакомых людей. Ее обзывали самыми последними словами и угрожали насилием. Естественно, все это было связано со мной. Шлюха Джексона, сучка Джексона. И ничего невозможно было отследить. Все номера, с которых звонили, были фейковыми.

Понятия не имею, откуда у Лолы номер Слоан. Но ведь где Лола взяла код от ворот, я тоже не знаю.

Такое ощущение, что она, черт возьми, наняла целую армию, чтобы доставать мою девушку.

Еще никогда в жизни я ни к кому не испытывал такой ненависти.

Эрни просил меня не вступать с ней в конфликт, поскольку любое внимание только подзадорит ее. И он был прав. Не было никакого смысла обращаться к ее разуму — бесполезное занятие. Я мог лишь сдерживать негативные последствия и пытаться защитить от всего этого Слоан.

Испытывать судьбу я не хотел. Мы сменили номер Слоан, я запретил ей выходить одной за пределы собственности Эрни и приближаться к своему дому. Упаковкой вещей занялась нанятая мной транспортная компания, за всем следила Зейн. Мы отказались от дворовой распродажи. Я не хотел, чтобы Слоан контактировала с незнакомыми людьми — среди них мог оказаться тот, кто расколошматил битой ее машину.

Никому из нас не нужны были лишние волнения, мы и так переживали нелучшие времена нашей жизни.

Я приехал из Нью-Йорка всего на три дня. Через два начинались гастроли. Жизнь моя была полным хаосом. На следующий же день после возвращения пришлось с головой уйти в репетиции с аккомпанирующей группой, которую я пригласил на время гастролей. Я работал по шестнадцать часов в день: то на сцене, то со СМИ. Я разрывался в разные стороны, и Слоан — тоже.

В полседьмого утра меня разбудил Эрни и попросил встретиться у бассейна. Слоан с Такером спали в трейлере. Я тоже должен был спать с Такером в трейлере. Но эсэмэска Эрни настаивала на том, что это важно и не может ждать.

Он вышел через заднюю дверь и двинулся ко мне мимо бассейна. Несмотря на такую рань, Эрни был уже в костюме.

— Привет, друг. Прости, что вытащил тебя из кровати. Знаю, что ты и так не высыпаешься. — Он положил руки на пояс. — Но это важно, иначе я бы тебя не вызывал.

— Что такое? — зевая, спросил я.

— Кто-то, черт возьми, заплатил моей домработнице.

— Ты о чем? — Я потер шею.

— Кто-то дал ей тысячу баксов за код от ворот, чтобы Лола могла ночью войти. Она работала у меня десять лет, сейчас ищу другую. А пока, черт бы ее побрал, сам стираю белье. Но это еще фигня, слушай дальше. — Он посмотрел мне в глаза. — Заплатила ей не Лола и не кто-то из ее людей. — Эрни выдержал паузу. — Это был твой человек.

Я опустил руку и уставился на него.

— Ну и попыхтел я, признаться. Чтобы разговорить Лупе, пришлось дать ей еще тысячу и просить у Свансонов, которые живут через дорогу, записи с камер видеонаблюдения, но все-таки мне удалось узнать номер машины того мудака, который подкупил мою домработницу. Им оказался какой-то мальчишка из твоей студии.

— Что? — я не поверил своим ушам.

— Да, — Эрни почесал щеку. — И вот что я думаю. Студия все подстроила, чтобы сфотографировать тебя с Лолой. А потом они слили это дерьмо в СМИ. Я даже уверен, что вся эта фигня с TMZ была спланирована, Им нужны были слухи, чтобы, когда они отправили бы Лолу в тур, вы двое были бы во всех таблоидах вместе.

Я лишился дара речи и долго стоял как зачарованный.

— Зачем?

— Создают вокруг тебя шумиху. Хотят, чтобы все о тебе говорили. В саундтреке синглы Лолы — Джексона — огонь. Все тебя хотят, ты прямо нарасхват. Даже Пия не справляется с потоком запросов от СМИ. Вот почему они продлили твои гастроли еще на десять месяцев. Запускают тебя в массовое производство. Такие вот дела, друг. У тебя все задатки суперзвезды.

Эрни не из тех, кто бросается словами. Он, скорее, будет советовать умерить свои ожидания, поэтому ко всему сказанному я отнесся очень серьезно. Мне бы надо радоваться, что он верит в будущее моей карьеры, но вместо этого меня накрыло предчувствие чего-то дурного. Этот фортель с Лолой чуть не стоил мне девушки, и они дали этой психованной доступ к моему дому! Что за хрень?

Эрни продолжил:

— Я бы сейчас даже не стал им мешать пихать Лолу в твои гастроли, как бы хорошо ни продавались билеты. Это на руку вам обоим. Она придает твоему имиджу изюминку, помогает не сходить со страниц желтой прессы, а ты даешь ей возможность побывать на гастролях, которые продолжатся, даже если она откинет коньки с иглой в руке.

Я напрягся.

— Нет. Я свалю раньше, чем это случится. И мне насрать, пусть делают что хотят.

Он положил руки мне на плечи.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты волновался из-за Лолы. Пока она к тебе и близко не подойдет. Ты только выполняй свою часть сделки и участвуй во всех шоу. Просто будь готов. Надеюсь, у вас обоих хватит сил и терпения, потому что гастроли будут непростыми. — Он хлопнул меня по плечу. — Поздравляю, Джексон: ты — звезда.

Глава 34 Слоан

♪ YES I’M CHANGING | TAME IMPALA

Я проснулась с Такером в кровати Джейсона. Простынь с его стороны была холодной.

Мой опустевший дом выставлен на продажу. Я бросила работу и окончательно избавилась от прежней жизни. У меня не осталось сил. У него — тоже. Странно, что он не спит, пока есть такая возможность.

До гастролей, которые начнутся через два дня, мы решили пожить в трейлере. Всего за неделю вся моя жизнь сжалась до размеров чемодана и ручной клади. Машины больше нет. Страховая компания заявила, что она не подлежит ремонту, потому что четыре колеса, несколько стекол и новое покрытие будут стоит больше, чем весь автомобиль. Я получила за нее сто пятьдесят баксов и чувствовала себя мошенницей.

Завернувшись в одеяло, я пошла в ванную. Джейсона в трейлере не оказалось. Я выглянула в окно и увидела, что они с Эрни стоят у бассейна.

Устроившись с Такером на диване перед телевизором, мы стали дожидаться Джейсона. Я переключала каналы, когда вдруг на телефон пришло письмо.

До сих пор при каждом телефонном звонке я слегка подпрыгивала, хотя уже поменяла номер и удалила все аккаунты в социальных сетях. Нападки Лолы приводили меня в ужас. Какое счастье, что все наконец закончилось.

Я ткнула на иконку с конвертиком, и у меня чуть не остановилось сердце.

Уже два года я не получала писем на этот адрес. Я пользовалась им, когда рисовала гиперреалистичные картины. Этот адрес галереи искусств указывали на визитках.

Все было так неожиданно, что на долю секунды я опять испугалась троллинга, но потом узнала имя. Это была управляющая галереей в Лагуна-Бич. Известная галерея.

Я прочитала письмо.

У нее был клиент, который увидел «Девочку в маках» и захотел, чтобы я нарисовала его дочь. Картина нужна была к Рождеству, и он готов заплатить за нее 4000 долларов.

Заказ.

Я с шумом выдохнула.

Когда-то я молилась о таких заказах. Мои картины всегда продавались, но до этого, как правило, месяцами висели в галереях. И вот кому-то мои работы приглянулись настолько, что он решил сделать заказ и готов заплатить еще до того, как картина появится на свет? Боже, это же моя мечта!

Но реальность отрезвила меня.

Я уезжаю на гастроли. Рисовать в дороге будет просто невозможно.

Разочарование поразило меня прямо в сердце.

Я готова была снова заняться серьезным искусством. Но коты-космонавты и заказы с «Итси» тянули меня назад, не давая даже возможности попытаться. И когда я наконец сбросила с себя весь груз ответственности и подвернулся такой удачный случай, я не могу взяться за эту работу.

Я отложила телефон и, расстроившись, вернулась к телевизору. Наверно, я должна радоваться, что дожила до такого момента, когда снова хочу заниматься любимым делом. Даже если нет такой возможности.

Минут через двадцать в трейлер вошел Джейсон и удивился, что я уже проснулась. Он положил руку на спинку дивана, чтобы наклониться и поцеловать меня.

— Доброе утро. Кофе? — Он улыбнулся, но взгляд его был встревоженным.

— Да. Видел это? — спросила я, кивнув на телевизор. Я смотрела новости.

— Что там? — Он пошел на кухню, открыл шкафчик и достал пакет молотого кофе.

— Лола судится со своим менеджером. Кажется, стырил у нее все деньги.

Он положил несколько ложечек кофе в френч-пресс.

— Наверно, так обдолбалась, что и не заметила, — пробурчал он и поставил воду в микроволновку. — Кстати, о Лоле. Эрни думает, что наши с ней фотографии подстроены студией.

Я почесала лоб.

— Правда? Зачем?

— Публичность. — Он оперся руками на столешницу, пока закипала вода. — Эрни думает, они могут отправить ее со мной на гастроли, даже если все билеты будут уже распроданы.

— Ну и что, — пожала я плечами. — Я ее не боюсь. Чтоб ты знал.

Он улыбнулся, подошел и выключил телевизор.

— У меня для тебя подарок.

— Какой? — обрадовалась я.

Он открыл кухонный шкафчик, достал огромный подарочный пакет в синий горошек, поставил его мне на колени и сел рядом.

— Думаю, тебе понравится.

Я открыла пакет. Там была небольшая настольная лампа. Вместо подставки шестеренка, ножка из скрученного металлического стержня, а абажур из старого изогнутого автомобильного номера.

— Из твоей машины, — сказал он. — Я попросил Зейн забрать эти детали со свалки и отправил их парню, который мастерит лампы из отреставрированных автомобильных запчастей. Пришлось поторопиться, чтобы успеть до отъезда. Я очень хотел, чтобы у тебя была такая лампа. Ты ведь так сильно любила свою машину.

— Джейсон, как же это трогательно!

Я влюбилась в эту лампу.

— Спасибо. — Я наклонилась к нему и обняла за шею.

Он прижался ко мне щекой.

— Можно оставить ее здесь до тех пор, пока не вернемся и не купим свой дом.

Я кивнула, вытирая большим пальцем глаза. Это было так на него похоже. Он такой заботливый.

— Будешь завтракать? — шмыгнула я носом. — Панкейки или бекон с яйцом? Или и то и другое?

Он вздохнул и почесал лоб.

— Прости за то, что мы никуда не можем пойти.

Его всюду узнают. Везде.

«Зов природы» стал блокбастером. После выхода фильма и «Субботнего вечера» саундтрек взорвал все чарты. Только за вчера клип собрал больше пятидесяти миллионов просмотров, и, в отличие от «Пластилиновой анимации», на этот раз на первом плане был сам Джейсон.

В последнюю минуту журнал GQ разместил его на своей обложке, что ни капельки меня не удивило. Джейсон очень фотогеничен. А небольшой скандал с Лолой в желтой прессе даже сыграл ему на руку. В этот же день его сайт «упал»: значит, рекламный ход удался, хоть и почти разрушил наши жизни.

Джейсон любил своих фанатов. Ему нравилось раздавать автографы. Он был обаятельным и общительным. Но мне кажется, совсем не ожидал такой бешеной популярности. От нее невозможно было укрыться.

Джейсон был как неоновая вывеска. Его без спроса фотографировали, подходили к нему в магазинах и на автозаправочных станциях. Преследовали. Несколько дней назад мы выбрались на поздний ужин, но нам не дали спокойно посидеть. И даже если люди не подходили, то просто смотрели. Глазели на него.

Помимо прочего после скандала с Лолой Джейсон был весь на нервах. Ему казалось, что он не сможет защитить меня, потому что за каждым углом нас поджидали незнакомые люди.

Я забралась к нему на колени, села верхом, и моя футболка задралась. Шортики я не надевала. На мне были лишь красные стринги. Он опустил взгляд и поднял брови.

— Нам надо немного изменить образ жизни, — сказала я. — Вместо того чтобы ходить по ресторанам, будем заказывать обслуживание в постель. Что-то типа этого. — Я поцеловала его, и он благодарно улыбнулся.

— Какие планы на сегодня? — Он откинул голову на спинку дивана и стал поглаживать меня по бедру.

— Надо съездить в «Федекс» и отправить последние заказы. Потом завезу несколько пакетов в благотворительный фонд и верну ключи от дома риелтору. Украду твою машину.

— Сначала она крадет мое сердце, потом — машину, — устало проговорил он.

— С юридической точки зрения, сначала я украла у тебя собаку.

Он засмеялся и взглянул на меня, не поднимая головы с дивана.

— А моя девушка случайно не приедет сегодня на репетицию?

— Куда? — улыбнулась я.

— В Сенчури-Сити.

— Думаю, я найду на это время.

Он обрадовался, кажется, впервые за это утро, поднял голову и поцеловал меня, но Джейсон слишком хорошо знал мои губы.

— Что случилось? — Он снова откинул голову.

Я тяжело вздохнула.

— Я только что… Я получила письмо — хорошее письмо, — быстро добавила я, заметив тревогу на его лице. — По поводу картины. Настоящей. Не с «Итси».

— Это же здорово! — воскликнул он. — Что просят нарисовать?

Я убрала волосы за уши.

— Маленькую девочку на качелях. И предлагают за это хорошие деньги.

Он схватил меня за бедра, притянул к себе и улыбнулся.

— А как же иначе? Ты же потрясающе рисуешь.

Я грустно улыбнулась.

— Я скучаю по творчеству. Такое ощущение, будто сейчас я на пике своих возможностей. Мне очень хочется взяться за этот заказ, но я не могу.

— Почему не можешь? — наморщил он лоб.

— Мы будем на гастролях, — пожала я плечами. — Не могу же я рисовать в автобусе.

— К какому сроку нужна картина?

— К Рождеству.

— Тогда сможешь нарисовать во время отпуска.

Я поерзала у него на коленях. Такая мысль мне в голову не приходила.

— Пяти недель на подобную картину может не хватить.

— Можешь поехать чуть раньше, — предложил он, наклонился и поцеловал меня. — И здорово, что зашел такой разговор, потому что в пакете остался еще один подарок, — прошептал он мне в губы. — Доставай быстрее.

Я слегка отстранилась и посмотрела на него.

— Давай, давай.

Я снова взяла пакет и вытащила всю оберточную бумагу. На дне лежал подарочный сертификат.

В художественный магазин.

На тысячу долларов.

— Джейсон! Это слишком много! — У меня перехватило дыхание. — Я не могу принять такой подарок!

Он сцепил руки у меня за спиной и прижался губами к моему уху.

— Просто ты такая сексуальная, когда рисуешь, — зашептал он, покрывая поцелуями мою шею. — И теперь, когда все коты-космонавты остались в прошлом, я подумал, что ты можешь снова начать рисовать для себя. Для этого тебе нужны будут карандаши и кисти, и я хочу поддержать тебя, как ты поддерживаешь меня.

В этот момент в меня уперлось что-то твердое.

— Спасибо, — прошептала я.

— Пожалуйста.

Джейсон встал, перекинул меня через плечо, словно пещерный человек. Шлепнул по заднице, я вскрикнула и засмеялась, и он понес меня в спальню.

Глава 35 Слоан

♪ LITTLE BLACK SUBMARINES | THE BLACK KEYS

Прошло три с половиной месяца.

На телефоне Джейсона сработал будильник. Даже Такер, спавший у нас в ногах, заскулил.

Джейсон придвинулся ко мне, чтобы включить свет. Я поморщилась и пробурчала:

— Надо на законодательном уровне запретить вставать раньше солнца.

Он засмеялся и, взлохмаченный, приподнялся на локтях.

— Как себя чувствуешь?

— Уши заложило.

Моей щеки коснулась прохладная рука, и я закрыла глаза.

— Температуры вроде нет, — заметил Джейсон.

— Наверно, аллергия или что-то типа этого, — просипела я. — Все в порядке.

Джейсон перевернулся так, что оказался надо мной, и удивленно улыбнулся, по всей видимости, моему сонному виду.

— Не целуй меня, — попросила я. — Не хочу, чтобы ты заразился. — Ведь даже если он заболеет, они заставят его выступать, несмотря ни на что.

Он улыбнулся и уткнулся мне в шею.

— В каком мы городе? — зевнула я.

Он посмотрел на руку.

— Вчера были в Атланте. Значит, сегодня Мемфис?

Перед выходом на сцену Зейн писала Джейсону на руке, где мы находимся, чтобы он случайно не поблагодарил другой город.

— Эх, всегда хотела побывать в Мемфисе, — надулась я. К вечеру мы уже уедем.

— Почему бы тебе не пропустить саундчек и не погулять по городу вместе с Джессой? — спросил он, глядя вниз на меня.

Джесса была солисткой группы Grayscale, которая выступала у него на разогреве. Она была близкой подругой Лолы. Я ничего не имела против. На самом деле Джесса была очень даже милой, а еще между нами был негласный уговор: не обсуждать Лолу — и это очень помогало. У Зейн были суперблизкие отношения с личной помощницей Джессы, Кортни, поэтому мы часто тусовались все вместе. К тому же мы жили в соседних номерах и могли ходить друг к другу через межкомнатную дверь, заимствовать щипцы для волос и вместе смотреть телевизор.

— Без тебя никуда не пойду, — замотала я головой. — Если мы не увидим Мемфис, мы не увидим его вместе.

Он поцеловал меня в лоб и улыбнулся. Его голубые глаза сияли.

Я коснулась его щеки.

— Надеюсь, у наших детей будут твои глаза.

Улыбка его стала еще шире.

— И талант матери. — Он взял мою руку.

— Пока что ничего талантливого я не сделала, — вздохнула я.

— Ну, в художественном смысле, может, и нет. — Он прищурился. — Но кое-что ртом у тебя получается идеально, как на прошлой неделе в автобусе.

Я ахнула и ударила его. Он захохотал в ответ.

— Знаешь, как я понял, что ты предназначена мне? — спросил Джейсон, притягивая меня к себе и прижимаясь лбом к моему. — Когда я увидел, как ты облизываешь тот пакетик от чипсов. Я тогда сказал себе: «Джейсон, это она. Та самая».

Я захихикала, и он начал меня щекотать. Я кричала и пыталась увернуться, а он смеялся. Вдруг снова зазвонил будильник, и все веселье тут же закончилось. Мы тяжело вздохнули, встали и побрели в ванную.

Он протянул мне зубную щетку, и мы по заведенном порядку встали у раковины, принявшись чистить зубы. Я взглянула на себя в зеркало. Боже, я выглядела ужасно. Мне не помешает с головой окунуться в какой-нибудь увлажняющий крем. Под глазами темные круги, и я снова бледная. Несмотря на то что в большинстве отелей, где мы останавливались, были бассейны и спа, времени на их посещение не было совершенно.

Может, надо пить больше воды. Я мысленно отметила, что надо приучить к этому и Джейсона, — правда, он выглядел великолепно.

Джейсон был рожден для такой жизни. Дорога его совсем не напрягала. Не говоря уже о том, что по условиям контракта он должен четыре раза в неделю как минимум по часу проводить в спортзале с личным инструктором. Поэтому, пока я опухала и бледнела, он работал над своей формой и становился еще сексуальнее, чем раньше. Какая несправедливость.

Я провела взглядом по линии волос, идущей от накачанного пресса прямо под пояс пижамных штанов. Когда я подняла глаза, он самодовольно улыбнулся, не вынимая щетку изо рта, и приподнял бровь. Я засмеялась и сплюнула.

— Да, выглядишь просто потрясающе, несмотря на этот марафон, но не зазнавайся.

Он тоже сплюнул и подмигнул мне.

— Мне же нужно соответствовать своей подружке-красотке, разве нет?

— Ну да, — усмехнулась я. От кашля у меня были воспалены глаза. Я вся отекла и вымоталась.

Я не умела приспосабливаться к переменам. Причем не замечала этого, пока моя жизнь не превратилась в одну сплошную перемену.

Мы провели в дороге уже три месяца. И ни разу это путешествие не походило на то, которого ожидала я. Никакого гламура и отдыха в этой работе не было.

Автобус, гостиница, тусовка, самолет. Радиостанция, студия новостей, фотосессия, фастфуд, шесть часов сна, четыре часа сна, снова автобус. Бесконечное движение. Одно сменяло другое так быстро, что мое тело не поспевало.

У всех членов группы было по два выходных в неделю, но не у нас. Всегда были какие-то медийные дела, требовавшие присутствия Джейсона. Он слишком боялся отказываться от них. Если спрос на билеты упадет, они привлекут Лолу. Все это не могло не выматывать.

Я уже целую вечность боролась с простудой. С животом тоже постоянно были проблемы. Мы забыли, что такое здоровая пища, да и выбора-то особо не было. Концертный директор держал Джейсона в таком плотном графике, что мы не могли позволить себе ничего другого, как быстренько перекусить на заправке или в первом попавшемся ресторане рядом с парковкой. Ели мы тоже когда придется. Иногда ужинали в пять, перед концертом, а порой ходили голодными до полуночи. Я тяжело переносила разницу во времени, а ведь мы еще даже не выехали за пределы Соединенных Штатов.

Я жила мечтой о нашем пятинедельном отпуске. Считала дни. Сегодня четвертое сентября, до праздников остается еще два с половиной месяца. Все это время я ни разу не видела Кристен. Джейсон то и дело предлагал ей с Джошем прилететь, но какой в этом смысл? Мы почти никогда не задерживались в одном месте больше двух дней, да и ребенку все эти переезды не пойдут на пользу.

Мы планировали провести неделю, включая День благодарения, в Или с его семьей, а потом месяц пожить в Калифорнии, чтобы я могла порисовать, увидеться с Кристен и родителями. Одного месяца на выполнение заказа было очень мало. Но мне не хотелось оставлять Джейсона, и, честно сказать, я была настолько воодушевлена, что готова была рисовать по четырнадцать часов в день, лишь бы закончить вовремя.

Мне не хватало живописи так же, как пронизывающей душевной боли. Я никогда не откладывала карандаши и краски надолго. Уже три месяца моя рука не держала кисть и безумно ждала этого момента. Не говоря уже о том, как сильно мне хотелось работать. С продажи дома мне перепала кругленькая сумма. У меня были свои деньги — не то чтобы Джейсон не позволял мне их тратить. Но мне нужна была цель. Я не хотела быть просто девушкой Джейсона.

В дверь постучали. Я накинула халат и пошла открывать. У нас выработалась целая система. Я иду к двери, а Джейсон прячется, чтобы его не увидели, если кто-то вдруг будет проходить мимо.

Учиться пришлось на своих ошибках. Если его замечали в номере, нам приходилось переезжать, иначе на выходе нас ждали фанаты с камерами или, что еще хуже, люди начинали стучать в дверь и мешали спать.

За порогом стояли Зейн с кофе для нас и парень с тележкой, обслуживающий номера.

— Привет, — поздоровалась я, впуская обоих.

От тележки исходил теплый аромат панкейков и бекона. Когда мы останавливались в гостиницах с обслуживанием, то я хотя бы могла рассчитывать на достойное питание. Но спустя столько месяцев даже это уже не приводило в восторг. Все меню были одинаковыми. В каждом отеле одни и те же пять-шесть блюд на выбор. Никогда не думала, что устану от обслуживания в номерах, но это случилось.

Я представляла себе, что в каждом городе мы будем ходить по фирменным ресторанам. Барбекю в Канзасе, пицца по-чикагски в Чикаго, чизстейки в Филадельфии. Но на деле мы и в городах-то самих не бывали. Только проездом. Иногда настолько быстро, что даже не знали, где проезжали.

Зейн вручила мне латте из «Старбакса» и поставила черный «Суматра» Джейсона рядом с телевизором. Потом достала папку.

— График у нас такой. Его забронировали на шесть часов.

— А нельзя сделать запись заранее? — простонала я.

— Нет. Вживую. Прости.

Это означало, что, вместо того чтобы спокойно поужинать, Джейсону придется мчаться из студии новостей сразу на сцену. Опять.

Я вздохнула, вытерла нос салфеткой и пробежалась глазами по остальному дню. После концерта — трехчасовой переезд из Мемфиса в Нашвилл на завтрашний фестиваль. Заезжаем в гостиницу в два часа ночи. В восемь утра саундчек. Фестиваль в полдень.

Очередной паршивый график.

Похоже, Зейн поняла, что я вымоталась, и подписала за меня чек за обслуживание.

— Ты как? — спросила она, когда служащий ушел.

Джейсон был в душе. Было слышно, как бежит вода.

Я потерла лоб.

— В порядке. Просто устала.

— Сходи на маникюр или еще куда-нибудь. Забей на это все.

Я взглянула на свои руки и облупивший лак на ногтях.

Это было забавно, потому что, пока я оплакивала Брэндона, совершенно не следила за собой, и вот все повторяется.

— Хочешь, достану что-нибудь для тебя? — спросила она.

Зейн великолепна. Она была нашим спасательным плотом. Мы были настолько изолированы от мира. Чаще всего Джейсон даже не мог выйти из автобуса, а если выходил, то раздавал автографы. Он даже не мог зайти в аптеку, чтобы выбрать дезодорант. Все за нас делала Зейн. Занималась стиркой, выполняла наши поручения.

— Все хорошо, не надо, — я покашляла в руку. — Но все равно спасибо.

— Ты привыкнешь к дороге, — сказала она, нагнулась и взяла мешок с грязной одеждой, который мы всегда оставляли у двери. — К следующим гастролям будешь настоящим профи.

Я усмехнулась.

— По крайней мере, у меня будет несколько лет на восстановление.

— Мечтай, мечтай, — Зейн перекинула мешок через плечо.

— Ха. После концерта в Брисбене мы поедем домой, — я победоносно вытерла нос.

Она несколько смутилась и сказала:

— Перерыв — всего три месяца, а потом снова в путь. Разве он не говорил?

— Не говорил, — оторопела я.

— Всей команде разослали документы на продление контрактов. Я тоже вчера получила. Может, он просто еще не знает?

— А ты уверена? — Внутри у меня все перевернулось.

