Тун Хуа

Звездная ночь, звездное море

桐华

Tong Hua

那片星空, 那片海

The Starry Night, The Starry Sea

© 2015, Tong Hua

© Сафронова Д., Чаликова М., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Пролог

В свете луны Смерть взмахнула косой, готовясь забрать очередную жизнь.

– Как я могу избежать смерти? – спросил мужчина.

– Разыщи девушку, которая будет готова отдать свою жизнь и душу ради тебя. Тогда спасешься, – ответила костлявая.

– Как я смогу убедить человека, у которого все впереди, пойти на такое?

– Завоюй ее сердце и заставь полюбить тебя.

– Как же мне это сделать?

– Очень просто, – улыбнулась Смерть. – Взамен ее сердца отдай ей свое.

Глава 1. Незнакомец падает в обморок во дворе чужого дома

Он впился в меня взглядом, словно тигр. На его лице не отражалось никаких эмоций, а глаза были как у хищного зверя, что выслеживает свою жертву перед тем, как убить.

Первые лучики солнца пробивались сквозь густые кроны плюмерии[1], попадая в окно моей спальни, и через тонкую щелку в шторах падали мне на лицо. Это разбудило меня.

Окна были ночью открыты, и шторы плавно колыхались от прохладного бриза. Легкий запах морского воздуха щекотал ноздри. Зажмурив глаза, я уткнулась лицом в подушку и никак не могла решить, то ли еще поспать, то ли немного понежиться в кровати, а потом уже встать и пойти завтракать кашей с морепродуктами по дедушкиному рецепту.

Стоило подумать об этом, как в голове возникла другая картина: мы с папой и младшим братом, одетые во все черное и с белой шелковой повязкой на лбу[2], стоим на носу парома и развеиваем дедушкин прах над морем. Пенистые волны громко бьются о корму, вздымаясь все выше и выше, словно провожая дедушку в последний путь.

От страха я открыла глаза и поняла, что это всего лишь воспоминания. Просыпаться не хотелось, ведь в моем сегодняшнем сне дедушка был еще жив, но, увы, мне это только пригрезилось.

Однако мысль о том, что моя мачеха хоть и плохо ориентируется на кухне, но непременно захочет избавиться от старой дедушкиной посуды, быстро привела меня в чувство. Я села в кровати. Будильник на столе показывал почти шесть. В доме было тихо, все еще спали.

За эти несколько дней мы сильно вымотались из-за похорон дедушки. Отец и мачеха – типичные жители мегаполиса: поздно ложатся, поздно встают. И наверняка проснутся сегодня не раньше девяти.

Приняв душ и почистив зубы, я на цыпочках спустилась на кухню сварить кашу с морскими гребешками. Настроения стоять у плиты не было, так что я просто бросила в кастрюлю с водой сушеных морепродуктов, решив, что особой разницы нет.

Затем вышла из кухни во внутренний двор дома и, стоя в саду, неосознанно начала искать глазами силуэт дедушки среди густых деревьев и кустарников. По утрам он всегда первым делом выходил поработать в саду.

У забора круглый год цветет иксора[3], кусты которой усыпаны маленькими огненно-красными зонтиками. Эти растения согревают душу и радуют глаз. Они напоминают большой букет невесты. Каменные серые стены сада покрывают пестрые розовые лепестки бугенвиллеи[4]. Они гроздьями свисают с верхушки забора, добавляя красок хмурому рассвету. Под окнами гостиной пышно и ярко пылает педилантус[5]. А за окном рабочего кабинета по земле расстилается ковер из белоснежных и невероятно красивых цветов дицентры[6] и апельсинового жасмина. И наконец, за углом кухни растет вековое дерево гинкго. Его ветви толщиной с хорошую бочку покрыты густой зеленой кроной, под которой застенчиво укрылось листвой маленькое деревце фебе[7].

Такова типичная флора морских островов, поэтому все эти растения не столь ценны. Их можно встретить едва ли не в каждом доме, но те, что посадил и вырастил дедушка, красивее всех в округе.

В последние дни мне было не до сада, а больше никто не заботился о нем. Опавшие листья и лепестки увядали на земле. На глаза навернулись слезы, но я быстро смахнула их, взяла веник и начала мести двор.

Закончив, я решила убрать и у главных ворот. Когда открывала дверь, то вдруг увидела, как нечто идет в мою сторону. Я испугалась и отступила назад. Существо тем временем споткнулось и упало.

Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что это человек, молодой мужчина. Он лежал с открытым ртом и не издавал ни звука. Похоже, потерял сознание. Волосы спутались и закрывали половину лица, которое выглядело тусклым и уставшим. Незнакомец казался невероятно истощенным.

Вдобавок на нем была странная одежда – черный морской китель, какие ни зимой, ни летом не снимают моряки, но под ним я не заметила рубашки. Еще на незнакомце были шорты, что обычно носят туристы: с узором в виде пальмы. Посмотрев на его ноги, я пришла в ужас: этот человек пришел без обуви!

Какое-то время я стояла как вкопанная и молча смотрела на него. А придя в себя, осторожно толкнула его и спросила:

– Эй, вы живы?

Ответа не последовало. Поскольку я совсем недавно похоронила дедушку, то знаю, как выглядит умерший человек. Кожа незваного гостя не потеряла цвета. Значит, живой.

Тем не менее он был холодным как лед. Возможно, болен? У меня закрались сомнения: может быть, все не так и передо мной на самом деле лежит труп?.. Стараясь не дышать, я поднесла руку к его носу и, почувствовав едва уловимое дыхание, с облегчением вздохнула.

И все-таки я совсем растерялась: все это казалось очень странным, и было непонятно, как себя вести. Раз уж хотя бы стало ясно, что мне не подбросили труп, следовало решить, что делать дальше. Первое, что пришло в голову, – это выбежать за ворота и поискать его обувь. Однако ни у входа, ни где-нибудь в другом месте ее не оказалось.

Он и вправду пришел босиком! Мой взгляд сначала упал на старую, ухабистую дорогу, потом на его ноги, покрытые смесью грязи и крови. Осмотрев «гостя», я никаких серьезных травм не обнаружила, но было очевидно, что каждый шаг причинял ему невероятную боль.

Присев рядом с ним, я достала телефон. Одной рукой я набирала номер, другой пыталась привести незнакомца в чувство. Городок у нас маленький, поэтому нельзя полностью полагаться на то, что скорая помощь приедет по первому звонку. А если и удастся дозвониться, машина по здешним дорогам просто не проедет к дому, и все равно придется звать на помощь.

– Алло, доктор Цзян слушает, – раздалось в трубке. Едва я хотела ответить, как ощутила, что кто-то крепко вцепился мне в руку.

– Не нужно врача!

Еле шевеля губами, молодой человек медленно открыл глаза. В полном изумлении я посмотрела на него, как вдруг легкий порыв ветра сдул спутанные волосы с его лица. Наши взгляды встретились.

Почему-то мне стало жутко. Его темные глаза переливались темно-синим и фиолетовым цветами. В них читалось спокойствие и такая глубина, что казалось, будто я вижу звездное небо над морем в тихую летнюю ночь. Точно весь блеск звездного неба, все тайны Вселенной скрывались в этих глазах. И любой, кто заглянет, безвозвратно растворится в них.

Я так и сидела, не в силах оторвать взгляд. Опершись на руки, мужчина приподнялся и сел.

– Не нужно врача, – отрезал он.

Его взгляд по-прежнему завораживал, но той магии в нем уже не чувствовалось. Наверное, дело в ракурсе и все это было лишь чарующей игрой света.

Я колебалась, боясь сказать хоть слово.

– Хочу пить. Воды. Тогда мне станет легче.

Этот человек явно неместный: у него был странный акцент, так что я с трудом понимала его речь. Однако в голосе «гостя» не чувствовалось высокомерия, а сам он держался спокойно и говорил убедительно. В круговороте событий у меня совсем вылетело из головы, что впереди еще полно дел. Поэтому я решила мягко попрощаться с доктором: всему свое время и не стоит быть слишком навязчивой.

– Алло, не беспокойся, все в порядке. Набрала твой номер случайно. Мне еще много всего нужно сделать, так что поговорим в другой раз.

Я убрала телефон и помогла мужчине встать. И тут поняла, какой он высокий. Я и сама не маленькая: мой рост – один метр семьдесят три сантиметра. Вдобавок характер с детства задиристый, как у мальчишки, но рядом с этим мужчиной я вдруг ощутила себя хрупкой и нежной.

Мы пошли в сад. Я усадила его на плетеный стул, на котором раньше часто отдыхал дедушка, и сказала:

– Жди меня здесь.

Затем забежала на кухню, налила стакан воды и, немного подумав, положила ложку меда. Вернувшись обратно, протянула незнакомцу стакан. Он сделал глоток, но странный вкус воды насторожил его.

– Ты потерял сознание прямо у ворот. Не знаю, может быть, это какая-то болезнь. Подумала, что у тебя низкий сахар, и добавила немного меда.

Какое-то время мужчина обдумывал мои слова, но потом одним махом осушил стакан.

– Хочешь еще?

Он молча кивнул, и я сходила за новым стаканом. Видимо, его давно мучила жажда. Шесть раз мне пришлось бегать на кухню, и лишь на седьмой он наконец напился. Мужчина сидел со стаканом в руках, опустив глаза. Кроме просьбы не звать врача и принести воды, он больше не проронил ни слова и, казалось, мыслями был где-то далеко.

Луч света пробился через виноградные листья и упал на руки. Они буквально засверкали на солнце, тонкие и длинные, как у пианиста, резко отличаясь от грязных, израненных ног.

Разум твердил мне, что оставлять незнакомца дома небезопасно, и все же какое-то необъяснимое чувство внутри не позволяло прогнать его.

Я зашла на кухню, приблизилась к плите и подняла крышку кастрюли: каша была почти готова. Положив ее в тарелку, я добавила маринованную капусту и две половинки «столетнего яйца[8]». После поставила все это на поднос и понесла ему.

– Съешь хотя бы немного. Тебе нужно набраться сил, а потом можешь уйти, если хочешь, – тактично сказала я.

Ответа не последовало. Некоторое время он не отводил глаз от еды. Наконец взял палочки, но руки не слушались и далеко не сразу подчинились его воле.

– Ешь спокойно и никуда не торопись. У меня еще есть дела по дому. Позови меня, если что-то понадобится.

Мне не хотелось смущать «гостя» своим присутствием, и я побыстрее нашла причину оставить его одного.

Я вошла в гостиную и, покопавшись в обувном шкафу, нашла пару старых мужских тапок. Размер тут неважен, поскольку это все-таки не уличная обувь. С тапочками в руках я вышла в сад и несколько раз промыла их под струей воды, после чего поставила высыхать на солнце.

Мужчина все еще ел. Я взяла на кухне тряпку и стала прибирать в саду, исподтишка поглядывая на него. Когда дедушка был еще жив, летний плетеный стол и стулья обычно стояли на веранде или посреди сада. Мы всей семьей наслаждались прохладой, пили чай и любовались цветами – отдыхали душой и телом. Но когда он оказался прикован к постели, семья перестала собираться здесь. Плетеную мебель перенесли в дальний угол участка, где цвели дицентра и апельсиновый жасмин. За десять лет они сильно разрослись. В высоту жасмин стал с человека, а его ползучие ветви почти полностью закрыли собой куст дицентры. Его теперь почти не видно за россыпью мелких соцветий, хотя если хорошенько присмотреться, то через маленькие зазоры между листьями удастся разглядеть силуэт.

Тем временем я немного успокоилась. Люди на острове честные и открытые, поэтому серьезных преступлений не случается. Разве что мелкие кражи. Дедушка всегда с гордостью называл это место раем на земле. Говорил, что предпочел бы жить здесь отшельником в старом доме, чем с семьей моего отца в городе. Большую часть своей жизни я провела именно в городе и иногда очень жалею о своей привычке всегда быть начеку.

Откуда-то донесся голос мачехи, прервав мои размышления. Я тут же убрала тряпку.

– Шэнь Ло, ты чего так рано встала? – громко спросил Шэнь Янхуэй, выбежав из своей комнаты.

Это мой сводный младший брат. Единственный ребенок отца и его новый жены. Наивный и эгоистичный четырнадцатилетний подросток, у которого переходный возраст со всеми вытекающими последствиями. С ним сейчас непросто.

Я уже хотела ответить, но голос отца из ванной на втором этаже перебил меня:

– Шэнь Янхуэй, сколько раз тебе повторять? Называй ее сестрой!

Мачеха зашла на кухню.

– Доброе утро, Сяо-Ло[9], – сказала она, улыбнувшись.

– Доброе утро, – улыбнулась я в ответ.

Ее девичья фамилия – Ян. Мне было десять, когда она вышла замуж за моего отца. Дети, пережившие развод родителей, взрослеют быстро. Вот и я сразу сообразила, что к чему.

С самого начала стало понятно, что эта женщина не планирует заменить мне мать. Поэтому я готова терпеть любые упреки отца, лишь бы не называть ее мамой. Так что обращаюсь к ней «тетя Ян». Она не возражает.

Тетя Ян похлопала Шэнь Янхуэя по спине.

– Иди умойся и почисти зубы, – поторопила она его.

– Хайшэн, проследи за ним. А то, как обычно, ничего не сделает, – крикнула тетя Ян отцу.

Я хотела сдержать смех, но не смогла. Прошло много лет, и сейчас мне уже двадцать пять. Та маленькая десятилетняя девочка давно выросла. А вот мачеха ни капли не изменилась: в присутствии отца не устает напоминать мне, что я не член семьи, что была и буду для нее чужой. Но мачеха забыла, что сейчас она не у себя дома, в шанхайской двухкомнатной квартире. Это дом моего дедушки. Я выросла в нем. Так что чужая здесь она.

Деревенские жители не столь привередливы: они не делают различий между кухней и столовой. Поэтому в большой и просторной кухне и готовят, и едят.

К тому моменту, как отец с братом умылись, я уже накрыла на стол.

– Сяо-Ло, спасибо, что все приготовила, – вежливо поблагодарила мачеха.

– Не за что. Я уже позавтракала, так что ешьте без меня. Приятного аппетита!

Отец смутился и хотел что-то сказать в ответ, но брат уже пододвинул к себе тарелку и взял ложку.

– Ешьте, – только и сказал отец.

Едва все уселись, в дверь постучали. Я уже собиралась пойти открыть, но Шэнь Янхуэй, словно заяц, шустро выбежал из-за стола. Отец забеспокоился и вышел за сыном, отложив палочки и отодвинув тарелку. По дороге он проворчал:

– Янхуэй, сколько раз тебе говорить? Прежде чем открывать, спроси, кто там. И только если знаешь человека, тогда впускай…

В дверях стоял безукоризненно одетый молодой человек в очках. На нем была белая рубашка в синюю полоску и классические брюки в европейском стиле. За внешней интеллигентностью скрывалась проницательность. Было видно, что он не из этих мест. На мгновение отец перестал отчитывать сына и замолк.

Он с недоверием посмотрел на гостя:

– Вам кого?

Гость с дежурной улыбкой достал визитную карточку, протянул ее отцу и представился:

– Здравствуйте! Меня зовут Чжоу Бувэнь. Я адвокат и поверенный господина Шэнь. Пришел огласить завещание. Вы, наверное, его сын? Несколько дней назад мы с вами созванивались и договорились о встрече.

