Рози Данан

Сосед

Rosie Danan

THE ROOMMATE

Text Copyright © 2020 by Rosie Danan

© Ольга Липко, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается Мику Бенсону.

Благодаря тебе мои персонажи обретают заслуженную любовь

Глава 1

Мужчина ее мечты провел рукой по своему невероятно красивому лицу и произнес:

– Я должен сказать тебе кое-что. Только не злись.

Кларе Уитон стало не по себе от мысли, что ее может бросить тот, с кем так и не получилось завязать отношения. Глядя на освежитель воздуха в форме ананаса, свисающий с зеркала в джипе Эверетта Блума, она мысленно проклинала своих ненавистных родственников. Наврала с три короба друзьям матери, которые уговаривали ее вернуться в Гринвич, что должна «искать новые карьерные возможности», а сама проехала через всю страну, лелея робкую надежду завоевать сердце Эверетта спустя четырнадцать лет разлуки и тоски.

– Я сдал комнату на лето, – сказал он одновременно мягко и уверенно, как будто открывал ребенку правду о Санта-Клаусе.

– Ты… сдал комнату на лето? – медленно повторила Клара, пытаясь осмыслить услышанное. – Ту, которую предложил две недели назад мне?

Если бы он сейчас не был за рулем, а мать не заставляла ее в подростковом возрасте зубрить книгу Эмили Пост[1], Клара бы бросилась на него с кулаками. Она ведь разорвала договор аренды квартиры на Манхэттене, бросила друзей и семью, отказалась от кураторской стажировки в Музее Гуггенхайма. И все это… зря? Даже в сравнении с самыми скандальными историями семейства Уитон на протяжении многих поколений этот ее сокрушительный провал претендует на почетное первое место. Пальмы, мимо которых Клара и Эверетт проезжали по автостраде, словно насмешливо махали своими ветками-лапами: «Прощай, голливудский хеппи-энд!». Она даже чемоданы не распаковала. И крендель, съеденный в аэропорту, не успел перевариться и еще висел где-то под диафрагмой. А Эверетт уже прощался с нею!

– Нет, подожди, нет. Я сдал не твою комнату.

Его особенная ленивая улыбка – та самая, в которую она влюбилась много лет назад, когда его семья переехала в соседний дом – совсем не изменилась.

– Я сдал свою комнату, – продолжил он. – В последнюю минуту группе поступило предложение поехать в турне. Ничего особенного, мы играем на разогреве у одного блюз-бэнда неподалеку от Санта-Фе. У нас теперь безумно крутой звук, а Трент даже купил большой фургон, чтобы возить оборудование…

Его болтовня тут же отбросила ее обратно в школьное время. Сколько раз после того, как социальный статус Эверетта в десятом классе взлетел до небес, он отменял их совместные планы из-за группы? Сколько раз с тех пор он смотрел мимо нее, а не в глаза, когда она пыталась с ним поговорить? Никто бы в это не поверил, но она получила два высших образования в университетах Лиги плюща только затем, в общем-то, чтобы выбросить его из головы.

– Кто снял комнату? – Клара прервала подробное описание винтажного фургона.

– Что? А, комнату. Не волнуйся, он очень хороший парень. Некий Джош. Нашел его в интернете несколько дней назад. Очень тихий. – Эверетт махнул рукой. – Ты полюбишь его.

Клара отвернулась, чтобы он не увидел, как она закатила глаза. Она перебрала в голове тысячу разных способов, как завоевать любовь Эверетта, но такого поворота событий предвидеть не могла.

Он повернул на улицу с радужным пешеходным переходом[2].

– Слушай, я тебя довезу, дам ключи и все такое, но потом мне надо уезжать. В пятницу мы должны быть в Нью-Мексико, – в его словах не было и намека на сожаление.

Клара посмотрела на его руки, крепко державшие руль. Как часто она представляла эти пальцы ласково перебирающими ее волосы! Она пыталась отыскать в этом постороннем человеке хоть какое-то сходство с лучшим другом детства, но не находила. В груди заныло. Наверное, кто-то в их роду попытался обмануть судьбу и был проклят, а ей теперь приходится расплачиваться. Иначе как объяснить, почему, впервые в жизни решившись действовать спонтанно, она так больно обожглась! Клара сделала глубокий вдох. Должен быть способ изменить ситуацию.

– И долго тебя не будет?

Если она чему-то и научилась у своей непутевой семьи, так это адаптироваться.

– Трудно сказать. – Эверетт припарковал джип возле ранчо в испанском стиле, которое явно нуждалось в покраске. – Как минимум три месяца. Тур запланирован до августа.

– Уверен, что не можешь задержаться на пару дней? – Она возненавидела нотки мольбы, прозвучавшие в ее вопросе. – Я больше никого не знаю в Лос-Анджелесе.

Образ из прошлого, приукрашенный подростковым восприятием, промелькнул в ее голове, но она отбросила его.

– У меня пока нет работы. Черт, у меня даже машины нет!

Клара попыталась рассмеяться, чтобы не было так тяжело, но то, что получилось, больше походило на мычание. Эверетт нахмурился.

– Мне очень жаль, малыш. Я знаю, что обещал помочь тебе устроиться. Но это большой прорыв для группы, ты же понимаешь? – Он взял ее руку в свою и крепко сжал. – Послушай, это не должно изменить наши планы. Все, что я сказал по телефону, остается в силе. Этот шаг – Калифорния – побег из-под каблука твоей матери… Все будет хорошо. Дай пять!

Он поднял руку, предлагая ей ответить давно знакомым дружеским жестом, как будто они вот-вот пойдут сдавать экзамены. Клара неохотно хлопнула его по ладони.

– Лос-Анджелес – это же как летние каникулы! Веселись и получай удовольствие. Я вернусь раньше, чем ты успеешь опомниться.

«Веселись»? Веселье – роскошь для тех, кому нечего терять. Ей хотелось кричать, но, как и все женщины семьи Уитон на протяжении многих поколений, Клара не стала открыто протестовать, и буря эмоций внутри нее осталась незамеченной.

Если бы кто-то из друзей неделю назад сказал ей, что собирается уехать на другой конец страны, отказавшись от жизни, о которой можно только мечтать, ради попытки закрутить роман с парнем – пусть даже с очень красивым, – Клара бы приложила все усилия, чтобы отговорить его. Она бы сказала, что это безумие, но со стороны всегда виднее. В Гринвиче никто лучше нее не знал о последствиях импульсивного поступка. Но, к сожалению, безответная любовь как виски – со временем становится только крепче.

Эверетт выгрузил чемоданы из багажника и обнял ее – слишком крепко и спешно, чтобы эти объятия можно было назвать приятными.

– Позвоню через пару дней – хочу убедиться, что ты хорошо устроилась.

Он достал связку ключей. Клара отстраненно посмотрела на свою руку, когда холодный металл коснулся ее ладони. Желание бежать, первобытное и бессмысленное, билось в ее груди.

У нее было два выхода. Она могла вызвать такси, забронировать место на следующий рейс домой и попытаться восстановить по крупицам свою прежнюю жизнь. Или остаться. Остаться в городе, которого не знала, с незнакомым мужчиной по соседству. Без работы и друзей, без своей влиятельной семьи, которую знали на всем Восточном побережье. Гринвичские журналисты-сплетники будут брызгать слюной, обсуждая ее позор. Она так и видела заголовки в местных газетах: «Старая дева Клара сожительствует с незнакомцем». Ну и пусть! Она выпрямилась, поправила одежду и на всякий случай провела языком по зубам, чтобы стереть следы губной помады. Есть только один шанс произвести первое впечатление.

Из машины Эверетта раздавалась громкая музыка, но Клара не обернулась посмотреть, как он уезжает. Она открыла дверь, и на ладони остались частицы облупившейся краски. Черт, какой все-таки благоприятный повод был бы для заметки в светской хронике! Собравшись с духом, Клара вошла в свой новый дом так, как солдаты вторгаются на территорию врага: легкой поступью, с прижатыми к телу локтями, бегло оценивая обстановку. Она прошла в гостиную, мягкий ковер заглушал стук ее каблуков. Столько лет она мечтала об этом моменте, но сейчас, без розовых очков, порожденных мечтами, картина была не самая привлекательная. На книжных полках толстый слой пыли, на кофейном столике разбросаны грязные контейнеры из-под еды навынос. Что-то хрустнуло под ногой. Приподняв пятку, Клара увидела остатки чипсов. Она решила дышать через рот.

Но несмотря на зловоние и беспорядок, этот небольшой дом в ретростиле все же был уютным и резко контрастировал с их шикарными семейными хоромами в Коннектикуте и с ее тесной съемной квартиркой на Морнингсайд-Хайтс возле университетского кампуса. Выцветшие старомодные милые обои могли очаровать любого посетителя, но Клара в тот день была слишком подавлена тяжким грузом разочарования. Смахнув крошки с дивана, она села.

– Так вот что значит быть в полной заднице.

– Очень знакомые ощущения, – вдруг раздался сзади низкий голос.

Клара резко вскочила и едва не упала.

– Ой! Хм… Здравствуйте.

Она с усилием притянула к себе массивный чемодан на колесиках, намереваясь отгородиться им как щитом от мужчины, который стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку.

– Вы же не грабить меня пришли?

Клара в замешательстве нахмурилась, а он насмешливо разглядывал ее одежду – черную водолазку без рукавов и узкие джинсы в тон. Когда ей было немногим за двадцать, клетка и ромбы в ее шкафу поменялись на ладно скроенные однотонные вещи. Но если в Нью-Йорке черная одежда подчеркивала стиль и элегантность, то в солнечном Лос-Анджелесе она смотрелась как униформа злоумышленника.

– Э… нет.

Клара вспомнила с удовлетворением, что все-таки успела поправить макияж в крохотном туалете самолета, хотя кто-то из пассажиров в этот момент ломился в дверь.

– Я Клара Уитон.

– Джош. – Он подошел и пожал ей руку. – Приятно познакомиться.

Клара обратила внимание на его ногти – чистые и аккуратно подстриженные. Слава богу! Эта деталь как нельзя лучше показывает отношение человека к личной гигиене. Рукопожатие затянулось, Джош приподнял бровь, и Клара выпустила его руку со смущенной улыбкой.

Несмотря на внушительный рост Джоша и тот факт, что его плечи занимали большую часть дверного проема, он не внушал ей страха. Он, вообще говоря, выглядел так, будто только что встал с постели – мятая одежда и растрепанная копна светлых кудрей. Брови при этом были темными и, наверное, придавали бы ему угрюмый вид, если бы его лицо так отчаянно не сопротивлялось задумчивости. Он был симпатичным, но не красавцем, как, например, Эверетт, в присутствии которого Клара даже подбирала слова медленнее, чем обычно. Но и на том спасибо! Ей ведь всегда было сложно разговаривать с красивыми мужчинами.

– Приятно познакомиться, – повторила она и добавила: – Пожалуйста, не убивайте меня и не домогайтесь.

– Так и быть. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Я так понимаю, мы будем жить вместе?

– Какое-то время.

По крайней мере, достаточное для того, чтобы она могла разработать план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Джош посмотрел на открытую дверь ванной.

– А где Эверетт? Он не остался, чтобы помочь тебе устроиться?

Клара пожала плечами.

– Группе нужно было как можно скорее уезжать.

– Довольно странно. Их пригласили в тур в последнюю минуту?

– Да уж, – она постаралась, чтобы в голосе не слышалась горечь, – странновато.

– Зато мне повезло. Я не мог поверить, что буду жить в таком милом месте за сущие копейки.

Клара решила не упоминать, что Эверетт унаследовал дом своего деда и, вероятно, плату брал только для погашения налогов. Она потерла виски, надеясь избавиться от чудовищной головной боли. Было ли это результатом стресса, смены часовых поясов или разбитых надежд – она не могла сказать. Но чем дольше Клара находилась в этом доме, тем реальнее становился кошмар. Она снова опустилась на диван, когда комната поплыла перед глазами.

– Эй, ты в порядке? – Новоиспеченный сосед встал перед ней на колени, как это делают взрослые, когда хотят поговорить с ребенком. Клара поскорее перевела взгляд с его обтянутых джинсами бедер на переносицу в брызгах веснушек. Сфокусировавшись на той, что была по центру, она заговорила:

– Все хорошо. Просто приходится иметь дело с последствиями семейного проклятия. Можешь считать, что меня здесь нет.

Казалось бы, семейный капитал и тщательно контролируемый выбор партнеров должны были свести на нет печально известную склонность Уитонов к деструктивному поведению. Отнюдь. Недавний арест ее брата Оливера тому подтверждение. Родословная все длиннее, а необдуманных поступков только больше. Она еще легко отделалась – всего лишь старым домом и разбитым сердцем.

Джош наморщил лоб.

– Хм, как хочешь. Ой, подожди-ка. – Как будто ей было куда спешить! – Думаю, у меня есть кое-что, что может помочь.

Он ушел на кухню и через мгновение вернулся, вручив ей холодную банку пива.

– К сожалению, ничего крепче нет.

Клара не очень любила пиво. Но сейчас ей было все равно. Она открыла банку и сделала большой глоток. Фу, гадость! И почему мужчины притворяются, будто IPA[3] приятен на вкус? Она опустила голову и применила технику глубокого дыхания, которую подсмотрела, когда была с двоюродной сестрой на занятии по подготовке к родам по методу Ламаза[4].

– Эй… ты ведь не собираешься блевануть?

От его вопроса у нее к горлу подступила желчь. Пользы от этого парня было не больше, чем от всех остальных ее знакомых мужчин.

– Может, скажешь что-нибудь ободряющее?

Он на секунду задумался и выпалил:

– Твое тело разрушает и обновляет все свои клетки каждые семь лет.

Клара медленно выпрямилась и поджала губы.

– Ага, хорошо. Спасибо, что попытался.

– Я прочитал это в журнале, когда был у стоматолога. – Он слегка улыбнулся. – Подумал, это совсем неплохо. Получается, какую бы ошибку мы ни совершили, всегда можно начать все с чистого листа.

– То есть ты хочешь сказать, что через семь лет я забуду, что сорвалась с насиженного места и проехала через всю страну, потому что парень, с которым мы даже не встречаемся, уговорил меня – цитирую – «следовать за своим счастьем»?

– Да. С научной точки зрения.

А у него красивые глаза. Большие и карие, но не тусклые. Будто в где-то там в глубине тлеет огонь. «Симпатичный, но не красивый», – напомнила себе Клара.

– Честно говоря, я ожидала услышать банальные подробности о твоей работе. Хотя это, в принципе, тоже неплохо. – Она вытерла рукой рот и вернула ему пиво.

– Не уверен, что рассказ о моей работе успокоил бы тебя. – Он сделал большой глоток из ее банки. Джош был явно из тех, кто не побрезгует доесть за соседкой, если что-то останется.

– Ты ведь не гробовщик?

Он покачал головой.

– Нет, я работаю в индустрии развлечений.

Творческая личность. Клара сразу потеряла интерес. Меньше всего ей нужно, чтобы какой-нибудь заурядный сценарист просил ее прочесть свои бездарные сочинения. Джош посмотрел на нее как-то испытующе.

– А ты не такая, как я ожидал.

Что ж, приятель, мы друзья по несчастью.

Ожидания Клары тоже не оправдались. Она представляла, как будет жить с Эвереттом, как они будут вместе готовить обед, невзначай прикасаясь друг к другу. Представляла, как будут смотреть боевики глубокой ночью, как в детстве, когда им было по тринадцать лет, только на этот раз вместо отдельных диванов устроятся с вином под одним одеялом. Этот дом должен был стать сценой для спектакля их любви. Вдохновленный их первым поцелуем, Эверетт непременно написал бы песню вот тут, на кресле у окна… Но вместо этого ей теперь придется делить туалет с незнакомцем.

Клара разогнала напрасные мечты и встала.

– Что ты имеешь в виду?

– Я удивлен, что такая девушка, как ты, – он указал на ее чемодан Louis Vuitton, – решила поселиться с соседом в этих трущобах.

Клара перекинула темные волосы через плечо и пригладила их.

– Чемодан – подарок бабушки. – Она опустила взгляд. – Я сняла комнату, потому что временно не работаю.

Ложь кислым привкусом разлилась на языке, и Клара поспешила вернуться к правде:

– Я знаю Эверетта всю жизнь. Несколько недель назад я завершила учебу, и он предложил свободную комнату.

– Так ты выпускница? Что изучала?

– В этот раз я получила докторскую степень по истории искусств, – сказала она со всей бравадой, на которую только была способна.

В детстве Клара мечтала о собственных проектах, но со временем поняла, что искусство требует полного раскрытия себя, а она предпочитала скрывать свои надежды и страхи и не распространяться о страсти и тоске, которые в ее случае были неразрывно связаны. Анализ и курирование чужих проектов позволяло ей держать искусство на расстоянии вытянутой руки, а университет стал трамплином для прыжка во взрослую жизнь.

Джош ухмыльнулся.

– Это та степень, которую выдают только богатеньким?

Клара так стиснула зубы, что ей показалось, она услышала хруст.

– Предлагаю свести наше общение к минимуму.

Она схватила сумочку и принялась искать свой чек-лист для переезда. Тот оказался между подушкой для сна в самолете и аптечкой. Собираясь в Лос-Анджелес, Клара написала этот шестистраничный список, включив в него все, на что нужно обратить внимание в новом доме. И сейчас, перебирая страницы, Клара немного успокоилась. Когда она подняла глаза, оказалось, Джош все еще здесь.

– Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но, честно говоря, Эверетт не говорил мне до последнего момента, что уедет из города. И не обижайся, я уверена, ты хороший парень, но это, – Она указала на пространство между ними. – немного выходит за пределы моей зоны комфорта.

– Знаешь, мне тоже как-то не по себе. – Он приложил руку к сердцу. – Я много смотрю кино, и ты – как те нервные светские львицы маленького росточка, которые сходят с ума и размазывают по стенам куриную кровь. Откуда мне знать, что я в безопасности рядом с тобой?

Клара приподняла бровь и уставилась на мужчину под два метра ростом. Мускулистую грудь и широкие плечи прикрывает поношенная футболка с изображением Дебби Харри[5].

– Ты правда меня боишься?

Его взгляд упал на чек-лист в ее руке.

– Боже! Они заламинированы?

Он выглядел явно довольным и взял посмотреть ее список.

– Мама подарила машинку на прошлое Рождество, – сказала Клара в свое оправдание. – Это предотвращает смазывание чернил.

Он запрокинул голову и рассмеялся громким искренним смехом без тени издевательства.

– «Проверить давление воды во всех кранах». Очень умно. Сама придумала?

– Калифорния печально известна частыми лесными пожарами. При переезде надо осмотреть дом и все записать, чтобы просчитать возможные риски для страховки. Один только ущерб от дыма…

Тут он снова захохотал. Клара сочла его веселье неуместным и выхватила у него из рук список.

– Может, обсудим правила проживания?

Глаза Джоша блеснули.

– Это типа как в школе: «Вечеринки запрещены»?

– Ты прав, «правила» – слишком официально. Я имею в виду взаимные договоренности для гармоничного сожительства. Попробуем извлечь что-то хорошее из этой неприятной ситуации.

Джош выпрямился.

– Идет. Только у меня нет опыта в этом деле, начинай ты.

– Хорошо. Эверетт говорил, замок на двери в ванную не работает. Пока мы его не починим, предлагаю использовать правило трех ударов.

– Почему трех?

– Один или два удара можно не услышать, – объяснила она, разглядывая обшарпанный кофейный столик, – когда принимаешь душ, например.

– Да, может случиться конфуз.

Клара подняла глаза и вдруг заметила, каким привлекательным его делает веселье. Несмотря на жаркий июньский полдень, по коже у нее пошли мурашки. Джош излучал какой-то магнетизм, которого она сразу не заметила. Она обогнула диван, создав препятствие между собой и собеседником, но все равно чувствовала, что ее тянет к нему все сильнее и сильнее.

– Слушай, тебе необязательно оберегать от меня свою добродетель, ясно?

Весь шарм Джоша как ветром сдуло. Он, должно быть, почувствовал, что от нее исходит какое-то беспокойство.

– Я несвободен, так что тебе не о чем беспокоиться. Я перееду, как только уговорю свою бывшую вернуться. Она крепкий орешек, но я уверен, что через неделю или две сдастся, и я покину тебя навсегда, – говорил он спокойным, мягким тоном человека, который привык вселять в людей надежду и так же легко и играючи их подводить.

– Ох, – выпалила Клара и промямлила: – Нет, я ничего такого…

Потом замолчала и скрестила руки на груди. Он все не так понял, определенно. Она хотела Эверетта, любила его всю жизнь, сколько помнила себя. А этого парня в рваных джинсах и с бардаком на голове она даже не знала.

– Конечно нет! Я и не думала, что ты захочешь… – Она провела рукой вдоль тела и с гримасой отвращения высунула язык. Джош следил за ней глазами.

– Погоди, я не имел в виду, что не хотел бы этого при других обстоятельствах. Ты вполне…

Парень вытянул руки и сделал жест, как будто взвешивал пару перезрелых дынь. У Клары округлились глаза.

– О боже, не могу поверить, что сделал это. Извини. Я просто имел в виду, что ты… Хм… Как бы это сказать уважительно?.. – Он снова поднял руки.

Клара покраснела.

– Я поняла.

– Правда прости. Еще раз. – Он встряхнулся, как мокрая собака. – Кроме того, я был уверен, что у вас с Эвереттом отношения. Он говорил о тебе так, будто у вас есть история.

При упоминании о возлюбленном чуть зажившие шрамы на сердце Клары снова заныли. Она не знала, как рассказать правду, чтобы не выглядеть жалкой. У них с Эвереттом определенно была история, хотя и односторонняя в романтическом плане. Что-то в серьезном изгибе бровей Джоша вызвало у Клары доверие. Казалось, он способен понять больше, чем приукрашенную версию ее прошлого с Эвереттом, больше, чем ту чепуху, которую она рассказывала своим друзьям и семье, чтобы те не осуждали ее и не беспокоились. Почему-то ей захотелось поделиться самым сокровенным с этим не слишком опрятным незнакомцем.

– Мы с Эвереттом выросли вместе. И хотя жили на разных побережьях почти десять лет, поддерживали общение – созванивались, навещали друг друга. Не уверена, что ты успел узнать его как следует, но он – удивительное сочетание милого, умного и забавного…

– И он убедил тебя все бросить и приехать к нему, чтобы оставить при первой же возможности? – Джош приподнял бровь. Клара отступила на шаг. Правда уколола ее.

– Это не совсем то, что произошло. Понимаю, как это выглядит. – Она смущенно понизила голос, поняв, что говорит слишком громко. – Но когда пару недель назад позвонил Эверетт и нарисовал во всех красках картину жизни в Лос-Анджелесе, описал местные закаты и запах океана, а еще людей, которым не нужно носить капы по ночам, потому что они не скрежещут зубами во сне от стресса…

Джош улыбнулся, на его левой щеке появилась ямочка.

– Знаю, звучит глупо, но это было похоже на знак свыше или что-то в этом роде. Я подумала, это мой шанс. Ну, обрести свою любовь, стать счастливой. Типа как в сказке: «И жили они долго и счастливо, пока смерть не разлучила их».

– Подожди, я что-то не улавливаю. Женщина, которая составляет списки и ламинирует их, решает изменить свою жизнь, полагаясь на знак свыше?

Клара пожала плечами.

– А ты никогда не делал глупостей, чтобы произвести впечатление на того, кто нравится?

Джош плюхнулся на диван и закинул ноги на журнальный столик.

– Нет. Никогда.

– Что ж, у тебя еще все впереди. – Клара взяла свой чемодан. – Так где моя комната?

Глава 2

Следующее утро Клара начала с распаковки чемодана. Завалив всю спальню вещами, она для лучшего обзора залезла на стул и пыталась решить, что же дальше. Хлопоты должны отвлечь от грустных мыслей. Она читала в каком-то исследовании, что распаковка багажа помогает быстрее адаптироваться на новом месте. Только вот из чемодана она достала и сувениры для Эверетта, и они, немного поблекшие со времен юности, навевали болезненные воспоминания. Фотопленки, помятая картонная коробка – то, что осталось от их неудачной попытки создать свою настольную игру в седьмом классе. Она прихватила даже упаковку их любимых замороженных рогаликов. Теперь они растаяли и запачкали ее банный халат. Каждая вещь ранила сердце. Клара стояла, печально опустив голову. В дверь тихо постучали.

– Войдите.

Беспорядок на полу отражал весь хаос ее жизни. Как поэтично.

– Обживаешься? – Джош пришел с кружкой дымящегося кофе. Клара махнула рукой и отвернулась, но перед этим успела заметить, что дорожка волос под его пупком была темно-каштановой, как брови, а не как светлые кудри на голове.

– Какого черта тебе надо?

– Услышал, как ты тут печально вздыхаешь. Подумал, кофе поднимет тебе настроение. Ты что, испугалась паука?

Клара осторожно спрыгнула со стула на пол.

– На тебе маловато одежды.

Она зажмурилась, но рельефные мускулы его обнаженной груди словно отпечатались на сетчатке глаз.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду список правил, которые дала тебе вчера вечером. Ты его читал?

После ужина она полтора часа записывала все требования в тетрадь и даже оставила место для подписей.

– Ты же сказала, это будут только рекомендации.

– Так и есть. – Она пыталась сохранить терпение. – И там говорится, что все должны носить как минимум три предмета одежды в местах общего пользования и/или во время прямого взаимодействия с соседом по квартире и/или с гостями.

Джош посмотрел на свои босые ноги.

– А что насчет носков?

– В смысле?

– Они считаются за один предмет одежды или за два?

Клара уперла руки в боки.

– Носки не в счет.

Он втянул воздух сквозь зубы.

– К сожалению, из твоего списка это неочевидно.

– Носки – несущественный предмет одежды.

В его взгляде появилось озорство.

– Это если ты не играешь в покер на раздевание.

– Спасибо, что принес мне кофе. – Клара взяла кружку, чтобы Джош скорее ушел.

– Не за что. Я не знал, какой ты предпочитаешь. Но у нас все равно нет ни сливок, ни сахара. – Он поморщился. – Знаешь, я отвезу тебя в продуктовый магазин, как только ты закончишь… – Он обвел глазами беспорядок, который она устроила. – … облагораживать комнату.

Уставившись на золотистые волоски на груди Джоша, Клара схватила первую попавшуюся под руку вещь – растянутую старую толстовку, что висела на спинке стула, – и бросила в него. Пока он одевался, она пошла за его экземпляром списка правил. В большой спальне, где теперь жил Джош, она заставила себя не смотреть на кровать Эверетта. Подушка, наверное, еще хранила его запах. Она украдкой принюхалась. Точно, вся комната пахла Эвереттом. Мыло «Ирландская весна» и виниловые пластинки. Она покачала головой. Тетрадь с правилами лежала на столике. Джош уже успел пролить на нее кофе. Если бы она только догадалась захватить свой ламинатор!

Когда Клара вернулась в свою комнату, Джош уже оделся. Рукава толстовки с эмблемой Колумбийского университета были ему до локтей. Она поскорее отмела мысль, какой он милый.

– Вообще-то, я думал, это только первый вариант. – Он указал на тетрадь. – Окончательное решение требует участия обеих сторон, не так ли?

Его волосы еще больше растрепались. В воображении Клары внезапно возник образ Джоша, нежащегося в постели, согретой теплом его тела. Она сделала большой глоток кофе, чтобы горечь перебила сладкие грезы.

– Да, разумеется.

Откровенно говоря, она была уверена, что он не станет оспаривать эти правила. Джош взял у нее тетрадь, рухнул на кровать, достал откуда-то очки в роговой оправе и надел их.

– Кое-что из того, что ты тут написала, действительно неплохо. Клара прикусила себе щеку. Она уже отметила мощное обаяние Джоша, но теперь, когда он читал в очках, ее внутренний ботаник бился в экстазе.

– Счета за коммунальные услуги пополам, отлично. Еженедельный график уборки, очень организованно. Кстати, нам нужно будет кое-что купить. Не думаю, что здесь есть органический полироль для мебели.

Он чуть заметно улыбался и время от времени кивал, пока просматривал остальную часть списка.

– Вижу, ты доверила мне заменить лампочки. – Джош окинул ее взглядом с головы до ног и добавил: – Резонно. Время тишины – с полуночи до пяти утра. Хорошо, разумно. Но ты многое упустила.

Клара скрестила руки на груди.

– Что, например?

– Например, секс.

Ее сердце пустилось в галоп.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, как быть, если мы?.. Ну ты поняла. – Он сделал поступательные движения рукой, отчего у Клары подступил ком к горлу.

– Ты про резинку для волос на дверной ручке?

Его брови удивленно поднялись.

– Какую еще резинку для волос?

Вместо ответа она достала из своей косметички резинку и выстрелила в него, как из рогатки. Джош поймал резинку и проверил ее на прочность, растянув между пальцами. Клара снова отвела глаза. У него красивые руки. Какая неожиданность.

– Ты когда-нибудь смотрел секс-комедии восьмидесятых?

– Понятно, – сказал Джош. – Я думал, они привязывали гетры.

– Не знала, что парни носят гетры. Короче, будем считать, что любой предмет на дверной ручке означает «не беспокоить».

Вешать вещи на дверь – не самая блестящая идея, но Клара не стала в этот раз бороться с безвкусицей. Ввиду полного отсутствия половой жизни она все равно не собиралась пользоваться этим правилом.

– Хорошо. Супер. Хотя должен предупредить, стены тут тонкие. Когда я переехал в это воскресенье, Эверетт и одна красотка так шумели – я будто выиграл билет в первый ряд.

Клара резко вдохнула. Конечно, она понимала, что Эверетт вряд ли жил целомудренно последние десять лет, и ей не хотелось представлять его с другими женщинами… Да еще в постели, в которой она спала этой ночью. Может, купить новые простыни, а эти сжечь?

– Ой, черт, извини, – сказал Джош.

Должно быть, она поморщилась. Клара быстро изменила выражение лица.

– Если тебе станет легче, она ужасно раздражающе визжала, когда кончала.

Клара с трудом проглотила подступивший к горлу ком.

– Давай продолжим по списку.

Джош взглянул на потолок.

– Хм, а скажи, чего ты боишься?

– Что, прости?

– Ну, змей, или больших собак, или, может быть, ватных шариков? Я должен знать, чтобы защитить тебя.

Она прищурилась.

– Ты же в курсе, что это вещи не одного порядка?

– А как насчет мышей, тараканов, опоссумов?

– Сколько же вредителей на самом деле здесь обитает?

Джош пожал плечами.

– Я пытаюсь быть хорошим соседом.

– Понятно. – Она уставилась на ковер. – Я боюсь водить машину.

– Опа! И при этом ты переехала в Лос-Анджелес?

Ее щеки вспыхнули.

– Да. Это все очень глупо. Я разрушила свою жизнь. А тебя что пугает? – Она пристально смотрела на Джоша, и ему было не отвертеться.

Он сморщился.

– Кетчуп.

– Ты не любишь кетчуп?

– Нет, – сказал он с досадой, – я не люблю редис. А кетчуп меня пугает.

– Это не смешно. Я сказала правду.

– А я не шучу! Некоторые не любят насекомых, у меня то же самое с кетчупом. Дело, наверное, в его консистенции. Или в чем-то еще. – Он прикрыл рот рукой. – Фу, серьезно, я даже не могу об этом говорить. У меня прямо холодеет кровь.

В доказательство своих слов он протянул руку. Волоски на ней стояли дыбом.

– Хорошо, а если бы тебе на спор пришлось съесть кетчуп, ты бы сделал это?

– С чего бы кому-то заставлять меня есть кетчуп? – возмутился Джош.

Клара пожала плечами.

– Есть такая игра – «Правда или действие»[6].

– Ты сама-то в нее играла?

– Конечно!

– Держу пари, ты выбирала только правду.

– Ну, я выполняла и немало действий.

Джош сделал губы уточкой.

– Неужели? Назови хоть одно.

Она сделала большой глоток кофе, чтобы потянуть время и вспомнить что-нибудь, но на ум ничего так и не пришло.

– Что-то вылетело из головы. Давно было дело.

– Да это позор. – Его глаза вспыхнули огнем. – Знаешь, действие – это же самое веселое!

– Веселое? Для кого?

Почему ее голос стал такой хриплый?

– Для всех, – сказал он, обаятельно улыбнувшись.

Говорит как человек, над которым никогда не смеялись.

– Нет, весело тем, кто придумывает задание, и зрителям. Тот, кто его выполняет, в лучшем случае чувствует неловкость. А то и унижение.

– Так, может, сыграем в «Правила дома или действие»?

– Договоренности, – автоматически поправила она. – Думаю, можно с уверенностью сказать, что это именно взаимные договоренности.

Тут зазвонил мобильный. Черт!

– Привет, мам! – Клара говорила чересчур весело. – Да, все нормально. Э-э… Просто распаковываю вещи.

Она оглянулась и увидела, что Джош наблюдает за ней с нескрываемым интересом.

– Эверетт? – Клара попыталась понизить голос. – Хм, нет. Его сейчас нет. Он побежал за кофе. Конечно, я передам ему привет. Нет, сейчас она точно не готова рассказать своей идеальной матери о пережитом унижении.

– Слушай, мам, мне пора. У меня на плите кастрюля. Да, готовлю… Э-э… Суп. Ой, он горит! Хорошо. Я тоже тебя люблю. До свидания.

Джош прищурился.

– Ты не рассказала маме, что Эверетт смылся.

Он мог хотя бы сделать вид, что не подслушивает.

– Не хочу, чтобы она волновалась.

– Правильно.

Пауза стала неловкой.

– Итак, едем за продуктами? – Джош посмотрел на ее кружку. – Не могу пить черный кофе даже под дулом пистолета.

– Подожди-ка. Ты сварил кофе, потом понял, что молоко закончилось, и поэтому принес его мне?

На его лице появилась виноватая ухмылка.

– Разве мужчина не может разумно перенаправить ресурсы и при этом может сделать красивый жест? Поехали. Не бойся, машину я поведу.

– Ладно. – Она пошла за ним в коридор. – И я, пожалуй, куплю три бутылки кетчупа.

* * *

Клара перевела взгляд с рельефных ягодиц Джоша на продукты в тележке, которую везла. Мюсли с содержанием сахара больше, чем в конфетах, замороженные буррито как будто на семью из пяти человек и огромный пакет острых чипсов. Он этим питается и при этом так выглядит? Что-то тут не сходится. Она взглянула на одинокую банку обезжиренного йогурта – ее скромный вклад в общую продуктовую корзину. Клара чувствовала себя лучше, когда ела меньше сахара и соли, но даже все зеленые овощи в мире не помогли бы ей выглядеть как эти стройные фитнес-мамочки, которые сейчас дефилировали по магазину. Что бы она ни ела, ее огромная грудь отказывалась уменьшаться. Зад за последние пять лет тоже немного увеличился, что создавало иллюзию баланса. Джош между тем добавил к своему «улову» возмутительно вкусные хрустящие пирожные с кремовой начинкой. Казалось, он перемещался по магазину и выбирал продукты совершенно спонтанно, необдуманно и без какого-либо плана. Клара остановила тележку.

– Можно задать неуместный вопрос?

Он положил обратно в холодильник замороженные вафли.

– Только если и я спрошу тебя кое о чем.

– Что ж, справедливо. Как ты можешь есть столько нездоровой пищи и оставаться таким…

Аппетитным – совершенно неуместное слово пришло ей в голову.

– …подтянутым?

Он пожал одним плечом.

– Много трахаюсь.

Клара так закашлялась, что несколько покупателей обеспокоенно уставились на нее. Но это немного отсрочило ее черед отвечать на вопрос. Джош невозмутимо прошел к прилавку с фруктами и взял гроздь винограда.

– Что ж, моя очередь. Какие у тебя планы?

Клара осматривала понравившийся ей арбуз.

– Думаю приготовить летний салат.

– Я не про еду. Какие у тебя планы в Лос-Анджелесе?

Она разгладила платье, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Все мои планы провалились.

Было лишь вопросом времени, когда об этом узнает мать и вежливо предложит Кларе вернуться домой.

– Думаю залечь на дно на несколько недель. Залижу раны. Если повезет, охотники за сплетнями не разнюхают историю моего унижения прежде, чем я смогу вернуться в Нью-Йорк и уладить все.

Она внутренне содрогнулась. Если бы дома узнали, что Эверетт Блум не удосужился задержаться ради нее даже на день, ей пришлось бы переехать на Гуам[7], дабы избежать насмешек.

– Подожди-ка. – Джош остановился, а она придержала тележку, чтобы не наехать ему на пятки. – Ты не можешь просто уехать. Может быть, Эверетт и вытащил тебя сюда, но, если бы твоя прежняя жизнь была так прекрасна, ты бы не ухватилась за первый попавшийся шанс ее бросить.

Он швырнул в тележку огромную бутылку рутбира[8]. Когда он ее откроет, определенно будет фонтан.

– Ни на секунду не поверю, что у тебя нет плана на случай непредвиденных обстоятельств.

Кларе не понравилось, что ей ставят диагноз на следующий день после знакомства, но она вынуждена была признать, что план и правда есть.

– Не думаю, что мой запасной план хотел бы, чтобы я им воспользовалась.

Может ли запасной план быть человеком? Да еще таким, который имеет полное право захлопнуть дверь, если заявится кто-то из Уитонов. Ведь некоторые раны никогда не заживают, и Клара подозревала, что эта не исчезла даже десять лет спустя. Она надеялась свести разговор на нет и замолчала, но Джош помахал ей пачкой крендельков. Клара сильнее сжала ручку тележки. Этот парень уже знал ее достаточно хорошо.

– Моя тетя Джилл переехала сюда десять лет назад. Судя по тому, что я нашла в интернете, она владеет рекламным агентством в Малибу. Мы не виделись с тех пор, как я окончила школу, – тараторила Клара, старательно упаковывая куриную грудку без кожи в пакет.

– Ты не обязана поддерживать связь со всеми родственниками. Но общая ДНК в любом случае работает как палочка-выручалочка. Ты же не сделала ничего настолько ужасного, чтобы она не захотела тебя видеть?

– Не уверена.

Беспокоясь о здоровье Джоша, Клара решила выложить вредные продукты из тележки, пока он не видит. Его метаболизм, может, и противоречит науке, но очевидно, что он употребляет значительно больше пищевых добавок, чем рекомендует FDA[9]. Когда они миновали продуктовые ряды, она незаметно спрятала пакет с чипсами за стойку с бумажными полотенцами.

– Джилл переехала сюда, потому что моя семья отреклась от нее.

Джош стоял у мясного прилавка с бумажным пакетом в руках.

– В наше время кто-то еще так делает? Я думал, эта практика ушла в прошлое.

Клара внимательно осматривала индейку.

– Уитонам не нравятся скандалы, которые они не могут скрыть с помощью денег или влияния. А поступок тети Джилл прогремел на весь мир.

Они взяли мясо на обед и направились в секцию бытовой химии.

– Что такого ужасного сделала эта дама? Продала семейную реликвию? О, я знаю! – Его глаза загорелись. – После Дня труда она оделась в белое[10].

Клара просматривала полироли для мебели. Он и представить не мог размаха скандала, свидетелем которого ей пришлось стать.

– Тебе смешно, а Уитоны нередко спонсируют строительство библиотек или целых больничных корпусов для того, чтобы возместить ущерб, нанесенный их репутации. И виной тому – импульсивные поступки членов семьи.

– Так она что… убила своего парня?

– Что? Нет. Она сделала нечто глупое, а не криминальное, – переспала с заместителем мэра Гринвича, когда ей было девятнадцать.

Джош взял обе банки, из которых Клара пыталась выбрать одну, и бросил в тележку.

– Дай угадаю. Заместитель мэра был женат?

– Откуда ты знаешь? – Клара уже толкала тележку вперед. – Скорее всего, через какое-то время все бы затихло, но, когда он стал отрицать их связь, она приковала себя цепью к статуе в центре города и читала через громкоговоритель любовные письма, которые он ей писал. По общему мнению, они были очень и очень непристойными.

Клара выбрала несколько чистящих средств и пару ароматизаторов для дома. Джош шагал рядом с тележкой.

– Она мне уже нравится.

Она помнила все детали, будто это было вчера. Ведь это был первый скандал семьи Уитон, который затронул и ее.

– Сотрудникам мэрии пришлось звонить в пожарную службу, чтобы Джилл освободили. К тому моменту об этом уже написали все местные газеты.

На следующий день о случившемся знал весь ее класс. Но это был не первый и не последний заголовок, в котором фигурировала ее фамилия. А теперь Клара, как и Джилл, рискнула во имя любви и проиграла.

– Твоя тетя, судя по всему, крутая. – Джош встал в конце длинной очереди к кассе.

– К сожалению, мой дедушка другого мнения. Это шоу стоило ему работы. Наверное, следовало упомянуть, что мэром в то время был мой дедушка.

Клара помнила, как ее поразило, что мужчина, который очень любил свою дочь, отвернулся от нее.

– Вскоре Джилл переехала в Лос-Анджелес. Мы не сожгли все ее фотографии или что-то в этом роде, просто больше не упоминаем о ней. Как будто ее никогда не существовало.

Сердце Клары сжалось при мысли о бабушке и родителях, которые так игнорировали Джилл, что она сбежала. Она представила себе все то одиночество и стыд, что пришлось пережить тете, и вздрогнула. Всю жизнь Клара старалась избежать подобной участи. Безупречные табели успеваемости, строгое соблюдение комендантского часа – ее репутация была безупречной. Она жила дома, пока училась в колледже, а затем, в аспирантуре, всегда была на связи, помогала улаживать конфликты и гасить скандалы в зародыше. Но как бы она ни старалась оправдать ожидания своей семьи, высокая планка Уитонов была недостижима.

– Позвони ей, – сказал Джош, когда они стали выкладывать покупки на ленту у кассы. Клара потрясенно смотрела, как он разгружает тележку и не сортирует продукты по группам, чтобы потом было удобнее их упаковывать.

– Уверена, она занята.

– Позвони, – повторил он. – От одного звонка ничего не случится.

Глава 3

На следующий день Клара позвонила в офис Джилл в полной уверенности, что та не захочет говорить. Джош не знал и не мог знать, насколько глубоки раны у членов ее семьи. Скандалы Уитонов разрушали жизни, браки, бизнес. Клара боялась, что Джилл внутренне сильно изменилась и вместо своей тети она встретит чужого человека. Но эти переживания оказались напрасными. После короткого, хотя и неловкого телефонного разговора Джилл предложила пообедать вместе в ресторане рядом с ее офисом.

Клара надела брючный костюм, в котором ходила на собеседования, заказала машину и поехала в Малибу. Ресторан оказался очень приятным местом с разнообразным меню, где только различным видам тостов с авокадо отводилось две страницы. После неловких объятий Джилл откинулась на спинку стула.

– Я так рада, что ты позвонила, Клара. Какой приятный сюрприз! Не могу поверить, что ты такая взрослая.

– Спасибо.

До отъезда тети Клара всегда восхищалась ее непринужденной холодностью в общении, что выделяло ее среди других жителей Гринвича.

– Сожалею, что не позвонила раньше.

Она не могла произнести слово «тетя». В течение десяти лет Клара слышала, как эту женщину называли «позором семьи». Джилл не понаслышке знала, каково это – не оправдать семейных ожиданий.

– Расслабься. – Джилл отмахнулась от извинений. – Я тебя не виню.

Ее голос был словно мед, смешанный с виски. А когда эта уже немолодая женщина встряхнула своими длинными темными волосами, Клара вдруг поняла, что больше похожа на тетю, чем на мать. Лили Уитон всегда была тоненькой, миниатюрной и идеальной с ног до головы – от ухоженного каре до ладно скроенных пастельных капри. Лили была как ровная полоска на ткани, а Джилл и Клара – турецкие огурцы.

– Ты не злишься? – Клара прикусила нижнюю губу.

Джилл погрустнела и долго смотрела в меню.

– Прошло уже достаточно времени. Хотя, возможно, мне есть что сказать отцу. В любом случае, я очень рада тебя видеть. У тебя волосы короче, чем на фотографиях, которые мама прислала после твоего выпускного.

Клара пролила холодный чай на скатерть.

– Мама отправляла тебе фотографии?

Насколько она знала, ее мать никогда не нарушала семейных порядков. Связываться с Джилл, персоной нон грата, было запрещено.

– Да, каждые пару месяцев вот уже несколько лет. Лили отправляет их по электронной почте. – Глаза Джилл повеселели. – Она очень тобой гордится.

Клару обожгло чувство вины.

– Я должна была стать ее утешительным призом, но отказалась от этой привилегии.

– Я знаю, каково это. – Джилл печально улыбнулась. – Почему-то мужчинам в нашей семье все сходит с рук, в отличие от женщин. Твоя мама пережила множество потрясений из-за отца и брата, а теперь из-за Оливера. Это очень нелегко.

Да, Лили не знала, что значит легко. Однажды, когда Кларе было шесть, она вышла ночью попить и увидела, как мать сидит за кухонным столом и рыдает после очередной скандальной новости в прессе. Тогда она забралась к матери на колени и пообещала никогда ее не расстраивать, не причинять ей душевной боли. И всего несколько дней назад она добровольно нарушила свой обет. Джилл положила ладонь на руку Клары.

– Все хорошо?

Клара кивнула, запивая комок в горле чаем со льдом.

– Ты скучаешь? Я имею в виду, по Гринвичу?

Хлебные крошки снежинками сыпались между пальцев Джилл, когда она рвала на куски багет.

– Конечно, время от времени. Никогда не привыкну к летней погоде на Рождество. Но я рада, что получила возможность начать все с чистого листа. Я наделала много ошибок, но по крайней мере они принадлежат мне. Я даже горжусь тем, что взяла на себя полную ответственность за последствия своих действий, какими бы они ни были.

Протирая линзы солнцезащитных очков тканевой салфеткой, Джилл продолжила:

– Но хватит обо мне. Что привело тебя в Лос-Анджелес?

С чего начать? Большинство аргументов Клары в пользу переезда были слишком унизительны. Она пыталась выбрать тот, который не выставил бы ее в идиотском свете. Я переехала сюда, потому что мне уже за тридцать и большую часть своей жизни я провела в академическом коконе, укрываясь от реального мира. Виной тому четырнадцатилетняя безответная любовь. Но я устала нести бремя ожиданий нашей семьи.

В итоге она предпочла сокращенную версию истории об Эверетте. При воспоминании о его внезапном отъезде у нее заболел живот. По крайней мере в этой версии очень кратко говорилось о ее слабости. Пересказ своей нелепой жизни, пусть даже в общих чертах, по касательной, принес облегчение. Клара закончила, Джилл сидела, подперев рукой подбородок.

– Понятно. После всего этого я обязана спросить: что такого особенного в Эверетте Блуме?

Этот вопрос преследовал Клару с юности.

– С Эвереттом я чувствую себя в безопасности. Я ведь знаю его с самого детства. Это как варка лобстеров. Мы подружились, когда вода в кастрюле была еще холодной, а потом она закипела и он превратился в красавца, но мне было по-прежнему комфортно с ним в отличие от других привлекательных мужчин, рядом с которыми я просто теряюсь.

– Медленное кипение или быстрое – болезненно в любом случае, – заметила Джилл. Кларе нечего было возразить.

– Мы знаем друг о друге все. Наши семьи дружат. Это так просто. Уверена, если бы я смогла показать себя с другой стороны, он бы увидел во мне не соседку-отличницу с кривыми зубами, а кого-то другого, кто очень ему подходит. Кроме того, никогда в жизни я не поступала эгоистично или импульсивно. Мне хотелось узнать вкус приключений, но все закончилось провалом.

Из ее кармана донеслось чириканье мобильного, привлекая к их столику взгляды раздраженных посетителей.

– Извините.

Она разблокировала экран.

– Ох, черт подери.

– Что случилось?

– Ничего. Извини. Это мой новый сосед. Я дала ему свой номер на всякий случай, и теперь он не перестает посылать мне селфи.

Сообщение гласило: «SOS! Нам очень нужна туалетная бумага!!!». Прилагалось и фото Джоша с открытым ртом в безмолвном крике боли. Джилл опустила меню.

– О, я хочу увидеть этого загадочного человека.

Клара протянула мобильный через стол, внутренне радуясь, что на Джоше была хоть какая-то одежда.

– Подожди секунду.

Тетя поднесла телефон к самому лицу.

– Клара. – Ее глаза округлились. – Это же Джош Дарлинг.

Клара забрала телефон и попыталась вспомнить его фамилию. Но, кажется, Джош не называл ее. Дарлинг? Да ладно!

– Не может быть, что это его настоящая фамилия.

Джилл посмотрела на Клару как на безумную.

– Конечно, ненастоящая.

Она демонстративно замолчала, когда официант подошел принять у них заказ. Они заказали на двоих пиццу «Маргарита», официант удалился, и Джилл продолжила:

– Это его псевдоним в порно.

Откинувшись на сиденье, Клара быстро окинула взглядом людей за ближайшими столиками. К счастью, никто не проявлял интереса к их разговору и не пытался подслушивать.

– Пожалуйста, скажи мне, что это означает что-нибудь еще, кроме того, о чем я подумала.

Джилл наклонилась вперед.

– Ты никогда не слышала о Джоше Дарлинге? Я удивлена. Cosmopolitan назвал его «валерьянкой для тридцатилетних женщин». – Ее слова набегали, как волны. – Он вылитый сердцеед девяностых, Зак Моррис из «Спасенных звонком»[11], если не брать во внимание личностные качества этого придурка.

Закрыв глаза, Клара глубоко вздохнула и очень медленно выдохнула через рот. Всю свою жизнь она предпочитала ярким эмоциям спокойную безопасность. Она не принимала наркотики, редко выпивала. У нее были только одни сексуальные трусики, и она никогда их не носила, потому что те подчеркивали ее и без того большие ягодицы. И как ее угораздило случайно переехать к порноактеру? И не к какому-нибудь там заурядному, а к настоящей звезде порноиндустрии. Его портрет могли напечатать в журнале, который она регулярно пролистывала в кабинете своего косметолога.

– Я не смотрю порно, – тихо сказала Клара.

Она не осуждала людей, которые занимаются сексом на камеру, но каждый раз, когда пыталась смотреть порноролики, как правило, по просьбе бывшего или будущего бойфренда, видела лишь унижение женщин. А как еще относиться к той, что стоит на коленях со стекающей по лицу спермой? Сложно представить, чтобы забавный, неряшливый и упрямый Джош снимался в подобных видео. Как мог парень, который принес ей кофе, сказать какой-то девушке: «Глотай его целиком, сука»? Ее желудок сжался, и она отставила в сторону корзинку с хлебными палочками.

– Меня не удивляет, что ты далека от порно, но, к слову, Джош Дарлинг очень талантлив, – сказала Джилл.

Клара обхватила руками живот и пожалела, что у нее с собой нет антацидного средства.

– Если это шутка, то несмешная.

Никто не должен узнать об этом. Ребятам из старшей школы понравилась бы история о том, как ханжа Клара Уитон ходит в один душ с мужчиной, пенис которого известнее, чем его лицо. А реакцию ее матери даже страшно представить. Она бы задушила дочь льняной накрахмаленной салфеткой. Джилл слабо улыбнулась.

– Похоже, ты все-таки почувствуешь вкус приключений.

Глава 4

Множество парней сталкивались с ситуацией, когда бывшая рылась в их телефоне. Вот и Джош, покинув съемочную площадку, увидел, что Наоми держит в руке его сотовый. Он не стал возмущаться вопиющим нарушением личного пространства, а просто выхватил у нее свой мобильник. Что поделать, в их отношениях всегда было размытое представление о личных границах.

– Клара пишет, что купит туалетную бумагу по дороге домой. Взгляд Наоми пробежал по его обнаженному телу. Джош многое ей прощал. Для карьеры было бы лучше, если бы они снова сошлись, так какая разница, что она постоянно сует свой нос в его дела? Их роман был такой же неизбежностью, как старение.

– Что ты здесь делаешь? У тебя сегодня нет съемок.

Он специально проверял расписание. С тех пор как стало известно об их разрыве, продюсеры старались, чтобы их съемочные дни не пересекались.

– Была неподалеку, решила передать письма от твоих фанатов. – Она встряхнула перед ним здоровенным мешком для мусора, набитым доверху.

– О, точно. Спасибо. Надо поменять адрес в интернете.

Холодный воздух высушил пот на его коже. Вспомнив, что он не одет, Джош взял у ассистента два полотенца. Одно обернул вокруг талии, другое повесил на плечи и направился в душ. Наоми последовала за ним. Облегающее платье подчеркивало ее стройность.

– Я и не подозревала, что ты так скоро снова сойдешься с кем-нибудь.

Не обращая на нее внимания, Джош включил воду и подождал, пока она нагреется. На этих старых складах всегда поганая сантехника.

– Ваша переписка выглядит милой и такой домашней.

Наоми присела на крохотный туалетный столик и покачивала длиной ногой. Если бы их экранная химия не продавалась так хорошо, он бы предложил своему агенту Бенни исключить Наоми Грант из нового контракта. Упорству этой девушки можно было только позавидовать, благодаря ему она была успешной бизнес-леди и колоссальной занозой в заднице.

– Только не говори, что ревнуешь.

Он все равно не купится на это. Их отношения – и романтические, и профессиональные – всегда основывались на двух китах: использовании презерватива и сохранении независимости. Они не были из тех, кто влюбляется до самозабвения. И это их сближало. Успешные деловые отношения переросли в интимные и держались два года на взаимном уважении и бесчисленных оргазмах. Казалось, что этого достаточно. В редких случаях, когда одиночество наступало Джошу на пятки, он включал телевизор и смотрел, как вместо него кто-то влюбляется в Мэг Райан.

– Я уверена, что смогу вернуть тебя, если захочу. – Она взбила рукой свою рыжую крашеную шевелюру.

Джош закатил глаза.

– Спасибо, Стю.

Ее настоящее имя было Ханна Штурм[12], и он использовал первые буквы фамилии в качестве прозвища, которое она терпеть не могла. Она вообще запрещала использовать на съемочной площадке какое-либо имя, кроме сценического. Но он часто забывал об этом, когда они оказывались наедине. Она ненавидела свое имя, как и многое другое в себе, но не рассказывала ему почему. Они были вместе два года, но он почти ничего не знал о ее детстве.

– Могу тебя заверить, что делюсь с Кларой предметами домашнего обихода чисто платонически. Пришлось снять комнату, когда ты мне дала от ворот поворот.

Джош сунул руку под струю воды в душе, чтобы еще раз проверить температуру, и тут же отдернул ее – вода оказалась ледяной.

– Ой, не надо! Ты практически сбежал из моего дома. – Тут она приложила палец к губам. – Платоническая Кла-ра… – Наоми произнесла имя по слогам, как будто пробуя на языке.

– Что с ней не так?

– Она какая-то богатая принцесса с Восточного побережья.

Наоми улыбнулась, и ее глаза сверкнули, как у кошки, готовой сожрать несчастную мышь. Джош попытался, но не смог сохранить серьезное выражение лица. Что поделать, у них было одинаковое чувство юмора.

– Даже не думай!

Джош погрозил ей пальцем, предостерегая Наоми от того же самого, от чего предостерегал себя с тех пор, как два дня назад Клара появилась в его гостиной. Его бывшая была бисексуалкой и любила новинки в постели почти так же сильно, как и он.

– Я никогда не встречал человека с такой глубокой душевной раной. Ты бы видела ее. Сомневаюсь, что она когда-нибудь целовалась с парнем, не зная его полного имени.

Он не упомянул, что образ Клары был как вызов для его члена.

– Звучит как сюжет для классического порно.

Наоми взяла воображаемую ручку и начала писать в воздухе сценарий:

– «Милая и чистая девочка из маленького городка переезжает в мегаполис, полный соблазнов, и встречает большой соблазнительный член».

Джош покачал головой и ухмыльнулся, игнорируя ее дерзость. Идея переспать с новой соседкой определенно была заманчивой, но он не представлял, чем это могло закончиться. Жить в доме Эверетта ему нравилось больше, чем в доме Наоми. Обои из семидесятых напоминали ему о квартире дедушки. Кроме того, Клара напоминала ему олененка на неустойчивых ножках.

– Она хорошая.

Джош уже решил для себя держаться от нее на расстоянии.

– Неужели? – сказала Наоми резко, давая понять, что он вывел ее из себя. – Ты ее только встретил. Она может быть порочнее нас обоих.

– Это вряд ли. – Джош вытащил свой комикс из-под ее зада и нежно шлепнул ее. – Кроме того, я не из тех, кому нужно поиметь каждую красивую женщину.

Наоми усмехнулась.

– Ну, из каждого правила есть исключения. Так что, она красивая?

Наоми чуть раздвинула ноги и скрестила их снова.

– Не могла бы ты перестать притворяться, что тебя это волнует? Говорю же, она покраснела, когда поняла, что придется делить ванную со мной. Представь, в какой цвет она бы окрасилась, узнав, где побывал мой член?

Наоми посмотрела на свою промежность и притворно ахнула.

– Ужас! Что она сделает, когда узнает?

– Она не узнает, поверь мне. Эта девушка не смотрит порно.

– Разве ты не в курсе? Мы очень популярны. Elle, Cosmopolitan, BuzzFeed – везде про нас пишут. Все кругом и даже ее мама обсуждают наше последнее видео. Хорошие девушки умеют пользоваться интернетом, Джош.

– Кстати, о видео. У меня сегодня встреча с Бенни. Он хочет обсудить контракт. Надеюсь, мы продлим его.

Наоми сморщила нос при упоминании его агента. Бенни, безусловно, был льстивым ублюдком, но он подобрал Джоша, словно бродячего кота, когда тот бросил колледж и питался долларовыми тако с мятными леденцами.

– Не смотри на меня так. Я два года работаю по дерьмовому соглашению. Мне надоело ходить на поводке, хочу сотрудничать с другими студиями. Черт, хочу получать прибыль от своих фильмов! Широкая популярность означает большие деньги, верно? Нам нужно удвоить наши ставки. Сейчас или никогда.

Независимо от того, что происходило между ними, профессиональный успех крепко связал их. Он уже не помнил, где заканчивалась карьера Наоми Грант и начиналась карьера Джоша Дарлинга. Если она не захочет воспользоваться шансом на настоящий успех, ему придется схватить ее за руку и тащить за собой.

У этой женщины было в десять раз больше мозгов, чем у кого-либо в порнобизнесе. Но Наоми недооценивали, и это ее вполне устраивало. Она зарабатывала на разнице курсов валют и на вырученные деньги могла бы купить половину индустрии. Весь бизнес перевернулся бы с ног на голову, если бы она только захотела этого.

Наоми поднялась и направилась к двери, благоухая пряными духами.

– Удачи, – бросила она мимоходом. – Бенни отвратителен и скуп. С ним ты однажды так облажаешься, что мало не покажется.

Глава 5

Когда Джош познакомился с Бенни, своим будущим агентом, тот объявил его самым большим болваном, которого ему только доводилось видеть за почти три десятка лет в порнобизнесе. Это было больше двух лет назад. Бенни всегда назначал встречи в своей любимой закусочной в Глендейле, основанной где-то в 1950-х. Заведение и по сей день выглядело так, будто в нем устраивали танцевальные вечеринки в стиле сок-хоп[13], а официантки разъезжали по залу на роликовых коньках. Наверняка здесь снимали ситкомы в нерабочее время.

Джош заметил блестящую лысину своего агента за столиком в задней части зала. Бенни не оторвался от телефона, когда его подопечный проскользнул на липкий виниловый диван напротив, но хмыкнул в знак приветствия. Джош достаточно знал Бенни, этот человек произносил мало слов, и в основном это были ругательства. А еще курил сигареты без фильтра и плевал на тротуар. Но он был знаком с нужными людьми и никогда не брал отпуск, что значительно облегчало жизнь Джошу.

– Как дела, Бен?

Плотный мужчина поднял глаза и усмехнулся.

– Как ты, мать твою, поживаешь?

Джош посмотрел на отставленную тарелку с картошкой фри и одиноким куском булочки.

– Вижу, ты начал без меня.

– Ну, извини. Ты знаешь, я вечно голодный.

Бенни подвинул к нему тарелку с остатками картошки. Джоша передернуло.

– О черт! Опять забыл о кетчупе. Извиняй.

– Все в порядке, – сказал Джош, надеясь, что его желудок скоро успокоится.

– Он напоминает тебе кровь или что? – Бенни махнул рукой, подзывая официанта. Люди всегда об этом спрашивали. Джош отрицательно покачал головой, предпочтя не открывать рот.

Официантка неспешно подошла к столику. Она смерила Бенни равнодушным взглядом и заметно просияла, увидев Джоша.

– Чем я могу вам помочь?

Джош оживился. Официантки ему всегда нравились, и ничего не мог с этим поделать. Они работали в те же часы, что и он, и всегда приносили домой бесплатную еду. Наоми обвиняла его в неразборчивости, он не возражал. Джош в каждой находил что-то привлекательное. Черт, даже Клара, у которой на лбу было написано: «Даже не думай», заводила его.

– Хотите расскажу про наше специальное предложение?

Позади нее на гриле зашипел жареный лук.

– Он будет бургер средней прожарки. И большую порцию фри, – буркнул снова уткнувшийся в телефон Бенни.

Официантка, хмурясь, нацарапала заказ в блокноте. У нее просто вырвали из рук возможность задержаться возле красавчика подольше.

– Побольше соленых огурцов, – добавил Джош, широко улыбаясь.

Уходя, она нервно грызла кончик ручки, и Джош подумал, что, если он будет улыбаться во всю ширь, ему начнут выписывать чеки. Положив ладонь на телефон Бенни, он кивнул в сторону официантки:

– Ты случайно не помнишь…

– Да, ты уже трахнул ее.

Джош нахмурился. Если секс не запомнился – значит, было скучно. Он попытался вспомнить, когда в последний раз занимался сексом только с одной девушкой и без камеры. Год назад. Тогда они с Наоми уже с трудом выносили друг друга, и каждый завел отношения на стороне. Сначала ему понравилось пировать за шведским столом Лос-Анджелеса, полном красоток, но, как и все слишком доступное, это угощение быстро приелось.

Бенни положил перед собой стопку бумаг, напомнив Джошу о цели их встречи.

– Итак. – Джош положил ладони на стол. – что у тебя есть для меня?

Бенни подвинул к нему документы. Два года назад, через несколько дней после начала съемок в первом фильме для взрослых, Джошу устроили встречу с человеком с Black Hat Studios. Услужливый менеджер с киностудии потчевал его «Джонни Уокер Блю»[14] и всего за полчаса уговорил подписать эксклюзивный контракт. Джош, на тот момент все еще краснеющий при мысли, что кто-то платит ему за секс, недолго думая, согласился.

Контракт означал три года стабильной зарплаты. Но при этом он не мог работать самостоятельно или на другие студии, делать и продавать собственные брендированные товары и даже появляться на публике без разрешения Black Hat. Одна та встреча стоила Джошу огромных упущенных гонораров. На прошлой неделе он попросил Бенни встретиться со студией от его имени, немного прощупать почву, а затем предложить им сократить срок действия контракта на год.

– Бонус пять тысяч долларов? Это шутка? – Джош нервно взъерошил волосы. Он прекрасно знал, какие деньги приносил студии.

– Знаю, мы хотели большего, но даже за эти деньги мне пришлось побороться. – Бенни потянулся через стол, чтобы забрать документы.

– Но почему? Я прославил студию, а они по-прежнему жмутся!

Бенни не успел ответить. Официантка принесла бургер для Джоша. Чтобы поставить тарелку, она наклонилась всем корпусом. Джошу было не до того, он буркнул: «Спасибо», даже не взглянув на нее. Официантка фыркнула и ушла восвояси. Бенни скрестил руки на своем большом животе.

