Пау Прето Ники

Дом костей

ДЖЕССИ РЕЙ ФУРНЬЕ, лучшему источнику уверенности, о котором девушка только может мечтать.

Не терпится отплатить тебе тем же.

Nicki Pau Preto

Bonesmith

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Text © 2023 by Nicki Pau Preto

Jacket illustration © 2023 by Tommy Arnold

Jacket design © 2023 by Simon & Schuster, Inc.

All rights reserved, including the right of reproduction in whole or in part in any form

© Хусаенова Я., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

Глава

1

– Приготовьте свои клинки.

Как один, ученики опустились коленями в снег, держа оружие высоко над головой, на раскрытых ладонях. Валькирии, такие как Рен, носили с собой клинки, сделанные из костей умерших. Жнецы – серпы из сверкающей стали.

Солнце село, и звезды усыпали черное, словно чернила, небо. Час Могильщика настал. Серп луны вот-вот грозил появиться над очертаниями деревьев.

Испытание могло начаться в любой момент.

Сердце Рен заколотилось от предвкушения.

Ветви раскинувшегося перед ними леса стояли бледные и неподвижные, острые от протянутых рук и разинутых ртов. С раздробленными позвоночниками и треснувшими ребрами.

В конце концов, речь шла не об обычном лесе, а о Костяном.

Оторванные от земли, скрюченные и деформированные конечности.

Согнутые и сломанные.

Мертвые, бездушные кости.

Неупокоенные, одержимые.

Да, человеческие, но и не только. Северные олени с остроконечными рогами и огромные шерстистые мамонты с изогнутыми бивнями. Древние кости неведомых зверей. Кости, оставшиеся с начала времен.

Костяной лес являлся одновременно и кладбищем, и тренировочной площадкой. Именно здесь костоломы проверяли свои навыки, улучшали свою магию… и показывали свое превосходство над нежитью.

Теперь, после многих лет тренировок и целой жизни в тени Костяного леса, Рен предстояло пересечь чащу и принять участие в испытании.

Она слегка приподняла голову, рассматривая учеников, стоящих на коленях по обе стороны от нее. Всего их было десять, облаченных в черный цвет Дома Костей, с глазами, подведенными черным жиром так, что глазницы казались впалыми, как у черепов. Свет, исходящий от призраков, и так был достаточно ярким, а на фоне снега становился ослепляющим, поэтому они использовали смесь воска и древесного угля, чтобы уменьшить блики. Это также подчеркивало их магическую составляющую – бледные, как кость, радужки.

Иногда, для более драматичного эффекта, Рен подводила глаза до линии роста волос или красила черным губы. Хотя обычно учителя приказывали ей стереть это.

Иногда она намазывала смесь на зубы и широко улыбалась, чтобы напугать остальных. В Доме Костей, холодном и изолированном на самой северной окраине Владений, было не так уж много развлечений, так что Рен приходилось как-то выходить из ситуации.

Но не сегодня. Сегодня вечером Рен собиралась играть по правилам… для разнообразия.

Если она пройдет испытание, то всю свою жизнь будет служить валькирией Дома Костей. Во Владениях, где магия поднималась из глубин земли, мертвые, жестокие и непредсказуемые, оставались в мире живых до тех пор, пока костоправ не отделял призрака от его останков. В этом состояла обязанность жнеца.

Но не все призраки уходили мирно. Некоторые сопротивлялись, и вот тут задачей валькирии было защитить жнеца от нежити.

Без Дома Костей призраки наводнили бы земли, сделав их непригодными для жизни, какими они и были на протяжении многих веков. Подобная работа представляла собой нечто большее, чем простая рутина или призвание. Она была необходимостью.

Но это не означало, что Рен не могла ей наслаждаться.

Как и их собратья, валькирии также носили с собой кости. Они пристегивали их к предплечьям в качестве боевых перчаток и к груди – в качестве нагрудных пластин. Костяное оружие крепили ремнями за спиной и на поясе или заряжали в патронташи.

У каждого имелись свои предпочтения: Рен носила парные мечи в ножнах на спине, в то время как у Лейфа был широкий топор, сделанный из заостренной тазовой кости, а Инара же при себе всегда держала цепь с покрытым шипами черепом на конце.

Короче говоря, они были готовы к сражению. Полем битвы был Костяной лес, а врагом – нежить.

И хотя однажды им суждено было стать союзниками, сегодня другие ученики-валькирии были соперниками Рен. Она соревновалась с сыновьями и дочерями Дома Костей и его ответвлений, с выскочками со всех Владений, в чьих жилах почему-то текла кровь костоломов. Все они были кузенами или дальними родственниками, незнакомцами и чужаками, но не друзьями. Не семьей.

Во время одной из редких бесед отец объяснил ей это: костоправы связаны магией, а не любовью. Долгом, а не привязанностью.

Таков был обычай Дома Костей.

Чтобы здесь оказаться, Рен усердно трудилась, не щадила себя. Последние несколько лет она была лучшей ученицей-валькирией и сегодня вечером собиралась доказать это перед всеми: своими учителями и наставниками, а также перед главой Дома Костей – старшим костоломом Светланой Грейвен. Но прежде всего перед своим отцом.

– Тсс, – прошептал голос справа от нее.

Инара.

Из всех кузин Рен только Инара Фелл казалась достойным противником и могла составить ей конкуренцию. Они были одногодками, схожего роста и телосложения, поэтому на тренировках их часто ставили в пару. Хотя на этом их сходство заканчивалось. У Инары, чьи глаза цвета слоновой кости резко выделялись на фоне смуглой кожи, были жесткие черные волосы, заплетенные в тугие косички. У Рен же были белые, словно кость, глаза и такого же цвета волосы – всегда спутанные и неухоженные. Бледная кожа девушки была лишена всякого румянца. Организованная Инара следовала всем правилам и никогда не опаздывала. Рен же больше полагалась на интуицию, приходила и уходила, когда ей заблагорассудится, а правила рассматривала скорее как предложения, чем как законы, которым нужно четко следовать.

Сколько девушка себя помнила, они с кузиной всегда были готовы вцепиться друг другу в глотки, но сегодня вечером их пути разойдутся. После испытания каждую из них поставят в пару к жнецу и отправят путешествовать по Владениям, совершать ритуалы смерти и сражаться с опасными призраками, гарантируя упокоение всем мертвым. В противном случае они могут остаться забытыми на целые века, пока какой-нибудь несчастный дурак не откопает и не выпустит на волю целую орду нежити.

Когда-то так образовался Пролом, ставший самым мрачным испытанием для костоломов. Но именно в такие времена слагались легенды и выковывались герои, такие как дядя Рен – Локк Грейвен.

Однажды и Рен планировала добиться подобной славы.

Но сначала ей нужно было пройти испытание в Костяном лесу.

– Замолкни, – сказала Рен Инаре, не поворачивая головы. Обычно она была не против пошептаться, даже в самое неподходящее время, но сегодняшний вечер был слишком важен для Рен, чтобы позволить себе отвлекаться.

Условия испытания были просты: до рассвета каждая пара валькирии и жнеца должна была благополучно пройти через Костяной лес, упокоив по пути трех призраков.

Но Костяной лес не пропускал путешественников так легко. В нем водились призраки, которые никогда не спали, и нежить, которая не обрела покой.

И это не говоря уже о живых.

Рен не только должна была защищать своего жнеца от агрессивных призраков, но и сражаться с другими, пробирающимися сквозь деревья валькириями. Такими, как Инара, которая мечтала увидеть, как Рен терпит поражение.

– Хочешь добавить испытанию остроты? – выдавила Инара. Для того, кто любил соблюдать правила, этим вечером она была на удивление болтливой.

– Я же разговариваю с тобой, – протянула Рен. – Так что не думаю, что это возможно.

Да, Инара была достойной соперницей… но для Рен она также была занозой в одном месте, которая всегда наступала на пятки. Инара занимала второе место во всем, кроме нарушения правил.

В этом отношении Рен не было равных.

Инара осталась невозмутимой.

– Тогда сделай это ради него, – мягко сказала она. Поскольку они все еще стояли на коленях в снегу, Инара говорила, смотря на землю. Тем не менее Рен отчетливо расслышала ее слова. Она могла иметь в виду только одного человека.

Рен взглянула на своего отца.

Лорд Вэнс Грейвен, как и остальные судьи, стоял рядом со своей матерью Светланой на вершине подиума. Как наследник Дома Костей, он был обязан присутствовать на некоторых мероприятиях – независимо от того, участвовал в них его единственный ребенок или нет.

Отец едва заметно кивнул ей. Да, этот кивок обозначал признание, но также служил напоминанием.

– Я рассчитываю на тебя сегодня, – сказал он ей всего несколько часов назад. Они стояли на тренировочной площадке Мэрроу-Холла: над ними возвышались белые, как кость, колонны, а под ногами был черный песок. – Заставь меня гордиться тобой.

Для Рен это звучало как вызов. Она не видела отца три месяца и была полна решимости сделать так, чтобы он ею гордился. Она хотела побудить его остаться, хотя бы ненадолго.

– Да, отец, – вздернула подбородок Рен.

Несколько мгновений он молча разглядывал ее, а потом улыбнулся – неохотно и снисходительно.

– Мне сказали, что ты полночи сметала костяную пыль с книжных полок в библиотеке. Почему?

В ответ Рен не смогла сдержать ухмылку.

– Мне было скучно, – пожала она плечами.

Технически это было правдой. Она на спор залезла на книжные полки, именно потому, что заскучала на уроках. Когда библиотекарь застукал ее на высоте трех этажей, стоящей в грязных ботинках на первом издании «Дозора могильщика», наказанием стала уборка.

Светлые глаза ее отца забегали – как это часто случалось, он читал между строк. Всякий раз, нанося редкий визит домой, он расспрашивал Рен о ее занятиях и сопровождающих их наказаниях с таким серьезным видом, будто что-то выискивал. Доказательство ее способностей? Или их отсутствие? Тема казалась скучной даже для нее, так что вполне логично, что ее выходки развлекали отца. Это самое малое, что она могла сделать.

Он вздохнул, становясь суровым, но веселье все еще отражалось в его взгляде. Рен жила ради этой искры. Пусть она никогда бы не посмела в этом признаться, но она слышала истории о молодости Вэнса Грейвена. Он был как минимум таким же нарушителем спокойствия, как и она. На самом деле, учитывая скандальное происхождение Рен, ее отец был даже еще более несносным.

– Очень надеюсь, что недостаток сна не повлияет на результаты испытания, – сказал он с ноткой порицания в голосе.

– Не повлияет, – решительно покачала головой Рен.

Отец кивнул, затем, будто забыв о ней, повернулся, чтобы осмотреть остальных учеников, которые все еще практиковались на тренировочных песках.

– На самом деле, – добавила она, привлекая его внимание, – я все равно не планировала ложиться спать. Ну знаешь, чтобы подготовиться к ночному испытанию, так что библиотекарь оказал мне услугу.

Губы отца изогнулись в улыбке.

– Полагаю, это также объясняет, почему ты проспала до полудня и пропустила утренние уроки?

– Вот именно, – просияла Рен.

Его внимание снова переключилось на других учеников, в том числе на Инару. Внезапно у Рен возникло желание перечислить те дисциплины, в которых она не напортачила.

– В спаррингах я непобедима, и…

Отец заговорил в то же время, что и Рен. Он будто совсем не слушал ее.

– Бабушка наблюдает за тобой, Рен. Тебе нужно быть осторожней. Она использует любую возможность, чтобы помочь тебе провалиться. – Он пристально посмотрел на дочь: – Не давай ей ни единого шанса. Сегодня вечером ты должна не просто пройти испытание… А пройти его эффектно. Понимаешь?

Теперь, когда до входа в Костяной лес оставалось всего несколько мгновений, Рен наклонила голову в сторону Инары.

– Что ты предлагаешь?

Инара улыбнулась. Позади нее Этен – ученик-жнец, выбранный ей в пару для испытания – обменялся взглядом со жнецом Рен, Соней. Рен и Инара не впервые сталкивались лбами. Их конфликты редко проходили без ощутимого ущерба. Вероятно, жнецы боялись, что в этот раз не поздоровится именно им.

– Предлагаю гонку, – сказала Инара, бросив взгляд вверх, на деревья, прежде чем снова уставиться на землю. – Победит та, что пройдет испытание первой.

Отчасти это и так было целью испытания. Их не ограничивали во времени, но финишировать последним все равно никому не хотелось. Все мечтали прийти первыми, и больше всего Рен.

– А та, что придет второй?

Инара повернула голову ровно настолько, чтобы своими нахмуренными бровями показать, что ответ очевиден.

– Проиграет.

Рен ухмыльнулась. Достаточная мотивация для них обеих, но…

– Вряд ли от этого испытание станет интереснее. Я планирую победить независимо от того, бросишь ты мне вызов или нет.

Инара, не отрывая взгляда от земли, облизнула губы.

– Если выиграешь, я отдам тебе Ночного охотника.

Подобное предложение заинтересовало Рен. Ночной охотник – родовой кинжал семьи Фелл, в данный момент лежал в раскрытых ладонях Инары и поблескивал в лунном свете.

Как и клинок Рен, Ночной охотник имел долгую историю в Доме Костей и на протяжении многих лет принадлежал десяткам талантливых валькирий. Совсем недавно Инара унаследовала его от матери, которая в школе была соперницей отца Рен, точно так же, как Инара теперь была ее соперницей.

Насколько восхитительно было бы предъявить права на такое оружие? Показать отцу, что она не только превзошла своего, и в каком-то смысле его, главного соперника, но теперь еще и владеет двумя клинками валькирий.

Эти кинжалы представляли собой не просто практичное оружие. Они были символами самого ордена валькирий, олицетворением их места в Доме Костей. Полученные тяжелым трудом, они могли быть отняты только достойным противником после официального вызова на бой. Или главой Дома, если владелец клинка признавался недостойным.

Рен не могла представить более мощного способа проявить себя. Способа пройти испытание эффектно.

Однако у этого соглашения имелась и оборотная сторона.

– Если же выиграю я, – продолжила Инара, – ты отдашь мне Гибель призраков.

Кинжал Рен, а когда-то в прошлом – кинжал ее отца внезапно стал таким тяжелым, что у нее задрожали руки.

С восходом солнца у Рен будет либо два фамильных клинка… либо ни одного.

Но со ставкой или без, она не собиралась, как выразилась Инара, проигрывать и приходить второй. Но все же…

Сегодня вечером ты должна не просто пройти испытание… А пройти его эффектно.

– О, и еще кое-что, – добавила Инара с превосходством человека, который уже подготовил наживку и готов захлопнуть ловушку с добычей. – Мы пойдем по Позвоночнику.

Позвоночник. Самая трудная тропа, пролегавшая прямо через середину леса. Это был самый короткий, но в то же время самый древний и населенный призраками путь, ведущий через сердце Костяного леса.

Верный способ нарваться на неприятности, даже если отправиться в одиночку. Но они собирались пойти вместе. Они в прямом смысле хотели преследовать друг друга по пятам, что влекло за собой не только определенные возможности, но и препятствия. Как бы Рен ни пренебрегала правилами, она не собиралась ставить Инаре палки в колеса. Но если они пойдут по одной тропе, подобное может случиться.

Определенно Инара была способна поступить точно так же. Хотя и сомнительно для любимицы учителя и той, что всегда следовала правилам. Но все же речь шла об испытании в Костяном лесу. Ставки еще никогда не были так высоки.

Принять вызов было бы рискованно и безрассудно. Это сделало бы и без того сложное испытание вдвойне опасным.

Сегодня вечером ты должна не просто пройти испытание… А пройти его эффектно.

Затрубили в рог, и Рен вздрогнула. Она посмотрела на луну, только что показавшуюся над самыми высокими ветвями. Вместе с остальными девушка, пошатнувшись, встала на ноги и до боли крепко сжала свой кинжал.

Прежде чем перевести взгляд на Инару, она еще раз посмотрела на своего отца.

– Идет.

Луна осветила костяные деревья.

Все взгляды устремились на леди Светлану, ведь это она призвала их достать оружие.

Приготовьте свои клинки.

Вот и теперь именно ее голос нарушил тишину.

– Победите нежить.

И так началось испытание в Костяном лесу.

Глава

2

Лес был десять миль в ширину и еще десять в глубину. Поговаривали, что древние костоломы были гигантами с конечностями размером с Рен, но более вероятно, что они растягивали и деформировали костяные деревья, делая их узкими и веретенообразными или толстыми, как дубы.

В этом ведь и заключалась магия костоломов – чувствовать мертвые кости и взаимодействовать с ними, даже не прикасаясь. В радиусе десяти футов костоломы могли призвать кость к себе, побудить ее левитировать в воздухе. Также они поднимали кости весом намного тяжелее, чем могли выдержать их мышцы. Валькирии, подобные Рен, носили костяное оружие, магия которого придавала их владельцам дополнительную скорость, силу, а также исключительную точность.

Костоломы также могли разглядеть духовные нити – видимые только им волокна, соединявшие призрака с его костями.

Будь Рен до конца честна, сказала бы, что эти волокна часто оставались невидимыми и для ее глаз. Все сводилось к тренировкам и природному таланту. Первым Рен пренебрегала, зная, что это царство жнецов, и ей предназначено быть валькирией, а второго ей не досталось при рождении.

Жнецы были более чувствительными. Своим прикосновением они могли обнаружить и обозначить каждый бугорок и бороздку, а также найти привязанную кость – ту, что соединяла призрака с телом. Дух оставлял свой след во всех костях мертвого тела, но привязанная кость отличалась особой прочностью. Обычно речь шла о кости, что располагалась ближе всего к смертельной ране, или, в случае кончины от болезни или возраста, о кости, что была ближе всего к недугу или первому отказавшему органу.

Привязанная кость также была желанной добычей для костоломов-рукодельников, которые с помощью инструментов и магического прикосновения создавали доспехи, оружие и талисманы. Они могли превратить грудные клетки в нагрудники, бедренные кости – в длинные мечи, а костяшки пальцев – в костяную пыль. Возможность создавать собственное оружие, безусловно, привлекала Рен, но идея быть запертой в катакомбах Мэрроу-Холла на всю оставшуюся жизнь – нет.

Таким образом, выбирать приходилось между работой валькирии или вечным заточением. Первое таило в себе опасность, а Рен ничего так не любила, как бросать вызов.

Для учениц-валькирий не существовало более сложного испытания, чем Костяной лес.

Он был наполнен костями нежити, призраков, на которых магия костоломов не действовала. Только подавив дух нежити и позволив жнецу перерезать связь с телом, костоломы могли использовать кости. Костоломы спасали мир от призраков и одновременно приобретали необходимые для этого материалы. В конце концов, нет ничего, что призраки ненавидели бы больше, чем кость умершего. Она служила костолому первой и лучшей защитой.

Участь валькирии тяжела, но кто-то должен был выполнять эту работу, а Рен была только рада услужить.

Но Костяной лес представлял собой не только место, кишащее призраками. Это был лабиринт, густой и запутанный. Как барьер на пути к землям Дома Костей, Костяной лес служил линией обороны и был заполнен телами тех, кто пытался пересечь границу и напасть.

И то, что в лесу уже были тропинки, не означало, что они были безопасными. Стоило с них сойти, чтобы найти дорогу короче или менее населенную призраками, и возрастал риск никогда больше не вернуться.

Многие ученики предпочли бы выбрать более длинный путь, потратив в два раза больше времени, чем столкнуться с призраком, уровень которого по шкале нежити превышал бы двойку.

Но не Рен.

Прежде чем направиться к костяным деревьям, она свирепо улыбнулась Инаре. Ее жнец последовала за ней. Инара и ее напарник, так же как и другие пары, сделали то же самое. Когда Рен двинулась к началу Позвоночника, а Инара последовала за ней, остальные пары покачали головами и выбрали более безопасные тропы.

Их сомнения позабавили Рен, но в тот момент, когда она вошла в лес, ее внимание обострилось, и девушка полностью сосредоточилась на происходящем.

На самом деле Позвоночник был не тропой, а скорее направлением, обозначенным старыми мазками красной краски на бледных деревьях. Это означало, что Рен и Инара не пойдут вместе, взявшись за руки, как заблудившиеся дети из сказок, а, следуя собственным инстинктам, выберут свой путь от одной красной метки до другой.

Единственным источником света служила луна, которую загораживали костяные ветви, и, конечно же, призраки.

Здесь их наверняка были тысячи: некоторые яркие, как солнце, но с жутковатым зеленовато-белым свечением, а другие – мягкие, как оплывающая свеча, и молящие об освобождении. Кто-то из них выглядел как бесформенная струйка пара (первый уровень), в то время как другие, с острыми и четко очерченными краями, казались почти осязаемыми (второй уровень). Какими бы плотными призраки ни были, ни одного из них нельзя было принять за живого. Их тела, будто кости, колыхались на том же таинственном ветру, а черты лица то вытягивались и искажались, то вспыхивали и гасли как молнии. Среди нежити были даже животные – пикирующие летучие мыши или крадущиеся снежные рыси сливались воедино между деревьями.

Теперь, когда Инара немного отдалилась, Рен повернулась к Соне. Работа валькирии заключалась в том, чтобы направлять, выбирать разумную стратегию и самый безопасный путь, но самые успешные пары сотрудничали в гармонии. Хотя Рен никогда не отличалась умением работать в команде, она все же попыталась привлечь Соню, чтобы ее жнец могла должным образом выполнить свою работу.

В конце концов, Рен нуждалась в ней.

– Какой план действий предлагаешь?

В ходе испытания они могли бы разыграть множество различных стратегий. Из-за слабой связи с костями призраки первого уровня были практически безвредны. Но, даже несмотря на их безопасность, поиск их земных останков мог затянуться. Чем выше по шкале нежити был призрак, тем более он был материален и тем сильнее был связан со своими костями. Попытки собрать их грозили большей опасностью.

Нацелься Рен на первые уровни, получилось бы приятное, безопасное испытание… но получение результатов было бы медленным. Не очень-то подходит для гонки, в которой между вечными соперниками была сделана дополнительная ставка. Выбор в пользу более опасных призраков ускорил бы процесс, но также увеличил бы вероятность ошибок и травм.

И, конечно, возрастала вероятность провала.

Такое случалось нечасто, но все же случалось. Только в прошлом году жнец и валькирия заблудились и не справились с заданием. А это означало еще один год учебы в Мэрроу-Холле до следующей попытки пройти испытание.

Вообще Рен любила хаотичный подход: пронестись по лесу на максимальной скорости, выбирая цели на ходу. Ей не нравилось убегать от драки, но если призрак окажется слишком нестабильным, они смогут оставить его и двигаться дальше. Слишком слабый призрак, скорее всего, и вовсе не стоил времени и усилий.

– Будем разбираться с теми, что попадутся на пути? – предложила Рен, когда Соня с неуверенным выражением лица прикусила губу. – При этом избегая единиц и пятерок? – Она выдавила из себя улыбку.

В Костяном лесу пятерок не водилось. Более того, они даже не должны были существовать. Только на востоке, на Одержимых землях, что раскинулись за Пограничной стеной, кости нежити ходили вместе со своими призраками. Все из-за Пролома. Если копнуть достаточно глубоко, как это сделали кузнецы, можно обнаружить всевозможные сюрпризы… как, например, сотни погребенных трупов, наполненных темной силой и осчастливленных долгожданным освобождением.

Эти ходячие мертвецы, или ревенанты, были делом рук древних некромантов – давно вымершего ордена. Все избегали их из-за того, что они использовали свою магию, чтобы контролировать нежить. Даже Рен, которая ничего не любила так, как хорошую драку с призраком, при мысли о них пробивала дрожь. К счастью, еще столетия назад цивилизация некромантов пала жертвой какого-то катаклизма, и любой, кто обладал их способностями, ушел в небытие. К сожалению, как раз перед рождением Рен раскопки кузнецов вернули затерянный мир, как и неживые творения некромантов. Именно из-за Пролома костоломам пришлось разработать шкалу нежити.

Пусть идея о пятерках в Костяном лесу и вызвала у Рен улыбку, но сегодня вечером у нее не было желания с ними встречаться.

Взгляд Сони скользнул через плечо валькирии – в направлении Инары и Этена, – и она кивнула.

– Конечно. Как скажешь. Разберемся с теми, что попадутся на пути.

Как и ученики-валькирии, жнецы одевались в черное, но в то время как наряд Рен состоял из облегающей кожи и толстых слоев подкладки, жнецы облачались в длинные широкие одежды, которые волочились по снегу. Немного драматично, если честно. При себе они носили только серп – изогнутое ручное лезвие, используемое для окончательного надреза. Каждая кость в теле содержала сложную паутину духовных нитей – швов, связывающих призрака с костью, соединений, удерживающих их вместе, или трещин, которые могли отделить их друг от друга. Задачей жнеца было отыскать эти духовные нити и разорвать их, тем самым высвобождая дух.

– Держись позади меня, – посоветовала Рен, убирая Гибель призраков в ножны и вытаскивая один из парных костяных мечей, висевших у нее за спиной. Он давал больший охват и лучше подходил для выполнения поставленной задачи.

По мере того как Рен и Соня пробирались сквозь деревья, звуки остальных участников стихли. Их место заняла напряженная тишина. Не настоящая, а тяжелое, тяготившее молчание нежити.

Рен повсюду ощущала кости – жужжание, словно ток, пробегающее по ее коже, – и улавливала каждое движение, ожидая, наблюдая…

Когда согнутая рука – нет, руки – скрученные и сросшиеся вместе с тремя или четырьмя локтями, опасно наклонились над их тропой, Рен подняла свой меч, чтобы остановить их.

Она осторожно подошла к чудовищному дереву, но при ближайшем рассмотрении обнаружила, что в его костях больше не осталось нежити. Они давным-давно были обработаны творческим и слегка потревоженным костоломом. Преобразования костей, все еще привязанных к призраку, выполненные на нежити или даже – Рен вздрогнула – живых, были невозможны.

– Только не говори мне, что тебя напугала кучка лишних локтей, – крикнула Инара, которая оказалась ближе, чем Рен предполагала, и наблюдала за ними из-за деревьев.

Рен натянуто улыбнулась и молниеносным движением обеих рук опустила меч, одним махом перерубив дерево с множеством локтей. Ее лезвие, изготовленное из того же материала, что и дерево, было заточено и закалено тщательным прикосновением мастера. Так что ее меч был почти таким же прочным, как сталь.

Землю у ее ног усеяли осколки костей. Смешиваясь со свежим снегом, они образовывали бледную лесную подстилку, которая хрустела при каждом шаге.

Облако костяной пыли осело на идеально черную мантию Сони.

– Упс, – с притворным беспокойством пробормотала Рен, протягивая руку, чтобы отряхнуть ее.

Соня отступила от Рен и, закатив глаза, взмахнула запястьем, отчего пыль поднялась с ткани и мгновенно рассеялась. Рен никогда не смогла бы проделать столь тонкую работу, которая демонстрировала талант жнеца. Для костолома магические способности Рен оставались на среднем уровне, и хотя она могла устроить мощный взрыв, тонкости или изящества ей явно не хватало.

Их с Соней нельзя было назвать друзьями, но вряд ли в Доме Костей вообще водилась дружба. Рен делила всех на врагов, таких как Инара, и тех, кто терпел ее общество, как Соня. Какие-либо эмоции она испытывала только к отцу, но его никогда не было рядом.

Не было смысла желать большего… Но в детстве она мечтала о матери, которая была бы жива, или об отце, который остался бы с ней. Только вот каждый раз, когда кто-то начинал заполнять пустоту, оставленную родителями, ее отец появлялся снова, и Рен забывала тех, к кому успела привязаться. Правда заключалась в том, что она хотела чего-то настоящего, даже если это причиняло ей боль.

В этом и был весь смысл. Пройти испытание эффектно и получить звание валькирии. Тогда она сможет покинуть Мэрроу-Холл и путешествовать, иногда даже со своим отцом, сражаясь с призраками во всех уголках Владений, от Гилмора до Гранитных врат.

Они уже собирались двинуться дальше, когда что-то насторожило Рен. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как поднимается серебристо-зеленый туман. Их присутствие пробудило призрака. И теперь он, как и вся нежить, притянутый к живым, парил всего в нескольких футах и при желании мог легко подобраться к Соне.

Изуродованная рука держала призрака на расстоянии, но теперь, когда она, разбитая вдребезги, лежала на земле, дух мог спокойно пересечь тропу. Возможно, не следовало срубать ту руку только для того, чтобы покрасоваться перед Инарой?

Рен не стала ждать того, что будет дальше. Она оттолкнула Соню в сторону и шагнула вперед, вытащив пригоршню костяшек из патронташа на груди. Те разлетелись небольшим всплеском магии, пронзив напоминающего пар призрака, отчего он замедлился, кружась и волнообразно извиваясь в воздухе.

Вероятно, этот дух принадлежал к первому уровню и был бестелесным настолько, что почти не представлял никакой угрозы. Тем не менее Рен не могла рисковать, спутав дух со вторым или третьим уровнем, которые пока что не приняли форму. Она подождала еще секунду, чтобы посмотреть, что будет делать призрак. К ее удовлетворению, тот начал складываться во что-то похожее на человека. По крайней мере, у него появилось лицо с широким разинутым ртом, растянутым и искаженным, и длинные, свисающие конечности.

– Что думаешь? – крикнула Рен через плечо.

В то время как ее внимание было приковано к призраку, Соня сосредоточилась на земле в поисках тела, к которому был привязан дух. С маленькой лопаткой она опустилась на колени в снег.

Инструмент ударился о землю с мягким стуком, но вскоре Соня уже разгребала снег и почву голыми руками, полагаясь на свое осязание и магическое чутье.

Рен наблюдала, испытывая непреодолимое желание помочь и ускорить процесс, но это шло вразрез с основным правилом работы валькирии и жнеца. Каким бы безобидным призрак ни казался, нельзя поворачиваться к нему спиной. Нельзя терять бдительность.

Именно поэтому она не разрубила призрака, как ту руку со множеством локтей.

Даже если она заставит духа полностью исчезнуть, отшатнувшись от мертвой кости, Рен только отложит неизбежное. Никто не мог сказать, как быстро вернется дух… и в каком именно месте. Вместо того чтобы расправиться с ним, лучше держать его в поле зрения, а не то он окажется у нее за спиной или прямо над ними.

Так что Рен поступила так, как ее учили: вытащила второй костяной меч и, держа оружие перед собой, как ножницы, заключила дух в ловушку. Более сильный призрак дал бы отпор, но этот лишь слабел и клубился с мягкой и не очень-то убедительной угрозой.

К радости Рен, Соня издала тихий возглас и выудила из груды грязных останков бедренную кость.

Привязанную кость.

Стараясь не выпускать из виду колеблющегося и безмолвно дрожащего призрака, Рен наблюдала, как сидящая у ее ног Соня кладет пятнистую, грязновато-белую кость на белоснежный снег.

Она отложила серп, закрыла глаза и провела перепачканной рукой по всей длине кости раз, другой, третий. На четвертый жнец опустила оружие на невидимую духовную нить, пробив кость и разорвав связь между призраком и его земными останками.

Возникло знакомое сосущее ощущение, из-за которого воздух в легких Рен стал разреженным. Мгновение спустя призрак исчез в облаке холодного воздуха и эфира.

Когда Соня снова взяла в руки теперь уже мертвую кость и встала на ноги, Рен расчистила место, проводя лезвиями по воздуху, убеждаясь, что от призрака ничего не осталось. После этого она собрала разбросанные костяшки, чтобы позже использовать их еще раз.

Тут она заметила, что кое-кто наблюдает за ними из-за деревьев.

– Один готов, – сказала она, самодовольно улыбаясь Инаре. – Постарайся не отставать.

Глава

3

Чем глубже они заходили в Костяной лес, тем плотнее росли деревья. Их раскачивающиеся ветви сталкивались друг с другом и цеплялись за одеяние Сони. Небрежным взмахом руки она отбрасывала кости в сторону, в то время как Рен предпочитала не опускать мечи, чтобы предотвратить любое прикосновение.

Призраков тоже становилось больше, хотя почти все они принадлежали к первому уровню и висели в воздухе, как туман, или кружили в невидимом потоке, как древесный дым. Рен и Соня заметили что-то, похожее на второй уровень, но дух, как блуждающий огонек, мелькал слишком далеко от тропинки, пытаясь заманить их в темноту. Также на пути им попался призрак первого уровня, который светился так ярко, что Соне пришлось отвести взгляд, пока Рен не отправила его прочь.

Следующая добыча попалась им в руки почти через час.

Они заметили кости раньше, чем призрака, поэтому, когда из ниоткуда появилась светящаяся, разъяренная и враждебно настроенная фигура, и Соня, и Рен (к ее большому смущению) от неожиданности отскочили назад. Рен пришла в себя первой и подняла мечи выше, но призрак не обратил на нее никакого внимания. При жизни он, несомненно, был костоломом. Его едва различимая человеческая фигура была задрапирована в тонкую ткань, которая легко могла оказаться одеждой жнеца. К тому же дух сосредоточился на Соне, что наводило на мысль, что он точно знает, что они собирались сделать. Жатва обеспечивала мир, но нежить, как и все остальные, не хотела умирать.

Призрак врезался в мечи Рен сильным ударом, ее ноги заскользили по влажной земле, и девушка поняла, что они столкнулись не просто с третьим уровнем. Этот дух был способен влиять на окружающий мир. Только четвертый уровень, также называемый гейстами, мог сделать подобное. Или кто-то уровнем еще выше.

Когда призрак приблизился, Соня вздрогнула, позабыв о своей задаче.

– Эй, – рявкнула Рен, на секунду отведя взгляд от духа. Призрак, кажется, только этого и ждал. Когда он снова набросился на ее костяные клинки, не обращая внимания на то, как от этого страдала его форма, потерявшая бдительность Рен выронила один из своих мечей.

Соня вскрикнула и поспешно отступила, готовая от страха броситься бежать. Видимо, она позабыла еще одно фундаментальное правило профессии, связанной со смертью: никогда не убегай.

Простая и в то же время ужасная правда заключалась в том, что призраки третьего и более высокого уровня были быстрыми. Они могли перемещаться из одного места в другое в мгновение ока или проноситься по открытому полю в два раза быстрее, чем лошадь, скачущая во весь опор.

Бежать было слишком опасно, ведь тогда можно было врезаться в призрака. Подобное столкновение сулило мгновенную смерть или такую тяжелую участь, когда от жертвы оставалась только неподвижная оболочка, которая постоянно испытывала невыносимую боль и в конце концов погибала. Однажды Рен видела жертву такого нападения – по приказу леди Светланы отец вытащил дочку из постели и отвел ее в лазарет, чтобы она могла увидеть все собственными глазами. Тогда Рен почти не разговаривала со своей бабушкой (да и сейчас ничего не изменилось), так что приблизилась к ней с опаской.

– Я не уверен… – начал отец, пытаясь защитить Рен, но Светлана его прервала. Так что он просто стоял там, молчаливый и неподвижный, в то время как женщина вцепилась похожими на когти руками в узкие плечи шестилетней Рен и заставила ее стоять рядом с кроватью до последнего, прерывистого вздоха умирающего.

Тогда голос отца показался ей добрым, почти нежным, когда он сказал:

– Вот как дорого в Доме Костей обходится поражение.

Вот почему Рен не собиралась проигрывать.

– Соня, – рявкнула она, свободной рукой роясь в патронташе. Жнец замерла, ее пристальный взгляд был прикован к подрагивающему духу. – Кости.

Повернувшись к призраку, Рен бросила в него несколько костяшек, отчего в туманной фигуре образовались дыры. Однако атака, казалось, разъярила духа еще больше.

Рен выругалась и подняла упавший меч как раз вовремя, чтобы отразить следующий удар. Соприкоснувшись с клинками, призрак зашипел и затрещал, как залитое водой пламя.

Пришло время попробовать что-то другое.

Прежде чем он успел подготовиться для очередного броска, Рен перешла в наступление. Вместо того чтобы сражаться в обороне, как всегда учили валькирий, она развернулась и, выставив мечи, шагнула вперед. Это движение отбросило призрака назад. Теперь он оказался на приличном расстоянии от своих костей, что ему явно не понравилось. Для него это было настолько же неестественным и неудобным, как отделение плеча от суставной впадины.

В ответ призрак начал атаковать сильнее и неудержимее, но Рен смогла с этим справиться. Теперь она завладела его вниманием, что позволило Соне заняться делом.

Конечно, этот шаг был рискованным. Поблизости могли оказаться и другие агрессивно настроенные призраки, а валькирий учили никогда не отдаляться от своего жнеца.

Но все обошлось. Соня ухватилась за кость – в данном случае за ключицу – и сделала разрез все еще дрожащей рукой. Призрак исчез, когда серп раздробил кость и разорвал духовную нить.

Рен вскрикнула от восторга, но Соня выглядела так, словно ее вот-вот стошнит.

– Осталось совсем немного, – весело сказала Рен, уже представляя кислое выражение лица Инары, когда та передаст ей в руки Ночного охотника. Затем Рен подумала о гордости, от которой будет светиться лицо ее отца, когда она поклянется в верности леди Светлане с двумя клинками в руках.

Она потеряла Инару и Этена из виду, но зато они с Соней уже выполнили две трети своего задания. И это при том, что в запасе у них оставалась половина пути и времени. Судя по луне, солнце должно взойти часа через три, а значит – они уже потратили около двух.

К ее удивлению, именно Соня изо всех сил старалась найти их следующую жатву. Она даже отказалась от предложения сделать небольшой перерыв. Не то чтобы Рен возражала. Чем скорее они выполнят задание, тем быстрее смогут увеличить скорость своего продвижения. Если бы все зависело только от Рен, она шла бы всю ночь, ведь ей не терпелось добраться до центра леса. Она слышала всевозможные слухи, что ходили о самых глубоких уголках Костяного леса. Повар сказал, что первая кость во всем лесу была «посажена» самим Могильщиком, основателем Дома Костей и первым в мире костоломом, а конюх клялся, что в самой гуще деревьев лежит скелет дракона, призрак которого так и не был найден. Хотя отец Рен настаивал, что все эти россказни не более чем крестьянское суеверие. Никто никогда не видел такого существа, да и никаких официальных записей о нем не было. Самые крупные кости в лесу принадлежали мамонтам или китам. И все же Рен представила, как сражается с духом какого-нибудь великого зверя и приносит его череп отцу в качестве их третьей и последней жертвы. Мысль об этом наполняла девушку гордостью.

Как оказалось, их третьей добычей действительно стало животное, но не столь фантастическое, как дракон. Однако у лося были впечатляющие рога, так и оставшиеся торчать из земли там, где Соня их откопала.

Этот дух оказался совершенно умиротворенным по сравнению с призраком костолома. Пусть Рен и нравилось сражаться с человеческой формой нежити, призраки животных казались ей почти успокаивающими. Они не понимали разницы между жизнью и смертью, в отличие от людей, и, казалось, существовали почти так же, как и при жизни – без всякой тоски и мучений. Из-за этого их души недолго задерживались в этом мире. Большинство призраков животных со временем исчезали сами собой. Даже те, что содержались в качестве домашних животных, редко могли протянуть дольше нескольких месяцев после разложения трупа. Поскольку они не представляли особой угрозы для живых, костоломы редко избавлялись от них должным образом. Вместо этого они оставались разбросанными по полям и лесам Владений, как светлячки, которых живые избегали до тех пор, пока они в конце концов не гасли.

Таким образом, охота закончилась быстро. Хотя с животным было так же легко иметь дело, как и со стандартным призраком первого уровня, оно все равно засчитывалось при прохождении испытания. А Рен не собиралась строить из себя привереду. Не сейчас, когда на кону стояло так много. Она помогла Соне погрузить их третью и последнюю кость – продолговатый череп с рогами – в сумку жнеца, и они двинулись дальше.

Охваченная триумфом и разгоряченная адреналином, Рен оживилась, когда они добрались до поляны. Это и есть центр Костяного леса? Все вокруг было окутано дымкой и освещено едва заметным призрачным светом, словно таящаяся здесь нежить была настолько древней, что существовала в виде мельчайших молекул, едва различимых невооруженным глазом.

Они приблизились к гигантской грудной клетке с раскрытыми настежь костями. Все это напоминало какой-то чудовищный цветок, тянущийся к луне. Должно быть, кости принадлежали мамонту. Каждое ребро было длиннее, чем сама Рен.

Посреди всего этого стояла Инара. Рядом с ней, на покрытом мхом камне сидел Этен. Оба держали в руках кусочки черного хлеба.

Когда Рен и Соня приблизились, Этен вскочил на ноги, бросив настороженный взгляд на свою валькирию.

При виде них напряжение, о существовании которого Рен и не подозревала, ослабло. Она с облегчением узнала, что Инаре не удалось далеко продвинуться. Даже лучше, – судя по двум костям, торчащим из сумки Этена, они еще не нашли свою третью жертву.

– Пойдем, Соня, – сказала Рен, победоносно улыбаясь, словно уже пришла к финишу первой. Плевать на драконов. Им выпал шанс вырваться вперед. В конце концов, они могли поесть и на ходу.

Рен не оглядываясь направилась к дальним деревьям. Позади нее послышались шаги, но девушке потребовалась секунда, чтобы понять, что идущий удаляется от нее, а не приближается.

Она резко обернулась. Инара сделала несколько шагов по направлению к Соне, но остановилась, так и не дойдя до нее.

– Ты их достала? – спросила она у жнеца. Соня кивнула, смотря себе под ноги.

– Соня, – позвала Рен, в замешательстве нахмурив брови. Жнец проигнорировала ее.

– Тогда отдавай, – сказала Инара.

К изумлению Рен, Соня подчинилась. Вместо того чтобы подойти к своей напарнице, она направилась к Инаре и встала рядом с Этеном.

Когда Рен перевела взгляд на Инару, ее осенило.

– Что ты делаешь? – потребовала девушка ответа. Лицо Инары ничего не выражало, а Этен и Соня даже не смотрели в сторону Рен. – Думаешь, что можешь просто… взять моего жнеца в плен? – Она недоверчиво рассмеялась и покачала головой. – Соня, – Рен обратилась к жнецу поверх плеча Инары, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и рассудительно. – Мы почти на месте. Давай закончим испытание. Что бы она тебе ни пообещала, что бы ни сказала… оно того не стоит. За такое тебя могут изгнать.

Соня заколебалась, на ее лице промелькнул страх, но Инара вытянула руку, удерживая напарницу Рен на месте. Рен задалась вопросом, что же такого Инара пообещала или чем запугала Соню, чтобы переманить ее на свою сторону. Феллы были богатыми и влиятельными. Беспощадными. Но не глупыми.

Инара сделала смелый ход. Рискованный до безрассудства. По всеобщему мнению, что-то подобное могла сотворить она, Рен.

– Отлично. Тогда я просто доберусь до финиша и расскажу всем, что произошло, – пожала плечами Рен, надеясь, что выглядит более беззаботной, чем чувствовала себя на самом деле.

– Да кто тебе поверит? – поинтересовалась Инара, улыбаясь. – Я – образцовая ученица и идеальный костолом. Это ты вечно нарушаешь правила этого Дома, а не я.

Логичность ее слов заставила Рен ощутить беспокойство. Инара, будто увидев это, улыбнулась еще шире.

– Бедняжка Рен, – сказала она с притворным сочувствием. – Отец будет так разочарован в тебе. Ты не только потерпишь неудачу, но и проиграешь его драгоценный фамильный клинок. Единственную вещь в этом Доме, которая его действительно волнует.

– Закрой свой рот, – рявкнула Рен с бешено колотящимся сердцем. Она обнажила Гибель призраков и в ярости шагнула к кузине. – Тебе нужен клинок? Тогда придется вырвать его из моих оледеневших рук.

– С превеликим удовольствием, – сказала Инара, опуская руку на рукоять Ночного охотника.

Было очевидно, что Инара подстрекает ее. Их разделяло всего несколько футов, и Рен потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на нее. Пока что не было видно никаких явных свидетельств саботажа. Вернись ее кузина с разбитым носом или еще что похуже, все бы тут же повесили вину на Рен. Предательства во время испытания в Костяном лесу случались сплошь и рядом, но те, кто это делал, были достаточно умны, чтобы действительно не всадить кому-нибудь нож в спину. Уловки и ловушки, сделки и обманы – вот какое оружие большинство костоломов использовали друг против друга.

Большинство, но не все.

Рен вложила кинжал в ножны, сделала медленный, успокаивающий вдох, а затем со всей силы ударила Инару сжатым кулаком в живот. Если уж кузина захотела ранить ее в тех местах, которые никто не мог видеть, Рен была готова сделать то же самое.

Инара упала и, охваченная неожиданным приступом трусости, начала отползать назад. Кровь стучала в ушах Рен, когда она продолжила наступать на кузину.

Один шаг, затем другой. Внезапно земля ушла у нее из-под ног. У Рен перехватило дыхание, когда она упала на груду костей и скользкого снега. Как только первоначальный шок прошел, по телу девушки разлилась жгучая боль. Вскоре у нее обязательно появится дюжина порезов, царапин и ноющих синяков. Откашлявшись, Рен осторожно поднялась на ноги.

Она оказалась в небольшой яме, стены которой возвышались на несколько футов над ее головой. Покатая земля была скользкой от грязи и снега, и когда Рен попыталась выбраться, почва провалилась еще сильнее и обрушилась на нее каскадом… правды.

Это Инара вырыла яму… Она с самого начала намеревалась подставить ее. Она предложила пари, выбрала маршрут, а затем просто ждала прибытия Рен. Она вынудила ее подойти… приняла удар и убежала, как собака, поджавшая хвост… только для того, чтобы Рен последовала за ней, именно на это место…

– Инара, – прорычала девушка, смахивая прилипшие к лицу куски грязи. Повсюду вокруг лежали кости, маленькие и большие, сломанные и целые. Они наполняли ее чувства, гудели под кожей.

Инара, которая все еще горбилась от полученного удара в живот, со злорадной улыбкой на лице перегнулась через край ямы.

– Что ты сказала? Я не слышу тебя через всю эту… – Она замерла, и секундой позже Рен тоже услышала это.

Раздался скрип, грохот, а затем земля под Рен просела еще больше, отчего начали осыпаться стенки ямы. Когда дыра расширилась, Инара выругалась и отшатнулась, в то время как Рен прикрыла голову руками и приготовилась к удару.

Снова открыв глаза, она обнаружила, что провалилась еще глубже под землю и оказалась в какой-то холодной, затхлой и совсем нетронутой снегом пещере.

На лице Инары, которая, прищурившись, вглядывалась в темноту, отразился шок. Гнев Рен еще не остыл, но она понимала, что Инара не стала бы копать так глубоко.

– И что теперь прикажешь нам делать? Мы не можем просто оставить ее там, – слишком пронзительно воскликнула Соня.

– Я говорил, что это плохая идея, – добавил белый как мел Этен.

Оба жнеца оказались трусами. По крайней мере, у Инары хватило духу совершить задуманное.

– Да все с ней будет в порядке, – сказала она, хоть и прерывисто. – Правда же, Грейвен? Разве ты не лучшая валькирия нашего поколения?

Рен в отчаянии оскалила зубы. Эти слова она говорила десятки раз любому, кто соглашался слушать, и чаще всего – прямо в лицо Инаре.

– Тебе это с рук не сойдет, – сказала девушка, но когда Инара собралась уходить, у Рен от страха скрутило живот. – Мой отец…

– Не такой уж он герой, каким ты его считаешь, – тихо сказала Инара. – Увидимся на другой стороне. Не забудь захватить мой клинок.

И Инара ушла, а два жнеца последовали за ней. Рен осталась одна в кромешной темноте, сквозь которую не могла рассмотреть ничего, кроме звезд, костей и того, как неуклонно продвигалась по небу луна.

Глава

4

– Да чтоб тебя! – крикнула Рен. Ее слова отразились от стен пещеры и эхом разнеслись в ночи. Она сжала руки в кулаки, чтобы те перестали дрожать.

Не сработало.

Она пиналась, била кулаками и плевалась, злясь на все и вся. Но больше всего Рен злилась на себя. Как она могла допустить подобное? Она была на полпути к победе, уже видела ее на горизонте, а потом позволила этой чертовой Инаре Фелл, бесстыдной подхалимке, вечно плетущейся позади, вырвать первое место у нее из рук.

Рен остановилась. Ее грудь вздымалась от тяжелых вдохов. Она посмотрела в небо, и луна посмотрела на нее в ответ.

У нее еще было время.

Она могла успеть до рассвета. Тем более что Инаре и Этену еще предстояло найти последнюю жертву, что давало Рен шанс наверстать упущенное. Все, что ей нужно было сделать, это выбраться из этой проклятой могилы, в которую Инара умудрилась ее заманить.

Рен внимательнее осмотрелась вокруг. Выход теперь находился на высоте ее роста. Если умножить его надвое. Земля же под снегом, который свалился в яму вместе с ней, была на удивление грязной и влажной. Стояла ранняя зима, и хотя холод по-настоящему никогда не покидал Северные владения, земля оказалась достаточно мягкой, чтобы Инара выкопала эту яму для своей ловушки.

Но как? Как заметила Инара, Рен всегда нарушала правила Дома Костей, но даже ей никогда не удавалось пробраться в Костяной лес. Получается, кто-то помог Инаре? Но кто? Может быть, ее мать? Ингрид Фелл ненавидела отца Рен и большую часть своей жизни соперничала с ним за власть и влияние.

Отбросив эти мысли в сторону, Рен осмотрела свое снаряжение. Она захватила с собой мечи и кинжал, костяшки и мешочки с костяной пылью, но, конечно, не взяла никаких инструментов для скалолазания.

Но Рен отличалась находчивостью. Она прижала руки к грязным стенкам ямы, чувствуя легкое покалывание от костей, застрявших внутри. Внешний слой действительно был мягким и скользким, но чем сильнее она давила, тем тверже становилась земля. Из-за вырытой ямы внешний слой почвы стал зыбким, но чуть глубже земля оставалась такой же твердой и полузамерзшей. И все же ухватиться за нее голыми руками было практически невозможно.

Рен усмехнулась. Хорошо, что у нее с собой были клинки.

Первый меч почти по рукоять погрузился в грязь как раз над правым плечом Рен. Она сделала пробный рывок, прежде чем позволить оружию принять на себя вес ее тела.

Меч выдержал.

Тогда Рен закрепила второй чуть выше и левее. Угол оказался сложнее, но она нажимала и молотила по рукояти, используя свою магию, чтобы помочь лезвию продвинуться до тех пор, пока оно тоже не стало достаточно устойчивым.

Рен была хорошей, проворной скалолазкой, легкой на ногу. Она уже доказала это, вскарабкавшись на книжные полки библиотеки. Но самое трудное было еще впереди. Если она хотела добраться до вершины, ей нужно было несколько раз вынуть и снова вставить одно лезвие, повиснув в это время на другом. Даже если она засунула бы свои ноги в дыры, оставленные мечами, это все равно было бы непросто.

Когда Рен отступила, чтобы полюбоваться проделанной работой и вытереть вспотевшие ладони, она обо что-то споткнулась. Не твердое, как голая кость, и не скользкое, как растаявший снег или грязь. Это было что-то мягкое и… болотистое.

Рен посмотрела вниз.

Тело.

Не древний и развалившийся скелет. Нет, тело было свежее… или, по крайней мере, свежее, чем должно быть. Даже настолько свежее, что это просто не имело смысла. Тела перестали сбрасывать в Костяной лес десятилетия назад. Изначально это делали для того, чтобы защитить свои границы и отразить нападение, но то было во времена, предшествовавшие Владениям, когда десятки правителей соперничали за власть и контроль над землями. Теперь же, в мирное время, необходимость в подобных мерах защиты отпала.

Труп, на который теперь смотрела Рен, хоть и частично сохранился благодаря холоду, не мог пролежать здесь дольше нескольких лет… Точнее, пяти максимум.

Плоть была покрыта пятнами, а изможденные черты лица еще не до конца разложились. Даже одежда хорошо сохранилась: толстые слои шерсти и кожи, а также забрызганные грязью ботинки говорили о том, что этот человек проделал долгий путь, прежде чем оказаться здесь. Был ли он заблудшим путешественником? Посыльным? Больше ничего не указывало на то, кто он такой и как здесь оказался.

Что ж, не совсем. Оставалась еще одна улика, объясняющая, как этот человек погиб в Костяном лесу.

Его затылок был вдавлен внутрь.

Безусловно, это был смертельный удар, но чем больше Рен смотрела, тем большее беспокойство вызывало в ней совершенное открытие.

Проломленный череп служил доказательством того, что этот человек не забрел в лес случайно, не заблудился в нем. Его убили и спрятали в единственном месте Костяных земель, где мертвое тело могло остаться незамеченным.

Без каких-либо ритуалов прощания с телом. Закопанный в Костяном лесу.

Потерянный, чтобы никогда не быть найденным.

До этого момента.

Способ смерти подпитывал духовное существование призрака. Ушедшие мирно становились добрыми привидениями. Смерть от усталости или старости создавала старого усталого призрака.

Смерть на поле боя, среди насилия и ненависти, оставляла после себя жестокого, исполненного ненависти призрака.

Но не существовало призрака более яростного, чем хладнокровно убитого.

Рен было ясно, что этот человек умер не своей смертью. Удар по затылку свидетельствовал о внезапном… трусливом нападении. Костяной лес не был полем битвы… по крайней мере, для проживающих за пределами Дома Костей, и этот человек, несомненно, к ним относился. У него при себе не было костей, он не носил доспехов. Рен также не заметила никакого оружия.

Мгновение она просто стояла на месте, опасаясь потревожить тело еще больше, чем уже сделала.

Призраки не отделялись от своих тел сразу после смерти. На это требовалось время, количество которого зависело от состояния тела. Оно служило своего рода вместилищем и прикрытием для души.

Это не только заманивало призрака в ловушку, но и лишало костолома способности обнаружить кости. Вот почему костоломы не могли чувствовать кости внутри тела или управлять ими – потому что плоть действовала как щит.

Но для появления призрака тело необязательно должно было полностью разложиться. В момент, когда привязанная кость обнажалась – в данном случае речь шла, скорее всего, о черепе, учитывая очевидную рану, – дух мог отделиться от тела. То, что этого еще не произошло, вовсе не означало, что это не случится в любую минуту. Перспектива повернуться к своей находке спиной, чтобы вскарабкаться наверх, стала казаться Рен сомнительной.

Но другого выбора у нее не было. Она и так потеряла слишком много времени. Когда Рен уже повернулась, чтобы отойти, ее взгляд упал на что-то бледное и белое на грязной земле.

Она отодвинула кусок жесткой, частично заледеневшей ткани и увидела кольцо. Громкий гул в ушах Рен подсказал, что оно сделано из кости, вот только… костоломы не изготавливали украшений.

Она осторожно подняла находку с земли и рассмотрела вырезанные на гладкой поверхности узоры… Костоломы точно не делали ничего подобного. Странные формы и линии, которые Рен сначала приняла за узор, на самом деле оказались каким-то видом письма, покрывающим все украшение. Рен сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. У нее возникло ощущение, что она уже видела нечто подобное.

Повертев предмет в руках, девушка заметила дополнительную резьбу. На плоской верхней части безеля были изображены две птицы с распростертыми крыльями, по одной с каждой стороны. Там, где могла быть печатка или драгоценный камень, в лунном свете блеснуло что-то темное и отполированное.

Заостренный шип, похожий на металлический, выступал на поверхности кольца, как гвоздь из деревянной доски. С нижней же стороны виднелась плоская головка.

Острие было слишком маленьким, чтобы использовать его в качестве оружия. Чем дольше Рен рассматривала его, тем в большее замешательство оно ее приводило. Что-то было явно не так с этим маленьким черным шипом, с тем, как его вонзили в кость. Что-то было не так.

Рен знала только один вид материала, который также отливал черным.

Металл кузнецов.

Но было трудно представить, чтобы костоломы и кузнецы объединились для создания такого артефакта. Дом Железа враждовал с Домом Костей с тех самых пор, как жители первого создали Пролом. Отец Рен ненавидел кузнецов особенно яростно, но она полагала, что эта ненависть была вполне обоснованной. Он участвовал в сражениях, а его старший брат Локк – первоначальный наследник Дома Костей – погиб в бою.

Дом Костей был единственным шансом Владений остановить хлынувший из Пролома поток нежити, но костоломы еще никогда не сталкивались с такой угрозой. Некроманты были изгнаны прежде всего потому, что их магия была не только противоестественной, но и представляла опасность для самого существования Владений. Те вещи, которые ограничивали призраков – их бестелесная форма и невозможность далеко отходить от своих тел, – не работали с нежитью, которая в прямом смысле таскала свои кости с собой.

Рен всегда восхищалась призраками пятого уровня. Ей нравилась идея проверить свои навыки против ревенантов, но, как постоянно напоминали ей учителя, не все в этой жизни было развлечением и игрой. Бесчисленное множество людей, как костоломов, так и кузнецов, погибло от рук нежити.

Вдобавок из-за постоянного роста Одержимых земель терялась власть над восточными Владениями.

На самом деле Пограничная стена была построена в попытке спасти остальные земли от захвата. Массивное сооружение охватывало весь остров с севера на юг, но, к несчастью, Дом Железа оказался в ловушке на другой стороне. Несмотря на то что именно кузнецы стали причиной образования Пролома, король все же предложил им перебраться на безопасную сторону, но они отказались.

Затем, пять лет спустя, они подняли Восстание, чтобы любым способом разрушить Пограничную стену и вернуть себе как свои земли, так и свое место во Владениях. Король снова обратился к Дому Костей. Теперь они сражались не только с нежитью, но и с живыми врагами, и принимали непосредственное участие в подавлении Восстания и сохранении Пограничной стены.

Кузнецы были практически уничтожены, родословная их правителей, Найтов из Железной крепости, прервалась. Дом Костей, в свою очередь, потерял своего блистательного наследника, а также сотни костоломов.

Иногда Рен хотелось узнать, изменило ли все это ее отца. Был ли он другим до всех этих сражений. До того, как умер его брат. Но все это произошло еще до того, как она появилась на свет, так что Рен полагала, что это не имеет значения. А сам отец точно не стал бы отвечать на эти вопросы.

Излишне говорить, что между Домом Железа и Домом Костей не было взаимной любви. И все же здесь, в самом центре Костяных земель, лежало кольцо, которое, по крайней мере частично, было изготовлено кузнецом.

Конечно, оно вполне могло принадлежать временам до Железного восстания и Пролома, но все равно эта странная вещица пробуждала любопытство Рен. Бабушка, отец и еще несколько учителей считали это качество недостатком.

Рен долго смотрела на кольцо, лежавшее на ее ладони, пока наконец не сунула его в карман. Поднявшись на ноги, она направилась к своим воткнутым в стену мечам. Она едва успела сделать шаг, как позади нее что-то шевельнулось. Ветерок взъерошил волосы у нее на шее – легкое холодное прикосновение к влажной от пота коже.

Рен, едва осмеливаясь дышать, медленно повернула голову и оказалась лицом к лицу с только что воскресшим призраком. Тот парил в воздухе над трупом, который она совсем недавно осматривала.

Их разделял всего-то фут.

Духи принимали последний облик, который был у них при жизни – носили ту же одежду, прическу и даже кожу.

Каким бы поврежденным ни был труп.

Этот призрак был одет в тот же поношенный дорожный костюм, испачканный ярко светящимися каплями крови. Из смертельной раны на затылке внезапно полился яркий свет, так что Рен была вынуждена прищуриться. Призрачный свет также исходил из глаз – окон в душу, как утверждали ее наставники, – но из-за раны на голове все лицо призрака превратилось в зияющую пасть тошнотворного зеленого свечения.

Несмотря на то что внешне призраки выглядели так же, как и при жизни, двигались они иначе, чем живые существа.

Нет, они перемещались с места на место только для того, чтобы внезапно остановиться, дрожа от возмущения и едва сдерживаемой агрессии. Во многих отношениях призраки напоминали огонь, раздуваемый легким ветерком, – с такой же вероятностью они могли либо погаснуть, либо разгореться и стать ослепительно-яркими.

Рен яростно заморгала, проклиная себя за глупость. За то, что исследовала труп, и за то, что оставила свои костяные мечи на высоте нескольких футов. Она попыталась притянуть их своей магией, но лезвия, ставшие заложниками грязи, находились слишком далеко.

Обычно призракам, только-только выпущенным на волю, требовалось время, чтобы приспособиться к миру живых.

Этому же оно не понадобилось.

После мгновения, когда все вокруг замерло, дух ужасающим размытым пятном набросился на свою ближайшую живую цель – на Рен.

Девушка сделала единственное, что оставалось: вскрикнула и упала навзничь.

Дух пролетел над ней, промахнувшись лишь на несколько дюймов. По инерции его отбросило к мечам, перекрыв тем самым для Рен путь к оружию.

Она поднялась на колени, задевая еще больше костей.

Нет, не костей.

А тел.

Повсюду в грязи лежали тела.

С замиранием сердца Рен осознала, что такую гигантскую яму не стали бы рыть для того, чтобы похоронить только один труп. Ее вырыли, чтобы спрятать множество останков. После этого, годы спустя, сверху был бесцеремонно брошен еще один, свежий труп.

Она наткнулась на братскую могилу.

Паника обожгла грудь. Инара же не планировала убивать ее? Не то чтобы это имело значение. Хотела того Инара или нет, но теперь Рен грозила смертельная опасность.

В яме было по меньшей мере пять, может быть, около десяти тел. Хотя из-за костей, которые упали вместе с Рен, сложно было сказать наверняка. Обнаруженные останки были старше первого трупа, со сломанными и разбросанными повсюду костями, что не делало их призраков менее злобными.

Дрожащей рукой Рен вытащила Гибель призраков, но в этой ситуации кинжал мало чем мог ей помочь.

Нежить уже поднималась, наполняя пещеру светом.

Рен, возможно, могла выстоять против одного призрака или горстки духов первого или даже второго уровня, но, судя по внимательным, яростным взглядам, ее противники были по крайней мере третьего.

Рен удалось присесть, спрятавшись за стеной пещеры, но она все равно оказалась в ловушке. Слева от нее располагались брошенное оружие и первый призрак. Справа – остальная неуклонно пробуждающаяся нежить.

Костяшки не остановили бы призраков, только разозлили, а костяная пыль, хоть и обладала свойствами отпугивать нежить, не обладала достаточной мощью. Пыль рассеивалась в воздухе, образуя менее прочный барьер, чем настоящая кость. В бою ее часто использовали в качестве отвлекающего или сдерживающего маневра. Костяная пыль была универсальной, и у нее имелись другие способы применения…

В то время как остальная нежить продолжала кружиться, формируясь во все более светящихся призраков, первый, уже набравшийся сил, ярко вспыхнул.

Он готовился ко второй атаке, что было одновременно и хорошо, и плохо. Плохо, потому что речь шла о призраке, одного прикосновения которого было бы достаточно, чтобы обречь ее на медленную, мучительную смерть.

Хорошо, потому что его атака побудила бы остальную нежить отдалиться от мечей, которые были для Рен единственным шансом на спасение.

Когда дух снова устремился к ней, черты его лица стали размытыми и искаженными. Рен бросилась вперед, кувыркнулась, снова уклоняясь… но только на мгновение. Она оказалась в опасной близости к другим призракам, которые уже шевелились, но еще не приняли форму.

Пошатнувшись, Рен вскочила на ноги и кинулась к своим мечам.

Несмотря на свою скорость и сверхъестественные способности, призраки не умели ни летать, ни карабкаться на стены. Так же, как и при жизни они оставались привязанными к земле. Рен просто нужно было забраться достаточно высоко, чтобы они не смогли до нее дотянуться.

Так что план состоял не в том, чтобы победить десяток нежити, с которыми она оказалась в ловушке, а задержать их, чтобы выиграть себе время и пространство для подъема.

Вот тут и пригодилась костяная пыль.

Не сводя глаз с призраков перед собой, Рен достала мешочек и торопливо начертила на грязи полукруг, создавая вокруг себя защитное кольцо.

Магия, которая позволяла призракам существовать, исходила из земли, поэтому, даже паря в воздухе, некоторые барьеры они пересечь не могли. Во-первых, воду, а во-вторых, кости. И то и другое было настолько привязано к жизни, что сама их природа отталкивала нежить.

Но Рен все же рисковала. Из-за глинистой стены, на которую ей предстояло взобраться, девушка не могла начертить полный круг. Так что теоретически, чтобы преодолеть барьер, призрак мог просто пройти сквозь стену. Но для этого потребовалось бы критическое мышление, которым нежить не обладала. Их атаки всегда были прямыми и никогда – хитрыми или стратегическими.

Девушка встала, вложила кинжал в ножны и повернулась к нежити спиной.

Глубоко в душе она чувствовала, что поступает неправильно, ведь это шло вразрез с ее тренировками и инстинктом валькирии. Но Рен нужно было выбраться из этой ямы как можно быстрее.

Она вырвала первый меч из земли и подпрыгнула, чтобы ухватиться за второй, подтянулась и, используя инерцию, развернулась всем телом и снова воткнула первый меч в стену. В поисках опоры Рен скребла ногами по грязи, когда вдруг почувствовала покалывание в спине, сопровождаемое колеблющимся, мерцающим светом. Один из призраков бросился на нее, но барьер из костяной пыли выдержал столкновение. Пока что.

Ей очень хотелось обернуться и посмотреть, но Рен боялась того, что могла увидеть. Возможно, все призраки собрались позади нее, готовые к нападению. Последнее, что ей было нужно, – это сорваться от испуга и приземлиться в пыль, нарушив тем самым барьер. Вместо этого Рен карабкалась изо всех сил, какие у нее только остались.

Когда верх ямы оказался достаточно близко, она вонзила свои мечи бок о бок и дрожа подтянулась обеими руками.

Левым пальцем ноги Рен нащупала одно из отверстий, оставленных лезвием. Только в этом она и нуждалась. Девушка подтянулась, оттолкнулась и, вскарабкавшись вверх по мечам, перевалилась через край.

Перевернувшись на спину, она сделала несколько судорожных вздохов. Немного отдышавшись, она подползла к краю ямы. Все было так, как она себе и представляла: призраки собрались возле кольца из костяной пыли. Призрачный свет яростно потрескивал, когда они раз за разом атаковали и отступали.

Рен перегнулась через край, трясущимися руками выдернула свои мечи, а затем с трудом поднялась на ноги.

Она взглянула на луну, неумолимо двигавшуюся по небу.

Время поджимало, а ей еще нужно было найти своего жнеца.

Глава

5

Когда Рен, грязная и измученная, наконец выбралась из Костяного леса, на горизонте уже маячил рассвет.

Когда она вышла из-за деревьев, ее ослепили факелы, отмечавшие финишную черту. После нескольких часов призрачной темноты их свет казался слишком ярким.

Рен пришла последней… и ей пришлось идти одной. Когда она приблизилась к судейской трибуне, воцарилась тишина. Все участники испытания, включая Инару, Этена и Соню, стояли там. Все, кроме нее.

Сердце Рен заколотилось где-то в горле.

Пока все пялились на нее, девушка не моргая смотрела на Инару. Несмотря на свои козни, она твердо встретила взгляд Рен и едва ли не машинально положила ладонь на рукоять Ночного охотника.

Рен оскалила зубы. Ей хотелось наброситься на кузину, ударить ее, но девушка понимала, насколько шатким уже стало ее положение. Рен подавила приступ паники, грозивший захлестнуть ее.

Это еще не конец. Она все еще могла все исправить.

Не обращая внимания на шепот и пристальные взгляды, Рен направилась к началу группы. Несомненно, она выглядела ужасно. В то время как несколько других участников были забрызганы грязью или получили парочку царапин, Рен, казалось, проглотил и выплюнул обратно сам Костяной лес.

Она перевела свое внимание на судейский стол. Ее отец, хоть и пытался придать лицу привычное выражение уверенности, все же выглядел встревоженным ее появлением. Остальные смотрели на Рен с очевидным осуждением.

К сожалению, их неодобрение не было для девушки чем-то новым, поэтому она не обратила на него внимания и полностью сосредоточилась на том, чье мнение имело для нее значение.

– Миледи, – начала она. Во рту внезапно пересохло, как от костяной пыли, а ладони и затылок стали влажными от холодного пота. Все, и Инара в том числе, обернулись на звук ее голоса. Им не терпелось услышать, что она скажет. – Я…

Светлана проигнорировала ее и поднялась на ноги.

– Ученики-жнецы, выйдите вперед и продемонстрируйте собранные кости.

Жнецы открыли сумки и разложили свою добычу у подножия подиума для осмотра. Судьи не только подсчитали результаты и обратили внимание на мастерство и точность среза, но также проверили, была ли кость собрана недавно, а не подобрана в лесу или тайно пронесена на испытание.

После этого все ученики выстроились в шеренгу и встали по стойке «смирно».

– Сегодня вечером вы пытались пройти испытание Костяного леса, – сказала Светлана, глядя свысока на собравшихся. – Обряд посвящения для всех, кто желает служить Дому Костей и участвовать в его битве с нежитью. Вашей задачей было пройти через лес без каких-либо происшествий и собрать трех призраков. – Ее ничего не выражающий взгляд на мгновение задержался на каждом, пока не остановился на Рен: – В назначенных вам парах.

Рен склонила голову. Если бы она только могла все объяснить… Соня оказалась хорошим напарником, и они вместе собрали три кости. Да, они разделились, но Рен оправилась от ужасного предательства, отбилась от стаи призраков третьего уровня, выбралась из обвалившейся пещеры в самой опасной части Костяного леса и все равно прибыла к финишу до рассвета. Если уж это не доказывало, что она заслуживала стать валькирией, то девушка просто не знала, что еще нужно сделать.

– Мастер Колм и мастер Эйрин, – громко и отчетливо произнесла Светлана. – Приготовьте свои клинки.

Названные упали на колени, обнажив оружие и высоко подняв его в той же позе, которую принимали перед началом испытания.

Не было слышно ни звука – только шум ветра в ветвях костяных деревьев и потрескивание факелов.

– Предлагаете ли вы свое оружие и самих себя Дому Костей, с этого момента и навсегда?

– Да, леди Светлана, – ответили они в унисон.

– Встаньте, валькирия и жнец. Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут новые мертвецы. Тогда мы придем. Чтобы найти. Сразиться. И освободить. Тогда живые смогут процветать, а мертвые покоиться с миром.

То были слова Дома Костей – его священная цель и объединяющий клич. Колм и Эйрин прошли испытание. Прежде чем отойти в сторону, они с расправленными от спавшего напряжения плечами обменялись ухмылками.

Затем настала очередь Калисен и Джиневры.

Лейфа и Имоджен.

И, наконец, – Инары и Этена.

– И мастер Соня, – добавила Светлана.

Рен вскинула голову и тоже шагнула вперед, но бабушка остановила ее холодным взглядом.

– Приготовьте свои клинки, – сказала Светлана, и все трое опустились на колени. – Встаньте, валькирия и жнец… и жнец.

В ушах Рен звенело, пока Светлана произносила оставшиеся слова. Девушка могла только оцепенело наблюдать, как предавшие ее жнец и валькирия принимают свою победу.

– Особенно я хотела бы отметить мастера Инару, – продолжила Светлана. У Рен скрутило живот, когда кузина сверкнула своими идеальными белыми зубами. – Она не только закончила испытание Костяного леса одной из первых, но и проявила храбрость, выходящую за рамки долга, вернув домой двух наших драгоценных жнецов.

Светлана дала знак одному из своих слуг, который стоял рядом с возвышением. Он поспешил вперед, чтобы возложить что-то на голову Инары. Покрытый золотом венок чемпиона из сплетенных пальцев.

Рен никогда раньше не видела такого украшения, хотя и слышала рассказы о нем. Она взглянула на своего отца. Несомненно, он ожидал от нее чего-то подобного. Чего-то эффектного.

Все трое отошли в сторону, оставив Рен одну стоять перед возвышением.

Снова воцарилась тишина, которая, казалось, росла и менялась, словно призрак, собирающий силы.

Рен больше не могла этого выносить.

– Леди Светлана, я… – попыталась она снова, но поднятой руки оказалось достаточно, чтобы слова застряли у нее в горле.

– Твой клинок, – отрезала Светлана. В груди Рен вспыхнула надежда. Почти такие слова она хотела услышать…

Девушка неуверенно вытащила кинжал. Она осмелилась взглянуть на отца, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Знал ли он, что произойдет? Если ей грозило что-то плохое, отец бы попытался ее предупредить.

– На колени, – продолжила Светлана.

Рен, едва осмеливаясь дышать, попыталась опуститься на землю, но пошатнулась от резкого взрыва холодного смеха.

– О нет, не ты, – сказала Светлана, и промелькнувшее на ее лице веселье тут же испарилось. – Клинок.

Рен конвульсивно сжала рукоять Гибели призраков и взглянула на Инару. Кажется, даже она не догадывалась, что будет дальше.

Несмотря на их пари, Рен не собиралась расставаться с кинжалом, потому что не собиралась проигрывать. Гибель призраков был для нее самой дорогой вещью, единственным подарком отца.

Но Рен отбросила сентиментальную привязанность и попыталась понять, что означали слова Светланы. У каждой валькирии имелся кинжал с костяным лезвием, либо унаследованный от члена семьи, либо подаренный Домом Костей перед началом обучения.

Без него Рен не была бы валькирией… или ученицей.

– Но мне он нужен, – отстраненно произнесла Рен, все еще сжимая оружие. Леди Светлана осталась невозмутимой.

– Нет, не нужен.

Эти слова вернули Рен к реальности.

– Нет, нужен, – сказала она, делая шаг вперед. – Миледи, пожалуйста, позвольте мне все объяснить…

– Рен, – раздался резкий и предостерегающий голос отца, но она проигнорировала его.

– Бабушка, – сказала она дерзко… отчаянно. Никогда раньше она не обращалась к главе своего Дома так неофициально, тем более на публике, но Светлана была матерью ее отца, между ними имелись кровные узы, и Рен хотела напомнить об этом. Светлана всегда присутствовала в жизни Рен, но на расстоянии. Она была не членом семьи, а человеком, занимающим высокий пост, но в данный момент у Рен просто не осталось выбора. – Пожалуйста.

Глаза Светланы вспыхнули.

– Кинжалы с костяным лезвием предназначены для валькирий Дома Костей, а ты недостойна подобного титула. – Слова обожгли как удар хлыста, лишив Рен последних крупиц самообладания. – Ты не только не смогла завершить испытание со своим жнецом, но и вынудила ее пересекать Костяной лес в одиночку. Если бы не Инара, мне и подумать страшно, что могло бы произойти.

– Если бы не Инара, нам бы и не пришлось разделяться, – яростно отозвалась Рен. – Это она…

– Замолчи, – прошипела Светлана. – Если тебе, Рен Грейвен, и есть кого винить, то только себя. В своих поступках ты опрометчива и безрассудна, так что я уверена, что затруднительное положение, в котором ты оказалась, целиком и полностью твоя вина. Проще говоря, ты бросила своего жнеца. Опозорила орден валькирий, свою родословную и Дом Костей. Подобное нельзя спустить с рук. Я не могу позволить такому позору жить под моей крышей.

Рен стало ясно – речь шла не о простом провале…

– Тебе больше не рады как в Мэрроу-Холле, так и на Костяных землях. Ты немедленно отправишься на юг и в качестве наказания будешь служить в Крепости на границе Пролома.

– В Крепости на границе Пролома? – слабо повторила Рен. Крепость была главным укреплением вдоль Пограничной стены. Когда-то опасная граница после окончания Восстания превратилась в глухомань, куда третьесортные мастера отправлялись зарабатывать на скудное пропитание или куда в качестве «наказания» благородные семьи отправляли служить своих нерадивых или вторых по линии наследования детей.

Это было не просто наказанием, а самым настоящим изгнанием.

– Охраняй Крепость и Пограничную стену так же, как охраняешь свои собственные эгоистичные интересы. Тогда, кто знает, возможно, тебе удастся не опозорить себя окончательно. – Леди Светлана указала подбородком на землю. – Клинок.

Рен дрожащей рукой держала перед собой Гибель призраков. Ее пальцы отказывались двигаться.

В безмолвной мольбе она снова посмотрела на отца. Он не ответил. Рен взглянула на Инару, на чьем лице застыло напряженное выражение, значения которого Рен не смогла определить. Этого ли она хотела добиться с самого начала? Желала ли ее кузина, чтобы все зашло так далеко?

Лезвие с глухим стуком упало на снег.

Рен казалось, что она осталась одна, несмотря на то что по обе стороны от нее стояли новоиспеченные валькирии и жнецы.

Рен отказывалась собирать вещи, хотя корабль отплывал уже следующим утром.

Судно носило имя «Потерпевший кораблекрушение», и Рен не могла не размышлять, было ли это насмешкой вселенной в целом или ее бабушки в частности. Она всегда знала, что Светлана не любила ее ни как внучку, ни как ученицу. Всю жизнь она была холодна, почти жестока, никогда по-настоящему не смотрела на Рен, за исключением тех случаев, когда нужно было ее одернуть или раскритиковать. И все же какая-то часть Рен верила, что отец попытается ее защитить. Но он этого не сделал. Он и сам занимал в сердце своей матери довольно шаткое положение. Казалось, кроме мертвых, никто не был достаточно хорош для Светланы.

Рен расхаживала взад-вперед, когда в дверь тихо постучались. Девушка резко обернулась. Она уже знала, кто это.

– Я могу все объяснить, – сказала девушка, примирительно подняв руки, когда отец вошел в комнату.

Рен еще никогда не видела его таким мрачным, искры в его глазах погасли.

– Я же говорил тебе быть осторожной!

Несмотря на страх, Рен от возмущения открыла рот.

– Ты также сказал пройти испытание эффектно!

– Вот именно, пройти эффектно, а не эффектно провалиться.

Рен захлопнула рот.

Отец оглядел маленькую комнату и не стал комментировать беспорядок, который она устроила, – разбросанную повсюду одежду и открытые, но все еще несобранные сумки.

– Ты впервые позволила Фелл взять верх, и это во время самого важного испытания в твоей жизни?

Рен сглотнула:

– Она обманула меня. Там была яма, которая на самом деле оказалась пещерой. Они просто оставили меня там. Я… – Она замолчала. По правде говоря, то, что она едва выжила, теперь казалось не таким уж важным.

– На испытании в Костяном лесу всегда случались ловушки и уловки. – Отец выпрямился, критически оглядывая ее. – Учитывая всю ту ерунду, которую ты обычно вытворяешь, я думал, что ты легко справишься с подобными глупостями.

– Глупостями? – пролепетала Рен. – Я упала в братскую могилу глубиной пятнадцать футов. Она была заполнена по меньшей мере десятью призраками третьего уровня! Я единственная ученица, которая могла бы выбраться оттуда живой… и мне это едва удалось.

На отца ее слова не произвели особого впечатления.

– Ты больше не ученица.

Рен охватило чувство разочарования и бессилия.

– Пожалуйста, отец. Поговори с ней. Ты…

– Слишком поздно, Рен, – просто ответил он. – Я же говорил, что леди Светлана только и искала повод выставить тебя вон. У твоей бабушки ты никогда не была в любимчиках.

Резкость, с которой были произнесены эти слова, ранила сильнее, чем следовало бы. Она ведь и так об этом знала, но все же несправедливость происходящего угнетала ее.

В конце концов, Рен не была виновата в том, при каких обстоятельствах она родилась. Она была зачата во время Железного восстания.

Похоже, отец весело провел время с одной из сослуживец, пока защищал Пограничную стену. Так что Рен родилась, когда война подходила к концу. Ее мать умерла при родах, и Вэнс вернулся в Мэрроу-Холл с ребенком на руках. Это могло бы и не вызвать гнев бабушки… если бы в то время ее отец не был бы помолвлен с дочерью короля.

Последовавший за этим скандал привел к поспешному и неприятному разрыву помолвки. Отцу или, как подозревала Рен, ее бабушке пришлось проститься с планами на престол. Любое действие леди Светланы Грейвен было направлено на поддержание славы и престижа Дома Костей. Существование Рен грозило все разрушить. Служило постоянным напоминанием об этом. Вэнс разочаровал свою мать – во-первых, потому что вернулся домой без Локка, наследника их Дома и ее очевидного любимца, а во-вторых, потому что завел роман, в результате которого стал отцом внебрачного ребенка.

Неудивительно, что отец редко рассказывал Рен о своей службе на Пограничной стене или о чем-либо, связанном с ее матерью. Неудивительно, что он хотел, чтобы сегодня вечером она справилась как можно лучше.

А все закончилось изгнанием.

Рен скрестила руки на груди, раздраженно выпятив подбородок.

– Ты – наследник нашего Дома. Однажды ты станешь его главой. У тебя определенно должно быть право голоса.

– Ты же знаешь, что все не так просто, – сказал он, отводя взгляд. – Я несу ответственность перед всем Домом Костей, а не только перед тобой. Так что не могу нарушать правила всякий раз, когда мне это выгодно.

Рен одарила его взглядом, который ясно говорил: «Очевидно, можешь и уже так делал – я тому живое доказательство».

– И посмотри, куда меня это привело, – тихо сказал он, правильно истолковав выражение ее лица. – Живу в тени мертвеца, не имея права вступиться за собственную дочь.

Рен захлестнуло отчаяние. Ей казалось, что их разговор окончен, но она старательно искала способ его продлить.

– Я нашла свежее тело, – выпалила она.

Отец замер.

– Свежее тело?

– Ну, то есть относительно свежее. Ему не больше пяти лет.

Рен поежилась от пристального взгляда, которым отец скользнул по ее лицу.

– Ты нашла что-нибудь еще?

Стоило ему спросить, как кольцо в ее кармане, казалось, стало тяжелее. Рен хотелось показать отцу свою находку, расспросить его, но она уже слышала упреки и представляла вину, которую он возложит на ее плечи. Вот почему она так долго добиралась до финиша? Могла бы спасти ситуацию, если бы не медлила?

– Нет, – вполне правдоподобно солгала она. Это был не первый ее допрос.

– Нет? – переспросил отец, растягивая слово. Когда она ничего не добавила, он наконец отвернулся и пожал плечами: – Я займусь этим. Возможно, ошибка нового землекопа… или тело просто очень хорошо сохранилось.

– Я знаю, как определить дату смерти, – отрезала Рен, скрестив руки на груди. Возможно, она и провалила испытание в Костяном лесу, но все-таки девушка изучала мертвые тела в различных стадиях разложения с восьми лет, когда начала учиться на костолома.

– Как скажешь.

Рен нахмурилась.

– Тебе так сильно хочется спорить? Я пришел попрощаться, а не сражаться.

Как ему всегда это удавалось? Выставлял все так, будто это она вела себя неразумно и затевала спор, в то время как именно он отказывался ее слушать.

Когда Рен не ответила и не перестала хмуриться, отец рассмеялся. Своими большими руками он сжал плечи дочери. Их лица оказались почти на одном уровне, но этот жест заставил ее почувствовать себя маленькой.

– Ну же, птичка. Не хочу, чтобы мы расстались на такой ноте.

Рен стиснула зубы, отказываясь смотреть на него, потому что от внезапных слез защипало глаза. Птичка. Он не называл ее так уже очень давно.

Рен уезжала и не знала, когда снова увидит своего отца. Расставания не были для них в новинку, учитывая, что он постоянно то покидал Мэрроу-Холл, то возвращался. Но на этот раз все было гораздо более туманно. Никто не сказал, сколько ей придется служить в Крепости на границе Пролома. Это могло занять два года, два месяца… или всю оставшуюся жизнь.

Рен уступила, опустив скрещенные руки и встретившись с отцом взглядом.

– Вот так, – сказал он с одобрительным кивком. Рен ненавидела то, как от этого потеплело в ее груди. – Исполни свой долг – служи в Крепости добросовестно.

– Добросовестно? – равнодушно переспросила она.

– Да. Это значит, больше никаких шалостей, Рен. Несмотря на все слухи, мы говорим о действующей Крепости на границе территорий, за которые идет борьба. Пусть война и закончилась, но в любой момент может разразиться новая.

Услышав это, Рен нахмурилась:

– Такое возможно? Разве кузнецы не выбились из сил, а нежить не была отброшена назад?

– Да, наши враги потерпели поражение, – согласился он, – но каков лозунг Дома Костей?

Рен слышала эти слова всего несколько часов назад.

– Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут и новые мертвецы.

– Вот именно. Мы всегда должны быть начеку. Пролом так и не был закрыт, и, хотя нежити стало меньше, она все еще не уничтожена до конца. Кроме того, к востоку от Стены таятся и другие опасности. Бандиты и разбойники. Воры и браконьеры. Некоторые погибли там, исполняя свои обязанности. Твой дядя умер, когда служил там. – Он замолк. Подобную паузу он делал всегда, когда в разговоре всплывал его брат. – Твое имя или должность… не смогут тебя защитить. Я не смогу тебя защитить. Понимаешь?

Рен кивнула, борясь с нахлынувшими эмоциями. Было облегчением узнать, что отцу действительно не все равно, несмотря на отсутствие реакции после испытания и настойчивые заявления о том, что он не в силах ей помочь. Он хотел защитить ее, даже если не мог.

– Прибыв на место, ты попадешь под начало Одиль Дэрроу – самого высокопоставленного мастера в Крепости. Она была жнецом Локка. Мы сражались вместе после образования Пролома и во время Восстания. Одиль присмотрит за тобой. – Он отступил назад, опустив плечи. – Следуй правилам, выполняй приказы, – при этих словах его глаза заблестели, к нему вернулось привычное шутливое настроение, – и докажи, что ты достойна возвращения.

Прежде чем уйти, он поцеловал дочь в лоб, задержавшись губами на полсекунды.

Оставшись одна, Рен в оцепенении собирала вещи, прокручивая в голове прощальные слова отца.

Следуй правилам.

Выполняй приказы.

Докажи, что ты достойна возвращения.

Отец велел ей продолжать бороться, даже находясь за сотни миль от дома.

Рен опустила руку на пояс, на пустые ножны, в которых когда-то лежал Гибель призраков. По крайней мере, ей не пришлось отдавать его Инаре.

– Ты задолжала мне фамильный клинок, Грейвен, – сказала кузина, после того как испытание было официально завершено, а Рен ознакомилась со своим приговором.

– Я всажу его тебе в глотку, – прорычала Рен в ответ, но Инара ее не услышала. Она уже отошла достаточно далеко, чтобы купаться в лучах славы и вступить в свою новую жизнь валькирии с золотым чемпионским венком на голове.

Рен вздохнула.

Она знала, что после сегодняшнего вечера их пути разойдутся, но не ожидала, что все обернется именно так.

Глава

6

«Потерпевший кораблекрушение» переправил Рен из Севертона, крупнейшего города Костяных земель и ближайшего к Мэрроу-Холлу порта, в Пик Лэндон, рыбацкий городок на северной окраине полуострова Астория, который официально считался частью Королевских земель.

Оттуда предстояла пятидневная поездка в расшатанной старой повозке, запряженной парой крепких тягловых лошадей. Ею управлял мужчина с кислой миной, который не удостоил Рен даже взглядом.

Солдат, ответственный за их путешествие, оказался простым наемником по имени Ральф. Когда Рен передала ему свои документы, он бросил на нее еще один, едва ли не шутливый, взгляд.