Папа с жаром пожал ему руку.

– Да, конечно. Проходите. Не ожидал, что вы прибудете так рано. Ждал вас ближе к полудню.

Паромы с материка на остров ходят по расписанию дважды в день: первый рейс отправляется в 07:30 и прибывает на остров в 11:30, второй рейс отправляется в 12:00 и прибывает в 16:00.

– Во избежание непредвиденных ситуаций, я прибыл на остров еще вчера в полдень, – ответил адвокат, улыбнувшись.

Мачеха уже не обращала никакого внимания на еду. С нескрываемым волнением она вышла из-за стола, но быстро взяла себя в руки.

– Сяо-Ло, пойдем вместе послушаем завещание, ведь оно касается и тебя, – наигранно заботливо произнесла женщина.

Отец учтиво пригласил адвоката пройти в гостиную, а мачеха кинулась разлить всем горячего чая. Я же не знала, куда деться, и просто стояла у двери.

Мужчины обменялись парой фраз. Когда господин Чжоу поставил чашку с чаем на стол, отец с мачехой поняли, что он собирается перейти к делу. В воздухе чувствовалось напряжение. Тетя Ян крепко обняла моего брата, словно хотела придать себе сил.

– Все знают, что после себя оставил господин Шэнь, – начал адвокат. – Поэтому процедура наследования и все формальности будут весьма простыми. Наследство состоит из двух частей: первая – данный дом с участком…

Мачеха внимательно слушала адвоката, оценивая взглядом дом. Тот и вправду был старым, но грамотная планировка, просторный двор и цветущий сад нравились даже таким привередливым людям, как она. Конечно, ей было жаль, что он построен не в Шанхае, а на далеком острове, куда непросто добраться и где большие проблемы с транспортом. Несмотря на то что за последние несколько лет здешние дома немного поднялись в цене благодаря туристам, это не шло ни в какое сравнение с такими популярными туристическими городами, как Санья и Циндао. Туристы приезжали на остров отдохнуть, а вот оставаться жить они не хотели ни за какие деньги.

Подробно описав, что входит в пункт завещания о старом доме, адвокат добавил:

– Хотя недвижимость и находится в собственности, она не является муниципальной. Государство запрещает покупать или продавать землю, на которой стоит дом. Таким образом, если не собираетесь проживать здесь, вы вправе только сдать его в аренду. Но не продать.

– Мы же находимся на острове. Наш дом можно было бы сдавать в аренду как гостиницу с отдельными комнатами. Но он стоит в горах, далеко от моря, транспорт здесь почти не ходит. Если его нельзя продать, то кому сдавать-то? – перебила мачеха.

Мужчина вежливо улыбнулся, ничего не ответив.

– Помимо дома, – продолжил он, – у господина Шэнь осталась еще и некоторая сумма денег. Поскольку он не мог распоряжаться ей самостоятельно, то на сегодняшний день сумма в размере одного миллиона ста тысяч юаней находится на срочном депозите в двух разных банках: Сельскохозяйственном банке и Строительном банке Китая.

Было видно, что отец с мачехой готовы плясать от радости, но скрывали это за тенью улыбки. А вот Шэнь Янхуэй своих эмоций прятать не стал.

– Мама, ты оказалась права! Дед и вправду спрятал деньги! Не забудь, ты обещала мне, что как только вы закроете ипотеку, то на оставшееся купите машину и будете возить меня в школу! – восторженно кричал он.

Мачеха едва взглянула на меня. В ее глазах мелькнула паника.

– Не говори ерунды. С чего ты решил, что все эти деньги – твои? Может, ты и единственный внук, но это не значит, что дедушка завещал все тебе! Конечно, внуки есть внуки. Нужно распределить наследство правильно. Твой папа не может пока ничего обещать, – ответила мачеха.

Она легонько толкнула отца локтем. Тот сурово произнес:

– Все слушаем адвоката. Потом сам рассужу по справедливости.

Я стояла молча, опустив глаза. Но вовсе не из великодушия или смирения. В тот момент меня беспокоила мысль: а чего сам дедушка хотел перед смертью? И вдруг мне почудилось, будто он сидит в саду, в плетеном кресле, и внимательно слушает адвоката. Сколько себя помню, дедушка никогда не перекладывал хлопоты на своих детей, всегда брал любые заботы на себя, даже когда дело касалось собственных похорон.

Сердце в груди сжалось от боли, к глазам подступили слезы. Я испугалась, что вот-вот расплачусь, и прикусила губу.

Когда все успокоились, адвокат продолжил:

– Согласно завещанию господина Шэнь, все наследство состоит из двух частей: один миллион сто тысяч юаней на срочном депозите и дом со всем имуществом на улице Мацзу, 92. Все вышеизложенное делится между внучкой и внуком господина Шэнь…

При этих словах терпение мачехи лопнуло, и она со злости ударила кулаком по столу.

– Это несправедливо! Кому-то все деньги достались, а моему сыну – обветшалый дом, который никому не нужен. Даже если нам удастся его продать, мы выручим за него максимум двести тысяч юаней, – с неприкрытой злобой кричала мачеха. – Шэнь Хайшэн, ты должен немедленно вмешаться. Нужно обратиться в суд и поделить имущество в равных долях! Нигде не написано, что внучка имеет право получить больше, чем внук!

Адвокат невозмутимо смотрел на документ, будто пропустив ее слова мимо ушей, и твердо отметил:

– Господин Шэнь в своем завещании не указал, кому из внуков достанутся деньги, а кому – дом. Он предоставил им право выбирать самим.

На мгновение тетя Ян замерла на месте.

– Кто выбирает первым? – взволнованно спросила она.

– Господин Шэнь не оставил распоряжений на этот счет. Позвольте им решать.

Закончив, адвокат закрыл папку с завещанием, взял чашку и сделал большой глоток, посчитав, что ему не следует вмешиваться.

Мачеха пристально посмотрела на меня, все еще толкая отца в надежде вытащить из него хоть слово. В конце концов он все-таки вспомнил, что я тоже его ребенок, и робко спросил:

– Сяо-Ло, как ты считаешь, кто должен выбирать первым?

Мачеха что-то шепнула сыну на ухо, но тот, проигнорировав ее, без зазрения совести пробасил:

– Я первый!

Для себя я уже давно приняла решение, потому спокойно спросила мачеху:

– Тетя, а вы что думаете?

– Сяо-Ло, посуди сама: твой брат еще маленький, ему нужно учиться, потом искать работу, жениться. На это потребуется много денег, а ты уже окончила институт. Все эти годы твой дедушка содержал тебя, оплатил обучение, а на твоего брата не потратил ни юаня. Я считаю, что первым должен выбирать Янхуэй. Это разумно, – на одном дыхании оправдалась мачеха.

В душе я усмехнулась. Дедушка платил за меня вовсе не по моей просьбе. Я посмотрела на отца: он старательно отводил глаза. Спорить мне не хотелось.

– Хорошо, пусть Янхуэй выбирает первым.

Адвокат Чжоу поставил чашку на стол и взглянул на мальчика:

– Шэнь Янхуэй, что вы выбираете?

Ответить он не успел: тетя Ян заговорила раньше.

– Деньги. Деньги в банке на срочном счете.

Мальчик взглянул на свою мать, и ему ничего не оставалось, кроме как повторить ее слова:

– Деньги. Деньги в банке на срочном счете.

Услышав ответ, адвокат перевел на меня взгляд.

– Я выбираю дом.

Господин Чжоу достал из папки документы.

– В таком случае прошу вас ознакомиться с этим. Если не возникнет вопросов, то подписывайте. Мой помощник займется всем остальным.

Подождав, пока мы прочтем документ и поставим подписи, адвокат встал и пожал всем руки.

– Примите мои глубочайшие соболезнования.

Проводив его, отец закрыл входную дверь. Мачеха схватила бумаги и поднялась по лестнице на второй этаж.

– Я иду собирать вещи. Мы возвращаемся домой, – громко приказала она. – Паром на материк отходит в 12:30. Если получится купить билеты на самолет завтра утром, то к вечеру уже будем дома.

Шэнь Янхуэй обрадовался и, прыгая по ступенькам, громко закричал:

– Ура! Возвращаемся в Шанхай!

Поняв, что жена и сын не хотят задерживаться здесь ни на минуту, отец не стал их останавливать.

– Мне в компании дали отпуск только на десять дней. Я… я… Мне нужно вернуться на работу, – робко проговорил он.

Другого ответа ожидать и не стоило. Мой отец вовсе не плохой человек, просто временами кажется слабым и потерянным. А слабый человек заслуживает большего сострадания, чем плохой.

– Понятно. Спасибо, что приехал в этот раз, – спокойно ответила я.

Последние полгода рядом с дедушкой не было других людей, кроме меня, но папа все же провел с ним последние минуты его жизни. И после смерти дедушки взял все заботы о похоронах на себя.

– Сяо-Ло… ты, не поговорив со мной, бросила работу и вернулась сюда, чтобы заботиться о дедушке, – с дрожью в голосе начал отец. – Сейчас непросто найти работу, поэтому тебе нужно срочно…

– Пап, мама сказала, чтобы ты помог мне собрать чемодан, – прервал нас громкий голос Шэнь Янхуэя.

– Пойду наверх, помогу. А ты поскорее найди работу. Если затянешь с этим, тебя не возьмут ни в одну компанию.

Вслед за отцом я поднялась наверх, в свою комнату, положила копию завещания в ящик стола и закрыла на замок. Меня не покидало чувство, что я что-то забыла, но громкий голос мачехи не давал сосредоточиться.

Я решила отвлечься и полюбоваться пейзажем. Прочь все проблемы, пусть сначала уедут и оставят меня в покое! Из окна было видно, как покачиваются на ветру изумрудные ветви клеродендрума Томпсона[10]. На верхушке куста красовались едва распустившиеся белоснежные бутоны, другие цвели уже во всю силу.

Глядя на них, я едва заметно улыбнулась. В этом году у меня совсем не было времени ухаживать за садом, поэтому длинные, словно змеи, ветки клеродендрума почти залезали ко мне в окно. Вдруг меня осенило: в саду ведь остался тот молодой человек! Совсем вылетело из головы!

От злости я ударила себя по лбу. Как можно забыть, что в доме находится посторонний человек? Выглянув в окно, я увидела под кроной зеленых листьев и моря белых цветов черную фигуру. Человек сидел неподвижно: может быть, даже спал.

Я уже хотела окликнуть его, как вдруг вспомнила, что мачеха сейчас ходит по всему дому и собирает чемодан. Накалять атмосферу не хотелось. Однако, услышав движение сверху, незнакомец сам поднял голову. Он впился в меня взглядом, словно тигр. На его лице не отражалось никаких эмоций, а глаза были как у хищного зверя, что выслеживает свою жертву перед тем, как убить. Хоть я и понимала, что незнакомец не собирается нападать, но все равно испугалась.

Цветы клеродендрума плавно качались на ветру. Они завораживали, напоминая маленькие белые сердечки с красной капелькой посередине. Взгляд незваного гостя становился все мягче. Он слегка прищурился и мирно наблюдал, как ветер несет к нему цветы. Едва один оказался у лица незнакомца, мужчина аккуратно поймал его в воздухе.

Затем стал перебирать пальцами белые как снег лепестки, откинувшись на спинку стула. Раздвинув вьющиеся лозы кустарника, он украдкой посмотрел на меня. Сейчас мой «гость» уже больше напоминал обычного человека, а не кровожадного хищника. Но тот взгляд был настолько пугающим, что мне с трудом удалось прийти в себя. Так, надо полностью успокоиться. Вдох, выдох… В тот момент у меня даже ноги подкосились, так что пришлось вцепиться в подоконник, чтобы не упасть.

Что это было? Я проявила доброту, помогла ему, а он в ответ, как дикий зверь, глянул на меня так, что просто мороз по коже. Придя в себя, я принялась сверлить незнакомца глазами, желая показать, кто здесь хозяйка. Как вдруг за дверью послышался голос отца.

– Сяо-Ло, мы уезжаем!

Пришлось прерваться. Я быстро отошла от окна, открыла дверь и выбежала из комнаты.

Дедушка страдал ревматизмом. Стоило ему подняться по лестнице, как колени начинали болеть. Поэтому последние несколько лет он и работал, и спал в большой комнате на первом этаже дома.

– Янхуэй, поторопись! Будешь долго возиться – все билеты раскупят! – Мачеха уже вышла во двор с чемоданом в руках.

Я перепрыгнула через несколько ступенек и встала прямо перед дверью, преграждая им путь. Она разгадала мои намерения и резко спросила:

– Шэнь Ло, что это ты делаешь?

Отец озадаченно посмотрел на меня:

– Сяо-Ло, все в порядке?

– Сначала верните дедушкино зеркало.

– Какое еще зеркало? Зачем нам везти старое разбитое зеркало в Шанхай? Да тут, кроме рифов и рыболовных сачков, ничего нет, – закричал Шэнь Янхуэй.

– Это не просто разбитое зеркало, а зеркало времен династии Цинь. Очень ценное, иначе бы зачем тетя решила стащить его? Это подарок, который мать дедушки подарила моей бабушке на их свадьбу. Считается, что оно принадлежало еще моему прапрадеду. Помимо зеркала, был еще серебряный браслет и серебряная заколка для волос. К сожалению, заколка и браслет потерялись и осталось только это бронзовое зеркало.

Отец взглянул на чемодан, который его жена не выпускала из рук. Он все понял. Краснея и смущаясь, папа смотрел то на меня, то на жену, не зная, как поступить. Мачеха наконец поняла, что оправдываться нет смысла.

– Ну взяла. И что дальше? – гордо и без всякого раскаяния заявила она. – Это зеркало принадлежит семье Шэнь! Тебе и так достался целый дом. Я хотела взять его для Янхуэя в память о дедушке!

– Вы, кажется, забыли, что адвокат четко сказал: я наследую не только дом, но и все, что находится в нем.

Теперь понятно, почему дедушка сделал на этом акцент в своем завещании и потребовал, чтобы отец с мачехой непременно поставили свои подписи.

Спорить тетя Ян не стала, зато резко толкнула меня.

– Да, я забрала фамильное зеркало семьи Шэнь, чтобы отдать его родному внуку покойного деда! Иди, подавай на меня за это в суд!

Попытка вырвать у нее чемодан не увенчалась успехом: мачеха вцепилась в него мертвой хваткой. Мы начали драться и толкать друг друга. На ней были туфли на высоких каблуках, на мне – обувь на плоской подошве. Вдобавок я моложе, а значит, сильнее, поэтому мне удалось резко вырвать чемодан из ее рук. Тетя Ян потеряла равновесие, упала и закричала сквозь слезы:

– Хайшэн, только посмотри на свою дочь! Как она смеет поднимать руку на старших?

Поймав мой возмущенный взгляд, отец не осмелился ничего сказать и молча помог мачехе подняться.

– Зеркалами обычно пользуются девочки. Янхуэй – мальчик, поэтому оставь зеркало Сяо-Ло, – ответил он.

Тетя Ян была вне себя. Она плакала, ругалась и громко кричала:

– Что за чушь? Оставить в этом обшарпанном доме единственную дорогую вещь? Скажи ей, чтобы немедленно отдала зеркало. Дочь не смеет перечить отцу!

Только слушать их никто не собирался. Я поставила чемодан, открыла его и начала искать семейную реликвию.