— На сто процентов. Похоже, его очень любят в Токио. Насколько я знаю, сначала он едет туда, потом — в Бразилию, Чили, Панаму, Аргентину. Это хорошо. Это значит, что он популярен.

Из меня будто весь воздух выпустили. Еще один тур? Три месяца на отдых, а потом снова вот это?

— О Господи, — выдохнула я.

Зейн похлопала себя по бедру.

— Пойдем, Так. Гулять.

Такер спрыгнул с кровати, и Зейн взяла его на поводок.

— Чуть позже занесу тебе сироп от кашля. Напиши, если понадобится что-нибудь еще.

Я закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.

Меня накрыла досада, и накатила новая волна опустошения. Веки снова зачесались.

Не знаю, чего я ждала. После гастролей они бы все равно нашли ему какое-нибудь дело. Просто я думала, что он будет сочинять и записывать следующий альбом, дома, со мной. Мне никогда не приходило в голову, что все это повторится вновь, не успев закончиться.

Значит, так теперь будет? С гастролей на гастроли и опять по новой? Всегда?

Шум воды прекратился.

Я еще секунду постояла, собираясь с силами, и вошла в ванную, заполненную паром.

— Все в порядке? — спросил он, обматываясь полотенцем.

— Ты знал, что после этих гастролей будут еще одни? — начала я.

Он застыл.

— Нет. Кто тебе сказал?

— Зейн сказала, они продлили контракты со всей командой. Дают три месяца на отдых, а потом снова за работу.

Я заметила, как дернулась его челюсть.

— Который сейчас час?

— Еще слишком рано, чтобы звонить Эрни, — предупредила я, понимая, к чему он клонит.

Джейсон схватил с раковины телефон и, не обращая на меня внимания, набрал номер.

Потом ринулся в спальню, и я последовала за ним.

— Джейсон, у них только четыре утра.

Он повернулся, включил громкую связь и положил телефон между нами.

Эрни взял трубку на втором гудке.

— Доброе утро, друзья. Вы из Грейсленда звоните? — сонно поинтересовался он.

— Они отправляют меня в еще один тур? — не здороваясь, выпалил Джейсон.

Последовала многозначительная пауза.

— Э, черт, — пробормотал наш собеседник. — Подожди секундочку.

Эрни вполголоса пробормотал что-то своей жене. Прошло несколько секунд, и на заднем плане закрылась дверь.

— Кто тебе сказал?

— Так это правда? — не унимался Джейсон.

— Посмотри на это с другой стороны: у тебя будет стабильная работа.

Я закрыла глаза, а когда снова открыла, увидела, что всем своим видом Джейсон просит у меня прощения.

— С технической точки зрения, это не новые гастроли, — сказал Эрни. — Это тот же тур, только продленный. Это хорошо. В смысле, на тебя есть спрос. Я пытался выбить еще один саундтрек, чтобы задержать тебя в Лос-Анджелесе, но Пэтти Дженкинс отказалась, поэтому ничего не вышло. Ты не пишешь и не записываешь. Они не позволят тебе сидеть и ничего не делать, друг мой. К тому же ты сейчас мегапопулярен в Токио.

Мы с Джейсоном смотрели друг на друга и молчали. Он провел рукой по бороде.

— Эрни, я так больше не могу. Это не график, а издевательство какое-то. Уже несколько месяцев мои голосовые связки не знают покоя, мы устали.

Я уставилась на него. Он совершенно не устал — все это, сто процентов, из-за меня. И он впервые признал, что все происходящее его не радует.

— Я понимаю, — согласился Эрни. — Но, к сожалению, ты сам на это подписался. Если решишься на новый альбом, я выбью для тебя шесть месяцев вместо трех. На самом деле они дают тебе эти три месяца в надежде, что ты что-нибудь напишешь, иначе не видать тебе никакого отдыха.

Глаза Джейсона снова стали молить меня о прощении, и он грузно уселся на край кровати.

Он не мог писать. С этим все было плохо еще до гастролей, а теперь стало только хуже. Не знаю, каких творческих порывов они от него ждали в таких условиях.

— И раз вы двое здесь, скажу кое-что еще. Сразу предупреждаю: вам это не понравится.

Джейсон посмотрел на меня, и мы насторожились.

— На День благодарения у тебя концерт в Амстердаме. А на Рождество — в Париже.

С этими словами меня покинули последние силы.

Глава 36 Джейсон

♪ I DON’T KNOW WHAT TO SAY | BRING ME THE HORIZON

В глазах Слоан потухла последняя искра. Она несколько секунд молча смотрела на меня, потом развернулась и медленно побрела в ванную.

— Эрни, созвонимся позже.

Я положил трубку и пошел за ней. Закрыв лицо руками, она сидела на закрытой крышке унитаза. Я присел перед ней.

— Мне жаль, Слоан.

Я не знал, что еще сказать. Мне действительно было жаль. Жаль каждый гребаный день, проведенный здесь.

Это не жизнь. Слоан устала и измотана. Она скучает по друзьям и семье. Я делал все возможное, чтобы хоть как-то скрасить ее дни, но заставлять жить ее в таких условиях жестоко.

— Мне нужна всего лишь минутка, чтобы все это переварить, — не отнимая рук от лица, тихо произнесла она.

Она так ждала возвращения домой. Так скучала по Кристен и хотела выполнить заказ. Это было все, о чем она говорила. И вот все ее надежды разом рухнули.

Что это за дурацкий юмор у вселенной: моя работа требует постоянного движения и переездов, а ее — полного и абсолютного спокойствия?

— Эй, — я поцеловал ее в коленку. — Может, нам удастся сходить в Лувр? — с надеждой предложил я, зная, что, скорее всего, меня тут же пошлют на следующие гастроли и ничего не выйдет.

Должно быть, она тоже это знала. Потому что ничего не ответила.

— Слоан…

Она глубоко вздохнула, оторвала кусок туалетной бумаги и высморкалась.

— Ладно. Что есть, то есть. — Она шмыгнула носом. — Мы ничего не можем изменить. А долго еще так жить? — Ее красивые глаза воспалились. — Когда у тебя заканчивается контракт? Эрни же сможет потом договориться о других условиях, да? Мы сможем попросить составить более щадящий график? Более предсказуемый?

— Да, но… — От того, что мне предстояло ей сказать, в груди закололо.

Подписывая контракт со студией, я был в каком-то экстазе. Большинство музыкантов получают предложение на один альбом с возможностью продления контракта, если все пойдет хорошо. Два альбома — если студия в тебя верит. Редко кому удается получить такое предложение, которое сделали мне, — и я его принял, потому что они с точностью предвидели то, что происходит со мной сейчас: славу.

Эрни предупреждал, что я привязываю себя к ним, но тогда мне было плевать. У меня контракт с одним из самых топовых лейблов в мире. Я хотел быть привязанным к ним. Я хотел стать знаменитым, как Дон Хенли.

Работа меня не пугала. Невозможно было представить такого развития событий, при котором я бы не хотел, чтобы за мной стояли такие влиятельные в музыкальной индустрии силы. Эрни договорился о шикарных роялти и бонусах — о таком задатке я не мечтал даже в самых смелых фантазиях. Я понимал, что они будут выжимать из меня все соки. Но я был одинок, привык к гастролям, дорога меня нисколько не утомляла, да и создавать музыку всегда было легко, поэтому я совершенно не сомневался в том, что смогу выполнить все условия контракта.

Но все изменилось.

Создавать музыку я не мог. Надо было думать о Слоан. Над головой, словно чертова гильотина, вечно висела Лола. Контракт давил меня своим весом. А мне очень хотелось успевать. Хотелось управлять славой и успехом, хотелось иметь время на жизнь — потому что сейчас ничего этого не было и в помине.

Она ждала моего ответа.

— Как долго?

Я покачал головой.

— Слоан, никаких точных сроков нет. У меня контракт на четыре альбома. Саундтрек был первым. Нужно еще три.

— Хорошо. Сколько времени на это уйдет?

Я молчал, не в силах ответить.

Она облизнула губы.

— Полгода? Год на каждый? Сколько примерно?

— В среднем у большинства музыкантов уходит три года на один альбом.

Слоан отпрянула, словно получила удар под дых.

— Три года? — процедила она, уставилась на колени и стала раскачиваться. — Три года, Джейсон? — Она снова подняла заплаканные глаза на меня. — Каждый альбом?

Я знаю, что это долго…

Внезапно она побледнела.

— Но ты же не можешь ничего сочинить, — прошептала Слоан, будто наконец осознала всю серьезность нашей ситуации. — Значит, еще девять лет? Еще? — Ее глаза умоляли меня сказать, что это неправда.

А я не мог.

Ничего не ответив, я встал, чувствуя, что должен хоть как-то скрасить этот день, но не знал, как.

— Наполню тебе ванну.

Я включил воду в джакузи и налил гостиничного мыла.

— Сегодня оставайся здесь. Ты болеешь.

Она не стала спорить, как делала это обычно, когда я пытался заставить ее заняться собой, а не мотаться со мной, — не знаю, хороший это знак или плохой.

Я поставил ее на ноги и стал развязывать халат. Она казалась заторможенной и избегала смотреть мне в глаза.

Светлые волосы собраны в пучок на макушке. Она больше их не распускала. Редко красилась и не делала маникюр. Мне плевать, как Слоан выглядит. Для меня она всегда красавица. Но меня беспокоило то, что с ней происходит. Она перестала за собой ухаживать.

Здесь она приходила в упадок. Будто я взял с собой в путешествие орхидею и та перестала цвести. Я наблюдал, как цветок увядает, как облетают его лепестки, но ничего не мог поделать. Разве только увезти его обратно домой и пересадить. Но сейчас это невозможно.

Она закашлялась, и мне стало еще хуже, чем прежде.

— Я принесу завтрак сюда, — сказал я. — А потом ты вернешься в постель.

Я помог ей забраться в ванну, а сам пошел в комнату, взял стул и прикатил его в ванную, чтобы организовать для нее стол. Потом принес еду и расставил ее. Я то и дело поглядывал на часы, потому что уже опаздывал. Я должен быть здесь, с ней, заботиться — хотя бы быть рядом, когда она будет готова обсудить то, что только произошло, — но вместо этого надо ехать на, черт бы ее побрал, радиостанцию.

Я поцеловал Слоан на прощание в лоб и ушел. Она не сказала мне ни слова и никак не отреагировала.

За рулем была Зейн, поэтому я позвонил Эрни. Удерживая телефон плечом, я тер виски, пытаясь изгнать из головы наступающую боль.

Он взял после первого же гудка.

— Ты знал, что, когда спишь на диване в гостиной, можно наблюдать за восходом солнца через стеклянные двери?

Я потер переносицу.

— Зря я позвонил в такую рань. Прости, что разозлил твою жену.

— Мои жены всегда на меня злятся. Как Слоан? Нормально восприняла?

Я смотрел в окно на залитые дождем улицы Мемфиса.

— Нет. Она заболела. Она устала. Она несчастна.

— Неудивительно, — хмыкнул он. — Невыносимо постоянно находиться в дороге.

Я устало потер глаза.

— Я грезил об этом всю жизнь, и вот мечта сбылась, а я хочу лишь одного: чтобы все это, черт возьми, скорее закончилось.

Я представил, как Эрни кивает в знак согласия.

— Ты пал жертвой собственного успеха. Пока люди хотят тебя слушать, ты будешь вынужден гастролировать. — Он протяжно выдохнул в трубку. — Знаешь что, друг мой, а у тебя ведь есть выбор.

— Я не собираюсь с ней расставаться.

— Это, конечно, вариант, но я не об этом. Мне, кстати, обидно, что ты думаешь, будто я могу такое предложить. Речь ведь о твоей первой жене как-никак.

Я хмыкнул.

— Можно стиснуть зубы и записать хрень, которую они предлагают.

Из меня вырвался стон.

— Ну-ну, думай позитивно. Все быстрее закончится. Либо это, либо то, а то тебе явно не по душе. Из этого контракта есть всего два выхода. Либо ты его исполняешь, либо тебя кидают. А они бросят тебя только в том случае, если твоя карьера полетит к чертям. А это невозможно, если только не появится какое-нибудь компрометирующее видео, о котором я не знаю.

Я закрыл глаза и откинулся на подголовник.

— Послушай, — сказал он. — Дай ей передохнуть. Отправь на несколько недель домой.

Я поднял голову. Отправить ее домой?

От одной мысли, что придется ездить без нее, у меня скрутило живот. Только благодаря ей мне удавалось сохранять рассудок. Я оказался заложником собственной славы. Запертый в автобусе или гостиничном номере, пока не захочу раздавать автографы, а я не хочу. Вся прелесть этого улетучилась еще много месяцев назад. Я не против сидеть в заточении вместе со Слоан, но одному? Она была для меня всем миром. Моим близким человеком. Предложение отправить ее домой звучало как приговор.

— Чем бы хотела заняться Слоан? — спросил Эрни.

Я сжал виски.

— Она хочет готовить. Рисовать. Видеться с Кристен.

— Отлично, устрой ей это. Ей нужно отдохнуть от всего этого дерьма. Выгорание не шутка, а вы еще даже не улетели за границу. Потащишь Слоан в таком виде в Англию, а там акклиматизация, упадок сил. В итоге она сделает то, что сделала моя вторая жена, — соберет вещи и свалит от тебя к барабанщику, пока ты где-нибудь в Берлине настраиваешь звук.

Я устало кивнул.

— Она еще и болеет? — уточнил он.

— Уже несколько недель, — признался я. Наверное, надо было свозить ее в больницу, но температуры у нее не было, а выбраться куда-то не так уж просто.

— Я пришлю рок-врача, чтобы он ее осмотрел.

— Кого?

— Рок-врача. Музыкального доктора. Они обслуживают гастролирующие группы. И придут к вам. В Мемфисе есть один хороший парень. Я его пришлю. Он ее подлечит — антибиотики, укольчик B12, и она тут же встанет на ноги. Короче, это я беру на себя, а ты пока думай, как на несколько недель отправить ее домой.

Я тяжело вздохнул.

— Да, пожалуй, ты прав.

— Конечно, прав. Ладно, мне пора. Надо принести жене мимозу и кредитную карту в постель, иначе моя спина никогда не оправится после этого дивана.

— Почему бы тебе не отключать телефон? — устало спросил я.

— Потому что я должен быть на месте, когда звонят клиенты. То, чем занимаешься ты, в тысячу раз тяжелее того, что делаю я. Если бы в свое время у меня был агент, который брал бы трубку, чтобы посоветовать мне, как вести себя с женщиной, глядишь, я бы все еще был женат на первой жене. А она единственная в моей жизни, на ком стоило жениться.

Эрни многозначительно помолчал.

— Береги ее, Джейсон. Другой такой больше не будет.

Глава 37 Слоан

♪ KEEP YOUR HEAD UP | BEN HOWARD

Зейн принесла сироп от кашля и жаропонижающее. Мне надо было поспать и не думать о том, что сейчас сказал Джейсон. В моем состоянии все это казалось слишком большим и необъятным, чтобы осознать в полной мере.

Десять лет.

Такой будет наша жизнь следующие десять лет.

Я не увижу, как будет расти Оливер. Я не буду рисовать. У меня даже не будет дома. Какой в нем смысл? За это время мы проведем в нем всего лишь несколько месяцев.

А другого выбора нет. Я никогда его не брошу. Никогда не решусь на это. Наши судьбы связаны одной нитью — куда он, туда и я.

Меня пугало, как весь мой организм нуждался в сне, потому что в последний раз я таким образом переживала депрессию. Только сейчас я потеряла не кого-то, а себя. Карьера Джейсона поглотила меня целиком.

Я дождалась, когда в Калифорнии будет шесть утра, и позвонила Кристен.

— Господи, такое впечатление, будто у тебя пневмония, — воскликнула она, когда вместо приветствия я зашлась в приступе кашля.

— Знаю. Мне очень плохо. — Я высморкалась в платок. Такер засунул мордочку мне под руку, будто знал, что именно это мне сейчас и нужно.

— Джейсон еще не предлагал подлечить тебя пенисцелином? — хихикнула подруга.

— Чем-чем?

— Мужики считают свой член лекарством от всех болезней. Клянусь, если я окажусь при смерти, Джош тут же начнет подмигивать, типа «Я знаю, как тебе помочь».

Взрыв смеха вызвал у меня очередной приступ кашля.

— Ну как поживает наша группи? — спросила она, когда я наконец успокоилась.

Я вкратце пересказала ей события прошлой недели и поведала об утренних новостях.

— Черт, — ответила она. — Хреново. Что будешь делать?

— Ничего. А что я могу поделать? Это его работа.

— Да он живет как бродяга. И что, будешь еще десять лет скитаться с ним по всей земле?

— Ну, не все время, — начала защищаться я. — Будут перерывы.

— Когда ты сказала, что чувак живет в трейлере, я должна была сразу понять, что он не из тех, кто пускает корни. — В трубке послышался лепет Оливера. — Если вы хотя бы нормально путешествовали. Помнишь, как в девятом классе мама взяла нас с собой в Коронадо, а у тебя все время текли сопли?

— Да, и она постоянно повторяла «Слоан, это совершенно недопустимо», будто я делала это нарочно, — усмехнулась я.

Мы снова захохотали, и у меня немного поднялось настроение.

— Знаешь что, — вдруг сказала подруга, — я бы тоже пошла за своим Джошем на край света. Если любишь, делай то, что считаешь нужным. Но, пожалуйста, береги себя.

— Я даже не представляю, как здесь можно беречь себя. — Я проглотила вставший в горле комок. — Мне так вас не хватает.

Кристен долго молчала и наконец сказала:

— И нам тебя не хватает.

Мы поговорили еще несколько минут, прежде чем подействовало жаропонижающее. Когда я положила трубку, мне стало немного лучше.

Может, Кристен права. И Зейн — тоже. Надо попробовать. Больше спать. Заняться спортом и хорошо питаться.

Эрни очень настаивал, чтобы мы ехали по ночам, а не днем, и спали в автобусе. Джейсон тоже придерживался этой идеи. Мы пробовали несколько раз, но я так и не смогла привыкнуть. Мой мозг не мог расслабиться, зная, что я лежу в пижаме где-то посреди шоссе. Просто дикость какая-то. И я каждый раз просыпалась, когда автобус притормаживал или заворачивал на парковку.

Но если бы мы жили именно так, а не ночевали каждый раз в гостинице, то у нас были бы выходные. Мы могли бы путешествовать и делать, что захотим. Мы бы просыпались уже в городе, вместо того чтобы вставать в пять утра и весь день проводить в дороге. Может, нам бы даже удавалось иногда погулять или сходить в ресторан. Тогда бы мы лучше питались и я лучше переносила переезды.

Я вздохнула, забралась под одеяло и подсунула под голову подушку. Когда Джейсон вернется, скажу ему, что хочу снова попробовать спать в автобусе. Нельзя, ничего не меняя, ожидать другого результата.

Я задремала, как обычно бывает после жаропонижающего, когда просто погружаешься в какую-то черноту и не видишь никаких снов.

Когда я проснулась, рядом спал Джейсон, обняв меня за талию.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. В комнате темно, но сквозь щелки в шторах пробивается солнечный свет. Джейсон должен был вернуться только вечером: он уехал на интервью, потом у него саундчек.

Я приподнялась на локтях. Часы показывали полдень. Я проспала пять часов.

Джейсон зашевелился и открыл глаза.

— Привет! Ты проснулась. Как самочувствие?

— Так себе. А что ты здесь делаешь?

Он убрал у меня со лба волосы и поцеловал.

— Я все отменил.

— Отменил? — Агент будет в ярости. — Джейсон…

— Не волнуйся, я не отменил концерт. Но день мы проведем здесь. Будешь лежать в постели и смотреть криминальные передачи. Зейн закажет нам ужин в лучшем ресторане Мемфиса, а через час к тебе придет врач.

У меня защемило сердце. Подбородок задрожал.

— Джейсон…

Он прижался ко мне лбом.

— Слоан, прости меня, я совсем о тебе не заботился. Но я исправлюсь.

— Ты не виноват, Джейсон, — шмыгнула я носом.

— Нет, виноват. — Он посмотрел мне в глаза. — Больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Понимаешь? Я сделаю для этого все возможное.

— Я счастлива.

Но он мне не поверил. Это было видно по его глазам.

Через два часа пришел врач. Оказалось, что у меня бронхит и двусторонний отит. У Джейсона был такой вид, будто кто-то пнул его собаку. Наверное, он чувствовал себя виноватым из-за того, что не вызвал врача раньше, но его вины здесь не было. Я могла сходить в больницу, пока он занимался своими делами, но я просто понадеялась, что все пройдет само.

Врач прописал мне антибиотик, уколы витаминов, средство от кашля и ингаляцию. После ухода врача мы с Джейсоном легли в постель. Как же нам этого не хватало. Удивительно, но мы будто не виделись несколько месяцев, хотя почти все время проводили вместе. Мы уже забыли, как это — просто жить.

Мы лежали и болтали обо всем на свете, кроме Джексона. Как же я устала от этого Джексона, да и он, я думаю, тоже.

Словно в наших отношениях был кто-то третий. И он требовал нашего постоянного внимания. Вся жизнь превратилась в удовлетворение потребностей Джексона, и впервые за последние месяцы мы наконец-то нашли время для себя. Это здорово.

Может, в этом весь фокус? Может, к этому надо стремиться? Может, если бы мы спали в автобусе, то просыпались бы вот так, рядом и без спешки?

Но, несмотря на то что гастроли высасывали из нас все соки, было в них и хорошее. За последние три месяца я полюбила Джейсона еще сильнее. Я восторгалась им всегда — еще до того, как узнала, кто он такой. Но теперь у меня были сотни причин, чтобы любить его больше.

Я узнала, что он добр и вежлив ко всем: от администраторов гостиниц до кассиров на автозаправочных станциях. Я узнала, что он раздает автографы до последнего человека, даже если очень сильно устал. Он был щедрым. Давал хорошие чаевые и заботился о своих ближних. Он постоянно помогал перетаскивать оборудование, хотя для этого имелись специальные люди. Я узнала, что у него всегда припасены запасные медиаторы, чтобы раздавать их детям, которые хотели получить автограф. А самое главное — я узнала, что он нежно любит меня. Мне казалось, что я — центр его притяжения. Где бы я ни находилась, Джейсон вращался вокруг меня. Его любовь — огромная честь и стоит любых трудностей, как бы тяжело ни было.

Мы лежали на одной подушке и смотрели друг на друга. Он поправил мне волосы, а я внимательно изучала его лицо. Я хотела запомнить все крапинки в его глазах, каждую линию.

— Знаешь, что я могу нарисовать тебя по памяти? — тихо спросила я. — Ты будто въелся в меня, Джейсон.

Он нежно улыбнулся.

— Слоан, я кое-что для тебя сделал.

— Что? — Я прикусила губу.

Он выдохнул.

— Можешь отказаться, если захочешь, но я много об этом думал и считаю, тебе надо согласиться.

— Я тоже кое о чем думала, — сказала я в свою очередь. — Мне кажется, нам надо еще раз попытаться спать в автобусе. Ты прав, так практичнее. А я когда-нибудь все равно привыкну…

— Я хочу, чтобы ты поехала в Или и провела несколько месяцев с моей семьей.

— Что?! — резко выпрямилась я.

Джейсон сел и протянул руку.

— Послушай меня, ладно? На первый взгляд может показаться, что это безумие. Но я хочу, чтобы ты нарисовала ту картину, — сказал он. — И родительский дом — идеальное для этого место. Ты будешь рисовать у окна и смотреть на озеро. Заберешь с собой Такера, и он наконец набегается вдоволь после стольких месяцев заточения с нами. У мамы полный холодильник дичи, ты сможешь готовить и, может быть, снова начнешь вести свой блог. Маме ты понравилась, и она хочет поближе с тобой познакомиться. Миннесота находится в центре, поэтому, в каком бы штате я ни находился, через три часа ты уже будешь у меня, и разница во времени небольшая. Я уже позвонил Кристен. Они с Оливером приедут к тебе погостить на пару недель.

Я ошарашенно смотрела на него.

— Ты… ты позвонил Кристен?

Он не сводил с меня голубых глаз.

— Позвонил. А на День благодарения слетаешь в Калифорнию повидать родителей. Если выедешь сегодня, то закончишь картину до Рождества и успеешь ко мне в Париж. Идеальный план.

Я потеряла дар речи.

— Джейсон, я не хочу оставлять тебя одного…

Но он замотал головой.

— Послушай, хорошо должно быть всем. Гастроли закончатся нескоро. Ты должна делать что-то и для себя. — Джейсон заглянул мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты поехала. Пожалуйста.

Мы смотрели друг на друга. Моя грудь вздымалась и опускалась чуть чаще, чем обычно. Джейсон настойчиво сверлил меня взглядом. Это так заботливо, так мило с его стороны. Правда. Но я не могу… Я ведь не могу?

Когда ушел Брэндон, я разучилась радоваться. Все для меня замерло. Мой мир растекся, словно акварель под дождем. И вот передо мной новый белоснежный холст. Он умоляет меня нарисовать что-нибудь, но мои руки связаны за спиной.

Я опять оказалась в промежуточном состоянии. Снова возвела алтарь, бессознательно, но только на этот раз не для Брэндона или Джейсона. А для Джексона.

Я настолько сильно хотела выполнить этот заказ, что уже физически не могла сдерживать свое желание. Мне надо было куда-то уехать и рисовать. По-другому никак. Другого варианта не существует.

И Джейсон прав. Мне нужно отдохнуть.

Если я в таком состоянии поеду за границу, то просто развалюсь на части. Я была вымотана физически, а в Великобритании мы пробудем даже дольше, чем здесь, и акклиматизация меня окончательно добьет. У меня не осталось больше сил, и если я не восстановлю их сейчас, то что будет потом? Лучше остановиться и сделать перезагрузку. Тогда я снова буду готова идти вперед. Мы попробуем спать в автобусе, и, может быть, все изменится.

Но было кое-что еще.

Если я откажусь и не приму его предложение, он будет чувствовать себя еще хуже, чем сейчас. Ему тоже нужен этот выход, Джейсон хотел мне помочь — для него это очень важно. Я не могла позволить ему носить в себе эту вину.

Я облизнула губы.

— Когда мне лучше поехать?

— Сегодня.