– Слушай, сейчас ты на пике популярности, но студийные боссы считают, что те дамы, которых привлек твой последний фильм, – не лучшая аудитория. Они не будут платить за порно и уж точно не раскошелятся на подписку. Они просто будут смотреть твой фильм, пока не надоест, а потом пойдут в холодные постели к своим еще более холодным мужьям. Да еще эти твои условия – с кем ты будешь работать, что готов делать. Ты прямо как монах со своими строгими правилами. Black Hat нравятся люди, которых можно запугать. – Его агент сделал большой глоток содовой. – Ты у них на крючке из-за контракта, им нет смысла раскошеливаться.

– Знаю, я не гений, но я видел суммы, которые они зарабатывают благодаря мне. Цифры постоянно растут. Письма от фанаток уже не помещаются в шкаф и в багажник машины. Я стою как минимум втрое больше. Договориться можно со всеми, даже с Black Hat. Что ты мне недоговариваешь?

Бенни вытер лоб бумажной салфеткой.

– Твоя карьера сильно пострадала из-за расставания с Наоми. Зрителям нравилось фантазировать о ваших домашних утехах. А в одиночку даже такому красавчику, как ты, сложно удержать внимание большой аудитории.

Джош поморщился.

– Никогда не думал, что людей заботит моя личная жизнь.

– Шутишь? Вы были как Брэд и Джен[15], только в порнухе. Я уже начал готовить речь для твоей свадьбы.

– Что?

– Забудь. Эй, а где ты теперь живешь? Наоми ведь выставила тебя.

Джош задумчиво откусил кусок бургера.

– Нашел съемную квартиру на «Крейгслист»[16]. Полностью меблированная. Единственный недостаток – у меня теперь светская львица в соседках.

– Этого только не хватало. Слушай, боссы Black Hat сказали, если хочешь больше денег, начни сниматься в жестком порно. Вот где прибыль. Они создали новое подразделение, которое будет снимать хардкорные видео, и хотят, чтобы ты там работал. Эти ребята – бизнесмены, им плевать на твою мораль. Хочешь больше денег? Придется идти на компромисс.

Аппетит у Джоша пропал. Секс ему нравился не меньше, чем другим парням. А может, и больше. Но он установил правила, когда пришел в этот бизнес, и не собирался отказываться от них.

– Этого не будет никогда.

Бенни поднял руки.

– Понял. Нет так нет, придерживайся своих принципов, мне по барабану. Возьми свои пять тысяч и вложи во что-нибудь.

– Слушай, от того, что снимают в этом подразделении, у меня мурашки по коже. Ты бы знал, на что они пытались подписать Наоми. – Руки Джоша сжались в кулаки. – Нет уж, пусть ищут для таких фильмов других болванов и несчастных цыпочек со Среднего Запада, которых они облапошат своими контрактами. Я пас. Пусть мне нельзя работать на кого-то еще, но их контракт не помешает мне провести оставшийся год, лежа на диване и плюя в потолок. Я уже перевыполнил норму, с меня хватит.

– Скажу тебе очевидную вещь. Ты не обязан одобрять то, за что получаешь деньги. – Бенни закатал рукава. – Сам знаешь, что происходит с индустрией сейчас. Никто не хочет платить за порно, ведь любители постоянно снимают ролики и выкладывают в интернет. А Black Hat хочет инвестировать в особенную аудиторию – тех, кто готов платить за эксклюзивный контент. За ними будущее. Ты не сможешь вечно прятаться от этого. Рано или поздно тебе придется спросить себя – хочешь ли ты зарабатывать по-настоящему большие деньги?

Внезапно Джош понял, что происходит. Его лицо окаменело.

– Сколько они предложили тебе за то, чтобы ты меня уговорил?

Агент покачал головой:

– Лучше тебе не знать.

Джош решительно встал из-за стола. Бенни закатил глаза, будто его подопечный был ребенком, устраивающим истерику на пустом месте.

– Постой! Не будь таким правильным. – Он потянулся за картошкой и указал на стопку бумаг, оставшуюся на столе. – Пять тысяч – немалая сумма.

Джош вытащил из бумажника деньги за недоеденный бургер и еще двадцатку сверху, в качестве извинения перед официанткой за свое внезапное исчезновение, и швырнул на стол.

– Не вздумай взять их себе, – прорычал он своему агенту, развернулся и пошел к выходу.

Бенни вконец потерял самообладание и прокричал Джошу в спину:

– Куда ты, твою мать, намылился? Позволь тебя просветить: трахаться – это единственное, что ты умеешь, да и не так ты в этом хорош, как думаешь! Позвони мне, когда поумнеешь, черт тебя дери!

Глава 6

Не надо гуглить своего соседа-порнозвезду, ничего хорошего из этого не выйдет.

Клара повторяла про себя эту мантру в тишине пустого дома, но искушение было слишком велико. Мысль о том, что Джош снимается в откровенных видео, засела в ее голове. Избавиться от нее можно было только одним способом. Она честно пыталась отвлечься, сконцентрироваться на создании плейлистов, но ее мысли постоянно возвращались к Джошу и его крайне интересной работе.

Джош в скромной форме доставщика пиццы, Джош в образе сексуального почтальона с очень большой посылкой… Бесконечная вереница образов мучила ее. Она знала, порнофильмы стали делать невероятно разнообразными. В каких видео снимался Джош? Джилл об этом не спросишь, ведь порно – не бывший бойфренд, которого можно обсудить с родственницей даже после долгого перерыва в общении. Но несмотря на то, что ее воображение работало в полную силу, она не могла представить себе мужчину настолько умелого и сексуального, чтобы вызвать всеобщий ажиотаж. Наверное, Джош просто оказался в нужное время в нужном месте.

Посвятив большую часть взрослой жизни науке, которую предпочитают интроверты, Клара знала немало мужчин, избегающих реального общения. Ребята из ее группы в Колумбийском университете могли часами разглядывать картину, изображающую дикую оргию, и при этом с трудом выдавливали из себя хотя бы пару слов ей на ухо в баре. Джош был полной им противоположностью. Его пристальный взгляд вызывал у Клары что-то вроде головокружения. Природа или воспитание наделили его таким магнетизмом?

Стояла жара, все окна в доме были открыты, чтобы внутрь проникал хотя бы легкий ветерок. В спальне было хуже всего, здесь не было даже потолочного вентилятора. Эверетт не упомянул, что в доме нет кондиционеров, когда предложил ей бесплатную аренду. Клара переоделась в свою старую хлопковую ночную рубашку. Она по-прежнему была ей слегка великовата, как и тогда, когда ей было 14 лет, но зато навевала приятные воспоминания.

Клара лежала на диване, смотрела в потолок и время от времени пыталась сдуть со лба длинную прядь влажных волос. В голове уже был составлен список причин, почему не стоит вдаваться в подробности профессионального мастерства Джоша. Во-первых, если Клара увидит его голым, то потом не сможет говорить с ним, не испытывая неловкости, не сможет запросто попросить достать что-нибудь с верхней полки в ванной. А там уже стояло несколько бутылок ее дорогого шампуня. Во-вторых, велика вероятность увидеть что-то совершенно ужасное и предосудительное, противоречащее ее феминистским взглядам, и тогда она будет осуждать его, тратить на это свою энергию и время. В-третьих, что, если у него странный пенис? Хотя тогда его вряд ли пригласили бы сниматься в порно. Интересно, есть ли чек-лист для оценки профпригодности гениталий?

Любопытство переполняло ее. Она совершенно забыла про сон и еду. «Ладно, гляну одним глазком, быстро. Туда и обратно». Как его член.

О боги!

Джош оставил записку на холодильнике: «Иду на ужин после работы. Вернусь поздно». Было всего семь. Времени для поиска предостаточно. Когда он вернется, Клара уже успеет утолить свое любопытство и даже напялить пижамные шорты.

Она встала с дивана, подошла к столу, бессознательно ступая на цыпочках, взяла свой ноутбук и вернулась обратно. Легла поудобнее на живот, открыла поисковик и набрала: «Джош Дарлинг», ощущая себя секретным агентом, который охотится за информацией, важной для национальной безопасности. В выдаче появилось много ссылок, Клара кликнула на первую. Это была статья о том, чем Джош выделяется на фоне других порноактеров.

Джош Дарлинг меняет порно?

В индустрии, которая, как известно, создана, чтобы угождать мужским запросам, Дарлинг за два года заслужил репутацию человека, который уделяет много внимания удовольствию партнерши. Этим он и привлекает зрителей. Дарлинг игнорирует мейнстримовый образ женского экстаза в первую очередь от секса с проникновением и не боится работать с клитором. Инсайдеры отрасли отмечают, что зрители готовы даже платить за видео с Джошем в главной роли. Его внешность парня из соседнего двора кажется непритязательной, но магнетизм Дарлинга не поддается описанию, особенно когда он работает вместе с горячей Наоми Грант. Кстати, они снова воссоединились не только на экране. Руководители Black Hat Studios, заключившие эксклюзивный контракт с Джошем Дарлингом, говорят, что этот пылкий дуэт привлекает женскую аудиторию разных возрастных групп. Безусловно, грация длинноногой мисс Грант приковывает к себе внимание, но наблюдать за мастерством Джоша Дарлинга не менее увлекательно. В эпоху дикпиков и вялых сношений Дарлинг дает женщинам повод верить, что секс стоит того, чтобы им заниматься.

В статье была ссылка на видео. Пальцы Клары над клавиатурой задрожали, а сердцебиение участилось, как у спринтера на старте. Печальнее всего было то, что сама мысль о просмотре порно оказалась более захватывающей, чем последние шесть месяцев ее сексуальной жизни. Ради бога, женщина, это всего лишь порнуха. Оглянувшись на всякий случай на закрытую входную дверь, она кликнула на воспроизведение.

Видео началось с того, как хорошенькая рыжая девушка плавает в небольшом общественном бассейне. Ее стройное тело покрывал идеальный золотистый загар, а движения были отточены и профессиональны. Клара не ожидала, что в видео подобного жанра может сниматься столь красивая женщина. Камера запечатлела ее тело в красном купальнике во всех деталях. Клара закатила глаза, когда в кадре появился ее сосед и по совместительству порочный сердцеед Джош – в форме спасателя, с полоской крема от загара на носу и в очках-«авиаторах». Он развалился в кресле лайфгарда и внимательно наблюдал за девушкой. Очевидно, что будет дальше, но у Клары все равно перехватило дыхание. Теперь понятно, почему женщинам так нравился Джош: он выглядит естественно, в отличие от стереотипных порноактеров с грудой мышц, стройный, подтянутый, при этом с выдающимся, как предполагала Клара, членом. Ведь не зря же он порнозвезда.

Но сейчас внимание Клары было приковано к его лицу. Даже в скрытых за солнцезащитными очками глазами чувствовалась страсть. Эти глаза обещали гнаться за тобой, поймать и никогда не отпускать. Похоже, он все-таки мог регулировать силу обаяния по своему усмотрению.

Красотка вдруг перестала грести, притворилась, что тонет, и бравый спасатель тут же вскочил с кресла. Не теряя ни секунды, он скинул очки, футболку и бросился на помощь, быстро вытащил девицу из воды, уложил на ближайший шезлонг и начал приводить в чувство. Его действия сильно отличались от приемов курса первой помощи, который прошла Клара в скаутском лагере, когда работала вожатой.

Пловчиха, однако, быстро ожила, и Джош принялся стаскивать с нее купальник. Клара обратила внимание на его актерскую игру, хотя это не совсем верное слово. Джош и его партнерша не были похожи на актеров, которым платят. Теперь, когда все условности были соблюдены, они казались просто двумя людьми, которые действительно нравились друг другу. Клара обмахивалась рукой и часто дышала. Понятно, почему автор статьи выбрал именно это видео. Спасатель Джош каким-то образом демонстрировал, что видит в своей партнерше самую сексуальную женщину на свете и в то же время лучшего друга. Доверие и близость между ними заставили Клару отвести взгляд от экрана и при этом сильно сжать бедра.

Энтузиазм, с которым он исследовал тело женщины, был невероятно сексуальным. Как будто Джош не мог насытиться ею. И ее стоны удовольствия показывали, что это взаимно. Клара нехотя сравнила действо на экране со своим куда менее восхитительным опытом.

Возникла проблема, огромная проблема. Она увидела экранного Джоша. И либо он превосходит ее самые смелые представления о мужчинах, либо кому-то нужно сообщить в Киноакадемию, что Джош Дарлинг – лучший актер в мире.

Глава 7

Джош открыл входную дверь и сразу увидел впечатляющую задницу. И как это ни удивительно, принадлежала она его закомплексованной соседке. Не подозревая о том, как выглядит, Клара развалилась на диване и смотрела что-то на ноутбуке. Тонкая ночная рубашка задралась до бедер, явив миру ноги и аппетитные ягодицы, чуть прикрытые бледно-розовыми хлопковыми трусиками. Джош прикусил кулак, чтобы не застонать. Зажмурившись, он произнес про себя молитву богу, в которого не верил: «Господи, дай мне сил не трахнуть мою соседку». Он не издал ни звука, но комнату словно заполонил какой-то рокот. Джош открыл глаза. Этот рокот был его своеобразной визитной карточкой. Он ощущал его бесчисленное количество раз, это был знак успеха. Этот звук еще означал, что его тело в опасной близости от нирваны, что несколько еще несколько толчков – и он увидит звездную россыпь. Сейчас это означало еще, что Клара смотрела порно. Его порно. Джоша распирало от гордости.

Так-так-так, мисс Уитон.

Конечно, он знал, что люди смотрят его видео. Он для того и снимался. Но никогда прежде ему не доводилось заставать кого-нибудь в процессе просмотра. И то, что его роли могут подпитывать нескромные мечты такой девушки, как Клара, говорит о том, что не зря он прожил последние два года.

Джош мог видеть на экране, как сжимается его задница по мере приближения к финишу. Клара следила за движениями экранного Джоша не отрываясь. Скрестив руки, Джош настоящий прислонился к дверному косяку, смакуя мгновения неожиданной славы. Запомнив это мгновение на черный день, он наконец решил объявить о своем присутствии и бросил спортивную сумку на пол. Клара отреагировала на мягкий стук так, как будто кто-то в гостиной выстрелил из пистолета. Она захлопнула ноут и соскочила с дивана, неловко натягивая ночную рубашку на колени.

– Я думала, ты вернешься позже, – выпалила она, извиваясь, словно рыба, пойманная на удочку.

Слова застряли у него в горле. Спереди ее ночнушка выглядела еще соблазнительнее. Внушительные груди Клары выпирали, растягивая поношенную ткань, и его глаза неминуемо встретились с ее сосками. Все в ней вызывало вожделение. Черт!

Ее ерзание, этот румянец и тяжелое дыхание – это от стыда или она настолько возбуждена?

– Моя встреча быстро закончилась. Что ты тут смотрела? – Джош решил притвориться, что не понял. Он знал, что встал на скользкую дорожку и ничего хорошего из этого не выйдет, но не мог противиться желанию поиграть с Кларой. Пауза затянулась. Он представлял, что было бы, приди он минут на десять позже, а лицо девушки из розового стало малиновым. Взглядом она уже, кажется, прожгла дыру в ковре.

– О, это был видео… хм… про медитацию.

Взгляд Джоша беззастенчиво блуждал по ее телу, он прекрасно понимал, что она это заметит.

– Неужели? Видимо, было очень интересно. Ты покраснела.

Клара наконец овладела собой, подняла взгляд и теперь смотрела на него, прикусив пухлую нижнюю губу.

– Ну, это упражнения для ума, – проговорила она уже увереннее.

Джош задумчиво поглаживал подбородок.

– Громковато для медитации.

– Ты прав. Я не умею врать. – Клара расправила плечи, словно готовилась держать удар. – Не могу поверить, что не смогла придумать ничего лучше медитации. Вообще-то, я быстро соображаю, я была чемпионом штата на дебатах. Но это, конечно, совсем другое дело. Ладно, признаюсь, – она продолжила с невероятной тяжестью в голосе, – я смотрела порно. – Тут она даже закрыла глаза рукой. – Порно с тобой в главной роли. Но, клянусь, я не делала ничего неприличного.

И слава богу. Он бы тогда точно не сдержался.

– Мне было любопытно! Я никогда не встречала того, кто… – Она указала на свой ноутбук. Джош не сдержал смешка.

– И почему меня не удивляет, что ты никогда не встречала актера фильмов для взрослых?

– Так лучше тебя называть?

– Зависит от того, с кем я разговариваю.

Он сел на диван, обдумывая ответ. Обычно люди не спрашивали его мнения по этому поводу.

– Не скажу за всех, но, если я буду общаться с кем-то из индустрии, я, скорее всего, скажу «актер». Я часто слышу «порнозвезда», это универсальный термин, но мне кажется немного глупо так себя называть.

Клара рассматривала диван, она явно хотела сесть рядом. Джош решил, что сидя разговаривать удобнее, но совсем не хотел пугать ее пуще прежнего такой близостью. Он протянул было руку, желая ободрить ее, погладить по предплечью, но в последний момент передумал и вместо этого расстелил на диване плед, висевший до этого на спинке.

Он постоянно прикасался к незнакомкам. Вот и сейчас он инстинктивно хотел успокоить Клару, используя физический контакт. Но вдруг понял, что они почти не знают друг друга. Джош никогда не беспокоился о том, как работа влияет на его психическое состояние, но, возможно, стоило бы. Он мог лизать киску женщины через десять минут после знакомства, так почему же идея погладить Клару по руке вызвала у него смятение?

– Еще что-то хочешь спросить?

Обычно, когда дело касалось его работы, никто не ограничивался одним вопросом. Лучше сразу раскрыть карты. Клара накинула плед на плечи, и Джош потерял хороший обзор.

– Да. Извини. Как твое имя? Я имею в виду настоящее имя.

Ну, это несложно.

– Джош. Джошуа Коннерс.

– Только не говори мне, что «Дарлинг» – твоя вторая фамилия.

Он с сожалением покачал головой.

– Многие из тех, кто идет в порно, тратят немало времени и энергии, чтобы подобрать подходящий псевдоним, но я облажался. В свой первый день на съемочной площадке у нас был сумасшедший британский режиссер. Парень, как ни странно, носил берет. В общем, я подошел представиться. Он спросил, как меня зовут, и я просто назвал ему свое имя. Я не придумал ничего лучше.

– Ты не думал использовать имя своего первого питомца, например, и название улицы, на которой вырос?

– Не уверен, что Дурачина Уинслоу звучит хорошо, – Джошу было приятно вспомнить своего любимого хомяка.

– Да, не очень.

– Это глупая случайность. Каждый раз, когда режиссер хотел, чтобы я поднял ногу или еще что-то в этом роде, он кричал: «Джош, дорогой[17]!». Оператор на съемочной площадке в тот день, должно быть, подумал, что это мой сценический псевдоним. И когда видео вышло, я увидел это имя в титрах.

– Как ты… – Она откашлялась. – Почему ты, так сказать… Как ты оказался в этой индустрии?

О да. Вежливая интерпретация вопроса «Как ты стал трахаться на камеру?»

– Я работал парковщиком на больших голливудских вечеринках. Однажды ночью какой-то парень поймал меня, когда я трахал его жену в его же Maserati. Я был уверен, что он меня ударит, но вместо этого он предложил мне работу: я должен продолжить, не теряя возбуждения, а он будет смотреть. Мне было двадцать четыре, я бросил колледж. Мысль, что кто-то будет платить мне за секс казалась намного притягательнее, чем попытки найти настоящую работу.

Джош попытался оценить ее реакцию. Она не выбежала из комнаты, не скривила губы от отвращения, поэтому он продолжил.

– Оказалось, у меня есть талант. Видишь ли, не каждый может справиться с нагрузкой, работая на камеру и действуя по команде.

В тот момент он не чувствовал стыда. Он не стыдился своей работы никогда и ни перед кем, не собирался делать этого и сейчас. Так что, если Клара не одобряла его выбор, она бы просто стала еще одной в списке, который возглавляла его мать. Между бровями Клары образовалась маленькая складка.

– Но ты, наверное, думал о том, чтобы заняться чем-то другим?

– Ну понятно, ты тоже пытаешься найти мою тайную боль.

Она разгладила край рубашки.

– Тайную боль?

– Да. Ведь только ужасная трагедия могла заставить меня втянуться в этот постыдный бизнес. Зачем нормальному человеку трахаться за деньги, верно?

Он стиснул челюсти. Джоша вовлекали в этот разговор бесчисленное количество раз, особенно женщины, которые хотели его спасти. Если новая соседка считает его работу постыдной, пусть катится на все четыре стороны. Он даже поможет ей упаковать чемоданы.

– Это не то, что я имела в виду, – Клара потерла рукой горло.

– Что ж, жаль тебя разочаровывать, но у меня нет слезливых историй. Мне и многим людям нравится то, что я делаю.

Они сидели, и ей приходилось наклонять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Поймав взгляд Джоша, она опустила свои пушистые ресницы. Нечестно, что ее застенчивость так сексуальна.

– Думаю, тебе тоже нравится то, что я делаю. – Он снова посмотрел на ее соски с нескрываемым интересом.

– Извини. – Она положила руку ему на плечо и слегка погладила. – Ты должен знать, что я смотрела это видео с профессиональной, художественной точки зрения.

Надо отдать ей должное, менее сильная женщина не смогла бы так долго и умно рассуждать в этой ночной рубашке. Но это не спасет ее от попадания в его ловушку.

– Отлично, и что думаешь?

– О чем? – голос ее был едва слышен.

Он положил руки на колени, намеренно привлекая ее внимание к зоне ниже живота.

– Ты знаешь, о чем.

У Клары перехватило горло, она сглотнула. Пряди ее темных волос прилипли к влажной шее.

– Ну, мне кажется, актерская техника хороша. Твоя игра очень впечатляет. Но не меня. Потому что, знаешь, это было бы неуместно.

Взгляд Клары нервно пробежал по его бицепсам, затем снова вернулся к ковру – своему надежному убежищу. У женщин какой-то особенный интерес к мужским рукам? Он не удержался, сжал кулак и напряг мускулы.

– Вот как. Что ж, мне как раз нужно сугубо профессиональное мнение.

– Нравится конструктивная критика?

– Всегда стараюсь улучшить свое мастерство, – сказал он серьезным голосом и положил руку на спинку дивана. – А ты из тех девушек, которые любят делать замечания.

Глава 8

Клара размышляла, как много стоит рассказывать этому столь уверенному в себе человеку, сидящему рядом с ней. Он втянул ее в разговор, но она не хотела плясать под его дудку. Какая-то ее часть хотела высказать Джошу, что то, чем он занимается, – унизительно. Может, тогда он перестал бы ухмыляться. Она могла бы объяснить, какой низостью считает порнографию как индустрию и как форму искусства, но не сделала этого.

Кларе не хотелось признавать, однако видео достигло цели. Она увидела, как мужчина занимался отличным сексом с красивой женщиной, и это ее так распалило, что кожа, казалось, вот-вот вспыхнет. Не потому, что она хотела переспать с ним, нет. А потому, что весь ее прежний сексуальный опыт можно было описать словами «пресный» и «осторожный». Та женщина на видео же испытала благодаря Джошу шокирующе яркое и дикое удовольствие. А он хотел, чтобы она сейчас рассуждала о его работе или, чего доброго, о его теле? Похоть роилась в ее голове, словно рой пчел. Она едва могла думать из-за гула в ушах.

Наверное, это ошибка. Джош просто хочет насладиться фактом, что она смотрела его видео. Но та ее часть, что любила науку, не могла упустить возможности провести исследование, тем более информация была из первых рук.

Тишина в гостиной становилась все напряженнее в ожидании ее ответа. Наконец, она выдохнула слова, которые крутились на языке с тех пор, как начался разговор.

– Там много работы ртом.

Было очевидно, что Джош не ожидал такого ответа.

– Что ты имеешь в виду?

Клара отчаянно втянула воздух сквозь тиски, сжимающие ее горло. Ты взрослая женщина. Ты можешь сказать это.

– Оральный секс, – она изо всех сил старалась не говорить шепотом.

– Для меня или для нее?

– Для нее.

Кларе ужасно хотелось провалиться сквозь пол прямо сейчас.

– И? – Он смотрел вопросительно, пытаясь понять, что тут особенного.

– Твои… – она тщательно подбирала слова, – …манипуляции ртом меня удивили.

Джош оглядел комнату, словно лампа или журнальный столик могли пояснить этот отзыв.

– Я не понимаю.

Он не придуривался, это было видно.

– Думаю, это не совсем моя тема. Но женщине на видео все определенно понравилось. Возможно, это вопрос личных предпочтений.

Она аккуратно сложила руки перед собой. Глаза Джоша сузились.

– А как твои партнеры обычно тебя ублажают? – в его голосе не было и тени флирта. Казалось, он вот-вот достанет из кармана свои очки.

Разговор неожиданно повернул в сторону ее весьма скромного сексуального опыта. Клара молча водила ногой по ковру перед собой, наблюдая, как расправляются ворсинки.

– Подожди-ка. – Видимо, он догадался. – Ты, должно быть, шутишь. Клара Уитон, пожалуйста, скажи мне, что мужчина доводил тебя до оргазма.

Клара сдалась.

– Дело не в том, что они не пытались, – сказала она, пытаясь вступиться за пару милых и добропорядочных мужчин, с которыми встречалась. – Просто этого никогда не происходило, и теперь я понимаю, что они чувствовали себя плохо из-за этого. Но для всех было проще, если я заботилась обо всем сама.

Он так яростно замотал головой, что она удивилась, как его шея не сломалась. На этот раз, когда его глаза с вожделением скользнули по ее телу, она вдруг поняла, что он все это затеял не для того, чтобы ее смутить.

– Сколько времени впустую!

Клара не знала, как относиться к его реакции. Он казался обеспокоенным, почти рассерженным. Она еще не видела его таким. Возможно, ему было жаль ее. Что ж, ей не нужна была жалость. Она бросила ему испепеляющий взгляд, который обычно использовала, когда кто-то делал язвительные замечания в адрес ее семьи.

– Кстати. – Она села как можно прямее. – Я сама доводила себя до очень приятных оргазмов.

Его глаза сверкнули в ответ на это признание.

– Не сомневаюсь, но это не то же самое. Неужели мысль, что с кем-то можно полностью потерять контроль, тебя совсем не возбуждает?

Джош продолжил говорить, и его голос обволакивал ее, словно тягучие, сладкие струи меда.

– Ты можешь получить невероятное удовольствие, но пока не начнешь умолять об этом, мужики и пальцем не пошевелят. Разве это не обидно? Тебя не злит, что им наплевать на то, как сильно ты этого хочешь?

Клара сжала бедра. Она твердила себе, что его рассуждения были такими многообещающими не потому, что она ему нравилась, а потому, что он хотел доказать свою точку зрения. К сожалению, это понимание не спасало от желания почувствовать его язык там, где сейчас было горячо и пульсировало.

– Неужели ты никогда не позволяла кому-то исследовать твое тело? Пробовать на вкус каждый сантиметр тебя, пока тебе не станет так хорошо, что грань между удовольствием и болью сотрется?

В голове у Клары то и дело появлялись кадры из видео, которое она только что смотрела, представляя себя на месте той женщины.

– Разве ты не хочешь, чтобы кто-то узнал тебя по-настоящему? Видел, как ты вздрагиваешь, тяжело дышишь и выгибаешь спину перед оргазмом?

Клара закрыла глаза. Голос Джоша унес ее в другую реальность, это было прекрасно и одновременно немного страшно. Ничто не имело значения, кроме его голоса. Он волновал ее сильнее, чем все поцелуи, которые были в ее жизни.

Тут Джош внезапно оборвал невидимую нить притяжения между ними. Когда она открыла глаза, он сидел, откинувшись на спинку дивана.

– Господи, Клара. – Он небрежно провел рукой по волосам. – Ты встречалась с кучей ленивых придурков. Секс – это не про количество.

– Может быть, для тебя это так, – сказала она себе под нос.

Мгновение Джош смотрел на нее столь пристально, что она задумалась, не может ли он видеть не только ее тело сквозь одежду, но и бездну неуверенности у нее внутри. Он встал.

– Знаешь что? Нет.

– Нет? – Клара облизнула пересохшие губы.

– Нет, – сказал он снова, как будто убеждая себя в том, что должен сделать. – Это неприемлемо.

– Что?

Джош размял шею и плечи, как пловец, готовящийся нырнуть.

– Снимай трусы, – сказал он спокойным и убийственно серьезным тоном.

Глаза Клары были прикрыты, она не сразу поняла.

– Извини. Что ты сказал?

– Я собираюсь исправить эту ситуацию, – спокойно ответил Джош, – прямо сейчас.

– Ты же это несерьезно. С ума сошел?

Она хотела рассмеяться, но не смогла, глядя на его полное решимости лицо.

– Слушай, у меня нет мании величия, просто на данном этапе жизни моя миссия – делать женщинам приятно. Твое жалкое существование сводит на нет все мои старания.

– Ну, звучит не слишком сексуально, – заметила Клара.

– Хочешь, чтобы было сексуально?

– Нет! – Она вскинула руки перед собой. Его предложения и так было достаточно.

– Просто… Не знаю, заметил ли ты, но я не из тех девушек, которые занимаются случайным сексом.

– Это очевидно.

Джош смотрел на нее выжидающе, но она спешила выполнять его команду. Он даже поторопил ее жестом. Клара нервно теребила подол.

– Ценю твою заботу. Но я почти уверена, что не смогу просто взять и снять здесь нижнее белье. Я почти не знаю тебя. Понимаю, что у тебя большой опыт в этой области, но все же я не могу… Если ты понимаешь, о чем я.

Внезапно она осознала, какой неожиданный поворот принял этот вечер. Однозначно не следовало гуглить своего соседа.

– Да в чем проблема? Нет нормального способа это сказать, но меня просят о таком около пятидесяти женщин в неделю. Это будет наш с тобой секрет. Слово скаута. – Он отсалютовал ей тремя пальцами.

– Да уж. Не думаю, что бойскауты Америки одобрили бы наш разговор.

Интересно, где еще побывали эти пальцы?

– Если тебе так будет легче, нижнее белье можно оставить.

– Правда?

Его жест доброй воли все больше походил на волонтерство в доме инвалидов. Он кивнул и снова улыбнулся.

– Не думай так много. Мы просто восполним этот досадный пробел в твоей жизни, и в следующий раз, когда ты займешься сексом с каким-нибудь Мелвином, которого встретишь в библиотеке, ты спросишь с него все, что заслуживаешь.

Клара чуть не соскользнула с дивана. Похоже, с ней что-то не так, ведь она всерьез обдумывает его безумную идею. Такие женщины, как она, нечасто получают неприличные предложения. Но, судя по всему, они нравились Кларе. Она проделала большой путь, чтобы почувствовать вкус любви и приключений. И хотя то, что происходило, не совсем соответствовало ее ожиданиями, ее сердце билось так, как никогда прежде.

Подумай об этом как о научном эксперименте.

– А что, если не получится? – ее голос дрогнул от страха. – Может, проблема во мне?

Ей уже такое говорили. Она ведь слишком чопорная, слишком любит все контролировать, чтобы наслаждаться сексом как остальные. Но Джошу было все равно.

– Если я не смогу сделать это руками, – сказал он мягким и невероятно добрым голосом, – это моя проблема, не твоя. В таком случае мы придумаем что-нибудь другое. Все люди разные, но неправильных нет.

Клара вытерла влажные ладони о ночную рубашку и собралась с силами. Она может это сделать, может стать одной из девушек, которые делают такие вещи.

– Хорошо.

Она не узнала свой голос. Глаза Джоша блеснули.

– Так ты говоришь «да»?

Внутри у нее все трепетало.

– Я говорю «да». Так что, я должна… Я имею в виду, куда ты хочешь, чтобы я…

На этот раз Джош не стал ее дразнить, чтобы не усилить ее дискомфорт. Клара хотела встать, он мягко усадил ее обратно на диван. Его глаза остановились на ее губах, когда он наклонился. Клара различала каждую его веснушку, когда он был так близко. Боже, целовать Джоша, должно быть, – невероятное удовольствие. Но когда его рот оказался в нескольких сантиметрах от ее губ, она струсила, инстинктивно откинулась и со стуком ударилась головой о стену за диваном. Его тихий смешок был почти мурлыканьем.

– Не волнуйся, Уитон. Я не нарушу правил.

Теперь она полулежала на диване. Джош дотрагивался до нее как осторожное животное, а не как любовник. Каждое его прикосновение было бережным, контролируемым. Напоминанием самому себе, что это не личные отношения, а профессиональные. Не удовольствие, а работа. Он раздвинул ее колени.

– Можешь закрыть глаза, если хочешь.

Клара с благодарностью приняла возможность отстраниться. Сегодняшний вечер может превратиться в поучительную историю, но она уже упустила слишком много шансов в своей жизни, чтобы отказаться от такого уникального предложения.

Она соскользнула на пару сантиметров ниже по дивану, позволяя телу раскрыться, и этим крошечным движением вплотную приблизилась к своему нравственному падению. Джош провел пальцем по нежной коже ее бедра, и Клара задрожала.

– Все хорошо?

Клара хотела что-то сказать, но слова застыли на языке.

– Все в порядке, – его голос стал хриплым, как будто кто-то прикоснулся к голосовым связкам наждачной бумагой. – Тебе не нужно отвечать. Я и так узнаю, что тебе нравится.

Жар его дыхания на ее и без того горячей коже был как утонченная пытка. Пока Клара отчаянно пыталась освободить голову, Джош целовал ее по линии, где трусики соприкасались с ногой. От этого всю нижнюю половину тела Клары словно пронзало током. Прошло очень много времени с тех пор, как ее трогали с сексуальным намерением.

Джош использовал свой рот и руки с большим мастерством и терпением. Он касался то одного ее бедра, то другого с разной интенсивностью, но это не были заученные приемы. Он импровизировал и не задерживался на одном месте надолго, намеренно избегая наиболее чувствительной области. Это приводило Клару в упоение и отчаяние.

Наконец, он провел пальцами по передней части ее трусиков. Едва заметное трение о хлопок заставило ее задыхаться. Но как только она подумала, что сейчас он продолжит и наступит долгожданная разрядка, Джош, наоборот, отодвинулся, а затем снова начал целовать ее ногу чуть приоткрытым ртом.

– Ну давай же.

– Прошу прощения. – Джош прикусил ее за колено, и Клара издала легкий, совершенно непроизвольный писк. – Ты что-то хотела?

У него хватило наглости изобразить непонимание! Клара сжала подлокотник дивана и подавила стон, не зная, сколько еще сможет выдержать это медленное горение. Будет грубостью попросить его перейти к завершению?

Дело было не в том, что ей не понравилась его техника. Медленные и нежные прикосновения расслабляли ее, туманили разум. Но ей обещали оргазм, и каким бы талантливым ни был Джош, он точно не доставит его, целуя ноги. Клара приподняла бедра с явным намеком.

Вместо того чтобы следовать ее указаниям, Джош убрал руки, и теперь просто целовал хлопковое покрытие на ее промежности своим теплым влажным ртом.

– Я не позволю тебе меня торопить.

Когда он провел рукой по ее колену, она готова была сойти с ума. Казалось, за последние пять минут количество ее нервных окончаний удвоилось.

Это было похоже на пытку, но приятную, когда он взял ее лодыжку и поднес ко рту и впился поцелуем в чувствительное нежное место, которое нашел там.

Привычные сомнения и страхи возникли в ее голове: это длилось слишком долго. Он устанет. Или заскучает. Джош, казалось, заметил, что ее мысли блуждают, и особенно сильно укусил ее за икру. От острого сочетания удовольствия и боли она задохнулась. Всю нижнюю часть ее тела покалывало. Появилось желание разжать руку, мертвой хваткой вцепившуюся в диван и принести наконец самой себе облегчение, в котором Джош так упорно ей отказывал. Клара тяжело вздохнула.

– Уитон, все получится, только если ты расслабишься. Наслаждайся процессом, ладно? У меня нет никаких ожиданий, которые ты должна оправдать.

Джош провел языком по ее бедру и добавил вполголоса:

– Меня не волнует, если на это уйдут часы. Я никуда не спешу.

Часы?

Уже от одного тембра его голоса она вспотела.

– Я буду делать тебе хорошо, пока ты не скажешь, что готова остановиться.

Клара чувствовала его слова у себя между ног. Каждый слог пульсировал, наполняя ее страстными эмоциями, которые она не могла понять и назвать. Они слились в одну настойчивую потребность.

Джош прикрыл ладонью ее промежность. Под прикрытыми веками Клары вспыхнули искры, она издала очень неженственный звук. А еще минуту назад ей казалось, что его губы на ее лодыжке – это так приятно.

А Джош уже водил пальцами вверх и вниз по влажной дорожке между ее половых губ, потом обхватил одной рукой ее ногу, а большим пальцем другой начал медленно обводить клитор.

С каждой лаской он пробуждал в ней все более острое и глубокое желание. Ее полностью захлестнули эмоции, но она поняла, что по жестокой иронии судьбы в течение двадцати семи лет довольствовалась лишь бледной копией того удовольствия, которое доставлял ей Джош.

Ласки от незнакомца прямо здесь, в гостиной, без специально подобранного плейлиста с медленными треками в стиле R&B фоном – это было так непохоже на нее, и она опьянела от этого бунта, от незапланированно разгулявшейся похоти. В этот момент она брала все, что давал ей Джош, и просила еще.

Он играл на ее теле как на золотой скрипке, безжалостный в своем стремлении доказать, что может заставить ее кончить одетой, используя некоторые приемы из своего любовного арсенала. Его превосходство, то, что он подчинил ее своей воле, возбуждало еще сильнее. Ей не хватало воздуха, она уже не понимала и не отслеживала его движения – чувствовала только мощную пульсацию в своей вагине.

Джош начал с разнообразных прикосновений, теперь же сосредоточился на одном месте и ласкал его настойчиво и непрерывно. Клара знала, что ее трусики промокли насквозь. Ей было все равно. Джош избавил ее от малейшего чувства стыда, заменил его необузданным желанием.

Она парила на грани оргазма, чувствовала, что каждое мгновение, каждое движение почти подводит ее к этой грани. Чем громче она стонала, тем сильнее ласкал ее Джош, но не настолько сильно, чтобы она кончила.

Прошло немало сладостных минут, но он продолжал держать ее на грани кульминации, при этом не пытаясь использовать ее состояние для своего удовольствия. Все, что он делал, – он делал ради нее, чтобы она наслаждалась каждой секундой.

– Прошу тебя, – выдохнула Клара.

Джош замедлил движение пальцев.

– Ты что-то хочешь?

Они оба знали ответ, но как непросто сказать это вслух. Она покачала головой. И что же – этот гаденыш совсем убрал руку. На финальных аккордах удовольствия внезапно возникла пауза.

Клара открыла глаза и обнаружила, что Джош отодвинулся от нее и сидел на пятках. Если бы не его расширенные зрачки и бугорок под ремнем джинсов, можно было бы подумать, что он собирается обсудить вечерние новости.

– Я хочу кончить, придурок, – медленно проговорила она сквозь зубы.

Джош улыбнулся.

– Ой, правда? Почему же ты не сказала раньше?

Клара разочарованно застонала и снова закрыла глаза, чтобы не видеть его глупое самодовольное лицо. Она попыталась представить Эверетта. Эта фантазия, засевшая в ее голове, обычно срабатывала. Она представила, как проводит руками по его темным волосам, а взгляд Эверетта скользит по ее губам. Но почему-то этот образ не вызвал трепета в животе.

Слезы разочарования показались в уголках ее глаз. Она услышала голос Джоша:

– Открой глаза, и я дам тебе то, что ты хочешь.

Вопреки здравому смыслу она подчинилась. От чванливого вида не осталось и следа, его лицо выражало только уверенность и даже легкую одержимость. Клара никогда раньше не думала, что зрительный контакт тоже может возбуждать.

То, что происходило сейчас, в первую очередь было связано с ее телом, приносило удовольствие ей, но Джош тоже должен был получить свою награду. Клара не могла отрицать значения личности человека, заставившего ее прослезиться.

– Тебе идет быть диковатой, – сказал Джош и дальше действовал не сдерживаясь. Темп и техника постоянно менялись. До этого он словно играл с ней, начинал осторожно. И теперь было понятно почему. Никто, особенно неопытный новичок вроде Клары, не смог бы долго устоять перед натиском удовольствия, которое он доставлял. Она потеряла чувство контроля, которое считала своим постоянным спутником. Ничто не имело значения, кроме ее абсолютного раскрепощения. Наконец все напряжение испарилось, и она задрожала в его руках.

Через несколько мгновений, когда ощущения начали постепенно утихать, Джош откашлялся и погладил ее по бедру, но эти прикосновения были бесстрастными. Его лицо стало спокойным, он больше походил на человека, закрывающего багажник машины, чем на любовника после сексуального акта.

– Что ж, дело сделано.

Клара постепенно приходила в себя. Джош, оргазм. Она и Джош. Оргазм… О боже.

– Извини, – машинально сказала она, вытирая рукой пот со лба и приглаживая волосы, которые, вероятно, сейчас напоминали перекати-поле.

Джош встал. Клара заметила выпуклость на его штанах. Вау. Это хорошо. Значит, он возбудился. Феромоны – это нормально. Обычное дело. Нечего волноваться.

– Ни о чем не беспокойся, Уитон. Не нужно смущаться. Думай об этом как о пикантной истории, которую ты будешь вспоминать, вернувшись в Коннектикут. «Как я пошалила с порнозвездой» – этого воспоминания тебе хватит по крайней мере на год. А учитывая твою склонность жить прошлым, может быть, и на всю оставшуюся жизнь.

Клара вздрогнула. Почему он решил, что она сожалеет? Неужели она пережила эту потрясающую ситуацию одна? Ей казалось, что произошло нечто экстраординарное, хотя, конечно, ее сексуальный опыт был не такой богатый.

Он поднял сумку и держал ее перед собой.

Идиотка! Как она могла подумать, что поглаживание ее нижнего белья вообще может вызвать у Джоша какие-то эмоции? Она ведь видела его с той рыжей актрисой. Сексуальные связи с невероятно красивыми партнершами для него рутина. Фикусы, наверное, ему и то интереснее, чем женщины.

– Да. – Клара тянула торчащую из обивки нитку. – А для тебя, я полагаю, это было чем-то вроде работы?

Какая-то ее часть хотела, чтобы он возразил, сказал ей, что она особенная.

– Ты шутишь? – Джош попятился к своей комнате. – За работу мне платят.

Стыд навалился на нее, как огромное живое существо. Клара думала, что самое большое унижение пережила в тот день, когда Эверетт бросил ее на пороге этого дома. Но теперь поняла, что ошибалась.

Она могла выдержать не слишком элегантную отставку возлюбленного и несколько недель безработицы. Могла пережить мытье годами копившейся грязной посуды на их кухне. Но она отчетливо поняла, что не может больше оставаться в этом доме после того, как сосед-порнозвезда забавлялся с ней из жалости.

Глава 9

Нет лучше способа принести извинения, как с помощью кофеина и углеводов. Так считал Джош, поэтому, когда на следующее утро он рано проснулся и больше не смог уснуть, решил съездить в лучшую, по его мнению, пекарню на другом конце города. В безбожные восемь утра дороги были заполнены машинами, но нельзя же преподнести Кларе жесткие круассаны или сгоревшие булочки из какой-нибудь ближайшей автозаправки или сетевой кофейни. Судя по тому, как кончился вчерашний вечер, ему очень повезет, если, получив лучшую ромовую бабу в Лос-Анджелесе, она когда-нибудь снова заговорит с ним.

Почти в ту же секунду, когда вчера слова сорвались с его губ, Джош понял, что ведет себя неправильно по отношению к Кларе после того, как она кончила. Но, честно говоря, вся ситуация привела его в замешательство. Он ожидал, что испытает трепет от контакта с кем-то новым. Или азарт из-за того, что добился страстного отклика от такой зажатой женщины, как Клара. Но всплеска вожделения настолько сильного, что у него закружилась голова, он не ожидал.

Ему регулярно платили за то, чтобы он делал вещи куда более сексуальные, чем возня в одежде на диване. Не должно было быть никаких хлопковых трусиков. Он не должен был наслаждаться гладкой кожей Клары или тем, как она тихо стонет, когда ей особенно нравится какое-то его касание.

Джош тысячи раз доводил женщин до исступления руками, но он перестал довольствоваться одним только жестким петтингом еще в старших классах, когда сделал его закуской, а не основным блюдом.

Все должно было пройти как обычно, но что-то в Кларе, в звуках, которые она издавала, в том, как она двигалась, или в чем-то еще заставляло его бояться попасть под ее чары. Ему почему-то было особенно приятно наблюдать, как она дрожит от его прикосновений и тяжело дышит. Особенно когда она сказала: «Прошу тебя». Тогда она вовсе не была похожа на чопорную аристократку. И выглядела ненасытной. Он не мог придумать другого, более деликатного слова, чтобы описать это. Ее волосы растрепались, пухлые губы приоткрылись и были влажными оттого, что она то и дело проводила по ним языком. Его члену особенно понравилась вся эта непристойная картинка. Очевидно, у него был фетиш – хорошие девочки, а раньше он этого не знал.

Он повел себя как неопытный подросток: настолько хотел увидеть ее удовольствие, что он, должно быть, напугал ее. И когда все закончилось, она снова закрылась, Джош это почувствовал. Словно на него вылили ведро холодной воды. Он сам все испортил. Пообещал Кларе вести себя профессионально, а действовал как любитель. Он потерпел фиаско. Причем в том, в чем считал себя асом.

Джош вошел в пекарню, его обдало облаком горячего воздуха, насыщенного ароматами сахара, пряностей и фруктов, которые только притворяются полезными ингредиентами в чертовски вредных кондитерских изделиях. Он часто бывал здесь и знал парня за прилавком.

– Привет, Фрэнки. Что посоветуешь сегодня?

– Пирог с банановым кремом и тарталетки с инжиром.

Джош покачал головой. Ни одно из этих угощений не подходило его соседке. Он совсем не знал ее пристрастий, но, к своему удивлению, понял, что хотел бы узнать. Что-то в ней интриговало его и ломало собранный им из стереотипов образ богатой девушки из Коннектикута.

Когда Клара, смущаясь, призналась вчера, что бывшие партнеры не особенно заботились о ее наслаждении, это разозлило его. Он был полон решимости дать ей все, что другие парни не смогли или, что еще хуже, даже не пытались дать. Предложение помочь ей было восстановлением справедливости. Он счел это своим профессиональным и человеческим долгом. И получил стойкую эрекцию.

Джош не ожидал такого прилива удовольствия, ему пришлось стиснуть зубы, чтобы довести дело до конца. И когда Клара кончила, стены, которыми она закрывалась от мира, разрушились, а он забыл о своем обещании позволить ей сбежать в воображаемый мир. После Джош очарованно наблюдал, как она возвращалась на землю – взгляд прояснился, дыхание выровнялось. Он любовался ее румянцем и розовыми губами, но потом одернул себя. Послевкусие оргазма Клары – даже яркого, как звезда, – не должно его волновать. Нельзя забывать, что Джош – не обычный парень, который мог просто влюбиться. Нет, Джош Дарлинг был актером второсортного кино для взрослых, слава которого угаснет, возможно, уже в следующем году. Он не мог дать Кларе того, чего она, возможно, ждала от партнера: комфорта, безопасности, романтики. Нечего тут обсуждать. И думать об этом не стоит.

Да еще контракт связывал ему руки. Он пока не мог наладить отношения с Наоми или даже с Бенни. Меньше всего Джошу было нужно, чтобы Клара Уитон рассчитывала на серьезные отношения с ним. Поэтому он решил действовать на опережение и дал ей понять, что их связь закончилась так же внезапно, как и началась.

– Что бы ты посоветовал купить брошенной женщине?

Фрэнки ответил без паузы:

– Бриошь.

– Это потому что «бриошь» похоже на «брошенная»?

– Точно.

Джош не стал осуждать логику Фрэнки, но все-таки требовалось нечто другое. Несмотря на все попытки забыть тот оскорбленный взгляд Клары, полночи он ворочался и не мог уснуть. Одна мысль грызла его: что, если он проснется и обнаружит, что ее нет? В итоге он не выдержал – встал и проверил ванную. И только увидев ее зубную щетку в стакане рядом со своей, успокоился.

Самое забавное, что Джош не хотел, чтобы Клара уходила. Ему нравилось жить одному – можно ходить голым, есть арахисовое масло из банки и включать на полную катушку Ramones[18]. Но он был готов пожертвовать всем этим, только бы она осталась.

– А как насчет шоколадных круассанов? Женщины любят шоколад, правда?

– Прекрасный выбор. – Фрэнки упаковал для него несколько пирожных в розовую коробку. – Если действительно хотите умаслить даму, советую добавить один или два эклера.

Джошу не нравились правила Клары. Они превращали жизнь в большую настольную игру. Если он забывал использовать подставку под чашку или оставлял молоко на столе, это означало пропуск или переход хода. Так и до проигрыша недалеко.

А может, она уже ненавидит его. В таком случае ему повезет, если она останется на Дэнверс-стрит хотя бы до конца недели.

– Знаешь что? Дай-ка мне весь противень этих эклеров.

Глава 10

Будь ты проклят, Эверетт Блум!

Кларе хотелось, как можно скорее убраться из этого города. Она вызвала такси до офиса Джилл и теперь стояла в огромной пробке. О том, чтобы спуститься в метро, она даже не подумала. Навигатор в телефоне сообщил, что до конца пути осталось несколько километров. Клара не могла позволить себе уехать, не попрощавшись с тетей.

Джош ушел еще до того, как Клара проснулась, тем самым избавив их от неловкой встречи лицом к лицу в суровом свете дня. Он вряд ли мог понять, почему произошедшее между ними прошлой ночью так смущало ее.

Дважды за эту неделю она попала в скандальную ситуацию. И все потому, что слушала свою интуицию, а не голову. Джош наверняка не подозревал, что она долго не могла уснуть после самого яркого сексуального опыта в жизни.

Сейчас почти десять утра, и он, вероятно, вытворяет с кем-нибудь нечто более извращенное, чем вчера с ней.

Свежие цветы, ярко-голубые занавески и антикварный ковер с узорами смягчали суровый промышленный стиль офиса рекламной фирмы «Уитон и партнеры». Клара постучала в дверь кабинета и вошла. Тетя Джилл оторвала от ноутбука озабоченный взгляд.

– Привет. Что привело тебя сюда? Все в порядке?

– Да. То есть будет в порядке. Извини, что отвлекаю от работы. Хотела попрощаться. Я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Этот пятичасовой рейс будет самым долгим в ее жизни. Лицо тети Джилл снова стало озабоченным.

– Но ты только что переехала сюда.

– Да, но у меня не получилось ужиться с новым соседом.

Это еще мягко сказано. Теперь им уже никогда не вернуться к прежнему дружескому общению.

– Думаю, будет лучше, если я уеду до того, как еще что-нибудь натворю.

Клара потеряла контроль прошлым вечером, она не узнавала себя в той женщине, которая тяжело дышала, лежа на кушетке. Она отыграла спектакль с собой в главной роли, и теперь не оставалось ничего другого, кроме как собирать чемоданы.

Джилл открыла было рот, чтобы что-то ответить, но тут в комнату вбежал молодой человек с планшетом:

– Окружной прокурор закончила переговоры и готова возобновить вашу встречу в конференц-зале B.

Его глаза были как у испуганного зайца. Судя по всему, окружные прокуроры не терпели ожидания.

– Вот дерьмо! – пробурчала Джилл, копаясь в огромной стопке документов на столе. – Извини, Тони – наш новый клиент. Она попросила меня провести ее предвыборную кампанию. Для нас это очень важно. Обычно такие шишки обращаются в крупные корпорации. Но ей понравилось, как мы успешно пиарили других кандидатов, которые должны были провалиться на выборах.

Джилл улыбнулась, и Клара поняла, почему все мужчины Гринвича когда-то были без ума от ее тети.

– Понимаю. Вижу, сейчас не самое подходящее время. Мне пора, – сказала Клара, направляясь к двери. – Я позвоню по дороге в аэропорт.

– Нет, подожди. Не уходи. Во сколько твой рейс? Я в цейтноте. Один из моих партнеров уволился на прошлой неделе без предварительного уведомления.

Джилл продолжала рыться в бумагах. Одна папка упала, и документы разлетелись веером у ее ног. Клара наклонилась и собрала их.

– Могу я как-то помочь?

– На самом деле можешь. – Тетя Джилл подняла голову. – Не могла бы ты посидеть на этой встрече и сделать заметки? Ты окажешь мне огромную услугу, это займет не больше пятнадцати минут. А когда все закончится, мы сможем нормально поговорить.

– Вообще-то, я не совсем… – Клара осеклась. Она не была уверена, что справится, но чувство долга перед Джилл, которую она уже дважды отрывала от работы на этой неделе, не позволило ей отказаться.

– Знаешь что, конечно могу. У тебя есть блокнот?

Через несколько минут Клара уже сидела за столом в конференц-зале напротив прокурора округа Лос-Анджелес. Она никогда не видела, чтобы кто-нибудь выглядел в костюме хотя бы наполовину так же хорошо, как Тони Гренджер. Скорее всего, его сшили специально по индивидуальному заказу, в соответствии с высоким ростом и жесткими требованиями заказчицы. Клара чувствовала, как овсянка, которую она съела на завтрак, стоит колом в желудке.

– Пожалуйста, примите мои извинения, что заставили вас ждать. Это Клара, она будет вести заметки.

Несмотря на хаос в офисе, Джилл излучала спокойствие и профессионализм. Окружной прокурор кивнула Кларе. Забыв о своих переживаниях, Клара впервые за неделю с радостью заняла знакомое положение за рабочим столом. Джош, возможно, спец по оргазмам, а вот Клара, которая провела за конспектами бог знает сколько времени, обращалась с линованной бумагой как никто другой.

Тони откинулась на спинку стула.

– Как вы знаете, у меня сложные отношения с избирателями последние несколько лет. Когда я решила снова баллотироваться на пост окружного прокурора, я понимала, что в городе найдутся противники того, чтобы черная женщина занимала столь высокую должность. Но в последнее время, мне кажется, пресса изо всех сил старается разорвать меня на куски.

Джилл сложила руки на столе.

– Да, я заметила, что по мере того, как срок ваших полномочий истекает, критика становится все жестче.

– Не то слово, – Тони покачала головой. – Моя репутация всегда была безупречна. Ведь любой скандал оппозиция использует против меня, чтобы я больше никогда не работала в этом городе. Но из-за этой осторожности я и отстаю на пятнадцать процентов от моего соперника.

Клара выросла в семье судьи, среди чиновников и юристов. Она понимала, что с таким разрывом для команды Джилл работы будет много. Клара сделала несколько пометок: «Громкие заголовки, поддержка знаменитостей».

– Вам нужна история, которая вызовет широкий общественный резонанс и обеспечит бесплатное эфирное время для кампании.

Тони посмотрела на Клару впервые с тех пор, как Джилл представила ее:

– Прошу прощения?

Неужели она сказала это вслух?

– Ой, простите. Уверена, Джилл знает лучше. Кажется, я насмотрелась политических фильмов по телевизору.

Лицо Тони выровнялось.

– Что ж, похоже, Голливуд на этот раз понимает все правильно. В этом городе всем наплевать на обычные дела. Нужно что-то особенное. – Она снова повернулась к Джилл. – И ваша помощь будет весьма кстати. Мне нужно вдохновить людей.

Двадцать минут спустя Клара и Джилл смотрели вслед отъезжающему автомобилю Тони.

– Она мне нравится, – сказала Клара. – Ее магнетизм может увлечь людей. Как думаешь, у нее есть шанс?

Джилл склонила голову и оглядела Клару.

– Не хочешь поработать у меня?

Клара рассмеялась, но быстро поняла, что тетя не шутит.

– Я? Нет, не могу. Я уже купила билет на самолет.

У Клары в планах было спасение своей репутации. И ей надо было как можно скорее уехать из этого города, подальше от феромонов Джоша Дарлинга.

– Уверена? Может, передумаешь? Я бы взяла тебя младшим помощником.

Клара заломила руки.

– У меня нет опыта.

– О, прошу тебя! У тебя степень Колумбийского университета.

– По истории искусства. – Степень, специально придуманная для богачей. – Конечно, если тебе нужно обсудить культуру Флоренции пятнадцатого века, буду рада помочь, но я ничего не смыслю в связях с общественностью.

– У тебя хорошие инстинкты и, поскольку ты Уитон, годы практики в области кризисного управления и восстановления репутации. Помощники в основном выполняют обычную рутинную работу: сбор материала, подготовка пресс-релизов. Ничего такого, с чем бы ты не справилась.

– Я предпочитаю оставаться в тени.

Благодаря своей печально известной семье Клара не любила всеобщее внимание. Джилл пристально посмотрела на нее.

– Тебе нужна причина, чтобы остаться в Лос-Анджелесе. Не знаю, что у вас там случилось с соседом, но уверена, что ты не хочешь возвращаться к матери через четыре дня. Сделай мне одолжение, поработай пару недель, пока я не подберу еще кого-нибудь на эту вакансию. Зарплата невелика, зато у нас в офисе вкуснейший зеленый чай.

Клара покачала головой. Она правда хотела помочь. Джилл ей нравилась, Тони Гренджер тоже, но работать на другом конце города – это настоящее испытание. Она вспомнила дорогу сюда и огромные пробки, и ей стало не по себе.

– Не могу. Спасибо, но я не из тех, кто принимает решения спонтанно. Я уже сделала огромную глупость, поддавшись эмоциям. Даже две. Но теперь я хочу вернуться в свою зону комфорта и залечь на дно.

– Извини, я на это не куплюсь. Ты говорила, что приехала сюда ради парня. А тебе не кажется, что Эверетт Блум – лишь предлог, и на самом деле ты бежишь от жизни, которая строится на том, чтобы угождать другим?

Почему люди постоянно говорят ей это? В ее случае переезд – это не только приключенческий квест, но и попытка переспать с другом детства. Провальная. У всех было совершенно неверное представление о смелости Клары.

– Я не прошу тебя о чем-то сверхъестественном. Поедешь домой через несколько недель, расслабишься и восстановишься. Пусть все потом гадают, как ты провела время на другом конце страны. Они никогда не догадаются, что на самом деле я держала тебя в офисе с девяти до пяти.

Клара грызла ноготь большого пальца.

– Дело не в том, что я боюсь.

Не только в этом.

– Ну а в чем тогда проблема?

Черт, почему в Лос-Анджелесе сыплют соль на все ее эмоциональные раны сразу?

– Я не умею водить машину.

Недешево будет ездить на такси с понедельника по пятницу по 40 километров в одну сторону.

– До сих пор? Отец ведь купил тебе BMW в старшей школе.

Клара не сдержала улыбку.

– Купил. У меня и права есть. Но я предпочитаю не садиться за руль. В Нью-Йорке это не проблема – я езжу на общественном транспорте или хожу пешком. Но здесь… Конечно, можно ездить на автобусе, но полагаю, ехать я буду очень долго.

Джилл приподняла брови.

– Ты упускаешь очевидный третий вариант.

– Я знаю.

Клара поморщилась. Кажется, она показала еще одно свое слабое место родственнице, которую едва знала. Возвращаться домой ни с чем и правда очень не хотелось. Тетя вдруг обняла ее. Каким-то образом этот теплый жест уничтожил весь стыд и страх, накопившиеся за последние несколько дней.

– Я понимаю тебя, правда, – сказала Джилл. – Но, может быть, стоит сделать еще одну попытку? Нравится тебе или нет, но ты уже переехала в Лос-Анджелес, детка. Ты умна и способна. Я это знаю, поэтому и хочу нанять тебя.

Клара покачала головой, но ее распирала гордость.

Когда Джилл снова заговорила, ее голос был очень серьезным:

– Некоторые страхи убивают нас. Они истощают нашу жизнь, а потом мы умираем, полные сожалений. Но это не один из таких страхов. Ты не обязана сесть за руль прямо сейчас, но ты знаешь, что есть только один способ научиться водить.

Клара сейчас пыталась вспомнить то чувство убежденности в своей правоте, которое она испытала несколько недель назад, когда, опьяненная красным вином и ностальгией, решила переехать в Лос-Анджелес и изменить свою жизнь.

Продолжение было как гантель, брошенная ей в живот.

– Тебе нужно начать водить. – Джилл задумчиво потерла подбородок. – А у твоего соседа есть машина?

Глава 11

Клара построила план на своем умении печь блинчики. И четвертая партия наконец получилась нужного цвета – золотисто-коричневого. Вторая была слишком бледной. Зато третья имела лучшую текстуру – пышную и воздушную.

Весь обратный путь из Малибу после разговора с тетей Клара напряженно размышляла, как ей быть. Она и сейчас продолжала думать об этом.

В маленькой кухне пахло не только блинчиками, но и жареным мясом. Если подведут блины, бекон, запеченный в духовке, – беспроигрышный вариант.

Она выглянула в коридор – проверить, не открыта ли дверь в комнату Джоша, и тут же вернулась к плите. Его машина стояла под окном, значит, он дома. Пока Клара решала, не начать ли уже громче греметь кастрюлями и сковородками, Джош вышел из своей спальни, как обычно, взлохмаченный.

Она посмотрела на его руки, и сердце бешено заколотилось. Эти руки прошлой ночью проделывали с ней такое! В это время в аэропорту Лос-Анджелеса взлетал самолет, который должен был унести ее далеко отсюда, от унижения, которое она пережила вслед за удовольствием. Клара расправила плечи и набралась решимости.

Джош присел на потертый барный стул. Клара попыталась непринужденно напевать, поспешно пряча доказательства своей неудачной стряпни под раковиной.

Он окинул взглядом место ее кулинарных экспериментов:

– Что тут произошло?

Клара жестом указала на армию кастрюль и голосом, полным фальшивой радости, сказала:

– Решила приготовить ужин. Прошлый вечер закончился довольно неловко, думаю, ты согласен. – Она внутренне содрогнулась. – Предлагаю начать все сначала. С чистого листа, как говорится.

– И для этого ты решила изгваздать всю кухню?

Его лицо казалось напряженным, но Клара слишком хорошо знала, что этот парень не из скромников.

– Честно говоря, мой опыт в кулинарии невелик. Я решила, что приготовить на ужин блюда для завтрака будет проще всего. – Она промокнула бумажным полотенцем остатки яйца, стекавшие по фартуку. – Возможно, я просчиталась.

– Забавно. Я… Хм… купил тебе пирожные сегодня утром. – Он потянулся и потер шею. – Но тебя не было, когда я вернулся. Если что, они в холодильнике. Большая часть, по крайней мере.

– Тебе не за что извиняться, – Клара побарабанила испачканными в тесте пальцами по столешнице. – Ты чрезвычайно талантлив, и я ценю то, что ты сделал для меня. Я та, кто… Ну, скажем так, я немного испугалась.

Подняв глаза, она заметила настороженное выражение его лица. – В любом случае, сейчас мне лучше.

– Это хорошо, – Джош сузил глаза. – Ты что, в комбинезоне?

Она обернулась с лопаткой в руке.

– Ага. Еда будет готова через минуту.

Спецодежда, по мнению Клары, должна свидетельствовать о ее намерении трудиться, не покладая рук.

– Не могу поверить, что ты готовишь для меня, – Джош с подозрением косился на нее.

– Технически это выпечка.

Клара поставила перед Джошем тарелку с высокой стопкой самых удачных блинов, беконом и свежими фруктами.

– Думаю, мы оба пришли к выводу, что нам надо сесть за стол переговоров.

– Ты в курсе, что у тебя мука…

Он указал на свой нос, затем на щеку, затем на шею, пока, наконец, не обвел рукой все лицо. Клара попыталась вытереться кухонным полотенцем.

– Ты делаешь только хуже.