Хлоп! Чья-то крепкая рука больно ударила меня по щеке. От удара я замерла и оторопело уставилась на Шэнь Янхуэя. В его годы сил у парня хоть отбавляй. Удар был такой мощный, что в ушах зазвенело и у меня не сразу получилось встать. А когда мне наконец подняться, Шэнь Янхуэй оттолкнул меня и выхватил чемодан. Застегнув молнию, он крепко сжал его в руках.

Я всегда была начеку, ожидая чего угодно от отца и мачехи, но совсем забыла про еще одного человека из этой семейки. К своим четырнадцати братец сильно вытянулся – на метр семьдесят. Лицо его хоть и сохраняло черты ребенка с искренней и неподдельной улыбкой, однако в минуты гнева становилось суровым, как у взрослого мужчины, готового ринуться в бой.

Шэнь Янхуэй злобно посмотрел на меня.

– Ты ударила мою мать, и я ударил тебя в ответ!

Тетя Ян тут же поднялась и позлорадствовала:

– Все возвращается бумерангом!

Она взяла сына за руку и потянула за собой к двери:

– Мы уходим!

Я из последних сил схватилась за чемодан, чтобы остановить их. Мачеха изо всей силы пнула меня каблуком в плечо. Боль была такой сильной, что руки разжались. Мне оставалось только беспомощно смотреть вслед этим двоим. Только отец наклонился и помог мне встать.

– Сяо-Ло, не принимай близко к сердцу. Янхуэй еще ребенок и многого не понимает. Отдай ему зеркало, он ведь внук семьи Шэнь. Ты же девочка, скоро выйдешь замуж и станешь частью другой семьи.

Я ничего не ответила, отчаянно борясь с болью. Отец знал, что его дочь с детства была не из робких и никогда не давала себя в обиду. Он приобнял меня за плечи.

– Сяо-Ло, понимаю, что тебя беспокоит, но не забывай: ты не единственный ребенок в семье Шэнь. Даю тебе слово, что Янхуэй будет беречь зеркало и никогда не продаст.

Несколько секунд я пристально смотрела в его глаза, которые были так похожи на дедушкины. В конце концов медленно кивнула.

Папа вздохнул с облегчением. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но с улицы донесся крик мачехи:

– Хайшэн, или ты сейчас же идешь, или можешь оставаться здесь!

Второпях отец сунул мне в руки какой-то сверток.

– Мне пора. Если что-то случится – звони.

Не сказав больше ни слова, он спешно присоединился к мачехе и сыну. В одно мгновение в саду, где только что царил переполох, наступила полнейшая тишина. Я осталась одна.

Когда звон в ушах затих, я опустила голову и увидела в руке что-то красное. Присмотревшись, поняла, что это скрученные в трубочку деньги. От безысходности мне оставалось только рассмеяться. Что ж, если это папина любовь, то ее не так уж и много!

Мне двадцать пять лет, у меня есть высшее образование, а теперь и собственный дом. Я уже не та маленькая, беспомощная десятилетняя девочка и прекрасно смогу прожить без отца! Несмотря на все попытки убедить себя в этом, на душе все равно было горько и тяжело. Осознание, что рядом никого не осталось, причиняло жуткую боль.

Когда родители развелись, я знала, что у меня есть дедушка, мой самый близкий человек. А теперь он ушел, оставив меня совершенно одну. С этого дня я могу полагаться только на себя! Болит душа, страдает тело, но никому нет до этого дела.

Глядя на старый дедушкин дом, я с улыбкой выкинула отцовские деньги. Купюры закружились высоко в воздухе. Но сколько ни улыбайся, слезы сдержать не получалось.

Когда мне было семь лет и родители разводились, я знала, что слезами горю не поможешь, и не проронила ни единой. Однако сейчас меня как будто прорвало: боль, которая столько лет копилась внутри, превратилась в потоки нескончаемых слез.

Потеряв близкого человека, ты думаешь, что сможешь справиться, что это надо принять, быть сильным… Но ты не можешь не переживать, и в какой-то момент из-за пустяка что-то ломается внутри и тебя накрывает волна боли и печали.

Дедушка, дедушка…

Я тихо плакала, вытирая слезы и пытаясь вновь улыбнуться. Никто больше не вытрет с моего лица эти капли отчаяния, никому не будет дела до моей боли. Все, что мне оставалось, – это принять боль с улыбкой на лице. Которая раз за разом размывалась горькими слезами.

Мне стало так плохо, что не было сил стоять. Я села, крепко стиснула зубы и обхватила колени, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Взглянула на дом. Он теперь совсем пуст. Дедушка больше никогда не вернется сюда. Слезы ручьем текли по щекам и разбивались о землю, точно проливной дождь.

Я плакала, ревела навзрыд и никак не могла остановиться. Внезапно цветы дицентры пронеслись прямо передо мной. Это было похоже на танец маленьких шутов, исполнявших воздушные трюки. Они тихо приземлялись мне на грудь.

На мгновение рыдания утихли, и я безучастно уставилась вдаль. Неожиданно у меня на ладони появился очаровательный букетик дицентры. Уже позабыв о своем горе, я хотела лишь получше рассмотреть его, как вдруг подумала: «Откуда взялись эти цветы?»

Я завертела головой, пытаясь понять, кто мог их принести. Тот незнакомец в саду… Он все видел. Видел то, что никому не доводилось: мою слабость и уязвимость, мои страдания от боли. Мужчина молча сидел и смотрел. От смущения и злости все в моей голове смешалось, и я не могла сказать ни слова.

Нас разделяли лишь белоснежные цветы апельсинового жасмина. Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Я резко встала, собираясь швырнуть в него букет, и… не смогла. В итоге развернулась и просто отнесла его в комнату, попутно покосившись на себя в зеркало.

В лице читалась растерянность, что еще больше смутило и разозлило меня. Опять захотелось выбросить этот букет. Но стоило взглянуть на цветы, такие прекрасные и хрупкие, как желание избавиться от них исчезло. Нечего чужому человеку расплачиваться за свои ошибки цветами из моего сада.

Я наспех умылась холодной водой и завязала резинкой распущенные волосы. В зеркало будто отразился совсем другой человек. Из комнаты я вышла насупившись. Пора серьезно поговорить с неожиданным гостем, упавшим в обморок у ворот моего дома.

Глава 2. Прекрасный принц с фарфоровой кожей

В лучах заходящего солнца стоял статный молодой мужчина. Он был одет в белую рубашку и черные брюки. Его облик напоминал одинокое дерево, омытое потоками света. Фарфоровая кожа подчеркивала его красоту – красоту настоящего принца из другого мира.

Был уже полдень, солнце сильно припекало. Только в тени забора в дальнем углу сада, куда лучи не доставали, еще сохранилась прохлада. Терпкий аромат цветов наполнял воздух. Неудивительно, что незнакомец не торопился уходить оттуда все утро.

– Ну что? Насмотрелся? Понравилось представление? – Уперев руки в боки, я сделала каменное лицо.

Он молчал.

– Зачем все это время прятался здесь и подслушивал? – В моем голосе появились гневные нотки.

– Не подслушивал. Но ты сказала мне оставаться здесь, и я не посмел ослушаться, – спокойно ответил мужчина.

Утром при встрече мне было сложно понять, что он говорит, но сейчас стало легче, хоть в его речи и оставалось нечто странное. Я усмехнулась в ответ.

– Никто не запрещал тебе просто уйти. Почему ты все еще здесь?

– Не было подходящего момента.

Такой ответ поставил меня в тупик. Все утро тут стояли крики, а этот человек уверяет, что возможности улизнуть не представилось.

– Зачем… ты бросил в меня букет? – вырвалось у меня.

– А разве ты не бросила мне букет в ответ?

Ну все! Хватит загадок! Я злобно уставилась на незнакомца. Он же хранил невозмутимость. В его глазах читалось безразличие. Со стороны мы наверняка напоминали столкновение льда и пламени.

Я не на шутку разозлилась и готова была вот-вот взорваться. Внезапно поднялся ветер. Опавшие лепестки закружились в воздухе, словно снежинки. Я непроизвольно прикрыла лицо рукой, вертя головой то вправо, то влево. Мужчина же не двинулся с места. Взгляд его был прикован к цветам, кружащимся в воздухе. Они пролетали мимо кончиков его ресниц и падали к ногам.

В свете дня и тени летящих лепестков взгляд незнакомца оставался хладнокровным и отрешенным: в нем не проглядывала ни радость, ни печаль. Это были глаза божества, который взирает на мир свысока. Однако в его напряженном лице мелькнула тень сожаления о былых мечтах.

Неожиданно для себя я поняла, что не могу ни пошевелиться, ни оторвать от него глаз. Казалось, время остановилось. Все вокруг затихло, а танцующие в воздухе цветы замерли. Заметив, что я смотрю на него, мужчина прищурился и уставился в ответ. Это отрезвило меня, и я быстро потупилась. Не знаю почему, но сердце мое сжалось, лицо залилось краской, былой гнев куда-то исчез.

Стоп! Стоп! Стоп! Почему проблемы в семье вообще должны затрагивать чужих людей?

– Ты можешь уйти сейчас. Момент как раз подходящий, – удрученно сказала я.

Незнакомец молча встал, обошел меня и направился к выходу. Я нагнулась, чтобы убрать за ним посуду, и увидела, что еда осталась нетронутой. Застыв от удивления, я повернулась как раз в тот момент, когда этот странный человек быстрым шагом двигался к воротам. На нем был все тот же странный костюм, на ногах остались следы крови, вот только его высокая, статная фигура никак не вязалась со всем этим.

– Эй, подожди!

Он обернулся, всем своим видом излучая невозмутимость.

– Тебе не понравилась еда? Неужели я так плохо готовлю?

Ответом мне был кивок.

Как же он меня бесит! Неблагодарный! Да разве можно так говорить тому, кто тебя приютил?! Я пожалела его, накормила, напоила, а в итоге… Надо было дать ему умереть с голоду!

Я с нескрываемым презрением указала на дверь:

– Уходи. Сейчас же!

Незнакомец повернулся и снова зашагал к выходу. Я не могла оторвать глаз от его босых ног. Ему ведь идти по неровной, усыпанной камнями дороге…

– Эй, стой!

Он остановился и все так же невозмутимо еще раз посмотрел на меня.

Я вышла в сад, взяла тапочки, которые оставляла там сушиться, и бросила ему под ноги.

– Вот старые шлепанцы. Надень их, если устраивают.

Мужчина взглянул на них и неожиданно попросил:

– Если можно, я бы хотел помыть ноги.

– Да… да, конечно. Иди за мной.

В углу дома, рядом с кухней, лежал пластиковый шланг. Мужчина поднял его и включил воду. То и дело оглядываясь по сторонам, я невольно наблюдала за ним.

– Можешь выключать, – немного погодя сказал он и дал мне шланг.

Я выключила воду и случайно заметила, что чистые ноги «гостя» теперь казались мертвенно-бледными, а кровавые ссадины и царапины еще сильнее бросались в глаза.

Незваный гость надел шлепанцы и немного походил в них, словно хотел убедиться, что они ему по размеру.

– Спасибо.

– Не за что, это всего лишь старые шлепанцы.

Не сказав больше ни слова, незнакомец стал удаляться. Я смотрела ему вслед и вдруг неожиданно для себя самой опять его окликнула:

– Постой!

Как и в прошлые разы, он абсолютно спокойно повернулся ко мне. На мгновение я засомневалась, стоит ли спрашивать, но все-таки решилась.

– Откуда ты? Почему в таком виде? Куда собираешься идти? У тебя есть родственники или друзья? Тут есть телефон, так что можем позвонить им, чтобы они забрали тебя. Деньги есть? Я могу одолжить немного.

Никакой реакции. Его молчание настораживало.

– Ты сейчас не в том положении, чтобы отказываться. Одолжу тебе немного. На дорогу хватит.

– У меня нет семьи, – наконец сказал он.

Теперь все стало понятно. Этот человек совсем один. Когда случается беда, не нашлось близких, которые пришли бы на помощь. Внутри вдруг зашевелилась обида, оттого что в трудную минуту в жизни нет никакого пристанища. К глазам опять подступили слезы. Вдох, выдох…

– Что ж, руки, ноги у тебя на месте, голова тоже. Не стоять же тебе с протянутой рукой, прося милостыню? Найди работу и заботься о себе сам, – улыбнулась я.

– Найти работу, значит… – задумался он.

Надо попробовать что-то разузнать о нем, только осторожно.

– Ты где-то учился? Университет? Колледж? Техникум? Курсы?

– Нет.

– Нет?.. Вообще нигде? Но взрослому человеку ведь нужен диплом. Неважно, какие у тебя будут оценки и баллы и поступишь ли потом в университет. Получить специальность все равно нужно!

Лицо его по-прежнему не выражало никаких эмоций, однако во взгляде читалось презрение.

– Сказал же, что нигде не учился. Чего еще ты от меня хочешь?

Я всерьез разозлилась:

– Как же ты жил все эти годы? Сидел на шее у родителей?

В ответ он недовольно нахмурился:

– Я сам забочусь о себе.

И то неплохо! Все-таки он не какой-нибудь бездельник или преступник. Хотя если занимается тяжелым физическим трудом, тут нечего стыдиться.

Мне стоило больших усилий прекратить расспросы, в то время как ему, похоже, было совсем все равно. Незнакомец преспокойно стоял под лучами палящего солнца, и моя внутренняя борьба его нисколько не трогала.

Я нахмурилась и стиснула зубы, долго подбирая правильные слова. И наконец постаралась придать голосу деликатности:

– Может, останешься у меня и будешь помогать по хозяйству? В таком случае вопрос с жильем и едой решится. А что касается вознаграждения… оно будет зависеть от тебя.

Слова давались мне с трудом. Со стороны, наверное, казалось, что я самый добрый и бескорыстный человек на свете. Хотя на самом деле могло быть так, что это нужно скорее мне, чем ему.

И снова тишина в ответ. Его молчание тяготило меня, хотя я и не понимала почему. Найти работу здесь не так-то просто, а у него еще и денег нет. Так что мое предложение – настоящий подарок судьбы. Тут впору на шею броситься в приступе благодарности.

– Хорошо, – ответил он после некоторых размышлений.

Какое облегчение…

– Вот и отлично! Если будешь усердно работать, то мы быстро поладим, – улыбнулась я. – Меня зовут Шэнь Ло. «Шэнь» – как в иероглифе «морская раковина». А твое имя…

– У Цзюйлань, – немного помолчав, сообщил мужчина.

После быстрого знакомства я не знала, что делать дальше. По-видимому, нужно подписать что-то вроде трудового договора, но мне нечем выплачивать официальную зарплату. В конце концов, он может уйти в любой момент, и тогда наш договор… В любом случае в мои планы не входило предлагать ему уйти, так что будь что будет!

Мы стояли и молча смотрели друг на друга, растерявшись. Цзюйлань первым нарушил молчание.

– Что мне нужно делать?

– А?

Его вопрос вернул меня на землю.

– Ты сказала, что я буду работать у тебя. Что мне нужно делать?

– Ой, не прямо сейчас. Пока располагайся и как следует отдохни.

Я с ног до головы осмотрела нового жителя этого дома. Перво-наперво надо бы купить ему одежду.

– Я еду в город. Если хочешь, можешь… – Я резко замолчала.