— Сегодня? — Я побледнела. — Через несколько часов?

— Если это слишком быстро и ты не готова, останься еще на несколько дней здесь, отдохни. Но в семь тридцать у меня самолет в Дулут. И если ты поедешь сегодня, то я даже смогу проводить тебя до аэропорта. Я уже договорился с отцом, он тебя встретит.

— Почему каждый раз о поездке к твоим родителям я узнаю меньше чем за двенадцать часов? — покачала я головой.

Он улыбнулся в ожидании моего ответа.

Я посмотрела ему в глаза. Боже, это же целых две недели с Кристен и Оливером! Никаких чемоданов. Мягкая постель. Я смогу спать сколько хочу. Никаких будильников и самолетов. Никаких автобусов и забегаловок. Только живопись.

— Слоан, скажи «да».

— Ладно, — выдохнула я.

— Ладно?

Я кивнула.

Джейсон вздохнул с облегчением. На его лице появилась улыбка, и он провел пальцем по моей щеке.

Он так нежно ко мне прикоснулся, что я затаила дыхание. Он смотрел на меня так, будто перед ним самая красивая женщина в мире. Я болела и вся опухла, но он не обращал на это внимания. Я была для него всем, и он напоминал мне об этом каждый день.

И теперь ему предстоит провести несколько недель без меня. Возможно, даже не один месяц. И он решился на это ради меня. Он шел на жертвы ради меня. Так же как и я жертвовала для него своей жизнью.

Я взяла его руку и стала ее рассматривать, поглаживая мозоли на подушечках пальцев.

— Я обожаю твои пальцы. — Его инструмент. Его талантливые, способные, любящие руки.

— Забирай. Они твои, — сказал он.

Я улыбнулась.

— Ты отдаешь мне пальцы?

— И пальцы, и голос. И спину, чтобы носить для тебя тяжести, и руки, чтобы нести тебя до кровати, когда ты переберешь текилы. И деньги, и время, и сердце. Это все твое, Слоан.

Его слова были наполнены любовью. Он говорил так серьезно, что у меня заболело сердце, а в глазах защипало от слез.

— Если бы я тебя не знала, то сказала бы, что у тебя идеально получается петь серенады.

— Нет, — он помотал головой. — Я так чувствую. Я твой. Весь, без остатка. Мне кажется, я всегда принадлежал тебе. Даже когда ты принадлежала кому-то другому. — Он не сводил с меня глаз. — Такер знал об этом. Ему одного взгляда хватило, чтобы увидеть в тебе мою вторую половинку, и он привел тебя домой.

Два часа спустя мы прощались в аэропорту. Джейсон изо всех сил старался казаться веселым.

Глава 38 Джейсон

♪ BOTTOM OF THE DEEP BLUE SEA | MISSIO

Прошло пять недель.

Концерт в Вегасе. Когда позвонила Слоан, я сидел на холодном металлическом складном стуле за сценой и пил второй «ред булл» за вечер. Grayscale почти закончили выступление.

Я не видел ее уже больше месяца. Я так сильно скучал, что испытывал физическую боль. Я не мог спать. У меня начались мигрени. Может, я даже скрипел зубами, кто знает, черт возьми.

Состояние Слоан полностью передалось мне. Теперь она была счастлива, воодушевлена и спокойна, а я превратился в развалину. Разлука окончательно меня сломила.

— Привет, малышка. Как дела? — ответил я, потирая лоб.

— Ты получил печенье?

Было слышно, что она улыбается. Она теперь всегда улыбается. Я постарался не зацикливаться на том, что это значит: там, без меня ей намного лучше.

— Да. Спасибо.

— Это рецепт твоей мамы, — пропела Слоан.

Я удивленно поднял брови.

— Правда? — Я поставил пустую банку и махнул Зейн, чтобы она принесла еще одну.

— Ага. Теперь буду печь их в любое время, когда захочешь.

Несмотря на пульсацию в голове, я слегка улыбнулся.

— Видимо, ты ей очень нравишься. Она никому не дает свои рецепты.

Слоан засмеялась.

— Мы сделали обмен. Я разрешила ей разместить рецепт приготовления тетерева на сайте «Жена охотника».

— Так, значит, ее можно подкупить? — сухо заметил я.

Мама была от Слоан без ума. Ее все обожали. А с каким восторгом отзывался о моей девушке отец, когда я звонил домой. Но если честно, я жалел, что отправил ее к семье, а не снял для нее квартиру где-нибудь на побережье: у родителей хоть и были самые добрые намерения, но они отвлекали ее от работы.

Картину Слоан еще не нарисовала.

Я скучал. И каждый раз, когда мы созванивались, мне хотелось спросить: «Долго еще? Когда ты вернешься?»

Картины рисуются по несколько месяцев. Я это знал. И не хотел ее торопить. Ей надо было сосредоточиться, и мое нетерпение вряд ли пойдет на пользу. Поэтому я не приставал. Первое правило для меня. Я интересовался картиной, только если она сама заводила разговор. Но никогда не спрашивал, как скоро она закончит.

А вчера вечером она прислала мне фото.

Картина не была нарисована даже наполовину.

В груди у меня все вспыхнуло.

Она, наверное, даже не начинала, пока Кристен была там, а это значит, плюс две недели разлуки. Мама водила ее по антикварным лавкам и мясным лотереям. Отец брал ее с собой в лес и охотничье хозяйство. И я был прав насчет готовки — Слоан снова начала вести блог. Но вместе с мамой они являлись опасной компанией. Весь день могли провести на кухне, что, собственно говоря, и делали.

При обычных обстоятельствах я был бы в восторге от таких теплых отношений. Но обстоятельства были не обычными. Я хотел, чтобы Слоан вернулась ко мне.

Лучше бы она два часа порисовала и на два часа раньше приехала, чем прислала мне в номер деревенское печенье, пусть даже и мое любимое.

— Хочешь услышать хорошую новость? — спросила Слоан. — Твоя мама сказала, что в следующий раз нам можно спать в одной комнате, — торжественно заявила она.

— Ого, круто, — пробурчал я. Басы со сцены резонировали от пола и оседали у меня в мозгах. Я крепко зажмурился.

— Мне кажется, она надеется, что я забеременею и останусь тут навсегда.

— По-моему, причина очень даже веская, — устало хмыкнул я. — Это можно устроить. Не пей больше свои таблетки.

Она захохотала.

— Ты с этими гастролями уже чокнулся.

— Что? — Я зажал виски. — Ты же хочешь, чтобы ваши с Кристен дети росли вместе, разве нет? Это можно устроить.

— Как романтично, — хихикнула она. — Но беременность? С ребенком на гастроли? Это безумие.

Я покосился на занавес.

— Что тут безумного?

— Шутишь? — фыркнула она.

— С чего бы мне шутить? — нахмурился я.

— Беременность — это ответственность, Джейсон. Посмотри на себя, ты изнурен, а ведь у тебя нет ребенка. Нельзя заводить детей во время гастролей.

Я помотал головой.

— Слоан, гастроли никогда не закончатся. Мы это знаем. Но у нас должна быть своя жизнь.

— Джейсон, сейчас нам дети не нужны. Можно подождать до лучших времен.

Я снова замотал головой.

— Лучшене будет. Надо учиться жить с тем, что есть.

— То есть беременной таскаться за тобой по всему миру? А что потом? Кормить ребенка под сценой? Поставить люльку в гримерку? — удивилась она.

— Почему бы и нет?

— Ты серьезно? — засмеялась Слоан. — Ты вообще детей видел когда-нибудь? Ты же понимаешь, что ребенку нужен режим?

Я стиснул зубы.

— Слоан, я не шучу. Если мы хотим детей, нужно их заводить.

В трубке повисло молчание.

— Джейсон, у тебя даже выходных нет, — внезапно вся смешливость из ее голоса пропала.

— И что?

— Ну забеременею я, и что потом? Тошнота по утрам и джетлаг? А когда я буду ходить по врачам? И будешь ли ты рядом со мной с твоей-то работой? Вдруг мне пропишут постельный режим? Что, если я начну рожать в дороге, в чужой стране? Что, если ребенок заболеет или…

— Я позабочусь, чтобы все было хорошо, — медленно произнес я. Ты же знаешь.

— Ты даже о себе позаботиться не можешь. У тебя постоянные головные боли, ты не спишь. И мы прекрасно знаем, как чувствую себяя, переезжая с места на место.

Я попытался выровнять дыхание.

— И что теперь? Ты не хочешь от меня детей?

— Я так не говорила, — осторожно возразила она. — Я сказала, что сейчас не самое подходящее время. Это нерационально.

— Слоан, это лучшее, что я могу тебе дать. И я ничего не могу изменить.

— Я знаю. Но это значит, что ты должен реально смотреть на свои возможности — на наши возможности, — пока положение не улучшится. Многие пары откладывают рождение детей, чтобы сосредоточиться на карьере. Это нормально.

Но это не нормально. Ни для меня, ни для нее, что бы она там ни говорила, лишь бы меня успокоить.

На сцене стихла музыка, значит, разогрев закончен. Мы оба это слышали. Зейн протянула мне очередной «ред булл» и подняла руку, давая понять, что мой выход через три минуты.

— Послушай, тебе пора, — смягчилась Слоан. — Поговорим об этом потом, ладно? Не стоит заводиться перед выступлением.

Я снова сжал виски пальцами.

— Слоан…

— Созвонимся вечером, Джейсон. Я тебя люблю.

Звонок прервался.

Я положил телефон на колени и закрыл глаза ладонями.

Жизнь вдали от Слоан убивала меня. Я совсем расклеился. Так больше продолжаться не может.

Не было ничего общего с тем, как мы болтали, когда только познакомились. Телефонного общения больше не хватало, а при той скорости, с которой работала Слоан, я сомневался, что она сможет прилететь ко мне в Париж. Теперь еще и это? От чего еще она готова отказаться?

Я потащился на сцену и сделал все, что от меня требовалось, не переставая думать о нашем разговоре.

В середине выступления у меня был небольшой перерыв, и я снова позвонил Слоан.

— Привет, — сказала она, поднимая трубку.

— Я хочу знать, что ты сделаешь все возможное, чтобы мы жили вместе, — начал я без прелюдий.

— Что я должна тебе сказать? Что забеременею и буду, словно группи, везде таскаться за тобой, пока тебе не надоест быть рок-звездой? — раздраженно воскликнула она. — Серьезно? Почему тебе так хочется поругаться на эту тему?

— Почему ты так настаиваешь, что ничего у нас не получится? Я музыкант, Слоан. Ты знала, на что подписывалась.

— Я подписывалась на то, что буду мотаться с тобой по гастролям. Я. Не малыши, которым придется расти в гостиницах. Не маленькие дети, которым, кроме как в автобусе, будет негде поиграть. Это несправедливо по отношению к ним. Я бы даже щенка не завела, пока в твоей жизни не наметится какая-нибудь стабильность.

— Была бы стабильность, если бы ты была здесь, — бросил я сквозь стиснутые зубы.

— Джейсон, я не могу дать тебе стабильность. Я больше не хочу понижать качество своей жизни, чтобы ты поставил очередную галочку в своем списке достижений, — отрезала она.

— Слоан…

Она судорожно вздохнула.

— Джейсон, мне пора.

И повесила трубку.

Я с силой швырнул телефон в стену.

Осколки долетели до Зейн, которая стояла у пожарного входа и что-то печатала.

— Ты ведь в курсе, что до завтра я не смогу достать тебе новый? — тихо произнесла она.

— Че-е-ерт!

Я с яростью провел пальцами по лицу, а потом обратил свой гнев на ближайший неодушевленный предмет и пнул дымогенератор.

— Задолбал уже это чертов дым!

У фонтанчика для питья крутились ребята из подпевки. Увидев меня в таком состоянии, они, наверное, подумали, что я окончательно слетел с катушек.

Может, так оно и есть.

Я выдернул из уха наушник и ринулся в туалет, чтобы ополоснуть лицо. Оперся руками на раковину, пытаясь восстановить дыхание.

И что теперь? Цена за мою любовь стала еще выше? Ей и так годами придется мотаться за мной по свету, больной и измотанной. Скучать по друзьям и семье, отказаться от рисования. А теперь я еще и лишаю ее радости материнства?

Я всего-то хотел, чтобы она сказала мне: все будет хорошо. Мы справимся. Преодолеем все трудности. Но онане сказала.

А с чего ей все это говорить? В такой жизни нет ничего хорошего.

Вошла Зейн. Она не испугалась моего приступа ярости, что может означать одно из двух: либо у нее отсутствует инстинкт самосохранения, либо приступы, хроническая усталость и звездные ублюдки для нее в порядке вещей.

Черт, может, так и есть.

— Пошлешь Слоан цветы? — пробурчал я, не глядя на нее.

— Знаешь, что сейчас действительно нужно Слоан? — спросила она. — Чтобы ты перестал быть таким мудаком.

Я поднял глаза и уставился на нее. Она стояла, скрестив руки на белоснежной футболке.

— Как ты? — сухо поинтересовалась Зейн.

— Нормально, — проворчал я.

— Мне так не кажется. Ты дерьмово выглядишь. И изъясняешься дерьмово, подумай об этом.

Я прищурился на нее в зеркало, но она невозмутимо прислонилась к стене и скрестила ноги.

— Сегодня на ночь выпьешь снотворное, и не надо сопротивляться, — безапелляционно выдала она. — Пока не вернется Слоан, будешь пить по таблетке каждый день. Ты не высыпаешься и становишься мудаком.

Я отвел от нее взгляд и тяжело вздохнул.

— Прости. Я просто… Просто я по ней скучаю.

— Знаю. Она тоже по тебе скучает. Но нужно взять себя в руки. Лучше не станет, если будешь выводить ее из себя.

Лучше уже никогда не станет.

На прошлой неделе я сказал Слоан, что запишу ту хрень, которую прислала студия. Меня накрывало отчаяние. Я не знал, как еще можно приблизить дату завершения контракта, а написать что-то свое, что-то стоящее я до сих пор не мог. Но она была категорически против. Она так расстроилась, что мне пришлось пообещать больше никогда не поднимать эту тему. Слоан не хотела, чтобы я пел про котов-космонавтов, и если я когда-нибудь опущусь до такой музыки, то очень ее разочарую.

Так что же мне делать? Какой из этого всего выход? Казалось, что бы я ни делал, она становилась только несчастнее.

Я зажмурился и посчитал до десяти. В голове, словно сбывшееся пророчество, пронеслись слова Эрни о том, что слава и Слоан несовместимы. Я не знал, как, черт возьми, все исправить. Решения не было.

— Одолжишь телефон? — обернулся я к Зейн.

Она оттолкнулась от стены, вытащила из кармана телефон и сунула его мне в ладонь.

— Только попробуй сломать. — И ушла.

Я позвонил Слоан.

Она ответила после третьего гудка.

— Зейн?

— Слоан, это я. Не вешай трубку.

— Чего ты хочешь, Джейсон? — всхлипнула она.

По звуку ее голоса было ясно, что заплакала она не сейчас. Было слышно, что плакала она уже давно. Мое сердце разбилось на тысячи кусочков. Я чувствовал себя самым мерзким мудаком на планете. У меня сдавило грудь так, что пришлось обхватить ее свободной рукой.

— Прости, — произнес я. — Прости меня, Слоан. Ты права. Я не должен требовать от тебя больше, чем ты уже для меня делаешь.

— Терпеть не могу, — сквозь слезы выдавила она. — Терпеть не могу с тобой ругаться.

— Знаю. Прости. — В горле у меня начал расти комок. — Просто мне тошно слышать, что ты не хочешь от меня детей. Мне кажется, я порчу тебе жизнь… Я просто… просто хочу знать, что у нас все будет хорошо.

Я хотел выбежать из этого туалета и улететь следующим рейсом в Миннесоту. Если бы не концерт, я бы уже был на полпути в аэропорт, чтобы хотя бы на часок повидаться с ней, а потом снова вернуться в самолет.

— Ты не портишь мне жизнь, Джейсон, — шмыгнула она носом. — Я знаю, что ты хочешь от меня услышать. Хочешь, чтобы я сказала, что все у нас будет. Но знаешь что? Может, ине будет. Может, мы просто должны признать, что пока наша жизнь не подходит для определенных вещей, и смириться с этим.

Как? Как можно смириться с тем, что я систематически отнимаю у нее одно за другим?

Я зажмурился и заставил себя сказать то, о чем думал уже давно. Что непрестанно преследовало меня с того самого момента, когда я заметил, как тяжело дается Слоан дорога.

— Слоан… ты когда-нибудь думала, что наши отношения — не лучший вариант для тебя?

На другом конце повисло длинное молчание.

— Зачем ты это говоришь?

— Ты несчастна.

Я услышал, как она сглотнула.

— Джейсон, я больше не хочу, чтобы ты об этом говорил. Мы не расстанемся. Как тебе вообще такое в голову пришло?

Я прижал ко лбу ладонь.

— Ты хочешь детей.

— И они у нас будут. Когда мы сможем предложить им стабильность.

Я покачал головой.

— Когда? Через десять лет?

— Мне будет всего тридцать шесть, — возразила она. — Я буду для этого еще не стара. Ты же понимаешь, Джейсон, что жизнь не всегда дает то, что хочешь. Всегда приходится чем-то жертвовать.

Я грустно усмехнулся. Жертвовала только она.

Мы замолчали. Зал начал скандировать мое имя. Они уже возбудились, и пора было возвращаться на сцену.

Да пошли они, подождут.

— Почему ты звонишь с телефона Зейн? — спросила она.

— Свой разбил, — я не стал вдаваться в детали.

Она вздохнула.

— Джейсон, я люблю тебя. Я тебя выбрала. И я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым. Но ты не виноват.

Я помотал головой, хоть она меня и не видела.

— Я хочу, чтобы ты тоже жила.

— Я живу. С тобой, — она засмеялась. — И еще знай, что прежде всего я не хочу детей потому, что мы не женаты. Пока ты не возьмешь меня в жены, эта тема под запретом.

Она сказала это с улыбкой, я слышал. Она пыталась меня подбодрить. Превратить все в шутку.

Но ничего смешного не было.

Я купил кольцо, но предложение делать не буду.

Я не хочу, чтобы она, как и я, оказалась заложницей долгосрочного контракта и всю жизнь об этом жалела.

Глава 39 Слоан

♪ FUL STOP | RADIOHEAD

Положив трубку, я в ту же секунду заметалась по комнате и стала собирать вещи. Я схватила Такера, попрощалась с Патрицией и попросила Пола довезти меня до аэропорта Дулута, чтобы успеть на рейс до Вегаса. Я не стала говорить Джейсону, что приеду. У него на душе было так скверно, что я решила сделать ему сюрприз. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и договорились созвониться утром.

Последние пять недель стали настоящей пыткой. Было здорово повидаться с Кристен и возиться на кухне с мамой Джейсона. Я выспалась, я выздоровела — но с Джейсоном все равно было лучше. Намного лучше.

На картину у меня уйдет еще не меньше месяца, но так долго без него я не выдержу. О возвращении я задумалась, когда мы поссорились. Ссора стала для меня решающим фактором.

Меня напугали его слова.

Я понимала, что он тяжело переживает разлуку. Поэтому старалась казаться счастливой, чтобы он знал: его жертва не напрасна. Но, может, наоборот, надо было показать, как мне плохо без него. Честно говоря, я даже не могла сосредоточиться на том, для чего, собственно, и приехала сюда. Целыми днями я пыталась отвлечься, потому что была слишком подавлена, чтобы рисовать.

Мы попросту не могли друг без друга существовать. И эта разлука стала тому доказательством. Нам обоим было паршиво. Я должна была вернуться. Сегодня и всегда я хотела засыпать в его объятиях.

С каждым шагом, приближающим меня к нему: самолет, такси, вход в гостиницу, — внутри все ликовало, будто я возвращалась домой.

Дорога — мой дом.

Удивительно, ведь дорога так меня вымотала — но это правда. Дом там, где Джейсон. От этой мысли у меня открылось второе дыхание. На этот раз все будет по-другому. Совсем по-другому.

Большинство проблем — из головы. Вместо того чтобы ценить каждую минуту, проведенную рядом сним, я постоянно думала о том, чего лишена, и с нетерпением ждала, когда тур закончится. Но, испытав разлуку, мое отношение к происходящему кардинально поменялось.

Теперь я смогу. Теперь я справлюсь.

Научусь спать в автобусе. Первый пункт в моем списке. Найду способ правильно питаться. Буду ходить вместе с ним в зал и займусь спортом. Достану мультиварку и буду готовить, чтобы у нас была полноценная еда. Можно устроить кухню в автобусе. Почему нет?

Я могу рисовать в пути, если мы будем ехать по ночам. Это значит, что в течение дня автобус будет стоять на парковке. Пока Джейсон настраивает звук, я могу рисовать. Конечно, надо будет соблюдать осторожность, чтобы не повредить холст во время переездов. Ничего невозможного нет. Я не должна хоронить себя ради карьеры Джейсона. Я смогу реализоваться сама. Переосмыслю свою жизнь. Начну развиваться.

Он удивится моему преображению.

И знаете что? Может быть, мы даже сможем завести детей. Если оборудовать в автобусе нормальное спальное место и не отказываться от помощи, у нас все получится.

Я переключусь в режим кочевника. Сделаю так, чтобы хорошо было нам обоим, и эти годы станут лучшими в нашей жизни. Я начну исправляться. Буду его во всем поддерживать. Научусь любить то, что имею. Потому что счастливой я стану только тогда, когда счастлив будет он, — уверена, что он придерживается такого же мнения. Оттого ему и плохо. Он думает, что лишает меня жизни. Но он и есть моя жизнь — и у нас все будет хорошо.

Мы с Такером стояли у номера Джейсона. Я светилась от счастья. Мне не терпелось поведать ему о своих планах. Сказать, что я готова начать все заново, но на этот раз все пойдет как надо. Я постучалась, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

Но, когда открылась дверь, земля едва не ушла у меня из-под ног.

На пороге стояла Лола.

Я застыла. Перестала дышать. Перед глазами все поплыло, будто кто-то неожиданно включил свет в черной комнате.

На ней не было ничего, кроме трусиков и белой толстовки с надписью «Джексон Вотерс». В номере было темно. Лола выглядела так, будто я ее разбудила.

— Вам кого? — лениво спросила она.

Я стояла и таращилась на нее. Я не могла поверить своим глазам. Я в буквальном смысле не верила самой себе. Наверное, мне следовало испугаться. Она преследовала меня и разбила мою машину, но я была в таком шоке, что забыла о страхе.

Что она здесь делает?

Я стояла, открывая и закрывая рот, будто рыба, выброшенная из воды.

Может, я ошиблась номером? Может, она все-таки будет выступать с Джейсоном, а он мне ничего не сказал потому, что сам об этом не знает. Каким-то образом перепутали их номера, и…

Но огромными неоновыми буквами у меня в голове крутилась мысль, что каких-то двенадцать часов назад я лично отправляла печенье именно в этот номер.

Я сглотнула.

— А… Джейсон здесь?

Лола сонно мотнула головой в сторону кровати.

— Спит, — сказала она и снова уставилась на меня.

Внезапно с меня спало оцепенение.

Я ничего не понимала. Почему она здесь? Мы ведь делали все, чтобы ее здесь не было. Мы ее ненавидели. Джейсон не хотел даже видеть ее. И вот она в его номере?

У моих ног зарычал Такер, и Лола опустила глаза.

— Я его заберу, — пробормотала она, неуклюже потянувшись за поводком.

Она была пьяна.

— Нет, — я инстинктивно дернула собаку.

Между мной и моим любимым мужчиной стояла чужая женщина.

В жизни она оказалась ниже ростом. Симпатичнее. У нее были рыжие волнистые волосы, почти до пояса. Проницательные зеленые глаза с длинными накладными ресницами и идеальными стрелками.

Помады на губах не было.

В горле у меня начал расти комок.

— Что ты здесь делаешь? — дрожащим голосом спросила я.

Она взглянула на меня без капли энтузиазма и прислонилась головой к косяку.

— Чего тебе надо?

Я побледнела.

Что мне надо? Это мое место. Я задышала чаще.

Всеми своими проблемами мы обязаны этому человеку. Из-за нее мне пришлось удалить все аккаунты в социальных сетях и сменить номер, на который мне звонил Джейсон. Мы совершенно вымотались, пытаясь увернуться от ее нападок. Из-за нее у нас не было выходных.

И вот она, полуголая, в номере моего бойфренда. Я оттолкнула ее и ворвалась в номер.

Она надменно хихикнула, ударившись о стену, будто в замедленной съемке.

И тут я заметила его.

Если бы я не увидела все это своими глазами, то, наверное, не поверила бы. Но это был Джейсон. В одних трусах, он спал поверх покрывала.

Я на секунду оторопела, потом бросилась к нему и схватила за плечо.

— Вставай! — трясла я его. — Джейсон, просыпайся!

Такер запрыгнул на кровать и принялся лизать его в лицо. Джейсон даже не оттолкнул его.

Я огляделась. По моим щекам бежали слезы. На столике стояла бутылка бурбона. Два стакана.

Да он пьян в стельку, подумала я с отвращением. Иначе бы уже проснулся.

Так, значит, вот что случилось? Он расстроился после нашего разговора, поэтому напился и переспал с Лолой?

Меня будто ударили по лицу. Как такое возможно? Как? Бессмыслица какая-то.

— Тебе лучше уйти, — промямлила у меня за спиной Лола.

Мне не нужны были никакие доказательства. Я уже достаточно видела.

Я повернулась и, не глядя на нее, вышла из номера. Она щелкнула замком за нашими спинами. Всю дорогу, пока мы шли до лифта, Такер тянул меня обратно к Джейсону, а я, тяжело дыша, тащила за собой чемодан.

Я выскочила из прокуренного казино и словно в тумане побрела в сторону аэропорта, откуда меня привезло такси. Когда в легких уже не осталось воздуха и идти стало тяжело, я остановилась у закрытого уличного кафе и уселась за один из грязных столиков. Я всех заблокировала. Зейн, Джессу, Эрни… Джейсона. Я все видела своими глазами и не хочу, чтобы кто-то утверждал обратное или оправдывал его. Все и так ясно. Рыдая, я набрала Кристен.