– Баст… дитя Вэнса Грейвена? – спросил он, моргнув.

«Вовремя исправился», – с раздражением подумала Рен.

– И он отправил тебя в Крепость? Чего ради?

Рен нахмурилась еще больше и, не говоря ни слова, забралась в повозку. Опустившись на скамью, она натянула на лицо капюшон. Рен предпочла бы ехать в седле, а не на жестком деревянном сиденье, на котором она подпрыгивала, пока повозка преодолевала булыжную мостовую, чтобы выехать на дорогу. Но зато можно было откинуться на спинку скамьи, закрыть глаза и игнорировать Ральфа до самого вечера.

Ну, во всяком случае, такова была первоначальная идея.

– Может, сейчас я и наемник, но раньше-то служил в армии, – сказал Ральф. Он явно не понял намека Рен и продолжил болтать: – Не поверишь, но я знаю твоего отца! Лорд Вэнс и я вместе служили в Крепости во время Восстания. Ну, не прям вместе, он же костолом, а я простой солдат… – Он сделал паузу, и Рен уже подумала, что на этом все и закончится. Как же она ошибалась. – Славные были деньки для вашего дома! В те времена попасть в Крепость на границе Пролома считалось высшей честью. Костоломов приветствовали на улицах! А сейчас что? Что ж, если второго Восстания так и не произойдет, боюсь, вам придется вернуться к похоронным обрядам и деревенским привидениям. А это не сулит большой славы, правда же? Конечно, работа есть работа. Вот буквально на днях…

Пусть в течение следующих нескольких часов Рен и пропустила большую часть его слов мимо ушей, в какой-то момент она уловила слова «первый пассажир». Значит, им предстояло подобрать кого-то еще.

Действительно, Ральф ездил в Крепость четыре раза в год. По крайней мере, именно это он прокричал, когда они ехали по оживленной дороге. Рен предположила, что он повысил голос для ее же блага, хотя она об этом не просила. Путь наемника пролегал от Пика Лэндон через несколько небольших деревень и городков, после чего он огибал Брайтон в Серебряных землях и добирался до юга, а затем направлялся на восток, к Крепости на границе Пролома, собирая по пути «провинившихся».

Дом Серебра обучал своих мастеров в Брайтоне, и, если не считать Мэрроу-Холл, больше всего «провинившихся» отправлялось в Крепость именно оттуда. Серебряники были в первую очередь целителями и поэтому всегда пользовались спросом на местах военных действий. Серебро обладало дезинфицирующими свойствами, поэтому его использовали не только для очистки колодцев или сохранения свежести и стерильности вина в бочках, но и в медицине. Серебряники использовали серебряные нити в бинтах для перевязки ран, накладывали серебряные швы для закрытия глубоких порезов, а для проведения операций брали серебряные инструменты. Рен даже слышала, что они могли использовать серебро для стабилизации сломанных костей, пока те не срастутся.

Каменщики помогали строить Пограничную стену и часто выполняли мелкие поручения, чтобы сохранить ее в должном виде. Тем не менее они не были официально признанным домом, поэтому и не присылали «провинившихся». Десятилетия назад, во время конфликтов, в результате которых северные Валорианцы получили единоличное правление над Владениями, каменщики вступили в союз с южными королями и впоследствии потеряли все. Теперь от них осталась лишь горстка сохранивших традиции семей, разбросанных по Владениям, но у них не было ни центрального дома, ни земель. Тем не менее построенный два столетия назад замок в Каменном копье считался самым великолепным, даже величественнее инкрустированного золотом гиганта Гилмор, являющегося резиденцией Дома Золота.

Рен давно хотела увидеть Каменное копье своими глазами и планировала сделать это, после того как закончит обучение и станет валькирией. Теперь, будучи изгнанной, она с болью осознала, что, возможно, у нее никогда не будет подобного шанса.

В военное время от ювелиров было мало проку, поэтому они не утруждали себя изгнанием «провинившихся» и просто присылали золото. Кузнецы же практически вымерли. Из-за Пролома их школы были закрыты, а ремесло объявлено вне закона. Хотя они оказались не единственными мастерами, подвергшимися подобному обращению. Первыми в изгнание отправили некромантов.

Рен снова прислушалась к непрекращающейся болтовне Ральфа как раз вовремя, чтобы узнать, что он был не единственным, кто перевозил «провинившихся». И вот вскоре он уже демонстрировал пренебрежительное отношение к конкурентам.

– У них, может, есть дешевая сталь и лошади, и они знают дорогу, но никто из них не видел войны. Я – лучшая защита, которую можно купить за деньги, – гордо заявил Ральф. К большому разочарованию Рен, чтобы легче вести беседу, он решил ехать в повозке, а не на козлах. Ральф выжидающе улыбнулся ей, будто хотел получить свою порцию похвалы. Она больше не могла притворяться, что не слышала его, потому что делала так уже несколько раз.

– А что, дорога до Крепости такая опасная? – неуверенно спросила Рен. На самом деле ей было все равно, она хотела погрузиться в тишину и упиваться жалостью к себе. Рен все еще не могла поверить, что позволила заманить себя в ловушку и теперь ее увозил на край света мужчина по имени Ральф, который не знал, когда нужно заткнуться.

– Любая дорога, которая проходит через дикую местность, опасна! – предупредил он. – На юге Речных земель бродят преступники, как бы сильно Его величество ни старался держать их в узде. А за пределами городов для усталых путников расставляют ловушки карманники и воры. Не говоря уже о солдатах, которые после окончания войны не нашли себе честного заработка… или просто решили не утруждать себя поисками.

Рен слегка оживилась:

– Вам часто приходилось драться?

Ограбление по дороге, несомненно, освежило бы ситуацию.

– Никогда, – услужливо вмешался кучер, отчего Ральф опустил гордо выпяченную грудь.

– Пока не приходилось, – уточнил он, злобно оглянувшись.

Рен откинулась на спинку сиденья.

Как и большинство жителей Владений, которые мало что знали о нежити, Ральф отказался путешествовать после наступления темноты. Мертвецы, хоть и предпочитали ночь, могли атаковать и днем. Вся загвоздка была в солнечном тепле, из-за которого холодным по своей природе призракам было трудно принимать форму. Дневной зной постепенно испепелял их, как прохладный утренний туман.

Как бы то ни было, на всех основных дорогах все равно были установлены защитные устройства, изготовленные костоломами. Учитывая еще и то, что с ними была Рен, любая опасность отпадала. Тем не менее по прибытии в маленькую придорожную деревушку ее попросили выйти из повозки и устроиться на ночлег в конюшне, которую заранее подготовил Ральф. Так она и сделала. С отвращением.

Костолом не стал бы жить в таких захолустных местах, как это. Рен чувствовала окружавшие деревню кости, а также дополнительные талисманы, установленные в нескольких более крупных зданиях, включая конюшни. Возможно, в какой-то момент призрак напал на дорогих лошадей, сделав их слишком нервными. Или это позволяло размещать посетителей в конюшне, когда в гостинице не оставалось свободных комнат.

Когда они выехали на следующий день, к ним присоединилось еще три пассажира. Они сделали несколько остановок в деревушках поменьше, прежде чем добраться до Осинового хребта, большого города, за каменными стенами которого располагался костяной частокол. Это был известный перекресток с храмом, посвященным костоломам. Дома и деревни могли возводить любую защиту, чтобы оградить себя от того, что находилось снаружи, но они ничего не делали против нежити, что таилась внутри. Хватало всего одного бедняка, не способного заплатить за надлежащее погребение, или неудачной драки в таверне, в результате которой чье-то тело осталось в сточной канаве. И вот – по улицам уже бродил призрак. Вот почему в крупных городах имелись по крайней мере один жнец и валькирия, или, если они могли себе это позволить, храм, отвечающий за все погребения, похоронные обряды и защиту.

В столице располагалось полноценное посольство, в котором работали десятки костоломов. Именно там отец Рен проводил большую часть своего времени, когда отлучался из Мэрроу-Холла. Однако больше всего Рен интересовали путешествия отца по Владениям, когда он осматривал местные храмы или обедал с важными вельможами. Конечно, не из-за возможности пообщаться с высшим обществом, а из-за достопримечательностей. Приключений. Несмотря на обстоятельства, поездка в Крепость, к сожалению, была самым захватывающим путешествием, в котором Рен когда-либо участвовала.

Большинство пассажиров, которых они подобрали, были бедными сельскими жителями. Они искали оплачиваемую работу, регулярное питание и крышу над головой, поэтому и хотели охранять Крепость, но среди новых пассажиров оказался еще один «провинившийся» – серебряник-целитель, только что окончивший Брайтонскую академию.

Они также подобрали пару каменщиков, нанятых на временную работу, и девушку, которая утверждала, что ее отец был друидом.

– Я видела, как он призывал деревья.

В ответ на ее слова остальные с сомнением переглянулись. Друиды практически исчезли из Владений наряду с некоторыми другими еще более редкими меньшинствами вроде оловянщиков, медников или мастеров, работающих со свинцом. Каменщики тоже могли бы кануть в безвестность, если бы не тот факт, что их ремесло все еще пользовалось большим спросом. Таким образом, даже без статуса они могли обеспечивать себя хорошим доходом и стабильной работой. Но обучение на оловянщика или медника редко того стоило, ведь их изделия были недостаточно ценными, а работа – менее оплачиваемой. Большинство из них получало свои знания от родителей или бабушек с дедушками и считалось не более чем фокусниками по сравнению с обученными надлежащим образом мастерами.

Если отец девушки действительно был друидом, он принадлежал к вымирающей породе, представители которой когда-то и правда были достаточно сильны, чтобы призывать деревья. Но теперь таких не осталось.

Все мастера когда-то были могущественнее. Ходили истории о каменщиках, призывавших Остроконечные горы с равнин, о ювелирах, извлекавших расплавленные потоки золота прямо из речных русел. Библиотекарь Мэрроу-Холла говорил, что раньше Могильщик мог чувствовать кости за много миль, но, очевидно, со временем магия угасала, родословные больше не были такими чистыми, из-за чего из поколения в поколение способности ослабевали.

Друидам пришлось туго с самого начала, потому что во Владениях было не так много леса, чтобы поддерживать связь с материалом, требуемым их магией.

К счастью, во всяком случае, для костоломов, пока во Владениях живут люди, кости и тела всегда найдутся.

Они прибыли в Крепость на следующий день после полудня.

Рен первой заметила Стену и приподнялась, чтобы получше разглядеть массивный гранитный барьер. Стена змеилась по ландшафту, по крутым холмам и каменистой почве, уходя вдаль с обеих сторон. Когда они подъехали ближе, стала видна и сама Крепость. Построенная из того же серого камня, она прилегала к основанию Стены. Самая высокая башня располагалась прямо в Стене, возвышаясь на несколько этажей и открывая лучший вид на раскинувшуюся за ней землю. Такие же башни, расположенные вдоль остальной части Стены, выступали в качестве наблюдательных пунктов. В них же размещались небольшие гарнизоны. Внутри Крепости располагались ворота, через которые можно было переправиться на другую сторону, и еще одни, но южнее. Называемые Серебряными вратами, они вели к небольшой крепости, которая охранялась заметно слабее.

Крепость на границе Пролома, главное оборонительное сооружение, оказалась больше, чем Рен ожидала, хотя и не такой величественной. Она отличалась грубой постройкой и была сложена из больших обтесанных блоков без каких-либо ухищрений или украшений. Рен напомнила себе, что Крепость возвели, когда по Владениям свободно бродила нежить, и главным предназначением этого построения была усиленная оборона. Пограничная стена была построена аналогичным образом – ее функциональность преобладала над красотой. Сооружение, созданное исключительно для войны, казалось жестким и безрадостным. На ветру развевался одинокий флаг Владений с изображением падающих звезд на темно-синем фоне.

Стражники выстроились вдоль зубчатых стен, когда Рен вместе с остальными въехала через западные ворота. Хотя они находились слишком высоко, чтобы девушка могла разглядеть, в какую именно сторону они смотрят – на восток, в сторону Земель Пролома и раскинувшихся за ними Одержимых земель или на запад, на прибывших.

Внутренний двор разительно отличался от фасада. Вокруг толпились слуги и конюхи, открыто наблюдавшие за прибывающей повозкой, а стражники отвлекались от тренировочных упражнений или останавливались по пути на свои посты.

На Рен не первый раз так открыто пялились, так что она инстинктивно вздернула подбородок и заняла себя тем, что выпрыгнула из повозки и стала выгружать свои сумки. Вскоре ей и остальным было велено выстроиться у подножия широких ступеней, ведущих в главный зал, и ждать командира Дункана, начальника Крепости.

Ральф и возница тут же поспешили убраться, и внезапный сильнейший приступ паники пригвоздил Рен к месту. У нее возникло безумное желание броситься за ними вслед. Возможно, она недостаточно сильно просила отца позволить ей остаться. Может, если бы она умоляла, он сжалился бы над ней.

Командир Дункан спустился по ступенькам в сопровождении пожилого мужчины, который, судя по одежде, был управляющим.

Командир оказался высоким широкоплечим мужчиной с коричневой, почти красноватой кожей, который выглядел так, словно был впечатляющим воином… когда-то. Теперь же его плечи округлились, волосы поредели, а из-под пуговиц камзола выпирал живот.

Он все еще был одет как солдат, но как тот, который не исполнял служебных обязанностей: в высокие сапоги, толстые перчатки и с мечом на поясе. Рен сомневалась, что за последние годы он участвовал хоть в одном боевом действии.

Дункан не стал утруждать себя приветствиями или любезностями. Когда управляющий, бледный худощавый мужчина с седыми волосами, вручил ему список, командир немедленно начал раздавать поручения.

Деревенские жители были приставлены к капитану стражников, чтобы начать базовое обучение, серебряника отправили в лазарет, а каменщиков попросили приступить к ремонту.

– Леди Рен Грейвен из Дома Костей? – наконец окликнул Дункан, легко распознав ее в толпе. – Ты переходишь в распоряжение Одиль Дэрроу в храм костоломов.

Ах да, Одиль Дэрроу. Самый высокопоставленный костолом Крепости и бывший жнец Локка Грейвена.

А теперь ее новая нянька, в чем Рен была совершенно уверена.

Глава

7

Храм костоломов, к которому вели каменные ступени, находился под землей. Он представлял собой единственную мастерскую с длинным столом из гладкого черного камня, на поверхности которого было разбросано нуждающееся в починке костяное оружие, банки с костяной пылью и пара затупившихся серпов со ржавыми рукоятками.

В канделябрах, как и в затемненных нишах, горели оплывающие свечи. Это место казалось излишне жутким, даже для костолома, и Рен споткнулась о несколько сложенных друг на друга стульев, которые было невозможно разглядеть в темноте. Девушка поняла, что раньше, вероятно, помещение было залом заседаний – за длинным столом можно было усадить по меньшей мере дюжину мастеров. Закрытые двери вели в дополнительные помещения, хотя Рен подозревала, что ими больше не пользовались.

Только из одной открытой двери в главную комнату проникало слабое свечение.

Рен обошла оставшиеся стулья, бросила свои сумки на пол и нерешительно постучала в открытую дверь.

– Да? – последовал рассеянный ответ женщины. Рен видела, как обладательница этого голоса, склонив голову, сидит за письменным столом, уткнувшись носом в книгу.

Рен вздохнула, размышляя о том, как далеко уже успел уехать Ральф и примет ли ее отец, если в этот раз она будет умолять достаточно настойчиво.

Вместо этого девушка расправила плечи и вздернула подбородок.

– Меня послал командир Дункан. Я ваша новая подопечная.

Последовала пауза, и наконец женщина – несомненно Одиль – подняла голову. Взгляд ее светлых глаз скользнул по Рен с удивительной напряженностью. Она моргнула, а затем, казалось, пришла в себя.

– Конечно-конечно. Входи.

Рен вошла в комнату, которая была обставлена как кабинет. Одиль сидела в самом центре, за письменным столом, заваленным бумагами и кожаными папками. Вдоль стен тянулись полки, уставленные книгами, костями и множеством свечей. В помещении также имелся слабо горевший и потемневший от копоти камин.

Все еще взволнованная пристальным взглядом женщины, Рен встала перед столом. Наконец Одиль улыбнулась, но выражение ее лица осталось каким-то отстраненным, словно ее забавляли собственные мысли. Она откинулась на спинку стула, сложив руки на животе. Одиль, с волосами цвета меди, прилизанными и постриженными вровень с линией подбородка, скорее всего, была ровесницей отца Рен.

– Леди Рен Грейвен, я полагаю? – сказала она.

Рен кивнула:

– Зовите меня просто Рен.

– Ты очень на него похожа.

– На Вэнса? – спросила девушка, предположив, что Одиль имеет в виду ее отца. Улыбка женщины стала жестче, и Рен припомнила, что, хотя отец и говорил, что они вместе служили, он никогда не упоминал, что они были друзьями.

– Вообще-то я думала о Локке. – Выражение ее лица смягчилось, стало почти задумчивым, прежде чем она продолжила: – Но уверена, что и с Вэнсом сходство есть… Кое в чем.

– Если найдете между нами что-то общее – дайте мне знать, – отозвалась Рен. – И раз уж пошел такой разговор, то и о схожести с моей бабушкой тоже сообщите. Когда она смотрит на меня, то видит только мою мать, хотя они никогда не встречались.

Хотя у Рен были такие же глаза с бледной радужкой и суровые прямые брови, как у отца, в остальном их мало что связывало. У него были густые вьющиеся волосы светло-пепельного цвета, гордый и крупный нос, а кожа – оливковая, с легким загаром. У Рен же волосы были серебристыми и тонкими, маленький нос правильной формы, а коже, чтобы стать коричневой, нужно было обгореть.

Губы Одиль изогнулись в улыбке.

– У леди Светланы, думаю, талант разглядывать недостатки, а не семейные черты. Хотя часто это одно и то же.

Подразумевались ли эти слова как шутка?

– Мой отец сказал, что вы были жнецом моего дяди. Вы все вместе служили здесь, в Крепости.

– Это все, что он сказал обо мне? – спросила женщина.

– Он сказал, что вы присмотрите за мной, – пожала плечами Рен.

Мгновение Одиль выглядела разочарованной, но после фыркнула.

– Прошу прощения, – увидев на лице Рен удивление, сказала Одиль и покачала головой все с той же печальной улыбкой.

– Я предполагала, что вам доложили о моем прибытии… – неловко начала Рен.

Откуда еще она могла знать ее имя?

– О, так и было. Твой отец прислал мне письмо. – Она сделала паузу. – Вполне в его стиле. Взвалить на меня заботу о тебе, когда сам, очевидно, не справился.

Рен удивленно отпрянула назад, но Одиль еще не закончила:

– Половину своего времени он скитался по Владениям, оставляя единственного ребенка в этом холодном, бесплодном склепе, который они называют Мэрроу-Холл, а потом, когда пришло время убедиться, что ты готова занять свое место в обществе, он позволил своей матери отправить тебя в Крепость? Единственного наследника Дома Костей?

– Я п-провалила испытание…

– А хочешь знать, кто еще провалил испытание в Костяном лесу? – перебила Одиль. – Локк Грейвен.

– Что? – ахнула Рен. Все, с кем она когда-либо разговаривала, утверждали, что Локк Грейвен был идеальным сыном, наследником и валькирией. Он возглавил последнюю атаку, которая положила конец ужасному кровавому Восстанию кузнецов. Он считался чуть ли не святым, его имя упоминали с большим почтением, чем самого Могильщика. А тот, на секундочку, был самым близким к божеству существом в Доме Костей.

Одиль улыбнулась:

– Он был на год старше меня, но даже тогда являлся любимчиком нашего Дома. Он был лучшим в своем классе, не только популярным, но и добрым. – Одиль снова выглядела задумчивой, пока ее мягкая улыбка не окрасилась горечью. – Он всегда старался поступать правильно. Всегда пытался быть героем. По-видимому, во время испытания один из его слабых одноклассников стал жертвой пары гейстов, и Локк остановился, чтобы спасти его, из-за чего не пришел к финишу до рассвета. Конечно, его действия только еще больше расположили к нему мать и остальных обитателей Дома. Провал означал еще один год обучения, но более сурового наказания не последовало. Думаю, Светлана была только рада оставить Локка рядом, особенно учитывая, что всего несколькими месяцами ранее умер ее муж. Полагаю, все сложилось как можно лучше… На следующий год мы вместе сдавали экзамены и были назначены друг другу в пару. Мы прослужили два года, прежде чем образовался Пролом и нас отправили на восток.

Рен нахмурилась. Ее лишили Гибели призраков и изгнали, в то время как Локка просто погладили по головке и он еще год проходил в любимчиках Дома?

Одиль кивнула, увидев ее сердитое выражение лица.

– Когда дело касалось ее драгоценного Локка, леди Светлана нарушала все правила. Для Вэнса она тоже сделала несколько исключений, несмотря на то что так и не простила его за возвращение домой живым, когда ее первенец погиб. И все же она не изгнала его за тот беспорядок, который он устроил с королевской помолвкой. Светлане нужен был наследник, а выбора у нее не осталось. Так что теперь ты здесь, расплачиваешься за грехи своего отца, а я каким-то образом должна тебя защитить.

Рен просто уставилась на Одиль, разинув рот. За всю ее жизнь никто не говорил с ней так прямо, без обиняков. Она расслабилась от огромного прилива облегчения. Внезапно девушка почувствовала, что ее понимают, что она не так уж одинока. Ее колени подогнулись, и она опустилась на ближайший стул.

– Вы правы, – сказала она. – Все это чушь собачья.

Последовала пауза, а затем Одиль рассмеялась глубоким раскатистым смехом.

– Хорошо сказано, младшая Грейвен. Хорошо сказано. – Она склонила голову набок, мгновение разглядывая Рен, а затем поднялась на ноги и направилась к шкафу, который стоял сбоку. Раздался какой-то звон, и Одиль вернулась с бутылкой и двумя стаканами в руках.

– Да, это самая настоящая чушь собачья, – сказала она, наливая по изрядной порции прозрачной жидкости в каждый стакан. Рен взяла свой, понюхала и почувствовала, как от знакомого резкого запаха на глаза навернулись слезы. Это был алка – дистиллированный на севере спирт, любимый напиток ее отца. Одиль одним глотком осушила половину своего стакана и вздохнула, снова откидываясь на спинку стула. – Но разве мы не верные слуги нашего Дома? Так что я выполню свой долг. Буду заботиться и оберегать тебя так же надежно, как…

– Но в том-то и дело, – перебила Рен. Она быстро глотнула алки и ахнула, когда та прочертила огненную дорожку в горле. Девушка прокашлялась, но ее слова все равно прозвучали не более чем хрип. – Я не хочу быть в безопасности.

– Чего же ты хочешь?

– Я хочу стать валькирией… Даже если провалила испытание. Не знаю, как долго я здесь пробуду, но хочу извлечь из этого приключения максимум пользы.

Что-то промелькнуло во взгляде Одиль, что-то, почти похожее на одобрение.

– Прекрасно. Так мы и сделаем. Для начала устроим тебе экскурсию.

– По Крепости?

Одиль обернулась в дверном проеме и, улыбнувшись, покачала головой.

– По миру за ней.

Они облачились в доспехи: Рен отыскала кости в своей сумке, что оставила в соседней комнате, а Одиль тем временем вошла в боковую комнату. Поскольку она была жнецом, а не валькирией, ей защитой служило длинное черное и развевающееся одеяние. У Рен же были и доспехи, и оружие, пристегнутые ремнями к каждому дюйму ее тела.

Одиль приподняла бровь.

– Парные клинки, – пробормотала она, кивая на мечи, которые виднелись за плечами Рен. – Как у Локка, хотя он носил их на поясе. Вэнс же предпочитал дальнобойную артиллерию. Не любил пачкать руки.

Рен усмехнулась. Она наслаждалась каждой крупицей информации, которую Одиль сообщала о ее семье, особенно об отце. Девушка поняла, что часто ставила Вэнса на пьедестал, особенно в сравнении с собой, так что было приятно осознавать, что у него тоже имелись недостатки. Возможно, их было даже больше, чем у нее. Локк тоже не был идеален, и это делало братьев более похожими на реальных людей. На семью.

Когда они подъехали к воротам, одно слово Одиль тут же заставило стражников пропустить их.

Сначала они подняли решетку, сделанную из костей, а затем со скрипом отворили широкие деревянные двери.

Земля за воротами была серой и бесплодной: все деревья или зелень, которые когда-то могли здесь расти, вырубили, чтобы поддерживать оборону.

Здесь же пролегала дорога, оставшаяся еще с тех времен, когда Стены не было. Ворота явно построили поверх, заранее позаботившись об ее использовании. По этой дороге было легко въезжать и выезжать патрулям, позже она раздваивалась, направляясь вдоль Стены, на север и юг.

И Стена… Возвышающаяся над ними и заслоняющая небо, она побудила Рен открыть от удивления рот. Если смотреть с западного фасада, она была довольно впечатляющей: около пятидесяти футов в высоту, не считая зубцов, и двадцати в глубину. Сложенная из массивных гранитных блоков высотой с саму Рен, каждый из которых могла передвинуть только команда каменщиков. Как правило, мастер не мог использовать свою магию, чтобы поднять предмет тяжелее собственного веса. Это называли законом соотношения, которое не должно было превышать один к одному. Должно быть, потребовалось десять дюжих каменщиков, чтобы поднять каждый валун, а их было тысячи.

Вид с востока был еще более поразительным. Блоки больше не светились тускло-серым в водянистых лучах дневного солнца. Нет, они сияли жемчужно-белым и мощно отзывались в настроенных на магию чувствах Рен.

Кости. Измельченные в костяную пыль, а после сформированные в кирпичи.

Это придавало Стене отполированный, почти элегантный вид. Издалека ее легко можно было принять за мраморную, но чем ближе подходили смотрящие, тем слабее становился этот эффект. Цвет был не таким блестящим, отделка не такой гладкой. От этого у Рен по спине пробежал холодок, а ведь она постоянно имела дело с костями и телами.

– Я была здесь, когда ее строили, – равнодушно сообщила Одиль, останавливаясь рядом со смотрящей на сооружение Рен. – Как только король официально принял решение о демаркации[1] границы и возведении барьера, стройка пошла очень быстро. Десятки каменщиков работали день и ночь. Облицовка костями заняла больше времени, ведь нам пришлось сначала собрать их, растереть в порошок, а затем изготовить из него кирпичи, но все было закончено еще до Восстания. Говорят, потребовалось сто тысяч костей, чтобы создать достаточное количество костяной пыли.

Это число было почти за гранью ее понимания.

– Откуда их взяли?

Любой, убитый нежитью из Пролома, был бы оставлен гнить, поскольку его кости лишались как души, так и магии. Для защиты они были бы бесполезны.

– Мэрроу-Холл опустошил свои запасы. Катакомбы под замком были полны костей, которые они собирали столетиями. Каждый склеп, гроб и мавзолей от Гилмора до Гранитных ворот был вычищен. Конечно, не все кости были привязанными. На такую огромную площадь никогда бы не нашлось достаточного количества. Вместо этого они использовали краеугольные камни, – Одиль указала на кирпич поменьше, установленный среди группы более крупных, – которые с умом распределили повсюду. Они и служат истинной защитой, в то время как другие просто усиливают их магию.

– Как тело, – задумчиво произнесла Рен. В то время как в привязанной кости содержались душа и самая могущественная магия, каждая соединенная с ней кость разделяла эту силу. Один из учителей говорил Рен, что это похоже на огонь в очаге. Пламя служило источником жара, но окружающие его камни все равно поглощали это тепло.

– В точку. Но Стена – это последнее средство защиты. Первым барьером служит Частокол.

Она сошла с дороги и направилась на восток, в глубь Земель Пролома, где примерно в пятидесяти метрах возвышалась вторая, но технически первая из построенных, стена из костей животных, что, как острые зубы, торчали прямо из земли.

Рен узнала этот тип укреплений. Традиционный метод костоломов, использование которого она видела в городах и деревнях по всем Владениям. Каждая кость, в зависимости от ее размера, обеспечивала определенный радиус защиты. Костоломы, создававшие подобные конструкции, подходили к делу с научной точностью. Каждые десять футов из почвы выступали массивные кости, похожие на грудную клетку, которую Рен видела в Костяном лесу, а кости поменьше использовались для заполнения промежутков между более редкими и гораздо более ценными костями мамонта и кита.

Это было поистине завораживающее зрелище, более первобытное и пугающее, чем изготовленная из камней и костей Стена за ее спиной. Дикий и менее цивилизованный Частокол возвращал к простым временам.

– К сожалению, он недостаточно крепкий, – сообщила Одиль. – Сильные дожди, заморозки и оттепель… Из-за всего этого кости со временем смещаются, а между ними создаются бреши. Вдоль Стены, которая пересекает почти сотню миль дикой местности, невозможно уловить каждый сдвиг. Теперь Частокол скорее похож на сдерживающий фактор, чем на реальный барьер. Более сильная нежить может почувствовать дыры и пройти через них, а призраки пятого уровня… Некоторые из них умудряются даже прикоснуться к Частоколу.

Рен уставилась за барьер, представляя, каково это – увидеть ходячий труп. Сразиться с ним.

– На что они похожи? – спросила она. – Пятерки? Ревенанты?

Одиль склонила голову набок, задумчиво глядя на Рен:

– А твой отец не?..

Рен пожала плечами, пнув лежащий на земле камень:

– Он мало говорит о войне. Обо всем, что ее касается.

Когда она снова подняла глаза, Одиль уже отвела взгляд.

– Я так и думала, – вздохнула она. – Трудно объяснить. Некоторые из них выглядят почти как люди. Нетронутые, передвигающиеся так, как привыкли делать при жизни. С ними иметь дело труднее всего. – Она прочистила горло. – Другие так сильно разложились, что дух просвечивает сквозь кости и едва заметные ошметки плоти. Из-за этого они напоминают марионетки на ниточках. В любом случае наши обычные методы против них не работают. – Одиль протянула руку и постучала Рен по виску: – Если когда-нибудь столкнешься с такими, используй это. И это…

Она опустила руку ниже, и Рен подумала, что женщина указывает на ее грудь.

– Мое сердце?

Одиль закатила глаза, а затем хлопнула Рен по животу тыльной стороной ладони.

– Твое чутье, Рен Грейвен. Прислушайся к своей интуиции. Инстинкты подскажут тебе, что делать, даже если подготовки окажется недостаточно.

После этого экскурсия не продлилась долго. Одиль показала башни, указала на то, как далеко находятся Серебряные ворота, и еще на несколько вещей.

– Вы сказали, если встретишься… – начала Рен, когда они возвращались в Крепость. Вдали можно было видеть удаляющийся патруль, едущий с юга обратно к воротам. – Значит, военных действий здесь больше нет?

Она уже слышала об этом, но хотела узнать из первых рук. Кажется, ее отец верил, что в любой момент все снова может перевернуться с ног на голову, так что Рен хотела выяснить, имелась ли почва у его опасений, или же дело было в разыгравшейся паранойе.

– Не такие, как ты себе представляешь. Наши патрули, – Одиль указала на всадников, которые ехали впереди, – с большей вероятностью столкнутся с живыми проблемами, чем с мертвыми.

– А как насчет Одержимых земель?

– Мы не заезжали дальше Частокола вот уже десять лет. А на Одержимые земли со времен Восстания никто не заходил.

С момента последней битвы, когда погиб ее дядя и сотни других людей.

– Ты выглядишь разочарованной, – заметила Одиль. – Когда я вместе с дюжиной других костоломов прибыла в лагерь, который впоследствии стал Крепостью, только половина из нас пережила первую неделю.

Рен потрясенно подняла голову.

Одиль печально кивнула:

– То были времена сразу после Пролома, и патрули обычно посылали в самый центр Одержимых земель. Мы все еще не до конца понимали, что произошло. С чем нам придется иметь дело.

– Просто… – начала Рен, ненавидя собственное нытье, но не в силах совладать с собой. – Он, то есть мой отец, сказал мне следовать правилам, выполнять приказы и проявить себя. Но если мы не будем патрулировать за Частоколом, если со стороны нежити не появится серьезной опасности… У меня ничего не получится.

– Я не говорила, что здесь нет реальной опасности, – заметила Одиль. – Просто мы больше не ходим за Частокол. Как говорится, невежество – это благодать, а командир Дункан только рад сообщить об отсутствии активности на его вахте.

Пока Рен обдумывала эти слова, внутри нее нарастало разочарование.

– Значит, это в любом случае не имеет значения? Даже если за границей и есть опасность, я никогда ее не увижу?

– Не обязательно, – осторожно ответила Одиль. – Кроме того, проявить себя можно не только в бою.

– А как еще? – в отчаянии спросила Рен.

Одиль рассмеялась, покачав головой.

– Грейвены, – пробормотала она. – Уверена, тебе еще выпадет шанс, – продолжила женщина с более серьезным выражением на лице. Затем она улыбнулась: – К тому же это мне отчитываться перед твоим отцом. Мы еще сделаем из тебя героя.

– Но… почему? – спросила совершенно ошеломленная Рен. – Почему вы так хотите помочь мне?

Одиль долго смотрела на нее, но то был не оценивающий взгляд отца или холодный анализ бабушки. Одиль смотрела на нее с мягкостью, нежностью и, возможно, даже с примесью грусти.

– Потому что кто-то должен это сделать.

Глава

8

Несмотря на обещание Одиль найти для Рен другие способы проявить себя, первые недели в Крепости прошли в скуке и без намека на появление нежити. Девушка не знала, что Одиль писала ее отцу в своих отчетах, но если она не придумывала историй, полных опасностей и заговоров, рассказы о времяпрепровождении Рен были очень скучными.

И все же она пыталась. Делала, как ей было сказано. Следовала правилам. Выполняла приказы. Приходила на тренировки, никогда не опаздывала на патрулирование и держалась подальше от неприятностей.

И что с того?

Впервые в своей жизни она все делала правильно… но это не имело значения.

Речь ведь шла не о солдатах в разгар битвы, а об охранниках, наблюдающих за границей, которую никто не пересекал.

Это было совсем не похоже на те славные дни, о которых рассказывал сопровождающий ее по пути Ральф. Рен и Одиль были единственными костоломами на постоянной службе в Крепости. Все остальные приезжали по временным контрактам, выполняли работу и отправлялись своим путем. Поэтому Рен выходила на патрулирование каждый день. Хотя девушка полагала, что, найдись где-то поблизости нежить, все равно бы пришлось послать за Одиль, чтобы та закончила работу.

Но нежить так и не находилась.

Не было стычек ни с призраками, ни с обещанными бандитами и налетчиками. Они чаще сталкивались с обычными людьми, живущими к востоку от Стены. Те либо пытались незаметно пересечь границу, либо покупали или продавали контрабанду.

– Некоторые из охранников помогают им, чтобы заработать кое-что в добавку к жалованью, – объяснила Одиль однажды ночью, когда во время патрулирования Рен была вынуждена прогнать группу местных жителей с фургоном, доверху набитым товарами. Женщина находилась в главной мастерской, расставляла банки с костяной пылью и другие принадлежности для мастеров. – Нравится это командиру Дункану или нет.

– Я и не подозревала, что к востоку от Пограничной стены живет так много людей, – призналась Рен, облокачиваясь на стол. – И что у них есть хоть что-то ценное, чтобы продать.

– О, у них много чего есть, – сказала Одиль, не отрываясь от своего занятия. – Целые города раскинулись вдоль побережья. Пусть они не процветают, как когда-то, но, во всяком случае, выживают. Как ты уже знаешь, что после возведения Стены сбежали не все. Одержимые земли вокруг Пролома не охватывают и половины региона, который оказался запертым за границей. – Она указала на большую карту, висевшую на стене. На ней были изображены Владения и земли за Пограничной стеной. Вытерев руки о свое длинное платье, Одиль подошла к карте и по очереди ткнула в каждый регион. – Несокрушимые горы, Извилистая река… Эти естественные барьеры удерживают худших представителей нежити на северо-востоке. Прибрежные города, если они изолированы, пребывают в относительной безопасности. Мелководные берега и опасные течения не позволяют кораблям к ним причаливать, да и, учитывая положение вещей, никто и не стал бы пытаться. Местные жители больше страдают от недостатка еды – ее они и выменивают у охранников, – чем от нежити. Хотя та беспокоит их довольно часто. К востоку от Стены, без костоломов, которые способны совершить погребение и похоронные обряды, даже тем, кто мирно умирает во сне, суждено воскреснуть и мучить дорогих им людей. Иногда они приносят сюда тела, чтобы я могла о них позаботиться.

– И вы помогаете? – удивленно спросила Рен.

– Конечно, – ответила Одиль, будто бы защищаясь. – Я – жнец. Это мой долг.

Формально долг Одиль заключался в том, чтобы служить леди Светлане и Дому Костей, которому она поклялась в верности, но Рен понимала ее чувства. Она подошла ближе и встала рядом с женщиной, чтобы рассмотреть карту.

– А они не могут просто перейти на другую сторону? Через ворота, например? Разве король запретил им въезжать?

Одиль вздохнула:

– К сожалению, во время Восстания многие из них поддержали Дом Железа, так что технически они предатели короны. К тому же куда им идти? Жить в лагерях для беженцев? Большинство проживающих здесь богачей уехали сразу после образования Пролома. Другие же остались, потому что источник их богатства здесь, на землях, которые на протяжении многих поколений принадлежали их семьям. То же самое и с кузнецами. Их руда спрятана в этих холмах, а Железная крепость на севере – средоточие их власти, где они тренируются и работают. Как им оставить все это? Уверена, что после Восстания они изменились. Думаю, они даже не предполагали, что их род практически истребят.

– Вы были там, верно? – осмелилась спросить Рен. – Участвовали в финальной битве?

Отец прерывал любые разговоры на эту тему, стоило Рен только заикнуться, но девушку мучило любопытство.

– Мне больно это признавать, но да, – сказала Одиль, отводя взгляд. Она посмотрела на мечи Рен, которые та так и не сняла после возвращения из патруля. – Ты затачивала их с тех пор, как приехала сюда?

Рен все равно ими не пользовалась, так что это ее мало волновало.

– Нет.

Движением подбородка Одиль попросила Рен обнажить мечи. Ее взгляд упал на пустые ножны на поясе девушки, – те, в которых раньше хранился Гибель призраков, – но она ничего не сказала.

Порывшись на столе, Одиль нашла пару точильных камней. Пока она затачивала один меч, Рен позаботилась о втором.

– Дом Железа предпринял последнюю и самую лучшую из всех попыток, – сказала Одиль после нескольких мгновений уютной тишины, нарушаемой лишь ровным стуком камня по кости. – Практически каждый оставшийся в живых кузнец собрался с силами и готовился пойти на Стену вместе со всеми, кто еще жил с восточной стороны и был в состоянии держать оружие. Переговоры зашли в тупик. Король отказался рисковать внешней торговлей, которая только-только начала восстанавливаться после Пролома, ради Дома Железа. Видишь ли, кузнецы не хотели, чтобы их спасали. Им нужна была помощь в войне с Проломом, и только. Они отказывались оставлять свои земли нежити, хотели их вернуть. Они запросили нашей поддержки, но король отказался отправлять к ним костоломов. Вот тогда они выступили с оружием в руках, в попытке снести Стену, не заботясь о последствиях.

Рен на мгновение замерла, пока не опомнилась и не продолжила точить меч. Она не хотела привлекать внимание Одиль, иначе жнец не закончила бы рассказ. О том, что произошло почти двадцать лет назад, Рен знала только самое основное: случилась битва, в ходе которой погибли практически все, включая ее дядю, и таким образом Восстание было подавлено.

– Твой отец, Локк и я были частью передового разведывательного отряда. Мы догадывались, что кузнецы готовят атаку, но не знали, где и когда они намерены нанести удар. Стена длинная, на ней не одно уязвимое место. Так что мы с отрядом солдат попытались незаметно подобраться к врагу. Единственным способом это сделать было пересечь Одержимые земли. – Одиль сглотнула. – Так мы и поступили. Нас там уже ждали. Кузнецы, их солдаты… нежить. Но дело было даже не в них. На этих землях живет что-то темное. Что-то злое. Случившееся было настоящей резней. Локк, он… – Она замолчала и, прежде чем продолжить, подняла глаза к потолку. – Он отдал все, что у него было. Именно благодаря ему я и твой отец выжили. Как тебе уже известно, большинству повезло меньше.

Рен слышала расплывчатые рассказы о храбрости и героизме Локка. Как он возглавлял атаку, рубил нежить, чтобы защитить своих воинов. Они были в меньшинстве, три к одному, но костоломы были способны сдерживать нежить, защищая при этом свои собственные силы. Кузнецы такими талантами не обладали. Внезапно ситуация изменилась, и, хотя многие части Владений действительно пали перед натиском ревенантов, костоломы все же смогли выиграть битву.

– Должно быть, это было ужасно, – сказала Рен, пытаясь представить столь масштабную битву с нежитью. Битву с живыми.

– Нас как будто разорвали надвое, – ответила Одиль едва слышным шепотом. – Пусть я и костолом, но город, в котором я родилась, находится на самом краю Одержимых земель.

– Вы родились на Землях Пролома? – удивленно спросила Рен.

– Ну, тогда они еще такими не были. Раньше их называли Железными землями. Но да, я родилась там.

– Вы родились в семье кузнецов?

Способности мастеров обычно передавались из поколения в поколение, но когда речь шла о смешении кровей, одна способность становилась доминирующей, а другая – более слабой. Предсказать, какая именно проявится наиболее сильно, было невозможно, а ослабевшие таланты могли запросто проявиться в последующих поколениях. Именно поэтому большинство браков в домах тщательно контролировались, чтобы гарантировать сохранение их магии. К счастью, Рен была костоломом, иначе бабушка, скорее всего, вообще отказалась бы ее признавать.

– Нет, но мой отец и старшие братья работали на шахтах.

У Рен скрутило живот.

– Неужели они?..

– Погибли, когда образовался Пролом? Да.

– Мне так жаль, – тихо произнесла Рен.

Одиль отмахнулась от девушки, но взгляд ее стал отстраненным. Почти холодным.

– Теперь я даже не уверена, что это имеет значение. Не погибни они во время первого вторжения, несомненно, приняли бы участие в сражении и погибли бы во время Восстания. Возможно, мне повезло, потому что не пришлось столкнуться с ними лицом к лицу, когда я сражалась на другой стороне.

В мастерской воцарилась тишина. Одиль опустила глаза и протянула Рен заточенный клинок.

Внезапно мечты о славе, о том, чтобы проявить себя, показались девушке мелкими и низменными.

Напряженную тишину прервал прибывший посыльный. В руках он держал сложенное письмо, помеченное печатью Крепости.

– Должно быть, это от командира Дункана, – сказала Одиль, забирая послание и отпуская мальчишку. Женщина сломала печать по дороге в свой кабинет, и Рен последовала за ней. Когда Одиль уселась за стол, Рен опустилась на свое обычное место напротив. Ярко горящий огонь прогонял часть холода, который стоял в мастерской.

Одиль пробежалась взглядом по написанному. Выражение ее лица было мрачным… или, может, оно просто оставалось мрачным после разговора о войне. На мгновение женщина прикрыла глаза, будто бы собираясь с духом или успокаивая разбушевавшиеся эмоции, а затем положила письмо на стол и усмехнулась:

– Думаю, тебе наконец-то выпал шанс.

– Чтобы проявить себя? – с нетерпением спросила Рен. – Значит ли это, что вы не пели мне дифирамбы в каждом своем отчете?

Как она и надеялась, улыбка Одиль стала шире.

– Да сам Могильщик покажется простаком по сравнению с теми историями, которые я о тебе рассказывала.

Все еще улыбаясь, женщина протянула Рен письмо. Взяв его в руки, девушка торопливо просмотрела написанное.

– Визит члена королевской семьи?

Одиль кивнула:

– Третий принц, Леопольд, почтит нас своим присутствием и истощит наши скудные ресурсы, прежде чем продолжить свое грандиозное турне по Владениям. Намечаются встречи. Ужины. Проверки.

– Крепости?

– И ее обороноспособности.

Рен нахмурилась:

– Думаете, я смогу впечатлить его? Самого принца?

Одиль склонила голову набок:

– Есть идеи получше?

Приходил ли ей на ум кто-то, кроме ее отца? Нет и нет, лучшей идеи Рен предложить не могла.

– Но как?

– Предоставь это мне.

Глава

9

В последующие дни настроение Одиль колебалось между обычной присущей ей иронией и грустной отстраненностью. Рен винила себя за то, что спросила о Восстании и пробудила болезненные воспоминания. Что бы Одиль ни думала о Вэнсе, Локк был ее валькирией. Судя по тому, как смягчался ее голос и каким отстраненным становился ее взгляд, всякий раз, когда она говорила о Локке, потеря стала для Одиль ударом. Не считая его и членов своей семьи, кто знает, скольких еще она оплакивала.

Несмотря на не очень хорошее расположение духа, Одиль осталась верна своему слову. Она посвящала Рен в детали предстоящего визита принца и проследила за тем, чтобы девушка должным образом ознакомилась с историей королевской семьи.

– Последним родом мастеров, что пополнили ряды знати, были Грейвены из Дома Костей. Конечно, все благодаря той важной роли, которую костоломы сыграли в защите Владений во время образования Пролома. Восстание кузнецов только укрепило наше положение, хотя теперь, когда обе угрозы ослабли, у нас намного меньше влияния. Кажется, чем мрачнее участь, нависшая над Владениями, тем ярче сияет Дом Костей, – сказала Одиль с уже знакомой ухмылкой. – Кстати, об угрозах, именно Найты из Дома Железа первыми получили благородный статус.

Рен это было хорошо известно. Валорианцы, пришельцы из других миров, из-за богатого торгового потенциала Владений решили завоевать их. Они обратились к кузнецам и пообещали тем земли, титул и множество других преимуществ, если только они присягнут на верность своему будущему королю и помогут захватить власть. На поле боя не было никого опаснее кузнецов, и не существовало оружия столь же прочного, как металл. Немногие осмеливались противостоять могущественным валорианцам и их Железному легиону. Остальные же местные лорды и короли маленьких государств один за другим сдались или пали от их железных клинков.

– Это был знаковый шаг, – продолжила Одиль. Она читала свою лекцию, закинув ноги на стол, со стаканчиком алки в руке, что сделало ее самым нетрадиционным учителем, который когда-либо был у Рен. – Это помогло валорианцам закрепить свое место на троне и сформировать современные Владения. Настал черед Дома Серебра. Звание его представителям дали после того, как они положили конец эпидемии холеры, поразившей несколько крупных прибрежных городов, включая Морской порт «Доблесть». Если верить слухам, серебряники не только спасли столицу от разорения, но и сохранили жизнь королеве. В скором времени целители появились в каждом городе. Но Вэйны из Дома Золота превзошли всех остальных и первыми вошли в королевскую семью. Обзавелись высшим статусом.

Рен подумала об отце, который не смог сделать то же самое для собственного дома.

– Дед короля Августа, король Гай, решил выдать свою дочь замуж за ювелира. Конечно же, не из-за их магии, а из-за их богатства. Дом Золота всегда славился своим состоянием благодаря процветающим монетным дворам и здоровой внешней торговле, но никого богаче Вэйнов не было. Они могли купить все, что пожелают, так что в скором времени и сами нацелились бы на трон. Корона едва не разорила себя, отбиваясь от Рейланда, так что свадьба показалась более простым решением. Сначала король возвел семью Вэйн в ранг знати – чтобы не возникло вопросов о том, достоин ли жених, – а затем выдал замуж свою дочь и наследницу Эммелин за могущественного ювелира Генри, старшего сына семьи Вэйн. В результате в королевской семье нет-нет да рождается ювелир. Сначала две сестры короля, а теперь…

– Принц Леопольд, – догадалась Рен.

– В яблочко, – кивнула Одиль. – Золотой принц. По всеобщему признанию, он умен, красив и пресыщен жизнью.

– Как раз как я люблю, – пробормотала Рен, прежде чем сумела себя остановить. Одиль залилась лающим смехом.

– Действительно. Но, несмотря на все это, он обладает определенным влиянием. – Она посмотрела на свою опустевшую кружку и снова помрачнела: – Возможно, он сможет тебе помочь.

Рен кивнула, хотя и не очень в это верила.

– Если ничего не выйдет, по крайней мере, у меня останетесь вы, – улыбнулась девушка, и Одиль тут же ответила ей тем же. Затем женщина резко вскочила на ноги.

– О, на сегодня все? – спросила Рен, тоже поднявшись.

– Не совсем. Следуй за мной.

Когда они вышли из расположенного в подвале храма, Рен подумала, что Одиль поведет ее к воротам, но женщина коротко свистнула и направилась в противоположном направлении, к подвалу на другой стороне башни. Было поздно, и в затихшей Крепости их шаги отдавались эхом.

– Я раньше здесь не была, – заметила Рен, когда они начали спускаться.

– Потому что этот проход ведет в подземелья, – ответила Одиль, направляясь вниз по каменной лестнице, которую время от времени освещали мерцающие факелы.

Рен растерялась. С чего бы Одиль вести ее в подземелье?

Лестница спиралью уходила в темноту, пока наконец они не оказались в месте, предназначенном для пленников.

– Есть три уровня, – объяснила Одиль. – Верхний уровень предназначен для важных заключенных. Офицеры, дворяне, то есть люди с достатком и положением в обществе. Их определяют в удобные камеры с жаровней, мебелью и другими составляющими комфорта. Второй уровень предназначен для более опасных пленников. Вражеские солдаты. Налетчики. Мастера.

На следующем уровне коридор выглядел менее приятно, чем предыдущий, в котором все еще сохранились такие атрибуты верхних этажей, как ковры и окна. Перед ними простиралось темное холодное и продуваемое сквозняками каменное помещение. Как и этажом выше, здесь тоже не было ни охранников, ни заключенных.

К удивлению Рен, они уже добрались до конца лестницы. Разве Одиль не упоминала о трех уровнях?

Но женщина лишь слабо улыбнулась и скрылась за поворотом винтовой лестницы, будто ожидая, что пройдет прямо сквозь кирпичную стену.

Только то была не стена. Когда Рен последовала за Одиль, она увидела вделанный в поверхность замок.

Замок, изготовленный из кости.

Из-за пазухи Одиль достала болтающийся на цепочке ключ, тоже явно костяной, и вставила его в скважину. Послышалось два щелчка, прежде чем дверь открылась, обдав их струей холодного воздуха.

Подобный прием был довольно распространен среди мастеров. Они изготавливали ключ, который требовал двух поворотов – один рукой, а другой внутри замка, с помощью магии.

Собравшись с духом, Рен по просьбе Одиль сняла факел с кронштейна рядом с дверью и спустилась еще на один лестничный пролет. С каждым шагом становилось все холоднее, а факел был единственным источником света, освещавшим их путь. Когда ступеньки наконец закончились, она увидела огромную, раскинувшуюся во все стороны пещеру, раза в три больше, чем те уровни подземелья, что остались над ними.

Вот тогда-то Рен и поняла, что они находились под Пограничной стеной. Девушка почувствовала гнетущую тяжесть магии и увидела, что здесь тоже имелись камеры для заключенных. Пусть они, как и все остальные, оказались пустыми, Одиль не нужно было говорить, каких именно заключенных в них держали.

– Для нежити, – тихо сказала девушка, указывая на ряд камер, огражденных костяными решетками, чьи формы отбрасывали танцующие в свете факелов тени.

Рен слышала истории о том, как в первые годы после Пролома изучали новый, более могущественный вид нежити. Как ставили на нем эксперименты. Как пытались понять его. Именно благодаря этому у мастеров появилась шкала нежити и прочие знания о ходячих трупах, восставших из Пролома.

Однако камеры занимали лишь небольшую часть пространства. Вдоль дальней стены были расставлены кровати, на которых стояли подносы с инструментами и корзины с постельным бельем. Ее взгляд упал на окровавленные тряпки, и она задумалась, лечили ли здесь людей во время войны… и если так, почему этих людей не доставили в лазарет, расположенный выше. Возможно, лазарет был переполнен или что-то в этом роде?

За кроватями располагалось похожее на склад помещение. Там стояли бочки с вином, опечатанные знаком Рек-Близнецов, знаменитой винодельни к востоку от Стены, которая после Пролома была вынуждена закрыться. Там же лежали корзины с шерстью от прибрежных стад Хаймора, ящики с мехом лис, что водились в Несокрушимых горах, и керамические банки с вареньем из огненных ягод.

Столь желанные предметы, которые, как утверждалось, было невозможно достать к западу от Пограничной стены.

Там же лежали и другие вещи: серебряные инструменты, золотые безделушки и даже несколько костяных талисманов, предназначенных для защиты от нежити.

Когда Одиль шагнула в центр пещеры, Рен последовала за ней и подняла повыше факел, чтобы лучше оценить размеры данного места.

– Кажется, не только охранники помогают здешним жителям вести торговлю?

– Все верно, не только они. – Одиль как будто чего-то ждала. Чего же, осуждения? Учитывая то, что она рассказала о своей семье, живущей к востоку от Стены, тот факт, что она всеми доступными способами пыталась помочь старым друзьям и соседям, казался вполне логичным. Да судя по сваленным вокруг вещам, Одиль в одиночку поддерживала всю их экономику.

– Командир Дункан знает об этом?

– Думаю, он предпочитает не знать ни о том, что происходило здесь в прошлом, ни о том, что может произойти в будущем. Конечно, он подозревает, что я совершаю сделки на черном рынке, но, как и большая часть гарнизона, он извлекает из этого выгоду. Им все равно, как я доставляю свежее вино из Картезианской долины, только то, что оно обходится дешевле, чем если бы было импортировано из Мальтека или Андолезии. Но есть кое-что еще, что циркулирует под Стеной и может им не понравиться.

Рен снова посмотрела на больничные койки, на пакеты с яблоками, соленой рыбой и зерном.

– Вы имеете в виду людей?

– Люди, предметы… информация, – склонила голову Одиль. – Важно не терять связь с тем, что происходит к востоку от Стены, поэтому я стараюсь быть в курсе всех слухов и сплетен.

– Каких, например? – с любопытством спросила Рен.

– Не все из них стоит повторять, но, учитывая свободно разгуливающую по землям нежить, ты уже можешь примерно представить их содержание. Что-то из услышанного кажется чепухой, а что-то пугает и интригует. Я предпочитаю держать большую часть информации при себе до тех пор, пока не отличу факты от вымысла.

– Так вы, получается, выполняете роль привратника?

– Можно сказать и так. Информацию контролировать сложно, но все остальное… У меня хранится единственный ключ от замка, который могу открыть только я. Ну а теперь еще и ты.

Рен сосредоточила свое внимание на Одиль.

– Почему вы показываете мне все это?

Женщина пожала плечами. Жест получился бы беспечным, если бы не напряжение в плечах.

– Если со мной что-нибудь случится, важно, чтобы об этом месте знал хоть кто-то еще. К тому же теперь тебе известен еще один способ выбраться из Крепости. На всякий случай.

Рен нахмурилась, но кивнула. Ее одолевало ощущение, что она что-то упускает, но девушка боялась, что от дополнительных вопросов Одиль снова замкнется.

– Предполагалось, что я буду держаться подальше от неприятностей, – сказала она вместо этого, пытаясь разрядить обстановку.

Выражение лица Одиль осталось серьезным.

– Иногда неприятности сами находят нас, независимо от того, ищем мы их или нет.

Наконец, после нескольких недель ожидания, его высочество принц удостоил Крепость своим визитом. Возбуждение бурлило в венах возвращающейся из патруля Рен.

Закат отбрасывал темные тени, когда они проходили под воротами.

Рен никогда раньше не встречала принца из-за многолетних интенсивных тренировок и того факта, что валорианцы редко приезжали на север, в Мэрроу-Холл. В последний раз они нанесли визит после Восстания, чтобы отдать честь ее дяде Локку, но Рен тогда была совсем маленькой. Как правило, ее отец и бабушка сами отправлялись к королевской семье, в Морской порт «Доблесть». Шансы что-то доказать надутому, избалованному принцу действительно были невелики, но его приезд оказался самым интересным событием из всего, что произошло с тех пор, как она обосновалась в Крепости.

– Вы опоздали, – рявкнул управляющий, который бросился к патрулю, едва они успели спешиться. – Приведите себя в порядок. Мы немедленно направимся в обеденный зал.

Охранники как могли начали одергивать и расправлять свою униформу. Рен, в общем-то, не испачкалась, но она все еще была вооружена и облачена в броню, а ее глаза и губы были подведены черным. В конце концов, она выглядела вполне соответствующе для костолома. А вот облачись она в платье жнеца, оставила бы о Доме Костей только худшее впечатление.

Управляющий подтолкнул их ко входу для прислуги, который вел в обеденный зал. Ему явно хотелось, чтобы опоздавшие прокрались незамеченными, но когда Рен двинулась за остальными, мужчина остановил ее.

– Тебе приберегли место за главным столом, – сообщил он, размахивая у нее перед носом каким-то письмом. Рен показалось, что в самом низу она заметила остроконечную подпись Одиль. – Командир должен продемонстрировать принцу все наши возможности. Для этого ему требуется по представителю от каждого подразделения обороны, а Одиль так некстати заболела. Поскольку ты – единственный оставшийся костолом, тебе придется занять ее место.

Заболела? Одиль выглядела совершенно нормально в то утро, когда сообщила Рен дату прибытия принца.

Пыталась ли она таким способом дать Рен шанс сблизиться с членом королевской семьи? Шанс проявить себя?

– Э-э… хорошо, – сказала Рен, расправляя плечи. Она вполне могла с этим справиться – кланяться, кивать и отвечать на вопросы о какой-никакой обороне Крепости.

– Готова? – надавил управляющий, жестом приказывая открыть для нее главные двери.

Прежде чем Рен успела ответить, он схватил ее за руку и решительно повел по главному проходу к возвышению в задней части зала.

Столы вымыли, каменные плиты отполировали, стены протерли, а с гобеленов сбили пыль.

И под этими самыми гобеленами сидел принц.

Он выглядел как самый настоящий член королевской семьи, одетый в дорогой черный бархат и блестящие кожаные сапоги, а его голову украшал изящный плетеный венец.

Но в то же время он был похож и на ювелира.

Нитки на пиджаке, кольца на пальцах… Даже глаза принца были золотистыми, как у кошки, и они весело блеснули при приближении Рен.

Управляющий поклонился Леопольду, прежде чем прошептать что-то на ухо командиру Дункану.

На его лице, озаренном фальшивой, полной удовольствия улыбкой, промелькнула тревога. Очевидно, он только что узнал об отсутствии Одиль. По обе стороны от него сидели представители свиты принца и старшие члены командующего штаба – люди, прослужившие в Крепости не менее десяти лет. Среди них был и серебряник, который заведовал лазаретом, и каменщик, следивший за ремонтом, и капитан стражи.

И она, Рен, служившая здесь всего месяц… Но другого варианта не было.

Командир Дункан отмахнулся от управляющего и вздохнул, чтобы взять себя в руки.

– Ваше высочество, последний из наших, э-э, представителей вернулся, – объявил он. – Принц-мастер Леопольд Валориан из Дома Золота, позвольте представить леди Рен Грейвен из Дома Костей.

Рен знала, как кланяться, поскольку отец позаботился избавить дочь от еще одного недостатка, за который бабушка могла бы возненавидеть ее. Однако когда она выпрямилась, то заметила, что взгляд принца задержался на ней.

Отчеты не лгали – он и правда был хорош собой: с ореолом карамельных кудрей, полными губами и гладкой оливковой кожей. Принц казался таким безупречным, что Рен боялась прикоснуться к нему, опасаясь помять его одежду или взъерошить волосы. А может, это было бы и забавно…

Нет. Рен следовала правилам. Выполняла приказы и доказывала… что-то там…

– Это Гален Валориан, ответственный за поездку принца, – добавил командир Дункан, указывая на молодого человека по другую сторону от Леопольда.

Рен коротко поклонилась. Командир жестом пригласил ее занять отведенный для Одиль пустой стул в конце высокого стола. Однако, прежде чем девушка успела пошевелиться, принц поднял изящную руку, чтобы остановить ее.

– Рен… – сказал он, осмотрев ее ленивым взглядом с головы до ног. – Необычное имя для костолома.

– Так и есть, ваше высочество, – согласилась Рен, удивленная тем, что это сияющее видение знает хоть что-то об обычаях ее дома. Для костоломов быть[2] названным в честь животного считалось глупым и банальным. – Так перед смертью меня назвала мать.

Рен захотелось пнуть саму себя. Три секунды разговора, а она уже упомянула женщину, из-за которой ее отец отверг тетушку принца.

Глаза принца блестели от сдерживаемого веселья, будто он видел панику, промелькнувшую на ее лице, и находил это забавным.

– Я знаком с вашим отцом, – сказал он ровным голосом, в котором не слышалось упрека. – Он часто посещает столицу. Не уверен, что могу разглядеть фамильное сходство… За исключением глаз, конечно же. – Рен моргнула, не совсем понимая, к чему ведет этот разговор. – Несмотря на все истории, что о нем ходят, он не отличается веселым нравом… – Принц помолчал. – А вы? В вас есть веселость?

Намек на улыбку тронул губы девушки, но она придала своему лицу серьезное выражение.

– Веселости мне не занимать, ваше высочество, иначе я не была бы здесь.

Он просиял от восторга, показав ослепительно-белые зубы. Но из-за улыбки принц наморщил тонкий нос, отчего стал выглядеть менее совершенным и более человечным.

– Могу сказать о себе то же самое, – ответил он, все еще ухмыляясь. Рен почувствовала в этом человеке родственную душу.

Командир Дункан в замешательстве переводил взгляд с девушки на принца, в то время как Гален неодобрительно поджал губы.

Однако теперь, когда принц Леопольд замолчал, командир снова попытался усадить Рен на место.

– Вы подвели глаза, – заметил принц, прежде чем ее успели увести. – Я думал, это необходимо только для того, чтобы приглушить сияние? – Он постучал пальцем по губам, намекая на тот факт, что губы Рен тоже были черными. – А это зачем?

Рен изучала его: осмотрела, как золотистые ресницы обрамляли глаза, как скулы, казалось, светились каким-то невидимым светом, а волосы блестели, как вода на солнце. Элегантно и, конечно, более умело, чем получилось у Рен, но все же не настолько незаметно.

– А какой цели служит ваш макияж, ваше высочество?

Принц ухмыльнулся без тени смущения, отчего на его щеке появилась ямочка.

– Очевидно, макияж помогает мне хорошо выглядеть.

Рен наклонила голову:

– Могу сказать о себе то же самое.

В этот момент прибыла толпа слуг с огромными тарелками на широких подносах, и Рен была вынуждена освободить место перед возвышением. Принц еще раз поймал ее взгляд, когда она занимала свое место, но затем начался пир, и его вниманием завладели слуги.

Рен же сидела в конце стола и улыбалась сама себе.

Возможно, впечатлить принца оказалось не так уж сложно.

В честь приезда важных гостей вынесли бочки с вином. Лучшее подавалось к главному столу, но даже стражникам и «провинившимся» разрешалось выпить по чашке менее удачного урожая. Рен заколебалась, глядя на свой бокал и пытаясь решить, насколько готова искусить судьбу. Открыто флиртовать с принцем на глазах у всей Крепости – это одно, но добавлять во все это еще и алкоголь – совсем другое. Это было чревато опасностью.

Уставившись на насыщенно-красное содержимое своего бокала, девушка заметила, что принц наблюдает за ней с другого конца стола. Он отсалютовал ей бокалом, и Рен подняла свой.

Ну что может случиться от одного стакана?

У нее не было возможности снова поговорить с принцем, но само его присутствие стало светлым пятном во тьме ее жизни… и разрешением выпить столько вина, чтобы щеки раскраснелись, а язык развязался, позволяя смеяться и вести беседы с соседями по столу. Они, казалось, удивлялись ее энергичности, сама же Рен чувствовала себя так, словно за последние пару часов ожила. И винить во всем только алкоголь она не могла. Чувство, охватившее ее впервые за последние недели, было надеждой.

Или, возможно, то было просто отсутствие отчаяния.

Когда пир подошел к концу, принц встал, пожелал всем спокойной ночи и отправился в свои покои.

Смотря ему вслед, Рен гадала, когда еще им выпадет возможность поговорить. Если Одиль продолжит притворяться больной, тогда, возможно, Рен снова окажется в его компании.

С уходом принца остальные обитатели Крепости последовали его примеру – у многих были запланированы ранние патрули или ночные дежурства.

Рен тоже поднялась в свою комнату, которую делила с серебряником Сабиной, прибывшей в Крепость вместе с ней. У них было не так уж много общего, а из-за различных смен и обязанностей они пересекались очень редко.

Даже сейчас, когда Рен села на свою нижнюю койку и начала стаскивать ботинки, Сабина уже спала на верхнем ярусе. Не любительница выпить, она, скорее всего, рано выскользнула из обеденного зала.

Рен как раз отбросила ботинки в сторону, когда неожиданный звук заставил ее вскочить на ноги. Шум исходил от окна.

– Ч-что это было? – пробормотала Сабина, привставая. Ее лицо было скрыто черными волосами.

Рен распахнула ставни, впустив в комнату порыв холодного воздуха. Она осмотрела двор, затем подняла взгляд вверх, на зубчатые стены, прежде чем громкий вдох не побудил ее немедленно опустить голову.

Там, уцепившись в ее подоконник, висел принц Леопольд.

– Могильщик тебя хорони, – выругалась Рен и схватила наследника королевской семьи за запястье, чтобы помочь тому подняться. Технически ее комната находилась на втором этаже, но учитывая неровный грунт, она была расположена намного выше. Подобный трюк не грозил смертельным падением, но и мягким приземлением тоже. Как бы то ни было, она не хотела испытывать судьбу, еще и после скольких бокалов, что принц выпил за ужином.

– Что за… – начала Сабина, прежде чем Рен успела перетащить принца через выступ на холодный каменный пол.

– Уф, а ты довольно сильная, – пробормотал он, лежа на полу и улыбаясь Рен. Принц оказался гораздо пьянее, чем Рен предполагала, а золотая фляжка, которую он вытащил из нагрудного кармана, доказывала, что пир продолжался даже после того, как он покинул обеденный зал.

– Целители и врачеватели, – пробормотала Сабина. – Это что, принц? – Она бросила на Рен подозрительный взгляд своих серебристых глаз. – Ты пригласила его сюда?

Жаль, что ей не пришла в голову такая идея, но все же она не приглашала Леопольда к себе в комнату.

– Нет, – ответила Рен в тот же самый момент, когда он сказал:

– Более или менее.

– Прошу прощения? – бросила Рен, глядя на него сверху вниз и скрестив руки на груди. Принц поднял ладони вверх в знак капитуляции, расплескав при этом содержимое своей фляжки. Рен пришлось выхватить золотую вещицу. Она принюхалась, едва подавила рвотный позыв, но все равно решила сделать глоток. Хмель от вина, выпитого за ужином, давным-давно прошел.

– Я здесь не для этого, – заверил их принц, хотя Рен в любом случае не думала, что в таком состоянии он способен сделать что-то даже отдаленно похожее на это. – Я просто хотел немного поразвлечься и знал, что ты довольно забавный парень. – Он икнул. – То есть девушка.

– Только не убивай его, – сказала Сабина, переворачиваясь на другой бок и накрывая голову подушкой.

Принц довольно вяло потянулся за своей фляжкой, но в итоге привалился к стене.

– Можно мне, пожалуйста, получить свой напиток обратно? – спросил Леопольд, состроив щенячьи глазки. – У меня пересохло в горле.

Рен сделала еще глоток, держа фляжку так, чтобы принц не смог до нее дотянуться.

– У вас же полдюжины слуг и личная охрана… Как вам удалось улизнуть, ваше высочество?

Принц угрюмо пожал плечами:

– Пожалуйста, давай без любезностей. Сейчас нерабочее время, и я в твоей спальне. Зови меня просто Лео. Что касается моего почетного караула, то они заперли меня в моей комнате – в последнее время, к сожалению, они находят это необходимым. Так что я вылез из окна.

– Очень предприимчиво с вашей стороны. И что теперь? Наверняка вас будут искать, а когда не найдут, неприятности будут у меня.

Он вздохнул, провел рукой по лицу, размазав золотистую краску и взъерошив волосы.

– Охранники меня любят… они не станут беспокоить меня до самого утра. Он вот, наоборот… – Принц повернул голову и, прищурившись, посмотрел на все еще открытое окно. Рен проследила за его взглядом и увидела вдалеке командирскую башню и ярко светящийся в темноте зал совета. – Зайдет проверить, как только закончит.

Он явно имел в виду не командира Дункана.

– О ком ты?

– Мой дрессировщик, Гален. Неутомимый карьерист, дальний родственник и самонадеянный петух.

Рен фыркнула и протянула принцу фляжку, которую тот с благодарностью принял. Пока он пил, Рен выглянула в окно.

– Если командир Дункан ищет, чью задницу поцеловать, то ради этого выложится по полной. Он засиживается за работой, даже когда один, но в компании того, на кого нужно произвести впечатление, да еще и с вином, что льется рекой… – Девушка посмотрела на принца и ухмыльнулась: – У тебя в запасе как минимум пара часов.

Принц оживился и поиграл бровями:

– Пара часов, говоришь. И чем мы займемся?

– Даже не думайте, – заявила Сабина из-под подушки.

Рен протянула руку и помогла принцу подняться на ноги. Он держался на удивление уверенно, хотя и оказался ниже, чем она ожидала. Рен была выше Леопольда на дюйм или около того.

– Пойдем, – сказала она, направляясь к двери. – У меня есть идея.

Глава

10

Они держались в тени, чтобы избежать встречи со стражниками, и взобрались на крепостные стены, с которых открывался широкий обзор местности. Но у нее на уме было кое-что получше. Поскольку принц уже продемонстрировал свои способности в скалолазании, Рен отвела его на самую высокую башню Крепости. Там они поднялись по шаткой лестнице, перелезли через зубчатые стены и оказались на маленькой круглой платформе рядом с флагштоками, где на ветру развевался вымпел Крепости.

Зубчатые стены делали холод более терпимым и открывали потрясающий вид на многие мили во всех направлениях. К тому же отсюда можно было наблюдать за башней командира Дункана.

– Впечатляет, – сказал Лео, высовываясь через щель между зубцами и осматривая все вокруг. – Отсюда видно Пролом?

– Нет, – со вздохом ответила Рен. – К сожалению, с момента прибытия я не видела даже проблеска призрачного света.

– Никаких признаков нежити… действительно печально, – поддразнил принц. Холодный воздух, казалось, слегка отрезвил его, остудив раскрасневшиеся щеки и придав блеска глазам. – Так ты фанатик? Прославляешь доброе дело Могильщика?

– Что ты знаешь о Могильщике? – с сомнением спросила Рен. Даже после всего, что Дом Костей сделал для обеспечения безопасности Владений, большинство все так же относилось к костоломам с настороженностью, порожденной религиозными предрассудками.

Лео выглядел оскорбленным.

– Я же принц, – сказал он. – Я все знаю.

– Да что ты? – отозвалась Рен, ухмыляясь.

– Могильщик – первый признанный мастер в истории Владений, – изрек Лео, принимая вызов. – Вероятно, до него существовали и другие, но ни одна цивилизация не смогла по-настоящему укорениться здесь, на Земле магии, пока не нашли способ справиться с восставшими мертвецами.

– Я думала, речь шла о Земле падающих звезд? – надавила Рен в попытке подловить его. По мнению большинства людей, магия появлялась из падающих с неба звезд. Насколько Рен было известно, ни в одной другой стране подобного не существовало, и уж точно не в такой форме. Она слышала о предсказателях Селнори и травяных ведьмах Рай, но ничего похожего на то, что имелось у них во Владениях.

– Все зависит от того, с кем ты разговариваешь, – без запинки ответил Лео. – Мальтеки называли это место Землей магии, а андолезцы – Землей звезд. Первые поселенцы, в те времена, когда все вокруг обладали магией, прозвали это место Землей мастеров, но теперь, благодаря моим амбициозным предкам, оно называется Новые владения – в честь государства, которого больше не существует.

Валорианцы происходили из страны под названием Северные владения, но из-за гражданской войны она раскололась на несколько более мелких государств. Пусть их страна получила официальное название Новые владения, но почти каждый звал ее просто – Владения.

– Я впечатлена, – признала Рен. История никогда не была ее любимым предметом, но, несмотря на свое озорство, Лео явно был более прилежным учеником, чем хотел показать.

От ее похвалы принц просиял и склонил голову в знак благодарности, а после снова огляделся.

– Как давно ты сюда приехала?

– Чуть больше месяца назад.

– И тебе здесь нравится?

– Нет, – решительно заявила Рен. – Я умираю со скуки. Я хороша только в борьбе с призраками, а их здесь, как я уже сказала, нет.

– О чем о чем, а вот о скуке я знаю не понаслышке.

Рен отвернулась от открывающегося вида, прислонилась спиной к стене и посмотрела на принца:

– Разве быть принцем не мечта каждого?

– О, в этом есть своя прелесть, – признал Лео. – Но в то время, как у первого и второго сыновей обязанности идут в дополнение к обычным мелочам…

– Вроде денег и власти? – криво усмехнулась Рен.

– Именно так, – сказал Лео, даже не смутившись. – Третьему сыну, напротив, часто нечем заняться. Вот и выходит, что есть наследник, его замена, затем я, а после дочь – всеобщая любимица, стоит заметить.

– Значит, ты второй на замену.

– Замена замены.

Рен рассмеялась:

– Но ты же единственный ювелир в семье? Это чего-то да стоит.

– Помимо дополнительного звания в моем официальном титуле, которое люди редко утруждают себя произносить? Не особо. Вообще-то мне не позволяют использовать свои способности. Тебе наверняка известно, Рен Грейвен, что принцы не работают… даже принцы-мастера, – сказал он с ухмылкой. – Как только я закончу свое образование… – Лео пожал плечами. – Никаких ожиданий. Никакой ответственности. Поэтому я здесь. Крепость – одна из дюжины остановок, которые я совершил за последние несколько недель экскурсий и инспекций. Что угодно, лишь бы меня занять.

– И побудить хорошо себя вести? – спросила Рен.

– В основном, чтобы побудить хорошо себя вести, – поправил он, поднимая свою фляжку.

– Звучит так, будто тебе легко живется, – заметила Рен, хотя подозревала, что это совсем не так. Рен знала, каково это, когда люди ожидают от тебя худшего. Она умела и играть на этом восприятии, и противиться ему. Половина всех ее глупостей была совершена для того, чтобы привлечь к себе внимание. Она хотела, чтобы ее поймали, увидели, чтобы о ней говорили, чтобы ее помнили.

Она всегда считала, что хоть какое-то внимание лучше, чем никакого. Пусть люди ожидают от нее худшего, чем не ожидают совсем ничего.

С другой стороны, именно из-за такого поведения она оказалась в Крепости.

– Да, живу я действительно легко, – согласился Лео, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на звезды. – Легко и незаметно.

– Могло быть и хуже, – попыталась подбодрить его Рен. – Например, ты мог бы провалить испытание, к которому готовился всю жизнь. Тебя могли бы разлучить с семьей и отослать прочь.

Лео снова сосредоточил на ней все свое внимание. Выражение его лица было серьезным.

– Что за идиоты изгнали тебя?

Его тон был недоверчивым, как будто сама мысль об этом была за гранью его понимания. Словно за несколько часов их знакомства он осознал ценность Рен лучше, чем члены ее семьи.

– Мои родственники, – со вздохом сказала Рен.

– Ах, да это же худший вид идиотов, – кивнул Лео. – По себе знаю.

Рен рассмеялась, и принц протянул ей фляжку.

– За худший вид идиотов, – сказала она и приподняла сосуд, прежде чем глотнуть обжигающей жидкости.

– И за новых друзей, – добавил он и, забрав фляжку, одним махом допил ее содержимое.

Вскоре после этого в комнате для совещаний командира Дункана погас свет, и Рен, и Лео были вынуждены покинуть свой насест. Как оказалось, Лео не столько вылез из окна, сколько выпал из него, а из-за позднего часа и выпитого алкоголя он больше не был в состоянии преодолеть расстояние в два этажа без посторонней помощи.

И, к сожалению, помогать пришлось Рен, которая стояла под его окном, в то время как принц взгромоздился ей на плечи. Пока Лео тянулся и карабкался, он умудрился пнуть девушку по голове и ударить ее в ключицу. К счастью, ему наконец удалось ухватиться за подоконник и подтянуться.

Оказавшись в комнате, Лео высунулся в окно, помахал Рен и снова скрылся внутри.

Улыбаясь, девушка направилась к себе… но предпочла подняться по лестнице.

Рассвет следующего дня выдался отвратительно ярким, звон, возвещавший о пересменке, звучал невероятно громко, да и, как показалось Рен, раньше обычного. Хотя все это не имело значения, поскольку она уже проснулась.

Внезапно, впервые за последние недели, девушка почувствовала, что у нее появилась цель. На самом деле Рен не знала, как именно Лео мог ей помочь, но, по крайней мере, он мог сделать хоть что-то. И если при этом она получала удовольствие… Тем лучше.

Да, у нее немного стучало в голове, а во рту пересохло, но завтрак наверняка вылечит все ее недуги.

Если девушка и ощущала последствия своей поздней прогулки, то Лео выглядел намного, намного хуже. Они посмотрели друг на друга с разных концов обеденного зала. Хотя волосы королевского отпрыска все еще сияли, как завитки золота, а пиджак был безупречно чистым, он все же был бледен, а из глаз его пропал привычный блеск. Несмотря на не самое доброе расположение духа, когда Рен вошла в комнату, Лео улыбнулся и кивнул ей.

Девушка заколебалась. Должна ли она снова сесть за главный стол? Одиль все еще отсутствовала, а другие представители занимали те же места, но завтрак был определенно менее официальным, чем пир в честь приезда принца. Рен выполняла обязанности Одиль, а не просто грела для нее стул. Когда никто не обратил на нее внимания, девушка решила устроиться на скамейке и поесть вместе с остальными «провинившимися».

Тем не менее она наблюдала за главным столом.

Лео сидел прямо, подперев голову рукой, глаза у него были закрыты. Несмотря на это, он ухитрился, не открывая их, попросить слугу принести еще кофе – просто приподнял пустую кружку, пока у кого-то не хватило смекалки наполнить ее. В Крепости кофе, дорогой импортный напиток из Селнора, не подавали, но, когда принц осушил третью чашку, Рен предположила, что Лео привез зерна с собой.

Наконец командир Дункан поднялся на ноги, и в комнате воцарилась тишина, а принц открыл глаза.

– В рамках официальной проверки принц Леопольд отправится со мной и небольшим отрядом к востоку от Стены, чтобы более детально изучить наши оборонительные сооружения и убедиться, что они соответствуют королевским требованиям.

Лео повелительно кивнул и почему-то напрягся. Возможно, он нервничал, потому что собирался отправиться за Границу? Или, может, он просто старался выполнять свои королевские обязанности должным образом.

– Не назначенные в эскорт, – продолжил командир Дункан, – продолжат патрулирование по расписанию.

Все застонали и, поднимаясь, заскрипели скамейками о камень, чтобы приступить к своим обычным обязанностям. Рен же ждала в надежде…

Командир Дункан отыскал ее пытливым взглядом и махнул рукой, приказывая подойти. Сердце Рен подпрыгнуло.

Она присоединилась к столпившимся перед главным столом, в то время как остальные охранники и «провинившиеся» поспешили на выход. Поймав взгляд Лео, Рен улыбнулась, надеясь, что ее присутствие хоть немного его успокоит. Принц ответил натянутой улыбкой и жестом попросил еще кофе.

Командир Дункан сообщил, что патрульный отряд будет состоять из личной охраны принца, его кузена и вассала Галена, самого командира и нескольких человек из Крепости, включая Рен.

Когда пришло время отправляться в путь, Рен и остальные вышли во двор, где стояли уже оседланные лошади и карета принца, ожидавшая своего достопочтенного пассажира.

Девушка проверила свои доспехи и оружие. Пусть она и знала, что не будет их использовать, ей все же хотелось представить свой орден достойно. Она также припомнила все, что знала о защите Крепости от нежити. Конечно, Одиль знала больше, но Рен сомневалась, что принцу потребуются все детали. Нескольких основных фактов будет вполне достаточно. Кроме того, она не собиралась впечатлять его своими знаниями. Обаяние предоставляло лучшие шансы завоевать расположение принца. Рен не знала, к чему это приведет, но позволила себе представить, как в Мэрроу-Холл приходит письмо с печатью принца, в котором рассказывается об изгнанной дочери Вэнса Грейвена и мастерстве, которое она показала в Крепости. Может, Лео даже попросит ее присоединиться к его путешествующей кампании. В этом не было ничего удивительного. При поездках в некоторые регионы Владений, где костоломы не проживали, подобная идея могла бы стать даже полезной.

Рен уже направлялась к одной из лошадей, когда Лео схватил ее за руку.

– Поедешь со мной, Грейвен.

Рен обернулась с ухмылкой на лице… и столкнулась прямо с командиром Дунканом.

– Садись на коня, мастер. Мы вот-вот отправимся в путь.

– Знаете, командир Дункан, я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы во время проверки рядом со мной находился костолом. Мы же направляемся к востоку от Стены.

– Ваше высочество, нежить не нападала на нас вот уже семь лет! Уверяю, вам ничего не грозит.

– Раз никакой опасности нет, почему тогда корона тратит так много золота на содержание Стены? – размышлял Лео, оглядываясь по сторонам. – Возможно, наши ресурсы лучше потратить на что-нибудь другое, если Пролом больше не представляет угрозы…

– Пролом по-прежнему чрезвычайно опасен, – спохватился командир Дункан, резко поменяв свое же мнение. – Не говоря уже о тех, кто живет возле Пролома, за пределами наших границ. Я имел в виду только конкретный участок Стены, который вы собираетесь осмотреть. Он не подвергался нападениям… был тщательно протестирован… строгие стандарты…

– Тем не менее, – прервал принц, – я бы чувствовал себя в большей безопасности с кем-то вооруженным и должным образом обученным справляться с такой угрозой. Если она все-таки возникнет. Может, я и третий по очереди на престол, но я все еще принц Владений.

– Конечно, ваше высочество, конечно… Все, что угодно, лишь бы вас успокоить. Уверяю, ваша безопасность – наш главный приоритет. Мастер, – рявкнул он, махнув рукой в сторону Рен, приказывая забраться в карету. – Поедешь рядом с принцем.

Рен с некоторым чувством удовлетворения заняла свое место.

Пока они готовились к отъезду, Рен думала об Одиль. За весь день ей не выпало возможности навестить наставницу, но, возможно, то было к лучшему, поскольку она притворялась больной. И все же Рен хотелось увидеть выражение лица Одиль, когда она узнает, насколько хорошо сработал ее план.

В карете было довольно уютно: Рен и Лео сидели на одной скамье, а напротив расположились Гален и командир Дункан. Открытое транспортное средство позволяло лучше рассмотреть пейзаж. В то время как внимание Галена было приковано к принцу, командир Дункан сверлил Рен прищуренным взглядом.

– Готов еще немного повеселиться? – шепнула она на ухо Лео и улыбнулась.

Командир Дункан сверкнул глазами.

– Всегда готов.

Они проехали через главные ворота, резко свернули налево, чтобы выехать на дорогу и позволить принцу увидеть ширину и размах Пограничной стены, исчезающей за горизонтом.

Лео отреагировал на сверкающие кирпичи из костяной пыли так же, как и все, кто впервые видел подобное зрелище. Он оттянул воротник своей рубашки и пробормотал:

– Это… то, о чем я думаю?

Рен улыбнулась и пересказала кое-что из того, о чем говорила ей Одиль, подробно описав краеугольные камни и Частокол.

Когда они продолжили путь к ближайшей башне, командир Дункан отметил другие важные детали: например, сколько охранников находится в гарнизоне каждого форта и башни или как остатки Старых дорог облегчают передвижение по дикому ландшафту, усеянному зазубренными утесами, вулканическими породами и дымящимися гейзерами. Глубокие пещеры и расщелины, разрезавшие пейзаж, делали съезд с дороги опасным и непредсказуемым. Даже лес, который тянулся вдоль Стены на севере, был извилистым и густым. Его вырубили, но пересечь его так и не удалось. На юге, в Картезианской долине, располагалось несколько сельскохозяйственных угодий, но главным богатством этого региона всегда оставалась добыча полезных ископаемых.

Поскольку карета размеренно продолжала продвигаться по маршруту, Лео расслабился, задавал вопросы о патрулях и изображал интерес к ответам.

Рен изо всех сил старалась одновременно сканировать местность – в конце концов, она была обученным костоломом – и составлять компанию принцу, который, похоже, был не в настроении болтать. Видимо, он нелегко справлялся с похмельем.

Командир Дункан как раз объяснял, как работают башни, когда экипаж начал замедлять ход. Поскольку Рен и Лео сидели прямо перед ними, командиру Дункану и Галену пришлось вытянуть шеи, чтобы увидеть причину задержки.

– На дороге какие-то обломки, – сообщил один из охранников, подводя свою лошадь к карете.

Рен встала. Проезд закрывали несколько массивных камней, а также россыпь обломков, оставшаяся, очевидно, от камнепада. Дорога прорезала неровный ландшафт, в результате чего по обе стороны от нее образовывались высокие скалы и зазубренные выступы. Башня скрывалась за дальним хребтом, и в сочетании с густой рощей, возвышавшейся на востоке, их отряд в некотором роде остался в слепой зоне.

Командир Дункан разглагольствовал о назначениях и маршрутах патрулирования, на которые следовало обратить внимание до их прибытия. Его явно раздражало то, что из-за состояния дороги он выглядел в глазах принца неумелым. Гален громко приказал стражникам принца немедленно избавиться от препятствия.

Лео тем временем снова стал напряженным и беспокойно оглядывался по сторонам.

– Не волнуйся. Ты в безопасности, – заверила Рен, на всякий случай расширяя свое восприятие, но Частокол справлялся с задачей – нежити нигде не было видно. – Почему бы нам немного не размять ноги, пока они со всем разбираются?

Лео посмотрел на нее со странным выражением в глазах, а после бросил взгляд на Галена. Впервые с тех пор, как они покинули Крепость, вассал не обращал на принца внимания.

Рен увидела в этом возможность. Она выпрыгнула из экипажа, и Лео, глубоко вздохнув, последовал за ней. Его взгляд продолжал метаться по сторонам, пока они прогуливались по дороге, по обе стороны которой рассредоточились солдаты на лошадях.

– Ты в порядке? – спросила Рен, как только они немного отдалились от экипажа.

– Конечно, – резко сказал Лео, все же совсем не похожий на ухмыляющегося, смеющегося принца, которого она встретила прошлой ночью. Неужели причиной таких перемен стал алкоголь? В конце концов он все-таки одарил Рен улыбкой, но та получилась вымученной. – Я всегда в порядке.

– Ну, может, мы…

Внезапный свистящий звук заставил Рен резко остановиться. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из стоявших рядом с каретой охранников рухнул на землю. Из глазницы его торчало древко стрелы.