Вообще, мы знакомы всего несколько часов, и мне стоило бы выгнать его. Но, учитывая все обстоятельства… А если возьму его с собой на рынок, то не пройдет и дня, как весь город об этом узнает. И вскоре кто-нибудь сообщит и моему отцу. Этого еще не хватало! Хорошенько поразмыслив, я стиснула зубы и приняла единственно правильное решение.

– Иди в дом! – приказала я. – Можешь захватить свой стул.

Я поднялась в комнату, чтобы переодеться и еще раз все тщательно обдумать. Правильно ли оставлять в доме совершенно незнакомого человека? Может, когда вернусь, он уже сбежит, прихватив с собой все ценное?

Сбитая с толку, я тщательно проверила комнату на наличие этого самого ценного. Деньги, банковскую карту, ID-карту, домовую книгу, даже мое платиновое колье с бриллиантами, которое я никогда не носила, – все это спрятала в пакет с ручками. В итоге осталась только старая одежда и мебель. Если мой внезапный гость захочет обчистить комнату, то ничего ценного не найдет.

Вдруг меня осенило: нужно засунуть что-то незаметное между дверью и косяком. В ванной как раз лежала расческа. Я выдернула из нее волосы и вложила их в щель. То же самое проделала в оставшихся трех комнатах на втором этаже и внизу, в кабинете.

Если Цзюйлань попытается проникнуть в комнату, то волосы упадут на пол. Так он себя и выдаст. Этот трюк я подсмотрела в одном сериале, когда мне было лет десять. А затем испробовала его на мачехе: хотела проверить, читает ли она мой дневник. Положила несколько волосков в дневник, и в итоге выяснилось, что читает. Был громкий скандал. В конце концов тетя Ян во всем обвинила меня, назвав малолетней интриганкой.

Я взяла тяжелый пакет с ценными вещами и вышла из кабинета. Цзюйланя я нашла на веранде. Он тихо сидел, облокотившись на спинку стула и устремив взгляд на пышно цветущую у забора бугенвиллею. От одного взгляда на эту картину мое сердце дрогнуло: завораживающие своей красотой алые цветы на фоне обветшалого, потрепанного временем иссиня-черного забора смотрелись поистине уникально. Сама часто любуюсь этим видом.

– Если нужно, на кухне есть еда и вода. Хоть ты и не в восторге от моих кулинарных способностей, но совсем необязательно морить себя голодом, – предложила я.

В ответ мужчина едва заметно кивнул.

– Что ж… Пойду в город. Не засиживайся!

Пока я закрывала главные ворота, наши взгляды на мгновение встретились. Я переживала глубокую печаль и бесконечные терзания. Его же глаза были спокойны и умиротворены – не хватало только улыбки на лице. Казалось, будто он видит меня насквозь, ощущает мою тревогу и вообще потешается надо мной!

Закрыв ворота, я замерла. Такое просто невозможно! Мне точно показалось. Это была всего лишь игра света!

В последние годы туризм на острове бурно развивался. Главная улица была переполнена магазинами с одеждой на любой вкус. Здесь всегда полно покупателей. В основном тут продают яркую одежду с цветочными принтами: футболки, майки, рубашки, шорты. Сегодня я не решилась заходить в излюбленные магазины. Меня там уже хорошо знают и непременно спросят, кому покупаю одежду. Лучше зайти в другие.

Я обошла много мест, прежде чем отыскала подходящую одежду для Цзюйланя. Взяла пару клетчатых рубашек и белых футболок с круглым вырезом, по двое шорт и брюк, а еще шлепанцы. Под конец я, вся краснея, купила ему два набора нижнего белья – в каждом наборе по трое трусов. Стыд-то какой! Даже папе никогда не покупала нижнего белья. Первый раз в своей жизни выбираю трусы мужчине. И не своему, а совершенно постороннему!

По дороге домой я купила еды. И с двумя огромными сумками в руках кое-как шла по ухабистой каменной дорожке, не преставая причитать, что вот, дескать, вернусь и не обнаружу ни «гостя», ни ценных вещей. Все может быть! Ладно, такое пережить мне под силу. Подлые люди рано или поздно показывают свою настоящую сущность. С одной стороны, сама сегодня действовала немного безрассудно и импульсивно, а с другой – это послужит ему проверкой.

Я подошла и вставила ключ в ворота. Затем отступила на два шага, поддавшись сомнениям, и некоторое время изучала створки, прежде чем войти. Плотно закрыты. На земле лежали опавшие цветы и пыль. Нельзя было определить, уходил ли кто-нибудь после меня.

Прикусив губу, я робко повернула ключ и вошла внутрь. Последний раз так волновалась, когда ждала результатов вступительных экзаменов в вуз. Утренний «гость» по-прежнему сидел под навесом на веранде. Я невольно улыбнулась, летящей походкой подошла и поставила пакет с одеждой у его ног.

– Вот, смотри. Тебе купила.

И не дожидаясь ответа, развернулась и пошла на кухню раскладывать еду в холодильнике.

– Купила нам свежую рыбу. Вечером приготовлю на пару.

Как говорил дедушка, «чтобы приготовить рыбу на пару, требуется рука мастера. Однако настоящее мастерство – это правильно подобранные ингредиенты. Свежая рыба и хороший жар – вот что делает блюдо по-настоящему вкусным».

Помыв руки, я выглянула на веранду. Цзюйлань рассматривал купленную одежду. Закончив с брюками, он взял набор с нижним бельем. Мое лицо мгновенно покраснело, и я, отведя взгляд, поспешила вернуться в гостиную.

– Иди прими душ и переоденься. Если одежда не подойдет, завтра схожу на рынок и все поменяю. Душ на первом этаже. Старую одежду можешь постирать сам или выбросить в мусорное ведро, – громко объяснила я.

А затем отвела к ванной комнате на первом этаже:

– Здесь ванная. Вот шампунь и гель для душа. Сейчас поищу для тебя два чистых полотенца. Выбери сначала, что надеть, а потом прими душ.

Пока я искала в шкафу полотенца, он подошел ко мне сзади и спросил:

– Что это такое?

Я повернулась и увидела, что он держит упаковку с нижним бельем и очень серьезно смотрит на меня. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Что значит «что это такое»? Даже если ты нигде не учился и не умеешь читать, то хотя бы по картинке разобраться-то можно, – рявкнула я.

– Как это носить?

– Ты серьезно? – воскликнула я. – Не знаешь, как носить нижнее белье? Под штанами! Или ты хочешь, как Супермен, носить трусы поверх штанов? Или, может быть, как Бэтмен, надеть их на голову вместо маски? Учти, если в следующий раз сморозишь что-то подобное, тебе это с рук не сойдет!

Кипя от злости, я швырнула ему полотенце и быстро ушла в гостиную. Остановившись в саду и едва сдерживаясь, я дала себе слово, что больше никогда и ни за что не буду покупать нижнее белье никому, кроме как своему молодому человеку! Как говорится, не делай добра – не получишь зла.

Ветер усилился. Не знаю, сколько времени прошло, но лицо наконец перестало гореть. Посмотрев на часы, я поняла, что пора готовить ужин. Только сначала стоит узнать, будет ли вообще ужинать этот специалист по нижнему белью.

Я вернулась в гостиную и прошла к ванной комнате. Дверь была плотно закрыта. Он еще там? Прислушавшись, поняла, что да: в ванной шумела вода. Я тут же рванула к кабинету, нагнулась и внимательно присмотрелась: «маячки» были на том же месте. Затем, быстро встав, мигом поднялась на второй этаж и внимательно осмотрела двери всех четырех комнат: волосы по-прежнему были на своих местах в целости и сохранности.

Прикусив губу, я медленно спустилась вниз, не сводя глаз с ванной комнаты. По моему лицу медленно расплывалась улыбка. Злоба на неудачную и неуместную шутку уже проходила. Не стоит долго злиться на слова и поведение тех, кто не хотел тебя обидеть. Все-таки нужно уметь прощать.

К тому времени, как ужин был готов, мой «гость» все еще не вышел из душа. Подойдя к двери ванной, я услышала, что вода по-прежнему льется. Может быть, он потерял сознание, пока мылся? Я громко постучала в дверь.

– У Цзюйлань, У Цзюйлань! Немедленно выходи!

Воду выключили.

– Ой, ты еще в душе… Не торопись, все в порядке.

Пусть моется себе на здоровье, никто не против. Лишь бы в обморок не упал. А я пока перенесла плетеный столик и стулья в сад, расставила еду на столе и предусмотрительно накрыла ее сеткой от насекомых. Солнце еще не село, но становилось все прохладнее, и легкий ветерок приятно обдувал лицо. Раньше в хорошую погоду мы с дедушкой всегда ели в саду. Сидя на плетеном стуле и обмахиваясь пальмовым листом, я наклонила голову и взглянула на небо, по которому плыли белоснежные облака. Не было слышно ни гула машин, ни людских голосов – только шелест деревьев, жужжание насекомых и щебетание птиц. Этот до боли знакомый пейзаж успокаивал, и, хотя меня все еще переполняла печаль, на душе постепенно становилось светлее.

Наслаждаясь моментом, я сомкнула веки, но вскоре надо мной промелькнула какая-то тень. Открыв глаза, я увидела Цзюйланя. Он уже вышел из душа и подошел к столу. При одном взгляде на него меня сковал страх и пальмовый лист выпал из рук.

В лучах заходящего солнца стоял статный молодой мужчина. Он был одет в белую рубашку и черные брюки. Его облик напоминал одинокое дерево, омытое потоками света. Фарфоровая кожа подчеркивала его красоту – красоту настоящего принца из другого мира.

Не знаю, привык ли он к тому, что я смотрю на него с нескрываемым восхищением. Хотя, может, попросту не обращает на это внимания. Со спокойным видом мужчина сел за стол.

– Одежда в самый раз. Спасибо.

– Ах да… Не за что. Давай ужинать!

Его слова привели меня в чувство. Я подняла «веер», изо всех сил пытаясь скрыть смущение. Но лицо снова покраснело, сердце бешено заколотилось. Неужели это и вправду тот самый человек, который упал без чувств перед воротами моего дома? Теперь, когда он смыл с себя грязь, смотреть на него было одно удовольствие.

Цзюйлань взял палочки и положил себе кусочек рыбы. За ужином я украдкой поглядывала на него: длинные волосы прикрывают уши, лицо открытое, с изящными чертами. После душа кожа вновь приобрела здоровый оттенок и он уже не выглядел истощенным. Наоборот, будто ожил. Словно взяли старую жемчужину и вернули ей прежнюю красоту.

На столе стояла тарелка с рыбой и две порции овощей. Я заметила, что мой «найденыш» съел всего один кусочек окуня и больше к нему не притронулся. Тут мне вспомнилось, что утром он попробовал только вареный рис и моя еда ему не понравилась. Я чувствовала, что начинаю злиться. Ну, пусть жует одни овощи! И зачем только сидела у печки и следила за временем, боясь отвлечься, лишь бы не испортить блюдо?

– Ты ничего не ешь. По-твоему, опять невкусно?

– Угу, – тихо промямлил Цзюйлань, не поднимая головы, и посмотрел куда-то в сторону.

Я готова была рвать и метать и уже не собиралась скрывать ненависть. Наконец этот хам поднял голову и посмотрел на меня.

– Знаю, что ты старалась изо всех сил. Ничего страшного, – немного подумав, сказал он.

Что? А ну-ка повтори! Думаешь, мне нужно твое великодушное снисхождение? Еда получилось отличной, а он нос воротит!

Я была вне себя от гнева и решила, что больше ни за что не стану с ним разговаривать. Наклонив голову, просто взяла палочки и положила себе в тарелку половину рыбы. Не хочет – не надо. Сама съем! Пока я уплетала рыбу, Цзюйлань уже закончил и отложил палочки. Меня это не остановило: ела как в последний раз. Пока не начало казаться, что еще чуть-чуть – и живот лопнет. «Гость» же только молча наблюдал.

– На что уставился? Никогда не видел голодного человека? – рявкнула я.

Уголки его рта слегка дернулись. Это что, попытка улыбнуться?

– Иди мой посуду, раз мне пришлось самой готовить ужин! – не сводя с него глаз, велела я.

После этих слов очень хотелось встать и уйти с высоко поднятой головой. Но как только я выбралась из-за стола, поняла, что сама не дойду. Будто съела не рыбу с овощами, а весь шведский стол смела. Мне едва удавалось стоять на ногах, поэтому ничего не оставалось, кроме как признать свое поражение и сесть обратно. Не сдаваясь, я схватила пальмовую ветку и с важным видом принялась обмахиваться.

– На улице хорошо, прохладно. Посижу тут, отдохну немного.

Его ответ не заставил себя долго ждать.

– Посиди.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он собрал посуду и понес ее на кухню. Мне лишь оставалось смотреть ему вслед.

Надолго меня не хватило, поэтому вскоре я тоже встала и, еле передвигая ноги, поплелась на кухню посмотреть, как обстоят дела с посудой.

Средство для мытья посуды «найденыш» не использовал – остатки жира он смывал кипятком! Как только руки себе не обжег? Я подошла и сначала убавила горячую воду, затем открыла кран с холодной, взяла моющее средство и пару раз капнула им на губку.

– В следующий раз, если не можешь что-то найти, спроси у меня.

Он взял моющее средство и пробежал глазами инструкцию.

– Хорошо.

Сказано это было абсолютно невозмутимым голосом.

– Как закончишь мыть посуду, возьми тряпку и протри стол, печку, шкафчик, пол, окна и…

Со стороны я была похожа на злого начальника, который раздает приказы направо и налево. Однако мужчина и бровью не повел и просто повторил:

– Хорошо.

Мы работали бок о бок: я говорила, что делать, он выполнял. Результаты совместных трудов превзошли мои ожидания: Цзюйлань не только начисто вытер стол, шкафчики, отдраил печку до блеска, но и вымыл все вокруг. С этим небольшим испытанием, которое я втайне задумала для него, он справился на отлично.

Осматривая кухню, где теперь царила абсолютная чистота, я поняла, что не помешает получше узнать этого человека. Пусть он излишне привередлив и за словом в карман не лезет, но не бездельник. Работает усердно, не халтурит. Вопрос: как тогда умудрился потерять обувь?

Похоже, закончив убирать кухню, он решил помыть еще и ванную. Я в это время сидела в пустой гостиной, погрузившись в свои мысли. Где-то на фоне было слышно, как включается и выключается вода.

Дедушка умер от рака желудка. Он никому не говорил, что ему плохо, и поэтому болезнь удалось обнаружить только на последней стадии, когда было уже слишком поздно. В то время я работала в отделе финансов одной иностранной компании в Пекине. Узнав о диагнозе, я в тот же день уволилась, собрала чемодан и приехала к нему на остров.

Моего решения дедушка не осуждал, а я не спорила с его нежеланием пойти на операцию. Вместо того чтобы быть изрезанным вдоль и поперек, а после лежать истыканным трубками, он предпочел насладиться последними днями своей жизни как нормальный человек, в родном доме.

Мы специально не заводили разговоров о его болезни и просто жили: сажали цветы, ухаживали за садом, играли в шахматы, пили чай. В хорошую погоду ходили торговать на причал, рыбачили на лодке в море… Словом, жили так, будто не было этой семилетней разлуки, словно я никогда не покидала острова. Разница была только в том, что раньше дедушка заботился обо мне, а теперь – я о нем.