Джош слез со стула, взял полотенце из ее вспотевшей руки, нагнулся и нежно протер ей лицо. Его теплые пальцы легко держали ее за подбородок, пока он справлялся с результатами кулинарного эксперимента. У Клары участилось сердцебиение, когда он отряхнул ее нос. От странной интимности происходящего ей стало трудно дышать. Наверное, это потому, что они сейчас были так близко друг к другу.

Джош отпустил ее, Клара отвернулась в надежде, что он не увидит, как у нее разыгрался аппетит, не имеющий ничего общего с едой. Она взяла себе тарелку. Его нежная помощь потрясла ее почти так же сильно, как и его мастерство прошлой ночью. Джош вернулся на свой стул, Клара села напротив, стараясь не задеть его рукой во время еды.

– Ой, сироп забыла!

– Я возьму, – сказал Джош, повернулся на мгновение, а потом поставил перед ней кленовый сироп.

– Это какая-то ловушка?

Клара резала блин на крошечные кусочки, сосредоточившись на том, чтобы ее голос звучал ровно:

– Что ты имеешь в виду?

Джош указал на свою тарелку.

– Столько стараний для того, кого ты почти не знаешь.

– Думаешь, у меня зловещий план, построенный на приготовлении блинов? – Клара пыталась не моргнуть.

– Да ты буквально умасливаешь меня. – Он указал подбородком на кусок масла, который она отрезала своим ножом и хотела положить в его тарелку.

Клара изобразила непонимание:

– Извини. Ты не любишь масло?

– Я определенно люблю масло. – Джош взял у нее из рук нож. – Но я прожил в этом городе достаточно долго, чтобы понять: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ты уверена, что не замышляешь чего-нибудь?

– Ты сказал, что купил сладкое для меня. Если бесплатного сыра, как ты говоришь, не бывает, считай блины платой за пирожные.

Джош щедро налил сироп на свою стопку блинов, затем отрезал большой кусок, захватил вилкой несколько ягод и отправил все в рот. Прожевав, он закрыл глаза и застонал. И шлепнул ладонью по стойке.

– Это! Настоящая! Ловушка! – Каждое слово он отбивал ладонью.

Клара завозилась, стул под ней скрипнул. Нервно хихикая, она спросила:

– Тебе действительно нравится? Они не слишком резиновые?

– Боже. – Джош уставился на нее так, словно она ударила его по голове одной из сковородок. – Когда ты так смеешься, это пугает.

Клара попыталась возразить:

– Я не…

Взгляд ее упал на внушительные бицепсы, которые угадывались под линялой футболкой. Пришлось впиться ногтями в ладонь.

Придерживаться плана!

– Пожалуй, я хочу попросить об одном одолжении.

– Я так и знал! – сказал Джош, прожевав большой кусок блина. Он встал с табурета и покачал головой. – Выглядишь невинной, но на самом деле ты хитрая лиса.

Никто раньше не обвинял Клару в корыстных намерениях. Она осторожно вытерла лоб салфеткой.

– Хоть выслушай мою просьбу.

– Хорошо, но предупреждаю, я могу потребовать оплату. – Он протянул руку и забрал последний кусок бекона.

– Ладно, – сказала она, готовясь перейти к самому важному. – Попытайся сохранить спокойствие. Ты можешь одолжить мне свою машину?

– Не обижайся, – ответил он серьезно, – но эта машина – единственная вещь, которая имеет для меня какое-то значение. Она у меня со школы. Знаешь, сколько стоит поддерживать ее на ходу?

– Я бы не стала просить, если бы это не было важно, – Клара старалась говорить спокойно. – Мне нужно ездить на работу, пока на мое место не найдут человека.

Мать учила ее, что переговоры пройдут успешно, если опираться на разумные доводы и говорить спокойно.

– Вау, как ты быстро нашла работу! – просиял Джош. – Я рад. Понимаю, ты не местная, но просить кого-то одолжить машину в Лос-Анджелесе – огромная проблема.

– Это всего на несколько часов. Я подстроюсь под твой график и, конечно, заплачу за бензин. Я могла бы даже вымыть ее или, может, шины поменять. – Она толкнула его локтем, как бывалый продавец. – Ну как?

– Ты не понимаешь, как я люблю эту машину. Может, есть другая услуга, которую я мог бы тебе оказать? Уверена, что не хочешь трахаться?

Вилка Клары с грохотом упала на пол, и они ударились лбами, когда оба нагнулись за ней.

– Извини, – тихо сказал он, – плохая шутка. Я забыл, что ты… это ты.

Он встал из-за стола и принес ей чистую вилку.

– Почему у тебя нет собственной машины? Ты же из Нью-Йорка. Почему в твоем маленьком ламинированном списке нет пункта «найти машину»?

Клара теребила одну из застежек на комбинезоне. От этого разговора у нее пропал аппетит.

– Я знала, что иногда мне нужно будет водить, и Эверетт сказал, что я смогу одолжить его джип.

– Ну, слушай, можно взять машину в аренду. Я даже отвезу тебя в автосалон. – Он окинул ее взглядом. – Мы возьмем для тебя симпатичный «Фольксваген-жук» с наклейкой «Водитель-чайник», «Ребенок на борту» или что-то в этом роде.

– Я не думаю, что готова. У меня страх вождения, помнишь? Вот почему я хотела одолжить твою машину и посмотреть, смогу ли вообще сесть за руль. Я бы поездила по окрестностям, ничего безумного. Я бы наняла инструктора, но боюсь…

– Влюбиться? – Он сочувственно кивнул.

– …Запаниковать, – закончила Клара. – Мне довольно стыдно признаться в своей слабости. Я не хочу посвящать еще кого-то в свои проблемы. – Она покатала вилкой ягоду черники по тарелке. – Подумала, поскольку ты уже видел меня в самом неловком положении, можно забыть о смущении.

Джош нахмурился.

– Это ты так замысловато пытаешься сказать, что я довел тебя до оргазма? Как я уже сказал, в этом не было ничего особенного.

Клара проигнорировала этот комментарий, хоть и подумала, что не стоило напоминать лишний раз, как мало для него значила прошлая ночь.

– Я получила работу и буду помогать небезразличным мне людям. Знаю, что прошу слишком многого, но я просто в отчаянии. Возможно, это займет всего пять минут. Я сяду в машину, психану, и мы сможем поставить вождение на первое место в постоянно растущем списке неудач.

Джош продолжал есть.

– Не понимаю, почему ты так уверена, что не умеешь водить машину? Я знаю, у тебя есть права, видел их, когда ты покупала вино в магазине.

– Я попала в аварию, – наконец призналась Клара. – Это случилось за пару дней до котильона. Это нечто вроде модного светского мероприятия, – пояснила она в ответ на его вопросительный взгляд.

– Я опаздывала на репетицию и очень волновалась. Боялась, что Эверетт будет сопровождать другую девушку, если я сильно задержусь.

Джош приподнял бровь:

– Эверетт Блум?

– Единственный и неповторимый.

Джош вздохнул.

– Знаешь, я начинаю думать, что этот парень – отстой.

– Мне нужно было сменить полосу движения, чтобы съехать с автострады. Ненавижу перескакивать с полосы на полосу! Я никогда не могу правильно рассчитать время. В общем, я включила поворотник в последний момент. Никогда так не делай.

– Слушай, несчастные случаи происходят постоянно.

Она изо всех сил пыталась контролировать свое дыхание.

– Мой младший брат Оливер был на пассажирском сиденье. Он сломал руку, получил четырнадцать швов и ушиб ключицы.

– Клара, – мягко сказал Джош, – даже хорошие водители делают ошибки.

– Ошибки? – Она невесело усмехнулась. – У меня ужасные инстинкты. Внутренний голос, который подсказывает другим, как правильно поступать, у меня работает неправильно. Каждый раз, когда я пытаюсь следовать своей интуиции, кому-то становится больно. Потом я еще пыталась сесть за руль, но каждый раз слышала крики Оливера.

Она попыталась развеять болезненные воспоминания, и ее волосы рассыпались по плечам.

– Ты слишком строга к себе. Ты тогда была еще совсем юной.

– За эти годы у меня было несколько дорогих инструкторов, но это не помогло. Отец решил, что я безнадежна и посоветовал переехать в Нью-Йорк, где можно ездить на метро или такси.

Плечи Клары опустились.

– Слушай, я пытаюсь быть прагматичной. Раньше у меня не было особой необходимости водить. Разумеется, я и сейчас могу этого не делать, но я обещала Джилл, что попробую, и не хочу быть еще одним членом семьи, который ее подведет. – Она уставилась в тарелку. – Понимаю, у меня слишком много проблем и у тебя нет причин мне помогать, но поскольку ты еще не сказал окончательно «нет», я прошу в последний раз. Пожалуйста, Джош.

Он закатил глаза.

– Ты сильно этого хочешь, да?

Чертовски не вовремя он со своими двусмысленностями. Сейчас в его языке тела не было и намека на флирт, Клара даже заметила какое-то беспокойство в его лице, однако Джош все равно был невероятно сексуален. Его слова опять взволновали ее.

Пожалуйста, постарайся сосредоточиться.

– Я чувствую, что, если смогу это сделать, переезд точно не будет ошибкой. Мне нужно доказать себе, что я чего-то стою и без Эверетта. Если я преодолею свой страх, смогу перестать избегать звонков матери и скажу ей, что чего-то добилась.

– Окей, хорошо. – Джош запрокинул голову и закрыл глаза. – Но ты мне будешь должна.

– Серьезно?

Он кивнул.

– Боже, ты выглядишь так, будто я только что выиграл для тебя гигантского плюшевого мишку на ярмарке выходного дня.

– Спасибо, спасибо!

Благодарность Клары сейчас была больше, чем страх прикоснуться к нему, и она бросилась к Джошу с объятиями. Он поддержал этот эмоциональный порыв, неловко похлопав ее по плечу. Клара почувствовала, что он пахнет фруктовым садом – свежо и сладко.

– Что ж, хорошо. – Он высвободился из ее рук и поставил в раковину грязные сковородки. – Я вымою посуду – постараюсь, так сказать, свести к минимуму ущерб от взорвавшейся здесь мучной бомбы, а потом мы поедем.

Ее улыбка погасла.

– Ты собираешься ехать со мной?

Клара совершенно не хотела, чтобы он стал свидетелем очередного ее унижения.

– Ты же не думала, что после всего, что я сейчас услышал, я отпущу тебя одну? Буду твоим автомобильным супервайзером. – Он надел желтые резиновые перчатки, которые она купила, и опустил руки в мыльную воду в раковине. – Это мое условие. Или так, или никак.

Она хотела бы отказаться, но знала, что в понедельник утром ее будут ждать в офисе Джилл и Тони. Не хотелось выглядеть глупой и жалкой в глазах этих восхитительных женщин. Перед Джошем бесполезно пытаться держать марку, он уже думал о ней, как об аномалии, пришельце с планеты «Заноза в заднице». Что ж, почему бы не подбросить дровишек в горящую помойку ее репутации?

Глава 12

Клара внезапно обнаружила область жизни Джоша, которую он жестко контролировал.

– Повтори правила с седьмого по девятое еще раз, – сказал ее сосед с пассажирского сиденья. Они сидели в «Корвете» Джоша уже пятнадцать минут, пока он разрабатывал план действий. Клара медленно вдохнула через нос, а затем повторила правила дорожного движения монотонным голосом человека, для которого слова потеряли всякий смысл.

– Не нажимать на тормоза. Никаких тормозов. Необходимо всегда носить подходящую обувь. – Она наклонила голову и вцепилась в руль на десять и два часа. – Мы можем ехать? Обещаю, буду соблюдать все правила и никоим образом не подвергну опасности этот автомобиль. Ни при каких обстоятельствах я не включу дальний свет без разрешения.

По крайней мере, гложущая ее изнутри нервозность уступила место раздражению и скуке. Возможно, Джош специально предложил повторить правила, чтобы она почувствовала себя в безопасности. Так или иначе, повторение дало положительный эффект.

Джош пристегнул ремень безопасности и проверил его.

– Не вижу энтузиазма по поводу правил, но мы можем начинать.

Не совсем вотум доверия[19], но лучше, чем ничего. Клара краем глаза взглянула на него.

– Ты странный в машине.

– Прошу прощения? Не думаешь, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы высказать все владельцу чрезвычайно ценного автомобиля?

– Ей-богу, странный, – пробормотала Клара, поправляя под себя зеркала. Она уже четыре раза ставила их в разные положения. Клара завела машину и от урчания двигателя подпрыгнула. Теперь ей хотелось оттянуть начало поездки.

– Знаешь, Джош, приятно видеть тебя таким увлеченным. Тебе и вправду дорог этот старый «Камаро», да?

– Это «Корвет», – сказал он, постучав костяшками пальцев по подлокотнику. – И ей не нравится, когда ее называют старой. Давай уже покончим с этим.

Вот и все, конец отвлекающим маневрам. Клара собралась с духом и медленно выехала с парковки. Взгляд Джоша метался между ее лицом и дорогой. Она прикусила щеку изнутри.

– Ты заставляешь меня нервничать еще больше.

– Извини, – Джош откинулся на спинку сиденья. – Никто никогда раньше не просил меня быть хорошим парнем.

– Что ты имеешь в виду?

Улица, на которой они жили, не была загружена, но нужно было объехать все машины, припаркованные вдоль тротуара. Каждый раз, преодолевая новое препятствие, она едва дышала.

– Я имею в виду всю эту ситуацию, в которой я герой, спасающий барышню из беды по первому зову. Для меня это в новинку и немного тревожно.

– Я не барышня, – Клара крепко держалась за руль. Она незаметно вытерла одну за другой вспотевшие ладони о свой комбинезон.

– А кто же еще? Молодая незамужняя женщина знатного происхождения.

Клара покачала головой, когда они приблизились к светофору.

– Это из словаря Мерриам-Вебстер[20]?

– Моя мама читала сказки, когда я был маленьким. А я потом искал слова, которых не знал.

Клара улыбалась, пока они не достигли перекрестка.

– Клара, эй! Ты в порядке?

Ее глаза начали слезиться. Она подняла подбородок, чтобы не потерять из виду дорогу. Джош покопался в бардачке и извлек оттуда пачку салфеток.

– Уверена, что хочешь продолжить?

– Уверена, – сказала она дрожащим голосом. Клара не стала отвлекаться на салфетки, и Джош сам осторожно промокнул слезы на ее щеках. Ее лицо зарделось.

– Спасибо. Это скоро пройдет, правда. Я справлюсь. – Она расправила плечи. – Я чувствую, победа уже совсем рядом, осталось только протянуть руку. Наверное, это звучит глупо.

– Отнюдь. Я почти уверен, что ты самый умный человек, которого я когда-либо встречал, правда.

Его взгляд потеплел, но у нее не было времени обратить на это внимания.

– Моя тетя рискует, принимая меня на работу, и мне нельзя ударить в грязь лицом, понимаешь?

– Да. Может, тебе станет легче, если я спою? Знаешь, что-нибудь успокаивающее, – Джош начал напевать Walking on Sunshine[21].

Оказалось, у него совершенно нет слуха. Пытаясь подчеркнуть высокую ноту, он ударил по подлокотнику. Этот жест немного развеял онемение Клары.

– «Я раньше думала, любишь ли ты меня, милый, но сейчас я убедилась…»

– Ты ужасно поешь.

– Извини, что ты сказала? – Он приставил ладонь к уху. – Петь громче?

Клара слишком сильно нажала на тормоза и вздрогнула. Джош замолчал. Они доехали до выезда на автостраду. Клара притормозила, хотя знала, что зеленый свет означает, что можно ехать. Машина позади них протестующе засигналила. Клара попыталась сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох. Каждый раз, когда раздавался новый сигнал, она принимала его как удар в висок. Вдох-выдох, вдох-выдох.

Ее руки тряслись на руле.

– Господи, Клара. Это не нервы, это ужас. Давай забудем об этом, – сказал Джош мягко, – я отвезу тебя куда скажешь. Вождение не стоит таких мук.

Клара стучала зубами, несмотря на летнюю жару. Когда она все-таки заставила «Корвет» ползти, пока другие машины проносились мимо них, краем глаза она поймала взгляд Джоша.

– Я справлюсь.

Он кивнул.

– Отлично. Тогда поговори со мной.

– О чем?

Она не должна быть за рулем. Кто-то, вероятно, уже вызвал полицию. Из того грузовика, наверное, сейчас выскочит парень, обругает ее и ударит по лицу.

– Сосредоточься на моем голосе, – сказал Джош. – Это работает на съемочной площадке, когда люди нервничают из-за камеры.

– Это была ошибка.

Кажется, Клара снова слышала крики Оливера вперемежку со скрежетом металла и визгом шин. Она еле сдерживалась, чтобы не заткнуть уши пальцами.

– Просто продолжай говорить.

– Я очень критична, – выпалила она.

Джош усмехнулся.

– Почему меня это не удивляет?

Ее глаза метнулись к зеркалу заднего вида.

– Серьезно. Я признаю это. Скажем, я знакомлюсь с человеком и через полчаса знаю все о его характере. Такое происходит постоянно. И мои гипотезы верны примерно в девяноста процентах случаев. Но иногда я ошибаюсь. К счастью. Некоторые люди похожи на айсберг, опасные и красивые части которого скрыты под водой.

– Хочешь сказать, я опасный и красивый айсберг?

Клара фыркнула.

– Скорее, ровный ледяной покров. – Ее взгляд перелетел с автострады на руки на руле, и обратно. – Я пытаюсь сказать «спасибо».

– Отблагодаришь меня потом как-нибудь.

– «Потом» может не быть. Я достигла своего предела.

– Хорошо, вот наши варианты. Ты можешь взять себя в руки или мы можем остановиться и поговорить про вчерашний вечер, когда мои руки были…

Клара тут же нажала на педаль газа. Джош нашел тему, которая нервировала ее больше, чем вождение. Он торжествующе завопил, потрясая кулаком в воздухе.

– Видишь, что творится? Клара Уитон летит по автостраде. Я уверен, тебе нужно издать какой-то первобытный вопль.

Клара не смотрела на него, но он обратил внимание, что ее руки на руле слегка расслабились, а щеки порозовели. Она даже предложила ему включить радио, главное, не слишком громко.

Беспокойство, наполнявшее машину, постепенно развеивалось. Он никогда не сталкивался с чем-то подобным. Наоми была абсолютно самодостаточной. В последний раз он беспокоился о ней, когда она решила проколоть язык на пляже Венис-Бич[22].

Примерно через пятнадцать минут спокойной езды вдоль океана у Джоша появилась идея.

– Что ты думаешь о небольшой прогулке?

– Предлагаешь выбраться из твоей машины? – Клара рассмеялась. – С удовольствием.

– Я знаю одно место.

Джош указывал ей направление, и, проехав через несколько улиц, они вскоре оказались на пустой парковке у школы. Он выскочил из машины, чтобы помочь Кларе вылезти с водительского сиденья – боялся, что ее ноги ослабели и она упадет на тротуар. Хотя к ней и вернулся нормальный цвет лица, лоб был все еще в капельках пота.

Она положила свою крошечную липкую руку в его, и он крепко сжал ее. Клара вздохнула, коснувшись ногами земли.

– Надеюсь, меня скоро отпустит.

Прикосновение к ней заставило его волноваться.

– Несомненно.

Он не был уверен, относилось ли это к Кларе или к нему самому. Она встала, Джош на всякий случай отступил на шаг. Его соседка осмотрелась и встряхнула волосами.

– Почему мы здесь?

– В этой школе я учился, – Джош жадно вдохнул запах свежескошенной травы. – Моя семья переехала сюда из Сиэтла прямо перед девятым классом. Хочешь посмотреть?

Она кивнула, и он повел ее к зданию.

– Итак, каким же был Джош Дарлинг в восемнадцать?

Он смотрел завороженно, как ее длинные темные волосы развевались на ветру.

– Ну, Джоша Дарлинга тогда еще не существовало, но Джош Коннерс был тем еще придурком. Я так старательно прогуливал, что меня чуть не выгнали.

Она делала два шага на его один, чтобы не отставать.

– Ого, да ты бунтарь.

– Точно. И лентяй. Знаешь, в том кабинете, – он указал на угловое окно, – я месяц оставался после уроков. Потребовалось много уговоров, чтобы директор разрешила мне окончить школу.

– Кажется, все закончилось хорошо. – Клара запрокинула голову, подставляя свою фарфоровую кожу под лучи заходящего солнца.

– Ты не знаешь директора Карлсон. Я пытался представить ей свою жизнь как слезливую историю, но это было не так-то просто. Единственный ребенок в семье, лучик света для своих родителей. Они все время работали, чтобы оплачивать счета, но были хорошими и любили меня.

Джош сглотнул комок вины, застрявший у него в горле. Он не видел своих родителей со Дня благодарения два года назад. Его до сих пор мутило от индейки.

Клара остановилась и посмотрела на него.

– Директор не купилась на твою историю?

У него заныло в груди, когда он вспомнил про результаты полугодия, их отправляли всем родителям. Его характеристика небрежно лежала на кухонном столе, когда он вернулся из школы. «Неуспевающий, стремящийся к удовольствиям, ленивый, до крайности безрассудный». Это было почти десять лет назад, но он знал: с тех пор мало что изменилось. Если бы он снова увидел директора Карлсон, она написала бы аналогичный список. Может, еще бы добавила: «Обособленный, замкнутый, безнадежный».

Положив руку Кларе на спину, Джош обвел ее вокруг выбоины в асфальте.

– Не купилась.

О чем он думал, рассказывая о своих школьных бедах человеку с докторской степенью? Джош мог представить Клару восемнадцатилетней. Представительница золотой молодежи со всеми привилегиями и поддержкой, которых он был лишен всю свою жизнь.

Когда Клара входила в помещение, люди ее уже уважали. Когда Джош входил в помещение, люди недоумевали, почему на нем так много одежды.

– Не жалей меня, – эти слова прозвучали грубее, чем ему хотелось.

– Я и не собиралась.

Солнце зашло за горизонт, и вокруг бейсбольного поля загорелись огни стадиона. Клара побрела в ту сторону.

– А как насчет внеклассных занятий? Ты занимался спортом?

– Нет, но я был активным. – Он указал на небольшую рощицу и старую скамейку. – Занимался сексом вон там. Впервые уложил тут Оливию Дельвеккьо и узнал, что такое сквирт…

– Хорошо-хорошо, я поняла. Ты жеребец.

– Уже тогда я знал, в чем моя сила. – Он вспомнил свою последнюю встречу с Бенни. – Хотя, возможно, я принимаю желаемое за действительное.

– Что ты имеешь в виду?

Он опустил подбородок, рассматривая траву.

– Black Hat, студия, на которую я работаю, сделала мне отстойное предложение, когда мой агент попросил пересмотреть контракт.

Она показала ему свою слабость, настал его черед показать свою. Несмотря на все его громкие заявления и вирусные видео с его участием, никто из боссов не спешил ради него лишний раз открывать чековую книжку.

– Правда? Я думала, они из кожи вон лезут, только бы удержать тебя.

Она села на скамейку трибуны. Боже, все, что она делала, выглядело так изысканно и благородно. Джош сел рядом.

– Это моя вина. Я подписал тот ужасный контракт несколько лет назад, даже не прочитав. Я опьянел от мысли, что кто-то считает меня талантливым хоть в чем-то. И теперь теряю доход. Я мог бы продавать именные товары…

Он взъерошил волосы.

– Товары? – голос Клары повысился на тон. Ее смущение заставило Джоша забыть о жалости к себе, настроение у него явно улучшилось. Она была хорошей, его новая соседка.

– Не волнуйся, Уитон. Стоит только попросить, и ты получишь не копию, а оригинал.

Клара тихо ахнула, когда поняла, что он имеет в виду под именными товарами и оригиналом, и плотнее запахнула края своего кардигана.

– И что ты будешь делать? Наймешь адвоката?

Джош восхищался ее способностью деликатно менять тему, но упоминание адвоката опять его расстроило.

– Нет. Я не могу позволить себе адвоката достаточно хорошего, чтобы выступить против Black Hat. Ты же в курсе, что в порноиндустрии не все чисто и есть люди с плохой репутацией?

– До встречи с тобой я не слишком интересовалась порно.

Он так и думал.

– Я всего лишь актер и не могу ни на что повлиять, даже при солидной фанатской поддержке. К тому же основная аудитория большинства порносайтов – мужчины. Я вынужден плясать под дудочку продюсеров и руководителей студии.

– Это так несправедливо! Почему крупные студии не инвестируют в контент для женской аудитории? – Она сморщила нос. – По-моему, они плохие бизнесмены.

– Хочешь сказать, если бы студии вкладывали в правильное порно, ты бы его смотрела? – Джош приготовился к эмоциональной реакции Клары.

– В настоящий момент этот вопрос несущественен. – Она скрестила ноги.

– Черт, как ты это делаешь? Любую чушь можешь произнести так возвышенно.

Она прищурилась, глядя в темнеющее небо.

– Не любую.

– Ты только что снова это сделала.

Она даже подмигнула ему. Посадите эту девушку за руль на пять минут, и она вдруг окажется плутовкой. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то так сильно его удивлял. Клара наклонилась, чтобы сорвать травинку.

– Если ты не сможешь заключить новый контракт на выгодных условиях, ты уйдешь?

Джош закрыл лицо руками и вздохнул.

– Понятия не имею.

Этот вопрос не давал ему покоя несколько дней.

– Многие люди меняют карьеру, даже проработав в одной области лет двадцать, – сказала Клара. Она была прирожденным дипломатом. – Нужно составить список. Или два. Жаль, я не захватила блокнот. Какие у тебя основные навыки?

Джош положил руку на ее голое колено. Наполовину вызов, наполовину флирт. Он не давил сильно, только чтобы вызвать мурашки по коже. Вспомнив ее, распластавшуюся на диване прошлой ночью, он почувствовал прилив адреналина. Клара не смотрела вниз, но Джош ощутил напряжение в ее теле. Она положила свою руку поверх его, и он ждал, что сейчас она его оттолкнет. Как ни странно, она не торопилась этого делать. В какой-то момент он даже поверил, что сейчас она направит его руку выше, пальцы скользнут под шорты и будут ласкать ее бедро едва касаясь, как тихий ветерок. Она резко вдохнула, но не пошевелилась. Сейчас Клара поставит его на место. Просто собирается с силами.

Она неотрывно смотрела на стадион, прикусив нижнюю губу. Возможно ли, что Кларе Уитон нравился секс в общественном месте? Это предположение тут же вызвало у него эрекцию, но прежде чем он успел его озвучить, она откашлялась и переложила его руку со своей ноги на его.

– Что-нибудь еще?

Пока его сердцебиение успокаивалось, он задумался.

– Вождение. Я мог бы стать водителем грузовика или доставщиком пиццы, – Джош шутил только наполовину. Он любил пиццу.

– Неплохо. Продолжай. – Она явно ухватилась за шанс вернуть разговор в безопасное русло. Ее-то семья, наверное, наняла для нее карьерного консультанта, когда она еще ходила в детский сад.

– Налоги. Я прекрасно в них разбираюсь, – сказал он, невольно втягиваясь в игру. Потом встал и пошел между сиденьями на трибуне. – Ты бы видела, какой возврат НДС я получил в прошлом году.

Клара посмотрела на него и скривилась:

– Тебе придется снова учиться, чтобы стать бухгалтером. И на этой работе нужно носить галстук.

– Тогда забудем об этом.

То, что Клара заглянула в его прошлое, пытаясь выяснить, что он делал и кем был, не означало, что остальные последуют ее примеру. Относительный успех в полном иллюзий мире порно был равен провалу в реальной жизни.

Его голова пухла от попыток обдумать все эти «что, если» и «может быть». Он работал по дерьмовому контракту, застрял в умирающих уже несколько лет отношениях – все оттого, что обычно предпочитал путь наименьшего сопротивления. Единственное, в чем он был уверен, – ему по-настоящему нравилось работать в порно. И не только потому, что ему платили за секс (хотя и это было неплохо). Ему нравились люди, нравилось участвовать в создании того, что нравится другим. Он не умел планировать наперед, не обладал должным терпением, но Клара продолжала смотреть на него с надеждой. Как будто вместе они могли решить все его проблемы.

– Я неплохо разбираюсь в кинопроизводстве, – сказал он наконец, возвращаясь к ней. – Я же давно варюсь в этом. Не поверишь, как сильно монтаж влияет на конечный результат. Или, например, музыка. Знаю, это порно, знаю, какие эмоции оно вызывает, но я видел некоторые видео, которые куда ближе к искусству, чем большинство коммерческих блокбастеров. Продюсеры контролируют кастинги, изготовление декораций и даже следят за тем, чтобы мы соблюдали правила охраны труда и техники безопасности.

– Звучит многообещающе. – Она повернулась при первых признаках его интереса. – Ты должен что-нибудь снять.

– Кто бы меня нанял? У меня есть аттестат о среднем образовании с низкими оценками и опыт работы с анальными шариками. Не самое блестящее резюме.

Клара смотрела на него снизу, запрокинув голову.

– Не принижай своих достоинств. Я читала о тебе в интернете, если помнишь.

Он тяжело сглотнул. Как будто он мог такое забыть.

– В одном из заголовков, на который я определенно не кликала, говорилось, что на твоем сайте более миллиона подписчиков. Держу пари, эти люди заплатили бы за просмотр твоих видео.

Джош сел рядом с ней.

– Не знаю. Порноиндустрия обслуживает не женское удовольствие. Мой набор навыков… если это можно так назвать… Ты можешь быть да Винчи, но твои скульптуры из макарон никому не нужны.

– Ты художник и нашел способ зарабатывать на жизнь своим искусством. – Тут Клара покраснела. – Больше инициативы. Часто люди сдаются прежде, чем у них появляются проблемы.

Джош не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил ему столь воодушевляющие слова, особенно на неудобную тему.

– Ты умеешь впечатлить.

Клара отмахнулась от комплимента.

– Нет, правда. – Он поднял пригоршню травы и пересчитал стебельки. – Ты такая противоречивая. Неделю назад ты меня даже не знала, а теперь сидишь здесь и рьяно защищаешь мое «искусство».

Она пожала плечами.

– Что я могу сказать? Я отчаянный оптимист.

– В этот момент птицы и какие-нибудь зверьки должны выйти из леса и подпеть твоей балладе о том, почему я не должен отказываться от мечты и проложить путь к славе.

Клара горько вздохнула и поправила шнурки.

– К сожалению, животные меня ненавидят.

– Да ладно? – Джош фыркнул и подскочил, чтобы помочь ей подняться.

– Они чуют мой страх, – в ее голосе не было ни тени шутки.

– Ты совершенно чокнутая, это так мило, – сказал он скорее себе, чем ей.

– Мило – не то слово.

Она пошла обратно к машине.

– Подожди! – Он подошел к ней и остановился. – Посмотри, что ты сделала меньше чем за неделю: переехала на другой конец страны, устроилась на новую работу, села за руль. Ну и наконец, пошалила с известным порноактером – На его щеках появились ямочки. – Насколько я вижу, Уитон, ты чертовски крутая.

Клара застенчиво улыбнулась, и ему захотелось схватить ее за лямки этого нелепого комбинезона, притянуть ее к себе и впиться наконец в эти клубничные губы, о которых он мечтал с тех пор, как она появилась в его жизни.

– Наверное, нам следует вернуться.

Ему нужны были двери между ними, которые можно закрыть.

– Да, конечно.

Клара отряхнула комбинезон, и Джош старался не замечать, как ее руки скользят по ягодицам. Черт, если он не будет осторожен, то в конечном итоге влюбится в свою соседку.

Глава 13

Через две недели после добровольного перехода на неполную занятость Джошу стало скучно. Это было опасно – иметь столько свободного времени в непосредственной близости от Клары Уитон.

Впервые он заметил проблему, обнаружив, что идет в душ сразу после нее. Когда он входил в их крошечную ванную, где еще стоял запах ее мыла, он будто оказывался на цветочной поляне. И Джош представлял себе Клару – голую, мокрую, покрытую мурашками. Усилием воли приходилось останавливать погружение в мечты.

Это странное поведение можно было объяснить и его необычно долгим воздержанием. Романтические отношения с Наоми закончились несколько месяцев назад, а секса на съемках не хватало для удовлетворения всех его потребностей. Он не работал правой рукой так много с тех пор, как был подростком.

Однако голод Джоша был не только физический, но и эмоциональный. Он так отчаянно нуждался в разговоре, что вставал пораньше специально для того, чтобы поймать Клару перед уходом на работу.

В отличие от Джоша, та любила утро. Они встречались на кухне, и она включала поп-музыку, чтобы веселее было готовить кофе и паковать обед.

Он никогда в жизни не видел столько контейнеров для еды. У нее были даже маленькие контейнеры для соусов – такие крохотные, что Джош мог поместить три из них на ладони. Они были милыми, ее детские контейнеры.

Клара уходила ровно в семь тридцать, и у него совсем падало настроение. Сидя без дела, он чувствовал себя настолько бесполезным, что на третий день предложил отвезти Клару в ее офис в Малибу. Ему больше нечем было заняться. А по вечерам он забирал ее домой. Джош, по сути, стал шофером для своей соседки, но это давало ему пусть маленькое и странное, но все же ощущение своей нужности.

Большую часть дня он все же проводил наедине с собой среди вещей Клары, которыми она обставляла дом. Каждый день к их дверям доставляли очередную коробку. И хотя изменения были незначительными, они коснулись каждой комнаты. Новые подставки под горячее и прихватки теперь хранились в особом ящике на кухне. В ванной появились маленькие полотенца для рук, а также корзина с засушенными цветами и веточками. У нее, может быть, и докторская степень по искусству, но там, откуда он родом, подобное дерьмо таковым не считалось.

Клара даже купила занавески для его спальни. Однажды он открыл дверь и обнаружил, что они висят – очаровательные и бесполезные. Даже работая полный день, она каким-то образом находила время превращать пещеру Эверетта в нечто похожее на дом. Этим она тоже неумышленно давила на больное место – его застопорившуюся карьеру.

Он начал бегать после обеда – нужно же было хоть чем-то заняться, а накопившаяся энергия требовала выхода. Во время долгих пробежек к океану он пытался думать о своем будущем. Представлял, как обсуждает с коллегами совместные проекты по кинопроизводству. Но даже если бы нашелся тот, кто дал ему денег на свое кино, Джош понятия не имел, что будет снимать.

Он вернулся с последней пробежки и сразу наткнулся на пять разных корзин для белья. Он понял, что у Клары стирка и, должно быть, закончилось чистое нижнее белье. Весь дом был наполнен приятно пахнущей влажностью, исходящей из маленькой прачечной рядом с крыльцом. Он сжал кулаки и немедленно открыл окно.

Сегодня, как и каждый вечер на этой неделе, Клара лежала на диване, обложившись документами. Джош даже не представлял, какой груз дел она взвалила на свои плечи, согласившись на эту работу. Часть документов она читала дома. Джош переставил ее корзины для белья, чтобы открыть проход к кухне.

– Не обязательно разделять одежду на столько куч, – сказал он.

– Тебе да, потому что ты носишь только джинсы и футболки, – ответила она игриво, – но одежда разных цветов требует разной температуры воды и скорости стирки.

– Это все заблуждение.

– В смысле? – Клара взяла документ с дивана.

Наклонившись, Джош начал перебирать ее одежду.

– Идеальные условия стирки определяет состав ткани, а не цвет. Например… – Он поднял ее футболку. – Хлопок склонен к усадке. Его надо стирать в холодной воде и сушить на воздухе, независимо от цвета.

Он перекинул через плечо ее шорты.

– Лен мнется как сука, поэтому эти шорты лучше гладить сразу после того, как достанешь из стиральной машины.

Две пары колготок запутались вокруг его запястья. Джош разделил их и положил на подлокотник дивана.

– Нейлон лучше тоже сразу разделить и развесить, это поможет избежать подобной проблемы со статическим электричеством.

Закончив урок, Джош проследовал на кухню. Оттуда очень приятно пахло. В поисках источника пряного запаха он заглянул в духовку.

– А вот с полиэстером можно делать все, что хочешь, его трудно испортить, – крикнул он, разглядывая лазанью в духовке. – Можно мне немного твоей пасты?

– Конечно. Но это вегетарианская лазанья, и соус я приготовила из того, что нашла в холодильнике, – ответила Клара из комнаты.

В животе у Джоша заурчало. Еще один симптом. Клара приучила его к овощам за такое короткое время. Не иначе как обманом заставила его перейти на свое волшебное меню, которое состояло в основном из листовой зелени, ловко замаскированной. Скоро он будет просыпаться посреди ночи от невыносимого желания пожевать шпинат.

Клара неодобрительно покачала головой, когда Джош присел к ней на диван с дымящейся тарелкой.

– Как ты… Откуда ты так много знаешь о стирке?

– Моя мама всю жизнь работает в химчистке. Я все детство слушал эту чуть про типы ткани и способы стирки. И когда мы общались в последний раз, она все еще там работала. От нее всегда пахнет отбеливателем.

– В последний раз? Это было давно?

– Я не виделся с родственниками уже несколько лет. С тех пор как я рассказал им о своей работе. – Джош подул на вилку с кусочком лазаньи. – Они этого не поняли.

Чувство вины грызло его до тех пор, пока он не перестал отвечать на их звонки. В итоге он даже сменил свой номер и адрес электронной почты. Ему не нужны ни их лекции, ни их беспокойство. Джош прочистил горло.

– Думаю, они чувствуют себя виноватыми. Наверняка моя мама убеждена: води она меня почаще в церковь в детстве, я бы сейчас работал в банке или где-нибудь еще.

– Понимаю тебя.

Он опустил вилку и нахмурился. Клара была мечтой любого родителя – вежливая, воспитанная, прилежная. У нее-то какие проблемы?

Боль омрачила ее лицо.

– Моя мать сводит меня с ума тем, что каждую оплошность членов семьи она принимает близко к сердцу, за чужие неудачи переживает как за свои. Она как будто ведет список наших ошибок и считает, что мы все их совершаем специально. Под моим именем список был чист, пока я не бросила старую жизнь и не переехала сюда. Знаешь, было бы легче с ей общаться, если бы она немного снизила планку ожиданий.

Джош никогда не думал о цене, которую Кларе пришлось заплатить за свою свободу. Оказывается, они оба убегали от чего-то. Все-таки у них есть нечто общее.

– Я не злюсь на маму, – сказал он. – Я ее понимаю. Вряд ли есть родители, которые мечтают о том, чтобы их ребенок вырос и пошел сниматься в порно. Но все же быть главным разочарованием семьи нелегко. Думаю, если бы она и мой отец поддерживали меня, пусть даже не понимая и не принимая мою работу, мне было бы легче выносить отношение основной части общества, для которой люди моей профессии – как грязь под ботинком.

– Неужели кто-то действительно так относится к тебе?

– Ну, не все, конечно, знают, что я делаю. Я не хожу по улице и не раздаю визитки в форме члена.

Клара прикрыла рот рукой и округлила глаза.

– А у тебя есть такие?

– Нет. Хотя неплохой маркетинговый ход, кстати. Но люди все равно узнают. Эта тема почти всегда всплывает, например, на вечеринках. Мои приятели из средней школы думают, что это забавно. – Он издал тихий горький смешок. – Я не против насмешек от людей, пусть только держатся на расстоянии. Хуже те, кто считает, что моя работа превращает мое тело в общественную собственность.

– Хочешь сказать, к тебе пристают?

– Да, конечно. Ты когда-нибудь сталкивалась с парнем в метро, вроде как случайно, хотя было понятно, что он мог бы тебя обойти? Или у бара тебя обнимали невзначай за талию, чтобы освободить себе проход?

– Конечно.

– Тогда ты понимаешь. Меня часто трогают руками за места, о которых неприлично упоминать в обществе. Когда люди узнают, чем я занимаюсь, они перестают видеть во мне мужчину. В их глазах я вдруг превращаюсь в рождественскую ветчину. И каждый хочет отрезать себе кусок пожирнее.

– Мне очень жаль, – сказала Клара.

Джош уставился на свою еду.

– У многих дела куда хуже. Почти все мои коллеги-женщины сталкивались с домогательствами и оскорблениями.

Сколько раз Наоми приходила домой взвинченная, потому что кто-то опять к ней приставал? Пытался заставить ее делать то, чего она не хотела? Джош пытался защитить ее, но баланс сил иногда был не в его пользу, и, конечно, он не мог защитить абсолютно всех.

– Это не игра с нулевой суммой[23]. Признание твоей боли не уменьшает чужую, – сказала Клара.

– Спасибо, но довольно о моей боли. – Он улыбнулся, давая понять, что ранен не смертельно. – Это мой предел разговоров о чувствах для одного дня.

Он поставил тарелку на бедро и потянулся за комиксом на журнальном столике.

– Я собираюсь провести остаток вечера с «Людьми Икс»[24].

Клара придвинулась ближе.

– Что там происходит?

– Мистик собирается украсть передатчик Форджа.

Мгновение спустя она задержала его руку, готовую перелистнуть страницу:

– Подожди-ка, я еще не дочитала!

Мурашки пробежали от его запястья к плечу.

– Увлекательнее, чем работа, да?

– Я скоро окосею, пытаясь найти что-то интересное в этих файлах. Джилл наняла меня для работы над предвыборной кампанией Тони Гренджер, и я теперь отлично понимаю, что совершенно некомпетентна, хоть и люблю возиться с бумажками. Из офиса Гренджер нам прислали тридцать коробок с документами, которые могут помочь в разработке PR-кампании. Юристы любят бумажную работу.

– Это я знаю, – сказал Джош. – Если я помогу тебе просмотреть эти скучные файлы, скажем, за тридцать минут, разрешишь ли ты себе потом сделать перерыв и посмотреть фильм? Боюсь, твои блестящие мозги скоро закипят.

– Черт возьми, это было бы потрясающе. – Клара протянула ему огромную стопку бумаг. – А кто выберет фильм?

– Конечно я.

– Почему же «конечно»?

– Потому что я спасаю тебя от ранней катаракты.

– Ну ладно. – Она возобновила чтение. – А ты можешь выбрать «Скорость»[25]?

Его брови встали домиком.

– Тебе нравится этот фильм?

– Нет. – Она что-то подчеркнула на бумаге. – Я люблю этот фильм.

– В смысле, Киану Ривза?

– Ты пытаешься свести мой отличный вкус в кинематографе до примитивной влюбленности в знаменитость?

– О нет. Даже и не думал об этом.

– Хорошо. Должна признаться, я фанат боевиков.

Клара потянулась за папкой документов у ног.

– Вообще-то я хотела спросить тебя об одной компании. – Она передала ему файл. – Название Black Hat тебе о чем-нибудь говорит? По-моему, я видела его в одной из статей, когда гуглила тебя.

Он хотел снова подколоть ее, но все шутки застряли в горле, когда он начал читать.

– Подожди-ка…

– Что там? – Клара наклонилась, чтобы прочитать через его плечо, и нечаянно коснулась его грудью, отчего он чуть не застонал. Джошу определенно пора было снять эмбарго на мастурбацию с участием соседки в его воображении. Он не рисковал даже платонически прикасаться к ней до тех пор, пока у него снова кто-то не появится. Джош мог бы позвонить одной из своих любовниц, черт, он даже подумывал проехать мимо дома Наоми, но знал: его забастовка продлится дольше, если избегать коллег, которые советовали ему прекратить все это и вернуться на работу. В конце концов, небольшое воздержание не смертельно. Наверное.

Джош чувствовал ее дыхание на своей шее. Он обернулся и обнаружил, что их лица ближе друг к другу, чем он ожидал. У Клары на губах была помада или блеск, они были розовее, чем обычно. Он поймал себя на том, что смотрит на них и воображает, как они скользят по его…

– У меня что-то на носу? – Она потерла нос. – Если да, ты скажи.

– Расслабься. Нос у тебя девственно чистый. – Джош перевел взгляд на статью.

– Ты что-то там нашел? Судя по тому, что я узнала в офисе, Тони – хороший юрист с солидным послужным списком, но в заголовках ее имя встречается редко.

– Мне нужны очки.

Мгновение спустя Джош вернулся из своей комнаты уже в очках. – Итак. Посмотри на это. – Он провел пальцем по строчке. – Тони Гренджер не упомянула Black Hat, она посвятила им целый документ.

Клара потянулась за документом, и толстовка, которая была на ней, съехала с плеча.

– Где ты взяла эту толстовку? – Джош знал, что она не училась в Беркли[26].

– А… – Клара поправила съехавший воротник. – Это Эверетта. Мои все в стирке.

Джош стиснул зубы. Опять Эверетт! Ему было удобнее забыть о ее давней любви.

– Похоже, это ходатайство она писала, когда была помощником окружного прокурора. – Она пролистала пару страниц. – А что такое Big Porn?

– Это как Big Tobacco[27]. Black Hat – крупнейший мировой дистрибьютор порнографии. Им принадлежат три из пяти самых крупных стриминговых сайтов, куча киностудий и, возможно, еще много всего, о чем я даже не знаю. Они невероятно влиятельны.

Зрачки Клары расширились, когда она принялась изучать содержимое документа.

– Похоже, они полностью подмяли под себя порноиндустрию за несколько лет. Тони утверждает, что их сквозная модель создания контента вызвала опасный дисбаланс в отрасли, а платить за это приходится их работникам. Ты знаешь этих людей?

– Конечно. Все же знают Black Hat. Их сложно не знать. Конечно, я не общаюсь с корпорацией напрямую, все дела ведет Бенни, но их холдинговая компания контролирует студию, с которой заключен мой эксклюзивный контракт. За последнюю пару месяцев они несколько раз приглашали меня на встречу, но я лучше отгрызу себе руку, чем буду слушать, как бизнесмены говорят о сотрудничестве.

– Тут все серьезно. – Клара скользнула пальцем по новому абзацу. – Она пишет про незаконные увольнения, небезопасные условия труда, сексуальные домогательства. Это место просто кошмар. Гренджер могла надавить на них, когда стала окружным прокурором. Почему она не возбудила ни одного дела по факту всех этих нарушений?

– Могу предположить, что не нашлось свидетелей. – Джошу захотелось пива. – Условия моего контракта, конечно, нечестные, но мы, порноактеры еще счастливчики. У меня есть агент, и, возможно, я дорого стою на рынке. Но режиссеры, команда, люди, вывозящие мусорные баки, – они не могут рисковать работой, чтобы уничтожить такую мощную и влиятельную корпорацию.

– Но надо же что-то предпринять. Не могу поверить, что пресса молчит об этом.

– Ты серьезно в шоке от того, что в Голливуде не протестуют против плохих условий труда в порноиндустрии? Да всем плевать.

– Ну, кому-то нет. Тони, например.

Джош усмехнулся.

– Тони написала это пять лет назад, а потом пошла по стопам тех многих политиков до нее, которые сделали карьеру на демонизации секс-работников. Что она изменила с тех пор?

Повисло тяжелое молчание. Клара отложила бумаги и поправила стопки. Джош понизил голос:

– Я не хочу рушить твою веру в справедливость, но правительство и порноиндустрия предпочитают существовать в параллельных вселенных.

– Тони не такая. Я выросла в семье политиков и юристов, но никогда не видела, чтобы кто-нибудь из них выступал с такой же непоколебимой преданностью гражданскому обществу, как она. Ей действительно не все равно.

Лицо Джоша скривилось.

– Ты думаешь, что она и вправду такая, потому что даже не представляешь, каково это – жить в реальном мире. Ты провела всю свою жизнь в престижных учебных заведениях. Бьюсь об заклад, ты плохо разбираешься в стирке, потому что всегда был кто-то на зарплате, кто делал это за тебя. Но не обо всех так хорошо заботились. Не всем так легко найти работу, как тебе.

Клара сидела, прижав к груди подушку, и не смела посмотреть на него.

– Мне жаль.

Джош смягчился. Их беседа вызвала столько болезненных воспоминаний! Но это не оправдывало его резкость.

– Клара, мне не следовало так говорить…

– Нет, ты прав. – Она посмотрела ему в лицо своими большими оленьими глазами. – Я родилась в рубашке и всегда это знала. Это мой первый побег в реальный мир, и мне сложно. Я не знаю, каково это – делать то, что ты делаешь. – Она нахмурилась. – Или как стирать разные ткани. Признаюсь, у меня каша в голове.

Джош проигнорировал то, как его живот сжался от ее откровенного признания.

– Мы оба здесь на скользком пути. Можешь меня простить?

Взгляд Клары задержался на его губах, и он почувствовал, что дышит тяжелее.

– Если я скажу да, мы сможем посмотреть «Скорость»?

Нет, ему точно нужно найти способ обуздать свое влечение к ней. И уж точно не стоит на ней срываться из-за его собственных неудач.

– Хорошо, давай посмотрим «Скорость», – согласился Джош.

Люди по-разному преодолевают стресс: кто-то ест мороженое, кто-то принимает горячую ванну. Клара, когда ей требовалось утешение, включала боевик.

Несмотря на извинения Джоша, в воздухе висела неловкость. И она прекрасно понимала, сколько всего осталось невысказанным. Всю свою жизнь она ходила на цыпочках по дому, в котором людям было что сказать, но они никогда не осмеливались на это.

– Думал, что кинокритики с ученой степенью предпочитают черно-белые старые фильмы и зарубежное кино с субтитрами.

Джош смотрел на нее со своего края дивана, пока начальные титры «Скорости» ползли по плоскому экрану телевизора.

– Я не такая интеллектуалка, как ты думаешь, – сказала Клара, разрезая лазанью на аккуратные кусочки на один укус. Последняя сцена между ними убедила ее, что Джош видел в ней только избалованную соседку. Ей даже не требовалось закрываться от него, мир уже создал преграды между ними на всю оставшуюся жизнь.

Тем не менее он уделял Кларе много внимания. Возможно, из-за того, что почти не работал и ему больше нечего было делать. Или, может, потому что его забавляли ее странности. Если бы это был кто-то другой, а не Джош, она бы испугалась столь пристального внимания.

Он был самым очаровательным человеком, которого она когда-либо встречала. И пусть она понятия не имела, как ориентироваться на минном поле их повседневного взаимодействия. С Эвереттом все было проще. Конечно, когда он готов был проводить время с ней. Годы, положенные на изучение его симпатий и антипатий, гарантировали непринужденное общение. А Джош изучал ее, как микроба под микроскопом.

– А как насчет исторических картин? Все эти гофрированные воротники и томная тоска. Готов спорить, ты такое любишь.

Клара изящно откусила длинную нить сыра, тянущуюся от вилки. Слава богу, ей не надо беспокоиться о манерах. Вообще-то, все складывалось неплохо. Отсутствие романтических ожиданий позволило ей расслабиться. Когда-нибудь она вспомнит это лето с нежностью и улыбнется.

– Действительно, мне нравятся хорошие драмы эпохи Регентства[28], но мне также нравится Киану Ривз в обтягивающей футболке, спасающий Лос-Анджелес при помощи сильных рук и своего характера. Я – разносторонняя личность.

Соусу не хватало базилика. Она добавила приправу в свой мысленный список покупок.

На экране появился персонаж Киану Ривза, Джек, и Клара издала радостный клич. Этот человек знал, как носить брюки-карго.

– О, я понял! – Джош откинулся на диван. – Тебя это возбуждает.

– Прошу прощения?

– Твой фетиш – героизм. – Он указал на телевизор, где персонажи уже кого-то спасали. – Посмотри-ка на себя: румянец, широко раскрытые глаза, учащенное дыхание. Классические сигналы.

Ее сердце неестественно сильно колотилось. Определенно, фетиш Джоша – выносить мозги. Что бы сказать в свое оправдание?

– Прежде всего, перестань смотреть на меня и смотри фильм. Во-вторых, ты путаешь похоть с эмоциональным возбуждением. Она пересела так, что одна из декоративных подушек закрыла ему вид на ее лицо. На всякий случай.

– Они лезут в шахту лифта. Это тревожная ситуация. Меня беспокоит благополучие заложников.

Джош опустил подушку и одарил ее мерзкой улыбочкой. Кларе пришлось сдержаться, чтобы не замурлыкать в ответ.

– Подожди, вот сейчас Киану проскользнет под автобус, чтобы разобрать бомбу, и, держу пари, ты обалдеешь.

Она сходила с ума от этого момента.

– Я люблю этот фильм не из-за чего-то, отдаленно напоминающего плотское желание.

«Если только отчасти», – мысленно добавила она.

– Этот фильм – прославление торжества человеческого духа!

– Ну это ты загнула, – сказал он, потягиваясь. Его футболка задралась и обнажила нижнюю часть живота.

– Ничего подобного. – Она скрестила руки на груди, надеясь прикрыть затвердевшие соски. – «Скорость» – это вещь! Об обычных людях вроде Джеффа Дэниелса, Киану Ривза и Сандры Буллок – добрых, благородных и, да, естественно привлекательных, но в меру.

– Естественно? Как бы не так! Ты не получишь таких бицепсов без серьезных ежедневных тренировок.

Клара проигнорировала этот дерзкий комментарий.

– Скорость – боевик для женщин. Знаешь почему? Героиня в удобной обуви.

Джош покосился на экран.

– Так ты отождествляешь себя с персонажем Сандры Буллок?

– Хотелось бы. Киану влюбляется в нее, как только она садится за руль. Я же умру от смущения, если Киану просто обратится ко мне со своим «мэм».

Клара промокнула салфеткой каплю соуса, упавшую на диван. Не следовало ужинать перед телевизором. Она начала перенимать вредные привычки соседа. Джош вышел и вернулся с бумажным полотенцем, чтобы стереть только увеличившееся пятно.

– Что не так с «мэм»?

– «Мэм» звучит несексуально. – Она надула губы. – Это слово на вкус как опилки.

– Ага! То есть ты хотела бы, чтобы он называл тебя как-то сексуально. Да ты просто хочешь станцевать горизонтальное танго с Киану.

– Горизонтальное танго? Серьезно?! – Она бросила в него скомканное полотенце. – Никто уже так не говорит.

Он выбросил полотенце в мусорное ведро.

– Не нравится? А как насчет «прокатиться в город Трахвилль»?

Клара сморщила нос.

– Нет, спасибо.

– «Прочистить дымоход», «попарить кочанчик»? Я могу долго продолжать.

– Пожалуй, не стоит, – она опустилась на свое место. От этих нелепых идиом ей почему-то захотелось оказаться на коленях у Джоша.

– Как знаешь.

– Я не отрицаю факта привлекательности Киану, – признала она, – но в «Скорости» еще много всего.

Джош притворился, что кашляет в руку.

– «Скорость» – жалкая копия «Крепкого орешка».

Клара схватилась за сердце.

– Как ты смеешь?

Он усмехнулся и потянулся в ее сторону за пустой тарелкой. Клара этого не поняла и уставилась на него:

– Что ты делаешь?

– Прибираюсь.

Она поспешно отдала ему ее.

– Весьма признателен. – Он попытался изобразить ее манеры.

– «Крепкий орешек» – шедевр, не спорю, – сказала она, когда он вернулся из кухни. – Но в «Скорости» уникальные персонажи. Знаешь, этот ботаник-турист в спортивной куртке – это я. Я тоже приехала в Лос-Анджелес с большими надеждами, а в итоге села на автобус с бомбой.

Джош поднял брови, возвращаясь на свое место.

– Очевидно, это какая-то метафора. Подожди. – Он нахмурился и приостановил просмотр. – Я – бомба?

– Не говори глупостей. – Она схватила пульт и нажала на play. Джош был настоящей бомбой, которая была напичкана гормонами и замаскирована пошлыми шутками и добрыми глазами. Эта бомба может уничтожить всю ее жизнь, если сработает в неподходящий момент. Она поджала под себя ноги, повернув колени в противоположную от него сторону. Лучше не останавливаться.

– А с каким персонажем ты себя идентифицируешь?

Джош прикусил нижнюю губу.

– Думаю, с плохим парнем.

Клара пренебрежительно фыркнула.

– Ну я точно не Киану. Я никого не спасаю. Если я увижу, как взорвался автобус, то просто убегу. Нет фильма со мной в главной роли.

– Прекрати. Ты лучше, чем думаешь. Ты помогаешь мне избавиться от страхов исключительно по доброте душевной.

– Только потому, что ты напоминаешь мне раненого лесного зверька.

– Ну спасибо, – саркастично сказала Клара.

– Видишь? Я настоящий злодей. Разочарованный и сердитый. Опьяненный собственной важностью.

– Ты совсем не Говард Пейн[29].

Вчера она застукала его за обрезанием гортензий их пожилого соседа.

– Это его имя? Давай начистоту. Знаешь, присмотреться, становится очевидно, что это история о несовершенной системе, которая «кидает» офицера, инвалида после того, как он вышел на пенсию, отслужив родине. Возможно, этот человек хотел привлечь внимание к гнилой насквозь полиции Лос-Анджелеса.

– Джош, Говард хочет убить кучу людей.

– Ага. Ну, это не круто.

Она кинула в него подушку.

– Смотри внимательнее.

Фильм они досматривали в молчании. На кульминационном моменте, в конце, Клара попыталась незаметно стереть слезы с лица.

– Ты плачешь на «Скорости»? – Джош казался одновременно изумленным и потрясенным.

– Киану такой милый, – Клара всхлипнула. – Он знает, что они могут умереть, и поэтому сидит на полу с Сандрой и обнимает ее. Он не пытается схватить ее за грудь или поцеловать. Он обнимает ее, дает ощущение безопасности. Разве не этого все мы хотим в глубине души? Кого-нибудь, кто прижмет нас к себе перед смертью.

– Мы смотрим один и тот же фильм? Вижу, ты даже умудряешься что-то прочитать на картофельном лице Киану.

– На каком лице?

Джош пожал плечами.

– Моя мама говорила, что выражение лица у Киану пустое, как у очищенной картофелины.

Клара ухмыльнулась.

– Кроме того, – сказал Джош, – это все же не конец. Как насчет того, чтобы жить долго и счастливо?

– А что? – Клара выключила телевизор, когда пошли финальные титры.

– Ну, их отношения – Джека и Энни – долго не продлятся.

– Почему это?

Она поправила подушки на кушетке.

– Они недолго будут вместе. Есть продолжение фильма, где Киану даже нет. Сандра Буллок встречается с другим полицейским.

Клара пошла в ванную чистить зубы, но оставила дверь открытой, чтобы отвечать ему:

– Этого я не признаю.

Джош последовал за ней и тоже взял щетку. Она протянула ему зубную пасту.

– Что ты имеешь в виду? Продолжение существует. Это не подлежит обсуждению.

Клара засунула зубную щетку себе за щеку и пробубнила:

– Я его никогда не смотрела, значит, его никогда не было.

– По-твоему, это правильно?

Она кивнула.

– Это же самообман, – пробормотал Джош с набитым пастой ртом.

Клара прополоскала рот и сказала:

– Искусство принадлежит публике, а не художнику. Думаю, ты это знаешь не понаслышке.

Джош покачал головой.

– Чем больше я узнаю о тебе, тем меньше понимаю.

– Всегда хотела быть загадкой. – Клара улыбнулась через плечо, выходя из ванной.

Глава 14

Джош должен был решить – провести остаток своей жизни, завидуя людям вроде Клары, их деньгам, уму и успеху, или перестать плыть по течению и взять карьеру в свои руки. Звонок от Бенни несколько дней назад неожиданно установил дедлайн для принятия решения. Боссам из Black Hat никто не говорил «нет». Джоша пригласили в штаб-квартиру, чтобы лично обсудить с ним условия контракта. Большие шишки не хотели ждать целый год, чтобы получать больше контента с Джошем Дарлингом. И он решил пойти ва-банк. А что ему было терять?

– Ничего себе, сколько тут хрома, – Джош присвистнул, входя в приемную невзрачного офисного здания в Бербанке[30]. Он знал, что в порно крутятся огромные деньги, но по офису этого не скажешь.

Он зарегистрировался у администратора, который дважды заставил его написать свою фамилию и проверил удостоверение личности, прежде чем усадить на неудобный металлический стул.

Несмотря на идеалистические призывы Клары реформировать отрасль, о которой она почти ничего не знала, у Джоша не было планов изображать Индиану Джонса и разносить в щепки эту корпоративную крепость. Он бы не смог этого сделать, даже если бы захотел, и не располагал такими возможностями, как Клара. Однако их бурная дискуссия несколько дней назад об устройстве порноиндустрии заставила его понять, что он никогда не получит желаемое, если не поладит с людьми, стоящими у власти. Ему нужно выбрать: плавать среди акул или самому попытаться стать акулой.

Человек, к которому Джош пришел, Х. Д. Прюитт, мог изменить его жизнь одним щелчком пальцев. Джош решил, что стоит хотя бы взглянуть на этого человека.

– Джош Дарлинг? – невысокий загорелый мужчина в ладно скроенном костюме вышел в приемную. Он держался с некоторым вызовом.

Джош узнал Х. Д. Прюитта по фотографии с сайта компании. Вчера вечером он выудил документы из папки Клары и допоздна изучал их. Прюитт начал строить свою империю за несколько лет до того, как Джош подписал злополучный контракт. Венчурный инвестор, ставший предпринимателем, Прюитт заработал много денег на продаже информации прежде, чем решил применить свои таланты в индустрии развлечений для взрослых. Его компания сожрала кучу мелких студий, и сейчас никто не мог производить порно для широкого распространения без ведома Black Hat.

Согласно биографии Прюитта, он «жил для того, чтобы нарушать границы и выходить за рамки обыденного». В кругу знакомых Джоша этот человек имел репутацию охотника за самыми развратными фантазиями, которые только мог придумать интернет. Раньше Джош избегал Прюитта как чумы. Он никогда не интересовался корпоративными играми, но не мог выбросить из головы те обличающие документы Тони Гренджер и перестать слышать возмущенный голос Клары, рассказывающий о несправедливости системы, в которой он работал.

Джош расправил рукава темно-синего спортивного пиджака.

– Это я.

Он последовал за Прюиттом в его угловой кабинет.

– С тобой нелегко связаться.

Кресло хозяина кабинета было на несколько сантиметров выше кресел для посетителей, таким образом, его миниатюрный владелец мог смотреть на своих гостей сверху вниз. Джош выдвинул мягкое кожаное кресло из-под массивного стола из темного дерева.

– Это только потому, что я ужасно безответственный. – Джош вытащил из кармана сотовый телефон. – Вы не поверите, сколько я их уже потерял.

Студийный босс сплел пальцы и оглядел Джоша:

– Ты даже выше, чем на видео.

Джош тут же ссутулился. Обычно невысоким мужчинам не нравился его рост. Как будто Джош виноват, что он высокий.

– Вероятно, это потому, что там я обычно лежу.

Прюитт даже не улыбнулся. Да, сложная публика.

– Итак, в чем проблема? Ты явно талантлив и аудитории нравишься. А вот портфолио твое пресное. Не пойми меня неправильно, ты и Наоми Грант какое-то время отлично зажигали, но сколько можно наблюдать, как трахается одна и та же пара?

Вопрос завис в воздухе, Джош пытался решить, риторический ли он.

– Надеюсь, ты наконец решил порадовать нас своим присутствием, потому что готов выйти на новый профессиональный уровень? Думаю, не стоит рассказывать, что сейчас в моде любительские видео, а порнознаменитости уже не приносят такую прибыль, как раньше. Разнообразие теперь важнее качества. Это плохо для бизнеса. Наши акции упали за последние два квартала. Единственный способ поднять прибыль – развиваться, подходить к делу творчески. Ты считаешь себя амбициозным человеком?

– Нет, сэр, я бы так не сказал.

– А зря. Порно – это сила, никогда не забывай об этом. Возможно, нас не уважают представители других отраслей, но у себя мы формируем культуру и технологии так, что им и не снилось. Ты сделал себе имя. У меня хорошие молодые последователи. Свежесть! Вот, что мне нравится. Сколько подписчиков у твоих видео?

– Эм, точно не знаю. – Джош не следил, но Клара на днях упомянула число. – Около миллиона?

Прюитт улыбнулся.

– Потенциальные пожизненные клиенты, хотя большинство из них – женщины. Многие из моих коллег против инвестиций в мужские таланты. Ты, кстати, не хотел бы поработать с мужчиной? – Он вопросительно приподнял бровь.