На мгновение воцарилось потрясенное молчание. Затем с севера донесся грохот лошадиных копыт, эхом прокатившийся по дороге. Последовал еще один залп. Несколько стрел попали в карету или просто приземлилось на землю, некоторые все-таки нашли свои цели. Тела рухнули на землю так же, как и первый охранник.

Когда Гален позвал принца, глаза вассала расширились. Рен обернулась и увидела, как с юга к ним приближаются всадники. Это были не стражники Крепости. На них напали.

Их окружили.

Обломки на дороге не были результатом какого-то оползня. Нет, их оставили здесь намеренно.

Рен посмотрела на Лео, на странную смесь страха и принятия собственной судьбы на его лице.

Они угодили прямо в ловушку, преподнеся похитителям принца Леопольда Валориана на золотом блюдце.

Глава

11

– Ложись! – закричала Рен и бросилась на Лео, повалив его на землю.

В замешательстве он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, настороженность читалась в каждой черте его лица. Пусть Рен не была специально обученным солдатом или одной из личных гвардейцев принца, но она оказалась ближе всех и, несомненно, имела больше боевой подготовки, чем наследник королевской семьи. Даже если вся ее подготовка была направлена на борьбу против нежити.

– Спрячемся за деревьями, – прошептала она, подталкивая принца своим телом, чтобы неуклюже подползти к обочине.

Готовые к сражению стражники закричали, в то время как Гален лихорадочно оглядывался по сторонам.

– Защищайте принца! – крикнул он. – Он там, за деревьями!

От желания придушить его Рен яростно выругалась. Все еще оставался шанс, что они попали в простую засаду, и нападающие не знали, что среди них находится сам принц. Гален не только оповестил их об этом, но еще и указал точное положение королевского отпрыска.

Девушка лихорадочно соображала, но на открытой дороге было больше негде спрятаться. С двух сторон на них обрушились нападающие, а солдаты Крепости, как и королевская гвардия, схватились за оружие. Пешие солдаты бросились к карете, единственному доступному средству защиты, в то время как всадники готовились отбиваться.

Среди воцарившегося хаоса распространился запах горящей древесины.

Деревья… Возможно, их пытаются выкурить.

– На нас напали, – безучастно произнес Лео, но Рен списала это на шок.

– Вы очень наблюдательны, ваше высочество, – пробормотала она. Заколебавшись, Рен оглянулась, а потом посмотрела вперед, на деревья. Горящие деревья.

Делать было нечего. Другого шанса попросту не существовало. Густой лес обеспечивал хорошее прикрытие и был лучшим маршрутом для отступления. Переберись они на другую сторону, возможно, смогли бы исчезнуть в дикой местности, отыскать пещеру, чтобы спрятаться в ней до тех пор, пока не смогут вернуться в Крепость. Рен была способна защитить их от любой скрывающейся в лесу угрозы, да и, несомненно, скоро к ним на выручку пришло бы подкрепление. Несмотря на то что башня находилась вне поля зрения, на Стене все еще дежурили охранники, которые в конце концов увидят дым и поднимут тревогу.

Что бы ни случилось, она должна была защитить принца.

– Пойдем, – произнесла Рен, мотнув подбородком в сторону темных деревьев, но Лео не пошевелился, только сказал:

– Они пришли за мной.

Вокруг них эхом отдавался лязг металла и звон тетивы, а вдалеке неуклонно нарастал рев пламени.

– Мы не знаем наверняка, – возразила Рен, хотя на самом деле не верила в собственные слова. Нападение выглядело слишком продуманным.

Лео продолжал пристально смотреть на нее, словно чего-то ожидая, но в конце концов внял ее приказу и направился в глубь леса.

Рен одновременно следила и за их продвижением вперед, и за звуками оставшейся позади битвы. Пришедшие с юга всадники уже проехали мимо, а густая поросль деревьев теперь служила им с Лео хорошим прикрытием. Рен только надеялась, что им хватит времени перебраться на другую сторону.

Ветки цеплялись за одежду, а шипы царапали кожу, так что девушке пришлось обнажить один из своих мечей. Пусть ее оружие было создано для того, чтобы рубить призраков, а не деревья, но полная решимости Рен резала и рвала, проталкиваясь сквозь заросли. Лео следовал за ней по пятам. Он то и дело оглядывался через плечо, опасаясь погони, но пока что их побег оставался незамеченным.

Каждый взмах меча Рен помогал вспышкам дневного света пробираться сквозь тень деревьев. Вот показался клочок травы, кусочек неба…

И обутая в ботинок нога.

– Черт, – выдохнула Рен, не опуская меч. Но было слишком поздно. С противоположной стороны леса путь своему владельцу прорубало другое лезвие, не созданное из кости, разрубающей бестелесных духов.

То был железный меч, способный разрезать что угодно.

– Назад, – сказала Рен. Она отвернулась от разящего меча, чтобы подтолкнуть принца, но тут кто-то схватил ее за плечо и сильно дернул.

Поскольку Рен все еще крепко держалась за предплечье Лео, они оба упали в грязь.

Над ними возвышался воин, с головы до ног облаченный в сверкающие металлические доспехи, со скрытым под шлемом лицом.

Его облачение не было похоже на то, что носили солдаты Владений. Никакого знакомого сияния серебристо-серой стали. Нет, эти, отлитые с помощью магии, доспехи были сделаны из чистого, едва ли не черного железа.

Такого не могло быть…

Они же все погибли во время Восстания. Их предводители, Найты, пали в сражении, а остальные, как сказала Одиль, были уничтожены.

Или нет.

Потому что стоящий перед Рен человек выглядел как самый настоящий кузнец.

Страх пронзил девушку насквозь.

Один из самых опасных воинов во Владениях навис над ней с обнаженным черным мечом.

Каждая деталь доспехов сидела на нем как влитая, смещаясь и скользя так же плавно, как чешуя. Характерный для кузнецов шлем – с ярко выраженными щитками для щек, длинной носовой частью и острым как бритва железным плюмажем – закрывал все лицо незнакомца… до тех пор, пока прямо на глазах у Рен детали не начали откидываться назад, открывая своему владельцу лучшую видимость. При этом незнакомцу не пришлось и пальцем пошевелить. Снаряжение кузнецов славилось своей прочностью, резкостью и продуманной конструкцией. Проще говоря, доспехи и оружие кузнецов были способны на то, чего невозможно было сделать с обычными доспехами и оружием.

Хотя черты лица незнакомца все еще оставались в тени, он, казалось, увидел все, что хотел, и сконцентрировал внимание на Лео. Сосредоточившись на своей цели, кузнец перешагнул через распростертое тело Рен. Пусть Лео и был «заменой замены», но он все равно оставался принцем, сыном самого короля. Ценным уловом в плохих руках.

Охваченный страхом, Лео начал отползать, но бежать было некуда. Отступать было некуда. Рен огляделась по сторонам, заметив двух направляющихся в их сторону всадников. На маленьких, но быстрых лошадях, легкая кавалерия, вооруженная луками и стрелами, была облачена в блестящие черные кольчуги, а не доспехи. Это означало, что они не были кузнецами, слава Могильщику.

Как и кузнец, всадники были полностью сосредоточены на принце, так что, проявив достаточно сноровки, Рен могла бы сбежать. Возможно, они даже позволили бы ей уйти. Только вот девушка не была готова к еще одной неудаче.

Вдобавок Лео считал ее своим другом. Она не имела права его оставить. Кроме того, несмотря на все удобство ее нынешнего положения, Рен Грейвен не любила, когда ее игнорировали.

Она присела на корточки и набросилась на кузнеца.

Удар выбил из легких Рен весь воздух. Многочисленные железные пластины вонзились в ее плоть с достаточной силой, чтобы сломать кости – оставалось только надеяться, что эти кости находились не внутри нее самой. Меч кузнеца отлетел в сторону и упал в грязь, рядом с оружием Рен. Только вот стоило девушке и незнакомцу оказаться на земле, как последний вновь одержал верх, перевернув ее на спину и схватив за горло.

В глазах Рен темнело, но она все равно вглядывалась в затененные черты своего противника до тех пор, пока сквозь белый шум в ее ушах не раздался громкий лязг и кузнец не повалился набок. Шлем окончательно слетел с его головы.

Над ней возвышался Лео, с широко раскрытыми глазами и мечом кузнеца в руках.

Идиот. Это за ним охотились, а не за ней! Когда Рен набросилась на кузнеца, принцу следовало воспользоваться шансом и бежать. Теперь же они оба оказались в беде.

Лео выронил меч. Тем временем кузнец начал приходить в себя, а двое всадников стремительно приближались.

Рен немедленно нужно было придумать, как их отвлечь.

– Лео, – выдохнула она, вытаскивая один из своих метательных ножей. – Беги.

Прежде чем принц успел ответить, она со всей силы метнула свое оружие. Не в одного из солдат, чьи уязвимые места прикрывала кольчуга, а в одну из лошадей, что была защищена не так хорошо.

Нож попал в цель, застряв в передней ноге ближайшего скакуна, отчего тот захрипел и встал на дыбы. Рен почувствовала укол вины, но быстро подавила его. Рана не была смертельной, а боль со временем пройдет. По крайней мере, так всегда говорил ей отец.

Когда лошадь взбрыкнула, всадник попытался удержаться в седле, но чуть не столкнулся со вторым, что явно их замедлило.

– Беги! – снова закричала Рен, потянувшись за другим ножом, но в следующее мгновение она снова лежала на спине, а сверху своими черными как ночь глазами на нее смотрел оскаливший зубы кузнец. Он оказался моложе, чем она ожидала. С гладкими и бледными щеками и темными, зачесанными назад волосами.

– Хватайте его, – рявкнул он.

Рен надеялась, что на этот раз Лео бросился наутек, поэтому кузнец и приказывал остальным его догнать. Верхом на лошади они были способны схватить беглеца в мгновение ока, но на данный момент у Рен были другие проблемы.

Нависший над ней кузнец поднял раскрытую ладонь. Меч, лежавший в нескольких футах, внял магическому зову и тут же оказался в его руке. После этого кузнец прижал массивное оружие к шее девушки. На железе были вырезаны странные бороздки, создающие повторяющийся узор, который Рен не могла разгадать… но это было не важно, поскольку ей грозила верная смерть.

– Джулиан! – крикнул один из солдат. Очевидно, так звали того, кто собирался перерезать ей горло, потому что кузнец с раздражением отвел взгляд.

Сдвинувшись, он освободил правую руку Рен, которая до этого была зажата под ним. Именно в этой руке девушка все еще держала второй метательный нож. Вывернув запястье, тем самым причинив себе сильную боль, она умудрилась полоснуть кузнеца по обнаженному, не прикрытому броней бедру.

Он вздрогнул, предоставив Рен достаточно места, чтобы сунуть вторую руку в сумку на поясе.

Пространство между ними заполнило облако костяной пыли, пусть и безвредной для живых, но все равно раздражающей. Рен задержала дыхание и прищурилась, вглядываясь сквозь туман. Большую часть пыли она швырнула в своего противника. Со всей силы.

Кузнец в попытке откашляться неуверенно поднялся на ноги и принялся сердито тереть слезящиеся глаза. Тяжесть, давившая на грудь Рен, исчезла, и она поспешно отползла в сторону.

Подражая кузнецу, девушка подняла руку, призывая свой меч, и вложила в ножны свой маленький кинжал.

Тяжело дыша, они посмотрели друг на друга. Лицо кузнеца стало пепельно-серым и было покрыто дорожками слез. Впервые он действительно посмотрел на нее. На изготовленные из костей оружие и доспехи, на черную одежду и подведенные глаза. Затем опустил взгляд на пыль на собственных пальцах, которую смахнул со своей щеки.

– Костолом, – произнес он слово, которое сочилось презрением. Возможно, во время Восстания именно король отправил костоломов и остальных солдат на восток от Пограничной стены, но это Локк Грейвен возглавил последнюю атаку, и, похоже, об этом еще не забыли.

Рен наклонила голову, готовясь к следующему нападению. Они оказались дальше от Стены, чем она предполагала, и Частокол все еще был слишком далеко, чтобы помочь ей. Издалека все еще доносились звуки сражения, но оно по-прежнему разыгрывалось по другую сторону деревьев, теперь полыхающих еще сильнее. Клубы дыма плыли по ветру, закрывая солнце. Они собирались вокруг кузнеца, превращая все вокруг в мрачный туман.

И принц Лео… У Рен сжалось сердце, когда она заметила его, закинутым на спину одной из лошадей похитителей. Они справились со всем.

Кроме нее.

И действительно, один из всадников уже натягивал тетиву, готовясь потянуться за стрелой. Рен огляделась по сторонам. Возможно ли добраться до деревьев? Но тут она заметила разрез в земле, темную расщелину на краю рощи. Укройся она там, возможно, они просто оставили бы ее, чтобы спокойно сбежать со своим призом.

Рен спрятала меч в ножны за спиной, и кузнец, нахмурившись, напрягся. Если она не собиралась сражаться…

Он разгадал ее план секундой позже, когда Рен уже рванулась к расщелине. Она услышала крики и поняла, что попасть в движущуюся мишень лучнику было сложнее.

Конечно, не стоило списывать со счетов кузнеца.

До расщелины оставалось совсем чуть-чуть, когда Рен споткнулась о какое-то невидимое препятствие и сильно ударилась о землю. Порыв ветра сбил ее с ног, оглушил и сделал движения неуклюжими. Когда Рен попыталась подняться, что-то обвилось вокруг ее лодыжки.

Железная веревка?

Подняв глаза, она увидела, что кузнец бросился за ней в погоню. Он больше не держал в руке резной железный меч – вернее, он держался только за его рукоять. Лезвие, казалось, исчезло, а бороздки, которые она заметила раньше, разбивали меч на десятки линий, растягивающихся по железному тросу, спрятанному внутри.

Это был меч-хлыст, легендарное оружие кузнецов, которое Рен даже не рассчитывала когда-нибудь увидеть своими глазами. Волнистый железный шнур был усеян напоминающими букву «т» обломками лезвия, некоторые из которых впились ей в лодыжку. Единственной причиной, почему они не изрезали ее плоть на ленточки, был ботинок с костяной броней.

Когда Рен опустила взгляд на свою ногу, кузнец едва уловимо шевельнул рукой, и хлыст начал обвиваться все туже, постепенно перекрывая кровообращение.

С выражением удовлетворения на лице противник медленными, размеренными шагами направился к девушке. Рен, однако, больше волновалась из-за стрелы, которая вот-вот грозила полететь в ее сторону. Она повернулась к кузнецу спиной и стала подтягиваться на руках. Край темной пропасти был совсем близко…

Рывком кузнец оттащил ее назад, и Рен поняла, что ей нужна другая стратегия. Она перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него, и нерешительно подняла руки. Пусть ей претила сама мысль об этом, но, возможно, капитуляция спасла бы ей жизнь… Или ее судьба была решена в тот момент, когда она набросилась на этого кузнеца.

Улыбка тронула губы ее противника, но краем глаза Рен заметила какое-то движение.

Оставшись равнодушным к ее капитуляции, всадник выпустил свою стрелу.

Время будто замедлилось, воздух изгибался вокруг приближающегося, несущегося прямо на нее снаряда.

Нет. Не на нее… Траектория полета, угол наклона… Все указывало на то, что эта стрела… Эта стрела предназначалась ему. Кузнец стоял к остальным спиной, так что не мог предугадать, что кто-то станет в него стрелять. Какими впечатляющими ни были бы его доспехи, в них все же имелись прорехи, и кому еще знать о них, как не одному из его союзников?

Хотя кузнец и не видел стрелы, он сумел правильно истолковать выражение лица Рен и повернулся, но слишком медленно… Стрела оказалась быстрее.

Она угодила в верхнюю часть груди, и от удара кузнец отлетел к пропасти, до которой Рен так отчаянно пыталась добраться. К пропасти, в которую он упал. Только вот его хлыст все еще туго обвивал ее ногу.

Рен боролась… но это было бессмысленно. Ей хватило времени только на то, чтобы удивленно ахнуть, прежде чем она скользнула в пропасть вслед за кузнецом.

Глава

12

Уцепиться было не за что, нечем было остановить их внезапное, отчаянное падение, пока… оно само не прервалось.

Сердце Рен подскочило к горлу только для того, чтобы упасть в желудок, когда она приземлилась на твердую каменистую поверхность. От удара затрещали кости, в голове зазвенело, и потребовалась секунда, чтобы понять, где она и с кем.

Кузнец приземлился первым, но пока она пыталась хотя бы присесть, он лежал неподвижно.

Вокруг было темно. Льющийся сверху дымчато-серый свет едва освещал его распростертое тело, заставляя железные пластины доспехов тускло поблескивать. А за ним… ничего, кроме пустоты.

Они приземлились на выступ, и Рен даже знать не хотела, насколько глубокой была эта расщелина и как долго они еще могли падать.

Тем более что кузнец лежал на самом краю. Рен придвинулась ближе, опасаясь того, что от любого резкого движения выступ треснет или тело железного увальня соскользнет и утянет ее за собой.

Ей нужно было передвинуть его. И побыстрее.

Она потянула за железную веревку, которая обвилась вокруг ее ноги в попытке выпутаться, но звенья скрутились и не желали отцепляться друг от друга. Тогда Рен, выругавшись, схватила кузнеца за руку и потянула его к себе.

Парень пробормотал что-то в знак протеста, доказывая, что падение оглушило его, но он не потерял сознания. И уж точно не умер. Но кузнец все же был не в себе, раз не понимал, какая опасность ему грозит.

Чем больше приближалось его тело, тем лучше Рен могла видеть, что стрела попала в нагрудник, прямо под ключицей, но крови не было. Броня кузнецов была прочнее всего, что только могли изготовить во Владениях, так что какой бы наконечник ни использовал тот всадник для своей стрелы, она не смогла пробить доспехи насквозь.

Скорее всего, у железного увальня будет ужасный синяк, но его сердце все еще билось, а кровь все еще текла по венам.

Когда Рен подтащила его к стене расщелины, где, как ей казалось, выступ был более устойчивым, сверху донесся отдаленный стук лошадиных копыт. Девушка подняла глаза и осознала, что они выставлены на всеобщее обозрение. Если тот лучник решит проверить результат своей работы и заглянет в расщелину, он увидит, что и она, и кузнец выжили. Тогда дело завершит парочка удачно пущенных стрел.

Но, оглянувшись через плечо, Рен заметила, что стена позади наклонена под крутым углом, образующим солидную нишу – идеальное укрытие, если только она сумеет вовремя добраться до него. Тогда смотрящим сверху покажется, что они пролетели мимо этого каменного выступа дальше, вниз, в темноту. Похитители принца будут уверены, что и Рен, и кузнец мертвы, как и планировалось.

Времени размышлять о том, зачем им это было нужно, у девушки не осталось. Честно говоря, кузнец будто бы весил несколько тонн – его тело обмякло, а железные доспехи и оружие казались гирями, привязанными к коже. Рен удалось сдвинуть его с места только из-за того, что выступ шел под наклоном, призывая на помощь силу тяжести. Передвигаться и сражаться с таким громоздким снаряжением кузнец мог только благодаря своей магии. Костоломы никогда не задумывались о пропорциях, а вот представители Дома Железа рассчитывали все с математической точностью.

Стиснув зубы, Рен уперлась ногами в камень и, превозмогая жгучую боль в лодыжке, потянула из всех сил, чтобы грубо протащить тело кузнеца по земле.

Стук копыт затих, послышались приглушенные голоса. От паники по венам Рен побежал адреналин. Рывок, и она скрылась в нише. Еще один, и кузнец тоже оказался в убежище.

Девушка как раз схватила его за нагрудник, чтобы убедиться, что он полностью скрыт из виду, когда железный увалень резко открыл глаза и с лязгом металла оттолкнул ее.

Голоса похитителей звучали отчетливее. Будь у Рен время, она даже смогла бы разобрать, о чем они говорят.

Одной рукой девушка взялась за древко стрелы и надавила, услужливо напомнив кузнецу о его ране. От этого у мужчины перехватило дыхание. Другой рукой Рен зажала кузнецу рот, чтобы он, когда снова вспомнит как дышать, не закричал.

Глаза кузнеца опасно сверкнули, и он хотел было вырваться, но доносившиеся сверху голоса остудили его пыл.

– …ничего не вижу, – сказал один из похитителей.

– Внимательнее смотри, – огрызнулся в ответ второй. – Остальные уже отступают. Солдаты из Крепости прибудут с минуты на минуту.

– Ты же его подстрелил. Какая разница, найдем мы тело или нет?

При этих словах железный кузнец застыл на месте.

– Я хочу убедиться, что выполнил свою работу.

– Посмотри, как здесь темно. Никто не способен пережить падение с высоты ста футов, особенно со стрелой в горле.

Рен взглянула на кузнеца. Он остался жив только из-за своей брони и того факта, что стрела немного отклонилась от цели.

Казалось, кузнец тоже это осознал. Выражение его лица было сложно понять, но больше он не пытался вырваться. И все же Рен не осмеливалась убрать руку.

– А как же девчонка?

– Даже без стрелы сомневаюсь, что ей повезло больше.

Другой мужчина выругался, и Рен подумала, что он, должно быть, что-то пнул, потому что вокруг них с грохотом посыпались камешки.

– Пошли уже, с остальным разберемся по дороге.

Послышалось ржание, звяканье седла, а затем ровный перестук копыт уносящихся прочь лошадей.

Воцарилась тишина.

Один вдох, два – и вот кузнец уже отбросил ее руку. Казалось, даже это незначительное движение причиняло ему боль.

Он сжал зубы и в попытке собраться с силами прикрыл глаза. От напряжения его лоб покрылся испариной.

Сделав несколько судорожных вдохов, кузнец опустил взгляд на свою грудь.

Глядя на тяжелое состояние ее противника, Рен по-прежнему сидела рядом и внимательно, улавливая каждое его движение, наблюдала за тем, как он потянулся к ране. Рен предположила, что кузнец собирается выдернуть стрелу, но вместо этого он положил руку на нагрудник рядом с раной. Он напрягся, но ничего не произошло. Его дыхание то прерывалось, то вырывалось тяжелыми, полными разочарования вздохами, прежде чем с третьей попытки помятый металл изменил форму и выплюнул стрелу.

Пластина осталась неповрежденной, однако упавший на землю наконечник был сплющен. Черный, как и весь металл кузнецов, он, несомненно, был менее высокого качества, чем тот, который использовался для изготовления доспехов. Если Рен правильно помнила, кузнецы не изготавливали на продажу или для широкого распространения оружие, которое могло бы пробить их собственную броню. Представители Дома Железа всегда хотели править безраздельно.

Кузнец попытался сесть, но его рука зацепилась за меч-хлыст, все еще обернутый вокруг ноги Рен. То, что, будучи без сознания, он продолжал сжимать свое оружие, поражало, но, возможно, весь секрет был в магии кузнецов. После секундного колебания он потянул, и хватка хлыста ослабла. Когда Рен освободила ногу из узла, кузнец взмахнул рукой, и хлыст, плавный и змееподобный, втянулся в рукоять и снова стал твердым лезвием.

Плечи кузнеца поникли, но он заставил себя подняться, оставив оружие лежать на земле. Прислонившись к стене, он прижал руку к груди. Чтобы осмотреть ранение, ему нужно было снять нагрудник, но Рен понимала, что он не станет этого делать, пока она рядом.

Тишина давила на них. Совсем недавно они пытались друг друга убить, а теперь оказались в ловушке на этом узком выступе. Рен могли спасти солдаты Крепости, но кузнец? Ему нужно было собраться с силами и, возможно, попытаться превратить свой хлыст во что-то, на что можно было бы взобраться.

Она неуверенно потянулась к лезвию, желая прикоснуться к нему, понять…

– Не трогай, – рявкнул кузнец, хотя даже не смотрел на нее. Казалось, будто он мог чувствовать собственный клинок.

– Почему они хотят тебя убить? – спросила девушка.

Он покачал головой, но ничего не сказал. Просто продолжил тереть свою грудь.

– Та стрела явно предназначалась тебе. Я думала, что она летит в меня, но я лежала на земле, далеко от цели. На самом деле, если бы не твой дурацкий хлыст, я была бы все еще там, наверху, и…

– Заткнись, – устало сказал кузнец, прижимая к вискам пальцы в черных перчатках. Он вздохнул: – Что-то тут не вяжется.

– Ни черта не вяжется, – добавила Рен, и кузнец бросил на нее ледяной взгляд. Темные глаза выделялись на его лице, покрытом костяной пылью.

Она проигнорировала его недовольство, предпочитая вместо этого сосредоточиться на попытке ослабить боль в лодыжке и икре массажем. Без сомнения, на коже останутся рубцы, но сейчас она хотела убедиться, что все еще способна устоять на ногах. Рен осторожно поднялась, и, хотя нога болела, она все еще могла выдержать ее вес.

– Он строил планы за моей спиной, – пробормотал кузнец самому себе. – Он хочет все лавры забрать себе. Он же такой амбициозный…

– О ком это ты? – спросила Рен. Встав, она воспользовалась шансом оценить остальные свои ранения, которые в основном оказались простыми ссадинами. При ней все еще были оба меча, хотя метательный нож она обронила. В патронташ имелись некоторые запасы, доспехи хоть и потрепались, но остались целыми.

Кузнец сомневался, стоит ли отвечать.

– Капитан Ройс.

– От тебя отвернулся твой же капитан? – удивленно спросила девушка. – Уверен, что приказ не пришел сверху?

И кто же занимал более высокое положение, чем такой талантливый солдат, как он? Он был молод, но владел своей магией с силой и изяществом, а о таком оружии, как его меч-хлыст, она слышала только в фантастических рассказах. Но кто его тренировал? Говорили, что все мастера Дома Железа пали в бою.

– Уверен, – отрезал он, и Рен не стала спорить.

Вытянув шею, она посмотрела наверх, в расщелину, которая тянулась почти на двадцать футов над головой. День клонился к вечеру, густой дым, все еще стоящий в небе, и надвигающиеся тучи приносили с собой неестественную темноту. Вдалеке часовые на Пограничной стене трубили в рог и звонили в колокол. Подкрепление из Крепости уже было в пути.

Они точно найдут ее… если, конечно, кузнец прежде не убьет ее. Когда девушка снова опустила глаза, то поняла, что ее товарищ по несчастью тоже прислушался. Выражение его лица стало суровым, и Рен осторожно отошла от выступа. Он мог столкнуть ее вниз. Может, он и был ранен, но все равно оставался смертоносным и могущественным кузнецом.

Внезапно совсем рядом, откуда-то сверху послышался голос:

– Принц Леопольд! Ваше высочество! Вы там? Принц Леопольд!

Рен вскинула голову и уже открыла рот, чтобы ответить, когда кузнец прижал ее спиной к стене расщелины и зажал ей рукой рот.

Коленом она атаковала область паха, но, похоже, прицелилась слишком высоко, потому что кузнец хоть и выругался, но не упал. Какая жалость. Рен потянулась к его рукам, намереваясь обхватить его за локти и высвободить свое лицо, но блеск железа напомнил девушке, что она имеет дело с непростым противником.

Рен знала, что в таком состоянии магия отнимет у него много сил, но это не остановило кузнеца. Лезвие выскочило из-под его наручи, скользнув по верхней части сжатой в кулак руки. Не прекрати Рен извиваться, сама насадила бы себя на клинок.

– Его нигде нет, командир, – сказал другой голос, слабый, будто говорящий стоял дальше, чем до этого посмели подобраться похитители принца. Заметили ли они расщелину? Услышат ли, если она закричит?

– И девчонка тоже пропала, – заметил третий. – Та, что костолом.

Рен снова начала сопротивляться, послав к черту опасность, но хватка кузнеца была крепкой.

– Мы должны послать всадников вдогонку, – сказал первый. – Там есть тропа, ведущая на юго-восток.

– Можно попытаться, – отозвался командир Дункан знакомым серьезным голосом. – Но похитители знают эти места, так что у них явное преимущество. На нас нападут, как только мы достигнем поселения, а к востоку от Стены гарнизон Крепости не очень-то жалуют. Также не стоит забывать про разбойников и нежить. Напиши королю, узнай, не пришлет ли он кого-то на подмогу.

– К тому времени, когда подмога приедет, будет уже слишком поздно. – Этот голос определенно принадлежал Галену, чей гнусавый тембр был отчетливым и раздражающим. – Лучше подождать.

– Подождать чего?

– Когда попросят выкуп. Вот почему они взяли его в плен, а не убили на месте. Эти проживающие по ту сторону Пролома чего-то хотят, и жизнь принца гарантирует, что они это получат.

Рен не могла поверить собственным ушам. Они даже не попытаются? Похитители увезли Лео не так давно. Хорошая лошадь и быстрый наездник могли бы сократить расстояние… но им-то об этом не было известно. Они не знали, когда и сколько человек похитили принца. Даже Рен не могла сказать точно. Возможно, неподалеку всадников ожидал еще десяток человек.

Она не знала… но он знал. Кузнец. Ему точно было известно, кто и, самое главное, куда увез Лео.

Речь шла о тех самых людях, которые только что пытались его убить. Рен позволила своему телу обмякнуть, пытаясь показать кузнецу, что больше не будет с ним сражаться.

Конечно, судя по выражению его лица, он был уверен, что она блефует, поэтому все еще закрывал ей рот рукой и держал лезвие наруча в нескольких дюймах от ее горла.

Собравшиеся наверху начали обсуждать скорость перевозок и как навести порядок после случившегося. Им предстояло потушить пожары, позаботиться о телах погибших и связаться с королем. Рен снова подумала об Одиль, которая скоро получит известие об ее исчезновении. Что она напишет в своем отчете ее отцу? Решат ли все, что она мертва? Скажут ли командир Дункан и другие, что она храбро сражалась, чтобы защитить принца? Или они вообще ничего не скажут?

Приглушенный разговор и ровный стук копыт постепенно затихли вдали.

Но кузнец все еще удерживал Рен на месте. Он выглядел… растерянным. Рен подозревала, что он пытался разобраться с теми же вопросами, что и она, – например, как выбраться из этой проклятой ямы. Только вот Рен не могла больше ждать.

Ей нужно было спасти принца.

Девушка заерзала в нетерпении.

Темнота медленно опускалась внутрь пещеры, скрывая черты его лица. Рен не могла видеть, какое решение он принял, но в одно мгновение он прижал ее к стене всем телом, зажимая рот рукой, а в следующее – отпустил и отошел назад.

Он настороженно наблюдал за ней, пока девушка поправляла одежду и убирала волосы с лица. Без сомнения, черная краска на ее губах размазалась, но у нее имелись более насущные проблемы.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказала она.

– Нам? – повторил он ровным голосом.

– Думаешь, сможешь выбраться отсюда без меня?

Он посмотрел вверх, на край расщелины, затем вниз, на свой меч-хлыст.

– Ага.

– Ага? – нахмурилась Рен. – И как далеко тебе удастся уйти, если, выбравшись, ты тут же наткнешься на патруль из Крепости?

Он приоткрыл рот, обнажив зубы.

– С вашим патрулем я справлюсь.

– Ты мог справиться до того, как похитил принца. Но теперь они отправят отряды вдвое, а то и втрое больше. Такой патруль обычным не назовешь. Речь скорее о маленькой армии. К тому же ты ранен.

Кузнец стиснул зубы и отвел взгляд. Вот ее шанс.

– Я знаю их план действий, – сказала Рен, осторожно шагнув к нему. – Знаю, кого и куда они пошлют. Я могу вытащить нас отсюда.

– А куда направишься ты, костолом, если не обратно в свою Крепость? – вскинул бровь кузнец.

Она улыбнулась:

– Спасать принца, конечно же.

Глава

13

Рен мысленно разложила все по полочкам.

Принца Лео нужно было спасать, но никто из Крепости не обладал достаточными для этого сведениями.

А вот она обладала.

Она не только была лучшей валькирией поколения (и плевать на проваленное испытание), но и стояла рядом с единственным человеком, который мог точно сказать, куда и каким маршрутом увезли Лео.

Двое могли пересечь Пролом, не привлекая к себе внимания, в отличие от целого конного отряда. Рен могла справиться с любыми призраками, а кузнец наверняка со всеми живыми, если бы они посмели преградить им путь.

Она спасет его, а в обмен он приведет ее к Лео. Если Рен справится, если спасет Золотого принца и вернет его в целости и сохранности в Крепость, при этом пройдя по опасным и кишащим призраками Землям Пролома, никто больше не будет ставить под сомнение ее талант, способности и законное положение в Доме Костей.

Никто не сможет отрицать, что она достойна всего этого.

Просто идеально. Гениально даже.

Оставалось только убедить в этом кузнеца.

Поскольку тот продолжал смотреть на нее в полной растерянности, Рен уточнила:

– Полагаю, у тебя есть парочка вопросов к товарищам, которые пытались тебя убить. Если только ты не планируешь умереть сегодня же.

Его глаза опасно блеснули, но он не стал спорить.

– Ты намерен пуститься за ними в погоню. И я тоже.

– Чего ради? – спросил с недоверием кузнец.

– Этот принц – мой билет отсюда, – ответила Рен, неопределенно махнув рукой в направлении Крепости. – Если спасу его, смогу доказать, чего стою, и получить любую должность. Он – важная шишка, а значит, вернув его, я сама стану важной.

Кузнецу незачем было знать, что Лео ей нравился. Что она видела страх в его глазах. Что он поднял фляжку в честь их зародившейся дружбы и тем самым стал ее единственным другом.

Хотя была еще Одиль. Но с ней все было по-другому. Она оставалась старшей по званию. Была больше учителем или наставником, чем другом. Ее обязали быть рядом, даже если она казалась более открытой и откровенной, чем многие другие. Чем ее собственный отец.

Кузнец тем временем скривил губы, будто осуждал ее. Ну и пусть осуждает.

– Так что я верну принца, – настаивала Рен, – а ты мне поможешь, потому что я помогла тебе. Не стоит благодарности, кстати.

– Помогла мне? До или после того, как порезала мне ногу?

– После, – отозвалась Рен. – Когда по твоей вине мы упали и оказались в этой смертельной ловушке, я оттащила твое безжизненное туловище, тем самым не позволив узнать, что мы живы.

– Не упади ты со мной, была бы уже мертва. Капитан Ройс не любит оставлять следов. Можешь принять в качестве благодарности тот факт, что все еще жива.

– Но мне все равно было бы приятно это услышать, – сказала она, не в силах сдержаться, и прочистила горло. – Спасибо за то, что непреднамеренно спасла мне жизнь, – продекламировала девушка со всей серьезностью, на какую была способна. А после усмехнулась: – Видишь, как просто?

Кузнец наклонился вперед и мягко, но холодно произнес:

– Если хочешь, чтобы кто-то похлопал тебя по спине и назвал героем, сделай это сама. Ты хорошо с этим справляешься.

Слова кузнеца раздражали Рен.

– Да, я хороша в этом, – сказала она с дерзкой ухмылкой. – Практика приводит к совершенству.

– Так вот кем ты себя считаешь? Совершенством?

Рен уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «А кем же еще?», но прежде, чем она успела это сделать, кузнец прижал руку к ее предплечью, в проеме под наплечником. Девушка отшатнулась – сначала инстинктивно, чтобы избежать его прикосновения, а затем из-за боли. Когда кузнец отвел руку, на его пальцах, обтянутых черной кожей, блестела кровь. Когда это она успела пораниться?

– Не очень-то совершенно, – мягко заметил кузнец.

Рен оттолкнула его руку.

– Не я одна истекаю тут кровью, – отрезала девушка, отходя подальше. Она вытерла кровь: рана оказалась неглубокой, но раздражающей.

– Не только ты, – согласился кузнец с тенью улыбки на губах. – Но я не называл себя совершенством.

Рен свирепо посмотрела на него:

– Так ты согласен или нет?

Приподнятое настроение кузнеца тут же улетучилось.

– Согласен на что?

– Спасти принца!

– Ты ведь помнишь, что я один из тех, кто пытался его похитить? – произнес он с высокомерием в голосе. С превосходством.

Рен пристально посмотрела на кузнеца:

– Помню. А еще помню, как другие похитители попытались тебя убить. Возможно, весь ваш план был ложью, попыткой заманить тебя в ловушку.

Гнев исказил его лицо.

– Нет. Он бы не стал… – Кузнец замолк. – Очевидно, они пренебрегли нашими приказами. Или, на худой конец, капитан Ройс решил изменить тактику и отдать принца тому, кто больше заплатит. Тогда его следует остановить.

– В точку. Вот мы его и остановим. Прибережем принца для себя.

– И что потом? – спросил кузнец, приподняв брови.

– Что-нибудь придумаем, – уверенно заявила Рен. Конечно, она собиралась вернуть Лео в Крепость, нравится это кузнецу или нет, но говорить об этом заранее было бы глупо. – Предпочитаешь, чтобы наследник королевской семьи оказался в Крепости или в руках предателя?

– Я бы предпочел, чтобы он оказался в моих руках.

– Обязательно передам ему это.

Сбитый с толку кузнец нахмурился, а затем закатил глаза.

– О том, что делать дальше, нам придется подумать только в том случае, если мы сумеем заполучить принца, – миролюбиво заметила Рен. – Почему бы не решить эту проблему, когда она действительно станет насущной?

Кузнец внимательно посмотрел на нее. Рен старалась не поежиться под этим взглядом.

– Хорошо, – согласился он, слишком уж охотно. Скорее всего, они еще вернутся к этому разговору, но позже.

– Какой у патруля распорядок? Сколько у нас времени?

Временная вспышка триумфа угасла. Кажется, она переоценила свои знания о действиях, которые предпринимались в Крепости после нападения. Количество патрулей увеличится, как по частоте, так и по численности, но было трудно предугадать, как от этого изменится существующий график, уж тем более в последующие несколько часов. Они все еще не оправились от нападения и потеряли в сражении людей. Им точно придется изменить расписание. Стоило предположить некий хаос, поскольку нужно было послать гонцов на север и юг, чтобы передать новости и гарантировать, что вся Стена будет готова к дальнейшему нападению. Хотя подобное было маловероятно, ведь похитители получили то, за чем пришли.

Рен присоединилась к кузнецу на краю выступа и посмотрела вверх. Сгущающиеся сумерки были наполнены дымом, вот-вот грозила наступить ночь. В такой обстановке мало что было видно, но зато многое можно было услышать. Патрули обычно не съезжали с дороги, но после нападения им наверняка приказали проверить всю территорию между Стеной и Частоколом.

Рен оставалось только ждать и прислушиваться. Как только один патруль пройдет мимо, у них будет достаточно времени для возвращения в Крепость, а когда новый патруль поедет обратно этим же путем, они сбегут.

Времени было в обрез, но лучшим вариантом они не располагали.

– Времени у нас немного, – сказала Рен, усаживаясь на краю, чтобы услышать все, что происходит наверху. – Между патрулями будет небольшой перерыв.

– Насколько небольшой?

Рен пожала плечами:

– Нам нужно будет взобраться наверх, а затем миновать Частокол. После этого волноваться не о чем.

Кузнец тоже присел. Его движения были скованными и неловкими, поскольку он старался опираться на левый бок.

– Ты ведь сможешь взобраться?

Он бросил на нее холодный взгляд.

– А ты?

– Если твой хлыст крепко зацепится, я справлюсь, – ответила Рен.

– Зацепится.

После этого они продолжили сидеть в тишине.

Рен было нечем заняться, кроме как слушать, кузнец же воспользовался возможностью, чтобы убрать с наручи клинок и спрятать меч в ножны за спиной. Он проверил оставленную Рен рану на ноге и, поморщившись, поводил тем плечом, которое было ближе к ране на груди.

Девушка поймала себя на том, что снова думает, кем был этот кузнец и откуда он взялся. Очевидно, что бы ни говорили во Владениях, Дом Железа не был уничтожен. И кто-то со званием или кто-то, кому служил этот кузнец, выступил против короны.

Послышался отдаленный ритмичный шум. Искажаясь, он отдавался вокруг них эхом, но Рен была совершенно уверена…

– Стук копыт, – сказал кузнец.

– Прячься. – Рен поспешила отойти от края, чтобы укрыться в углублении пещеры. Кузнец последовал за ней, такой же бесшумный, как тьма, несмотря на весь металл и оружие, что носил при себе.

В укрытии что-либо расслышать было труднее, но Рен смогла различить по крайней мере двух всадников, медленно продвигающихся мимо расщелины. Она уловила случайные обрывки, вроде слов «дым» и «огонь». Когда на мгновение стук лошадиных копыт затих, девушка заподозрила, что всадники вглядываются вниз, в эту самую пропасть. Остались ли поблизости следы потасовки? Продолжат ли всадники обыскивать округу?

Но затем копыта снова застучали, унося наездников прочь.

Кузнец сидел на корточках, готовый действовать, но все же наблюдал за ней в ожидании команды.

Рен не терпелось выбраться из этой ямы, но патруль мог оказаться достаточно многочисленным, с передовыми и тыловыми разведчиками. И действительно, за несколько секунд до того, как она была готова отбросить осторожность и ринуться вперед, мимо проехала большая группа всадников, за которой через несколько минут последовала еще парочка.

Наконец, когда стук копыт снова затих, Рен посмотрела на кузнеца и кивнула:

– Сейчас.

Они бросились к краю обрыва, и Рен отметила, что теперь, когда пришло время выбираться, кузнец двигался гораздо увереннее.

Он вытащил свой меч и мгновенно трансформировал его в хлыст, опустив запястье так, что встроенный внутрь трос вытянулся до земли, а по всей его длине повыскакивали сегменты лезвия. Хлыст свернулся у ног хозяина, пока тот смотрел на их цель.

– Отойди, – приказал он, и Рен подчинилась, наблюдая, как кузнец подбросил хлыст вверх по широкой сияющей дуге. Он обладал физической и магической силой – использовал мускулы, чтобы приводить вещи в движение, и полагался на магию, чтобы направлять хлыст. Рен и сама использовала подобную тактику, позволяющую мастерам сохранять энергию. Проделывать то же самое только с помощью магии было бы утомительно, а кузнец был не в том состоянии, чтобы испытывать себя на прочность.

Хлыст соскользнул обратно, так и не сумев за что-нибудь зацепиться.

Кузнец прищурился и попробовал еще раз.

И еще раз.

– Я заметила там какие-то корни… – начала Рен, но он тут же перебил ее:

– Знаю. – На его висках выступил пот, а голос был напряженным от разочарования, которое он старался подавить.

Рен замолчала и продолжила ждать, пока наконец с пятой попытки хлыст за что-то не зацепился. Кузнец несколько раз сильно дернул за него, а затем посмотрел на девушку.

Она непонимающе уставилась в ответ, пока не осознала, что должна пойти первой на случай, если поблизости появятся солдаты из Крепости. В каком-то смысле это давало ей преимущество – так она могла оттолкнуть или предать кузнеца, – но поскольку карабкаться ей предстояло по железному хлысту, Рен очень сомневалась, что стоит делать что-то подобное.

Не то чтобы она вообще собиралась играть грязно, ведь она нуждалась в кузнеце.

На данный момент.

Она приблизилась, кузнец все еще держался за рукоять, чтобы натянуть хлыст. В отличие от ее спутника, на руках Рен не было перчаток, поэтому ей приходилось оставаться предельно осторожной, чтобы не пораниться о лезвия, которые, кстати, служили хорошей опорой для ног.

Не было времени колебаться или беспокоиться, выдержит ли хлыст ее вес. Не было времени гадать, не сожмет ли он ее горло, чтобы в итоге задушить.

Схватившись обеими руками примерно на уровне головы, Рен кивнула кузнецу, и тот ослабил хватку. Девушка прыгнула, перенеся вес на руки, в то время как ногами пыталась нащупать ближайшее лезвие.

Ей удалось найти опору без особого труда, хотя это не шло ни в какое сравнение с тем, как она карабкалась по полкам библиотеки, или даже с тем, как поднималась по собственным мечам из той грязной могилы в Костяном лесу. Теперь она висела над пропастью, не удерживаемая ничем, кроме силы собственных мышц и странного железного хлыста.

Ее дыхание стало прерывистым, резким, а руки болели от того, как крепко она их сжимала. Мышцы, которыми, как Рен могла поклясться, она никогда раньше не пользовалась, начали гореть. Руки и грудная клетка девушки дрожали от напряжения. Но упрямство победило, так что, стиснув зубы, она начала карабкаться вверх. Хлыст дернулся, когда на него запрыгнул кузнец. Теперь, когда они оба поднимались, металлическая веревка раскачивалась, от чего Рен раз за разом стукалась о стену и яростно чертыхалась.

Она начала хвататься за лезвия и руками, найдя способ уцепиться за внутреннюю часть, не задевая внешние края. Когда Рен наконец осмелилась поднять глаза, она поняла, что они находились не так далеко от поверхности, как она думала. Оставалось совсем чуть-чуть.

Добравшись до финиша, девушка увидела, что хлыст действительно зацепился за переплетенные корни, которые она успела заметить перед тем, как они свалились с обрыва. Рен огляделась, но не обнаружила ни всадников, ни факелов. Она попыталась посмотреть вверх, на Стену, но ее скрывала роща, а значит, они тоже вдобавок к темноте ночи были скрыты за деревьями.

Это могло упростить им задачу.

Подгоняемая кузнецом, Рен, задыхаясь, с последним рывком перевалилась через край.

Вскоре после этого к ней присоединился кузнец. Правда, выбрался он с большим достоинством – положил руки на колени, чтобы перевести дыхание, а после призвал хлыст и снова превратил его в меч.

Вглядываясь в темноту, Рен поднялась на ноги. Позади пожары были потушены, а впереди она могла различить лишь очертания костяного Частокола, но магия восполняла то, чего не хватало ее глазам.

Рен осмотрела их обоих. Ее костяная броня определенно была бледнее кожи и выделялась на фоне темноты, но она и в сравнение не шла со всем железом ее компаньона. В его доспехах, словно солнечные блики на воде, отражались обрывки лунного света, пробивавшиеся сквозь дым и облака.

Но тратить время на то, чтобы снять их, не говоря уже о риске оказаться пойманными или замеченными, было еще опаснее.

Они встретились взглядами, и Рен поняла, что он заметил то же, что и она.

Оставалось только одно: бежать со всех ног.

Они бросились к костяному Частоколу, спотыкаясь о неровную почву, перепрыгивая через выныривавшие из тени камни и обломки.

Рен сохраняла чувства обостренными, чтобы расположенные впереди кости помогли ей не сбиться с пути. Девушка оглянулась только раз, но за ее спиной все было погружено во тьму, за исключением фонарей на Пограничной стене, но и те, окутанные дымом, казались тусклыми.

Наконец, когда перед ними вырос Частокол, они замедлили шаг и остановились за одним из возвышающихся костяных стражей, используя его в качестве прикрытия, чтобы перевести дыхание.

Рен прислонилась к кости, позволяя знакомому материалу успокоить ее бешено колотящееся сердце. Им удалось уйти незамеченными.

Теперь осталось только найти Золотого принца.

Глава

14

Переведя дух, они двинулись на восток, все больше отдаляясь от Крепости.

Как только Частокол скрылся из виду, Рен посмотрела на кузнеца, ожидая, что он станет делать дальше.

Он на ходу вложил в ножны свой меч-хлыст и вместо него достал посох, который также был пристегнут к его спине. В посохе не было ничего примечательного, за исключением цвета, который указывал на то, что он изготовлен кузнецом.

Тут Рен осознала, что они даже не представились друг другу.

От борьбы друг с другом они перешли к совместной игре в прятки, а потом… к тому, что происходило сейчас. К шаткому союзу.

С кузнецом.

От беспокойства у Рен скрутило желудок. Позже, когда она будет рассказывать отцу о героическом спасении принца, эту деталь определенно следует опустить. К счастью, она была опытной лгуньей.

– Кстати, меня зовут Рен, – сказала девушка.

Казалось, кузнец был погружен в собственные мысли, потому что при звуке ее голоса вздрогнул и метнул в ее сторону взгляд.

– А ты? – надавила она, потому что кузнец так ничего и не сказал. – Я слышала, как другие обращались к тебе… до того, как попытались убить. Джеймс? Джулс… – При этих словах кузнец поморщился. – Если не скажешь свое имя, я буду вынуждена его придумать. Что-то мне подсказывает, что это тебе не понравится.

– Джулиан, – раздраженно бросил он. – Меня зовут Джулиан.

– Приятно познакомиться, – ответила Рен. Он бросил на нее свирепый взгляд, ведь их встреча произошла при худших обстоятельствах, которые только можно было вообразить.

Пожав плечами, Рен окинула взглядом ночной пейзаж. Здесь дыма было меньше, но наползающий с севера туман также затемнял все вокруг. Она повернулась к Джулиану:

– И что теперь? Тебе же известно, в каком направлении увезли принца?

– Я знаю, в каком направлении его намеревались увезти, но поскольку с тех пор похитители явно изменили свой план – учитывая покушение на мою жизнь, – сложно сказать, внесли ли они еще какие-то… изменения.

– Давай предположим, что их план остался прежним. Они ведь думают, что ты мертв, так что у них нет причин менять маршрут.

У кузнеца раздулись ноздри.

– Они должны были отправиться на юг. Главное для них – позаботиться, чтобы принцу не нанесли вред, так что они предпочтут остановиться в прибрежных городах.

– Тогда мы тоже направимся на юг, – сообщила Рен, развернувшись на пятках.

Она едва успела сделать шаг, когда из туманной дымки слева послышался какой-то шум. Девушка замерла.

Поскольку они шли недолго, Рен испугалась, что по ошибке повернула назад и каким-то образом наткнулась на патруль. Хотя такого просто не могло быть, учитывая, как далеко они находились от Частокола. Что-то зашевелилось в темноте, послышался тихий щелкающий звук.

Из тени выплыла спокойно направляющаяся к ним лошадь. Без всадника, но и без сбруи, указывающей на принадлежность к Крепости.

Рен взглянула на кузнеца. Была ли эта лошадь одного из похитителей принца? Она могла убежать во время сражения, и никто либо не заметил ее пропажи, либо не потрудился ее вернуть.

Именно это им и было нужно. Они преследовали всадников на лошадях пешком, а теперь могли и сами взобраться в седло. Просто идеально.

Слишком идеально?

Но каждая минута была на счету, и вокруг, казалось, никого…

Рен шагнула к лошади, и Джулиан рубанул рукой воздух в попытке остановить ее.

– Подожди! Нет!

– Почему? Что не так? – спросила она.

Кузнец не ответил. Вместо этого он осмотрелся.

– Да ладно тебе. Нам так повезло, нужно просто двигаться дальше.

– Дело не в везении, – сказал Джулиан, прежде чем его взгляд остановился на чем-то, чего не видела Рен. – Это ловушка.

И тут девушка услышала лязг оружия.

Из тумана вышли десять, а то и двадцать человек – худых, озлобленных и облаченных в лохмотья.

– Бандиты, – пробормотал Джулиан, поднимая свой посох двумя руками. Наконец-то опасность, которую ей обещали отец и Одиль. Рен напряглась и обнажила мечи; ей никогда не приходилось сражаться с таким количеством людей – во всяком случае, живых, – и большую часть боевого опыта она получила в спаррингах с Инарой.

Когда бандиты двинулись вперед, чтобы окружить их, туман зашевелился и расступился. Рен успела рассмотреть старый дорожный указатель и что-то похожее на развалины деревни. Гладкая земля под ногами наводила на мысль о том, что когда-то это место посещало множество людей. Вероятно, оно было частью переплетения Старых дорог, пересекавших эту часть Владений.

Теперь же здесь встречались только воры и мусорщики.

При ближайшем рассмотрении лошадь выглядела голодной и исхудавшей, точно так же, как и ее человеческие собратья. Должно быть, они использовали животное как приманку, как средство заманить в свои сети заблудившихся или ничего не подозревающих путешественников.

– Просто помалкивай. Говорить буду я, – пробормотал Джулиан, опуская свой посох и поднимая только одну, обтянутую перчаткой руку.

– Мы не причиним вам вреда, – сказал он, поворачиваясь к бандитам. – Мы путешествовали по Прибрежной дороге, но отстали от остальных. Если вы позволите, мы продолжим свой путь.

Рен посмотрела на него, склонив голову. Упоминал ли Джулиан о том, что они путешествовали в большой группе, чтобы отпугнуть бандитов, или он действительно пытался воззвать к их великодушию?

– Прибрежная дорога отсюда далеко, малец, – сказал мужчина со спутанными волосами и чем-то похожим на пиратскую треуголку на голове. В его голосе звучала насмешка.

– Значит, нам еще предстоит долгий путь, – продолжил Джулиан ровным голосом. В нем чувствовалась властная нотка, спокойная уверенность знатного человека, который привык, что ему не нужно повышать голос, чтобы быть услышанным. Подобное могло сработать на фермерах или жителях маленьких городков, но не на бандитах. – Ваша лошадь. Я готов дать за нее в два раза больше, чем предлагают на рынке.

Все бандиты как один повернулись к Джулиану в поисках толстого кошелька, подтверждающего, что у него действительно имеется такая сумма. Еще до рассвета они получат и кошелек, и лошадь, а когда наступит утро, от Рен и Джулиана останутся только трупы.

Возможно, почувствовав их намерения, кузнец крепче сжал свой посох. Из каждого конца выскочили железные лезвия, превращая простую палку в смертельное оружие.

По группе пронесся коллективный ропот. Очевидно, они только сейчас осознали, что имеют дело с кузнецом. Монеты в кошельке были забыты… Ведь оружие Джулиана стоило гораздо больше. Единственная проблема заключалась в том, что бандиты могли забрать этот посох только у мертвого кузнеца, а Рен успела убедиться, что Джулиан был не просто кузнецом. Он был воином. Даже без элемента неожиданности он, вероятно, смог бы уложить половину бандитов. Если для остальных его нежелание вступать в бой было неочевидным, то Рен видела его очень даже отчетливо. Только времени задумываться над причинами подобного поведения у нее не было. Бандиты подходили все ближе, и многие из них теперь устремили свои взгляды на Рен. Когда в последний раз они видели костолома по эту сторону Пограничной стены?

– У меня нет с собой денег, – сказал Джулиан, который, несмотря на угрозу, оставался сдержанным. Рен же смотрела по сторонам. Что-то было не так, и она попыталась успокоить бешено бьющееся сердце, чтобы понять, что именно. Она чувствовала кости, но понимала, что оставшийся позади Частокол здесь ни при чем. Нет, эти останки были гораздо ближе.

– Мы не можем принять монету, которой не существует, – сказал другой налетчик, чем вызвал смех товарищей.

Рен посмотрела на Джулиана. Каким бы ни был его план, он явно не сработал.

– Что ты задумал? – прошептала девушка, но кузнец не обратил на нее внимания.

– Монета существует, – заявил Джулиан, который, несмотря на насмешки бандитов, говорил с решительным выражением лица. – И лежит она в казне Железной крепости. Возможно, вы примете оплату, если она будет отправлена оттуда?

Смех затих. Железная крепость была главным владением Дома Железа, средоточием власти, местом, где обучали кузнецов.

Считалось, что после Восстания она осталась заброшенной. Но то, что сказал Джулиан… Получается, в Крепости снова кто-то жил? И что важнее всего… управляли ли ее жители этими землями? Возможно, кузнецы не пребывали в столь плачевном состоянии, как думали все по западную сторону Пограничной стены.

– Он блефует, – сказал кто-то, и остальные бандиты закивали в знак согласия.

Мужчина в пиратской шляпе шагнул вперед.

– Возможно, – хрипло сказал он, пристально глядя на Джулиана. – Почему бы нам не взять его с собой и не выяснить? Посмотрим, что еще готов предложить регент в обмен на его голову.

Регент? Живущий в Железной крепости?

Джулиан бросил взгляд на Рен, и девушка задалась вопросом, беспокоился ли он о своем похищении… или о том, что она только что услышала. О чем могла бы доложить в Крепость на границе Пролома.

Конечно, все это не будет иметь значения, если они не выпутаются из этой передряги. В то время как Джулиан мог представлять для регента хоть какую-то ценность, жизнь Рен никого не интересовала.

Переговоры провалились.

Пришло время действовать.

– Боюсь, мне такой вариант не подходит, – сообщил Джулиан, тон которого вмиг перестал быть дипломатичным. Тихие слова кузнеца были полны угрозы, заостренные концы его посоха поблескивали.

– Тогда хорошо, что нас двадцать, а вас двое. – Мужчина в пиратской шляпе осмелился подойти еще ближе, и Рен смогла разглядеть под его бородой улыбку и отсутствие нескольких зубов.

Рен поймала взгляд Джулиана. Она знала, что им придется прорываться с боем, но он слегка дернул головой, как бы приказывая ей держаться в стороне.

Черта с два.

– Хорошо для нас, – согласилась Рен, одарив мужчину мрачной улыбкой. – Плохо для вас.

Она поняла, что тревожило ее чувства. Такого ощущения у нее не возникало со времен пребывания в Костяном лесу.

Вокруг были разбросаны тела. Кости, зарытые глубоко в земле.

Они стояли на поле битвы, и Рен подозревала, что дорожный указатель позади когда-то использовался в качестве виселицы, чтобы отпугивать бандитов, подобных тем, которые сейчас окружали ее.

Полдюжины тел, как бы они там ни оказались, лежали у нее под ногами или были разбросаны по обочине. Наспех сделанные захоронения, сгнившие трупы, дочиста обглоданные и поглощенные землей… солдаты, погибшие на войне.

Было трудно сказать, на какой именно. Пусть большая часть душ уже была отрезана от останков, Рен подозревала, что не все из них покоились вечным сном. Расклад был не в ее пользу, но она все равно воззвала к ним с помощью своей магии. Ей нужен был отвлекающий маневр, способ уравнять шансы… Кости были безвредны для людей, но могли напугать их.

Это было рискованно.

Рен не знала, что задумал Джулиан, но не могла допустить, чтобы из-за его показной сдержанности она сама присоединилась к тем, кто был похоронен на обочине.

– Подожди, – встревоженно начал Джулиан, – что ты…

Но было слишком поздно.

Рен подняла парные мечи, но вместо того, чтобы направить их на ближайшего бандита, она крутанула рукояти так, чтобы лезвия устремились вниз. Затем девушка опустилась на колени и вонзила свое оружие в землю.

Она смешала физическую работу мускулов с магией, поэтому клинки вошли намного глубже, чем если бы она попыталась сделать это только с помощью рук.

Рен была связана с костями, которые все время носила при себе. Закапывая их в землю, она расширила радиус действия и соединилась с другими останками, которые были поблизости. Все они были связаны почвой, к которой она и подключилась как к матрице.

Раздался грохот, заставивший всех, включая Джулиана, в тревоге посмотреть вниз.

Рен встала, выдернула мечи, а вместе с ними… и все остальные кости. Подобная манипуляция была изнурительной и едва ли не лишила девушку сил… но у нее получилось.

Повсюду из земли вырывались тела. Не целые скелеты, а проломленные черепа и раздробленные конечности, кусочки пыли и обломков, сливающиеся в поистине завораживающее зрелище.

Стоящий рядом с ней Джулиан выругался, крики бандитов, хруст костей и треск земли.

Несколько человек не раздумывая бросились бежать, но мужчина в пиратской шляпе оказался не робкого десятка. Сначала он отшатнулся, уворачиваясь от костей под ногами, но вскоре уже выкрикивал приказы и призывал своих людей к действиям.

– Хватайте костяную ведьму! – сказал он, подталкивая пару бандитов к Рен, в то время как остальные окружили Джулиана.

– Не двигайся, он… – начал Джулиан, но Рен уже приступила к делу. Она, в отличие от Джулиана, не готовилась к подобным передрягам, так что была вынуждена использовать все имеющиеся в ее распоряжении уловки и приспособления, включая способность быстро двигаться и чувствовать кости, об которые другие только спотыкались.

Она отошла от Джулиана, вынуждая нападавших разделиться, и уже готовилась к следующему шагу. Бандиты в основном были вооружены стальными ножами, хотя она также заметила несколько дубинок и коротких мечей. Рен могла блокировать один или два удара, но если металл был хотя бы немного острым, он раскрошил бы ее клинки. Не говоря уже о доспехах, которые были сделаны для защиты от нежити, а не от живых.

Как и в драке с Джулианом, Рен использовала костяную пыль, чтобы выиграть время, но всякий раз, когда она отдалялась от преследователей, один из них преграждал ей путь к отступлению и загонял обратно.

Пока она играла в кошки-мышки, Джулиан начал рубить своих врагов невероятно острыми лезвиями на концах посоха.

Хотя все нападавшие вокруг него валились на землю, он не наносил смертельных ударов. Из-за этого его противники, пусть и раненые, снова поднимались. Кузнец все еще сдерживал себя.

Прежде чем Рен успела отчитать его за это, ночь разорвал пронзительный крик.

Сердце девушки замерло. Это не был обычный крик раненого или испуганного. Этот крик доносился из-за пределов физического мира.

Кричала нежить.

Рен не могла сказать, как поняла это, ведь обычно призраки не разговаривали. Не плакали, не стонали и не вопили в порыве ярости. Они оставались беззвучными и бестелесными, как сама их суть. Но Рен была уверена – кричал не человек.

Рен сразу заметила призрака возле указателя. Похоже, она разрушила все кости, удерживавшие его на месте, точно так же, как сделала с рукой со множеством локтей в Костяном лесу. Теперь дух был волен передвигаться как ему вздумается.

Он медленно принимал форму, пока сияющий зеленоватый свет не достиг такой лихорадочной яркости, что многие из бандитов прикрыли глаза или отвернулись, воя от боли.

Даже Джулиан не вытерпел, оставив Рен одну наблюдать, как дух обретает очертания.

Что-то в этом призраке вызывало опасения.

Подтверждая подозрения Рен о том, что когда-то здесь действительно была виселица, шея призрака была согнута под неестественным углом, что делало его фигуру странной и деформированной. Тем не менее он вырисовывался очень детально – со сломанной шеей и темным, покрытым кровью лицом.

Судя по издаваемым им звукам… Опираясь на шкалу нежити, Рен отнесла это существо к четвертому уровню – тем, что были способны влиять на окружающий мир. А это означало, что он мог делать нечто большее, чем просто шуметь.

Рен попыталась разглядеть его тело среди нагромождения костей, которые сама же и соорудила, но она не была жнецом. Не могла освободить этот дух. Все, на что она была способна, – это ранить призрака настолько сильно, чтобы он на время исчез.

При появлении настоящей нежити бандиты немедленно бросились наутек, предпочтя свои жизни любой монете, которую надеялись получить от Джулиана. Даже лошадь последовала их примеру.

Однако это было ошибкой.

Никогда не поворачивайся к призраку спиной.

Никогда не убегай.

Разгневанный дух уловил движение и набросился на ближайшую цель. Двоим удалось скрыться, но третий…

Рен рванулась вперед, но все произошло в мгновение ока. Испуганно оглядываясь через плечо, бандит на всей скорости налетел на призрака, который материализовался прямо перед ним. Он пробежал сквозь существо, и результат был столь же быстрым, сколь и жестоким.

Смертельная инфекция.

Крики замерли у него в горле, заражение расползлось по груди и шее, как чернильное пятно, виднеющееся над воротом его грязной рубашки.

В судорогах он рухнул на землю. Иногда, когда смертельная инфекция зарождалась в одной из конечностей или когда прикосновение призрака было легким, болезнь можно было вылечить или, по крайней мере, остановить от распространения. Но этот призрак ударил мужчину в грудь, тем самым лишив его шанса на спасение.

Остальным бандитам удалось сбежать, так что на месте остались только Рен и Джулиан.

Внимание призрака переключилось на кузнеца. Он оказался ближе и, в отличие от Рен, был беззащитен.

Джулиан оставался совершенно неподвижным, с вытянутым перед собой посохом, который теперь стал бесполезным.

У Рен не было другого выбора, кроме как использовать оружие дальнего боя, но костяшек было недостаточно, чтобы остановить духа четвертого уровня, а ее метательные ножи не произвели бы на него достаточного эффекта.

Сработать могло только одно. Вложив один из мечей в ножны, девушка схватила другой обеими руками и подняла над головой.

Она швырнула лезвие изо всех сил, как метательный топор. Магия, что осталась у Рен, направляла меч, побуждая его вращаться все быстрее и быстрее, пока он не вонзился в призрака, разрубив его пополам.

Раздался еще один крик, надрывный и слабый. Существо будто пыталось заговорить, сформировать слова своим колеблющимся ртом, но в следующий миг растворилось в облаке дыма.

Сгустилась тьма, оставив Рен и Джулиана в компании их прерывистого дыхания, костей и мертвых тел.

Глава

15

Рен, слишком уставшая, чтобы призывать клинок, пошла подбирать его сама. Джулиан не сдвинулся с места, пристально смотря на бандита, который пал от смертельной инфекции. По крайней мере, Рен думала, что именно от этого он и умер. Когда она подошла ближе, то поняла, что рядом с бандитом лежало второе тело, пронзенное одним из клинков Джулиана. Вот на кого смотрел кузнец, на человека, которого убил, несмотря на все усилия этого не делать.

– Он ушел? – хрипло спросил Джулиан, зажмурившись и поморщившись. Он определенно имел в виду призрака.

Трудно было сказать наверняка. Они находились далеко от Пограничной стены, и Рен не понимала порядков, которые здесь царили. Она никогда не слышала, чтобы призрак кричал, не говоря уже о том, чтобы пытаться заговорить. Ему потребуется время, чтобы восстановить силы и снова принять форму, но она понятия не имела, сколько на это уйдет.

– На данный момент, – ответила Рен. – Но нам лучше шевелиться, и побыстрее.

Что-то в ее словах, казалось, разозлило Джулиана. Его плечи напряглись, когда он посмотрел на нее.

– Хочешь сказать, что просто оставишь их здесь охотиться на других путешественников? Разве ты не?.. Разве не нужно исполнить погребальные обряды? Разве ты не можешь помочь? – Джулиан махнул в ее направлении рукой. Он не был уверен, о какой помощи говорит, но все равно задавал вопросы.

– На случай, если ты забыл, мы в самом разгаре спасательной операции, – заметила Рен. – У нас нет времени копать могилы. Да и какой смысл, когда по эту сторону Стены нет жнецов, способных закончить работу. Умерший от инфекции уже не вернется, но дух другого рано или поздно воспрянет, и мы ничего не сможем с этим поделать.

Джулиан оглядел ее с головы до ног, и Рен поняла, что, скорее всего, он не видит, чем она отличается от жнеца. Тем не менее он не стал задавать вопросов.

– Есть такие вещи, как уважение и достоинство.

– Так ты хочешь позаботиться об уважении и достоинстве людей, которые пытались нас убить? – усмехнулась Рен.

Он повернулся к ней.

– Думаешь, они сами выбрали подобную жизнь? – спросил кузнец, и его слова прозвучали на удивление резко. – Они не пытались бы нас убить, если бы ты позволила мне вести переговоры…

– Переговоры о твоем спасении, пока я стояла и ждала казни? – холодно рассмеялась Рен. – Никто по эту сторону Стены не станет платить за мою жизнь, Джулиан, друг так называемого регента.

По другую сторону желающих тоже не было, но она предпочитала об этом не упоминать.

– Кроме того, ты проигрывал.

– Поэтому ты решила воскресить чертовых мертвецов?

– Я не воскрешала мертвых, – раздраженно поправила Рен.

– Хочешь сказать, эти кости сами по себе начали вылезать из земли? Что ты за костолом такой?

Рен указала на кости:

– В большинстве даже нет духов. К таким я и стремилась, потому что к другим моя магия прикоснуться не может. Но, откапывая их, я случайно потревожила кости, которые все еще были связаны с призраком. Вероятно, их здесь много, учитывая, что этот указательный столб когда-то был виселицей. Вот почему нам нужно убираться отсюда.

– Теперь нам их не догнать, – сказал Джулиан, тяжело вздохнув. Он ослабил хватку на своем посохе, а когда лезвия втянулись, убрал его в ножны за спиной. Уперев руки в бока, кузнец уставился куда-то вдаль, прежде чем окинуть Рен оценивающим взглядом. – Если только…

Выражение его лица пробудило в девушке интерес.

– Если только что?

– Несмотря на то что в нашей задержке виновата ты… – начал он, и Рен тут же прервала:

– Я виновата? Да эти бандиты…

– Поставили ловушку, в которую ты угодила, даже не раскинув мозгами. Затем ты помешала мне решить все мирным путем, а когда я попросил тебя оставаться на месте, чтобы держать линию защиты, ты бросилась прочь и вызвала призрака. – Рен возмущенно ахнула, но Джулиан просто продолжил: – Но, несмотря на это, ты очень даже неплохо расправилась с ним. Твое мастерство в обращении с костями может принести некоторую пользу…

– Некоторую пользу? – Каков наглец. – О чем ты говоришь?

– Я говорю о способе догнать принца. О способе, который позволит нам получить преимущество и совершить задуманное. Я говорю о том, чтобы пересечь Одержимые земли.

Сердце Рен заколотилось. Все, что находилось к востоку от Стены, считалось Землями Пролома – логовом предателей и ужасной нежити, полем битвы, где велись войны как против живых, так и против мертвых. Земли Пролома – величайшее бедствие, которое когда-либо случалось во Владениях.

Отправиться куда-либо к востоку от Стены уже считалось смелым шагом, даже для нее, но пересечь Одержимые земли? Именно там располагался сам Пролом – пропасть длиной в двадцать миль и, кто знает, какой глубины. Вокруг Пролома лежали опасные земли – места, полные нежити. Одержимые земли. Как указала Одиль на своей карте, выходцы из Пролома, благодаря горам и реке, были заблокированы с двух сторон. Казалось, им не нравилось отходить далеко от глубокой ямы, из которой они поднялись.

Насколько Рен знала, там не ступала нога живого. По крайней мере, с тех пор, как туда с войском отправился Локк, и только Вэнсу, Одиль и еще горстке солдат удалось вернуться.

Что, если и она сумеет пройти по этой земле и выжить? Даже лучше, что, если она вернется живой и с Золотым принцем? Все будут вынуждены проявить к ней заслуженное уважение и признать, что она не была такой никчемной, как все думали. О ней будут говорить так же, как о дяде Локке – с благоговением и почтением.

– Это опасно, – сказал Джулиан, отвлекая Рен от мечтаний о славе. – Само путешествие будет нелегкой задачей, не говоря уже о том, кто может встретиться нам на пути. В последнее время ходит много слухов… – Он бросил тревожный взгляд в ее сторону.

– Слухи?

Джулиан пожал плечами:

– В основном местные сплетни. Будто видели странную женщину, чье лицо покрыто вуалью. Так называемую Королеву трупов.

Королеву трупов? Довольно громкое звание, но что же оно действительно означало?

– Ты о ходячем трупе? Похоже на любого другого ревенанта пятого уровня.

Кузнец ответил не сразу:

– Возможно. По большей части эти слухи напоминают истории о некромантах, на которых я вырос. Злые некроманты, порабощающие нежить. Пропадающие без вести тела. Призраки, марширующие посреди ночи. И все в этом духе. Мой дедушка всегда говорил: «Возвращайся до наступления темноты, или попадешься в руки грабителям».

Рен была поражена. Он вырос на историях о некромантах? Когда ее собственный дом даже не хотел о них говорить?

– Подожди… грабителям?

– Да, я о некромантах. Они грабили могилы.

Рен об этом знала, но никогда раньше не слышала, чтобы об этом говорили таким образом.

Некроманты считались запретной темой в Доме Костей. Естественно, из-за этого Рен интересовалась ими еще больше, но все познания она почерпнула из сплетен прислуги и сказок, которые рассказывали на ночь старые нянечки.

И все, что ей удалось разузнать, было восхитительно ужасающим. В то время как костоломы могли чувствовать мертвые кости и контролировать их, некроманты могли чувствовать и контролировать дух нежити. Самого призрака. Давным-давно некроманты и костоломы работали в паре, как теперь жнец и валькирия. Некромант успокаивал призрака, контролировал его, в то время как костолом находил привязанную кость и перерезал духовные нити.

Валькирий тогда не существовало, потому что в них попросту не было необходимости.

Но некроманты начали злоупотреблять своей властью. Они использовали нежить, заставляли души служить себе, лишали их вечного покоя. Повар рассказал Рен, что в дополнение к разграблению могил они даже начали убивать людей, чтобы заполучить власть над свежими трупами.

Понятие «расхититель могил» звучало похоже на «могильщик»…

Рен предполагала, что именно поэтому ее семья запретила обсуждать эту тему. Между ними имелось слишком много сходств, которые могли быть неверно истолкованы. Поскольку и магия костоломов, и магия некромантов была связана с мертвыми, многие во Владениях с опаской относились к костоломам, подозревая, что те тоже могут выйти из-под контроля.

– Думаешь, эта королева на самом деле некромант? – спросила Рен.

Веками никто не видел и не слышал о живом некроманте. Поэтому Рен была одновременно и взволнована, и встревожена этой мыслью.

Джулиан покачал головой:

– Это всего лишь слухи, причем совсем не новые. Как я уже сказал, так обычно говорил мой дед, а до него – его прадед.

Рен, задумавшись, наклонила голову:

– Может, некроманты все время обитали здесь.

Он с сомнением посмотрел на нее:

– Забудь о королеве. Вот нежить точно встретится нам на пути. Ты раньше сталкивалась с настоящими ревенантами?

– Технически нет, – ответила Рен. – Ревенантов можно найти только здесь, возле Пролома. Но я целых десять лет тренировалась, чтобы сражаться с ними. Так что справлюсь.

В катакомбах Мэрроу-Холла она сражалась с бесчисленным количеством призраков, которых держали там под тщательной охраной, чтобы ученики могли попрактиковаться. К тому же она часами спарринговала с Инарой, изучая лучшие приемы и маневры для противостояния всему, что могло двигаться.

А если это не сработает, она последует совету Одиль и доверится своему чутью.

– Если будем двигаться быстро и тихо, возможно, сможем пройти незамеченными, – сказал Джулиан.

Рен кивнула, радуясь, что полностью вооружилась перед тем, как покинуть с Лео Крепость. Желая покрасоваться перед принцем, она прихватила с собой все оружие и всю артиллерию, и даже немного про запас.

– Я поведу нас. Когда-то здесь были Железные земли, так что я смогу найти самый безопасный путь. Твоя задача – защищать нас от нежити.

План прекрасный своей простотой, и все же…

– Уверен, что мы их не упустим?

Джулиан кивнул:

– У них нет другого выбора, кроме как продолжить путь по Прибрежной дороге. Мы срежем и перехватим их раньше, чем они доберутся до места назначения.

Опираясь на расположение Одержимых земель и протяженность побережья, Рен могла предположить, что пунктом назначения была Железная крепость. Очевидно, не заброшенная, приютившая в своих стенах регента – кого-то, кто возомнил себя правителем этих земель. Или, по крайней мере, правителем Дома Железа, раз Джулиан был ему в каком-то смысле предан.

Не важно. Если Рен способна этому помешать, Лео и ногой туда не ступит.

– Это тебе не кладбище или старый карцер для казней, – предупредил Джулиан. – Это Одержимые земли – путь к Пролому.

– Знаю, – отозвалась Рен, не в силах скрыть нетерпение в голосе.

– Все сработает, если будешь меня слушаться, – отозвался он. – Может, ты и считаешь себя убийцей призраков, но цель в том, чтобы избежать нежити. Поняла?

Рен злило то, что он командовал, но она знала – если начать спорить, кузнец откажется от столь рискованного плана. Кроме того, пусть гибель в Проломе считалась не самой позорной кончиной, которую она могла себе представить, но ее смерть ничего не будет значить, если в итоге она не добьется цели. Безрассудство, которое всю жизнь руководило Рен, в этот раз могло погубить ее. Без барда, странствующего в их компании, о ее героическом путешествии могла рассказать только она сама. Так что, возможно, она немного приукрасит случившееся. В будущем. Сейчас же важнее всего было пересечь Пролом.

– Ладно, договорились. Никакой нежити, если в деле замешан ты.

– Если в деле замешан вообще кто-либо, – поправил Джулиан.

– Только если речь не о костоломах, – ответила Рен, одарив его широчайшей улыбкой. – А теперь давай осмотрим эти трупы, прежде чем отправиться в путь.

– Да ты издеваешься, – сказал Джулиан, когда Рен склонилась над ближайшим телом. Она уже нашла украшенные драгоценными камнями ножны и подняла их, чтобы рассмотреть камни – наверняка всего лишь цветное стекло, – когда Джулиан отобрал у нее вещицу. Один из «бриллиантов» отвалился и раскололся надвое.

– Зачем тебе пустые ножны?

– Незачем. Теперь, когда я знаю, что это фальшивка, – ответила она. Когда кузнец продолжил сверлить ее взглядом, девушка вздохнула: – Например, чтобы обменять. Не знаю, как ты, а я хотела бы в этом путешествии хоть раз поесть. Наверняка даже на землях Пролома драгоценности все еще в ходу.

– Мы направляемся на Одержимые земли. Там нет ни постоялых дворов, ни разносчиков, ни добрых фермеров, готовых предоставить еду и ночлег. Между этим местом и нашей целью ничего, кроме смерти.

– Тогда причин прихватить все, что найдем, даже больше, – настаивала Рен, переходя к следующему телу. Бандиту, что был убит призраком.

– У них должен быть тайник где-то поблизости, – вмешался Джулиан слишком громко. От действий Рен ему явно было не по себе. – У таких бандитов, как они, повсюду маленькие тайники. Если найдем один, там точно будут припасы.

– Разве они как раз не припустили туда, пока мы разговариваем?

– Речь не о настоящем доме, а просто о яме с провизией. После того трюка, который ты выкинула, сомневаюсь, что они остановятся, пока не доберутся до Южного моста.

Рен подняла на него взгляд.

– Значит, он тебе не нужен? – спросила она, показывая маленький черный кинжал.

Джулиан поколебался, затем бросил ножны и подошел ближе. Он выхватил у нее из рук кинжал, но тут же поморщился.

– Горькое железо, – сообщил он, швырнув находку на землю.

– Но он же черный… – начала Рен, снова поднимая кинжал.

Мастера называли горькими любые вариации своего материала, к которым не могли прикоснуться. Для кузнецов, например, такими считались сплавы. Популярным сплавом железа была сталь, поэтому стальное оружие часто называли горьким железом или горькой сталью. Рен слышала, что медники называли бронзу горькой медью. Конечно же, любой материал, не являющийся родным для их острова, был устойчив к их магии. Поэтому золото, серебро, железо, даже кости, которые добывались за пределами Владений, местные мастера называли горькими. Потеряв из-за Пролома несколько золотых приисков, король счел, что в качестве валюты следует использовать только горькое золото – золото, добытое за пределами Владений и приобретенное в результате торговли. Остальной же желтый металл либо причитался ювелирам, чтобы те превращали его в более ценные предметы, либо хранился на складе, чтобы его стоимость оставалась высокой как внутри страны, так и за рубежом.

– Скорее всего, эмаль, – сообщил Джулиан, мотнув головой в сторону лезвия. – Либо кто-то обвел его вокруг пальца, сказав, что эта вещица была изготовлена кузнецом, либо он сам планировал кого-то обмануть.

– Тебе лучше знать. – Рен отряхнула руки и встала. – Если тебе известно, где мы можем раздобыть припасы, показывай дорогу.

Глава

16

Джулиан настоял на том, чтобы оттащить тела на обочину, прежде чем отправиться в путь.

– Бандиты – главная проблема юга, – объяснил он, пока они обыскивали, казалось бы, случайные и ничем не примечательные пещеры и расщелины. – Прибрежные города направляют местных стражников в попытке держать их в узде. Иногда, когда выпадает возможность, я присоединяюсь к ним. Их передвижения и действия легко предсказать. У каждой группы определенные территории, но они всегда должны передвигаться с места на место. Поэтому-то предпочитают не делать больших запасов.

Наконец Джулиан нашел то, что искал, – тайник из бочек и ящиков в пещере, которая была частично скрыта из виду.

В ней лежало приличное количество еды – в основном сушеная рыба, но было и немного вяленого красного мяса, несколько банок маринованных овощей, а также фляжки с водой, которые позже можно было снова наполнить. Среди находок также был походный набор, включающий чайник, одеяла и кремень.

– Там, куда мы направляемся, холодно, так что бери все, что сможешь унести, – сказал Джулиан, наполняя кожаный мешок.

– Везде холодно. Зима же, – заметила Рен, набивая свой мешок.

Джулиан покачал головой:

– Я о другом холоде.

Рен могла допустить подобное. Контакт с нежитью заставлял кровь стынуть в жилах – вот почему смертельная инфекция больше всего напоминала моментальное обморожение. Однако девушка никогда раньше не слышала, чтобы холод распространялся и на место. Даже в Костяном лесу температура не отличалась, а призраков там было очень много.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Как только запасы были собраны, они вышли в ночь и направились на север.

Теперь они шли в совершенно противоположном направлении, и Рен невольно оглянулась через плечо, раздумывая, правильно ли она поступает. Все ли хорошо с Лео? Развязали ли его, позволили ли сидеть в седле, или все еще швыряли, как мешок с зерном?

Даже если похитители относились к Лео хорошо, их требования в конечном итоге могли оказаться слишком высокими и неразумными. Они могли угрожать жизни Лео и тем самым держать в своей власти все Владения.

Рен посмотрела на едва различимую в темноте спину Джулиана, пока они карабкались по неровной и неуклонно поднимающейся местности.

– Впереди узкое ущелье, – бросил он через плечо. – Оно прорезает скалу и в некотором роде обеспечивает безопасный проход на другую сторону. Как пройдем по нему, окажемся на Одержимых землях.

– Мы уже близко, – сказала Рен с нетерпеливой улыбкой на лице.

– С тобой явно что-то не так, – нахмурился Джулиан.

– Ты не первый, кто говорит мне подобное.

– И не последний, – пробормотал он себе под нос.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они нашли берег реки, которую Одиль называла Извилистой. Водоем оказался пологим и широким, поскольку изгибался на юго-восток, но они двинулись вверх по течению, где река постепенно становилась ýже и извилистее, пока не прорезала возвышающийся ландшафт, образовав ущелье.

Они шагали по каменистому берегу, держась поближе к воде. Река служила естественным барьером для нежити: если призраки наткнутся на них, один быстрый прыжок спасет их от смерти. Хотя взамен появлялся риск утонуть. Течение колебалось между каменистыми, пенящимися валами и плавными, более мягкими потоками, но Рен надеялась, что нырять все же не придется.

Джулиан остановился, когда они оба начали чувствовать усталость. Кузнец, прищурившись, смотрел на возвышающиеся утесы, и тут Рен тоже заметила обломки разрушенной мельницы.

– Предлагаю их осмотреть, – сказал Джулиан. – Переночевать здесь, а потом…

– Мы не можем останавливаться! Мы едва продвинулись вперед, и… Они остановятся. А значит, предоставят нам шанс наверстать упущенное!

Джулиан покачал головой:

– Мы не можем шагать три или четыре дня подряд, и будь я проклят, если зайду на Одержимые земли с туманом в голове. Нам нужно поспать.

Рен выпятила челюсть:

– Лучше спать днем. Тогда нежить намного менее активна.

Кузнец на мгновение задумался над ее словами и кивнул:

– Так мы и сделаем… но после сегодняшней ночи.

Рен открыла рот, чтобы возразить, когда заметила, как он передернул плечами. Легкое движение, едва заметное, но она увидела гримасу, которая исказила его лицо. Джулиан был ранен еще до нападения бандитов и, похоже, мучился больше, чем хотел показать. Он начал прихрамывать, опираясь на ногу, которую ранее порезала Рен. Ее собственные порезы и ушибы тоже давали о себе знать: лодыжка начала пульсировать, по мере того как выветривался вырабатывавшийся за день адреналин.

Так уж и быть, они отдохнут, приведут себя в порядок и продолжат свой путь на следующий день.

Не получив от нее возражений, Джулиан направился к дому, но Рен вытянула руку, чтобы преградить ему путь.

– Позволь мне, – сказала она, снимая мешок и бросая его на землю.

Кузнец открыл рот, словно собирался возразить, но она обнажила мечи и вопросительно подняла брови. Джулиан бросил нервный взгляд на дом, а затем кивнул.

– Держись поближе к воде, – попросила она, прежде чем медленно двинуться к строению.

Часть деревянной крыши обвалилась. В том месте, где когда-то из каменного фундамента выступало колесо, образовалась трещина с единственным торчащим куском металла.

Хотя Рен и заглянула внутрь через разбитые ставни, большую часть поисков она доверила своей магии.

Поблизости не было никаких костей.

Рен обернулась и подпрыгнула на месте, потому что Джулиан стоял прямо у нее за спиной.

– Чисто? – спросил он и заглянул сквозь ставни, полностью игнорируя ее очевидную встревоженность. – Существуют и другие опасности помимо нежити.

– Все чисто, – ответила девушка.

Кузнец быстро обошел дом снаружи и направился ко входу. Покосившуюся дверь, которая впитала в себя немало воды, было легко взломать. Рен последовала за Джулианом и оказалась в маленьком жилище, состоящем из одной комнаты, пропахшей плесенью и гниющими листьями, которые задувало через дыры. В остальном же мельница вполне подходила для ночлега.

Джулиан бросил на землю мешки, казалось, остался доволен увиденным. Очевидно, он прихватил и сумку, которую Рен оставила на берегу.

– Думаю, если найдем сухие дрова, получится развести костер.

В комнате стояла ржавая печка, а рядом, под брезентом, – груда трухлявых поленьев. Какое бы наводнение ни разрушило мельницу, оно случилось давным-давно.

К сожалению, большая часть поленьев оказалась непригодной для использования. Они прогнили и крошилась в руках Джулиана, который поднимал их одно за другим. У стены Рен обнаружила шаткий стол и четыре стула, у одного из которых она отломила ножки.

Совместными усилиями они заготовили столько дров, что хватило бы на несколько часов. Джулиан использовал кремень, чтобы развести огонь.

Вскоре помещение наполнилось запахом дыма и светом от неуклонно разгорающегося пламени.

Повисла странная неловкость. По сути, они были незнакомцами, даже врагами, которые еще недавно сражались друг с другом.

Рен решила нарушить молчание.

Она села на один из оставшихся стульев и закинула ноги на стол.

– Почему вы хотели похитить принца?

Джулиан вздохнул, рассеянно потирая то место, куда угодила стрела.

– Ты когда-нибудь прекращаешь болтать?

Рен улыбнулась. Это она еще только начала.

– Хотели получить что-то взамен на его жизнь? Золото?

Джулиан, не глядя на нее, ответил:

– Что хорошего в золоте, если нам не с кем вести торговлю? После возведения Стены золото перестало быть для нас валютой.

– Значит, дело в еде?

Он покачал головой и повернулся лицом к Рен:

– Мешки с зерном и скот в обмен на принца? Ты притворяешься или действительно такая глупая?

Рен восприняла слова кузнеца спокойно, ведь ее называли и похуже. Вместо этого девушка предпочла внимательно изучить своего собеседника. Джулиан говорил о Землях Пролома как о дикой и необузданной местности. Такими Рен их и считала после Восстания, за исключением того, что теперь благодаря Одиль она знала об оставшихся там поселениях. Одежда Джулиана была добротной, оружие новым и самым качественным, какое только мог изготовить кузнец, а лошади, на которых он и его товарищи ездили, были оседланы, подкованы и здоровы.

Что, если они не были бедными и голодными? Что, если совсем наоборот?