Прошло полгода после моего увольнения. Отец очень переживал по этому поводу, считал, что я совсем не думаю о своем будущем. Только вот забыл, что, если он как родитель не захотел взять ответственность за меня, это пришлось сделать мне самой, потому что только я всегда беспокоилась о своей жизни и работала не покладая рук.

Еще до болезни дедушки, а точнее во время учебы в университете, меня уже посещала идея вернуться на остров насовсем. Я знала, что потребуются деньги – на одежду, еду, жилье и транспорт, но к тому моменту львиная доля дедушкиной пенсии уже кончилась. Обременять его еще больше я не хотела. Поэтому, чтобы вернуться домой не с пустыми руками, мне пришлось много работать и откладывать деньги. Моей целью было вернуться на остров, арендовать старый домик у моря и переделать его в кафе. Так удастся и заботиться о дедушке, и снова жить у моря, наслаждаясь жизнью. Однако этим планам не суждено было сбыться.

Если бы я знала, что дедушка так скоро покинет меня, если бы сказала ему, что совсем не скучаю по городу, то, возможно… Увы, мы не можем заглядывать в будущее.

Я сидела, погрузившись в воспоминания и коря себя за ошибки прошлого, как вдруг услышала голос Цзюйланя.

– Ванную комнату и душевую кабину помыл. Что еще сделать?

Он шел ко мне из ванной. Шел тихо-тихо, едва касаясь пола. Казалось, что он даже не идет, а парит. Несмотря на простую белую рубашку и черные брюки, передо мной словно был благородный мужчина, про которого в книгах о Древнем Китае писали: «Изысканные манеры, благородный нрав». Я засмотрелась на него, прежде чем смогла взять себя в руки и ответить.

– Больше ничего не нужно. Давай покажу тебе дом и твою комнату.

Дедушка рассказывал, что дом этот построил еще его дед, когда был молод. Однажды тот отважился выйти в море и наловил жемчуга. Затем продал его и на вырученные деньги построил дом.

Поскольку на острове царила бедность и работы совсем не было, три дедушкины сестры вышли замуж и уехали. Сам он тоже отправился в город на заработки, и в доме никого не осталось. Со временем тот обветшал, крыша покрылась мхом. Лишь уйдя на пенсию, дедушка решил вернуться на остров, отремонтировать жилище и осесть в родных местах.

В отличие от традиционных построек в больших городах, дом на острове был сделан из камня и подручных материалов, что нашлись здесь же. Из темно-серого бутового камня дедушка построил стены, серо-голубой черепицей выстлал крышу. Так и получилось крепкое каменное жилище, которому не страшны ни тайфуны, ни проливной дождь, ни нашествие насекомых.

По форме дом напоминал перевернутую семерку в два этажа высотой. На первом располагается пара просторных и светлых комнат: гостиная, которая занимает большую часть здания, и рабочий кабинет. Поскольку дедушка страдал от ревматизма и подниматься по ступенькам ему было тяжело, то прямо за кабинетом он сделал небольшую спальню.

Лестница на второй этаж находится в углу, на стыке гостиной и кабинета. Поднявшись на второй этаж, сразу упираешься в другую пару комнат. Справа от них – еще две. Все это спальни с отдельными ванными. Те, что ближе к лестнице, поменьше. В каждой умещается двуспальная кровать и простая мебель. Спальни на втором этаже считаются гостевыми. Когда папа с семьей ненадолго приезжает сюда, они останавливаются там. Кстати, именно благодаря Шэнь Янхуэю дом оборудовали «благами цивилизации».

Когда брату было шесть лет, они с отцом и мачехой приехали в гости. Мелкий постоянно ныл, что ему здесь не нравится, громко плакал и просился домой. Чтобы не расстраивать своего единственного внука, дедушка нанял людей сделать ремонт. Так в старом доме появились новые душевые кабины и унитазы. Однако отец с семьей редко приезжал сюда. За последние два-три года всего несколько раз, да и то на пару дней.

Спальни справа от лестницы довольно просторные и отделены друг от друга перегородкой. В них с лихвой умещается кровать, книжный шкаф, письменный стол, плетеный диван, стулья и даже еще остается свободное место.

Кухня – это отдельная каменная постройка с черепичной крышей слева от гостиной. А по дороге из кухни в кабинет на первом этаже поместилась маленькая цветочная клумба, в центре которой росло столетнее мандариновое дерево. Сколько точно ему лет, не знал даже дедушка, но, по словам его отца, когда тот был еще маленьким, то срывал мандарины, выжимал из них сок и ел макрель, макая ее в этот сок.

Слева от кухни располагается цветник прямоугольной формы, где вдоль забора высажены иксора и бугенвиллея. А около стены справа стоит уличный водопроводный кран с желобом, где очень удобно стирать вещи. Еще правее от мандаринового дерева, прямо под окнами моей спальни, благоухают дицентра и апельсиновый жасмин. И наконец, вдоль гостиной и кухни протянулся сам внутренний двор. Дорожки там усыпаны мелкими иссиня-черными камушками. На видном месте пышно раскинулся бонсай. А вход во внутренний двор вел к главным воротам.

Показав Цзюйланю дом, я подошла к окну в комнате для гостей на втором этаже. Окна ее выходили в сад.

– Планирую открыть здесь небольшой отель, но одной мне не справиться, – стоя к нему спиной, поделилась я. – Поэтому разрешила тебе остаться.

Он был первым, кто узнал этот маленький секрет, который бережно покоился в моем сердце.

– С того самого момента, как я вернулась сюда, решила, что больше никуда не уеду. Каким бы огромным и развитым мегаполисом ни был Пекин, мне все равно. Там я всегда буду чувствовать себя не в своей тарелке. Мне хорошо знакомо это чувство. Пусть мне придется жить небогато, зато в своем родном доме. – Слова вырвались раньше, чем я успела их осознать.

После сказанного я почувствовала, что как будто разговариваю не с незнакомцем, а с по-настоящему близким человеком. Стало немного неловко, оттого что я наговорила много лишнего, поэтому решила сменить тему.

– Дом расположен не совсем удачно: до моря далеко. Думаю, первое время туристов будет не много, так что необходимо сделать упор на сервис. После первых посетителей заработает сарафанное радио и привлечет еще больше гостей. С этого момента я буду владельцем гостиницы, а ты – администратором. В общем, меня считай головой, а себя – руками. Так что уборка и тяжелая работа теперь на тебе, – с наигранно суровым видом сказала я. Но вдруг подумала, что такой расклад испугает моего бесплатного сотрудника, и тут же добавила: – Конечно же, это всего лишь гостиница, а не стройка. Работать круглосуточно не нужно. Просто не отлынивай и старайся.

В ответ он кивнул.

– Где моя комната?

– Вот здесь.

Я долго думала, и это решение далось мне непросто. Раз уж планирую открыть отель, стоило бы поселить его внизу, в кабинете. А комнаты на втором отдать посетителям. Но гостиница пока была только в моих планах. К тому же не хочется, чтобы кто-то жил в комнате дедушки, поэтому я решила устроить нового сотрудника моего будущего отеля в одной из спален на втором этаже. Его спальня будет рядом с моей, так что я всегда смогу приглядывать за ним. Мы ведь едва знакомы.

– Это спальня моего брата. Под кроватью есть ящик. В нем чистое постельное белье. Поменяй пододеяльник и наволочку. Ванную комнату убирай сам: тряпка лежит на раковине, чистящее средство найдешь в шкафчике под ней.

– Понял, – бодро ответил Цзюйлань.

– Сегодня был тяжелый день, так что лягу пораньше. Ты тоже не засиживайся! Отдохни хорошенько. Завтра нам предстоит много работы.

Я закрыла дверь его спальни и зашла к себе в комнату. Несколько дней мне никак не удавалось нормально отдохнуть. Утром опять рано встала. Из-за этого немного кружится голова, а все мысли – лишь о том, как бы поскорее лечь в кровать. Но теперь я не одна. За стеной есть еще один человек. Хоть он успешно прошел все послеобеденные испытания, однако не стоит забывать, что внешность бывает обманчива. За красивым «фасадом» и благими намерениями может скрываться настоящий монстр. Как известно, чужая душа – потемки. Кто знает, может быть, Цзюйлань совсем не тот, кем кажется на первый взгляд?

Я закрыла дверь на ключ и подперла ее табуреткой, на которую поставила бутылку из-под пива. Если посреди ночи он попытается открыть дверь, бутылка упадет на пол и звук разбудит меня. Под подушку я положила маленький фонарик, а рядом – мобильный телефон, предварительно поставив на быстрый набор номер полиции. Под кроватью спрятала нож для арбуза.

Поразмыслив, не упустила ли чего, надела теплые носки и легла под одеяло. Хотя спать в носках не очень удобно, в фильмах часто показывают героиню, которая в момент опасности вынуждена бежать босиком. На всякий случай лучше перестраховаться. По крайней мере, так будет безопаснее.

Поначалу я изо всех сил пыталась не уснуть, прислушиваясь к разным шорохам за дверью, но постепенно усталость взяла верх, и я провалилась в сон.

Глава 3. Зеленые сливы и бамбуковые лошадки[11]

Неважно, что время пролетело так незаметно. Значение имеет лишь то, что мы выросли. И это замечательно!

Всю ночь я спала как убитая. Только под утро в полусонном состоянии включила телефон. Часы показывали почти девять.

Я закрыла глаза, чтобы поспать еще немного, как вдруг увидела лицо Цзюйланя. Меня пробила дрожь. Я резко привстала и уставилась на дверь: бутылка по-прежнему стояла на своем месте – моя хитроумная ловушка все еще стоит наготове. Похоже, ночью никто не пытался проникнуть ко мне в комнату.

Значит, это был всего лишь сон! С каждой секундой мое сердце наполнялось радостью. Продолжая нежиться в кровати, я все время хихикала и ухмылялась во весь рот. Этой ночью мне удалось поспать целых десять часов. От накопившейся за последние дни усталости не осталось и следа. Даже настроение поднялось.

Лежа на кровати, я зажмурилась и хорошенько потянулась. Интересно, Цзюйлань уже проснулся? Не знаю, как ему спалось этой ночью… Только подумала о нем, как вдруг услышала какой-то звук, доносившийся из сада, и мигом вскочила с кровати. Подбежав к окну, я посмотрела вниз.

В лазурном небе ярко светило солнце, на участке тихо качались деревья, благоухали цветы. На бамбуковой палке сушилась простынь и пододеяльник, колыхаясь на ветру. Цзюйлань, как и вчера, был одет в белую рубашку и черные брюки. Он стоял среди развевающегося постельного белья и развешивал постиранную одежду.

Возможно, дело было в чересчур лазурном небе, ярком солнце, зеленых кронах и слишком пестрых цветах, но такой, казалось бы, банальный и по-домашнему уютный пейзаж радовал глаз и согревал сердце. Я легко улыбнулась. И стояла, любуясь видом.

Колыхания пододеяльника и простыни напоминали волны: то вздымались высоко вверх, то плавно опускались обратно. Силуэт Цзюйланя был подобен этим волнам: он то появлялся, то скрывался из виду. Мужчина аккуратно повесил сушиться последнюю постиранную рубашку, а затем поднял голову и посмотрел на меня. В солнечном блеске его силуэт переливался золотистым светом.

Я слабо махнула рукой и громко сказала:

– Доброе утро!

– Доброе, – слегка улыбнулся он.

– Ты завтракал?

– Нет.

– Подожди, сейчас что-нибудь приготовлю, – завязывая волосы, пообещала я.

Затем, вбежав в ванную комнату, наскоро умылась и почистила зубы, после чего пулей спустилась на кухню и взялась за завтрак. В этот раз я решила обойтись без рисовой каши и сварить на двоих суп из тонкой лапши с жареными яйцами и помидорами. Просто и вкусно!

Пока я готовила, Цзюйлань стоял в дверях кухни и все время наблюдал за мной. Я же, помня, что он с раннего утра успел постирать белье, не хотела больше ничем его нагружать. Поэтому сама следила за кипящей в кастрюле лапшой и обжаривала помидоры в сковороде.

– В городах проведен газопровод для природного газа, а здесь, на острове, мы покупаем газовые баллоны со сжиженным газом, – объяснила я.

Когда еда была готова, мы наполнили тарелки лапшой, расположились на веранде и начали завтракать. Как и вчера, меня не отпускало желание понаблюдать за новым жителем моего дома. Он был спокоен, лицо не выражало никаких эмоций. Зато сегодня не придирался к еде и спокойно ел жареные помидоры с яйцами.

В конце концов мое любопытство взяло вверх.

– Ну как?

Цзюйлань лишь окинул меня пустым взглядом и ничего не ответил. Все и так было ясно. Я уже привыкла к его привередливости в еде. Вдобавок завтрак приготовлен на скорую руку, так что ничего удивительного в недовольстве не было.

– Понимаю, что до мастерства ресторанных шеф-поваров мне далеко, но я с детства занимаюсь домашними делами, в том числе готовкой. И получается у меня, кстати, не так уж плохо. Даже вечно недовольная мачеха признает мой кулинарный талант, пусть и с неохотой. Так что ты, наверное, просто не привык еще к здешней еде, – проворчала я.

Он сидел, опустив голову, и молча смотрел на лапшу.

У этого человека есть одно ценное качество: он всегда прямо говорит, что думает. Лесть или ложь во благо – это точно не про него. Такие непоколебимые принципы достойны уважения, так что я совсем чуть-чуть подулась и забыла.

Позавтракав, Цзюйлань встал, собрал посуду и пошел на кухню мыть ее. Еще одно приятное открытие: он все понимал с первого раза и быстро усвоил, что если готовка на мне, то посуда на нем.

Я посмотрела, как мужчина сосредоточенно вытирает тарелки, и взглянула на сад. Одежда, купленная ему вчера, его постельное белье и постельное белье из комнаты отца и мачехи – все это было тщательно выстирано и развешано на бамбуковых палках по всему саду.

Сегодня работников завлекают всеми возможными и невозможными способами, но я уверена: такого трудолюбивого и добросовестного работника, как Цзюйлань, мне больше не найти. Предложить ему погостить у меня было мудрым решением. Впервые я убедилась в том, что добро всегда вознаграждается. Хотя по-прежнему оставалось неясно, как столь хороший и трудолюбивый человек оказался на пороге моего дома в весьма неприглядном виде.

Я с детства усвоила, что у каждого есть тайны. Если сам не захочет поделиться, то допытываться не стану. Ведь, как говорил Конфуций, «не делай другому того, чего не желаешь себе».

Мы немного поговорили, и я отправилась поработать в кабинет. Проходя мимо лестницы, я вдруг остановилась и заглянула в ванную комнату. Все внутри было чисто, как будто ей вообще не пользовались. Индикатор на стиральной машинке не горел. Я открыла крышку: внутри было сухо. Едва сдерживаясь, я побежала к гостиную.

– Скажи, как ты утром стирал белье?

Цзюйлань посмотрел на меня через окно на кухне. И похоже, не понял вопрос.

– Машинкой стиральной пользовался? – Мне пришлось уточнить. В ответ он покачал головой.

Хотя я уже сама обо всем догадалась, но верилось с трудом, поэтому хотела услышать от него.

– Ты что, все стирал вручную? – с недоумением указывая на водопроводный кран в саду, спросила я.

– А так нельзя?

– Дело не в этом. У тебя запасные руки есть? В следующий раз, когда будешь стирать одежду или что-нибудь большое, например пододеяльник, бросай все в стиральную машинку. Это сэкономит и время, и силы!