Джош вежливо покачал головой. Он попробовал один раз из любопытства и понял, что точно предпочитает женщин.

– Жаль. Есть запросы как от твоих поклонников, так и от других исполнителей. Дальше. Тебе сколько, почти тридцать? Если начнешь заботиться о своем теле, у тебя будет еще как минимум три, а может, и пять рабочих лет. Откажись от красного мяса, купи крем для кожи вокруг глаз.

Джош непроизвольно поднял руку, пытаясь нащупать мешки под глазами. Кожа была довольно плотной. Может, ему одолжить какой-нибудь модный лосьон у соседки? Прюитт усмехнулся.

– О, не волнуйся. Только девочкам нельзя стареть. Одна из суровых истин нашего бизнеса. Мужчины в возрасте не против видеть себя на экране, но не хотят видеть там своих жен.

Он повернул фотографию, стоящую в рамке на столе, и Джош увидел брюнетку средних лет, обнимающую двух мальчиков-подростков. Женщина на фото выглядела симпатичной, хотя и немного уставшей.

– Люди демонизировали порно, но сколько браков мы спасли? Порно удерживает мужчин от измен, когда жены их больше не удовлетворяют. Наш долг – постоянно давать разнообразную пищу сексуальному воображению. Показывать зрителям то, чего они никогда не увидят в реальной жизни.

Джош впился ногтями в ладонь. Он не мог поверить, что этот человек может говорить подобное о своей жене и матери своих детей, не говоря уже о совершенно незнакомых людях. Отвечая, он не смог скрыть раздражение:

– Не уверен, что готов позволить аудитории экстремальщиков определять направление моей карьеры.

Прюитт поправил галстук и сел еще выше на своем троноподобном кресле.

– Я не собираюсь спорить с тобой, Джош. Как приятель приятелю, тебе повезло, ты оседлал горячую задницу своей подруги и приобрел какую-то известность, но в этой индустрии ничто не длится долго. Без Наоми Грант о тебе забудут.

Джош стиснул зубы с такой силой, что у него заболела челюсть.

Прюитт взял со стола стеклянное пресс-папье и покачал в руке.

– Вот, что я скажу тебе. Мы начнем не спеша, с малого, если хочешь. По-настоящему нежно. Я даже позволю тебе работать с другими студиями, если ты дашь моему хардкорному подразделению пятьдесят видео в год и эксклюзивные права на показы.

Это щедрое предложение было гораздо лучше тех, которые передавал ему Бенни. У Джоша сжалось горло. В следующую секунду он возненавидел себя за слова, которые сорвались с его губ:

– Сколько?

– Сколько ты сделал в прошлом году?

Сквозь пелену кипящей ярости Джош удвоил прошлогодний доход и записал его в блокноте, лежащем перед ним. Оторвал лист и протянул его Прюитту через стол. Тот прочитал и слегка улыбнулся:

– Начнем с суммы вдвое больше этой.

Джош попытался осмыслить предложение. Такая зарплата точно будет подтверждением его успешной карьеры.

– Добро пожаловать в Высшую лигу, – сказал самый влиятельный человек в порно. Прюитт был уверен, что добился своего, и, возможно, так бы и случилось, если бы Джош не подумал в самый ответственный момент о Кларе.

Он вспомнил ее профиль в своей машине на закате после целого дня борьбы с страхами. Заходящее солнце делало ее похожей на кинозвезду 40-х годов. Она прикусила губу, преисполненная решимости делать то, что, по ее мнению, должна сделать, как бы это ее ни пугало. Джош уже слышал в голове ее голосок, протестующий против жестокости в видео и против человека, который сидел сейчас напротив него. Джош больше не мог притворяться, что согласен. Если он возьмет эти деньги, Клара будет думать всю оставшуюся жизнь, что он слабак.

– Мне жаль, но я не могу принять ваше предложение.

Когда срок контракта закончится, он сможет найти работу в других, более мелких студиях. Может, ему никогда не стать богатым, но по крайней мере он будет спокойно спать по ночам и не пополнять карманы таких людей, как этот Прюитт. И за завтраком с Кларой он может смело смотреть ей в глаза. Пусть он никогда не будет достаточно хорош для такой женщины, как она, но зато у него есть моральные принципы.

– Уверен? Мне кажется, я был достаточно щедрым, Джош. Взгляд Прюитта стал жестким и холодным. Джош нервно провел руками по ногам. Он отчаянно хотел выбраться из этой комнаты и этого здания.

– Спасибо за уделенное время. Думаю, что попробую свои силы в других местах, когда закончится мой контракт.

Прюитт выпрямился на стуле.

– Не уверен, что это мудрое решение, сынок.

– Что вы имеете в виду? – У Джоша появилось подозрение, которое тут же подтвердилось.

– Если ты решишь уйти от нас, тебе может быть очень трудно найти людей в этом бизнесе, которые захотят работать с тобой. Я ясно выражаюсь?

– Да, думаю, я уловил суть.

Джош встал. Он сейчас был на высоте во всех смыслах этого слова. Прюитт тоже сразу вскочил на ноги.

– Почему бы тебе не подумать несколько дней? – Он поправил лацканы пиджака. – Подобные решения не следует принимать в спешке. Взвесь все варианты. Проверь свой банковский счет. Вытащив визитку из бумажника, он сунул ее Джошу. На этом встреча была окончена.

– Прощай, карьера, – грустно пробормотал Джош, бросив визитку в мусорный бак по дороге к автостоянке.

Глава 15

Вернувшись с работы, Клара обнаружила Джоша в ужасном настроении. Первым делом она предложила открыть бутылку вина и посмотреть «Крепкий орешек»[31].

Никогда еще она не видела соседа таким хмурым. Она хотела узнать, что случилось, но решила, что не стоит беспокоить его своим любопытством.

Клара поймала себя на мысли, что боевики становятся своеобразным мостиком, соединяющим их с Джошем. В прошлый раз, например, фильм дал им повод поговорить и позволил находиться в гостиной, не испытывая при этом неловкости и стеснения.

– А не хочешь поехать со мной на киномарафон по «Рокки» в Силвер-Лейк в начале августа? – Она сделала глоток из своего бокала. – Я видела афишу в кафе рядом с работой, и мне нравится Рокки. Конечно, я могу пойти одна, если ты не можешь…

– Прекрати тараторить. – Они сидели рядом, Джош легонько похлопал ее по колену. – Я хочу пойти с тобой. Никогда не смотрел «Рокки».

– Хорошо. Тогда я куплю билеты. Как раз отплачу тебе за уроки вождения.

Клара выдохнула.

Это не свидание. Конечно, это не свидание. Не нужно это пояснять, потому что он так и думает.

Возможно, у них не так много общего, но как минимум им обоим нравятся фильмы, в котором главному герою приходится сильно потеть.

К сожалению, ее блестящий план по избавлению Джоша от угрюмости почти сразу натолкнулся на препятствие. Едва Джон Макклейн[32] приехал к «Накатоми Плаза», электричество в их доме отключилось. Несколько секунд ни Джош, ни Клара ничего не говорили. Никто не двинулся с места.

– У тебя есть фонарик? – наконец спросила она с противоположного от Джоша края дивана.

– Если бы у кого-то из нас был и фонарик, то у тебя.

– Точно. – Клара нашла свой телефон на журнальном столике и включила фонарик. – Что ж, мы можем обойтись этим.

Джош последовал ее примеру.

– Пойду проверю щиток.

Клара открыла шторы и посмотрела на улицу.

– Не стоит. Вся улица обесточена.

Летняя гроза прокатилась по небу громом – редкое явление в Лос-Анджелесе. От неожиданности Клара даже подпрыгнула.

Она направилась к книжной полке, где хранила несколько ароматических свечей.

– Думаю, настал их час.

– Несомненно. Теперь весь дом будет пахнуть тыквенным пирогом, – поддразнил он Клару, помогая расставлять свечи в гостиной. Комната наполнилась уютным сиянием. Снаружи то и дело сверкала молния и гремел гром.

– Ух ты, как это все роман…

– Жутко! – Клара поспешила закончить фразу Джоша на случай, если он собирался произнести то же запретное слово, что пришло и ей на ум, когда она увидела, как блики свечей танцуют на его лице.

– Да, точно. – Он засунул руки в карманы. – Это именно то, что я собирался сказать. Ой, а плита работает во время отключения электричества?

– Ага. Она газовая, так что можешь зажечь ее спичкой. Вот, – она взяла коробок с журнального столика и протянула ему.

Его пальцы коснулись нежной кожи ее запястья, и она сглотнула. Как бы Клара ни старалась, ей не удавалось избежать прикосновений к нему, и каждый раз, когда они касались друг друга, ее охватывало желание.

– Спасибо, – голос Джоша был ниже, чем обычно. – Я сделаю попкорн.

Он поспешил на кухню. Кларе потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

Он не нарочно так сексуален. Прекрати сходить с ума.

Она воспользовалась тем фактом, что Джош вышел из комнаты и поправила бюстгальтер, косточки которого впивались ей в грудную клетку. У Клары был пышный бюст, и было совершенно очевидно, что он достался ей от природы. Но она держала свое добро взаперти, поэтому даже дома не могла себе позволить не носить нижнее белье, так как боялась снова увидеть, как зрачки Джоша расширяются и темнеют, как это было, когда он застал ее тогда в одной ночной рубашке.

– Та-дам! – Джош вернулся из кухни с огромной миской, полной попкорна. Она по запаху поняла, что он засыпал кукурузные зерна пачкой тертого пармезана, хлопьями красного перца и щедро сдобрил все оливковым маслом. Джош назвал это «полезной закуской», и ей не хватило духу опровергнуть его мнение.

Они вернулись на свои места на диване, Клара слева, Джош справа, подушка посередине в качестве буфера. Без подушки соблюдать дистанцию не получалось – каждый из них имел склонность растянуться на диване в полный рост.

Когда Джош попытался незаметно вытереть руки о декоративную подушку, она машинально схватила его за предплечье. Обычно она никого не трогала без явной нужды, но Джош, похоже, не соблюдал правила сохранения личного пространства, и поэтому она иногда тоже забывала про него. На мгновение она представила, как наклоняется и проводит языком по его ладони. Представила, как его указательных палец скользит ей в рот, и она чувствует вкус масла и соли. Ей стало жарко.

Перестань вести себя как извращенка.

Она пошла на кухню за бумажными полотенцами.

– Хочешь сыграть в игру? – Джош держал колоду карт, когда она вернулась. Он переместился на самый край дивана. Либо он хотел убежать от ее похотливого взгляда, либо – тут ее бедра напряглись – желание подкрадывалось и к нему.

– Что за игра? – спросила Клара. Конечно, он не предложит покер на раздевание.

– Думал, что смогу научить тебя играть в Слэпджек[33], – сказал он, изображая саму невинность.

Через несколько партий Клара поняла, что Джош жульничает, но не знала как. Она налила себе еще вина. Джош в очередной раз выиграл.

– Ты что, прячешь карты под задницей?

– Это заявление невероятно оскорбительно. Во-первых, Коннерсы никогда не обманывают. Мы невероятно честны и порядочны. Во-вторых, что более важно, моя задница не настолько велика, чтобы прятать под ней карты. Я потратил сотни часов на поступательные движения бедрами, чтобы получить эти тугие булочки.

Клара слизала с губ каплю вина. Ей было довольно трудно при свете свечей сидеть лицом к лицу с Джошем, когда их колени почти соприкасались. А теперь он еще заговорил о своей крепкой заднице. Она напомнила себе в очередной раз, что Джош – не Эверетт. Совсем.

Примерно на втором курсе Эверетт решил, что сильные эмоции – это не круто, лучше вести «спокойный образ жизни». Он никогда не плакал в кино и не смеялся так сильно, что пиво выливалось через нос. Джош же, напротив, казалось, по полной наслаждался каждым мгновением. Когда он ел что-нибудь вкусное, он запрокидывал голову, закрывал глаза и стонал. Клара прикусила губу, думая об этом.

– Просто раздай карты.

Он сделал, как она просила. Клара даже не подозревала, насколько эта игра заставит ее сосредоточиться на его руках. Может, она постоянно проигрывала, потому что все время вспоминала о том, как эти умелые длинные пальцы заставили ее стонать? А ведь она едва прикоснулась к его сексуальным талантам. Если верить той статье, он был Майклом Джорданом в куннилингусе. Клара проиграла еще один раунд.

– Хорошо, что мы играем не на деньги, да? – Он озорно улыбнулся. Она поежилась.

Держи себя в руках.

Она поступала, как и все те люди, которые относились к Джошу как к куску мяса. Если бы он был инвестиционным банкиром или водопроводчиком, Клара вряд ли бы все время представляла, как он сдирает с нее одежду, а она умоляет его взять ее. Его сомнительная репутация сводила ее с ума.

– Сколько бокалов вина ты выпила?

– Кажется, два.

– Ты вся горишь. – Джош провел костяшками пальцев по ее щеке. – Принести тебе воды?

Клара поднесла руки к щекам.

– Нет, я в порядке. Должно быть, соревновательный дух распалил меня.

– Я должен признаться. – Джош наклонился к ней. – Мне нравится смотреть, как ты проигрываешь.

От его хриплого голоса ей стало еще жарче.

– Ужасно!

– Нет, это мило.

Клара просияла.

– Ты дуешься, как маленький ребенок.

Ой. Как ребенок. Конечно.

– Я не дуюсь, я концентрируюсь. Так я выгляжу, когда концентрируюсь.

Джош бросил взгляд на стопки документов в гостиной.

– Может, тебе стоит меньше концентрироваться.

Клара протянула ему карты.

– Это нечестная игра.

– Я предлагал тебе ничью. – Джош бросил в нее пригоршню попкорна. Мягкие зерна отскочили от ее носа, она ахнула.

– У тебя эволюционное преимущество. Твои руки длиннее, что облегчает доступ к картам, а ладони больше, поэтому ты можешь быстрее их перебирать.

Джош засмеялся.

– Твоя способность находить всему объяснение умиляет.

– Может, нам поиграть в Джин-рамми[34]?

Джош скривился.

– Смеешься? Как насчет Техасского холдема[35]?

Клара в негодовании встала на колени:

– Что не так с Джин-рамми? Я все время играла с дедушкой.

– Вот именно. Это игра для стариков. Мое мнение.

Откуда-то из глубины диванных подушек запищал телефон. Джош и Клара кинулись его искать, и их пальцы соприкоснулись. По коже побежали мурашки, Клара взмолилась, чтобы он этого не заметил.

– Это мой, – сказал Джош.

Он читал сообщение на экране, скривив рот, будто съел лимон.

– Что там?

Он положил телефон возле себя и сунул в рот горсть попкорна.

– Ничего особенного.

– Очевидно, это не пустяк. Так кто тебе пишет?

– Х. Д. Прюитт.

– Почему мне знакомо это имя?

Джош наклонился и поднял несколько рассыпанных зерен.

– Потому что он генеральный директор Black Hat.

Клара ахнула:

– Тот, о ком писала Тони?

– Ага. Я встречался с ним сегодня утром, и он предложил мне безумную сделку. Шестизначную цифру за работу в его хардкорном подразделении.

Чем же они занимаются в таком подразделении?

– Прежде чем ты взбесишься, скажу, что я ему отказал. И он пригрозил занести меня в черный список.

– Что? Джош, это ужасно. Не говоря уже о незаконности таких заявлений.

– Обычное дело для Black Hat. Я предполагал, что такое может случиться. Ничего страшного, у меня остался год по контракту с ними, но я выполнил и перевыполнил план по фильмам, поэтому возьму перерыв. Они не могут подать на меня в суд или что-то в этом роде.

– Но что ты собираешься делать в течение года? А как же твои таланты?

Джош приподнял бровь.

– Думаю, теперь я буду использовать мои таланты не на работе, а в повседневной жизни.

Клара замерла.

– Кстати, контракт запрещает мне сниматься, но не запрещает говорить.

Отгоняя навязчивую мысль о талантах Джоша, Клара спросила:

– Ты что-то хочешь рассказать?

– Теоретически да. Правда, когда люди смотрят порно, им больше нравится смотреть, а не слушать. Но, может, они оценят оригинальность моей идеи.

Клара села прямее:

– А если забыть о порно?

– Тогда у меня не будет работы.

Идея пришла к ней внезапно.

– Слушай, помнишь то дело, с которым ты мне помог?

Он пожал плечами и нахмурился.

– Ну, с этой штукой, – она уставилась на свои колени.

– Ты о чем?

– Черт! Помнишь, когда ты довел меня до оргазма?

– Ха. Ага. Я сразу понял, что ты имеешь в виду, но хотел услышать это от тебя.

Клара закатила глаза. Придурок.

– Ну, у многих женщин есть такие проблемы. Я знаю.

– Разумеется.

– Так вот, их партнеры не знают, что делать. Или они знают какой-то один способ и пользуются им до конца своих дней.

Клара вспомнила, как встречалась с инженером, который утверждал, что любая поза, кроме миссионерской, вызывает у него мигрень.

– Ты мог бы им помочь. Ты говорил, что хотел бы что-нибудь создавать. Что, если сделать что-то среднее между порнофильмом и документальным кино?

Джош потер шею.

– Типа обучающего видео «Как довести женщину до оргазма»?

– Да, точно! Ты мог бы давать советы, рассказывать о своих хитростях и… я не знаю… сценариях сексуального удовольствия. Твои фанаты будут счастливы посмотреть такой фильм.

Джош прикусил ноготь большого пальца.

– Неплохая идея, но для чего-то подобного понадобится нехилый стартовый капитал. Нужно нанять актеров, взять в аренду оборудование. Тонну дорогого оборудования! Еще освещение, монтаж, плата за хостинг, продвижение. У меня есть небольшие сбережения, но я потрачу их значительно раньше, чем получу прибыль. Даже если мы создадим краудфандинговую[36] кампанию, будет трудно.

– Что ж, я могу помочь с деньгами.

Клара всегда хотела проспонсировать какой-то арт-проект, который благодаря ей станет популярным. Конечно, не о таком проекте она мечтала, но почему бы и нет. Эта идея ее настолько взволновала, что она не могла спокойно дышать.

– Нет, я не возьму твои деньги.

– Почему нет? Многие проекты имеют инвесторов. У меня есть трастовый фонд. Я бы не стала предлагать, если бы не верила в успех предприятия.

– Нет, серьезно. Деньги разрушают дружбу.

Щеки Клары вспыхнули.

– Ты считаешь меня своим другом?

– Конечно, и я бы предпочел, чтобы так и оставалось.

– Тогда говорю как друг: не позволяй деньгам все испортить. Женщинам это необходимо. Нет, – поспешила добавить она, – женщины этого заслуживают.

Она встала. Это был тот самый момент, когда нужно подняться.

– Женщинам нужно знать, что их удовольствие имеет значение. Если мы сделаем все правильно, у мира больше не будет права не знать, где находится клитор.

Джош уставился на нее.

– Не могу поверить, что ты произнесла слово «клитор» вслух. Не понимаю, запугала ты меня или завела. Возможно, и то, и другое. Ты уверена, что выпила только два бокала вина?

Лишь бы его влечение не распространялось на всю женскую половину населения.

– То есть ты согласен?

Он смотрел на свои руки, сложенные на коленях:

– Почему я?

Неужели он не понимает?

– А кто еще это может быть? Видит бог, я не хочу еще больше раздувать твое эго, но мне представляется, что для многих женщин ты – ворота в порно. Должно быть, дело в твоей впечатляющей… харизме.

Улыбка появилась на его лице.

– Знаешь, в этой короткой речи был самый приятный комплимент, который мне когда-либо делали.

Джош встал с дивана и слегка толкнул ее в плечо своим плечом.

– Но разве для воплощения этой идеи не нужны женщины? Не на себе же я буду все показывать.

Клара фыркнула.

– Очевидно, нужны. Но тебе и не придется делать все в одиночку.

– Хочешь помочь?

– Я? О нет. Точно нет.

Ей поплохело при одной мысли о том, что ее имя будет в титрах.

– Считай меня анонимным мешком денег. Ты наверняка знаешь женщину, которая без проблем согласится работать с тобой в кадре… – она посмотрела на потолок, – …голой.

– И не одну. Но многие боятся Прюитта, а это значительно сужает список. Если честно, на ум приходит только один человек, но это может немного усложнить ситуацию.

– Ну позвони ей.

Клара понимала, что он имел в виду Наоми Грант, и что ее бизнес-идея, скорее всего, создаст подходящие условия для их примирения. Пытаясь игнорировать начинающуюся панику, Клара осознала, что только что вручила Джошу билет в один конец из своей жизни.

Глава 16

В боулинг-клубе в Западном Голливуде Джош как никогда остро чувствовал, что значит выражение «тот самый неловкий момент».

– Клара, познакомься, это Стю… То есть, э-э… Я имею в виду, Наоми Грант, – он пытался перекричать грохот кеглей, пока знакомил свою бывшую подружку и последнюю женщину, к которой прикасался с сексуальными намерениями.

Джош долго придумывал место для обсуждения бизнес-проекта. Ничего официального и претенциозного. Боулинг казался отличным решением, здесь все могли занять руки, но он не ожидал, что в воскресенье в два часа дня единственная доступная дорожка окажется между подростками, которые праздновали чей-то день рождения, и старшеклассниками, тренировавшимися перед турниром.

Клара переложила в левую руку кеды для боулинга, чтобы протянуть правую Стю.

– Рада встрече. Как лучше: Наоми или… Стю?

– Если назовешь меня Наоми, вероятность ответа будет выше. Его бывшая оглядывала боулинг сердитым взглядом. Они стояли, глядя друг на друга и держа в руках обувь, взятую напрокат.

– А не сыграть ли нам? – Джош жестом пригласил своих дам пройти вперед и выбрать шары для боулинга.

Клара сегодня надела джинсы и простую белую рубашку с короткими рукавами. На Наоми были какие-то смехотворно крошечные кожаные шорты и одна из его старых футболок с «Металликой», изрезанная вдоль и поперек так, что куски ткани свисали с плеч и обнажали живот. Внешне у этих двух женщин не было ничего общего, кроме очевидного факта, что они обе были красивы. Джош пересилил порыв убежать.

– В следующий раз не позволяй ему выбирать место, – сказала Наоми Кларе. Та кивнула.

– Принято к сведению.

– Я, вообще-то, здесь стою.

Обе женщины уставились на него, уперев руки в бедра. Почему он решил, что это хорошая идея? Ах да, потому что у нищих нет выбора. Убедившись за несколько дней, что Клара в трезвом уме и доброй памяти все еще хочет профинансировать это начинание, он согласился взять ее деньги. И теперь был просто обязан пригласить в проект лучшую актрису. Ни у кого другого в порно не было такого убийственного сочетания таланта, интеллекта и деловой смекалки, как у Наоми. Одно плохо, она ненавидела Джоша до глубины души и хотела бы оторвать ему голову, что делало переговоры довольно опасным мероприятием.

После пары неловких раундов и кружек пива Клара осторожно толкнула Джоша локтем.

– Хватит тянуть время, – сказала она тихо, пока Наоми ждала свой шар у автомата. – Мы репетировали этот разговор сто раз. Спроси ее уже.

– Сейчас? Ты уверена? Мы сыграли всего двадцать четыре фрейма.

Клара нахмурилась:

– Сейчас. Я чувствую себя все менее привлекательной с каждой секундой, проведенной рядом с этой женщиной.

Она вытащила из сумочки контракт, который подготовил для них юрист, и протянула Джошу.

– Говорю тебе не как друг, не как соседка, а как деловой партнер: если ты не попросишь ее посмотреть эти документы в следующие пять минут, – ее серые глаза опасно сверкнули, – я заставлю тебя их съесть.

Джош сглотнул:

– Понял.

Наоми вернулась к столику.

– Стю, не присядешь на секунду? Есть кое-что… Я имею в виду, мы хотим обсудить с тобой кое-что.

Джош изложил предложение Клары и кратко рассказал о проекте. Когда закончил, он с облегчением откинулся на спинку жесткого пластикового стула. Миссия завершена. Может, теперь они наконец-то могут заказать начос.

– Ну, что ты думаешь?

Наоми уставилась на Клару и Джоша.

– Я слышала на своем веку немало диких предложений, но должна признать, что это – нечто особенное. Ты хочешь показать Black Hat средний палец, используя для этого мою руку, не говоря уже о других частях тела.

Джош наклонился вперед и уперся локтями в колени. Он понизил голос, чтобы именинник в бумажном колпаке за соседним столиком не услышал их:

– Эта идея выстрелит только в том случае, если рулить будет женщина. Никому не нужен сайт, посвященный тому, как довести мужчин до оргазма. Клара говорит, мы должны соответствовать потребностям рынка.

Клара сделала большой глоток пива и дрожащей рукой опустила стакан на стол. Ей не следовало приходить, но он сказал, что не справится без нее.

– Давай, Стю. Я не настолько высокомерен, чтобы утверждать, что знаю все о женском удовольствии. Но почему бы мне вновь не сыграть твоего парня-красавчика? Это сработает.

Огненный взгляд Наоми мог бы испепелить Джоша. Клара пришла ему на помощь.

– Вы сможете нанять кого угодно. Сценаристов-женщин, режиссеров, редакторов – столько, сколько нужно. Мы, конечно, предупредим их о рисках, связанных с Прюиттом. Но прелесть идеи в том, что нам и не нужны каналы дистрибуции Black Hat. У Джоша много своих поклонников, у вас – своих. Этого достаточно для начала. Но если мы намерены привлечь и мужскую аудиторию, нам нужна приманка.

– Приманка – это я? – Наоми слегка помахала гардеробщику, который не сводил с нее глаз с тех пор, как она вошла в зал.

– Конечно, вы куда больше, чем приманка, – сказала Клара. – Вы два самых ярких имени в отрасли. Новость о том, что вы собираетесь создать для женщин продукт, основанный на собственном опыте, вызовет всеобщий ажиотаж. С освещением в прессе я помогу. Я многому учусь в PR-фирме моей тети. Сайт, посвященный сексуальному удовольствию женщин, – звучит как вызов, не так ли?

Наоми приподняла бровь:

– Что вам известно о том, как доставлять удовольствие женщине?

Ее тон был вежливым, но подтекст был очевиден: кто ты такая и что дает тебе право находиться в нашем мире?

Клара расправила плечи.

– Не так много, как хотелось бы, но я быстро учусь.

Наоми посмотрела на Джоша.

– Это твоя работа, Ромео?

Джош знал: она решила, будто он соблазнил Клару, запудрил ей мозги и все такое, но все было совсем не так. Его соседка – просто хороший человек, который решил использовать свои деньги, чтобы помочь людям. И привел он ее сюда на съедение львице только потому, что исключительно в ее присутствии чувствовал себя уверенно. На его висках выступил пот, захотелось утопиться в пиве. Наоми постукивала ногой по полу.

– Так это что, порно с поцелуями? Мягкое освещение? Лепестки роз?

– Это не порно, – пояснил Джош, – это инструкция для сексуального преображения. Занимательно и для взрослых.

Клара подхватила:

– Вы двое можете сделать это забавным, захватывающим. Вы – знатоки удовольствий. Основное внимание будет уделяться советам, а не «клубничке». Люди на экране будут выполнять разные позы и техники, вы с Джошем можете объяснять, что происходит и почему это работает. То, что подходит одним, не подходит другим, поэтому у нас никогда не кончится материал.

– Мы могли бы давать советы и подсказки парам, как ласкать друг друга, а женщинам – самих себя, – добавил Джош, чувствуя себя Робином рядом с Бэтменом.

– Звучит странно, – сказала Наоми. – Но не имеет значения, как это называется. Когда люди видят обнаженных женщин – они просто начинают дрочить.

– Но тут совсем другая цель. Мы хотим изменить законы жанра, сделав упор на установление здоровой близости и достижении оргазма обоими партнерами, – добавила Клара, и на ближайшей дорожке чей-то страйк ознаменовался громкими криками.

Наоми подняла шар, прицелилась, отправила его по дорожке и сбила девять кеглей. После этого она сказала через плечо:

– Какая милая идея. Бредовая и напыщенная, но определенно милая.

– Мне следовало остаться дома, – прошептала Клара Джошу.

Но тот не был настроен сдаваться.

– Ты нам нужна, Стю. Ты как никто другой знаешь этот бизнес, ты хочешь изменить его, разобрать на запчасти, как сломанный автомобиль, и собрать заново. Сколько раз тебе приходилось работать с мужчиной, который заставлял тебя чувствовать себя отвратительно?

– Джош упоминал, что у вас были проблемы с продюсерами и режиссерами, которые пытались заставить вас делать то, чего вы не хотели, – добавила его соседка, заламывая руки. – Это ваш шанс заявить о себе, набрать свою команду.

– Давай, Стю. Когда еще представится такая возможность?

Наоми прищурила глаза:

– А кто финансирует это богоугодное дело? Не думаю, что ты вдруг получил наследство.

– Я. – Клара робко подняла руку и тут же сунула ее под бедро.

Наоми засмеялась:

– Неожиданный поворот. То есть вы будете моим творческим партнером? Вы, девушка, полны сюрпризов.

– Мое участие будет исключительно финансовым. Если это вас беспокоит.

– Именно это меня и беспокоит. – Наоми повернулась к Джошу.

– Я соглашусь только в том случае, если Мисс Коннектикут тоже будет плотно вовлечена в процесс.

Клара побледнела:

– Зачем вам это?

– Ваше предприятие – огромный риск. Независимо от того, что вы двое там себе напридумывали, я отношусь к этому как к деловому предложению. Серьезно, если мы обратимся только к тем, кто уже смотрит порно, – ничего не выйдет. Наша целевая аудитория – вы. Женщина, которая будет смотреть все это и учиться, если мы все сделаем правильно. Мне нужны вы, чтобы понимать, что нужно среднестатистической американке. Это новая аудитория, это развитие. К тому же, если вы будете в деле, меньше шансов, что охладеете к проекту и перестанете давать деньги.

– Я работала с наготой исключительно в произведениях искусства эпохи Возрождения, и даже с ними мне иногда было не по себе.

Наоми улыбнулась, и ее лицо преобразилось, как будто лед превратился в пламя:

– Это мое условие, Мисс Коннектикут.

Джош схватил Клару за локоть.

– Тебе не нужно соглашаться. Это слишком. Плюс у тебя уже есть работа. Мы найдем кого-нибудь еще.

– Такой больше нет, – сквозь зубы процедила Клара, – такой, как она.

Она вытерла потную ладонь о джинсы и протянула Наоми. Та ее пожала.

– Договорились, но я сразу предупреждаю, мне может понадобиться кушетка для обмороков.

Глава 17

Клара раньше никогда не видела столько обнаженных людей сразу, если не считать пляжей на юге Франции. На регистрацию нового бизнеса ушло две недели. Они получили федеральный идентификационный номер работодателя, все необходимые лицензии и разрешения, предусмотренные законодательством Калифорнии, открыли банковский счет и, наконец, начали подбор исполнителей для своего еще безымянного проекта.

Две недели она лгала матери о том, что проводит свободное время в художественных музеях и освежает знания древнегреческого. Каждый раз, когда Лили хотела связаться по Skype, Клара говорила ей, что Wi-Fi работает нестабильно, Эверетт как раз пытается наладить его. Вероятно, из-за всей этой лжи она заработала язву желудка, но остановиться уже не могла.

Джош, Клара и Наоми арендовали небольшую студию в Бербанке для проведения прослушиваний. Конечно, Наоми выглядела намного шикарнее, чем кто-либо. Длинные ноги, длинные волосы и острые ключицы. Джошу наверняка нравятся именно такие женщины.

Он, должно быть, уже забыл, как прикасался к Кларе. Она никогда не вела себя как Наоми – не выставляла напоказ свою сексуальную привлекательность и не могла поставить человека на место всего парой метких слов. Джош привык укладывать в постель оторв, а не завсегдатаев библиотек.

Он и Наоми организовали кастинги, пока Клара работала на своей основной работе у Джилл. Верная своему слову, она везде старалась успевать.

Сегодня на прослушивании должны быть опытные порноактеры, а также горстка студентов с факультета психологии Калифорнийского университета. Их привела Наоми. Помимо того, что она была горячей штучкой, она готовилась получить степени магистра по социальной и семейной психологии. Клара позаботилась о том, чтобы все подписали договор о неразглашении. Для съемок им нужны были люди с разными типами внешности и телосложения, комфортно чувствующие себя перед камерой и верящие в миссию проекта.

Клара стояла у фонтанчика в коридоре и наполняла свою многоразовую бутылку водой, когда Наоми вышла из смотровой комнаты.

– Пока все хорошо, Мисс Коннектикут. Сегодня начнется настоящее веселье. Нервничаешь?

Клара хотела солгать, но решила, что Наоми способна почуять страх, словно животное.

– Да.

– Все в порядке.

Наоми поправила майку.

– Пока нервы не мешают тебе делать твою часть.

– Напомни, а какая у меня часть?

– Представитель обычных людей.

– Верно. – Клара оглядела коридор. – Здесь намного больше людей, чем я ожидала.

– Слушай, – голос Наоми смягчился, – у тебя получится.

Вотум доверия был неожиданным, но приятным. Клара улыбнулась:

– Спасибо.

– А если нет, я разберусь со всем сама, – ее улыбка умерла.

– Это звучит менее обнадеживающе.

Наоми пожала плечами и ушла.

– Думаю, ваша бутылка наполнилась, – раздался мужской голос позади Клары.

Она повернулась и увидела красивого незнакомца. У него была такая же линия подбородка, как и у Джоша, но не столь рельефная и не хватало золотистой щетины, которую Клара ценила в своем соседе.

– Простите. – Она отошла.

– Без проблем. – Мужчина улыбнулся, продемонстрировав ей ровный ряд белоснежных зубов. – Вы пришли на прослушивание?

– Нет. Не совсем. – Клара опустила рукава своего любимого пиджака. – Я – член съемочной группы, но не актриса.

– Разумеется. Я бы запомнил такую девушку, как вы. – Он протянул загорелую руку. – Мэтт Мастерсон, знаю Джоша и Наоми по съемкам «Бесконечного оргазма».

– Ой. – Клара нервно засмеялась. – Понятно.

– Смотрели?

– Нет. – Она сделала осторожный шаг назад. – Боюсь, я новичок в порнографии.

– Что ж, если вам когда-нибудь понадобятся рекомендации или… – Он наклонился к ней, и Клара почувствовала его дыхание на своем лице. – … практическая демонстрация, буду рад помочь.

Он снова сверкнул своими неестественно белыми зубами. Этот парень, должно быть, чистит их зубной нитью десять раз в день.

Клара старалась не заикаться:

– Спасибо за щедрое предложение, Мэтт.

– Прекрати, Мастерсон.

Она не слышала, как сзади подошел Джош.

– Ой. Привет.

– Просто я дружелюбен, Дарлинг.

Мэтт был не таким высоким, как Джош, поэтому соседу Клары пришлось слегка наклонить голову, чтобы посмотреть в глаза своего знакомого.

– Направь свое дружелюбие на кого-нибудь еще. Мы отстаем от графика. – Джош положил руку на спину Клары, на пару сантиметров ниже, где заканчивались ее лопатки, и осторожно повел в смотровую. – Нам нужно идти.

Он говорил с ней куда более ласковым тоном, чем с Мэттом. Клара шепнула ему на ухо, пока они шли:

– Что ты думаешь об этом парне? Должны мы пригласить его в проект? Он определенно… гигиеничный. – Пряный запах мыла Джоша окутал ее, и она сделала глубокий вдох.

Джош выдвинул ее стул, затем свой.

– Я думаю, он нравится женщинам, – сказал он безразлично.

Клара уставилась в свой блокнот, открытый на странице со списком, который она составила вчера вечером, пытаясь придумать удобную систему ранжирования потенциальных исполнителей.

– Думаешь, он со мной флиртовал?

– Конечно, он флиртовал с тобой. – Джош держал во рту кончик ручки и покусывал. Клара обнаружила, что улыбается своему блокноту.

– Правда? Думаю, он интересный человек.

У нее не было большого опыта в общении с мужчинами.

– Мэтт не для тебя, поверь мне.

– Это почему?

– Потому что ты должна быть с врачом, или пожарным… – Джош вздохнул, – … или по крайней мере с воспитателем детского сада.

– А, я поняла. – Ее плечи поникли.

– Что именно?

– Я не… недостаточно сексуальна.

Внутри у нее все сжалось. Этот Мэтт, вероятно, использовал свои чары только потому, что надеялся получить с ее помощью роль.

Джош уронил ручку.

– Какого черта ты несешь?

– Знаю, я ношу слишком много мешковатой одежды и, хоть убей, не могу понять, как пользоваться щипцами для завивки, – она понизила голос. – И все бюстгальтеры у меня бежевого цвета, даже самые красивые.

Джош закатил глаза:

– Я не об этом!

– Все хорошо. Не надо меня утешать. Так было всю мою жизнь. Эверетт никогда бы не ушел от Наоми. – Она нервно перебирала пальцами.

– Клара… – Джош накрыл ее руки своей ладонью.

– Эй, вы двое, готовы? – Наоми заняла место за столом, Джош тут же наклонился, чтобы поднять свою ручку. – У нас очередь в коридоре.

– Ага. Готовы. – Клара вжалась в стул. Мнение Джоша о ее способности заводить мужчин не столько удивило, сколько подтвердило ее мрачную самооценку. Ей не место среди красивых, сексуально продвинутых людей.

– Номер один, пожалуйста, – голос Наоми звучал властно. Вошла фигуристая брюнетка с татуировками на руке и кольцом в носу.

– Марисса Мартинес, – сказала она.

– Привет, Марисса. Прежде чем мы начнем, вы подписали все формы, анкету исполнителя и договор о неразглашении?

Клара была благодарна Наоми за то, что она взяла на себя инициативу в этой части процесса. Ей самой пришлось бы поговорить с тысячей юристов, нотариусов и банкиров, если бы она составляла документы для проекта по обучению сексу.

– Ага. – Марисса передала бумаги.

Наоми просмотрела формы.

– Вижу, здесь вы написали, что согласны заниматься сексом в одиночку или с одним-тремя партнерами – и с мужчинами, и с женщинами – полностью обнаженной. Отлично.

– А вы читали предупреждение о возможных рисках со стороны Black Hat? – Джош настаивал на том, чтобы каждый человек, который мог быть вовлечен в проект, знал обо всех возможных последствиях.

– Да. Честно говоря, не удивлена. У меня есть друзья, которые пытались работать на другие студии в обход контракта. Они тоже получали угрозы попасть в черный список, а то и хуже.

– Хуже? – прошипела Клара в сторону Джоша, ее паника нарастала.

Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– Я рада, что кто-то противостоит этим засранцам. – Марисса вытащила из кармана какую-то бумагу. – Мне очень нравится ваш манифест компании.

Клара навострила уши. Его писала она, это был единственный ее вклад в документальную часть процесса. Помощь в привлечении единомышленников. Всего пара абзацев об идее, видении того, как этот ресурс поможет как женщинам, так и их партнерам, а обязательство компании уважать всех участников процесса. Наоми придвинула к ней папку:

– Клара, зачитай задание для прослушивания.

Клара поерзала на стуле:

– Я?

Джош ободряюще кивнул.

– Э… Хорошо. – Она взяла лист бумаги. – Снимите, пожалуйста, одежду.

Ее желудок сжался, но Марисса улыбнулась и сбросила шорты до того, как Клара закончила фразу.

Пиджак для этого мероприятия был неподходящим выбором.

Когда девушка полностью обнажилась, Наоми и Джош сделали у себя несколько пометок. Клара написала слово «голая» в своем блокноте, чтобы не выглядеть непрофессионально.

– Готовы двигаться дальше? – Наоми говорила с Мариссой более мягким голосом, чем когда-либо с Кларой или Джошем. – Мы знаем, процесс может вызвать затруднения. Напоминаю, можно остановиться в любой момент.

Марисса усмехнулась.

– Спасибо, ценю это, но я делала это миллион раз. Плюс у меня шикарное тело.

– Здесь достаточно тепло? – Джош настоял на том, чтобы они установили в комнате приятную температуру в 24 градуса.

– О да, отлично. Обычно кастинги проводят в каких-то ледяных коробках.

– Мы были на вашем месте, поэтому пытаемся сделать процесс максимально удобным. Клара, я думаю, можно перейти к следующей части.

– Да-да, конечно. – Она уставилась на бумагу. – Пожалуйста, устройтесь поудобнее и…

О Боже.

Джош коснулся ее плеча:

– Ты в порядке?

Клара выдавливала из себя слова, в ее ушах стоял звон:

– …и доведите себя до оргазма. Вы можете использовать лубрикант, а также любые материалы для чтения или просмотра.

– Без проблем, – Марисса откинулась на удобный шезлонг, накрытый чистой простыней, которую принесла Наоми, и приступила к стимуляции груди.

– О боже. – Клара подняла глаза к потолку.

Наоми откашлялась и добавила:

– Если не возражаешь, не могла бы ты рассказывать о своих ощущениях? Мы хотим убедиться, что тебе комфортно говорить об удовольствии.

Клара заставила себя смотреть в глаза исполнительнице, пока та ласкала свое тело пальцами. Она никогда раньше не видела ничего столь откровенного в реальной жизни. Хотя Марисса выглядела веселой, Клара не могла перестать потеть.

– Что думаешь, Клара?

Наоми не выглядела строгой, но Клара знала, что это тест и что она не отстанет.

– Ты бы хотела, чтобы Марисса испробовала какие-то конкретные техники?

– Нет, я думаю, этого достаточно, то есть все хорошо.

Наоми кивнула.

– Марисса, если хочешь, можешь импровизировать с грязными словечками.

Исполнительница произнесла предложения, от которого лицо Клары стало пунцовым.

– Извините, я на минутку. – Клара встала из-за стола и со всех ног бросилась в коридор, а оттуда – на улицу. Там она смогла отдышаться. Закрыв глаза, она попыталась вообразить дзен-сады и вспомнить мантры для медитации из уроков по йоге за сорок пять долларов, которые брала на Манхэттене. И не могла. Ее руки дрожали.

– Клара? – Джош выбежал следом за ней. – С тобой все в порядке?

Шаткой походкой она приблизилась к скамейке у входа в здание:

– Извини. Я думала, что справлюсь, думала, что могу быть спокойной, хладнокровной и собранной, но, очевидно, не могу.

Джош сел рядом и убрал волосы с ее вспотевшей шеи, пока она пыталась успокоиться.

– Нет, это ты извини. – Его взгляд скользнул по ее лицу, он успокаивающе водил пальцами вверх и вниз по ее шее. – Это все моя вина.

Его прикосновение действовало как бальзам, успокаивая Клару.

– О чем ты говоришь? Я пыталась создать сайт с голыми людьми, и в первый же день у меня начали подкашиваться ноги.

– Есть большая разница между наготой на экране и в жизни. Я знал, что это не для тебя. Помню, как ты покраснела, когда поняла, что нам придется делить ванную.

Ей удалось слабо улыбнуться при этом воспоминании.

– Сейчас мы пытаемся создать сайт, и это огромный шаг для тебя.

Он заправил ей волосы за ухо. Ей захотелось прихорошиться, несмотря на пережитое унижение.

– Неудивительно, что на кастинге твое лицо превратилось в переспелый помидор.

Да, нелестное сравнение.

– Я должна была лучше подготовиться. Не знаю, следовало ли читать так много журналов National Geographic.

Глаза Джоша прищурились. Он пытался не смеяться над ней.

– Марисса не делала там ничего плохого или постыдного.

Клара уткнулась подбородком в свою руку.

– Я все еще ханжа.

– Знаешь, это не так уж и плохо.

Клара нервно засмеялась:

– Конечно!

– Я серьезно. Это мило и, может быть, даже… сексуально, на самом деле.

Клара усмехнулась.

– Не надо меня утешать. Моя зажатость не сексуальна. Марисса и Наоми – уверенные в себе женщины, которые любят свое тело, они сексуальны. А я как мультяшный кролик.

Джош встал и взял ее за руку, помогая подняться.

– Нет. На самом деле, нет. Знаешь, сколько грязных мыслей у меня было, когда я видел тебя в том комбинезоне?

Она сморщила нос:

– Шутишь?

Что-то теплое разлилось внутри нее, пока она не подумала, что дело, наверное, в комбинезоне, а не в ней. Может, он вообразил его на гибком теле Наоми.

Джош провел другой рукой по ее волосам.

– К несчастью, нет. Ты как неизведанная золотая жила. Надеюсь, какой-нибудь парень… или девушка скоро познают все твои глубины и раскроют чувственность, которая, я знаю, в тебе есть. – Он взял ее за подбородок. – Ты – вызов.

Клара уставилась на свои ноги. Нелепая идея прижаться бедрами к бедрам Джоша, чтобы сократить расстояние между их телами, всплыла в ее голове, но она отбросила ее. Он мог и пошутить о том, что хочет ее, потому что он шутил о том, что хочет всех. Чем скорее она перестанет выпрашивать крохи его внимания, тем лучше. Тем не менее у нее пересохло в горле, и она пожалела, что где-то оставила свою бутылку с водой. Клара облизнула губы.

– Думаешь, кто-нибудь когда-нибудь примет этот вызов?

Джош прикусил губу.

– Черт возьми, да. Скорее всего, кто-то в мокасинах и при деньгах.

Верно. Кто-то противоположный ему.

– Послушай, если ты не хочешь продолжать, – его голос стал серьезным, – я пойду туда сейчас и все отменю.

Несмотря на его беззаботные комментарии несколько минут назад, теперь глаза Джоша были очень серьезными. Он погладил ее по руке. Он был хорошим парнем. «Хорошим другом», – напомнила себе Клара.

– Нет, я в порядке. Дух сильнее материи, верно?

Она взрослая и может справиться с чьей-то наготой. И десятком оргазмов. В конце концов, в чем весь смысл этой безумной затеи? Не в том ли, чтобы, преодолев социальную стигму, узнать нечто новое, что обогатит жизнь и наполнит ее новыми красками? И чем черт не шутит, может, когда Эверетт вернется из своего турне, она наконец поразит его кучей новых навыков.

Плечи Джоша заметно расслабились, хотя огонь в глазах еще не потух.

– Точно. Со временем станет легче, к этому привыкаешь. Через несколько дней дискомфорт исчезает, и ты понимаешь, что все мы люди, у наших тел есть нервные окончания, влечение и оргазмы… – Его взгляд скользнул по ее шее, и он сглотнул. – Это просто биология.

– Верно. – Она стряхнула нитку с его плеча, задержав на нем руку. – Это наука.

Мышцы Джоша напряглись под ее пальцами.

– Если это поможет, я могу начать ходить по квартире голым для твоего скорейшего привыкания.

– Ну уж нет, думаю, это меня окончательно добьет.

– Что ж, если передумаешь, только скажи.

Клара закатила глаза.

– Все будет хорошо.

– Хорошо, – Джош прищурился, словно хотел сказать что-то еще, словно искал на ее лице подсказку.

Клара открыла дверь в студию.

– Когда вернусь домой, просмотрю тонны порно.

То, как упала челюсть Джоша, стоило всей этой очередной неловкой сцены. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:

– Ты скоро?

– Да, уже почти кончил, – пробормотал Джош.

Глава 18

Джоша не удивило, что Клара никогда раньше не была в секс-шопе. Она вошла в магазин с такими огромными глазами, как будто нашла снежный шар посреди пустыни.

– Здесь так тихо, – прошептала она. Джош захватил тележку, и они пошли к витринам.

– А чего ты ждала? Звукового сопровождения в виде громких стонов?

У них было много дел и мало времени.

– И очень чисто.

В магазине были белые стены и паркетный пол, каждая секция подписана. Как и большинство бутиков, открытых за последние пять лет в Лос-Анджелесе, он напоминал модную кофейню. За исключением того, что вместо сиропов к латте и капучино на доске у прилавка были указаны ароматы органической смазки.

– Мне кажется, твои предположения строятся на фильмах 70-х годов.

Джош не хотел брать Клару с собой. Он приехал бы сюда один в будни, пока она была на работе, но менеджер магазина, обещавший ему сделку, работал только по выходным. Этим утром, пока Клара бездельничала на диване, он постарался незаметно взять ключи от машины, но она услышала звон металла, прибежала и сразу захотела поехать с ним, мотивируя это тем, что практика вождения была ей жизненно необходима. Ей уже как-то удалось уговорить его на четыре поездки в неделю. Он заезжал за ней на работу, она садилась за руль, и они колесили по Лос-Анджелесу от Корейского квартала до Пасадены, останавливаясь на ужин в разных ресторанах. По общему признанию, практика приносила плоды. Ее техника вождения действительно улучшилась с той первой поездки. Теперь она не потела и не задыхалась, когда вела машину. За два месяца их совместной жизни Джош так и не научился говорить «нет» ее оленьим глазам. Так что теперь ему придется потратить следующий час, подавляя свое возбуждение при виде того, как Клара внимательно изучает ассортимент секс-шопа. Хотя для эрекции ему не требовались дополнительные стимулы. Даже при виде того, как Клара чистит зубы, к его паху приливала кровь.

– Это нам нужно? – Она протянула ему наручники.

Джош проигнорировал то, как его член затвердел от этого вопроса.

– Пятьдесят баксов? За пластик? Ни за что. Я сломаю эту хлипкую конструкцию без особого труда.

У Клары перехватило дыхание:

– Серьезно?

Джош кивнул, представляя, как освобождается от этого нелепого приспособления и прижимает к себе ее обнаженное тело.

– Буду знать. – Она осторожно положила товар обратно на полку. – Я говорила тебе, что можно не беспокоиться о бюджете. У меня на счету много денег.

– Дело не в деньгах, – буркнул Джош, хотя прошлой ночью потратил почти час на поиск в интернете скидок на презервативы. – Я хочу, чтобы все было идеально.

Он бросил в тележку несколько атласных повязок на глаза и прикусил внутреннюю часть щеки. Он отдал бы все, чтобы узнать, о чем мечтала Клара. О каких из этих аксессуаров грезила? Если бы только знать.

Прошлой ночью он лежал, обхватив свой член рукой, и представлял, как она трогает себя под этими нелепыми хлопковыми трусиками, мечтая о нем так же, как он о ней. Так отчаянно, всепоглощающе хочет его, что ей приходится зажимать себе рот, сдерживая стоны.

К сожалению, его мозг работал не так хорошо, как член. Джош не хотел говорить Кларе, что, помимо постоянного стояка, у него был серьезный писательский ступор. Он должен был составить новую Камасутру, от этого зависел весь проект. Нервы его были накалены до предела. Как только они закончат с покупками, ему не останется ничего другого, как взять в руки ручку и бумагу – по-настоящему устрашающая перспектива.

– Я боюсь… – слова вылетели из него, как вода из сорванного крана.

Клара опустила коробку с анальными пробками, которую изучала, наморщив лоб, и оглянулась:

– Чего?

Джош глубоко вздохнул.

– Упустить этот шанс. Я всегда просто приходил и направлял свой член, куда мне велели. А сейчас слишком многое на кону. Когда от меня ничего не ждали, я никого не мог подвести… – Он потер переносицу. – За исключением моей семьи, но это другая история.

– Ну здрасте. Я все равно в тебя верю.

Его немного отпустило. Клара пыталась не хихикать над тем, что видела на полках магазина. Ну по крайней мере один человек находит всю эту ситуацию забавной.

Она взяла тридцатисантиметровый вибратор.

– Можешь представить, что кто-то использует такое?

Джош молча приподнял бровь.

– Ну да. – Краска залила ее щеки, она осторожно поставила коробку обратно на полку. – Конечно, можешь.

Следующий предмет, который привлек ее внимание, – набор шариков из нержавеющей стали.

– Похожи на камни для виски.

Джош чувствовал себя ее сексуальным шерпом[37]. Проблема была в том, что он предпочел бы теоретической подаче материала практическую демонстрацию. Не думай о том, как ты разогреваешь ее сладкую киску рукой. Не представляй ее хриплый вздох, когда вставляешь холодный металл в ее горячее лоно. Не думай о том, как… Он усилием воли заставил себя прекратить фантазировать, взял набор шариков слева от того, что выбрала Клара, и поместил в тележку.

– Это для укрепления мышц тазового дна. Но также можно использовать их для отложенного оргазма.

– А как это? – в ее словах сквозило любопытство.

Он тяжело сглотнул.

– Это когда ты уже возбуждена, но оргазм откладывается… или удерживается.

Клара спросила чуть охрипшим голосом:

– А почему ты выбрал именно этот набор?

Джош наклонился к ней, почувствовал запах ее духов. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– Они… хм… с пультом.

Каким-то образом они оказались так близко, что их носы почти соприкасались. Чуть наклонив голову, он мог поймать ее губы. Каждый подъем и спуск ее груди разрывали еще одну нить его контроля над собой. Он оторвал взгляд от нее и просмотрел на список покупок, зажатый в кулаке.

– Мы закончили в этом отделе.

Когда Клара пошла дальше, он осторожно поправил джинсы и последовал за ней. Через несколько минут она остановилась перед витриной и так долго что-то разглядывала там, что Джош приостановил поиск эрекционных колец и решил посмотреть, что же привлекло ее внимание. Это оказались кнуты, на упаковке которых была изображена Наоми в кожаном бюстье с ядовито-красной помадой на губах. Он и забыл, что у нее есть собственная линия секс-игрушек.

– Не знала, что у Наоми столько товаров, – сказала Клара, напрягая плечи. – У тебя получилось помириться с ней?

– Я и не пытался. – Этот разговор, словно ведро ледяной воды, потушил его возбуждение. – Мы были так заняты.

Конечно, продолжить отношения с Наоми было бы самым подходящим вариантом для него в будущем. Джош все время забывал, что скоро ему придется покинуть свой временный дом. Рано или поздно вернется Эверетт и вышвырнет его.

– Что-нибудь слышно от Эверетта в последнее время?

Она ничего не рассказывала, но это не значит, что они не созванивались или не списывались.

– Получила по почте несколько открыток и чехлы для пивных банок с названием группы. – Она покачала головой. – Не знаю, как долго я еще смогу врать про все это маме.

Клара повернула набор зажимов для сосков так, чтобы агрессивная картинка на коробке смотрела в другую сторону.

– Что за проблемы у тебя с мамой? Не понимаю, почему все так сложно у людей, которые находятся за тысячи километров друг от друга.

Клара остановилась перед полкой с журналами и нахмурилась.

– Она хочет, чтобы я стала как она: нашла порядочного человека из хорошей семьи, вышла замуж, родила несколько детей, а затем создала благотворительную организацию.

– Звучит скучно, – поморщился Джош. – Конечно, если ты этого не хочешь.

– Думаю, проблема в том, что я слишком долго пыталась угодить ей и отцу. Я даже никогда особо не задумывалась о том, чего сама хочу. А сейчас…

В этих последних словах Джош почувствовал проблеск надежды:

– Что сейчас?

– Не важно. – Клара расправила юбку. – Если мои родители узнают правду – о моей работе с Джилл и… ну ты понимаешь. Боже мой, они умрут.

Он почувствовал, как внутри разливается гнев.

– Значит, тебе нельзя дружить с порнозвездами?

Хотя что тут удивительного? С самого начала было понятно, что он для нее всего лишь перевалочный пункт на пути к главной цели.

– Уитоны очень придирчивы. Мама не хотела, чтобы в институте я встречалась с парнем, который учился на юриста, потому что он катался на скейтборде. Я ее единственная отрада – член семьи, за которого никогда не бывает стыдно.

Джош стиснул челюсти. Иногда он забывал, кто такая Клара. Прямо сейчас эта умышленная забывчивость казалась ошибкой.

– Но она не против Эверетта?

Клара наклонилась и переложила предметы в тележке.

– Ей нравится его семья. Нравится, что она знает, откуда он и где вырос. Я почти уверена, они с миссис Блум выбрали нам фарфор на свадьбу, когда мы еще были в восьмом классе. – Ее голос стал резким. – Кажется, никого не волнует, что мы с Эвереттом даже никогда не целовались.

Удовлетворение растеклось в его груди. Даже если Эверетт Блум когда-нибудь женится на ней, Джош все равно навсегда останется первым мужчиной, который заставил ее кончить. Но если со стороны Клары и ее семьи не было возражений, какого черта ждал Эверетт? Джош едва мог провести с ней больше пятнадцати минут, не желая ее съесть.

– Получается, ты сходишь с ума по этому парню с юности, хотя вы даже ни разу не целовались?

– Иногда ожидание поцелуя лучше, чем реальный опыт.

Джош следил, как задралась ее юбка, обнажив еще на сантиметр белое бедро, когда она нагнулась, рассматривая что-то на витрине. Если она так считает, ей явно нужно больше практики.

– Почти уверен, что целоваться лучше, чем мечтать.

– Это потому что ты привык быстро получать желаемое.

Клара одарила его улыбкой Чеширского кота и прошла вперед. Тяжело дыша, он поплелся за ней.

– Удовольствие от поцелуя идет по нарастающей. Мечтаешь о поцелуе с мужчиной, представляешь его губы, вкус его языка, как руки скользят по твоим волосам. А потом он обнимает тебя. – Она остановилась и повернулась к нему. – Можно провести всю ночь, представляя, как он неожиданно притянет тебя к себе и прижмется губами, не дав закончить предложение. Или наклонится к тебе однажды утром так медленно, что от желания сведет пальцы ног.

Джош впился ногтями в свою ладонь так сильно, что на ней остались следы. Его телу было не важно, что она описывала тоску по другому мужчине. Он просто вставил вместо «его» свое имя.

– Он на вкус как корица или как виски? – Клара рассеянно провела кончиком указательного пальца по нижней губе. – Ты представляешь, снова и снова, в тысячный раз, как он прижимает тебя к стене и наваливается всем своим телом, пока ты не задрожишь от сильного желания, чтобы он наконец-то взял тебя.

Взгляд Джоша метнулся к кирпичной стене позади нее. Он бы с легкостью прижал ее к грубому камню, поцеловал, а затем задрал бы тонкую хлопковую юбку до самой талии.

Глаза Клары заблестели, когда она посмотрела на его губы.

– Или, может, он едва коснется твоих губ, заставляя умолять о поцелуе.

Джош издал звук, похожий на стон и всхлип одновременно. Это вывело Клару из забытья.

– У тебя все нормально?

– Да, – хрипло сказал он. – Я подумал, может, это тебе стоит писать для проекта?

– Мне? Правда?

Он сосредоточил свое внимание на ее носе.

– Ты хорошо умеешь выражать эмоции. Все эти мысли о сексе… У меня чуть мозг не закипел.

Он все еще чувствовал эрекцию. Клара была права, тело Джоша не понимало желания без воплощения в реальность. Не понимало постоянного стремления к объекту желания без возможности разрядки.

– Понимаю. Все эти фантазии о сексуальных людях, которые делают сексуальные вещи с сексуальными игрушками. – Она обмахнулась рукой как веером. – Никогда в жизни еще не произносила столько раз слово «сексуальный» в одном предложении. Я чувствую себя измотанной.

– Не знаю, чем тебе помочь.

Джош сейчас не мог делать ничего из того, что хотел. Все его желания были связаны с разными частями тела Клары. Его лоб покрылся испариной, когда она прикрыла веки. Ему потребовалось приложить все усилия, чтобы не упасть на колени, умолять избавить его от страданий.

– Это похоже на зуд, который невозможно унять. – Ее язык пробежал по ярко-розовой нижней губе.

У него отвисла челюсть.

– Да.

Боже, даже ее голос сводил с ума. Возможно ли, чтобы она была так же возбуждена, как и он?

– Что ж, полагаю, всю эту энергию надо направить в продуктивное русло. – Клара судорожно вздохнула.

Он надеялся, что это «продуктивное русло» было между ее бедрами. Она потрясла головой, пытаясь прояснить ум.

– Ты не пробовал вести дневник?

Джош мотнул головой и глупо заморгал.

– Извини, мне послышалось или ты сказала «вести дневник»?

– Да, сказала. Тебе следует использовать свой эротический опыт в качестве базы для создания сценариев. Съемки уже на следующей неделе.

– А-а. Такой план.

То, что он никогда даже не пытался что-то писать, используя свое либидо, не означало, что ему не удастся. И то, что он никогда не писал ничего длиннее электронного письма – не проблема. Он соберет всю свою нерастраченную похоть и… упакует. Сделает аккуратной и полезной, а не беспорядочной и сводящей с ума.

Когда они наконец добрались до кассы, Клара разложила их покупки перед менеджером. Высокая женщина с розовым ирокезом на голове все посчитала, включила обещанную 30-процентную скидку и упаковала во внушительное количество пакетов.

– Можно я спрошу? Это все для бизнеса или для удовольствия?

Клара покраснела.

– Для бизнеса, которое доставляет удовольствие.

Джош решил, что, когда они вернутся домой, он запрется у себя в спальне и будет «вести дневник», пока не оторвется рука.

Глава 19

Клара облачилась в самую несексуальную одежду для сна, которая у нее была, чтобы заглушить разыгравшееся либидо.

Обычно она и так носила уютные, а не соблазнительные комплекты для сна, но этим вечером превзошла саму себя – надела огромную мужскую пижаму не по размеру, которую по ошибке заказала на прошлое Рождество. Она выглядела нелепо, как будто призрак прадедушки, укутанный в плед, но ей было все равно. По крайней мере, эта пижама не потворствовала ее плотским желаниям.

За последний час ее взгляд тысячу раз останавливался на закрытой двери в спальню Джоша. Она знала, что за этой тонкой преградой из дерева он пишет о фантазиях категории XXX. Ее губы пересохли, зато между бедер было очень влажно. Пойти вместе в секс-шоп – ужасная ошибка. Наблюдение за тем, как Джош со знанием дела выбирает товары для их проекта, зажгло в ее голове тысячу сенсоров удовольствия. Она так разгорячилась, что теперь ей было жарко даже в пижаме из отличного воздухопроницаемого хлопка.

Сегодня нужно было еще придумать доменное имя для их сайта. К сожалению, они с Джошем и Наоми так и не решили, как назвать проект. LadyBoners.com и Orgasms4All.org – предложения Джоша – не ложились на язык.

Герой дня наконец открыл свою дверь. В руках у него был потертый черный блокнот.

– Привет.

– Привет. – Клара скрестила ноги. – Как дела?

– Хорошо. – Он повернул раскрытый блокнот в ее сторону и пролистал несколько страниц, заполненных заковыристым почерком. – Как только я начал, оказалось, мне есть что сказать.

Клара тяжело сглотнула.

– Могу представить.

Миллион фантазий о Джоше крутились в ее голове. Ей нужно было какое-то лекарство. Или терапевт. Наверное, и то, и другое.

Джош опустился на диван так близко, что она почувствовала тепло, исходящее от его тела. Клара старалась не дышать глубоко, чтобы не вдохнуть его запах.

– Проблема в том, что я не могу оценить, хорошо получилось или я просто мараю бумагу.

– Хочешь, чтобы я посмотрела?

– На самом деле, я надеялся, что могу почитать тебе, – в его голосе звучали нотки неуверенности. Джош взъерошил свои кудри. – Раз предполагается, что это будет дикторский текст. Это ничего? Все-таки тут про секс. Если что, я могу позвонить Наоми.

– Нет. – Она положила свой ноутбук на журнальный столик и повернулась к Джошу, скрестив ноги перед собой. – Я могу послушать.

– Окей, отлично. Это вводная часть. Серия для партнеров, которые знакомятся друг с другом в сексуальном плане и выясняют, что им подходит. Я подумал, вместо того чтобы сразу переходить к делу, женщина, в нашем случае актриса, могла бы показать своему партнеру, как она доставляет себе удовольствие. Чтобы помочь ему понять, как ее трогать, где и насколько сильно давить.

– Звучит разумно. – Клара заставила себя отвести взгляд от его рта. Черт, она безумно хотела его.

– Хорошо. Я тогда начну?

– Нет лучше времени, чем настоящее.