Она пригласила меня пожить у них. Сказала, что Джош его убьет. Попросила не слоняться в час ночи по Вегасу. Стала убеждать, что я слишком для него хороша и заслуживаю большего.

Но я не хотела большего. Я хотела его.

Одинокая, бездомная и опустошенная, я снова плыла по течению. На меня накатывали волны, и вода наполняла мой рот.

Глава 40 Джейсон

♪ ABOUT TODAY | THE NATIONAL

Я проснулся, будто очнувшись после комы. Слой за слоем сдирал с себя забытье и выбирался наружу.

Зря я смешал «амбиен» с бурбоном, но, когда Зейн занесла таблетки, во мне уже был стакан виски. После трех «ред буллов» и разговора со Слоан мне нужно было выпить, и, честно говоря, я совершенно забыл, что обещал принимать снотворное.

На столике стояли два стакана, я взял тот, что с водой, и залпом выпил. Потом стал бродить по комнате в поисках гостиничного телефона, чтобы позвонить Слоан. Свет, просачивающийся сквозь щель между шторами, так сильно слепил глаза, что пришлось отвернуться.

Звонок сразу переключился на голосовую почту.

А с этим «амбиеном» шутки плохи. Я вырубился, не успев забраться под одеяло. Даже не помню, как разделся. Черт, я даже не помню, как добрался до кровати.

У меня в руках зазвонил телефон. Я потер глаза и ответил:

— Что случилось?

— Ты говорил со Слоан? — это была Зейн.

— Сегодня — нет. А что? — Я почесал бороду.

— Уже поднимаюсь, открывай дверь. Слоан приезжала вчера, но встретила Лолу в твоем номере.

— Что?! — Я соскочил с места.

— Плохие новости. Через секунду буду у тебя.

Я побежал натягивать штаны.

Зейн забарабанила в дверь, и я поторопился ее впустить. Она начала без вступлений.

— Сегодня за завтраком встретила Кортни. Она мне все и рассказала. Лола приехала вчера вечером. Поселилась у Джессы. В это время к тебе постучалась Слоан. Видимо, ты оставил межкомнатную дверь незапертой, потому что Лола вошла в твой номер и открыла Слоан.

Она взялась за ручку, и, конечно же, дверь со скрипом отворилась.

Черт, я ничего не помню из того, что делал вчера. От снотворного и виски голова совсем не соображала.

Я кинулся к телефону и снова набрал Слоан, но опять попал на автоответчик. Голосовой ящик был полон.

Тогда я ринулся к двери Джессы и начал колотить в нее.

— Джесса! Открой!

На пороге появилась сонная Джесса. За ее спиной проскользнула Лола. На ней были только трусики и толстовка из моего мерча. Господи, неужели она открыла Слоан в таком виде?

— Ты вчера впустила Лолу в мой номер? — закричал я.

Джесса поправила розовые волосы и зевнула.

— Ну да. В час ночи какая-то чокнутая колошматила в твою дверь.

— Этой чокнутой была Слоан. О чем ты, черт возьми, думала?

У Джессы глаза полезли на лоб.

— Это была Сло… Твою мать. Блин, но она так громко стучала. Мы подумали, что-то случилось. Лола пыталась тебя разбудить, но ты не реагировал. Она даже кровать пнула.

Я не дал ей закончить и захлопнул перед ней дверь.

— Черт! — Я заметался по комнате. — Надо ее найти. Мы сильно поругались.

Зейн сохраняла спокойствие.

— Знаешь, куда она могла пойти? У нее есть родственники в Вегасе? Друзья?

— Не знаю. Думаю, что нет. — Словно рой черных мух, меня накрыла паника.

Я забегал по комнате, спотыкаясь о свои ботинки, натянул футболку и носки. Держа телефон плечом, я без толку звонил ей на автоответчик. Она, должно быть, с ума сходит. Черт, что бы я подумал на ее месте?

— Ладно, — сказала Зейн. — Будем обзванивать гостиницы. Пусть Кортни съездит в аэропорт, может, она там. А ты останешься здесь на случай, если Слоан вернется.

Если она в городе, мы никогда ее не найдем. Это Вегас — здесь тысячи гостиниц. Она могла взять машину и вернуться в Калифорнию. Может, поехала к Кристен, но я не мог позвонить ни Кристен, ни Джошу, потому что, черт возьми, разбил свой телефон вдребезги. Где они живут, я тоже не помню, я был у них всего лишь один раз.

Зазвонил телефон, и я схватил трубку. Это был Эрни.

— Ты зачем вчера дымогенератор расколошматил? А дальше что? Будешь номера в гостиницах громить?

— Эрни, я не могу найти Слоан. — Я опустился на стул и закрыл лицо руками, пытаясь восстановить дыхание. Я рассказал ему все. Звонить ему я не собирался, потому что он ничем не мог мне помочь, но Эрни предложил найти адрес Кристен и съездить туда.

По крайней мере, теперь хоть что-то завертелось. Я даже не знал, может, Слоан написала мне или оставила голосовое сообщение — телефона у меня не было.

Я боялся выходить, чтобы не пропустить новости. Метался, словно загнанный в клетку зверь. Раз за разом набирал ее номер в надежде, что смогу дозвониться.

Меня трясло от нарастающей внутри тревоги. Невыносимо. Стены давили так, что находиться в номере было уже нестерпимо.

У нее нет ни дома, ни работы. Она может бесследно исчезнуть в этом мире, и я никогда ее не найду.

Прошло два часа, и никаких новостей.

Я сидел за столом и просто ждал, когда из номера Джессы вдруг постучали.

Я тут же вскочил, надеясь на лучшее. Открыв дверь, я увидел ошалевшую Джессу.

— Джейсон, Лола зашла в туалет и не выходит.

— Это что, твою мать, шутка? — пренебрежительно бросил я. — Да мне плевать, что она делает. — Я хотел закрыть дверь.

Но соседка бросилась вперед.

— Джейсон, я знаю, ты сердишься, но ты должен помочь. Все очень плохо. Просто пойдем со мной!

— Нет. — Я снова попытался закрыть дверь.

— Джейсон!

Я сдался и раздраженно убрал руку. Джесса влетела в мою комнату.

Только этого мне не хватало. У меня не был ни сил, ни терпения выяснять, что Лола здесь делает. Неужели ее включили в тур? И таким образом решили мне об этом сообщить? Бросили ее мне на колени, чтобы я с ней нянчился, и даже, твою мать, не позвонили?

Я не мог сосредоточиться. Я думал только о Слоан. Больше ни о чем.

— Позови кого-нибудь еще, — посоветовал я, устало опустившись на стул. — Мне сейчас не до этого.

Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

— Джейсон, ну не будь козлом, пойдем. Вчера у нее был суд с ее менеджером. И она вся на нервах.

— Что еще за суд? — Я потер бровь.

Она раздраженно фыркнула.

— Об этом во всех новостях трубят. Не видел? Как он украл у нее все деньги? Вчера ему предписали все вернуть, но денег уже нет. У него то ли игровая зависимость, то ли еще что-то. Она никогда ничего не вернет. Она сломлена. Она банкрот. Ей конец. Я на двадцать минут вышла, а когда вернулась, она закрылась в туалете. И посмотри, — она метнулась в свою комнату и через секунду вернулась с пучком длинных рыжих волос. — Она отрезала себе волосы. Все.

— Играет на публику, — хмыкнул я. — Ничего нового.

Она бросила на меня сердитый взгляд и швырнула волосы на тумбочку под телевизором.

— Да что с тобой такое?

Я уставился на нее.

— Что со мной такое? Не знаю, давай разберемся. Она написала обо мне пошлую песню. Подставила под папарацци. Облапала на красной дорожке. Несколько месяцев домогалась. А теперь еще и эта фигня со Слоан? Она столько раз пыталась разрушить мою жизнь. Пусть теперь идет в жопу.

Джесса возмущенно фыркнула.

— Она хоть раз говорила, что песня о тебе? А ты разве не о жизни пишешь? И что-то я не замечала, чтобы ты жаловался на те фотки, когда твоя популярность в «Твиттере» поползла вверх. Благодаря ей каждая женщина во вселенной знает твое имя. Она пыталась тебе помочь.

Я грустно рассмеялся.

— То есть мне стоит ее поблагодарить за то, что она схватила меня за член?

Джесса покачала головой.

— Ты ей нравишься, Джейсон. Она хреново проявляет свои чувства? Да, хреново. Ей нужна помощь. Она снова больна, но не пьет таблетки, а всем, кроме меня, на это плевать. Урод, который должен был о ней заботиться, обманул ее и сделал все возможное, чтобы она оставалась в таком состоянии, потому что ему так было выгоднее. Она на мели. Студия может в любую секунду от нее избавиться, еще и ты вышвырнул ее из тура. Она приехала просить тебя взять ее обратно. Она не хотела тебе навредить.

Я стиснул зубы.

— Если она думает, что я возьму ее к себе после всего, что она сделала Слоан… — прорычал я. — Никогда.

— Что? — Джесса удивленно заморгала. — Она ничего Слоан не сделала.

— Да черта с два. Она разбила стекла в машине, проколола шины, наняла людей, которые слали ей на телефон всякие гадости…

Джесса засмеялась. Так неожиданно, что я оторопел. В ней будто зазвенели веселые колокольчики.

— Что? — раздраженно спросил я.

— Приди в себя. Ей не нужна твоя подружка. Серьезно. Это же все они.

Я недовольно замотал головой.

— Кто «они»?

Она обвела руками вокруг себя.

— Они. Вот это все. Вся эта индустрия. Эти люди. Обычное дело. Они всегда избавляют звезд от подружек. Или бойфрендов. Неважно.

— Что за чушь ты несешь?

Джесса закатила глаза, будто разговаривала с идиотом.

— Зачем им Слоан? Как она поможет продажам? — Она вскинула голову. — Как-то раз, на вторых гастролях, когда я была у Лолы на разогреве, она влюбилась в одного парня из подтанцовки, Мэтью. Им это не понравилось. Они хотели, чтобы ее мужчина способствовал продвижению. Лил Уэйн, например. Сначала они предложили Мэтью другую, более высокооплачиваемую, работу. Он отказался. Тогда они стали ему угрожать. А когда это не сработало, с ним произошел «несчастный случай», — она изобразила в воздухе кавычки, — в Москве на него напали и раздробили ему колено. Больше он танцевать не смог. И с тех пор она его не видела. Вот как они работают. Им невыгодно, чтобы восходящие суперзвезды водились неизвестно с кем. Ты и Лола? — Она наклонилась вперед. — Подумай об этом. Такие истории нравятся всем.

Я не сводил с нее глаз.

— Нет, — замотал я головой. — Не может быть.

— Может, может, — самодовольно улыбнулась она. У этих людей нет ничего святого. Ты даже не представляешь, насколько омерзительна вся эта индустрия. Я с Лолой с самого начала. Ты не поверишь, через что они заставили ее пройти. — Она стала загибать пальцы. — Жесточайшие диеты в шестнадцать, пока у нее не началось расстройство пищевого поведения. Они слили ее интимные записи таблоидам. Силой заставили лечь под нож пластического хирурга. Назначали ей дерьмовых агентов и менеджеров, чтобы контролировать ее. Они даже подкупили ее личную помощницу, чтобы та незаметно ее фотографировала. И ты думаешь, они не способны разбить машину?

Я долго и серьезно смотрел на Джессу.

— Если бы я знала, что ты не в курсе, то давно бы уже все тебе рассказала. — Она покачала головой. — Пойми, пока фанаты не захотят видеть рядом с тобой Слоан вместо какой-нибудь звезды, она всегда будет под прицелом. Они вложили в тебя слишком много денег. Я бы на твоем месте порвала с ней. Это мое личное мнение. Ничего не имею против Слоан.

Я перевел взгляд с Джессы на ее комнату, где в туалете все еще сидела Лола.

Разве такое возможно?

И вдруг до меня дошло. В голове что-то щелкнуло, будто часы пробили полночь. Это же очевидно, и почему я сразу об этом не подумал?

Вокруг Лолы всегда кишели папарацци. Постоянно. Как бы она посреди дня разбила машину? Ее бы точно поймали в кадр и в этот же день выложили снимки на TMZ.

В пьяном угаре она, конечно, могла повредить машину. Никто в этом и не сомневается. Но она не умела планировать. Действовала по наитию. Безрассудно и опрометчиво. Заводить десятки фейковых номеров, чтобы анонимно донимать Слоан? Да она даже не в курсе, как это провернуть, тем более в ее-то состоянии.

И кое-что еще…

Та ночь у моего трейлера.

Я уже знал, что код Лоле дала моя студия. Но все это время я думал, что это ее инициатива. Что она специально подставила меня под объективы папарацци, ну или просто пришла меня домогаться. Но я кое-что вспомнил.

Лола говорила, что я попросил ее прийти. Что я щелкнул пальцами, и она тут же прибежала. В тот момент я не придал этому значения, она была в хлам пьяна. Но сейчас…

Они ей солгали.

Они прислали ее.

У меня пересохло во рту.

— Черт возьми, моя студия, — прошептал я.

Не Лола. Лола тутни при чем.

Комната вокруг меня завращалась.

Это все они. Моя личная жизнь — их повестка дня. Это продажи, и Слоан в эту историю не вписывается. Я подвергаю ее опасности. Она в опасности, потому что я заключил сделку с дьяволом…

А Лола…

Она с шестнадцати лет крутится на этой карусели. Ее эксплуатируют, ею манипулируют, ее никто не защищает. У нее нет ни Эрни, ни Зейн. Она больна, но нет никого, кто бы хотел ей помочь.

Она мне не враг. Она не собиралась мне досаждать. Она всего лишь пешка.

Как я.

Я вскочил и со всех ног ринулся в туалет Джессы.

— Лола, — я подергал за ручку. — Лола, впусти меня.

Тишина.

Я постучал.

— Лола, мне надо убедиться, что с тобой все хорошо. Если не откроешь, мне придется выломать дверь.

Тишина.

Я взглянул на Джессу. Она стояла рядом и кусала губы.

— Отойди. — Я сделал шаг назад и со всей силы ударил плечом в дверь. На четвертый раз замок поддался, и дверь распахнулась.

У меня похолодело внутри.

Лола сидела возле унитаза, упершись коленками в подбородок. На белой плитке валялись испачканные кровью ножницы. Волосы вырваны клочками, местами вместе с кожей. Левый рукав ее белоснежной толстовки в пятнах крови. Джесса бросилась к подруге. Я опустился на колени рядом с Лолой. Кругом валялись десятки пустых бутылочек водки из мини-бара.

— Эй, — тихонько позвал я.

Опухшие глаза смотрели вперед, по щекам стекали черные струйки туши и встречались под подбородком.

Она позволила мне взять себя за запястье и осторожно оттянуть рукав. Вся рука была исполосована небольшими тонкими порезами. Порезы были неглубокими и уже начали затягиваться.

— Она в порядке, — я взглянул на Джессу.

Та стояла с широко раскрытыми глазами.

— Джейсон, я не переношу вида крови.

— Ладно. Я все сделаю. Принеси ей кофе и бутылку воды.

Она кивнула и убежала.

Я снова повернулся к Лоле.

— Я промою твои раны, ладно? — медленно проговорил я. — Давай снимем твою одежду.

Зеленые глаза наконец посмотрели на меня, будто она только поняла, что я здесь.

Лола, словно уставший ребенок, позволила мне снять с нее толстовку. Под ней оказалась майка. Я накинул ей на плечи свою рубашку. Потом смочил теплой водой салфетку и приложил к порезам. Она сидела и пустыми глазами смотрела перед собой.

На мои вопросы Лола не отвечала, поэтому я действовал молча. Прошло несколько минут, прежде чем она заговорила.

— У меня ничего нет, — тихо произнесла она.

Я замер и посмотрел на нее. Лола отрешенно глядела куда-то в комнату.

— У меня ничего не осталось. Мне даже негде жить.

Черт. Значит, Джесса права: все действительно плохо.

Как же так? Перенести столько испытаний, столько мучиться, а в конце концов остаться ни с чем и даже без денег, чтобы себя утешить.

Неудивительно, что она пыталась прорваться на эти гастроли.

Ведь мы зарабатываем именно за счет туров. И Эрни прав: сама она не выберется. Черт возьми, я и сам-то вряд ли выживу, хоть и держу себя в руках. Студия ни за что не будет вкладываться в ее гастроли, пока Лола в таком состоянии. Но прицепить ее ко мне? Легко. Три дуэта за концерт, и с нее хватит. И даже если она уйдет, шоу на этом не закончится.

Идеальное решение ее проблем. А может, единственное. Какой у нее выбор? Она не может просто уйти со сцены и сгинуть в безвестности, не может сменить работу и заняться чем-то другим. Ведь она Лола, твою мать, Симон.

— Ты ела сегодня? — спросил я.

Она помотала головой.

— Ладно. Давай уложим тебя в постель и закажем что-нибудь поесть.

Она изучала меня своими грустными зелеными глазами, которые я едва узнавал, словно побитая собака, готовая в любой момент убежать.

Я встал и протянул ей руку.

— Готова?

Она взглянула на мою ладонь, мой маленький белый флаг, и у нее задрожал подбородок. Потом она согнулась пополам, уткнулась лицом в колени и заплакала.

Я сел рядом и обнял ее.

— Эй, все будет хорошо, — прошептал я. — Ты начнешь все заново. Начнешь прямо сейчас.

Она плакала навзрыд, а я сидел на холодной плитке и держал ее за руку.

Вернулась Джесса, с кофе и водой, и устроилась с другой стороны. Так мы сидели, пока Лола окончательно не успокоилась.

— Лола, посмотри на меня. — Я дождался, пока ее остекленевший взгляд не остановился на мне. — Я сделаю всевозможное, чтобы тебе помочь. Понимаешь? Если мы сможем договориться с реабилитационным центром, ты ляжешь туда?

Она долго молчала и, глядя в пол, кивнула. Потом подняла заплаканные глаза на меня.

— Только не говори им, где я. Они пришлют фотографов. Увезешь меня сам? — Ее вопрос прозвучал так по-детски, что у меня сжалось сердце.

— Конечно, увезу. И никто не узнает, где ты. Обещаю.

Я заказал для нее сэндвич. Пока она, укутавшись в одеяло, ела, я сидел рядом, а Джесса принялась звонить в частный реабилитационный центр.

От Слоан новостей не было. Кортни вернулась с пустыми руками. В аэропорту Слоан не оказалось, а все наши звонки переводились на голосовую почту.

Я принес свою машинку и состриг с головы Лолы оставшиеся волосы. Затем передал ее Джессе и Кортни, чтобы они привели ее в порядок, прежде чем мы отправимся в центр, а сам вернулся к себе.

Не успел я сесть на кровать, как в дверь постучали. Я бросился открывать и даже забыл посмотреть в глазок.

В коридоре стояли Слоан и Такер.

Я схватил ее в охапку и, не говоря ни слова, затащил в номер. В ту же секунду я снова стал единым целым.

— Прости, — сказала она, плача. — Я так расстроилась и не знала, что делать, а потом все обдумала и поняла, что ты никогда бы мне не изменил…

Я провел пальцами по ее волосам и прижал к себе. Будто наконец добежал до финиша и свалился без сил. Такер выл, скулил и прыгал у моих ног. Я закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу.

— Слоан…

— Я проехала полдороги до Кристен, но потом развернулась, потому что знала: всему этому наверняка есть объяснение. Прости меня, Джейсон, я должна тебе доверять.

— Ты не закончила картину, — прошептал я.

Она покачала головой.

— Черт с ней. Я остаюсь с тобой.

Я дышал и не мог ею надышаться. Потом отпрянул и посмотрел на нее. Красный нос, опухшие глаза. Самая красивая женщина в мире. Женщина, которая должна стать моей женой, но я никогда не сделаю ей предложение. Потому что моя работа лишила нас романтических вечеров, прекрасных моментов и в конечном итоге жизни, которую можно разделить друг с другом. Моя вторая половинка.

Женщина, которую я должен отпустить.

Чтобы решиться на это, мне придется собрать все свои внутренние силы. Но я должен. Цена, которую ей придется заплатить за жизнь со мной, стала слишком высока.

Это опасно. Теперь я знаю. Они обязательно разведут нас — это всего лишь вопрос времени. Они способны на все, и я не смогу ее защитить. Вдруг в следующий раз они прибегнут к насилию? Сломают ей руку, и она больше не сможет рисовать.

Угроза исходила не от какого-нибудь сумасшедшего фаната, от которого бы защитили вооруженные телохранители и надежные стены, а изнутри. Они всегда знают, где я нахожусь — где находится Слоан. У них есть к нам доступ. Они могут подкупить администратора. Человека, который убирается в нашем номере. Кого угодно. И чем популярнее я становлюсь, тем выше такая вероятность. Кто за всем этим стоит? Я никогда не узнаю.

И это нельзя было назвать жизнью.

Жертвовать приходилось ей.

Мои обещания ничего не значат и никогда не сбудутся. Мы никогда не будем жить по соседству с Кристен и Джошем, потому что наш дом — автобус. Мы никогда не будем растить своих детей вместе с ними. У нас никогда не будет нормальной жизни.

А я хотел, чтобы у нее было все. Я хотел, чтобы она могла готовить, вести блог и спать в одной кровати больше двух ночей подряд. Я хотел, чтобы она стала великой художницей, потому что знал, что она может. Я хотел, чтобы у нее были дети и ей не пришлось воспитывать их в одиночку или таскать по стране, чтобы они не забыли отца. Она всего этого заслуживала и даже больше.

А я не мог ей этого дать.

Я знал, что она никогда не бросит меня. И доказательством было ее возвращение. Чтобы быть здесь, чтобы я таскал ее, словно чемодан, по всей стране, она бросила свою картину, почти законченную. И если я буду с ней откровенен, если признаюсь, в какой опасности она находится, Слоан просто отмахнется. Скажет, что ее этим не напугать и им от нее не избавиться.

Я — всего лишь наемный слуга. Я в западне. Но обрекать ее на такую жизнь больше не смею.

Я набрал в легкие побольше воздуха, выдохнул и начал:

— Слоан, нам надо поговорить.

Она смотрела на меня заплаканными глазами. Этих красивых глаз я больше никогда не увижу.

Ложь, которую я собирался ей сказать, ядом разливалась по моему сердцу. Но по-другому она не поймет. Не уйдет сама. Слоан слишком сентиментальна. Жестоко, конечно, но зато раз и навсегда. Я должен сделать что-то ужасное.

Чтобы она никогда меня не простила.

— Что? — спросила она. — Что, Джейсон? Что случилось?

— Слоан, прости меня.

— Простить за чт…

Мне даже не пришлось ничего говорить. Она поняла и без слов. Это было видно по ее лицу.

Слоан отшатнулась, отдернула от меня руки, и на секунду я подумал, что больше она никогда ко мне не прикоснется.

— Ты… — голос ее дрожал. — Ты и правда с ней переспал? — прошептала она.

Я провел ладонью по рту.

— Я не хотел. Просто так получилось.

Я знал, что никогда не забуду выражение ее лица. Никогда. Даже если доживу до ста лет. Это чувство, какое бывает через секунду после того, как разбивается стекло. Это остаточное жужжание в ушах после громкого гула. Это погружение в ледяную воду, когда замерзаешь и невозможно дышать.

Я посмотрел ей в глаза.

— Слоан, у нас ничего не выйдет. Мне кажется, мы оба это понимаем. Я должен быть один. Я сейчас не в той ситуации, когда можно строить отношения.

Она поднесла дрожащую ладонь ко рту, и мне захотелось закричать, что все это ложь. Я хотел подойти к ней и поцеловать. Сказать, что все это чушь. Умолять простить меня за то, что не оправдал ее ожиданий, за то, что не могу ее защитить. Но вместо этого я взял гостиничный телефон и набрал Зейн.

Удивительно, но я был так спокоен. Так собран и безразличен.

— Зейн, я нашел ее. Она здесь. Можешь, пожалуйста, спуститься ко мне?

Слоан прислонилась спиной к стене. Она не моргая смотрела на меня. По лицу бежали слезы. Такер тоже глядел на меня и скулил, будто плакал вместе с ней.

— Зейн отвезет тебя в аэропорт, — сказал я, сунув телефон в карман. — Я куплю тебе билет. Эрни тебя встретит. И еще, — добавил я, будто только что вспомнив, — можешь забрать Такера себе? У меня нет на него времени.

Он о ней позаботится. Она не останется одна.

Я отдал ей последнюю частичку своего сердца.

Она с ужасом смотрела на меня.

— Как… как ты мог?

Но мне не пришлось отвечать. В дверь постучала Зейн, и я впустил ее.

Она зашла и в замешательстве посмотрела сначала на меня, потом на нее. Слоан в слезах. Я невозмутим с виду, но плачу внутри.

— Увези, пожалуйста, Слоан в аэропорт, — сказал я. — Первый класс до Бербанка. Себе тоже возьми билет и проводи ее до самого трапа.

Я почувствовал на себе неодобрительный взгляд Зейн, но не видел его, потому что не мог отвести глаз от Слоан. Я смотрел на нее в последний раз и не хотел отворачиваться, хоть и видел в ней горькую ненависть.

Слоан позволила Зейн взять ее за руку и вывести из номера.

Дверь за ними захлопнулась, я упал на колени, и мир вокруг меня сжался, он начал душить меня и сгорать.

Час спустя из гостиницы вышла Лола в моей фланелевой рубашке и шляпе Джессы, которая защищала ее остриженную голову от фанатов и папарацци, ожидающих нашего появления на улице. Я оседлал ее мотоцикл, она устроилась позади меня, и мы поехали в реабилитационный центр, находящийся в часе езды от отеля.

Можно было, конечно, поехать на такси. Или вызвать тонированную машину. Или попросить Зейн отвезти нас. Но я хотел опередить папарацци, чтобы скрыть от них пункт нашего назначения. Я пошел на это осознанно, зная, что Слоан обязательно увидит снимки в таблоидах и они станут последним ударом по уже нанесенной мной смертельной ране.

Я вспомнил страх в ее глазах в гараже отца и как клялся больше не садиться на мотоцикл.

Последнее из моих обещаний нарушено.