– Руки не болят, все нормально. Я привык к тяжелой работе, мне не сложно, – как всегда, спокойно сказал он.

Такой ответ лишил меня дара речи.

– В любом случае, когда в следующий раз будешь стирать постельное белье, сделай это в стиральной машинке. Она тут не просто так стоит!

Сказала как отрезала.

– Хорошо, – после недолгого молчания согласился Цзюйлань.

Я ушла обратно в кабинет и села за стол перед компьютером. Поочередно смотря то на экран, то на висящую в саду простыню и пододеяльник, я не переставала удивляться феноменальному трудолюбию этого человека.

Многие люди до сих пор стирают одежду вручную. Но не простыни и пододеяльники же! Вот, например, наша соседка по улице, тетушка Ли, стирает руками. Дело даже не в том, что у нее нет машинки. Просто ее семья одна из самых бедных на нашей улице и она старается экономить на всем, в том числе на воде и электричестве.

Наверное, семья Цзюйланя тоже живет небогато. Настолько, что не может позволить себе стиральную машинку. Поэтому он привык все делать вручную.

Компьютер наконец загрузился. Я собралась с мыслями и села заниматься делами. Необходимо подать заявление, а еще собрать все документы на бизнес-лицензию, чтобы открыть гостиницу. Вроде бы это несложная, но скрупулезная работа. Сейчас администрация острова активно развивает туризм, поддерживает местных предпринимателей и финансирует культурный и экотуризм. А поскольку я настоящий коренной житель, это лишь вопрос времени, когда уладятся все формальности и мое дело пойдет в гору. Главная проблема – это обустройство и менеджмент будущего отеля.

Хотя дом и правда старый, он все еще вполне пригоден для жизни одного человека. Однако жить самому и сдавать другим – это не одно и то же. Каждая комната в доме нуждается пусть и в косметическом, но ремонте. Вдобавок нужно установить телевизоры, подключить вайфай, купить новые шторы, постельное белье и полотенца.

Три года в Пекине я прожила весьма скромно и сумела накопить сто двадцать тысяч юаней. После приезда на остров потратила около десяти тысяч. Сейчас на банковском счете у меня осталось чуть больше ста тысяч. Это все, что у меня есть, не считая дома. Нужно учитывать, что первое время гостиница не будет приносить больших денег, поэтому нужно оставить некоторую сумму на жизнь. Плюс купить все самое необходимое для гостей. Денег остается совсем немного, поэтому требуется тщательно распланировать бюджет.

В интернете я внимательно изучила, как самостоятельно делать ремонт и что в итоге получилось у тех, кто отважился на него. Так удастся избежать типичных ошибок и сэкономить средства. Ведь теперь мне, а не дедушке предстоит нанимать бригаду и следить как за ремонтом, так и за тем, чтобы с меня не взяли лишнего.

Я смотрела видео и делала заметки, как вдруг перед лицом появилась тонкая белоснежная рука и принялась тыкать в изображенного на экране человека, словно в попытке понять, как живой человек оказался на экране компьютера. Это еще что такое?

С минуту я тупо смотрела на это странное явление и только потом повернула голову к Цзюйланю. Он подкрался незаметно и теперь молча смотрел на меня. Как всегда, спокойный и сдержанный. Хотя взгляд его был каким-то высокомерным и холодным. Если бы сама этого не видела, то никогда бы не подумала, что идиотом, который тыкал пальцем в экран компьютера, был Цзюйлань.

– Компьютера никогда не видел? Ты все деньги, который зарабатывал, отсылал домой и совсем ничего не оставлял себе?

Сегодня компьютер есть у каждого, однако в далеких и бедных деревнях о подобной технике вообще никогда не слышали. Там до сих пор черно-белые телевизоры смотрят. Похоже, семья у Цзюйланя действительно очень бедная и компьютера у них в помине нет. Однако, даже если он не может позволить себе купить его, можно же пойти в интернет-кафе. Многие парни, которые приехали в большой город на заработки, часто зависают там: играют в игры или общаются в QQ[12]. В конце концов, ему не нужно, как мне, экономить каждый юань и отказывать себе во всем. Хотя на мгновение я представила душераздирающую картину: родители Цзюйланя неизлечимо больны и все заработанные деньги он отправляет по почте домой на их лечение.

Ничего не ответив, тот бросил на меня презрительный взгляд и холодно сказал:

– Дело не в том, что я не могу позволить себе купить компьютер. Я просто не вижу в этом смысла.

После чего повернулся и гордо направился к двери, обронив на ходу:

– Как и твой дедушка.

Внутри возникло странное чувство. Я не знала, как реагировать: то ли смеяться, то ли плакать. Этот человек предпочтет прикрываться высокомерием и равнодушием и, даже если задето его раздутое эго, ни за что не сознается, что пользовался компьютером. Нет, он просто-напросто будет грубить, подчеркивать свое пренебрежение и всеми силами показывать, что ему все равно. Как же он напоминает меня в детстве!

Мне тогда было шесть лет. Родители постоянно скандалили, то и дело угрожая друг другу разводом. До ребенка им дела не было. Как я и что со мной – никого не волновало. На мое бедственное положение обратила внимание мама девочки, с которой мы вместе играли на улице. Ей стало жалко подругу дочери, и она приобрела мне две пары брюк. Но вместо благодарности я почувствовала обиду. Ни в какую не хотела брать подарок и, как заведенная, повторяла, что мама уже купила для меня много красивых брюк, а я просто не люблю ходить в новых, потому что в старых удобнее.

Я вскочила и быстро подошла к Цзюйланю, преградив дорогу.

– Посуду помыл?

– Помыл.

– Для тебя есть еще одно дело. Давай, вперед, – сказала я и подтолкнула его к компьютеру.

Он не шелохнулся и просто смотрел на меня. Попытка сдвинуть его хоть на миллиметр провалилась: это все равно что пытаться толкать гору. Сколько ни старайся, а толку не будет.

Тогда я разозлилась и исподлобья посмотрела на него:

– Так, кто здесь хозяйка? Разве ты не должен исполнять мои поручения?

Наконец мы вместе подошли к компьютерному столу. Сев в кресло, я пододвинула табуретку и с важным видом пригласила новоиспеченного «сотрудника» сесть.

– Решила посмотреть, как делают ремонт в отелях. Присоединяйся. В будущем нам обоим это понадобится. Если хотим ни в чем себе не отказывать, то нужно хорошо постараться.

Открыв браузер, я показала, как пользоваться поисковиком. Если освоит это, остальное придет со временем. Показывала все медленно. Цзюйлань молча сидел рядом и внимательно следил за моими действиями.

Вдруг я вспомнила, что раз у него никогда не было компьютера, то он, наверное, не знает, как пользоваться клавиатурой.

– Что тебе знакомо: «Пиньинь» или «Уби»[13]?

– «Уби», – немного поразмыслив, ответил Цзюйлань.

Я сразу скачала пособие по «Уби» и быстро показала ему основы.

– Тут требуется время, чтобы запомнить графемы иероглифов. Потренируешься, набьешь руку – и сможешь легко печатать.

После этого я достала с книжной полки оставшийся от дедушки самоучитель по работе на компьютере, положила его перед мужчиной и наказала учиться по этой книге. Тот взял книгу и начал листать. Я стояла позади. Взгляд упал на сад, где на ветру развевалось постельное белье. Тут меня осенило: Цзюйлань не включал стиральную машинку, потому что он просто не знает как.

От самой мысли мне стало не по себе. Но вероятнее всего, так оно и есть. В конце концов, откуда он родом? Из какой-нибудь далекой глухомани или богом забытой деревни? Там, наверное, и электричества нет? Неудивительно, что первое время его было тяжело понять…

Не скрою, конечно, он вызывал во мне любопытство. Но я не планировала встречаться с ним или выходить замуж, так что не видела смысла копаться в прошлом нового знакомого. Главное – решить насущные вопросы здесь и сейчас.

Из электрических приборов в доме есть кондиционеры, микроволновая печь, холодильник, рисоварка, телевизор и DVD-плеер. Не знаю, пользовался ли он хотя бы чем-нибудь из всего этого.

Хорошенько подумав, я порылась в шкафу, достала с нижней полки коробку с инструкциями от всех электроприборов в доме и поставила ее на угол стола.

– Здесь инструкции ко всем электроприборам в доме. Будет свободное время – почитай, – поручила ему я. И, боясь, что мои слова могут обидеть его, спешно добавила: – Их все сделали разные фирмы и в разные годы, так что инструкции могут не подходить. Почитай, чтобы не было как со стиральной машинкой.

К счастью, Цзюйлань понял все правильно, не обиделся и не воспринял мои слова в штыки. Он терпеливо выслушал наставления и согласился все прочитать.

Выйдя на улицу, я отправилась подавать заявление на бизнес-лицензию. На всякий случай захватила с собой ID-карту и домовую книгу.

Мне казалось, что это простая формальность и она не займет много времени, однако процедура оказалась очень долгой и со множеством нюансов. Позже выяснилось, что мне необходимо приложить к документам фотографию и справку о состоянии здоровья. К счастью, я коренной житель острова и, куда бы ни пошла, всегда могу неожиданно встретить моих одноклассников или одноклассников моих одноклассников и обратиться к ним за помощью. Так можно сэкономить уйму времени. Целый день я крутилась как белка в колесе, прежде чем наконец оформила все документы.

К шести часам я вернулась домой жутко уставшая и с арбузом в руках, купленным по дороге.

– Я дома, – устало произнесла я и развалилась на плетеном стуле.

Цзюйлань едва взглянул на меня, молча взял арбуз и унес на кухню. Чуть погодя он вернулся, держа в руках вилку и вазу с очищенным и нарезанным на маленькие кусочки арбузом.

Я была немного удивлена. Ведь буквально утром он вел себя как человек, который вроде бы не должен знать, как пользоваться приборами для резки арбуза. Хотя, похоже, сегодняшний деликатес оставил его равнодушным. Но не меня. Я с удовольствием взяла кусочек вилкой и поблагодарила помощника.

Смакуя каждый ломтик, я в итоге съела половину и почувствовала, как ко мне возвращаются силы.

– Договорилась по поводу ремонта. Завтра во второй половине дня мастер приедет осмотреть дом и скажет, во сколько приблизительно обойдется работа. Утром надо будет все здесь убрать и помыть. Начинаем режим максимальной экономии.

В ответ послышалось лишь тихое «угу».

Наступил вечер, и пора было готовить ужин. Я как раз подумывала не заморачиваться сегодня и просто отварить лапшу, как вдруг услышала тихий стук в дверь.

Это был Цзян Ишэн, мой сосед и друг детства. Мы вместе росли и были не разлей вода. Он всегда отличался цепким умом. Мог не ходить на уроки, но неизменно умудрялся получать хорошие оценки и оставаться лучшим в классе, чем удивлял других ребят. В детстве его прозвали Чудотворцем, а сейчас этот человек работал хирургом в городской больнице на острове. Его имя созвучно со словом «доктор». Так «Цзян Ишэн» стал «доктором Цзяном». Забавное совпадение, которое становится поводом для вежливых шуток среди новых знакомых и пациентов.

Раньше я бы со всех ног бросилась открывать дверь, сейчас же, напротив, не торопилась.

– Заходи, – с трудом сказала я, бросая робкий взгляд на Цзюйланя.

Тот оказался весьма проницательным: сразу почувствовал мое волнение и хотел уже укрыться в другой комнате, но я преградила ему дорогу. Для себя я твердо решила ничего не бояться, поскольку бизнес у меня официальный, что дает право нанимать людей. Оставалось лишь успокоить моего нового «жителя».

– Это мой близкий друг. Он хороший человек. Сейчас познакомлю вас.

Я подошла к двери и открыла ее.

– Сяо-Ло, ужин дома отменяется. Пойдем сегодня в кафе, – проходя в гостиную, объявил Ишэн.

С ним пришли еще двое: девушка и парень. Девушка была в платье, с красивым лицом, стройной фигурой и волосами до плеч. Второй спутник, молодой человек, носил очки и выглядел интеллигентным и сдержанным. Я узнала в нем адвоката Чжоу Бувэня, который вчера приходил к нам в дом огласить завещание.

Поначалу я застыла от удивления, а когда шок прошел, вежливо поздоровалась:

– Здравствуйте, господин Чжоу.

Ишэн громко рассмеялся:

– Сяо-Ло, как официально! Вы же знакомы, присмотрись получше.

Чжоу Бувэнь улыбался мне. Вчера он делал это по-другому – сухо и профессионально. А сейчас – искренне и с радостью. В его глазах читалось нетерпение. Я была сбита с толку и жалела только о том, что не могу дотянуться и пнуть гадкого докторишку за то, что морочит мне голову. Однако мне удалось взять себя в руки.

– Господин Чжоу, мы познакомились с вами только вчера. Почему Ишэн утверждает обратное?

Мой друг сделал наигранно глубокий вдох и хотел было уже отрыть рот, как Чжоу Бувэнь дернул его за руку, и тот осекся. Адвокат пристально посмотрел на меня.

– Сяо-Ло, – еще раз улыбнулся он. – Это же я, Датоу[14].

Вежливая улыбка мгновенно исчезла с моего лица. В полном недоумении я уставилась на Чжоу Бувэня.

Ли Датоу, которого при рождении назвали Ли Цзинь, был еще одним моим лучшим другом детства. Мне сразу вспомнился худощавый мальчишка с большой головой, длинными ногами и хмурым, озлобленным лицом. В школе никто не смел его задирать. Сейчас же передо мной стоял подтянутый мужчина – настоящий интеллигент. Сколько бы я ни всматривалась, не могла найти никакого сходства с тем мальчишкой из детства. Разве что в выражении лица улавливалось что-то знакомое.

Когда мне было десять, отец снова женился. Мачеха забеременела. В квартире стало тесно, и для первого ребенка места не нашлось, поэтому меня забрал дедушка. Так как я не говорила на восточноминьском диалекте[15] и не понимала родного языка народности ли[16], то разговаривала на чистом путунхуа[17], из-за чего сильно выделялась в школе. Для одноклассников новая ученица стала предметом любопытства и восхищения, но вскоре школу облетела новость, что мой отец не хочет, чтобы его дочь сбежала с матерью и ее проходимцем-любовником неизвестно куда, пока он живет в другом месте. Вот тут любопытство и восхищение быстро сменились на жалость и презрение. В то время я напоминала испуганного ежика, защищающего острыми иголками остатки самооценки, которая после всего и так была ниже плинтуса. А потом и вовсе превратилась в изгоя: одноклассники выбрасывали мои тетради в унитаз, по дороге домой плевали мне вслед. Дошло до того, что один мальчик поймал и подложил мне в портфель змею. Теперь все это кажется обычными детскими шалостями, но тогда эти шалости превратили мою жизнь в настоящий ад. И продолжался этот ад до тех пор, пока к нам в класс не пришел Ли Датоу.

Он, как и я, бегло говорил на путунхуа и жил с бабушкой. Только его родители не развелись: отец умер, а мать жила отдельно. Когда-то я страстно хотела быть похожей на новенького: уж лучше бы папа умер, чем отказался от меня.