– Ты служишь этому регенту, верно? Это он приказал тебе похитить принца… – Она сделала паузу. – Вы хотите вернуться. Снова стать частью Владений. – Джулиан отвел взгляд, но сжал челюсти. – Получить прощение за Восстание и…

– Прощение за попытку спасти наш народ от Пролома? – рявкнул Джулиан. – Прощение за штурм Стены, которая держала нас взаперти, словно мы домашний скот, овцы, угодившие в ловушку с волками?

Рен выпрямилась. Волны гнева исходили от кузнеца, и она боялась, что своими попытками вести праздную беседу пробудила в нем желание помахать кулаками. Но все же девушка не собиралась отступать.

– Это из-за вас образовался Пролом! – сказала она настолько спокойно, насколько могла, учитывая его ярость. – Едва ли…

– Поверь мне, я знаю.

Она нахмурилась:

– Если бы вы так глубоко не копали, ничего бы этого не случилось. Вы все еще были бы частью Владений, а ваш Дом был бы благородным и могущественным.

– А ваш – ничем. – Рен пристально посмотрела на Джулиана, и тот улыбнулся. Медленно. Злобно. – Разве не так? Слава, богатство, положение в обществе. Без Пролома у Дома Костей ничего этого не было бы.

– Ты прав, – с легкостью признала Рен. – Без Пролома мы остались бы единственными мастерами, способными помешать мертвым восстать в любом уголке Владений. Да без нас Владений даже не существовало бы.

– Ах да! Наша единственная защита от нежити. И вместо того, чтобы противостоять вместе с нами, бороться с появившейся угрозой, ваш дом вошел на Земли Пролома, привел к нам армию, а после стоял в стороне и смотрел, как солдаты и нежить убивают нас. Какая храбрость. Какой героизм. Вы оставили нас умирать, а теперь возмущены тем, что мы не хотим этого делать? Тем, что мы боремся за жизнь? Мы не нуждаемся в вашем прощении. Мы жаждем справедливости.

Он выскочил за дверь, даже не оглянувшись.

Рен с бешено колотящимся сердцем осталась сидеть на месте.

Сначала костоломы действительно сражались вместе с кузнецами. Пролом был общей напастью, поэтому все во Владениях пытались противостоять наплыву нежити.

Однако довольно быстро стало очевидно, что у них не было ни единого шанса. Именно тогда возвели Частокол. Когда и этого оказалось недостаточно, настала очередь Пограничной стены и примыкающих к ней крепостей. Даже тогда кузнецы все еще считались частью Владений, но когда королевская семья не сумела защитить их или прислать кого-либо на помощь, они решили получить желаемое силой. Это Восстание отделило Дом Железа от Владений.

Был издан королевский указ, но Рен понимала, почему Джулиан винил во всем костоломов. Только они могли защитить его народ, но вместо этого последовали за королем, а не за своим призванием.

Хотелось бы Рен поговорить об этом с Одиль. Очевидно, ее наставница испытывала по этому поводу противоречивые чувства. Придерживался ли того же мнения ее отец? А Локк? Участвовал ли он в финальной битве с легким сердцем или же руководствовался лишь чувством долга?

Рен встала. Она понимала, что Джулиан зол, но все же надеялась, что он не сбежал, оставив ее здесь одну.

Нет, его припасы все еще лежали на полу, а значит – он не мог уйти далеко. Но они выбрали именно этот маршрут потому, что Рен могла защитить от нежити их обоих. Если Джулиан забредет слишком далеко и наткнется на разъяренного призрака, она останется посреди дикой местности без проводника и без единого шанса найти Лео.

Когда до ее ушей донесся тихий всплеск, Рен бросилась к окну. Она разглядела кузнеца на берегу реки, и ее охватило облегчение. У нее все еще был проводник, который не отходил далеко от воды, а значит – был защищен и без нее.

В темноте было трудно что-либо разглядеть, но туман не последовал за ними в узкую долину. В лунном свете, танцующем на воде, она могла видеть силуэт Джулиана. Он сидел на корточках, зачерпывая руками в перчатках воду, чтобы освежить лицо и шею.

Он снял доспехи и оружие, его тело стало выглядеть более стройным и менее грозным. На самом деле теперь, без устрашающего шлема на голове, он выглядел намного моложе.

Пока Рен наблюдала за ним, кузнец опустил руки и, кажется, начал расстегивать рубашку. Она прищурилась, желая увидеть, насколько серьезной была его рана на груди – по крайней мере, так она себе говорила, – но Джулиан не стал оголять торс. Он расстегнул рубашку ровно настолько, чтобы плеснуть немного воды себе на грудь, из-за чего намочил темную ткань. Разочарованная, Рен продолжила наблюдать, как кузнец мокрыми пальцами зачесал волосы назад. Капли стекали по его шее и падали на воротник рубашки.

Он развернулся, и Рен отпрянула от окна, боясь быть застуканной за подглядыванием.

С чего вдруг она вообще решила за ним следить? То, что на него было приятно смотреть, вовсе не означало, что она могла позволить себе отвлечься.

Важнее было то, что Джулиан не отказался от их договоренности, поэтому Рен воспользовалась возможностью привести себя в порядок. Она расстегнула ремни и пряжки, которые держали доспехи, и расправила затекшие плечи. Ее рану на руке не помешало бы промыть, но она решила дождаться возвращения Джулиана.

Покончив с доспехами, девушка обратила внимание на дом. Она снова напрягла свои чувства, но поблизости не было никаких костей, мертвых или привязанных к призраку. Но то, как встретившийся им на пути дух бесстрашно пробирался сквозь кости, которые Рен вытащила из земли, подсказало ей, что не помешает принять дополнительные меры предосторожности.

Как и в Костяном лесу, Рен достала большой мешочек с костяной пылью и ровной линией очертила периметр дома – везде, кроме двери, о которой она позаботится, как только они устроятся на ночлег.

Когда Джулиан вернулся, Рен сидела за столом и жевала довольно невкусный кусок вяленого мяса.

С доспехами и оружием в руках кузнец мельком взглянул на нее, прежде чем опустил глаза на костяную пыль на земле. Он осторожно закрыл за собой дверь, чтобы не сдуть пыль, и заметил, что линия обрывается.

– Я закончу после того, как искупаюсь.

– Ты же сказала, что ничего не уловила поблизости.

– На данный момент. Но это не значит, что ничего не изменится, особенно пока я буду без сознания. Я сплю как убитая, – сообщила она с лукавой улыбкой.

Очевидно, Джулиан остался невосприимчив к ее чарам. Вместо этого он выглядел озадаченным.

– Но вода…

– Помогает, особенно если атаковать будут с противоположного берега, но то, что они не могут пересечь реку, еще не значит, что они вообще не станут к ней приближаться.

– А это, – он указал на мелкий белый порошок, – сработает как стена?

Все мастера, их различные трюки и таланты, становились почвой для суеверий, но костоломам удалось занять первое место. Их считали чудаками и изгоями еще до того, как Пролом сделал их незаменимыми не только для погребений и похоронных обрядов, но и для самого существования Владений.

Рен расценила заинтересованность Джулиана в ее магии как хороший знак и решила, что, возможно, объяснение успокоит его.

– Что-то вроде того. Призраки ненавидят мертвые кости, поэтому избегают их любой ценой. Все потому, что при контакте с ними они начинают растворяться. Моя пыль сделана из привязанных костей – тех, что поддерживают связь с душой. Из-за этого нежить их так боится.

– А как насчет ревенантов? Ходячих мертвецов?

Рен на мгновение задумалась.

– Даже если они сумеют переступить через линию, удовольствия от этого не испытают. Защита распространяется не только на саму пыль, но над и под ней. Если кто-то приблизится, я это почувствую.

Вполне удовлетворенный, Джулиан наклонился, чтобы подбросить дров в печь. Рен оставила его и отправилась к берегу. Первым делом она плеснула немного воды на руки и лицо. Краска вокруг глаз была жирной и почти не отмывалась без масла или полного погружения лица в воду, поэтому пока девушка просто промыла раны.

После этого она вернулась в дом. Джулиан занял ее место за столом, а Рен использовала оставшуюся костяную пыль, чтобы очертить дверь и заключить их в кольцо защиты.

– Что, если мне, э-э, понадобится облегчиться? – резко спросил Джулиан, наблюдая, как Рен завершает свое дело.

Облегчиться? Прямо в духе сложившейся ситуации. Рен ухмыльнулась:

– Тогда тебе лучше сделать это как можно быстрее. – При этих словах Джулиан едва не улыбнулся, и Рен сочла это победой.

Закончив, она порылась в мешке, пока не нашла одно из украденных у бандитов одеял. Рен расстелила его перед печью. Учитывая размеры комнаты и радиус распространения тепла, им придется спать бок о бок.

Джулиан, казалось, тоже это понял, но не предпринял и малейшей попытки присоединиться к ней.

Устроившись на своем импровизированном ложе, Рен посмотрела на кузнеца и приподняла бровь.

– Учитывая мои познания об Одержимых землях, вряд ли в ближайшее время мы будем в такой же безопасности, как здесь. Тебе лучше хорошенько отдохнуть. Костяная пыль не пропустит нежить.

– А что, если заявятся бандиты?

Пожав плечами, Рен укуталась в одеяло.

– Тебе с ними разбираться.

Глава

17

На самом деле Лео не наслаждался поездкой. И это о многом говорило, потому что однажды он прокатился в повозке с навозом, пытаясь вернуться во дворец после веселого времяпрепровождения на местной ярмарке. К тому же, когда под рукой не оказывалось лошади, он не гнушался пони или ослами – однажды дело дошло даже до большой собаки, хотя та скорее составила принцу компанию, чем служила средством передвижения.

Его новое приключение язык не поворачивался назвать приятным. Седло было жестким, дорога бугристой, хотя ему приходилось терпеть и худшее.

По крайней мере, так он говорил самому себе.

Вообще-то день не задался еще с того момента, как он, страдающий от тяжелого похмелья, открыл глаза и с неохотой осознал, что сегодня его похитят.

Тем не менее Золотой принц не собирался позволять такой мелочи, как плен, испортить ему настроение. Он точно не был первым, а уж тем более последним членом королевской семьи, которого выкрали ради получения выкупа.

Большую часть поездки принц был вынужден провести с вонючим мешком на голове. Будто он мог что-то сделать, даже если бы знал, где они или куда направляются.

Ну, честно говоря, он мог бы кое-что сделать. И, кстати, уже приступил, только вот похитители об этом не догадывались. Именно благодаря актерской игре принца мешок с его головы стали снимать хотя бы на время. Он притворился, что соскальзывает с седла всякий раз, когда ему закрывают лицо. Один раз, для пущего эффекта, пришлось даже упасть, ушибив при этом копчик, но зато теперь мешок снимали, когда кто-то из группы давал сигнал, что вокруг чисто.

Даже с проклятым мешком на голове он догадывался если не о маршруте, который они выбрали, то о пункте их назначения.

Однако было бы неплохо получить подтверждение.

– Куда вы меня везете? – спросил он сидевшего рядом похитителя. Они скакали уже несколько часов, и солнце за их спинами давно село.

Рядом с принцем ехала парочка: один, седой и грубоватый, имеющий склонность к односложным ответам. Другой – полная противоположность: юный красавец с большими глазами, явно еще зеленый.

Лео мог бы воспользоваться его неопытностью, но, к досаде принца, на его вопрос ответил Седобородый:

– Умолкни.

Сначала Лео закатил глаза, но после нашел им более достойное применение – принялся рассматривать окрестности. С наступлением темноты ему позволили снять мешок, и теперь Лео наблюдал, как с приходом ночи росли напряжение и настороженность каждого из их компании. Даже плечи самого принца поникли, особенно после того как он услышал разговор своих похитителей.

– Думаешь, мы ее увидим? – пробормотал тот, что ехал перед Лео. Он вытянул шею, чтобы осмотреть пустую дорогу и бесплодный пейзаж, окрашенный серебром лунного света.

– Надеюсь, что нет, – ответил тот, что ехал рядом.

– Если наткнешься на нее, она станет последним, что ты увидишь в этой жизни, – смеясь, сказал третий из дальнего ряда.

– Не смешно, – отозвался первый. – Друг моего кузена исчез три недели назад. Сам кузен клянется, что видел ее среди деревьев, прямо рядом с тропинкой, по которой пошел его друг. С тех пор бедолагу никто не видел.

– Кто эта таинственная женщина, которой вы все так боитесь? – спросил Лео.

– Никто, – последовал предсказуемый ответ Седобородого.

Лео сжал губы, пока не заметил, что молодой похититель наблюдает за ним.

– Это же безобидный вопрос, – произнес он, понизив голос, чтобы его не было слышно за стуком копыт. – Разве ты не можешь мне рассказать? – Принц захлопал ресницами, которые, к его великому сожалению, больше не были золотыми. Они сняли с него каждый кусочек металла… ну, во всяком случае, каждый, который смогли найти. – Мне мучительно скучно.

Мальчик наклонил голову, размышляя.

– Ее называют Королевой трупов.

Королева трупов? Лео напряг извилины. Он знал древние предания о мастерах, но это не мог припомнить.

– Она, случаем, не чудовище, которое съедает детей, не желающих ложиться спать? Неужели такие закаленные солдаты, как вы, верят в подобную небылицу?

Лео одарил парня своей лучшей улыбкой, и тот уже хотел улыбнуться в ответ, но поспешно отвел взгляд, заметив, что Седобородый нахмурился.

Неопытность парня определенно могла сыграть Лео на руку.

Пусть молодой похититель не ответил, но выражение его лица подсказало Лео, что он совершенно точно верил в небылицы вроде Королевы трупов.

Как интересно.

Где-то посреди ночи они въехали в прибрежный городок. Принц успел узнать, что все уцелевшие поселения на Землях Пролома были обнесены стенами со своим гарнизоном внутри. У ворот их встретили охранники, не менее напряженные, чем похитители. До них тоже дошли слухи о бандитах, рыскающих по сельской местности, хотя Лео не уловил ни слова о Королеве трупов.

На его голове снова был мешок. Он мог видеть сквозь грубую ткань простые силуэты, контраст света и тени. Днем он заметил маленькую дырочку и приложил все усилия, чтобы заглянуть в нее. Из-за этого его поле зрения сузилось до размеров булавки, но он стал лучше ориентироваться в темноте.

Вдоль городских стен были установлены костяные ограждения, но старые и изжившие себя. Совсем не такие, какие принц привык видеть во Владениях.

– Добро пожаловать на Южный мост, – произнес часовой у ворот, избавив Лео от необходимости позже выпытывать у кого-нибудь название поселения.

Он представил себе все карты этого региона, которые только видел за свою жизнь. Они были недалеко от Извилистой реки (он даже мог слышать плеск ее вод, если б абстрагировался от болтовни и топота копыт) и держали курс на юг, к Прибрежной дороге, которая вела прямо к Железной крепости. Другого пункта назначения он не мог придумать.

Их быстро впустили. Город превратился в захудалое местечко, сохранившее следы утраченного величия – широкие улицы и аккуратные ряды каменных зданий, которые уступили место разрухе. Повсюду виднелись пустые дома и кучи мусора. В углах прятались дети, некоторые из них выглядывали из затемненных окон. Лео решил, что это сироты, хотя они были слишком юны, чтобы потерять родителей из-за Пролома или Восстания. Принц подумал о Королеве трупов, пропадающих людях, о земле без костоломов, которые могли бы защитить их, и вздрогнул.

Охранники на улице разгоняли бродяг. В этом месте будто все еще шла война, хотя Восстание было подавлено много лет назад.

Теперь они вели сражение другого рода, а их солдаты не могли похвастаться нужными качествами.

Лео вспомнил о Рен и ее костяных клинках. От мысли о том, как она без вопросов и колебаний вступила в схватку с проклятым кузнецом, определенно превосходящим ее по силе, чувство вины скрутило желудок принца.

Особенно учитывая, что она была одной из его главных подозреваемых.

Вся эта кампания была попыткой держать его подальше от отца. Очевидно, Лео слишком часто катался на тележках с навозом. Он всегда полагал, что его выходки вызывают у семьи лишь небольшое раздражение, но, очевидно, у отца на этот счет имелось свое мнение. Он хотел найти Лео применение, и хотя сын предлагал множество других вариантов – дальнейшее обучение, должности в различных советах и руководящих органах, – отец решил, что «с глаз долой – из сердца вон» станет лучшим выходом.

Лео принял свою участь со всем достоинством, на какое только был способен, и даже позволил своему кузену Галену командовать. Тот, впервые в своей жизни получив крупицу власти, пользовался ею с пугающим удовольствием… до тех пор, пока не закончил их встречу в предыдущей крепости без предупреждения или каких-либо объяснений. Это побудило Лео начать разведку, в ходе которой он отыскал письма.

Как оказалось, Галену заплатили за то, чтобы он передал принца тем самым людям, в чьих лапах он теперь оказался.

Сначала Лео пришел в отчаяние.

Он хотел встретиться с предателем лицом к лицу, рассказать обо всем капитану охраны и поднять шум, чтобы доказать собственную правоту. Проблема заключалась в том, что его отец приказал королевской гвардии подчиняться Галену, а не ему (спасибо нескольким годам подросткового озорства). Пусть он и мог попытаться найти помощь в Крепости, но не знал, кому стоило доверять. Он мог бы все усложнить, если бы обратился не к тем людям и признался, что видел доказательства темных делишек Галена. Тогда Лео оказался бы не просто похищенным, а мертвым принцем.

На смену отчаянию пришла злость. Она позволяла ему держать себя в руках, пока его никчемный кузен улыбался и лгал прямо ему в лицо.

Но потом… потом им овладело любопытство, сулившее еще больше проблем.

Ему просто было невероятно скучно… не только от образа жизни, который он вел, но и от места, которое он занимал в собственной семье. Лео устал от собственной незначительности. Устал быть заменой замены, сколько бы ни шутил по этому поводу. Возможно, он просто хотел убедиться, что его семье не все равно. Возможно, хотел, чтобы они беспокоились, торговались, умоляли отпустить его и вывалили за его жизнь несколько мешков с монетами. Возможно, ему нужны были доказательства не только его важности, но и ценности.

И если мир за Пограничной стеной привлекал его… что ж, это было его личное дело.

Лео был готов. Возможно, он смирился, но подготовился.

Но когда настал день похищения, его тщательно сохраняемое самообладание дало трещину, и он начал подвергать сомнению все свои решения.

Может, позволить себя похитить было не самой лучшей идеей?

Рен Грейвен определенно так не думала.

Во Владениях нашлось бы не так много людей, способных, да и желающих заплатить цену, которую запрашивал Гален… Грейвены из Мэрроу-Холла были первыми в списке Лео. После образования Пролома костоломы заняли высокое положение, так что, возможно, им снова хотелось выйти на передовую. Снова стать героями после стольких лет мира.

Как же Золотой принц удивился, обнаружив, что один из Грейвенов совсем недавно был сослан в Крепость! Это вызывало подозрения, поэтому-то Лео сделал все, чтобы сблизиться с Рен.

Правда, он не ожидал, что девушка ему так понравится. Он не ожидал, что она всеми силами будет стараться защитить его.

Пережила ли она то опасное падение?

Это Лео попросил взять ее в поездку. Он усадил ее рядом. Намеренно поставил на линию огня.

Конечно, она выжила. Вернулась в Крепость живой и здоровой. Любое другое развитие событий казалось Лео слишком тяжелым, чтобы вынести.

Их отряд ехал по безмолвным улицам. На больших перекрестках мерцали жаровни, пока принц со своими похитителями направлялся к большому зданию в центре города, без сомнения, отданному под постоялый двор. Их путешествие на сегодня подошло к концу, но разум Лео отказывался успокаиваться. Он не мог избавиться от воспоминаний о сражении, за которым последовало падение Рен…

В то время как большая часть худшего дня в жизни Лео прошла так, как он и ожидал (если не считать героизма Рен), шальная стрела стала настоящим сюрпризом.

Почему они убили одного из своих? Учитывая разговоры о том, что кузнецы вымерли, такой молодой и талантливый экземпляр должен был высоко цениться, а не становиться мишенью для убийства.

В этом не было никакого смысла. Нужно было собрать больше информации.

Принц подъехал поближе к юному похитителю.

– Я так и не узнал твоего имени, – сказал он, жалея, что не может сверкнуть обаятельной улыбкой. Золотой принц не знал, сможет ли он должным образом разговаривать с мешком на голове, но кто еще способен на подобное, если не он. – Мое ты, конечно, уже знаешь. Но можешь называть меня просто Лео.

Похититель огляделся, прежде чем устремить на Лео полный подозрения взгляд. Он задумался и, видимо решив, что его имя ничем принцу не поможет, пожал плечами и ответил:

– Якоб.

В то время как Лео часто посыпал золотом свои от природы светло-каштановые волосы, Якоб был натуральным блондином с усыпанными веснушками скулами и глазами неземного, кристально чистого голубого цвета. Цвет был настолько волшебным, что Лео готов был поверить в старые сказки о водяных, которые жили в море и благополучно приводили корабли домой… или утаскивали моряков на дно.

– Приятно познакомиться, – сказал принц. – Ты кажешься слишком молодым для похитителя. Должно быть, ты ненамного старше меня.

Ответа не последовало.

Седобородый ускакал вперед, а остальных больше заботило то, как добраться до своих комнат, чем то, чем был занят принц.

– Это твое первое задание? – настаивал Лео. – Во всяком случае, ты уж точно самый молодой в этой компании.

Якоб покачал головой:

– Нет, самым молодым был Джулиан, который с регентом…

Спохватившись, Якоб замолчал, но слишком поздно. Он бросил на Золотого принца встревоженный взгляд. В кои-то веки мешок на голове пришелся кстати, потому что скрыл реакцию Лео на услышанное.

Было интересно узнать, что к востоку от Пограничной стены имелся какой-то регент, но когда его похитители отправились в путь, они оплакивали смерть кузнеца, упоминая совсем другого человека.

– Лорд Фрэнсис будет вне себя от горя, – сказал один, а остальные, в том числе и капитан, согласились. Он нагло солгал, что Джулиан пал от стрелы лучника из Крепости, хотя на самом деле сам выпустил стрелу, которая и сразила кузнеца. Лео успел увидеть это как раз перед тем, как на его голову впервые накинули мешок. Капитан и его сообщник не подозревали, что у них имелся свидетель.

Лео провел большую часть долгой поездки на Южный мост, перебирая в памяти имена известных ему дворян, обитающих к востоку от Стены. Не так давно здесь располагались Железные земли – часть политических исследований Золотого принца. Проблема заключалась в том, что единственными высокородными мастерами к востоку от Стены являлись Найты. Даже если они не были полностью уничтожены, имя Фрэнсис никогда не фигурировало ни в записях о рождении, ни в свидетельствах о заключении брака. С другой стороны, теперь править могла совсем другая семья кузнецов, претендующая одновременно на титул лорда и регента.

Семья с древней родословной, среди членов которой имелись Найты… и отпрыск по имени Фрэнсис.

Лео решил, что получил полезную информацию. Особенно когда несколько часов спустя его вели по коридору в комнату для ночлега и сквозь дыру в мешке он увидел капитана со шлемом убитого кузнеца в руках. Капитан разговаривал со своим подельником, с тем, кто схватил Лео и закинул его на спину лошади. Они говорили шепотом, но недостаточно тихо. Пусть мешок мешал Золотому принцу видеть, но не лишил его слуха, так что Лео отчетливо расслышал слово «доказательство». Шлем служил доказательством. С вмятиной, которую оставил Лео, когда в порыве шокировавшей его самого дерзости поднял чудовищно тяжелый меч кузнеца. Этот головной убор свидетельствовал о падении воина. Служил доказательством того, что кузнец мертв… Но кого они хотели в этом убедить?

Лео предположил, что шлем предназначался для регента. Но даже если нет, этот человек явно был ответственен за его похищение. За случившееся с Рен.

Которая выжила. Которая, вероятно, получила несколько ссадин и была очень раздражена, но выжила.

И все же… Не повредило бы распространить несколько слухов, даже если те окажутся ложными. Для этого слухи нужны были, верно?

Вскоре после того как его затолкали в спальню, служанка принесла поднос с едой.

Охранники предпочли столпиться у двери и перешептываться, так что Лео остался наедине с молодой девушкой. Она настороженно оглядела его странную, безголовую фигуру.

– Привет, – весело сказал Лео. Девушка напоминала ему сестру. – Как тебя зовут?

Она оглянулась на дверь, затем снова посмотрела на него. Поставив поднос на стол, служанка прошептала:

– Милли, – и бросила еще один нервный взгляд назад.

– Не беспокойся о них, – непринужденно сказал Лео, зная, что уверенный тон может успокоить даже самого капризного ребенка. – Меня зовут Лео. И сегодня я пережил настоящее приключение.

Милли вскинула голову, в глазах ее зажегся интерес.

– Хочешь расскажу?

Она нетерпеливо кивнула, и Золотой принц улыбнулся.

Глава

18

Рен действительно спала как убитая.

Она проснулась от того, что Джулиан ткнул ее ботинком, и резко выпрямилась с растрепанными волосами и костяным ножом в руке. Губы кузнеца дрогнули, и на секунду девушке показалось, что он собирается рассмеяться, но вместо этого Джулиан отвернулся и принялся возиться с их припасами.

Судя по свету, пробивавшемуся сквозь разбитые ставни, время близилось к полудню.

Рен взглянула на Джулиана: он снова облачился в доспехи, аккуратно зачесал волосы и, похоже, собрал сумки. Он что, вообще не спал?

Рен потянулась. Ночью она сняла кожаную куртку и брюки и спала в одной тонкой тунике, поэтому стала двигаться медленнее, проверяя, сможет ли привлечь внимание кузнеца.

Он ничего не заметил. Кажется, он твердо решил вообще на нее не смотреть. Раздосадованная отсутствием интереса со стороны Джулиана, Рен, не потрудившись надеть что-либо еще, подошла к столу.

Кузнец склонился над парой рыб, которые уже были тщательно разделаны, и теперь он пытался вынуть из них все косточки. Этим утром Джулиан успел еще и порыбачить, что еще раз доказывало, что он спал недолго… если вообще спал.

– Выспался? – спросила Рен, приподняв бровь. Он метнул в ее сторону взгляд своих темных глаз, прежде чем вернуться к своему занятию.

– Ага.

Вот лжец. Он все еще был в перчатках (возможно, не хотел марать руки) и держал в правой руке маленький нож.

– Рядом не всегда будет река, в которой можно порыбачить, – сказал Джулиан, очевидно, чувствуя необходимость объясниться. – Я решил воспользоваться случаем, а остальные припасы приберечь на то время, когда мы войдем в самое сердце Одержимых земель.

Рен кивнула.

– Помощь нужна? – спросила она без особого энтузиазма, потому что Джулиан все ковырял и тыкал, но не сдавался.

Он уже открыл рот, чтобы отказаться, когда замер и по-настоящему посмотрел на нее снизу вверх. Он наконец обратил внимание на ее одежду, точнее, на ее отсутствие, но в ответ на увиденное лишь закатил глаза и откинулся на спинку стула. В ожидании Джулиан кивнул в сторону рыбы.

Призраков порождали только теплокровные животные, а значит, рыбы, рептилии и насекомые после смерти оставались безвредными. Даже крупный рогатый скот, домашнюю птицу и других животных можно было разделывать, но непосредственно сразу после убийства. Поскольку их связь с жизнью была не такой сильной, как у людей, у призраков животных просто не было шансов сформироваться.

Рен подняла ладони над разрезанной пополам рыбой и одну за другой вытащила из нежной мякоти косточки, притягивая их к ладоням, словно металлические опилки к магниту.

С довольной ухмылкой девушка бросила кости на стол, оставив после себя идеальную для приготовления рыбу.

– Впечатляет, – неохотно признал Джулиан и наклонился вперед, чтобы осмотреть результат ее работы. Он впервые похвалил ее. – Из тебя бы получился хороший торговец рыбой.

Похоже, его слова только казались похвалой.

– Эй, не будь к себе так строг, – ободряюще сказала Рен. – Ты же поймал рыбу и развел огонь, так что слуга из тебя получился бы феноменальный.

Джулиан покачал головой и понес рыбу к печке, в которую, судя по яркому пламени, он не так давно закинул немного дров.

– По тому, как ты себя ведешь, следовало догадаться, что ты благородного происхождения. Наверное, выросла в прекрасном замке, где за тобой ухаживали слуги.

Рен вынуждена была признать, что он был недалек от истины.

– Я и дворянка, и бастард, – затараторила она. – К тому же вела себя так плохо, что выполняла больше работы, – она указала на выпотрошенную рыбу, – чем слуги.

– И тебя сослали к Пограничной стене, – добавил Джулиан, взглянув на нее через плечо. – Судя по тому, что я слышал, мало кто хочет там служить.

– А как насчет тебя? – выпалила она в ответ. – Кузнецы славятся своим кодексом чести и искушенностью в боях. А ты обычный похититель, ничем не лучше тех бандитов. Так ты настоящий кузнец или марионетка какого-то надутого политика?

Джулиан отвернулся от нее:

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Так и было. Но, несмотря на все обвинения, что он бросал в ее адрес, Рен подозревала, что и сам Джулиан был кем-то важным, раз его пытались убить. Будучи кузнецом, он мог стоять в ряду с теми, кто теперь правил на Землях Пролома. Вполне возможно, он являлся единственным представителем своего рода.

– Тогда расскажи мне о себе.

Когда он поднялся, на его лице отразилось подозрение.

– Что… нет.

– Тогда я просто буду считать, что ты здесь ради личной выгоды.

– Как ты?

Рен неловко поерзала:

– Вне зависимости от причины я поступаю правильно. Ты же похитил невинного человека.

– Он Валорианец. Он родился с руками, запачканными кровью. Таково их наследие.

– Наследие, которое помогло построить Дом Железа, – возразила она.

– Верно. А они воткнули нам нож в спину. Я сделаю все для своего народа. Вот, – сказал он, нанизывая рыбу на пару самодельных железных шампуров. Он протянул один из них Рен, которая тоже присела перед печью.

Рен обдало жаром, стоило ей устроиться рядом с Джулианом. Они сидели очень близко. Когда девушка сунула свой завтрак в огонь, жир капнул на горящие угли, и пламя заискрилось.

– Ох, – пробормотала она, слегка отпрянув, потому что несколько отлетевших искр опалили ее тунику.

– Поделом тебе, раз так разоделась.

– Это как – «так»?

Джулиан повернулся к ней и склонил голову набок, пристально посмотрев на нее:

– Как будто жаждешь внимания.

– Я всегда жажду внимания. И то, как я одета, не имеет к этому никакого отношения.

Он фыркнул:

– Полагаю, твой наряд имеет к этому самое прямое отношение. Уверен, для сна тебе не нужно подводить глаза.

– Так ты заметил, – отозвалась Рен, хлопая ресницами, будто он сделал ей еще один комплимент. В ответ Джулиан напрягся, а Рен приняла это за капитуляцию и пожала плечами:

– Мне было лень смывать. Тебе тоже не обязательно умываться в перчатках.

Джулиан резко встал, хотя Рен подозревала, что его рыбина все еще была сырой. Она задержалась еще на несколько мгновений, перевернув свою раз или два, а после тоже села за стол.

В то время как Джулиан снял рыбу с шампура и ел ее маленькими кусочками, Рен, как дикий зверь, вгрызлась в свою прямо на шампуре.

Кузнец в отвращении скривил губы.

Покончив с едой, Рен вытерла жирные пальцы о тунику и встала, чтобы одеться. Когда она подняла свою куртку, что-то с грохотом упало на пол.

Кольцо, которое она нашла в Костяном лесу и о котором совершенно забыла.

Теперь она вспомнила о загадочном темном шипе, что пронзал кость.

Подойдя к столу, она положила кольцо прямо перед Джулианом, который как раз заканчивал завтракать. Кузнец приподнял брови и спросил:

– Что это?

– Точно не уверена. Я нашла его дома, в Костяном лесу. Само кольцо сделано из кости, хотя обычно мы не изготавливаем украшений и уж тем более не рисуем на них узоры. – Она взглянула на Джулиана: – Шип… он из железа?

Удивленный ее словами, кузнец оторвался от разглядывания кольца.

– Из железа? Нет, с чего ты это взяла?

– Он черный, – объяснила Рен, разочарованная тем, что не получила ответа хотя бы на один из вопросов о своей находке, – и похож на гвоздь или что-то в этом роде…

Джулиан неуверенно протянул руку к кольцу, но в конце концов решил к нему не прикасаться.

– Точно не из железа.

Нахмурившись, Рен сунула кольцо в карман и закончила одеваться. Натянув доспехи и проверив оружие, она собрала костяную пыль. Она снова подкрасила глаза черным и тщательно подвела губы, смотрясь в нагрудник Джулиана – к его большому неудовольствию, поскольку кузнец уже успел его надеть.

Готовые отправиться в путь, они потушили огонь и сложили оставшиеся годные к употреблению дрова в один из мешков. В ближайшие дни им вряд ли удастся с таким же комфортом поспать, да еще и с крышей над головой, но, если повезет, они, по крайней мере, смогут погреться у костра.

Они направились на север, пересекли пологий участок Извилистой реки, прежде чем земля вокруг снова стала ровной, обозначая вход в густой лес. Река поворачивала на запад, по возвышенности, в то время как им предстояло отправиться на восток, к деревьям.

Джулиан на мгновение заколебался, смотря на воду, словно желая остаться у ее безопасных берегов.

Рен похлопала его по спине:

– Боюсь, отныне тебя защитить смогу только я.

– Звучит очень многообещающе.

Стоял ранний вечер, и температура снижалась вместе с клонившимся к закату солнцем. В лесу царили сумерки, а дыхание вырывалось у Рен из-под носа клубами пара.

– Если верить старым картам, мы выберемся из леса к утру, – сообщил Джулиан. – После этого можем разбить на несколько часов лагерь, а затем отправиться в долину. А дальше… придется разбираться по ходу дела. Я примерно знаю, где располагались поселения, но с тех пор все изменилось. И все же нам следует их избегать. Живых мы там не найдем, лучше всего вообще никому не попадаться.

Это была хорошая мысль, но Рен сомневалась, что Джулиан действительно понимал, как работает нежить, несмотря на то что жил к ней так близко. Призраков тянуло к жизни, а те, что обитали на Одержимых землях, должно быть, изголодались по ней. Появление двух живых будет подобно первым каплям дождя после засухи, так что любая нежить тут же почувствует их присутствие.

Она изо всех сил старалась уловить, есть ли кто-нибудь поблизости, но сверхчувствительность не всегда могла помочь. Кроме того, ее талант заключался в том, чтобы сражаться с нежитью, а не избегать ее. Если что-нибудь все-таки встретится им на пути, она будет готова.

Пока они продвигались сквозь лес, земля шла под наклоном, а деревья, которые поначалу были довольно редкими, вскоре стали расти так близко друг к другу, что между ними ничего нельзя было рассмотреть. Когда пришла ночь и наступила непроглядная тьма, какая-то часть Рен страстно желала увидеть призрака, почувствовать нежить. Все, что угодно, было лучше, чем задерживать дыхание в напряженном ожидании.

Они не разговаривали, хотя, к большому неудовольствию Джулиана, Рен несколько раз пыталась завести беседу. В итоге они шли молча и вокруг слышался только хруст под ботинками и их прерывистое дыхание.

Кузнец не сбавлял темпа, и Рен, несмотря на боль в ногах и огонь в легких, напомнила себе быть благодарной за это. Она скорее умерла бы, чем показала ему, что устала. Кроме того, ей не следовало жаловаться – чем скорее они спасут Лео, тем лучше.

– Как далеко… – начала Рен, но Джулиан перебил ее.

– Тсс, – сказал он уже не в первый раз.

– Сам ты тсс, – раздраженно бросила она в ответ. Нежить привлекал не шум, а биение их сердец.

Джулиан повернулся к ней, готовый разразиться гневной тирадой, но не сумел вымолвить и слова. Вместо этого он во все глаза уставился на что-то за ее спиной.

Рен резко обернулась.

Ее пульс ускорился, когда она заметила безошибочно узнаваемое свечение, парящее между деревьями. Призрак был слишком далеко, чтобы его можно было отчетливо разглядеть, – вероятно, в двадцати футах от них. Он только что восстал, но с каждой секундой его нечеткие очертания светились все ярче.

А рядом с ним… виднелся еще один, более слабый огонек.

«Этот еще дальше», – подумала Рен, пока огонек не начал приближаться, медленно и неуклюже.

Призраки так не двигались.

Так двигались ревенанты.

Когда он появился в поле зрения, Рен поняла, почему призрачный свет казался таким слабым и далеким. Дело было в его разлагающемся теле – свет мерцал не между корой и листьями, а между плотью и костями.

Рен вспомнила, как Одиль говорила, будто ревенанты двигались, словно марионетки на ниточках. Девушка подумала обо всем, чему ее учили, но каким-то образом этого оказалось недостаточно.

Рен сосредоточила внимание на первом приближавшемся к ним духе. Тот определенно тоже был ревенантом – его тело, пребывающее в еще более плачевном состоянии, позволяло свету просачиваться насквозь.

Рен сглотнула и обнажила парные клинки. Два духа пятого уровня подходили к ним все ближе и ближе.

За спиной Рен Джулиан попятился, шаркая ногами.

– Не двигайся, – рявкнула она, оглянувшись через плечо.

Происходящее ничем не отличалось от тренировок валькирий или от испытания в Костяном лесу. Учитывая, какими жуткими внезапно стали заросли вокруг, с ярко-зеленым свечением, окрашивающим деревья и придающим коже Рен и Джулиана болезненную бледность, этот лес был ничем не лучше того, который располагался в Доме Костей.

За исключением призраков пятого уровня, конечно.

Проблема заключалась в том, что Джулиан не был жнецом. Он был совершенно не подготовлен к борьбе с такими противниками, так что у них не было возможности победить нежить, отвлечь призрака, чтобы нанести смертельный удар серпом.

В арсенале Рен оставались только нападение и защита, и девушка знала, что предпочитает.

Она встретилась взглядом с широко раскрытыми, испуганными глазами Джулиана. Улыбнувшись, Рен покачала головой:

– Никогда не убегай.

По тому, как напряглось его тело, девушка поняла, что кузнец не совсем согласен с ее идеей. Возможно, у него язык чесался напомнить о том, что в прошлый раз, когда они сражались бок о бок, он тоже попросил ее не убегать… а она ослушалась. Рен, надеющаяся, что Джулиан проявит большую сообразительность, снова повернулась лицом к их врагу.

Она крепче сжала мечи, мысленно прорабатывая все возможные сценарии. На занятиях Рен изучала призраков пятого уровня, но реальная встреча с ними оказалась куда более ужасающей, чем она предполагала.

Костяшки или костяная пыль помогают выиграть время, но какой прок от нескольких лишних секунд посреди леса, наполненного нежитью? Призраки бы только последовали за ними. Кроме того, они имели дело с ревенантами. Этот тип нечисти не отделялся от скелета, а наоборот – носил его, чтобы защитить дух и поддержать форму.

Так что лучшим вариантом оставались мечи, обеспечивающие дальнобойность и точность. Душа, как правило, обитала в грудной клетке или черепе. До первого добраться было достаточно легко, но со вторым могли возникнуть проблемы.

И все же, если она расправится с одним, другой сбежит или передумает приближаться.

Как только Рен решила, как будет действовать, во мраке, по обе стороны от них и намного ближе, появились еще двое. У Рен свело желудок.

Призраки приближались.

Она подняла мечи, и ближайшие ревенанты отпрянули, но только на мгновение, прежде чем продолжить уверенное движение вперед.

На самом деле они не приближались, как сначала подумала Рен. Они двигались волной, но не пытались окружить их. Ревенанты будто оборонялись, силясь сделать так, чтобы она и Джулиан двигались в определенном направлении.

Как пасущиеся овцы. Каждый раз, когда Рен делала шаг вправо, нежить даже не вздрагивала. Но стоило ей даже наклониться влево, как они начинали шипеть, отбрасывая на лес резкий, танцующий свет.

Они не преследовали ее… просто потрескивали от напряжения, оставаясь на своих прежних местах.

Обычные призраки вели себя подобным образом, когда не желали отдаляться от своих трупов или привязанных костей. Но ведь эти относились к пятому уровню, к ревенантам, они носили тела с собой. Что же тогда они защищали?

Рен сделала осторожный шаг влево.

– Не надо, – раздался у нее за спиной голос Джулиана, одновременно надрывистый и резкий. Рен почти забыла про кузнеца, что для начинающей валькирии было непростительно.

– Я не… Я просто… – тихо ответила она, двигаясь медленно и осторожно и не сводя при этом глаз с ревенантов. Ее учили думать о них как о животных, с первичными инстинктами и предсказуемым поведением. Они были эхом, своими же тенями, прикованными к костям и к этому миру.

Они не умели думать или работать сообща.

– Уходите… – раздался голос, такой же мягкий и неприятный, как ледяной палец, скользнувший вниз по позвоночнику.

Ревенанты не разговаривали.

Рен остолбенела. Такого просто не могло быть…

Рен вглядывалась в сгнившие лица в поисках движущихся губ и голосовых связок, но если бестелесный призрак, возникший во время нападения бандитов, мог кричать и только пытался заговорить, эти, похоже, умели формировать слова. Очевидно, говорили не их тела. А их духи. Голос шел откуда-то извне.

Рен повернулась к Джулиану, но его внимание было приковано к чему-то позади них.

Там стоял еще один ревенант.

Несмотря на стоящую вокруг тишину, Рен поняла, что говорил именно он.

Джулиан достал посох, выпустил заостренные наконечники и направил оружие на приближающегося призрака… но он не ударил.

Призрак казался маленьким.

Ребенок, облаченный в истлевшие обрывки того, что когда-то было платьем, отделанным кружевом. Ткань, как и пряди тонких волос, колыхались на неведомом ветру. Хотя тело девочки было лишь набором сколотых костей, призрачный свет, исходивший из широких пустых глазниц, придавал ей заинтересованный вид. Живой вид.

Она неловко наклонила голову и, казалось, уставилась на зависшее у ее лица оружие. Словно ей было любопытно. Рука Джулиана дрогнула.

Призрак поднял костлявую руку и указал в том направлении, откуда они пришли.

– Уходите.

Слово, произнесенное шепотом, с налетом старости, но сохранившее интонацию ребенка, который его произнес.

Джулиан не пошевелился – ни один из них не пошевелился, – но затем, в мгновение ока, девочка вытянула костлявую руку и схватила посох кузнеца. Он мог бы ослабить хватку призрака, мог проткнуть его насквозь или ударить достаточно сильно, чтобы переломить кости.

Но Джулиан ничего из этого не сделал. Кузнец застыл, как статуя, перед ревенантом. Рен видела, как от костей нежити, словно пар, начали подниматься щупальца. Покружившись в воздухе, они заострились и поползли вниз по руке призрака… к посоху. К Джулиану.

Ну все, хватит.

Теперь, отдалившись от своего тела, ревенант стал уязвим. Облака костяной пыли хватило, чтобы он покрылся рябью и закричал от боли. Не обращая внимания на оглушительный грохот, Рен оттолкнула Джулиана в сторону. Она вонзила подошву своего ботинка прямо в грудную клетку теперь уже лишенного духа ревенанта, сломав хрупкие кости и повалив труп на землю.

В ответ на нападение на его физическое тело призрак вздыбился волной, которую Рен рассекла костяными лезвиями.

Дымка начала рассеиваться, поэтому она снова повернулась к Джулиану, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Но едва Рен увидела кузнеца, как тот закричал:

– Берегись!

Девушка обернулась. Фрагменты призрака, которые к этому времени должны были кануть в небытие, кружились и мерцали, меняя форму прямо у нее на глазах.

Не может быть.

Прежде чем Рен успела сделать что-то большее, чем просто подумать, призрак бросился прямо ей в лицо.

Не успев вовремя среагировать, Рен почувствовала, как что-то твердое, как будто живое ударило ее в плечо, и в следующее мгновение они с Джулианом растянулись на земле. Призрак предпринял свою последнюю атаку, и его очертания исчезли в облаке зеленого дыма.

Рен повернулась к Джулиану, но облегчение от того, что она избежала столкновения с призраком, испарилось, когда она увидела, как бледный как мел кузнец сгорбился над своей левой рукой, уставившись на обугленную перчатку.

Ему, в отличие от нее, не удалось остаться невредимым. Призрак, должно быть, ударил Джулиана по руке, когда он бросился ее спасать. Если это был всего лишь пар… Значит, смертельная инфекция не могла быть такой же мощной, как обычно? Но Рен не знала наверняка.

Она не знала, а другие ревенанты все приближались.

– Джулиан, – твердо сказала Рен, и кузнец повернул к ней полное боли лицо. – Поднимайся. Сейчас же.

Он, явно все еще шокированный, сразу же повиновался, свободно держа в здоровой руке посох.

– Помнишь, что я говорила? – спросила Рен, убирая один из своих мечей в ножны, а другой оставляя поднятым между ними и нежитью. – Забудь.

– Что? – растерянно переспросил Джулиан, прижимая раненую руку к груди. Ревенанты ярко вспыхнули, наконец-то готовые к атаке. Рен вложила второй меч в ножны и, схватив Джулиана за плечо, потянула его за собой. Она повернулась к нежити спиной, ослабила бдительность – проще говоря, нарушила все правила, которым ее учили.

– Беги!

Глава

19

Они мчались во весь опор – слишком быстро для такого темного места, – спотыкаясь о подлесок и едва не выкалывая глаза бешено раскачивающимися ветвями. Лодыжка Рен пульсировала, и она знала, что раны Джулиана тоже дают о себе знать, но сбавлять скорость было нельзя.

Подталкивая кузнеца вперед одной рукой, она погрузила другую в мешочек с костяной пылью.

Ревенанты преследовали их медленно, но уверенно. Вот почему побег мог стать спасением – нежить пятого уровня замедляли их же трупы.

Опасаясь появления других призраков, Рен широкими дугами разбросала костяную пыль, которая осела на их одежде и окрасила деревья в белый. Тем не менее других ревенантов, кроме тех, что уже гнались за ними, видно не было.

Будь Рен одна, она бежала бы, пока не добралась бы до залитого солнечным светом места, или принялась бы рубить деревья (смотря что из двух вариантов получилось бы осуществить быстрее) в надежде, что нежить не станет преследовать ее при дневном свете и предпочтет остаться в тени леса.

Но с ней был Джулиан. Джулиан, который не только пострадал во время похищения принца, но и теперь, скривившись, сжимал свою руку. Значит, кузнеца коснулся призрак, а это влекло за собой смертельную инфекцию. Ему нужно было немедленно помочь. Но где? И как?

Пока она продолжала в панике бежать, деревья начали редеть, и перед ними выросло высокое сооружение. Оно напоминало башню на сваях, с лестницей, свисающей из расположенного наверху люка.

Похоже, это была Сторожевая башня. Рен бегло проверила ее своей магией и, убедившись, что внутри никого нет, подтолкнула Джулиана вверх по ветхой веревочной лестнице.

Когда Рен достигла люка, она оглянулась и увидела выстроившихся внизу призраков, которые неестественно вытянули шеи, чтобы посмотреть на нее.

Страх пронзил Рен изнутри.

Эти ничего не выражающие лица, пустые глаза… Рен получила свой первый урок анатомии, когда ей было восемь. С тех пор она знала человеческий скелет вдоль и поперек и видела его в разной степени разложения. Но одно дело было видеть его на столе в классе или найти закопанным в земле, и совсем другое – когда этот скелет ходил как живой, но решительно не походил ни на одного живого человека, которого она когда-либо видела. Все в ревенантах казалось неправильным, а струящийся изнутри свет… Он одновременно напоминал и заключенного, отчаянно стремящегося освободиться, и сверхъестественного кукловода, дергающего за ниточки. От этого у Рен мурашки бежали по коже.

Когда один из призраков положил костлявую руку на нижнюю ступеньку, у Рен от страха скрутило живот. Обычно призраки были привязаны к земле… но, возможно, те, что обладали телами, могли от нее оторваться. Она вытащила нож и принялась рубить лестницу до тех пор, пока веревка не лопнула и не упала.

Духи посмотрели, как путь в Сторожевую башню рухнул на землю прямо перед ними, а затем снова подняли головы. Рен огляделась – существовал ли другой способ для них пробраться сюда? Девушка знала, что нежить становилась целеустремленной и решительной, стоило только ее спровоцировать. Призраки преследовали ее и раньше, преследовали столько, сколько позволяла местность, к которой они были привязаны. Или до тех пор, пока не подворачивалась мишень полегче. Но она не знала, что нежить способна находить решения или разрабатывать стратегии. Последние несколько дней показали, как она ошибалась. Вот почему стоило проверить, есть ли другие способы пробраться в Сторожевую башню.

Но призраки не пошевелились, они продолжали стоять и смотреть на нее. Рен прерывисто выдохнула. Пусть ревенанты были раздражены, могли отделяться от своих тел и удивляли все новыми выходками, но они не могли летать.

Но когда Рен посмотрела вниз на неестественно неподвижные тела, ее охватило новое беспокойство.

Как долго они собираются стоять там? Точно несколько часов или дней? Но прежде чем Рен додумала эту мысль, нежить одновременно рассеялась, скользнув в одном направлении, словно повинуясь неслышимому зову.

Эта групповая реакция… неестественна. Опасна. Рен к такому не готовили.

Она вспомнила, о чем говорил Джулиан – о Королеве трупов, порабощающей нежить. Неужели это она позвала их преследователей?

Рен поспешила отбросить подобные мысли в сторону. Ей хватало поводов для беспокойства и без страшных историй на ночь.

Что бы ни случилось, они с Джулианом, похоже, были в безопасности… Пока что.

Отвернувшись от люка, Рен обнаружила кузнеца в тени маленькой круглой башни. Его дыхание было неровным, и он прислонился к стене, прикрыв глаза. Посох небрежно лежал на полу.

– Они ушли, – сообщила Рен, надеясь хоть немного его успокоить. Она придвинулась ближе. Когда ее глаза наконец привыкли к полумраку, девушка увидела, что лицо Джулиана скривилось от боли.

– Позволь мне… – начала Рен, но он не дал ей договорить.

– Чем, черт возьми, ты думала? – потребовал ответа он.

– Я… Что ты имеешь в виду?

– Ты, – сказал он прерывисто, – напала на них. Ты искала драки… все продолжала подбираться ближе…

– Нет, все не так… Их поведение было странным. Я только хотела понять…

– Конечно, они ведут себя странно, – отрезал Джулиан, выдавливая из себя слова. – В них же нет ничего нормального. Они – нежить. Само их существование ненормально, а ты… ты не должна была…

Теперь он тяжело дышал, схватившись за руку.

– Чего я не должна была делать? Тот ребенок-ревенант вот-вот готовился напасть. Я только пыталась защитить тебя.

– Нет, – возразил Джулиан, решительно качая головой, – ты пыталась доказать, что способна меня защитить. Если бы мы оставили их в покое… они не всегда бросаются в погоню.

– Откуда ты знаешь? – спросила Рен.

Джулиан вздохнул. Выражение его лица оставалось мрачным, гнев, казалось, так и сочился из него.

– Я встречался с ними и раньше. Иногда наши патрули… – он сделал глубокий, прерывистый вдох. – Мы изо всех сил стараемся их избегать, а когда не получается, спасаемся бегством. Иногда это срабатывает.

Рен замерла. Был ли Джулиан прав? Могла ли она просто отступить?

Было ли возможным просто уйти, избежав сражения?

«Да», – послышался голос в глубине ее сознания. Да, случившегося можно было избежать, если бы не ее любопытство. Если бы ей не захотелось выяснить, проверить причины странного поведения нежити. Но если они планировали выжить, ей было важно понимать, что делали ревенанты и почему. Она не могла защитить их на Одержимых землях, если не знала, чего ожидать.

Рен прикрыла ладонями глаза.

– Позволь мне взглянуть на твою руку, – попросила она, оставив его слова без ответа, не потому что не знала, что сказать, а потому что старалась вести себя по-взрослому.

– Не надо, – отпрянул он.

– Дай мне посмотреть! Если призрак коснулся твоей обнаженной кожи…

– Не коснулся, – процедил Джулиан сквозь стиснутые зубы. – Просто… здесь холодно. Просто холодно.

Сильный озноб часто был предвестником или симптомом смертельной инфекции. Тело Джулиана было прикрыто, начиная с кожаных перчаток и заканчивая рубашкой с длинными рукавами, пальто и доспехами, но все это не гарантировало защиты от призрака.

– Пожалуйста, – мягко сказала Рен, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно.

– Нет, – ответил он так же мягко.

За перчатками Джулиана скрывалась какая-то тайна, но у Рен не было времени докапываться до истины. Самые ранние стадии смертельной инфекции можно было излечить до полного выздоровления зараженного.

Хорошо было бы развести костер, но на счету была каждая секунда. К тому же пол сторожевой башни был деревянным.

Дело было даже не в костре, а в тепле. Джулиана сотрясала дрожь, на лбу выступили капельки пота.

– Иди сюда, – пробормотала Рен, хотя между ними было всего несколько дюймов. Прежде чем потянуться к нему, она отстегнула свои доспехи, пояс и патронташ. Джулиан напрягся, отстраняясь.

– Я не… Нужно тебя согреть. Если этого не сделать, холод только распространится, и наутро…

В его глазах, обычно полных презрения, теперь колыхалось безумие. Напряженный, словно тетива лука, он осторожно кивнул, наблюдая за каждым ее движением.

Она поспешила снять с него кирасу[3]. Джулиан помог, здоровой рукой расстегивая пуговицы и ослабляя застежки. Броня кузнеца оказалась достаточно тяжелой, так что Рен кряхтя изо всех сил старалась не уронить ее, откладывая в сторону. Наконец она добралась до пальто Джулиана. Рен расстегнула пуговицы и вытащила его руку из рукава. Одежда промокла от ледяного пота, и Джулиан, с тяжело вздымающейся грудью, дрожал даже сильнее, чем раньше.

– Доверься мне, – пробормотала Рен, потянув за второй рукав, который зацепился за перчатку. Она беспокоилась о поте, который впитался в этот важный для Джулиана предмет одежды, но у них не было времени на споры.

– Довериться? – слабо повторил Джулиан.

Рен подняла на него взгляд:

– У тебя нет других вариантов.

Мгновение он сверлил ее взглядом, но после кивнул и позволил девушке продолжить.

Высвободив руки Джулиана, Рен скрестила их и прижала к груди, левую – ту, до которой дотронулся призрак, – прямо над сердцем. Она заметила, как он поджал пальцы, явно благодарный за тепло, пронизывающее кожу. Рен вспомнила свою первую инфекцию. Тогда призрак застал ее врасплох, но хотя она была готова поклясться, что он коснулся ее, на коже девушки не осталось никаких следов. Озноб тем не менее не прошел, и даже после лечения и горячей ванны она всю ночь дрожала под одеялом.

Рен поправила накинутое на плечи Джулиана пальто, но не стала его застегивать.

Вместо этого девушка начала раздеваться.

Джулиан выглядел расслабленным. Он даже закрыл глаза и прислонился к стене… пока не услышал, как Рен расстегнула первую пуговицу на своей куртке.

– Что ты делаешь? – спросил он, широко раскрыв глаза и выпрямившись.

– Хочешь потерять руку? – огрызнулась она в ответ. Склонившись над их сумками, Рен отыскала одеяло и расстелила его на холодном полу, а после толкнула кузнеца вниз, пытаясь уложить его на бок. Теперь он смотрел на нее снизу вверх, пока она расстегивала куртку, ощущая, как холодный воздух проникает под рубашку.

Вместо того чтобы спорить, Джулиан одарил ее странной улыбкой, будто ему в голову пришло что-то забавное.

– Нет, – пробормотал он, снова закрывая глаза. – Не хочу я терять руку.

– Тогда заткнись и считай, что тебе повезло. Обычно, чтобы подобраться ко мне так близко, нужна парочка рюмок и несколько красивых фраз.

– Почему-то я в этом сомневаюсь.

Он не совсем ошибался. Рен развлекалась с мужчинами, несмотря на наличие рюмок или красивых слов.

– Хочешь сказать, что я легкодоступная? – спросила она.

Джулиан фыркнул:

– Я лишь хочу сказать, что комплименты тебя не интересуют.

От этих слов у Рен сжалось горло.

– Иногда их получать очень даже приятно. Особенно учитывая, что с момента нашей встречи я не слышала от тебя ни одного лестного словечка.

– Я не привык лгать.

Рен нахмурилась, хотя Джулиан все равно этого не видел, и сняла куртку.

– Прекрасно. Тогда не хочу слышать твои жалобы.

– Жалобы о… – Джулиан ахнул, когда Рен скользнула под его расстегнутое пальто и прижалась ко все еще скрещенным на груди рукам. Ладонями она скользнула ему за спину и сцепила пальцы в замок, заключая кузнеца в то, что любой назвал бы объятиями. Ее расстегнутая, болтающаяся на плечах куртка укрывала Джулиана, в сумме с его собственным пальто создавая барьер для сохранения тепла.

Кузнец напрягся и попытался отстраниться.

– Прекрати, – пробормотала Рен, чьи губы оказались где-то в районе его ключицы. Девушка обняла его крепче, ожидая, когда холод рассеется и между их телами образуется тепло.

Это не заняло много времени. Тихие, напряженные секунды потекли лениво, пока каждый мускул на спине Джулиана расслабился под ее руками. Она осторожно потерла его спину, чтобы согреть еще больше. Тем временем рука Джулиана, которая казалась ледяной напротив ее груди, постепенно начала согреваться.

Дыхание кузнеца из поверхностного и затрудненного превратилось в глубокое и медленное. Он опустил голову, прижавшись щекой к макушке Рен.

– Спи, – приказала она. Ему нужно было собраться с силами, а лучшего способа, чем сон, для этого не существовало.

Джулиан что-то пробормотал ей в волосы.

– Что? – спросила Рен, слегка наклонив голову.

– Спасибо тебе.

Глава

20

Рен прижималась к Джулиану по меньшей мере час, пока каждое подергивание и дрожь не утихли, пока его мышцы не отяжелели, а грудь не стала подниматься и опускаться в ритме глубокого сна.

Он слегка перевернулся, увлекая Рен за собой, так что она, по сути, растянулась на нем сверху. Девушка с тревогой покосилась на люк, высматривая свечение нежити, но вокруг царила полнейшая темнота. Дыхание Рен вырывалось паром, но в объятиях кузнеца было тепло.

Глаза Джулиана были закрыты, лоб слегка нахмурен. Наблюдая за выражением его лица, Рен осторожно отодвинулась, но кузнец не проснулся. Его кожа, которая раньше была бледной и липкой от холодного пота, стала сухой и покрылась здоровым румянцем.

Она посмотрела на все еще скрещенные на груди ладони Джулиана и вытащила одну руку из-за его спины, чтобы коснуться его кожи через рубашку. Она предпочла бы увидеть, как инфекция отступает, чем просто пытаться оценить состояние на ощупь, но не хотела раздевать кузнеца во время его сна. Кроме того, под своей ладонью она чувствовала только тепло здоровой кожи. Если бы началось гниение, ее прикосновения причиняли бы боль.

Рен вздохнула с облегчением, высвободила другую руку, которая изрядно затекла, и потрясла ею, отодвигаясь. Джулиан нахмурился сильнее, словно был недоволен внезапно возникшим между ними расстоянием, и от этого неуместного зрелища у Рен защемило в груди. Днем он испытывал к ней прямо противоположные чувства – даже не хотел, чтобы она подходила к нему так близко.

Рен вытащила из сумок остальные одеяла и набросала их на Джулиана. Она снова подумала о костре, но даже если бы ей удалось развести огонь, не спалив при этом Сторожевую башню дотла, пламя привлекло бы к ним дополнительное внимание. Учитывая их стычку с бандитами, девушка успела понять, что на Землях Пролома существовали и другие угрозы, кроме нежити.

Им повезло, что они наткнулись на эту башню. Рен не знала, как далеко сумел бы убежать Джулиан, и, несмотря на то, как сильно девушке нравилось хвастаться своим мастерством, защитить их от компании призраков пятого уровня было непросто. Она могла бы создать защитное кольцо с помощью костяной пыли, но даже в Мэрроу-Холле предупреждали, что на ревенантов она практически не действует. Останки защищали их духов, а значит, могли позволить им пройти сквозь кольцо костяной пыли или, по крайней мере, дотянуться до тех, кто спрятан внутри. В идеале, именно в такой момент пригодился бы железный меч Джулиана. Они могли бы стать идеальной командой, сражающейся против ходячей нежити, если бы только научились работать вместе.

Рен с тоской посмотрела на гору одеял: желание снова испытать тепло кожи Джулиана было заманчивым, особенно учитывая то, что она оставила ему свою куртку. Недосып и серия нападений (до и после ночлега на мельнице) совсем вымотали девушку. Но стоило ей закрыть глаза, как она видела призраков, стоящих под открытым люком и смотрящих на нее снизу. Она видела, как они тянутся к лестнице, и этот образ исключал любую возможность уснуть.

Вместо этого она взяла костяные клинки и примостилась рядом с люком, выжидая… на всякий случай.

Когда Рен пришла в себя, она лежала, привалившись к стене рядом с люком. Сторожевую башню заливал золотистый свет, а Джулиан сидел перед ней на корточках, положив руку ей на плечо.

– Я не сплю, – пробормотала Рен, резко выпрямившись. Она снова посмотрела вниз, на люк, напрягла все свои чувства, но не обнаружила присутствия ревенантов.

Джулиан откинулся на груду одеял и потер лицо, словно тоже только что проснулся.

– Как твоя рука? – спросила Рен.

Он посмотрел на нее и, несколько раз сжав кулак, кивнул:

– Все хорошо.

– Отлично, – отозвалась Рен.

Джулиан поправил перчатку, а затем улыбнулся, мягко и ласково, как никогда раньше не улыбался. Он возился с чем-то, напоминающим браслет.

– Что это такое?

Очевидно, железный кузнец пребывал в хорошем настроении, потому что он позволил Рен рассмотреть его.

– Талисман на удачу. – Украшение представляло собой простые железные звенья с тремя грубо обтесанными и перекатывающимися бусинами. – Они из железной руды. Сырой и совсем не обработанной. Каждая бусина обозначает звание Дома Железа.

Он дотронулся до первого шарика:

– Молот как знак ремесленника, что изготавливает наше оружие и доспехи. Меч, – продолжил он, касаясь следующей бусины, – как знак воина, что его использует. Я – меч, – добавил Джулиан, бросив взгляд в ее сторону, прежде чем перейти к последней бусине. – И наконец, наковальня. Она обозначает историков, хранителей знаний. Основание нашего Дома.

– В Доме Костей тоже три ранга, – пробормотала Рен. – Жнец, который отделяет призрака от его костей. Уходя на пенсию, они занимаются тем, что проводят похоронные обряды. Валькирия, что защищает жнеца от нежити.

– Дай угадаю – это твоя работа?

Рен склонила голову в знак согласия, игнорируя укол, который напомнил, что технически она так и не стала валькирией. Джулиан самодовольно улыбнулся.

– А потом – Производители. Полагаю, они чем-то похожи на ваши Молоты, только с большим набором специальностей. Да, они тоже изготавливают оружие и доспехи, но также конструируют средства защиты.

– Такие, как Пограничная стена, например?

– Верно. Поэтому они изготавливают оружие и доспехи, а также обереги для дорог и городов.

Джулиан кивнул, все еще теребя браслет.

– Кто же пытается уберечь тебя? – спросила Рен. Когда кузнец в замешательстве нахмурился, она добавила: – Талисман. Кто тебе его дал?

Рен поняла, что браслет был подарком, потому что Джулиан смотрел на него так, словно эта вещица напоминала ему о счастливых моментах. Она предположила, что дома Джулиана ждет девушка, и почувствовала себя немного виноватой за то, как на днях вертелась вокруг него в одной тунике… Виноватой и немного разочарованной, если честно.

– А, – сказал он, внезапно смутившись, и наконец опустил руку. – Моя младшая сестра.

– А, – эхом отозвалась Рен, и ее реакция, похоже, озадачила кузнеца. Она прочистила горло. – Что ж, судя по всему, талисман сработал. В день, когда мы встретились, в тебя угодила стрела.

– Это мой нагрудник сработал, – сухо отозвался Джулиан, проводя рукой по тому месту, где доспехи спасли его. В следующее мгновение он фыркнул: – Я сказал ей, что буквально покрыт железом, так что три лишних камня ничего не изменят, но она и слышать об этом не хотела. Моя сестра суеверна. И упряма.

– Она мне уже нравится.

Джулиан наклонил голову:

– Думаю, вы и правда поладили бы.

Рен не знала, как реагировать на его слова.

– Ну а прошлым вечером? Браслет ведь на той руке, до которой дотронулся призрак. Думаю, твоя сестра знала, что делала.

– Полагаю, что в этом случае за мое спасение стоит благодарить тебя, – ответил кузнец.

От его напряженного, настороженного взгляда у Рен скрутило желудок.

– Ага, точно… но ты уже сказал мне спасибо.

Лицо его дрогнуло, и он опустил глаза, впервые заметив среди одеял куртку Рен. Девушка практически видела, как его усталый мозг вспоминает, что они лежали в объятиях и он прошептал ей «спасибо» перед тем, как заснуть.

– Я думал, ты мне приснилась, – пробормотал Джулиан, застыв. – То есть это. Я думал, это мне приснилось.

Рен встала и подняла свою куртку. Надевая ее, она улыбнулась, польщенная румянцем, залившим лицо кузнеца.

– Кажется, сегодня твои сны стали реальностью.

Джулиан бросил на нее сердитый взгляд, и она рассмеялась, застегивая пуговицы.

– Кстати, всегда пожалуйста, – заметила Рен. – Я знала, что ты не законченный грубиян.

Джулиан закатил глаза, но ей показалось, что он подавил едва заметную ухмылку, прежде чем встать.

– Нужно продумать наш следующий шаг. Они?.. Мы одни?

– Пока что, – ответила Рен, снова заглядывая в открытый люк, хотя она и так чувствовала, что поблизости нежити нет. Девушка перевела взгляд на узкие окна, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. В них виднелись только ветви деревьев. – Я не знаю, где мы находимся. Прошлой ночью мы пробежали немало, но в каком направлении…

Джулиан, который уже свернул несколько одеял, выпрямился. Он осмотрел башню, пока его взгляд не остановился на потолке, где, к большому удивлению Рен, располагался еще один люк. Он был закрыт, но Джулиан протянул руку и щелкнул задвижкой.

– Когда-то это была Сторожевая башня, – сказал он, подтвердив предположения Рен. Люк со скрипом открылся, открыв идеальный круг голубого, усеянного облаками неба. Рядом с ним на потолке была закреплена ржавая металлическая лестница. Когда Джулиан потянул, она тоже заскрипела, сопротивляясь, прежде чем опуститься до самого пола.

– Сталь, – пробормотал кузнец с отвращением и покачал головой: – До Пролома нам не приходилось с ней возиться. И вдруг мы больше не могли тратить хорошее железо на что-то еще, кроме оружия и доспехов. – Он даже вытер руку в перчатке о штанину, будто сталь испачкала ее.

Рен пожала плечами и последовала за Джулианом вверх по лестнице.

Крыша вокруг люка была покатой. Очевидно, это было удобно для отвода дождя и снега, но затруднительно для тех, кто старался с нее не свалиться. Джулиан забрался на крышу, двигаясь с осторожностью из-за полученных травм, и присел почти на самой верхушке. Когда Рен сделала то же самое, они вместе оценили открывающийся вид.

Благодаря башне они могли видеть сквозь верхушки деревьев, и, бросив взгляд на северо-восток, Рен вздрогнула. Там располагалась огромная, уродующая ландшафт яма. Пролом – место, где кузнецы капнули слишком глубоко и заставили землю содрогнуться, расколоться, поглотив целые города. И это не говоря уж о том, что в образовавшейся трещине оказался затерянный город, наполненный нежитью.

Неровная, как шрам, яма была глубокой и темной… за исключением слабого и неестественного зеленого свечения.

Джулиан обвел рукой открывшуюся перед ними панораму.

– Когда-то здесь располагались три шахты, – сказал он, указывая на каждое место по очереди. Одна находилась на самом краю Пролома, у подножия того, что, как Рен предположила, было Несокрушимыми горами. – Очевидно, причиной случившегося стала Оретон, новая шахта, – сообщил Джулиан. – Не то чтобы теперь это имеет значение. Нежить полезла из каждой шахты в радиусе двадцати миль. Даже золотой рудник на севере был захвачен, но, к счастью, он обрушился прежде, чем ревенанты смогли выбраться. Большинство людей сбежали, а те, кто построил Пограничную стену, позаботились о том, чтобы перекрыть рудник вместе с оставшимися людьми. С нами.

– Почему они построили его под землей? – поинтересовалась Рен, не в силах оторвать глаз от открывшегося вида. Джулиан бросил на нее озадаченный взгляд, и девушка пояснила: – Я о городе некромантов. Непохоже, чтобы они рыли землю в поисках мертвых.

– Нет, – согласился Джулиан. – Они рыли землю в поисках магии.

– О чем ты? – повернулась к нему Рен.

– Ну, магия же исходит из земли, верно? Наковальни – наши ученые, – напомнил он, – думают, что некроманты искали нечто большее. Они не просто «ушли», когда остальные мастера их изгнали. Они пришли сюда и начали копать. Наковальни полагают, что все общество некромантов было построено при защите и поддержке нежити.

Рен разинула рот:

– Думаешь, они ее нашли? Новую магию?

– Как еще ты объяснишь появление ходячих мертвецов? Не все они многовековые трупы, бродящие по Одержимым землям. Новые ревенанты появляются каждый день. И восстают они только здесь.

Рен была ошеломлена. Она никогда не слышала об этом, как и о Королеве трупов. Если только… что говорила Одиль? Что что-то темное обитает в Проломе? Что-то злое? Могла ли она иметь в виду магию?

Рен не знала, почему ей вдруг стало не по себе от раскинувшегося перед ней пейзажа – то ли из-за того, о чем только что поведал Джулиан, то ли из-за того, что после стольких историй она наконец увидела Пролом собственными глазами. Даже при дневном свете Рен могла разглядеть призрачное свечение, которое придавало скалам и склонам холмов сюрреалистический, зловещий оттенок. Ей оставалось только представлять, как это место выглядело ночью. И нежить… Бродят ли они по округе или дремлют, пока поблизости не появятся живые? Все вокруг казалось пустынным и тихим – не было видно ни человека, ни животного.

В ее голове возник вопрос:

– В каком месте мы собираемся его пересечь?

Пролом непрерывно тянулся от гор на севере до густого леса на юге.

Со стороны Джулиана послышался короткий резкий смешок. Он указал в нужном направлении рукой.

– Мы не станем его пересекать. Мы его обойдем. Через деревья, они являются частью Норвуда – того самого леса, в котором мы сейчас находимся, – а затем, оказавшись на противоположной стороне, повернем на север.

Рен проследила взглядом путь, который включал в себя большой крюк. Джулиан опустил руку.

– Думаю, безопаснее идти по окраинам Одержимых земель. Хотя то, что произошло прошлой ночью, означает… – Он потер подбородок и перевел взгляд на места, которые находились ближе к Сторожевой башне. – Башни, подобные этой, были построены вскоре после Пролома, чтобы отследить любую, подобравшуюся слишком близко к поселению нежить и поднять тревогу. Их размещали далеко за пределами опасных зон. Тот факт, что среди этих деревьев, судя по всему, полно нежити, означает, что Одержимые земли расширяются. В геометрической прогрессии.

– Значит, даже твой «безопасный маршрут» может оказаться вовсе не безопасным?

Джулиан вздохнул, но ничего не ответил. Он снова прищурился, вглядываясь в даль.

– Готов поклясться, что Пролом не простирался так далеко на юг… насколько можно судить, он еще не достиг Норвуда, но…

– Мог ли он вырасти? – спросила Рен.

Края Пролома было трудно различить: в некоторых местах они были зазубренными и четкими, но в других – скрывались за камнями и упавшими конструкциями. Целые города рухнули в эту яму, когда она только образовалась, так что земля вполне могла просесть и дальше.

По спине Джулиана пробежала заметная дрожь. Мгновение поколебавшись, он решительно покачал головой:

– Нет. Пролом образовался из-за добычи полезных ископаемых. Разве найдется кто-либо настолько глупый, чтобы продолжить копать в этом месте? Путешествие будет трудным, но если держаться линии деревьев… – Он умолк. – Это наш единственный шанс.

Они спустились обратно в башню. Рен обдумывала все, что сказал ей Джулиан. В его словах имелась логика, и если бы не стычка, произошедшая прошлой ночью, она, возможно, согласилась бы с ним. Но прямо сейчас Рен сомневалась.

Джулиан продолжил складывать одеяла, пока она рылась в их сумках в поисках завтрака.

Когда они, сидя на полу, жевали вяленое мясо и кислые маринованные овощи, Рен спросила о том, что заметила в зияющей пасти Пролома.

Там был мост.

Тонкий и недостроенный, он походил на металлический скелет.

– Кто-нибудь его пересекал?

Джулиан замер, хотя уже протянул руку, чтобы взять еще один кусок мяса. Прежде чем сосредоточиться на еде, он бросил на Рен быстрый взгляд и коротко ответил:

– Мой отец. Во время Восстания. Этот мост построили для того, чтобы незаметно провести войска к Стене.

Так вот как они хотели застать солдат Владений врасплох. Вместо того чтобы преодолевать расстояние в мили, дабы избежать Одержимых земель, они срезали путь. К несчастью для кузнецов, разведывательный отряд Локка обнаружил их первым.

Глядя на Джулиана, Рен мысленно задала вопрос, вертевшийся на кончике ее языка: посчастливилось ли отцу Джулиана уйти живым, или он умер вскоре после того, как пересек этот мост?

– А кроме твоего отца? – осторожно спросила она.

– Почему тебе так интересно?

– Потому что мы могли бы пройти по этому мосту.

– Хочешь пройти через сам Пролом, когда мы едва выжили, пересекая границу Одержимых земель, что лежат вокруг него? Да ты с ума сошла. Все как прошлой ночью… ты не думаешь.

– Как раз этим и занимаюсь, – запротестовала Рен. – Нам нужно спасти принца, а маршрут, который ты предлагаешь, займет слишком много времени. Я не могу потерпеть поражение.

– Так вот что ты видишь в принце? Трофей, который нужно завоевать? Бальзам для твоей уязвленной гордости? Шанс доказать, какая ты сильная, со сколькими призраками сможешь справиться в одиночку?

Возможно, он оказался ближе к правде, чем Рен хотела признавать, но Джулиан не понимал, о чем говорит. В Костяном лесу она пыталась поступить правильно, благородно, и вот к чему это ее привело. Как еще она могла завоевать свое место под солнцем? Как еще могла проявить себя перед отцом?

Рен скрестила руки на груди:

– А для тебя он кто? Объект, за цену которого можно поторговаться? Пешка в игре?

– Моя жизнь и жизни моих людей – не игра, – практически прорычал Джулиан. – Ты же видела их. Видела, с чем нам приходится иметь дело? Каждый день, проведенный здесь, приближает нас к тому, что мы сами станем одними из них. Знаешь, что мы вынуждены делать с умершими? Ты когда-нибудь задумывалась об этом? – Рен не ответила, но, похоже, Джулиану и не нужен был ее ответ. – Раньше мы их сжигали. – У Рен скрутило желудок, когда она поняла, что он скажет дальше. – Но это не сработало.

Если не отделить душу от костей, дух был обречен вечно скитаться по миру живых, а огонь повреждал кости так, что извлечь душу должным образом становилось невозможно.

– Теперь мы помещаем их в клетки и выбрасываем в океан. Они также превращаются в нежить, но, опустившись на дно, уже не могут причинить вред живым. Они остаются запертыми там до тех пор, пока мы не найдем способ освободиться от этого кошмара.

– Я знаю, что это не игра, – сказала Рен, как только к ней вернулся дар речи. – Он мой друг, ясно? Принц – мой друг.

Казалось, гнев Джулиана немного утих. Он привалился к стене напротив и снова уставился на свою еду.

– Даже несмотря на то, что он принц… они бросили его, верно? Все в Крепости говорили о его судьбе так, словно… словно он не что иное, как…

– Пешка? – сухо вставил Джулиан.

Рен закатила глаза, но все же кивнула.

– Полагаю, лучше быть пешкой, чем вообще никем. – Под пристальным взглядом кузнеца Рен пожалела, что вообще открыла рот, но продолжила: – Ну я же тоже пропала. Не то чтобы за меня можно получить выкуп… Я не из королевской семьи, но… Подозревать, что никому не будет дела, если ты исчезнешь, и знать это наверняка – не одно и то же. Я пытаюсь сказать, что мне не все равно, что Лео похитили, и я могу ему как-то помочь.

И помогу.

При ее словах Джулиан немного выпрямился и прошелся по ее лицу холодным внимательным взглядом. Губы его изогнулись в улыбке.

– Лео?

Рен почувствовала, как краснеет, хотя и не понимала почему.

– Он просил так его называть.

– Держу пари, так и было, – вскинул брови Джулиан.

– Он так хотел, – пробормотала Рен. – Послушай, я знаю, что это рискованно, – сказала она, имея в виду предложение перейти мост. – И знаю, что раньше действовала импульсивно… – Девушка сглотнула. – Я вела себя так и до встречи с тобой. Но на этот раз я все продумала. Учитывая то, что я видела до сих пор, на этих землях нет безопасного маршрута. И нежить… Они не соответствуют тому, чему меня учили или о чем мне рассказывали. Они умны и, похоже, каким-то образом общаются друг с другом. Я боюсь, что чем дольше мы тянем, тем больше шансов, что на нас нападает вся нежить, какая только есть на Одержимых землях. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Она встретилась с Джулианом взглядом. Он молчал, выражение его лица было непроницаемым.

– Я знаю, что это кажется безрассудным… – продолжила Рен, но кузнец прервал ее:

– Но это не значит, что это неправильно.

Рен могла только ошеломленно смотреть на него.

– Ты же сказал, что я сумасшедшая.

Джулиан пожал плечами:

– Так и есть. Но еще ты очень храбрая.

Глава

21

Вскоре после этого они отправились в путь. Лучше было преодолеть большую часть при дневном свете, и Джулиан полагал, что они успеют пересечь мост до наступления темноты. Они не знали, что ждет их на другой стороне, но решили справляться с угрозами по мере их поступления.

Молчание между ними казалось… менее напряженным, чем обычно. Менее тяжелым. Рен сомневалась, что это была их последняя ссора, но, похоже, они начали понимать друг друга. У каждого из них имелись причины находиться здесь, причины более важные, чем эгоистичная выгода. Джулиан защищал людей, проживающих к востоку от Пограничной стены. Он испытывал чувство ответственности, которое, как Рен подозревала, было как-то связано с его младшей сестрой. Кузнец также оставался верен тому, кто организовал похищение принца (вероятно, регенту), и был убежден, что тот не виноват в покушении на его жизнь. Он хотел вырвать Лео из рук мужчин, которые удерживали его, так что на данный момент их цели совпадали.

Конечно, как только Золотой принц действительно будет освобожден, все может измениться. Причем быстро. Но думать об этом сейчас было бы пустой тратой времени. Возможно, они никогда не доберутся до нужного места, но их шансы выжить увеличатся, если они начнут работать сообща.

Когда они вышли из-под прикрытия деревьев, земля начала спускаться под наклоном, переходя в полосу низких полей с пожухлой травой и пятнами снега. За ними виднелись массивные валуны и вздымающиеся ввысь обломки скал, закрывавшие вид на пункт их назначения. Чтобы добраться до моста, Рен и Джулиану предстояло пройти через этот ландшафт, где в любой момент могла появиться нежить.

А Рен-то считала, что это лес доставил им много хлопот.

По крайней мере, на их стороне был дневной свет, хотя скопление темных туч на востоке не позволяло оставаться слишком оптимистичной.

Около полудня они сделали привал в месте, которое когда-то было деревней, хотя теперь от зданий остался лишь фундамент и прогнившие, торчащие из земли деревянные балки. Поселение, несомненно, было заброшено еще до Пролома. Хотя, тщательно осмотревшись, Рен действительно нашла кости, но те не были привязаны к духу.

– Это мавзолей, – объявила она, присев на корточки перед мраморным сооружением размером с повозку. Сильно заросшая ползучими виноградными лозами, его поверхность была настолько грязной, что сливалась с окружающим пейзажем. Традицию строить мавзолеи на остров привезли валорианцы. Раньше все тела на острове погребали в землю. Поскольку жизнь, так же как и магия, шла из земли, и именно туда и должна была вернуться, чтобы передать свою силу будущим поколениям. Вот почему некроманты вселяли ужас. Они не только отказывали душе в упокоении, но и лишали магии будущие поколения.

– Что ты делаешь? – спросил Джулиан, когда в поисках ручки Рен потянула опутывающую мавзолей зелень.

– Не волнуйся, они должным образом похоронены. Внутри только мертвые кости. – Она потянула, и дверь в конце концов с трудом открылась достаточно, чтобы показать темноту, царящую внутри.

– Тогда зачем ты их беспокоишь?

Рен должна была отдать Джулиану должное: раньше он накричал бы на нее, но сейчас, хоть в его голосе и сквозило разочарование, он все же сдерживал свой гнев.

– Из-за оружия, – коротко бросила она, оглядываясь через плечо. – Нет, – добавила она, прежде чем он успел заговорить. – Не то, о котором ты думаешь.

Она не собиралась искать старые железные мечи. Ей нужны были кости.

– Все это отпугивает нежить? – спросил Джулиан, беспокойно заглядывая ей через плечо.

– Ну, наибольшей силой обладает привязанная кость – та, что удерживает дух. Такую плату мы берем за совершение похоронных обрядов. Люди могут хоронить своих мертвецов, не опасаясь, что те вернутся, а мы получаем материал, необходимый для защиты жизней и изготовления оружия. Только богачи могут откупиться, чтобы не отдавать кость и похоронить своих близких целиком. Так что, если эти люди не были очень состоятельными… – она наклонилась вперед, вглядываясь в тела, аккуратно сложенные на трех уровнях, затем отстранилась и покачала головой: – Ни одной привязанной кости.

– Разве это не значит, что теперь они непригодны? – спросил Джулиан, наблюдая, как она залезает внутрь.

– Пусть они не идеальны, но тоже сойдут, – ответила Рен, проводя рукой по полкам. Рен нуждалась в костяной пыли, но пока ей пришлось довольствоваться костяшками пальцев. Как оружие они были менее эффективными, но все равно наносили урон.

После того как дело было сделано, Джулиан с задумчивым выражением лица помог Рен закрыть дверь мавзолея.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы стать жнецом? – спросил кузнец.

– Ни за что, – сразу ответила Рен. – Я всегда хотела сражаться.

– Неудивительно, – сухо отозвался он. – Неужели все валькирии такие же безрассудные и опрометчивые, как ты?

– Ну как сказать… они не перестают пытаться, – ответила Рен, и Джулиан искренне улыбнулся. Широкой, обнажающей зубы улыбкой, и нежить ее забери, если это не заставило ее улыбнуться в ответ. Рен вдруг отчаянно захотелось сменить тему. – Я прошла несколько вводных курсов. Они обязательны для всех. Мы учимся находить привязанные кости и нити, которые нужно обрезать. Но я едва слушала. Очень уж хотелось взять в руки меч. Или парочку. Мой отец – валькирия, так что я просто не видела другого пути.

– Мне знакомо это чувство, – тихо сказал Джулиан, глядя в сторону моста. – Честно скажу, меня никогда не тянуло драться. Но полагаю, это можно назвать семейной традицией.

– Твой отец, – начала Рен, тщательно подбирая слова, – он тоже Меч?

– Был, – ответил Джулиан, не глядя на нее. Он снова положил руку себе на грудь – на то место, куда угодила стрела. – Пока ему не пришлось сражаться во время Восстания. Он так и не вернулся.

Рен и Джулиан шли окольным путем.

Время от времени им приходилось взбираться на холмы, чтобы убедиться, что они не сбились с намеченного курса. Они зашли на север дальше, чем следовало, но в конце концов нашли остатки Старой дороги, с которой открывался хороший вид на мост.

Железная конструкция пронзала серые облака, а сияние Пролома окрашивало все вокруг жутким призрачным светом.

Плечи Рен напряглись от этого зловещего зрелища.

Она повернулась к Джулиану, чтобы оценить его реакцию, но он смотрел в совершенно противоположном направлении.

Позади них дорога прорезала скалистый склон, прежде чем нырнуть в некое подобие долины. И над этим впалым пейзажем поднималась еще одна волна уже знакомой, потусторонней зелени. Должно быть, они не заметили свечения раньше из-за солнечного света вкупе с возвышающимися холмами. Теперь же магия Рен с трудом пробивалась сквозь заполненное призраками пространство. Учитывая количество исходящего оттуда призрачного света, поблизости определенно находилось что-то неживое. И скорее всего, не одно.

Рен хотелось пойти и проверить, но ее любопытство уже навлекло на них неприятности. Она обещала избегать нежити.

Джулиан, однако, казалось, забыл об этом обещании и о том, по какой причине они его дали, и не оглядываясь зашагал к долине.

– Эй, ты что делаешь? Нам нужно добраться до моста, прежде чем… – Рен последовала за ним, но, как только они преодолели ближайший гребень, слова застряли у нее в горле.

Перед ними раскинулось поле боя. Взрыхленная земля, выбеленные солнцем и поросшие травой ржавые повозки и сломанное оружие. И тела. Бесчисленные, разбросанные поперек дороги трупы людей и лошадей были обглоданы падальщиками, которым хватило смелости забрести сюда. Те не оставили после себя ничего, кроме помятых кусков брони и гниющей кожи.

Ничего.

Даже костей.

Вернее, кости были, но раздробленные настолько, что представляли собой не более чем пыль, развевающуюся на ветру. А призраки? Их нельзя было отнести даже к первому уровню. Они существовали в дымке зеленого призрачного света, но их тела были уничтожены, исключая возможность восстановления или захоронения – так что эти бедные души навечно застряли в состоянии небытия.

Как это случилось?

Рен и раньше видела поврежденные кости – тех, кого люди сжигали, не придумав ничего лучше, или тех, чье тело было раздавлено в результате какого-нибудь несчастного случая, до неузнаваемости разрушающего духовные нити.

Но перед ними было поле битвы. Эти люди погибли в одном месте, но вокруг не было никаких признаков пожара, никакого разумного объяснения случившегося.

– Что… это такое? – ошеломленно спросила Рен.

Джулиан повернулся к ней. Рен еще никогда не видела, чтобы его глаза становились такими темными.

– Конец.

– Конец чего?

– Восстания. Дома Железа. Конец всего.

Но это означало… Как же Локк, ее отец, Одиль и солдаты Владений смогли сотворить такое?

Джулиан рассмеялся в ответ на молчание Рен, и глухой звук эхом разнесся по призрачному полю.

– Выкладывай. О чем рассказывают к западу от Пограничной стены? О героической битве? О том, как добро одержало верх над злом?

– Я…

Джулиан покачал головой:

– Некоторые говорят, что всему виной нежить.