Я поселил Лолу в отдельную палату, оставил администратору центра номер своей кредитки и попросил Эрни прислать им соглашение о неразглашении данных. Купил себе новый телефон и, вернувшись в гостиницу, заблокировал номер Слоан. Стер все ее сообщения и фотографии. Удалил ее в социальных сетях. Все следы. Я не знаю, где она сейчас живет, и в минуту слабости не смогу найти ее в один клик.

Когда последняя связующая нас нить оборвалась, я будто слетел с катушек.

Начал громить и ломать все вокруг. Швырнул лампу, перевернул стол и пробил в стене дыру. Напился. До беспамятства, до бесчувствия.

Когда Зейн, словно призрак, развеяла окутавший меня туман, я сидел в разнесенном мною номере, прислонившись спиной к шкафу, с пустой бутылкой в руке и тряпкой, намотанной на разбитые в кровь костяшки.

Она присела и сняла пропитавшееся кровью полотенце. Я равнодушно смотрел на ее действия. Зейн невозмутимо, как умеет только она, покачала головой.

— Да уж, выглядит не очень. Вставай. Поедем в больницу.

Когда в кабинет вошел врач с планшетом, я даже не помнил, как Зейн меня сюда привезла.

Врач вывел на монитор рентгеновский снимок моей кисти. Все еще пьяный и полусонный, я сидел на краю застеленной бумажной пеленкой кушетки и вяло смотрел перед собой. Ноздри щипал запах спирта для растирания.

— Перелома нет. Сильный ушиб, но рука цела. Приложите лед, примите ибупрофен, и через несколько дней будете как новенький.

Зейн недовольно помотала головой.

— Нет, док. Все же перелом, кажется, есть. Думаю, пару недель руку не стоит тревожить. К тому же налицо сильное истощение и обезвоживание. Наверняка вы еще что-нибудь упустили из виду. — Она кивнула на планшет. — Нам нужно медицинское освидетельствование. Чтобы было что предъявить звукозаписывающей студии, потому что некоторые концерты все же придется отменить.

Мужчина поднял на нее глаза, и они молча обменялись взглядами. Потом посмотрел на меня и, видимо, увидел на моем лице усталость, отчаяние в глазах и трещину в сердце.

— А знаете, вы правы. Кажется, проксимальная фаланга сломана. Забавно, что я не заметил сразу. Сейчас все напишу.

Зейн собрала мои вещи. Позвонила куда нужно и переговорила с кем надо. Интоксикация переросла в похмелье, а потом в боль от осознания того, что я потерял. Я поклялся прочувствовать каждую секунду.

Перелет обернулся настоящей пыткой. Я остался наедине со своими мыслями и похмельем. Невозможно даже было надеть наушники. Музыка раздирала душу. Казалось, каждая песня — о ней. Каждая строчка. От запаха кофе, исходящего от тележки с напитками, на глаза навернулись слезы.

Как только самолет приземлился, позвонил Эрни. Я ответил, не здороваясь с ним.

Он шумно вздохнул в трубку.

— Подружки на гастролях…

Я невольно засмеялся.

— Должно быть, нелегко всегда быть правым.

— На этот раз, друг мой, я бы очень хотел ошибиться.

Тяжелее всего далась дорога из Дулута в Или с отцом. Долго, молча, напряженно, с осуждением. Заехав в гараж, отец поставил машину на ручник, но выходить не стал. Он держался за руль и грустными глазами смотрел на мою перебинтованную руку.

— Прости, пап, — сказал я, обхватив руками голову.

Он взглянул на меня. На его лице читалась печаль. И кое-что еще.

Боль утраты.

Он потерял дочь. Я потерял ее для всех.

Я почувствовал себя втройне виноватым, и мне стало еще горше от всего происходящего. Я повесил голову, не в силах взглянуть ни на него, ни на кого бы то ни было другого. Как я посмотрю в глаза маме? Слоан стала частью моей семьи, и я выдернул ее из их жизни. Я закрыл лицо руками, и на меня снова накатили тошнота и горечь.

Я вошел в дом. Слоан была повсюду, но в то же время ее нигде не было. Каждый дюйм был пропитан ею. Список продуктов, маленькие сливки в холодильнике и светлый волос на диване. Забытый шампунь в душе и лак на маминых ногтях.

Печаль в маминых глазах.

Ее отсутствие поглотило меня целиком. Во мне не осталось ничего, кроме случайных аккордов и мучительных стихов, которые пузырились из трещины в моем сердце. Такой глубокой, что она казалась бездонной.

Я не мог там оставаться. Ни там, ни где-то еще. Поэтому отправился в никуда.

С гитарой за плечами я сел в каноэ и поплыл в самые девственные места нашего края, оставив позади весь этот мир. Мир без Слоан.

Глава 41 Слоан

♪ IT’S NOT LIVING (IF IT’S NOT WITH YOU) | THE 1975

Прошло три месяца

— Хочешь, чтобы я приехала на кладбище, Слоан? — Кристен беспокоилась обо мне.

— Нет, я сегодня не поеду, — ответила я, отклонившись назад, чтобы последний раз взглянуть на картину, которая уже две недели сохла на мольберте.

Я самодовольно улыбнулась. Красиво. Словно фотография.

Это была пятая картина за последние три месяца. Очередная для коллекции в галерее, с которой я теперь сотрудничаю. Тот заказ, который я начала еще в Или, маленькую девочку на качелях, я закончила и отправила еще два месяца назад. Потом продала еще три картины и сегодня отсылаю ту, что сейчас передо мной.

— Ты не поедешь на кладбище? — удивилась подруга. — Сегодня же годовщина знакомства с Брэндоном.

Я взяла пульт и выключила телевизор.

— И как ты все это помнишь?

— Напоминалки в телефоне.

— Шутишь? — захохотала я, собирая кисти.

— Я серьезно. За тобой же глаз да глаз нужен.

Я соскользнула с табурета.

— Со мной все хорошо. Просто хочу закончить работу до вечера.

— Уверена? Парень, конечно, огонь, но двойное свидание можно отменить. Только скажи.

Из Сент-Пола приехал двоюродный брат Джоша Адриан. Адвокат, холостой и, как выразилась Кристен, идеальный вариант для меня. Он жил в другом штате и пробудет здесь несколько дней. Наверное, она думала, что новое знакомство меня отвлечет, или поднимет мою вдребезги разлетевшуюся самооценку, или поможет как-то еще.

— Даже не знаю, что мне с ним делать, — сказала я. — Я ведь не целуюсь на первом свидании.

— Я просто хочу, чтобы человек, прошедший предварительный отбор, сказал, что ты красавица, и угостил тебя выпивкой. К тому же он полностью в твоем вкусе. Высокий, с бородой и из Миннесоты.

— Ха-ха, — я закатила глаза.

— Серьезно, Слоан. Если хочешь, можем все отменить. Он, конечно, очень ждет встречи с тобой, но Джош может и сам его развлечь. А на случай, если сегодня тебе вдруг захочется взять в руки биту и что-нибудь разбить, я сделала пиньяту с бутылочками спиртного и подарочными картами из «Старбакса». Могу подъехать через полчаса.

— Не надо, — я сполоснула в раковине кисти и стряхнула с них воду. — Я в порядке. Будет весело.

Хотя, конечно, вряд ли.

— Посмотри на это с другой стороны, — предложила Кристен. — Если у вас все получится, ты станешь Слоан Коупленд. Наши дети будут связаны родственными узами. Ивдруг огромный член Джоша — это семейное? Это я так, к слову.

— Фу, Кристен, — засмеялась я, — пожалуйста, давай не будем обсуждать член Джоша.

Подруга неожиданно замолчала.

— Уверена, что все хорошо?

Я кивнула.

— Все нормально, правда. Теперь я буду навещать Брэндона только в день его рождения. Хватит жить прошлым. Это то, чего он бы хотел.

Снова молчание.

— А как насчет другого сегодняшнего события?

Я тяжело вздохнула.

— Об этом тоже пора забыть.

В город приехал Джейсон. Вечером он выступал в лос-анджелесском «Форуме».

Сегодня я запретила глазам даже думать чесаться.

Этот день маячил передо мной словно предстоящее вторжение. Последние несколько месяцев Джейсон провел в Великобритании, в полной недосягаемости для меня. И вот сегодня он всего в часе езды от моего лофта.

У меня было несколько вариантов, как провести этот вечер. Заночевать у Кристен. Уехать куда-нибудь подальше. Миль на двести от него. Но когда стало известно об Адриане, который приехал ни много ни мало из Миннесоты, и Кристен предложила двойное свидание, мне показалось, что сама вселенная посылает знак. Поэтому я согласилась, но встретиться с ним мне хотелось не больше, чем дойти до почтового ящика.

— Ну ладно, — сказала Кристен. — Заедем за тобой через полчаса. Что собираешься надевать? Не подведи меня. Я очень расстроюсь, если после трех дней уговоров ты будешь выглядеть как бомжиха.

— Надену красное платье. Даже накрасилась. И прическу сделала. Не волнуйся, я не опозорю твою семью.

— Хорошо. И трусики не надевай. Пока.

Я хмыкнула, повесила трубку и, вздохнув, посмотрела на горы Вердуго за окном моей гостиной.

У меня теперь была очень миленькая квартира. С бассейном, джакузи, стиральной машинкой и даже сушилкой. Все здесь было новенькое. Ничего не ломалось и не выходило из строя — это было приятной переменой. Неподалеку была площадка для выгула собак, а на углу расположился «Старбакс».

У меня все было хорошо. Я записалась в спортзал, сделала маникюр. Загорела. Гуляла с Такером, ходила по выставкам, а раз в неделю приглашала на ужин Джоша и Кристен — и готовила сама. Теперь я собой очень гордилась.

После смерти Брэндона я ни разу не ходила к психологу. Кристен умоляла меня записаться на прием, но мне не хотелось даже знать, как это — жить без него. Я не хотела говорить о его смерти и делиться своим горем с посторонними. Мне не нужно было общаться с другими людьми, пережившими то же самое, чтобы узнать, что я не одинока. Каждый день кто-нибудь умирал, несправедливо и слишком рано. В моей трагедии не было ничего особенного. Я просто хотела, чтобы Брэндон отпустил меня, когда будет готов. Хотела в полной мере пережить это горе. Мне казалось, что недостаточная скорбь запятнает мою любовь к нему. Но в какой-то момент он отпустил меня, а я даже этого не заметила. Потому что апатия, которая приходит вместе с горем, переросла в апатию, из-за которой теряешь себя и живешь в депрессии, — больше такой ошибки я не повторю.

Я хотела, чтобы Джейсон меня отпустил. Отчаянно хотела сбросить его с себя. Сделать все возможное, чтобы забыть его — потому что он не заслуживал моих слез.

Я позволила себе расклеиться ровно на неделю, пока жила у Кристен, потом собрала волю в кулак, нашла квартиру и начала рисовать. Я спала. Обновляла блог. Занималась йогой. Навела уют в квартире и делала только то, что люблю, — я выбрала счастье.

Хотя, конечно, в чем-то я себя обманывала. Мое «счастье» не всегда было настоящим. Чаще всего оно было наигранным, вымученным и, если присмотреться, трещало по швам. Но это был мой выбор, и он был достижением. Я наконец-то нашла ту себя, которую очень давно потеряла. Я стала сильной, хоть и с разбитым сердцем. Я даже не знала, что могу быть такой сильной. Особенно учитывая обстоятельства.

Очень тяжело смириться с тем, в чем нет логики: например, с трагической преждевременной смертью или неожиданным разрывом. Как можно спокойно жить, когда не понимаешь, чем ты все это заслужил, и думаешь, что все могло быть по-другому, поступи ты иначе? Я все не могла сообразить, как можно было так сильно недооценивать Джейсона. Как я могла думать, что он меня любит, когда очевидно обратное. Все это заставило меня усомниться в себе. Будто я узнала, что мой герой — вовсе и не герой, а я была настолько слепа, что не замечала этого.

Сразу после случившегося я пережила период отрицания. Да, я собственными глазами видела полуголую Лолу в его в номере. Да, он сам во всем признался, глядя мне в глаза. Но сердцем я не могла всего этого принять и чуть было не позвонила ему. Потом я увидела фотографию, где они с ней едут на мотоцикле.

Джейсон не сдержал ни одного из своих обещаний. Это был его выбор. А я, в свою очередь, решила быть счастливой, несмотря ни на что.

Невозможно контролировать все плохое, что происходит в твоей жизни. Ты можешь лишь решить, какую часть себя готова отдать. Если я скажу, что больше не люблю его, то это будет неправдой. Наверное, я всегда буду его любить. Но оплакивать его или возводить в святые не собираюсь.

Все мои близкие знали, что тема Джейсона под запретом. Никто даже не вспоминал о его поступке. В том числе и Эрни, который довольно часто меня навещал. Но несколько недель назад любопытство взяло верх, и я погуглила его.

Зря.

По всей видимости, Джейсон стал настоящей рок-звездой после нашего разрыва. Разгромил гостиничный номер: выбил дверь в ванную и все такое. Потом каким-то образом повредил руку. В таблоидах писали о драке с концертным администратором. Но вся группа так любила Джейсона, что я сомневалась в правдивости этой информации. Хотя в статье упоминалось, что в гневе он сломал дымогенератор, и Эрни проболтался об этом, когда однажды говорил при мне с организатором гастролей. Так что кто знает, кем сейчас стал Джейсон. В итоге три недели не было никаких концертов из-за якобы истощения и обезвоживания исполнителя, также ходили слухи, что он пристрастился к наркотикам и алкоголю. Я собственными глазами видела, насколько измотан он был, но тогда концерты не отменяли — для этого нужны были серьезные медицинские показания. Даже не знаю, чему верить.

Я волновалась за него, поэтому спросила у Эрни. Единственный раз. Эрни сказал, что волноваться за Джейсона будет он сам, а я должна думать о себе. Раз от ответа он уклонился, значит, часть из прочитанного все-таки была правдой.

К тому же таблоиды с новой силой начали мусолить отношения Лолы и Джексона — только на этот раз, уверена, это были уже не слухи.

Меня от нее тошнило. Я хотела стереть ее из моей памяти. Но забыть, как она в нижнем белье самодовольно стоит в дверях, никак не получалось. Ее музыка, его музыка, звучала то в магазине, то в спортзале. Я стала везде носить наушники, чтобы спрятаться от этих случайных встреч.

Это была какая-то извращенная пытка.

Джейсон был способен на такое, о чем я даже не подозревала. Он превратился в незнакомого мне человека. Может быть, наконец-то стал Джексоном.

Картина, которую я сегодня собиралась отправить в галерею, подействовала на меня исцеляюще. Она доказывала, что полгода, проведенные с ним, действительно были.

По крайней мере, для меня.

Но пришло время избавиться от видимых напоминаний о человеке, которого я потеряла. У меня и невидимых было предостаточно.

Отправлю картину и пойду на первое после нашего расставания свидание. Если молодой человек мне наскучит, а скорее всего, так оно и будет, то разговор поддержат Кристен с Джошем.

Я пройду через это, потому что должна. Потому что выбрала счастье.

Я завернула картину в оберточную бумагу, взяла Такера на поводок и вышла.

Через двадцать минут, когда мы вернулись, у моей двери ждал курьер.

— Вы… — он заглянул в своей планшет, — Слоан Монро?

— Да… — Я намотала поводок на руку.

— У меня для вас пакет. Подпишите.

— Пакет? — Я нацарапала на экране свое имя. Никаких посылок я не ждала. Наверное, это Кристен.

Я забрала пакет и вошла в квартиру, внимательно разглядывая белый плоский конверт. Подписи не было.

Кристен. Она всегда присылает всякую ерунду. На прошлой неделе я получила от нее вязаную подставку для салфеток в виде вагины. Странное у нее чувство юмора.

Я бросила ключи на комод и села на диван. Такер стоял передо мной и вилял хвостом, будто в конверте были вкусняшки для него.

— Может, это для тебя, а? — улыбнулась я ему и вынула содержимое.

Улыбка тут же исчезла с моего лица.

Я узнала почерк еще до того, как прочла хоть слово.

В горле вырос комок, я пробежала письмо глазами.

Потом снова открыла конверт и дрожащей рукой достала самое главное.

Два билета на ВИП-места в первом ряду на концерт Джексона Вотерса, сегодня в 19:00.

Глава 42 Слоан

♪ FRESH BRUISES | BRING ME THE HORIZON

Я раз сто перечитала письмо от Зейн. Четыре слова вверху страницы, наверное, навечно отпечатались в моей голове — так долго я на них смотрела. Джейсон солгал про Лолу.

Зейн и Кортни были близкими подругами.

В письме Зейн объясняла, что в ту ночь, когда приехала Лола, Кортни была там. Джейсон не оставался наедине с Лолой, если не считать тех нескольких секунд, когда она прошла через его номер, чтобы открыть мне дверь. Джейсон выпил снотворное, поэтому узнал о Лоле, только когда проснулся.

Потом, по словам Зейн, у Лолы случился нервный срыв, и она поранила себя, а Джейсон сел на мотоцикл только затем, чтобы отвезти ее в реабилитационный центр. Зейн сказала, что таблоиды все врут и что Джейсон четко дал понять Эрни, чтобы тот позволил мне поверить в эти слухи, если я вдруг буду интересоваться.

Зейн не стала бы лгать. Она была самым честным человеком из всех, кого я знала. И если бы Джейсон узнал, что она написала мне без его ведома, он бы ее уволил. Значит, она рисковала работой.

Мне стало трудно дышать.

Зачем? Зачем он все это выдумал? Зачем он наговорил мне столько гадостей и оклеветал себя?

Я не раздумывая позвонила ему. Впервые за три месяца. И попала на голосовую почту.

Джейсон никогда, за все те полгода, что я его знала, не выключал телефон. Звук — да. Телефон — нет.

Мой номер заблокирован.

Значит, Джейсон не хочет со мной разговаривать. Он не хочет, чтобы я ему звонила. Он здесь, в Лос-Анджелесе, но не стал меня искать. И за последние три месяца ни разу не позвонил. Так зачем тогда Зейн пытается заставить меня пойти на концерт? Ведь очевидно, что он не хочет никаких отношений, раз выдумал такую историю, лишь бы от меня избавиться. Джейсон пошел на крайние меры, чтобы покончить со мной раз и навсегда.

Я рассердилась.

Сперва после нашей последней встречи я была подавлена. Потом, когда увидела его фотографии с Лолой, мне стало обидно и досадно. Последние месяцы я провела в оцепенении и замешательстве. Но теперь, когда узнала, что он солгал, меня охватила ярость.

Он захотел расстаться и решил, что проще всего будет уничтожить меня?

Я позвонила Зейн. К моему удивлению, послышались гудки вызова, но она очень долго не брала трубку.

— Привет, как дела? — прошептала наконец Зейн.

Должно быть, Джейсон где-то рядом.

От осознания того, что он может быть на другом конце линии, у меня закололо в груди. Может быть, я даже услышу его голос. Внезапно колени мои подогнулись. Ну почему он до сих пор так на меня влияет? Почему я все еще люблю его до умопомрачения?

— Зачем ты мне это прислала, Зейн? Ясно ведь, что он не хочет меня видеть.

— Сейчас… секундочку, ладно? Подожди.

Я услышала какой-то шорох. Через несколько секунд она снова заговорила.

— Так ты придешь? — тихо спросила она.

— Нет. Он этого не хочет.

— Он хочет, — возразила Зейн. — Он облажался, Слоан.

Я недоверчиво засмеялась.

— Он облажался? Он соврал, что переспал с другой женщиной, посадил меня на самолет и больше ни разу мне не позвонил.

— Послушай, — она заговорила еще тише. — Просто приходи. Не знаю, в чем его проблема. Но я уверена: Джейсон любит тебя.

Я помотала головой.

— Когда-то Джейсон, может, и любил меня, Зейн. Но сейчас он Джексон.

Я повесила трубку.

Глаз задергался с новой силой. Прижав к веку ладонь и тяжело дыша, я расхаживала по гостиной.

Почему? Почему, Джейсон? Я стала вспоминать последние несколько дней и пытаться понять, что могло заставить его так поступить. Джейсон говорил, ему кажется, что он портит мне жизнь, — и, чтобы все исправить, он решил разрушить ее окончательно? Я хмыкнула.

Может, я приносила слишком много проблем? Может, за те недели, что я гостила в Или, он понял, что в дороге без меня намного легче? Может, он устал от того, что я все время несчастна, поэтому решил воспользоваться ситуацией и позволил мне поверить в увиденное? Он говорил, что у него нет ни сил, ни времени на отношения. Наверное, с его точки зрения, он сделал мне своего рода одолжение.

Единственное, что я знала наверняка: он меня не любит. Любящий человек никогда бы так не поступил. Не чиркнул бы спичкой и не сжег бы весь мой мир.

У меня зазвонил телефон. Это была Кристен. Наверное, хочет сказать, что они ждут меня на улице. Я взяла трубку, и она тут же затараторила:

— Только не сердись.

— Боже, что еще? — выдохнула я. Мне сейчас только выходок Кристен не хватало. Я уже не хотела никуда идти, не хотела оставаться. Боже, я ненавижу свою жизнь.

— Адриан придет к тебе один.

— Шутишь? — застонала я.

— Когда мы все вышли из машины, чтобы зайти за тобой, он сказал: «Оставайтесь здесь», — знаешь, таким глубоким, очень властным голосом. Прямо как супер-альфа-самец. Даже Джош застыл на месте.

Я услышала, как на заднем фоне захохотал Джош.

В дверь постучали.

— Я вас убью, — прошипела я и положила трубку.

Зажав глаза ладонями, я пошла открывать. Как пережить сегодняшний вечер? Я не смогу.

У меня дрожали руки. Не потому, что за дверью стоял незнакомый человек, а из-за Джейсона. Я сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.

Снова раздался стук. Игривый, музыкальный стук — как обычно стучат друзья.

— Секундочку, — крикнула я дрожащим голосом.

Я еще раз глубоко вздохнула. Сунула конверт с билетами и письмом Зейн в сумочку, поправила платье, собралась с духом и открыла дверь.

На пороге стоял мужчина в джинсах и темно-зеленом свитере с треугольным вырезом и закатанными рукавами. Он держал пиньяту в форме капкейка.

— Привет, — мужчина ослепительно улыбнулся. — Я Адриан. А ты, должно быть, Слоан.

Кристен была права. Адриан Коупленд и в самом деле красавчик. Зеленые глаза, короткая бородка, отличное телосложение.

Мне он на сто процентов неинтересен.

Адриан протянул пиньяту.

— Вот, просили передать, — удивленно произнес он.

Я закатила глаза.

— Кто бы сомневался, — пробубнила я, забрала подарок и поставила его на столик у двери.

Из другой комнаты примчался Такер и взволнованно запрыгал у ног Адриана. Тот нагнулся и приласкал пса.

— Привет-привет, малыш. — Он потрепал Такера и улыбнулся мне.

Адриан разглядывал меня. В открытую. И даже не пытался это скрыть. Он пробежался взглядом по моему телу и с улыбкой снова вернулся к лицу.

Мою шею залил яркий румянец.

Письмо застало меня врасплох. Я больше ни о чем не могла думать. Слова Зейн прочно засели в голове. Я была не в том состоянии, чтобы осознать прочитанное. Не говоря уже о незнакомце, который собирался вести меня на свидание, бесстыдно строил мне глазки и играл с моей собакой — с собакой Джейсона — Джейсона, который был в городе, но даже не заехал в гости, потому что бросил меня и больше не хотел меня видеть.

У меня дернулся другой глаз, напоминая, что еще не вечер.

— Извини, — сказала я, хватая Такера за ошейник. — Он всегда радуется, когда кто-нибудь приходит. Такер, идем.

— Все нормально, — ответил Адриан. — Я люблю собак. — Он позволил Такеру лизнуть себя в подбородок.

Господи. Из меня едва не вырвался идиотский смех.

Наконец Такеру все это наскучило, и он убежал к себе, а Адриан остался.

Пора все это заканчивать.

Я схватила сумочку и накинула ее себе на плечо. Потом вышла на площадку и захлопнула дверь.

— Я рад, что мне удалось остаться с тобой наедине, — сказал у меня за спиной Адриан, пока я поворачивала ключ. — Мне очень хотелось поговорить с тобой до того, как мы куда-то пойдем.

— Хорошо, — я повернулась к нему.

Веко уже начинало чесаться по-настоящему. Я зажмурилась и уставилась на Адриана одним глазом. Видок у меня, конечно, был тот еще. Лицо раскраснелось, а чтобы скрыть дрожь, пришлось скрестить руки на груди и спрятать ладони под мышками.

Но он все равно улыбался.

— Я слышал, как Кристен разговаривала с тобой сегодня по телефону. И я знаю, что ты совсем недавно рассталась со своим молодым человеком, поэтому тебе не особенно хочется идти на это свидание.

О боже. Я замотала головой.

— Я не…

Он поднял руку:

— Все нормально, — и улыбнулся. — Я приехал всего на несколько дней и очень благодарен за возможность поужинать в Лос-Анджелесе с красивой калифорнийской девушкой — несмотря на то что она несвободна. Короче, просто хочу сказать, что ничего не жду от нынешнего дня. И меня уже предупредили, что если попытаюсь пожать тебе руку без твоего согласия, то сразу получу в лоб.

Я фыркнула и немного расслабилась.

— Джош всегда меня защищает. — Я убрала волосы за уши.

— Это не Джош. — Адриан поднял бровь. — А у Кристен сильный удар или…

Он определенно хотел меня рассмешить.

Адриан наклонил голову и посмотрел мне в глаза.

— Давай просто хорошо проведем время, — сказал он. — Позволь тебя угостить, и посмотрим, смогу ли я поднять тебе настроение. По рукам?

Он терпеливо ждал моего ответа. Я немного расслабилась. По крайней мере, теперь я не так сильно нервничала. Глаз сжалился надо мной и перестал чесаться. Я едва заметно улыбнулась.

— Хорошо.

— Дама — вперед, — Адриан кивнул на ступеньки.

Мы пошли.

— Знаешь, буду с тобой откровенен, — сказал он, придерживая передо мной дверь на лестничную клетку. — В жизни ты выглядишь куда лучше, чем на фотографии.

Я хмыкнула.

— Постой-ка, сейчас угадаю. «Коачелла»?

— Не совсем. — Он бежал за мной по ступенькам. — В шляпе.