И парнишка, и я не умели прощать, зато он легко выражал недовольство и мог дать сдачи. Видимо, сказывалась мужская природа, вдобавок его не затравила мачеха. В то время как я тихо отмалчивалась в углу и старалась не лезть на рожон, он отлично дрался и мог легко приструнить трех обижавших его старшеклассников. Ему было все равно, по делу на него ругаются или нет. Он предпочитал решать вопросы грубой силой, чтобы в следующий раз ни у кого даже мысли не возникло подойти.

Ли Датоу был старше на три года. Хотя мы оба жили на улице Мацзу и виделись до и после школы, мы никогда не говорили друг с другом. Так продолжалось до тех пор, пока однажды одноклассники не загнали меня в небольшой лес рядом со школой. Они окружили меня со всех сторон и стали допытываться: «А твоя мать правда сбежала с любовником?» Тогда откуда ни возьмись появился Ли Датоу, разогнал всех и предупредил, что будет при встрече избивать любого, кто решит еще раз поиздеваться надо мной.

С тех пор я ходила за ним хвостиком. Со временем мы освоили восточно-миньский диалект и даже заговорили на языке ли, а он привык к жизни на острове и даже подружился с Ишэном, чей дом стоял на нашей улице.

Три года наша троица была неразлучна. Мы все делили на троих. Так продолжалось до того дня, пока мне не исполнилось тринадцать и я не получила любовное письмо от Ли Датоу. В тот момент внезапно пришло осознание, что мы все-таки разного пола. Когда он, смущенный и взволнованный, признался мне, я стояла как вкопанная и не знала, что сказать.

Пока я ломала голову над ответом на первое в жизни любовное письмо, бабушка Ли Датоу неожиданно умерла от инсульта. После этого его забрала мать. Он ухал так быстро, что не успел даже попрощаться с нами. На любовное письмо я так и не ответила.

Только от соседей слышала, что его матери сказочно повезло и она вышла замуж за богатого мужчину, одинокого и бездетного выходца с юга, проживающего за границей. В тот раз безоблачное будущее Ли Датоу зависело от того, понравится ли он отчиму.

Постепенно воспоминания о том парнишке тускнели, но не исчезли полностью, поскольку он был рядом на протяжении самых тяжелых трех лет моей жизни. Да еще это любовное письмо без ответа… В общем, его образ навсегда остался в моей памяти.

Ишэн слегка толкнул меня.

– Судя по лицу, вспомнила?

Я наконец пришла в себя. Мое сердце затрепетало так, что стало даже неудобно.

– Друг, с которым мы три года почти не расставались… Как можно забыть? Заходите! – проговорила я с неловкой улыбкой и впустила гостей.

Я быстро пододвинула плетеный стол и стулья, приглашая всех сесть. Ишэн просил меня не суетиться, но я пропустила его слова мимо ушей. Пулей вбежав на кухню, нарезала оставшуюся половину арбуза и аккуратно положила в вазу для фруктов. Вот сейчас можно успокоиться.

С тарелкой в руках я вышла из кухни и увидела, как трое мужчин сидят и мирно болтают в моей гостиной.

– Меня зовут У Цзюйлань, – улыбнулся мой помощник. – Я двоюродный брат Сяо-Ло. Только вчера вечером приехал на остров.

При этих словах я споткнулась и чуть не уронила вазу с фруктами ему на голову. К счастью, он был готов: одной рукой крепко схватил меня, а другой поймал и поставил на стол вазу с фруктами.

– Сяо-Ло всегда была независимой и не привыкла говорить кому-то о своих проблемах. Это меня беспокоит. Я все равно ничем не занят, потому решил составить ей компанию на какое-то время.

– Господин У, а чем вы занимаетесь?

– Работаю программистом. Обычно нас называют айтишниками. Мы не привязаны к офису, можно работать удаленно. Главное – вовремя выполнять работу, чтобы заказчик был доволен.

«Ах, программист, значит? А кто сегодня утром тыкал и ковырял пальцем экран компьютера?»

Я уставилась на него, не понимая, что он задумал. Цзюйлань же посмотрел на меня с искренней улыбкой. А затем потянул к себе, усаживая рядом на стул, и по-дружески сказал Чжоу Бувэню:

– Зови меня просто Цзюйлань. Или я буду обращаться к тебе «господин Чжоу», и никак иначе. Не нужно формальностей.

– Сяо-Ло, почему ты никогда не говорила, что у тебя есть такой прекрасный двоюродный брат? – в шутку рассердился Ишэн.

– Ой, вы это, кушайте арбуз, – попробовала я сменить тему.

Я сама только узнала, что у меня есть двоюродный брат. Впрочем, Цзюйлань вполне приемлемо объяснил, что он здесь делает. С этим проблем не возникло, так что выдавать его не стану. Будучи человеком прямолинейным, вряд ли он позволил бы себе нагло врать напропалую, но сообразительности ему хватило, чтобы догадаться: от маленькой лжи вреда не будет.

Ишэн и Чжоу Бувэнь поняли, что сейчас не лучшее время для расспросов о моем родственнике, поэтому мы больше не поднимали эту тему.

Вместо этого адвокат указал на очаровательную девушку, сидящую рядом с ним, и сказал:

– Сяо-Ло, познакомься: это Чжоу Буянь, моя двоюродная сестра по отцу.

– Очень приятно, меня зовут Шэнь Ло. Когда-то мы с твоим братом были хорошими друзьями и соседями по улице, – улыбнулась я.

– Взаимно. – На ее лице тоже появилась улыбка. – Брат столько рассказывал о тебе, что я уже давно мечтала познакомиться.

В ее словах чувствовался намек, вот только мне не удалось понять на что. Оставалось лишь сидеть и вежливо улыбаться.

– Прости за вчерашнее, – вдруг вмешался Чжоу Бувэнь. – Пришлось притвориться, что мы незнакомы.

– Конечно, я все понимаю. Ты все правильно сделал. Мачеха бы точно заподозрила неладное, если бы узнала, что адвокат, занимающийся вопросом наследства, – мой давний друг.

– Хватит болтать. Давайте сначала решим, куда пойдем ужинать, – перебил нас Ишэн.

Ребята стали обсуждать, куда лучше отправиться. Я же молча кивала на все их предложения, поскольку говорить настроения не было. Все-таки целый день провела на ногах и очень устала.

– Давайте никуда не пойдем, а просто позвоним нашему старому другу Сянсу и оформим доставку. Как вам такая идея? – предложил Чжоу Бувэнь.

Ишэн взглянул на меня и понял, что предпочла бы я, после чего сказал:

– Мне совсем не хочется никуда идти, так что давай. Только я сам закажу.

Он был авторитетным и уважаемым врачом здесь, на острове, так что никто не мог ему отказать, чтобы не ударить в грязь лицом. Будь то ресторан с доставкой или обычная лавка, один его звонок – и все, что вы пожелаете, уже у вас дома.

Ишэн уточнил, кто что любит, кому чего нельзя, и достал телефон. Тридцать минут спустя курьер на мопеде привез два больших пластиковых контейнера. В одном было барбекю – кусочки сочного жареного мяса, аккуратно упакованные в двухслойную алюминиевую фольгу, в другом стояли банки с алкоголем и другими напитками среди кубиков льда.

Стол ломился от еды: рыба, креветки, устрицы, грибы, кукуруза… Больше двадцати видов блюд на гриле с пылу с жару. Барбекю-ресторан, где Ишэн сделал заказ, известен на весь остров. Там всегда свежие продукты и очень вкусно готовят. Каждый вечер в заведение выстраивается огромная очередь, и это не считая заказов на дом. Однако, даже если в ресторане час пик и яблоку негде упасть, один звонок от Цзян Ишэна – и курьер уже послушно везет заказ к вам. Этому у него стоило поучиться!

К слову, он уже чувствовал себя как дома и с улыбкой звал всех к столу.

– Ешьте, пока горячее. Если не хватит, закажем еще. Привезут быстро, не успеете и глазом моргнуть.

Ребята уже открыли пиво, и мы чокнулись, чтобы отпраздновать воссоединение старых друзей спустя много лет. После пары бокалов атмосфера стала намного уютнее.

Чжоу Бувэнь взял несколько зажаренных щупалец кальмара и протянул мне:

– Когда-то давно ты очень любила их. Надеюсь, предпочтения не изменились?

– Не изменились, – улыбнулась я и взяла угощение. Сегодня получилось пообедать лишь тарелкой риса, поэтому сейчас я была жутко голодной. К тому же мне действительно очень нравятся кальмары, так что я с удовольствием откусила кусочек.

Наслаждаясь едой, я не переставала поглядывать на своего «брата». У меня были опасения, что он, как и раньше, отставит тарелку, едва попробовав. Но, к моему удивлению, Цзюйлань вдруг улыбнулся и с радостью принялся за рыбу. Похоже, эти блюда были ему по вкусу. Что ж, уже хорошо. Только, похоже, повар из меня все-таки никакой.

Цзюйлань и Чжоу Буянь понимали, что сегодня вечером им отведена роль второго плана, поэтому тихонько наслаждались барбекю. Я тоже с детства мало говорю и больше слушаю, в отличие от своих друзей, которых хлебом не корми – дай поболтать.

Жизнь Чжоу Бувэня сложилась удачно: сначала он с отчимом и матерью уехал в Малайзию, там окончил школу и поступил в университет в США. Затем вернулся в Китай и сейчас работает в известной юридической фирме в городе Фучжоу. Родители здоровы, девушки нет.

Из его рассказа стало понятно, что отношения с отчимом сложились хорошо. Они явно близки, раз Бувэнь называет того отцом. Если бы я не знала историю его семьи, непременно подумала бы, что речь идет о биологическом, а не приемном отце.

Мы с Ишэном понимали друг друга как никто другой и, что бы ни говорил наш друг детства, намеренно не вспоминали прошлое. Включая смену его фамилии. Еще в детстве он не любил, когда к нему обращались по имени и фамилии, так что мы называли его просто Датоу. Поэтому сейчас даже казалось, что его всегда звали Чжоу Бувэнь.

Когда мужчины закончили рассказывать о себе и принялись расспрашивать меня, я уже успела сделать кое-какие выводы. Оба состоятельные, могут позволить себе все. Не хватало одного – девушек. Я же их полная противоположность. По меркам Пекина внешность у меня ничем не примечательная, профессия весьма заурядная, а сейчас так я вообще безработная.

– Сяо-Ло, какие у тебя планы? Вернуться обратно в столицу? – заботливо поинтересовался Чжоу Бувэнь.

– Нет, я так и не привыкла к тамошнему ритму жизни. Так что возвращаться не планирую.

– А как насчет Фучжоу? Можешь найти работу там. Я помогу.

– Мой брат, похоже, не в себе, раз так скромничает перед тобой. Сяо-Ло, он ведь действительно может помочь. В крайнем случае у нашего дяди в Фучжоу есть фирма, и там всегда требуются специалисты по финансам, – перебила нас Чжоу Буянь.

Я еще не успела ничего ответить, как Ишэн стал всерьез размышлять.

– Фучжоу – хороший вариант. Находится недалеко, похожая еда и климат. Хотя если ты уедешь, что будет с домом? Без людей он совсем зарастет.

– Сяо-Ло, я как раз хотела поговорить с тобой об одном деле, – опять перебила нас Чжоу Буянь.

– О каком? – Мне стало любопытно.

– Я тут уже два дня и заметила, что здешние дома весьма необычны, – прикусив губу, начала Чжоу Буянь. – Мне очень понравился остров и его старые каменные здания. Изначально хотела купить один себе, но поговорила с хозяином местной гостиницы и узнала, что купить жилье на острове нельзя – только арендовать. Собственно, и хозяин гостиницы не владеет ей – он арендатор. А твой дом мне понравился, как только зашла в него. Если решишь уехать на работу в другой город, чтобы он не пустовал, сдай его мне. За аренду готова платить десять тысяч юаней в год.

Такая сумма меня изрядно удивила. Обычно старые домики на берегу моря можно арендовать не дороже чем за семь или восемь тысяч, несмотря на их хорошее расположение. Очевидно, деньги для Чжоу Буянь не проблема. Взглянув на Чжоу Бувэня, я поняла, что она говорит абсолютно искренне.

– Спасибо за предложение. Рада, что тебе понравился дом. Однако в ближайшее время я не планирую сдавать его.

Сказано это было с улыбкой.

Девушка взглянула на брата, и голос ее стал жалостливым.

– Сяо-Ло, ты, наверное, беспокоишься за дом? Боишься, что я все тут переломаю? Не переживай по этому поводу, наживаться и повторно сдавать его в аренду не стану. Просто буду приезжать сюда на несколько месяцев в году. Максимум, что я сделаю, так это передвину мебель. Обещаю, что не буду менять планировку.

– Сестра еще в начальной школе полюбила живопись. Сама рисует красками. Сейчас занимается дизайном ювелирных украшений. Она любит стиль ретро и все старинное: дома, мебель, украшения. Так что можешь не переживать и спокойно сдавать дом, – пришел ей на помощь Чжоу Бувэнь.

– В старых домах обязательно должен кто-то жить. Если они будут пустовать, то быстро обветшают. Как бы там ни было, работу тебе ведь искать нужно, а здесь ты вряд ли что-то найдешь. Так почему бы не уехать и не сдать дом Буянь? Разве что можно уменьшить срок сдачи, но мы же друзья и обо всем договоримся, – подхватил Ишэн и принялся меня уговаривать.

– Все верно! – одобрительно закивал Чжоу Бувэнь.

На фоне непрекращающихся уговоров ничего не оставалось, кроме как признаться прямо.

– Если я когда-нибудь решу уехать с острова в поисках работы, то непременно сдам дом Буянь, но пока никуда не собираюсь. Хочу жить здесь одна.

Все были в шоке от услышанного. Остров существовал за счет рыболовства и туризма. Ничего другого просто не было. Кроме узких специалистов вроде Цзян Ишэна, молодежь в поисках работы уезжала на материк, где возможностей и денег больше.

– Но что ты будешь делать здесь? – спросил Цзян Ишэн.

– Ну… открою гостиницу, – неловко ответила я.

Цзян Ишэн положил в рот кусок мяса и, пережевывая его, сказал:

– По-моему, это весьма рискованно. Но если ты действительно все решила, то поддержу тебя.

– Спасибо. – Я подняла бокал в его честь.

Чжоу Бувэнь, наоборот, погрустнел: лицо стало мрачным и печальным. Но он тоже поднял бокал пива и улыбнулся:

– Если откроешь гостиницу, то как раз сможешь приезжать сюда отдыхать! Так даже лучше, правда?

В ту же секунду с улыбкой присоединилась и Чжоу Буянь:

– Тогда с нетерпением буду ждать открытия гостинцы Сяо-Ло.

И все трое выпили за скорейшее открытие и большую прибыль.

Весь вечер мы только и делали, что ели, пили и веселились. Только к десяти часам Чжоу Бувэнь и Ишэн засобирались домой.

Стоя во дворе, адвокат на прощание взглянул на меня и, казалось, хотел что-то сказать, но промолчал. Наш друг-доктор быстро сообразил, что к чему, поэтому подозвал Чжоу Буянь и увел ее к выходу, решив оставить нас наедине. К сожалению, в этот момент Цзюйлань стоял позади меня, поэтому Чжоу Бувэнь не решился говорить в присутствии постороннего и молча направился к воротам. Плечи его были опущены.