– Нет, – ответила Рен, тоже качая головой. – После смертельной инфекции… не остается ни призраков, ни одержимых костей. И тела… они не могли бы выглядеть так…

– Нет, – тихо сказал Джулиан, как будто соглашаясь. – Другие говорят, что это сделал сын Грейвенов.

Локк. Рен отвела взгляд, радуясь, что никогда не называла Джулиану свою фамилию.

– Говорят, он обладал безграничной властью. Был способен управлять костями как живых, так и мертвых. Мог сгибать, ломать и разбивать их вдребезги. Он использовал свои силы против всех, даже против своих людей, пока злоупотребление властью не убило его.

– Но это невозможно, – возразила Рен, несмотря на то что доказательства лежали прямо у нее перед глазами. Джулиан пристально посмотрел на нее, и она почувствовала необходимость объясниться… защититься. – Костоломы не могут прикасаться к костям живых. Они также не могут прикасаться к ревенантам. Любая кость, к которой все еще прикреплен дух, нам не подвластна.

– Может быть, она не подвластна тебе. Но не ему.

– Но это не… – Рен замолчала, задумавшись.

Безграничная власть… Могло ли это иметь какое-то отношение к магии, ради которой некроманты копнули так глубоко? Джулиан сказал, что ревенанты все еще продолжают появляться. Означало ли это, что любая магия, которую они обнаружили, исходила от Пролома? Могла ли эта энергия каким-то образом коснуться Локка? Изменить его? Но никто никогда не говорил ей ничего подобного… Хотя отец вообще ничего ей не рассказывал. Именно Одиль посвятила Рен в детали Восстания, но она не упоминала о Локке, хотя сказала, что что-то темное и злое обитает в Проломе…

Но если это было правдой, если ее дядя стал виновником… этого…

Рен внезапно поняла, почему отец никогда не хотел обсуждать случившееся. Почему они решили сделать ее дядю героем, вместо того чтобы рассказать правду.

Вокруг Рен видела только смерть. Но даже это было неправдой. Произошедшее было хуже смерти. Сражающиеся на этом поле вместо кончины получили вечное проклятие.

Джулиан остановился на краю поля, пристально вглядываясь в облаченные в железные доспехи трупы, будто хотел подойти, но боялся клубящейся вокруг нежити дымки.

Рен взяла свой меч и осторожно провела лезвием по туману. Тот закрутился завитками, раздвинулся… но за этим ничего не последовало.

– Они не нападут, – тихо сказала она, подходя к Джулиану сзади. – Потому что не могут. Они слишком… оторваны от своих тел и прежней жизни. Они просто… существуют.

Джулиан взглянул в ее сторону, а затем опустился на колени возле ближайшего тела.

Солдат, как и большинство других, был одет в железную броню, сохранившую свой первозданный вид, несмотря на годы и природные катаклизмы.

Учитывая реакцию Джулиана на попытку Рен ограбить трупы бандитов, она не удивилась, когда он ничего не взял.

Но что он там говорил? Что после образования Пролома они не могли позволить себе тратить железо ни на что, кроме изготовления оружия и доспехов? Это имело смысл, ведь кузнецам пришлось закрыть уже имеющиеся шахты, а открытие новых было запрещено законом.

И все же целое поле было усыпано железом, которое только и ждало, чтобы его собрали и использовали…

Джулиан поднял глаза и, казалось, каким-то образом прочитал ее мысли.

– Когда кузнец использует свои доспехи в бою, они проходят «крещение кровью». Тогда между броней и ее хозяином образуется связь. Говорят, она становится крепче с каждым боем и усиливает магию кузнеца. По сути, речь о формировании привязанности – краеугольном камне всей магии кузнецов.

Рен кивнула. Чем больше времени мастер проводил со своим материалом, тем сильнее он становился. Как в абстрактном – например, связь с доспехами и оружием, о которой рассказал Джулиан, – так и в конкретном смысле, ведь годы тренировок способствовали росту магического таланта.

На самом деле самые первые мастера развивали свои способности в зависимости от места проживания. Первые друиды жили в лесистых районах на севере, а каменщики – на западном нагорье и скалистых берегах. Всем мастерам, работающим с металлом, было удобно жить вблизи крупных залежей железа или золота, а первый костолом был одним из длинной череды трудившихся в грязи могильщиков. Первый некромант, по-видимому, владел кладбищем.

– Но за этим скрывается нечто большее, – продолжил Джулиан. Он нахмурился, пытаясь подобрать слова: – Я думаю, это олицетворяет борьбу. Ничто хорошее не дается легко, а силу нужно заслужить.

Рен наклонила голову, задумавшись над услышанным. Ей нравилась идея о том, что человек вознаграждался за свой тяжелый труд, даже если некоторые рождались с магией в крови.

– Когда кузнец умирает, – продолжил Джулиан, поднимаясь на ноги, – его хоронят вместе с доспехами. Оружие обычно продолжают использовать, часто оно передается по кровной линии. Узы могут передаваться по родословной, создавая мощные магические связи. Но доспехи? Они созданы специально для того, кто их носит. Это… личное.

– Вот почему тебе не понравилась моя идея проверить, что есть ценного у бандитов? – спросила Рен, почувствовав прилив стыда.

– Нет, – поспешно ответил Джулиан, по какой-то причине не желая, чтобы она расстраивалась. – Просто… Ты была довольно прагматична.

– Думаю, иногда мне трудно воспринимать кости и тела как нечто священное. Ведь они – часть моей повседневной жизни.

Оглядев поле внимательнее, Рен заметила несколько тел, облаченных в цвета Владений. Их стальные доспехи были повреждены и покраснели от ржавчины. Кто бы ни являлся виновником произошедшего, он действительно напал на обе стороны, не важно – намеренно или нет…

Джулиан переходил от тела к телу, тщательно избегая зеленоватого тумана, хотя духи на этом поле были настолько слабыми, что вряд ли смогли бы вызвать у него насморк, не говоря уже о смертельной инфекции.

Было ясно, что он не пытался отдать дань уважения или полюбоваться печальным зрелищем.

Он что-то искал. Или кого-то.

– Джулиан, – позвала Рен, следуя за ним по руинам. Она заметила обломки костяных доспехов и сломанных костяных мечей, но не остановилась, чтобы рассмотреть их.

Джулиан не обратил внимания на ее зов, но когда он встал, чтобы направиться к следующему телу, Рен схватила его за руку.

Кузнец посмотрел на нее, но его взгляд был отстраненным, а выражение лица лишилось привычной резкости. Его брови были высоко подняты, а не нахмурены, рот превратился в тонкую линию, а губы слегка дрожали.

– Нам нужно идти, – сказала Рен так мягко, как только могла. – У нас нет на это времени.

Джулиан моргнул, будто возвращаясь к реальности.

– Я подумал… – начал он слегка охрипшим голосом. – Я надеялся… – Он оглянулся через плечо на массу тел, которая казалась бесконечной.

Он искал своего отца.

– Поиски могут занять годы, и, возможно, ты его так и не найдешь, – сказала Рен. – А если тебе удастся… ты вряд ли его узнаешь. Он мертв, Джулиан. Твой отец мертв.

Некоторые люди, одержимые своим горем, нанимали костоломов не для проведения ритуалов.

Они хотели воскресить своих близких. Не в силах попрощаться и, возможно, надеясь, что те, кого они потеряли, каким-то образом останутся в их жизни. Это всегда заканчивалось катастрофой. Пусть призраки и помнили что-то из своих прежних жизней, они не могли по-настоящему вернуться. Не живые и не мертвые, призраки страдали в своем полусознательном состоянии и в конце концов причиняли боль тем самым людям, которых когда-то любили. Меланхолия призраков была чуть ли не такой же заразной для живых, как смертельная инфекция. Вот почему людей при появлении духов охватывал озноб. Такой эффект присутствие нежити оказывало на живой дух.

Кроме того, призраки – плохая компания. Они не могли ни говорить, ни думать, ни общаться… Но стоило только Рен задуматься об этом, как она внесла поправки в свои рассуждения. Обычно. Обычно призраки не могли ни говорить, ни думать, ни общаться друг с другом. Но на землях Пролома все было по-другому.

– Нет, – сказал Джулиан, и его голос снова стал жестким. – Он не мертв, он обречен скитаться, существовать в этом… этом аду вечно.

– Если мы в ближайшее время не выберемся отсюда, то составим ему компанию.

– Мне нужно знать…

– Ты не можешь, – отрезала Рен. Ее терпение подходило к концу. Облака подплывали к ним все ближе, пророча более раннее наступление темноты, а до моста было еще далеко. – На вопросы, касающиеся смерти, не всегда получаешь ответы. Думаешь, я сама не хотела… – Она замолчала. В конце концов, один из ее родителей тоже был мертв. Но времени обсуждать это не было.

Джулиан бросил на нее полный любопытства взгляд, прежде чем сжать кулаки и отвернуться.

Она вздохнула, ощущая, как разочарование покидает ее так же быстро, как и появилось.

– Мы можем соорудить надгробную плиту, если хочешь.

Джулиан все еще стоял к ней спиной, и единственным признаком того, что он ее услышал, был поворот головы.

– Я знаю, что большинство предпочитает мрамор, – сказала девушка, осматриваясь вокруг. – Но думаю, и гранит прекрасно подойдет. Его использовали южные короли.

Джулиан по-прежнему не двигался, так что Рен решила сделать все сама. Она нашла достаточно большой камень и повернула его так, чтобы он выступал из земли. Она осмотрела свое оружие, задаваясь вопросом, может ли оставить один из клинков воткнутым в землю перед памятником, но тут появился Джулиан, предлагая один из своих. Извлеченное из многочисленных ножен на его поясе, оружие было коротким и простым.

Рен задумалась, не являлось ли лезвие семейной реликвией. Если так, Джулиан уж точно никогда не стал бы спорить на него, как сделала она с Гибелью призраков.

Как только лезвие глубоко вошло в землю, Рен опустилась перед ним на колени. Джулиан неуверенно топтался рядом. Казалось, он не знал, куда деть руки. Сначала он вытер их о брюки, словно пытался стряхнуть невидимую грязь. Затем повозился со своими доспехами, а после – сжал в кулаки и опустил по швам.

Нетерпеливо, но не совсем равнодушно, Рен закатила глаза и, взяв его за правую руку, рывком усадила на колени рядом с собой. Он пошатнулся, прежде чем занять нужную позицию, но когда попытался отдернуть руку, Рен сжала ее крепче и посмотрела ему в глаза. Иногда люди делали это – держались за руки на похоронах и во время погребальных обрядов. Она предполагала, что это был способ почувствовать себя менее одиноким, и решила, что здесь, на краю поля, где прошел столь безжалостный бой, подобный жест поможет Джулиану.

Возможно, поможет им обоим.

Он опустил взгляд на их переплетенные пальцы, удивление на его лице сменилось отчаянной, щемящей благодарностью, и Рен, неожиданно для нее самой, пришлось отвести взгляд.

Она глубоко вздохнула и произнесла ритуальные слова. Никогда раньше Рен сама не совершала погребальных обрядов, но присутствовала на них бессчетное количество раз.

– Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут и новые мертвецы. Тогда мы придем. Чтобы найти. Сразиться. И освободить. Тогда живые смогут процветать… – она взглянула на Джулиана, и он произнес вместе с ней последние слова, которые были ему более знакомы: – а мертвые покоиться с миром.

Глава

22

Несмотря на протесты Джулиана, Рен перед уходом собрала немного костяной пыли с трупов кузнецов. Она и сама была не в восторге от этого, но ее запасы заметно истощились. Кроме того, в Доме Костей не существовало таких условностей, как у кузнецов. Случись Рен погибнуть в этом путешествии, она бы с радостью позволила любому костолому использовать ее труп. Как и сказал Джулиан, она оставалась прагматичной.

Когда поле боя осталось позади, впереди замаячил мост – близко, но в то же время слишком далеко. До переправы оставалось по меньшей мере час пути, и, взглянув на небо, Рен подумала, что темнота наступит раньше, чем они доберутся. Тучи, тяжелые и низкие, висели над их головами, пророча дождь и закрывая солнце, чей свет мог бы даровать им хоть какую-то защиту.

Они как раз приближались к цели, когда чувства Рен обострились. Она всмотрелась в сгущающуюся темноту и резко остановилась, выставив руку, чтобы Джулиан тоже замер.

Впереди, примерно в двадцати шагах от Рен и Джулиана, стояли трое ревенантов, с разной степенью разложения. Дальше виднелся едва различимый за холмом мост.

Рен потянулась к мечам.

– Уходите, – сказали все трое призраков в унисон. Совсем как те ревенанты из леса, эти говорили без помощи губ и легких и обращались к Рен и Джулиану с той же простой просьбой.

Пронзивший Рен страх тут же сменился гневом. Она напрягла пальцы, свободно лежавшие на рукоятях мечей. Они находились в мире живых, а она была костоломом, валькирией, призванной защищать живых от нежити. Она не позволит этим ревенантам запугать ее и уже точно не будет подчиняться их приказам.

– Нет, – твердо ответила Рен. Джулиан резко повернул голову, словно подумал, что она обращается к нему.

– Уходите. Сейчас же.

– Нет, – повторила Рен, крепче сжимая мечи. – Почему мы должны уйти?

– Уходите. Потому что она так хочет. А он так приказывает.

Потому что она так хочет? Возможно, они имели в виду Королеву трупов… Но тогда кто же этот он?

– Что ты делаешь? – спросил Джулиан с озадаченным выражением лица.

– Разговариваю с ними, – ответила Рен, полагая, что все и так очевидно.

Но глаза Джулиана были широко раскрыты от замешательства.

– И они отвечают? – уточнил он. Разве… разве он ничего не слышал?

– Они… – начала Рен, затаив дыхание. – Разве они не сказали нам уходить? Как и те, прошлой ночью.

Джулиан непонимающе покачал головой, и Рен с трудом сглотнула. Она отвела взгляд от кузнеца, вместо этого уставившись на ревенантов.

Три – это не так много. С тремя призраками она могла справиться.

Но потом она вспомнила слова Джулиана. Важно было не то, могла ли она их одолеть, а то, что она не должна была с ними сражаться. Так у них с Джулианом оставалось больше шансов сбежать.

Поэтому, как бы сильно ей ни хотелось поразмахивать мечами, Рен оставила их в ножнах и вместо этого взяла Джулиана за руку.

– Пошли, – сказала Рен, ныряя между камнями, которые стояли на обочине.

Если будут двигаться достаточно быстро, возможно, смогут оторваться от ревенантов или заманить их в ловушку и пробраться к мосту.

– Держи. – Она бросила один из своих мечей Джулиану. Теперь, когда чувства Рен обострились, она была уверена, что в этом месте прячется еще больше нежити.

Джулиан хоть и ловко поймал ее меч, уставился на него, как на какой-то странный, инородный предмет.

– Я не… – неуверенно начал кузнец.

– Меч есть меч, – коротко отрезала Рен. – Советую целиться в сердце, потому что там чаще всего прячется дух. Хотя любой контакт с лезвием причинит призракам боль и позволит тебе выиграть время.

Глаза Джулиана расширились, и он кивнул, крепче взявшись за рукоятку.

– Поторопись, – подгоняла она, продолжая путь между валунами и кустарниками. Пусть они и отдалялись от дороги, но все еще направлялись в сторону моста. Рен не знала, пустились ли ревенанты в погоню, но им следовало продолжать двигаться несмотря ни на что.

Они уже огибали большой выступ скалы, когда магия Рен предупреждающе вспыхнула.

Появлению призрака предшествовал мягкий зеленый туман, настолько неуловимый, что она едва его заметила, а Джулиан в спешке вообще чуть не врезался в духа.

Рен вскрикнула и попыталась схватить кузнеца за плечо, но не успела.

Тут она вспомнила, что одолжила ему один из своих мечей. С помощью магии Рен потянулась к лезвию, которое ощущалось так же знакомо, как и ее собственная рука, и ударила духа в грудь, достаточно сильно, чтобы остановить его. Остальная часть тела призрака отделилась от камня слева и материализовалась там, где только что стоял Джулиан. Либо кости духа лежали достаточно близко, позволяя ему так легко передвигаться, либо он был так слабо привязан к этому миру, что месторасположение останков не играло для него никакой роли.

Призрак постепенно становился все более сформированным, так что Рен уже могла разглядеть выражение его лица, его черты… и ярость. Хотя о последнем свидетельствовало скорее ощущение – то, как дух сгущался, готовясь к удару, – чем какой-то физический признак.

– Ложись! – проревела Рен за мгновение до того, как призрак атаковал. Джулиан рухнул на землю, как мешок с картошкой, предоставив Рен самой разбираться с нежитью.

Призрак устремился к ней, и у девушки оставался только один прием, который она никогда не осмеливалась использовать вне занятий. Это говорило о многом, потому что Рен редко не могла на что-то решиться.

Она планировала выставить мечи лезвием вперед, чтобы встретить приближающуюся атаку. Это помогло бы разделить призрака надвое, рассечь его, как нос корабля рассекает волны. Проблема заключалась не в силе удара, а в осложнениях, которыми грозил подобный прием. Если призрак будет двигаться слишком медленно, обрывки его духа, которые в идеале должны остаться по обе стороны от Рен, на самом деле замрут, ослабнут и опутают ее тело.

Подобный прием срабатывал только в случае быстрой и сильной атаки, когда инерция призрака проходила мимо нее и гарантировала, что нежить уже не сможет поменять направление.

Рен всегда предпочитала рубить своих противников двумя мечами, но когда призрак несся прямо на нее, сработать мог только этот маневр.

Она подняла меч двумя руками, сгруппировалась и приготовилась к удару.

Призрак налетел на ее клинок, и от яркой вспышки света у Рен заслезились глаза, а Джулиан прикрыл голову руками.

У Рен такой возможности не было. У нее текли слезы, напряглись мышцы, но девушка не сдвинулась с места, пока призрак не разделился надвое, проносясь по обе стороны от нее, ослепляя зеленым светом. Порыв холода грозил обжечь кожу, но так и не коснулся ее.

Призрак растворился, превратившись в струйки ледяного пара. А после исчез окончательно. В наступившей темноте Джулиан уставился на нее с благоговейным трепетом на лице.

– Это было… Ты… – Он сглотнул и покачал головой: – Просто потрясающе.

Рен дышала так, словно пробежала милю, но от слов Джулиана у нее на мгновение перехватило дыхание. Неужели он только что назвал ее потрясающей?

С бешено колотящимся сердцем она наконец опустила клинок и взглянула на свои руки, чтобы убедиться, что не пострадала.

Джулиан поднялся на ноги и посмотрел на Рен в ожидании указаний.

Она собралась с мыслями:

– Нужно двигаться дальше.

Больше на их пути призраков не было, так что они сумели подобраться к мосту с другой стороны.

У моста толпились призраки, поджидая их. Как и нежить в лесу, эти ревенанты знали, что такое командная работа.

Неправильность происходящего беспокоила Рен. В любом другом случае нежить, привлеченная пламенем живых, последовала бы за ними. Вместо этого ревенанты терпеливо ждали своего врага, как будто знали намерения Рен и Джулиана. Эти духи думали, принимали решения и, судя по тому, что они сказали ей раньше, выполняли чьи-то приказы.

Эти призраки отличались от всех, с которыми Рен приходилось сталкиваться раньше.

Теперь, когда они подошли ближе, стало очевидно, что в некоторых местах мост проржавел, а где-то и вовсе обвалился. Сооружение, построенное в спешке и предназначенное для быстрой переправы кузнецов, не было долговечным.

За ним и под ним широкой пропастью раскинулся Пролом. Теперь он ярко светился, окрашивая пейзаж и открывая взору клубящиеся завитки тумана. Были ли это призраки, парящие так высоко в воздухе? Рен могла бы сказать, что подобное невозможно, но она уже ни в чем не была уверена.

У нее пересохло во рту. Может, пересекать Пролом не было такой уж хорошей идеей. Джулиан аккуратно подобрался поближе к мосту, который находился примерно в двадцати футах от него. Движение привлекло внимание стоявших на дороге ревенантов. Одним неестественным движением они повернулись к ним, но не предприняли попытки наброситься. Пока что.

– Ты мне доверяешь? – спросил Джулиан.

Рен повернулась к нему.

– Ты сейчас серьезно? – спросила она, ожидая, что он скажет дальше.

– У тебя нет других вариантов, – заметил кузнец, повторяя слова, которые она сказала ему в Сторожевой башне.

Рен шумно выдохнула:

– Похоже, так и есть.

– И такой ответ сойдет, – пожал плечами Джулиан.

Он обнял ее за талию и притянул к своей груди. Окруженная запахом потертой кожи и холодного железа, Рен пошатнулась и прижалась к нему.

– Держись крепче, – сказал Джулиан, вытаскивая свой меч и со щелчком превращая его в хлыст. Он вскинул руку и выбросил ее вперед, в сторону другого конца пропасти, к балкам, возвышавшимся над настилом моста.

Сложный бросок… для обычного человека, но не для кузнеца. Лезвие угодило именно туда, куда намеревался Джулиан. Шипы, легко обернувшись вокруг перекладины, зацепились друг за друга.

Сердце Рен бешено заколотилось, когда она осознала, что он собирается сделать.

– Да ты шу… – начала она, но так и не успела закончить, потому что дыхание перехватило, когда Джулиан прыгнул и они полетели вниз, навстречу смерти.

Или, по крайней мере, так думала Рен. Вместо этого они опустились на несколько футов, от которых сводило судорогой живот, и хлыст принял на себя их вес. Рен вцепилась в Джулиана изо всех сил, когда они накренились и резко изменили траекторию. Теперь они не падали, а летели через открытое пространство к мосту.

Они ударились о внешнюю сторону перил, прилегающих к одной из вертикальных балок, и металл задрожал от столкновения. Чтобы убедиться, что они не сорвутся, Джулиан и Рен какое-то время оставались неподвижными. Только после этого девушка осмелилась открыть глаза.

Она тут же посмотрела вниз, где не увидела ничего, кроме бездонной пропасти, полной клубящегося зеленого тумана. Насколько глубоким был Пролом? Смотрит ли на нее в ответ бесчисленное множество нежити?

– Подними глаза, – резко сказал Джулиан, и Рен переключила внимание на него. – Не смотри вниз.

– Поняла, – прохрипела она.

Но, посмотрев наверх, Рен увидела мост. Пусть они благополучно приземлились, но все еще не были в безопасности.

Перила, за которые зацепились Джулиан и Рен, слабо дребезжали, а их полет не остался незамеченным для нежити. Ревенанты повернулись и начали, медленно пошатываясь, приближаться к мосту. По крайней мере, они были вынуждены тащить свои скелеты с собой. Будь они бестелесными, за считаные секунды преодолели бы разделяющее их расстояние.

– Все-таки взобрались, – сказал Джулиан, когда они перелезли через перила и с грохотом приземлились на широкий настил моста.

Рен воспользовалась моментом, чтобы упереться ладонями в колени и насладиться устойчивой почвой под ногами, прежде чем снова собраться с силами и встретиться лицом к лицу с приближающимся врагом. Когда они бросились к концу моста, металлическая конструкция затряслась, но, учитывая преимущество, которое они получили на старте, Рен была уверена, что они выиграют эту гонку.

Пока не посмотрела в другую сторону.

В то время как западная часть моста казалась относительно устойчивой, восточная держалась на честном слове. Некоторые балки обвалились, другие проржавели насквозь, а третьи из-за отсутствующих болтов свисали с поврежденных стоек.

Через такой мост было невозможно перебежать. При большой удаче его можно было переползти… и то очень медленно.

– Черт, – выругалась Рен, потянувшись за мешочком с костяной пылью. Присев, она прочертила тонкой струей линию от одной стороны до другой.

– Гениально, – сказал Джулиан, и Рен притворилась, что не польщена его замечанием.

– Надеюсь, это поможет нам выиграть время, – заметила она, возвращаясь к проблеме, которая лежала перед ними. – У тебя получится нас переправить?

Джулиан взглянул на свой хлыст, который уже успел отсоединить от балки.

– Я могу попробовать.

Он еще раз подбросил хлыст в воздух, зацепив его за верхнюю перекладину, и потянул, чтобы убедиться в надежности крепления. Рен подошла ближе, и Джулиан снова обнял ее за талию.

– Раз… два…

– Три, – закончила Рен, и они прыгнули, плавно пролетая вдоль моста. С такой скоростью они окажутся на другом конце в мгновение ока.

Джулиан и Рен как раз вытянули ноги, чтобы приземлиться, когда балка над ними с громким лязгом треснула и подбросила их в воздух.

Приземление не было мягким, и они проехались по шаткому, изрытому оспинами настилу, пока сломанная балка опасно раскачивалась над ними. Железная планка под ними зловеще заскрипела, и Джулиан поспешно помог им перебраться на одну из перекладин.

– Ну, этот мост явно не для того, чтобы пройти незаметно, – сказал он с некоторой долей возмущения.

Рен невольно рассмеялась:

– Да уж.

Джулиан отцепил хлыст, и когда тот снова стал мечом, вложил его в ножны. После этого кузнец проверил на прочность доску под ногами и вытянул шею, чтобы посмотреть на сломанную балку наверху.

– Это железо не обрабатывали должным образом, и, по понятным причинам, никто не поддерживал его в нормальном состоянии. Думаю, не стоит еще раз рисковать.

Гул приближающихся ревенантов внезапно затих.

Видимо, они натолкнулись на костяную пыль.

Рен задержала дыхание и резко выдохнула, когда ревенанты отпрянули с сердитым шипением.

Поднявшаяся волна триумфа утихла, когда крупная дождевая капля упала Рен сначала на нос, а затем на лоб. Дождь застучал по металлу, создавая дребезжащую, отдающуюся эхом песню.

Моросящий дождь постепенно перешел в ливень, видимость ухудшилась, а настил моста стал опасно скользким.

И, наконец, дождь в любой момент грозил смыть костяную пыль – их единственную защиту от нежити.

– Есть какие-нибудь идеи? – спросил Джулиан.

– Продолжать двигаться.

Они перебегали с доски на доску, перепрыгивали через щели и дыры, а когда на мосту не хватало целых кусков, пробирались бочком вдоль перил. Джулиан аккуратно связал их хлыстом, так что каждый раз, когда его нога соскальзывала или он терял равновесие, Рен чувствовала толчок. Конечно, это работало и в обратном направлении, так что, когда Рен проломила ботинком проржавевшую доску, их страховочный трос не позволил ей упасть.

Они постоянно оглядывались, наблюдая, как нежить напирает на барьер из костяной пыли, с каждой секундой становившийся все тоньше, пока один из ревенантов не прорвался через него с торжествующим визгом.

Джулиан попытался соорудить свой собственный барьер: с помощью магии он сгибал и деформировал оставшееся позади железо, искривлял настил и расшатывал прутья и балки. Из-за этого несколько их преследователей упали, но нежить не знала страха, и когда ей перекрывали путь, она просто находила другой… или летела в туманную пустоту, с отдаленным хлопком разбиваясь о дно.

С разочарованным рычанием Джулиан остановился, развернулся и уперся обеими руками в настил. Кузнец вырвал целую доску и грубо отбросил ее в сторону. Благодаря этому в мосту образовалась дыра, перебраться через которую у ревенантов не было шанса. Рен разинула рот, на мгновение завороженная его внезапной, свирепой силой.

Но после того как еще два ревенанта рухнули в Пролом, оставшиеся полдюжины сделали то, чего она так боялась, – отсоединились от своих тел.

Процесс занял какое-то время. Сначала они вырвались из тел, поднимаясь в воздух, как пар под палящим солнцем. В данном случае дождь играл Рен и Джулиану на руку, поскольку из-за него призракам было сложно светиться и обретать форму. Сложно, но не невозможно.

Джулиан обернулся, в его глазах мелькнул страх, а в следующее мгновение он стал бледным как полотно.

Рен остановилась, чтобы понаблюдать за работой кузнеца, резко обернулась и увидела ревенанта, что пересекал мост с другой стороны. Она настолько сосредоточилась на их преследователях, что не была готова к тому, что ждало их впереди.

Рен выругалась. От костяной пыли под дождем не было толку, а костяшки пальцев мало что могли сделать против защищенного гниющим телом ревенанта.

Подняв свой единственный меч – второй в данный момент был заткнут за пояс Джулиана, – она приняла боевую стойку.

Этот ревенант оказался свежее остальных; если не считать бледности и болезненного зеленого свечения, исходившего от раны в груди, он выглядел почти живым. Хотя оставшаяся плоть и мышцы делали призрака сильнее, они также и утяжеляли его.

Когда он шагнул к Рен, железная доска слегка прогнулась под его весом. Еще шаг, и она сдвинулась.

Это можно было бы назвать удачей… если бы Рен не стояла на той же доске.

От падения у нее перехватило дыхание, и девушка в очередной раз подумала, что разобьется насмерть, но затем полет прекратился, а железный хлыст, вонзившийся в живот, выбил из нее весь дух. Вдалеке Рен услышала, как вскрикнул Джулиан, рухнув на настил, потому что она потянула его за собой.

Видимо, ему удалось за что-то уцепиться, потому что Рен продолжала висеть, хватая ртом воздух. В этот момент она переживала не только за себя.

Мост кишел ревенантами, и вместо того, чтобы защищать Джулиана, она стала для него мертвым грузом, который прижимал к мосту, не позволяя сражаться.

Они оба оказались в ловушке и не могли помочь ни себе, ни друг другу.

Оставалось только одно.

Рен изогнулась в воздухе.

– Джулиан! – закричала она, раскачиваясь взад-вперед в попытке увидеть его лицо сквозь пелену дождя. Его голова виднелась в том месте, где когда-то была доска. Балка, на которой он балансировал, протестующе скрипела и стонала. Размахивая руками, он немного продвинулся вперед, стараясь найти опору, чтобы вытащить Рен.

– Отпусти меня!

– Что? – спросил он сквозь стиснутые зубы и напрягаясь, чтобы преодолеть силу тяжести. Рен почувствовала, как обмотанный вокруг ее талии хлыст дернулся, слегка приподнимая ее, но после она снова опустилась. Девушка могла бы попытаться взобраться по нему или начать раскачиваться, чтобы добраться до опоры моста. Но каждое движение, направленное на спасение ее жизни, могло стоить Джулиану его собственной. У него все еще был ее костяной меч. Он мог бы защитить себя… если бы позволил ей упасть.

Рен посмотрела вниз, в пустоту зеленого тумана.

– Там вода, – крикнула она. Она слышала всплески, когда падали ревенанты, и когда тот, что сломал доску, рухнул с моста. До сих пор она была слишком занята, чтобы внимательно прислушаться.

Оценить перепад высот было трудно, как и понять, насколько широк или глубок водоем… Но чтобы выяснить это, существовал только один способ.

В конце концов, она же была безрассудной. Отчаянной.

И, несмотря на все обвинения семьи в эгоизме и высокомерности, Рен не была трусихой и не собиралась ею становиться.

Джулиан сказал, что она храбрая, вот и пришел момент это доказать.

– Ты должен позволить мне упасть, или мы оба рухнем. Там вода. Со мной все будет в порядке.

Джулиан уставился на нее, качая головой. Призраки продолжали отделяться от своих тел, готовясь к атаке, а металлическая доска, к которой он был прижат, скрипела. Кузнецу нужно было отпустить ее, тем более что она сама сказала ему сделать это. Но упрямый осел не послушался.

– Не отпущу, – сказал Джулиан еще решительнее, сосредоточив все свое внимание на Рен. Он отпустил что-то, на что до этого опирался, и вместо этого потянулся за хлыстом. Рен испуганно вскрикнула, когда кузнец скользнул вперед.

Хлыст точно так же был обмотан вокруг его пояса, но вместо того, чтобы пытаться вытянуть ее, отодвинув свое тело от края, Джулиан ухватился за ту часть, что держала Рен.

Когда потянул за трос, его перчатки слегка соскользнули, а мышцы напряглись. С каждым движением Рен поднималась. Она сжала хлыст, чтобы помочь. Если бы только она могла забраться достаточно высоко, если бы дотянулась до его руки…

Поскольку Джулиан держался за небольшое количество железа, Рен предположила, что основная нагрузка приходилась на его спину и руки. Узел вокруг ее талии постепенно становился все менее тугим и соскальзывал… Его удерживала магия Джулиана, магия, которая была на исходе.

Рен оказалась совсем близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Теперь она видела пот на лбу Джулиана, то, как он напрягался, как дрожали его руки.

Еще один рывок. Еще один…

Хлыст завибрировал. Рен приняла бы это за очередной толчок, который она чувствовала ранее, если бы не реакция Джулиана. Она пристально следила за ним, за его нахмуренными бровями и яростными, решительными движениями. Тем не менее, когда черты Джулиана окрасила вспышка страха, Рен проследила за направлением его взгляда.

Узел у нее на животе развязывался, и вес Рен теперь тянул хлыст вниз, в то время как Джулиан старался поднять его вверх.

– Джулиан, – выдохнула Рен, понимая, что уже слишком поздно.

Хлыст надломился, и она рухнула.

Вниз, в темноту.

Глава

23

Лео продолжал болтать на протяжении всего путешествия.

У него за плечами была целая жизнь практики, так что Золотой принц знал, как выстроить беседу. Следовало говорить ни о чем так же много, как о чем-то, чтобы люди перестали замечать разницу.

Он продолжал расспрашивать своих постоянных спутников – Седобородого, которого, как оказалось, звали Иван, и Якоба, но при этом не ограничивался ими. Он поговорил с другими похитителями, с жителями деревни, с городскими гарнизонами и даже со странствующими торговцами.

Сначала они велели ему заткнуться. Иногда связывали руки за спиной или требовали, чтобы он надел на голову мешок.

К несчастью для всех, с мешком на голове Лео болтал так же легко, как и без него, а бить Золотого принца запрещалось, поскольку предстояло доставить его тому, кто заказал похищение.

Регенту.

И вот Лео говорил и говорил, и вскоре они перестали пытаться заткнуть его. Перестали слушать. Перестали обращать внимание на его слова… а именно этого Лео и добивался.

Теперь он мог спрашивать о том, что его действительно волновало, и распространять правдивые слухи.

Да, Лео был доволен собой.

Он разузнал о Королеве трупов, хотя истории местных горожан веселили меньше, чем реакция его похитителей при каждом ее упоминании. Золотой принц полагал, что искушенные жизнью и закаленные в боях путешественники будут более скептично настроенными, но они, казалось, верили в существование женщины из рассказов больше, чем любой другой.

Что, если на самом деле речь шла не о персонаже из детских кошмаров, а о ком-то, кто хотел, чтобы его боялись и уважали?

А что, если и то и другое?

Прекратив копаться в этой истории, Лео попытался узнать детали своего похищения.

Это заняло больше времени, чем он предполагал, но когда на следующее утро они выехали из Южного моста, Лео впервые заметил, что с ними шли две лошади без всадников.

Одна, несомненно, принадлежала кузнецу. Но другая? Он не слышал, чтобы они планировали похитить кого-то еще. Да, в путешествиях нередко меняли лошадей, чтобы не сбавлять скорость, но одной вряд ли хватило бы для такой большой группы. Кроме того, они каждый день останавливались на ночлег.

Что-то тут не сходилось.

– Мы что, кого-то забыли? – спросил Лео у Ивана и Якоба, кивая в сторону двух лошадей в хвосте отряда.

– Мешок, – последовал резкий ответ Седобородого.

Лео издал многострадальный вздох; он знал, что болтовня привлечет к нему внимание. Попрощавшись со свежим воздухом и видом на каменистую местность, Лео натянул на голову вонючий мешок и стал дышать через рот.

– Я только пытался помочь, – гнусаво объяснил Лео. – Мне бы очень не хотелось, чтобы один из ваших спутников отстал.

Послышался тихий смех. Был ли это Якоб? Лео нашел дырку в ткани и повернулся в сторону молодого похитителя, но если тот и смеялся, то его лицо снова стало бесстрастным.

– Успокойтесь, ваше высочество, – произнес Якоб тихим голосом, в котором Лео, кажется, уловил затаенное веселье. – Мы никого не забыли.

Что наводило на мысль…

– О боже, теперь я чувствую себя неловко, Якоб, – сказал Лео. Парень в замешательстве вытянул шею. – Похоже, я буду не единственным почетным гостем в этой поездке.

На это заявление у Якоба не нашлось ответа.

Лео обдумывал полученную информацию до конца дня и пришел к выводу, что это не было обычным похищением с целью получить выкуп. Случившееся не только использовали, чтобы прикрыть убийство, так еще и принц Леопольд Валорианский, очевидно, оказался не единственным ценным человеком в Крепости на границе Пролома.

Оставался только один вопрос – кто был вторым?

Несмотря на обстоятельства, Лео чувствовал, что контролирует ситуацию… По крайней мере, так было, пока они не отправились в путь утром третьего дня.

До этого момента все складывалось, как и должно было. Если отбросить похищение. С помощью своего обаяния и остроумия Золотой принц собирал крупицы информации, распространял слухи, как правдивые, так и ложные, и вообще делал все, что мог, с теми скудными средствами, что оказались в его распоряжении. Лео был уверен, что со дня на день докопается до сути. В идеале до прибытия в Железную крепость.

Но потом, после того как они выехали на Прибрежную дорогу, их отряд, казалось, приготовился разделиться. Они проезжали различные перекрестки и ответвления, но всегда придерживались намеченного курса.

До этого момента.

– Разве Прибрежная дорога не ведет к Железной крепости? – спросил принц, глядя направо, в то время как всадники перед ним повернули своих лошадей влево.

Иван посмотрел на него.

– Знаю-знаю. Мешок. – Лео спрятал лицо, но все еще надеялся, что кто-то ответит на его вопрос.

– Все верно, – сообщил Якоб. Хороший Якоб, на которого всегда можно было рассчитывать.

Вот только… они поворачивали налево, на запад, в противоположную от Прибрежной дороги сторону. Осознание поразило Лео, как стрела, выпущенная кем-то, кто до этого был с ним заодно.

Они ехали не в Железную крепость.

И если так, то, возможно, все, что он думал, что знал, все, что обнаружил…

Может, Золотой принц был не так умен, как полагал.

В небе грохотали дождевые тучи, темные и зловещие.

И их компания ехала прямо навстречу шторму. И если ориентиры Лео были верны, то ему грозили большие неприятности, от которых не могла спасти болтовня.

Но, черт возьми, он все равно должен был попытаться.

Глава

24

Рен привыкла к темноте.

Ее ремеслом была смерть, она постоянно имела дело с призраками. Девушка думала, что знает, каково это – вглядываться в темноту, хватать ртом воздух и не знать, какой ужас притаился за следующим поворотом. Она думала, что знает, что такое страх.

Но это…

Это выходило за рамки всего, что она чувствовала раньше. Бесконечное падение в неизвестность. Исчезающее из виду испуганное лицо Джулиана, и нечто, готовое встретить ее там, внизу. Мимо проносился зеленый туман, цепляясь за ее одежду и волосы. Были ли это призраки? Была ли она уже мертва?

Внезапный удар, напоминающий столкновение с кирпичной стеной, выбил из легких Рен весь воздух.

Но она ударилась не о стену… Рен попыталась втянуть воздух, но вместо этого набрала полный рот воды. Охваченная запоздалым чувством погружения, Рен, растерявшись, замахала руками.

Сюда же упала нежить. Ревенанты могли быть где угодно: тонуть в пучине без возможности выплыть или покидать свои водяные могилы.

Рен дергала ногами, подталкивая себя к поверхности, пока не глотнула свежего воздуха. Кашляя и отплевываясь, она изо всех сил пыталась восстановить дыхание. Все ее тело болело: она двигала ногами, а руки шевелились, исключительно повинуясь инстинкту. Водоем оказался слишком глубоким, и Рен, охваченная паникой, снова начала тонуть.

Берег… нужно было найти берег.

Снаряжение тянуло ее вниз, а лямки мешков врезались в плечи. После недолгой борьбы Рен удалось стянуть сначала одну бретельку, а затем другую.

Когда девушка избавилась от балласта, ее подбородок снова оказался над уровнем воды, но Рен понятия не имела, в каком направлении плыть, чтобы добраться до береговой линии.

Каким-то чудом она все еще сохранила свой костяной меч. Замахнувшись, Рен швырнула оружие так далеко, как только могла.

Лезвие ударилось обо что-то – камень посреди водоема или, если повезет, о береговую линию. Однако это не имело значения. Сосредоточившись, Рен потянулась к мечу своей магией. Скорее она тащила меч к себе, чем наоборот, но ей было достаточно ощущения того, где он находится, чтобы понять, в каком именно направлении плыть.

Энергия быстро покидала ее, и Рен принялась грести, изо всех сил стараясь удержать голову над водой. Кость перед ее мысленным взором все приближалась, и когда девушка наткнулась ногами на твердую почву, ей захотелось заплакать от облегчения.

Она действительно плакала, смеялась и икала, когда, спотыкаясь, выбралась из воды и рухнула на берег. Ее дыхание стало прерывистым, легкие болели, но она была жива.

Каким-то образом ей удалось выжить.

Всматриваясь в темноту, Рен попыталась понять, что ее окружает. Она прищурилась и посмотрела вверх, на мост, но жуткий туман заслонял видимость.

Рен надеялась, что Джулиан благополучно перебрался на другую сторону. Пусть ей было неприятно потерять один из своих мечей, она испытала облегчение оттого, что у кузнеца была хоть какая-то защита.

Что ж, с этого момента каждый продолжит путь сам по себе. Может, так даже лучше. Ей не придется бросать Джулиана или сражаться с ним, когда придет время доставить Лео в безопасное место. Возможно, они и работали вместе, но цели у них были разные. И разные взгляды на многие вещи.

Да, так определенно лучше.

Рен была измотана. Она потеряла сумку с припасами, а также единственный оставшийся у нее меч, ободрала руки о береговую линию, а от падения у нее раскалывалась голова.

Она как раз стряхивала гальку со своих кровоточащих ладоней, когда заметила пар.

Он исходил от нее, и затуманенным рассудком Рен осознала, что вода, в которую она погрузилась, была не ледяной, а теплой. Теперь, когда воздух стал прохладнее, от ее влажной одежды и кожи шел пар.

Должно быть, она упала в горячий источник. Подобные располагались по всей территории Владений, но Рен ни на одном из них не бывала. Она всю жизнь была сосредоточена на тренировках, мечтая стать валькирией, и мало чем еще занималась.

Температура воды оправдывала пар, но не его цвет. Водоем, скалистая береговая линия… Все было окрашено в тот же режущий глаза зеленый, который явно был связан с призраками, но Рен никак не могла определить его источник. Учитывая то, что она не подхватила смертельную инфекцию, свечение исходило не от нежити… верно же? С другой стороны, это же был Пролом. Возможно, здешние призраки были настолько древними, что не причиняли живым вреда – как те бедные души на поле боя или как центр Костяного леса, в котором, кстати, тоже имелась мягкая зеленая дымка.

Наклонившись вперед, Рен окунула руку в воду, удивляясь теплу, которое согрело ее уже успевшие замерзнуть пальцы. Будь это обычная река или озеро, даже если бы Рен удалось побороть сковывающий легкие холод и добраться до берега, она все равно умерла бы от переохлаждения.

Как бы то ни было, девушка знала, что ей нужно снять мокрую одежду. Но у нее не было во что переодеться, и она очень устала.

Держа ноги частично погруженными в воду, Рен некоторое время лежала, чтобы перевести дыхание. Ее тело охватила тяжелая, словно свинец, усталость. Она не могла спать здесь, в таком виде, какой бы соблазнительной ни казалась эта идея, но глаза Рен все равно закрылись.

Дрожь пробежала по ее телу. Вокруг было темно, сыро и холодно…

Когда Рен открыла глаза, прямо перед ней из темноты появился череп.

Сердце сжалось в груди.

Ревенант склонился над ее распростертым телом, всего в нескольких дюймах от ее лица…

Рен ахнула и с плеском нырнула обратно в воду. Нежить, с минимумом плоти на костях, смотрела на нее незрячими глазами и улыбалась ртом, у которого не было губ. Свет струился между его ребрами и, казалось, обволакивал каждую косточку так, что призрак светился с ног до головы.

Ее меч… где ее меч? Но призрак не стал преследовать ее. Именно тогда Рен окончательно пришла в себя и осознала, что находится в воде. Источник защищал ее.

Сердце Рен немного успокоилось, но продолжало биться в неровном ритме, в то время как склонивший голову набок ревенант оставался всего в трех футах от нее.

Предчувствие, глубоко засевшее в ее нутре, подсказало, что произойдет в следующий момент.

– Живая, – сказал призрак. Голос его был таким же скрипучим, как и у остальных, и от того, как он эхом отразился от стен пропасти, у Рен мурашки побежали по коже. – Такой здесь не место. Живая. Слишком живая.

Рен дрожала, хотя ревенант не угрожал и не приказывал ей уйти. Его слова звучали скорее как совет… или предупреждение.

К ним неуклюже приближался еще один призрак. Еще больше похожий на скелет, с темными, тонкими и местами сломанными костями, удерживаемыми вертикально только силой духа.

– Слишком живая, – сказал он, повторяя последние слова другого ревенанта. – Пока что.

Вокруг пробуждалось все больше нежити, вспыхивающей, как светлячки, которых привлекло присутствие жизни. Они выстроились вдоль берега, в то время как позади Рен призрачный свет танцевал на воде, отражая еще больше призраков, собравшихся с другой стороны источника.

Ревенанты находились в различных стадиях разложения, сияние их душ варьировалось от чистого, яркого до мерцающего и тусклого.

Неужели они заговорят разом, как какой-то призрачный хор?

«Или, – подумала Рен, поднимаясь на ноги и пробираясь вдоль берега, – они последуют за мной?»

Она знала, что пока остается в воде, ей ничего не грозит, но все равно продолжала идти через поток высотой по колено, погружаясь так глубоко, как только могла. Рен направила свои чувства во все стороны, снова и снова оглядываясь через плечо в ожидании, что кто-то из ревенантов бросится и потащит ее к берегу или утянет под воду.

Благодаря свету нежити она смогла увидеть, что высокие скалы по обе стороны испещрены пещерами и расщелинами. Если бы она могла выбрать одну, забраться внутрь и переждать ночь…

Позади послышался тихий царапающий звук, а затем всплеск. Рен резко обернулась… и оказалась лицом к лицу с Джулианом.

Он стоял с поднятыми вверх руками, совершенно безоружный. Рен растерялась. На самом деле все ее тело начало дрожать – шок, холод и изнеможение охватили каждую конечность.

– Что за чертовщина? – выдохнула девушка, и у нее подкосились ноги.

Джулиан бросился вперед, чтобы подхватить ее. Он был явно суше, чем она – во всяком случае, выше колен, по которые зашел в воду. На его одежде виднелись следы дождя, но в остальном он совсем не промок… пока Рен не окатила его с ног до головы. Казалось, кузнец ничего не имел против.

Вспомнив, что вокруг была нежить, Рен настороженно оглянулась.

– Они не станут преследовать, – тихо сказал Джулиан, обводя взглядом береговую линию. – Потому что не могут.

Он произнес эти слова так, будто сам хотел их услышать, будто нуждался в напоминании. Теперь ревенантов было бесчисленное множество. Подобно сотням мерцающих свечей, они выстроились по обе стороны от горячего источника.

– Но ты пошел за мной. – Рен не хотела, чтобы ее слова прозвучали как обвинение, но, казалось, она просто не могла говорить с Джулианом, не используя этот возражающий тон.

– Я… да.

– Ты же не упал. – Рен утверждала, а не спрашивала. Она отстранилась, чтобы как следует осмотреть кузнеца. Его волосы все еще были идеально зачесаны, а доспехи и одежда, как она уже успела заметить, были достаточно сухими.

– Нет, – ответил Джулиан. – Я перебрался через мост так быстро, как только хватило духа, и нашел шахтный ствол. Он-то мне и помог сюда спуститься.

Смех вырвался из горла Рен, когда она представила себе состояние шахтного ствола и спуск в полной темноте, который, должно быть, проделал Джулиан.

– Еще как помог.

Вместо того чтобы своими словами вызвать у кузнеца улыбку, она вынудила его обеспокоенно нахмуриться. Она что, несла чушь? Рен так не показалось. С другой стороны, Джулиан не так уж хорошо ее знал… Ведь она часто несла чепуху. От еще одной волны дрожи, пробежавшей по ее телу, у Рен застучали зубы.

– Ты ударилась головой? – спросил Джулиан, осторожно дотрагиваясь до ее виска.

Рен закрыла глаза, а когда открыла их, на кончиках его затянутых в перчатки пальцев блестела кровь. Это напомнило Рен о том, как они упали в расщелину у Пограничной стены. Джулиан обвинил ее в том, что она считает себя совершенством, а затем представил кровь в качестве доказательства, что это не так. Почему она вспоминала об этом с нежностью?

В тот раз Рен последовала за ним, хоть и не по собственной воле. Но здесь… сейчас… Джулиан вернулся за ней. Хотя мог бы отправиться дальше один.

Почему?

– Пойдем, – пробормотал он, обнимая ее одной рукой за плечи, а другой вытаскивая из-за пояса ее костяной меч. Рен вспомнила, что ей еще предстоит отыскать второй, и попыталась оглянуться, но Джулиан подтолкнул ее вперед.

Чем дальше они продвигались по воде, тем больше менялась окружающая их обстановка. Источник сужался, из-за чего берега стали ближе… но это были уже не каменистые пляжи, окруженные высокими утесами.

Там виднелись здания – или, во всяком случае, их обломки – и другие признаки цивилизации, такие как осыпающиеся лестницы и осколки посуды. Из воды поднимались высокие фундаменты, как будто для проектирования домов учитывали течение источника. Хотя некоторые постройки были почти полностью затоплены, что наводило на мысль о том, как со временем менялся уровень воды.

Это были не руины Владений, городов, что пали жертвой Пролома. Нет, намного более древние, они не были похожи ни на что из того, что Рен видела раньше. Вот почему ей не составило труда догадаться, что предстало перед ними.

Остатки поселений некромантов.

Это был затерянный некрополь, из которого на их земли поднимались ревенанты. Источник глубоко укоренившейся магии, что пробуждала живых мертвецов.

Магии, которая, по-видимому, продолжала существовать. По сей день она оживляла свежие трупы и, скорее всего, наделяла их новыми способностями, такими как речь. Скорее всего, она наделила новыми способностями и Локка.

Лицезреть этот город… видеть его перед собой… Рен была ошеломлена.

И сбита с толку.

Она вспомнила панораму, которая открывалась со Сторожевой башни, когда Джулиан показывал ей шахты. Рудник Оретон находился так близко к Пролому, что казалось очевидным предположить, что изменившие все раскопки происходили именно там. Но теперь, находясь в самом Проломе, Рен не могла найти этому какое-либо подтверждение.

Она оглянулась назад, туда, откуда они пришли.

– Ты сказал, что спустился сюда по шахтному стволу?

– Не совсем. Оретон находится на восточной стороне. Поскольку говорят, что именно из-за него произошел Пролом, я предположил, что там найдется путь вниз. Так и случилось. От главной шахты тропинка вела именно сюда. Она была узкой и крутой… даже извилистой… – Джулиан замолк и нахмурился: – Как и большинство шахтных стволов, она была сделана каменщиками, но определенно не предназначалась для добычи полезных ископаемых. Больше походило на то, как если бы кто-то пытался найти сюда дорогу.

– Думаешь, кто-то искал этот затерянный город? Намеренно хотел потревожить всю эту нежить и образовать Пролом?

– Не знаю. Наверняка тот, кто это сделал, умер вместе с остальными.

Джулиан выглядел обеспокоенным.

Рен не могла его за это винить. Осознание того, что Пролом не был случайностью, шокировало. Возможно, все случилось вовсе не из-за добычи полезных ископаемых. Возможно, кто-то запланировал это.

Но кто был способен на подобное? И зачем?

По мере того как они продвигались к разрушенным зданиям, толпившаяся на берегах нежить отступала, не в силах пересечь воду.

Несмотря на это, вездесущий туман не рассеивался. Часть его была зеленой или становилась такой, когда вокруг находилась нежить, но остальная часть была бледной, как лунный свет, и светилась ярче, по мере того как они приближались к руинам. Что, если… Мог ли этот туман быть магией? Так глубоко под землей? Может быть, она становилась видимой в такой близости от источника? Рен вспомнились слова Одиль, но ничто вокруг не казалось злобным или зловещим. Она дотронулась до дымки, но ничего не произошло.

Джулиан отодвинулся от Рен, чтобы подойти к почти неповрежденному строению. Как и все остальные, оно было сделано из здешних камней и казалось высеченным прямо из земли. Однако каменщики здесь были ни при чем. Здание, несомненно, было высечено вручную.

Неужели руками нежити? По словам Джулиана, именно так считали историки Дома Железа. Рен рассматривала возвышающиеся здания и исчезающие во всех направлениях, словно колонии муравьев, темные туннели. Она попыталась представить себе ревенантов-строителей. Слуг и охранников.

Ее всегда учили, что нежить не способна создавать. Призраки не используют оружие или инструменты.

Но, возможно, они были на такое способны, когда следовали чьему-то приказу.

До того как оказаться на Одержимых землях, Рен полагала, что такое невозможно, но последние несколько дней показали обратное.

Джулиан оглянулся в ожидании указаний. Несмотря на затуманенный разум, чувства Рен обострились.

– Все чисто, – сказала она, и кузнец кивнул, нырнув в низкий дверной проем.

Вход был затоплен так, что вода доходила Джулиану до груди. Он поднял сумку, чтобы та не намокла, и Рен с тоской подумала о своей, которая осталась лежать где-то на дне источника.

Последовав за Джулианом, она обнаружила, что только половина первого этажа была заполнена водой. На втором этаже располагалась открытая мансарда, к которой вел ряд выходящих из воды ступенек. Стены были прочными, а крыша осталась неповрежденной. К тому же плещущаяся со всех сторон вода защищала их от нежити.

Джулиан поднялся по лестнице и повернулся, чтобы помочь Рен. Когда девушка вылезла из воды, дрожь в ногах стала более заметной, но она заставила их повиноваться. Будь она проклята, если Джулиану придется нести ее на руках.

Добравшись до мансарды, Рен привалилась к стене. В голове стучало, она больше не могла сохранять равновесие.

Джулиан тем временем что-то искал в своей сумке. Он достал немного сухих дров и кремень.

Вокруг, даже над уровнем воды, было так сыро, что Рен сомневалась, получится ли у него развести огонь. Хотя бормотание Джулиана, который складывал дрова и ударял по кремню, успокаивали ее не меньше любого пламени.

– Рен, – резко позвал кузнец, снова привлекая ее к себе. Оказывается, она прикрыла глаза, хотя не заметила этого. – Не засыпай, хорошо? Можешь еще немного потерпеть?

Она кивнула, подняла голову и выпрямилась. До нее донесся запах дыма, и, оглянувшись, Рен увидела, что в углу, в костровой яме, разгорается огонь. Высоко в стене располагалось маленькое, обеспечивающее вентиляцию окошко.

– До утра дров не хватит, – пробормотал Джулиан, скорее самому себе, прежде чем пошевелить поленья и добавить к ним несколько новых. Он работал в перчатках, так что жар костра его совсем не беспокоил. Возможно, это было одной из причин, почему Джулиан их никогда не снимал, хотя Рен хотела бы знать наверняка.

– Н-не уверена, что внизу есть что-то п-подходящее, – сказала Рен, с трудом выдавливая слова сквозь стучащие зубы. Может, ей лучше снова окунуться в источник? Да, она промокнет, но зато будет в тепле.

– Иди сюда, – сказал Джулиан, взяв ее за руку, – поближе к огню. Это поможет тебе согреться. – Он повернулся и уставился на колышущееся пламя. – Отчасти.

Рен отпустила руку Джулиана, предпочитая передвигаться ползком, чем пытаться снова встать. Тем не менее, когда она добралась до края костра, озноб не отступил.

Дело было в одежде… ей нужно было ее снять.

Решив, что другого выхода нет, Рен поднялась на ноги. Джулиан, который помешивал угли, настороженно наблюдал за ней, возможно опасаясь, что она упадет.

Рен разобралась с поясом, затем с патронташем и ремешками, которые крепили ножны на спине. Она небрежно роняла вещи, но Джулиан собирал их и укладывал рядом со своей сумкой.

Оставшись без брони – последнего средства защиты, – девушка почувствовала себя уязвимой. Конечно, в первую очередь из-за нежити, но и из-за Джулиана тоже. Она была костоломом, а он – кузнецом. Это определяло их отношения, то, как они друг друга воспринимали. Без отличительных знаков они были просто двумя людьми в темноте.

Джулиан не торопился складывать ее доспехи, как будто нарочно медлил… давал ей время.

Девушка посмотрела на свою мокрую одежду. Та прилипла к коже и была тяжелой от впитавшейся в нее воды, а мышцы Рен казались не тверже желе. Поверженная, она опустила плечи.

– Могу помочь, если хочешь, – сухо сказал Джулиан и встал перед ней. – Я закрою глаза.

Рен закатила свои.

– Тогда от тебя будет м-мало толку, – сказала она, напрягая мышцы в попытке унять дрожь. – Просто сделай все быстро. Пожалуйста?

Джулиан кивнул, сокращая расстояние между ними. Он расстегнул пуговицы на ее куртке, стянул ее и бросил на землю. Если с ее оружием и доспехами кузнец обращался с предельной осторожностью, то теперь он ускорился, полный решимости закончить как можно быстрее.

В другой ситуации, с другим парнем, Рен, возможно, подумала бы, что тому не терпится увидеть ее обнаженной, и поэтому он так неуклюже орудует руками. Но в случае с Джулианом она подозревала, что каждый момент раздевания приводил его в ужас. Он был вынужден это делать, ради нее и ради их общей цели. Ни намека на похоть или желание.

В каком-то смысле это разочаровывало, хотя и облегчало задачу.

Когда кузнец расстегивал пуговицы на рубашке и скользнул костяшками затянутых в перчатки пальцев по ее обнаженной груди, Рен положила руку ему на запястье.

Джулиан замер и нерешительно поднял взгляд, до этого сосредоточенный только на его собственных руках. Его лицо находилось всего в нескольких дюймах. Обычно зачесанные назад волосы растрепались, и одна прядь упала на лоб.

Рен встретилась с ним взглядом и кивнула. Джулиан все понял. Он удалился очень быстро. Она стянула с себя рубашку и спустила брюки. Все это время Джулиан стоял к ней спиной. Наклонившись, он снова возился с костром, хотя уже скорее тушил его, чем помогал разгореться. Он оставался в таком положении до тех пор, пока шлепок, с которыми штаны Рен упали на пол, не оповестил о том, что она полностью обнажена.

Джулиан выпрямился, повернув голову не больше чем на дюйм.

– Закончила, – сообщила Рен. Босая, потому что уже сбросила сапоги, она подошла к Джулиану и положила руку ему на плечо. Как обычно, он напрягся от ее прикосновения.

– Вот, – произнес кузнец чуть громче шепота и все так же не оборачиваясь. Он достал из своей сумки одно из одеял. Грубое, но сухое, оно было достаточно большим, чтобы Рен могла укрыться с головы до пят.

Накинув одеяло на плечи, девушка наслаждалась окутавшей ее волной тепла. Она просто стояла, покачиваясь, ее глаза снова закрылись…

– Хочешь есть? – спросил Джулиан, его голос звучал откуда-то издалека. – У нас есть… Рен.

Она резко проснулась и обнаружила, что он наблюдает за ней с выражением, которое можно было бы назвать нежным, если бы речь шла не о Джулиане. Рен подумала, что его позабавил тот факт, что она заснула стоя, как лошадь.

Она решила надуть губы, подражая благородному животному, и это, казалось, встревожило кузнеца больше, чем ее легкомысленный смех, разнесшийся по пещере. Джулиан вытащил откуда-то клочок ткани и промокнул то место возле ее виска, где раньше обнаружил кровь.

– Не слишком глубокая, – пробормотал он. – Сядь сюда, на одеяло, чтобы я мог ее обработать.

Рен повиновалась, терпеливо ожидая, пока он смочит тряпку в воде и протрет порез. Такое внимание со стороны Джулиана нервировало. Его лицо было так близко, глаза казались такими яркими, а взгляд – пристальным, что у Рен все сжималось внутри.

Похоже, порез перестал кровоточить, потому что, как только Джулиан протер его, он оставил рану открытой.

– Знаешь, они разговаривают со мной, – сказала Рен. Он встретился с ней взглядом и в замешательстве нахмурил брови. – Ревенанты. Они разговаривают со мной… То есть они разговаривали со мной. С тех пор как мы ступили на Одержимые земли.

Он отвернулся, выжимая пропитанную кровью тряпку.

– Я никогда… Я не знал, что такое возможно.

– Я тоже, – призналась Рен. Это заставило ее вспомнить о поле боя, об истории «Наследника Грейвенов», которую рассказал ей Джулиан. Ничто больше не имело смысла, и казалось, что правила не работали ни для костоломов, ни для нежити. Или, возможно, Рен была не так хорошо информирована, как ей казалось. Здесь хранилась магия… больше магии, чем в мире наверху. Она сделала возможным то, что не должно было быть таковым.

Рен казалось, что она сидела, но в следующее мгновение она уже лежала на боку, прижавшись лицом к холодному каменному полу, а Джулиан тряс ее.

На мгновение забыв, где находится, Рен попыталась выпрямиться, но Джулиан толкнул ее обратно. Ее мозг лихорадочно пробирался сквозь события – мост, падение, ревенанты.

– Успокойся, – сказал кузнец. – Ты в безопасности.

Несколько безумных мгновений Рен просто смотрела на него, моргая, пока наконец не кивнула. Странно, что, находясь наедине с ним, кузнецом, в Проломе, Рен чувствовала себя в такой же безопасности, как и раньше… но так оно и было.

Огонь теперь весело потрескивал, заливая комнату теплым приветливым светом. Ее одежда была разложена, поставленные возле огня ботинки сохли под его ровным жаром. Джулиан тоже снял доспехи и прислонил их к стене.

– Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, – объяснил он, указывая на ее голову, и Рен поняла, что кузнец боялся, что у нее сотрясение мозга…

Что если она проспит слишком долго, то может никогда не проснуться.

Тогда Рен действительно посмотрела на него и заметила, что он сидит на земле, а, несмотря на снятую железную пластину, на нем все еще промокшая одежда. Она забрала себе все их одеяла… По крайней мере, те, что были сухими и не лежали на дне источника.

Однако ботинки Джулиана сушились рядом с ее, и Рен мельком увидела его босые ступни. Они были бледными, хорошо сложенными, в общем, вполне обычными, но от их вида по спине Рен пробежал противоестественный трепет. Особенно учитывая, что Джулиан сидел в более непринужденной, чем обычно, позе, повернув ступни к огню.

Может, именно ослабление его бдительности показалось ей таким привлекательным, но что бы это ни было, она хотела большего.

Отмахнувшись от предложения помочь, Рен осторожно встала, вытащила из-под себя одеяло и протянула его Джулиану.

– Оно немного влажное, но точно суше, чем то, что на тебе, – сказала девушка.

– Я в порядке, – настаивал кузнец, но Рен одарила его сердитым взглядом.

– Окажи мне любезность, – заявила она, кинув в него одеяло. Он поймал его и, бросив на Рен хмурый взгляд, завернулся весь, включая голые ступни.

Удовлетворенная, Рен снова устроилась рядом с ним.

Некоторое время спустя ее разбудил треск полена в костре. Она лежала близко к теплу пламени, а Джулиан, плотно завернутый в свое одеяло, устроился рядом с ней. На полу сушились его пальто и брюки.

Рен ухмыльнулась и снова закрыла глаза.

Глава

25

Джулиан смотрел на Рен.

Он часто этим занимался. В его защиту стоит заметить, что там было на что посмотреть. Конечно, больше всего, когда она не спала.

Эти глаза.

Броня.

Джулиан провел всю свою жизнь, ненавидя костоломов, так что трудно было поверить, что теперь он путешествовал с одним из них. Сражался бок о бок.

Даже смеялся.

В момент, когда Джулиан, казалось, раскусил Рен, на том поле боя она проявила доброту, на которую, как он думал, не была способна. Нашла способ почтить павших, когда он сам не смог. Когда все, что он мог делать, – это слоняться вокруг в попытках найти желанное и в то же время ужасаться от возможности это отыскать.

Рен собралась, и все стало немного легче, стоило ей взять его за руку.

Несмотря на то что его поиски так и остались незавершенными, Джулиан испытал глубокое душевное облегчение, поставив плиту. Может, как сказала Рен, он никогда не получит ответы на свои вопросы.

Возможно, участь, постигшая его отца, навечно останется для него тайной.

Рен пошевелилась во сне, и Джулиан неосознанно сосредоточил на ней все свое внимание, будто мотылек, которого неизбежно тянуло к огню.

Он не скоро забудет выражение ее лица в момент, когда она рухнула с того моста, – выражение, полностью лишенное обычного сарказма и высокомерия. Ее защита пала, страх стал очевиден, но почему-то именно Джулиан чувствовал себя уязвленным. Даже сейчас, понимая, что она в безопасности, он никак не мог прогнать это чувство.

Не было и речи о том, чтобы продолжить путь без нее. О том, чтобы оставить Рен.

Где-то в глубине души Джулиан понимал, что должен был уйти.

Возможно, дай он себе секунду на размышление, передумал бы спускаться за ней… или понял бы, какие последствия ему за это грозят. Но он был способен сосредоточиться только на выражении лица Рен и на том, что будет чувствовать до скончания своих дней, если так и не попытается ее спасти.

Он будет все время спрашивать себя, выжила ли она. Рен станет еще одним объектом поисков, которые он не сумел завершить.

Эта девушка могла умереть с его именем на устах, полагая, что он нарочно позволил ей упасть. Что он убил ее. Или она могла выжить и всю жизнь видела бы в нем труса и убийцу. Что было еще хуже.

Конечно, мнение Рен о нем не должно было иметь значения.

Но имело.

Рен олицетворяла собой все неправильное в его мире, но в то же время она была единственной правильной составляющей его существования. Единственным, что имело смысл.

Вот почему смотреть на Рен было опасно. Ему следовало прекратить.

Прекратить думать о ней.

Он не мог позволить себе увлечься, стать слабым из-за чувств, которые не мог контролировать, из-за желания, от которого не мог избавиться.

И из-за доверия, которое может быть предано.

Джулиан прижал руку к тому месту, куда попала стрела капитана Ройса. Железо защитило его тело, но разум… все еще не мог осознать предательство. Границы, которые определяли его жизнь, безвозвратно стерлись.

Пограничная стена обозначала нечто большее, чем барьер между его Домом и остальными Владениями. Она разделяла друзей и врагов.

По крайней мере, он так думал.

Теперь предполагаемый враг стал его единственным другом, а предполагаемые друзья пытались его убить.

Рен перевернулась, и ее светлые волосы заблестели в мерцающем свете костра. Пламя делало призрачные черты ее лица более теплыми, придавало коже цвета слоновой кости румянец, а ледяным волосам – золотистость.

Из-за погружения в источник черные круги вокруг глаз Рен почти стерлись, что придавало ей более человеческий вид. Более… нормальный.

Странно, но это показалось Джулиану отталкивающим. Выбивало его из колеи сильнее, чем ее костяная броня и бесцветные глаза.

На самом деле он пришел к выводу, что хотел видеть на Рен атрибуты костолома. Это успокаивало. Он желал видеть ее свирепость, а не мягкость, свидетелем которой становился.

Но все же он продолжал смотреть на Рен.

Либо это, либо позволить себе погрузиться в менее приятные мысли. Джулиан снова потер грудь. Пусть боль притупилась, но он не мог позволить себе ее забыть. Он надавил сильнее, пробуждая нервы, делая боль острее.

Это отрезвляло.

И вслед за волной ясности возник вопрос, на который он не мог ответить.

Почему?

Все, что он сказал Рен, вполне могло оказаться правдой. Джулиан привык, что ему завидуют, ведь он был одним из немногих оставшихся в живых кузнецов, могущественных и важных. Для кого-то столь амбициозного, как капитан Ройс, Джулиан определенно мог бы стать помехой. Похищение принца стало прекрасным примером. Джулиана послали «убедиться, что все прошло гладко», а значит, компетентность Ройса ставили под сомнение, намекали, что ему самому не справиться.

Так что да, этот мужчина вполне мог воспользоваться возможностью избавиться от Джулиана… и все же подобное объяснение казалось слишком простым. Чересчур лаконичным.

Но что насчет другого варианта? Такого просто не могло быть.

Он ничем не мешал регенту.

Даже наоборот – делал все, о чем просил его этот человек. Всю свою жизнь.

Даже вещи, которые ненавидел. Вещи, о которых после беспрестанно сожалел.

Джулиан теребил перчатку, кожа под которой стала влажной и липкой, но, даже несмотря на то что Рен спала, кузнец отказывался ее снимать.

Ему самому было неприятно на это смотреть.

По крайней мере, на том поле боя Рен коснулась его правой, здоровой руки. Иначе он бы отстранился и испортил момент.

Джулиан вздохнул, натянул перчатку повыше и опустил руку.

Нет, регент не мог приказать его убить.

Потому что, будь это так, нити, скреплявшие жизнь Джулиана, начали бы рваться, а они и так уже были туго натянуты. Один развязанный узелок, и все развалилось бы на части.

Поэтому Джулиан сделал то, что делал всегда. С еще большей решимостью выпрямил спину. Собрался с силами.

Но потом кузнец взглянул на Рен, и ему расхотелось быть сильным.

Ему захотелось сдаться. Отпустить. Распутать нити.

Даже всего лишь на мгновение.

Но именно поэтому он не мог себе этого позволить.

Глава

26

Когда Рен снова проснулась, огонь потрескивал и небольшую комнату заполняли туманные струйки. Девушка вздрогнула от проскользнувшего холодка, и перед ней появился полностью одетый Джулиан.

– Я поищу еще дров.

– Где? – прохрипела она, привстав. Рен все еще чувствовала себя ужасно, даже несмотря на то что ее больше не тошнило, а головная боль притупилась.

Джулиан ответил не сразу.

– По пути сюда я заметил несколько старых коряг. Я легко могу поломать их и…

– Ты не пойдешь так далеко без меня.

– Ты ранена, Рен.

– Ты даже когда стрелу получил, через несколько часов уже был на ногах. Нам нельзя зря терять время.

– Вообще-то… можно. Снаружи льет как из ведра.

Рен села и поправила одеяло, прежде чем подобраться к кромке воды. Ей пришлось пригнуться, чтобы выглянуть за дверь, где непрекращающийся ливень накрыл мир серебристой завесой.

– Дождь продолжался всю ночь, – сообщил Джулиан, наблюдая за ней. – Нам повезло.

– И в чем везение? – спросила Рен. По ее мнению, дождь просто обещал ужасный день в пути.

– Они в такую погоду не поедут, – ответил Джулиан, и Рен поняла, что он имеет в виду похитителей Лео. – Они не станут рисковать тем, что не довезут свою добычу в целости и сохранности. Дороги… и в хорошую-то погоду не идеальны, не говоря уже о проливном дожде. К тому же здесь точно будет наводнение.

– Выходит, мы застряли?

Джулиан пожал плечами:

– Могло быть и хуже. Вода теплая и защищает нас от ревенантов. Мы укрыты от дождя. А тебе не помешало бы отдохнуть.

– Я в порядке.

– Не смеши меня, – сухо отозвался Джулиан.

Рен прищурилась, в ответ на что кузнец с улыбкой повернулся, чтобы уйти.

– Хорошо, – сказала она, прежде чем Джулиан успел пройти мимо. – Мы отдохнем здесь еще денек, но дрова пойдем искать вместе. Нам понадобится больше, чем ты сможешь унести один. К тому же я оставила там свой меч и сумку.

Джулиан уже открыл рот, чтобы возразить, но, увидев упрямое выражение на ее лице, передумал и выдохнул:

– Хорошо. Пойдем.

К остальным плюсам дождя можно было прибавить и то, что нежить, похоже, не любила мокнуть. Либо это, либо непогода притупила их чувства, потому что Рен и Джулиан шли по мелководью почти в полной темноте, даже без намека на светящихся ревенантов.

Однако укрытие было настолько хорошим, а ливень таким безжалостным, что довольно скоро стало ясно, что их собственные чувства тоже притупились. Как ни пытались, они не могли найти дорогу обратно к проходу в шахту или к тому месту, куда упала Рен. Она использовала магию, но все равно не почувствовала своего меча, так что вскоре им с Джулианом пришлось сдаться.

Учитывая, как сильно они промокли, коряга стала приятной находкой. Благодаря скальному выступу над ней осталась почти сухой. Не намочить ее могло стать настоящей проблемой, но вдоль берега обнаружились привязанные лодки, одна из которых осталась невредимой.

Лодка выглядела слишком новой, чтобы принадлежать некромантам, и Рен задумалась, не приплывал ли кто-то сюда в последние годы. Грубая конструкция свидетельствовала либо о постройке наспех, либо об отсутствии мастерства у строителей.

Джулиан провел рукой по борту и помрачнел.

– Интересно…

– …кто их изготовил? – закончила Рен, и кузнец кивнул. – Думаешь… – начала она, но замолчала.

– Что?

– Я просто… – Рен сглотнула. – Судя по тому, что ревенанты сказали мне, они способны выполнять приказы. И ваши Наковальни, похоже, тоже считают, что этот город был построен нежитью. Изготовить лодку не так уж и сложно.

– Да, но ревенанты построили этот город по приказу некромантов еще столетия назад. Этим же лодкам не больше нескольких лет.

– Значит, кто-то раздает нежити новые приказы…

Джулиан слегка покачал головой, словно хотел возразить, но передумал. Может, даже несмотря на явные доказательства, он не хотел, чтобы подобное оказалось правдой.

На Одержимых землях явно происходило больше, чем они оба знали, но, учитывая похищение Золотого принца и попытку убийства Джулиана, у них и так было забот невпроворот.

Они вычерпали из лодки столько воды, сколько смогли, затем загрузили в нее корягу, накрыли ее одним из одеял, которые прихватили с собой, и потащили обратно в свой временный лагерь.

К тому моменту, как Рен и Джулиан вернулись, они оба промокли насквозь, и пусть дрова были суше, им все равно потребовалось некоторое время, чтобы разгореться.

– Может, стоило остаться сухими и холодными, чем мокрыми и замерзшими, – размышляла Рен, пока они пытались разжечь костер.

Джулиан бросил на нее равнодушный взгляд, намекая, что ее замечания бесполезны, и снова сосредоточился на пламени. Он уже снял доспехи и пальто, но у него промокла даже рубашка и прилипла к спине.

Они оба были покрыты грязью, и хотя вода из источника почти смыла подводку под глазами Рен, в волосах у нее все еще виднелась запекшаяся кровь.

Огонь наконец разгорелся, и хотя сырые дрова дымились, Рен знала, что старые тлеющие угли помогут им не потухнуть.

Джулиан откинулся на пятки и посмотрел на нее с довольным выражением на лице.

– Почему ты вернулся? – внезапно спросила Рен. – То падение… ревенанты… Я была обречена.

– Но ты же выжила, верно?

Рен посмотрела на Джулиана, приподняв брови, и он отвернулся.

– Я должен был знать.

Она подумала об отце Джулиана, о сотнях других людей, которых он, возможно, знал и любил, но потерял из-за Пролома. Может, они так и не умерли окончательно, так и не обрели покой. Найди Джулиан ее мертвое тело, что бы он сделал?

– Это несчастный случай, – сообщил кузнец, и Рен в замешательстве нахмурилась. – Хлыст.

Выражение лица Джулиана было напряженным, и девушка поняла, что, вероятно, он хотел сказать это с того самого момента, как нашел ее.

– Я знаю, – заверила она с некоторой долей недоумения. Случись подобное в начале их путешествия, она бы действительно сомневалась. Но сейчас эта мысль даже не приходила ей в голову. Что бы она ни знала о Доме Железа и кознях, которые его жители строили к востоку от Пограничной стены, Рен не верила, что Джулиан способен смотреть ей прямо в глаза и намеренно обречь на смерть.

Но от его слов что-то тяжелое поселилось в ее груди.

– Так вот почему ты вернулся? Сказать, что не пытался меня убить? Чтобы не осталось недопонимания?

– Нет, – осторожно ответил Джулиан, избегая встречаться с ней взглядом. – Не совсем.

– Тогда почему?

Рен не знала точно, на что надеялась, но по мере того как тянулись секунды молчания, она решила, что не желает слышать отговорки, которые Джулиан силился придумать.

– Я хочу искупаться, – объявила она, вставая. – И мне нужно снова высушить одежду.

Джулиан взглянул на свою промокшую рубашку и грязные перчатки. С тех пор как они вернулись, Рен смотрела на пятно грязи, которое портило его бледную кожу.

– Я не стану торопиться, так что можешь тоже привести себя в порядок.

Рен не знала, почему проявила к кузнецу такую доброту, ведь в данный момент он раздражал ее по причинам, которые она сама не могла объяснить. Но его реакция, вернее, отсутствие таковой, на ее наготу отличалась от того, как он относился к собственному телу. По какой-то причине, о которой она могла только догадываться, Джулиан не снимал перчаток или рубашки даже перед лицом смертельной инфекции. Рен уже прижималась к нему, так что знала, что у того нет никаких причин переживать из-за своего телосложения. В чем бы ни была проблема, Джулиан не отказался бы помыться, так что Рен решила предоставить ему уединение, в котором он так нуждался.

– Хорошо, – сказал Джулиан и тоже поднялся на ноги. Когда Рен начала расстегивать свою рубашку, он отвернулся. – Хорошо.

Она стянула штаны и скинула сапоги, желая, чтобы он посмотрел на нее так же, как прошлой ночью, когда промывал ее рану.

Но Джулиан этого не сделал.

Мокрая ткань не казалась Рен такой тяжелой, как раньше, так что она приложила все усилия, чтобы разложить одежду, а не оставлять ее лежать мокрой кучей. Все это время Джулиан пристально смотрел на дальнюю стену, такой же далекий и недосягаемый, как всегда.

Спускаясь по скользким ступенькам, Рен вошла в воду, пока та не прикрыла грудь. Она обернулась, но Джулиан не двинулся с места.

Разочарованная, она уже собиралась полностью погрузиться в воду, когда он заговорил:

– Я в тебе нуждаюсь.

От этих слов Рен вздрогнула и нахмурилась. Джулиан посмотрел на нее краем глаза. Увидев, что Рен вошла в воду, он повернулся к ней лицом.

– У тебя же был мой меч, и ты имел дело с большим количеством ревенантов, чем любой кузнец за последние два десятилетия, – возразила Рен. – Так что я тебе не нужна.

Джулиан ответил не сразу. Вместо этого он посмотрел на нее, как прошлой ночью – по-настоящему. Сначала взглянул в глаза, потом на губы и скользнул взглядом ниже и ниже, пока не добрался до воды. Из-за богатого содержания минералов и темноты полупрозрачный источник напоминал молоко, так что Джулиан мало что мог рассмотреть. Но он смотрел.

С полуприкрытыми глазами, радужки которых стали такими же черными, как и зрачки. От этого взгляда все внутри Рен сжалось.

– Тогда не нуждаюсь, а хочу, – мягко сказал он.

Губы Рен приоткрылись, но она ничего не ответила.

Не отводя взгляда, Джулиан направился к ней. Он остановился у края и присел, для равновесия положив между своими ботинками руку в перчатке. Кузнец перевел дыхание и продолжил тихим голосом:

– Я не хотел переходить на другую сторону моста без тебя. Ты и я… мы хорошо справляемся вместе.

Рен сглотнула. Честно говоря, она не ожидала услышать что-то подобное от кого-либо и меньше всего от Джулиана. Казалось, слова давались ему нелегко, и как бы Рен ни хотелось позлорадствовать по этому поводу и смутить Джулиана, на самом деле она надеялась, что он сказал правду. Никто раньше не отдавал ей предпочтение, и уж точно не после того, как видел все ее недостатки.

Лео хотел общаться с ней, потому что считал, что они весело проведут время. Так оно и было, но, по правде говоря, они с Лео были похожи так, словно Золотой принц был ее отражением в зеркале. Но Джулиан… скорее был противоположностью Рен. Она действовала опрометчиво и смело, в то время как он – вдумчиво и с подготовленной стратегией. Ей нравилось смеяться и находить что-нибудь забавное даже в самых мрачных ситуациях. Он же относился серьезно и с уважением ко всему, даже к тем, кто желал ему зла.

Они не отражали друг друга, а скорее дополняли. Как сложившиеся вместе кусочки головоломки.

Выражение лица Джулиана стало непроницаемым, он явно подавлял свои эмоции, и Рен вдруг осознала, что так и не ответила. Он открылся ей, обнажил себя, свои желания, а она так ничего и не сказала. Пусть в этот момент она тоже была обнажена, но это не шло ни в какое сравнение.

Он оставался так близко, что, глядя на его горло, она поняла, как участился его пульс. Рен была готова еще раз поспорить на фамильный кинжал, что Джулиану отчаянно хотелось отказаться от своих слов. На его месте она хотела бы того же. Но он этого не сделал. Он нес ответственность за сказанное, даже если это было непросто.

– Ты умеешь плавать? – прошептала Рен.

– Что? – переспросил Джулиан. – Умею.

Прежде чем она успела передумать, Рен схватила кузнеца за запястье и потянула.

Джулиан выпучил глаза, прежде чем нырнуть в воду головой вперед.

Рен отпрянула, ожидая, пока он не вынырнул, потрясенный и отплевывающийся. Джулиан тряхнул головой, чтобы убрать волосы с глаз, и повертелся, пока не заметил ее. Удивление на его лице сменилось… не гневом, а неистовым желанием взять реванш.

Он бросился на нее, и Рен, вскрикнув, отплыла, чтобы образовать между ними дистанцию, а после нырнула под воду. Она направилась к открытой двери, чтобы выплыть в широкий источник.

Когда девушка вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, секундой позже у нее за спиной показался Джулиан. Струи дождя стекали со скал, окатывая обоих, как если бы они стояли под водопадом.

Джулиан снова тряхнул волосами и двинулся вперед, чтобы отрезать ей путь к отступлению.

Рен вскрикнула, развернулась, но оказалась прижатой к скалистому берегу. Теперь кузнец, понимающий, что поймал ее, медленно приближался с торжествующей улыбкой на лице. От этого и без того напряженный желудок Рен сжался еще больше.

– Ты за это поплатишься, – сказал Джулиан, упираясь руками по обе стороны от нее и тем самым заключая ее в ловушку.

В таком положении было трудно оставаться на плаву и при этом не дотрагиваться до него ногами. Рен боролась с противоречивыми эмоциями. Ей хотелось сопротивляться, смеяться – на одном вдохе требовать, чтобы он наказал ее, а затем, на следующем, умолять, если он этого не сделает.

Они были близко друг к другу, так близко, и напряженный, озорной блеск в глазах Джулиана сменился настороженностью. Неуверенностью.

– Я тоже не хочу заканчивать это путешествие без тебя, – тихо сказала Рен, чувствуя себя так, словно раскрыла все свои карты.

Выражение лица Джулиана смягчилось, и его внимание снова переключилось на ее губы. Его взгляд был горячим, напряженным. Он неуверенно протянул руку и провел большим пальцем по ее нижней губе. Хотел ли он стереть остатки черной краски или желал прикоснуться к ней?

Рен стало интересно, кажется ли она Джулиану более привлекательной в таком виде, без очевидных атрибутов костолома. Или менее привлекательной? Были ли чувства, возникшие между ними, желанием соблазнить врага? Испытать что-то неизведанное? Или за этим скрывалось что-то другое? Что-то… большее?

В ответ на прикосновение Джулиана Рен провела языком по дорожке, проложенной его большим пальцем. Он наблюдал за этим голодным взглядом, и она больше не могла сдерживаться.

Рен оттолкнулась от камня за спиной и набросилась на Джулиана, обвив ногами его талию, запустив пальцы в его волосы.

Ее губы встретились с его, мягкими, гладкими и чуть солоноватыми от воды.

Джулиан скользнул в ее рот языком, углубляя поцелуй. По коже Рен разливалось тепло, от которого ее щеки покрылись румянцем.

Джулиан обхватил ее спину руками и какое-то время не двигался, пока с тихим рычанием не скользнул ладонями вниз. Он сжал ее в объятиях, притянул к себе, сопротивляясь движению воды, создавая свой собственный ритм. Губы Рен горели, сверкающий жар охватил ее тело. А Джулиан… Рен, казалось, хотела поглотить его. Она полностью отдалась поцелую, покусывая, дразня и притягивая Джулиана все ближе, ближе, ближе.

С самой первой встречи она хотела прикоснуться к волосам Джулиана, взъерошить их… что и сделала. Затем Рен опустила руки ниже… к его шее, плечам. Сердце Джулиана глухо билось под кончиками ее пальцев, когда она скользнула ладонями по его груди. Девушка осторожно обошла то место, куда угодила стрела, предполагая, что там остался синяк, и вместо этого провела пальцами вниз по рукам. Сквозь влажную ткань его рубашки она почувствовала похожую на шрам выпуклость… И Джулиан отпрянул, отпустил ее, оттолкнул, чтобы создать расстояние между ними. Его зрачки все еще были расширенными, волосы стояли дыбом, а грудь быстро вздымалась.

– Я… мне жаль, – выдавила из себя Рен, хотя из-за тумана в голове не могла толком сообразить, за что извиняется. Скорее всего, за все. Обычно что-то шло наперекосяк именно из-за нее.

– Нет, я… – Джулиан отвел взгляд, его кадык дернулся, когда он сглотнул. – Это была плохая идея.

Рен кивнула. Хотя за последние двенадцать часов она чаще всего бывала обнаженной, чем одетой, девушка впервые почувствовала себя уязвимой. Незащищенной.

Отвергнутой.

Девушка позволила себе погрузиться в тепло источника так, что вода касалась ее губ, когда она сказала:

– Я… я останусь здесь еще немного.

Джулиан снова посмотрел на ее губы, затем кивнул, развернулся и поплыл обратно, пока не скрылся в дверном проеме.

Глава

27

Опустошенная, Рен некоторое время оставалась на том же месте. Дождь наконец-то прекратился, позволив ей лучше разглядеть окружающую ее обстановку. Может, стоило поискать свой меч и сумку. Ее глаза привыкли к странному туманному освещению, царившему в Проломе, и кроме того, Джулиан явно хотел остаться один.

Это была плохая идея.

Снова опустившись в воду и выпустив парочку раздраженных пузырей, Рен взглянула на дверь, где сквозь затемненную раму виднелся теплый отблеск костра.

Перед поисками, вероятно, стоило одеться.

Рен уже собиралась нырнуть под воду, когда ее внимание привлекла еще одна вспышка света. Не теплое свечение, а холодное зеленоватое мерцание.

Призраки.

Теперь, когда дождь превратился в мелкую морось, Рен опасалась, что на берегах источника снова соберется нежить. Вероятно, из-за непогоды они просто спрятались в пещеры или какие-нибудь разрушенные строения, не тронутые водой.