Она решила взять себя в руки. Никто еще не умирал от слишком сильного желания.

– «Для начала нужно помочь партнерше настроиться». – Джош немного изменил манеру говорить, чтобы текст звучал авторитетно. Но магией своей харизмы он облекал самые невинные слова дымкой соблазнительности. – «Попросите ее описать одну из любимых фантазий. Когда она освоится, предложите ей прикоснуться к тем частям тела, которые стимулируются в ее истории».

Джош опустил блокнот, Клара провела рукой по бедру.

– Что ты думаешь об этом упражнении? Его придумала Хизер, одна из подруг Наоми по университету, сертифицированный сексопатолог.

Ее язык отяжелел.

– Думаю, это хорошо. И тон, которым ты говоришь, спокойный и медленный, тоже очень подходит. Это сексуально, но в меру.

Джош улыбнулся уголком рта:

– Спасибо.

Непослушный локон упал ему на глаз, и Клара скрестила руки на груди, чтобы не было искушения поправить эту прядь.

Он пролистал несколько страниц в блокноте.

– Я наметил некоторые задания для исполнительницы, хотя я думаю, что мы можем дать ей полную творческую свободу для раскрытия ее собственных желаний. Идея такая: мы исследуем несколько эрогенных зон, начиная от рта, ушей и горла, затем двигаемся вниз по телу, задерживаясь на груди.

– Ух! – Ее тело горело в каждом из упомянутых им мест.

– О, придумал!

Он нацарапал слово «ключица» в своем блокноте, и Клара поняла, что начала обводить свою ключицу двумя пальцами, представляя, что это его губы. Она поспешно убрала руку.

– Думаю, мужчинам нужно рассказать, как правильно стимулировать соски, мало кто это умеет. Женщины уделяют этой области больше внимания, чем мужчины.

Грудь Клары становилась тяжелее с каждым словом, которое слетало с его идеальных губ. Она подняла глаза и увидела, что Джош уставился на ее бюст.

– Мы могли бы попробовать, – сказал он, – упражнение. Если хочешь. Это нужно для нашего проекта. Мы же профессионалы. Когда я пришел в бизнес, мой член чуть не отвалился от сольных сессий, которые мне постоянно требовались.

– Я тоже заметила увеличение своей сексуальной активности… Аппетит вырос. – Капля пота скользнула между ее грудей. – Полагаю, в некотором смысле у нас, как у творческих лидеров, есть обязанность убедиться, что предлагаемый нами продукт работает.

Ее сердцебиение стало отрывистым.

– Мы не должны приходить на съемочную площадку и тратить время актеров, которым мы платим, на то, что не прошло тщательную проверку.

Его глаза горели таким желанием, которого раньше ей видеть не доводилось.

– Верно. Мы же не сексом заниматься будем.

– Ага, – согласилась Клара, тяжело дыша, – определенно это не секс.

– Это мастурбация. – Он поерзал на месте. – Совершенно нормальная вещь. Тем более ты говорила, что в последнее время сама не своя.

Клара кивнула. Она разглядывала массивную выпуклость на его штанах, ее губы приоткрылись, а в ушах звенели сигналы тревоги, предупреждающие о разрушении границ между ними, но руки сами потянулись расстегивать пижаму.

– Есть такое дело.

– Готов поспорить, если бы ты поласкала себя и избавилась от этого напряжения, тебе было бы гораздо проще сосредоточиться на работе. Это важно и для Джилл, и для проекта.

– Расслабленный ум – более творческий.

Джош положил блокнот себе на колени.

– Я читал много статей о долгосрочной пользе для здоровья регулярных оргазмов.

Ее пальцы замерли.

– Да?

– Конечно.

– Я бы хотела… снять рубашку и прикоснуться к своей груди. – Это было похоже на слова зрелого, сексуально раскрепощенного человека.

Джош откашлялся.

– Звучит многообещающе.

Сочетание нервного и сексуального возбуждения вызвало у нее мурашки.

– Я могу это сделать? – предложение превратилось в вопрос.

Он неотрывно смотрел на ее рот.

– Думаю, ты должна это сделать.

Клара попыталась раздеться, но у нее тряслись руки. Как посмели ее собственные руки вести себя так предательски?

– Кажется, я не могу. Прости. Мне не нравится быть голой даже в одиночестве, не говоря уже об обнажении на публике.

– Что плохого в том, чтобы быть голой?

Печальный вздох вырвался у нее.

– Ничего, если выглядеть, как ты. Но когда я раздеваюсь, становится понятно, какая я мягкая и бесформенная.

Она немного наклонилась вперед, скрывая свои изгибы. Джош покачал головой:

– Это лучшая часть твоего тела. Изменится ли что-нибудь, если я скажу, насколько ты мне нравишься?

– Правда? – Попытки Клары сыграть хладнокровие рассеялись.

– Могу рассказать в общих чертах, что именно в тебе я нахожу сексуальным. Хочешь? Но, честно говоря, это очевидно. – Он показал ей еще одну страницу своего блокнота. – Кстати, это один из советов мужчинам. «Если ваша партнерша нервничает или не может вызвать в воображении фантазии, расскажите, как сильно вы ее хотите и почему, это создаст нужное настроение».

Клара почти не слушала объяснение.

– Хорошо. Да, давай попробуем.

Джош не спешил, оглядев ее с макушки до ступней в носках. Она замерла, пока он рассматривал ее тело.

– Что ж, я вижу много интересного, – сказал он так тихо, что она едва услышала. – Есть черты, которые я сразу замечаю, когда ты входишь в комнату. – Он начал загибать пальцы. – У тебя красивые волосы – густые и блестящие. И ты часто их распускаешь. Так что я чувствую запах твоего шампуня, когда мы сидим на диване, хочу я того или нет. И, конечно же, твоя грудь. Боже, твои сиськи – это нечто! А то, что ты вечно прячешь их в этих нелепых рубашках, – преступление. Зачем ты так поступаешь с ними? Они заслуживают того, чтобы дышать свежим воздухом. В Лос-Анджелесе лето, черт подери!

Он потер подбородок.

– Я могу придумать двадцать разных способов, как сорвать с тебя рубашку, чтобы просто на них взглянуть.

Джош только начал, а Клара уже едва дышала. Кажется, она может упасть в обморок.

– Но есть вещи, которые сводят меня с ума, и они куда тоньше, – продолжил он. – Дотронуться до твоей кожи, когда я помогаю тебе выйти из машины. Еще мне нравится видеть, как ты выгибаешь спину, когда потягиваешься по утрам. Ах да, крошечная родинка у тебя на губе. Как метка на карте сокровищ.

Он коснулся ладонью ее щеки. Веки Клары отяжелели. Томительная нега разлилась по телу. Говорил ли ей кто-нибудь столько приятных слов сразу? Конечно, они касались только ее внешности, но были очень милыми. То, как Джош восхищался ее телом, каким-то образом нейтрализовало обиды еще со школы, когда парни то называли ее пухленькой, то высмеивали ее большие зубы.

Она не смогла побороть внезапное непреодолимое желание приоткрыть рот. Когда она повиновалась своему инстинкту, Джош проскользнул большим пальцем между ее губ. Она провела языком по шершавой подушечке и почувствовала вкус соли. Он закрыл глаза и застонал.

– Покажи мне, что тебе нравится, – сказал он с все еще закрытыми глазами. Это была просьба, приказ и мольба одновременно.

И ей захотелось повиноваться. Не имело значения, нравилась ли ей каждая часть своего тела. Значение сейчас имели только слова Джоша и то, как они подняли ее над реальностью. Он давал ей возможность разжечь искру желания и распалиться самой. Она была бы полной дурой, если бы не приняла этот дар.

Прежде чем окончательно потерять самообладание, она села на пятки и спросила:

– Это ведь чисто профессионально? Мы делаем это на благо проекта?

Джош дышал через нос, медленно и ровно.

– Да, абсолютно. Мы работаем прямо сейчас.

Его глаза были невинны, как у ребенка. Клара поблагодарила провидение, что Джош был прекрасным актером. Какая разница, притворяется он или нет, что хочет ее прямо сейчас? Это выглядело очень реалистично.

Она расслабила плечи. Оба они недвусмысленно согласились с тем, что все, что случится, вовсе не означает, что у нее есть чувства к Джошу. Она хотела его и принимала это. Но не более того. Рассчитывать на что-то серьезное с Джошем было невозможно. Совершенно неприемлемо. Это прямая дорога к разбитому сердцу.

А сейчас она просто могла реализовать одну из своих фантазий. Всего лишь одно безобидное признание. Для общей пользы.

Она сняла верх пижамы одним плавным движением. К счастью, рубашка не застряла у нее на локтях.

Потолочный вентилятор обдувал кожу прохладой. Конечно, бюстгальтер, который она выбрала сегодня, был слишком маленьким. Ее грудь выступала поверх кремовой ткани.

Джош застонал, как будто кто-то ударил его тупым ножом.

– Я сожгу все эти гребаные водолазки без рукавов. Какого черта твои сиськи лучше, чем я себе представлял?

Клара наклонила голову и тихо рассмеялась. Это гортанное мурлыканье прозвучало как чье-то чужое, не ее.

– Теперь бюстгальтер? – Ей нравилось, что он руководит, но также она видела, что объявление своих намерений сводит Джоша с ума. Когда она встретилась с ним взглядом, он выглядел взволнованным и даже вздрогнул.

– Или хочешь, чтобы я остановилась? – Она изобразила озабоченность.

Он успокаивающе улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой, ямочки на щеках сработали в полную силу.

– Даже не думай.

Клара встала и повернулась к нему спиной, надеясь, что отсутствие прямого зрительного контакта немного облегчит снятие бюстгальтера – серьезного испытания для ее застенчивости. Она слегка наклонилась вперед и потянулась руками к застежке на спине.

– Позволь мне помочь.

Джош ловко расстегнул крючок, коснувшись ее позвоночника тыльной стороной руки.

– Если ты откажешься повернуться, есть большая вероятность, что я спонтанно воспламенюсь.

Его дыхание больше не было медленным и ровным. Казалось, будто он поднимался по лестнице, неся что-то тяжелое.

Клара повернулась. Джош облизнул губы, жадно глядя на ее грудь. Усилием воли она подавила импульс прикрыться. Он издал шипящий вздох.

– То, что я собираюсь сказать, прозвучит как реплика из порно. Но, пожалуйста, поверь мне. Я видел тысячи сисек за свою жизнь, но ни к одним так жадно не хотели прильнуть мои руки и рот, а, если честно, и член.

Лицо Клары потеплело от этого нелепого комплимента.

– Никто в здравом уме и не подумает, что это фраза из порно. Она опустила плечи, еще больше выпятив грудь, и взяла по одной в каждую руку.

Пусть смотрит. Это едва ли считается второй базой[38].

Бейсбольная метафора подействовала удивительно успокаивающе. Талант Джоша заставил ее обнаглеть. Она коснулась большими пальцами сосков, и даже это крохотное движение отправило волну через живот к клитору. Она уже давно не прикасалась к себе подобным образом. Ее так смущал размер собственной груди, что она притворялась, будто ее и не существует.

– Ладно. Итак… В своих фантазиях я где-то на пляже.

Она взглянула на него. С тобой.

– Солнце согревает мою кожу.

Ее глаза впились в его широкие плечи. И ты голый.

– Я загораю топлес.

Джош сжал руки в кулаки.

Потому что я хочу подразнить тебя.

То, что она испытывала, лаская свою грудь, удивляло. Она забыла, как медленно может нарастать удовольствие, более глубокое, чем если начинать сразу ниже пояса. Клара закрыла глаза и запрокинула голову, длинные пряди ее волос касались середины спины.

– Признание того, что тебе нравится играть со своими сиськами, отняло у меня минимум пять лет жизни.

Грубое вожделение в его голосе заставило ее растаять. Клара не учла, когда соглашалась участвовать в эксперименте, что Джош будет использовать грязные словечки. И его слова делали все происходящее еще более волнующим и восхитительно непристойным.

Она открыла глаза и обнаружила, что он с трудом себя контролирует. Стоя перед ней и замерев в ожидании, он каждым сантиметром своей высокой худощавой фигуры внимал ей. Полуприкрытыми глазами она посмотрела на большую выпуклость на его штанах и сильно сжала правый сосок большим и указательным пальцами. Кажется, он не подозревал, что слегка двигает бедрами.

– Тебе следует достать его, – сказала она и тут же прикрыла рот рукой.

Джош замер.

– А?

Клара медленно убрала пальцы с губ.

– Твой… член, – она наконец произнесла это слово. – Ты должен вынуть его и потрогать. Если хочешь.

Она наклонила голову.

– Извини, я не должна была этого говорить. Я увлеклась…

– Ты шутишь? – Джош сорвал с себя футболку, обнажив отличный пресс, молниеносно стянул джинсы и трусы и обхватил свой член рукой.

– О боже, – ее голос дрожал, и казалось, что воздух в комнате накалился, – это как если бы кто-то дал парню с картины Караваджо[39] абонемент в тренажерный зал.

Джош держал руку на основании своего толстого стержня.

– Это комплимент?

– Да.

Это был не просто комплимент, а восхищение. Экран ее ноутбука явно исказил действительность. Неудивительно, что Джош злился, что зарабатывает крохи. Все женщины Америки с радостью бы раскошелились, чтобы получить силиконовые копии достоинства Джоша, упакованные в пластиковые коробочки.

– А ты будешь… – он кивнул на ее пижамные штаны. – Ты даже не представляешь, как я хочу увидеть тебя всю.

Клара бы отдала что угодно, только бы Джош продолжал смотреть на нее именно так, поэтому она сбросила с себя остатки одежды.

– Черт, – сказал Джош, когда она полностью обнажилась перед ним. Он перестал двигаться. Ей показалось, что даже перестал дышать.

– Пожалуйста, прикоснись к своей киске. Пожалуйста. Я знаю, что прошу многого. Знаю, что это не круто и не учтиво. Но пожалуйста, Клара. У меня едет крыша, – хрипло бормотал он.

Острая похоть придала ей уверенности, она поднесла дрожащую руку к животу и позволила пальцам медленно скользить между бедер. В момент, когда ее рука коснулась клитора, они с Джошем оба задрожали.

Он был так близко, что каждый его резкий выдох Клара чувствовала на своей шее. Она стонала, ее вагина пульсировала, желая проникновения, умоляя о мужчине рядом с ней. Взгляд Джоша потемнел и стал диким.

Внезапно все – давление ее руки и удовольствие – удвоилось. Джош мастурбировал плавными движениями, порыкивая каждый раз, когда его большой палец касался головки члена. Его рот приоткрылся, он наблюдал, как она приближается к оргазму.

Ненамеренно Клара простонала то единственное слово, которое запретила себе произносить:

– Джош…

Он был потрясен, услышав свое имя. Все его тело задрожало.

– Скажи это еще раз, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Его плечо было так сильно напряжено, что она могла сосчитать вены на руке. Он понизил голос. – Продолжай называть мое имя.

Она перехватила его взгляд, вставив два пальца в свою тугую вагину. В ней не осталось и капли стыда.

Дыхание Джоша стало таким же прерывистым, как и ее. Имя Джоша превратилось в мантру, когда она достигла сокрушительного оргазма. Хотя он и не касался ее, она чувствовала его каждой частичкой тела. Энергия исходила от него теплыми волнами.

Все, во что она когда-либо верила относительно секса и своего тела, стало историей. Она двигалась как женщина, которая никогда не извинялась в погоне за собственным удовольствием. Пусть смотрит. Пусть видит неистовые движения ее руки, когда она получала именно то, чего желала. Его присутствие действовало как сенсорная депривация[40]: все остальные чувства отключились, дав волю одному, и оно было невероятно сильным.

– Ты хоть понимаешь, как потрясающе выглядишь сейчас? – Он прикрыл глаза, когда она добавила к стимуляции влагалища еще один палец. Его движения стали грубее. – Я бы сделал ужасные вещи, Клара, ради того, чтобы испытать еще раз эту идеальную пытку, – наблюдать, как ты трахаешь себя.

Он не прикасался к ней, но его слова будто проникали через кожу.

Клара была захвачена им. Она утонула в ощущениях. Настолько забылась, что, когда ее тело забилось в конвульсиях, вскрикнула не только от удовольствия, но и от удивления. Ее глаза были закрыты, пока оргазм разливался по всему телу. Выйдя из забытья, она обнаружила, что Джош смотрит ей в лицо, и огромное желание в его глазах заставило ее тело содрогнуться.

Лишь мгновение спустя, когда она полностью расслабилась и упала на диван, Джош позволил себе кончить, оставив на своем животе свидетельство бурного удовлетворения.

Дрожь ее тела почти затихла. Это были ни с чем не сравнимые ощущения от созданной Джошем иллюзии, что он желал ее.

В гостиной было тихо, слышалось только их спокойное дыхание.

– Это было… – наконец произнес Джош. – Я имею в виду то, что ты делала… Твое тело…

– Я надеюсь, что окончания этих предложений приятные. – Клара улыбнулась, протягивая ему коробку салфеток со стола. Она выглядела расслабленной, счастливой и непохожей на женщину, которой была час назад.

– Да, вполне, – сказал он, встретившись с нею глазами.

Комната наполнилась чем-то большим, чем взаимное влечение и необузданная страсть. Джош стиснул челюсти, и Клара первой отвернулась.

Он указал большим пальцем через плечо.

– Мне, наверное, надо записать свои замечания. Сделать выводы, так сказать.

Клара стала искать на полу пижаму.

– Верно. Да, давай.

Она впечатлилась формой его голых ягодиц, когда он пошел к себе в комнату, слегка покачиваясь.

– А, Джош!

Он повернулся, придерживая перед собой комок одежды.

– Я считаю, что ваши идеи, коллега, определенно хороши.

Он коротко рассмеялся.

После того как Джош снова заперся в своей комнате, Клара привела себя в порядок и надел свежую пижаму. Затем она взяла свой ноутбук, открыла страницу хостинг-провайдера и, усмехнувшись, зарегистрировала домен. Наконец-то у их нового проекта появилось название. Это слово она почувствовала. Оно вторило ударам ее сердца.

«Бесстыдники».

Глава 20

Клара Уитон пережила немало неловких ситуаций на своем веку. Она упала с лестницы на глазах у сверстников, использовала неправильное французское местоимение при обращении к носителю языка, а однажды случайно выкрикнула неприличное слово, столкнувшись с бывшим парнем в винном погребе на Манхэттене.

Поэтому она решила, что не позволит этой маленькой «репетиции» с Джошем в гостиной разрушить их странную, не имеющую определения связь. Она нуждалась в нем. В профессиональном плане и в личном. Она просто соорудит между ними какие-то границы. И все. Проигравших нет. И, пожалуй, было бы неплохо перестать вспоминать снова и снова, как он ублажал себя.

В отчаянной попытке вернуться в зону комфорта, а заодно познакомиться с актерами и членами команды, которых они наняли за неделю, Клара убедила Джоша устроить барбекю на заднем дворе дома Эверетта.

Устраивать приемы женщины семьи Уитон умели с младых ногтей. Клара могла сложить салфетки четырнадцатью разными способами. Хотя в данной ситуации этот навык вряд ли бы пригодился.

Стремясь выглядеть непринужденной и непритязательной, она купила красные стаканы, взяла напрокат складные столы и стулья. Она зашла так далеко, что позволила Джошу указать в приглашениях «каждый со своим».

– Сейчас никто из наших ровесников не приходит на вечеринку с пустыми руками, не чувствуя себя при этом засранцем, – сказал он. – Пусть хоть пиво принесут.

Клара купила много соусов на любой вкус. Она была хозяйкой вечеринки, а после того инцидента на кастинге вкусные закуски и увлекательные беседы были для нее шансом подружиться со всеми и показать, что она не босс или банкир, а одна из них.

Джош вышел из своей комнаты в гавайской рубашке, когда Клара добавляла свежую малину в чашу с пуншем.

– Ты будешь в этом? – Она не знала, почему задала вопрос именно так.

– Конечно. – Джош украл ягоду и сунул ее в рот прежде, чем она успела оттолкнуть его. – А ты – в этом?

Клара поправила пышную юбку своего винтажного платья с бретелями, завязанными на шее, и голыми плечами. Она считала его очаровательным.

– Тебе не нравится?

– Почему? Нравится. – Он прошелся взглядом по ее телу. – Но оно слишком белое для барбекю с красным пуншем на заднем дворе.

Клара нахмурилась. Она не подумала об этом.

– Может быть, прикрыться салфеткой во время еды?

Она вытащила из шкафа лоскуты клетчатой материи и показала ему.

– Похоже на фамильный орнамент.

Он повернулся, и Клара заметила пластырь на его виске. Она встала на цыпочки, чтобы осмотреть ушиб.

– Что случилось?

Наверняка он и не подумал воспользоваться антисептиком.

– Ничего страшного. – Джош отстранился. – Я просто неуклюжий.

В дверь позвонили.

– Рановато. – Она всплеснула руками. – Я еще не разложила карточки на столе.

Джош повел ее за плечи к двери.

– Иди поприветствуй наших гостей. Я раскидаю карточки.

Клара отдала ему бумажные треугольники с каллиграфически выведенными буквами и поспешила к двери. На пороге стояла Наоми в компании других актеров и членов съемочной группы, которых Клара знала в лицо, но не по именам. Наоми вручила Кларе большой пластиковый поднос с овощами.

– Я не готовлю и не нарезаю.

– Без проблем. Спасибо, что пришли.

Откровенно говоря, мысль о Наоми, орудующей ножом, выглядела пугающе. Клара указала на дверь, которая вела к заднему двору:

– Вам туда.

Она получила еще несколько продуктовых подношений от гостей, которые в шлепанцах и майках проскользнули мимо, представившись и поблагодарив за приглашение. Компания собралась куда больше, чем она предполагала. Хорошо, что было много еды.

Закончив с последними приготовлениями, Клара присоединилась к тусовке во дворе. Несмотря на то что громко играла музыка, атмосферы веселого товарищества, которую она надеялась создать, не было. Она с удивлением заметила, что некоторые из парней превратили ее карточки мест в бумажные футбольные мячи. Ну что ж, по крайней мере, они их использовали. Она подошла к тому месту в углу, где стояли Джош с Наоми, и говорили о чем-то. С преувеличенной небрежностью бывшая девушка Джоша почти незаметно протянула ему что-то маленькое и черное. Отец Клары так давал чаевые швейцарам.

Клара услышала только окончание предложения, сопровождавшего этот жест: «…мои вещи и весь остальной хлам от Джинджер». Джош спешно сунул вещь в карман, когда заметил ее.

– Все готово на кухне? – Он включил свою улыбку на полную мощность.

– Ага. Здесь все в порядке? – Мозг Клары сейчас выдал десяток объяснений произошедшему. Самым забавным было предположение о том, что Наоми передала Джошу электронный ключ от тайной сексуальной комнаты. Но что за «хлам» там мог храниться? Нет, скорее всего, это была флешка. Хотя это еще больше сбивало с толку и интриговало.

«В любом случае, это не твое дело», – напомнил строгий голос в ее голове.

– Долго они раскачиваются, – Джош нахмурился, глядя на скучное собрание.

Вечеринку нельзя было назвать оживленной. Большинство гостей выглядели потерянными, как и Клара.

– Тебе нужно организовать общение, – сказала Наоми. – Половина этих людей не знают друг друга. У тебя в гостях куча незнакомцев, и это что, Шанайя Твейн играет? – она обвиняюще посмотрела на Клару. – Неудивительно, что всем неловко.

Кому может не нравиться «Man! I Feel Like A Woman»[41]?

– Кажется, я знаю, что делать. У меня в комнате есть список вопросов, изначально составленный Марселем Прустом для того, чтобы побудить к содержательной беседе. Я могла бы принести…

– Нет! – хором ответили Джош и Наоми.

Джош выключил музыку и обратился к гостям.

– Как насчет старой доброй игры «Я никогда не…»[42]?

Пара человек обменялись лукавыми улыбками. Другие засмеялись и поспешили допить свои напитки.

– Давай, Джош, – сказала женщина, представившаяся как Стейси. Ее парень – один из злоумышленников, испортивших карточку с именем, – издал радостный вопль, допил свое пиво и швырнул стакан на землю.

– Актеры кино для взрослых любят эту игру, она дает им возможность похвастаться своими сексуальными достижениями, – объяснила Наоми, провожая Клару к столу.

Забавно. Клара несколько раз играла в «Я никогда не…» в лагере. Тогда все рассказывали о своих хулиганских, порой противозаконных поступках. Готовясь к этой вечеринке, она и не представляла, что ее гости будут похожи на вожатых лагеря «Воробей».

Тем не менее алкогольная забава была хорошей идеей. Алкоголь – как социальная смазка, он делает общение проще. Она налила себе стакан пунша и присоединилась к игре.

– Хорошо. Только давайте голосовать, загибая пальцы. Победитель сможет выпить в конце раунда. В прошлый раз, когда мы голосовали выпивкой, все напились и вечеринка закончилась погромом. – Джош ухмыльнулся. – Я начну. Я никогда не трахал обоих членов супружеской четы.

Его бывшая загнула палец вместе с несколькими другими. Клара приподняла брови от удивления.

– Я никогда не кончала так сильно, что теряла сознание, – сказала Стейси. Опустился еще десяток пальцев.

Клара только успевала поворачивать голову в сторону очередного выступающего. Она даже не думала, что можно лишиться чувств…

– Я никогда не трахался по десять раз за день.

Даже Джош загнул палец. Но… это бросает вызов науке. Ей захотелось вызвать себе врача.

– Мне никогда не предлагали миллион долларов за секс на одну ночь.

Только Наоми проголосовала. Клара повернулась к ней:

– Ты серьезно?

– Я отказалась, – уверила ее Наоми.

– Я никогда не отказывался от миллиона долларов, – сказал следующий игрок.

Наоми показала ему средний палец, единственный оставшийся не загнутым на ее правой руке.

Все повернулись к Кларе – настала ее очередь.

– Э-э… Я никогда не ломала кости?

– Ты имеешь в виду стояк? – Стейси наполовину согнула палец. – Сломала чей-то член во время секса? Со мной такое было.

Клара заставила себя не вздрогнуть, вообразив такую ситуацию.

– Нет, я имела в виду обычную кость.

Она подняла руку и изобразила, что носит перевязку. Стейси выдохнула. Наоми сказала в свою очередь:

– Я никогда не трахала знаменитостей.

– Как определить знаменитость?

– Звезды второго эшелона и выше, – пояснила Наоми.

– Проклятие! Близко, – сказал дружок Стейси. – Я никогда не трахал мирового лидера.

У большинства оставались не загнутыми пальцы только одной руки. Десять прямых пальцев Клары светились как неоновая вывеска: «Изгой!» Несколько человек смотрели на нее с недоумением.

– Ты должна загибать палец, если делала то, что загадали, – прошептала ей Стейси.

Клара вытянула шею, пытаясь увидеть столик с напитками.

– Думаю, у нас мало льда. Я пойду принесу еще.

Она пошла на кухню и открыла морозильную камеру, подставив лицо потоку морозного воздуха.

– Нужна помощь?

Она закрыла дверцу и повернулась к Джошу:

– Нет. Мне очень жаль. Кажется, у меня уже сформировалась привычка убегать.

– Для тебя эта игра не была веселой, да?

– Не очень. Моя сексуальная жизнь довольно бедная. – Она глубоко вздохнула и отвернулась. Стать своей в компании не получилось.

– Мы можем сыграть во что-нибудь еще.

– Дело не в игре, Джош. Посмотри на меня. Я просто не вписываюсь. Возвращайся и развлекайся. Уверена, это из-за меня никто не хочет вести себя раскованно.

– Перестань. Никто не думает о тебе так. Все хотят с тобой познакомиться. Ты для них загадка.

– «Загадка» – хороший синоним для «чудака». Крутые ребята в старшей школе использовали еще слово «зануда».

Клара тогда пыталась сойтись с новыми друзьями Эверетта, которых он привлек своей уже проявившейся красотой, но непринужденность никогда не давалась ей.

Джош обнял ее – достаточно крепко, но не сковывающе.

– Ты больше не в школе.

Он чуть присел, чтобы ее подбородок удобно лег на его плече. Она почувствовала запах его свежевыстиранной одежды.

– Клара, эти люди там просто выделываются. Половина из всего сказанного явно преувеличена. Кроме того, наша сексуальная жизнь выходит за рамки среднестатистической. Зато ты сделала массу того, что никто из них даже не пытался сделать.

Она освободилась из его объятий, благодарная за то, что он позволил ей отстраниться первой. Хотя часть ее хотела остаться там навсегда.

– Да, ты прав.

– Подними руку.

Клара отмахнулась.

– Давай. Я серьезно.

Она закатила глаза и подняла правую руку.

– Я никогда не получал докторской степени.

Клара загнула палец.

– И что мне это дало?

– Я никогда не готовил брюссельскую капусту вкусно.

– Все получится вкусно, если обжарить в жире от бекона, – сказала Клара и невольно улыбнулась. Она поклялась любой ценой уговорить Джоша есть овощи.

– У меня никогда не возникала идея для собственного бизнеса.

Он знал, чем ее пронять. Она почувствовала прилив гордости.

– Я никогда не был достаточно щедрым, чтобы профинансировать группу секс-работников, в сторону которых ни один банк даже не посмотрел бы, – в голосе Джоша чувствовалось уважение, и она покраснела.

Клара опустила безымянный палец и пожала плечами.

– Я верю в вас, ребята.

Джош коснулся пластыря на лбу.

– Я никогда не заставлял кого-то впечататься лбом в дверной косяк, потому что вышел из ванной в очень маленьком полотенце.

Клара наклонила голову. Джош протянул руку и согнул ей последний палец.

– Когда? Этим утром?

Джош одарил ее слабой улыбкой.

– Ты можешь считать, что не подходишь для этой компании, но эти люди стесняются тебя так же, как и ты их. Если ты расслабишься, они тоже успокоятся. Обещаю. – Он слегка хлопнул ее по руке. – А теперь давай вернемся туда, пока Феликс не прикончил весь крабовый соус.

Начав развивать их бизнес, она шагнула в неизвестность, но с ней был Джош и, пожалуй, ей стоит перестать внушать себе, что «крутые ребята» никогда ее не примут.

– Спасибо.

Снаружи донесся шум вечеринки.

– Всегда пожалуйста, Уитон.

Клара вышла. Джошу нужно было усерднее контролировать свои чувства к соседке. Его физическое влечение к ней стало причинять ему телесные увечья. А психологическое? Что ж, оно стало таким мощным, что он не мог прожить и десяти минут, не думая о Кларе. При этом больше всего он желал, чтобы она была счастлива. Когда она улыбалась или хохотала, он чувствовал себя сильным и добрым. Если что-то причиняло ей боль, он превращался в Халка[43].

Он обрадовался, когда она решила устроить вечеринку. Ему нужно было отвлечься и выпустить пар. Свой член он официально заблокировал после того, как впал в сексуальное безумие при виде разгоряченного тела Клары и чуть не выпалил: «Ты – девушка моей мечты». То, что он испытывал, пугало его.

– Давай, Дарлинг. Мы отбираем команды для флип-капа[44]. Вы с Наоми капитаны. Битва бывших.

Наоми поймала взгляд Джоша. Он знал, что от нее не ускользнуло то, как он поспешил в дом вслед за Кларой.

Джош еле заметно кивнул и увидел, как плечи Наоми расслабляются. Ее холодность не обманула его. Наоми начинала нравиться Клара, хотела она того или нет.

– Ты выбираешь первым, – сказала она, указывая на гостей, которые были не прочь поиграть.

Джош нашел глазами Клару возле чаши с пуншем, где она переставляла стаканчики. Несмотря на разъяснительную беседу, которую он провел на кухне, она стала выполнять обязанности хозяйки, вместо того чтобы общаться с гостями.

– Уитон! – крикнул он через весь двор. – Ты со мной.

Она повернулась к нему с широко раскрытыми глазами.

– Я? Нет, все нормально. Я потом.

Джош покачал головой и поманил ее пальцем:

– Иди сюда.

Он твердо решил сделать так, чтобы она провела остаток вечеринки с удовольствием.

Клара с явной неохотой повиновалась. Тем временем Феликс и Макс выстроили длинные ряды стаканов по обе стороны стола и наполнили их светлым пивом. Джош притянул к себе Клару и прижался своим бедром к ее.

– Это легко, – сказал он. – Все дело в запястье.

– Я знаю, как играть в флип-кап. – Она вызывающе подняла подбородок. – Последние девять лет я провела в университетских городках.

– Понял, – сказал Джош. – Наоми и я – капитаны. Так что встань рядом со мной, чтобы я смог наверстать отставание.

Клара скрестила руки:

– Почему ты думаешь, что я отстану?

Он не ответил, потому что Феликс, забравшись на стул, проревел:

– Внимание! Стартуем по моей команде. Первый игрок каждой команды должен ответить на мой вопрос, прежде чем начать пить. Игроки готовы? Кого бы вы трахнули – Деда Мороза или Пасхального кролика?

Крики первых игроков смешались в одну какофонию. Остальные члены команд аплодировали, а зрители кричали в мегафоны из сложенных ладоней. Джоша охватил соревновательный дух.

Он затаил дыхание, когда подошла очередь Клары. Пожалуйста, не волнуйся. Джош заметил, как игрок напротив нее, Стейси, подбрасывала стакан. Другая команда лидировала, и Кларе предстояло наверстать упущенное время. Джош стиснул зубы. Дерьмо. Раунд вот-вот закончится, и если это случится в очередь Клары, она снова будет чувствовать себя ужасно. Ему было трудно видеть ее расстроенной. Все равно, что наблюдать за щенком со сломанной лапой. Джош не задумывался, почему так заботился о чувствах Клары, он просто хотел, чтобы ей было комфортно с его друзьями.

Наконец, Стейси опустошила свой стакан. Ее команда в любой момент завершит игру. Проклятье!

Как вдруг…

У Джоша отвисла челюсть, когда Клара выпила все пиво одним глотком, а затем перевернула стакан с первой попытки при помощи указательного пальца.

– Какого черта ты ждешь?! – Щеки Клары горели, на губах блестело пиво.

Джош вышел из ступора и перевернул стакан, пока Наоми возилась со своим напротив него. В пивном угаре, под восхищенные крики гостей, их команда выиграла.

Не помня себя от радости, Джош схватил Клару за талию, поднял и закружил. Она засмеялась в его объятиях, ее пышное платье взметнулось вокруг них.

– Опусти, а то меня вырвет на тебя, и у нас обоих будут проблемы.

– Джош любит проблемы, – скрестив руки на груди, сказала Наоми.

Он списал ее кислое выражение лица на неудачу в игре, но это не объясняло, почему он чувствовал себя таким виноватым.

Перестав кружиться, Джош неохотно опустил Клару на землю. Ужасающая мысль вспыхнула в его голове. Черт. Раньше он всегда был осторожен, и проблемы были единственной вещью, которую он любил всю жизнь. Но то, как его сердце колотилось каждый раз, когда Клара входила в комнату, желание получить ее одобрение, рассмешить ее… Он не распознал сигналов, потому что всегда думал, что с ним такого не случится.

Прокашлявшись, он открыл новую банку пива и почувствовал, как холодная, горьковатая жидкость обволакивает его вкусовые рецепторы. Нет. Не может быть.

– Как тебе это удалось?

Она пожала плечами.

– Я всегда была хороша в флип-капе. Просто ты не знал.

Она показала ему язык и пошла помогать Феликсу организовать следующий раунд.

Джош старался не паниковать. Он был готов признать, что хочет переспать с Кларой. И то, что она ему очень нравилась как человек. С ней было легко говорить, даже о тех вещах, которыми он никогда ни с кем не делился. Но это не значило, что он хотел быть с ней. Он никогда не хотел быть чьим-то парнем. Зачем лишняя ответственность и ожидания? Нет, спасибо.

Он не мог влюбиться в нее. Законы эволюции не должны были этого допустить.

Джош наблюдал, как Клара смеялась над чем-то, сказанным Феликсом. Он нахмурился. Что смешного?

Наоми предложила ему тарелку с крекерами и шпинатом.

– Не делай этого.

– Я ничего не делаю. – Он вытер ладони о шорты перед тем, как взять еду.

– Хорошо. Потому что это все равно не получилось бы.

Несмотря на то что Наоми использовала тот же аргумент, который всплыл в его голове буквально несколько минут назад, его руки сжались в кулаки.

Когда-то его мать говорила: «Если нужно, чтобы Джош что-то сделал, просто надо ему сказать, что этого делать нельзя».

Глава 21

Клара пыталась сосредоточиться на своем пресс-релизе для мероприятия Тони по сбору средств, но читала один и тот же абзац уже в четвертый раз. Все потому, что со всех концов студии доносились вздохи Джоша. Она потерла глаза, стараясь игнорировать отвлекающие звуки.

Джош поклялся, что ему понадобится всего двадцать минут для заключительной проверки оборудования перед завтрашними съемками, но они провели здесь уже больше часа, пока он как одержимый осматривал их скромную студию.

Аудиотехника определенно выглядела профессионально. Технические специалисты их команды – двое студентов-киношников из Калифорнийского университета – арендовали все необходимые лампы, камеры, микрофоны – абсолютно все оборудование для съемок. Наоми уже приходила и дала зеленый свет, но Джош отказался верить кому-либо на слово.

Кларе следовало сказать ему, чтобы он ехал один, но этим утром он отдал ей запасные ключи от машины, было неудобно отвергнуть столь щедрый жест.

Хорошо еще, что она взяла с собой документы для работы. Она разрывалась между PR-фирмой тети и своим проектом «Бесстыдники». Если она не закончит этот пресс-релиз до завтра, донельзя лояльная тетя Джилл точно уволит ее.

Еще один жалобный вздох вынудил ее оторвать взгляд от бумаг и взглянуть на Джоша. На этот раз он лежал на спине, поднимая и опуская бедра. Она засмотрелась на него, представляя чувственные сцены в постели.

Что, черт возьми, происходит?

У нее все не было времени разобраться, более или менее дружеские чувства она испытывает к нему, выяснить, где проходят границы их совместной жизни, общей работы, а теперь еще и обоюдного баловства. Она решила, что во всем виноваты подавляемые годами гормоны, и нужно двигаться дальше. Хотелось верить, что он думает так же.

Джош остановился.

– Они неправильно выставили кадр. Угол слишком широкий. Они отрежут Лэнсу ноги.

– Ты уверен? – Клара смутно помнила Лэнса по прослушиваниям, у него был уникальный пирсинг.

– Почти уверен. Сделай одолжение, посмотри в объектив и скажи, видишь ли ты на снимке мое тело полностью.

Джош удерживал «мостик» с завидной легкостью. Она знала, что он не занимался спортом, только бегал. Неужели все эти мускулы он накачал, занимаясь сексом? Поразительно.

Она осторожно подошла к штативу и встала на цыпочки, чтобы посмотреть в видоискатель.

– Ты прав. Колени отрезаны.

Джош поднялся на ноги и уставился в пол.

– Дерьмо. Придется все переделать.

– А нельзя просто передвинуть камеру?

– Нет, потому что тогда нужно переместить все софиты и микрофоны. А для этого нам понадобится лестница. – Он указал на нечто, напоминающее метелку из перьев, висящее над их головами.

Клара посмотрела на флуоресцентные ленты, расклеенные по полу.

– Это метки, где должны находиться актеры?

– Ага. Утром приходили Джинджер и Лэнс, и Наоми наметила все позиции для вступительной сцены.

– Значит, нам нужно переместить ленты? Это не так сложно.

– Так только кажется. Чтобы переместить ленты, нужно повторно обозначить позиции всех исполнителей. Мы примерно одного роста с ними, но…

Ладони Клары увлажнились.

– О каких позициях идет речь?

Глаза Джоша вспыхнули.

– О тех, которые помогают женщинам оргазмировать во время полового акта.

Ее пульс участился, когда она подошла к нему. Ей стало страшновато.

– Все в порядке, – она пыталась сдержать волнение, но голос предательски дрогнул. Несмотря на все свои усилия, она не могла не вспомнить его прикосновения. Ее грудь наполнилась предвкушением. – Давай пробежимся по позициям быстренько. Я устала, и мне все еще нужно найти синоним попроще к слову «великодушие».

Она нахмурила брови, чтобы он не подумал, будто она вносит это непристойное предложение ради его прекрасного тела. Джош несколько раз моргнул.

– Извини, ты готова смоделировать все сексуальные позы, необходимые для сцены?

Его недоверчивый тон заставил ее усомниться в этом.

– Я решила, это именно то, что ты предлагал.

– Хм, – Джош качнулся на пятках, – да. Это то, что нужно сделать. Других вариантов нет.

Он сразу же нагнулся и стал срывать ленты с пола. Очистив пол, Джош встал за камеру и жестом показал Кларе, куда встать.

– Оставайся на месте.

Он вышел из-за камеры и присел на пол.

– Хорошо. Теперь надо, чтобы ты оседлала мои бедра и приклеила ленту в районе своих ступней.

Почему такие, казалось бы, безобидные слова, как «оседлать» и «бедра» звучат так пошло из уст Джоша?

– Но… Я в юбке. – У него перехватило дыхание. – Как я могу оседлать твои бедра?

Она помассировала виски. Его длинное тело распласталось перед ней, и это было великолепное зрелище.

– Просто скажи, в каком направлении смотреть.

– Давай так: встань на колени спиной ко мне, поставь ноги по обе стороны моей левой ноги.

Приподняв подол, Клара осторожно опустилась в нужное положение. Ее ягодицы оказались почти наравне с пахом Джоша, а ее голень уперлась во внутреннюю поверхность его бедра. У кого бы хватило ума совершить столь сложный маневр, будучи обнаженным, было выше ее понимания. Ей было непонятно, каким образом нужные части тела стыкуются.

– Куда девать ногу? – Она решила чуть отодвинуться, но ее нога заскользила, вылетела и врезалась во что-то, а Джош издал тихий вопль.

– О боже! Прости.

Она вскочила на ноги и склонилась над Джошем. Тот в позе эмбриона катался по полу, сжимая руки в паху.

– Сбегать за пакетом со льдом?

– Я в порядке.

Пульсирующая вена на его шее говорила об обратном.

– Что делать, если повреждения непоправимы? Женщинам Америки понадобится выходной, чтобы оплакать утрату сокровища Джоша Дарлинга.

– Пожалуйста, перестань болтать. – Его глаза наполнились слезами.

Клара беспомощно наблюдала, как он несколько минут делал медленные глубокие вдохи, пока наконец не распрямился.

– Можешь вернуться на исходную позицию, – сказал он с явно меньшим энтузиазмом, чем в первый раз, когда велел ей встать на колени. – Только нежно.

Как только она выполнила его указание, Джош зубами оторвал несколько кусков ленты от рулона и передал ей.

– Отметь положение наших ног.

Она наклонилась к его ступням и почувствовала, как путешествует вверх ее юбка.

– Ты уверен, что девушка находится в этом положении?

– Да, – голос Джоша стал грубым. – То же самое и с обратной наездницей. Так женщина может контролировать глубину, скорость и угол проникновения. – Он пошевелил бедрами. – Давай займемся следующей позицией.

Она колебалась.

– Не хочу снова причинить тебе боль.

Он снисходительно махнул рукой.

– Не беспокойся об этом. Мой член застрахован.

Клара обернулась:

– Ты серьезно?

– Нет, конечно. Но мне очень нравится выражение твоего лица сейчас. Следующая позиция – девушка сверху. Так что, если ты не против…

– Я знаю, что такое «девушка сверху».

Клара пыталась сохранить женственный вид, пока усаживалась на живот Джоша. Она решила не рисковать попасть в опасную зону ниже пояса и растянула юбку, чтобы не показывать бедра.

– Правильно?

– Почти. – Джош положил руку ей на спину и нежно начал прижимать к себе.

– Что ты делаешь? – она почти вскрикнула. Она ведь так старалась не столкнуться с его эрекцией. Хотя не факт, что она была, учитывая, что Клара только что чуть не лишила его мужского достоинства. Кроме того, все это происходило по рабочей необходимости. И ей следовало вести себя профессиональнее.

От тепла пальцев Джоша сквозь шелк ее блузки по спине побежали приятные покалывания. Он наклонял ее, пока их груди не соприкоснулись.

– Снимаем под этим углом.

– Понятно, – сказала она, стараясь не замечать, как ее соски терлись о его грудь с каждым вдохом и выдохом. – Я всегда думала, что сидеть надо прямо. Ну, чтобы пружинить. Так гораздо приятнее. – Она вдохнула через нос, изучая жесткую линию его подбородка. – В этом положении я бы не смогла… пружинить.

Ей казалось, из ее ушей пошел пар. Джош посмотрел на нее и улыбнулся, обозначив ямочку.

– На самом деле, тут не нужно подпрыгивать. Я имею в виду, ты можешь, это выглядело бы неплохо. – Он на мгновение опустил взгляд. – Но в этом уроке мы предлагаем больше тереться друг о друга, чтобы твой клитор соприкасался с моей лобковой костью, – как истинный профессионал, Джош произнес это захватывающее описание с серьезным лицом.

– И это работает? – она с трудом могла произносить слова. Его запах, пьянящая смесь кожи и мыла, затуманил ее мозг.

– Я мог бы показать тебе, но для этого я… э-э… должен положить руки на твою задницу.

– Это допустимо, – сказала Клара со всем достоинством, на которое только была способна. Что случилось с ее силой воли?

Джош схватил ее сзади, тонкая ткань юбки собралась в гармошку на талии. Кончики его пальцев касались ее кожи. Он закрыл глаза, прижал к себе таз Клары и сделал бедрами восьмерку.

Твою мать. Она закусила губу, чтобы не застонать. Сквозь грубую ткань его джинсов и тоненькую ткань ее нижнего белья создавалось изысканное трение.

– Боже мой…

– Ты в порядке?

Джош застыл, стиснув челюсти так сильно, что на его щеках проступили желваки. Клара промычала что-то в подтверждение и зажмурилась. Если бы она открыла рот, то сказала бы что-нибудь отчаянное. Что-то грязное. Она чувствовала, что может кончить, если он повторит это движение.

Джош переместил хватку на ее бедра.

– Нам все еще нужно разместить ленту. – Его дыхание стало прерывистым.

Клара не могла поверить, что не потратила ни секунды своей сексуальной жизни на эту позу. Она поставила ладони на пол по обе стороны от его лица. При покачивании ее тяжелые груди скользили по его грудной клетке.

Когда она открыла глаза, он смотрел на нее. Она прикусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Сухие ласки были трагически обделены ее вниманием.

– Черт побери, Клара, ты сводишь меня с ума.

Он вернул руки на ее ягодицы и сжал пальцами разгоряченную кожу. Клара терлась о него все сильнее по мере того, как ее удовольствие нарастало.

– О боже, я сейчас кончу!

Его хватка стала настолько сильной, что ей казалось, она проснется завтра с синяками от его пальцев.

– Не останавливайся.

– Как скажешь. – Джош хмыкнул и спустил ее чуть ниже, на свой совершенно точно уже затвердевший член.

– Получится лучше, если снять одежду, – вдруг раздался сухой голос Наоми.

Джош и Клара сразу вскочили, по крайней мере попытались. Она поскользнулась на блестящем полу и замахала руками, пытаясь восстановить равновесие.

– Твою мать! – вскрикнул Джош, когда Клара заехала локтем ему в солнечное сплетение.

Клара открыла было рот, чтобы извиниться и объяснить, что произошло.

– Вообще я терпеливая, но если ты скажешь, что это было не то, что я подумала, я за себя не ручаюсь.

В тихом голосе Джоша была и усталость, и предостережение:

– Стю…

– Клара, не могла бы ты дать нам минутку? – Наоми улыбнулась, как оскалившаяся пантера.

Клара в нерешительности застыла. С одной стороны, ей, вероятно, не стоит бросать Джоша. Все случилось по обоюдному желанию. С другой стороны, Наоми была его бывшей. И он как-то говорил, что надеется с ней помириться. Возможно, ему лучше с глазу на глаз объяснить ей проблему с объективом? А особенно Кларе не хотелось стоять и слушать, как Джош упомянет про ее огромный любительский интерес к позе, которая для двух профессионалов является обычным делом.

Она медленно собирала свои вещи, давая Джошу понять, что рядом, если ему нужна моральная поддержка. Она даже наклонилась, чтобы завязать шнурки.

– Клара, все в порядке. – Он не спускал глаз с Наоми. – Подожди меня в машине.

Она покинула студию, и в ее голове проносились тысячи сценариев того, что там происходит, – один зажигательнее другого. Она села в машину, завела двигатель и включила радио. Наиболее вероятными исходами разногласий между Джошем и Наоми были ругань или секс. Ни того, ни другого она не хотела бы слышать.

Наоми грозно указала пальцем куда-то в область сердца Джоша:

– Ты не можешь его выключить, не так ли?

Джош вздохнул. Он тонул в зыбучих песках своих чувств к Кларе. И последнее, что ему было нужно, – лекции бывшей девушки.

– Не могу поверить, что ты рискуешь нашим будущим, только чтобы ублажить свой член.

– Не говори так. Мы с Кларой не занимаемся сексом.

По крайней мере, не таким, как думала Наоми. Черт, когда его жизнь стала такой сложной?

– Ух ты. – Наоми отступила на шаг. – Никогда не думала, что ты можешь вот так лгать в лицо. Я знала, что это должно было случиться. Знала, как только она въехала к тебе. Ты не можешь устоять перед женщиной, которая никогда не будет принадлежать тебе.

Джош подавил жгучую боль от стыда.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Мы исправляли ошибку экспозиции. Кстати, ту, которую ты не заметила.

Неужели им так необходимо было опускаться на пол? Возможно, нет. Но на Кларе была кокетливая юбка со складками, и он ничего не мог с собой поделать.

– Не было ошибки в экспозиции. – Она подошла к штативу с камерой и посмотрела в объектив. – Ты говоришь о кадрировании? Джош, я забирала широкоугольный объектив, чтобы почистить его. – Она вытащила из сумочки дорогой объектив. – И вернулась, чтобы установить его обратно. А теперь, благодаря твоим любовным игрищам, мне нужно перенести завтрашние съемки Лэнса и Джинджер на час, чтобы исправить весь этот бардак.

Он потер шею сзади.

– Упс.

Она была права. Вот дерьмо. Он просто нервничал из-за запуска проекта. Плюс все более головокружительное чувство, которое он испытывал к Кларе. Джош явно сделал поспешные выводы.

Наоми постукивала ногой.

– Кроме того, даже если бы я совершила ошибку, то, что вы двое делали, ее не исправляло.

– Ладно, ты права. Довольна? Послушай, если тебе от этого станет легче, врежь мне по яйцам. – У него все еще побаливало в паху. – Думаешь, я не знаю, что Клара Уитон не для меня? Она богатая, образованная, а я дегенерат, бросивший колледж, и член у меня больше, чем мозг.

Обычно все думают, что отношения невозможны из-за ревности, которая неизбежна, когда встречаешься с порноактером, но это только верхушка айсберга. Ревность тоже случается, но для начала партнер должен принять все моральные и социальные факторы этой профессии. Но как быть с коллегами и родителями? Не каждый готов перед друзьями и семьей объявить о своей любви и преданности тому, кого многие считают отбросом общества. Клара ясно дала понять, что ее семья никогда его не примет.

Наоми насупила брови.

– Когда ты последний раз занимался сексом?

Он посмотрел в потолок, пытаясь вспомнить. В воспоминании тут же возникла Клара с закрытыми глазами и открытым ртом, выгибающая спину от удовольствия. Но Клара не считалась. Кажется, у него долго никого не было.

– Я тоже, – огрызнулась Наоми. – Даже страшно подумать, как давно это было.

– Я был занят.

Открытие бизнеса оказалось значительно более трудоемким процессом, чем он предполагал.

– Ага, – усмехнулась Наоми. – Занят, влюбляясь в совершенно неподходящего человека. Ты не задумывался о людях, которые попадут под перекрестный огонь, когда ты разобьешь сердце Клары? Что случится с «Бесстыдниками», когда вы двое не сможете находиться в одной комнате? Если она прекратит финансирование, все пропало.

– Кто сказал, что я разобью ей сердце?

Джош не хотел обидеть Клару. Да, он хотел ее трахнуть. Но он трахал многих, и всем, похоже, это нравилось. К тому же впервые за долгое время у него было к женщине нечто большее, чем просто желание. То самое невозможное слово снова пришло ему на ум, но он мысленно задвинул его подальше. Позже, когда будет один, он сможет достать его и исследовать.

– Не оскорбляй меня, делая вид, что не понимаешь, о чем я, – сказала Наоми.

Настала очередь Джоша всплеснуть руками.

– То, о чем ты говоришь, – не твое дело.

– Не мое дело? Джош, именно ты сделал это моим делом. И не только моим. Как насчет актеров, которых мы убедили присоединиться к этой самоубийственной миссии? Что будет, когда нечем будет им платить?

– Я понял. – Он поднял руки. – Ты объяснила все популярно. Я должен отказаться от Клары.

– Поклянись мне. – Наоми выжидающе протянула руку.

Джош смотрел на ее кроваво-красные кончики пальцев и старался, чтобы страх не читался на его лице.

– Не драматизируй.

– Я сейчас выгляжу так, будто играю? Поклянись мне, что ты не будешь заниматься сексом с Кларой и не завяжешь с ней какие-либо романтические отношения, не то я уйду из проекта.

Она протянула ему руку, и он сжал ее своей.

– Тебе не кажется, что ты немного лицемеришь? У нас ведь с тобой все получилось.

Джош хотел, чтобы Стю сказала ему, что все будет в порядке, что, конечно, они с Кларой смогут найти способ продолжить работу, если что. Хотя ему не хотелось повторения их со Стю ситуации.

– Не могу поверить, что мы все еще обсуждаем это. Мы с тобой не зависели друг от друга финансово. Но, что более важно, и ты знаешь это не хуже меня, наши отношения сложились только потому, что были свободными.

Она была права.

– Я никогда не давила на тебя, и ты никогда не пытался меня обуздать. Мы были двумя людьми, которым нравится трахаться даже на камеру.

Она одарила его своей фирменной улыбкой – легкое движение губ и сверкание глаз.

– Ты мне нравился, потому что я не волновалась о том, что ты влюбишься в меня, Джош.

Он ненавидел, когда она была права.

– Для справки, ты милая. Если дашь кому-нибудь шанс.

Наоми пожала плечами.

– Думаю, мы никогда этого не узнаем.

Джош тяжело сглотнул и предположил:

– Что, если Клара другая?

Он понимал – это неправильно, что он позволил своему увлечению соседкой зайти слишком далеко. Но его чувства были слишком беспорядочными, слишком сильными, чтобы отказаться от них так сразу. По большому счету, что уж такого криминального было в том, чтобы любить Клару Уитон?

Наоми покачала головой:

– Мы все одинаковые. Все хотят фантазировать и никому не нужна реальность.

– Я серьезно, Стю. Если бы ты видела ее, когда я сказал, что хочу уволиться. Вся эта безумная идея – она все придумала, потому что верит в меня.

Джош провел рукой по лицу. Он не мог примирить слова Наоми с действиями Клары.

– Знаю, это звучит смешно, но впервые в моей жизни кто-то хочет, чтобы я реализовал свой потенциал. Что бы это ни значило, черт возьми.

– Понимаю. – Губы Наоми сжались в тонкую прямую линию.

– Она думает, что она слабая, но иногда у нее такой взгляд… Я даже не знаю, как это описать.

Наоми вздохнула:

– Как будто она ест гвозди на завтрак.

Джош улыбнулся своим ботинкам:

– Ага.

Когда Наоми заговорила, ее голос прозвучал очень серьезно:

– Вот поэтому я и заставила тебя поклясться.

Глава 22

Все пошло не так с самого утра в день первой большой презентации Клары по кампании Тони Гренджер. Она проспала, забыв накануне поставить будильник, у нее кончилась зубная паста, потом в гостиной она ударилась ногой об одну из колонок Эверетта, а хуже всего, что автобус до ненавистного Малибу уехал.

Несколько раз за утро она пожалела, что Джоша не было дома. Раньше он возил ее на работу, но в последнее время она почти не видела его, так как несколько дней назад начались съемки для «Бесстыдников». Высадив ее прошлой ночью у дома, он уехал на такси встретиться с кем-то из их команды и не вернулся.

Она старалась не акцентировать внимание на том, как Джинджер пожирала его глазами, пока он давал ей указания по сцене, или на том, как Наоми шептала ему что-то на ухо. Неужели он провел ночь с одной из них? Или сразу с обеими? Сердце заныло от боли, она закрыла глаза. То, как Джош проводит свое свободное время, не должно ее волновать, но ей было не все равно.

Кроме того, она могла напридумывать бог знает чего, а он просто был занят делами. Несомненно, «Бесстыдники» требовали много времени и сил. Но Клара не могла избавиться от ощущения, что его отсутствие было как-то связано с приходом Наоми в студию тем вечером. Когда он наконец вышел к машине, то был необычайно молчалив и спросил только, не хочет ли она сесть за руль. По дороге домой она украдкой поглядывала на него на каждом светофоре, пытаясь разгадать его мысли, но ночь скрывала его лицо в глубокой тени.

Ее распирало от невысказанных слов, но она не могла заставить себя их произнести. Таких мужчин, как Джош, не интересовали вопросы типа: «Что между нами происходит?» Тем более от девушек, с которыми они даже не спали.

Клара решила сохранять спокойствие и держаться на расстоянии, но вместо этого стала рассеянной и неуклюжей. Будто присутствие Джоша в ее жизни было веревкой, удерживающей ее лодку у берега, и он ее внезапно перерезал.

Она провела ладонью по влажному лбу и выглянула из-за автобусной остановки на дорогу. Автобуса не видно. Клара посмотрела на часы: 8:07. Если автобус приедет в течение трех минут, она опоздает на встречу с Тони всего на пять минут, что вполне допустимо для Лос-Анджелеса. Нехорошо, но простительно. Можно будет только мило извиниться.

8:08. Сейчас час пик. Даже если вызвать такси, потребуется ждать двадцать минут. Выбора не было, она позвонила Джилл.

Начальница сняла трубку после первого звонка, и Клара поняла, что та тоже как одержимая отсчитывает минуты до встречи.

– Привет. Что случилось?

Клара услышала нотки беспокойства в голосе тети.

– Я очень извиняюсь. Проспала, а теперь еще автобус опаздывает.

Правда была кислой на вкус. Она проспала потому, что полночи провела в ожидании Джоша. Каким-то образом она позволила своим чувствам к нему завладеть собой. С каждым днем ее забота о нем становилась все менее дружеской. Хотя романтические отношения между ними невозможны, это сложно даже представить. Ее семья сошла бы с ума, узнав, что она живет под одной крышей с порнозвездой. Это настоящая находка для бульварной прессы. Кроме того, насколько она могла судить, Джош ни с кем не встречался. По крайней мере, не с такими женщинами, как Клара. Несколько раз они вместе выпустили пар. Но, как он сказал ей когда-то, ему не составляет труда отделять секс от чувств. Кларе хотелось верить, что она усвоила урок, когда Эверетт ее оставил. Так почему же ей было так не по себе, когда она думала, что Джош ласкает другую?

– Не знаю, что делать, – сказала Клара Джилл и себе. – Я здесь стою уже двадцать пять минут. Видимо, тебе придется начать без меня.

На другом конце линии была долгая пауза, видимо, Джилл тщательно подбирала слова.

– Мы не можем начать без тебя. У тебя презентация. Боюсь, если тебя не будет здесь, Тони развернется и уйдет.

Дерьмо.

Клара держала в руках стопку распечаток, на которых были исследования, прогнозы впечатлений и продвинутые модели рентабельности инвестиций. Они не покладая рук работали над этой презентаций для кампании в течение нескольких недель. Даже Джилл не смогла бы воссоздать все данные за тридцать минут.

– Я могу отправить файл, а вы распечатаете его в офисе, – тревога сжимала ей горло и мешала говорить.

Джилл вздохнула в трубку.

– На нашем древнем принтере? Презентация будет выглядеть как мусор. Именно поэтому мы выбрали профессиональную печать. Мне придется перенести встречу.

Ее резкий тон заставил Клару закрыть глаза. Вот каково было подводить людей, которых любишь. Она вспомнила лицо матери, когда та хмурилась. Она видела ее такой множество раз, когда та была недовольна своим мужем или Оливером. На Клару она никогда так не смотрела.

– Нет, не надо. Я что-нибудь придумаю. Я буду вовремя. – Кажется, она только что дала обещание, не будучи уверенной, что может его сдержать.

8:13. Солнечные лучи били в спину, угрожая прожечь ее. Клара покопалась в сумочке в поисках салфетки, и ее рука коснулась холодного металла. Запасной ключ Джоша. Вотум доверия.

Она направилась к дому коротким путем. Блестящий черный «Корвет» стоял на подъездной дорожке. Джош, наверное, сейчас голый лежит в постели и целует плечо своей очередной пассии. Желудок Клары неприятно сжался.

Он будет вне себя от злости, если узнает, что она брала машину. Воспользоваться ключами без разрешения было некрасиво. Она нарушала единственное правило, которое установил Джош. К тому же от одной мысли о вождении у нее задрожали ноги.

Но Джилл нуждалась в ней. Ее тетя рискнула, наняв ее для работы над громким проектом. Клара не могла позволить, чтобы из-за ее эгоизма пострадала вся фирма. Надо нести ответственность за свое разгильдяйство.

Джош ведь разрешал ей ездить на «Корвете» в студию почти каждый вечер. После встречи она сразу вернет машину. Достав телефон, она уставилась на цифры. 8:15. Кого она обманывала? Если она спросит, он наверняка откажет ей, и тогда у нее точно не будет выбора.

Клара сжимала ключи в руке так сильно, что края впились ей в ладонь.

Пожалуйста, не злись на меня за это.

Бросив последний взгляд на пустынную дорогу, она побежала к машине.

Ей долго не удавалось отрегулировать водительское сиденье под свой рост. Казалось, «Корвет» хотел спасти ее от самой себя. Тишина в пустом салоне машины угнетала. Когда она повернула ключ в замке зажигания, внезапный рев двигателя заставил ее подпрыгнуть. Джош поймет. Он должен понять.

– Все не так плохо, – сказала Клара пустому пассажирскому сиденью несколько минут спустя. Представлять, что Джош рядом, казалось хорошей идеей. Главное, не прекращать говорить. Но адреналин со временем начал утихать, уступая место панике.

Она сглотнула и прибавила скорость, чтобы не отставать от общего потока машин.

Пальцы слегка онемели, вцепившись в руль. Как только встреча закончится, они с Джилл вернут машину, и Джош ни за что не догадается о том, что она сделала. Снова и снова она повторяла в своей голове речь для презентации.

Наконец, Клара съехала с автомагистрали, осталось только припарковать машину за перекрестком в нескольких кварталах от фирмы. Только и всего.

«Корвет» проехал примерно половину перекрестка, когда Клара услышала до боли знакомый визг колес, а потом скрежет металла.

Глава 23

– Простите, мисс, я ищу подозреваемую в преступлении Клару Уитон.

Джош вошел в больничную палату во вчерашней, слегка помятой одежде. Несмотря на шутливый тон, у него были темные круги под глазами – следы усталости и недосыпа. Его приход ободрил и успокоил Клару.

– Джош! – просияла она так, будто наблюдала, как падающая звезда скользит по небу.

И тут же вспомнила, что недостойна того, чтобы он бросился к ее постели, как какой-то сказочный рыцарь в сияющих доспехах. Судорожно вздохнув, она поборола желание расплакаться. Она заслуживала наказания, а не сочувствия.

Казалось, с тех пор как они виделись в прошлый раз, прошли недели, а не часы. Слишком она привыкла к его присутствию. К его широким плечам и тщательно вылепленному профилю. К тому, как он ее смешил. Клара приняла его доброе отношение, и в ответ подложила свинью. Почему он всегда выглядит так хорошо? Она оторвала взгляд от красивого лица Джоша и заметила в его руке слегка вялый букет. Больше она не могла сдерживать лавину рыданий.