Я толкнула входную дверь и, смеясь, вышла на тротуар.

Кристен и Джош ждали в машине неподалеку. Адриан обошел меня и открыл дверь. Я села, при этом он придержал меня за спину. Мне это не понравилось. Не люблю, когда меня трогает кто-то, кроме Джейсона.

Джейсон больше никогда ко мне не прикоснется.

Он был в Калифорнии, и мне казалось, я его чувствую. Он был повсюду, как солнечный свет у меня на лице. Я даже выглянула в окошко в надежде его увидеть.

Я медленно выдохнула и попыталась прогнать из головы все мысли о Джейсоне.

Не помогло.

Глава 43 Джейсон

♪ SOMEBODY ELSE | THE 1975

Мне не составило труда определить работы Слоан. Я просто искал картины, нарисованные с фотографической точностью.

В галерее их было три, и на всех — таблички «Продано» с красными точками. Я стоял и разглядывал их, изучая каждый дюйм, выискивая едва заметные мазки кистью.

Она касалась этих картин. Эти картины создали ее руки, ее глаза смотрели на эти холсты, эти сюжеты родились в ее красивой голове.

Меня переполняла гордость. Я глубоко вздохнул. Как же я скучал. Скучал каждую секунду.

Цоканье каблуков по деревянному полу заставило меня обернуться навстречу администратору галереи, элегантной седовласой женщине в очках и с красной помадой на губах.

— Наверное, вы тот джентльмен, что мне звонил?

Я оглянулся на картины.

— Да. Вы говорили, у вас есть картины Слоан Монро.

— Да, пойдемте в подсобку. Вы как раз вовремя. Их только что доставили. Ее картины у нас долго не задерживаются.

Сердце неистово колотилось. Я не мог оторвать глаз от стены.

— Она очень талантлива, — выдохнул я.

Надеюсь, Слоан воспользовалась моим подарком и купила себе кисти и краски. Я очень хотел быть частью ее успеха. Частью ее жизни.

Еще ничего не закончилось. Не закончится никогда. По крайней мере, для меня.

Я не видел ее девяносто четыре дня, и за это время от меня не осталось ничего, кроме шелухи. Мой мир потускнел. Поблек. И чем дальше, тем темнее он становился. Жизнь без нее лишила мою душу всяких эмоций.

Гастроли привели меня в Калифорнию. Я знал, как тяжело будет дышать тем же воздухом, что и она. Смотреть в то же небо. Но тяжело было везде, разве нет?

Я никому не сказал, куда пошел. Мне пришлось выходить через служебный вход у мусорных баков, в шляпе и темных очках, прячась от Зейн, словно зверь, сбегающий от смотрителя зоопарка. Они с Эрни не одобрили бы мой замысел. Но я должен был сходить в галерею.

Я говорил Эрни: если в первую неделю картину не купят, купи ее для меня — естественно, чтобы Слоан не знала. Но все раскупали. У нее талант. И не нужен ей никакой ангел-хранитель.

Все это время я тоже не сидел без дела. Не считая гастролей, я наконец-то начал писать. За три недели в Или, пока заживала рука, вышло шесть песен. Шесть хороших песен.

Потому что все они были про нее.

Но никто и никогда их не услышит. Если включить их в альбом, Слоан сразу же все поймет, а я не могу признаться ей в своей немощности. Эти песни только для меня.

Правда, теперь придется записывать полную попсятину — студия наняла специального человека, который сочиняет для них песни. А я не могу отказаться — настолько пал духом.

Цокающие каблучки повели меня в подсобку, и когда женщина принялась разворачивать холст, чтобы показать мне картину, я поднял руку в знак протеста.

— Не надо. Беру не глядя.

У меня не было лишнего времени, чтобы упаковывать все обратно. Каждая секунда, что я здесь находился, была игрой с огнем.

Слоан жила в лофте наверху. Эрни рассказывал. От него же я узнал, где можно увидеть ее работы. Я попросил Эрни присмотреть за ней, когда она вернется в Лос-Анджелес, и он прилежно выполнял мой наказ.

Эрни сказал, что она меня ненавидит. Даже моего имени слышать не хочет.

Все шло по плану. Она сожалела о том дне, когда меня встретила, — как я и хотел. Но мой успех стал для меня самым большим разочарованием.

Я оплатил покупку. Если повезет, мне удастся незаметно проскользнуть в свой номер, и Зейн даже не заметит моего отсутствия. Я взял картину и пошел к двери, но тут же замер.

В черной «хонде» у дверей галереи сидели Кристен и Джош.

Я успел юркнуть за статую.

Она появилась из ниоткуда, словно солнце, выглянувшее из-за туч. Выйди я на две секунды раньше, мы бы столкнулись на тротуаре.

Слоан.

Все замедлилось.

Она была всего в двадцати футах от меня. Нас разделяла только стеклянная перегородка.

В груди бешено заколотилось сердце.

Я смотрел на нее из своего укрытия. Она казалась даже красивее, чем я ее помнил. Красное платье и ярко-красная помада. Волосы распущены, приятный загар. Выглядит здоровой, значит, заботится о себе, как я и надеялся.

Она улыбалась кому-то позади нее, но я не видел, кому. Светлая, лучезарная улыбка, какой когда-то она одаривала и меня.

Каждую секунду, что я смотрел на нее, мое сердце разрывалось на тысячи кусочков.

Я должен выйти.

Меня тянуло к ней. Это был непроизвольный рефлекс в ответ на ее внезапное появление. Я не мог себя контролировать. Желание было настолько сильным, что все мое существо потянулось к ней. Я шагнул…

И вдруг какой-то придурок открыл перед ней дверь машины и, придерживая ее за спину, помог сесть.

Глава 44 Джейсон

♪ IF I GET HIGH | NOTHING BUT THIEVES

Не знаю, как мне удалось в целости и сохранности вернуться в гостиницу.

Решив пойти в галерею, я бросил вызов судьбе, но судьба не позволила себя обмануть. Черт, я был окончательно разбит.

Когда я увидел ее с другим, мне будто пронзили сердце. Словно выпустили весь воздух из легких.

Мужчины всегда на нее заглядывались, даже когда я держал ее за руку. Меня сводила с ума мысль о том, что к ней прикасается кто-то другой. Что она смеется его шуткам и готовит ему ужин.

Я следил за обновлениями «Жены охотника». Проверял каждый день. Это была единственная ниточка к ней. Она начала регулярно публиковать посты, пока жила в Или и готовила из папиных запасов. Но несколько недель назад на сайте появилось блюдо из кабана.

Отец не охотился на кабана.

В тот момент я не придал этому особого значения. Подумал, может, старый рецепт, когда Брэндон был жив. Но теперь я знал, что она встречается с другим, и сходил с ума от мысли, что он тоже охотник, она для него готовит и они проводят вместе время.

Когда мы с ней встретились, Слоан не была готова к отношениям, поэтому я эгоистично надеялся, что она и дальше будет жить в одиночестве, а то, что произошло между нами, — особенный случай. Все эти месяцы я жил лишь этой мыслью. Но Слоан меня не ждала. У нее появился другой.

Никто и никогда не будет любить ее так, как я. Никто и никогда не будет предан ей так, как я. Об этом знала каждая клетка моего существа. Слоан никогда об этом не узнает, но это так. Когда она выйдет замуж, заведет детей, состарится, я все еще буду любить ее и оберегать. Я сделаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но только так, чтобы никто не догадался, — и этот крест я буду нести всю оставшуюся жизнь.

Через три часа после посещения галереи я сидел в гримерке, обхватив голову руками, — в таком положении я провел не меньше часа. Джесса уже была на сцене, и до моего выхода оставалось еще минут тридцать. Я просто выйду и отработаю свой номер. Наконец-то у студии появилась марионетка. Во мне не осталось ничего живого. Я буду просто делать свою работу. Потому что радоваться в этой жизни больше нечему.

Кто-то постучал в дверь. Я не пошевелился. Я даже не поднял глаза.

— Кто?

— М-м-м, это Кортни. Можно войти?

Я устало вздохнул, заставил себя встать и открыть дверь.

Она стояла на пороге, покусывая губу.

— Лола приехала.

Мое лицо озарила улыбка, что теперь случалось нечасто.

— Правда? Где она?

— У Джессы, — Кортни показала пальцем себе за спину. — Она приехала к тебе. Я не стала показывать ей, где твоя гримерка, во избежание…

— Нет, все в порядке. Можешь привести ее сюда?

Она кивнула.

Я по-настоящему обрадовался, что увижу Лолу. Мне хотелось узнать, как у нее дела. Несколько раз я звонил ей в центр, но она не подходила к телефону и не перезванивала.

Через минуту в дверь снова постучали. Я открыл и остолбенел от удивления.

Передо мной стояла совершенно незнакомая женщина. Хоть я ее и узнал, она все равно была незнакомой. Преображение настолько меня шокировало, что я потерял дар речи.

— Привет, — улыбнулась она.

Волосы уже немного отросли и превратились из рыжих в каштановые. На лице никакого макияжа, а по носу рассыпались веснушки, о которых я даже не подозревал. Мешковатая футболка, легинсы и шлепки, а через плечо перекинута большая хозяйственная сумка.

Она помолодела лет на пять. Язык не поворачивался назвать ее рок-звездой, которая три месяца провела в реабилитационном центре. Лола, скорее, напоминала студентку перед выпускными экзаменами. Или няню, которая уложила детей спать и теперь ждала возвращения родителей.

— Привет, — выдохнул я. — Вот это да, как ты… ты изменилась.

Лола засмеялась и сжала губы.

— Можем поговорить? Ты не против?

— Да, да. Конечно. — Я впустил ее и закрыл дверь. Она села на диван, я устроился на стуле напротив. Я не мог оторвать от нее глаз. И даже не моргал. Разве это может быть тот же самый человек, что и раньше? Та же женщина, которая заявилась ко мне в трейлер и едва держалась на ногах на том проклятом газоне?

Скулы стали круглее, пропала угловатость, как исчезла и смерть, глядевшая на меня из ее глаз в нашу последнюю встречу.

Теперь на меня смотрели ясные зеленые радужки.

— Спасибо, что впустил. Но я бы не обиделась, если бы ты не захотел меня видеть.

— Что ты, я рад, что ты пришла, — возразил я. — Как у тебя дела? Ты прекрасно выглядишь.

Она смущенно отмахнулась от меня и нервно рассмеялась.

— Просто отдохнула. На самом деле мне и самой нравится, что меня никто не узнает.

Лола положила руки на колени и долго смотрела на них.

— Я хотела извиниться перед тобой. И перед Слоан. Я очень долго была стервой. Была не в себе, и мне стыдно за все, что я сделала.

Не услышав моего ответа, она подняла глаза.

— Я не знала, что она твоя девушка. Я же никогда ее не видела, да и Джесса говорила, что Слоан в Миннесоте. Я подумала, она твоя помощница или, может, просто собаку выгуливает. — Она сглотнула. — Я первый раз за три года абсолютна трезва и стабильна. Знаю, плохое оправдание, но…

— Все нормально, — вскинул я руку. — Извинения приняты. Но и ты прими мои.

Ее лицо смягчилось. Она медленно выдохнула, будто задерживала дыхание.

— Я попросила Эрни представлять мои интересы. Мне нужен честный человек, понимаешь?

— Он хороший, — улыбнулся я.

Она кивнула.

— Таких мало. Тебе очень повезло.

Пока Лола собиралась с мыслями, я внимательно ее разглядывал.

— Я, м-м-м… Я хотела спросить: не позволишь ли ты мне выступать с тобой? Не все время, конечно, нет, — поспешно добавила она. — Только на больших площадках или по праздникам.

Я подался вперед и уперся локтями в колени.

— Только если будешь соблюдать правила. Ты должна вести трезвый образ жизни.

В ее глазах заискрилась надежда. Она кивнула.

— Продолжай принимать лекарства. Но если сорвешься, уйдешь сама. Не заставляй прогонять тебя.

Она снова кивнула, а я все смотрел на нее и никак не мог разглядеть в ней прежнюю Лолу.

Ее не было.

Я протянул руку.

Увидев мою оливковую ветвь, у нее задрожал подбородок. Лола скрепила наш мир рукопожатием.

Я взял с кофейного столика несколько салфеток и протянул ей. Она взяла их, опустила глаза и заулыбалась сквозь слезы.

Я сидел и молча смотрел на нее. Мне хотелось сказать, что я очень ею горжусь. Я знал, как тяжело бороться с самим собой. Каждый божий день подавлять свои желания и поступать правильно. Но у меня не было сил на такой разговор.

Может, уже никогда не будет.

Порой сложнее всего жить где-то посередине. Но бывает и так, что другого выбора просто нет.

Лола высморкалась.

— Мне пора, — сказала она через секунду и начала вставать. — Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы со Слоан.

Я засмеялся и снова сел на стул.

— Мы расстались. В ту самую ночь, когда ты уехала.

Она уставилась на меня, задержавшись на краю дивана.

— Из-за… из-за меня?

— Нет, — замотал я головой. — Не совсем. Просто я не могу дать ей жизнь, которую она заслуживает.

Лола нервно смяла салфетки.

— Прости меня, Джексон. Но, может, это и к лучшему, так ведь?

— Может, — тихо согласился я.

— Наша работа не подходит для отношений. — Она на мгновение отвела взгляд. — Я никогда тебе не рассказывала, но… — Наши глаза снова встретились. — Когда я впервые тебя увидела, ты мне кое-кого напомнил. — Она покачала головой. — Одного знакомого. Танцора…

Лола замолчала и долго ничего не говорила, потом продолжила:

— Наверное, поэтому меня так к тебе тянуло, понимаешь?

Я улыбнулся.

— Понимаю. Если бы я встретил женщину, похожую на Слоан…

Но это вряд ли.

Я не такой счастливчик.

Лола снова вытерла нос салфеткой. Потом огляделась, будто что-то вспомнила. Нагнулась и подняла свою сумку.

— Чуть не забыла. У меня для тебя кое-что есть. Эрни как-то говорил, что у тебя творческий кризис, и я подумала… — Она глубоко вздохнула. — Вот, — и протянула мне папку.

— Что это? — спросил я, забирая у нее подарок.

Лола пожала плечом.

— Я кое-что писала, пока была в центре, — она засмеялась. — Много писала. Ты вдохновил меня, Миннесота.

Я хмыкнул в ответ на не очень удачную шутку.

Открыл папку и стал перебирать сложенные в нее листы.

— Если будешь их петь, я возьму себе роялти, — вставила она. — Мне нужны деньги. Я написала их специально для тебя, Эрни понравилось… — Она замолчала, не дождавшись моего ответа.

Я пробежался глазами по куплетам. В голове, словно светлячки, тут же запрыгали ноты. Я листал страницы и слышал музыку.

Песни были чудесные. Требовали, конечно, кое-какой доработки под меня, некоторые были не закончены, но… это было потрясающе.

Я посмотрел на нее.

— Сколько здесь?

— Двадцать две.

Я чуть не подавился своим смехом.

— Двадцать две песни, — вырвалось у меня. Я даже прикрыл рот ладонью. Почти на три альбома.

Свобода. Она только что подарила мне свободу.

— Спасибо, — прошептал я.

— Возьмешь?

Я кивнул, едва сдерживая слезы.

— Да. Конечно.

— Просто я знаю, ты пишешь свое, и ты…

— Лола, для меня будет честью спеть твои песни. — Я посмотрел ей в глаза, и она застенчиво отвела взгляд.

— Меня зовут Никки.

— Что? — не понял я.

— Мое имя. Никки. Не Лола. Будешь теперь называть меня так?

Я с трудом проглотил вдруг вставший в горле комок.

— Да. Да, буду звать тебя так. А ты зови меня Джейсон, — я помолчал и добавил: — Приятно наконец-то с тобой познакомиться.

Она улыбнулась.

— И мне.

Я снова посмотрел на папку у себя на коленях, и мне стало грустно. Вот он, выход. Не хватает всего пары песен, но это ерунда. Возможно, Лола поможет. Студия будет выпускать диски. Может, по одному в год и по туру на каждый альбом. Три года — все-таки не десять.

Но нам со Слоан это уже не поможет.

Лола разглядывала гримерку, будто понимала, что я разбит, и не хотела смотреть на трещины.

— А что это? — она кивнула на завернутую картину, которую я поставил у стены.

— Да так, купил кое-что, — прокашлявшись, ответил я.

— Можно посмотреть?

Я кивнул, и она встала. Содрав всю оберточную бумагу, Лола ахнула:

— Ого. Как ты здорово вышел на этой фотографии.

Я дернулся, прижав от неожиданности руку к груди, чтобы унять заколотившееся сердце.

Это был я.

Слоан нарисовала меня.

Я стоял в озере, в болотных сапогах. Это был тот самый день в Или, когда мы ставили док. За мгновение до того, как я ее поцеловал.

Я едва не заплакал, зажимая рот рукой.

Она нарисовала меня по памяти. Я будто смотрел на себя ее глазами. Значит, таким она видела меня в тот день — улыбающимся и счастливым.

Я был счастлив потому, что рядом была она.

И уже больше никогда не испытаю этого чувства вновь.

Она решила избавиться от картины. Выставила ее на продажу и ушла на свидание.

Слезы покатились по щекам, но я их не замечал.

— Что такое? — испугалась Лола.

Я помотал головой.

— Жизнь — дерьмо, — ответил я, глядя на холст.

Она засмеялась.

— Однажды умный человек посоветовал мне начать все сначала. Начинай прямо сейчас.

Но начинать заново было слишком поздно. Я все равно не мог защитить Слоан. Если бы только люди вдруг захотели видеть в журналах мои фотографии со Слоан, а не с Лолой. К тому же я неплохо справился со своей задачей. Эрни сказал, что она меня ненавидит и сердится при каждом упоминании моего имени. У нее другой. Она продолжает жить.

Ничего уже не исправить.

Глава 45 Слоан

♪ PROOF | JAXON WATERS

Адриан спрятал руки за спину.

— Выбирай, — заулыбался он, и в уголках его зеленых глаз появились морщинки. Мы сидели в стейк-хаусе и ждали закуски.

Адриан открывал передо мной двери. Выдвинул для меня стул и заказал бокал вина, о котором, казалось, знает все. Веселый, обаятельный, компанейский. Умный, успешный, привлекательный. Он очень старался меня развлечь.

Но ничего не получалось. Я думала лишь о письме Зейн.

Адриан ждал, когда я выберу руку. Я уныло показала на левую. Он поставил передо мной целую бутылку ванильных сливок. Я выдавила из себя улыбку. По дороге сюда мы останавливались заправить машину, и он заметил, как я положила в сумку несколько порционных сливок.

— Умно, — бросила Кристен с другого конца стола. — Но она предпочитает маленькие.

— Ну, ничего не поделаешь, — улыбнулся он.

Кристен незаметно пнула меня по ноге.

Адриан флиртовал со мной.

А я. Ничего. Не чувствовала.

Я была настолько удручена, что мне было совершенно не до бабочек в животе. Я только и делала, что поглядывала на часы. До концерта Джейсона оставался час. Мне казалось, я вот-вот расплачусь. Время, которое он будет в городе, утекало прямо на глазах. Иссякало, словно песок в песочных часах. И, вместо того чтобы быть там, я проводила вечер с потрясающим человеком, который не в силах был привлечь мое внимание, потому что я была разбита и слишком влюблена в другого.

— Простите, — поднялась я из-за стола. — Мне нужно в дамскую комнату.

Стул Кристен тоже скрипнул ножками по полу, и она пошла за мной. Не успела за нами закрыться дверь, как подруга накинулась на меня.

— Черт возьми, да он готов тебя целиком съесть. Мне кажется, не стоит ему отказывать.

— А я думаю, тебе стоит посмотреть на это, — возразила я и вытащила из сумочки письмо. Я разложила листок, вручила ей и, скрестив руки на груди, смотрела, как она читает.

Чем дольше она читала, тем сильнее хмурила брови.

— Боже мой… — Кристен подняла на меня глаза. — Ты ей веришь?

Я фыркнула и кивнула.

— Она не станет врать. Да и вся эта история с Лолой всегда вызывала сомнения. Вот почему в тот день я вернулась к нему в гостиницу. С самого начала было что-то не так. Хотя смысл ему наговаривать на себя?

Подруга поджала губы.

— Не знаю, Слоан. Может, он соврал, чтобы порвать с тобой. Ну ты же знаешь, какая ты.

— Какая я? — сощурилась я.

Она пожала плечами.

— Не любишь избавляться от того, что причиняет тебе боль. Понимаешь? Вещи Брэндона, старая машина, полуразвалившийся дом. Ни разу в жизни не принимала разумного, взвешенного решения. До крайности сентиментальна. Ты всегда была такой, и бьюсь об заклад, Джейсон об этом знал.

У меня задрожал подбородок.

— Может, он знал, что ты никогда не примешь его суждений, поэтому вынужден был предпринять что-то неординарное. Давай будем честны: это было чертовски неординарно с его стороны.

Я склонилась над раковиной и вытянула из диспенсера бумажное полотенце.

— Ну и какая у тебя теория? — Я высморкалась.

— Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что он добровольно взял на себя вину. Если Зейн говорит, что ему совсем хреново и ты должна с ним встретиться… Не знаю. Даже Джош сомневается в его виновности, а ты знаешь Джоша.

— Правда? — Я шмыгнула носом.

— Да. Знаешь, какие его слова больше всего запали мне в душу? — Она скрестила руки. — Когда я вернулась из Или и рассказала ему, как сильно любят друг друга родители Джейсона, он сказал, что, зная Джейсона, совершенно этому не удивлен. Что Джейсон — такой же парень, как и он сам, родился в маленьком городке и вырос в любви родителей. Такие мужчины, как Джош и Джейсон, никогда бы так не поступили. Они не так воспитаны. Порядочность у них в ДНК. Они выбирают спутницу раз и на всю жизнь. Они влюбляются и готовы целовать землю, по которой ходит их избранница. Они не изменяют и, черт возьми, не уходят. Если Джейсон ушел, значит, у него были на то причины.

Я снова вытерла нос.

— Может, это слава на него так повлияла?

Кристен фыркнула.

— Ты правда в это веришь? Не говори ерунды.

Нет, я в это не верила. Я не знала, чему верить.

— Так что будем делать? — спросила она. — Поедем к нему? Разобьем к чертям нашу пиньяту? Продолжим двойное свидание? Что?

Джейсон не хотел быть со мной. Он не хотел меня видеть.

Я разрывалась пополам и злилась за это на себя, а не на него. Но я хотела. Хотела его увидеть.

Не близко. Не лицом к лицу. А в толпе, где он бы меня не узнал.

Когда мы виделись в последний раз, я еще не знала, что он последний. Все случилось так быстро и неожиданно.

Может, если я увижу его еще разок, на своих условиях, то успокоюсь — хотя я, конечно, понимала, что обманываю себя. Скорее всего, я снова вернусь к состоянию первой недели после расставания: буду лить слезы у Кристен на плече и бить пиньяту баскетбольной битой.

Но я должна пойти. Все было бы сегодня хорошо, не завари Зейн кашу с этим письмом. Я бы была молодцом и старалась веселиться с Адрианом, мы с Кристен напились бы — я бы продержалась этот вечер. Но теперь я хотела одного: быть там, где Джейсон. Даже будь я сейчас далеко, все равно бы приехала. Я знала это уже тогда, когда читала письмо Зейн.

— Я хочу его увидеть. — Я шмыгнула носом.

Кристен пожала плечами.

— Ладно. Сердцу не прикажешь. Поехали. — И она торжественно вышла из туалета.

— А как же Адриан? — прошептала я, последовав за ней.

— За него не волнуйся. Попрошу Джоша, пусть сводит его в стриптиз-клуб или еще куда. — Она подошла к столику и похлопала мужа по плечу. — Дай мне ключи.

Он выудил ключи из кармана и протянул Кристен.

— Что случилось?

— Слоан себя неважно чувствует. Свожу ее на концерт Джексона Вотерса. Закажите себе такси. Я люблю тебя. — Она чмокнула его в щеку, взяла меня под руку и направилась к выходу.

Кристен потянула меня между столиками, и я смущенно помахала Адриану.

— Я хорошо провела время, — крикнула я. — Приятно было познакомиться.

Адриан удивленно подмигнул мне в ответ.

Мы запрыгнули в машину.

— Если мы не хотим показываться ему на глаза, надо замаскироваться, — сказала Кристен, включая заднюю скорость и выруливая с парковки. — В квартале отсюда есть магазинчик костюмов. Заедем сначала туда.

Через пять минут подруга протягивала мне очки а-ля 1980-е, которые откопала на полке с товарами для Хеллоуина.

— Я это не надену, — замотала я головой.

— Вся его группа тебя знает, так ведь? — с деловитым видом сказала она. — Хочешь, чтобы тебя узнали и доложили ему?

— Нет… — Я скрестила на груди руки.

— Тогда надевай. Либо тебя узнают, либо нам нужно хорошее прикрытие. И, кстати, в первом ряду сидеть нельзя. Поменяемся с кем-нибудь местами.

Я глубоко вздохнула и позволила ей водрузить мне на нос огромные очки.

— Еще надо спрятать волосы и татуировки. Возьми мой свитер, — она стянула его с себя и сунула мне.

Я уставилась на кофту.

— Я не буду выглядеть дурочкой?

Подруга взяла с полки каштановый парик.

— Возможно. Но моя задача — помочь тебе в этом. Сделать из тебя лучшую, самую блистательную дурочку из всех.

Я хмыкнула.

Кристен готовила меня к концерту как жертву, которую я собственноручно собиралась принести. Она суетилась вокруг, наряжая меня.

В итоге мы остановились на уродских очках и лыжной шапочке, потому что спрятать волосы под парик так и не получилось, не говоря уже о том, что в парике я походила на пациента психушки.

Кристен вырядилась как настоящая маразматичка.

Кроме Джейсона, ее бы точно никто не узнал, но это ее не остановило. Она натянула на себя парик со стрижкой «маллет» и купила бутафорские брекеты. Я хохотала до слез и успокоилась, только когда мы подъехали к «Форуму».

Я была сама не своя. Меня всю трясло. Глаза неистово чесались. Мне понадобилось десять минут, чтобы собраться с духом и выйти из машины.