Прищурившись, Рен увидела, что привлекший ее внимание призрак показался из-за массивного арочного проема с другой стороны источника. Они с Джулианом не осмеливались заходить так глубоко в руины разрушенного города. Но, как ни странно, свечение, казалось, исходило скорее из-за спины ревенанта, чем от него самого. Призрак, чей силуэт вырисовывался на фоне света, выглядел полным, почти живым, за исключением…

Что это у него на голове? Была ли это корона? Рен вспомнила слухи о Королеве трупов, но фигура сдвинулась, и девушка поняла, что приняла за корону рога. Может, они являлись частью шлема или какого-нибудь головного убора?

Нежить выходила из своих укрытий и усеивала дальний берег, направляясь к призраку с рогами. Чем дольше Рен наблюдала, тем больше убеждалась, что некто, кем бы он ни был, не являлся призраком. Призрачный свет приближающихся ревенантов скорее освещал фигуру, а не исходил от нее.

Что-то в мускулатуре, стройной и долговязой, но не тощей, намекало, что это мальчик. Мальчик без следов разложения. Фигура повернула голову, и Рен увидела ярко-зеленые глаза на все еще остающемся в тени лице. Такие же зеленые, как призрачный свет, и видимые даже на таком расстоянии.

Так ревенанты говорили о нем?

Потому что она так хочет. А он так приказывает.

Рен отчаянно хотелось увидеть больше, но она не осмелилась приблизиться. Вокруг было неестественно тихо, если не считать мягкого стука капель и шарканья, которое исходило от нежити. Девушка не хотела прерывать происходящее или привлекать внимание к себе, учитывая, что она все еще была обнаженной и безоружной.

На самом деле вокруг было настолько тихо, что когда мальчик заговорил, Рен слышала его так отчетливо, словно их разделяло не пятьдесят футов, а всего лишь пять.

– Подойдите, – мягко сказал он. Его голос был удивительно глубоким и скрипучим, словно он долгое время хранил молчание. Пятеро ревенантов выстроились перед ним, и мальчик, казалось, внимательно изучал их.

– Ты, – указал он на наименее разложившуюся из фигур, хотя Рен были видны ее ребра, сквозь которые проскальзывал мощный призрачный свет. – За мной. Остальные, уходите.

И ревенанты послушались.

– Уходите, – удаляясь, повторяли они снова и снова.

Затем мальчик и избранный им ревенант скрылись за аркой.

– Джулиан! – воскликнула Рен, когда вынырнула из воды внутри их лагеря.

Кузнец обернулся на звук своего имени, но когда Рен начала выбираться из воды, отвернулся снова.

Между ними сохранялась неловкость, но, честно говоря, у Рен не было времени в этом разбираться. Она нашла на полу брошенное одеяло и завернулась в него, используя как полотенце. Это позволило Джулиану повернулся к ней лицом.

– Надевай снаряжение, – приказала она, обходя костер, чтобы собрать свою одежду. Та все еще была влажной, но на лучшее не стоило и рассчитывать.

– Что? Зачем? – спросил Джулиан, настороженно глядя на Рен, которая теперь была прикрыта. Он не раздевался, его одежда все еще была мокрой, но, судя по всему, он стоял у костра, так что с него хотя бы не капало. Хотя какая разница, они все равно собирались снова войти в воду.

– Я кое-что… видела, – прерывисто сообщила Рен. Она натягивала или, во всяком случае, пыталась натянуть штаны, но с накинутым на плечи одеялом и прилипшей к влажной коже тканью сделать это было непросто.

– Придется тебе объяснить поточнее.

Рен пыталась одеться и не могла выполнить его просьбу. Джулиан закатил глаза и подошел ближе.

– Позволь мне, – попросил он, высвобождая одеяло из цепких ее пальцев.

Удивленная, девушка тут же ослабила хватку. Он широко расправил ткань и отвернулся, тем самым создавая для нее небольшую ширму.

Этот жест почему-то тронул Рен, хотя Джулиан скорее думал о себе, чем о ней. Она бы с радостью оделась прямо у него на глазах, но эта ширма хотя бы помогла делу сдвинуться с мертвой точки.

– Думаю, нам следует поговорить… – начал Джулиан извиняющимся тоном, и Рен поняла, что он собирается обсудить их поцелуй. Сказать ей, почему это была плохая идея (как будто она сама не знала), и наговорить кучу других скучных вещей об ответственности и благоразумии, которые она не хотела слушать.

– Здесь еще кто-то есть, – вмешалась Рен, заканчивая возиться с брюками и поправляя рубашку. – Кто-то живой. Думаю, это некромант.

Джулиан отшатнулся, бросил в ее сторону испуганный взгляд, и снова отвернулся. Рен уже была полностью одета, за исключением расстегнутых пуговиц на рубашке, поэтому она опустила одеяло и повернулась спиной, чтобы закончить дело.

– С чего ты взяла, что он некромант?

– Для начала у него глаза светились тем же цветом, что и призраки, – ответила Рен. – А еще и разговаривал с ними. С нежитью. С пятью ревенантами, которые даже не попытались его атаковать. Вообще-то он сам позвал их, а когда заговорил… они слушали.

– Рен, – неуверенно произнес Джулиан. – Не знаю, стоит ли…

– Да ладно тебе, – решительно заявила Рен. Натянув сапоги, она встала прямо перед Джулианом. – Возможно, вот откуда пошли слухи про Королеву трупов! С тех пор как мы сюда попали, ревенанты ведут себя странно. Передвигаются стаями, работают вместе, охраняют…

– И разговаривают с тобой.

Рен отвела взгляд. Да, этот факт вызывал у нее наибольшее любопытство, но сейчас речь шла не об этом.

– Знаю, ты думаешь, что я лезу не в свое дело, но если внутри Пролома есть люди, контролирующие нежить… Это касается всех: и тех, кто живет с северной стороны Пограничной стены, и тех, кто живет с южной.

Возможно, они смогут найти объяснение тому, что сделал Локк. Тому, что делала Рен.

– Пожалуйста? – прошептала она.

Джулиан приподнял подбородок, размышляя.

– Хорошо.

Чтобы забраться поглубже в руины разрушенного города, они сели в лодку. У них было только одно весло, поэтому Джулиан греб, а Рен оставалась в полной боевой готовности, с единственным костяным мечом за спиной и остальной артиллерией на поясе и в патронташе. Она воспользовалась моментом, чтобы подкрасить глаза, пусть даже это привлекло внимание Джулиана. Зато благодаря макияжу Рен восстановила маленький барьер между ними – ее губы снова стали холодными, темными и нетронутыми, а выражение ее глаз невозможно было прочитать.

Пока они двигались по пещере, Рен напрягла чувства и точно знала, что единственной нежитью поблизости были те немногие ревенанты, что вновь собрались на берегу, и одинокая фигура, которая вошла в здание вместе с мальчиком.

Однако они находились в Проломе, где ни в чем нельзя было оставаться уверенным. Десятки призраков могли скрываться за пределами радиуса действия ее магии, поэтому Джулиан и Рен были настороже. Они пробрались в здание и осмотрелись. Вода обеспечивала легкий путь к отступлению, но им все равно следовало держаться в тени.

Рен не могла просто забыть увиденное. Мальчик, скорее всего, был некромантом – другого объяснения не нашлось, – но этот вид мастеров считался давно вымершим. Все они оказались похоронены вместе со своим призрачным городом.

Внезапно благодаря Пролому невозможное стало возможным. Рен подумала о своем дяде, о раздавленных телах, обо всем, чего не понимала.

Ею двигало не только любопытство. Вернись она с Лео и информацией, способной спасти Владения, стала бы ценной в глазах собственной семьи. Но Рен нужно было что-то более конкретное, чем обрывки слов и сумасбродные заявления, в которые ее отец, вероятно, не поверит. Этого мальчика можно было рассматривать как источник информации. А если нет, его можно было считать врагом, за которым лучше проследить.

Их лодка ударилась о берег у здания, которое показалось Рен более внушительным, чем раньше. Это вызывало еще большую тревогу.

Фасад представлял собой немногим больше, чем портик, в то время как остальная, высеченная из камня часть уходила глубоко в скалу позади него.

Колонны по сторонам арочного входа были в два раза выше Рен и представляли собой резные фигуры с поднятыми руками, будто бы поддерживающими крышу в вертикальном положении. Только они отличались от других скульптур, которые видела Рен, от красивых и идеализированных фигур, с крепкой мускулатурой и застывшим осознанием собственного достоинства на лицах. Эти же изображали нежить… Пятнистые и неровные, с торчащими из сгнившей плоти костями и застывшим выражением боли и мучения на лицах.

Здесь были и другие украшения с подобной тематикой. Фриз над входом изображал похожие на призраков фигуры: их бесформенные тела корчились, а рты были открыты в беззвучных криках.

Эти памятники олицетворяли не нежить, а власть некромантов над ней. Куда бы Рен ни посмотрела, она видела порабощенных призраков и ревенантов. У девушки скрутило живот из-за того, каким знакомым казалось ей все вокруг.

Эстетику Дома Костей, безусловно, можно было счесть мрачной. В конце концов, их лес был сделан из костей, а в Мэрроу-Холле имелись стены из черепов и катакомбы, заполненные скелетами. В то же время Дом Костей имел дело с мертвыми, руководствуясь милосердием и почтением.

Валькирии «сражались» с призраками, но только для того, чтобы жнецы выполнили свой священный долг и освободили души из тел, в которых те оказались заперты. Рен почувствовала укол вины при мысли о том, насколько ей нравилось собственное призвание, но будь ее целью доминирование и контроль над бедными душами, все это точно потеряло бы для девушки всякий интерес.

Да, Дом Костей мог казаться мрачным, но Дом Призраков был куда более зловещим… ликующим в своей тьме, гордящимся своей мощью. Некроманты подчинили нежить, чтобы та служила их целям. Они командовали ею.

Как и тот мальчик.

Джулиан, присев перед какими-то рунами на лестнице, проводил пальцем по глубоким бороздкам. В надписи не использовался ни один из известных Рен алфавитов, но, вглядевшись, девушка кое-что заметила.

Ее рука метнулась к карману. Когда Рен вытащила кольцо, у нее замерло сердце. Пусть фраза была другой, но некоторые символы совпадали. Джулиан, тоже заметив это, уставился на кольцо.

Шок пригвоздил Рен к месту.

Это кольцо изготовил некромант. Сделанное из кости, с надписями на языке некромантов… это украшение каким-то образом оказалось в Костяном лесу. И попало оно туда не так давно, если, конечно, действительно принадлежало трупу, который Рен обнаружила во время финального испытания.

С колотящимся сердцем девушка пристально смотрела на арку. Рен знала, что за ней таятся ответы. Вдруг хлынул зеленый свет, освещающий клубящийся пар, который клочьями стелился по земле, будто живой… тянущийся к ним…

Рен пронзила его костяным мечом, но, поскольку это был не призрак, никакой реакции не последовало.

– И что теперь? – спросил Джулиан, поднимаясь на ноги.

– Войдем внутрь, – сказала Рен с большей убежденностью, чем на самом деле чувствовала. Но, как девушка уже успела понять, именно в этом и состоял секрет уверенности.

За дверью ничего не было видно.

Подняв меч, Рен шагнула вперед, всматриваясь сквозь дымку. Она сделала еще несколько шагов, и туман начал рассеиваться. Оказалось, что она стоит на галерее, которая опоясывает длинное, похожее на пещеру пространство. Ко входу на нижний уровень вела лестница, а окруженный простыми колоннами балкон был скрыт с обеих сторон тенями.

В то время как верхний уровень был погружен в темноту, на нижнем был какой-то источник света. Рен уже собиралась спуститься по лестнице, когда услышала чьи-то шаги. Они с Джулианом отскочили в сторону и спрятались за колонной так, чтобы иметь угол обзора на происходящее внизу. Помещение казалось совершенно пустым, но затем в комнате появились мальчик и призрак.

В середине помещения располагалось прямоугольное углубление, яма или колодец, из которого сочился бледный туманный свет.

Джулиан подтолкнул ее локтем, указывая на что-то рядом с ямой. Сначала Рен приняла это за еще одного человека, но потом отметила блеск металла. На подставке покоились пустые доспехи, будто бы выставленные напоказ гордым обладателем. Они казались совершенно новыми, не помятыми и не отремонтированными. Нетронутая и изготовленная с мастерством броня терпеливо ожидала своего владельца.

Постепенно мальчик и ревенант приблизились к доспехам.

От дурного предчувствия по спине Рен пробежали мурашки. В темноте она встретилась взглядом с Джулианом.

До них донесся громкий лязг, когда мальчик с трудом сдвинул тяжелые куски блестящего железа и надел доспехи на ревенанта.

Глава

28

Мальчик приказал ревенанту не двигаться, и тот, как и прежде, повинуясь, застыл, пока на него осторожно надевали доспехи.

Теперь он стал не обычным ревенантом. А железным.

Мальчик прикоснулся к ревенанту голыми руками, словно смертельной инфекции не существовало, словно призрак не пульсировал внутри тела, просвечивая сквозь мышцы, кости и впалые глаза.

Несмотря на то что доспехи выглядели совершенно новыми, они казались устаревшими и сильно отличались от тех, которые носил Джулиан. Вообще-то они напоминали те, что носил Железный легион, изображения которого Рен видела в книгах по истории. Несгибающиеся, квадратные, они не оставляли зазоров или уязвимых мест. Как только все детали, за исключением шлема, были на месте, мальчик повернулся к колодцу. Внутри виднелись ступени, похожие на те, что вели к бассейну для купания.

Однако мальчик не стал спускаться. Вместо этого он присел у края и вытянул руки.

Казалось, его движения замедляло какое-то сопротивление, невидимый барьер. Но в конце концов он прорвал скрытую завесу и опустил руки в колодец.

Последовала внезапная, ослепляющая вспышка белого света. Мальчик вздрогнул, но только чтобы занять более удобную позицию.

Содержимое колодца закружилось и покрылось рябью, постепенно становясь невероятно ярким и заливая все пространство вокруг. Рен заметила вырезанный в дальней стене трон – высокое сиденье с двумя поменьше по обе стороны. От ее взгляда не ускользнули и другие детали, такие как сломанные колонны и разбросанные обломки. От колодца расползались глубокие трещины, которые тоже начали наполняться светом. Все пульсировало, будто чье-то сердцебиение, а свечение распространялось подобно тому, как разливается кровь по венам.

Вскоре камни, окружавшие колодец, тоже начали светиться каким-то внутренним сиянием, и Рен почувствовала под ногами пробирающую до костей вибрацию. Сам воздух был заряжен, как перед бурей, и у Рен волосы встали дыбом.

Она посмотрела на Джулиана, который явно чувствовал то же самое, а затем приложила ладонь к земле. Кожу начало покалывать, и по руке пробежала волна магии. Рен вдохнула: сила потрескивала в ее легких, разливалась по телу.

Безграничная сила…

Темная магия.

Страх затрепетал внутри девушки.

Несомненно, именно эта магия создала ревенантов. Стала причиной, по которой некроманты построили свое королевство так глубоко под землей.

Подобная сила вполне могла уничтожить армию кузнецов, армию Владений и самого Локка Грейвена. Об этом зле говорила Одиль.

Обнаружили ли некроманты этот источник силы или они создали его сами, отыскав способ удержать магию земли? Идея контролировать магию казалась Рен неправильной.

Рен попыталась убрать руку, когда заметила, что земля дрожит, а все здание стонет от толчков. С потолка летели куски камня, виднеющиеся вдали трещины и крошка говорили о том, что опора тоже расшаталась.

Вот как когда-то был разрушен первый некрополь некромантов? Не из-за какого-то стихийного бедствия, а из-за того, что они постоянно вытягивали магию из глубин земли, тем самым дестабилизируя окружающий мир? Неудивительно, что Пролом образовался именно после того, как это место было снова обнаружено. Все вокруг было нестабильно.

Рен снова попыталась оторвать свою руку от земли, но не смогла. В тревоге посмотрев вниз, она увидела, как просочившиеся из камня белые нити обвились вокруг ее запястья и неуклонно поползли вверх.

Заметив происходящее с Рен, Джулиан схватил ее за руку и с трудом оторвал от земли. Нити света погасли, Рен моргнула, все еще ощущая их воздействие, и снова сосредоточилась на мальчике-некроманте.

Так же как с Рен, щупальцы света ползли вверх по его рукам, кружились на коже, погружались внутрь. Магия наполняла мальчика изнутри, и он сиял. Свет исходил из самых его костей, каждую из которых теперь можно было четко увидеть. Должно быть, его скелет удерживал силу, которую впитывало тело, действуя как резервуар для хранения. После того как одна кость насыщалась, магия разливалась дальше, заполняя все остальные.

На лице мальчика застыло похожее на боль выражение: его челюсти были сжаты, мышцы напряжены. Свет достиг черепа… но на этом все не закончилось. Магия продолжала распространяться от его головы к рогам, освещая бараний череп, надетый, словно маска, на верхнюю часть лица. Должно быть, эта вещь каким-то образом помогала некроманту, усиливала его магию или способность ее впитывать. Свет скапливался вокруг рогов.

Последовала еще одна вспышка, прежде чем он, пошатнувшись, отстранился.

Некромант глубоко вздохнул, и собранная внутри него магия засверкала и закружилась, становясь еще ярче, в то время как колодец успокоился и осел, а светящиеся трещины и камни вокруг него потускнели. В здании стало темнее, земля больше не дрожала. На фоне этого светящийся скелет и плоть мальчика выделялись еще больше, когда он снова повернулся к ревенанту в доспехах.

Тому оставалось надеть только шлем, но он даже не притронулся к нему.

Именно тогда Рен впервые заметила, что мальчик что-то держит в руке. Длинный узкий предмет, казавшийся темным на фоне его сияющей кожи… заостренный на конце как шип.

Прежде чем Рен успела среагировать, некромант поднял шип одной рукой, а другой достал из-за пояса маленький молоток. Нацелившись в центр лба ревенанта, он вогнал шип одним точным ударом. Послышался треск кости. Знания Рен о жнецах всегда были обрывочными, но она была совершенно уверена, что шип проткнул духовные нити ревенанта.

Нечеловеческий вопль наполнил тишину, отразившись от стен болезненным каскадом.

Рен закрыла уши руками, хотя Джулиан остался невозмутим. Он с беспокойством уставился на нее, но девушка предпочла стиснуть зубы и наблюдать за тем, что происходило внизу.

Очевидно, испытывая боль, ревенант протянул к шипу руки в перчатках, начал дергать и царапать, но мальчик остался равнодушен к его попыткам.

– Остановись, – приказал он едва ли не безразлично, и ревенант замер.

Некромант, осторожно наклонившись вперед, рассматривал результат своей работы. У Рен сложилось впечатление, что что-то пошло не так.

Действительно, появились струйки призрачного света, и мальчик что-то пробормотал себе под нос. Если шип пересек духовную нить, это должно было отделить призрака от его тела. Но, по-видимому, маленький некромант рассчитывал не на это.

Когда прямо у них на глазах дух начал высвобождаться, клубясь в доспехах подобно пару, мальчик снова занес свой молот. Не обращая внимания на призрака, он аккуратно прицелился и со звоном ударил по шипу, вогнав его на полдюйма глубже. Рен предположила, что слишком сильный удар разломит череп пополам, но этого не произошло.

Визг прекратился, и мальчик с явным облегчением опустил плечи.

Неуклонно рассеивающийся призрак застыл в воздухе.

А потом впитался. Железные доспехи всосали его точно воду, стекающую в канализацию.

Каким-то образом мальчик побудил дух вернуться, переделал духовную нить. Соединил призрака с его телом с помощью привязанной кости.

Волна света вырвалась из ревенанта, пронзив железо насквозь так же, как магия пронзила тело мальчика, а затем весь свет, за исключением свечения самого призрака, погас. Даже внутренний свет некроманта исчез. Его магия, по-видимому, иссякла.

Тяжело дыша, мальчик взял последний элемент брони – шлем. Когда некромант надел его на пробитый череп послушного ревенанта, железо со звоном ударилось о шейный позвонок. В шлеме не было ни отверстий для глаз, ни прорезей для рта, потому что ревенант определенно больше не нуждался ни в том, ни в другом. Вокруг все погрузилось в темноту.

– Иди, – прохрипел мальчик и опустил голову, даже не потрудившись взглянуть на собственное творение. – К остальным. В Кастон. Найди ее. Повинуйся ей.

К другим? Как много таких призраков он уже успел создать?

Железный ревенант немедленно повиновался. Лязгая доспехами при каждом шаге, он покинул тронный зал через дверь, расположенную где-то в задней стене.

– Мы должны проследить за ним, – сказала Рен, хотя какая-то ее часть отчаянно хотела поговорить с мальчиком, расставить все по местам. Тем более что некромант остался совсем один…

– Пошли, – сказал Джулиан, поднимаясь на ноги. – Нам нужно…

Когда Рен попыталась встать, то задела кусок щебня ботинком. Камешек скользнул по земле, а после скатился по широкой лестнице, громко ударяясь о каждую ступеньку.

Рен замерла, но было уже слишком поздно. Некромант вскочил на ноги и, прищурившись, оглядел галерею. Их глаза встретились – ее белые, как кость, и его зеленые, словно свет, исходящий от призраков, – и мальчик заговорил голосом, гремящим от оставшейся в нем силы.

– Нарушители границы, – произнес некромант, и Рен подумала, что он обращается к ней и Джулиану, пока он не добавил: – Остановите их.

Слова мальчика все еще звенели в тишине… пока зал не наполнился новыми звуками. Царапанье, топот, глухой стук… Вдоль галереи, из теней коридоров, комнат, целого крыла здания, окутанного тьмой, начали выплывать пятна света. Их появление побудило магию Рен проснуться, и чувства девушки вспыхнули подобно фейерверку.

Они с Джулианом направились к двери, но несколько призраков преградили им путь. Не все из них тянули за собой свои кости. Некоторые определенно были духами, чьи тела покоились где-то в этом наполненном магией месте, другие же, несомненно, являлись гейстами, призывающими ветра и рассеивающими пыль и гальку.

Джулиан инстинктивно поднял свой посох, хотя знал, что лучше им не замахиваться. Нежить не нападала, а кружила вокруг них, как стая волков, ведь некромант приказал остановить их, а не причинять им вред.

Рен подняла костяной меч. Ей нужно было только расчистить путь к источнику, но когда девушка качнулась из стороны в сторону, нежить набросилась на нее сзади и разделила их с Джулианом.

Рен подумала обо всем, чему ее учили. Ее тренировали, чтобы сражаться в паре и защищать своего подопечного, но она только что позволила им разделиться.

С выражением отчаяния на лице Джулиан снова поднял свой посох.

– Не надо, – предупредила Рен, боясь, что любое резкое движение может спровоцировать нежить атаковать.

Обычно это она была безрассудной, на что Джулиан не забывал указывать, но теперь на лице кузнеца ясно читался ужас. Он не мог мыслить здраво.

Несмотря на охвативший его страх, он внял предупреждению Рен и остановил свой посох на полпути, но, очевидно, слишком поздно.

Один из ревенантов, почувствовав намерения Джулиана, повернул в его сторону голову. Прямо у них на глазах он отделился от своего трупа, и когда гнилое тело рухнуло на землю, призрак набросился на кузнеца. Лицо призрака, который сохранил форму своего тела, исказилось, когда он с протянутыми руками устремился к Джулиану.

Он был готов убить его здесь и сейчас. Для смертельной инфекции хватило бы одного прикосновения.

И Рен не могла помешать происходящему.

Охваченная паникой, она сделала единственное, что пришло в голову.

– Остановись! – крикнула Рен, извлекая это слово из глубины своей души.

И призрак повиновался.

Будто бы натолкнувшись на какой-то невидимый барьер, он застыл в воздухе. Дух потрескивал и шипел, переполняемый сдерживаемой энергией, но не двигался с места.

Он остался висеть всего в нескольких дюймах от Джулиана, который испуганно отпрянул в сторону. С нескрываемым изумлением он посмотрел на атаковавшую его нежить, а затем на Рен. После этого взгляд кузнеца переместился на что-то позади нее, и, прежде чем Рен успела пошевелиться, кто-то дотронулся до ее плеча.

С бешено колотящимся сердцем девушка обернулась. Она ожидала увидеть ревенанта, почувствовать поднимающийся по руке предательский холод смерти.

Вместо этого Рен оказалась лицом к лицу с мальчиком-некромантом.

От вида рогатого черепа глубокий первобытный страх болезненно сжал желудок. У Рен перехватило дыхание, и она приросла к месту.

Возможно, осознав, как сильно напугал ее, или просто желая разглядеть ее получше, мальчик стянул маску с лица, оставив ее держаться на макушке. Благодаря этому Рен впервые по-настоящему увидела его черты.

С суровыми бровями, тонкой переносицей и серебряными волосами, он был поразительно бледен, даже бледнее Рен. Рот некроманта был сжат в тонкую линию, под широко раскрытыми и неуверенно смотрящими на нее глазами залегли темные тени – он выглядел измученным, растерянным… и испуганным. Будучи заинтригованной выражением его лица, тайной того, кем он был и чем занимался, Рен нерешительно шагнула вперед.

Настороженность некроманта исчезла, и он стал задумчиво рассматривать Рен своими зелеными глазами. Этот внимательный взгляд нервировал.

Конечно, он все видел.

Видел, как она командовала нежитью, словно некромант.

Рен, чья грудь вздымалась от прерывистого дыхания, попыталась вырваться из хватки мальчика, но тот отказывался отпускать. Посмотрев вниз, она увидела на одном из его длинных бледных пальцев кольцо.

Казалось, ее сердце, которое совсем недавно с грохотом колотилось о грудную клетку, остановилось.

Кольцо. Белое, с черным шипом… и выгравированными с обеих сторон птицами.

Свободной рукой Рен потянулась к карману. Мальчик замер – возможно, он подумал, что она собирается достать оружие. Возможно, так ей и следовало поступить. Вместо этого Рен достала кольцо, которое нашла в Костяном лесу. Точную копию того, что было у некроманта.

Она держала украшение на раскрытой ладони, и мальчик рассматривал его до тех пор, пока снова не взглянул ей в лицо. Выражение лица мальчика тут же сменилось от подозрительного к растерянному, а после он, кажется, начал понимать.

– Рен! – закричал Джулиан, пытаясь подойти к ней, но стоило ему сдвинуться с места, как нежить с предупреждающим потрескиванием преградила путь.

Рен оглянулась на Джулиана, затем снова посмотрела на мальчика-некроманта, который не отрывал от нее пристального взгляда. Девушке казалось, что он старается впитать ее. Запомнить.

Наконец мальчик отпустил Рен, но только для того, чтобы поднять руку с кольцом, которое блеснуло в призрачном свете.

Он указал сначала на одну хищную птицу, самую крупную из двух, а затем на свою грудь.

Рен, затаив дыхание, следила за каждым его движением. Все ее тело было напряжено, будто не хотело принимать правду, в которой она нуждалась. Казалось, некромант чувствовал ее внутреннюю борьбу, поэтому действовал медленно и осторожно, как если бы она была оленем, которого он не хотел спугнуть.

Когда мальчик указал пальцем на птицу, которая была поменьше, Рен задрожала. Она знала, что произойдет дальше.

Подняв руку, некромант указал прямо на Рен.

Девушка покачала головой. Сначала медленно, затем более настойчиво.

Она крепко сжала кольцо в кулаке и обернулась.

– Отойдите! – проревела она ревенантам, которые отделяли ее от Джулиана, а их обоих от побега.

И нежить повиновалась, расступившись перед ней, как призрак, пронзенный костяным лезвием. Рен оглянулась лишь раз, но мальчик-некромант не попытался последовать за ней.

Он позволил ей уйти.

– Отойдите, – оказавшись рядом с Джулианом, повторила Рен. Она старалась вложить в это единственное слово столько силы, сколько могла, хотя ее голос дрожал. Когда она встретилась взглядом с Джулианом, то увидела в его глазах страх другого рода.

Он боялся ее.

Вокруг них с разной скоростью и разной степенью грациозности расступалась нежить. Высоко подняв меч, Рен схватила Джулиана за руку и потащила его к выходу из пещеры.

На берегу собралось еще больше ревенантов, но когда Рен и Джулиан направились к воде, призраки поспешили разойтись.

– Отойдите, – шептала Рен всякий раз, когда кто-то задерживался на их пути слишком долго. – Отойдите.

Наконец они забрались в лодку. Джулиан уставился на Рен так, словно у той вырос хвост, но в ответ девушка не могла ни улыбнуться, ни рассмеяться, ни даже покачать головой. Рен все еще сжимала кольцо так крепко, что его форма отпечаталась на ее ладони. Джулиан вел их в центр источника, молча решив, что они не станут возвращаться в свой импровизированный лагерь. Он захватил с собой сумку, которую предусмотрительно оставил в лодке, так что теперь им оставалось только направиться к шахтному столбу, благодаря которому Джулиан и попал сюда.

Тишина казалась оглушительной, и по мере их путешествия вдоль берегов все больше ревенантов, безмолвных и окутанных темнотой призраков, пробуждались к жизни. Рен не осмеливалась отдавать команды кому-либо из них, страшась, что в любой момент ее новообретенная сила исчезнет. Потому что так и должно было случиться, ведь этот дар она получила из того колодца, когда прижала руку к земле.

Острые края кольца, которое она все еще держала, врезались Рен в ладонь, называя ее лгуньей.

Внезапно чувства девушки обострились, и она высунулась за борт лодки. Рен не знала, откуда или как она это поняла, но была уверена, что ее сумка лежит в воде прямо под ними. Пусть внутри сумки лежало небольшое количество костяной пыли, но вода должна была затуманить ее чувства. Должна была, но не затуманила.

После того как девушка спрятала кольцо в карман, решительного рывка магии оказалось достаточно, чтобы сумка выскочила из водных глубин и оказалась в ее протянутой руке.

Насколько глубоким был источник? Насколько далеко могла простираться ее магия? Сглотнув, Рен затащила промокшую сумку в лодку. Несколько мгновений спустя она почувствовала, что ее меч лежит на дальнем берегу. Рен подозревала, что могла бы вызвать клинок к себе прямо сейчас, независимо от расстояния, но не стала пытаться, а подождала, пока лодка направится в нужном направлении. Поблизости стояли ревенанты, но они не сдвинулись с места, даже когда Рен выпрыгнула из лодки и подплыла к берегу. Вход в шахту тоже был окружен нежитью, так что, когда их лодка приблизилась, Рен постаралась собрать все силы.

Когда они с Джулианом высадились на мелководье и зашагали к берегу, Рен снова заговорила:

– Отойдите. – Девушка, как и прежде, чувствовала, что это слово исходит из глубины ее души. Что оно пронизано силой. Магией. – Оставайтесь в стороне.

Так ревенанты и сделали, освобождая им путь, но не исчезая. От их присутствия Рен пробирала дрожь, ее инстинкты противились происходящему, но девушка не смела проверять, насколько послушной может быть нежить.

Как только они оказались в шахтном стволе, наступила полная темнота. Отсутствие призрачного света наряду с туманной атмосферой источника ослабило напряжение Рен, хоть и не могло полностью успокоить ее. В точности, как и описывал Джулиан, дорога оказалась крутой и скользкой, петляющей и изгибающейся в самых неожиданных местах.

Наконец они добрались до самой шахты.

Джулиан провел их по какой-то старой каменной лестнице, потом они подошли к лифту. Чтобы подняться наверх, нужно было воспользоваться рычагом, но вместо этого Джулиан предпочел потянуть за металлическую цепь своей магией.

И вот они отдалялись: от Пролома, от мальчика с таким же кольцом и от бесчисленного количества нежити, которая ему повиновалась.

Глава

29

Как только они достигли поверхности, глазам Рен потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к свету. Все выглядело поразительно ясным, отсутствие тумана и призрачного света делало мир черно-белым – небо и звезды, горы и каменистая почва. Позади них на фоне усыпанного блестками неба вырисовывался силуэт моста, чья дальняя сторона снова погрузилась в темноту, без намека на нежить.

Будь там призраки… могла ли Рен проверить на них свой дар? Могла ли прогнать их одним словом?

Все, что только что произошло, казалось таким далеким, частью туманного, сюрреалистического пейзажа, невероятно яркого в свете луны.

– Пошли, – сказал Джулиан, уводя их прочь от шахты. Они пробирались между разрушенными зданиями, пока не добрались до одного устоявшего. Нырнув за него, они остановились, чтобы перевести дыхание.

В ушах Рен звенело, кровь так быстро бежала по венам, что она едва могла ясно мыслить.

– Ну? – спросил Джулиан, пристально глядя на нее.

– Что? – ошеломленно отозвалась она.

– Они нас преследуют? – Кузнец стоял лицом к Рен, которая выглядывала из-за угла, чтобы посмотреть в сторону шахты.

Закрыв глаза, Рен выровняла дыхание и напрягла свои чувства.

– Нет, – сказала она с пугающей уверенностью. Не то чтобы она ничего не почувствовала, но нежить, которую ей удалось уловить, все еще находилась на дне Пролома. Далеко за пределами привычного диапазона ее магии.

По крайней мере, они находились в относительной безопасности.

Неужели мальчик-некромант отозвал нежить? Или приказ Рен отойти в сторону оказался сильнее? Девушка подозревала, что после создания того железного ревенанта некромант был полностью истощен, а значит, и его команды не имели такой же силы, как раньше.

Открыв глаза, Рен обнаружила, что Джулиан пристально смотрит на нее.

– Что он тебе сказал?

– Ничего, – ответила Рен и не солгала. Тот мальчик не произнес ни слова, но все-таки рассказал ей кое-что… кое-что, чего она не понимала. На лице Джулиана отразилось недоверие, так что Рен вытащила из кармана кольцо. – У него было такое же.

Она не могла заставить себя рассказать про птиц. Она точно не знала, что они означают, и не хотела строить догадок.

Джулиан в задумчивости провел рукой по волосам.

– Как давно ты узнала, что можешь это делать?

Не было нужды уточнять, о чем он.

– Я не знала.

Похоже, слова Рен его не убедили.

– Хочешь сказать, что одного прикосновения к тому светящемуся камню оказалось достаточно, чтобы научить тебя повелевать нежитью? Чтобы сделать из тебя…

– Не смей, – прервала срывающимся голосом Рен. Она несколько раз сглотнула, пытаясь взять себя в руки. – Все так и было. Должно быть, дело не только в магии. Каким-то образом эта энергия наделяет запредельными способностями, наделяет… Безграничной силой… Темной магией.

– На что же еще ты способна? – Слова Джулиана прозвучали резко, но Рен знала – он, как и она, думал о Локке.

Она выбросила из головы мысли о следующих указаниях призракам и раздавленных костях.

– Радиус действия моей магии расширился. Мои чувства… обострились. Кроме этого… – Не знаю, что еще. – А ты? Ты же стоял рядом.

Джулиан поднял руки, демонстрируя кожаные перчатки.

– Я ни к чему не прикасался.

– И все же, – настаивала Рен, будто хотела, чтобы и на него подействовала эта странная магия. Чтобы не быть настолько… другой. – Ты же ее почувствовал, да? Магию в воздухе?

Джулиан небрежно пожал плечами, хотя напряженная шея свидетельствовала об обратном.

– Я не знаю, что именно почувствовал. Зато знаю, что видел, – этот… мальчик делал нечто большее, чем просто командовал призраками.

Да, так и было. Тот мальчик вонзил в кость ревенанта странный шип. Каким-то образом это помешало призраку отделиться от тела. Рен предполагала, что теперь дух был вынужден оставаться внутри той брони.

Она хмуро посмотрела на Джулиана:

– Где он нашел железные доспехи?

Джулиан отпрянул:

– А мне откуда знать?

– Где еще, если не в Доме Железа, некромант мог раздобыть полный комплект доспехов? – требовательно спросила Рен, радуясь возможности самой устроить допрос. – Их явно изготовили на заказ. На шлеме не было отверстий ни для глаз, ни для рта. Никакой вентиляции или зазоров.

Джулиан покачал головой:

– Каждый клочок железа, который у нас есть, тщательно охраняется, а все Молоты, пережившие восстание, служат регенту. – Он замолчал, осознав смысл собственных слов. – Но он не стал бы… – Джулиан запнулся, его взгляд стал отстраненным.

Даже собери некромант железо с поля боя (к черту традиции Дома Железа), ему все равно понадобился бы Молот, чтобы создать из него доспехи. Ему все равно понадобилась бы помощь кузнеца.

Возможно, непоколебимая верность Джулиана этому таинственному регенту наконец пошатнулась.

– Чем бы ни занимался тот мальчик, он не мог справиться в одиночку, – многозначительно заметила Рен. Им следовало разузнать больше, но она понятия не имела, куда отправлялась вся эта нежить в броне. Оглядевшись по сторонам, Рен выругалась: – Следовало пойти за тем железным ревенантом, но мы упустили его из виду.

Джулиан приподнял бровь и повторил:

– Железный ревенант?

В ответ Рен, которой название казалось вполне подходящим, пожала плечами. Прежде чем продолжить, Джулиан покачал головой:

– Мы его не упустили. Мальчишка велел ему отправляться в Кастон. Я знаю, где это. Точнее, где он был раньше. – Рен совсем забыла, что некромант обозначил ревенанту пункт назначения, потому что была плохо знакома с местностью. – Предполагается, что Кастон, как и все остальное, стал лишь грудой руин, – продолжил Джулиан. – Но, может, именно там и собирается эта странная нежить.

– Тогда пойдем.

Джулиан ответил не сразу.

– Кастон расположен на первоначальной юго-восточной границе Одержимых земель.

– Что это значит?

– Это значит, что все это время мы двигались в прямо противоположном направлении. Если пойдем за этим железным ревенантом, вероятнее всего, упустим принца.

– Ох, – выдохнула Рен.

Точно, принц. Девушка колебалась. Спасением Золотого принца она собиралась доказать собственную состоятельность. Но по пути она узнала такие вещи, которые не могла забыть, вещи, если такое возможно, даже более важные, чем взятый в плен принц. Любопытство тянуло Рен последовать за железным ревенантом, желая – нет, нуждаясь – понять произошедшее, хотя бы для того, чтобы понять саму себя. То, что творилось в Проломе, грозило более серьезными последствиями, чем потеря одного-единственного принца. Чем ее уязвленная гордость. Мальчик-некромант не просто создавал нечто любопытное… Он управлял нежитью и надевал на нее броню. Он превращал ревенантов в оружие.

Рен подумала о том, как холодно ее бабушка объявила о ее провале, какое разочарование виднелось в глазах отца, когда она была вынуждена отдать Гибель призраков.

Она подумала о страхе на лице Лео, когда похитители набросились на него.

Они были ее семьей. Он был ее другом.

Но происходящее теперь перевешивало даже это.

– Думаешь, с Лео все будет в порядке? Если за него дадут выкуп, ваши люди… Они же его не тронут?

– Нет, – уверенно ответил Джулиан. – Что бы ни задумал капитан Ройс, принц, учитывая его ценность, будет в безопасности. Это ясно как день.

Рен не была в этом настолько же уверена, но у нее не осталось выбора.

– Тогда мы отправляемся вслед за железным ревенантом. Нельзя притворяться, что мы ничего не видели, и следовать старому плану, словно ничего не поменялось. Все изменилось. На кого бы ни работал тот мальчик, пострадают все жители, не важно, на какой стороне Стены они находятся.

– Согласен, – сказал Джулиан, и они обменялись улыбками.

– Ты же понимаешь, что тоже упускаешь шанс, – заметила Рен. – Шанс встретиться лицом к лицу с капитаном и узнать правду.

Глаза Джулиана потемнели.

– О, у меня еще будет такой шанс.

По спине Рен пробежал холодок. Оставалось только радоваться, что в данный момент они с Джулианом были на одной стороне.

Сначала они пополнили запасы. Сумка Рен промокла насквозь, и, учитывая холодный ночной ветер, она должна была высохнуть не скоро. Рен выбросила лишние одеяла и дрова, которые у них с Джулианом не было времени сушить. Оставшиеся запасы еды они переложили в сумку Джулиана, а мешочек с дополнительной порцией костяной пыли Рен повесила себе на пояс. В итоге девушка не стала брать с собой теперь уже пустую сумку.

Они дважды останавливались, чтобы передохнуть. Рен позволила Джулиану проспать так долго, как только могла, но когда наступила его очередь дежурить, она лежала, не в силах уснуть.

Вместо того чтобы отдохнуть, она смотрела на кольцо, водила кончиками пальцев по выступам на гладкой кости, по иероглифам и птицам. Хищная птица – он. Певчая птица… она.

– А что, если это усилитель, – сказал Джулиан, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Была глубокая ночь, а она была так поглощена своим занятием, что забыла о кузнеце.

Рен посмотрела на кольцо:

– Усилитель?

– Такие вещицы накапливают дополнительную энергию. Они действуют на магические связи, как те, что между доспехами и кузнецом, и увеличивают эти связи в геометрической прогрессии.

– Но это же кость… Тогда речь идет о костоломе, а способности того мальчика… – она замолчала.

«А способности того мальчика явно говорят, что он – некромант», – собиралась сказать Рен, но ведь она сама была костоломом, который мог повелевать призраками. Или некоторыми из них. Когда мальчик черпал силу из колодца, кольцо засветилось, точно так же, как и маска из рогатого черепа. Значит, в нем действительно содержалась какая-то магия. И хотя Рен этого не видела, она готова была поспорить, что в маске тоже был темный шип, как на кольце. Так что, возможно, дело было вовсе не в кости. Ведь именно шип привязал того призрака к его трупу.

Значило ли это, что подобные кольца и та маска… Что они одержимы? Были ли они материалами, которые некромант использовал, чтобы подобраться поближе к… духу?

– Это всего лишь теория, – тихо сказал Джулиан. – Но мастера, работающие с металлом, часто используют усилители. Видела, сколько золота было на принце?

– Я думала, он просто тщеславен, – заметила Рен, хотя упоминание о Лео вызвало чувство вины, ведь она предпочла оставить его.

– Возможно, тщеславие тоже сыграло роль, – ухмыльнулся Джулиан, – но уверен, что парочка его безделушек все же были усилителями. Обычно это семейные реликвии, если посчастливилось их заполучить, потому что они хранят связь между материалом и родословной хозяина на протяжении целых десятилетий. На самом деле, – он прочистил горло, – иногда, чтобы усилить связь, они даже примешивают усилители к крови или другой живой материи, а то и имплантируют их себе в тело. Чтобы достичь постоянного сочетания магии и крови.

С живой материей? Сочетание магии и крови?

Рен снова посмотрела на кольцо, изготовленное из чьей-то кости. Девушка провела пальцем по певчей птичке и спрятала странную вещицу в карман.

– Я слышала, что серебряники едят серебро, – сказала она в попытке сменить тему разговора. – Это из того же разряда?

Джулиан рассмеялся низким и раскатистым смехом. К облегчению Рен, теперь, когда она не командовала нежитью, кузнец казался менее настороженным.

Рен хотела улыбнуться в ответ, но потом вспомнила об их поцелуе. Об отказе. Это была плохая идея. Между ними снова воцарилась эта легкость, которая и привела к тому, что произошло в источнике. Об этом было трудно не думать… не хотеть…

Теплота, зародившаяся в ее животе, сменилась холодом, и Рен отвела взгляд. Они были вместе, потому что из них получилась хорошая команда. Никаких других причин не существовало.

– Они едят серебро только потому, что оно обладает целебными свойствами, поэтому для них это скорее лекарство, – ответил Джулиан, не догадываясь, о чем она думала. – Судя по тому, что я слышал, они определенно пытались создать серебряные импланты. Только какой бы ни была выгода, это всегда рискованно. Процедура болезненна, а организм часто отвергает имплант. Да и количество дополнительной энергии, которое на самом деле удается выиграть, вопрос спорный. Все сводится к качеству материала и его совместимости с хозяином. Подобные практики уже давно не в ходу.

Рен прищурилась:

– Почему ты так много об этом знаешь?

Джулиан снова рассмеялся, хотя на этот раз немного натянуто:

– Могу предположить, что я, в отличие от тебя, был хорошим учеником.

Рен фыркнула. Все же девушка чувствовала, что Джулиан чего-то недоговаривает.

Однако в чем-то он был прав.

– Думаю, колодец служил именно этой цели, – призналась она. – Был своего рода усилителем.

– Кажется, он относится к первозданной магии. Потому что он не просто увеличивал силу некроманта… Он и был силой.

После этого они продолжили путь, пробираясь сквозь постепенно сгущающуюся тьму. По мере их путешествия еще больше нежити, мерцая, возвращалось к жизни. Им встретилось скопление призраков и даже один странный ревенант, но никто не стал их преследовать.

Рен больше не разговаривала с призраками, но всякий раз, когда она замечала кого-нибудь, то повторяла в уме «отойдите» – последний приказ, который дала нежити. Возможно, этого оказалось достаточно, чтобы поддерживать действие магии. Возможно, повторяя команды про себя, она заряжала их новой силой… или ей это просто мерещилось. Рен также иногда дотрагивалась до лежащего в ее кармане кольца, не в силах удержаться от того, чтобы не провести пальцем по затертым канавкам и странному темному шипу. Они пересекли Одержимые земли целыми и невредимыми, а с восходом солнца вдалеке стали видны крыши Кастона.

Джулиан остановился как вкопанный, и секундой позже Рен сделала то же самое. Из труб поднимался дым, повсюду слышались хоть и приглушенные, но безошибочно узнаваемые звуки жизни – движение, бормотание и что-то еще, звенящее в устойчивом, отдающемся эхом ритме.

Кастон не был заброшенными руинами. Он был полон людей, живущих и работающих на Одержимых землях.

И именно сюда направлялся железный ревенант.

Глава

30

Прежде чем пройти через высокие и укрепленные городские ворота, которые с двух сторон огибала река, Рен и Джулиан нашли точку обзора и решили понаблюдать за оживленным городом. В Кастоне тоже имелась защита из костей, но установлена она была плохо и отчаянно нуждалась в ремонте. Кто бы ее ни устанавливал, он точно не был костоломом. Зато река вокруг города компенсировала эту оплошность.

Рен удивлялась подобному географическому расположению, пока Джулиан не объяснил, что воду специально направили таким образом через виднеющиеся вдали плотины и акведук[4].

Джулиан выглядел мрачным, и Рен не могла его за это винить. Такого рода работа требовала больших усилий и затрат. Кто бы ни заказал ее, у этого человека имелись хорошие связи и средства, а кто подходил под это описание больше, чем регент Железной крепости? Джулиан верил, что их народ борется за выживание. Определенно, некоторые и правда боролись, но не все. И Одержимые земли не были пустошью, угрожавшей их существованию… Очевидно, они также служили дымовой завесой, скрывающей чьи-то темные делишки. Было неясно, связано ли происходящее в этом городе с тем, что они видели в Проломе, но Рен подозревала, что скоро они это выяснят.

Чуть позже на вопрос о том, зачем кому-то вкладывать столько денег в расположенное в столь опасном районе поселение, нашелся ответ.

Шахты.

Ритмичный звук, который Рен и Джулиан слышали раньше, явно исходил из действующей шахты, расположенной на северной границе города.

– Так вот откуда взялись все эти блестящие доспехи для железного ревенанта. Я думала, что добыча полезных ископаемых запрещена законом.

Насколько Рен было известно, этот закон вступил в силу, когда было установлено, что причиной образования Пролома стала чрезмерная добыча железа. Независимо от того, правдой это было или нет.

– И кому было поручено следить за его исполнением? Мы же больше не часть Владений, но все же, – добавил Джулиан, прежде чем она успела возразить, – я об этом не знал и совсем это не поддерживаю. Дела и так обстоят плохо, никому не нужно, чтобы они становились еще хуже. Нам не нужен второй Пролом.

– Возможно, тому, кто за этим стоит, нужно, чтобы все стало еще хуже, – пробормотала Рен. – Подумай хорошенько. Тот мальчик может управлять призраками. Внезапно ревенанты перестали быть бедствием на ваших землях. Они превратились в армию.

– Какой толк от этой армии, если они не могут пересечь Пограничную стену? – спросил Джулиан. – Мы же говорим о нежити. Пусть они могут представлять угрозу к востоку от Стены и даже в состоянии что-либо построить, но они недостаточно сильны, чтобы разрушить… – Джулиан замолк, похоже, приходя к тому же заключению, которое уже сделала Рен.

– Могу предположить, что железные доспехи помогут решить эту проблему, – тихо сказала она.

Это имело смысл. У тех, кто проживал на стороне Пролома, не хватило бы людей (особенно после встречи с отрядом Локка Грейвена), чтобы разрушить Стену. Даже будь это по-другому, попытка стоила бы им многих жизней. Но теперь они могли натравить нежить на Границу и ее защитников, позволить ревенантам сделать грязную работу, а потом спокойно войти на территорию Владений.

Железные доспехи защищали ревенантов и их призраков, из-за чего костоломам было практически невозможно с ними справиться. Металл давал ревенантам возможность коснуться Стены и при этом защищал от костяных лезвий, которые могли пронзить их дух. Жнецам же было бы очень сложно сделать надрез своим серпом. Даже обычное оружие не могло пробить доспехи кузнецов. Они были воинами, которых армия Владений не могла одолеть.

– Ты их видишь? – спросила Рен.

– Кого?

– Железных ревенантов. Судя по словам мальчика, здесь есть и другие. Но люди кажутся…

– …спокойными, – закончил Джулиан, задумчиво кивнув. – Либо они знают о железных ревенантах, либо ревенанты прячутся где-то поблизости, вне поля зрения… Как думаешь, они могли бы проникнуть в город? Со всей этой водой вокруг?

– Там есть подъемный мост, – заметила Рен, указывая в нужном направлении. – Ты уже успел убедиться, что на определенном расстоянии вода их не пугает. Вспомни источник в Проломе, ревенанты же перешли через него по мосту. Здесь повсюду подземные реки и колодцы. Может, им удалось найти путь, который расположен на нужной высоте?

– Или железные доспехи обеспечивают им защиту? – добавил Джулиан. – Как тело?

Рен наклонила голову, задумавшись над услышанным.

– Такое тоже может быть. Нам нужно проникнуть в город и осмотреться.

– Но как? Сомневаюсь, что здесь бывает много посетителей, – сухо сказал Джулиан. – Мы же будем как бельмо на глазу.

– Не обязательно, – отозвалась Рен, вглядываясь в центр города. – Смотри, там рынок. Вокруг полно фургонов для дальних путешествий. Очевидно, что поблизости нет ферм, так что сюда, пусть и нечасто, должны приезжать торговцы. Получается, город все же пускает гостей.

– Что ты предлагаешь?

– Сейчас, пока солнце не зашло и на улицах полно народу, мы сможем смешаться с толпой и что-нибудь подслушать. Прогуляемся по округе, посмотрим, сможем ли найти место, где держат железных ревенантов, если они все же находятся внутри городских стен. С наступлением темноты придется решать, что делать дальше.

– Смешаться с толпой? – уточнил Джулиан. Приподняв бровь, он окинул ее взглядом с ног до головы. – Желаю удачи.

От внимания кузнеца лицо Рен вспыхнуло, но она приказала себе не отводить взгляд.

– Я это сниму, – заявила девушка, указывая на костяную броню.

– А толку-то, – пробормотал Джулиан, но Рен не смогла понять, было ли это комплиментом.

Пришло время действовать, и Рен неохотно сняла все доспехи, кроме тех, что можно было спрятать под одеждой. Она оставила мечи в ножнах за спиной, поскольку видны были только ничем не примечательные, обтянутые кожей рукояти. Патронташ и метательные ножи вместе с доспехами теперь лежали в сумке Джулиана, а мешочки с костяной пылью Рен засунула в карманы. Девушка как раз складывала свой пояс, когда ее взгляд упал на пустые ножны, в которых она раньше носила Гибель призраков. Она не могла заставить себя снять их, но лучшего момента, чем сейчас, похоже, не предвиделось.

Джулиан с любопытством посмотрел на ножны.

– Они всегда были пустыми?

– С тех пор, как я приехала в Крепость, – коротко ответила Рен. Затем, поскольку она была подавлена и нуждалась в сочувствии, девушка добавила: – Раньше я носила в них семейный кинжал, но его заб… я его потеряла перед тем, как меня отправили к Пограничной стене.

Пусть Светлана забрала кинжал после того, как Рен провалила последнее испытание, но всего за несколько часов до этого она сама поставила его на кон, решила рискнуть всем, чтобы победить кузину и показать себя лучшей. Как бы Рен ни пыталась отрицать это, во всем виновата была она сама.

Джулиан, который был занят тем, что снимал свои доспехи, сунул руку за пояс и вытащил один из своих кинжалов.

– Вот. Знаю, он из железа, но…

Рен в изумлении посмотрела на кинжал. Она приняла его, внимательно изучая. Кинжал был мастерски выполнен, особенно закрученные узоры, которые вились вдоль рукояти.

– Он носит имя Железное сердце, – тихо сообщил Джулиан, а затем, кашлянув, добавил: – Этот кинжал принадлежал моей матери. Как и большинство оружия, с которого я начинал. Все потому, что, когда я был ребенком, их размер идеально подходил для тренировок. Я перерос их, но… это все, что у меня от нее осталось.

– Спасибо, – искренне сказала Рен, и подарок Джулиана приобрел для нее особую ценность. Девушка не знала, что его мать тоже умерла. Похоже, он был еще более одиноким, чем она. По крайней мере, у нее все еще был отец. – Я тоже потеряла мать. То есть она умерла, когда я родилась, так что я ее совсем не знала.

Джулиан кивнул:

– Я был совсем маленьким, когда это произошло, так что тоже никогда по-настоящему ее не знал. Но… – Джулиан замолк и нахмурился.

– Что? – настаивала Рен.

Он смущенно пожал плечами:

– Я слышал истории о ней. – Рен терпеливо ждала, поэтому он продолжил: – Она любила помогать людям. Если выдавался трудный год, она посещала местные города, чтобы привезти туда дополнительную еду или припасы. Она была Мечом, как и я, и после образования Пролома сделала все, что могла, чтобы защитить шахтеров и их семьи. Чтобы вывести их с Одержимых земель. Она была в одной из шахт, когда та обрушилась. Это случилось до того, как мы покинули этот район. – Рен слегка нахмурилась, пытаясь выстроить хронологическую цепочку. У него же была младшая сестра? – Мой отец женился во второй раз, – продолжил объяснять Джулиан с застывшим выражением на лице. Рен подозревала, что ему не очень нравилась мачеха, но рассказы о его матери объясняли, почему он так рьяно защищал людей, проживающих к востоку от Пограничной стены. Джулиан пытался соответствовать своей матери.

– И благодаря этому браку у тебя появилась младшая сестра, – добавила Рен, желая подбодрить его. – Ну та, что суеверна и упряма?

Джулиан улыбнулся уголком рта. Казалось, он был доволен тем, что Рен помнила, о чем он говорил с ней, и снова дотронулся до браслета.

– Ребекка… Бекка. Она предпочитает, чтобы ее называли Беккой.

Рен было приятно, что он назвал ей имя своей сестры. Он доверил ей что-то настолько простое и в то же время личное. Мгновение они стояли молча. Внезапно оба будто бы вспомнили, почему вообще находились здесь. Рен осторожно вложила Железное сердце в пустые ножны от Гибели призраков.

Когда Джулиан снова посмотрел на нее, его критическому взгляду не потребовалось много времени, чтобы заметить проблему.

– Тебе, наверное, э-э, стоит умыться.

Рен нахмурилась. Они находились в пути уже несколько дней, так что и его лицо не осталось идеально чистым… ну, на самом деле, таким оно и было. Как он это делал?

– Черная краска, – пояснил Джулиан. На его лице застыло странное, чуть ли не предвкушающее выражение. Тут Рен вспомнила, когда в последний раз он видел ее без макияжа.

– О, точно. – Она провела по лицу тыльной стороной ладони, но, судя по ухмылке, которую Джулиан пытался скрыть, сделала только хуже. Из-за своего жирного состава краска становилась почти водостойкой, и ее сложно было смыть. – Дома я использовала масло… – пробормотала Рен.

– Попробуй этим, – предложил Джулиан, доставая из нагрудного кармана что-то подозрительно похожее на шелковый носовой платок. Рен и понятия не имела, что кузнецы такие чистюли.

– Вау, какой элегантный, – сказала она, взяв белоснежный лоскуток ткани в свои грязные руки.

– Это же носовой платок, а не бальное платье, – сухо отозвался Джулиан и протянул ей маленькую фляжку. – В ней минеральное масло. Я использую его для клинков, но думаю, что и для твоего лица оно подойдет.

Рен нерешительно поставила фляжку поверх шелкового платка. Покачав головой, Джулиан забрал у нее и то и другое и промокнул носовой платок, прежде чем вернуть его Рен.

– Он такой белый… – заметила девушка, но все же поднесла уголок к лицу и провела им под глазом. Джулиан пристально наблюдал за ней.

Использовав края платка, чтобы вытереть краску вокруг глаз, Рен прижала центр шелковой ткани к губам. Мгновение она позволила маслу впитаться, а затем провела платком по лицу. В результате на ткани образовалось черное пятно в форме ее губ.

– Теперь чисто? – неуверенно спросила Рен, сожалея, что рядом нет зеркала. К тому же Джулиан уже снял нагрудник, в котором она могла бы увидеть свое отражение.

Джулиан поднес к ее лицу затянутую в перчатку руку и застыл на мгновение, прежде чем опустить ее.

– Все чисто, – пробормотал он, забирая у Рен использованный платок и отворачиваясь. Готовая сделать все, что угодно, лишь бы снять возникшее между ними напряжение, Рен снова принялась возиться со своим ремнем, хотя и наблюдала за Джулианом из-под опущенных ресниц.

Стоя к ней спиной, он посмотрел на носовой платок, на видневшийся на нем отпечаток ее рта. Затем аккуратно сложил шелковый лоскуток и надежно спрятал его в нагрудный карман. Рен прерывисто вздохнула.

– Думаю, тебе не стоит снимать капюшон, – бросил Джулиан через плечо. – Цвет твоих глаз нам не изменить, остается только надеяться, что без прямых солнечных лучей никто ничего не заметит.

– Хорошо, – сказала Рен, натягивая капюшон и заканчивая последние приготовления. Джулиан поднял сумку, которая, учитывая лежащие в ней железные доспехи, была для Рен слишком тяжелой.

Они отправились к городу. Перебраться через ров оказалось легче, чем ожидалось. Вода, предназначенная для отпугивания нежити, а не живых существ, оказалась неглубокой. Избегая северных ворот и выставленной там стражи, они взобрались на стену с помощью меча Джулиана.

Скопление зернохранилищ обеспечило их хорошим прикрытием и позволило спокойно спуститься в город.

Придерживаясь тенистых закоулков, Рен и Джулиан пересекали главную улицу только в случае крайней необходимости. Они просовывали головы в дверные проемы и останавливались у открытых окон в поисках любых признаков железных ревенантов. Рен знала, что Джулиан способен уловить находящееся поблизости большое количество железа, но действующая в стенах города шахта могла притупить его чувства.

Все это время Рен прогуливалась легким шагом, высоко задрав подбородок, и подталкивала Джулиана локтем в бок всякий раз, когда он шел слишком быстро или тревожно оглядывался по сторонам.

– Очевидно, ты в первый раз пробираешься туда, где тебе не следует быть, – раздраженно пробурчала себе под нос Рен. – Прятаться, стараясь не привлекать внимания, – верный способ его привлечь. Веди себя так, словно тебе здесь самое место.

Он хмуро посмотрел на нее, а затем вздохнул и поднял голову, расправив плечи, благодаря чему вернул себе часть своей обычной грации и уверенности. Рен уставилась на него, беспокоясь, что совершила ошибку. Теперь с утонченными чертами лица и отчужденным выражением Джулиан мог привлечь к себе внимание другого рода.

Они как раз пробирались по задворкам переполненного рынка, когда раздался крик.

Рен замерла – неужели их заметили? – но потом она осознала, что звук доносился с дальнего конца города. Там располагались вторые ворота, выходящие на юг. Когда Рен взглянула на них, те медленно открылись. Землю сотряс грохот лошадиных копыт, в послеполуденном свете поднялось облако пыли.

Для приезда торговцев или фермеров было слишком поздно, и когда всадники приблизились, Рен поняла, что перед ней солдаты. Новоприбывших нельзя было назвать армией – по подсчетам Рен, их было всего около двадцати человек. Однако стоящий рядом с ней Джулиан побледнел.

Рен обратила внимание на развевающийся вымпел, который держал ехавший впереди всадник. Черное полотно с изображенной на нем красной башней – символом Дома Железа.

Рядом со знаменосцем ехал мужчина в черных железных доспехах, богато украшенных и вычурных. На них имелись красные эмалевые вставки, а острое перо на шлеме было вдвое выше того, что носил Джулиан.

Этот незнакомец тоже был кузнецом.

Рядом с ним ехали солдаты, в обмундировании которых просматривалось большое количество красного цвета. Тот факт, что они носили железные кольчуги, а не доспехи, означал, что они не принадлежали к числу кузнецов.

Шепот, зародившийся с того момента, как открылись врата, наконец достиг ушей Рен.

– Красная гвардия приближается… регент Железной крепости… регент здесь…

Увлекая за собой Джулиана, Рен нырнула в узкое пространство между двумя зданиями. С этого места они оба наблюдали, как процессия въезжает в город.

Они точно не были в Кастоне проездом, и вскоре после того, как миновали укрытие Рен и Джулиана, замедлили шаг и направились к одному из зданий на главной дороге, которое, по-видимому, являлось таверной или гостиницей.

Новоприбывших спешили поприветствовать, их лошадей тут же отводили в стойла… Их визит явно не был неожиданностью.

Рен снова спряталась за стену.

– Он должен был оставаться в Крепости, – слабым голосом произнес Джулиан. Когда Рен повернулась к нему, он все еще выглядел потрясенным. – Именно там должен был состояться обмен. Он не мог… – Джулиан рассеянно провел рукой по волосам.

– Ну, теперь он здесь. Очевидно, у него появились более важные дела.

Джулиан замер:

– Ты же не хочешь сказать…

Рен пожала плечами:

– Кажется странным, что и он, и железный ревенант прибыли сюда в один и тот же день. Не говоря уже о том, что теоретически здесь есть и другая созданная некромантом нежить. Должно быть, это регент разрешил открыть шахту и даже поддержал ее деятельность финансово. Иначе зачем ему налаживать производство железа в таком опасном месте? Ему что-то нужно. Если только вы не готовите армию кузнецов… – Рен замолчала, но Джулиан лишь покачал головой. Так она и думала. – Тогда регент здесь, чтобы создать свою собственную армию.

– Мы этого не знаем, – возразил Джулиан, который уже не казался таким уверенным, как раньше. С самого начала он оставался верным этому человеку, но теперь, собрав столько улик, в нем промелькнула тень сомнения.

– Кто он такой, Джулиан? Кто такой этот регент?

– Он глава Дома Железа, – ответил кузнец.

– Понятное дело, но кто этот человек? – настаивала Рен. – Найты были уничтожены во время Восстания, так по какому праву он стал главой вашего Дома?

– Потому что он силен, а Дом слаб, – глухо произнес Джулиан. Его ответ прозвучал так, словно он давным-давно заучил его наизусть. – После всего, что случилось, у нас вообще есть Дом только благодаря ему. Он восстановил все с нуля, и теперь…

– И теперь он, похоже, готов повысить ставки.

– Может, он приехал сюда, чтобы закрыть шахту, – упрямо настаивал Джулиан.

Рен в это не верила и в глубине души понимала, что и Джулиан лишь занимается самообманом.

– Есть только один способ узнать наверняка. Пошли, нам нужно пробраться в эту гостиницу.

Глава

31

– Похоже, они пробудут здесь какое-то время, раз лошадей отвели в конюшню, – сказала Рен, выглядывая из-за угла. – Не думаю, что железные ревенанты прячутся в гостинице, но, возможно, там остановился тот, кто их создает.

– Ты о мальчике-некроманте? – спросил Джулиан. Вероятно, он все еще думал о регенте и слушал ее вполуха.

– Нет, я о том, кто изготавливает для них доспехи. Или о том, кто дергает этого мальчика за ниточки, – бросила Рен через плечо. – Ты же слышал. Он не просто велел железному ревенанту идти в Кастон. Он велел ему «повиноваться ей». Может, мы наконец-то встретимся с Королевой трупов, о которой все болтают. – Рен снова обратила свое внимание на улицу. – Нам нужно туда попасть…

– Я не могу войти внутрь, – прервал Джулиан, и Рен снова нырнула в переулок. – Они меня знают. Они начнут расспрашивать, почему я не с капитаном Ройсом и остальными.

– Или почему ты не умер, как предполагалось.

Джулиан сжал челюсти.

– Он не…

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что он не стал бы… В этом нет никакого смысла…

– Почему, Джулиан? – снова спросила Рен. Она устала ходить вокруг да около. – Ответь мне честно.

Он выдохнул и, сдавшись, прикрыл глаза.

– Потому что он мой дядя, ясно? Регент в прямом смысле вырастил меня.

Что ж, это объясняло, почему он не мог поверить, что этот человек приказал убить его или имел какое-либо отношение к раскопкам в Кастоне и железным ревенантам.

– Регент приходит к власти, когда законный правитель в отъезде, признан непригодным… или является несовершеннолетним. – Рен пристально посмотрела на Джулиана: – Что из этого подходит?

Джулиан сглотнул:

– Через шесть недель мне исполнится двадцать.

– Что означает…

– Меня зовут Джулиан Найт. И я – наследник Дома Железа.

Рен вспомнился платок, который он дал ей перед тем, как войти в город, и расплывчатая вышивка сложилась в очевидные инициалы «ДН». Джулиан вложил правду о своем происхождении прямо ей в руки, а она этого даже не заметила.

Из-за этого Рен сердилась не только на себя, но и на Джулиана, поскольку тот скрывал свое настоящее имя. Оно указывало, что, возможно, во всем был виноват его дядя. Временно поставленный у власти, который мог потерять этот пост уже через шесть недель.

И Рен позволила этому негодяю похитить Лео. Вот только если регент находился здесь, то где тогда был Золотой принц?

– Мое имя – тайна, которую тщательно скрывают. Я не рассказываю об этом незнакомцам или…

– Врагам? – холодно прервала Рен. То, что он отверг ее, все еще причиняло боль. – Могла бы и сама догадаться, лорд Джулиан. По твоим доспехам и оружию. По манере говорить и… по манере речи.

– О чем ты?

– Ты говоришь даже чопорнее, чем принц.

– Нет, это не… – очевидно, не согласный с выбором прилагательного, он покачал головой, прежде чем продолжить: – Что не так с моей манерой говорить?

Рен, которая теперь чувствовала себя менее комфортно, пожала плечами.

– Ты всегда повторял «мой народ». Пытался защитить всех, включая бандитов, которые хотели тебя убить. И твоя реакция на том поле боя. Даже в историях о матери ты восхищался ее желанием позаботиться о других. Ты похож на нее… несешь ответственность за своих подданных.

Почему она чувствовала себя так, словно сказала лишнее? Да, Джулиан проявил все эти качества, когда нашел ее в том источнике, осмотрел рану и развел огонь, чтобы согреть.

И возможно, ей это понравилось.

– О, – тихо произнес Джулиан. Его щеки вспыхнули, как если бы он был смущен. Или польщен. – Верно. Что ж, полагаю, прошло достаточно времени, чтобы с уверенностью сказать, что мы больше не незнакомцы.

– И не враги? – спросила Рен, стараясь казаться безразличной, но боясь, что вместо этого покажется Джулиану смущенной.

– Нет, – ответил он с серьезным видом.

Что-то в выражении его лица заставило Рен пожалеть, что она не рассказала правду о себе.

– Кстати, говоря о…

– Послушай, – прервал Джулиан, снова сосредоточившись на главной улице. – Они вошли в гостиницу. Что будем делать дальше?

Напряженно размышляя, Рен еще раз выглянула из переулка.

– Должно быть, у них здесь есть группа поклонников – скучающие местные жители набрасываются на солдат, стоит им только въехать в город. – Определенно, несколько деревенских жителей уже толпились вокруг конюшен, болтая со своими любимчиками или надеясь отыскать новых. – Я могу затеряться среди них и выманить одного из солдат. Знаменосца, например… Он выглядит молодым и доверчивым.

– Выманить? – повторил Джулиан, нахмурившись. – Ты не можешь просто подойти и вытащить его оттуда… другие точно заметят.

Рен скрестила руки на груди:

– Думаешь, для меня это единственный способ остаться с парнем наедине? Вытащить его силой?

Джулиан, глядя на нее, приподнял брови, и Рен вспомнила, как перед поцелуем затащила его в источник, но то было совсем другое дело. Во всяком случае, это точно была не единственная тактика в ее арсенале.

– Я могу действовать с большей изощренностью, – сказала Рен со всем достоинством, на какое была способна.

Это сомнение побудило Джулиана поджать губы и помрачнеть… или что-то другое?

– И что же ты собираешься делать? – сухо спросил он.

Рен пожала плечами, а затем сняла капюшон и отстегнула мечи.

– Попытаюсь выяснить, с кем и где встречается регент. – Она избавилась и от куртки и принялась расстегивать одну за другой пуговицы рубашки, пока не обнажила ложбинку между грудями. Обвязав куртку вокруг талии, девушка подчеркнула свои бедра и сделала наряд менее похожим на военный. – Скорее всего, они сидят в главной комнате или, может быть, в отдельной гостиной. В любом случае там точно найдутся окна, коридоры для прислуги, пустые шкафы…

Джулиан наблюдал за Рен, но теперь, когда она посмотрела на него, отвел глаза.

– Почему у меня такое чувство, что ты делала подобное раньше?

– Потому что так и есть. – Недаром в своем Доме она имела репутацию худшей подстрекательницы и нарушительницы правил. – Как я выгляжу? – спросила Рен, поправляя рубашку и приглаживая волосы. Она накинула несколько прядей на лоб, надеясь, что те помогут скрыть цвет глаз и смягчат ее черты.

Джулиан внимательно посмотрел на нее и с неохотой ответил:

– Как девица, что доставит хлопоты.

– Хорошие, надеюсь? – уточнила Рен. Она не хотела показаться воровкой или бродягой. Скорее невинной озорницей.

Джулиан, поколебавшись, ответил:

– Да, – и добавил: – Мне даже жаль его.

Тепло разлилось в груди Рен, и она сверкнула улыбкой:

– Оставайся здесь. Я вернусь, как только смогу.

Джулиан кивнул, но когда Рен повернулась, чтобы уйти, окрикнул ее:

– Подожди.

Повернувшись, девушка склонила голову набок.

– Собираешься попросить меня быть осторожной? – поддразнивая спросила она.

С серьезным выражением лица Джулиан шагнул к ней и раскрыл вырез рубашки еще шире, чтобы обнажить ключицы. Он слегка наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

– Будь убедительна.

Как оказалось, убедительности Рен было не занимать.

Она вошла в конюшню так, словно там ей было и место. Благодаря ее спокойному, беззаботному поведению конюхи ничего не заподозрили. Когда кто-нибудь из местных жителей смотрел в ее сторону, она, небрежно поворачивая голову, улыбалась и вскоре оказалась рядом со своей целью – знаменосцем. Рен постаралась расположиться в тени здания, надеясь, что угасающий солнечный свет и то, как она уложила волосы, поможет ей скрыть свою принадлежность к костоломам.

В то время как другие солдаты наслаждались вниманием горстки молодых мужчин и женщин, знаменосец держался в стороне. Высокий, но худой, с лицом, покрытым юношескими прыщами, он очаровательно покраснел, когда Рен, улыбаясь, прислонилась к забору неподалеку.

Все, что оставалось сделать, чтобы выведать секреты, – намекнуть, что она хотела бы «посмотреть его комнату».

– О, нам не выделили комнат. Мы будем ночевать на улице.

– Неужели гостиница переполнена? – спросила Рен, застенчиво наклонив голову и заправив выбившуюся прядь за ухо. Она была достаточно откровенна в своих намерениях, а он, похоже, ничего не замечал… или не понимал.

– Переполнена? Нет. Забронирована? Да.

– О чем ты? – спросила она в замешательстве.

Знаменосец огляделся. Рен наклонилась ближе, как если бы была искренне увлечена беседой.

– Регент проворачивает делишки, – зловеще произнес парень. – А это значит, что он забирает и свой шикарный люкс, и остальные комнаты в придачу. Он не хочет, чтобы кто-то подслушал, поэтому настаивает, чтобы весь этаж был в его распоряжении. Все торговцы, приехавшие в город, будут спать в своих повозках.

Рен взглянула на гостиницу, на ряд окон второго этажа. Из-за приметного балкона с двойными дверями она предположила, что апартаменты регента располагались ровно посередине. Остальные же окна вели в пустые комнаты, идеально подходящие для того, чтобы подслушать. Оставалось только пробраться внутрь.

Она извинилась перед удрученным знаменосцем и, пообещав заглянуть к нему позже, припустила прочь от гостиницы. Она как раз собиралась нырнуть в переулок, где ее ждал Джулиан, когда по улице разнесся еще один, похожий на тот, что они слышали ранее, крик.

Южные ворота снова с лязгом распахнулись, но в этот раз въехавшие в Кастон всадники не были одеты в какие-то отличительные цвета и не несли с собой знамени.

Однако их было легко узнать.

Впереди ехал капитан, который пытался убить Джулиана. А рядом с ним, привязанный к лошади и с темным мешком на голове – несомненно, принц Леопольд. Эту уверенную осанку, на которой, как Рен с облегчением отметила, не сказалось пребывание в плену, она узнала бы где угодно.

При виде Лео ее сердце бешено заколотилось о ребра. Рен была счастлива, что даже после того, как они с Джулианом изменили план, Золотой принц оказался рядом и к тому же целым и невредимым.

Но появление Лео подтверждало, что регент был причастен к покушению на жизнь Джулиана. Все это в разы усложняло им задачу. Как вообще спасти Золотого принца, когда вокруг него личная охрана регента?

– Он здесь, – выдохнула Рен, когда впопыхах ворвалась в переулок.

– Кто? – спросил Джулиан, выходя из тени. За то время, что они были порознь, стало темнее, в узком промежутке между зданиями сгущались ранние сумерки.

– Принц. Его привезли сюда, а значит…

– …они с самого начала планировали предать меня, – ошеломленно закончил он. Мысленно Рен согласилась с Джулианом, но выражение его лица вызвало у нее желание смягчить удар.

– Может быть, все не так. Единственный способ узнать наверняка – подслушать или даже подсмотреть обмен, который вот-вот произойдет.

Уставившийся в одну точку Джулиан кивнул. Он выглядел растерянным, но когда Рен посмотрела на него, похоже, собрался с силами. Подаренный младшей сестрой браслет, звенья которого Джулиан не переставал перекатывать, похоже, помог ему успокоиться. Прийти в себя.

– Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Да. У регента «шикарный люкс» на втором этаже, и он требует, чтобы остальные комнаты никто не занимал. Не хочет, чтобы его подслушали.

– Он действительно склонен проявлять осторожность, граничащую с паранойей, – признал Джулиан. – Нужно пробраться в одну из пустых комнат.

– Согласна, – отозвалась Рен. – Но пока не придумала, как это сделать. На улице слишком много народу, чтобы лезть через окно, да и пройти через парадный вход мы, понятное дело, не можем. Даже использовать вход для прислуги слишком рискованно.

– Мы можем подождать, когда стемнеет… – задумчиво произнес Джулиан, смотря на небо. Но до того, как можно было бы рассчитывать на покров темноты, оставался как минимум час, и кто знает, какую важную информацию они из-за этого упустят? Тем временем похитители принца уже миновали их переулок и спешились, позволяя конюхам позаботиться о лошадях. Встреча с регентом могла состояться в считаные минуты.

– С другой стороны здания, должно быть, тише? – спросил Джулиан.

– Да, но там расположены конюшни, а значит, что и слуги, и кое-кто из охранников регента тоже там.

– Пока что, – заметил Джулиан. – Пойдем, у меня появилась идея.

Они выбрали длинный обходной путь, чтобы подобраться к конюшням сзади. Пока Рен осталась на страже, Джулиан проскользнул на сеновал и принялся работать кремнем. Идея устроить пожар вызывала у Рен опасения, но Джулиан заверил, что вокруг слишком много людей и воды, чтобы пламя успело вырваться из-под контроля. Важнее было вызвать как можно больше дыма, поэтому Джулиан развел костер у окна и использовал для него влажное сено.

Стоило кузнецу присоединиться к Рен на покатой крыше сарая, как до нее донесся запах гари, а вскоре за ним потянулись столбы дыма.

Первым неладное заметил один из охранников регента – знаменосец, которого после ухода Рен никто не отвлекал. Конюхи закричали, а охранники бросили своих поклонников, и вскоре все во дворе если не глазели, то пытались спасти лошадей или таскали ведра с водой.

Момент настал.

Джулиан перебросил хлыст между сараем и гостиницей, и тот крепко обернулся вокруг трубы для водоотвода. Дважды дернув, он закрепил другой конец за столб фонаря. Оставалось только одно – прижать лезвия к основанию хлыста. Теперь между Рен с Джулианом и их целью образовался натянутый трос, расположившийся немного ниже, чем они сами, но зато так они могли ухватиться за сегменты и позволить гравитации сделать всю работу.

– Держи, – сказал Джулиан, достав из кармана куртки запасную пару перчаток. Мягкие, поношенные и слишком большие, они все же могли защитить ее руки при скольжении по тросу.

Джулиан переправился первым, крепче хватаясь за железо, чтобы замедлиться и не наделать много шума. Добравшись до другой стороны, он достал кинжал, не толще листка бумаги, и просунул его под оконную раму. Задвижка щелкнула, и окно открылось.

Рен все еще сидела на крыше, наблюдая за Джулианом и за суматохой внизу, которая, как и было обещано, вот-вот грозила утихнуть. Ночь надвигалась, но недостаточно быстро. Если она не поторопится, то ее заметят.

Джулиан, который уже освободился от сумки, снова появился в открытом окне, жестом предлагая ей прыгнуть. Рен повиновалась, оттолкнувшись со всей силой, на какую только была способна. С пугающей скоростью она пролетела по воздуху, а когда окно и Джулиан оказались совсем близко, поняла, что уже не успеет замедлиться.

Джулиан, казалось, тоже это понял и, выпучив глаза, отступил назад. Разумнее всего было бы поскорее убраться с ее пути, но тогда Рен влетела бы в окно и рухнула бы на пол. Без сомнения, находившиеся поблизости регент или его люди услышали бы шум, и план что-либо подслушать закончился бы, даже не начавшись.

Поэтому Джулиан собрался с духом и широко раскинул руки. Рен врезалась в его грудь достаточно сильно, чтобы вызвать приглушенный стон. Кузнец отшатнулся, но вместо того, чтобы отпустить ее, тем самым уменьшив вес и инерцию движения, он крепко прижал ее к своей груди, не давая упасть.

Решимость Джулиана, как и его крепкие руки, прижатые к ее спине, впечатляли. Рен напомнила себе, что он сжимает ее в объятиях, чтобы не наделать шума, а не по какой-либо другой причине.

И все же находиться в такой близости от него было приятно.

Тяжело дышащие, они оставались в таком положении, пока Джулиану не удалось восстановить равновесие. Наконец он отстранился, и их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Когда взгляд Джулиана скользнул вниз, к ее губам, сердце Рен замерло.

– Ты в порядке? – спросил он, больше не глядя на ее губы. Рен кивнула, и он ослабил хватку, позволив ей медленно соскользнуть на пол. После такого ее щеки горели, но, к счастью, Джулиан, не смотря на нее, бросился к открытому окну. Быстрым рывком он открепил хлыст от сарая, превратил его обратно в меч и вложил в ножны. Затем он закрыл окно, приглушая доносившиеся снизу звуки.

Теперь, когда ее сердцебиение пришло в норму, а шум со двора стих, Рен услышала какое-то движение и бормотание за стеной справа от себя.

Вместе с Джулианом они придвинулись ближе и прижались ушами к обшивке, но тут Рен заметила шкаф. Рывком распахнув его, она нырнула в тесное пространство, которое стало еще теснее, когда к ней присоединился Джулиан.

Голоса стали громче, и Рен, прижавшись ухом к задней стене, смогла разобрать слова сквозь щели в покореженных кусках дерева, которые служили довольно хлипким барьером между комнатами. Неудивительно, что регент пожелал оставить пустым весь этаж.

В голову Рен пришла идея, и она потянулась, чтобы закрыть дверцу шкафа, оставив их в полной темноте. Когда ее глаза привыкли к мраку, она заметила узкие лучи золотистого света, пробивающиеся сквозь щели. Некоторые из них были достаточно большими.

Рен взглянула на Джулиана, и они одновременно наклонили головы, вглядываясь в соседнюю комнату.

Глава

32

Лео привели в комнату, толкнув его в спину. В этом не было никакой необходимости, ведь, несмотря на боль в мышцах после нескольких дней, проведенных в седле, он шагал очень бодро. Хотя, наверное, все это было частью легенды «ваша жизнь в смертельной опасности», которую все вокруг пытались создать.

Он очутился в больших апартаментах, обставленных мебелью, которая должна была считаться элегантной и утонченной, но казалась ему не более чем причудливой и устаревшей.

Тем не менее это помещение было самым приятным из тех, в котором он бывал за последние недели. Ковры под ногами были хоть и потертыми, но добротными, а мебель – обтянутой дорогими тканями. В соседней комнате виднелась массивная кровать с балдахином, а обшитые деревянными панелями стены были недавно покрашены и очищены от пыли и сажи. В камине весело трещал огонь, а позолота на каминной полке была слишком низкого качества, чтобы его магия даже обратила на нее внимание. Перед пламенем в уютной гостиной сидел человек, для встречи с которым его сюда и привели. Тот, что заказал его похищение, привел его сюда, за много миль от дома, от безопасности, в беззаконные дебри Одержимых земель.

Мужчина был одет в цвета Дома Железа – яркую броню с кроваво-красными вставками и украшениями в виде шипов. По словам местных жителей, чьи разговоры Лео подслушал по пути сюда, наряд незнакомца соответствовал его солдатам – Красной гвардии, которые были расставлены по комнате. Сам же мужчина удобно устроился в кожаном кресле с высокой спинкой, положив свой шлем на стоящий рядом стол.

Это мог быть только регент Железной крепости.

Пока что. Его амбиции простирались далеко за пределы Пограничной стены, и Лео оказался в самой их гуще. Но не он один. В Крепости кого-то убили. Об этом свидетельствовала лошадь без всадника. Не говоря уже о городе в самом сердце Одержимых земель. Все это было частью заговора, который Лео был полон решимости раскрыть.

Он занимался этим уже несколько дней, и хотя пока не сложил все воедино, подобрался к разгадке очень близко.

Это капитан втолкнул его в комнату, и он же первым нарушил молчание.

– Стой здесь и веди себя тихо, – пробормотал он себе под нос, жестом указывая, что принцу следует оставаться возле камина. Внезапно Лео затосковал по спокойному презрению Ивана и искренней честности Якоба. Но им было велено оставаться снаружи. Их не посвящали в более темные детали миссии, которые вот-вот грозили выйти на первый план.

По крайней мере, мешок с его головы сняли. Судя по темному взгляду регента, Лео подозревал, что это было сделано, дабы мужчина мог как следует рассмотреть его лицо.

– Лорд Фрэнсис, – сказал капитан, опускаясь коленом на выцветший ковер и отводя взгляд.

Маленькая искорка триумфа зажглась в груди Лео. Он подозревал, что лорд Фрэнсис, который будет «опустошен», узнав о гибели Джулиана, и регент Железной крепости – одно и то же лицо. И если так, то…

– Мы прибыли так быстро, как только смогли, – продолжил капитан Ройс. – Доставили принца, как вы и просили. – Он указал на Лео, которому захотелось улыбнуться. Или сплюнуть. Или присесть в реверансе.

Однако он не сделал ничего из этого, потому что еще не растерял свое достоинство.

Большую его часть.

Взгляд регента скользнул по Золотому принцу, мимо него, и Лео понял, что именно в этот момент случится интересный поворот.

– Крепость дала хороший отпор, – продолжил капитан, громко сглотнув. – Но они оказались слишком медлительными, чтобы броситься в погоню. Вероятно, они остались ждать, когда за принца попросят выкуп.

Регент по-прежнему молчал.

– Что касается других целей, – продолжил капитан, теперь говоря быстрее, – возникла небольшая заминка.

– Заминка?

Капитан осмелился на секунду поднять взгляд, прежде чем снова уставиться в пол.

– Все шло по плану, пока ваш…

Регент прочистил горло, прервав капитана, и пробежался глазами по комнате. Слишком много ушей, слишком много свидетелей.

– Прошу прощения, милорд. О второй цели позаботились, следуя вашим указаниям. Однако местность и защитники затрудняли…

– Выкладывай уже, капитан.

– Мишень рухнула со стрелой в шее. К сожалению, нам не удалось найти тело. Он упал в какую-то расщелину глубиной не менее ста футов. А третья мишень упала вместе с ним.

– Мертв, но доказательств этому нет, – ровным голосом подытожил регент.

– У нас есть доказательства, милорд, – поспешно сказал капитан Ройс. Он махнул рукой своему сообщнику, единственному из похитителей, которому позволили сопровождать его в эту комнату. Тот достал помятый шлем кузнеца.

Регент посмотрел на вещь, приподняв брови, но не взял ее из протянутой руки мужчины. Вместо него это сделал один из его охранников.

В комнате царило тяжелое напряжение. Было ясно, что шлем не показался регенту достаточным доказательством. Кроме того, он приказал похитить еще кого-то, кого также должны были связать и доставить вместе с Лео.

Капитан провалил сразу два задания. На самом деле ему бы стоило поблагодарить Лео за то, что тот с самого начала легко сдался в плен, а не то приехал бы к регенту с пустыми руками. Какая вопиющая неблагодарность.

– Понятно, – наконец изрек регент и вздохнул: – Тогда, похоже, наше дело сделано.

Едва заметный кивок, и вот уже ближайший солдат Красной гвардии приставил нож к горлу капитана.

Прямо перед Лео на ковер брызнула кровь, в то время как позади него послышались звуки потасовки, поскольку другой солдат расправился с подручным капитана. Лео не мог оторвать взгляд от растекающегося кровавого пятна, так что ему пришлось закрыть глаза. От страха у него скрутило живот.

Впервые он по-настоящему осознал, в какой опасности оказался. До сих пор все казалось захватывающим приключением, головоломкой, которую нужно разгадать. Внезапно скука перестала казаться такой уж страшной.

Воцарилась тишина, и регент снова обратил внимание на Лео.

– Похоже, мои планы рушатся, – произнес он задумчиво. Регент явно был безжалостным человеком (произошедшее несколькими минутами ранее служило тому доказательством), но также, как подозревал Лео, тщеславным. Его выбор доспехов, как и броская охрана говорили о многом. Он не просто хотел прийти к власти, но и показать каждому, что она у него есть. Чтобы другие поверили в это.

Возможно, это могло сыграть Лео на руку.

– Я так не думаю, – сказал он напряженным голосом. В воздухе стоял густой запах крови.

Брови регента взлетели вверх, поскольку, понятное дело, он обращался не к Лео.

Принц был ценен только до тех пор, пока был полезен. А полезен он был только до тех пор, пока играл в планах регента определенную роль. Так что Золотой принц лихорадочно искал, за что зацепиться.