– Эй, что случилось? Тебе больно? Позвать медсестру?

Он подошел ближе к кровати и положил ладонь ей на лоб. Его лицо было напряженным.

– Что ты делаешь? – Она всхлипнула, глядя на него из-под ладони.

Уши Джоша порозовели.

– Мне всегда было легче, когда мама так делала. Она к любой боли относилась со всей серьезностью.

Он вытер ее слезы теплым большим пальцем. Она украла его машину и разрушила их дружбу. Почему он был таким спокойным? И таким милым? Ее плечи напряглись, ожидая, что он закричит или, что еще хуже, выразит свое разочарование безмолвием.

Джош, должно быть, принял ее терзания за боль, потому что сказал:

– Полегче, дорогая. У тебя был трудный день. – А затем, вспомнив про цветы, осторожно положил их ей на колени.

Сигнал ее сердечного ритма на мониторе участился. Это было ужасно глупо и тщеславно, но Клара расстроилась, что он видел ее в этом кошмарном больничном халате. Эта сцена была чересчур драматичной для одного помятого крыла, пусть даже особенного автомобиля. Рана, нанесенная ее гордости, будет заживать куда дольше, чем ее тело.

Несмотря на отказ Клары на месте происшествия ехать в больницу и уверений, что с ней все в порядке, просто легкий шок, медработники настояли, чтобы она поехала с ними и прошла обследование. Она пыталась объяснить, что высокое давление связано с беспокойством по поводу реакции ее соседа и начальницы, но ее никто не стал слушать. По крайней мере, они позволили Джилл поехать с ней. Тетя оставила Тони Гренджер в приемной и сразу бросилась на помощь. В больнице у Клары не нашлось убедительных аргументов против многочасовой серии анализов и ожидания результатов. Ей с трудом удалось уговорить Джилл вернуться в офис и организовать вместе с Джошем отправку машины на осмотр и ремонт.

Клара задрала подбородок, пытаясь остановить ручейки слез. Если она посмотрит на Джоша, то снова потеряет самообладание. Почему он вел себя так, будто она не совершила этого ужасного эгоистичного поступка? Если ее семья чему-то ее и научила, так это нести ответственность за свои ошибки. В лучшем случае испытывать чувство вины, в худшем – попадать в новости или садиться в тюрьму. Цветы и ласковые слова были за гранью ее понимания.

– Извини, они немного потрепаны. – Джош повернул цветы наименее помятой стороной и поднес к самому ее носу. – Наверное, я случайно сел на них.

Ее сердце забилось в два раза чаще. Теплое отношение мучило ее нечистую совесть.

– Мне очень жаль, Джош. Знаю, ты, должно быть, в ярости, но что бы ни случилось, я позабочусь о том, чтобы твоя машина стала как новая.

Между его бровями появилась крохотная морщинка.

– Уитон, мне насрать на машину. Кто-то пытался покалечить тебя. – Он все поглаживал пальцами ее подбородок.

– Это не совсем так. Парень запутался. Он из другого города, как и я, и не привык водить машину в Лос-Анджелесе. Он так извинялся, Джош, он действительно был раздавлен.

Она вспомнила мужчину с волосами цвета соли с перцем и массивными усами, как он сидит на тротуаре рядом с ней, закрыв лицо руками.

– Ну да, – уклончиво сказал он. Его взгляд скользнул по ее лицу и шее, по рукам, и он даже откинул одеяло, чтобы осмотреть ее ноги. – Где тебе больно?

– Немного болят шея и плечи. Ремень безопасности причинил больше вреда, чем другая машина.

Я больше беспокоюсь о том, что ты никогда меня не простишь, когда увидишь, что я сделала с «Корветом».

– Господи! – Он провел пальцем по широкой красной линии, пересекающей ее ключицу. – Тебя пока не отпускают?

Клара вздрогнула, но не от боли. Каким-то образом его заботливое касание подействовало на нее сильнее, чем любая из предыдущих его искусных ласк. Эти прикосновения, вероятно, для него ничего не значили, но не для Клары. Однажды в кинотеатре она сидела, касаясь бедра мальчика тридцать минут, и была убеждена, что это равносильно сексу.

– Они провели все тесты, и все стало ясно. Они оформляют выписки. Как ты вообще меня нашел?

Джош отступил и взял ее за руки.

– Мне позвонили из полиции. Машина зарегистрирована на мое имя. Не волнуйся, я сказал им, что одолжил тебе ее. – Он посмотрел на свои ботинки. – Я бы предпочел, чтобы ты позвонила мне. Вчера вечером Лэнс слишком много выпил в баре, поэтому я остался у него на диване, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Если бы я знал, что тебе нужна помощь, я бы вернулся домой раньше.

Клара снова откинулась на подушки.

– Я запаниковала. Хотела позвонить, но думала, что ты разозлишься.

– Почему они не ставят сюда стулья? Не подвинешься?

Он сел рядом, и его высокая фигура заняла все пространство, которое она уступила ему.

– Я злюсь, потому что ты напугала меня до смерти, маленькая засранка. Я вернулся домой, а машины нет. И никакой записки, ничего. – Он покачал головой. – Я чуть с ума не сошел, думал, кто-то украл ее. И я не знал, была ли ты дома в то время. Вдруг тебя обидели.

Джош убрал ей волосы со лба. Его взгляд бегал по ее лицу.

– Тебе не следовало брать машину, не спросив. Как ты вообще могла подумать, что я бы не приехал, когда был так нужен тебе… – Он одарил ее своей сексуальной улыбкой, которой бы ему хватило, чтобы увезти с собой целый легион медсестер. – Не такая уж ты умная, как думаешь.

Она поднесла руку к сердцу, тщетно надеясь помешать ему вырваться из груди.

– Мне очень жаль. Ты даже не представляешь, как. Извини. Я взяла машину, потому что не хотела подвести Джилл и Тони. – Она сложила руки на коленях. – Я не пытаюсь оправдаться. Тому, что я сделала, нет оправдания, но я подумала, ты должен знать причину. Меня тошнит от того, что я не оправдываю ожиданий других людей. Я постоянно причиняю кому-то боль. Мне очень жаль, что на этот раз ты попал под раздачу.

– Клара. – Джош приподнял ее лицо за подбородок, и они встретились взглядами. – О чем ты говоришь? Такое совершенство невозможно. Ты никогда не угодишь всем. Но не пойми меня неправильно. Ты хороший человек, таких вообще не бывает.

Клара прижалась лицом к его груди, чтобы он не увидел новую партию слез. От него пахло сахарной пудрой.

– Ты опять покупал пончики?

Он положил подбородок ей на голову.

– Да ты настоящая ищейка! Да, я вез тебе пончик с надписью «Выздоравливай», но по дороге были ужасные пробки, пришлось его съесть. Для выживания. Это была чрезвычайная ситуация.

– Я заслужила это, – сказала Клара, пытаясь скрыть веселость в голосе.

– Потому что разбила мой «Корвет».

– Совершенно верно.

– Хочешь узнать, откуда у меня эта машина?

Он взял ее руку и большим пальцем начал рисовать маленькие кружочки на ее костяшках.

– От этой истории мне станет лучше или хуже?

– Она принадлежала моему деду.

– Я разбила семейную реликвию? Серьезно?

– Нет, послушай. Я еще не закончил. На, выпей воды.

Джош сунул ей в руку пластиковый стаканчик с тумбочки.

– Итак, мой дедушка купил «Корвет» еще в 1976 году. Он говорил, что это – машина для кризиса среднего возраста. Во всяком случае, она ему нравилось. Помню, он постоянно натирал и полировал машину, а бабушка шутила, что это просто предлог, чтобы почаще находиться с ней рядом.

Джош осторожно вернул ее одеяло на то место, откуда оно соскользнуло.

– Когда я вырос и получил права, мои родители не могли купить мне машину. Ни единого гребаного шанса. Но однажды я пришел домой после школы и увидел припаркованный «Корвет», а рядом дедушку, который протягивал мне ключи.

Клару умилила радость на лице Джоша.

– Я не мог поверить. Сказал деду, что не могу принять его подарок. Я знал, как сильно он любил эту машину. Но он посмотрел мне в глаза и сказал: «Возьми. Пожалуйста. Отдать ее и сделать тебя счастливым – для меня большая радость, чем та, что я испытал, когда купил ее».

Джош забрал у нее пустой стакан и поставил обратно на тумбочку.

– Для меня эта машина всегда олицетворяла идею о том, что люди важнее вещей. Даже тех, которые ты очень любишь. Наблюдая, как ты этим летом за рулем побеждаешь свой страх, черт возьми, даже представляя, как ты собираешься с духом, чтобы запустить двигатель самостоятельно сегодня утром… – Он поднял глаза, поймав ее взгляд. – Почему-то для меня это большая радость, чем в тот день, когда я ее получил.

– Это очень хорошая история.

Джош поерзал и откинулся на подушки, осторожно обняв ее за плечи.

– Спасибо, я знаю.

– Джош, как мне возместить тебе этот ущерб?

– Я бы не стал об этом беспокоиться, Уитон, – прошептал он, прижимаясь губами к ее виску. – Ты выглядишь очень глупо в этом больничном халате, а все остальное не важно.

Глава 24

– Ой! Ой-ой-ой!

Джош слышал через дверь ванной, как Клара то вскрикивает, то хнычет. Она заперлась там, чтобы самостоятельно принять душ, несмотря на травму. Врач выписал ее с рекомендацией соблюдать покой и принимать ибупрофен дважды в день, пока боль не пройдет. Клара отказалась признавать, что соблюдение привычного распорядка дня дается ей теперь с трудом. И Джошу оставалось только караулить у двери, прислонившись щекой к разделяющей их дешевой фанере, чтобы в случае ее падения или чего-то в этом роде выломать дверь и спасти свою соседку.

– Ради всего святого, Клара, позволь мне помочь тебе.

До этого все утро она ковыляла, как потерявшийся утенок. Стоя у раковины на кухне, он наблюдал, как, согнувшись в три погибели, она входит в гостиную, драматично вздыхает и озирается по сторонам. Через несколько минут доходит до кухни, открывает холодильник, но, решив, что для готовки нужно слишком много усилий, останавливает свой выбор на пригоршне сухих хлопьев из коробки. Его хлопьев.

Джош предложил ей приготовить яичницу или жареный сыр – два своих фирменных блюда, – но она сказала, что не заслуживает горячей еды. Незадолго до этого механик сообщил им, что «Корвет» будет в ремонте как минимум неделю.

Она вела себя так, будто совершила ужасный поступок, который нельзя простить, и это действовало ему на нервы. Только тот, кто никогда не делал ничего плохого, может думать, что позаимствованный автомобиль заслуживает такого самобичевания.

Он сдался и решил использовать то ее дурацкое правило трех стуков в дверь.

– Категорически нет! – крикнула она сквозь шум душа.

– Клара, это безумие даже для тебя. Врач сказал, что тебе не стоит поднимать руки высоко, пока не заживет рана. Как ты собираешься мыться, не поднимая рук? Мы живем в одном доме. Если ты не вымоешься как надо и начнешь вонять, страдать будет мой нос.

Звук воды резко оборвался.

– Но ты увидишь меня голой. В очередной раз. А это нарушает принципы гармоничного сожительства.

– Я видел по крайней мере двадцать обнаженных тел на этой неделе на съемках и как-то выжил.

Кажется, у него были проблемы. Годы секса на камеру и за ее пределами притупили его возбудимость от визуальных стимулов. Несмотря на то что он работал с великолепными женщинами каждый день в течение последних нескольких недель, казалось, на нем были грязные очки, – они его не заводили.

– Не уверен, что твое израненное тело в синяках повергнет меня в сексуальный шок. Все очень просто. Тебе больно и нужна помощь. Впусти меня. Обещаю, я буду так безразличен, что тебе покажется, будто ты на автомойке.

Мгновение спустя Клара открыла дверь, одной рукой придерживая наброшенное на тело полотенце. В крошечной ванной было на десять градусов жарче, чем в коридоре, и полно пара. Он поморгал, чтобы картинка прояснилась. Общая атмосфера и Клара с влажными волосами, вся в каплях воды… Это была засада.

– Твою ж мать! – Ее декольте заставило его остолбенеть.

Клара плотнее обернула полотенце вокруг груди. И у него не хватило духу сказать ей, что чем сильнее она затягивала ткань, тем больше ему хотелось утонуть между ее сочными сиськами.

Итак, он просчитался. Оказалось, сексуальный аппетит не утерян. Наверное, дело в том, что на съемочной площадке слишком много людей, которые работают, разговаривают и едят. Плюс камеры, свет, костюмы, грим и другие отвлекающие моменты.

Близость Клары в таком маленьком душном помещении побуждала его сорвать полотенце и поцеловать каждый сантиметр ее тела. Черт.

– Извини, – сказал он, отвернувшись и пытаясь взять себя в руки. Вероятно, он ее напугал.

Ей больно, засранец. Ей нужна помощь, а не твои слюни.

Джош закрыл глаза и представил, что стоит в пробке. Потом подумал о чистке зубов. Стоит в пробке и чистит зубы. Сработало.

Он повернулся и увидел ее с каплей воды на кончике носа. Его сердце сжалось.

– Извини, – пробурчал он. – Переоценил свои возможности.

– Ты про что? – ее тонкий голос на мгновение прорвался сквозь пелену его желания.

Он наконец заметил синие и пурпурные пятна у нее на шее. Что ж, Джош снова расправил плечи с решимостью позаботиться о ней.

– Просто я должен был подготовиться лучше, прежде чем войти. И помочь тебе, не испытывая дикой эрекции.

При этих словах взгляд Клары скользнул к его паху. Она облизнула верхнюю губу, и этот крошечный жест заставил его согнуться.

– Черт тебя побери.

Дорога. Дантист. Бабушка Перл. Глаза Клары расширились.

– Прости. Я ничего не видела, честно. – Она не сводила глаз со стены позади него.

– Давай-ка помоем тебя.

Он понял, что ему придется пойти с ней в душ. С обнаженной. И его приемчики не сработают. Кажется, Клара пришла к такому же выводу, потому что уставилась на кафельный пол.

– Нам лучше этого не делать, – сказал он, пытаясь придумать выход из ситуации. – Я могу позвонить Джилл.

Да, Джилл! Ее тете не грозила опасность стояка при виде тела Клары. Вода стекала с влажных волос Клары в лужицу у их ног.

– Все в порядке. Я в порядке. Ты в порядке?

– Ага. – Джош дважды сглотнул. – Супер.

Она просто обнаженная женщина. Просто еще одна голая баба. Сколько он их видел! Ничего страшного.

Он сорвал футболку, как лейкопластырь с кожи. Если бы задержался в процессе раздевания, его член продолжил бы своевольничать. Дотянувшись до молнии джинсов, он совершил колоссальную ошибку, взглянув на Клару, в ее искрящиеся глаза, в которых был плохо скрываемый голод. У него затряслись руки.

Умирать – так с песней. Трусы он решил оставить. Они намокнут и прилипнут, будет неудобно. Но ему казалось, что тонкий слой хлопка был его последней защитой от песни Сирены, исходящей от Клары.

Он повернул кран с горячей водой. Подержал руку под струей, пока она не стала достаточно теплой, чтобы можно было войти в стеклянную дверь душевой.

– Готова?

Она еще какое-то время держалась за полотенце, но затем слегка кивнула, повесила его у раковины и взяла руку Джоша, которую он протянул, чтобы помочь ей войти в кабинку. Перед ним оставалось не более 30 сантиметров пространства, в которое она могла проскользнуть.

Господи.

Он думал, что будет в безопасности, не видя ее грудь, но сладкий переход ее талии в идеальную задницу мучил его не хуже. Особенно учитывая, что теперь между его членом и ее мягким, скользким телом оставалась всего пара сантиметров.

Клара посмотрела на него через плечо, потому что он дышал как астматик. Джош тут же крикнул:

– Отвернись!

Ему не хотелось быть грубым и командовать, но он за себя не ручался, если бы пришлось посмотреть ей в глаза.

Джошу нужно было что-то менять в своей жизни. За эти годы он превратил данную Богом харизму в искусно отточенное оружие. Он пользовался своими чарами не задумываясь так долго, что теперь включал Джоша Дарлинга бессознательно. Но он не мог рисковать и флиртовать с Кларой, зная, что может влюбиться в нее.

Он взял ее цветочный шампунь и налил немного в руку. Начнем с головы, это безопасно. Ничего эротичного в ее волосах. Разве только, они очень шелковистые.

– Закрой глаза, – слова застряли у него в горле.

Он водил по ее вискам быстрыми и эффективными движениями. Но Клара играла нечестно. Она запрокинула голову, и он заметил, как ее рот приоткрылся, когда он массировал ее уши. Она издавала еле слышные стоны с придыханием, и он не знал, были это сигналы удовольствия или боли.

– Все нормально?

Клара кивнула.

Что с ним происходит? Он был как безумный. Разве он не делал вещи в пятьдесят раз более грязные? Да еще с пятью женщинами одновременно. Почему он расклеился, просто моя волосы девушке?

Он продолжал массировать ей голову, надавливал сильнее большими пальцами, заставляя ее задыхаться. Становилось все сложнее думать, что это не прелюдия к сексу, особенно когда он случайно увидел ее напрягшиеся соски.

После того как он тщательно намылил ей голову, что было для него настоящей пыткой, пришло время смывать пену. Он поставил ее под струи душа, избегая ненужных прикосновений, и с облегчением вздохнул, когда увидел, что стекающая с нее вода стала прозрачной… Пока не понял, что осталось помыть еще девяносто процентов ее тела.

– Просто буду продолжать намыливать, – он огласил свои намерения ради них обоих.

– Хорошо, – сказала Клара. Наверное, она отрешилась от того, что происходило.

Он взял гель для душа, и его взгляд задержался на лимонно-желтой мочалке. Джош понимал, что лучше пользоваться ей, но не мог отказаться от прямого контакта с кожей Клары. Холодная вязкая жидкость быстро нагрелась в его ладони. Клара была намного ниже его и ему нужно было опуститься на колени, чтобы вымыть нижнюю часть ее тела. К счастью, размеры душа это позволяли. Прикосновение к твердому, холодному полу на мгновение вывело его из предкоматозного состояния.

– Держись. – Джош не знал, говорил он ей или себе.

Ее глаза распахнулись, как у Спящей красавицы, пробудившейся ото сна. Он помог ей опереться рукой о его плечо и, встав на одно колено, поднял ее левую ногу и поставил себе на бедро. Любые остатки стеснения между ними сменились горячими, пульсирующими эмоциями. Клара наклонилась, подчиняясь его движениям. Неужели она не знала, что эта поза открыла ему отличный вид на ее киску?

Он провел мокрыми мыльными руками по ее ступне и щиколотке, массируя ногу. Ее бедро было напряжено, когда он намыливал его. А когда его пальцы достигли ее ягодиц, она сделала толчок бедрами, демонстрируя приглашение, от которого у него не было сил отказаться.

– Прошу, перестань, – выдохнул он. – Клара, я больше не могу сдерживаться.

Ее глаза распахнулись.

– Я не хотела. Я не пыталась намекнуть, извини.

Она потянулась, чтобы выключить душ, половина ее тела была намылена.

– Нет.

Слово прозвучало слишком громко, зазвенело в небольшом пространстве. Он поправил себя:

– Все в порядке, слышишь? Постарайся не двигаться.

Он ускорил намыливание, чувствуя себя Киану, пытающимся обезвредить бомбу. Клара больше не закрывала глаза. Наконец, все закончилось, и он отступил, прижавшись спиной к холодной стеклянной стене.

– Все. Готово.

Он заслужил гребаную медаль.

– Отлично, – сказала Клара. – Спасибо. За помощь.

Ее плечи поднялись. Джошу, вероятно, следовало извиниться за свой стояк. Даже вообрази он всех дантистов мира – их бы не хватило, чтобы сдержать желание трахнуть ее прямо сейчас. Конечно, нет. Он не мог. Даже если бы она захотела. Даже если бы она умоляла его.

О дорогой Иисус, пожалуйста, не позволяй ей просить об этом.

Почему нет? Ах да, точно. Он обещал Наоми и не мог нарушить слово. Клятву. Съемки отлично продвинулись за последние несколько недель. На него все рассчитывали. Наконец-то он делал что-то важное.

Клара шагнула к нему. Она была так близко, что он мог бы коснуться ее губ.

– Что ты делаешь? – голос Джоша был хриплым и едва слышным. Наоми кричала в его голове.

Остановись. Не надо.

Клара закрыла глаза и слегка наклонила голову. Джош прижал дрожащую руку к ее лицу. Он так хотел ее поцеловать, что было больно. Так много раз он мечтал попробовать ее на вкус, что сбился со счета. Поцеловать Клару было наваждением. Как будто ее пухлая нижняя губа содержала антидот от какого-то яда, циркулирующего по его телу. Все аргументы против погасли в его голове словно перегоревшие лампочки.

К черту!

Он притянул к себе ее мокрое тело. Клара поскользнулась и чуть не упала, взвизгнув, когда ее подбородок уперся ему в плечо. Джош поймал ее.

– С тобой все в порядке?

Она поднесла руку к голове.

– Думаю, да. У меня кружится голова.

Дерьмо. Что, если у нее сотрясение мозга, и они его пропустили? Он схватил полотенце и осторожно обернул вокруг ее тела, затем посадил на закрытое сиденье унитаза.

– Посиди здесь и положи голову на колени. Так ведь советуют по телевизору? Я принесу тебе стакан воды.

– Джош, я в порядке. Все прошло. – Она смотрела на него, капельки воды блестели на ее ресницах.

– Не волнуйся, – сказал он, выходя из ванной в мокрых трусах. – Я никому больше не позволю причинить тебе вред.

Особенно себе.

Глава 25

Следующую неделю Джош лечил Клару, как будто она болела пневмонией. Он покупал ей куриный суп с лапшой и апельсиновый сок с мякотью, несмотря на все ее протесты и заверения, что ее иммунная система в порядке. Он категорически запретил ей приходить в студию после работы, вместо этого потребовав взять отгулы.

И вот сегодняшним вечером, пока Джош учил сексуальных людей, как получать удовольствие, Клара занималась тем, чем обычно занималась Клара Уитон в пятницу вечером: убиралась в холодильнике. Может, она настолько сошла с ума, что еще и почистит кофеварку от накипи.

Сообщение Джоша прозвучало громко и ясно: он не хотел ее. Несмотря на все признаки, которые обнаружило ее отчаявшееся сердце, он не хотел ее. И когда она предложила ему свое обнаженное тело на блюдечке с голубой каемочкой, он просто сбежал из ванной. Видимо, иногда мощный стояк – это не более чем биологическая реакция.

В дверь позвонили, она открыла, не потрудившись снять желтые резиновые перчатки.

– Мисс Уитон? – Курьер держал в руках огромный букет.

Она расписалась на бланке доставки и приняла цветы, предвкушая, как встанет спиной к закрытой двери, прижмется к ним лицом и вдохнет свежий аромат. Ухоженные стебли роз очень контрастировали с обернутыми полиэтиленом полевыми лютиками, которые Джош принес ей в больницу.

Она знала, не глядя на карточку, что цветы были от отца. Вернее, ее мать прислала их, оплатив покупку кредитной картой отца. Некоторые женщины регулярно получали цветы от своих поклонников, но Клара была не из их числа. За исключением недавнего попадания в больницу, она получала букеты не из-за своей привлекательности, а по случаю выпускных и дней рождения. Изредка бывали сладко-горькие композиции ко Дню святого Валентина, пахнущие одновременно фрезией и жалостью.

Она не ждала поэтического послания, но открыв сложенный вдвое лист бумаги, сопровождавший розы, и увидев подпись, схватилась за сердце.

«Твоя мама оставила мне голосовое сообщение, в котором говорилось, что ты попала в аварию. Кажется, она решила, что я забочусь о тебе, поэтому попросила доставить цветы. Надеюсь, ты скоро поправишься. Увидимся в конце августа. С любовью, Э.».

Слово «любовь» потрясло ее. Она знала, что Эверетт не имел в виду ничего романтического. Он наверняка подписал карточку, даже не вдумываясь. Примерно так же, как она писала послания своей двоюродной бабушке Барбаре. Но все же, все же. Она ждала эти шесть букв четырнадцать лет.

– «С любовью», – слова стали еще приятнее, когда она произнесла их вслух.

Ее мать проигнорировала просьбу не звонить Эверетту и, вероятно, хотела проверить ее. Большое расстояние между Лос-Анджелесом и Гринвичем никак не влияло на упорство Лили Уитон.

У Клары скрутило желудок, пока она искала вазу для цветов. Эверетт вернется через две недели. Удивительно, но она почти забыла о нем. И за это ей нужно благодарить одного человека.

Конечно, она не была обязана хранить верность Эверетту, но в то же время несомненно, что когда он вернется, все изменится. Для начала Джош переедет. Почему эта мысль ранила ее?

Она нахмурилась. Конечно, возвращение Эверетта домой – это хорошо, у Клары наконец-то появится смысл находиться в Калифорнии… Но какой ценой? Те дни, когда она заботилась об идеальном освещении, подарках и нарядах, подчеркивающих фигуру, казались ей теперь далекими. Как и мечты, которые теперь полностью связаны с другим человеком.

Не найдя вазы, она поставила букет в банку на подоконнике. Место на тумбочке уже было занято цветами Джоша. Она сняла резиновые перчатки, пошла в спальню и нашла свои подарки для Эверетта в шкафу за плащом, к которому не прикасалась с тех пор, как приехала. Она вынесла маленькую шляпную коробку на заднее крыльцо. Путешествие по волнам воспоминаний напомнит ей, почему она так много рисковала ради того, кто всегда ее бросал.

Устроившись в обшарпанном садовом кресле, она вытащила из коробки несколько фотографий. Первый снимок был сделан на футбольном матче. Клара и Эверетт стояли, обняв друг друга за плечи. Его ботинки и щитки на голенях забрызганы грязью, ее форма подозрительно чистая. Эверетт всегда брал ее на тренировки. Они были парой. Предрешенный союз. Правда, без их согласия.

Она была так же рада приехать сюда и возобновить эту связь, как теперь нервничала по поводу возвращения Эверетта в Лос-Анджелес. Конечно ужасно, что Эверетт оставил ее на пороге своего дома, но именно с этого момента она переписала свою судьбу. Никто не мог предположить, что она так любит свободу. Анонимность тоже давала определенные преимущества. Здесь никто не связывал ее фамилию с библиотекой или крылом больницы, как там, на востоке страны. Никто не говорил: «Я знаю твоего отца» или «Сочувствую из-за проблем с Оливером» через пять минут после встречи с ней.

В Лос-Анджелесе Клара была просто Кларой. Ее будущее не было высечено в граните.

– Тебя съедят комары. – Джош вышел из дома с антимоскитной свечой с маслом цитронеллы.

– Они действительно меня любят, – согласилась она. Ее сосед был необычайно задумчив.

– Уже поздно. – Он нахмурился. – Тебе следует лечь в постель.

– Ты должен перестать заботиться обо мне. Я в полном порядке. Я могла бы даже покататься прямо сейчас.

Если бы умела управлять автомобилем.

Джош поставил второе кресло рядом с ее.

– Что мы тут смотрим?

Она передала ему коробку с фотографиями. Конечно, среди них были довольно смешные снимки, но Джош уже видел ее обнаженной как эмоционально, так и физически. Ей больше нечего было скрывать. Сердце колотилось, напоминая о том, что ее отвергли. Ничего. Не в первый раз.

У летнего вечера была уникальная энергия, когда воздух становился тяжелым и искрящимся, каждый вдох казался глотком свободы, а небо было счастливо, что избавилось от палящего солнца. Если Клара расслабится, такой вечер может поднять ей настроение.

– Только посмотри на себя, – Джош держал в руке ее портрет, сделанный во втором классе. – Подруга, ты совсем не изменилась. Какой семилетний ребенок носит пиджак?

Клара застенчиво улыбнулась:

– Я сама его выбрала.

– Не сомневаюсь.

Он достал из коробки групповой снимок команды на дебатах в средней школе.

– Мне нравится эта челка.

– Моей маме нравилась эта стрижка. Хотя мне явно не хватало для нее лба. – Клара наморщила нос. – До восьмого класса я не решалась настоять на своем и отрастить волосы. Там где-то есть фото с ободком – переходная фаза отращивания.

– Подожди, вот это нечто. – Джош передал ей выцветший полароидный снимок. На нем Клара позировала возле огромного дуба, обнажив в улыбке ужасные зубы до обращения к ортодонту. – У меня тоже была щербинка.

– Не верю.

У Джоша была идеальная улыбка и ямочки на щеках.

– О да. – Он вытащил из кармана выцветших джинсов спичечный коробок и зажег свечу. – Огромная дырка. Я думал, что это делает меня особенным и плакал, когда мне поставили брекеты.

Джош еще покопался в коробке.

– Подожди-ка. – Он постучал по изображению указательным пальцем. – Кто этот ребенок?

Клара взглянула на фото, а затем уставилась в темноту заднего двора.

– Это моя мама.

– У тебя ее глаза.

Но не ее тонкая талия и идеальная осанка. И нет ее терпения и самообладания.

– Я никогда не видел таких глаз с грифельным оттенком.

Клара поерзала на своем месте. Никто еще не говорил о цвете ее глаз.

– Она не знала, что ее снимают, иначе бы сказала, что это непристойно. Видишь? – Клара указала на босые ноги матери. На фото Лили стояла на кухне и пила чай, а позади нее садилось солнце.

– Она предпочитала, чтобы ее видели собранной с головы до ног. Такой, как она здесь, я видела ее только в конце дня. Она приходила домой и снимала туфли на каблуках. Раньше я думала, что это сигнал превращения директора правления в мать.

– Бьюсь об заклад, она заносчива.

– Обычно да, – сказала Клара. А потом по какой-то причине добавила: – Она плакала в тот день, когда я уезжала. Привыкла, что я не отлучаюсь слишком надолго.

Клара помолчала, слушая, как стрекочут сверчки, потом глубоко вздохнула:

– Она даже не отвезла меня в аэропорт. Сказала, что я веду себя эгоистично, оставляя ее одну. Думаю, она была напугана. Моя семья через многое прошла, и мама всегда терпеливо разбиралась с чужим беспорядком. Я пообещала, что ей никогда не придется беспокоиться из-за меня. Но однажды я проснулась и поняла, что живу не своей жизнью. Ничего моего вокруг не было.

– И ты приехала сюда.

Джош протянул ей фото. Еще один снимок с ней и Эвереттом, но на этот раз сделанный в выпускном классе. Клара узнала желтое платье и облупившийся от солнца нос. Последняя неделя перед выпускным. Руки и ноги Эверетта стали мускулистыми, он превращался из мальчика в мужчину. Они сидели на капоте джипа Wrangler и ждали начала репетиции выпускного концерта.

– Это всегда терзало меня, – сказала Клара. – Моя мама выбрала свою жизнь, но ни разу не спросила, чего хочу я.

Джош уперся локтями в колени и зажал подбородок руками.

– Я не знал, что вы с Эвереттом знакомы так давно.

Клара кивнула.

– Сколько себя помню.

Линия между его бровями стала глубже.

– Не понимаю.

– Чего не понимаешь?

Хотеть кого-то, кто не хочет тебя, – нетрудно поверить, что Джош никогда не сталкивался с такой ситуацией.

– Ты и этот парень. Все дело в его внешности? Или в хорошей семье? В наследстве?

– Нет. – Клара убрала густые волосы с шеи. – Не знаю. Все это хорошо. Но думаю, на самом деле все куда проще.

Она задумалась на минуту, а потом покачала головой, когда ее осенило:

– Думаю, я так давно хотела Эверетта, потому что он всегда был недоступен.

Джош возился с рукавом рубашки, избегая ее взгляда.

– Я всегда ждала момента, когда он увидит и поймет, насколько хорошо нам может быть вместе. Я человек привычки, и погоня за Эвереттом тоже стала привычкой, и это было довольно удобно. Я не влипну в неприятности, пока сохну по Эверетту.

Плечи Джоша напряглись.

– Господи, это звучит так жалко. Я проехала через всю страну, оставив семью, друзей, а Эверетт меня все равно не видел. Даже когда я стояла прямо перед ним. – Стыд обжег ее щеки.

Джош покачал головой.

– Ты действительно ничего не понимаешь?

Клара опустила фотографию и поднесла руку к виску.

– Ты о чем?

Она не могла решить, чего хочет: чашку кофе или спать следующие четырнадцать часов.

Джош встал и зашагал по крыльцу, громко топая. Потом сжал кулаки и остановился.

– Черт!

Он взъерошил волосы, его грудь быстро поднималась и опускалась под футболкой.

– Слушай, я не могу придумать вежливого способа сказать тебе, что если этот парень, – Джош указал на фотографию Эверетта, лежащую на земле, – не падает на колени и не умоляет тебя о сексе, он просто идиот. Если он не просыпается каждое утро и не радуется возможности поцеловать тебя и прикоснуться к тебе, то что-то глубоко внутри него ненормально.

Клара сидела, открыв рот. Кроме голоса Джоша, она не слышала больше ничего.

– Клара, – его взгляд просветлел, – Эверетт не видит, что ты эпично, невыносимо красива и так сексуальна, что мне даже больно думать о твоих губах. Это значит, он совершает самую большую ошибку в своей несчастной жизни, и вообще, ему пора в психиатрическое отделение.

Глава 26

Открылась правда, и на мгновение Джош познал славу и триумф. Признавшись в своем глубоком влечении к Кларе и оспорив ее ложные представлений о себе, он чувствовал, будто гора свалилась с плеч – груз, который тяготил его последние несколько недель. Но момент триумфа закончился, и ему надо было как-то жить после своего признания.

Он смотрел в округлившиеся глаза Клары, и думал, что, возможно, совершил ошибку. Своими неуклюжими, импульсивными словами он открыл новую реальность. Совершил именно то, чего поклялся не делать. Все эти взгляды украдкой и будто случайные прикосновения, которые они с Кларой старались не замечать, в этой новой реальности выглядели совершенно логично. А теперь она знала, что он хотел ее не только физически.

Наоми вызовет его на разговор, когда узнает об этом. Его пылкие речи сочтут «интрижкой». К его чести, он пытался избегать Клары, активно работал, чтобы создать дистанцию, а сам жаждал близости. Черт, он даже подумывал о том, чтобы переспать с кем-нибудь еще, снизить накал страсти. Увы, мысли о других женщинах заставляли его яички скукоживаться.

Может, не все еще потеряно. Он просто не хотел ей врать. Друзья должны говорить правду. Хотя большинство друзей справляется с этой задачей, не апеллируя к своим гениталиям. Он немного увлекся. Просто мысль о том, что Клара для кого-то нежеланна и непривлекательна, приводила его в иррациональную ярость. Джош не претендовал на выдающийся интеллект, но Эверетт Блум был первостатейным дураком.

Даже в огромной футболке и потрепанных шортах, которые на ней сейчас были, Клара выглядела обворожительно. Последнее время единственной частью ее тела, которая не заставляла его напрягаться, был подбородок.

Клара несколько раз пошевелила губами, пытаясь что-то сказать, но у нее не получалось.

– О чем ты думаешь?

Он рассказал о своих чувствах и теперь был у ее ног.

– Ты говоришь, что хочешь меня? – Эти слова дрожали в ночном воздухе. Дерьмо. Он безнадежно надеялся, что сможет избежать прямого разговора.

Сайт должен быть запущен менее чем через неделю. Наоми была права насчет его репутации. Но что он мог сделать? Лгать? Говорить Кларе «нет»? Большую часть ночей он проводит с мыслями о ней.

– Определенно. Но, для ясности: я ничего не прошу. Я знаю, что ты не думаешь обо мне в этом ключе.

Клара, может, и находит его сексуальным, но никогда бы не стала встречаться с ним. Хорошо еще, она не спросила его, любит ли он ее. Он никогда не умел лгать.

Клара уставилась на него.

– Хм… ты шутишь?

– Нет. – Он наклонился и задул свечу, чтобы не встречаться с ней глазами. – Но я совершенно не заинтересован быть твоим утешительным призом. Если хочешь дождаться возвращения Эверетта, мы просто забудем об этом разговоре, хорошо?

Восторг угас, внутри него была тьма.

– Так вот на что это похоже, – сказала Клара так тихо, что он едва слышал ее слова. – Как будто кто-то встряхнул банку с газировкой и открыл у меня в груди.

Джош поморщился.

– Есть шанс, что это приятно? – в словах звучала боль, но что-то в глазах Клары вселяло в него надежду.

Она потерла зажившую ключицу, слабо улыбаясь ему:

– Это удивительно.

Он опустился перед ней на колени и взял ее лицо в руки.

– Как именно удивительно? Если не возражаешь, я уточню.

Клара потерлась щекой о его ладонь.

– Скажем так, думала, что я буду одета получше в самый невероятный момент моей жизни.

Джош провел большим пальцем по линии ее подбородка. Когда их губы сблизились, он увидел, как закрываются ее глаза.

– Готов помочь тебе избавиться от этой пижамы, если хочешь.

Он почувствовал губами, что она смеется, и вздохнул, впервые чувствуя на вкус ее, Клару. Запах цветочного шампуня, такой соблазняющий, окружал его, пробуждая наполненные похотью воспоминания о ней – мокрой, обнаженной и страстной. Держать Клару в объятиях было даже лучше, чем он представлял. Все его тело ожило от их сладкого поцелуя. Рискуя напугать ее своей жаждой большего, он попытался быть мягче, заставил свое тело двигаться медленно. Сегодня вечером Джош покажет ей, что способен на большее, чем она думала.

Пальцы Клары скользнули по его длинным локонам, и он вздрогнул, когда она провела ногтями по коже его головы. Поцелуи было сложнее всего сыграть на съемочной площадке. Джош часами тренировался, как наклонять голову и двигать ртом, чтобы это выглядело так, будто ему не все равно. Но сейчас ему не надо было играть. Сила его желания, смешанная с радостью, ударила в голову. Джош поймал ее нижнюю губу зубами, покусывал нежную кожу.

Наоми была права, он без ума от Клары. Но ему уже все равно. Почувствовав укус Клары в ответ на его, Джош сдался. Разве может то, что кажется таким хорошим, оказаться плохим?

Он поднял Клару на ноги. Ему нужна была она вся, полностью. Их поцелуи становились все более безумными, и вопрос выбора – целовать Клару или нет – больше не стоял. Прикасаться к ней, желать ее было так же необходимо, как дышать.

Она провела кончиками пальцев над поясом его джинсов, отчего у Джоша напряглись мышцы живота. Почему его удивило, что она хотела довести до финала то, что между ними возникло?

Джош взял ее за запястья.

– Не торопись. Хочу снова доставить тебе удовольствие.

Он получил шанс на близость с такой девушкой и не собирался тратить его на мгновенное удовлетворение.

Клара тихонько застонала, и этот звук заставил его член напрячься. Еле сдерживаясь, он поставил ногу между ее ногами. Она воспользовалась возможностью и прильнула к его бедрам своими, слегка покачивая ими. Если его член раньше был наполовину твердым, теперь им можно было забивать гвозди. Она прижалась губами к его шее, и он начал двигать бедрами ей в такт. Своим телом Клара подталкивала его к двери дома.

– Знаешь, эти твои кардиганы обманчивы. Я уже не уверен, что ты хорошая девочка.

Он покрыл легкими поцелуями ее подбородок и ключицу, и его спина ударилась о стену дома.

– Не могу поверить, что это происходит на самом деле.

Джош провел костяшками пальцев по горячей полоске кожи над шортами Клары. Больше не было нужды себя сдерживать. Он целовал ее так долго и страстно, что у нее подкосились ноги, но Джош успел ее подхватить. Клара обвила одну ногу вокруг его талии, бесстыдно прижимаясь, и он чуть слышно застонал.

Если бы только знать, кого она хотела больше – Джоша Дарлинга или Джоша Коннорса. Паника, которую он вдруг почувствовал, была неприятнее той, что охватывала его в начале карьеры, когда он стеснялся работать перед камерой.

За последние два года он лишил секс какой-либо эмоциональной составляющей. Не только в работе, но и с Наоми. Она и сама не желала смешивать чувства и копуляцию.

Когда Джош сейчас гладил волосы Клары, он не просто наслаждался, он тянул время. Страх смешался с желанием, кипевшим в его венах. Он трахался с разными потрясающими женщинами, но сейчас дело было не только в том, чтобы хорошо потрахаться. Сегодняшний секс покажет способность Джоша не только обнажиться самому, но и обнажить свое сердце для Клары.

Его руки заскользили вниз по ее бокам, игнорируя грудь так явно, что она издала разочарованный стон и в знак протеста легонько ударила его кулачком по груди.

– Мне уже хорошо, – прошептала Клара, потянувшись к молнии на его джинсах.

– О черт! – выдохнул он, чувствуя ее горячие маленькие пальцы. – Ты идеальна, ты это знаешь?

Он сжал ее груди, давая ей то, что она хотела, и сделал глубокий прерывистый вдох. Клара выгнула спину.

– Черт!

– Джош?

Он продолжал ласки, глядя прямо ей в глаза. Уличный шум гремел у него в ушах.

– Кажется, у нас сейчас будет секс? – Она прикусила губу.

Джош легко рассмеялся, прижимаясь лбом к ее лбу.

– Да, Уитон, у нас определенно сейчас будет секс.

Мысль о том, что он может не оправдать ее ожиданий, приводила Джоша в ужас, но, взглянув на ее раскрасневшиеся щеки и сочные губы, он понял, что у него нет выбора. Он отдал бы Кларе все, что у него было, даже если бы это убило его.

Глава 27

– Тебе будет комфортно при включенном свете? – Джош задержался в дверном проеме, его волосы были растрепаны, а губы слегка опухли.

Сердце Клары бешено колотилось о грудную клетку.

– Да.

Она совершила много сумасшедших поступков за последние несколько месяцев, но происходящее в данный момент превосходило их все. Джош посмотрел на нее благодарным взглядом.

Но все же Клара засомневалась. Она знала себя, знала, что ей никогда не удавалось разделять секс и любовь. А с Джошем вероятность влюбиться была слишком высока. Она уже любила его как личность, уважала как профессионала, черт возьми, она даже знала, что они могут отлично ужиться. Было до смешного легко влюбиться в него как в мужчину, поэтому спать с ним было опасно. Любить Джоша означало разрушить все ее планы и надежды, которые возлагала на нее семья.

Может быть, этих стен будет достаточно, чтобы защитить ее. Может быть, получив потрясающий, умопомрачительный, незабываемый секс, она при этом избежит разбитого сердца.

В отличие от ситуации с Эвереттом, ситуация с Джошем была предельна ясна. Джош не обещал ей ничего, кроме избавления от непреодолимого желания. Он не приглашал ее на свидания и не предлагал быть его девушкой. Это было бы несложно: если Клара найдет способ играть по его правилам, то будет счастлива. Она может получить Джоша, а дальше будь что будет.

Хоть раз возьми то, что тебе предлагают, не ожидая большего.

Одна ночь с ним стоит всех ночей, которые имеет большинство женщин.

– Ты паникуешь. – Джош пересек комнату и взял ее за руку.

– Нет, – солгала она, не сводя глаз с его плеча. В каком состоянии кровать? Следует ли ей прокрасться в ванную и надеть что-нибудь кружевное? Как, черт возьми, ей соответствовать столь искушенному человеку? У нее не было кнутов, наручников, повязок на глаза или игрушек. Новизна и близость – единственные вещи, которые ей действительно нравились. Следует ли ей играть «хорошую девочку»? Притвориться, что она стесняется? Или быть распутной и дикой?

– Слушай, – он приподнял ее подбородок, – мы не обязаны делать это сегодня, если ты не готова. – Джош прижал ее к себе и провел свободной рукой по волосам, прежде чем поцеловать ее в макушку. – Я буду рад просто целоваться с тобой на диване.

– Нет, – запротестовала Клара.

Она вложила в поцелуй все желание, вероятно, даже испугав его своим рвением.

– Я имею в виду, – сказала она ему в губы, – нет, спасибо.

Ее тело гудело от страсти. Джош поцеловал ее как мужчина, вернувшийся с войны. Как будто мысль о ней одной согревала его тысячу одиноких ночей.

Она почти повисла на его шее, чтобы удержаться на ногах. Все ее тревоги развеялись. Джош подвел ее к кровати. Он стоял сзади и срывал с нее одежду, прижимаясь к ее телу своим. Наконец-то невыносимый барьер между ними пал. И теперь стало понятно, что каждая секунда, проведенная с ним в одежде, была потрачена впустую.

Его рот горячо и приятно касался пульсирующей точки у нее за ухом. Все, что он делал, вызывало экстаз.

– Я не знаю, что делать, – предупредила она, когда он снял футболку.

Джош сел и посмотрел на нее. Золотистые волосы падали ему на лоб, скрывая в тени горящие глаза.

– Я позабочусь об всем, – он притянул ее к себе, посадил верхом и укусил за мочку уха.

Клара скользнула руками по его широким плечам. Ей хотелось попробовать его на вкус повсюду. Хотелось его так, как никого и никогда – безумно, лихорадочно, совершенно неконтролируемо.

Джош помог ей снять бюстгальтер и приподнял ее обнаженные груди. Он дразнил ее, и Клара корчилась от похоти.

– Пожалуйста, – у нее не нашлось слов, чтобы попросить о том, чего она хотела. Он схватил сосок губами и начал играть с ним. Каждое движение его языка было безупречным. Она никогда не считала свое тело особенно потрясающим, но теперь чувствовала, что создана для секса, создана для удовольствия с головы до ног.

– Извини, что? – Джош любовно чуть укусил ее сосок. Клара отодвинулась от него, сняла шорты и трусики, отбросила их в сторону и села обратно, широко распахнув бедра.

– Заткнись.

Застонав, он наклонился вперед и положил руку ей между ног.

– Я знал, что ты такая, – от его хриплого голоса она задрожала, – такая горячая. Что ж, как насчет того, чтобы… – Джош обвел ее клитор кончиками пальцев. Клара была мокрой, и они оба чувствовали это. – … я занялся тобою. Ты согласна?

Ее бедра дернулись, она простонала:

– О боже, да.

Клара мечтала об этом каждую ночь месяцами, которые тянулись как годы. Джош на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь ее признанием.

Он встал на колени, приподнял ее бедра, подтянул к себе и начал ласкать ее гладкое и влажное лоно губами и языком. Все, что Клара считала истиной, включая пределы времени и пространства, перестало существовать. Джош хотел ее. Каждое прикосновение, каждый звук, который он производил, подтверждали невообразимое.

Когда языком он заставил ее кончить, она разошлась не на шутку, чувствуя себя скорее животным, чем человеком, и впилась ногтями в его плечи. Джош осторожно отпустил ее. Его успокаивающие прикосновения продлили ее блаженство и подготовили тело к большему.

– Это будет сложновато. – Взгляд его был диким.

– Мне все равно, – сказала Клара, когда смогла набрать достаточно воздуха, чтобы снова заговорить.

Джош смотрел на нее, как на что-то драгоценное. Он поднялся на ноги. Звук расстегивающейся молнии прорезал напряженную тишину. Она любовалась тем, как движутся его мускулы под золотистой кожей, и не могла решить, что ей больше всего нравится: изгиб его подбородка, форма бицепсов, плоский живот, крепкие ягодицы… Во рту пересохло. Или его толстый член.

Клара вдохнула и медленно выдохнула. Она смотрела видео с его участием, видела, как он доставляет себе удовольствие, и теперь оценила размер и объем… И была вовсе не против. Ее бедра трепетали от того, как сильно она хотела его. Но все происходящее по-прежнему казалось невероятным.

Есть ли на свете еще настолько же уверенный в себе мужчина? Он подошел к ней – гибкий, естественный, пластичный, словно дикое животное. Клара восхищенно гладила его прекрасное тело. Кожа Джоша была горячей и скользкой от пота.

– У тебя потрясающее тело. Конечно, ты в курсе. – Мышцы живота напряглись под ее пальцами. – Но я решила напомнить.

Рука Клары замерла между его ногой и пахом.

– Действительно… десять из десяти.

Джош выдержал ее оценивающий взгляд, позволил ей не торопиться. Она посмотрела ему в глаза и провела языком по нижней губе.

– Если ты будешь так трахать меня глазами, все закончится не начавшись, – его голос превратился в смесь дыма и пламени.

Он наклонился и поцеловал ее, запустив руки в волосы. От каждого поцелуя дыхание Клары становилось все более прерывистым.

Она не хотела смеяться. Понятное дело, нельзя смеяться над мужчиной, только что снявшим штаны. Но нервный смешок невольно сорвался с ее губ.

Джош отстранился:

– Это что такое было?

Клара закрыла лицо руками.

– Иногда у меня случаются неадекватные реакции на стресс.

Он рассмеялся, его плечи расслабились.

– Мой член заставляет тебя нервничать?

Клара закусила губы и едва заметно кивнула. Джош провел рукой по ее лицу.

– Я понимаю.

– Правда?

Догадался ли он, что она слишком неопытна по сравнению со всеми его партнершами? Это столь очевидно?

– Тебе, наверное, интересно, могу ли я вообще заниматься сексом без камер, хочется забыть о моей работе, о том, кто я такой…

Он опустил руки. К его чести, эрекция по-прежнему была впечатляющей.

Клара замерла. Забыть? Он шутит? Она заправила прядь волос за ухо и наклонилась вперед. Сейчас лучше всего без слов показать Джошу, как ей нравится его член.

– Что ты де… О боже.

Джош не договорил. Она взяла конец его члена губами, а рукой обхватила у основания. Дрожащими пальцами он гладил ее по волосам и застонал, когда она провела языком по головке. Клара подняла глаза, и ее сердце замерло от того, с какой похотью Джош смотрел на нее сверху вниз. Обычно она чувствовала себя неуверенно, когда делала минет, но сейчас забыла об этом. Ей хотелось показать Джошу, что он сводит ее с ума.

Клара чувствовала, как его член набух у задней стенки ее горла. Наверное, выглядела она не слишком изящно в этот момент, но им обоим было все равно.

– О черт!

Страстный взгляд Джоша и его стоны были ее вознаграждением. Он собрал темные волосы Клары в растрепанный хвост, но не давил, а лишь поддерживал ее голову, помогая дышать.

– Ты сводишь меня с ума. Посмотри, что ты со мной делаешь. – В его темных глазах появилась неожиданная напряженность. Она хотела опустить взгляд, но он снова осторожно поднял ее голову.

Джош, обычно спокойный и собранный, сейчас сжал зубы, его взгляд стал тяжелым и затуманенным, а шея напряженной.

Не отводя взгляда, Клара положила руки на его ягодицы и слегка вонзила в них ногти. Он запрокинул голову. Вдохновившись, Клара решила попробовать то, о чем читала в «Космо», – начала тихонько напевать.

Джош сильнее сжал ее волосы и прошептал сквозь зубы:

– Клара…

Это было больше выдохом, чем словом. Джош отступил на шаг, его глаза были полны муки и отчаяния. Он поднял ее на ноги, развернул спиной и прижал к себе.

– Я хотел тебя несколько месяцев, – прошептал Джош.

– Я уже перестала ждать.

Руки Джоша заскользили по ее груди и бедрам. Они спускались все ниже, пока не оказались у нее между ног. Крепко прижимая ее к себе, он вставил сначала два, а затем три пальца ей во влагалище.

Клара ахнула и замерла, ее вагина сжалась вокруг его пальцев. Весь кислород в комнате будто испарился, с каждым вдохом ей было все тяжелее дышать. Кровь громко стучала в ушах, взгляд затуманился. Каждая клетка ее тела требовала еще.

– Презерватив?

Джош очень медленно вытащил из нее пальцы, затем подошел к прикроватному столику и достал пакетик. Она легла на кровать, чувствуя себя вялой и возбужденной одновременно. Одним ловким движением он накрыл ее тело своим.

– Ты уверена?

Обожание в его глазах, одновременно уязвимый и властный взгляд заставили ее сердце сжаться. Вместо ответа Клара обвила ногами его талию.

Из горла Джоша непроизвольно вырвался стон, когда он приблизил свои бедра к ее. Клара глубоко вдохнула, и он вошел в нее. Проникновение было настолько глубоким, что ей казалось, он заполнил ее всю. Каждое его движение отдавалось в ней, как если бы она дотрагивалась языком до провода под напряжением. Джош поцеловал ее в висок.

– Ты в порядке? – его голос дрожал, сам он замер.

– Да.

Клара беспрерывно шептала его имя, и Джош продолжал доставлять ей это мучительное удовольствие. Она уперлась пятками в его спину, он просунул руку туда, где соединялись их тела, и стал стимулировать клитор. Мокрые шлепки их бедер эхом отзывались в ушах. Пик удовольствия был так близко, так близко, так…

– О боже, я вот-вот…

– Да?

Ее киска сжалась вокруг его члена, Клара застонала. Джош приподнял ее за ягодицы, чтобы еще глубже погрузиться, удерживая ее на весу. Ее тело разлетелось на мелкие частички…

Она вернулась в реальность и открыла глаза. Зрачки Джоша были темными, как смола. Он наблюдал за ее лицом.

– Джош?

– Дай мне секунду, – сказал он сквозь зубы.

Как и следовало ожидать, она не послушалась. Клара провела ногтями по влажной коже его спины достаточно сильно, чтобы оставить на ней следы.

Одним быстрым движением Джош перевернулся и посадил ее себе на бедра. Смена позы сняла все ограничения, он крепко сжал ее, и последовали такие восьмерки, что Клара увидела звезды. Он касался таких нервных окончаний, о существовании которых она и не подозревала. Интенсивность, с которой Джош входил в нее, сводила с ума.

– Ты такая красивая. Я не могу этого вынести.

Клара положила руки себе на грудь и сжала пальцами соски, пытаясь повторить его ласки. Взгляд Джоша скользил по ее лицу, груди и опускался туда, где соединялись их тела. Наконец, он застонал и сделал бедрами несколько последних сильных толчков.

Они лежали обнявшись, Клара улыбалась ему в плечо. Затем она приподнялась и убрала волосы с глаз. Джош погладил ее по щеке.

– Я хотел сделать это с нашей первой встречи.

– Ты же подумал, что я воровка.

– Ага. – Джош провел рукой по ее спине. – Но я бы позволил тебе ограбить меня.

Чуть приподняв Клару за талию, он осторожно спустил ее с себя.

Лежа рядом с ним, она пошевелила пальцами ног под одеялом, чтобы убедиться, что это тело все еще принадлежит ей.

– Ты голодная? – Джош сел и слегка укусил ее между шеей и плечом. – Потому что я умираю от голода.

Боже, какой он сексуальный. Ей хотелось взять телефон и сфотографироваться, чтобы когда-нибудь, много лет спустя, когда будет старой и седой, она могла напомнить себе, что когда-то повеселилась с настоящей секс-бомбой.

За какие заслуги на нее свалился мужчина, который заставил ее так блаженствовать? Если бы только она могла удержать его.

– Я бы поела.

– Отлично. Я знаю одно место. – Он схватил штаны с ковра.

– Но уже почти три. Все закрыто.

Он подошел к ее шкафу, достал оттуда футболку и комбинезон и бросил ей.

– «О вы, маловерные».

Клара поймала одежду и улыбнулась, вспомнив его симпатию к комбинезону.

– Мне нужно на работу через несколько часов. У Тони большое мероприятие по сбору средств.

Руки Джоша замерли на поясе.

– Верно. Прости. – Он смущенно потер затылок.

Вернулось ощущение банки с содовой внутри. Пузыри радости заполнили ее от пальцев ног до макушки. Сегодняшняя ночь не должна заканчиваться. Она этого не допустит.

– Идем.

Кто-то другой мог беспокоиться о будущем. О последствиях. О боли. У Клары были другие планы.

Ей нравилась эта безумная, залитая солнцем жизнь, в которую она попала. Внезапно слова «судьба» и «провидение» перестали казаться ей глупыми. Другие люди делали подобные вещи каждый день. И она спала с красивым мужчиной, зная, что он ничего ей не должен.

Джош не был мужчиной ее мечты. Он был лучше, чем все, о чем она могла мечтать.

Похоже, Лос-Анджелес не был ошибкой. У нее уютный дом, хорошая работа, социально важный, хоть и неожиданный, вдохновляющий проект. Черт, она даже добилась кое-каких успехов в общении с Наоми.

Джош Коннерс и Клара Уитон не могли быть парой. Но вдруг каким-то невероятным образом можно изменить ситуацию? По крайней мере, под одеялом.

Он поцеловал ее висок:

– Я думаю, ты лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Сердце Клары сжалось. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком! Наверняка он имел в виду что-то другое, а не то, что она подумала.

Клара оделась и обула кроссовки. Вот дерьмо. Возможно ли вообще переспать с профессионалом по части удовольствия и не влюбиться?

Глава 28

Джош всегда покидал Miss Dee Vine’s Corner Café с полным животом и блестками на подошвах. И сегодня, через час после секса, он привел Клару сюда. Мисс Ди, знаменитая драг-квин[45], расцеловала их в щеки и отвела к заднему столику.

– Выбирайте что душе угодно, – сказала она, протягивая им меню и банку цветных карандашей, а затем заговорщицким шепотом добавила: – Но у нас лучшие вафли в гей-квартале.

Клара расправила меню, напечатанное на коричневой вощеной бумаге. Джош старался не смотреть на нее прямо. В тусклом флуоресцентном свете она выглядела слишком хорошо. Как игрушка на Рождество, которую он не получил, потому что она была слишком дорогой. Как спортивная машина, при виде которой у него текли слюни. Как все то, чего он не заслуживал.

Он сел на руки, чтобы избежать соблазна погладить ее по щеке. Само это желание заставило его задуматься, не сошел ли он с ума. Он не знал, о чем говорить. Обычно после секса Джош чувствовал себя свободнее в общении. И успешно использовал половой акт как решение проблем в непонятной ситуации.

Каким-то образом сегодня вечером он попал в альтернативную реальность. Только в другом измерении Клара позволила бы ему обнять ее, поцеловать и прикоснуться к ней без объективных причин, оправдывающих эту близость. Что-то в нем сильно изменилось, и он получил шанс любить. Должно быть, пришло время.

После того как официант принял их заказ, Джош сосредоточил взгляд на блестящих пуговицах на комбинезоне Клары. Вот дерьмо. Что, если она подумала, что он смотрит на ее сиськи? Тут же, конечно, его взгляд упал на ее сиськи, и да, они были восхитительны.

Клара потянулась через стол и похлопала его по предплечью:

– Все в порядке?

– У меня? Конечно, – это прозвучало слишком небрежно.

Он не хотел, чтобы она думала, что сегодняшняя ночь ничего не значит для него. Что он считает их секс рядовым событием. Джош накрыл ее руку своей:

– Я имею в виду, я в порядке. Действительно. Я счастлив. «Счастье» – слишком заезженное слово. Оно стало товаром. Нужно было слово получше. То, которое отражает его трансформацию. Восторг от восхождения на вершину. Черт, у него явно были проблемы. Клара откинулась на спинку стула и прищурилась:

– Ты нервничаешь.

– Нет. – Он незаметно вытер потные ладони о шорты.

– Ты волнуешься, потому что думаешь, что я волнуюсь?

– А ты волнуешься?

– Перестань. Клянусь, я тоже счастлива.

Но он видел тень грусти в ее глазах. Клара расставила приправы на столе, бутылка кетчупа «Хайнц» оказалась в центре.

– А теперь, пожалуйста, расскажи мне историю про кетчуп.

– Нет. Мне стыдно. – Джош закрыл лицо руками.

Она раскладывала пакетики с сахаром на столе.

– Твоя реакция интригует еще больше.

– Это все глупость.

Он вдруг подумал, что ему так нравится запах ее духов, что он хотел бы распылить их на свою подушку.

Долли Партон напевала что-то из динамиков, несколько посетителей сидели за стойкой. Клара выжидательно смотрела на него.

– Ладно, – смирился Джош. – В детстве я и все мои кузены вечно разыгрывали друг друга. Обычные тупые шалости. Я был младше всех, но хитрил и всегда как-то выкручивался.

Клара оперлась локтем о стол и подперла подбородок рукой.

– Охотно верю.

– Однажды моему двоюродному брату Фреду влетело за то, что сделал я, – кажется, сломал игрушечный грузовик или что-то в этом роде, точно не помню. В отместку он дождался, пока я засну, намазал мои ладони кетчупом, а затем щекотал меня, пока я не растер этот кетчуп по всему лицу.

– И это все?

Она не осознавала серьезности ситуации. А между тем Джош заставил отца сжечь свою любимую пижаму супергероя после того случая.

– Я проснулся в темноте, кетчуп попал мне в глаза. Ты не представляешь, как жжется уксус. – Его горло сжалось при воспоминании о едком запахе, от которого он задыхался. – Я был напуган до смерти. Думал, у меня отслаивается лицо.

Клара спрятала бутылку кетчупа за двумя банками джема и маленьким кувшином сиропа.

– Да, серьезная травма.

Звук, подозрительно похожий на хихиканье, сорвался с ее губ, прежде чем она подняла руку, чтобы подавить его. Джош улыбнулся.

– Я же сказал, что это глупо.

– Ты прав. – Улыбка Клары была такой яркой, что ему показалось, на кухне может выбить пробки в любой момент. У Джоша в груди все сжалось. Раньше разговаривать с женщинами было так легко. Он нравился им, а они ему. Все было просто.

До сегодня. В Кларе не было ничего простого.

– Поклянись, что никому не расскажешь. Никто, кроме моей семьи, не знает об этом, и все они молчат под угрозой шантажа.

– Ты можешь мне доверять.

С поразительной ясностью Джош понял, что да, может. Именно этой женщине, которая могла бы даже не взглянуть в его сторону.

– Я снова смутила тебя, – сказала Клара. – Должна признаться, если бы пришлось гадать, кто из нас будет больше смущен после секса, я бы никогда не подумала, что ты.

– Извини. Я обычно не такой.

Он имел отличную репутацию. Его партнерши знали, что хорошо проведут время, повеселятся. Но даже Наоми никогда не ждала от него большего.

– Сегодня я чувствую себя важным. Это странно.

Она ведь могла убежать в любую секунду!

– Нет. Я знаю, что ты имеешь в виду. – Она застенчиво улыбнулась. – Ощущение, что мы вызвали какой-то космический сдвиг, действуя совсем не так, как привыкли.

Клара помолчала и заправила волосы за уши.

– Смотри, нам дали карандаши. Давай тот, кто нарисует лучшую карикатуру на нас двоих, придумывает другому какое-нибудь задание.

– Насколько далеко можно зайти в выборе?

Ему в голову пришло интригующее видение: Клара, развешивающая нижнее белье в прачечной. Она взяла первый попавшийся карандаш и начала рисовать.

– Используй свое воображение.

Джош порадовался, что под столом не видно, как его тело среагировало на этот игривый тон. Его воображение было слишком порочным.

Через десять минут он отложил карандаш.

– Ну что ж, момент истины.

Клара добавила последние штрихи и села рядом с ним.

– И кто из них я?

Джош быстро дорисовал зеленые сиськи к фигурке Клары.

Она засмеялась и слегка ударила его по предплечью. Во рту у Джоша пересохло.

– Вижу, ты добился некоторой анатомической точности.

Он начал объяснять:

– Мы затеяли авантюру. У тебя телескоп и карта, потому что ты мозг операции. У меня меч, чтобы защищать тебя от бандитов.

Она наклонилась ниже к столу, и ее волосы щекотали ему руку.

– Похоже, у тебя два меча.

– Нет. В левой руке у меня багет. На случай, если мы проголодаемся.

– Никогда не встречала мужчину, который бы так любил выпечку.

– И все же ты дала моему телу десять из десяти.

Ее щеки стали нежно-розовыми, как сахарная вата.

Поцелуй ее, идиот. Сейчас можно.