Внутри «Форума» я чувствовала себя не в своей тарелке. Я уже давно не приходила на концерты вот так. Обычно мы заходили со служебного входа вместе со всей группой. Я болталась по залу, пока они настраивали звук. И смотрела выступление из-за кулис.

Сейчас же я оказалась одной из толпы. Мне пришлось пройти через металлоискатель и отсканировать билеты. Я была зрителем. Фанаткой. Одной из миллионов его фанатов. Такой же, как все. И это, наверное, правильно. В конце концов, я пришла посмотреть на Джексона, а не на Джейсона.

В существовании Джейсона я уже сомневалась.

Кристен уговаривала меня перекусить, но я не могла. Я согласилась только на бутылку воды и, пока она бегала за водой, ждала ее у витрины с сувенирами. За прилавком висели постеры.

— Я была с ним, когда он делал эти фотографии, — сказала я Кристен, когда та вернулась. — Я стояла там, прямо за камерой.

Но были и другие постеры, на съемках которых я уже не присутствовала. Он не хотел меня видеть. Он вычеркнул меня из своей жизни.

Меня вновь обожгло его предательство, и я чуть было не спасовала.

Поменять дорогие билеты, подаренные Зейн, оказалось проще простого. Мы нашли пару в десятом ряду, которые с радостью обменялись с нами на места впереди. Теперь мы сидели достаточно близко, чтобы хорошо его видеть, но слишком далеко, чтобы он мог заметить меня со сцены.

На протяжении всего разогрева меня бросало то в жар, то в холод. Когда Grayscale исполнили последнюю песню и Джесса произнесла: «А теперь встречайте Джексона Вотерса!», я запаниковала и чуть не убежала еще до его выхода.

Возможно, это было чистой воды самоубийство. Возможно, мне станет только хуже, ведь теперь я знаю, что он мне не изменял. И мне будет труднее принять тот факт, что мы больше не вместе, ведь у меня нет повода его ненавидеть.

— Господи, не верю, что я на это решилась.

Кристен наклонилась вперед и заглянула мне в глаза.

— Мы можем уйти в любой момент. Помнишь?

Я кивнула. Но мы не уйдем. Я досижу до конца. Я должна.

Мы смотрели на два огромных экрана, по одному с каждой стороны сцены: над изображением гагары вращались слова «Джексон Вотерс».

Я знала, что сейчас происходит за сценой. Я представляла каждый шаг, приближающий его к зрителям. Вот он выходит из гримерки. Зейн подает ему бутылку воды. Впереди семенит организатор концерта, наступая на толстые черные электрические провода, и просит по гарнитуре остальных участников группы собраться за кулисами. Джейсон вставляет в ухо наушник и отдает воду Зейн. Он сжимает и разжимает кисти рук, чтобы размять их, — Джейсон всегда так делает перед выходом. Он не нервничает. Он спокоен, и чем ближе к выходу, тем его настроение лучше, будто толпа заряжает его своей энергией.

И вот его явление.

Из дыма, под искрами фейерверков, в белой футболке и синем вельветовом пиджаке на сцену врывается Джейсон. Волосы стали длиннее, но ему идет. Я почти могла разглядеть голубизну его глаз.

Левой рукой я сжала руку Кристен. У него был такой красивый и сильный голос, что мое сердце не выдержало.

Я любила его.

Даже сейчас, после всего, что он со мной сделал, я любила его. Даже несмотря на то что он стал Джексоном.

Зейн права. Ему действительно плохо.

Он вышел с таким же запалом, как и раньше. Но я-то его знала. Больше всего на свете он любил выступать. И, несмотря на усталость, на сцене глаза у него всегда горели. Он всегда заводил своих фанатов. Но сегодня Джейсон казался мрачным. Потухшим.

Тенью самого себя.

Все вокруг кричали, все пульсировало в такт музыке. Его голос заполнял все мое тело. Он проникал в меня через глаза, уши, вибрацию пола. Я вспомнила вкус его пота у себя на языке, его запах после выступления, когда он снимал футболку и ложился на меня, и его сердце все еще бешено стучало от выброса адреналина.

Как после этого я могла поехать домой?

Как после полутора часов с ним я могла уйти вместе с остальными зрителями? Мир снова его проглотит, и он опять исчезнет.

Возможно, я больше никогда его не увижу. Так близко. Мое желание исполнилось, но расплачиваться приходится сердцу. Все это было не менее пагубно для меня, чем целыми днями сидеть на кладбище. Это была холодная, односторонняя любовь — проходить через это еще раз я не хотела.

Кристен положила руку на мою. Я вспомнила, как мы сидели в палате Брэндона. Вот он, любимый мужчина, передо мной. Он здесь, но его для меня нет.

Тяжелое чувство — беспомощность. Никому не пожелаю его испытать.

А я пережила его дважды.

Кристен достала из сумочки салфетки и сунула мне в руки.

— Спасибо, — просопела я, прикладывая салфетку к глазам.

— Я бы никогда от него не ушла, — я постаралась перекричать музыку. — Ни за что. Я бы всю жизнь ездила за ним по всему миру как группи.

Кристен помолчала, потом наклонилась к моему уху, чтобы я ее услышала.

— А ты не думала, что он хотел для тебя большего?

— Я знаю, что он хотел для меня большего, — подтвердила я так тихо, чтобы она не расслышала.

Песня закончилась, и сейчас Джейсон сделает то, что делает после каждой первой песни. Поприветствует и поблагодарит зрителей. Скажет что-нибудь личное о городе.

Значило ли что-нибудь для него это место? Интересно, он вообще в курсе, где находится, или ему пришлось смотреть на руку перед выходом на сцену?

Он поднес микрофон к губам.

— Спасибо, спасибо. Я очень рад вернуться в Лос-Анджелес.

Толпа заликовала. Я ждала, что сейчас он заведет разговор о пляже и Диснейленде или о пробках на 405-м шоссе.

Но он повел себя странно. Он замолчал.

Потом медленно — чуть опустились уголки губ, исчез задор в глазах — начал меняться. И внезапно стал совершенно другим, будто с лица слетела маска и обнажила всю его грусть.

Он молчал. Молчал так долго, что зрители начали перешептываться.

— Вообще-то, нет, — неожиданно серьезным тоном произнес он. — Мне было нелегко возвращаться в Лос-Анджелес. Простите. Просто… сегодня кое-что произошло, кое-что неприятное. — Он посмотрел себе под ноги и покачал головой. Потом снова поднял глаза и обвел взглядом весь зал. — Вы, ребята, еще ничего не знаете, но в Лос-Анджелесе я встретил любовь всей своей жизни.

Я судорожно вздохнула, сердце в груди замерло.

Зрители засвистели и заухали, но Джейсон поднял руку.

— Нет, нет. Это не то, что вы подумали. Таблоиды врут. С Лолой Симон мы просто коллеги и хорошие друзья. Эта женщина… — Казалось, он с трудом подбирает слова. — Она невероятная. Вообще-то, она приютила у себя моего пса. Так мы с ней и познакомились. А потом не хотела его отдавать. Сказала, я сначала должен доказать, что люблю его. — Он засмеялся, и толпа засмеялась в ответ.

— Мы очень быстро влюбились друг в друга, — продолжил он. — Я знаю, что говорят о любви с первого взгляда, — но это правда. Да я, черт возьми, влюбился в нее еще до того, как впервые увидел. Она поехала со мной на гастроли. Она талантливая художница и не смогла рисовать в дороге. — Джейсон обеими руками вцепился в стойку микрофона. — Гастроли — это всегда тяжело. Они выматывают. Но она решила поехать, потому что любила меня, хоть ей и пришлось многим пожертвовать. Но произошло кое-что ужасное, о чем я не мог ей сказать. И однажды я понял, что со мной ей будет плохо. Я не мог предложить ей нормальную жизнь и не мог защитить ее. Поэтому я сделал так, чтобы она меня возненавидела, и мы расстались.

Кристен сжала мою руку.

— Ты это слышишь? О чем он?

Я помотала головой. В глазах стояли слезы.

— Не знаю, — выдохнула я.

Джейсон засмеялся.

— Самое смешное, я получил, что хотел. Я хотел, чтобы она меня забыла. И знаете что? Она забыла. — Он провел по губам ладонью. — Сегодня у нее свидание. Я видел ее. Заезжал сегодня к ней в галерею и, когда выходил, увидел ее с каким-то парнем. Я чуть с ума не сошел, — прошептал он. — Думал, ничего не может быть хуже нашего расставания. Но нет…

У меня пересохло во рту. Перехватило дыхание.

— Кристен, он был там. — Я боялась отвести от него взгляд, чтобы посмотреть на подругу. — Он был там, — прошептала я. — Он приходил.

На этот раз он долго не мог взять себя в руки. Джейсон долго молчал, и зал замер в гробовой тишине. Над головами висели сотовые телефоны и снимали происходящее на видео. Его слова повисли в воздухе.

Джейсон зажмурился, а когда открыл глаза, голос его стал печальным.

— Ты думаешь, что знаешь, как выглядит любовь. Думаешь, сказки и мелодрамы подготовили тебя ко всему. Наконец находишь ее, настоящую, и понимаешь, что ничего в любви не смыслишь. — Он покачал головой. — Она была песней о любви, написать которую у меня никогда не хватит таланта. — На последнем слове голос его дрогнул.

— Слоан, — зашептала Кристен, — все плачут… — Она ткнула меня в бок. — Смотри.

Я оторвала взгляд от сцены и огляделась. Женщина, сидящая рядом со мной, прижала к губам ладонь и плакала. Плакали все.

Джейсон тоже смахнул пальцем слезы и поднял гитару.

— Ее уже не вернуть. Слишком поздно. Но эту песню я посвящаю Слоан. Она называется «Доказательство».

Мое хрупкое сердце разлетелось на кусочки. Я потеряла над собой контроль. Наклонилась вперед, закрыла рот руками и зарыдала.

Джейсон пел.

Пел о женщине, в которой соединились все четыре времени года. Когда шел снег, она несла с собой умиротворение и покой. Весной была манящим туманом над стеклянной гладью озера. Полной луной, белой и девственно-чистой на черном как смоль летнем небе. А осенью — такой живой, что можно было умереть от ощущения мира, потому что видел его своими глазами.

Ничего красивее он еще не писал. Ничего красивее я еще не слышала.

Это была моя песня.

Вокруг меня не было тысяч восторженных фанатов Джексона. Рядом со мной не сидела Кристен. Не было даже Джексона. Это пел Джейсон. И каждое слово было признанием в безграничной любви, извинением и мольбой о прощении, обращенными в никуда. Потому что он не знал, что я здесь. Для него это был всего лишь крик в пустоту, женщине, которая живет без него.

Но он так, так ошибался.

Когда музыка стихла, зал обезумел. Я никогда такого не слышала. Даже после самых популярных песен.

Джейсон обвел печальным взглядом беснующихся фанатов, будто все они были ему безразличны. Будто ему было все равно, понравилась ли им песня или нет. Он был настолько подавлен, что не ощущал ничего, кроме пустоты, с которой я жила последние три месяца.

И вдруг замер.

Он поднял ладонь, чтобы загородить свет, и вгляделся в толпу.

— Боже. Мой, — выдохнула рядом со мной Кристен.

Он просто стоял и смотрел.

На меня.

Это невозможно.

Я была одной из тысяч. Я была одной из толпы. На мне были шляпа и очки. Ему в глаза бил яркий свет. Но он смотрел прямо на меня. Он смотрел так пристально, что все вокруг стали оборачиваться и искать меня глазами.

Я не шевелилась. Меня будто приковало к креслу.

И тут Джейсон бросил гитару и спрыгнул со сцены.

С моих губ сорвался истерический смешок. Кристен стянула с меня свитер, сдернула шапочку и очки.

— Иди! Иди! — Она развернула меня и толкнула к проходу.

— Пропустите! — я стала пробираться по ряду. — Пожалуйста!

Мне удалось добраться только до прохода. Не я одна пыталась сюда попасть.

Люди ломились к сцене. Фанаты окружили Джейсона со всех сторон, и я потеряла его из виду. Я знала, где он, только потому, что огромные экраны показывали, как он прокладывает себе путь сквозь толпу.

Началась суматоха.

Охраны рядом не было. Он так неожиданно спрыгнул со сцены, что они даже не успели осознать это. Некому было сдерживать обступающих его фанатов.

— Джейсон! — мой крик провалился в бездну. Все толкались туда же, куда и я, пытаясь приблизиться к тому же человеку. Я не остановилась.

Лихорадочно огляделась. Надо забраться куда-нибудь повыше. Я встала на кресло. Меня толкали со всех сторон. Между нами оставались те же пятнадцать футов, но теперь он меня увидел.

— Слоан!

Как только Джейсон выделил меня из толпы, все камеры тут же повернулись ко мне и взяли меня крупным планом. Я увидела себя на экранах: двадцать футов, красное платье, татуировки, по лицу бегут слезы.

И только в этот момент люди поняли, что происходит. Толпа расступилась, освобождая ему путь. Нежные руки опустили меня на пол и подтолкнули к нему. Это было похоже на отлив. Будто уходящая вода засасывала меня в океан. Они расходились в разные стороны и соединялись снова позади, толкая меня вперед. И вдруг единственным человеком передо мной остался только он.

Мы замерли затаив дыхание и через секунду бросились в объятия друг друга. Я прыгнула, обвила ногами его пояс, и он подхватил меня.

Зал взорвался громкими аплодисментами. Нас ослепили тысячи вспышек телефонов. Кто-то из-за кулис выстрелил конфетти, которые должны были появиться лишь в конце шоу. Блестки разлетелись над толпой и медленно кружились вокруг нас.

Джейсон уткнулся лицом мне в шею и прижал к себе так сильно, что я чувствовала каждый его вдох и выдох. Нас трогали чьи-то руки, под натиском толпы к нам прижимались люди, но мы не обращали внимания, потому что были одни. Только мы.

Не было никого, кроме нас.

Его губы коснулись моего уха.

— Кажется, мы придумали, как заставить фотографировать нас.

Я не поняла, что он хотел этим сказать, но не стала переспрашивать.

— Как ты меня увидел? — прошептала я.

Он посмотрел на меня. В его красивых голубых глазах стояли слезы.

— Я же говорил тебе, Слоан. Я увижу тебя среди миллионов.

И перед пятнадцатитысячной толпой фанатов, приветствующих Джексона Вотерса, Джейсон поцеловал меня.

Эпилог Слоан

♪ THE HUNTSMAN’S WIFE | JAXON WATERS

Прошло три года

Виляя хвостом, Такер наблюдал, как наши многострадальные рабочие тащили за кулисы огромное кресло и устанавливали его на привычное место, чтобы я могла смотреть выступление своего мужа.

Когда Джейсон приобрел для меня это безобразие, я наотрез отказалась им пользоваться. Это было за гранью нелепости. Массажное кресло с пультом управления. Весило оно не меньше полутонны, а для подключения к сети нужен был удлинитель.

Первые несколько недель ему приходилось силой усаживать меня в кресло перед началом концерта и приказывать оставаться в нем до самого конца, в противном случае он грозился вытащить меня на сцену и познакомить с залом. Опять.

Альбом «Жизнь Слоан», который Джейсон посвятил мне, стал платиновым. Вообще-то платиновыми стали все три последних альбома. Не говоря уже о том, что после того эффектного прыжка в толпу зрителей в «Форуме» три года назад меня безумно полюбила пресса. Видео с признанием Джейсона и нашим поцелуем стало вирусным, и внезапно все заинтересовались мной. В «Инстаграм» у меня было почти столько же подписчиков, сколько у него. Людям нравились мои фотографии гастрольной жизни, поэтому мое появление на сцене всегда вызывало бурю оваций, хотя каждый раз я впадала в полнейший ступор. Не представляю, как ему удается стоять перед всеми этими людьми и не нервничать.

Правда, я изменила свое отношение к креслу. Теперь у меня отекали ноги, и я с удовольствием поднимала их вверх, когда смотрела выступление мужа.

На этот раз тур продлился восемь месяцев. Последней остановкой стала «Голливудская чаша».

У нас был финальный концерт с этой студией. Джейсон заключил контракт с небольшим независимым лейблом. Платили, конечно, меньше, да и плюшек у них не так много, но возможность жить нормальной жизнью перевешивала все недостатки. К тому же они позволили Джейсону полностью контролировать процесс и самому составлять график концертов.

Джейсон проверял звук, поэтому я уселась в кресло, придерживая живот. Такер устроился на полу. Я выдвинула подставку для ног, ко мне подошла Зейн и протянула теплый стаканчик из «Старбакса». Она развернула складной металлический стул, села на него и скрестила руки на спинке.

— Эрни просил передать, что уже везет капкейки.

— Он же не забыл про лимонные дольки? — В последнее время я пристрастилась к капкейкам из пекарни «Надя Кейкс»: во время беременности со вкусом не поспоришь.

— Я сама сделала заказ. Побоялась, что Эрни напортачит. Не хочется тебя злить.

— Как будто мы когда-то на тебя злились, — улыбнулась я.

Она самодовольно ухмыльнулась, и мы стали наблюдать за тем, как Джейсон устанавливает микрофон. Он спел несколько строчек, чтобы проверить оборудование, потом, не отрывая губ от микрофона, повернулся ко мне и подмигнул. Я послала ему воздушный поцелуй, и он так широко улыбнулся, что даже голос изменился.

Лола — Никки выступала с Джейсоном в больших городах, когда мы ее приглашали. Сегодня она тоже будет здесь. Лола оказалась очень даже милой. Последнее время она в основном занималась продюсированием, и у нее отлично получалось. Выступала она только с Джейсоном, и они вместе написали почти все его песни — за исключением тех, что обо мне. Эти Джейсон с легкостью сочинял сам.

Он поставил гитару и направился к нам, по пути вытаскивая из уха наушник. Джейсон оперся руками на подлокотники моего кресла и наклонился поцеловать меня.

— Тебе удобно, дорогая?

— Оч-ч-чень, — улыбнулась я, не отрываясь от его губ.

Он положил ладонь мне на живот и сдвинул ее чуть левее, туда, где пиналась малышка. Его глаза засияли от счастья.

— Ей нравится музыка, — сказал он.

Он еще немного подержал руку на скачущем животе и улыбнулся.

— Голодна?

— Всегда.

— Я почти закончил. — Он наклонился и поцеловал меня в живот. — Потерпи еще минут двадцать, — обратился он к малышке. Присел, потрепал Такера по голове и вернулся на сцену.

Зейн засмеялась ему вслед.

— Ребят, ничего страшного не случится, если вы станете чуть менее прелестны.

— Может, и нет, — улыбнулась я ей. — Но зачем рисковать?

Закончился последний концерт нашего тура, мы поужинали с моими родителями и отправились домой — вернее, в нашу версию дома. Мы арендовали мини-особняк в Вудленд-Хиллз, недалеко от Кристен и Джоша, и жили там между концертами. Дом был спрятан за высоким забором. В нем безопасно, к тому же мы храним там свои вещи, когда уезжаем на гастроли.

Но в Или все равно было лучше, чем в Лос-Анджелесе. В Калифорнии нас повсюду преследовала слава Джейсона. Куда бы мы ни пошли, нам нигде не давали прохода.

А Или — маленький городишко, и всем плевать на популярность моего мужа. Они выросли вместе с ним. Там не было папарацци, и за последние три года я очень сблизилась с Патрицией. Было бы здорово, когда появится малышка, жить рядом с ней. Но Кристен и Джош для меня, конечно, важнее, а значит, для Джейсона — тоже. Поэтому мы выбрали Вудленд-Хиллз.

Джейсон сидел в лимузине напротив меня и улыбался.

— У меня для тебя небольшой сюрприз.

— Что еще за сюрприз? — прищурилась я. — Последний мне не понравился.

Он засмеялся.

— Какой? Когда я сказал, что хочу второго ребенка сразу после первого? — Он сел поближе и поцеловал меня, придерживая за живот. — Просто ты мне такая нравишься, — прошептал он мне прямо в губы.

— Когда я блевала, тебе тоже нравилось?

— Ну, не совсем. Но посмотри, какая ты сейчас секси… — Он зарылся лицом мне в шею и стал тереться губами.

— Ничего в этом сексуального нет, Джейсон. Я вся отекла и вечно хочу есть. А еще постоянно писаю.

Он захохотал.

— Думаю, мне удастся тебя убедить.

Да уж, убеждать он умеет. Через сорок восемь часов после нашего воссоединения я согласилась стать его женой. И через два дня после произошедшего в «Форуме» носила кольцо.

— А если бы я сказала «нет»? — спросила я.

— Тогда бы я перешел к плану «Б».

— Что еще за план? Очередная уловка? Говорил бы всем, что я твоя девушка, а на самом деле все это время мы были бы помолвлены?

Он снова засмеялся.

— Нет. Просто методично настаивал бы на своем.

Конечно же, я не сказала «нет». Но заставила его подождать еще год. Я не хотела, чтобы все происходило в спешке. Я хотела настоящую свадьбу — и оставила свою фамилию. Мне нужно было свое имя.

Свадьба состоялась в поместье Гленшин в Дулуте, на берегу озера Верхнего, где покоятся обломки сухогруза «Эдмунд Фицджеральд». Кристен сшила для Такера смокинг, и, когда мы произносили клятвы, он сидел у наших ног. Кольца подносил Оливер. Со стороны Джейсона стояли Эрни, Дэвид, Зейн и Джош, а рядом со мной — Кристен, и так будет всегда.

— Так что за сюрприз? — напомнила я, закрыв глаза, пока он целовал меня в шею.

— Он ждет тебя дома.

Мы, как всегда, когда бывали в городе, заехали на кладбище Форест-Лон навестить Брэндона. Обычно Джейсон оставался в машине, чтобы я могла побыть одна, кроме того раза, незадолго до свадьбы. Тогда он захотел сам остаться наедине с Брэндоном.

И пробыл там полчаса, пока я наблюдала за ним из машины. Он не рассказывал мне подробностей своего монолога. Сказал лишь, что поблагодарил его и пообещал обо мне заботиться.

Для меня это было очень важно.

В день рождения Брэндона мы с Джейсоном сдавали кровь — и будем сдавать до конца своей жизни.

Когда мы подъехали к дому, я увидела Кристен и Джоша с детьми и Каскадером Майком.

— Это твой сюрприз? — я радостно взглянула на Джейсона. Мы должны были встретиться с ними только завтра.

Он подмигнул.

Я вышла из машины, и Кристен побежала мне навстречу. Мы не виделись пять месяцев.

— Вот и ты, травмированная сексом! — воскликнула она, положив руки мне на живот. — А Джейсон в курсе, во что малышка превратит его любимую игровую площадку?

— Да. И ты не поверишь, но как только она родится, он хочет повторить все еще раз.

Кристен удивленно подняла брови.

— А ведь это полтора года без сырого песочного теста и настоящего кофе. Он тебя вообще видел?

Мы дружно захохотали.

Джейсон с Джошем обнялись, хлопая друг друга по спине. Они виделись так же часто, как мы с Кристен. Ребята прилетали в Миннесоту в сезон охоты на оленя и утку, и перед гастролями мы вместе провели неделю в Или, так что они с Джейсоном успели съездить на зимнюю рыбалку. Они стали почти лучшими друзьями. Как говорит Кристен, между ними крепкая мужская дружба.

Я обняла Кимми и Сару, приемных дочерей Кристен и Джоша, девяти и одиннадцати лет.

Два года назад Джош выезжал на вызов по сердечному приступу. Умерший мужчина был дедушкой и единственным опекуном двух своих внучек. Кристен с Джошем вызвались взять их под свое крыло. Несколько месяцев назад процедура удочерения наконец завершилась. Это были потрясающие дети.

— Ну, как поживаете? — спросила я, схватив в охапку Оливера.

— Да так, занимаемся домашними делами, едим тако всей семьей. Как прошли гастроли? — поинтересовалась Кристен.

— Легко. Хотя я рада, что все закончилось. — Я отпустила Оливера, выпрямилась и, взявшись обеими руками за поясницу, пошла к воротам.

— А мою поваренную книгу подпишешь? — попросила Кристен.

— Конечно, — засмеялась я.

Я написала поваренную книгу. «Блюда в мультиварке от Жены охотника». Писала я в основном в автобусе, во время гастролей. В большинстве рецептов можно было использовать дичь. И про живопись я тоже не забывала. Заказы расписаны на два года вперед.

Дорога стала моим домом. Теперь я ездила по городам и весям так же легко, как дышала.

Я набрала на воротах код, но он не сработал. Я поморщилась.

— Похоже, что-то сломалось.

— Ты ошиблась домом, — послышался за спиной голос Джейсона.

Я заглянула за забор. Нет. Дом тот. Мы снимаем его уже три года.

Ничего не понимая, я повернулась ко всем. Кристен светилась от счастья. Я взглянула на Джейсона и Джоша, которые все еще стояли у обочины. Оба заговорщицки улыбались.

— Что такое? — растерянно смотрела я то на одного, то на другого.

— Вы переехали, — выпалила Кристен.

— Что?

— И мы — тоже, — улыбнулась она.

— Вы переехали? Когда? Куда?

Все стали переглядываться, будто не знали, кто должен ответить на мои вопросы. Вызвался Джейсон. Он подошел ко мне, взял меня за щеки и поцеловал.

— В Или.

— Как? — выдохнула я и резко повернулась к Кристен.

Джейсон заулыбался.

— Мы купили дома по соседству. Сто акров на две семьи. Частная территория. Безопасность. Комната с видом на озеро, где ты сможешь рисовать, и студия звукозаписи для меня.

— А нам все равно надо было расширяться, — вставил Джош и обнял счастливую жену.

Кристен взглянула на мужа, и он улыбнулся ей.

— Джош уволился из пожарной части. Устроился работать в лесохозяйственную службу Миннесоты. И… — Она помолчала. — Наша суррогатная мать беременна.

— Что? — Я не поверила своим ушам.

— Родит через три месяца, — радостно добавила подруга.

Я закрыла рот рукой.

— Наши малыши родятся в одно время?

Она кивнула и прослезилась.

— Я буду в снегоступах приходить к тебе в метель, чтобы одолжить кружечку замерзшего молока.

Я захохотала и, не сдерживая слез, принялась обнимать всех по кругу. Последним оказался мой муж, и я прижалась к его груди. Он наклонился к моему уху, обнял меня и прошептал:

— Хочу сдержать все свои обещания.