– Пожалуйста, лорд Фрэнсис, позвольте мне вернуться в морской порт «Доблесть» и самому изложить ваши условия. Мы можем представить это дело не как похищение, а скорее как дипломатические переговоры.

Уголки рта регента изогнулись, вокруг глаз собрались морщинки. Лео знал этот взгляд. Такое выражение лица появлялось у его отца, когда он находил Лео забавным. Как собаку, умеющую выполнять какой-то трюк. Забавно наблюдать, но не стоит воспринимать всерьез.

– Дипломатические переговоры, говоришь? – непринужденно уточнил регент. – Подозреваю, что ты все перевернешь с ног на голову.

– Нет, если вы отпустите меня.

– Скорее это разрушит план, из-за которого я вообще решил тебя похитить, – протянул регент.

– Но, по крайней мере, ваши просьбы будут услышаны.

– О, они точно будут услышаны, – мягко заверил регент.

– И, – настойчиво продолжил Лео, у которого от паники сжималась грудь, – я смогу помочь с устранением ущерба.

– Устранение ущерба? – скептически поморщился регент.

Лео улыбнулся:

– Насколько я понимаю, жители Пролома – люди верные. Преданные. В своем… путешествии я повстречал много таких. И никому они не были так преданы, как Найтам. Как, по-вашему, они отреагируют, когда узнают, что вы приказали убить их любимого наследника, чтобы удовлетворить собственные амбиции и забрать то, что принадлежит ему по праву?

Лицо мужчины внезапно стало едва ли не до смешного пустым.

– Полагаю, он был вашим племянником? – подсказал Лео. Пусть это заняло некоторое время, но он вспомнил имя, упомянутое другими похитителями. Лорд Фрэнсис являлся единственным сыном старинной семьи кузнецов, которая снискала славу после Пролома благодаря замужеству его сестры. Она родила дочь Джонатану Найту, наследнику Дома Железа, прежде чем тот умер, и стала мачехой его сыну Джулиану.

– Нехорошо получается, правда же? Проложить себе путь к власти через сестру, а затем лишить бедного мальчика права, которое принадлежит ему по рождению после того, как его отец был зверски убит во время Восстания, сражаясь за ваш народ. Нет, ничего хорошего из этого не выйдет, милорд, уж простите за откровенность. Совсем ничего хорошего.

Впервые он, похоже, по-настоящему завладел вниманием регента. Выражение лица мужчины было мрачным, как грозовая туча, но все же Лео сумел его удивить. Ничего из сказанного он не должен был знать.

В этот момент Лео осознал, что ему нечего терять.

– Видите ли, ваш капитан забыл упомянуть, что я люблю поговорить. Я разгадал ваш план несколько дней назад и с тех пор рассказываю об этом каждой официантке, служанке и конюху, которые оказались достаточно близко, чтобы услышать. А мы совершили неплохой тур по прибрежным городам. В них проживает, сколько, девяносто процентов населения Пролома? Эти сплетни уже распространяются по вашим землям, как сама нежить. Возможно, вы стремились укрепить свою власть в этом Доме, но вместо этого, боюсь, вы ее потеряли.

Регент, размышляя, склонил голову набок. Он встал, сделал несколько медленных шагов вперед, а затем ударил Лео по лицу тыльной стороной ладони. На нем были железные рукавицы, так что одного удара хватило, чтобы сбить Лео с ног. Золотой принц упал бы, если бы его не подхватил один из солдат регента.

Пошатываясь, Лео выпрямился. В ушах звенело, а когда он вытер рукой разбитую губу, его рот наполнился кровью. Скорее всего, останется шрам.

– Ты умнее, чем кажешься, – заявил регент. – Стоит отдать тебе должное.

Лео ждал, не уверенный, стоит ли чувствовать себя оскорбленным. Не уверенный, находилась ли его жизнь в опасности или нет.

– Будучи сыном короля, ты знаешь силу слов, – продолжил регент, подходя к камину и глядя на языки пламени. – Силу историй и репутации. Но есть кое-что еще, способное вызвать у людей реакцию, что-то, что невозможно подделать или неверно истолковать. И это власть. Сила. Вот как я укреплю свое положение, мальчишка, и Дом Железа – это только начало. – Регент повернулся, чтобы сесть на место, но вдруг остановился. – Что касается слухов… они так и останутся слухами. Конечно, я буду все отрицать и глубоко оплакивать смерть своего племянника… так же, как до этого оплакивал смерть его отца.

Глава

33

Рен уже давно перестала пытаться что-либо разглядеть сквозь щели. Вместо этого она целиком и полностью сосредоточилась на Джулиане. Неподвижный, как статуя, он сидел, освещенный единственной полосой золотистого света, исходившего от разведенного в соседней комнате камина.

В голове девушки вертелось множество мыслей, включая ту, что похитить должны были не только Лео. Разве капитан не сказал, что одна из мишеней погибла вместе с другой, как Рен якобы погибла с Джулианом? Однако последние слова регента будто высосали весь воздух из тесного чулана.

Он намекал на то, что отец Джулиана не погиб вместе со своими товарищами во время Восстания, не стал жертвой Локка Грейвена и армии Владений, а был убит точно так же, как пытались убить Джулиана. В ходе военных действий, которыми можно было замаскировать преступление. Только в случае с Джулианом регент потерпел неудачу.

Родной дядя – человек, который вырастил Джулиана после смерти его отца, теперь пытался узурпировать власть. Пытался отнять то немногое, что у него осталось. Хотя, если Рен все правильно поняла, этот человек уже забрал у Джулиана все, что мог.

За стеной продолжался разговор, но Джулиан уже не слушал, его колотило от едва сдерживаемой ярости. Рен никогда не видела его таким. Никогда не видела, чтобы он терял над собой контроль.

Тем не менее она не могла не смотреть на его лицо.

С диким взглядом Джулиан сжал зубы и двигал челюстью из стороны в сторону.

Она потянулась и ласково положила ладонь на его плечо. Рен хотела успокоить Джулиана, напомнить, что им нельзя раскрывать себя, так что он не может дать волю чувствам, только если не хочет дать дяде шанс закончить начатое.

Но было уже поздно.

Она едва успела коснуться ткани его пальто, когда в затемненном шкафу раздался громкий треск. Позади Джулиана располагалась деревянная полка, за которую он, по-видимому, схватился в попытке взять себя в руки.

Полка, которую он отломил, превратилась в щепки и пыль в его руках.

Пораженная его силой, Рен разинула рот, но удивляться времени не было. Голоса по ту сторону стены внезапно смолкли и…

– Что это было?

– За той стеной, вон там.

– В соседней комнате…

Джулиан выскочил из шкафа и запер дверь как раз перед тем, как кто-то толкнул ее, несколько раз дернув ручку. В следующее мгновение по коридору разнеслись новые крики. Деревянная дверь была окантована железом, что давало Джулиану возможность сжать его в попытке замедлить преследователей.

Он отступил и через плечо оглянулся на Рен.

– Уходи. Сейчас же.

– Что? – не поняла девушка. – Я не оставлю тебя здесь… с ним! – Она указала на соседнюю комнату, где сидел несостоявшийся убийца Джулиана, окруженный союзниками.

– Ты должна спасаться, – сказал он как раз в тот момент, когда петли входной двери снова заскрипели. Независимо от того, насколько крепко Джулиан сжимал железную окантовку или насколько прочным был замок на двери, чтобы войти, люди регента могли сломать дерево.

– Никуда я не пойду, – заявила Рен, у которой горло сдавило спазмом. – Если уйдем, то оба. Мы…

– Они будут преследовать нас, – перебил Джулиан. – Если они застанут меня здесь, то подумают, что я один… Тогда ты сможешь спастись. Пожалуйста. Я хочу взглянуть ему в лицо. Вылезай в окно и забирайся на крышу.

– Но как же Лео? А железные ревенанты?

Печаль отразилась в его взгляде, он протянул обе руки, удерживая удары с противоположной стороны. Его усилия были настолько велики, что Джулиан уже начал скользить по полу.

– Еще есть время убежать вместе, – настаивала Рен. – Ты не бросил меня в Проломе, – она встала рядом и скрестила руки на груди, – так что я тебя тоже не оставлю.

Взгляд, которым Джулиан одарил ее, был полон благодарности. Рен постаралась остаться равнодушной как к его искренности, так и к намеку на то, что он предположил, будто она сорвется с места и убежит.

Джулиан мгновение рассматривал ее, пока, казалось, не пришел к какому-то решению.

– Хорошо, открывай окно, – сказал он. Все еще удерживая свое внимание и магию на двери, он схватил их сумку с пола и последовал за Рен.

Девушка подбежала к окну, распахнула его, впустив порыв холодного воздуха, и вскарабкалась на подоконник. Когда Джулиан потянулся, чтобы забросить сумку на крышу, доспехи громко звякнули о черепицу.

Дверь в комнату уже готова была расколоться, Рен пододвинулась, чтобы освободить для Джулиана место на карнизе, он потянулся к открытому окну…

– Это для твоего же блага, – сказал он, и прежде чем Рен успела среагировать, захлопнул створку, оставив девушку снаружи.

Они смотрели друг на друга, и от испуганного дыхания Рен запотевало стекло.

– Прости, – произнес Джулиан, повернулся к ней спиной и направился к двери. Готовый к бою, кузнец вытащил свой меч, но без доспехов он был слишком уязвим.

От беспомощности у Рен ком образовался в горле. Джулиан был рядом, но она не могла до него дотянуться. Девушке хотелось закричать, разбить стекло, остаться с Джулианом… но как она могла так поступить, когда он буквально жертвовал собой, чтобы спасти ее? Она не имела права упрекнуть его в этом. Также она не могла просто стоять на подоконнике в ожидании, когда ее поймают.

Чертыхаясь, она взобралась на водосточную трубу, подальше от окна.

Глаза щипало от слез.

Она как раз опустилась на черепицу крыши, когда снизу донесся звук ударившейся о стену двери.

Рен присела на корточки и замерла, но не расслышала ничего, кроме криков и звона металла. Она огляделась вокруг – уже наступила ночь, так что никто внизу не заметил ее появления на крыше.

Она была призраком, тенью… которая понятия не имела, куда идти и что делать.

Джулиан хотел, чтобы она ушла… спасалась, пока не поздно.

Так поступить было бы разумно. Логично.

Но с каких это пор Рен Грейвен прислушивалась к разуму и логике?

Глава

34

Джулиан был готов сражаться. Ранить. Истечь кровью… Хотя нет, сделать так, чтобы кровью истекали они – те, что стояли на его пути.

Любой, кто посмел помешать ему добраться до этого человека.

Но когда дверь выбили с такой силой, что дерево раскололось, Джулиан оказался лицом к лицу с врагом, по венам которого не текла кровь.

Среди пыли и расколотых досок стоял железный ревенант.

От увиденного шок волной пронесся по телу Джулиана.

Еще один грех, который лежал на плечах его дяди.

Возможно, это был тот же самый ревенант, создание которого Джулиан видел собственными глазами, хотя сказать наверняка было трудно. Броня на нем была простой и без украшений, такую использовали еще десятилетия назад. Современные Мечи, такие как Джулиан, все еще носили доспехи, но те были подогнаны по фигуре, обтекаемы и, позволяя свободно двигаться, не закрывали его с головы до ног. Сейчас, без доспехов он чувствовал себя голым, но думать об этом не было времени.

Инстинктивно Джулиан поднял руку, намереваясь с помощью магии не позволить существу приблизиться, но все же он знал, что это будет бесполезно. Размер костюма, плотность железа… Броня ревенанта, должно быть, весила в два раза больше, чем Джулиан, а значит – у него не было ни малейшего шанса его замедлить, не говоря уже о том, чтобы остановить.

Ему было все равно.

Казалось, он разучился мыслить логически.

К черту магию, к черту логику… он готов был разорвать это существо на части голыми руками.

Что и попытался сделать.

Он безжалостно, без соблюдения какой-либо техники рубил мечом, но, независимо от того, куда наносил удар и как сильно, меч рикошетом отскакивал от доспехов, оставляя только царапины. Броня была толще, чем мог бы носить на себе кто-либо живой… Но в этом-то и был смысл. Нежить, как и колодец, который питал железных ревенантов, не подчинялась правилам естественного мира.

Призрак принимал каждый удар Джулиана, либо зная, что у него ничего не получится, либо подчиняясь отданному приказу. Джулиан подозревал, что существо не знало ни боли, ни страха, и даже пробей он плотную железную броню, после его меч был бы бесполезен.

Джулиан, чье дыхание сбилось от усилий, наконец сдался. Перед лицом неожиданного препятствия его гнев грозился утихнуть, уступив место ясному взгляду на вещи. Может, стоило уйти с Рен, когда у него была такая возможность.

Может, он поступил глупо.

Лихорадочно соображая, Джулиан отступил вглубь комнаты и пробежался взглядом по небольшому помещению. Если приманить ревенанта подальше от двери, он, возможно, смог бы обойти его, и… Мысли Джулиана, как и любой план действий, улетучились, когда ревенант вошел в комнату, а опустевший дверной проем заполнил другой, точно такой же.

Джулиан оказался в тупике.

Но ведь этого он и хотел, верно? Он отказался убегать. Хотел посмотреть дяде в глаза. Хотел спросить с него. Но каким бы талантливым бойцом ни был Джулиан, он ни за что не смог бы победить двух железных ревенантов, а также отряд личной охраны регента.

Если он действительно хотел встретиться с дядей лицом к лицу, ему придется сделать это в качестве пленного.

С колотящимся сердцем Джулиан опустил меч.

Трусы, из которых состояла Красная гвардия, дождались, пока ревенанты усмирят Джулиана, и только потом вошли в комнату. Возможно, подобную тактику можно было посчитать благоразумной, но в то же время жалкой. Джулиан подумал о том, что сказала бы Рен, будь она здесь. Какие оскорбления она бы выплюнула им в лицо. Даже потерпев поражение, она бы вызывающе улыбнулась им.

У Джулиана скрутило живот. То, что она ушла, было к лучшему.

По какой-то причине его дядя нуждался в ней, и, разрушив его планы, Джулиан не испытывал ничего, кроме глубокого удовлетворения.

Его дядя. Его дядя.

Реальность наконец-то обрушилась на Джулиана. Этот человек спас его, вырастил и возвысил только для того, чтобы снова сломить. Он являлся монолитом, фундаментом, на котором строилась жизнь Джулиана.

Человек, которого, как ему казалось, он знал. Человек, которого, как Джулиан думал, он понимал, со всеми недостатками и прочим.

Джулиан определенно понимал своего дядю. Понимал, что с самого начала тот не стоил его доверия.

Ревенанты взяли его под руки, сжимая достаточно сильно, чтобы остались синяки. Тогда один из солдат, избегая встречаться с ним взглядом, забрал его меч. Джулиан знал этих людей: с ними он тренировался, служил, ходил по одним залам.

Знали ли они, какие приказы отдавал его дядя? Даже теперь, были ли они посвящены во все детали? Или в свое оправдание Фрэнсис сочинил какую-то историю? Такое случалось не в первый раз.

Ревенанты сильнее сжали его руки и потянули вперед, и Джулиан задумался, чьим приказам они действительно следовали. Возможно, Королева трупов все же не была вымыслом. Возможно, не Фрэнсис на самом деле находился у руля. Что, если он тоже был марионеткой в чужой игре?

Джулиан полагал, что готов встретиться с дядей, но, войдя в соседнюю комнату, он почувствовал, что, несмотря на огонь в камине, на лбу выступает холодный пот. Его одолевали противоречивые эмоции. Он всегда боялся этого человека… но в то же время доверял ему. Равнялся на него. Внимательно слушал его речи о силе и самопожертвовании. Верил, когда он говорил, что делает все ради блага их Дома.

Но Джулиан был частью этого Дома. Был рожден, чтобы править им.

Как и его отец.

Тем не менее то, что этот человек мог так легко использовать их, а затем просто приказать убить, означало, что его заботит не то, что лучше для Дома, а то, что лучше для него.

– Джулиан, – недоверчиво произнес дядя, когда его племянника поставили перед ним на колени. – Слава молоту и мечу, ты жив. Я…

– Не стоит, – отрезал Джулиан.

– Не знаю, что ты слышал, сынок, но…

– Не называй меня так, – сказал Джулиан едва громче шепота. Хуже всего было то, что он позволил этому случиться. Даже с радостью. Он был молод и напуган, так что позволил этому человеку забрать себе все. Да еще и был благодарен за это.

Спасибо, дядя, за то, что ты возглавил Дом Железа.

Спасибо, дядя, за то, что заставляешь меня быть сильным.

Спасибо, дядя, за то, что превратил меня в оружие… вопреки моему желанию.

Джулиан сжал кулаки.

Его дядя заметил это, но, ничего не сказав, повернулся к одному из своих охранников.

– Вы проверили комнату? И все остальные на этаже?

– Я пришел один, – вмешался Джулиан.

Фрэнсис проигнорировал его, сосредоточив все внимание на охраннике, который подтвердил слова Джулиана резким кивком.

– Мы как раз проверяем последнюю из комнат, милорд, но пока никого не нашли.

Джулиан позволил себе вздохнуть с облегчением. Побег Рен не только гарантировал ее безопасность, но и то, что о произошедшем в этой комнате станет известно другим. Джулиан сомневался, что кому-то во Владениях есть дело до него или его Дома, но вот весть о принце Леопольде и опасности, которая ему грозит, могла взбудоражить. И если они не глупы, то увидят за этим большее и пришлют кого-нибудь на помощь. Причем быстро.

Убедившись, что о его делах позаботились, Фрэнсис снова устроился у камина, в кресле с высокой спинкой.

– Итак, – сказал его дядя, сложив кончики пальцев домиком. Больше он не изображал привязанность или заботу. – Каким-то образом тебе удалось обмануть капитана Ройса и уйти невредимым. Что насчет девчонки?

Джулиан нахмурился:

– Девчонки?

Впервые он заметил в комнате Золотого принца. Тот, охраняемый двумя гвардейцами, сидел в углу, но при упоминании Рен зашевелился. По блеску его золотистых глаз Джулиан понял, что принц внимательно прислушивается в ожидании ответа.

– Костолом, – нетерпеливо добавил его дядя. – Та, что, по словам капитана Ройса, упала вместе с тобой в какую-то расщелину.

– Полагаю, она все еще там, – равнодушно сказал Джулиан, – где бы ни приземлилось ее тело.

Ресницы регента затрепетали, и он прикрыл глаза. Судорога гнева промелькнула на его лице.

Джулиан наслаждался увиденным. Позволил разочарованию дяди подпитывать его собственные эмоции.

Все верно. Твои планы, все твои козни провалились.

По крайней мере, на данный момент.

– Скажи мне почему, – нарушил тишину Джулиан. Его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций.

– Ну же, Джулиан, не будь дураком. Не будь, как он.

Не будь как он.

Дядя все время принижал его отца. Называл его добрым, но слабым. Хорошим, но не сулящим никакой надежды.

Джулиану повезло, что дядя был рядом и смог исправить ошибки его отца. Он должен быть счастлив, что нашелся кто-то компетентный, способный взять бразды правления в свои руки.

Джулиан никогда не сомневался в словах дяди. Его отец, убитый горем из-за смерти матери и катастрофы, которую вызвал Пролом, не справился и позволил их Дому превратиться в руины. Его не спасли даже женитьба на наследнице уважаемой семьи кузнецов и рождение второго ребенка. Во время Восстания он сражался храбро, но безрассудно. И, к сожалению, хотя это можно было предугадать, так и не вернулся домой.

Джулиан верил каждому слову и стремился стать лучше. Добиться большего. Быть умнее, храбрее и сильнее. Все всегда сводилось к силе.

Он и не подозревал, что самая большая слабость – это слушаться сидящего перед ним человека.

– Джонатан Найт не годился для правления. Он был помехой для нашего Дома, так что его пришлось убрать. Когда я вмешался, все находилось в плачевном состоянии, а теперь? Теперь мы готовы к возрождению.

– С помощью монстров, созданных из нежити.

– Немного поэтично, тебе не кажется? Существа, которым было предначертано стать нашей погибелью, вместо этого подчинились нашей воле.

– Ее воле, ты хотел сказать. Ты точно не командуешь ими в одиночку, верно, дядя?

– Как и любой хороший политик, я заключал сделки, строил планы и находил союзников. Но в итоге править я буду безраздельно. Вот почему, как ты уже понял, от тебя пришлось избавиться. Главой Дома Железа может быть только один, и это буду я.

От этих слов ледяная капля страха пробилась сквозь жгучий гнев Джулиана. Потому что он не был единственным наследником Дома Железа. У него была сестра.

– А как же Бекка? Дочь твоей сестры? Ее ты тоже собираешься убить?

– Ну же, мальчик. Я же не совсем бессердечный. Будущее Ребекки будет таким же безоблачным, как и мое. Вот увидишь. Хотя вряд ли.

Джулиан хотел верить, что Бекке не причинят вреда, но как он мог доверять хоть чему-то из того, что говорил этот человек? Он ломал голову над тем, что регент подразумевал под «безоблачным будущим», когда последние слова дяди заставили все его опасения отойти на второй план.

Джулиан попытался высвободиться из крепкой хватки железных ревенантов, но это казалось невозможным.

– Значит, ты убьешь меня прямо здесь?

Регент, который при резком движении Джулиана напрягся, теперь откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Сразу видно, что в своей жизни ты совершил не так много убийств, раз задаешь такие вопросы. Убей я тебя в гневе, было бы лучше? Или хуже? Твоя смерть не будет бессмысленной. То, что я следую своей цели, не делает меня бесчувственным. Совсем наоборот. Я убиваю, потому что у меня нет другого выхода.

Джулиан в отчаянии стиснул зубы, но прежде чем он успел придумать, что сказать или как образумить собственного дядю, в комнату ворвался один из его охранников.

– Прошу прощения, милорд, но она здесь. Ожидает снаружи. Сейчас.

– Что-что? – рявкнул побледневший регент, чье высокомерное превосходство испарилось в мгновение ока.

Джулиан потрясенно переводил взгляд с одного на другого и, потеряв последние крупицы самообладания, мрачно рассмеялся.

– Помяни черта, – сказал он, злобно улыбаясь. Ему претила сама мысль о Королеве трупов, нападавшей на его народ, но если эта женщина была настолько могущественна, что заставляла его дядю потеть, он мог только порадоваться, что она не вымысел.

– Что ты там говорил о единоличном правлении? Хозяйка зовет тебя. Лучше не заставляй ее ждать.

От гнева его дядя поджал губы.

– Заткните ему рот кляпом. И второму тоже, – приказал он одному из своих охранников, прежде чем снова повернуться к тому, кто доставил сообщение. – Скажи, что я сейчас спущусь.

Пока Джулиана связывали и оттаскивали в угол к принцу, Фрэнсис пригладил слегка растрепанные волосы и потянулся за шлемом.

Красная гвардия, готовясь уйти, сделала то же самое. Все до одного. Джулиан огляделся, не позволяя себе радоваться раньше времени. Конечно же, все солдаты ушли, но два железных ревенанта, которые притащили его сюда, остались. Неподвижные, будто статуи, они стояли перед запертой дверью.

Джулиан повернулся к Леопольду и впервые хорошо его рассмотрел. Под глазами у Золотого принца появились мешки, а волосы лишились объема и золотистого блеска, который бросился в глаза Джулиану у Пограничной стены. С губой, треснувшей от удара, он острым взглядом оценил ситуацию, в которой они оказались, уделив особое внимание железным ревенантам.

Затем Золотой принц начал извиваться, очевидно пытаясь справиться с путами. Джулиан взглянул на их стражников. Они никак не отреагировали.

Принц, заметив это, нахмурился. Он явно понятия не имел, с чем имеет дело. Джулиан попытался поймать его взгляд, предостерегающе покачать головой, но Леопольд внезапно будто бы смирился. Плечи принца поникли, и он прикрыл глаза.

Джулиан переключил внимание на свое оружие, которое сжимал в руке один из ревенантов. Если бы он только освободил руки, возможно, смог бы призвать…

Кузнец попробовал пошевелить руками, а потом снова посмотрел на Леопольда. Тот двигал челюстью по кругу. Сначала Джулиан списал это на дискомфорт, поскольку из-за толстого кляпа, туго завязанного на затылке и натянутого между зубами, его собственная челюсть начала пульсировать, но движения принца ритмично повторялись.

И вот, прямо на глазах у Джулиана, ткань разорвалась пополам, и Леопольд выплюнул концы. Заметив удивление Джулиана, принц широко и ослепительно улыбнулся, обнажив острые, как кинжалы, и надетые поверх зубов золотые клыки.

Леопольд оглянулся на железных ревенантов, но те по-прежнему ничего не замечали.

Так что он снова повернулся к Джулиану и как ни в чем не бывало сказал:

– Замри, – и вцепился зубами в край кляпа возле челюсти Джулиана.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что Леопольд пытался перегрызть ему горло или, возможно, испить его крови. Прежде чем Джулиан успел оправиться от шока, он почувствовал, как волокно за волокном начала рваться ткань.

Последний рывок, и с поворотом головы Джулиана кляп упал.

Они уставились друг на друга.

– Хитрый трюк. – Кузнец был впечатлен.

– Спасибо, – выдохнул принц, прислоняясь к стене, чтобы отдышаться. – Золото мягче и податливее железа. Я спрятал эти кусочки на задних зубах. При обыске, довольно тщательном, должен заметить, никому и в голову не пришло туда заглянуть. Правда, потом пришлось менять форму. Но я очень хорошо орудую языком. – Он лукаво улыбнулся, напомнив Джулиану о Рен. Неудивительно, что эти двое стали друзьями.

– К сожалению, с этим мои клыки не справятся. – Он поднял руки, туго связанные толстой веревкой. – Просто не могу поверить, что они позволили мне это сделать, – добавил он, взглянув на железных ревенантов, которые не сдвинулись ни на дюйм.

– Не уверен, что у них есть способность видеть, – ответил Джулиан, изучая их стражей, – и собственная воля.

– О чем ты? – спросил Леопольд.

Джулиан мрачно посмотрел на принца.

– Они закованная в железо нежить, которая выполняет чужие приказы.

Брови принца взлетели до самой линии роста волос. Он снова посмотрел на ревенантов через плечо, а потом опять повернулся к Джулиану и изрек:

– И впрямь.

– Даже будь наши руки не связанными, против них у нас нет шансов, – сказал Джулиан, чувствуя, как его охватывает отчаяние. – По крайней мере, без подкрепления.

Словно по приказу, дверь с грохотом распахнулась и перед ними предстала Рен в броне из костей и с подведенными черным губами и глазами.

– Остановитесь! – крикнула она прежде, чем железные ревенанты успели сделать что-то большее, чем повернуться в ее сторону.

И точно так же, как тогда в Проломе, призраки повиновались.

Джулиан мог поклясться, что заметил зеленую искорку в глазах Рен, когда она вошла в комнату. То же самое он видел в Проломе, но свечение исчезло так же быстро, как и появилось, так что он решил, что ему показалось.

Волна эмоций поднялась в груди Джулиана. Страх, который пронзал его всякий раз, когда Рен использовала свою новую силу, померк перед странным трепетом, который он испытывал, смотря на нее: бесстрашную, опасную и сражающуюся на его стороне.

В следующее мгновение она уже сидела перед ними и перерезала Железным сердцем путы на их руках.

Сначала она освободила Джулиана, который не задумываясь произнес:

– Ты здесь.

Рен ухмыльнулась:

– Я никогда не умела следовать приказам. – Когда он улыбнулся в ответ, она повернулась к Леопольду: – Прошу прощения за задержку, ваше высочество.

Леопольд выглядел ошарашенным.

– Ты жива! И пришла сюда… За мной?

– И много чего натворила по пути, – ответила Рен, бросив заговорщический взгляд на Джулиана, который уже выпутался из веревок и поднялся на ноги. – Нам нужно уходить, и как можно скорее.

– Но как ты…

– Я все объясню, как только мы выберемся отсюда.

Джулиан наклонился, чтобы помочь Леопольду подняться на ноги.

– Но люди регента ждут внизу, – запротестовал принц, потирая ноющие запястья. – Мы не можем так рисковать.

– Мы и не станем – сказала Рен, пряча кинжал в ножны. – Потому что уйдем по крышам.

– Мое оружие, – произнес Джулиан, и Рен заметила его меч в руках железного ревенанта.

Расправив плечи, она подошла к призраку.

– Отдай это мне.

В ее словах было что-то странное, отличимое от обычной речи – какая-то едва уловимая интонация, которую Джулиан никак не мог понять. После небольшой паузы ревенант протянул оружие Рен. Девушка бросила его через всю комнату прямо в руки Джулиана. От знакомого чувства тяжести его охватило облегчение. Когда Джулиан двинулся вслед за Рен, то заметил на приставном столике свой помятый шлем и тут же схватил его.

Рен добралась до балконных дверей и широко распахнула их перед Джулианом. Было приятно снова работать вместе. Словно так и должно было быть.

– Давайте же, – крикнула Рен через плечо, когда Джулиан, опершись ногой на перила балкона, запрыгнул на крышу. Посмотрев вниз, он увидел, как Рен придерживает принца за ноги, и потянулся к нему сверху. Когда Джулиан опустил Леопольда на черепицу рядом с собой, он снова повернулся, чтобы помочь Рен.

– Оставайтесь здесь, – отдала она последний приказ ревенантам, прежде чем закрыть балконные двери и схватить Джулиана за руку.

– Уф, – выдохнула Рен, поднявшись на крышу.

Джулиану еще никогда так сильно не хотелось поцеловать ее. Но то была плохая идея. Так он ей и сказал.

Плохая идея, потому что он растворился бы в этом. Растворился бы в ней. Как когда-то сделал его отец.

Но так говорил его дядя.

Возможно, единственный способ проиграть – это позволить Рен уйти.

– И куда мы теперь? – спросил Леопольд, разрушая момент.

Рен, которая казалась взволнованной, отпустила руку Джулиана.

– Можем перейти по переулку к следующему зданию, – сказала она, указывая на другую сторону покатой крыши.

– Подождите, – пробормотал Джулиан, роясь в их сумке и поспешно доставая доспехи. Надев помятый шлем, он мысленно пообещал себе выправить его, как только выпадет возможность.

Когда он закончил, Рен повела их вверх по коньку крыши, а после они снова спустились вниз. Чтобы перебраться на соседнее здание такой же высоты, было достаточно прыжка.

Джулиан уже сделал несколько шагов назад, готовясь к прыжку с разбега, когда с улицы донеслись голоса. Кузнец резко замер.

– Ваше величество, – раздался безошибочно узнаваемый голос его дяди.

Все трое переглянулись, опустились на черепицу и на животах подползли к краю крыши.

Дядя Джулиана в сопровождении своей Красной гвардии остановился у входа в переулок, а напротив него стояла окруженная сверкающими железными ревенантами высокая женщина, чье лицо было скрыто вуалью.

Глава

35

Рен почувствовала присутствие нежити еще до того, как увидела ее. С тех пор как они покинули Пролом, ее магия стала мощной, яркой, а новоприобретенные способности продолжали расти.

С Лео и Джулианом по обе стороны от нее девушка наблюдала за тем, что происходило внизу.

Регент и его охрана. Закутанная в черную вуаль женщина, которую окружала по меньшей мере дюжина железных ревенантов.

Слухи, какими бы обрывочными они ни были, явно не отдавали ей должного.

Да, на ней была вуаль, но не девичий саван. Рваная ткань с неровными краями ниспадала до самой земли и была настолько плотной, что давала лишь смутное представление о лице той, что скрывалось под ней. На ее голове красовалась сделанная из искривленных, сломанных костей корона, то тут, то там проколотая темными шипами, как на кольце Рен. Головной убор в призрачном ореоле представлял собой отвратительную пародию на чемпионский венок, который Инара выиграла в Костяном лесу. При каждом движении таинственная женщина звучала как призрак – раздавалось бряканье ударяющихся друг о друга костей… только не ее. Ярко вырисовывающиеся в восприятии Рен, но едва различимые сквозь вуаль браслеты и ожерелье из белых костей сверкали, как отблески лунного света на черных водах.

– Это она… – прошептала Рен скорее самой себе.

– Королева трупов, – добавил Лео с напряженным выражением лица.

– Прошу прощения, – продолжил регент, хотя в его голосе не слышалось раскаяния, – я думал, мы договорились встретиться за стенами города? – Он оглянулся на улицу позади себя, где перешептывающиеся люди собирались кучками или высовывались из окон и дверных проемов.

– Мы много о чем договаривались, регент. – Ее голос… низкий и скрипучий напомнил Рен голос мальчика, но все же в нем присутствовала какая-то царапающая резкость, от которой покалывало кожу. – Где мой приз? Я не позволю вам пользоваться моими железными ревенантами, пока не получу обещанное.

Что еще за приз? Она же не могла говорить о Лео, верно?

Выражение лица регента стало холодным.

– Без меня они не были бы железными, миледи.

– Я не леди. Я королева.

– Возможно, вы и властвуете над кем-то, но не надо мной.

Королева ответила с ноткой веселья в голосе:

– И ты не властен надо мной, регент. Ты знаешь, зачем я здесь. Пришло время выполнить свою часть сделки. Без нее мы не сможем продолжить.

Без нее? Лео и Джулиан посмотрели на Рен, и ей вспомнился разговор между регентом и капитаном.

Третья цель.

Рен не знала, что именно они собирались «продолжать», но предполагала, что это как-то связано с тем мальчиком, легионами нежити… и тем фактом, что она могла командовать призраками так же, как и он.

– Боюсь, придется обойтись без нее. Я не смог ее привезти. Так что вам лучше найти другой способ…

– Она – единственный способ.

– Она мертва, – огрызнулся регент в ответ. – Погибла недалеко от Крепости. Так что все кончено.

Женщина медленно шагнула вперед, хрустнув костями. Люди регента напряглись, но не сдвинулись с места, железные ревенанты, большие и угрожающие, также не пошевелили ни единым сгнившим мускулом.

– Смерть – еще не конец.

Дрожь пробежала по всем собравшимся, как если бы по переулку пронесся ледяной бриз, хотя не было и намека на ветер. Даже Рен почувствовала это.

– Мы найдем другого костолома, – рассудительно произнес регент. – С другой стороны Стены их сотни.

– Либо она, либо никто, – отрезала королева. Рен снова подумала о том посыльном в Костяном лесу, о кольце, что лежало в ее кармане… Что, если это был не первый раз, когда королева приходила за ней?

Один из солдат вышел из задних рядов и прошептал что-то регенту на ухо. Рен испугалась, что они заметили их исчезновение, но регент лишь кивнул и повернулся к королеве.

– Я попросил подготовить отдельную гостиную. Почему бы нам не зайти внутрь и не найти решение, которое устроит нас обоих?

– Почему бы тебе не зайти внутрь, регент, и самому не придумать решение? Я забираю своих ревенантов, и ты их не увидишь до тех пор, пока не выполнишь свою часть договора.

Она развернулась на каблуках и зашагала в темноту переулка, подальше от главной улицы и регента, на лице которого застыло выражение разочарованной ярости.

До сих пор Рен видела голову королевы только в профиль, но теперь она мельком заметила лицо – или, скорее, очертание лица под вуалью. Рен продолжала убеждать себя, что эта женщина на самом деле не была трупом, а просто командовала ими. Но она не могла избавиться от неприятного чувства, которое вызвал у нее вид этой женщины.

Особенно когда она оглядела крышу и остановила свой взгляд прямо на ней. Сквозь ткань были видны ее глаза, сияющие еще более ярким зеленым светом, чем у мальчика-некроманта. Королева впилась в Рен взглядом.

Страх пронзил девушку насквозь, пригвоздив ее к месту.

Она думала, что женщина остановится, укажет на нее пальцем или закричит… но та продолжила свой путь. Королева трупов наконец отвела взгляд, повернула голову и что-то сказала одному из железных ревенантов. Тот остановился как вкопанный, в то время как остальные последовали за хозяйкой. Призрак не поднял головы, не посмотрел в сторону Рен, но в этом и не было необходимости. Его слова отозвались эхом, таким громким и отчетливым, словно звучали в самом разуме Рен. Возможно, так и было, потому что никто другой их не услышал.

– Приходи ко мне, когда будешь готова узнать больше. Приходи к нам. Я знаю, ты это чувствуешь. Кровь взывает к крови, а подобное к подобному.

И ревенант поспешил прочь.

Рен невидящим взглядом смотрела на то место, где он стоял, до тех пор, пока Джулиан не коснулся ее руки.

– Готова? – спросил он, и Рен моргнула, осознав, что железный ревенант ушел, а переулок уже опустел. Регент вернулся в гостиницу… совсем скоро он обнаружит их исчезновение. Нужно было торопиться.

Они перепрыгнули на соседнее здание, спустились по решетке и направились к внешней стене.

– Нам не помешали бы лошади, – пропыхтел Лео, стараясь не отставать, пока они ныряли между зданиями и пробегали освещенные фонарями части города.

– Даже если удастся их украсть, как, по-твоему, мы выберемся из города? – спросил Джулиан. – Если покажемся у ворот, нам конец.

Лео чертыхнулся:

– Они нас догонят. Пешком нам не оторваться.

– Может, нам и не придется… – начала Рен, оглядываясь на гостиницу. – Как думаешь, когда они обнаружат, что вы сбежали?

– Очень скоро, – ответил Джулиан.

– А потом?

Он задумался.

– Они не знают, в какую сторону мы направились, так что будут вынуждены искать везде. Они обыщут гостиницу, остальную часть города и отправят всадников к выходам. Регент не захочет рисковать и посылать своих людей на Одержимые земли ночью, но особого выбора у него не останется.

– Ему придется охватить большую территорию, – задумчиво сказала Рен. – Он разделит гвардию.

Выражение лица Джулиана изменилось, когда он догадался, к чему она клонит. Рен знала, что он поймет.

– У него с собой сколько, двадцать гвардейцев? И еще десяток похитителей. Учитывая отсутствие железных ревенантов, он прибережет как минимум шестерых для своей личной защиты. Чтобы как следует обыскать это место, даже с помощью местных жителей, ему потребуется… человек двадцать. Здесь слишком много зданий, улиц и темных закоулков. Плюс не стоит забывать про сами стены.

– Значит, остается четверо? – подытожил Лео.

Джулиан кивнул:

– Он разделит их, отправит двух всадников к каждым воротам.

– Трое против двоих, – заметила Рен с ухмылкой. – Такое соотношение мне по душе.

– Мне тоже придется драться? – удивленно спросил Лео, приподняв брови. Он прижал пальцы к ране на губе, которая уже начала покрываться коркой. – Я не очень-то хороший воин.

– Думаю, шлем Джулиана с этим не согласен, – отозвалась Рен.

Лео просиял, а Джулиан раздраженно прищурился.

– Может, ты и не боец, – сказал он, – но из тебя получится отличная приманка.

Выйдя тем же путем, каким пришли, они перелезли через внешнюю городскую стену. Суматоха возле гостиницы свидетельствовала о том, что их время было на исходе. Можно было видеть, как Красная гвардия высыпала на улицы и, следуя приказам, разбегалась в разные стороны. Им потребуется время, чтобы оседлать лошадей, но совсем скоро городские ворота откроются и солдаты начнут прочесывать дороги.

В спешке направляясь к южным воротам, Рен напрягла свои чувства, но не смогла уловить поблизости ни железных ревенантов, ни какую-либо другую нежить. Тем не менее их появление наряду с членами Красной гвардии могло привлечь любое количество призраков, так что она обнажила мечи, предпочитая быть наготове.

В это время Джулиан осматривался в поисках подходящего места для засады.

В конце концов он нашел изгиб дороги, где земля на обочинах просела, образовав темные канавы, в которых можно было спрятаться. Джулиан нырнул в одну сторону, а Рен и Лео – в другую.

Рен осознавала, что еще несколько дней назад она забрала бы принца и сбежала, не заботясь ни о Джулиане, ни о Красной гвардии.

Это могло бы сработать, хотя им пришлось бы бороться за выживание и продвигаться к Крепости очень медленно. Раньше Рен восприняла бы это как вызов, шанс что-то доказать.

Но после всего, через что ей пришлось пройти, девушка поняла, что такое поведение было недальновидным, опрометчивым и попросту глупым. Легче всего вернуться в Крепость на лошадях… А с Джулианом рядом она доберется намного быстрее.

Они действительно сделали это – спасли Золотого принца. Вдобавок они раскрыли масштабный заговор, по сравнению с которым ее мелкие цели и желание Джулиана отомстить казались незначительными. Они сделали то, что планировали в самом начале.

Впереди была неизвестность. Джулиан оказался не просто кузнецом, а Джулианом Найтом, наследником Дома Железа. Если она появится с ним в Крепости, командир тут же отправит его в темницу. Даже если бы они попытались скрыть его личность… многие видели его во время похищения.

Независимо от того, что произошло после, Джулиан оставался одним из похитителей. А рассказ о заговоре регента и железных ревенантах подвергнет Джулиана еще бóльшей опасности. Но она должна была все рассказать, верно?

– Итак, костолом работает вместе с кузнецом, чтобы спасти Золотого принца? – сказал Лео непринужденно, как если бы они не прятались в призрачной темноте, устраивая засаду для пары хорошо обученных воинов. – В последний раз, когда я вас видел, вы…

– …пытались убить друг друга.

– А теперь? Вы… друзья?

– Союзники, – быстро поправила Рен.

– Поцелуи и объятия, значит? – спросил Лео, ухмыльнувшись. Рен открыла рот, но тут же закрыла его, что, несомненно, выдало ее с головой. Ухмылка принца расплылась в широкую улыбку. – Да ладно? Нет, я понимаю, правда, но… Вау.

Рен прикрыла глаза:

– Заткнись, идиот. Наши жизни на кону.

– Да, конечно, – ответил Лео. Рен посмотрела на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение его лица стало совершенно серьезным. – Опасно. Даже волнующе, – поиграл он бровями.

– Если переживем эту ночь, я сама тебя убью.

– Я тоже скучал по тебе.

С другой стороны дороги Джулиан помахал рукой и указал в направлении ворот. Те со скрипом отворились, и на фоне освещенного города стали видны силуэты двух всадников. Когда ворота закрылись, единственным признаком присутствия их преследователей стал размеренный стук лошадиных копыт.

План был прост.

Они ждали, пока всадники подъедут достаточно близко, и тогда Лео должен был, пошатываясь, выйти на дорогу и вынудить их остановиться. Об остальном предстояло позаботиться Рен и Джулиану.

Когда пришло время, Лео хорошо исполнил свою роль. Даже слишком хорошо. Он встал на пути лошадей, беспомощно вскрикивая и размахивая руками, как девица, попавшая в беду.

Когда ближайший всадник остановился и спешился, Рен и Джулиан бросились в атаку.

Пока кузнец нацелился на все еще сидящего на лошади всадника, она подобралась со спины к тому, что спешился.

От пригоршни костяной пыли мужчина закашлялся и споткнулся, затем Лео и Рен позаботились о том, чтобы он не дотянулся до своего оружия, пока Рен не прижала подаренный Джулианом кинжал к его горлу.

Джулиан справился с другим всадником, который теперь лежал распростертым в грязи, а после погнался за испуганной лошадью. Лео бросил на Рен взгляд и последовал примеру кузнеца. Он успокоил второго скакуна и направил его обратно в их сторону.

Они связали солдат вместе, предоставив им шанс допрыгать до Кастона и признать свое поражение. К тому времени как они это сделают, у Рен и остальных будет хорошая фора. Вдобавок они собирались держаться подальше от дорог, а значит, их было практически невозможно выследить.

Когда они осмотрели лошадей и сбросили с их спин все ненужное, Рен отметила, что на трех всадников имелось только две лошади. Кому-то придется ехать вдвоем, и черта с два это будет она. Образ Лео и Джулиана в одном седле промелькнул в голове Рен, и девушка была полна решимости сделать так, чтобы это стало явью.

Как бы то ни было, им следовало торопиться, и поскольку Джулиан шел впереди, она решила, что сначала сама поедет с принцем.

– Вы уверены, что не хотите прокатиться вместе? – невинно спросил Лео, и Джулиан бросил на него любопытный, возможно, даже подозрительный взгляд через плечо. – Поскольку вы, ну, познакомились поближе и все такое?

Джулиан покраснел.

Лео ухмыльнулся.

Рен толкнула принца в плечо, в ответ на что тот только рассмеялся.

Глава

36

Поездка прочь от Кастона прошла намного быстрее, чем по направлению к нему: безусловно благодаря лошадям, но также и отсутствию каких-либо задержек, вроде атаки нежити в лесу или падения в Пролом.

Хотя Лео все-таки запаниковал, когда понял, какой маршрут они выбрали.

– Подождите-ка… мы пересекаем Одержимые земли? – спросил он, прежде чем посмотреть на Рен любопытным, оценивающим взглядом. Он еще не понял, насколько девушка могла контролировать нежить, хотя и видел, как она отдавала приказы железным ревенантам.

– Все будет хорошо, – пообещала Рен, и принц поверил ей на слово. Хотя заинтересованное выражение на его лице подсказывало, что в конце концов его придется посвятить в детали.

Когда спустя несколько часов на их пути не встретилось нежити, Лео немного расслабился, в то время как Рен была взволнована отсутствием призраков. Неужели Королева трупов призвала всех к себе? Чтобы спланировать атаку? Или это было как-то связано с самой Рен? Могла ли она отталкивать их, чувствовали ли они ее нежелание с ними встречаться и повиновались без слов?

Джулиан теснился к деревьям, и теперь они ехали вдоль кромки леса. Он посмотрел на Рен:

– Как думаешь, здесь безопасно?

Очевидно, Джулиан хотел скрыться в лесу до восхода солнца на случай, если какому-нибудь красногвардейцу удастся напасть на их след. Несмотря на произошедшее, на всю правду, которая перед ним раскрылась, Джулиан выглядел обычно. Хотя снова надетый на его голову шлем все же менял его облик. Теперь Джулиан выглядел врагом, с которым она сражалась, а не союзником. Рен сосредоточилась на вмятине на шлеме – доказательстве того, что их отношения изменились.

Она не слышала, о чем Джулиан говорил со своим дядей в той комнате, но, возможно, об этом ей расскажет Лео. Или ей следует позволить Джулиану выговориться, если, конечно, он захочет. Как бы то ни было, кузнец, казалось, был полон решимости увести принца подальше от регента.

– Так же безопасно, как и везде, – ответила она, оглядываясь по сторонам. – Я ничего не чувствую: либо поблизости никого нет, либо тот заряд энергии, который дал мне колодец, иссяк.

– Заряд энергии? – раздался невнятный голос Лео, отдающийся вибрацией в спину Рен. Принц уснул несколько часов назад.

Так что Рен вздрогнула от неожиданности и пробормотала:

– Я потом все объясню.

Задумчиво нахмурив брови, Джулиан подъехал поближе. Он наклонился в седле и потянулся к Рен… или, скорее, к одному из метательных ножей в ее патронташе. Взвесив его в руке – кость была легче железа, – он повернулся и швырнул нож куда-то между деревьев. Тот приземлился с гулким стуком.

– Можешь найти его? – наклонил голову Джулиан.

Он пытался проверить радиус действия ее магии, что, несомненно, было хорошей идеей.

Обычно она теряла след изготовленного из кости оружия, если то находилось дальше чем в десяти футах.

Но Рен не только почувствовала нож в двадцати футах от себя, но и, вытянув руку, призвала его обратно: выдернула из дерева и ловко поймала, когда он просвистел в воздухе.

– Впечатляет, – оценил Джулиан. – Думаю, мы можем остановиться здесь на ночлег.

Искать еще одну Сторожевую башню не было смысла: она могла обеспечить защиту от холода, но при появлении гвардейцев или нежити станет ловушкой. Так что они разбили лагерь в полой яме под массивным упавшим деревом, корни которого обеспечивали укрытие как для людей, так и для лошадей.

Джулиан развел огонь, пока Рен готовила ужин из тех припасов, которые смогла найти в седельных сумках. Тем временем Лео, укутавшись в одеяло, свернулся калачиком рядом с пламенем.

Джулиан вскинул брови:

– Не стоит вам напрягаться, ваше высочество.

– Я и не собирался, – приоткрыл один глаз принц.

– Оно и видно. Мы все устали, так что, по крайней мере, мог бы помочь.

– Пока всю прошлую неделю вы двое узнавали друг друга поближе, – протянул Лео, снова закрыв глаза, – я был один. Поскольку мою спину прикрыть было некому, я не спал. Не отдыхал.

Джулиан поймал взгляд Рен поверх костра, и ей пришлось признать, что, пусть их путешествие не было безоблачным, они приходили друг другу на помощь. Она не назвала бы это «узнавать друг друга поближе», но все же понимала, что принц имеет в виду. Особенно если принять во внимание поцелуи.

– Так что прости, если я воспользовался сложившимися обстоятельствами. И поверь, – добавил Лео, устраиваясь поудобнее, – в Крепости на границе Пролома я тебе пригожусь… если, конечно, ты хочешь оставить голову на плечах.

Пусть Рен и закатила глаза, но Лео был прав. Чтобы уберечь Джулиана от тюремной камеры или чего похуже, Лео придется замолвить за него словечко.

Когда принц задремал, они с Джулианом поужинали в молчании.

– Кстати, о Крепости, – сказал кузнец через некоторое время, пошевелив палкой костер.

– Тебе не отрубят голову, – заверила Рен с большей уверенностью, чем на самом деле чувствовала. Она посмотрела на его шлем, который он снял и положил рядом с сумками.

– Нет… я не об этом. – Джулиан нахмурился, выражение его лица стало задумчивым. – Мы не можем отвезти его в Крепость, Рен.

С того самого момента, как они вместе отправились в путь, Рен ждала этого разговора. Но после разоблачения регента она надеялась, что Джулиан образумится.

– Нам нужно доложить… – она взмахнула рукой, – обо всем. Мы не можем сражаться с ними в одиночку.

Джулиан наклонил голову:

– Что случилось с девушкой, которая была убеждена, что мы вдвоем сможем пересечь Пролом и спасти похищенного принца?

– Это совсем другое дело, – сказала она, защищаясь. В голосе Джулиана слышалось разочарование, и Рен ненавидела то, как сильно это ее задевало.

– И почему же оно другое? – спросил он.

– Тогда я думала, что знаю все, что только можно знать о нежити. Но теперь мы убедились, что это не так. Самим нам не справиться. В Крепости нам помогут.

Джулиан задумчиво уставился на огонь.

– Я в этом не уверен.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы говорим о тех же людях, которые в течение последних двух десятилетий отказывались помогать нам, жителям Пролома. К тому же ты, кажется, забываешь, с чего все началось.

– Полагаю, все началось, когда вы напали на Стену и похитили принца?

– Это началось еще раньше, Рен. Все было подстроено. Ты никогда не задумывалась, как это мы появились из ниоткуда в самый идеальный момент? Нам указали и время, и место.

Рен действительно вспомнила странные подробности того дня – для начала завал на дороге и то, как легко принца оставили одного.

– Хочешь сказать, что у вас есть информатор?

Джулиан кивнул:

– В свите принца. Так что в Крепости он не будет в безопасности.

Рен посмотрела на Лео, а затем снова на Джулиана и настороженно спросила:

– Тогда что ты предлагаешь?

– Я предлагаю повернуть обратно на север, – ответил он, тщательно подбирая слова. – Они сразу подумают, что мы отправимся в Крепость. Так что даже не станут искать в противоположном направлении.

– На север, – ровным голосом повторила Рен. – То есть в сторону Железной крепости?

– Нет, – поспешно ответил Джулиан. – Нам нужно место, где мы сможем затаиться и остаться, пока регент не перестанет нас искать.

– И где же это?

– Мы могли бы отправиться в фамильное поместье моей матери. Там проживает только парочка слуг. Мы могли бы отдохнуть там и обдумать следующий шаг.

– Фамильное поместье? Нас наверняка будут там искать.

– Мой народ защитит нас.

– Твой народ? Разве до вчерашнего дня регент не был одним из «твоего народа»? А что насчет капитана Ройса? Ты просишь меня довериться людям, которые все и заварили.

Джулиан в волнении теребил свой нагрудник.

– Нет, я прошу тебя довериться мне. Ты уже делала это раньше.

– Это не одно и то же, – возразила Рен, игнорируя боль в животе при воспоминании об их пребывании в Проломе. – Я и близко не подпущу Лео к «твоему народу».

У Джулиана раздулись ноздри.

– Все из-за твоего золотого приза? Твоего дурацкого желания проявить себя? Ты уже это сделала, Рен! Если они этого не видят, то это их проблема.

Рен опустила глаза, изо всех сил стараясь скрыть эмоции, которые вызвали его слова. Джулиану все казалось простым. Как будто то, что другие думали о ней, не имело значения. И она хотела, чтобы он оказался прав… но это было не так. Мнение других решало многое. Именно из-за этого она потеряла Гибель призраков и была изгнана из своего Дома.

Но из-за этого же она оказалась здесь, с ним.

– Послушай, – продолжил Джулиан, – я хочу лишь сказать, что нам не стоит возвращать принца в Крепость. Ты же говорила, что заботишься о нем. Но если приведешь его обратно, то скорее ради себя, чем ради него.

– Иди к черту, – выплюнула Рен.

Джулиан проглотил оскорбление, сердито вглядываясь в пламя. Рен занялась тем же.

Она действительно переживала за Лео. Хотела, чтобы он был в безопасности. В Крепости, пусть даже со шпионом внутри, определенно было безопаснее, чем где-либо к востоку от Пограничной стены. Рен просто придется присматривать за Лео, пока… пока его не отправят куда-нибудь еще, а она не будет вынуждена остаться? И Джулиан… Кто знал, как с ним поступят.

Но Рен совершила нечто невероятное. Ее точно похвалили бы. Наградили бы. Она не знала наверняка, чем все обернется, но должна была попытаться, верно?

– Теперь это нечто большее, – сказал Джулиан тихо, но пылко. – У нас еще есть дела. Эти железные ревенанты, нежить… На Одержимых землях полно работы. А мы хорошая команда.

– Хорошая команда? – повторила Рен, подняв бровь. – Я думала, ты сказал, что мы «плохая идея»?

– Разве это не так? – спросил он, встретившись с ней взглядом.

Рен с напускным безразличием пожала плечами:

– Может, мне нравятся плохие идеи.

Джулиан отвел взгляд. Он казался расстроенным, словно вел внутреннюю борьбу.

– Это не… это не может хорошо закончиться. Для любого из нас.

Он снова отверг ее. Рен не ответила, потому что не знала, что сказать. Она хотела поспорить (тем более что у них это получалось лучше всего), но это показало бы, что ей не все равно. Что это многое для нее значит.

Поэтому Рен промолчала.

Джулиан встал и поднял свой шлем.

– Я буду дежурить первым.

Когда он зашагал прочь между деревьями, Рен опустилась на землю рядом с Лео. Она взглянула на принца – в его открытых глазах отражались отблески костра.

Во второй половине дня они снова отправились в путь. Пусть они не решили, куда именно направятся, но в течение следующего дня им предстояло следовать по тому же маршруту. Они не могли направиться на восток, поскольку прибрежная дорога и близлежащие города кишели людьми регента. Поэтому им пришлось вернуться на запад и обогнуть Одержимые земли, чтобы либо снова направиться на юг, к Крепости, либо свернуть на север, к убежищу Джулиана.

С самого утра Рен не терпелось поговорить с Лео, но когда они выехали из лагеря, Джулиан предложил прогуляться пешком, лишив Рен возможности не только поговорить с принцем наедине, но и увидеть его и Лео в одном седле.

Из-за неровной местности они продвигались медленнее, чем предполагалось, но это замедляло и их преследователей, если тем все-таки удалось напасть на след.

Рен, Лео и Джулиан избегали густого леса, и их путешествие пролегало вдоль берега уже знакомой реки. Джулиан предложил разбить лагерь у старой мельницы, но когда они пересекли реку, полуразрушенное здание почему-то показалось отталкивающим. С момента, когда они останавливались здесь, прошла будто бы целая вечность. Многое изменилось.

Пока Джулиан собирал дрова, а Лео ухаживал за лошадьми, Рен огляделась в поисках какой-либо нежити.

Она уловила момент, когда кузнец присел перед печью, пытаясь разжечь огонь.

– Мне нужно привести себя в порядок, – объявила Рен, направляясь к реке. Солнце уже скрылось за западными холмами, но узкая долина все еще была слабо освещена.

– Согласен, – поддержал Лео, который привязал лошадей и направился к дому. – И волосы расчесать тебе тоже не помешало бы.

Рен, не замедляя шага, подхватила принца под руку и потянула его за собой.

– Ты пойдешь со мной.

Девушка присела на берегу и плеснула в лицо водой, которая оказалась ледяной. Она оглянулась на дом, но Джулиана нигде не было. Времени для беседы с принцем было мало.

– Лео, не знаю, что ты слышал, но…

– Хочешь разбить мне сердце, заверив, что я не золотой приз? – прервал он. – Как по мне, так это довольно милое сравнение. Уж лучше, чем «разменная монета» или «заложник». Тебе так не кажется?

Рен вздохнула:

– Все не…

– Все в порядке, – заверил Лео. Впервые за долгое время выражение его лица стало серьезным. – Не важно, какие цели ты преследовала, но ты спасла мне жизнь. Вы оба… хотя кузнец не собирался в этом участвовать, пока его самого чуть не убили. Как ни крути, из вас двоих… тебя легче назвать альтруистом.

– Какие у тебя низкие запросы, – рассмеялась Рен.

Лео пожал плечами:

– С низкими запросами меньше шансов в ком-то разочароваться.

Рен перестала смеяться и снова оглянулась через плечо:

– Он хочет оставить тебя здесь, к востоку от Пограничной стены. Говорит, что в Крепости у них был информатор, но я не знаю, кто именно.

– Зато я знаю.

Рен резко выпрямилась.

– Что?

Золотой принц как-то странно посмотрел на нее:

– Не только Джулиан знал, что меня собираются похитить.

Рен разинула рот:

– Ты знал?

Лео посмотрел вдаль, на другой берег реки.

– Я нашел письма в сумке Галена.

– Твоего кузена Галена?

– Того самого. Ему заплатили – стоит заметить, довольно щедро – за информацию о моем местоположении. Это он должен был доставить меня к востоку от Пограничной стены. – Лео, о чем-то задумавшись, помолчал. – Я не знал, кому понадобилось меня похищать. Хотя мог бы догадаться, учитывая, где мы находились. Я все пытаюсь выяснить, кто заплатил Галену.

– Кому это было выгодно? – спросила Рен. – Может, командиру Дункану?

– Не уверен, что у его семьи достаточно средств, чтобы подкупить Галена. К тому же похищение, произошедшее в его дежурство, только навредит его репутации, даже если он хотел, чтобы о Крепости на границе Пролома снова заговорили.

– Кто-то еще, кто был в Крепости? – задумалась Рен.

Лео колебался:

– Я и правда подозревал костолома… как ее там звали?

– Одиль, – подсказала Рен, в животе у которой поселилось дурное предчувствие. – Но почему?

Но, произнося это, она уже догадалась о причинах. Одиль родилась к востоку от Стены и не поддерживала действия Владений во время Восстания. Возможно, она думала, что сможет положить конец конфликту. Но она должна была знать, что, передав принца предателям и мятежникам, могла вызвать еще больше смертей. Поскольку похитить планировали не только Лео, то Одиль подставила и Рен…

Неужели все ее слова и советы были обманом? Или завязавшаяся между ними дружба была настоящей, но женщина была вынуждена поступить подобным образом? Рен не знала, что хуже: то, что Одиль с самого начала притворялась дружелюбной наставницей, или то, что она испытывала к Рен искреннюю симпатию… но все равно предала ее.

Не стоило забывать и о Локке Грейвене и том колодце. Должно быть, именно из него дядя Рен почерпнул магию, позволившую сделать то, что они с Джулианом видели на том поле боя. Одиль, как и отец Рен, тоже были там, а значит – решили скрыть правду. Что еще они скрывали от всего мира?

От Рен?

– Любой конфликт к востоку от Пограничной стены, несомненно, помог бы ей продвинуться вверх по служебной лестнице, – продолжал Лео, не подозревая о мыслях, роящихся в голове Рен. – Но тогда возникает вопрос: знал ли этот человек о том, что происходит? Одно дело с помощью политического заложника помочь мятежникам переселиться во Владения, и совсем другое – поддерживать планы регента и Королевы трупов. Сомневаюсь, что эти двое создали железных ревенантов, только чтобы кому-то пригрозить.

– Значит, твоя участь не играла особой роли, а они хотят объявить войну?

– Нам точно не известно, планировали ли они делать из меня заложника… Принца можно использовать и по-другому.

На мгновение они оба погрузились в собственные мысли, пока Лео не заговорил снова.

– Должен признаться, я думал, что ты тоже можешь быть частью этого заговора, – произнес он, бросив в сторону Рен настороженный, но полный сожаления взгляд. – Ты не из бедной семьи, да и в Крепость приехала очень вовремя… Но потом мы поговорили, выпили, и, ну, когда похитители нагрянули… именно ты бросилась меня защищать. – Рен попыталась улыбнуться, но она все еще не могла забыть то, что Лео сказал об Одиль. Принц продолжил более серьезным тоном: – А потом ты пошла по следам похитителей, рисковала своей жизнью, чтобы меня спасти. Словами не передать, как много это для меня значит.

– Всегда пожалуйста, – сказала Рен, все еще пребывая в мрачном настроении. Если кто-то в Крепости, будь то Одиль или кто-то еще, подстроил похищение, то, возможно, Джулиан прав и им не стоит туда возвращаться?

– Конечно, не стоит забывать о том, что тебя тоже хотели похитить. Все это снимает любые подозрения с тебя, но не с Одиль.

На сердце у Рен было тяжело.

– Одиль и правда сделала все, чтобы в патруле оказалась я, а не она.

С самого начала она подталкивала Рен к Золотому принцу.

– Понятно, – тихо сказал Лео.

– Но она не могла этого знать, – запротестовала Рен. – Королеве трупов я нужна только потому… – Она заколебалась. – Помнишь тот заряд энергии, о котором я упоминала? В Проломе мы с Джулианом нашли колодец. Источник магии. Мы видели мальчика, который питал из него силы, чтобы создать железных ревенантов… От этого он весь светился. Не знаю, как долго он пользовался этой магией, но этот мальчик контролировал ревенантов еще до того, как подошел к колодцу. Я соприкоснулась с ним всего на мгновение, но…

– Теперь ты тоже их контролируешь, – закончил Лео, который уже видел это собственными глазами.

– Я раньше не делала ничего подобного, – поспешила заверить Рен.

– Может быть, королеве просто нужен был костолом, так что твое появление пришлось кстати, – сказал принц, хотя на лице его отразились сомнения. Они оба слышали, что сказала королева, когда регент предложил найти другого костолома: либо она, либо никто. Затем с помощью рядом стоявшего железного ревенанта она передала Рен послание: кровь взывает к крови, а подобное к подобному.

– Возможно, – неуверенно отозвалась девушка, пнув несколько камешков, которые с плеском упали в реку. Ей захотелось снова дотронуться до кольца, но Рен не желала не только рассказывать о своей находке Лео, но и думать о ней самой.

Принц мрачно рассмеялся:

– Получается, если вернемся в Крепость, снова отдадим себя на милость предателей?

– Или, – сказала Рен, резко поворачиваясь к нему лицом, – вместо этого они окажутся в нашей милости.

Лео, нахмурившись, скрестил руки на груди:

– Можно поподробнее?

– Они ведь не знают, что мы знаем, – размышляла вслух Рен. – И даже при том, что мы догадываемся о том, какими мотивами они руководствовались, мы все же не знаем почему. Мы не знаем их конечной цели. Но, возможно, сумеем ее узнать. Когда появимся в Крепости, вымотанные, но счастливые, что теперь «в безопасности», а на самом деле примемся копать, расспрашивать и искать ответы. Ты выведаешь все о Галене, а я об Одиль. К тому времени, как мы закончим, у нас будет достаточно информации, чтобы понять, что делать дальше.

Возможно, это поможет Рен узнать, кто она такая и какую роль играет во всем, что происходит.

– Мне нужно раздобыть письма Галена, – кивнул Лео. – Без них я ничего не смогу доказать. Если у моего кузена есть хоть капля здравого смысла, он уже уничтожил их, но, возможно, я наткнусь на новую переписку. На новые зацепки. – Он посмотрел на Рен и пожал плечами: – Я готов поискать разгадку этой шарады.

Несмотря на бурлящий в ее венах адреналин, Рен вынуждена была спросить:

– Ты уверен?

Пусть ей тоже грозила опасность, но Лео оказался единственным, кого действительно похитили. Его предатель преуспел, в то время как подставивший Рен потерпел неудачу. Возможно, они только вынудят Галена и Одиль применить более радикальные меры.

Лео бросил взгляд на воду.

– Кажется, опасность следует за мной, куда бы я ни пошел. По крайней мере, моему дорогому кузену придется притвориться, что он рад моему спасению, и залечь на дно до тех пор, пока он не придумает новый план. Так мы выиграем немного времени.

– Возможно, ты предпочитаешь остаться к востоку от Стены? С Джулианом?

– Что? Конечно нет, – усмехнулся Лео, отворачиваясь от воды. Рен охватило облегчение. – Я предпочитаю со знакомыми волками, чем знакомиться с новыми.

– Ты не будешь один. С тобой буду я.

Лео улыбнулся, широко и искренне, а затем бросил взгляд в сторону дома.

– А как мы поступим с ним?

Джулиан. Возможно, кузнец не зря считал ее эгоисткой, раз она хотела затащить его в Крепость, пусть для него в этом не было никакой пользы. Даже хуже – ему было опасно там появляться.

– Я замолвлю за него словечко, – сказал Лео, – но он же атаковал Стену. Его люди убили наших. Не думаю, что он уйдет от наказания. Его осудят уже за то, что он кузнец, не говоря уже о том, что он Джулиан Найт, наследник Дома Железа.

Рен знала, что Лео прав. Джулиана точно отправят в тюрьму. Допросят. Даже накажут. А потом? Рен и Лео могли защищать его сколько угодно, но в то время как слово принца имело вес, мнение Рен мало кто захотел бы учитывать. Некоторые сказали бы, что ее поддержка только ухудшит положение Джулиана.

Она не могла заставить его пройти через это.

Но здесь ему тоже грозила опасность. Собственный дядя приказал убить его. Джулиан полагал, что может спрятаться в поместье его матери… но так ли это? И что вообще он мог сделать? Вечно отсиживаться там в одиночестве?

Но он не хотел идти туда один. Он предложил Рен и Лео отправиться вместе с ним.

Рен, учитывая ее приобретенные способности, была полезна, а Лео стал для Джулиана единственным рычагом воздействия. Он пытался лишить своего дядю контроля, поэтому, даже не собираясь просить за Лео выкуп, Джулиан хотел убедиться, что Золотой принц больше не попадется в руки регента.

Рен подозревала, что Джулиан будет изо всех сил противиться тому, чтобы привезти Лео к его дяде или тем, кто с ним в сговоре, – к Галену и, возможно, к Одиль.

Рен видела единственный выбор: либо настаивать на возвращении в Крепость и все время ждать, что Джулиан предаст ее… либо предать его первой. По крайней мере, так подумает Джулиан. Она же только хотела его защитить. Хоть и понимала, что ему это не понравится.

От одной мысли, что ей придется обмануть его, у Рен скрутило живот, но так было лучше. В Крепости они и Лео получат ответы на свои вопросы, а Джулиан отправится в поместье своей матери, где будет в безопасности.

Она не собиралась причинять ему боль или выдавать его дяде.

Это не может хорошо закончиться. Для любого из нас.

Она просто была вынуждена оставить его.

Глава

37

Вернувшись на мельницу, они молча поели и улеглись, чтобы немного поспать.

На этот раз Рен вызвалась дежурить первой. Она не смогла бы заснуть, даже если бы захотела.

Когда Джулиан отвернулся, Рен и Лео переглянулись. Они действительно собирались это сделать? Ведь другого выбора у них не было, верно? Они поступали так не только ради них самих, но и ради Джулиана. Ему нужно было спрятаться в безопасном месте, а Крепость для этого не подходила.

На самом деле Рен помогала ему – приняла решение за него, чтобы он не рисковал собственной жизнью, только чтобы удержать Лео при себе.

Несмотря на то что произошло между ними за последние несколько дней, они не были друзьями. Не совсем. Они служили друг для друга спасательным плотом во время шторма, но небо прояснилось, а они теперь стояли на твердой земле. Пока что.

Нет, они не были друзьями. Они вообще никем друг другу не приходились. Так почему же решение оставить его было таким тяжелым?

В ожидании, когда Джулиан уснет, Рен никак не могла успокоиться.

Однако, как ни странно, девушка беспокоилась не о Джулиане, а о возвращении в Крепость.

С самого начала она стремилась именно к этому, к триумфальному возвращению с освобожденным из плена принцем, но теперь победа казалась ей бессмысленной.

По сравнению с волнением и опасностью последних дней, проведенных к востоку от Пограничной стены, ее будущее – восхищение отца, признание ее талантов валькирии – выглядело тусклым и безжизненным. Каждое мгновение, проведенное здесь, было выжжено на ее коже, глубоко и ярко.

Правда заключалась в том, что она больше не была той девушкой, которая покинула Крепость. Рен сунула руку в карман, намереваясь дотронуться до кольца, но одернула себя.

Да, ее магия изменилась. Но также поменялся и ее внутренний мир.

Впервые в своей жизни она увидела реальный мир. Вот почему она так отчаянно хотела стать валькирией – чтобы покинуть Мэрроу-Холл и путешествовать по Владениям. Чтобы сражаться с нежитью. Чтобы бросить вызов самой себе и победить.

Никогда в своей жизни она не представляла себе такого испытания, как Пролом, и какая-то ее часть ненавидела саму мысль о том, чтобы оставить все это позади. Незаконченным, как и сказал Джулиан. У нее имелись вопросы, на которые она жаждала получить ответы, но крылись ли эти ответы в Крепости? Одиль, конечно, что-то знала, и, возможно, отец Рен тоже.

Только вот все вокруг стало еще сложнее, чем когда-либо. Отправляясь в это путешествие, она просто хотела стать валькирией, вызвать гордость у своей семьи. Найти свое место.

Теперь же она боялась, что, открыв правду, сделает все это невозможным.

Ей нужно было решить, стоила ли правда того, чтобы отказаться от всего этого… и хотела ли она эту правду знать.

Когда Рен подбросила в огонь новое полено, дверца печи заскрипела, но Джулиан не пошевелился.

Она снова посмотрела на Лео, и тот кивнул.

Принц тихо поднялся и выскользнул за дверь.

Тем временем Рен размотала кусок веревки, который нашла в одной из седельных сумок. Собираясь с духом, она прикрыла глаза.

У нее был только один шанс.

Осторожно она обошла спящего Джулиана, чтобы подобраться к его рукам. Он не сложил их вместе, готовый, что его свяжут.

Одна рука была закинута над головой, а другую он подложил под щеку. Джулиан продолжал носить перчатки – загадка, которую ей еще предстояло разгадать.

Рен выдохнула. Это будет сложнее, чем она думала. Сначала она обмотала веревку вокруг одной из несущих балок, проходивших по центру комнаты.

Затем просунула протянутую руку Джулиана в ослабленный узел, который заранее завязала. Одного резкого рывка было бы достаточно, чтобы затянуть его. Рен заметила счастливый браслет на его запястье и, охваченная чувством вины, отвела взгляд.

Теперь ей предстояло сделать самое сложное – вытащить вторую руку Джулиана из-под щеки. Рен опустилась на корточки перед кузнецом, затем, поразмыслив, перекинула через его тело ногу, намереваясь легонько перекатить его на спину.

Ей только-только удалось принять нужную позу – она нависла над ним, их лица были в нескольких дюймах друг от друга, – когда глаза Джулиана резко распахнулись.

С затуманенным от сна взглядом он вздрогнул, пока не сморгнул свое замешательство и действительно не посмотрел на нее.

Она сидела на нем.

Выражение лица Джулиана изменилось, в его теле, до этого застывшем от удивления, теперь читалось напряжение другого рода. Нечто предвосхищающее.

Рен сделала единственное, что пришло в голову. Поцеловала его.

Как и раньше, Джулиан приоткрыл губы, но в этом поцелуе чувствовались темнота и отчаяние, которых не было раньше. Было ли это ее послевкусие, ведь она понимала, что это начало конца, или Джулиан тоже чувствовал, что целует ее в последний раз?

Прижавшись к Джулиану, Рен повозилась с веревкой и умудрилась просунуть его расслабленную руку в узел. Когда он потянулся к ее лицу, то встретил сопротивление и сам же затянул веревку.

С расширенными от удивления глазами Джулиан прервал поцелуй, и Рен поспешно отскочила от него. На ходу она потянула за другой конец веревки, затягивая путы вокруг второй руки. Джулиан боролся, но как-то ошеломленно. Недоверие отразилось на его лице.

– Готово, – послышался с порога голос Лео.

Джулиан вытянул шею, чтобы посмотреть сначала на принца, а потом на Рен. Он снова дернул за веревку, на этот раз сильнее, в то же время лихорадочно обводя взглядом комнату.

– Снаружи, – сказала Рен, зная, что он ищет свое оружие.

Лео заранее собрал его и отнес подальше. Рен не сомневалась, что совсем скоро Джулиан вырвется на свободу. Она не привязала его вплотную к балке, тем самым оставив возможность ослабить путы или призвать к себе оружие. Скорее всего, он припрятал и другие кусочки железа, о которых она не знала, но так было даже лучше. Ведь она не хотела, чтобы он погиб здесь. Им с Лео просто нужно было время.

Джулиан покачал головой.

– Уходишь? – спросил он непринужденно.

– Да, – ответила Рен, стиснув зубы. – Я не могу остаться. Мы не можем.

– Полагаю, что так, – задумчиво произнес он, склонив голову набок. – Не можете. И все же я никогда не считал тебя трусихой.

– Я не… – горячо начала Рен, но Джулиан оборвал ее:

– Будь я на твоем месте, хотел бы узнать, почему могу говорить с нежитью… и почему нежить меня слушается. Проверил бы, не являюсь ли я некромантом. – Рен оскалила зубы, но это не остановило Джулиана. – Но похоже, ты предпочитаешь сладкую ложь горькой правде? Потому что горькая правда здесь, на Пограничных землях, а не там, во Владениях. Там тебе скажут все, что угодно, лишь бы заставить тебя замолчать и держать под контролем. Точно так же они скрыли, что на самом деле произошло во время Восстания. Назвали Локка Грейвена героем, а не военным преступником. Они ставят благо твоего Дома выше правды. Но ты тоже не хочешь посмотреть правде в лицо, правда, Рен? Принять тот факт, что твоя жизнь построена на лжи? – Джулиан улыбнулся, холодно, с яростью. – Или ты боишься того, что узнаешь о себе, если останешься?

– Я не боюсь, – отрезала Рен, чье тело покалывало от едва сдерживаемых эмоций. Гнев. Разочарование. И что-то, очень сильно напоминающее стыд. В попытке держать себя в руках она сжала кулаки. – Я собираюсь поступить правильно. Доложить о том, что мы обнаружили. Я узнаю правду, когда вернусь… с армией.

Джулиан внезапно рванулся вперед, веревка заскрипела по дереву, но не порвалась.

Рен отпрыгнула назад, хоть и знала, что он не сможет до нее дотянуться. Кузнец мрачно рассмеялся:

– Ты все еще не поняла? Они не планируют Восстание… Они планируют вторжение. Железные ревенанты были созданы для того, чтобы разрушить Стену. К тому времени, когда вы и ваши политики решите, что делать, будет слишком поздно. Его, – Джулиан мотнул подбородком в сторону Лео, – будут прятать, пока мой дядя снова до него не доберется, а ты вернешься к тому, с чего начала, – снова станешь сосланной в Крепость девчонкой, которую отвергла собственная семья…

Рен не помнила, как сдвинулась с места или как дотронулась до Джулиана, но следующее, что она поняла, она швырнула его к колонне, об которую он ударился головой. Девушка не знала, откуда у нее взялись силы, но ошеломленный Джулиан замолчал.

Он смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел, но перед глазами Рен стояла картина, обрисованная его словами, и она ненавидела это.

Разделенные несколькими футами напряженного пространства, они сверлили друг друга взглядом. Рен глубоко вздохнула. Джулиан тоже немного успокоился, привалившись к балке.

Рен посмотрела на Лео, который явно тоже был удивлен ее поступком.

– Пошли, – сказала она. Когда Лео вышел, Рен обернулась в дверях. – Так будет лучше. Я не знаю, что бы случилось, если бы ты пошел с нами… Доверься мне. Просто дождись рассвета. Тогда ты сможешь добраться до фамильного поместья.

– Довериться? – переспросил точно так же, как тогда, на Сторожевой башне. Только если тогда это звучало как шутка – о каком выборе может идти речь, если они только вдвоем? – то теперь этот вопрос казался ругательством.

– Здесь ты будешь в большей безопасности, – прошептала Рен.

– Так вот почему ты это делаешь? – спросил Джулиан. – Ради безопасности? – Рен не ответила. – Думаешь, когда железные ревенанты нагрянут, ты будешь в безопасности там, в Крепости? Или планируешь вернуться домой в сиянии славы только для того, чтобы, зная, что предназначена для большего, всю жизнь сражаться с фермерами и бедняками, которые стали нежитью, потому что не могли позволить себе достойных похорон?

При словах «предназначена для большего» у Рен сжалось сердце.

– Дело не в том, чтобы быть в безопасности. А в том…

– В чем?

– В том, чтобы быть там, где мне место.

– Верно. Твое место там, с ними. Не здесь.

«Со мной» он так и не произнес.

– Мне жаль, – сказала Рен, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Нет, не жаль, – произнес Джулиан так тихо, что Рен не могла точно сказать, не померещилось ли ей.

До самого рассвета Рен и Лео ехали вдоль реки. Пусть эта дорога занимала на несколько часов больше, но Рен не знала другого пути к Крепости. К тому же вода защищала их от нежити. Как только они окажутся у Старых дорог – сразу направятся на запад, до Стены.

Вероятно, существовал более быстрый путь, но Рен его не знала, а ее проводник, к сожалению, остался связанным на мельнице.

– Вот, – сказал Лео, когда они остановились, чтобы напоить лошадей. Он бросил ей маленький кинжал – Железное сердце, которое дал ей Джулиан. Рен с немым вопросом посмотрела на принца, и тот пожал плечами. – Назови меня сентиментальным, но я подумал, что ты захочешь сохранить его на память.

Поколебавшись, она все-таки вложила кинжал в пустые ножны Гибели призраков, прежде чем снова оглянуться через плечо. В любой момент она ожидала появления Джулиана, но вокруг были только темнота и тишина.

К тому времени, когда солнце поднялось над горизонтом и их тени стали длиннее, Лео и Рен спокойно свернули на запад по одной из Старых дорог, которая, как надеялась Рен, вела прямиком к Крепости.

Они скакали весь день, сделав только несколько коротких остановок, чтобы напоить и накормить лошадей. Как только они прибудут в Крепость, об усталых животных обязательно позаботятся.

Путешествие проходило в молчании, но по мере того как дорога, казалось, становилась все длиннее, а пункт назначения все дальше, Рен, не удержавшись, спросила:

– Ты уверен, что готов к возвращению?

– Настолько, насколько вообще можно к этому подготовиться, – отозвался Лео с задумчивым выражением лица. – Я хочу взглянуть в лицо моему кузену. Хочу понять, чего он добивается. Разгадать эту тайну.

– Это рискованно. Даже опасно.

– Думаю, ты хотела сказать волнующе, – поправил принц с той же интонацией, что и раньше, когда рассуждал о ее путешествии с Джулианом. Рен ответила хмурым взглядом, но Лео только рассмеялся: – Ладно, ладно… может, не настолько волнующе, но мужчине не запретишь мечтать, – подмигнул он, и Рен хоть и закатила глаза, но улыбнулась.

– Последние несколько дней, должно быть, показались тебе захватывающими, – сказала она. – Из-за похищения и прочего.

– Быть в заложниках не так уж накладно, – признался он, – не сильно отличается от моей жизни во Владениях. Хотя одежда и еда там, как правило, намного лучше.

– Неужели это настолько плохо – быть принцем?

– Думаю, мои братья сказали бы тебе, что это несусветная радость. Но быть третьим в очереди на престол у отца, которому ты не нужен, и у матери, которая вообще ни в ком не нуждается, довольно… одиноко. И скучно. Но с момента нашего знакомства все изменилось. Все определенно стало намного более захватывающим.

Рен ухмыльнулась:

– Не уверена, что в этом только моя заслуга.

– Надеюсь, что нет, – отозвался Лео. Он склонил голову, щурясь от солнечного света. – Судя по всему, ты мой единственный друг, Рен Грейвен. Так что я с тобой до конца: и в печали, и в радости.

У Рен сжалось горло, так что, прежде чем заговорить, она была вынуждена прочистить его.

– Я уж точно могу назвать тебя другом. – Лео просиял. – И, к слову, все, скорее всего, закончится печалью, чем радостью, – добавила она, чем рассмешила принца.

Когда они преодолели очередной изгиб дороги, не обнаружив никаких признаков Крепости или Стены, Рен забеспокоилась, что они заблудились. В следующий миг из ниоткуда на них налетела группа всадников.

– Похитители! – крикнул Лео в тот же момент, когда Рен воскликнула:

– Бандиты!

Как оказалось, они оба ошибались.

Через секунду, после того как Рен обнажила мечи, она разглядела знакомую форму стражников.

Это был патруль.

Рен обмякла в седле. Они добрались.

Как только Рен, а затем и принца Лео узнали, солдаты окружили их, как почетный караул, готовясь сопроводить обратно в Крепость. Им предстояло миновать Частокол, а значит – впервые за много лет патруль изменил свой привычный маршрут.

Рен предположила, что это произошло из-за похищения Золотого принца. Прежде чем тронуться в путь, они подождали, пока горстка отделившихся от основной группы охранников прочесала близлежащую местность. Рен уже собиралась сказать, что за ними никто не гнался, когда двое выволокли из-за груды камней фигуру.

Желудок Рен сжался.

Джулиан.

Глава

38

Они поставили Джулиана на колени и обезоружили его.

Рен не могла понять, почему Джулиан позволил двум стражникам одолеть себя, ведь раньше она видела, что он в одиночку может разобраться с целой группой бандитов. Тут она заметила третьего стражника, который держал в руках лук и уже натянул тетиву, готовясь выстрелить. Пусть Джулиан был в своем шлеме, но, в отличие от тех, что носили железные ревенанты, в его имелись отверстия для глаз, а лучник находился достаточно близко, чтобы не промахнуться.

Джулиан выглядел измотанным, и Рен лихорадочно соображала, как ему вообще удалось их догнать. Затем она посмотрела на высокие скалы, отделявшие их от реки, возле которой она его оставила. Вместо того чтобы огибать их, Джулиан, должно быть, решил срезать путь. Рен готова была поспорить, что с помощью своего меча-хлыста он взбирался по отвесным скалам и выбирал тропы, по которым ревенанты просто не смогли бы пройти.

И все же подобное путешествие было безрассудным. Когда из ниоткуда появился патруль, у Джулиана не осталось другого выбора, кроме как спрятаться.

С колотящимся в горле сердцем Рен оцепенело наблюдала, как стражники повели его вперед, вынуждая идти между двумя всадниками, один из которых тянул за обвязанную вокруг рук Джулиана веревку. Рен бросила взгляд на Лео, который, скорее всего, выглядел так же встревоженно и шокированно, как и она.

Охваченная приступом раздражения, девушка зажмурилась. Она была вынуждена предать Джулиана, чтобы уберечь его от опасности. Теперь же он был здесь и оказался в еще худшем положении, чем если бы отправился в Крепость с ними. Должно быть, он думал догнать их и почти преуспел. Не выезжай патруль за Частокол, как раньше, у Джулиана бы все получилось.

Страх шевельнулся в животе Рен. Что бы случилось, если бы ему действительно удалось их перехватить? Стал бы он драться с Рен, чтобы забрать с собой Лео? Или просто похитил бы принца, вынуждая ее либо последовать за ним, либо вернуться в Крепость с позором?

Казалось, их отряду потребовалась целая вечность, чтобы взобраться на возвышенность перед ними, но как только земля снова пошла под наклон, в поле зрения появилась Крепость.

Когда они приблизились к костяному Частоколу, раздался звон колоколов, а один из солдат выехал вперед, чтобы предупредить об их прибытии. Дальние ворота открылись, и из них выехали две дополнительные колонны всадников.

Рен ожидала увидеть во главе командира Дункана или, возможно, Галена, последнего, кому стоило приближаться к Лео, но отряд возглавлял не кто иной, как ее отец – Вэнс Грейвен.

От удивления Рен разинула рот.

Что он здесь делал?

Раз она пропала вместе с принцем, его должны были уведомить. И он приехал. Конечно приехал.

Он любил ее.

Даже если сам отправил ее в эту адскую дыру. Вернее, позволил своей матери это сделать.

Тогда на Рен нахлынула смесь эмоций. Она испытала облегчение от долгожданного возвращения, была рада увидеть отца, но в то же время злилась на него. Верь он в нее, ничего бы подобного не случилось.

И разве не странно, что сама мысль об этом вызывала у нее грусть?

Когда отец остановил перед ними свою лошадь, ошеломленная Рен слабо улыбнулась.

– Рен, – выдохнул Вэнс. Прежде чем он выпрыгнул из седла, выражение его лица на долю секунды стало удивительно пустым. Рен нечасто видела отца в доспехах. Он больше не участвовал в сражениях, но сегодня счел уместным надеть все регалии Дома Костей, за исключением разве что черной краски на лице. Вероятно, он одевался в спешке.

К ним подъехали остальные всадники, большинство из которых засуетилось вокруг Лео. Рен не хотела выпускать принца из поля зрения, но отец снял ее с лошади и заключил в объятия. Он прижался губами к ее лбу, и Рен позволила себе насладиться моментом.

– Я приехал, как только мне сообщили, что ты пропала, – сказал он с блеском в глазах и отпустил ее. Мягкие каштановые волосы Вэнса растрепались на ветру, а оливковая кожа раскраснелась от езды верхом. – Узнав подробности нападения, я опасался худшего. Но ты здесь… еще и с принцем, – добавил он, поклонившись Лео. Отец покачал головой, словно не верил собственным глазам. – Ты заставила меня поволноваться, птичка.

Рен отвела взгляд и с трудом сглотнула. Прозвище, которым она когда-то дорожила, теперь вызывало у нее тошноту. Она должна была спросить его. О кольце, о колодце, о Локке и о ней самой. Джулиан ошибался. Рен хотела услышать горькую правду, чего бы ей это ни стоило. Она нуждалась в этом.

Кстати, о Джулиане…

Сопровождавшие его охранники остановились перед командиром Дунканом, который спешился рядом с Рен и ее отцом.

– Он был одним из похитителей, командир, – доложил солдат. – Я его помню.

– Он – кузнец, – добавил другой с презрением в каждом слове. Пусть у Джулиана отобрали оружие и с его головы сняли шлем, но он все еще носил свои доспехи.