А что, если она отвернется? Что, она так необычайно спокойна потому, что у них уже был секс, а продолжать она не хочет?

Он выпрямился:

– Давай посмотрим на твою.

Она пододвинула к нему свой рисунок с другой стороны стола. У него перехватило дыхание. Как у нее получилось создать нечто настолько красивое?

– Мы плывем?

– Нет. – Она указала на синие завитки, окружающие их нарисованные изображения. – Это небо.

– Значит, мы летим? – он сглотнул.

– Это по мотивам работ Марка Шагала. В его картинах часто… любовники летят в объятиях друг друга где-то между бодрствованием и сном. Как мы сегодня вечером.

У Джоша участился пульс, но голос прозвучал благоговейно:

– Никогда не слышал о Шагале.

Клара указала на синий карандаш:

– Этот оттенок синего напомнил мне его работы. Как мятый бархат ночного неба.

– Я должен тебе кое-что сказать, – сказал он, готовый признаться, что хочет быть с ней сильнее, чем когда-либо хотел чего-либо. Слово «любовь» застыло на кончике языка. Он никогда раньше его не произносил. Клара нахмурилась, на лице промелькнул страх.

– Ваш заказ! – Официант принес тарелки с вафлями.

Джош неловко заерзал на своем месте, его храбрости как не бывало. Он скажет ей завтра. Если она все еще будет хотеть его при дневном свете.

Они поели и вышли из кафе, когда синее бархатное небо с рисунка Клары раскололось, и наружу вылился яркий оранжевый свет зари. Джош вдруг вспомнил кое-что и вернулся. Пока женщина его мечты ждала у выхода, он поспешно подбежал к их столику, взял меню, на обратной стороне которого Клара рисовала, аккуратно сложил и сунул в задний карман джинсов, загадав про себя желание.

Глава 29

Клара по-прежнему была немного шокирована, когда наблюдала за извивающимися обнаженными телами, но по крайней мере теперь она не зажмуривалась. Сейчас она на ноутбуке смотрела тизеры откровенных видео для проекта. Ролики были как приличные, так и экстраординарные, и сопровождались комментариями Джоша и Наоми. Стоны удовольствия время от времени громко звучали в наушниках Клары, и она скрестила руки на груди, надеясь, что никто не догадается, как возбуждающе хороши «Бесстыдники».

Наоми рассказывала интересно, но каждый раз, когда звучал голос Джоша, Клара начинала тяжело дышать. А когда он подошел к ее импровизированному столу в студии, у Клары все затрепетало внутри при воспоминании о том, с чего все началось: как он тогда застал ее за просмотром порно. Она нажала на паузу, подавив желание свернуть окно с видео.

– Это промо, которое прислала Наоми? Что думаешь? – Джош придвинул стул и сел. Он закатал рукава рубашки, и от вида его мускулистых рук у нее потекли слюни. Как мужчина может быть таким… аппетитным? Близость с ним прошлой ночью отправила ее тело в бесконечный цикл страстного желания. Сегодня она весь день готовилась к мероприятию Тони, то и дело вспоминая прошлую ночь, и еле дотерпела до конца рабочего дня, чтобы встретиться с Джошем в студии.

– Клара? – Джош махнул перед ней рукой. – Ты меня слышишь?

– Да, извини. Вы проделали отличную работу, хорошо описали оральную стимуляцию сосков.

Ее лицо раскраснелось. А ведь могла бы прокомментировать фоновую музыку. Джош поправил воротник рубашки.

– Спасибо. Я… рад, что ты одобряешь. – Воздух между ними накалился, когда она приблизилась к нему. – Если потребуется дополнительная консультация по этому вопросу, не стесняйся, обращайся.

Клара не растерялась.

– Думаю, практическая демонстрация была бы весьма кстати. Для повышения моей квалификации.

Джош заговорил тише, чтобы слышала только Клара:

– Я придумал три новых идеи для видео, пока ты работала. По какой-то причине я проснулся сегодня утром особенно вдохновленным.

Клара скрыла улыбку. У нее были собственные идеи, но… Кого она обманывала? Она никогда бы не занялась случайным сексом с Джошем. Нужно было честно поговорить о том, что они значат друг для друга. Кларе показалось, что прошлой ночью она видела в его глазах то, что совпадало с ее собственными чувствами. Было мучительно трудно не мечтать о совместном будущем, и она не знала, сколько еще могла это вынести.

– Вообще-то, я бы хотела поговорить с тобой о прошлой ночи.

– Хорошо. – Джош оглядел комнату. – Может, обсудим это позже?

Ох. Неужели он вот так отмахнется от нее? Джош вытащил из заднего кармана два билета.

– Не забыла, что через два часа у нас марафон по «Рокки»?

Ну конечно. Она купила билеты несколько недель назад и повесила их на холодильник. Джош, должно быть, захватил их сегодня утром, уходя из дома. Клара тогда думала, что киномарафон будет безобидной платонической прогулкой. Но сейчас… Она сглотнула.

– Джинджер сказала, что твое замечание по поводу ее позы в последней сцене было очень полезным.

Похвала была приятна Кларе.

– Все очень добры ко мне. Думаю, за последние несколько недель меня обнимали больше, чем за все мое детство.

Джош нахмурился.

– Уитоны приберегают физические контакты для особых случаев, – пояснила она. – А еще, все начали называть меня Мисс Коннектикут. Надеюсь, что любя.

– У Наоми странные проявления привязанности.

– Пригласить ее возглавить проект было правильным решением. У нее так много идей. Я не думала, что в сексе может быть столько юмора.

– Стю определенно не боится смеяться над собой и своими партнерами, – сказал Джош.

– Но у нее есть и невероятно проникновенные истории. У многих актеров тоже. Похоже, они достаточно занимались сексом, чтобы открыть для себя какой-то новый уровень близости. Я привыкла беспокоиться о том, как выгляжу и представляет ли парень кого-то еще во время секса. – Клара покачала головой. Теперь все это в прошлом. Это было до Джоша. – Кое-что из того, что срежиссировала Наоми, просто потрясающе. Думаю, наши видеоролики помогут людям узнать, что такое секс, в котором партнеры действительно доверяют друг другу. И интерес со стороны прессы огромный. Я запланировала для вас двоих всевозможные интервью на следующей неделе.

Клара уже поняла, как использовать свои навыки в «Бесстыдниках», но Джошу и Наоми все еще было что терять. Они ведь были единственными знаменитостями уровня А. На их репутации держалось все. По крайней мере пока не будет набрана база подписчиков.

– Пресс-релизы, которые ты подготовила, потрясающие. Думаю, ты неплохо совмещаешь бизнес и удовольствие.

Клара наклонилась к нему. Что, если он поцелует ее прямо сейчас, на глазах у всех?

– Прошу прощения.

В дверях стояла блондинка в очках и с инструментами на поясе.

– Кто-нибудь из вас может подписать проект монтажа освещения, прежде чем я начну устанавливать крепления?

Джош вскочил со стула, как будто кто-то насыпал ему на колени горячие угли.

– Привет, Винн. Стю упоминала, что ты в городе. Но я не думал, что она привлечет тебя к работе во время отпуска.

Блондинка криво улыбнулась в сторону Наоми, которая склонилась над кипой сценариев.

– Она попросила об одолжении.

– Ты знакома с Кларой? Она – мозг и деньги этой авантюры. Клара, Винн – плотник и сценограф и единственный человек в мире, который знает все секреты Стю.

Винн подняла пару мозолистых ладоней.

– Только потому, что мы познакомились, как только она вылезла из утробы матери.

Клара приподняла бровь.

– Наши мамы ходили в одну школу для беременных, и у них начались роды почти одновременно, – пояснила Винн.

– А-а. Что ж, приятно познакомиться. Очень великодушно с вашей стороны помогать нам в ваше личное время. – Клара протянула руку, и Винн пожала ее.

– Без проблем. Приятно работать в месте, где не все начальство – исключительно белые мужчины. – Она повернулась к Джошу: – Без обид.

– Разумеется. Клара может подписать твой проект. У нее глаз алмаз. Я вернусь в монтажную и постараюсь быть там полезным.

Джош извинился и вышел. Винн передала бумаги. На них в деталях было показано, как будет освещена съемочная площадка.

– Ух ты, эти рисунки траектории света невероятно полезны. – Клара рассматривала схемы, пытаясь найти что-то, что захочется изменить, но ей совершенно не к чему было придраться. Световой дизайн был более чем практичным, это было настоящее произведение искусства. – Есть ли у нас хоть какой-то шанс убедить вас переехать в Лос-Анджелес и присоединиться к нам в качестве штатного сотрудника?

Блондинка наморщила нос.

– Заманчиво, но нет. Моя семья, работа и мой парень в Бостоне. Ханне было легко уехать, но я безнадежный домосед.

Клара кивнула.

– Я должна была попытаться. Вы очень талантливы. Где вы всему этому научились?

Лицо Винн исказилось.

– У меня нет старших братьев.

– Прошу прощения?

– Извините, инстинктивная реакция. – Винн поморщилась. – Почти каждый раз, когда кто-то хвалит мою работу, меня спрашивают, не выросла ли я с кучей старших братьев. Именно так обычно бывает в фильмах, когда там есть девушки, которые могут сменить колесо или забить футбольный мяч. Будто какими-то навыками можно овладеть благодаря близости к тестостерону.

– О да. Что ж, у меня есть брат, и он понятия не имеет, что делать с инструментами.

Наоми поставила чашку кофе перед Кларой. Интересно, это жест принятия?

– Спасибо.

Клара склонилась над дымящейся жидкостью в надежде впитать кофеин через поры. Прошлой ночью она спала едва ли четыре часа. Сейчас ее веки весили полкило каждое.

– Тебе явно это нужно. – Все, что говорила Наоми, звучало как угроза, но теперь Клара знала, что она хочет как лучше. – Вы уже познакомились?

– Ага. Я просто восхищена работами Винн.

– Она чертовски талантлива. Практически идеальна. – Наоми вздохнула. – Если бы только она не была так трагически гетеросексуальна.

Винн поцеловала подругу в щеку.

– И на этой ноте я пойду займусь чем-то, что не относится к сексу.

Наоми повернулась к Кларе.

– Почему ты устраиваешь беспорядок в моей студии? – Она собрала пригоршню скомканных бумажек, разбросанных вокруг компьютера Клары.

Ой. Клара даже не подозревала, сколько рисунков с логотипами она набросала во время просмотра роликов. Прошли годы с тех пор, как она рисовала что-то для чужих глаз. Но та зарисовка по мотивам Шагала для Джоша прошлой ночью высвободила дремлющие художественные импульсы. И их тоже. Она всегда ассоциировала Шагала с любовью. Он писал романтическую любовь, такую, как в мифах и сказках. Искреннюю любовь. Близость родственных душ. Любовь, которой у них с Джошем не могло быть. За исключением того, что засыпать в его объятьях было невероятно хорошо.

Наоми задержала взгляд на одной из первых Клариных зарисовок – слово «Бесстыдники» было написано двумя разными шрифтами, крупно выделялись «бес-» и «стыд».

– Тебе нравится? Я подумала, что…

– Не нужно мне это объяснять.

– Верно.

Следует ли рассказать ей, что статус их отношений с Джошем изменился? Она не хотела что-то скрывать от своих деловых партнеров. Казалось, Наоми превыше всего ценила честность. Но что, если она разозлится? Или решит, что Клара недостаточно хороша для ее бывшего?

– Могу я задать тебе один вопрос? – Клара выпалила эти слова прежде, чем подумала.

Наоми посмотрела на нее, поджав губы.

– Один.

Клара выпрямилась.

– Как думаешь, люди способны меняться?

Она не могла заставить себя сказать то, что имела в виду: думаешь, кто-то вроде меня может подойти кому-то вроде Джоша?

Наоми ответила не сразу. Она закрутила волосы в пучок и закрепила их ручкой. Клара думала, так делают только в кино. Когда она ответила, ее голос был задумчивым, а взгляд колючим.

– Могут? Да. Если обстоятельства этому способствуют. И нужно желание, а большинство людей не хочет меняться. – Она глубоко вздохнула. – Или с тобой должно произойти что-то достаточно грандиозное, то, что не оставляет другого выбора.

Что-то… Нет, кто-то грандиозный случился с Кларой. Но она не знала, как долго это продлится.

Наоми посмотрела на нее.

– Я так попала в порно.

– Правда?

– Хочешь верь, хочешь нет, но я была одной из первых в школе. Я не была таким ботаником, как ты. – Наоми ухмыльнулась. – Но у меня были хорошие оценки, я была капитаном футбольной команды, старостой класса и все такое. У меня даже был идеальный парень. – Губы Наоми скривились, как будто она жевала лимон. – Жизнь рухнула, когда этот идеальный парень поделился личными фотографиями в интернете, которые он умолял сделать для него в качестве подарка на восемнадцатилетие. Все из-за того, видишь ли, что я сказала ему, что не готова с ним спать, – ее голос звучал глухо.

Клара не раздумывая обняла Наоми за плечи, ожидая, что она начнет сопротивляться. Но неожиданно та положила подбородок Кларе на макушку и вздохнула:

– Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я буду все отрицать и убью тебя.

Когда они застенчиво разомкнули объятия, Наоми заговорила с болью в голосе:

– Я знала, что бы я ни сделала, на эти фото будут смотреть незнакомые люди без моего разрешения. Знала, что, как ни крути, даже спустя много лет, независимо от того, чего я добьюсь, во мне будут видеть лишь ту голую девчонку с фото. Так я и пришла сюда. Я решила, что буду сама сниматься. Решила наводнить своими изображениями рынок, чтобы снизить ценность тех первых снимков и вернуть себе свое тело на своих условиях.

– Это так… – начала Клара.

– Импульсивно? По-юношески? Глупо?

– Смело.

Наоми посмотрела Кларе в глаза.

– Я была напугана и настолько зла, что ничего не понимала.

Она взяла чашку кофе и сунула ее Кларе в руки. Та послушно сделала глоток.

– А что насчет твоей семьи? Друзей? Они поддержали твое решение?

– Я не спрашивала их разрешения тогда и не планирую просить прощения сейчас. Даже Винн, которая понимает, почему мне пришлось уйти, не может понять, почему я никогда не вернусь.

Она подняла руки.

– Это не приглашение снова обнять меня.

– Я и не надеялась.

– Большинство людей сделает все, чтобы избежать перемен. – Наоми перебросила свои огненно-рыжие волосы через плечо. – Даже те, кто пытаются, часто возвращаются к старым привычкам, как только жизнь становится труднее. Помни об этом, прежде чем сделать что-нибудь безумное. Иногда нам кажется, что мы чего-то хотим, но с последствиями этих решений потом нужно как-то жить.

Ответ был не пессимистическим, просто основывался на реальности, чего и стоило ожидать от Наоми.

Пока горький кофе струился по горлу, Клара старалась не закрывать глаза. Она хотела верить в перемены. Верить в то, что могла бы оставить свою прошлую жизнь, привычки и накопленный багаж опыта ради Джоша, если бы он ее принял. Она хотела, чтобы люди говорили: «О да, Клара живет на полную катушку». Но Наоми права.

Легко было попробовать запустить проект и проглотить свою неуверенность, вызванную работой с красивыми женщинами, которые знали о сексе гораздо больше, чем она. Легко избегать звонков матери, оправдываясь разницей во времени. Легко было мечтать о том, как они с Джошем будут жить долго и счастливо, хотя у них все получилось в основном благодаря его перерыву в съемках.

Все это было как летние каникулы. Но лето рано или поздно закончится, и ей придется столкнуться с непониманием своей семьи, придется выбирать между жизнью, к которой она привыкла, и той, которая маячила где-то на горизонте и была невероятно соблазнительной, но получить ее можно было только ценой всего, что ей было дорого раньше.

– За перемены всегда приходится платить, – сказала Наоми. – Но попробовать все равно стоит. Пусть даже шансы не особенно высоки. А еще ценны борьба и преодоление себя, чтобы прикоснуться к истерзанным частичкам наших душ, открыть их солнечному свету в надежде на исцеление.

Клара получила ответ. Если она рассчитывает на будущее с Джошем, ей придется за него бороться.

– Знаешь, ты единственный человек из тех, кого я знаю, который, мне кажется, способен изменить мир.

Уходя, Наоми ухмыльнулась через плечо:

– Будто я не знаю.

Глава 30

Джош был полон решимости пригласить Клару на настоящее свидание.

Конечно, было неплохо позавтракать вместе посреди ночи, но ему хотелось чего-то более формального. Тщательно спланированный выход вместо непринужденных домашних ужинов. Прошлой ночью для него все изменилось. Теперь нужно было выяснить, чувствует ли Клара то же самое.

Весь день он был словно неуверенный в себе подросток, скучающий по возлюбленной. Они с Кларой провели достаточно времени вместе, прежде чем стали физически близки, и теперь Джош понимал: их отношения – не просто влечение.

Он хотел расставить точки над «i», показать Кларе, что чувствует.

Его не смущало, что киномарафон был ее идеей. С тех пор как они впервые посмотрели «Скорость», всякий раз, когда он думал об автомобильных погонях, вспоминал Клару. Она была на удивление кровожадной для женщины, которая на прошлой неделе не дала ему раздавить паука в ванной.

– Наверное, стоило отвезти тебя в более романтическое место, чем кинотеатр, – сказал он, помогая ей выйти из взятой напрокат машины.

– Смеешься? Я люблю Рокки. Сильвестр Сталлоне научил меня драться.

– Ты умеешь драться?

Клара расставила ноги и сжала кулачки. Она была в неплохой форме.

– Хорошо. – Джош поднял раскрытую ладонь. – Врежь посильнее.

Улыбка Клары отвлекла его, а ее удар обрушился на него с немалой силой.

Он встряхнул рукой.

– Проклятье. Да ты не шутила. Иногда ты бываешь пугающе дерзкой. – Джош держал руку на ее пояснице, провожая внутрь кинотеатра.

На свидание он надел белоснежную рубашку и свои самые красивые джинсы, но по-прежнему чувствовал себя болваном рядом с Кларой. Она сняла кардиган и перекинула через руку, открыв его взору черное платье на тонких бретелях, которое он никогда раньше не видел, и Джош подумал, что позже было бы неплохо разорвать его зубами.

Джош привык к ее домашнему виду: никакого макияжа, волосы собраны в узел на макушке. Но сейчас она была нарядная, во всем блеске, и у него перехватило дыхание.

Прошлой ночью он не нашел правильных слов, когда рассказывал ей о своих чувствах. И уж точно не сказал то самое слово, которое крутилось у него голове с тех пор, как они устроили барбекю. Но это ничего. Он все исправит сегодня же вечером. Сегодня его признание будет основано не на ее физических характеристиках, а на том, например, что из-за Клары он захотел почитать стихи. И если бы она позволила ему, он приложил бы все усилия, чтобы положить к ее ногам города, переплыть океан – все что угодно ради того, чтобы оказаться снова в ее постели.

– «Рокки» – это одновременно воодушевляющий рассказ о решимости и стойкости и роман на века. Тебя ждет настоящее удовольствие, – когда Клара говорила умные вещи, это сводило его с ума.

– Ты везде видишь романтику. Помню, как ты пыталась меня убедить, что «Мумия» – это история любви.

– Конечно, «Мумия» – история любви! – Клара уперла руки в бедра. – Ты как с луны свалился.

– Неудивительно, что тебе нравится «Мумия». Ты чем-то похожа на ту библиотекаршу в очках[46]. – Он попытался придумать достойный ее комплимент, не скажешь ведь что-нибудь идиотское вроде: «Твои глаза сияют, как бриллианты».

Клара вздернула подбородок:

– Вот спасибо. Библиотекари – столпы общества.

Джошу захотелось в этот момент обнять ее, наклонить и поцеловать под всеобщие аплодисменты, как в старых фильмах.

В студии ему приходилось скрывать свои чувства, чтобы не привлекать нежелательное внимание Наоми. Последнее, что ему сейчас нужно, – это разборки с разгневанной бывшей и по совместительству его деловым партнером.

Каким-то образом, вопреки законам логики, Клара, казалось, искренне интересовалась им. Он был самым везучим сукиным сыном на свете.

– Следующий! – выкрикнул контролер билетов. Джош понял, что они с Кларой стояли, улыбаясь друг другу, а вся очередь ждала их.

– Извините, – сказал Джош пожилой паре позади них.

– Ничего, – ответила женщина, похлопав по руке своего спутника. – Мы помним, какими были первые дни вместе.

Он ожидал, что Клара начнет протестовать, но она просто робко улыбнулась. Гордость прибавила ему пару сантиметров роста. Незнакомцы приняли их за пару. Нет, подождите. Незнакомцы увидели, что они пара. Желудок Джоша сжался от радости.

Они направились к прилавку, и Клара взяла его за руку. Джош внутренне трепетал. Он снимался в фильмах, названия которых лучше было не произносить вслух, но ни один из них не давал ему столько эмоций, как ее рука в его руке.

Она изучала меню:

– Что взять: M&Ms или Skittles?

– Возьмем M&Ms и добавим в ведро с попкорном.

– Люди так делают?

Джош прижался своим бедром к ее.

– О, Клара, оставайся со мной, и ты еще и не такое узнаешь.

Их места были в задней части кинозала. Не там, где обычно сидели подростки, пришедшие целоваться, но достаточно далеко, чтобы Джош по крайней мере мог ее обнять.

– Ты готов? – Клара смотрела на экран с ощутимым волнением.

Джош показал ей язык:

– Учиться драться?

Она наградила его уничижительным взглядом за подтрунивание.

– Черт, горячий попкорн растопил M&M. – Она держала большим и указательным пальцами два кусочка попкорна, склеенные растаявшим липким шоколадом.

Джош наклонился и губами взял попкорн у нее из рук. От сладко-соленой смеси и контакта с ее кожей у него закружилась голова.

Клара покраснела, а потом набрала горсть и для себя. Прожевав лакомство, она откинулась на спинку кресла:

– Ты гений.

– Ух ты, опять комплименты?

Она торжественно кивнула.

– Шутки в сторону. Это было супер.

Джош оглядел полупустой зал с притворным ужасом:

– Эй, перестань вспоминать прошлую ночь. Это семейный кинотеатр.

Она засмеялась ему в плечо. Он наклонился и понюхал ее волосы.

Ну все, я пропал.

Свет в зале погас. Джош не смотрел «Рокки», но знал, в чем суть. Боксер средней руки мечтает сразиться на ринге с чемпионом.

«Скорость», «Крепкий орешек», «Рокки». Кажется, Кларе нравились герои-аутсайдеры. И как он раньше не заметил? Джош взял ее руку и провел губами по костяшкам. Она положила голову ему на плечо, когда заиграла вступительная музыка.

На протяжении всего фильма Клара сияла всякий раз, когда Джош смеялся, и сжимала его руку, когда у итальянского мачо на экране случались неприятности.

Вернувшись домой, он напишет письмо школьной директрисе и расскажет ей, как та ошибалась. Он вырос в человека, который ходил на свидание с Кларой Уитон.

– Ну и… как тебе? – Клара практически прыгала, пока они выходили из зала.

Джошу понравилось бы все, что заставляет ее так светиться.

– Неплохо. Рокки очень мил, Аполлон крутой, а Эдриан – красотка.

Клара остановилась посреди коридора.

– Ну а какая часть тебе больше всего понравилась?

Зрители обходили их, бросая недоброжелательные взгляды.

– Хм… – Джош обнял ее за плечи, когда коридор почти опустел. – Мне очень понравилось, как ты сидела и боксировала вместе с Сильвестром Сталлоне.

Клара опустила голову.

– Пожалуй, я немного перевозбудилась. Во всех смыслах. – Она загнала его в угол и поцеловала.

– У нас всего пятнадцать минут до начала следующего фильма, – сказал он, предполагая, что она расстроится, если пропустит начальные титры.

– Может, посмотрим дома?

Член Джоша дернулся.

– Дома? Ты уверена, что не хочешь смотреть на большом экране, как сражается Рокки?

Клара прижалась к нему бедрами и полезла рукой в его задний карман.

– Лучше научу тебя нескольким спарринг-приемам.

– Хорошо, но правила гласят, что все бойцы должны быть топлес.

Он дружески шлепнул по ее заднице и повел к выходу. Была бы его воля, они бы не вылезали из постели следующие сорок восемь часов.

– Ты знаешь, как я люблю правила. – Она смотрела на него обожающим взглядом. – Ой, оставила кардиган в зале. Подожди тут, я схожу за ним.

Клара сделала несколько шагов и замерла. Ее осанка изменилась, она выпрямилась, прежде чем сделать еще один маленький, но решительный шаг.

– Тони, добрый вечер. Рада вас видеть, – ее голос стал выше.

Джош узнал Тони Гренджер по фото из газеты, хотя на ней была повседневная одежда. Она была выше, чем он предполагал.

– Решила организовать для команды совместное развлечение, чтобы поднять немного боевой дух перед выборами. – Тони жестом указала на группу из семи-восьми человек, стоявших в очереди во второй зал. – Их босс заставила их работать допоздна в субботу. Кстати, мы искали тебя, но Джилл сказала, что ты уже ушла на встречу.

Клара заломила руки. Окружной прокурор посмотрела на Джоша.

– Это ваш молодой человек? – Она вежливо улыбнулась ему.

– Нет. Конечно, нет, – побледнела Клара. Каждое ее слово было для него как удар в солнечное сплетение.

– Нет, – снова повторила она, безжалостно поставив последнюю точку. – Я спросила этого милого мужчину, не знает ли он, где дамская комната. – Клара посмотрела на Джоша отчаянно и умоляюще. – Еще раз спасибо за помощь.

– Не за что. – Джош направился к выходу.

Он прошел примерно половину стоянки, когда Клара догнала его.

– Джош! Джош, подожди. – Она схватила его за рукав. – Извини.

Что-то внутри Джоша выло от боли, но он заглушил этот крик.

– Все в порядке.

Он знал, что сказка о принцессе и порнозвезде никому не нужна.

– Где твой кардиган?

Она покачала головой.

– Не знаю. Мне плевать на него! Мне важен ты. Я… Я не могла рисковать, кто-то из ее команды мог узнать тебя. – Клара закусила нижнюю губу.

Он ускорил шаг, она пыталась успеть за ним. Сколько раз люди смеялись, когда слышали о его профессии? Или тушевались и не могли смотреть ему в глаза? Сколько людей называли отвратительным? Он думал, что давно перерос обиду на такие реакции.

Но ничье пренебрежение не могло сравниться с тем, что случилось. Никогда ему не забыть, как испугалась Клара, когда поняла, что кто-то, кого она уважает, увидит его. Даже сейчас язык ее тела выражал этот испуг. Он был полным дураком, полагая, что представительница золотой молодежи когда-либо признает его равным себе.

Желчь поднялась к горлу Джоша.

– Я все понял, Клара.

– Тони политик. – Она уставилась на свои руки. – Все нервничают по поводу предвыборной кампании. Пожалуйста, пойми меня.

– Не имеет значения. Не вини себя. – Как бы печально и жалко это ни прозвучало, но он должен был сохранить лицо. Джош бы умер, если бы она узнала, что та ночь значила для него. – Это же не было настоящее свидание.

Клара попятилась.

– Да, конечно. Верно.

Еще один гвоздь в крышку гроба их романтических отношений. Теперь все стало понятно, в том числе ее необычное спокойствие: Клара просто никогда не думала, что они пойдут дальше спальни.

Ему захотелось как-то облегчить чувство ее вины. Она была не виновата, что он так размечтался.

– Мы просто весело проводим время, тусуемся. – Его собственный голос звучал будто издалека.

Глаза Клары стали серыми, как тысяча гроз.

– Конечно. Я знаю это.

Ему хотелось поменяться местами с Рокки Бальбоа. Он бы сейчас отдал что угодно, чтобы бить по твердым кускам замороженного мяса, а потом бежать, пока не стошнит. Может быть, это поможет заменить эмоциональную боль, которая разъедала его изнутри, словно кислота, болью физической.

Если бы мир был справедлив, Джош сейчас вышел бы на ринг и дрался. Если бы мир был справедлив, у него был бы шанс.

Глава 31

Джош хотел унять свою боль при помощи сладкого, поэтому он предложил Кларе заехать за пирожными по дороге в студию. Все собирались только к полудню, но он не мог больше оставаться с ней один на один дома.

Когда утром он предложил выехать пораньше, его соседка – каковой она всегда и будет для него – не стала спорить. Но ее взгляд метнулся к крючку у двери, на котором висели ключи от арендованной машины, и она вся задрожала, будто у них выросли большие волосатые ноги.

– Не волнуйся, – сказал он, понимая, что ей нелегко решиться снова сесть за руль после аварии. – Я поведу.

Разговаривая с Наоми о делах, Джош изо всех сил старался притвориться, что у него на лбу нет гигантской надписи: «Я занимался сексом с Кларой, и никогда не забуду этого».

Как и предупреждала его бывшая, отношения с деловым партнером и соседкой оказались плохой идеей. Теперь не осталось места, где можно было бы зализать раны. Не было возможности сбежать от Клары. Каждый раз, когда он смотрел на нее, она выглядела беззаботной и красивой, и на душе становилось еще тяжелее. Она извинялась перед ним снова и снова, отчего ему становилось только хуже. Джош никогда не чувствовал себя таким одиноким, как прошлой ночью, когда лежал в своей холодной постели, зная, что она спит в соседней комнате. Он просчитался по полной, когда решил начать с ней отношения. И если ему удастся скрыть от Наоми свой промах, это будет хоть каким-то утешением. К счастью, его бывшая выглядела отстраненной.

Все утро его преследовала паранойя: он всюду видел признаки их с Кларой неблагоразумия. На мгновение ему показалось, что он увидел на ее запястье след от укуса, но это оказались остатки шоколада.

Должно быть, это карма. В прошлом он бы обязательно оценил ни к чему не обязывающие отношения. Но это была Клара. Клара. Зачем он сблизился с ней?

Он сможет съехать через несколько недель, и она больше не будет первой, кого он видит, когда просыпается, и последней, когда засыпает. Боже, он ощущал себя совершенно больным.

Почувствовав руку на своем плече, Джош нажал на паузу, снял наушники и повернулся. При виде Клары у него перехватило дыхание, и он закашлялся. Она была в легком топе, руки и плечи обнажены, и хоть и стояла достаточно далеко, Джош почувствовал запах ее солнцезащитного крема. Она что-то сделала с его мозгом, и все эти ранее обычные вещи теперь возбуждали его. Боже, да у нее даже не было глубокого декольте.

– Киана прекрасно выглядит, правда? – сказала Клара, глядя на экран через его плечо и не замечая произведенного эффекта.

Джош заставил себя снова взглянуть на видео, где блондинка наслаждалась ласками своего партнера. Джоша удивила ее реакция. Открытое восхищение Клары женщиной в агонии страсти не на шутку взволновало его. И рассердило.

– Ты видела это?

– О да. Я была в студии, когда снимали этот ролик, – невозмутимо ответила она.

Он вспомнил, как прикасался к ней той единственной ночью, и это только подлило масла в огонь его желания. Он резко встал, чтобы увеличить расстояние между ними, потому что уже не мог думать ни о чем, кроме ее теплой влажной кожи.

– Хочешь что-нибудь тайское на обед? – спросил он.

– Эм… – Она разглядывала трещины на лакированной поверхности стола.

– У Клары есть планы, – сказала подошедшая Наоми. – А я, пожалуй, схожу с тобой.

– Планы? – Он смотрел на Клару в ожидании пояснений. С каких это пор у Клары были планы, в которые он не входил?

– Дневное свидание, – ответила Наоми. Ее глаза приказывали ему не возражать. – Я назначила его две недели назад. Мой дантист красив и холост. Они встречаются в Гриффит-парке в два часа.

– Свидание вслепую? – Джош попытался задать вопрос как можно более непринужденно.

Клара кивнула.

– Наоми настояла на этом, ведь с тех пор как я переехала сюда, я почти нигде не бываю.

Джош целовал ее, обнимал и был внутри нее, а она все равно предпочла пойти на свидание с каким-то случайным парнем.

– Твой телефон звонит, – сказала Наоми, протягивая ему мобильный, и тут же вскинула брови. – Что с тобой?

Джош морщился, глядя на экран телефона.

– Это Бенни.

Он хотел отправить агента в голосовую почту. Все шло не так, и он не знал, как это исправить. Ему нужно поговорить с Кларой. Сейчас.

– Ответь, – сказала ему Наоми, и он мысленно швырнул в нее кинжал.

– Привет.

– Дарлинг, – голос агента звучал в его ухе, – ты куда пропал? Надеюсь, ты не думал, что со мной покончено?

– Что тебе нужно, Бенни?

– Так-так. Какой тон. Кто-то более чувствительный мог бы и обидеться. Я звоню, чтобы сообщить о некоторых кадровых перестановках, которые, по моему мнению, могут тебя заинтересовать. Ты вроде бы знаешь Пауло Сантьяго и Люси Корбен?

Конечно, Джош знал. Пауло был редактором, он недавно помог Джошу установить программное обеспечение Final Cut за кружку пива, а Люси – визажистка, которая рассказывала грязные анекдоты, пока гримировала его, и он иной раз смеялся до слез. Они оба были его любимчиками в бизнесе.

– Ближе к делу.

– Они оба исключены из всех проектов Black Hat.

Джош прикрыл микрофон телефона ладонью и прошептал:

– Прюитт выполняет свои угрозы.

Наоми выругалась себе под нос.

– Ты кусок дерьма, Бенни. Выполнять грязную работу для этого ублюдка – это низко даже для тебя, – сказал Джош в трубку.

– Эй, пацан, я всего лишь посыльный. Пока ты не подпишешь новый контракт, список людей, лишившихся работы, будет пополняться каждый день. И позволь напомнить тебе, что у мистера Прюитта огромные связи и куча денег. Не надо играть в героя. Если надумаешь подписать контракт, ты знаешь, как со мной связаться, – протараторил агент и отключился.

В отличие от самих Пауло и Люси, Джошу была ясна причина увольнения. Он также знал, что они оба живут от зарплаты до зарплаты, как и многие сотрудники Прюитта. Он подумал о детях Пауло, о дорогостоящем курсе гормональной терапии Люси. Джош не мог позволить другим страдать за его действия, его ошибки. Он ударил кулаком по столу. Предстоящая неделя обещала дать ему под дых.

– Черт! Я не могу стоить таких усилий. Зачем все эти хлопоты? В индустрии полно белых парней с большими членами.

– Я не думаю, что дело только в тебе, – сказала Наоми. – Мы громко выражаем несогласие, о нашем маленьком проекте уже ходят слухи. Нам звонят люди, готовые перейти к нам, невзирая на риски. У нас назначены новые собеседования. Я думаю, Прюитт отправил таким образом сообщение: он уничтожит любого, кто ему противостоит. Если он не пресечет это в зародыше, то будет бунт.

– И хорошо, – сказала Клара из-за угла. – Простите. Это же хорошо, да?

– Пару недель тусовалась с кучкой секс-работников и уже готова к бунту? – Наоми приподняла бровь.

Клара пожала плечами. Джош снова сел на складной стул, голова у него кружилась. Его эгоизму не было оправдания. Но цена свободы слишком велика. Как можно позволить страдать дорогим ему людям? Он должен остановить это.

– Ты не можешь подписать этот контракт, – сказала Клара. – Если подпишешь, Прюитт и Бенни выиграют. Ему ничто не помешает уволить больше людей после того, как он получит желаемое. Ты просто потеряешь свое влияние.

Джош потер ладонями глаза.

– Мое влияние не имеет значения. Мы не можем нанять всех. Карманы у Black hat глубже, чем у тебя.

Наоми покачала головой:

– Нужно подождать пару дней, пока обо всем узнает пресса.

Клара с надеждой улыбнулась. Она, Наоми и многие другие удивительные женщины отдают свое время, знания и опыт, чтобы осуществить этот крошечный и, вероятно, напрасный бунт.

Джош посмотрел на экран своего компьютера, на логотип в левом верхнем углу. Первое, что будут видеть люди, когда зайдут на сайт, – этот рисунок Клары, который Наоми выбрала среди десятка других, выброшенных в урну. Слово «Бесстыдники» буквами, вырастающими из земли, словно свежие цветы.

Ради них он пойдет на это. Даже если Клара разбила ему сердце. Даже если она продолжала сбивать его с толку и приводить в ярость тем, что заставила так хотеть ее. Она начала войну с порномагнатом, и меньшее, что он мог сделать, – идти рядом.

Джош схватил рюкзак и нашел там маленькую черную флешку, которую всегда держал под рукой и время от времени пополнял. Даже когда ставки повысились, он не был уверен, что когда-нибудь осмелится воспользоваться компроматом, но с ним было легче дышать. Плевать, что будет дальше. Джош недооценил Black Hat, но больше этого не повторится.

Глава 32

Клара была расстроена, когда Тони Гренджер покидала сцену баптистской церкви округа Лос-Анджелес.

Это было ее третье публичное выступление в рамках предвыборной кампании, которое они с Джилл посещали, и тенденция была очевидна. Тони понадобится чудо, чтобы защитить свою позицию от дерзких нападок оппонента с его громким голосом и еще более громкими обещаниями, которого к тому же финансировала Super PAC[47].

– Он как бульдозером проехался по ней, – Джилл согласилась с мнением Клары о выступлении их клиентки. – Выставил все так, будто она оправдывает преступников.

Она сделала глоток растворимого кофе из бумажного стаканчика со скудного стола с закусками.

Ранее на этой неделе сторонники ее оппонента выпустили агрессивный ролик с жесткой критикой. И сегодня такие же обвинения звучали из зала. Толпа поверила в статистические данные о проигранных Тони судах, который оппонент вырвал из контекста.

– Она ратует за реформы, – пыталась заступиться за Тони Клара, переминаясь с ноги на ногу. – Она старается исправить систему уголовного правосудия, основанную на массовых лишениях свободы.

У Клары покалывало в пятках из-за неудобной обуви. Джош был в гостиной сегодня утром, когда она готовилась к мероприятию. Она оставила свою любимую пару рабочих туфель рядом с диваном, на котором он лежал и ел замороженные вафли. Она избегала его уже три дня, с тех пор как вернулась со скучного свидания с дантистом. Свидания, на которое она даже идти не хотела и весь вечер думала о Джоше. Она и сейчас думала о нем.

Прошлой ночью проснулась, бормоча его имя в подушку.

Ей нужно было забыть своего соседа, и как можно быстрее. Он ясно дал понять после того, как она унизила его в кинотеатре, что ничего, кроме секса, между ними не было. Жаль, что ее сердце не могло так легко отделить похоть от любви.

Тем не менее ей было жаль, что она струсила и не забрала свою обувь. У нее уже онемели пальцы на ногах.

– Материал, который мы ей дали, был недостаточно смелым.

Чем дольше Клара работала на Тони, тем больше она ею восхищалась. Госслужащая выполняла поистине неблагодарную работу, борясь за равенство и справедливость. Клара заметила, что ни одно публичное выступление Тони не обходилось без того, чтобы какой-нибудь пожилой белый мужчина не подошел к ней и не попытался объяснить, как ей надо делать ее работу.

– Смелые материалы заставляют ее нервничать. – Джилл выкинула стаканчик с кофе в мусорную корзину. – Пойдем, она хочет подвести итоги.

Ее тетя вошла в вестибюль церкви, где пока действующий окружной прокурор приветствовала потенциальных избирателей.

Глаза Тони нашли Джилл поверх головы пожилого прихожанина, и она еле заметно кивнула в сторону комнаты ожидания, где они готовились к мероприятию. Это был сигнал, чтобы Джилл и Клара подождали ее там.

У Клары сердце ушло в пятки. У Тони был такой же вид, как у матери Клары, когда она злилась или разочаровывалась.

Через несколько минут их клиентка вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Под мышкой Тони держала бежевую папку.

– Позвать Тришу, если мы будем менять стратегию? – спросила Джилл, имея в виду главу штаба кампании Гренджер.

– Нет, – сказала Тони. – В этом нет необходимости, спасибо.

Клара провела бесчисленное количество часов, узнавая все о своей клиентке. Она знала, что красивый темно-серый костюм, который сегодня на Тони, раньше принадлежал ее матери. И что Тони использовала свой нынешний оттенок помады только тогда, когда ей требовалось мужество. Сегодня она оделась для битвы. Может, это действительно конец.

– Клара, могу я поговорить с тобой наедине? – в голосе окружного прокурора была незнакомая хрипотца.

Клара удивленно подняла голову от блокнота.

– Вы уверены, что не хотите разговаривать при Джилл?

– Уверена.

Джилл ободряюще кивнула Кларе, грациозно выходя из комнаты.

– Клара, – начала Тони, садясь на место Джилл. – Мы тесно сотрудничали в течение последних нескольких месяцев. Вы мне нравитесь. Вы умны, трудолюбивы и не боитесь просить о помощи, когда не знаете, что делать.

– Спасибо. – Клара была польщена, но что-то в том, как затихал голос Тони в конце ее последнего предложения, настораживало.

Окружной прокурор смотрела в маленькое окно в комнате. На улице какие-то люди разговаривали, пока не желая расходиться. Когда она вновь обратилась к Кларе, в ее взгляде было беспокойство.

– Знаю, моя кампания на последнем издыхании. Я видела результаты опросов. Я плачу твоей тете и всем остальным членам команды, чтобы они притворились, что все не так уж плохо, но вы не очень хорошо умеете врать. В ваших глазах я вижу, что у меня почти нет шансов сохранить свой пост. Поэтому я хочу спросить вас вот о чем. Что бы вы посоветовали мне сделать, если бы я узнала, что кто-то, работающий над моей кампанией, делает нечто, что может меня скомпрометировать?

Клара вспомнила, как Тони говорила о создании лучшего и безопасного города для всех в ту их первую встречу в офисе тети Джилл. Вспомнила, как Джош рассказывал, что до того, как начал сниматься в порно, он работал на трех работах, чтобы платить за квартиру.

Она подумала о Наоми и Джинджер и их рассказах о домогательствах на съемочной площадке. Им пришлось с этим мириться, потому что это «было частью бизнеса». Ее сердце болело за бесчисленное количество людей, заключивших контракт с Black Hat, которые могут оказаться в черном списке, потому что разозлили босса-коррупционера.

У Тони была власть, чтобы защитить их. Да и всех остальных – людей, с которыми Клара ехала в автобусе утром, матерей с плачущими младенцами, стариков. Все они заслужили окружного прокурора, который будет бороться за их права.

Клара знала, что делать, столкнувшись со скандалом. Она много раз слышала эту фразу от юристов и консультантов, – они советовали семье Уитон «минимизировать ущерб».

Когда она заговорила, ее голос был ясным и уверенным:

– Я бы посоветовала вам тихо уволить такого человека. И держаться подальше. Сделайте одно заявление и не поддавайтесь на провокации, когда вас попросят еще что-то прокомментировать. Все уляжется довольно скоро, если разговоры прекратятся. Всегда найдется другая история, новая грязь.

Тони вытащила из-под мышки папку, протянула Кларе и сказала сухо, хотя не выглядела рассерженной:

– Сегодня утром Триша положила мне это на стол.

Клара взяла папку и открыла ее. Внутри было несколько распечаток статей из интернета. Она узнала логотипы желтых газет и развлекательных изданий.

Одно слово повторялось в заголовках. «Бесстыдники». На мгновение ее охватила гордость. Мы сделали это! Но затем ее глаза нашли то, чего не ожидали увидеть. В списке организаторов рядом с именами Джоша Дарлинга и Наоми Грант было третье имя. У нее перед глазами все поплыло, но буквы остались неизменны: Клара Уитон.

Трясущимися руками она перелистывала страницу за страницей. Несколько репортеров называли ее спонсором проекта, а один даже «неопытной дебютанткой Джоша Дарлинга и Наоми Грант». О нет! Нет-нет! Она почувствовала, что ее сейчас вырвет прямо на костюм матери Тони.

– Клара, – сказала Тони, – разумеется, вы можете как угодно тратить ваши деньги и время, но вы должны понимать, я не могу связывать свою кампанию с чем-то подобным. Мой оппонент ратует за семейные ценности. Ведь вы были со мной на мероприятиях, мы фотографировались вместе. В одной из этих статей упоминается ваша работа в рекламной фирме. Это только вопрос времени, когда кто-то установит связь.

Тони, конечно, была права. Скандал в конце кампании – это кошмар. Как могла Клара подвергнуть такому риску дорогих ей людей? Она привыкла быть осторожной… Но с «Бесстыдниками» все произошло так стремительно. Но как… Она позаботилась о том, чтобы ее имя нигде не упоминалось. Все исполнители подписали договор о неразглашении. Пресс-релизы для интервью Джоша и Наоми она писала сама. Репортеры могли узнать о ней, только если кто-то из основателей сайта назвал ее имя.

Невозможно, чтобы это была Наоми. После всего, что она пережила в старшей школе… Но больше некому. Джош не стал бы этого делать. Он знал, как много значит для нее репутация.

Как бы там ни было, тайна теперь раскрыта. Джилл и Тони пострадают вместе с ней. Это полный провал.

Она мысленно встряхнулась. Потом будет достаточно времени, чтобы погрязнуть в жалости к себе. А сейчас нужно постараться все исправить.

– Фирма не имеет к этому никакого отношения. Моя тетя даже не знала ничего. Пожалуйста, не сомневайтесь в ней.

Джилл была где-то там, наверное, гадала, что происходит, пила этот ужасный кофе. Тетя так гордилась тем, что ее PR-фирма, которая по большей части занималась продвижением актеров средней руки и стареющих музыкантов, могла помочь кому-то вроде Тони и заработать репутацию на рынке. Потеря кампании Гренджер разобьет ей сердце, не говоря уже о том, что это отпугнет будущих клиентов.

Тони встала.

– Клара, ты часть моей команды по связям с общественностью. Мне нужно, чтобы ты поговорила со своей тетей и нашла способ выйти из ситуации. Мне жаль. Моя карьера поставлена на карту.

– Понимаю. – Слова во рту у Клары были как толченый мел. – Я все исправлю.

Тони бросила последний беспокойный взгляд на Клару и вышла. Несколько мгновений спустя появилась Джилл с надкусанным мини-кексом в руке.

– Что, черт возьми, происходит?

Клара передала ей папку, не в силах говорить.

– Ух ты! – Брови тети Джилл взлетели так высоко, что почти достигли линии волос. – Ты использовала свой трастовый фонд для поддержки сайта с информацией о том, как достичь оргазма? Это круто.

Она явно впечатлилась.

– Там на главной странице обнаженные женщины мастурбируют.

Джилл подавилась кусочком мини-кекса и закашлялась. Что ж, кажется, Кларе удалось довести до исступления даже такого толерантного и великодушного человека, как Джилл Уитон.

Клара бы посмеялась над абсурдностью ситуации, если бы так много людей не зависели от нее.

– Ты должна меня уволить, – выдавила она из себя непростые слова. – И опубликовать заявление, осуждающее меня и сайт.

Джилл слегка побила себя кулаком по груди, избавляясь от приступа кашля. Наконец она сказала:

– Я не буду этого делать. Клара, ты моя семья.

Надежды Клары разрешить ситуацию самым простым способом рухнули.

То, что сказала Джилл, было ново для Клары и очень приятно. Но она слишком хорошо понимала, к каким последствиям могут привести слухи. И, что хуже всего, эти слухи были правдой.

– Это единственный вариант. Я поставила фирму под угрозу и, вероятно, кампанию Тони тоже. Ты видела того парня. Он уничтожает противников. Завтра во всех новостях будет: «Сотрудник кампании Гренджер торгует порнушкой». Чего ты улыбаешься?

Джилл надо было хмуриться, сердито молчать и глубоко вздыхать. Так люди дают понять, что их подвели. Но тетя Джилл этого не делала.

– Должен быть другой способ спасти ситуацию. Мне нужно время, чтобы подумать.

Глаза Клары наполнились слезами. Ей невероятно повезло, что эта женщина не только ее семья, но и ее босс. Остальные Уитоны не понимали, что потеряли. Тогда, десять лет назад, тетя Джилл боролась за любовь, и теперь Клара поняла, что она никогда не переставала это делать.

– Другого пути нет. Ты же это знаешь.

Джилл не ответила, но Клара увидела согласие в ее глазах.

Глава 33

Клара сильно натерла колени о твердый пол в кухне, пока мыла его, но было в этом дискомфорте какое-то наслаждение. Усердие и энергичность обычно хорошо помогали в сложных непонятных ситуациях.

Последние несколько часов она пила коктейль из гнева и страха, обдумывая текущую ситуацию. Уборка была единственным известным ей противоядием.

Пэтси Клайн[48] что-то напевала из портативного динамика, стоявшего на кухонной стойке. Саундтрек к ее боли. Клара всю свою жизнь пыталась угодить всем, но в итоге не угодила никому. Даже себе.

Проклятие Уитонов никуда не пропало, а ждало своего часа.

Около пяти часов пришел Джош и чуть не споткнулся о Клару, стоящую на четвереньках перед дверью в кухню. Она поднялась на ноги и отряхнула свои треники.

У него была дурацкая ухмылка, от которой женщины падали в обморок, она же собралась с силами и занялась делами.

– Это ты рассказал прессе, что я финансирую «Бесстыдников»? – Клара в каждое слово добавила пригоршню ярости.

Улыбка спала с лица Джоша, и брови сдвинулись.

– О чем ты?

Ее сердце сжалось.

– Видел это? – Она передала ему распечатки статей.

Джош просмотрел их, покачивая головой с золотистыми кудрями.

– Наоми ничего не говорила… Подожди, какого хрена? Клара, ты видела цитату на третьей странице? «Агент Дарлинга, Бенни Манкуссо говорит, что проект горячей парочки обязан своим успехом инвестору – светской львице с Манхэттена Кларе Уитон».

Он выругался себе под нос. Клара возмутилась:

– Откуда твоему агенту известно мое имя?

Он пролистал страницы.

– Везде написано «Black Hat». Бьюсь об заклад, их адвокаты нашли бумажный след. Банк, хостинг, аренда оборудования – несложно выяснить, что все эти расходы ведут к тебе. Бенни и Прюитт, вероятно, думали, что упоминание о тебе усложнит нам жизнь.

Она комкала в руках губку для мытья посуды.

– Как ты можешь оставаться таким спокойным?

Лицо Джоша ожесточилось.

– Да, все это плохо, и я не буду притворяться, что это не так. Но послушай! Я знаю, что ты трусила поначалу. Но мы понимали, во что может превратиться этот проект. И сейчас твои отпечатки пальцев повсюду на «Бесстыдниках». – Его глаза горели. – Я думал, ты гордишься тем, что мы вместе создали.

В этом и была загвоздка. Ей нравилась каждая составляющая их проекта – юмор, люди, их крошечная студия, даже камеры, микрофоны и мониторы. Кларе нравились и дикие секс-игрушки с названиями, которые она никогда не могла запомнить. Зачем же еще она работала, отказывалась от сна и правильного питания, если не для того, чтобы предложить миру «Бесстыдников»?

Даже если сайт будет никому не нужен, Клара многому научилась, пока делала его. И не только из области секса. Это ведь было первое настоящее произведение искусства, которое она создала.

Но теперь ее жертва потеряла смысл. Ни радость, ни гордость, которую принесли Кларе «Бесстыдники», не отменяли того факта, что ее публичное участие в работе над сайтом слишком дорого обошлось. Ее настоящее имя было скомпрометировано.

В голове у Клары словно стучали тысячи молоточков, пока химический запах цитрусовых с только что отполированного пола жалил ей ноздри. Она никогда не сможет разорвать связь между своим именем и откровенным сексом.

– Эти статьи стоили мне работы.

Реальность снова нанесла удар, такой же болезненный, как и в первый раз. Она потерпела неудачу. В этот день ее карьера пошла под откос.

– Я работала над политической кампанией. Этот скандал может уничтожить надежду Тони на переизбрание и нанесет огромный ущерб репутации Джилл. И я не могу этого изменить. Сейчас, когда ты набираешь в поисковике Клару Уитон, знаешь что всплывает? – Она всплеснула руками. – Не моя диссертация по Ренуару, а сиськи и задницы.

Джош прошел мимо нее и налил себе стакан воды.

– Очень жаль, – сказал он, сделав глоток.

Клара вспыхнула.

– А непохоже.

Джош грохнул стаканом о стойку.

– Мне жаль, что ты потеряла работу! Так лучше? Правда жаль. – Его рот скривился. – Мне жаль, что раскрылся твой маленький грязный секрет. Мне жаль, что ты сегодня получила небольшую негативную реакцию, с которой я сталкиваюсь последние два года постоянно. Но, должен отметить, сексуальные скандалы в политике – это чертовски банально!

Клара открывала и закрывала рот, как рыба. Он на самом деле… злится? На нее?

Джош уперся рукой в бок.

– А знаешь что? И правда, мне не жаль. Разве вся идея «Бесстыдников» не в том, что женщин нельзя осуждать за стремление к удовольствию, а их партнерам не стоит стыдиться своего намерения научиться доставлять им это удовольствие? Разве не это главный посыл проекта? Когда ты перестанешь лицемерить и начнешь жить так, как проповедуешь?

– Я верю в этот сайт, но эта вера не меняет того, кем я являюсь. Она не означает, что я готова оставить позади все, что еще мне дорого. Как только моя мама узнает об этом…

Джош закрыл глаза и запрокинул голову.

– Тебе пора перестать прятаться за своей семьей. Ты взрослая женщина, Клара. Тебе двадцать семь лет. Кому какое дело до того, что твоя мама рассердится?

– Мне есть дело.

Неужели он не видел, как сильно ее задела вся ситуация? Что она едва могла стоять прямо и обсуждать все это?

– Мне нравится, когда моя мать гордится мной. Возможно, тебе все равно, что о тебе думают другие, но я не такая.

Внезапно вся его злость испарилась.

– У меня не было ни единого шанса, да?

Ее потрясла резкая перемена его тона.

– Что ты имеешь в виду?

– Почему ты спала со мной? – Его голос казался неестественно высоким. Клара взглянула на его губы и заволновалась.

– Не знаю.

– Знаешь. Давай, скажи. Ты сделала это. По крайней мере, присвой это решение себе. – Его взгляд прожигал ей кожу.

Она чувствовала себя добычей, которую заманивают в сладкую, как мед, ловушку.

– Потому что хотела. Меня влечет к тебе. Это ты хотел услышать?

– Так это был просто секс? – Джош говорил так легко, будто обсуждал погоду.

Клара решила похоронить правду.

– Да.

Просто лучший секс, который у нее когда-либо был. Просто секс, который перевернул всю ее систему убеждений.

– Но у тебя не бывает случайного секса, – сказал он, – ты говорила мне это в тот вечер, когда я впервые ласкал тебя.

Клара вздрогнула. Насколько глупо с ее стороны было поверить в то, что она сможет разделить тело и разум. Разве она не знала с самого начала, что влюбленность в этого человека ее погубит?

– У нас другая ситуация. Мы оба знали, что между нами не может быть большего.

Это была правда. Но это признание не помогало. Джош скривил губы.

– Мы когда-нибудь обсуждали это? Потому что я не помню такого разговора. Но знаешь, что я думаю? – Он понизил голос. – Не так уж сильно тебя расстраивает потеря работы или провал кампании Тони Гренджер. Ты боишься, что кто-то узнает, что ты действительно стыдишься всей этой ситуации.

Клара качала головой, слушая это обвинение, которое, конечно, отчасти было правдой. Джош наклонился к ней, она смогла бы пересчитать его ресницы.

– Ты думала, что это я назвал репортерам твое имя. Богатенькая чопорная девица в тебе задается вопросом: а не соврал ли я? Или, что еще хуже, может, я под запись рассказал о всех наших шалостях.

Впервые сексуальная привлекательность Джоша заставила ее почувствовать себя дешевой, а не обожаемой. Он был мастером не только создавать иллюзии, но и разрушать.

– Ты сказала, что хочешь, чтобы твоя мать гордилась тобой, а последнее, чего ей хотелось бы, – знать о том, что ее маленькая девочка трахается с порнозвездой.

Клара вздернула подбородок. Она не покажет, что шокирована, не доставит ему такого удовольствия.

– Мне не стоило спать с тобой.

– Ах вот как. Неужели? – Лицо Джоша превратилось в маску. – Мы оба знаем, почему ты это сделала. Чтобы через много лет, когда твой богатый краснолицый муж будет забираться на тебя сверху, ты могла закрыть глаза и вспомнить, как извивалась на моем члене.

Клара ахнула, его оскорбление достигло цели. Джош знал, куда бить.

– Да что с тобой не так?

Она не знала этого человека. Разве с ним она ездила за покупками и училась водить машину? Разве он лежал с ней рядом на больничной койке? Разве он целовал так, будто она была последней женщиной на земле?

Джош горько рассмеялся.

– А разве не понятно? Я тебя люблю.

Он признался, как приговоренный к смертной казни. Как будто ничто уже не имело значения, потому что завтра никогда не наступит.

Клара замерла. Она мечтала об этом моменте, но никогда не думала, что это произойдет вот так. Слова, которые должны были значить так много, казались бессмысленными.

– И какая часть из этого – любовь? – сказала она тихо. Полный боли вопрос повис в воздухе. – Уверена, ты никогда не задумывался, как бы развивались наши отношения в реальности. А я задумывалась. И первое, что я поняла: если мы будем вместе, Джош, кому-то придется чем-то жертвовать. Либо моя семья, либо твоя карьера. Две вещи, вокруг которых вращаются наши жизни. Но они несовместимы.

– Не могу поверить, что ты сама все решила. Разве у меня не было права участвовать в принятии этого решения?

В его голосе звучала обида. Он выглядел как человек, которого настигло прошлое. Человек, который всегда знал, что не сможет победить, и теперь жалел, что вообще попытался.

– Джош, я не идиотка. Я провожу много времени в окружении твоих бывших любовниц. Я видела твои видео. Даже если ты не вернешься к работе в следующем году, когда кончится твой контракт, я тебе наскучу через две недели, максимум через месяц. Я не смогу победить в этом соревновании.

– В это невозможно поверить! Послушай себя. Ты сделала поспешные выводы, а теперь рассуждаешь о том, что произойдет или не произойдет через год, и не хочешь дать нам шанса быть больше, чем просто соседями, сейчас. Тебе важнее быть правой, чем счастливой, – сказал Джош.

Глаза Клары горели.

– Мне нужно уехать отсюда!

Когда-то он обвинял ее, что она не хочет жить в реальном мире, а теперь сам фантазировал о том, чему не суждено было сбыться.

– Подожди, – голос Джоша звучал издалека, как будто она погружалась на дно океана, а он остался на поверхности, – не убегай!

Он хотел взять Клару за руку, в его глазах появился страх. Она убрала руки за спину.

– Мне здесь не место. – Она запрокинула голову, чтобы остановить навернувшиеся слезы. – В этом доме мне нечего делать.

Второй раз за лето она собрала чемоданы.

Глава 34

Джош просто ехал по шоссе, ненавидя свою жизнь. Теперь он вернулся к старому ее укладу.

После ухода Клары оставаться в доме было невыносимо. Каждая комната, каждый уголок напоминали о том, что могло бы быть, если бы он не причинил боль любимой женщине, пусть и непреднамеренно. Он схватил ключи, прыгнул в машину и решил ехать куда глаза глядят, не осознавая, что вождение, как и пустые комнаты, напомнит ему о человеке, которого он пытался забыть.

Боль пронизывала его. Никогда раньше он не думал, что болеть могут даже веки. Он постоянно вспоминал, как отшатнулась Клара, когда он бросал ей в лицо гнусные стереотипы о ее семье и будущем. Так же поступал с ним Бенни. Не имело значения, как сильно ранил его ее отказ. Нельзя так себя вести, нельзя было нападать, как раненое животное.

Джош хотел бы сейчас злиться на Бенни, на Клару или даже на себя. Гнев не разъедает медленно изнутри, как страдание. По крайней мере, поначалу.

У Джоша всегда был редкий талант топить каждый корабль, на который он ступал. Каким-то образом он сделал это снова. Прокручивая в памяти разговор с Кларой, он пытался с точностью до миллисекунды определить момент, когда облажался. Джош опустил окно, и ветер с автострады ударил в лицо.

Как только он узнал, что произошло, следовало утешить Клару, а не потакать своему эго. Он мог бы пойти набить морду Бенни или хотя бы приготовить ей чашку кофе. Вместо этого он по-детски устроил скандал. Все из-за того, что она оказалась в его положении, и ей это не понравилось. Ее имя предали широкой огласке, страх и гнев Клары из-за случившегося подтверждали ее нежелание афишировать связь с миром, который выбрал он.

Она была расстроена, он подлил масла в огонь, оскорбив ее, а потом зачем-то признался в любви, безнадежно испортив такой важный момент. Конечно, она не поверила. Чувство вины и раскаяния завладело им.

Джош не называл ее имени прессе, но подумывал об этом. Было бы неправильно не отдать ей должное за идею и участие. «Бесстыдников» без Клары просто бы не существовало. Ни он, ни Наоми не собирались получить всю славу, хоть и любили внимание. Однако Джош считал, что раз они бизнес-партнеры, то должны вместе выдерживать общественное осуждение.

Теперь очевидно, что просьба Клары не упоминать ее имени была продиктована стыдом. Верила ли она когда-нибудь в их победу? Или считала свой вклад в их предприятие просто потерей денег?

«Бесстыдники» олицетворяли все, что ему нравилось в порно, – торжество секса и удовольствия без извинений. При этом никаких надуманных или экстремальных сюжетов, в которых фантазия не имела ничего общего с реальностью, чем грешили большинство студий, и с актерами не обращались как с мусором. Но «Бесстыдники» без Клары не имели смысла для него.

Джош притормозил перед домом своих родителей и моментально вспотел. Он не собирался сюда ехать, по крайней мере осознанно. Но это будет отличное наказание. Сейчас ему объяснят, как низко он пал. Пополнился список людей, которым он причинил боль. Джош заглушил двигатель, и тишина пригорода поглотила его.

То ли по воле судьбы, то ли случайно Джош увидел на крыльце свою мать. Она стояла, защищая рукой глаза от солнца, такая далекая и такая знакомая, а затем наклонилась и подняла газету. Он глубоко вздохнул и вышел из машины.

– Эй, а ты очень похож на моего сына, – ее слова долетели до него через всю лужайку.

Траву недавно покосили. Судя по полоскам от старой косилки, которую отец всегда отказывался менять на новую, работу закончили всего пару часов назад. Джошу нестерпимо захотелось повалиться на траву, трогать ее острые влажные кончики, пока пальцы не станут зелеными, и притвориться, что никогда не уезжал. Вместо этого он сжал зубы от накатившей волны запутанных эмоций.

– Привет, ма.

На ней была одна из старых рубашек его отца и белые капри с потертостями. Волосы пшеничного цвета, уже седые, собраны в тугой пучок. Она направилась к нему маленькими быстрыми шагами. Он понимал, что в этот момент она будто бежит босиком по горячим углям.

– И это все, что мне причитается спустя два года? – Женщина остановилась в нескольких метрах от него. – У тебя всегда были стальные нервы.

Джошу было больно смотреть на нее, на ее руки, сильную челюсть и веснушки, рассыпанные по щекам, как у него. Он чувствовал себя пустым, как будто внутри у него что-то прогнило. Причина, по которой он ушел из дома, казалась теперь глупой и эгоистичной.

– Я скучал по тебе.

У Джоша никогда не было таланта к извинениям. Его мать скрестила руки на груди.

– У тебя проблемы.

– Я знаю, – сказал он, удивившись облегчению, которое пришло с этими словами. По крайней мере, она с ним разговаривала.

– Большие проблемы. – Она приподняла голову, чтобы хоть немного компенсировать разницу в их росте. – Не уверена, что знаю, как наказать 26-летнего мужчину, который больше не живет под моей крышей, но, поверь, я найду способ.

Он хотел улыбнуться, но знал, что ей это не понравится.

– Не сомневаюсь.