Я лишь кивнула в ответ. Между нами пиналась малышка. Я чувствовала, что мое сердце готово разорваться на части.

Когда я отпустила его, он поцеловал меня и мечтательно произнес:

— Поехали, нас ждет самолет. Пора возвращаться домой.

От автора

*Из уважения к частной жизни все личные данные изменены.

У меня есть очень близкая подруга детства, и в двадцать с небольшим лет она овдовела. Ее муж рано и неожиданно ушел из жизни.

До трагедии подруга была очень жизнерадостной и целеустремленной. Получала удовольствие от работы и развивалась. Через два года после смерти мужа она все еще вела уединенный и замкнутый образ жизни. Перестала заниматься любимыми делами. Потеряла работу. У нее начались панические атаки и повысилась тревожность. Она неделями не выходила из дома. Я не могла до нее ни дозвониться, ни достучаться. У нее не осталось близких друзей, и отношения с семьей тоже стали напряженными. От помощи специалистов она отказывалась.

Ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Она не ухаживала за собой. Перестала общаться с людьми. Не обращалась за медицинской помощью. Питалась полуфабрикатами, потому что не могла заставить себя готовить. В попытках совладать со стрессом и тревожностью приобрела вредные привычки.

Теперь я понимаю, что, скорее всего, у моей подруги была хроническая реакция горя, которую также называют патологической реакцией утраты. Обычно такое состояние наступает в результате неожиданной или трагической гибели очень близкого человека.

Когда я начала писать книгу «Плейлист «Долго и счастливо», я даже в самых смелых мечтах не думала, что опубликую ее. Писательство было моим хобби, а книга имела для меня огромнейшее значение — своеобразное катарсическое упражнение. Способ справиться с путаницей и разочарованием, свидетельницей которым я стала. Возможность хоть как-то помочь подруге, пусть это всего лишь книжка, — потому что все, что я делала в реальной жизни, казалось мне бесполезным. Я чувствовала себя беспомощным наблюдателем, а мне так хотелось, чтобы что-то или кто-то достучался до нее через стену печали, которую она возвела вокруг себя. Так я решила создать выдуманную вселенную и выдуманную вдову, которая жила за стеной горя, и я послала ей Такера, чтобы он вернул ее к жизни. Но все зависело только от нее самой.

Подруга очень старалась, как старались все, кто ее окружал, кто не был к ней равнодушен и хотел ей помочь. Как и в книге, она решила встать на путь исцеления и счастья. И в конце концов снова нашла радость в жизни. Жаль, что этого не случилось раньше, но я благодарна за то, что это вообще произошло. Потому что очень долго я боялась, что потеряла подругу навсегда.

По данным психиатрической клиники «Мосты к восстановлению», от десяти до двадцати процентов тех, кто потерял любимого человека, в течение продолжительного времени испытывают тяжелое чувство утраты. Хроническая реакция горя может повлиять на физическое, психическое и социальное поведение. Без надлежащего лечения развиваются осложнения, в том числе депрессия и ПТСР. Появляются суицидальные мысли. Повышается риск сердечных заболеваний, рака или гипертензии. Возникает наркотическая или алкогольная зависимость.

Чем быстрее после утраты человек пойдет к психотерапевту, тем выше вероятность предотвратить развитие патологической реакции горя. Вы можете всегда обратиться в хоспис. Общение с другими людьми, пережившими похожую трагедию, помощь друзей и семьи и посещение группы поддержки могут помочь справиться с депрессией и нарушениями сна, вызванными утратой близкого человека.

Если вы или ваш знакомый испытываете чувство утраты, пожалуйста, обратитесь за помощью — вам станет лучше. Это просила передать вам моя подруга.

♫ The Happy Ever After Playlist

1. ♪ In the Mourning | Paramore

2. ♪ Affection | BETWEEN FRIENDS

3. ♪ Middle of Nowhere | Hot Hot Heat

4. ♪ Jcean eyes | Billie Eilish

5. ♪ Give Me a Try | The Wombats

6. ♪ Future | Paramore

7. ♪ Talk Too Much | COIN

8. ♪ This Charming Man | The Smiths

9. ♪ A Beautiful Mess | Jason Mraz

10. ♪ Soul Meets Body | Death Cab for Cutie

11. ♪ Name | Goo Goo Dolls

12. ♪ Electric Love | Børns

13. ♪ Make You Mine | PUBLIC

14. ♪ Maybe You’re the Reason | The Japanese House

15. ♪ I Want It All | COIN

16. ♪ Girlfriend | Phoenix

17. ♪ I Feel It | Avid Dancer

18. ♪ The Wreck of the Edmund Fitzgerald | Jaxon Waters

19. ♪ Misery Business | Paramore

20. ♪ Superposition | Young the Giant

21. ♪ White Winter Hymnal | Fleet Foxes

22. ♪ Everywhere | Roosevelt

23. ♪ Into Dust | Mazzy Star

24. ♪ Burn Slowly/I Love You | The Brazen Youth

25. ♪ 26 | Paramore

26. ♪ Broken | Lund

27. ♪ Blood in the Cut | K.Flay

28. ♪ A Moment of Silence | The Neighbourhood

29. ♪ Mess Is Mine | Vance Joy

30. ♪ Holocene | Bon Iver

31. ♪ Diamonds | Ben Howard

32. ♪ Big Jet Plane | Angus Julia Stone

33. ♪ Do I Wanna Know? | Arctic Monkeys

34. ♪ Yes I’m Changing | Tame Impala

35. ♪ Little Black Submarines | The Black Keys

36. ♪ I don’t know what to say | Bring Me the Horizon

37. ♪ Keep Your Head Up | Ben Howard

38. ♪ Bottom of the Deep Blue Sea | Missio

39. ♪ Ful Stop | Radiohead

40. ♪ About Today | The National

41. ♪ It’s Not Living (If It’s Not With You) | The 1975

42. ♪ Fresh Bruises | Bring Me the Horizon

43. ♪ Somebody Else | The 1975

44. ♪ If I Get High | Nothing But Thieves

45. ♪ Proof | Jaxon Waters

46. ♪ The Huntsman’s Wife | Jaxon Waters

Благодарности

Огромнейшее спасибо моему агенту Стейси за то, что обратила внимание на книгу и с первой же секунды поняла, что эта история особенная. Так началась совершенно новая глава в моей жизни! И спасибо Дон Фредерик из Red Sofa Literary за то, что позволила мне стать одним из авторов их литературного агентства.

Спасибо моему потрясающему редактору Лии. Она не только знала, что нужно этой книге, но еще и смогла объяснить мне все так, чтобы я поняла, и получился шикарный роман.

Эстель, ты просто гений маркетинга.

Посылаю всю мою любовь членам команды Forever, которые первыми прочитали книгу, поддержали ее, работали над обложкой, придумали название и помогли донести роман до читателей: Бет, Эми, Лекси, Элизабет (я обожаю эту обложку!), Мари, Мэри, Али, Рейчел, Сюзанне и многим-многим другим.

Большое спасибо моим приятелям-критикам из сообщества Critique Circleи не только: это Джоуи Рингер, Ихо, Тиа Грин, Шона Лоулесс, Дебби Уоллес, Джей Си Нельсон, Джилл Сторм, Лиз Смит-Герис, Г. У. Пикл, Дон Купер, Андреа Дэй, Лиза Стреммел, Лиза Сушко, Мишель Альборг, Аманда Вульф, Саммер Хикок, Стейси Сарджент, Джордж, Джоук, Эбби Лютер, Патт Пандольфи, Бесси Чавес, Мэнди Гейслер, Тересса Садовски, Лия Крамер, Стефани Тримбол и Кристин Мэй.

*Машу ручкой Линдси*

Спасибо Пэтти Гиббс за рассказ о закулисной жизни рекламных агентов и Джейсону из «Охотничьего хозяйства Или» за то, что позволил мне использовать название его компании. (Да, они существуют! Съездите к ним, и вам покажут самые девственные места в мире!)

Отдельное спасибо Ким Ти Као (Book Bruin) и автору Лии Крамер за бета-чтение в одиннадцатом часу.

Хочу особо отметить Дон Купер — ты лучшая! После первого чернового варианта книга претерпела множество изменений, и ты всегда была рядом, при любых обстоятельствах. Без тебя другой была бы не только книга, но и я не стала бы той, кто я сейчас. Все сюжетные линии — просто огонь.

Спасибо моей старшей дочери Наоми Изелле, она музыкант. В прошлой книге я много ее благодарила, и в этот раз она надеялась, что я забуду упомянуть о ее вкладе в музыкальную подборку, — спасибо! (Хрен тебе.)

И, наконец, спасибо моему мужу. Он мой самый главный поклонник, и все это было бы невозможно без его терпения, поддержки и любви.

Большое спасибо моей огромной группе поддержки!

Кристине Адланд

Андреа Аберле

Даре Абрахам

Джесс Адамс

Керри Эллардайс

Дженнифер Аллеман

Кимбер Аллен

Натали Аллен

Тами Аллен

Ширли Эллери

Кристол Оллсхаус

Дженни Андерсен

Эшли Андерсон

Марси Андерсон

Лауре Андерт

Диане Андраджек

Меган Эндрюс

Маргарет Энгштадт

Лизе Арнольд

Икре Аршад

Лизе Эшберн

Елене Остин

Кэти Бак

Шайенне Бака

Кэти Бейли

Джанин Бэрд

Мелисе Байрами

Элизабет Бейкер

Марси Бейкер

Мари Бакке

Мэнди Болдуин

Дженни Боллман

Джине Барбони

Мишель Барбра

Кристен Баркер

Кимберли Баркофф

Дейне Барта

Талие Басма

Келли Бейтс

Дженнифер Баттан

Элизабет Бауманн

Эшли Бэйлор

Анджелине Бодри

Хизер Биди

Кристин Бембум

Джессике Беннетт

Мишель Беннетт

Кристин Бенсон

Марии Берри

Линде Бершайт

Стефани Бесс

Кэрол Безоски

Мэгги Биллингсли

Лори Бишоп

Мэрион Бишоп

Бетси Биссен

Тим Блейд

Джейми Блэр

Лизе Бланшар

Корри Блок

Рейчел Бласт

Хелен Беттнер

Эбби Борер

Кэрри Боллиг

Джолин Бонк

Эми Боннер

Тайлер Бонневиль

Шане Борген

Сэнди Борреро

Бреанне Боули

Джен Бумис

Ханне и Дженн Бауэрс

Кэтрин Бойер

Роклин Брэдшоу

Марджори Бранум

Эшли Брассард

Кимберли Брем

Джессике Бреккен

Кристал Бремер

Тарин Брейер

Элизабет Бримайер

Кэтрин Бримайер

Сюзанне Браун

Ларисе Брюн

Пейдж Брунн

Шэрон Бранс

Элиссе Брайден

Дженнифер Бучеле

Мелиссе Бамп

Кэт Банн

Терезе Баррелл

Мелиссп Басселл

Стейси Баста

Келли Батлер

Шери Бузик

Кристин Кафарелли

Даниэле Кальдерони

Бри Кэмпбелл

Акации Карабальо

Линдси Кардинал

Элизабет Картер

Ленор Кейс

Алексе Каталина

Шелли Кавени

Эндрю Оукс Шампейн

Кристине Ф. Чавес

Крис Кристенсон

Алиссе Чихак

Веронике Клампитт

Хайди Клейман

Джейми Клемент

Оливии Клементс

Хизер Смиэль

Лиэнн Колтон

Мишель Комсток

Кэти Коннелли

Кэти Коннорс

Мишель Конрад

Саманте Куган

Хизер Кук

Пэтти Купер

Пегги Кувер

Джессике Коркоран-Лейси

Кристен Корсер

Робин Корсон

Сильвии Коста

Лиз Коут

Дине Крэбб

Лоре Крейн

Меган Кроуфорд

Мэллори Кредер

Чоли Кром

Кристин Карран

Анне Дейл

Линн Дейл

Линдси Дианджело

Брэнди Давейга

Анне Давенпорт

Мэнди Доз

Лоре Дебуш

Дениз Деламор

Кэти Делано

Эмбер Деллигер

Памеле Демари

Джейм Десотель

Лауре Диалло

Катрине Диас

Кендалл Диболд

Бренди Диллон

Кимберли Добо

Венди Додсон

Мелинде Донксес

Алиссе Досс

Трише Дауни

Эллисон Дойл

Роуз Дрейк

Ким Дрогемюллер

Хизер Драйер

Николь Дафф

Стейси Дуйтсман

Мегган Дункан

Линдси Дюпик

Дейдре Истер

Виктории Эджетт

Пришес Эдмондс

Джоанне Эрмантраут

Эшли Айзенберг

Тиффани Эллиот-Стелтер

Элисон Эллис

Кейси Эллсворт

Мелиссе Элсен

Кориссе Эмерсон

Бриттани Эммерт

Линдси Энграв

Лизе Эскельсон

Меган Эскью

Джен Эслингер

Женевьев Эверс

Ребекке Фальк

Эшли Фариа

Кристине Фердоус

Веронике Фергюсон

Кристине Феррари

Роберту Финч

Дианте Флеминг

Эмили Фольц

Ре Форест

Энджи Форте

Кимберли Фот

Ларис Фурнье

Стейси Фокс

Жаклин Фрэнсис

Бекки Фрир

Кайле Фрейтас

Дженни Фридман

Джени Фриц

Эшли Фульц

Шейле Ганьон

Эмме Галлиган

Рене Гальвес

Джесси Гарбер

Адилин Гарсия

Мелиссе Гарсия

Мелиссе Гаррити

Стефани Гарути

Эмили Гасперс

Эйприл Гасслер

Памеле Гедалия

Аманде Гилберт

Хайди Гилберт

Пегги Гайп

Карле Гласс

Катрине Глиняни

Саре Гокен

Дженнифер Годси

Кристин Грэм

Тони Грэм

Кэтрин Гринвелл

Никки Грир

Деборе Грегори

Триш Григорян

Джозефу Гринер

Эшли Гриттнер

Кейлин Груи

Кэтрин Гильбо

Джине Хаарс

Джинни Хэкетт

Тине Хэкли

Кристине Хагер

Гвен Хагерман

Рашель Холл

Сьюзи Холл

Джуди Халперн

Кейси Хэмблтон

Линдси Хамильтон

Джоан Хаммонд

Алиссе Хандевидт

Дженни Ханен

Кристин Хэннон

Кристина Хэнсон

Мелоди Ханссен

Эрин Харди

Дебре К. Харпер-Гродин

Сьюзан Харт

Шеннон Харт

Келси Хаукос

Саре Хейз

Анджеле Хелланд

Трэвису Хеллерманн

Энджи Хендрикс

Дэвиду Хенкхаус

Мелинде Хеннис

Кармен Хеннинг

Сойеру Хенлих

Бриэль Хербст

Ивонн Эрнандес

Бриджит Херофф

Эшли Херро

Стефани Хезелтайн

Эшли Эстер

Кэти Хилеман

Лиза Хильгендорф

Бекки Хинс

Кери Хинрикс

Тимике Хайт

Катрине Ходни

Энн Хофф

Алиссе Хоффман

Эмбер Хоффман

Шанне Хофланд

Тиффани Хокансон

Мисти Мари Холдер

Элизабет Холлингсхед

Саре Холмс

Эрин Холт

Лиз Крюгер Хоммердинг

Джессике Гувер

Дженнифер Хопкинс

Дженнифер Хошовски

Кэсси Хоув

Ливии Хуан

Карен Худак

Тоне Хуфнагель

Элизабет Хаггинс

Мелиссе Хейберс

Даниэле Инагаки

Кайле Иннис

Ребекке Иризарри

Николь Джексон

Рейлин Джексон

Габриэль Джендро

Мишель Дженкинс

Бриджет Дженнингс

Энджи Дженсен

Джине Дженсон

Жанетт Джетт

Джефри Йохансон

Эдриенн Джонсон

Эми Джонсон

Холли Джонсон

Ким Джонсон

Лии Джонсон

Николь Джонсон

Рейчел Джонсон

Стейси Джонсон

Алине Джонстон

Карли Джонстон

Меган Джонс

Элизе Джордан

Мэри Эллен Джослин

Эми Джулич

Аманде Джулс

Ким Као

Шерил Карлсон

Кейт Керел

Элисон Кейл

Келси Кейл

Ноэль Кеплер-Гэгби

Ванессе Керн

Джудит Кеснер

Бекс Кеттнер

Джуди Кейс

Тедж Кхера

Солей Кибодо-Поузи

Андреа Кинг

Шеннон Кинг

Донна Киолбасса

Кристин Кирк

Лесли Киссинджер

Саре Клатке

Дэни Клайн

Дженнифер Клампян

Ребекке Кнебель

Шайле Кобал

Ники Кобали

Клэр Кох

Аманде Корент

Джули Корнманн

Келли Корнманн

Дон Кособуд Джонсон

Аманде Коваль

Эми Крайец

Холли Крамер

Эмили Кремер

Молли Кроска-Сток

Трейси Круз

Джессике Кудулис

Энн Куффел

Стефани Курц

Келли Лаферьер

Пэтти Лангасек

Джессике Лангер

Дженнифер Ланглуа

Эми Ларсон

Элизабет А. Ларсон

Джейми Ларсон

Бет Ли

Бетани Ли

Кари Ли

Меган Ли

Тамаре Ли

Аманде Лемарье

Брук Лемке

Дане Ленертц

Пэтти Лестер

Кармеле Чавес Либерман

Терезе Лимтиако

Саманте Линднер

Джинии Линдси

Кейтлин Литке

Моник Литтл

Кэти Ллойд

Фелиции Лоффлер

Ариане Лопес

Аре Лотцер

Линдси Лойд

Эшли Любрант

Крисси Люс

Келси Люсеро

Шеннон Людвиг

Энди Людеман

Джессике Лулик

Бренди Лаллинг

Брайан Лайон-Гарнетт

Алиссе Лайонс

Кэти Маас

Ники Македанц

Дженнифер Мэддиган

Лии Энн Махаффи

Келли Майдик

Синтии Мальдонадо

Карлин Мальмгрен

Таре Мальмгрен

Марселле Мэлоун

Фейт Мари

Венди Марик

Джилл-Энн Марк

Челси Маркфорт

Хайди Маркленд

Розе Марреро

Мишель Мартин

Дженни Мартинес

Люсинде Мартинес-Картер

Трейси Мастел

Эмили Майер

Дебре Маккормик

Карен Маккалла

Саммер Макги

Келли Макгинн

Маргарет Маклин

Тамаре Макнелис

Лори Миз

Эдлин Медина

Дженнифер Майнер

Чинне Месич

Элис Микконен

Андреа Миллер

Анне Миллер

Меридит Миллер

Деборе Миллс

Даниэль Минор

Келлисе Мирабель

Эшли Митчелл

Тристе Моффитт

Дениз «Вингман» Молде

Венди Молина

Кэти Монаган

Кейт Мун

Джули Моралес

Пейдж Морленд

Джами Морган

Лорел Морган

Кэти Моррис

Робин Моррис

Мишель Морисетт

Тами Мортон

Джинни Мозер

Кэт Мадд

Кристи Мюльбауэр

Дженни Мюллер

Элис Муньос

Даниэль Ф. Торрес Муньос

Ребекке Манро

Бетани Мерфи

Кассандре Мерфи

Дженнифер Мерфи

Лейси Мерфи

Мишель Майран

Шерил Майрам

Элизабет Наролис

Келли Нэш

Антоние Нельсон

Джоан Нельсон

Саманте Нельсон

Шанне Немиц

Кристин Николс

Кайле Некраш

Кэрри Нецгоки

Жанне Нихарт

Кортни Нино

Данне Ниверсон

Хизер Ноукер

Карен Ноланд

Тейлор Ноланд

Тане Нордин

Эми Норман

Дженифер Норвилл

Ли Энн Новак

Аманде Ньенхуис

Кирстин Оукс

Эшлин Окандер

Саре О’Коннор

Лиз О’Доннелл

Джен О’Хэйр

Карен О’Лири

Джени Оливер

Анджеле Бакстер Олсон

Коррин Олсон

Шарлин О’Рейли

Джоанне Уэллет

Кристин Пакард

Андреа Пагириган

Татьяне Пантич

Эшли Паркс

Кристал Пол

Джессике Поли

Фионе Пэйн

Марисе Пек

Венди Педерсон

Колин Петерсон

Джейси Петерсон

Саре Петерсон

Тайре Петерсон

Эмили Петрич

Эмили Пирсон

Саманте Пьетт

Николь Пиларски

Эшли Поломчак

Даниэль Портильо

Мэрилин Поссин

Мишель Поссен

Эми Пауэлл

Хайди Пауэлл

Дженнифер Пресли

Бетси Престон

Джоди Куинн

Мейсен Квист

Пэм Квист

Кейтелинн Радде

Фэй Райсанен

Дин Рамирес

Грасиеле Рамирес-Ривас

Дон Раск

Саманте Ратка

Лауре Рауш

Дон Ребейн

Лауре Рейтер

Кэти Рикка

Дженель Райс

Софи Риггсби

Эми Ринке

Шерри Риттер-Рамер

Эбби Робертс

Рейчел Робертсон

Шерри Робинсон

Энджи Робсон

Эрике Рош

Самире Роклер

Дженефер Росадо

Саре Росс

Джессике Роза

Сабрине Руберто

Джейне Ракс

Таше Раньон

Мэри Джейн Рашфорд

Саре Рашфорд

Элизабет Раст

Дид Сэмфорд

Натали Сэмплс

Нэнси Санчес

Кейтлин Сэнд

Барб Сэнфорд

Джеки Савал

Кристин Шефер

Айлие Шафер

Бриане Шалоу

Тэмми Шиллинг

Алисин Шмельцер

Джоди Шульман

Соне Шульц

Алетии Швагель

Бейли Шварц

Хайди Джо Шварц

Тоне Шварц

Кейтлин Шварц

Пэм Швенн

Аманде Скотт

Венди Скотт

Кристин Седам

Кэндис Сейдл

Джой Секера

Брианне Селлман

Элизабет Шелтон

Лауре Шифф

Лизе Симмс

Алейсии Синклер

Роуз Сиско

Дженн Скербинк

Саре Слэшер

Эшли Смолл

Алисии Смит

Эшли Смит

Кейси Смит

Шарлотте Смит

Кристи Смит

Девин Смит

Лизе Смит

Нэн Смит

Олив Смит

Элизабет Сольчик

Лауре Сонни

Терезе Соннек

Арели Сотело

Николь Соуза

Ванессе Спенсер

Саре Спичка

Лауре Спрандел

Кристин Стай

Кейт Штамм

Эми Стилман

Бриттани Стеффен

Патрисии Штеффен

Мейл Стеффи

Эми Стегер

Мелинде Стефан

Марте Стеринг

Трейси Стивенс

Меган Стиллвелл

Шоне Столп

Кэмми Стори-Грин

Кари Стаут

Стефани Стоуман

Никки Стрэйн

Мел Стратди

Крис Стржалковский

Мэри Стюарт

Эми Салливан

Джоанне Салливан

Джулии Самралл

Синди Тагг

Джесси Тарбет

Дженнифер Тейт

Кейси Тейлор

Дженнифер Тейлор

Даниэль Тедроу

Энджи Такстон

Аннет Тиль

Джули Том

Терезе Томас

Мегган Томпсон

Элизабет Трон

Кристал Туроу

Саре Терстон

Рэнди Толонен

Джеки Торфин

Эмили Торранс

Саре Таун

Кристин Тредуэй

Арлин Тревино

Бьянке Тревино

Дженнифер Тернер

Кристи Морган Тернер

Рейчел Тернер

Кристин Уззи

Бейли Валентайн

Эйлин Васкес

Мерседес Вероника

Хизер Ветч

Даниэль Виа

Эмили Вирамонтес

Аманде Фогель

Шеннон Волкер

Меган Вонделинде

Мишель Восс

Тейлор Уокки-Байингтон

Фрэн Уорд

Хизер Уорфилд

Дженне Уорнер

Дине Уоррен

Николь Василески

Лии Уивер

Кимберли Уэбб

Миранде Вебстер

Мари Вайсброд

Дженнифер Венделл

Андреа Вестерфельд

Шоне Уэстон

Даниэль Уэттрик

Джули Уитчер

Тане Уайт

Даниэль Уитмор

Бену Уиттакер

Дженне Уайлд

Мелинде Уайлдер

Джоне Уильямс

Ронде Уильямс

Шерил Уилсон

Жасмин Уилсон

Рут Уилсон

Дженнифер Уизерспун

Саре Витковски

Кимберли Уэлбер

Джули Вуд

Мишель Вудворд

Эми Вроблевски

Линде Вундер

Эшли Якими

Лауре Ямин

Кэндис Заблан

Трейси Закоу

Стефани Занолини

Саре Зентик

Памеле Циммер

Маре Зоц

Content

Плейлист «Долго и счастливо»

Глава 1 Слоан

Глава 2 Слоан

Глава 3 Джейсон

Глава 4 Слоан

Глава 5 Джейсон

Глава 6 Слоан

Глава 7 Джейсон

Глава 8 Слоан

Глава 9 Слоан

Глава 10 Джейсон

Глава 11 Слоан

Глава 12 Джейсон

Глава 13 Джейсон

Глава 14 Слоан

Глава 15 Джейсон

Глава 16 Слоан

Глава 17 Джейсон

Глава 18 Слоан

Глава 19 Джейсон

Глава 20 Джейсон

Глава 21 Слоан

Глава 22 Джейсон

Глава 23 Слоан

Глава 24 Джейсон

Глава 25 Слоан

Глава 26 Джейсон

Глава 27 Джейсон

Глава 28 Слоан

Глава 29 Джейсон

Глава 3 °Cлоан

Глава 31 Джейсон

Глава 32 Слоан

Глава 33 Джейсон

Глава 34 Слоан

Глава 35 Слоан

Глава 36 Джейсон

Глава 37 Слоан

Глава 38 Джейсон

Глава 39 Слоан

Глава 40 Джейсон

Глава 41 Слоан

Глава 42 Слоан

Глава 43 Джейсон

Глава 44 Джейсон

Глава 45 Слоан

Эпилог Слоан

От автора

♫ The Happy Ever After Playlist

Благодарности