– Чего же вы ждете? – спросил Вэнс, переводя взгляд с командира на охранников. – Убейте его. – И он приобнял Рен за плечи, чтобы проводить ее к воротам.

Командир Дункан остановил охранников взмахом руки и нахмурился, увидев, как Вэнс обернулся.

– Нам следует допросить его, лорд Вэнс.

В голосе командира слышалось напряжение – ему явно не нравилось, когда им командовали на его же территории, но отец Рен был самым высокопоставленным человеком в Крепости. Не только принадлежащим к знатному роду, но и являющимся наследником своего Дома. Даже Лео, будучи членом королевской семьи, не мог похвастаться таким же статусом.

А вот Джулиан мог.

– Он только наврет с три короба, – протянул Вэнс, и Рен удивилась его равнодушию. Словно он не хотел, чтобы Джулиан говорил. Подозревал ли он, что Рен каким-то образом связана с ним?

– И все же, учитывая, что здесь произошло, мы должны задержать его, пока…

– Я предпочитаю поверить своей дочери и принцу этого королевства, а не какому-то предательскому отродью.

В течение всего разговора Джулиан слушал, уперев взгляд в землю, поэтому Рен не надо было решать, готова ли она встретиться с ним взглядом… Но при словах Вэнса, а именно когда тот произнес «моя дочь», Джулиан вскинул голову.

Он посмотрел на них, скривив губы в усмешке. Они столько обсуждали Локка Грейвена и Дом Костей, но она так и не назвала ему своей фамилии. Не рассказала, что в будущем может править своим Домом.

– Лучше убить его на месте, а голову насадить на пику. Это послужит предупреждением для тех, кто посмеет выступить против нас. Нападение на Крепость равносильно Восстанию, и мы будем относиться к этому соответствующе. Существует только один способ справиться с изменой.

Командир Дункан, казалось, хотел возразить, но передумал. Собравшиеся вокруг охранники были готовы к кровопролитию, учитывая, что в результате атаки Джулиана потеряли немало товарищей. Гален тоже был на месте. Побледневший, он, без сомнения, был потрясен возвращением принца, которого сам же и заманил в ловушку.

– Он не просто кузнец, – выпалила Рен. Джулиан пристально посмотрел на нее широко раскрытыми глазами. Умоляя. На протяжении всего их знакомства он скрывал свою личность, потому что находились желающие использовать против него тот факт, что он являлся наследником Дома Железа. Собственный дядя предал его, а Рен собиралась рассказать об этом всей Крепости. Но какой еще у нее оставался выбор? Стоять в стороне и позволить ему умереть? – Его зовут Джулиан Найт. Он наследник Дома Железа.

Джулиан снова опустил взгляд, но в сжатых челюстях чувствовалось напряжение. Он не был разочарован или обижен. Он был в ярости.

И Рен позволила ему злиться.

Она в любом случае предпочла бы гнев живого молчанию мертвого.

– Откуда тебе это известно? – резко спросил ее отец, и Рен была вынуждена посмотреть ему в глаза.

– Он и я… Мы вместе спасли принца. Он был моим гидом. А потом, – она сглотнула, ненавидя себя за то, что собиралась сказать дальше, – когда принц Лео оказался в безопасности, я связала Джулиана и продолжила путь без него. Должно быть, он освободился и последовал за нами.

Выражение лица ее отца было непроницаемым, но она заметила, как на нем промелькнул целый шквал эмоций – удивление, отвращение, а затем нечто, похожее на страх. Рен знала, что у него есть вопросы. Очень много вопросов.

– Заприте его, – сказал он. – Я запрещаю кому-либо разговаривать с ним до моего возвращения. – Затем он крепко, словно тиски, сжал плечи Рен и повел ее к Крепости.

Джулиана тут же уволокли в камеру. Гален настаивал на том, что Лео нужен отдых, но Вэнс изъявил желание поговорить с ним и Рен немедленно.

– Мои покои отлично подойдут, – настаивал Вэнс, подталкивая Рен к лестнице. – Гален, можешь распорядиться, чтобы туда принесли немного еды и напитков?

Кузен принца остался недовольным тем, что его низвели до уровня прислуги, но, взглянув на грязного и измученного Лео, тут же выпрямился.

– Я сам все принесу.

– В этом нет необходимости, – прервал отец Рен с вежливым равнодушием. – Слуги будет достаточно.

И вот граница была очерчена, а Гален оказался на другой стороне. Рен не могла не злорадствовать. Предатель заслуживал подобного обращения.

Гален развернулся на каблуках и направился в кухню, на ходу поманив за собой парочку слуг.

– От меня вам так просто не отделаться, милорд, – сказал командир Дункан, который подошел к ним с другой стороны.

– Конечно, – с легкостью ответил Вэнс. – Однако, – продолжил он, отпустив Рен и приблизившись к командующему Крепостью, – учитывая, что среди вас наверняка есть шпион, будет лучше, если я возьму на себя предварительное расследование. Если вы будете настаивать на своем присутствии при нашем разговоре, поползут слухи… Это плохо скажется на вашей репутации, командир. Позвольте мне со всем разобраться. Проверить, можем ли мы вычислить преступника. После этого командование снова будет передано вам.

Как и Гален, Дункан не выглядел довольным. Но вместо того, чтобы возмутиться и уйти, как и советовал Вэнс, он, сцепив руки за спиной, наблюдал, как они поднимаются по лестнице.

Слуги провели их в покои Вэнса, которые представляли собой несколько комнат, предназначенных для гостившей в Крепости знати, разожгли камин и поставили кувшин с водой и несколько чашек.

Едва они уселись в кресла у камина, как прибыла новая группа слуг. Вскоре воду для принца заменили вином, а его самого накрыли толстым шерстяным одеялом.

Когда в его и без того мягкое кресло набили подушки, а перед ним поставили тарелку с разнообразными мясными деликатесами и сырами, Лео пожал плечами и широко развел руки, как бы говоря: «Видишь, я же говорил».

Рен же пришлось подождать с едой… Хотя ждала она ее с нетерпением. Потому что просто умирала с голоду.

– Довольно суеты, – сказал Вэнс скучающим тоном, который совсем не соответствовал напряженной позе, и сложил пальцы домиком.

Слуги удалились, и в комнате остались только они трое.

– Расскажите мне, – без предисловий попросил ее отец. – Все.

Начало истории было достаточно простым, но к середине деталей стало больше, поскольку Рен и Лео тогда были не вместе и переживали каждый свое собственное приключение. Вэнс никак не отреагировал на рассказ об удивительном поведении ревенантов, но стал неестественно неподвижен, стоило Рен только перейти к тому, что произошло в Проломе. Конечно, о некоторых деталях она умолчала, но все же рассказала о мальчике-некроманте и железных доспехах. О колодце и странной силе, которую он ей даровал.

– Ты когда-нибудь слышал о подобном раньше? – спросила она, внимательно наблюдая за отцом.

– О железных ревенантах? Точно нет.

– Нет, я имела в виду источник магии. Я подумала, может быть… во время Восстания… – Она замолчала, ожидая, что отец как-то отреагирует. Включится в рассуждения. Но он не пошевелил ни единым мускулом. – Что, возможно, вы его видели. Ты или Локк. Что, может, этот колодец помог нам победить, учитывая, насколько больше была вражеская армия.

Рен знала, что затрагивает щепетильную тему. Если ее отец что-то знал, у него определенно имелись причины это скрывать. И то, что она поверила на слово кузнецу, вряд ли послужило бы достойным аргументом, даже если она видела доказательства собственными глазами. Но Рен хотела дать отцу шанс. Возможно, он ничего не знал. Возможно, Локк отделился от армии и то, что произошло в тот день, для остальных так и осталось тайной.

– Рен, мы сражались на войне, а не исследовали руины. – Он не ответил на ее вопрос прямо.

– Сила этого колодца повлияла на меня, – призналась Рен. – Даже на расстоянии. Я могла делать то, чего раньше никогда не делала.

– Что, например?

Рен сглотнула.

– Нежить… Я приказывала им, а они подчинялись.

– Что-нибудь еще? – спросил Вэнс лениво, как будто то, что они обсуждали, не имело для него особого значения, но напряженность во взгляде выдала его.

Она должна была рассказать ему о кольце. О словах Королевы трупов. О притяжении, которое она чувствовала. О том, какой растерянной она была.

– Больше ничего.

Затем в разговор вмешался Лео, который рассказал, как во время путешествия до него дошли слухи о том, что происходит в Проломе. О том, кто им правит. Кульминацией истории стало то, как их пути пересеклись в Кастоне, где они раскрыли заговор регента и Королевы трупов.

Вэнс провел ладонями по лицу. Стало ясно, что хоть что-то из услышанного он не знал, но что именно?

Наконец он задал Лео несколько вопросов, которые касались событий, предшествующих похищению.

По дороге в Крепость они договорились не обвинять ни в чем Галена или кого-то еще, пока не удастся раздобыть нужные доказательства. Лео рассказал о том, где побывал до Крепости и какой подозрительно короткой выдалась предыдущая инспекция. Он также упомянул, что экскурсия за Стену была организована людьми из его свиты, в том числе Галеном, и командованием Крепости, то есть Дунканом и Одиль.

– Рен сопровождала меня только потому, что была единственным действующим костоломом, хотя обычно выбирали самого высокопоставленного, – добавил Лео, как если бы едва не забыл это упомянуть.

– Одиль заболела, – объяснила Рен, ненавидя саму мысль о том, что все это было ложью… что Одиль заманила ее в патруль, чтобы отдать похитителям.

– Что может быть простым совпадением… или чем-то более важным, – серьезно сказал Вэнс и сел прямо. – Вам пришлось пройти ужасное испытание, и я воздаю должное вашей храбрости, стойкости духа и быстроте мышления. Вы заслуживаете того, чтобы хорошенько отдохнуть. Поскольку мы все еще не знаем, кто виноват в произошедшем, я предпочитаю поставить у вашей двери стражников, если вы не возражаете, ваше высочество.

Лео кивнул.

Поднявшись, отец Рен открыл дверь и обратился к стоявшим в холле охранникам. Гален тоже был неподалеку.

– Поговорим чуть позже, – заявил Вэнс, прерывая все, что бы ни собирался сказать кузен Лео. Вэнс повернулся к своему охраннику: – Я хочу, чтобы принца повсюду сопровождали. В данный момент его следует отвести в покои.

– Но, лорд Вэнс, у принца Леопольда уже имеется целый штат…

– Никому, кроме меня, не разрешается входить в спальню принца, – закончил Вэнс, перебивая Галена. – Это понятно?

Капитан его охраны кивнул и поспешил передать приказы остальным.

Лео помрачнел, похоже, он снова был заключенным. Принц оглянулся через плечо и встретился взглядом с Рен, прежде чем его увели, хлопнув дверью.

– Ты выглядишь бледной, – заметил Вэнс во внезапно образовавшейся тишине, окинув дочь критическим взглядом. Рен привыкла, что отец оценивает ее, но в этот раз в его словах чувствовалась забота. Это было для нее в новинку.

Он снова высунулся за дверь.

– Пошлите на кухню, пусть Рен принесут нормальной еды. Что-нибудь горячее. И бодрящий напиток в придачу. Глинтвейн, например. Да побыстрее.

Рен удивленно посмотрела на своего отца. Однажды, во время празднования дня рождения ее бабушки, она попросила у него глинтвейн. Он тогда ответил что-то вроде: «Ты и так не можешь просидеть за трапезой, не опозорившись, а ведь даже не пила». Конечно, у нее всегда получалось выпить во время праздников, просто раздобыть алкоголь ей помогал не отец, так что его заявление было не совсем верным.

По-видимому, в этот раз Вэнс придерживался другого мнения.

При мысли об этом ее сердце сжалось, и не от счастья. Рен была рада, что заслужила уважение отца, но девушку раздражала мысль о том, что ей вообще пришлось это делать. Он же был ее отцом. Разве он не должен был уважать ее, даже если от нее не было пользы, любить и заботиться о ней до того, как она доказала, что заслуживает этого?

Пока они ждали, когда принесут еду, Вэнс налил себе большую порцию алки из графина, стоявшего на приставном столике. Сделав щедрый глоток, он откинулся на спинку стула и ухмыльнулся Рен:

– Я впечатлен. А тебе известно, что это слово я так просто не употребляю.

Ей действительно было об этом известно. Девушка заерзала под пристальным взглядом отца, поэтому он уставился на огонь и, сделав еще один глоток, продолжил:

– Я впечатлен твоей инициативностью. Судя по всему, ты поладила с принцем и сумела провести вас через эти пустоши. Действительно впечатляет. Костоломы вдвое старше тебя не смогли бы сделать подобное.

От похвалы отца Рен просияла.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Вэнс с блеском в глазах. Он поставил свой бокал на стол и направился в спальню.

– Когда я узнал о твоем похищении, то опасался худшего. Но почему-то я верил, что ты найдешь дорогу домой. Так что хотел подготовиться к нашей встрече.

От удивления Рен разинула рот. В руках отца лежал знакомый клинок – Гибель призраков.

– Никому не следовало забирать его у тебя, – тихо сказал Вэнс, присаживаясь перед ней на корточки. – Ты моя дочь, и этот кинжал принадлежит тебе. Я больше никому не позволю его отнять.

У Рен от слез защипало глаза. Именно этого она и хотела: она вернула все, что потеряла, и даже те вещи, о которых не мечтала. Они лежали прямо перед ней, в ожидании.

Рен заколебалась:

– А бабушка знает?

– Я об этом позабочусь, – одарил ее улыбкой Вэнс.

Рен дрожащими руками взяла кинжал. Впервые в жизни она чувствовала, что отец заметил ее. Будто он смотрел на нее не как на россыпь ошибок и неверных решений, некоторые из которых были его собственными, а как на человека, способного на что-то большее.

И все же…

Он видел только часть.

Он не знал о ее чувствах к Джулиану, их предполагаемому врагу, о муках, которые она испытывала, потому что предала его.

Он не знал ни о кольце, ни о том, как оно связано с тем мальчиком из Пролома.

Как она связана со всем этим.

Рен солгали, а теперь она сама утаивала информацию, потому что так было легче, потому что она, как справедливо заметил Джулиан, боялась правды. Боялась последствий.

Боялась, что правда каким-то образом изменит ее… но разве она уже не изменилась?

– Папа, я… хочу рассказать кое-что еще.

– Хм?

– Я нашла кольцо, – выпалила Рен.

– В Проломе?

– Нет… то есть да, но… – Она сунула руку в карман и выложила кольцо на стол. – Я нашла его в Костяном лесу во время последнего испытания. Оно лежало рядом… со свежим телом, о котором я тебе рассказывала.

– Не помню, чтобы ты тогда говорила о кольце, – заметил Вэнс ровным тоном, но Рен все равно услышала в нем обвинительные нотки.

– Я забыла.

– Понятно, – сказал отец, хотя они оба знали, что Рен лжет. Он поднял украшение и внимательно осмотрел его. – Это руны некромантов, – произнес Вэнс то, что Рен и так успела выяснить.

– Я видела похожие символы на руинах в Проломе, – сообщила Рен, наблюдая, как отец изучает надписи.

– В конце концов, речь же о городе некромантов, – размышлял Вэнс, остановившийся взглядом на вырезанных на кольце птицах.

– Там я увидела точно такое же. Его носил мальчик.

Вэнс откинулся на спинку стула.

– Что ты пытаешься мне сказать, Рен?

– Что он… что он и я… Ты никогда не рассказывал о моей матери.

Он шумно выдохнул:

– Честно говоря, Рен, я едва знал ее. Вокруг шла война. А потом она умерла при родах. Тут особо нечего рассказывать.

– Но что, если она?.. Что, если я?..

– Рен, ты моя дочь. О чем бы ты ни думала, это ничего не поменяет. Понимаешь?

С комом в горле она кивнула.

Вэнс положил руку на ее плечо и уже открыл рот, чтобы заговорить, когда в комнату вошел слуга.

Пока ее отец расставлял еду на столе, Рен пристально смотрела на Гибель призраков. Кольца нигде не было видно, так что Рен предположила, что Вэнс все еще держал его в руке. Поэтому она сосредоточилась на ноже: подняла его, почувствовав в руке знакомую тяжесть, и сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Она хотела засунуть оружие в ножны на поясе, но обнаружила в них клинок матери Джулиана. Рен бросила встревоженный взгляд на отца, но тот, полностью сосредоточенный на еде, стоял к ней спиной. Он не заметил, что среди прочего оружия она носила железный клинок.

Рен поспешно достала Железное сердце и засунула его в ботинок, а на его место положила Гибель призраков.

К тому времени, как Вэнс обернулся, она снова сидела неподвижно, а перед ней стояло дымящееся блюдо с тушеным мясом и свежим хлебом. Аромат подливы и лука, а также насыщенные, пряные нотки вина вытеснили из головы Рен все мысли.

Пока она с жадностью ела, сидящий напротив отец бросал на нее снисходительные взгляды, потягивая ликер.

Хотя в Крепости у Рен была своя комната, отец настоял, чтобы она заняла его спальню, и даже попросил принести дополнительные одеяла, чтобы ей было удобно.

Но когда она заснула, с Гибелью призраков под подушкой, ее мысли сами по себе обратились к ножу, спрятанному в ботинке, к кузнецу, что сидел в тюрьме несколькими этажами ниже… и к ответам, которых она все еще не получила.

Глава

39

Несмотря на то что Рен уснула почти сразу, спала она неспокойно. Присутствие отца в соседней комнате одновременно тревожило и утешало ее. Каждое его движение, звук его голоса посылали ударные волны по ее спящему мозгу, как звуки горна или звон колоколов.

Будто бы предупреждая о чем-то.

Когда в соседней комнате закрылась дверь, Рен подскочила вся в поту.

Что-то было не так. Все было не так, хоть она и не понимала почему.

Отец сказал то, что она хотела услышать, – утешил и похвалил ее, но на самом деле так и не дал ответов, которые она искала. Да, он успокоил ее, но это было не одно и то же. Рен вспомнила, что сказал Джулиан перед тем, как она оставила его на мельнице: «Там тебе скажут все, что угодно, лишь бы заставить тебя замолчать и держать под контролем».

Он оказался прав. Но кое-кто другой мог ответить на ее вопросы.

Выбравшись из постели, Рен быстро оделась и вышла в коридор, где вздрогнула, напуганная охранниками отца.

– Вам следует оставаться внутри, леди. Таков приказ вашего отца.

В голове Рен раздался еще один сигнал тревоги. Еще одно предупреждение.

– Вы знаете, куда он ушел? – спросила она, хотя подозревала, что даже знай они, все равно не сказали бы.

– Нет, миледи.

Лихорадочно соображая, Рен отступила назад в комнату. Никто не мог сказать, где ее отец и как скоро он вернется, но она не собиралась сидеть на месте и ждать.

Рен прошлась по покоям в поисках прохода для слуг или окна, через которое можно было бы сбежать. К сожалению, апартаменты ее отца располагались выше, чем комнаты принца Лео, так что, выбираясь через окно, можно было сломать себе шею. К тому же окна выходили на главный двор, так что исчезнуть без свидетелей было крайне трудно.

Тем не менее на противоположной стороне комнаты находился балкон, с которого открывался только отдаленный вид на стену и каменистую, заросшую территорию внизу. Пусть все еще было слишком высоко, чтобы карабкаться без веревки (Рен с болью подумала о Джулиане и его мече-хлысте), но к этому балкону примыкал еще один. Рен не знала, в чьи покои он вел, но решила побеспокоиться об этом после прыжка.

Все прошло достаточно гладко, хоть она и врезалась в перила соседнего балкона животом с такой силой, что весь воздух выбило из легких. Придя в себя, Рен перекинула ноги через балюстраду и приземлилась на колени. Некоторое время она не шевелилась, пытаясь выровнять дыхание.

Все еще не поднявшись на ноги, она потянулась к двери и обнаружила, что та, к счастью, не заперта. Рен распахнула ее и оказалась лицом к лицу или, скорее, лицом к коленям, с Инарой Фелл.

– Так я и знала, – сказала Инара, скрестив руки на груди и с ухмылкой глядя на Рен. Кузина выглядела так же, как и всегда: костяная броня отполирована, темные косы собраны в строгий пучок на затылке. Даже на ее ботинках, явно недавно натертых воском, не было видно и трещинки.

Рен вскочила на ноги.

– Что ты там знала? – выдохнула она, не обращая внимания на боль в животе.

– Что охранников у входной двери будет недостаточно, чтобы удержать тебя.

Сначала Рен даже в каком-то смысле польстило то, что Инара так высоко оценила ее навыки, но потом девушка осознала, что ее отец, похоже, был о них невысокого мнения.

– Так вот почему ты здесь? Чтобы охранять меня? – спросила Рен, изогнув бровь. Из них двоих Рен была лучшим бойцом, и Инара это знала.

Кузина закатила глаза, аккуратно и симметрично подведенные черной краской, обошла Рен и лениво прошлась по комнате.

– Я не стражник, – усмехнулась Инара. – Мне просто нравится быть правой. Тебе этого не понять.

Теперь настала очередь Рен закатить глаза.

– Что ты здесь делаешь, Инара?

Появление кузины создавало сложности, которые Рен были не нужны.

– Я же валькирия, Грейвен, – развела руками Инара. – Я там, где есть работа.

– Ты работаешь с моим отцом?

– Технически я работаю на твоего отца, – уточнила она. – Меня приставили в пару к Соне.

Рен задумалась, не было ли это частью сделки, которую жнец заключила, чтобы обмануть Рен во время последнего испытания. Как бы то ни было, они обе жили той жизнью, о которой всегда мечтала Рен.

Почему же теперь это не привлекало ее так же сильно, как раньше?

– Что ж, надеюсь, тебе нравятся пустые комнаты, потому что мне нужно идти.

– Куда? В гости к твоему Золотому принцу? – Она поиграла бровями. – Или ты соскучилась по кузнецу? – Рен промолчала, в ответ на что Инара только ухмыльнулась: – Так, значит, кузнец. Так я и знала.

– Ничего ты не знаешь, – огрызнулась Рен, направляясь к двери, хотя ее злобный ответ только доказал правоту Инары.

– Знаешь, а ты меня удивила, – крикнула кузина ей вдогонку.

Развернувшись, Рен нахмурилась.

– Я всегда знала, что ты честолюбива, но настолько? Очень умно. Продумано. Не знала, что в тебе есть подобная жилка.

– О чем ты?

– О принце. Думаю, с его поддержкой ты далеко пойдешь.

Рен ненавидела то, что Инара действительно хорошо ее знала, даже лучше, чем большинство вокруг. Ведь изначально она собиралась поступить именно так, как и говорила кузина.

– Он мой друг, – возразила Рен, но Инара не стала слушать.

– После всего, что они сделали, чтобы отправить тебя сюда, ты не отчаялась.

– Они? – с недоверием повторила Рен. – Это из-за тебя я оказалась здесь.

– Продолжай уверять себя в этом, – покачала головой Инара с выражением превосходства и снисходительности на лице. – Признаю, в этом и есть твой талант. Очевидно, что у тебя не было ни плана, ни стратегии. Ты просто отправилась вслед за принцем на неизвестную, очень опасную территорию и, чтобы не умереть, объединилась с кузнецом. Вполне в твоем духе. В духе сумасбродной и опасной Рен. – Она сделала паузу. – Свободной Рен. По крайней мере, такой ты была.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросила Рен, стараясь понять смысл похвалы Инары.

– Ты всегда была такой свободной. Честно говоря, в детстве я хотела быть на твоем месте. – Она сжала челюсть. – Не по тем причинам, о которых ты подумала. Стоит уже признать, что ты не самая талантливая валькирия нашего поколения. – Рен едва заметила столь привычную остроту. Она хотела быть на ее месте? – Я завидовала твоему умению делать то, что ты хочешь. Следовать своим собственным правилам и плевать на остальных. – Ее взгляд остановился на Гибели призраков, пока снова не вернулся к поясу Рен. – Но видимо, даже великую Рен Грейвен в конце концов можно сломить.

– Я не сломлена…

– Принц всю жизнь прожил в клетке, и пусть ты загнала того кузнеца в его темницу, но в свою залетела добровольно, птичка.

Рен открыла рот. Она развернулась на каблуках и вышла из комнаты, но не раньше, чем услышала последние слова Инары:

– Надеюсь, этот кинжал того стоил.

Оказавшись в коридоре, Рен изо всех сил старалась восстановить дыхание. Ее нынешнее состояние явно было последствием прежних переживаний. Было поздно, она устала, и… Слова Инары ничего не значили.

Мысленно Рен перебрала все, что сказала ей кузина, сосредоточившись на начале их разговора. Охранники стояли за дверью не для того, чтобы защитить ее, а для того, чтобы удержать внутри.

Значит, чем бы ни занимался ее отец, он явно не хотел, чтобы она об этом узнала. Может, вместо разговора с Одиль ей лучше проверить, что замышляет Вэнс?

Она потратила драгоценные минуты на разговор с Инарой, но все еще могла наверстать упущенное.

Рен была знакома с Крепостью лучше, чем Вэнс. Жаль, что ей было неизвестно, куда он направился…

Выйдя в главный холл, Рен огляделась по сторонам, но коридор был пуст. Она прикрыла глаза, стараясь понять, куда пошел ее отец. Может, допросить Джулиана? Поговорить с Галеном… или Лео?

Она направлялась в подземелья, когда заметила, как Вэнс спускается по лестнице, ведущей в храм костоломов.

Он собирался повидаться с Одиль.

Может, хотел допросить ее? Предъявить ей обвинения? Рен должна была это узнать. Она отчаянно желала услышать их разговор, но понимала, что отец, даже учитывая его недавнюю доброжелательность, не позволит ей присутствовать. Поэтому Рен выскользнула из своего укрытия.

Существовало два входа во владения Одиль – первый проходил через храм и именно им воспользовался Вэнс, а второй вел в кладовые.

Рен направилась в подвал. Она еще не видела Одиль после возвращения, так что ей было интересно, как женщина отреагирует на столь поздний визит. Станет ли это приятным сюрпризом или нежелательным вторжением?

Когда Рен приблизилась, из заднего коридора, соединенного с кладовой, до нее донесся низкий гул голосов. Ускорив шаг, она выскользнула из подвала в примыкавшую к покоям Одиль кладовую. Хотя голоса стали громче, Рен смогла разобрать слова, только когда присела у двери и, затаив дыхание, повернула ручку.

Она приоткрыла ее совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы четко расслышать слова Одиль.

– …знаем, что должны делать.

– И что же? – последовал вопрос Вэнса.

Дверь, за которой притаилась Рен, находилась за стулом Одиль, в темном углу комнаты. Если не считать стоявшей на столе лампы, света было мало, но достаточно, чтобы Рен смогла разглядеть лицо Вэнса и профиль Одиль с ее блестящими медными волосами.

– Уничтожить его. Случившееся с Локком было ужасно, но эти железные ревенанты, королева… Мы должны собрать все силы и пойти с наступлением на руины, пустить в ход всю мощь Дома Костей и избавиться от этого колодца раз и навсегда.

Рен затаила дыхание. Значит, все это время они знали о колодце и о силе, что таилась в нем.

– Не глупи, – сказал Вэнс в той пренебрежительной, слегка снисходительной манере, которая была так хорошо знакома Рен. Он сидел в непринужденной позе, небрежно держа в руке чашку с алки, но смотрел на Одиль острым взглядом. – Для этого нам придется рассказать, что вот уже почти двадцать лет мы лгали о том, что произошло во время Восстания. Это разрушит наш Дом, не говоря уже о…

– На карту поставлено нечто большее, чем твой чертов Дом, Вэнс. – В отличие от отца Рен, Одиль крепко сжала свою чашку. Впервые с тех пор, как Рен познакомилась с ней, она не притронулась к напитку.

– Насколько я помню, это был наш Дом, – заметил он. – И я почти уверен, что мы вместе сочинили историю, которую рассказали остальным.

Одиль отвела взгляд:

– Я испугалась. Теперь я знаю, что существуют вещи, которых стоит бояться больше, чем правды.

– Мы не лгали, Одиль. Только опустили некоторые детали. Вот в чем разница, и это спасло некоторым жизнь.

– Если мы и спасли чьи-то жизни, то только наши собственные. Возможно, ты способен обмануть себя, Вэнс, но меня тебе не одурачить. Я была там, так же как и ты. Я сказала Локку не делать этого. Но та женщина… С самого начала она так крепко вцепилась в него когтями. Она сыграла на его комплексе героя, потребности сделать все возможное, чтобы защитить Владения. Он не смог устоять перед силой, которую она обещала. Поэтому и согласился не задумываясь.

На лице Вэнса появилось странное, горькое выражение. В этом выражении скрывалась ревность, которую Рен замечала всякий раз, когда люди говорили о Локке.

– То, как он сиял из-за нее, – продолжила Одиль, и Рен точно знала, о чем она. – Я думала, что он на самом деле был героем из какой-то легенды. Но потом он уничтожил людей… наших людей, и я поняла, что он стал кем-то другим. Эта сила… ее было слишком много. Я никогда не забуду страх в его глазах, когда она овладела им. Когда он растворился в ней. Мы можем сколько угодно называть его героем, Вэнс, но это не отменит массового убийства, которое он совершил. Мы не можем допустить, чтобы подобное повторилось снова. Не можем упускать из виду истинную угрозу: это не регент или королева, и даже не железные ревенанты… Это сам источник силы. Без него остальные не играют роли.

Вэнс уставился на содержимое своей чашки.

– Забавно, что тебя мучают угрызения совести из-за того, что мы утаили от остальных, учитывая, как много ты сама скрывала от меня.

– Не понимаю, о чем ты.

– Правда? – спросил он, взглянув на нее.

Одиль наклонилась вперед:

– Я пыталась сказать тебе правду, но ты похоронил и моего посыльного, и посылку, которую он должен был доставить.

– Только часть правды, – с легкостью поправил Вэнс. – Ты об этой посылке? – спросил он, положив кольцо на стол между ними. – Рен нашла его.

Значит, того посыльного, которого она нашла в Костяном лесу, отправила не Королева трупов, а Одиль?

– Видимо, ты похоронил правду не так хорошо, как думал, – ухмыльнулась Одиль.

– Очевидно, такое кольцо существует не в единственном экземпляре, – лениво протянул Вэнс, и улыбка сползла с лица его собеседницы. – Но ты ведь ничего об этом не знаешь, верно? – Когда Одиль не ответила, он хлопнул ладонью по столу. – Мало того, что ты отправила через все Владения анонимного гонца с информацией, которая могла погубить меня, мой Дом и мою дочь, так у тебя еще хватает наглости скрывать от меня это?

– Я все еще не…

– Ну же, Одиль. Рен мне все рассказала. Про Королеву трупов и мальчишку. Судя по словам твоего посыльного, тебе точно известна личность первой. Но что насчет второго?

Последовало долгое молчание.

– Я пыталась защитить тебя.

Сердце Рен пропустило удар. Значило ли это?..

– Прошу прощения? – спросил Вэнс, ощетинившись. – Я не ребенок, с которым нужно нянчиться. Я хочу знать правду.

– Потому что в прошлый раз ты отреагировал просто прекрасно, – отрезала Одиль, поставив свою чашку на стол. – У нас есть более важные дела, чем…

– Скажи мне правду, Одиль. Всю правду.

Они долго сверлили друг друга взглядами, пока Одиль раздраженно не выдохнула:

– Хорошо. Так уж и быть. – Она тяжело вздохнула и выпрямилась. – Если ты помнишь, когда Равенна приехала сюда, готовая разродиться, ты ее не видел. – По ее тону было совершенно ясно, что она об этом думает. Рен тем временем уцепилась за имя. Равенна. Отец никогда не произносил его. – Леди Светлана тоже была здесь. Война почти закончилась, а с уходом Локка у твоей матери остался только ты. Ее блистательный герой войны. Новый наследник. Ты же не хотел от этого отказываться? Не хотел показывать ей темную сторону того похода? Нет, вместо этого ты свалил эту проблему на мои плечи.

Вэнс закатил глаза и нетерпеливо махнул рукой, приказывая ей продолжать.

– Она рожала в подземелье, а рядом не было никого, кроме меня и старой целительницы. Равенна была не такой, как когда мы встретили ее на Одержимых землях. Тогда она притворялась одинокой и испуганной, единственной выжившей после нападения. Я всегда знала, что роль девицы в беде была всего лишь притворством, но не понимала, чего она хотела. Ну, кроме разве что внимания от вас обоих.

От обоих? Говорила ли Одиль о Локке? Судя по тому, как Вэнс сжал челюсти, именно о нем и шла речь.

– Теперь я могла спросить ее. Зачем она привела нас к колодцу? Как узнала о нем? И куда пропала, когда все пошло не так… с Локком?

Рен и раньше подозревала, что Локк черпал силу из колодца… Но подтверждение ее теории не утешало.

– Она находилась в бреду от боли и лекарств, которые дала ей целительница, так что многое из ее слов не имело смысла. Но все же кое в чем она призналась. Она сказала, что была не просто светловолосой зеленоглазой девушкой из Андолезии, которая оказалась в Проломе после смерти ее семьи. Она была Равенной Некрос, мастером… и не просто мастером, а, по ее словам, последним некромантом. Ее народ прятался десятилетиями. Она знала о колодце, потому что тот принадлежал ей по праву рождения: истории о его могуществе передавались из поколения в поколение. Она сказала, что они спровоцировали Пролом, направив шахтерский туннель кузнецов в другое русло, чтобы разыскать свой затерянный город. Она намеревалась вернуть своему Дому утраченную славу и все твердила, что это только начало. Большего я от нее добиться не смогла… пока не родился ребенок. Девочка, у которой, к счастью, были глаза костолома… а потом началась вторая волна схваток.

В этот момент Рен посмотрела на своего отца. Он примостился на краешке своего стула, вслушиваясь в каждое слово… с легким отвращением. Словно рассказ Одиль причинял ему боль, но он все равно хотел его услышать. Рен поняла, что эта история также делила и ее мир на до и после.

– К тому времени Равенна то приходила в сознание, то снова его теряла. В какой-то момент она даже закусила губу до крови. Но потом улыбнулась, показывая мне красные зубы, потому что я держала на руках ее дочь. «Я знаю, ты любила его, – сказала она, улыбаясь еще шире. – Поэтому хочу, чтобы ты знала, что он их отец».

Он? Рен была сбита с толку. Одиль была влюблена в ее отца? Но по тому, каким непроницаемым стало выражение лица Вэнса, Рен все поняла. Одиль любила Локка… а Локк любил Равенну. Ну или как минимум спал с ней. И дети, эта дочка костолома…

– Возможно, этими словами она хотела меня ранить, – предположила Одиль, неубедительно пожав плечами. – А может, она чувствовала, как силы покидают ее, и решила все рассказать, надеясь, что я позабочусь о детях. – Одиль посмотрела на Вэнса, но его взгляд был отстраненным. Он получил правду – без прикрас, только факты. От мысли о том, что, возможно, он не был ее… что она не была его… у Рен скрутило желудок.

На мгновение перед ее глазами промелькнула совсем другая жизнь. Жизнь дочери всеми почитаемого Локка Грейвена, обожаемой внучки и любимицы своего Дома.

– Потом на свет появился сын, – продолжала Одиль слегка охрипшим голосом. И видение изменилось. Рен и ее брат, рука об руку. Они вместе проказничали и никогда не чувствовали себя одинокими, потому что за ними присматривали любящие родители. Рен так хотела этого, и все же… Локк не был героем, он был убийцей. И Вэнс… независимо от ее истинного происхождения, Рен считала его своим отцом, в то время как ее мать оказалась совсем не такой, как она думала. Была ли она злой? Хотела ли она увидеться с Рен потому, что та была ее дочерью, или потому, что в ней текла кровь некромантов?

Мелькающие перед ее глазами образы, в равной степени соблазнительные и дразнящие, были не больше, чем мыльные пузыри – красивые, но хрупкие и недолговечные.

– Только… он родился больным. Не таким сильным, как дочь. Она появилась на свет с криком, идущим из самих легких, в то время как мальчик только слабо хныкнул. Тихо, как в могиле. Он даже не открыл глаза. Целительница покачала головой. Намекая, что он недолго пробудет в этом мире. Сама Равенна потеряла слишком много крови. Несмотря на это, она мне велела: отдать ее дочь в Дом Костей, назвать ее Рен. Для некромантов птицы считаются священными животными, олицетворяющими душу. И последнее, – подарить девочке кольцо, чтобы она знала о своем наследии. Затем мы привязали умирающего ребенка к груди Равенны, а ее, все еще истекающую кровью, посадили на лошадь. Она ускакала в сторону Одержимых земель, – к колодцу, я полагаю, – и ни разу не оглянулась.

Рен тихонько шмыгнула носом. Она не могла отвести глаз от своего отца… от Вэнса, который смотрел в пол.

– Так должна ли я была рассказать все это? Каждую кровавую, ужасную деталь? Или следовало придать ей блеск… точно так же, как мы поступили с Локком? Я… – Одиль громко сглотнула. – Я хотела, чтобы ребенок рос в любви, поэтому не рассказала тебе ни о Локке, ни о наследии некромантов. Рен считалась костоломом, так что никому не нужно было об этом знать. Я подозревала, что сын не выживет, поэтому умолчала о нем. Если честно, Вэнс, я пыталась уберечь тебя от боли. Шли годы, и я думала, что приняла правильное решение… пока до меня не дошли слухи о Королеве трупов, правящей на Одержимых землях. Поэтому я отправила гонца передать новости, кольцо и все то, что Равенна рассказала мне о своем происхождении. Я ничего не слышала о мальчике, поэтому не стала о нем упоминать. Как и Локка. Ты же знаешь, упоминание о нем причиняет боль нам обоим. К тому же, возможно, слова Равенны были ложью. Во всяком случае, так я пыталась себя успокоить.

Вэнс зарылся руками в волосы. Рен никогда не видела его таким потрясенным. Сожаление – вот что она разглядела на его лице. Сожаление длиной в семнадцать лет.

– Так изменила бы правда хоть что-нибудь? – тихо спросила Одиль. Она говорила искренне, как будто действительно хотела услышать ответ. – Даже не зная всего этого, посмотри, как ты позволил своей матери обращаться с ней. Как сам вел себя с ней. Что, если бы ты заподозрил, что она не твоя дочь?

– Какая-то часть меня всегда сомневалась… – хрипло произнес Вэнс, подняв голову. – Она так похожа на Локка, когда злится. Или когда взволнована. Что-то в ее глазах… – Он прочистил горло. – Не надо судить меня, Одиль. Ты замарала руки не меньше моего.

– Я сделала то, что мне приказали, – возмутилась она. – Я всегда только это и делала. Когда Локк убил сотни людей, ты приказал мне держать рот на замке, следовать твоим указаниям. Так я и поступила. Когда та женщина явилась сюда беременная, я позаботилась о ней, как ты и приказал. И семнадцать лет спустя, когда ты послал эту девочку ко мне, словно ягненка на заклание, я не ослушалась твоего приказа и сделала так, чтобы она оказалась по другую сторону Стены.

– Нет, – выдохнула Рен мягкое, едва ли не беззвучно полное боли слово. Все, что она слышала до сих пор, слилось в одну ужасную правду.

– И что с того? – рявкнул Вэнс, и эти слова разбили вдребезги ту веру, которая еще теплилась в Рен. – Я пытался обеспечить моему Дому достойное будущее… это пошло бы на пользу вам обеим. Без врага к востоку от Стены, без нежити, стоящей на пороге, мы занимаем во Владениях шаткое положение. Вместо того чтобы снова кануть в безвестность, мы просто даем нашим врагам инструменты, необходимые для того, чтобы они сами вырыли себе могилы.

– Так они восстанут и снова нападут на Дом Костей? – спросила Одиль, презрительно скривив губы.

– Раньше же это сработало. Жаль, что я сам до этого не додумался. Рен должна была стать заложницей только для того, чтобы Дом Костей не раскрыл королю планы регента. Я знал, что она не пострадает. Она и раньше попадала в передряги. Она сильная. Выносливая.

– Вне зависимости от того, чья кровь течет в ее венах, она твой ребенок и ты несешь за нее ответственность.

– Так я ее и воспитал. Она знает, как важно чтить наш Дом. Как важно обеспечить его будущее. Рен и станет его будущим… вне зависимости от того, чья кровь течет в ее венах.

Эти слова должны были утешить, но они вызвали у Рен тошноту. Что лучше – быть дочерью убийцы или дочерью труса?

– И какую цену ты заставишь ее заплатить в следующий раз? Что еще ей придется сделать?

Вэнс отвел взгляд:

– Возможно, пришла пора ей познакомиться с матерью.

– Да ты шутишь.

– Серьезнее некуда. Я не знал, что в этом замешана Равенна. Из рассказа Рен следует, что именно она попросила регента похитить ее, чтобы тем самым скрепить их сделку. Ей нужна Рен. Это может сыграть мне на руку. Думаю, вместе с Рен мы сможем заставить ее передумать. Образумиться. Взамен я предложу ей Дом и статус.

– Ты хочешь сделать ее своей женой? – недоверчиво уточнила Одиль. – Ты рассуждаешь как дурак. Не каждого можно подкупить титулом.

– Это ты так думаешь, – ответил Вэнс, нисколько не тронутый ее словами.

– Тебе не нужна жена… Ты просто хочешь украсть ее силу, да? – догадалась Одиль, и Вэнс безразлично повел плечом. – Ты собираешься закончить то, что когда-то пытался сделать твой брат. В детстве ты точно так же пытался быть быстрее, чем он, сильнее, чем он. Так было и с Равенной… Ты не хотел ее, пока Локк не обратил на нее внимание. Не отрицай этого. – Вэнс и не отрицал. Одиль печально рассмеялась. – Пока он был жив, тебе было холодно стоять в его тени, но стоять в тени его мученической смерти еще холоднее, верно?

Глаза Вэнса опасно сверкнули.

– Ты понятия не имеешь, каково это – быть на моем месте. Всю жизнь выкладываться по полной и все равно не быть достаточно выдающимся, потому что тебя оценивают по стандарту, которому невозможно соответствовать… потому что этого стандарта не существует.

– Ты прав, я не знаю… но думаю, что Рен знает.

Выражение его лица на мгновение стало пустым. Неужели он никогда этого не замечал? Не видел, что поступает с Рен точно так же, как с ним поступала его мать?

– Давай покончим с ложью. Покончим с этим.

Вэнс заколебался, затем покачал головой:

– Теперь мы умнее. Мы лучше подготовлены. Инструмент…

– Ты сам станешь инструментом, Вэнс, и Равенна использует тебя так, как сочтет нужным. Эта магия погубит тебя, точно так же, как погубила Локка. Именно этого она хотела добиться во время Восстания. Она хотела, чтобы мы сами себя уничтожили, так что ты только поможешь ей преуспеть. Правда, на этот раз, вместо того чтобы пожертвовать своим братом, ты подвергнешь опасности собственную дочь. Она уже прошла через это и каким-то образом осталась невредимой. Не стоит рисковать еще больше.

– Я сделаю то, что должен. Ради блага моего Дома.

Одиль тяжело вздохнула:

– Так я и думала. Хорошо, что я уже связалась с леди Светланой.

Вэнс замер:

– Ты говорила с моей матерью?

– Она уже в пути. Когда она приедет, мы вместе решим, что лучше для нашего Дома.

– Что ты ей сказала? – требовательно спросил он, вскочив на ноги. – Что ты сказала о Равенне? А о Рен?

– Ничего… пока, но обязательно все расскажу. Она должна знать о Локке и Восстании, о железных ревенантах… даже о твоей сделке с регентом. Она должна знать, с чем мы столкнулись. Этот колодец нужно уничтожить.

Вэнс ущипнул себя за переносицу и устало произнес:

– Как бы мне хотелось, чтобы ты этого не делала, Одиль. Ты не оставила мне выбора.

Мелькнула вспышка, когда ее отец вытащил из-за пазухи своего пиджака сверкающий кинжал. С золотой филигранной ручкой, изготовленный не из кости, как ожидала Рен, а из стали.

– Похоже, мне снова придется подчищать за другими, – продолжил Вэнс, уставившись на лезвие. – Жаль терять героя войны. – Одиль напряглась, ужас скрутил внутренности Рен. – С другой стороны, как ты сама заметила… по сравнению с моим братом тебя все запомнят как мученицу.

Одиль вскочила на ноги, но Вэнс оказался быстрее. В конце концов, он же был валькирией. Она едва успела подняться со стула, как он уже пересек разделяющее их пространство и вонзил кинжал ей в грудь.

Глава

40

Рен в ужасе наблюдала, как Одиль безуспешно сопротивлялась, пока не рухнула обратно на стул.

Даже не вытащив нож из раны, Вэнс поспешил избавиться от любых следов крови. Он вытер руки, пока те снова не стали чистыми, и сделал глубокий, прерывистый вдох, чтобы успокоиться. Затем, осушив содержимое своей чашки и поставив ее на сервант, он положил в карман кольцо Рен – единственное доказательство того, что он вообще заходил сюда.

Когда Вэнс направился к двери, Рен удалось уловить выражение его лица – в его чертах сквозила мрачная решимость. Девушка задумалась, выглядел ли он так же, когда убил того посыльного в Костяном лесу? А когда отвернулся от ее матери? Он не любил Равенну. Ему нравилась идея заполучить женщину, которую хотел его брат. Это даже жалким-то назвать было нельзя.

Как только шаги Вэнса затихли вдали, Рен распахнула дверь и бросилась к Одиль.

Рен думала, что уже слишком поздно, но от осторожного прикосновения к плечу женщина вздрогнула. Она сделала влажный, хриплый вдох и, несмотря на нож, торчащий из груди, попыталась заговорить.

Ее губы шевелились, но она так и не сумела издать и звука. В панике глаза Одиль расширились, и она схватилась за шею. Рен подумала, что она пытается ослабить воротник своего одеяния, чтобы было легче дышать, но Одиль дрожащими пальцами вцепилась в тонкую цепочку, висевшую у нее на шее. Она порывисто потянула, и Рен помогла вытянуть украшение, пока не увидела ключ.

Из кости – тот самый, который она использовала, чтобы отвести Рен на самые нижние этажи подземелья.

Одиль протянула ключ Рен. Девушка растерянно уставилась на него. Что там Одиль говорила?

Если со мной что-нибудь случится… к тому же теперь тебе известен еще один способ выбраться из Крепости. На всякий случай.

Когда Рен снова подняла глаза, взгляд Одиль был затуманенным, отстраненным и расфокусированным.

Она умерла.

Из-за потери наставника пелена скорби окутала Рен… Она любила и уважала Одиль как единственного человека, который, казалось, был готов рассказать ей правду. Теперь она унесла в могилу все те секреты, которые еще не успела раскрыть. Почему Локк так и не ответил взаимностью на ее чувства? Любил ли он Равенну или их любовная связь была ненормальной во всех своих ипостасях?

И если так, как это отразилось на ней, плоде этого романа? За дверью послышались шаги – кто-то спускался по лестнице… Неужели ее отец вернулся?

Рен бросилась обратно в укрытие как раз в тот момент, когда дверь в комнату Одиль со скрипом отворилась.

– Уже довольно поздно для… – раздался голос, который не принадлежал Вэнсу Грейвену. Заглянув в щель, Рен увидела изумленного Галена.

Он успел оглядеться, когда снова послышались чьи-то шаги. Вэнс все-таки вернулся, но не один.

– Не имею ни малейшего представления, зачем ей созывать тайное совещание, командир, но…

Дверь широко распахнулась, явив Вэнса и командира Дункана.

– Что все это значит? – потребовал ответа последний.

Рен увидела представшую сцену его глазами – Гален наедине с недавно убитой Одиль… из груди которой торчит оружие с золотой рукоятью, отражающей свет лампы. Выражение лица Галена, как и то, как поспешно он принялся шарить по поясу и карманам куртки, подсказало Рен, что нож определенно принадлежал ему. Девушка уже знала, что результатом его поисков станут пустые ножны.

Очевидно, Вэнс стал лучше заметать за собой следы. Рен понятия не имела, когда он украл этот нож или когда узнал, что, возможно, придется расправиться с Одиль, но ее отец позаботился о том, чтобы только его версия произошедшего показалась убедительной как живущим в Крепости, так и во Владениях в целом. Очевидно, Вэнс был тем, кто заплатил Галену за помощь в похищении, а теперь кузен принца стал для него обузой. Теперь единственными людьми, которые могли опровергнуть историю Вэнса, были Рен и Лео и в меньшей степени Джулиан.

Все они находились в смертельной опасности.

– Стража! – крикнул командир Дункан в коридор, и пока Галена, который пребывал в немом шоке, связывали по рукам и ногам, Вэнс бросился к Одиль. Стоя спиной к остальным, он, пытающийся нащупать пульс погибшей, казался им обезумевшим от беспокойства, но Рен видела его лицо. Широко раскрытые, полные тревоги глаза и скривленные от отвращения губы доказывали, что ему не хватало духу для подобных игр, но он все равно в них играл.

Рен увидела достаточно.

Исчезнув в темном коридоре, она в оцепенении выбралась из подвала.

Это было уже слишком. Все это. Но как бы ее ни шокировала личность матери – в прошлом или настоящем, – предательство отца ранило сильнее. Если он вообще был ее отцом.

Ее жизнь была построена на желании угодить ему. На попытках и неудачах, лишь бы стать достаточно хорошей для него. Без этого Рен даже не знала, кто она такая. Где ее место. Она сказала Джулиану, что ее место здесь, но, кажется, она ошиблась.

А учитывая то, что замышлял ее отец… Рен была согласна с Одиль. В том колодце таилась сила, с которой она не хотела иметь ничего общего. Эта магия должна быть уничтожена. Она видела, к чему могла привести эта сила, даже в руках такого, как Локк – человека с благородными намерениями. И она видела, как эта магия создает что-то извращенное и зловещее, наподобие железных ревенантов. Возможно, сама по себе эта магия и не была злой, но в ней таилось больше силы, чем следовало иметь одному человеку.

Прежде чем Рен осознала это, ноги сами понесли ее обратно, в комнату с балконом напротив покоев ее отца.

Инара все еще была там.

– У тебя такой вид, будто ты призрака увидела, – сказала она, улыбаясь собственной шутке.

Рен толкнула Инару в грудь, прижав ее к стене. Кузина выглядела ошеломленной, и хотя она сопротивлялась, Рен была сильнее.

– Какого черта, Грейвен? – спросила она.

– Он подбил тебя на это, да? – воскликнула Рен, пристально глядя на кузину. – Тогда, во время испытания?

Она не знала, какое это имело значение. Ведь Вэнс поступал и хуже. Но почему-то ей хотелось знать, воспользовался ли отец сложившейся ситуацией в своих интересах или намеренно испортил самый важный день в ее жизни.

Инара отвела взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на стыд. Она пожала плечами или, по крайней мере, попыталась это сделать, учитывая руки Рен, прижатые к ее груди.

– Он предложил мне сделку, от которой я не смогла отказаться.

– И каковы были условия?

Инара рассмеялась, но в ее смехе не было и толики веселья.

– Он же наследник Дома, Рен. Он просто приказал мне это сделать. У меня не было выбора.

– Так получается… пари? Ставки? Все это?

Инара вздернула подбородок:

– Он даже сам вырыл яму. Или, скорее, поручил кому-то ее вырыть.

Рен кивнула и отпустила кузину. Правда причиняла боль, но не острую. На самом деле эта история стала последней крупицей правды, прояснившей ее сознание. Упростившей решение.

– Что случилось? – нарушила тишину Инара. – Чем он занимается?

– Прямо сейчас? – спросила Рен, проведя рукой по волосам. – Заметает следы.

А потом? Она испортила первоначальный план Вэнса, так и не став заложницей, но теперь, когда он услышал о Королеве трупов и… мальчике… похоже, у него появилась новая идея, как использовать колодец. Конечно, его мать ни о чем не знала, и он не собирался ей что-либо рассказывать. Она пришла бы в ярость, обнаружив, что он заключил сделку с врагами и втянул Дом Костей в еще больший скандал, не говоря уже о том, что он скрыл о Локке и происхождении Рен.

Рен предполагала, что Вэнс отвлечет Светлану политическими вопросами, поскольку они спасли принца и получили ценного пленника в лице Джулиана. Тем временем сам он планировал отправиться к востоку от Стены. В это путешествие, скорее всего, он пригласит и Рен.

Но у нее были другие планы.

Она так и не поняла, какова была конечная цель Вэнса – стать большим героем, чем его брат? Снова обзавестись суженой из королевской семьи? Или, как утверждала Одиль, жениться на Равенне, даже зная, кто она такая? Конечно нет. Ее бабушка никогда бы этого не допустила. Как бы то ни было, Вэнс намеревался добраться до колодца и заключенной в нем силы, так что нужно было его опередить.

Она оставила Инару, пересекла комнату и широко распахнула ведущие на балкон двери. Не обращая внимания на опасность, Рен перепрыгнула на соседний балкон и через несколько секунд уже была в покоях отца.

От знакомого запаха, которым была пропитана разбросанная повсюду одежда, у нее скрутило живот, но она постаралась сосредоточиться.

У девушки оставалось не так много времени.

Вспомнив, как Лео упоминал письма Галена, Рен задумалась, не было ли и у ее отца чего-то подобного. Их было бы достаточно, чтобы изобличить его или, по крайней мере, чтобы павшие на него подозрения вынудили бы его остаться в Крепости. Но все бумаги, которые еще недавно просматривал Вэнс, исчезли, так что Рен удалось обнаружить только безобидные письма и обрывки бессвязных заметок.

Ничего удивительного, ведь ее отца нельзя было назвать неосмотрительным, но попробовать все же стоило. Рен внимательнее просмотрела несколько черновиков, на одном из которых была подпись Вэнса, а на другом – кусочек воска с неудавшейся печатью.

Инара все еще ждала ее на соседнем балконе.

– Что ты имеешь в виду? – без предисловий спросила кузина. – Что значит «заметает следы»?

Рен не знала, стоит ли рассказывать Инаре о случившемся. Не только из-за вечной вражды между ними, но и потому что она не хотела еще больше втягивать кузину в темные дела Вэнса.

– Попробуй хоть раз в жизни не вмешиваться, ладно? – сказала Рен. – Притворись, что не видела меня. Если он спросит, скажи, что нашла это.

Она вытащила Гибель призраков. Клинок был действительно красивым, но при каждом взгляде на него Рен видела своего отца.

Она протянула оружие кузине.

Та растерянно моргнула и начала:

– Что ты?.. – но замолчала, приняв из рук Рен фамильный клинок.

Инара смотрела на нее пытливым взглядом, но Рен избегала встречаться с ней глазами.

– Я же задолжала его, помнишь?

– С каких это пор ты платишь по счетам? – спросила Инара, уставившись на оружие. В следующее мгновение на ее лице отразилось осознание. – Ты снова собираешься совершить какую-то глупость?

– По твоему мнению, все, что я делаю, глупо.

– Не все, – призналась Инара. Это заявление заставило Рен задуматься, насколько веселее была бы ее жизнь, если бы с самого начала они нашли общий язык. Но то были опасные мысли, которые могли привести к новым вопросам. Что было бы, вырасти она с матерью и братом? Что, если ее отцом был совсем другой человек?

Что, если…

– Кажется, пришла пора прощаться, – сказала Рен, стараясь очистить разум. – Во всяком случае, на данный момент.

Инара нахмурилась, но кивнула:

– На данный момент.

И Рен повернулась спиной к жизни, которую всегда знала, оставив позади Гибель призраков, своего отца и семью.

Возможно, ей следовало подождать до следующей ночи – собрать вещи и подготовиться, – но это было совсем не в стиле Рен. Тем более раньше это сработало.

Кроме того, всего за одну ночь ее отец сумел натворить многое. Рен не хотела давать ему больше времени на то, чтобы навредить ей, Лео или Джулиану.

Даже если в коридорах было тихо, а ее отец, без сомнения, прямо сейчас обсуждал с командиром произошедшие этой ночью события, а места, куда ей нужно было попасть, хорошо охранялись. Люди отца, которых нельзя было ни уговорить, ни переубедить, будут дежурить у спальни Лео. Рен не удивилась бы, если бы отец отправил кого-нибудь и в подземелье, чтобы убедиться, что все под контролем. Однако об этом она решила побеспокоиться позже. Сначала нужно было спасти принца.

Опять.

Хорошо, что он уже подал ей идею, как это сделать.

В последний раз, когда они вместе были в Крепости, Лео улизнул от своих охранников через окно. Его покои располагались на втором этаже, а окна выходили в маленький дворик рядом с кухней. Днем там было оживленно, но ночью – тихо и безлюдно.

Проблема заключалась в том, что вернуться в свои комнаты Лео смог только с помощью Рен. На стене почти не имелось выступов, чтобы можно было легко по ней вскарабкаться. Короче говоря, спуститься было проще, чем взобраться.

Но, возможно, стоило посмотреть на вещи под другим углом. Рен покинула внутренний дворик, решив проделать тот же трюк, что и с Инарой.

Она нашла пустую комнату, расположенную прямо над комнатой Лео, а затем с помощью украденной из конюшни веревки приготовилась спуститься вниз.

Она снова подумала о железном хлысте Джулиана, его уверенной хватке и успокаивающей силе, но поспешила отогнать эти мысли в сторону. Она могла справиться и без него.

Рен заперла дверь на засов и закрепила веревку вокруг тяжелой задвижки. Два, а то и три раза проверив узел, она осмотрелась, чтобы убедиться, что снаружи никого нет. Только вот ветер контролировать было невозможно, так что при осторожном спуске Рен качало из стороны в сторону.

Поскольку девушка была невероятно упрямой, она ползла по стене если не с изяществом, то с решительностью.

Наконец добравшись до окна, Рен осторожно постучала по стеклу, чтобы не напугать принца или не разбудить кого-то из его охраны. Учитывая власть, которой обладал член королевской семьи, Рен предположила, что Лео будет в комнате один, но на всякий случай отодвинулась в сторону.

Щелкнула задвижка, и в открытом окне показалась взъерошенная золотистая шевелюра. При взгляде на нее Лео даже бровью не повел.

– Вечер добрый, – сказал он, как если бы они столкнулись на улице и никто из них не висел в воздухе.

Рен попыталась посмотреть на него, но ветер закручивал веревку, откидывая девушку назад. Когда она наконец справилась с силой природы, принц ухмыльнулся.

– Ну так что? – спросила Рен. – Ты идешь?

Похоже, Лео был не против сбежать. Он отошел на некоторое время, чтобы натянуть ботинки и куртку, а потом снова вернулся к окну.

– Поторопись, – пробормотала Рен, начиная долгий мучительный подъем обратно. Чтобы было удобнее держаться, она обматывала веревку вокруг ладони, но к тому времени, как добралась до вершины, у нее горели ноги и дрожали руки.

Лео не отставал ни на шаг, и, несмотря на тяжелое дыхание и пот, выступивший на лбу, он выглядел довольным тем, что его вытащили из комнаты.

– Не совсем такое захватывающее место я себе представлял, – задумчиво произнес он, проводя пальцем по пыльному подоконнику. Очевидно, этой комнатой давно не пользовались.

– Умолкни, – выдохнула Рен, прислонившись к стене.

Улыбка на лице Лео померкла.

– Что-то случилось?

Выдохнув, Рен выпрямилась.

– Случилось.

Сначала она рассказала ему о том, что ее отец сделал с Одиль, и о том, что Гален теперь заключен под стражу.

– Не буду притворяться, что мне его жаль, – сказал Лео с жестким выражением лица. – И все же он не убийца.

– А вот мой отец да. Это он подкупил Галена. А меня, как часть сделки с регентом, специально сослал в Крепость, только… – Рен покачала головой: – Королева трупов. Она моя… мать, – запинаясь, произнесла девушка, сглотнув ком в горле. – Вот почему она хотела, чтобы похитили именно меня, а не другого костолома. Она некромант. Должно быть, поэтому я могу… я способна…

Рен не понимала, как это возможно. Как она могла обладать способностями и костолома, и некроманта. Секрет был в колодце? Усилил ли он ее магию настолько, что пробудил скрытые способности? И был ли ее брат таким же? Может, он мог ответить на ее вопросы и объяснить, что с ней происходит. А возможно, он тоже предал бы ее.

– Мой отец хочет разыскать ее, чтобы самому использовать силу, что прячется в колодце… Нужно это предотвратить.

– Так мы и сделаем, – незамедлительно выпалил Лео. – Твой отец… твоя мать… – Рен уставилась на него, не зная, что сказать и как объяснить свою собственную реакцию. – Семья, – подытожил он хоть и пренебрежительным тоном, но с пониманием во взгляде.

– Семья, – кивнула Рен, испытывая огромное облегчение от того, что наконец признала это. – Кстати говоря, не только нас предали члены нашей же семьи.

Лео оживился:

– Только не говори, что…

– Ага, – отозвалась с ухмылкой Рен.

В то время как освободить Лео было относительно просто, если не считать физической нагрузки, вызволить Джулиана оказалось куда сложнее. Он не только сидел в настоящей камере с настоящими охранниками, но и ненавидел как Рен, так и Лео так сильно, что при встрече мог и наброситься.

Но Рен была готова рискнуть.

Лео, очевидно, тоже.

– После того как мы с ним поступили… я даже готов позволить ему обменять меня на парочку его людей.

– Мы придумаем план получше… вместе.

В то время как Галена держали на верхнем этаже подземелья, предназначенном, как говорила Одиль, для «важных заключенных», Джулиан, несмотря на более благородное происхождение, сидел в камере для опасных преступников этажом ниже. Это было темное, промозглое и гнетущее место.

Рен и Лео не могли попросить свидание с ним или пролезть в камеру через окно. На самом деле увидеть Джулиана даже мельком можно было считать большой удачей, не говоря уже о том, чтобы вызволить его.

– Даже если проберемся туда, – спросил Лео, – как потом выберемся?

– Предоставь это мне, – сказала Рен, крепко сжимая в руке ключ Одиль.

Проникнуть в подземелья она собиралась с помощью черновиков, которые украла у своего отца. Приложив немного усилий, Рен сорвала испорченную печать с одного листа, а затем, растопив обратную сторону воска факелом, приклеила ее к чистой странице. К счастью, Лео лучше владел пером, чем она, и постарался подделать письмо, дающее им разрешение навестить Джулиана.

Так они пробрались бы внутрь, но остальное зависело от удачи, стечения обстоятельств… и от того, скольких охранников Джулиан мог ранить, оставаясь за решеткой, но с Железным сердцем в руках. Костяные клинки Рен не выстояли бы против стали, а Лео не умел сражаться. Но его происхождение могло заставить охранников отступить. Пусть и на мгновение.

Оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.

Глава

41

Едва Рен высунула голову в коридор, как перед ней возникло лицо Инары.

– Могильщик тебя хорони, – пробормотала Рен, подпрыгнув на месте, а потом схватила кузину за плечо и втащила ее в комнату. – Что ты здесь делаешь?

– Прикрываю тебя, – невозмутимо ответила Инара. – Кто-то же должен. Этот мало на что годится, – пренебрежительно указала она большим пальцем на Лео.

Принц совсем не выглядел оскорбленным. Вообще-то он пригладил волосы, одернул куртку и одарил Инару улыбкой:

– Некоторые называют меня золотым призом.

Кузина Рен проигнорировала его слова.

– Их встреча этажом выше почти закончена. Командир Дункан уже ушел. Вэнс задержался, чтобы поговорить с управляющим, но я не знаю, как долго это продлится.

Получив столь полезную информацию от кузины, Рен с подозрением прищурилась:

– Почему ты мне помогаешь?

– Не будь идиоткой. Я не помогаю тебе, а вставляю палки ему в колеса. – Должно быть, она имела в виду Вэнса. И все же ее ответ не убедил Рен. Инара закатила глаза. – Если не доверяешь мне, доверься амбициям семьи Фелл. Я буду рада увидеть, как Грейвены падут.

Рен мрачно улыбнулась. Справедливо.

– Нам нужно попасть в подземелье.

– Я могу отвлечь командира, увести его подальше от лестницы.

– Сколько у нас времени?

Инара склонила голову набок:

– Минут пять – семь – максимум.

Этого должно было хватить. Рен кивнула, но Инара замерла.

– Помочь тебе спуститься – это одно, а вот подняться…

– Не беспокойся об этом.

Посмотрев на нее несколько мгновений, Инара пожала плечами.

– Тебе лучше знать, – и она направилась к лестнице.

– Кто она? – спросил очарованный Лео.

Шикнув, Рен проследила, как Инара исчезает в конце коридора. По мере того как она поднималась на следующий этаж, звук ее шагов становился все тише. До них донеслись голоса: приглушенные слова Инары было невозможно разобрать, но в ответ на них послышался низкий гул командира Дункана. Звук шагов стих, а значит – они остановились.

Рен и Лео приготовились.

– Вперед, – прошептала Рен, спускаясь. Затем они быстро пробежали через пустой коридор, устремившись к ведущей в подземелья лестнице.

Оказавшись достаточно далеко от командира, Рен замедлила шаг и изобразила самую непринужденную походку, которая все же меркла по сравнению с Лео, прогуливающимся элегантным, беззаботным шагом. Они миновали этаж, где содержался Гален. Стоявшие там охранники не обратили на них никакого внимания.

Этажом ниже их встретило четверо солдат – двое стояли у двери, а еще двое сидели за столом. Хотя при появлении Лео и Рен все они выпрямились по стойке смирно.

Прежде чем охранники успели указать им на дверь, Рен сунула поддельное письмо под нос ближайшего из них.

Пока тот разворачивал листок бумаги, она украдкой взглянула на камеры. Всего их было три, но интуиция подсказывала Рен, что Джулиана держали в ближайшей. Со своего места она не могла заглянуть внутрь, но услышала шарканье сапог по камню, а затем к решетке прислонился Джулиан, наблюдавший за ними из-под полуопущенных век.

Его взгляд, достаточно горячий, чтобы опалить, прожигал ее насквозь, и Рен едва удержалась от того, чтобы не поежиться. Вместо этого она сменила позу, привлекая внимание Джулиана к рукояти Железного сердца, заткнутого за ее пояс. Мог ли он притянуть кинжал к себе?

– Здесь говорится, что лорд Вэнс дал вам разрешение допросить заключенного, – с сомнением произнес мужчина. – Почему вы просто не пришли с ним вместе? Он был здесь всего час назад.

Черт. Должно быть, отец заявился сюда после того, как убил Одиль, но до того, как заперся с командиром в его башне.

– Боюсь, в этом виноват я, – сказал Лео, сверкнув своей самой обаятельной улыбкой. – У меня нашлись другие дела. Нужно было отправить письмо, знаете ли. Моему отцу. Королю.

Рен показалось, что Лео немного переборщил, но выражение лица охранника стало менее скептическим.

– Дай-ка мне взглянуть, – сказал тот, что сидел за столом и отличался значком начальника охраны. Рен с облегчением отметила, что здесь не было людей ее отца, но, как ни крути, они с Лео все равно оставались в меньшинстве.

Капитан прищурился:

– Лорд Вэнс четко указал не пускать посетителей к этому заключенному, – начал он. Рен уже открыла рот, чтобы объяснить, что отец передумал, отсюда и письмо, когда охранник закончил: – Особенно вас.

Она взглянула на Лео, но у того, похоже, закончились обаятельные отговорки или влиятельные имена, которые можно было бы бросить в лицо капитану. Рен тоже не смогла ничего придумать, поэтому вздохнула. Время пришло.

– Отведите их…

Рен выпустила облако костяной пыли. Те охранники, что стояли поблизости, попятились, кашляя и быстро моргая из-за рези в глазах. Лео тем временем пнул стол, отчего тот опрокинулся и прижал все еще сидевшего охранника к стене.

Капитан стражи пришел в себя первым и уже потянулся за мечом. Только теперь он стоял всего в нескольких дюймах от камеры Джулиана, который поспешил схватить мужчину за руку, не позволив обнажить оружие. В следующее мгновение кто-то дернул Рен за талию, и Джулиан прижал к горлу капитана Железное сердце.

Из-за этого остальные охранники прекратили сражаться и позволили Рен и Лео обезоружить их. Они связали всех четверых, заткнули им рты кляпами, а затем перетащили в самую дальнюю камеру. Рано или поздно их обнаружат, но Рен надеялась, что это произойдет только после смены караула.

Она забрала у капитана кольцо с ключами, но с досадой обнаружила, что ключ от камеры Джулиана отсутствует. Она присела на корточки перед капитаном и вытащила у него изо рта кляп.

– Где он?

– У лорда Вэнса, – ответил тот с явным удовольствием.

– Ну конечно же, – пробормотала Рен, засунув кляп обратно.

– И что теперь? – спросил стоявший у нее за спиной Лео.

Со слегка дрожащими руками Рен повернулась лицом к Джулиану.

– Я… – неуверенно начала она, но Джулиан не стал слушать. Он стянул черную перчатку со своей левой руки… перчатку, которую никогда раньше не снимал. И под ней…

По его руке, будто сухожилия или вены, тянулись черные линии.

Железо. В его кожу вживили кусочки железа. Рен вспомнила его рассказ об усилителях, о сочетании материала, крови и живой материи.

Там, где металл соприкасался с кожей, виднелись ярко-красные шрамы. Рен мысленно вернулась к их поцелую в источнике: тогда она скользнула пальцами по выпуклостям на его плече, и Джулиан поспешно отстранился.

Полоски железа исчезали под рукавом, намекая, что импланты тянулись по всей руке.

Не глядя на них, Джулиан присел перед замком. Как и прутья камеры, он был сделан из стали – сплава, который не поддавался магии кузнецов.

Джулиан не мог изменить форму замка, но, очевидно, благодаря железному усилителю, был способен раздавить его голыми руками. Рен вспомнила, как в Кастоне Джулиан случайно сломал деревянную полку в шкафу. Теперь все приобретало смысл.

Когда он сжал замок, тот со скрежетом оторвался от рамы. Рен с восхищением смотрела, как железные импланты сгибались и скручивались в живой руке.

Дверь широко распахнулась. Джулиан, надевая перчатку, перешагнул порог камеры.

Он сразу же направился к Рен.

Девушка попятилась, пока не уперлась спиной в холодную каменную стену. Теперь у нее не было другого выбора, кроме как встретиться лицом к лицу с его яростью.

Джулиан, казалось, был не в себе: с всклокоченными волосами и опасным блеском в глазах. Несмотря на то, какой легкой казалась поломка замка, он все же вспотел от приложенных усилий. Джулиан продолжал сжимать и разжимать руку, будто испытывал не только усталость, но и боль. Он остановился всего в нескольких дюймах от Рен, и та подняла голову:

– Прости меня.

Джулиан скривил губы, на его лице отразилось недоверие, на которое он имел полное право. Не важно, как трудно ей это далось, но она предала его.

– Он бы тебя убил. Я не могла этого допустить.

– Он. Твой отец, – отчеканил каждое слово Джулиан. Рен сожалела, что он узнал об этом вот так, но в списке ее грехов этот был явно не на первом месте, так что девушка решила за это не извиняться.

Вместо этого она сказала:

– Ты был прав. – Выражение его лица дрогнуло: Рен не могла сказать, был ли Джулиан удивлен тем, что она признала собственную ошибку, или раздражен тем, что не сказала большего. – Нам не следовало сюда возвращаться. Лучше уйти отсюда. Сейчас же.

Он продолжал пристально смотреть на нее, пока его губы не скривились в печальной улыбке. Мрачно усмехнувшись, Джулиан отступил. Какая-то часть Рен хотела, чтобы он не отдалялся.

Оглядевшись, она указала на шкафчик в дальнем конце комнаты и сказала:

– Твои доспехи и оружие. – Джулиан молча направился в нужном направлении.

– Думаю, все прошло хорошо, – с задором заметил Лео. – Во всяком случае, для меня.

Рен бросила на принца сердитый взгляд.

– Что ты задумала, птичка?

Рен замерла. Пригвожденная к месту страхом, она медленно повернулась к лестнице. В дверном проеме стоял ее отец, а с обеих сторон от него выстроились полдюжины личных телохранителей.

Лео и Джулиан тоже остановились и повернули к ней головы.

Рен сглотнула и напряженным голосом ответила:

– Я ухожу. Мы уходим.

– Понятно. Я знаю, что все вы пережили трудные времена. Подобные ситуации могут создавать определенную… связь… даже между самыми непохожими людьми.

Рен не нравился его снисходительный тон.

– Как, например, между тобой и моей матерью?

Он вздохнул:

– Рен, мы с твоей матерью…

– Хватит, – перебила она. – Я больше не хочу слушать твою ложь.

Самоуверенность ее отца впервые дала сбой.

– Не знаю, что…

– Никакой. Лжи.

Вэнсу не было известно, что она подслушала его разговор с Одиль, но он уже догадался, что Рен обнаружила что-то, чего не должна была знать.

– Что тебе сказала Одиль? – спросил он в попытке прощупать почву, при этом не выдав себя.

– Мне она ничего не сказала, а вот тебе о многом поведала. Я не закончу так же, как Локк. Одиль права. Его нужно уничтожить.

Рен чувствовала, что все, включая Джулиана, смотрят на нее. Он ничего не знал ни о ее планах, ни о том, что она обнаружила этой ночью, но он, несомненно, понял, что речь идет о колодце.

Веки Вэнса затрепетали, и он бросил украдкой взгляд на своих охранников.

– Ты не понимаешь…

– Я понимаю лучше, чем ты! – воскликнула Рен. – Я видела, ясно тебе? Видела результат того, что произошло в тот день. Сотни стертых в пыль тел, чьи души навеки заперты в ловушке. Прикоснувшись к магии, я почувствовала. Почувствовала исходящую от нее опасность. Мы не можем…

– Оглянись вокруг, Рен! Мир, что царит во Владениях, и есть результат того, что произошло в тот день. Только представь, чего еще мы могли бы достичь! Это лишь означает, – он снял кольцо и медленно подошел к ней, – что ты сильнее, чем думала. Способна на большее, чем можешь себе представить. На большее, чем Локк. Ты другая. Особенная.

– Я не хочу такой быть, – сказала Рен, глядя на кольцо.

– Знаю. Но это ничего не меняет. Ты все еще костолом. И моя дочь, вне зависимости от обстоятельств. Я всегда любил тебя как свое дитя, так что такой ты и останешься.

От его сдавленного голоса и искреннего выражения на лице у Рен на глаза навернулись слезы.

Она потянулась за кольцом, и Вэнс, уверенный, что победил, позволил забрать его. Кивком головы он приказал своим охранникам задержать Лео и Джулиана. Принц был безоружен, а Джулиан все еще не добрался до шкафчика. Для того чтобы оказать сопротивление, Железного сердца было недостаточно.

Но в момент, когда Рен коснулась кольца, она почувствовала, как внутри нее зашевелилась сила. Очевидно, украшение было усилителем, как и предполагал Джулиан. Она не замечала этого раньше, когда свежая и чужая сила колодца струилась сквозь нее. Но теперь, спустя какое-то время, в совсем другом месте, она почувствовала, как вспенилась разбуженная кольцом магия.

Тогда девушка поняла, как, возможно, чувствовал себя Локк, у которого все необходимое оказалось прямо под рукой.

Готовое к использованию.

– Не трогайте их, – рявкнула Рен, но охранники не были нежитью, так что за ее приказами скрывалась лишь сила, которую дал ей отец.

Вэнс нахмурился:

– Рен, дорогая, я думал, мы друг друга поняли. Мы хотим одного и того же, но я не могу позволить тебе меня ослушаться. Им не причинят вреда. Задержите их, – закончил он, обращаясь к своим охранникам, когда положил руку на плечо Рен в попытке успокоить ее.

Один из людей Вэнса потянулся к Джулиану.

Рен вспомнила, как на мельнице швырнула кузнеца к балке, используя не только свою физическую силу.

Она уставилась на предплечье охранника, приказывая тому перестать двигаться.

Тошнотворный треск эхом разнесся по подземелью, и мужчина закричал от боли и неожиданности.

Рен почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Она не просто остановила его руку. Она ее сломала.

Находившиеся поблизости охранники обнажили оружие, полагая, что это Джулиан каким-то образом атаковал беднягу. Кузнец же ошеломленно смотрел на склонившегося над своей сломанной конечностью мужчину. Лео тоже выглядел потрясенным, подбирающиеся к нему стражи остановились как вкопанные.

Никто не мог понять, что делать.

Никто, кроме Вэнса.

Он уже видел нечто подобное раньше.

Резко обернувшись, Вэнс посмотрел на Рен со смесью страха и восхищения.

– Рен, ты…

– Отзови своих людей, – выдавила она.

– Ну же, птичка, ты не можешь…

– Я сказала, отзови их. Сейчас же.

Вэнс приподнял подбородок, изучая ее. Он заметил блеск пота, широко раскрытые глаза.

– Нет, – повернулся он к своим охранникам. – Я велел вам задержать их. Сделайте это любыми необходимыми способами.

Рен должна была отдать Вэнсу должное – его люди были хорошо обучены. Они колебались всего секунду, прежде чем обойти своего поверженного товарища и направиться к Джулиану.

Рен стиснула зубы, чтобы задать своей магии правильный курс. Она чувствовала кости стоящих прямо перед ней людей точно так же, как могла бы почувствовать скелет в грязи. Она была способна притянуть их, как свои мечи. Или надавить на них, как сделала, чтобы сломать ту кость.

Но вместо этого Рен толкнула.

Всплеском магии она пригвоздила всех шестерых охранников к стене. Двое громко ударились головой, в то время как третий пролетел через дверной проем, приземлившись где-то на лестнице. Остальные, стонущие и чертыхающиеся, лежали на полу. Никто не поднялся.

Тогда Рен повернулась к отцу:

– Мы уходим. И даже не вздумай нас преследовать. Я собираюсь уничтожить тот колодец – сделать то, что тебе следовало бы сделать еще несколько десятилетий назад. – Он было шагнул к ней, но она подняла руку, предупреждая: – Не вынуждай меня.

Вэнс замер. Он взглянул на скорчившихся на земле мужчин, а затем снова на Рен:

– Ты совершаешь ошибку. Позволь мне помочь.

– Так же, как помог во время испытания в Костяном лесу? – спросила она, хватая Лео и утягивая его к потайной двери под лестницей. Заметив это, Джулиан поспешил достать из шкафчика свои доспехи и оружие, а затем последовал за ними. Надежда в глазах Вэнса сменилась принятием поражения.

– Как же ты меня разочаровала, – мягко сказал он, полагая, что может ранить ее этими словами.

Возможно, так и было. Когда-то.

Рен горько улыбнулась ему:

– Тогда, похоже, я наконец-то поступаю правильно.

Повернувшись к нему спиной, она достала ключ, который отдала ей Одиль, и отперла потайную дверь. Выхватив из канделябра один из факелов, Рен первой переступила порог. Как только Лео и Джулиан присоединились к ней, она захлопнула за ними дверь и начала спускаться по лестнице.

Дыхание вырывалось изо рта Рен облачками пара. Когда она достигла последней ступеньки, ей потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Вэнс не смог бы последовать за ними по этому проходу, но мог помчаться вверх по лестнице и выслать за ворота всадников.

Рен шагнула в похожее на пещеру пространство, но, осознав, что остальные не идут за ней, остановилась и оглянулась:

– Вы идете или нет?

– Куда? – спросил Джулиан.

– На Земли Пролома. Куда же еще.

– Чтобы разрушить колодец? – уточнил он.

– У тебя есть идея получше?

Рен знала, что задача не из легких. Ради ее выполнения ей придется снова встретиться со своей матерью и братом. Желудок девушки сжался… От страха или предвкушения?

– Это остановит королеву, – заметил Лео, – железных ревенантов и твоего дядю.

Джулиан долго, слишком долго изучал ее взглядом. На лбу Рен выступили капельки пота, а ладони стали липкими. Увидел ли он ее скрытое желание? Любопытство? И, что хуже всего, тягу к той темной магии, что все еще бурлила в ее венах?

– Зачем? – наконец спросил Джулиан, и Рен поняла, что он имеет в виду не только колодец, а все в целом.

– Я… – Рен замолчала и посмотрела на Лео, но тому, похоже, тоже хотелось услышать ответ. Пришла пора объясниться. – Я пыталась защитить тебя, – снова попыталась Рен. Однако, когда выражение лица Джулиана изменилось, говоря, что он воспринял ее слова как откровенную ложь, девушка поспешила добавить: – Но прежде всего я пыталась защитить себя. Все твои обвинения оказались правдой. Я была эгоистичной. Безрассудной. Я думала… – Рен покачала головой: – Не важно, что я думала. Я ошибалась. Это мой отец заплатил информатору. Он в сговоре с твоим дядей и специально отослал меня в Крепость, чтобы я тоже стала жертвой похищения. Этой ночью он узнал, что Королева трупов является моей матерью. А тот мальчик – мой брат-близнец.

Хмурое выражение на лице Джулиана изменилось: он удивленно приподнял брови и взглянул на кольцо, которое Рен теперь носила на пальце.

– Мой отец знал о колодце. Его брат Локк использовал хранящуюся в нем магию, чтобы уничтожить тех солдат. А теперь и сам Вэнс хочет ее использовать. Использовать меня. Я этого не допущу.

Грудь Рен вздымалась, но не от недостатка воздуха, а от едва сдерживаемых эмоций. Будь она проклята, если позволит кому-нибудь снова ее использовать.

– Ты в деле? – Джулиан взглянул на Лео, который провел рукой по волосам.

– Меня подставил собственный кузен. – Принц повернулся к Рен: – Тебя – твой отец, а твой дядя вообще покушался на твою жизнь, – закончил он, снова повернувшись к Джулиану. – Они стремились взять нас в плен, извлечь из нас выгоду, убить. Не знаю, как ты, но я устал быть пешкой в игре. Хочу сам передвигать фигуры. Так что да, я в деле.

Рен улыбнулась, и они оба посмотрели на Джулиана. Скептицизм на его лице сменился сердитой решимостью. Хотя это было лучше, чем отсутствие интереса. И лучше, чем отвращение. Она знала, как иметь дело с гневом.

– Я в деле.

Рен охватило облегчение. С решительной улыбкой на губах она повела их через скрытый под землей зал к припасам. В конце концов, это был не просто проход под Пограничной стеной. Это место было темницей и убежищем, кладовой и тайником для торгующих на черном рынке.

Здесь также располагался лазарет. Рен обратила внимание на ряд кроватей и подумала о своей матери.

Неужели она родилась здесь, на одной из этих узких кроватей? Были ли эти старые пятна на простынях кровью ее матери? Кровью некроманта?

Кровью Рен?

В то время как встреча с братом наполняла ее надеждой, мысль о встрече с матерью казалась гораздо менее одухотворяющей. Равенна хотела использовать колодец, а Рен хотела его уничтожить. Пусть их связывали кровные узы, но они находились по разные стороны баррикад.

Кровные узы.

Скажутся ли они сильнее на Рен, которая всегда мечтала иметь мать, или на Равенне, которая потеряет дочь? Действительно ли она заботилась о Рен или та была лишь инструментом для достижения цели?

Или ей снова грозило жестокое сочетание того и другого, как было с ее отцом?

Отвернувшись, Рен отыскала несколько мешков и бросила по одному Лео и Джулиану.

– Берите все, что сможете унести, – сказала она. После того как Джулиан надел свои доспехи, они запаслись едой, флягами с водой и даже оружием. Лео прихватил несколько золотых украшений, а Рен – несколько баночек костяной пыли.

Пока Джулиан рассматривал пару метательных звездочек, Рен заметила, что он снова вложил Железное сердце в ножны на поясе. Конечно, после ее предательства он больше не хотел, чтобы она носила кинжал его матери.

Но это все равно ранило.

В конце комнаты располагался люк, достаточно широкий, чтобы провезти бочки и лошадь, а рядом – дверь поменьше, более подходящая для людей. Рен склонилась над замком и еще раз воспользовалась костяным ключом.

Отбросив факел, она вошла в помещение, напоминающее пещеру, где сверху их скрывал камень, а обзор загораживали заросли кустарника. Рен предположила, что это место нельзя было увидеть со Стены, а патрули никогда не проходили поблизости, но они все еще находились за Частоколом.

– Давайте же, – сказала Рен, поторапливая Джулиана и Лео, чтобы закрыть за ними дверь.

Вместе они осмотрелись по сторонам, вглядываясь в мир за пределами своего маленького укрытия. Повсюду царила темнота, если не считать расставленных по Стене фонарей и блеска белых, как кость, кирпичей, освещенных луной и звездами. Вдали, подобно наблюдающим за ними призракам, виднелся Частокол.

– И что теперь? – спросил Лео, переводя взгляд с Рен на Джулиана.

– Вернемся в Пролом, – сообщила Рен, бросив взгляд на северо-восток. – И уничтожим колодец. После этого подумаем об остальном.

Остальное. Члены их семей, их хитроумные планы… и армия ревенантов.

Но Рен была готова. Она не нуждалась в Гибели призраков или в Железном сердце, потому что сама была клинком – оружием, которым нужно уметь владеть, силой, с которой нужно считаться.

И нежить покорится ей.

Благодарности

Спасибо моей великолепной издательской команде – моему агенту Пенни Мур и редактору Саре Маккейб, – лучшим партнерам, о которых я только могла мечтать в этом деле. Я так рада, что мы снова работаем вместе.

Спасибо всем сотрудникам Simon & Schuster и Aevitas Creative Management, которые на пути от сырой рукописи на моем жестком диске до опубликованной истории проделывают так много работы, которую я редко вижу, но всегда чувствую.

Спасибо моим друзьям и семье, которые с самого начала поддерживали меня и показывали, что редкие дни без работы стоят всех приложенных усилий.

Спасибо выпускникам команды Первых Наездников[5], которые поддерживают любовь к истории спустя годы после окончания серии. Надеюсь, Владения понравятся вам так же, как понравилась Золотая империя. Особая благодарность моему совету Наездников: Алексу, Брианне, Каллуму и Меган, которые вот уже во второй раз помогают мне и продолжают постоянно поддерживать, ободрять и тестировать мои книги.

Наконец, спасибо читателям, рецензентам, библиотекарям, продавцам книг – всем представителям книжного сообщества за поддержку моих историй. Не передать словами, как я благодарна. Я не справилась бы с этой работой без вас.

Примечания

1

Демаркация – обозначение линии границы на местности посредством установления специальных пограничных знаков.

2

Имя главной героини Рен (с англ. Wren) переводится как «крапивник» – мелкая птица, обитающая в Америке, Евразии и Северной Африке. Внешне похожа на мягкий пушистый шарик с поднятым торчком коротким хвостиком. Птица очень подвижная, с необычно громким голосом.

3

Кираса – общее название элементов исторического нательного защитного снаряжения, состоящих из грудной и спинной пластин, изогнутых в соответствии с анатомической формой груди и спины человека.

4

Акведук – это мосты, построенные для транспортировки водотоков через промежутки, такие как долины или овраги. Термин «акведук» может также использоваться для обозначения всего водотока, а также моста.

5

Имеется в виду команда людей, которые работают над продвижением продукта, в данном случае книги, вне офиса. Раздают флаеры на улице, например, «Первые Наездники» – отсылка к серии книг «Корона из перьев», которая рассказывает о Наездниках Фениксов в Золотой империи.

Content

Пау Прето Ники
Дом костей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Благодарности

Примечания