– Ты ужасно выглядишь, – сказала она так мягко и нежно, как только может сказать мать, не столько осуждая, сколько жалея: «Почему мой ребенок не заботится о себе?» Она провела большими пальцами по синякам у него под глазами. – Это из-за меня?

Джош старался не думать о Кларе. Удивительно, но от одной лишь мысли о ней он вздрогнул. Вернуть ее казалось маловероятным. Джош проведет остаток жизни, вспоминая это лето и пытаясь не сожалеть о случившемся. Он был потерян. В прямом и переносном смысле. И поступил так же, как в детстве, – вернулся в дом с синими ставнями.

– Я не должен был покидать вас так надолго.

Его мать отступила на шаг и поправила очки у него на носу жестом, который перенес его во времени назад, в пятый класс.

– Это верно.

«Но я причинила тебе боль», – читалось в ее взгляде, когда она не моргая смотрела ему в глаза.

– Ага.

Почему-то от этого слова Джош совсем потерял самообладание, закрыл лицо рукой и вдруг начал плакать.

– Ну иди сюда. – Мама обняла его. – Похоже, ты уже сам наказал себя.

– Мне очень жаль, – сказал он тихо.

– Я знаю. – Она убрала волосы с его лба. – Иногда ты – просто катастрофа. Но ты мой ребенок.

Она держала его в объятиях так долго, что рубашка на ее плече промокла от слез. Боже, он чувствовал себя дерьмом. У него такие прекрасные родители, и он добровольно покинул их. А у многих людей ведь никогда не было возможности обнять мать.

Наконец, она отстранилась, украдкой сама вытирая глаза.

– Ну, ты зайдешь или мы останемся здесь и продолжим представление для соседей?

Он кивнул и последовал за ней в дом.

– Даже цветов не принес, – бурчала она себе под нос, закрывая дверь. У Джоша невольно вырвался смешок. Оказавшись в доме, она пошла к раковине помыть руки, и он знал, что она использует этот момент, чтобы собраться с силами.

– Твой отец в магазине, – сказала она прежде, чем он успел спросить.

Крошечная кухня была такой же, как в детстве. Время не изменило дом Коннерсов. Та же веселенькая скатерть, стопка поваренных книг, куча фотографий семьи и друзей на холодильнике.

Джош ничего не мог с собой поделать. Он подошел к холодильнику и начал разглядывать лица детей своих кузенов. Они стали такими большими с тех пор, как он видел их в последний раз. Чем, черт возьми, Бет их кормила?

У него потекли слюнки от доносящегося с плиты пряного аромата. Когда он обернулся, мать ставила на стол тарелку супа. Видимо, гнев не отменял ее постоянного желания накормить его.

– Ты не заслуживаешь моей стряпни, но я добрая женщина, – сказала она, глядя на ложку, которую положила возле тарелки.

Джош выдвинул стул и сел. Он до конца не верил в реальность происходящего. Вкус еды подействовал как эликсир. Боль, которую он чувствовал из-за потери Клары, не исчезла, но его зрение прояснилось, в теле появилась сила. Суп каким-то образом согревал его давно онемевшее сердце. Ощущение того, что он дома, было таким потрясающим.

Несмотря на кажущееся спокойствие, в комнате чувствовалось напряжение. Он отодвинул тарелку.

– Если хочешь накричать на меня, накричи.

Бет вытащила продукты из холодильника и положила на стол. У Джоша возникло ощущение, что она старается не смотреть на него.

– Я не собираюсь на тебя кричать. Хотя, судя по выражению твоего лица, тебе от этого станет легче. – Быстрыми, резкими движениями она намазывала масло на хлеб. – О чем, черт возьми, ты думал?

Джош поднял руки, сдаваясь. Он знал, что облажался по полной, но было трудно понять, на что именно она больше всего злится.

– Я думал, ты не захочешь меня видеть.

Она швырнула нож на стол.

– Как тебе пришла в голову такая дурацкая мысль?

– Ну, когда мы виделись в последний раз, я сказал, что снимаюсь в порно, и ты побледнела и выбежала из комнаты.

– Ради бога, Джошуа, это же был шок. Может быть, твое поколение относится к этому непредвзято, но в мое время порнография вызывала сильное недоумение. – Она снова стала намазывать хлеб маслом, но тут же остановилась. – Кроме того, ты выдал эту новость, когда я доставала десятикилограммовую индейку из духовки. Мне нужно было время, чтобы осмыслить.

– Тебе потребовалось много времени, – пробурчал он, снова превратившись в обиженного ребенка, которого регулярно отчитывали за этим столом.

– Дело в том, – она положила сыр на хлеб, – что когда я вернулась на кухню, тебя уже не было. А когда я попыталась позвонить на следующий день, ты уже сменил номер.

Джош ужасно испугался. Он терпеть не мог видеть маму расстроенной. Казалось, сбежать проще, чем видеть ее такой. Но ему нравилось сниматься. А потом появилась Стю. Чем дольше он сохранял дистанцию, тем труднее было вернуться.

Неловкое молчание затянулось. Мать вытащила из шкафа сковородку и шмякнула ее на плиту, нарушив тем самым тишину. Когда она все-таки заговорила, ее голос дрожал, как бы она ни пыталась совладать с собой.

– Ты хоть представляешь, каково мне было? Ты напугал меня до смерти. Я сходила с ума несколько недель. Пока не встретила Кертиса Бронсона в аптеке и не пригрозила ему кусачками для ногтей. Он рассказал, что ты переехал к новой девушке. – Она бросила масло на сковороду, и оно зашипело. – Я злилась не из-за того, что ты пошел в порно. Я злилась, что ты предпочел порно нам.

Джош никогда не думал, что худшим из того, что он натворил, было молчание. Но тогда он чувствовал себя неудачником, никто не ждал от него ничего, он и не старался кого-то переубедить.

– Я думал, что должен выбирать.

Хлеб шипел на горячей сковороде. Запах тостов вызвал новую волну воспоминаний на этой мучительной прогулке по переулкам памяти.

Мать наконец повернулась к нему.

– А что хуже всего, ты проявил неуважение ко мне и к отцу, исключив нас из своей жизни до того, как мы успели как-то отреагировать. Я чувствовала себя плохой матерью не потому, что ты стал заниматься сексом на камеру, а потому, что думал, что я перестану любить тебя за это.

Джош понял, что стигма, которой была окружена его работа, помешала ему видеть вещи такими, какие они есть. И именно поэтому он все неправильно понял тем ноябрьским вечером.

– Я считал, что делаю вам одолжение, держась подальше.

Она вздохнула и отвернулась, чтобы перевернуть тосты.

– Ты всегда делаешь поспешные выводы, когда спешишь защититься от душевной боли.

Это была правда. Он поспешил оттолкнуть Клару, прежде чем она бы его осудила, точно так же, как сбежал от своей семьи.

– Если тебе станет легче, я согласен, что это дрянная стратегия.

– Нужно доверять людям, которые любят тебя. – Она выложила дымящиеся тосты на тарелку.

Джош понял, каким абсолютным идиотом он был.

– Прости меня, мама.

Она села напротив и порезала тосты на треугольники.

– Дурачок. – Она улыбнулась ему.

– Тебе действительно все равно, что я снимаюсь?

– Слушай, у меня было два года, чтобы переварить эту информацию. Для меня самое главное, чтобы ты был в безопасности и счастлив. А кроме того, твой отец уже поставил на мой компьютер блокировку порно, так что я не увижу, даже случайно, как ты прыгаешь на ком-то. Ты взрослый человек, и я уважаю твой выбор.

Оказывается, принятие и любовь значили для него больше, чем он мог представить.

– Спасибо.

– Я всегда знала, что ты хороший и добрый, Джошуа. Уверена, ты не будешь делать ничего плохого, какой бы секс ты ни выбрал, на камеру или нет. Впрочем, не хочу ничего знать ни о том, ни о другом. А теперь я собираюсь съесть свой тост с сыром, а когда закончу, давай обсудим что-нибудь, что не имеет отношения к твоим гениталиям.

– Да, мэм! – Джош откусил от своего бутерброда и закрыл глаза от удовольствия. Он знал, что мама простила его. Знал, что должен извиниться и перед отцом, когда он вернется. Но наверняка с Кларой ему не обойтись одними извинениями. Он постоянно вспоминал ее испуганное личико. Настала пора действовать. Все было в его руках. Требовалось только немного смелости.

Глава 35

Безрассудство бурлило в венах Клары Уитон, как сильнодействующий яд. Следуя примеру многих опозоренных женщин их семьи, она пошла и потратила огромные деньги на билет на самолет и на платье, созданное для того, чтобы мужчины столбенели при взгляде на его обладательницу.

Когда она вышла из аэропорта Лас-Вегаса – это был последний пункт турне группы Эверетта, – ей казалось, что вся влага покинула ее тело. Ну, или осталось совсем немного после ее непрерывных рыданий в течение всего полета, вызвавших обеспокоенный шепот пассажиров. Она подумала, что, должно быть, обычно люди плакали, возвращаясь домой из Города грехов, а не по дороге туда.

Салфеток в сумочке оказалось недостаточно, так же, как и сил противостоять сложностям этого мира. После ссоры с Джошем Клара растеряла свои последние доспехи. С нее словно содрали кожу, каждый сантиметр тела саднил от боли.

Он сказал «люблю». И тут же заявил, что она никогда не найдет никого лучше. Она испытала уже много волнений за свою жизнь, но ни один из ее планов на случай непредвиденных обстоятельств не предусматривал такого эмоционального взрыва. Она очень долго не позволяла себе даже мечтать о романтическом будущем с Джошем. Они такие разные люди и не могли вписаться в жизнь друг друга без жертв. Они попробовали и потерпели фиаско.

Возврат к ее первоначальному плану, «Операция «Эверетт», имел теперь особый смысл. Кларе нужно было напомнить себе о том, чего она раньше хотела, чтобы перестать думать о любви, которой не случилось.

Еле перебирая ногами, она вошла в бар на окраине города, где пахло жареным луком и кислым пивом. Нелегко было сохранять достойный вид с багажом наперевес, но какое это имело значение теперь, после того как она сменила репутацию светской львицы на звание амбассадора оргазма. Какая-то сексуальная привлекательность должна была перекинуться на нее от людей, с которыми она провела последние несколько месяцев, этих специалистов по возбуждению и… гениталиям. Ее каблук прилип к полу, и она споткнулась.

Или не должна.

В семь вечера в баре было немного посетителей, хотя на сайте группы сообщалось, что музыканты начинают играть через полчаса. Сцена с одиноким микрофоном и колонкой, валявшейся на полу, занимала большую часть задней стены.

– Прошу прощения! – Клара привлекла внимание угрюмого бармена. – Я ищу Эверетта Блума.

Он указал тряпкой на дверь в темный коридор.

– Он отошел. Думаю, покурить.

– Спасибо. – Скрепя сердце, Клара осторожно перешагивала через груды арахисовой скорлупы, разбросанной по полу. Радость от воссоединения с Эвереттом должна была развеять дымку забытья, окутавшую ее с тех пор, как она покинула Дэнверс-стрит. Вместо этого она просто оцепенела.

– А вообще-то, – обернулась она, – можно мне сначала немного лучшей текилы, какая у вас есть?

Возможно, алкоголь напомнит ей, что она еще жива. Бармен с широкой улыбкой налил ей рюмку:

– За счет заведения.

По крайней мере, платье сработало.

Эверетт сидел на обочине с сигаретой в руке в ореоле заката. Она ждала, что ее сердце бешено забьется. Но этого не случилось. Как будто она оставила этот жизненно важный орган в Западном Голливуде.

– Привет, – сказала она. Не лучшая ее вступительная фраза. Эверетт повернулся, и у него отвисла челюсть:

– Ты? Боже мой, малыш.

Погасив сигарету о тротуар, он встал и заключил ее в свои медвежьи объятия.

– Что ты здесь делаешь?

Она постаралась изобразить беспечность.

– Решила посмотреть шоу.

– Ух ты, – кивнул он в сторону ее чемоданов, – ты надолго?

– Не совсем. Я… я возвращаюсь в Нью-Йорк. Это пересадка.

– Как? – Его лицо погрустнело. – Ты уже уезжаешь? В какие неприятности ты умудрилась попасть в течение этого лета?

– О, ты бы удивился! – Ее смех превратился в повизгивание.

– Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что ты здесь. – Эверетт оглядел ее с головы до ног. – Ты стала какой-то другой.

Клара старалась сохранять спокойствие. Она долго ждала, когда он посмотрит на нее с таким интересом. Хотя и раньше Эверетт видел ее всегда с безупречным макияжем, одетую с иголочки. Не то что Джош, перед которым она представала вся испачканная в муке, в домашней одежде, превращавшей ее в ходячую картофелину, и в ужасной больничной рубашке, с синяками и побоями на теле. И абсолютно голой. Он смотрел на нее одинаково, когда она была и полностью обнажена, и при полном параде.

– Ты что-то сделала с собой?

Она знала: он имел в виду, покрасила ли она волосы, похудела ли или сменила цвет помады. Но честный ответ дать было невозможно.

Этим летом она многое сделала по-другому. Фактически она заканчивала лето так же, как и начинала: безработной, одинокой, в поисках жилья. Но недавно она узнала, что факты – только половина истории.

Если бы ее имя не всплыло в тех статьях, сегодня все было бы по-другому. Она как-то увидела бутылку шампанского, которую Джош купил несколько недель назад и прятал за грейпфрутами в задней части холодильника. В другой жизни они прямо сейчас пили бы за свой успех, и пузыри щипали ей нос каждый раз, когда он заставлял ее смеяться.

– Знаешь, – сказала она, присаживаясь рядом с Эвереттом на тротуаре, – мне кажется, я трусиха.

Он провел рукой по голове, взъерошив свои темные волосы.

– Да ладно.

– Я серьезно. – Она все еще чувствовала вкус текилы во рту.

– Все эти годы я провела в художественных академиях, наблюдая бесчисленные часы за творцами, их моделями и их эмоциями. И у меня ни разу не хватило смелости сделать что-нибудь самой.

«Бесстыдники» могли бы все изменить, если бы у нее была смелость заявить о себе миру.

– Есть вещи похуже, чем трусость, – мягко сказал Эверетт. – Я всегда очень гордился тем, что ты защитила диссертацию по истории искусств. Так и вижу тебя где-нибудь в музее, где ты демонстрируешь, насколько умнее остальных. Выбранный тобой путь тебе подходит.

Это и было ее планом. Музей Гуггенхайма. Идеально скроенные брючные костюмы. Работа в помещении с регулируемой температурой.

– Но я – больше, чем моя работа. – Слова вырвались сами собой. И это чистая правда. Первый урок, хотя и не последний, который она усвоила благодаря Джошу.

До них донеслись звуки инструментов из клуба – группа начала саундчек. Музыка вибрировала в раскаленном воздухе Невады. Зачем она сюда приехала?

Было до смешного очевидно, что Эверетт никогда не захочет ее. Ему хватало дружбы, он никогда не желал большего. Никогда ему не лежать без сна в постели, гадая, где он ошибся. Никогда он не почувствует сожаление, если увидит ее имя в воскресном разделе о свадьбах в местной газете Гринвича. Голливудское кино внушило ей, что если она будет очень сильно любить, долго тосковать, мелькать перед глазами снова и снова, в конце концов ее лучший друг влюбится в нее. Но в реальной жизни все было иначе.

Не имело значения количество известных ей причин, по которым Эверетт должен был ее полюбить. Он этого не сделал. По крайней мере не так, как она всегда хотела. И до тех пор, пока она ждет любви, которая, как ей казалось, ей причитается, она не создаст будущего ни с кем другим.

Эверетт провел руками по бедрам, обтянутым джинсами.

– Знаешь, а ты больше не та испачканная эскимо девчушка, которая пыталась столкнуть меня в бассейн.

Клара нервно хихикнула. Но ей было не по себе. Боже, какой кошмар. Она все лето ждала какого-то сигнала от него. Чтобы он сказал или сделал что-то, завершающее историю их одностороннего романа. Неудивительно, что она не дождалась. Будучи создателем своих собственных страданий, Клара была единственным человеком, который мог положить им конец.

Оглянувшись через плечо, он начал постукивать ногой по бетону, отбивая ритм доносящейся до них мелодии.

– Я должен вернуться внутрь.

Когда Эверетт встал и пошел прочь от нее второй раз за это лето, она поняла, что больше ничего не чувствует к нему. Ее дыхание было спокойным и лицо не окрасилось краской смущения.

Единственный порыв, который у нее возник, – проверить время на часах. Впервые за последние несколько месяцев Эверетт перестал что-либо значить для нее.

Она могла понять, почему он ей когда-то нравился. Он объективно был красив, его голос по-прежнему ласкал ей слух. За четырнадцать лет фантазии о нем оставили на ее сердце много шрамов. Но Эверетт больше не был ее мечтой. Нет, этот титул перешел к другому человеку.

Пускай Джош повел себя тогда как самоуверенный идиот, но один плохой день не мог изменить того факта, что именно он заставил ее чувствовать себя исключительной во всех смыслах. А Эверетт был… Ей на ум пришло несколько слов, которыми чаще всего описывают женщин: взбалмошный, легкомысленный, поверхностный. Сама идея полюбить Эверетта внезапно показалась Кларе нелепой. Подражатель рок-звезд, живущий на деньги своего отца. Он иногда не отвечал на ее телефонные звонки и забывал перезвонить. Нужен ли ей был Эверетт Блум с его ямочкой на подбородке, «авиаторами» и неуклюжими извинениями? Что особенного она в нем нашла?

Удивительно, как сильно можно ошибаться в человеке.

Сейчас она имела в виду себя. Клара сжала губы, чтобы не улыбнуться. Неужели она поумнела, или это текила в крови превратила драму в комедию? Отказ от заветной мечты был на удивление легким.

– Я очень долго любила тебя, – выпалила она, выпустила правду в ночной воздух.

Эверетт замер.

– Клара… – начал он, но, похоже, раздумал продолжать, и ее признание так и висело в воздухе.

Молчание Эверетта было громче слов. Боже, она четырнадцать лет ждала его! Меньшее, что он мог сделать сейчас, – что-нибудь ответить.

Он почесал бровь.

– Думаю, ты говоришь это только потому, что мы знаем друг друга всю жизнь.

Клара взглянула на него и отошла – холодная и равнодушная. Последние лучи заката потонули в сумраке, и в невозможной синеве неба Клара увидела Шагала. Она увидела Джоша, который смотрел на нее из-под копны непослушных волос. Ее сердце, неровно бившееся в груди весь день, наконец успокоилось и прислушалось к мозгу.

– Наверное, ты прав.

Мысли об Эверетте затмевали ее амбиции, ее драйв, ее страсть – все то, что она теперь больше всего любила в себе. Все то, что ценил Джош.

– Думаю, мне нравилось мое представление о любви: сочетание страсти и партнерства. Хотелось чувствовать чью-то руку в своей. Слышать свое имя на устах мужчины, который меня хочет. Я жаждала уверенности. Взволнованности и уверенности при мысли о том, что меня кто-то ждет дома каждый вечер. Если хотеть чего-то долго, много раз представляя это себе, картинка становится блеклой и потрепанной, как старый полароидный снимок. Если проживать свою печаль снова и снова, а потом вдруг получить желаемое, уже не чувствуешь радости. Я слишком долго видела лишь свою фантазию о тебе, даже стыдно, как долго.

– А я был дерьмовым другом. – Эверетт тяжело вздохнул. – Мне жаль. Я знал, что ты чувствовала все эти годы, но делал вид, что не знаю, потому что мне так было проще. Я не хотел тебя терять. Ты ведь всегда была рядом.

Скучный, но честный ответ, но теперь это не имело большого значения. Она восприняла этот удар как булавочный укол.

– Знаешь, что самое смешное?

Эверетт вытащил из кармана сигарету и закурил.

– Боже, надеюсь, это что-то хорошее, потому что сейчас я чувствую себя тем еще засранцем.

Клара выхватила сигарету у него изо рта и швырнула на землю. Пусть она не любила его, но не хотела, чтобы он заработал рак легких.

– Ты оказал мне большую услугу. Ненамеренно, конечно, а по чистой случайности. Благодаря тебе я оказалась на Дэнверс-стрит. Ты привел меня к Джошу.

Брови Эверетта поднялись.

– Только не говори мне, что ты и тот парень…

Она вздохнула.

– Думаю, он – лучшая ошибка, которую я когда-либо совершала.

– Перестань, Клара Уитон никогда не ошибается.

Она присвистнула.

– Думаю, ты меня совсем не знаешь.

В Лос-Анджелесе она не только завела роман с Джошем. Где-то в старом доме в Западном Голливуде она создала «Бесстыдников» и лучшую версию себя, которой восхищалась.

Что могло случиться такого ужасного, если бы люди узнали, что она финансирует проект о женском удовольствии? В течение двадцати семи лет она старалась быть идеальной, и в этой жизни хорошо было только одно – она бросила ее в один момент без сожалений. Может, это кровь Уитонов напоминает о себе? Иначе как объяснить тот факт, что она по уши влюбилась в человека, который меньше всего ей подходил? Кажется, Клара почувствовала вкус к скандалам.

Она поднялась, мысли ее были уже далеко.

– Мне нужно ехать.

– Что ты имеешь в виду? Ты только что приехала. Концерт начнется через десять минут.

Поднявшись на цыпочки, она быстро чмокнула его в щеку.

– Извини, малыш, – бросила Клара на ходу его любимое прозвище.

Беглый взгляд на часы и подсчет в уме подтвердили, что до Джоша быстрее всего добраться на машине. Можно было подождать, улететь завтрашним рейсом, но внезапная идея сесть за руль, довериться себе и двигаться навстречу тому, чего она больше всего хотела, была слишком заманчивой. Конечно, ее сердце будет выскакивать из груди, а руки задрожат, когда она положит их на руль. Но теперь Клара знала: жизнь делают интереснее именно те вещи, которые поначалу пугают.

– Слушай, можешь сделать мне одолжение?

– Все, что угодно. – Эверетт пожал плечами. – Я в большом долгу перед тобой.

Клара протянула руку ладонью вверх.

– Мне нужны твои ключи.

Глава 36

Последнее, что нужно было Джошу на второй день после ухода Клары, – это общение с прессой. Но если он не смог повести себя правильно с женщиной, которую любил, то, по крайней мере, мог представить проект, в который они оба верили.

Джош сидел в студии радиостанции KXZR в Торрансе. Согласно расписанию, которое Клара составила неделю назад, он и Наоми должны были выступить в популярном ток-шоу Даны Новак. Джош пытался дозвониться до Клары, писал ей сообщения, но она, должно быть, отключила телефон. В голове неоновыми буквами засветилось: «Пропала».

Фирменные коротко стриженные серебристые волосы популярной ведущей сияли в свете софитов. Джош пытался улыбаться, пока она заваливала их вопросами. Его уши вспотели в больших наушниках, которые ему выдала ассистентка Даны. Разговор пока не касался Клары, но он знал, что это только вопрос времени.

– Как появилась идея создать «Бесстыдников»? – Дана обладала идеальной для радио манерой изъясняться: коротко и по делу.

– Я считаю, что состояние сексуального образования в Америке ниже плинтуса. Именно эта убежденность стала отправной точкой для перехода от порно как такового к созданию нашего проекта, посвященного женскому сексуальному удовольствию.

Джош кивнул Наоми, передавая ей эстафету. Ему не очень хотелось рассуждать на эту тему.

Он не желал терять ни секунды времени, которое можно было потратить на поиски Клары. Но Наоми пригрозила содрать с него кожу заживо, если он пропустит интервью, а его бывшая была человеком слова.

– Мы пришли в проект из разных соображений, но с общей целью, – сказала Наоми. – Мы оба считаем, что в сексе выиграют все, если будут понимать потребности друг друга, больше общаться, экспериментировать и расти. Удовольствие – это не формула, которая подойдет всем. Понятие хорошего секса постоянно эволюционирует, и мы должны идти в ногу со временем.

Наоми одарила Джоша легкой улыбкой.

– У нас секс бывает чаще обычного, поэтому мы научились некоторым трюкам, и делимся ими на сайте. Но, конечно, мы не знаем всего. И никогда бы не смогли воплотить идею «Бесстыдников» в жизнь без помощи команды.

Дана подперла подбородок рукой.

– Да, у вас интересная команда. И я скажу, кто меня больше всего интересует. Хотя, уверена, вы и так догадываетесь. Светская львица Клара Уитон. До «Бесстыдников» она никогда не работала в сфере развлечений для взрослых, хотя фамилия Уитон постоянно мелькает в светской хронике из-за какого-нибудь очередного скандала. Что заставило эту девушку решиться на подобную авантюру? – Она переводила взгляд с Наоми на Джоша и обратно. – Или мне следует перефразировать: кто?

Джош ждал этого момента, и все же его пульс участился при упоминании ее имени.

– Мы ни в коем случае не собираемся обсуждать мисс Уитон, – сказал он в микрофон голосом, не терпящим возражений.

– О-о, мне показалось или вы защищаете ее? Неужели мы видим здесь самый непристойный любовный треугольник Америки?

Джош снял наушники и встал.

– С меня хватит. – Он обернулся, и у него перехватило дыхание. – Клара.

Волна боли накатила на него. Ее красота напомнила ему об упущенном шансе на счастье. Он хотел бы броситься к ней. Схватить, прижаться, завладеть, вдохнуть ее запах.

Но он не мог. Пока не мог.

Она улыбнулась ему.

– Привет.

Ярко-красная надпись «Идет эфир» отбрасывала розовый румянец на ее щеки.

– Вы – Клара Уитон? Инвестор? – Дана Новак быстро соображала.

– Да. – Клара откинула волосы с лица.

Джош не знал, смеяться ему или плакать. Наконец-то он понял метафору Клары с банкой газировки. Эмоции, тесня друг друга, распирали его грудь тысячами мелких пузырьков.

– Отлично. Еще один стул в студию. – Дана подала знак молодой женщине, наблюдавшей за ними через большое окно. – Дамы и господа, у нас в эфире неожиданный гость.

– Что ты здесь делаешь? – Джош уставился на нее. Он не мог поверить, что Клара здесь, и думал, что если закроет глаза надолго, она исчезнет. Клара отчетливо дала понять, что не хотела афишировать свою причастность к «Бесстыдникам». Так почему же она явилась во время интервью в прямом эфире? В любом случае, он был рад, потому что с ней лучше, чем без нее. Ассистентка Даны усадила Клару ближе к микрофону. Джош тоже сел обратно в кресло.

– Я пришла тебе кое-что сказать, – ответила Клара, ее рот был в нескольких сантиметрах от микрофона.

– Ты уверена, что хочешь сказать что-то прямо сейчас? Нас слышат сотни людей.

– Тысячи, – поправила Дана.

– Да, – Клара сглотнула. – Знаю, я сказала, что произошедшее между нами – это просто секс.

Взгляд Джоша метался по людям в студии, слышавших их сейчас. Он понятия не имел, что происходит, но слово «секс» из уст Клары заставило его нервничать.

Наоми выпрямилась в кресле. Все тайное становится явным.

Дана сложила руки домиком. По ее лицу было заметно, что она страшно довольно неожиданным поворотом в сценарии шоу.

Клара продолжала:

– Но наши отношения гораздо глубже. Я пришла сказать тебе, и, по всей видимости, еще куче незнакомых людей, которые нас слушают, что влюблена в тебя.

Сердцебиение Джоша отдавалось у него в ушах. Кажется, он прикусил язык, потому что во рту появился привкус металла.

– Я была слишком напугана, чтобы признать это раньше. Я всегда думала, что любовь – как зуд и постоянное желание вылезти из кожи вон, чтобы что-то доказать. Я считала, что любовь – синоним тоски и томления. Что это непременно должно быть больно.

Джош читал между строк. Она имела в виду: «Я думала, что любовь похожа на Эверетта». Как же он ненавидел этого парня!

Клара глубоко вздохнула и приподняла его подбородок, пока он не посмотрел прямо ей в глаза, а не на свои сжатые кулаки.

– Но любовь не такая. По крайней мере, не для меня. Любить тебя – все равно что погрузиться в теплую ванну после того, как промерз до костей.

Грудь Джоша вздымалась и опускалась, он пытался набрать достаточно воздуха, чтобы пережить это откровение.

Клара потянулась к его руке.

– Это когда кто-то видит меня настоящую, несмотря на уловки и позерство, и принимает такой, как есть.

Он закрыл глаза и провел кончиком носа по тыльной стороне ее руки, наслаждаясь ее словами и нежной, словно лепестки розы, кожей.

Голос Клары набрал силу.

– Я не самоутверждаюсь за счет тебя. И это не зависимость. Наша любовь – не интрижка, которую надо сразу выбросить из головы, она для меня… свобода. Та, за которую люди отдают свои жизни.

Зрение Джоша затуманилось. Он не мог поверить в такой поворот событий. Клара, должно быть, неправильно истолковала его молчание, потому что она приблизилась к микрофону и добавила:

– Хочу прояснить, что и секс с тобой потрясающий. Даже лучше, чем кажется на экране. Шутки в сторону. Это просто что-то невероятное.

Наоми закашлялась.

– Да. Извините. Джош, «Бесстыдники» возникли благодаря тому, что ты убедил меня перестать извиняться за свои желания и поверить в то, что я заслуживаю удовольствия. Когда тебя не было в моей жизни, я не знала, что мне нужно, но теперь я не могу представить свою жизнь без тебя и, честно говоря, не хочу.

Он сидел, ошеломленный этим признанием. Он бы не насытился Кларой и за тысячу жизней. Ее оптимизмом и выдержкой. Ее отчаянными поцелуями и верой в то, что за людей стоит бороться.

Наоми прищурилась, глядя на него.

– Джош, если ты не поцелуешь ее сейчас, я сама это сделаю.

Джош вышел из ступора, встал и подал Кларе руку. Он хотел ее в этот момент больше, чем когда-либо.

– Отличная речь.

– Спасибо. – Она дотронулась пальцем до его ямочки. – Про секс, возможно, не стоило.

– Определенно стоило. – Он приблизил свои губы к ее, и Клара обняла его за шею. Мир перевернулся, когда они поцеловались. Он не был уверен, что заслужил ее, но точно знал, что никому не позволит ее забрать. Его нежность к Кларе не знала границ.

Дана захлопала в ладоши.

– Значит ли это, что мы скоро увидим вас двоих в видеоуроках на «Бесстыдниках»?

Клара застыла в объятиях Джоша.

– Думаю, мы могли бы сделать урок, посвященный поцелуям. Не могли бы вы поставить R&B?

– Нам понадобится много времени на репетиции, прежде чем она будет готова к публичным выступлениям. На самом деле, нам нужно практиковаться. Прямо сейчас.

Не отрывая взгляда от Клары, Джош обратился к Наоми:

– Продолжишь без нас?

Щеки Джоша уже болели от долгой улыбки.

– Пожалуйста, прошу нас извинить.

Он практически выволок Клару из студии в коридор.

– Мне очень жаль, что я тогда так поступил, – сказал он, как только они вышли в коридор. – Я был полным придурком. Хочу, чтобы ты знала, что я…

Клара посмотрела на лифт, а затем, схватив его за рубашку, потащила на лестницу. Когда дверь за ними захлопнулась, она прильнула к нему и провела рукой по его волосам.

– Расскажешь позже, – прошептала она.

Джоша не требовалось долго уговаривать. Он схватил ее за ягодицы и приподнял с земли, чтобы она могла обвить ногами его талию, прижал к стене и стал целовать в шею.

Клара отчаянно застонала.

– Мы правда сделаем это здесь?

Если этот день был сном, Джош никогда не хотел бы просыпаться. Она прижалась к нему бедрами.

– Ты справишься?

Джош засмеялся ей в губы.

– Милая, у меня есть еще много приемов, о которых ты даже понятия не имеешь.

Он держал ее на весу, прижимая к стене.

– Красивое платье.

Он задрал его выше талии и нетерпеливо отодвинул ее трусики в сторону.

– Боже, Клара, у тебя идеальная киска, – пробормотал Джош, обнаружив, что она уже вся мокрая и готовая к встрече с ним.

Клара крепче обхватила его руками и, укусив его за плечо, простонала:

– Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Джош выругался, как будто она сказала что-то грязное, и качнул бедрами.

– Если я кончу в штаны от звука твоего голоса, я лишусь своей репутации.

Клара тихонько засмеялась, закрыла глаза и запрокинула голову:

– Так чего же ты ждешь?

Не теряя ни секунды, Джош полез в карман за презервативом. Хорошо, что от старых привычек трудно избавиться. Зубами разорвал упаковку из фольги и ловко натянул кондом на пенис.

– Это действительно невероятно. То, что ты здесь и выглядишь потрясающе, но…

– Джош? – Клара тяжело дышала.

– Да?

Она схватила его за ягодицы, прижала к себе, и он погрузился в нее. Когда ее плотный жар окружил его член, Джош с мучительным стоном склонил голову. Обхватив руками ее колени, он приподнял ее так, чтобы головка его члена терлась о точку G. Возможно, ему не удастся заставить ее дважды кончить на лестничной клетке, но он, черт возьми, попытается.

Под ее стоны Джош приблизился к оргазму. В это время Клара впилась руками ему в лопатки, и когда он в очередной раз подтянул ее бедра к своим, задрожала вокруг него. Клара прикусила его плечо и обрела восхитительное освобождение.

– Ты невероятная. – Он мог часами наблюдать, как она кончает.

Клара переместила руки на его затылок и притянула к своим губам.

– Насколько, черт возьми, в реальности это лучше, чем в фантазиях!

Каждое слово вызывало новый яркий образ в его воображении, и он задыхался на грани бесконечности, голодный и сытый одновременно. Его определение счастья расширилось в попытке охватить этот идеальный и дикий момент.

Джош впился кончиками пальцев в шелковистую кожу ее бедер и стиснул зубы, чтобы не закричать, когда волна оргазма сотрясла его тело. Он прижался своим вспотевшим лбом к ее.

– Не могу поверить, что все это по-настоящему. – Он выскользнул из нее и опустил Клару на пол.

Она поспешно протянула ему пачку салфеток.

– Секс в публичном месте хорош, как я и представляла, но последствия его не так гламурны.

Джош засмеялся, обтираясь. Он как раз застегивал джинсы, когда в сумочке Клары зазвонил телефон.

– Это Джилл, – сказала она, глядя на экран.

– Наверное, тебе придется ответить.

– Привет, – сказала Клара в трубку. Она вся раскраснелась.

– Тебе нужно подъехать сюда, – услышал Джош голос Джилл. Она говорила громко и отрывисто, как человек, пытающийся не паниковать. – Я в офисе, и Тони Гренджер только что пришла, хочет поговорить с тобой.

Клара уставилась на Джоша и облизнула нижнюю губу.

– Прямо сейчас? – Ее глаза расширились. – Хорошо, я приеду как можно скорее.

Они забежали в туалет, чтобы освежиться, и направились к стоянке.

– Давай я отвезу тебя, – сказал Джош, взяв ее за руку. Клара остановилась.

– Вообще-то, у меня здесь машина.

Он окинул взглядом парковку.

– Какая? Откуда у тебя машина?

– Ну, это довольно забавная история…

Глава 37

Узнав о спонтанной поездке Клары в Лас-Вегас, Джош почувствовал укол ревности.

– По-твоему, я должен радоваться, что при первой же возможности ты побежала к другому? – Он расплылся в ухмылке. – Но должен признать, мне понравилось, как ты потребовала ключи у этого болвана, чтобы побыстрее вернуться ко мне.

Бабочки порхали в животе у Клары. Но теперь ей предстояла встреча с Тони.

Джош сжал ее руку перед дверью в офис Джилл.

– Что происходит в твоей прекрасной умной голове?

– Я немного нервничаю.

Сильно нервничаю.

– В студии во мне бурлил адреналин и куча эндорфинов. А теперь мне придется отвечать за свои поступки.

– Ты сожалеешь? – его голос звучал неестественно нейтрально.

– Точно нет. И если кому-то что-то не нравится, пусть идут к черту.

Джош покачал головой.

– Мы должны достать тебе разговорник миллениалов или что-нибудь в этом роде. Может, мне стоит подождать здесь?

Он колебался и не хотел заходить. Клара прижалась губами к его щеке.

– Пожалуйста, будь со мной, что бы ни случилось. Кроме того, я хочу познакомить тебя с моей тетей.

Он сжал челюсти.

– Идем.

– Доброе утро, – сказала Клара, входя с Джошем в конференц-зал, где их уже ждали Джилл и окружной прокурор. – Прошу прощения, что заставила вас ждать.

– Не страшно. – Тони Гренджер приподнялась. – Понимаю, вы, вероятно, не ожидали увидеть меня. Рада новой встрече, Джош.

Клара невольно сделала шаг назад. Джош смотрел в потолок, скрестив руки за спиной. Тело Клары покрылось гусиной кожей.

– Можете представить себе мое удивление, – сказала Тони, – когда я сегодня утром вышла на крыльцо забрать газету и обнаружила на пороге этого смутно знакомого молодого человека.

Тони положила руку на плечо Джоша.

– Когда я спросила его, что ему нужно, он ответил, что у него есть ценная информация, которой он может поделиться со мной. Информация, относящаяся к моей кампании. Вручил мне флешку и вежливо предупредил, что подождет снаружи на случай, если у меня возникнут какие-либо вопросы.

Клара бросила на Джоша вопрошающий взгляд: «Какого черта?» Им предстоял серьезный разговор.

– Теперь я могу признаться, что моим первым побуждением было надрать ему задницу за вторжение в частную собственность, но что-то в его глазах заставило меня прислушаться.

Джош всплеснул руками.

– Хочу уточнить, что это была чрезвычайная ситуация. Я не мог ждать до открытия офиса. Но вам определенно стоит удалить ваш адрес из интернета, если не хотите, чтобы кто-то из причастных к этому делу наведался в гости.

– Я рада, что вы нашли меня, – сказала окружной прокурор и протянула Кларе флешку. – Джош собрал огромное количество компрометирующей информации о корпорации Black Hat и Х. Д. Прюитте.

Джош подхватил повествование Тони.

– Я собирал электронные письма и текстовые сообщения, которые доказывают противозаконные действия Black Hat, последние несколько недель. Актеры и съемочная группа узнали, чем я занимаюсь, – ты же знаешь, я не отличаюсь скрытностью – и рассказали свои истории. Тони говорит, что у нас есть доказательства почти тридцати фактов нарушений трудового законодательства. Стю даже раздобыла видео, которое мы можем использовать в суде.

– Какое видео? – Мысли Клары метались. – Почему ты мне ничего не сказал?

– Я не был уверен, что решусь на это. А если бы сказал тебе, пришлось бы сделать это наверняка. Понимаешь, мне нужна была причина, которая бы пересилила мой страх.

Окружной прокурор улыбнулась сквозь плотно сжатые губы.

– Он также вызвался выступить в качестве свидетеля от индустрии развлечений для взрослых. Сказал, что если мы объединим усилия, это поможет общественности поверить в то, что я не… Как вы сказали?

Джош покраснел.

– Еще один мерзкий политик, использующий секс-работников в своих целях.

– Он явно беспокоился, что я откажусь действовать на основании предоставленных им доказательств, поэтому вежливо напомнил мне, что в своей предвыборной кампании я обещала бороться за равенство прав всех слоев населения без исключения. Я могу только догадываться, что эту информацию он получил от вас. Также он вручил мне копию моей жалобы, написанной пять лет назад. – Стальной взгляд окружного прокурора смягчился. – Не хотите сами рассказать ей остальное?

Джош взял Клару за руки.

– Я попросил Тони рассмотреть вопрос о том, чтобы снова принять тебя в команду. Сказал, что ты знаешь, как все исправить. Ты многое сделала для меня, и если бы она дала тебе еще один шанс, ты сделала бы много и для нее.

Клара была потрясена.

– Могу я присесть?

Джош помог ей опуститься на стул.

– Вы уверены? – Она не могла поверить, что прокурор готова пойти на такой риск.

Тони повернулась к Джилл.

– Вы отвечаете за мой пиар. Думаете, возбуждения дела против Black Hat будет достаточно, чтобы оказаться на первых полосах?

– Хм. Секс, деньги, власть. – Джилл загнула пальцы на руке и улыбнулась. – Это определенно должно сработать.

– Ну что, Клара? Вы готовы? – Тони ухмыльнулась.

Клара повернулась к тете. Джилл была одной из самых сильных и лучших женщин, которых она знала. Она пошла на риск, пригласив Клару, и никогда не задавала лишних вопросов. Несмотря на все то, через что ей пришлось пройти, Джилл придерживалась своих убеждений. Сражалась за них не оружием, а стойкостью, принимая бойкот своей семьи с большим достоинством, чем они того заслуживали. Она заплатила за свой выбор, за свою свободу, и только мягкие морщинки вокруг ее глаз были свидетельством затянувшегося приговора.

Этим летом Джилл многому ее научила, но Клара не хотела превращаться в свою тетю. Уитоны пережили бесчисленные скандалы. Пришло время научиться прощать.

– Я вернусь. Но ты должна поехать со мной в Гринвич на Рождество. – Брови Джилл взлетели вверх. – Будем отбиваться от их нападок вместе. Две паршивые овцы, вернувшиеся в стадо. Клара затаила дыхание, ожидая ответа. Она была уверена, что семья не закроет перед ней дверь, но хорошо бы рядом была и Джилл. Уитонам следует гордиться ими обеими. Они не сделали ничего ужасного.

– Ну хорошо. – Джилл обняла Клару и прошептала: – Горжусь тобой.

– Вероятнее всего, мы не сможем скрыть ваше имя от оппозиции, – сказала Тони. – Нам нужно начать немедленно, и будет нелегко. У нас есть доказательства, но Прюитт наймет лучшего адвоката. И его личное влияние огромно.

– Тогда приступим к работе. – Джилл подмигнула, провожая Тони из конференц-зала.

Как только они остались одни, Клара повернулась к Джошу.

– Не могу поверить, что ты это сделал.

Судебный процесс – это не просто подтрунивание над Прюиттом. Это намного больше, чем крошечный тихий бунт «Бесстыдников». Судебный процесс может положить конец карьере Джоша в сфере развлечений для взрослых. Многие люди в индустрии сочтут его в лучшем случае оппортунистом, в худшем – предателем.

В детстве Клара наблюдала, как ее родители многим жертвовали ради любви к своим детям, но никогда прежде мужчина не делал ничего подобного из любви к ней. Она действительно этого заслуживала?

Джош состоял из одних достоинств. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Три месяца она неустанно твердила себе: «Это не твое». Его глаза, руки, рот, доброта, его чувство юмора – ничто из этого не принадлежит тебе, и ты не смеешь себя обманывать. Даже услышав всю историю от женщины, которую она очень уважала, Клара с трудом верила в происходящее.

– Я сделал это не для тебя, – сказал Джош. Плечи Клары опустились. – Но я смог это сделать благодаря тебе.

Он провел ладонью по ее щеке. Когда Джош прикоснулся к ней, он словно замкнул цепь, и теперь электричество перетекало между их телами, подпитывая и оживляя ее.

– Все это кажется невероятным, – сказал он. – Не только то, как я люблю тебя, и «Бесстыдники», но и этот шанс с помощью Тони помочь людям, которые мне небезразличны.

В порыве энтузиазма он жестикулировал.

– Никогда не думал, что могу повлиять на что-то. Я дам показания, потому что хочу, чтобы у людей появилась безопасная рабочая среда. Если мое вмешательство защитит порноиндустрию от таких типов, как Прюитт, я не считаю это изменой или предательством. Я принесу пользу всем в нашем бизнесе. – Джош потер шею сзади. – Конечно, мои заслуги не столь велики, чтобы завоевать тебя. Но когда ты уехала два дня назад, я понял, что сделаю все возможное, чтобы показать, как много ты для меня значишь.

В его глазах снова вспыхнула боль.

– Я был глуп и напуган, и настолько уверен, что ты отвергнешь меня, что сам же и оттолкнул тебя. В тот момент ты была доказательством моей неполноценности. Я позволил обществу заранее считать меня недостойным, прежде чем вообще что-нибудь сделал. И когда я все это осознал, то решил начать с того, чтобы помочь тебе вернуться на работу, в надежде, что потом мы обсудим и остальное, в том числе мою любовь к тебе. – Он вытащил из кармана сложенный лист бумаги. – Я взял на себя смелость составить список «за» и «против» наших отношений.

– Ты это сделал? – Клара уставилась на него. – Это так романтично.

– В моей жизни было много женщин, но теперь мне нет дела до них, – сказал Джош. – Когда я смотрю на тебя, Клара, бешеный зверь внутри меня садится на задние лапы и мурлычет. Но я хочу убедиться, что ты справишься. Прежде чем мы продолжим, должен спросить: ты говорила со своей семьей?

Клара закрыла глаза. Этот вопрос, помимо множества других замечательных вещей, которые сделал Джош, показал ей, что он слушал ее тогда, что ему не все равно.

– Нет. Еще нет. Но я думаю, все будет хорошо. Конечно, мне будет сложно, но, пойми меня правильно, дискомфорт мне привычнее комфорта. Ты был прав, я долго использовала свою семью как предлог, чтобы избегать того, что меня пугало, даже если это было что-то хорошее. Но я больше не прошу разрешения. Я выбираю свою жизнь. В конце концов они меня простят. Я не приму ответа «нет».

– Черт побери, это был важный день, – сказал Джош, широко улыбаясь. – Как ты себя чувствуешь?

– Благодарной. – Клара встала на цыпочки и обняла его за шею. – Спасибо. Знаешь, я не думаю, что мне понравилось бы держаться подальше от «Бесстыдников». Наверное, я бы почитала репортажи в прессе, посмотрела, как растет число подписчиков сайта и закипела от зависти. Мне слишком дорог этот проект. Я очень хочу помочь Тони переизбраться и свергнуть Прюитта, но, когда кампания закончится, я буду счастлива полностью посвятить себя сайту и израсходовать еще немного деньжат из трастового фонда.

Его руки спустились от ее волос по талии и теперь поигрывали с подолом платья. От прикосновений к бедрам у Клары по спине прокатилась волна желания.

Когда она заговорила, ее слова звучали немного взволнованно:

– Ну и не каждый день приходится свергать порноимперию.

Глава 38

Два года спустя…

– У тебя индейка горит, – прошептала Клара ему на ухо. Она уже снизила температуру в духовке, но это не особо помогло, поэтому ей оставалось только встать на цыпочки, поцеловать его в щеку и смягчить удар от этой новости.

– Твой отец ведь сказал, что ему нравится золотисто-коричневая хрустящая корочка. – Джош застенчиво потер скулу.

– Мне кажется, она уже слишком хрустящая.

Клара положила руки ему на плечи и попыталась их размять.

– Никогда не видела, чтобы ты так нервничал.

– Это первый День благодарения Уитонов и Коннерсов под одной крышей. И еще будет несколько случайных гостей. – Он вернулся к духовке. – А я всегда стремлюсь к совершенству.

Клара потянула его за пояс клетчатого фартука, обвязанного вокруг его бедер.

– Да, и твоя мать сказала, что если ты не представишь ее Тони, у нее не будет другого выбора, кроме как показать окружному прокурору твои детские фотографии. Я бы не стала рисковать. Она принесла целый альбом. Я знаю, потому что она показала мне их через пять минут после приезда.

– Я сказал ей, что Тони ненавидит светские разговоры – проворчал Джош. – Она забежала, только чтобы оставить свой фирменный батат.

– Она так хорошо во всем разбирается, что это даже раздражает, – сказала Клара. После того как Гренджер выиграла выборы, Клара ушла из PR-агентства, чтобы полностью посвятить себя работе над «Бесстыдниками», но с Тони они по-прежнему постоянно общались.

Во время судебного разбирательства с Black Hat окружной прокурор объявила Джоша одним из лучших свидетелей, с которыми ей доводилось иметь дело. Она назвала его своим секретным оружием победы, в которую никто не верил. В тот день, когда Прюитту и его империи был вынесен обвинительный приговор, закрепивший имя Тони в истории государственной службы, адвокат пригласила Джоша пройти обучение в качестве свидетеля-эксперта, чтобы он мог представлять интересы работников секс-индустрии.

Он принял ее предложение и продолжил выступать за реформы в порноотрасли в дополнение к своим обязанностям в «Бесстыдниках».

Наоми вошла в комнату. Именно в этот момент заверещал детектор дыма.

– Вы двое умеете создать в доме уют. – Она схватила стул, встала на него и начала махать кухонным полотенцем возле датчиков. – Я привыкла вкалывать на работе, Мисс Коннектикут, но на праздничном обеде предпочла бы расслабиться.

– Что я могу поделать? Когда влюбляешься в самого горячего мужчину в мире, то случайные возгорания случаются.

Клара с обожанием посмотрела на Джоша, Наоми изобразила звук рвоты.

– Если ты не покончишь со всем этим сентиментальным дерьмом, клянусь, я пересплю с твоим братцем, – серьезно сказала она.

Клара ахнула.

– С Оливером? Ты не сделаешь этого!

Несмотря на поразительный успех совместного проекта, на котором работало почти тридцать сотрудников, обе женщины постоянно подтрунивали друг над другом.

– О, милая, – Наоми захлопала ресницами и слезла со стула после того, как все стихло, – ну ладно, даже не буду пытаться.

Она медленно вышла из кухни и присоединилась к остальным гостям.

– Мне нужно убираться отсюда, – Клара поспешила за Наоми, когда ее мать вбежала на кухню.

– Твой брат залил каберне всю светскую хронику. – Она держала в руках мокрый лист газеты. Красное вино попало на заголовок «Соседи по дому, бизнес-партнеры, а теперь жених и невеста: свадьба Уитон – Коннерс».

– О, не волнуйтесь, – сказал Джош и, подмигнув Кларе, добавил: – У нас есть заламинированный экземпляр.

Успокоив мать, Клара отвела ее обратно в гостиную. Вернувшись, она обнаружила, что ее жених теребит электрозажигалку.

– Я хотел сделать корочку на батате, – объяснил он. – Придать ему чуть больше шика.

– Не будем искушать судьбу, – сказала Клара, отбирая у него зажигалку. – Не знаю, что на тебя нашло сегодня.

– Разве ты никогда не делала глупостей, чтобы произвести впечатление на того, кто тебе нравится? – Джош обнял ее, притянул к себе и поцеловал долгим поцелуем.

Слова благодарности от автора

Я знала, что напишу эту книгу. Только не ожидала, что кто-нибудь ее прочитает. Что ж, это был приятный сюрприз – узнать, как сильно я ошибалась. И случился он благодаря этим людям:

• Моему агенту Джессике Уоттерсон. Спасибо за то, что ты невероятно хороша в продаже книг, а также во множестве других вещей, включая коучинг, чирлидинг и психотерапию, которые не указаны в твоем резюме, но могли бы там появиться, если бы ты захотела их добавить. Буду вечно благодарна за твое хладнокровие. Спасибо, что поддержала книгу и нашла ей лучший дом.

• Моему редактору Кристине Шварц. Ты всегда заставляла меня верить в то, что эта история уникальная и особенная, и благодаря твоим навыкам и пониманию, мы (я и книга) реализовали свой потенциал.

• Джессике Брок, Джессике Мангаджаро и всем сотрудники Berkley, которые помогли этой истории обрести читателей. Вы все – лучшие в своем деле, и я до сих пор не верю, что могу работать с вашей исключительной командой.

• Хизер Ван Флит и Лане Слоун. Вы обе изменили мою жизнь, когда дали мне и моей книге нужные консультации. Вы были первыми, кто серьезно отнесся к моему творчеству. Ваши отпечатки пальцев остались на этих страницах. Я люблю вас. Спасибо.

• Организации Pitch Wars. Это сообщество стало неоценимым вкладом как в мое ремесло, так и в дружбу. Я никогда не смогу отплатить за все, но я продолжу свои попытки.

• Всем сотрудникам Pitch Wars, но особенно разношерстной команде Slack. Вы – моя семья. Спасибо, что разделили со мной каждый шаг этого безумного путешествия. Без вас я бы не справилась.

• Моей блестящей напарнице и критику Лиссе Смит. Не знаю, что бы я делала без тебя. Ты всегда в моем сердце.

• Лейн Роджерс. Благодарю Вас за то, что поделились своими знаниями в предметной области для этой книги, притом самым продуманным способом, который только можно представить. Поддержка этой истории и ее цели – продвижение индустрии фильмов для взрослых – неоценима.

• Моей сестре по оружию Дениз Уильямс. Не знаю, как бы все сложилось, если бы я не поделилась с тобой этим опытом. Я очень рада, что мы на каждом шагу поддерживали друг друга.

• Руководству ARWA, особенно Лизе Локк и Надин Латиф. Спасибо за то, что устроили меня в Остине. Благодаря вам я почувствовала, что мои мечты были не просто мечтами.

• Основателям и участникам сообщества All the Kissing. Вы создали нечто особенное для романтического жанра. Спасибо, что позволили мне быть частью вас.

• Моим друзья из родного города и особенно моим первым читателям Эмили и Илону, которые верили в эту историю и ее потенциал, а также Куинн, которой плевать на ромкомы и все же она продолжает слушать, как я говорю о них без перерыва в течение многих лет. Ваша вера в меня наполняла меня множество дней, как хороших, так и плохих. Я так сильно вас всех люблю.

• Моей лучшей соседке по комнате Джесс ДиФранческо. Спасибо, что стала первым читателем этой книги. По-другому и быть не могло.

• Мерил Уилснер и Руби Барретт. Что я могу сказать? Иногда вы заставляете мое сердце биться чаще, иногда – глубоко вздыхать. Вы – мои слезы радости и раздора. Вы – в моих книгах. Спасибо за вашу дружбу.

• Моей семье (близким и дальним родственникам). Спасибо за ваш бесконечный энтузиазм по поводу моего творчества, несмотря на то что я представляла вам ограниченную информацию о содержании книги и постоянно настаивала на том, что вы не можете / не должны ее читать. Каждый раз, когда вы проявляли интерес к моей работе или отмечали прогресс, это было очень важно для меня.

• Моему отцу. Ты привил мне любовь к чтению с детства. Благодаря тебе книжный магазин стал для меня самым любимым местом в мире. Однажды ты пообещал покупать мне любые понравившиеся книги, и, похоже, ни разу не пожалел об этом решении, несмотря на то что я много лет злоупотребляла твоей добротой, стремясь прочитать каждую книжку с розовой обложкой. (Вот и еще одна книга в розовой обложке, которую тебе пришлось купить. Извини. Люблю тебя.)

• Моей маме. Ты самый трудолюбивый человек, которого я знаю, и во многих отношениях ты сформировала меня как женщину. Ты помогла мне стать достаточно храброй, чтобы стать писателем и особенно автором этой книги, которой я так горжусь.

• Мику Бенсону. Посвящение получилось очень сентиментальным, поэтому благодарность будет более практичной. Спасибо за то, что принимаешь мои слабости, за то, что прочитал каждую страницу этой книги в нескольких черновых вариантах (часто, когда я сидела напротив и смотрела на тебя), за то, что веришь в меня, даже когда я теряю веру. Спасибо за то, что прославляешь эту историю в своем творчестве (хотя я и не просила этого делать) и за признание того, что иногда я смешная. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Вопросы для обсуждения

1. Клара и Джош в начале книги стараются соответствовать ожиданиям других людей (хотя у Джоша их мало). Кому было потом тяжелее отказаться от своей социальной роли?

2. В «Соседе» перевернуты с ног на голову некоторые характерные для жанра образы: друг детства Эверетт из объекта любви становится ленивым антагонистом, а Наоми – «ревнивая бывшая девушка» – хороший деловой партнер и друг. Как бы выглядела эта история, если бы эти стереотипы не были переосмыслены?

3. Клара говорит Джошу, что ее бывшие половые партнеры ей не нравились и что «казалось более эффективным» справляться с ситуацией самостоятельно. Как вы думаете, почему она так считала?

4. В начале книги у Клары есть негативные предрассудки в отношении порнографии и порноактеров, которые она преодолевает, пересматривая свои предубеждения и знакомясь ближе с Джошем, Наоми и другими профессионалами индустрии.

Замечали ли вы при чтении романа, что тоже меняете свои представления о порнографии и порноактерах? Как мы можем избавиться от стигмы в отношении секс-работы и сделать мир более безопасным и более приемлемым для них?

5. Несмотря на то что совместный бизнес сближает Джоша и Клару, он также становится препятствием для их вступления в романтические отношения. Как вы думаете, создание «Бесстыдников» в конечном итоге помогло или повредило их истории любви?

6. У Клары и ее тети Джилл есть несколько параллелей – обе они последовали зову сердца, спровоцировали скандал и сбежали в Лос-Анджелес без какого-либо плана. Но в то время как Джилл, порицаемая семьей, полностью разрывает с ними связь, Клара решает этого не делать. Почему Клара не бросает семью?

7. Как вы думаете, сблизились бы Джош и Клара, пока были соседями, если бы он не прекратил сниматься из-за недовольства условиями своего контракта?

8. Клара переезжает на другой конец страны и спрашивает Джоша: «Разве ты никогда не делал глупостей, чтобы произвести впечатление на того, кто тебе нравился?» А что насчет вас? И, что еще более важно, стоило ли оно того?

9. Джош и Клара превращаются из соседей в пару. Как вы думаете, что изменилось, когда они стали жить вместе как романтические партнеры?

Об авторе

Рози Данан пишет чувственные, искренние книги об испытаниях и победах любви в современном мире. В свободное время она обожает пробежки под энергичную музыку, гладить чужих собак и готовить что-нибудь вкусненькое на своей кухне. Рози – американка, но живет в Лондоне и потому регулярно использует нехарактерный для Америки британский сленг в книгах.

Примечания

1

«Эмили Пост. Правила хорошего тона и изысканных манер на все случаи жизни» – классическое руководство по этикету американской писательницы Эмили Пост. (Здесь и далее – прим. ред.).

2

Пешеходный переход на бульваре Санта-Моника в Западном Голливуде. В июне 2012 года его перекрасили в радужный флаг – символ ЛГБТ.

3

India Pale Ale – британский вид светлого эля с сильным охмелением.

4

Фернан Ламаз – французский невролог и акушер, разработчик методики безболезненных родов. Его программа психологической подготовки семейных пар к родам названа «методом Ламаза».

5

Американская певица и актриса, автор песен, лидер new-wave-группы Blondie.

6

Популярная игра среди молодежи в США. Игроки по очереди спрашивают друг друга: «Правда или действие?» Если игрок выбирает правду, ему задают вопрос, на который он должен честно ответить. Если он выбирает действие, ему дают задание сделать что-то вместо признания. Как правило, задания непристойные и забавные.

7

Остров в архипелаге Марианские острова в западной части Тихого океана, имеющий статус неинкорпорированной организованной территории США.

8

Газированный напиток, популярный в Северной Америке, производится из коры дерева сассафрас. Бывает алкогольный и безалкогольный.

9

Food and Drug Administration – управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, ветеринарии, а также косметическими, табачными и иными изделиями на территории США.

10

День труда (англ. Labour day) – национальный праздник в США, отмечаемый в первый понедельник сентября. Не одевать белое после Дня труда долгое время считалось чем-то вроде модного правила, но в последние годы этой традицией стали пренебрегать.

11

Американский актер и модель Марк-Пол Госселаар, наиболее известный благодаря роли Зака Морриса в подростковом ситкоме NBC «Спасенные звонком».

12

Англ. Hannah Sturm.

13

Сок-хоп (англ. Sock hop) – танцевальный стиль, популярный среди американской молодежи в 50-е. Вечеринки обычно проводили в учебных заведениях, и термин возник потому, что танцоры должны были снять обувь с жесткой подошвой, чтобы не повредить лакированный пол спортзала. В последующие годы сок-хоп ассоциировался с ранним рок-н-роллом.

14

Johnnie Walker Blue Label – элитный сорт виски, смесь из 16 сортов виски различной степени выдержки.

15

Брэд Питт и Дженнифер Энистон.

16

Craigslist – сайт частных объявлений, очень популярный у американских пользователей.

17

Darling в переводе с англ. «дорогой».

18

Американская группа, одни из первых исполнителей панк-рока, оказавших влияние как в целом на жанр, так и на многие другие течения альтернативного рока.

19

Вотум доверия – голосование парламента, где депутаты решают доверять действующему правительству или нет. В данном случае, используется в смысле «показатель доверия».

20

Merriam-Webster – американская компания, издатель справочников и лексических словарей.

21

Сингл американской поп-рок группы Aly & AJ.

22

Venice Beach – один из знаменитых пляжей в Лос-Анджелесе, популярнейшая туристическая мекка.

23

Игра с нулевой суммой – игра, в которой сумма всех выигрышей и проигрышей игроков равна нулю, то есть игроки платят друг другу и никакого создания или уничтожения благ не происходит.

24

Серия комиксов компании Marvel Comics про людей-мутантов, обладающих невероятными способностями.

25

Американский боевик 1994 года режиссера Яна де Бронта с Киану Ривзом и Сандрой Буллок в главных ролях.

26

Калифорнийский университет в Беркли.

27

Big Tobacco – общее обозначение крупнейших мировых компаний табачной промышленности: Philip Morris International, Altria, British American Tobacco, Imperial Brands и Japan Tobacco International.

28

Период истории Великобритании в первой трети XIX века, когда государством правил принц-регент, будущий король Георг IV. Характеризуется свободой нравов, вычурной модой и расцветом светской жизни.

29

Говард Пейн – персонаж фильма «Скорость», главный злодей, террорист, которого сыграл Деннис Хоппер.

30

Город в округе Лос-Анджелес, штат Калифорния.

31

Боевик 1988 года режиссера Джона Мактирнана с Брюсом Уиллисом в главной роли.

32

Джон Макклейн – главный персонаж «Крепкого орешка». «Накатоми Плаза» – небоскреб, в котором происходит значительная часть действия фильма.

33

Простая карточная игра, в которую обычно играют дети.

34

Популярная в США карточная игра.

35

Разновидность покера.

36

Краудфандинг – коллективное сотрудничество людей, которые добровольно объединяют свои деньги или другие ресурсы вместе, как правило, через Интернет, чтобы поддержать усилия других людей или организаций.

37

Шерпы – одна из народностей в Восточных Гималаях, помогают альпинистам в восхождениях на Эверест.

38

Одна из позиций в бейсболе. В отношениях под этой метафорой подразумевается, что партнеры переходят к ласкам до пояса.

39

Микеланджело Меризи да Караваджо – итальянский художник конца XVI в., основатель реализма в живописи.

40

Частичное или полное прекращение внешнего воздействия на один или более орган чувств, которое приводит к снижению потока нервных импульсов в центральную нервную систему.

41

«Боже, я чувствую себя женщиной!» – песня канадской кантри- и поп-певицы Шенайи Твейн.

42

Never Have I Ever – популярная игра американских студенческих вечеринок, в ходе которой участники по очереди делятся неприличными историями из жизни, а остальные голосуют поднятием руки или выпиванием алкоголя в знак того, что были в похожей ситуации.

43

Халк – супергерой Marvel Comics. Обладает безграничной мощью и выносливостью, которые напрямую зависят от его эмоционального состояния, – когда Халк злится, он становится сильнее.

44

Флип-кап (flip cap) – популярная американская игра с выпивкой.

45

Артист (обычно мужчина), переодевающийся в женскую одежду и использующий очень яркий макияж для гротескного, драматического или сатирического эффекта.

46

Эвелин Карнахан – главная героиня фильма «Мумия»

47

Комитеты политической активности (Political Action Committee, PAC) возникли в рамках реформы финансирования избирательных кампаний в США. PAC объединяет взносы членов и затем жертвует эти средства для проведения кампаний в поддержку того или иного кандидата, для атаки на его оппонента, а также на избирательные или законодательные инициативы.

48

Американская кантри-певица 1960-х гг.

Content

Рози Данан
Сосед

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Слова благодарности от автора

Вопросы для обсуждения

Об авторе

Примечания