В детстве мне довелось пожить и с отчимом, и с мачехой. Живя под чужой крышей, с ранних лет я научилась читать по лицу. Я давно чувствовала, что Чжоу Бувэнь хотел мне что-то сказать, но свыклась с этим ощущением, думая, что мне это только кажется. Поэтому сегодня его неожиданная попытка поговорить выбила меня из колеи. Я не была готова к серьезной беседе, так что решила сделать вид, что ничего не заметила.

Закрыв главные ворота, будто в тумане я поднялась наверх и села на кровать. Вдруг меня посетила мысль. Я подскочила и, обыскав всю комнату, нашла под кроватью старую жестяную банку из-под печенья. В ней хранились мои детские вещи, в том числе и первое любовное письмо.

Читать я его не стала и просто бережно держала в руках. После стольких лет бумага истончилась и пожелтела. Почерк казался совсем уж детским, но за этим детским признанием скрывалось замечательное время, когда двух маленьких, загнанных в угол детей связывали узы крепкой и теплой дружбы. Глядя на лист, я не смогла сдержать улыбки. Мое сердце наполнилось радостью, словно после долгой разлуки.

Годы жизни с дедушкой прошли в спокойной и теплой атмосфере, однако я не переставала переживать за судьбу Датоу. Боялась, что его не примет отчим и он не сможет продолжить учебу, а то и вовсе собьется с пути и пойдет по кривой дорожке.

Судьба разлучила нас, и она же устроила сегодняшнюю встречу. Я уже поняла, что мой друг поладил с отчимом, окончил школу и даже отучился в зарубежном вузе. Сейчас у него дружная семья, хорошая работа и двоюродная сестра, с которой он отлично ладит.

Неважно, что время пролетело так незаметно. Значение имеет лишь то, что мы выросли. И это замечательно!

Наконец-то у меня получилось отпустить то, что столько лет лежало камнем на сердце. С улыбкой я свернула письмо и положила его обратно в жестяную банку.

Глава 4. Смятение

Он крепко держал меня. Его рука была холодной, но в тот момент казалась самой теплой на свете.

Проснувшись рано утром, я с удивлением обнаружила, что под навесом на маленьком квадратном столике стояла миска с кашей, тарелка с вареными яйцами и изумрудно-зелеными водорослями.

Сглотнув слюну, я громко спросила:

– Цзюйлань, это ты приготовил?

– Нет. Может, ты? – донесся из кабинета холодный голос.

Наверное, это должно было звучать как шутка, только вышла какая-то насмешка над моим интеллектом. Возможно, это упрек за то, что я слишком уж занизила ожидания, поняв, с каким человеком имею дело. Ладно, чего голову ломать? Лучше попробую кашу.

Вкус меня поразил. Сварить крупу может каждый, но немногие сделают это хорошо. Каша была не слишком густой и не слишком жидкой, в меру мягкой. То что надо, в общем. Вкус риса ощущался настолько отчетливо, что мне не терпелось съесть все до последнего зернышка. Что-то подобное я пробовала лишь однажды, в одном ресторанчике в Гуанчжоу. Обе закуски отлично дополняли основное блюдо: зеленые водоросли освежали, а вареные яйца усиливали вкус. Я опустошила и миску с кашей, и тарелку с закусками, не поднимая головы.

Однажды вычитала в каком-то романе, что чем проще блюдо, тем более сложное испытание для навыков повара оно представляет, но не верила в это. Сегодняшний завтрак был очень вкусным и помог понять, почему Цзюйлань с неприязнью относится к моей готовке.

Вымыв посуду, я зашла в кабинет и увидела его за компьютером. Затем принесла табурет, села рядом и, поставив локти на стол, стала пристально наблюдать за этим загадочным мужчиной.

Кожа у него очень светлая, черты лица аккуратные, нос идеально прямой, глаза посажены глубже, чем у среднестатистического жителя Восточной Азии, а брови густые и темные. Передо мной словно бы сидело существо с вершины пищевой цепи, не замечающее никого внизу. Стоит признать, его холодность и высокомерие могли напугать.

Спустя какое-то время Цзюйлань оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня. Наконец он равнодушно произнес:

– Призрака увидела?

Даже жаль, что я видела Цзюйланя в нелепой одежде и после обморока. Видела, как старательно он стирал, убирал дом и готовил еду, отчего вся строгость исчезала из облика. Мне не было страшно находиться рядом с ним, потому что в нем я замечала определенное сходство с ребенком, который изо всех сил пытается принять грозный вид, чтобы напугать людей. Ни с того ни с сего я вдруг протянула руку и ущипнула его за щеку.

Кожа была нежной и холодной. Я усмехнулась, но через мгновение поняла, что натворила. Меня словно током ударило. Цзюйлань тоже был в шоке. Мы смотрели друг на друга, не в силах поверить в произошедшее. Он перевел взгляд на мою руку, которая так и замерла у его лица. От этого взгляда у меня внутри появилось чувство, что я в один миг могу лишиться руки.

Осознав всю серьезность ситуации, я быстро спрятала ее за спину и нелепо рассмеялась. Мужчина посмотрел мне в глаза, и в горле сразу пересохло – смеяться уже не получалось. Нужно срочно отвлечь его и сменить тему!

– Я съела все, что ты приготовил. Завтрак был настолько вкусным, что теперь понимаю, почему моя стряпня вызывает у тебя презрение.

Цзюйлань остался равнодушен к моей лести и прямо сказал:

– Хорошо, раз поняла. Значит, теперь готовить буду я.

Возражать я не видела смысла, поэтому тут же энергично закивала головой.

– Ты так хорошо готовишь, что с легкостью можешь пойти поваром в пятизвездочный отель. Так зачем… приехал в такое место, как наш остров?

Еще вчера я думала, что мне с ним не роман крутить, поэтому не собиралась задавать вопросов о его прошлом, но сегодня не смогла удержаться. Я прочитала гору книг и посмотрела кучу сериалов, но этот человек для меня все еще остается загадкой. А ведь думала, что разбираюсь в психологии.

Слегка прищурив глаза, он, казалось, тщательно обдумывал ответ на мой вопрос. Вдруг меня прошиб холодный пот и волосы по всему телу встали дыбом: я будто смотрела в глаза ядовитой змее. Страх сковал тело, мышцы словно парализовало. К счастью, Цзюйлань быстро потерял ко мне интерес и снова уставился в монитор.

Из моей груди вырвался вздох облегчения. Я еще раз взглянула на мужчину, но не заметила ничего необычного. Начинало раздражать, что меня уже второй раз испугал взгляд этого человека. Прикрыв монитор рукой, я воскликнула:

– Ответь на вопрос!

– Всем не везет, вот и мне недавно не повезло. – Он повернул голову в мою сторону.

Ничего не сказал толком и в то же время будто объяснил все. В один миг мое раздражение рассеялось и стало немного грустно оттого, что не могу утешить его. После недолгого молчания я произнесла:

– Если тебе некуда податься, можешь просто жить здесь и помогать мне. А захочешь уйти – я оплачу тебе дорогу.

Лицо Цзюйланя оставалось бесстрастным. Какое-то время он молча смотрел на меня, а затем встал и вышел.

Глядя ему вслед, я сердито пробормотала:

– Несмотря на твою холодность, я все равно тебе помогаю! Мог бы хоть улыбнуться…

* * *

В час дня пришел дизайнер Ван Тяньлинь, муж моей одноклассницы из средней школы и просто хороший знакомый. После выпуска мы часто пересекались. Я провела его по этажам, показывая дом. Узнав о моем финансовом положении, он сразу признался, что ремонт дома – это бездонная яма.

– За ремонт подобного дома можно отдать как миллион, так и целое состояние. Моя идея в том, чтобы сэкономить настолько, насколько это возможно. Но есть моменты, где это совершенно не удастся. Во-первых, ради безопасности. Во-вторых, если пожадничать и купить дешевые вещи, то они сломаются через год-два и их придется чинить.

Что ж, логично.

Тяньлинь достал блокнот с ручкой и начал рисовать и делать заметки, анализируя, что необходимо перестроить, а что достаточно отремонтировать. Последний ремонт проводился восемь лет назад, и многое требовало повторной починки. Я указывала одно за другим подобные места, а мастер решал, что стоит заменить, а что подлатать. Вдвоем мы составили план предстоящих работ.

Я доверяла Тяньлиню и знала, что у него есть свои поставщики, и потому цены на материалы будут ниже, чем если идти и покупать их в магазине. Поэтому вопрос расходов был полностью на нем. Сделав грубый подсчет, он сказал, что материалы и услуги мастеров обойдутся не менее чем в восемьдесят тысяч юаней.

Цена оказалась немного выше ожидаемой, но разница в десять-двадцать тысяч оставалась в пределах нормы, и я согласилась. Поскольку нужно было оплатить покупку материалов и внести аванс, мы условились на пятидесяти тысячах юаней, а оставшуюся сумму я обязалась выплачивать, когда потребуются материалы, и по ходу работы.

Мне хотелось побыстрее начать, и Ван Тяньлинь, немного подумав, сказал, что приступит послезавтра. Так как ремонт не был масштабным, то он пообещал делать все быстро и без потери качества. По его оценке, можно уложиться в две недели.

Я с благодарностью спросила:

– Аванс оплатить переводом или наличными?

– Лучше наличными.

Переводом, конечно, проще, ну да ладно.

– Хорошо, тогда отдам деньги завтра.

– Завтра рано утром я отправлюсь на корабле за материалами и вернусь поздно вечером. Мы давно знакомы и не станем обманывать друг друга, так что отдашь послезавтра, как начну работать.

– Отлично!

Когда все было обговорено, мы еще немного поболтали, и Тяньлинь начал собираться домой. По дороге к выходу я вновь и вновь благодарила его.

* * *

На следующий день я первым делом отправилась в банк за деньгами. Помимо пятидесяти тысяч для Тяньлиня, сняла еще десять тысяч на покупку телевизора, столов, стульев и другой мебели. Транспорт на острове нерегулярный, из-за чего доставка крупногабаритного груза часто занимает от десяти дней до полумесяца, поэтому лучше купить все заранее. Хотя если слишком поторопиться, то придется искать место для хранения. С другой стороны, затяну с покупками – и, скорее всего, вещи не придут к открытию гостиницы.

Несмотря на то что люди на острове простые и неконфликтные, я была очень осторожна и шла, крепко прижимая сумку к груди. Все-таки в ней было шестьдесят тысяч наличными.

Прогуливаясь по оживленному овощному рынку, я смотрела, как змеится вверх, вдоль склона горы улица Мацзу, и думала о том, что вот-вот буду дома. На этой мысли моя бдительность притупилась.

По разным причинам старые улицы сносились и перестраивались, а когда правительство вмешалось, остались только отдаленная улица Мацзу и улица Фонарей, где на пристани собирались туристы. Здесь обе дороги сильно сужаются и потому закрыты для автомобилей, по обеим сторонам стоят только старые дома местных жителей. За исключением небольшого магазинчика, торгующего табаком, алкоголем и закусками, тут нет никаких коммерческих заведений и вообще очень тихо.

Было рабочее время, поэтому улицы пустовали. Вниз по дороге несся мотоцикл, на котором сидело двое мужчин в шлемах, закрывающих лица.

Я отошла в сторону, но они, проезжая мимо, слегка замедлились, а пассажир вытянул руку и схватил мою сумку. Мотоцикл рванул вперед, мои пальцы сами собой сжали ремешок сумки, вот только силы были неравны – я упала, и меня потащило по земле.

Тонкая ткань платья никак не защищала, и кожа быстро покрылась царапинами и ссадинами. Мне было очень больно, но мысль о шестидесяти тысячах не позволяла просто сдаться. Человек, сидящий сзади, что-то сердито пробурчал, а затем достал нож, чтобы перерезать ремень сумки. Мотоцикл тряхнуло, и острое лезвие ножа полоснуло мою руку. От сильной боли я выпустила сумку и растянулась на дороге. Не знаю, то ли от пыли в глазах, то ли из-за дикой боли, но я больше ничего не видела. Слышался лишь рев удаляющегося мотоцикла.

Все произошло очень быстро. На улице снова стало тихо и спокойно. Только я выглядела так, будто вернулась из ада. Приложив немало усилий, чтобы встать, я осмотрела себя и поняла, что не хватает одного ботинка. На ногах не было живого места, а раны на ладонях кровоточили. Мир казался слегка расплывчатым. Я протерла глаза, убирая кровь и грязь, но видела по-прежнему плохо.

Я уже хотела позвонить в полицию, как вдруг вспомнила, что телефон остался в сумке. С трудом определив направление к дому, я шла, дрожа всем телом, и кричала:

– Кто-нибудь! Кто-нибудь!..

Все тело ныло от боли, а я кричала все громче в надежде, что меня услышат и помогут. Но то ли из-за того, что голос охрип, то ли в ближайших домах просто никого не было, никто так и не откликнулся. Несмотря на то что на улице ярко светило солнце, казалось, будто меня все сильнее затягивает в какой-то темный и холодный мир.

Никто не придет на помощь. Я кричу в пустоту. Утратив всякую надежду, я поняла, что рассчитывать можно только на себя. Бояться бессмысленно, плакать – тоже. Как и в детстве, единственный выход – это стиснуть зубы и двигаться дальше. Тогда я твердо верила, что стану взрослой, сейчас же – что обязательно найду путь домой.

Поскольку зрение так и не вернулось в норму, мне ничего не оставалось, кроме как вытянуть руки и, подобно слепой, двигаться на ощупь. Это была прогулка на острие ножа.

Вдруг чья-то холодная рука схватила мою. Я вздрогнула, но тут же раздался голос Цзюйланя:

– Это я!

Он крепко держал меня. Его рука была холодной, но в тот момент казалась самой теплой на свете. Я вцепилась в нее изо всех сил, боясь, что он исчезнет. Цзюйлань же будто прочел мои мысли:

– Я здесь и никуда не уйду.

Стало чуть спокойнее, и в смущении я хрипло проговорила:

– Меня ограбили, нужно поскорее вызвать полицию. И наверное, сходить в больницу.

– Твои раны я уже осмотрел. Не переживай, только на тыльной стороне правой ладони рана довольно серьезная. Остальные хоть и выглядят страшно, но там просто содрана кожа.

– Еще что-то случилось с глазами. Ничего не вижу.

– Просто грязь попала. Промоешь водой – и все будет нормально, – мягко проговорил мой спаситель. – И расслабь руку. Из-за раны ее лучше не напрягать.

Стоило мне ослабить хватку, как он тут же высвободился.

– Цзюйлань!

– Я здесь.

Куском какой-то ткани мужчина плотно обмотал мою руку:

– Поможет остановить кровь.

– Спасибо…

От боли я вскрикнула, а он приобнял меня и, широко шагая, повел вперед.

– Мы идем в больницу.

До сих пор мне удавалось держаться только за счет мужества, но теперь, обретя поддержку, я отпустила себя. И в этот момент стало действительно страшно, аж дрожь пробила. Положив голову на плечо Цзюйланя, я спряталась в его объятиях.

Хоть зрение пока и не вернулось, а все тело болело. Но я чувствовала, как солнце греет в этот теплый ясный день.

У соседского магазинчика сидели несколько стариков, попивая чай и играя в шахматы. Увидев мое состояние, они наперебой закричали и вызвали такси, а после позвонили в полицию. Когда мы сели в машину, Цзюйлань поднял мою руку повыше и перевязал рану тканевым ремешком.

– Так кровь течет медленнее.

– Знаю, – улыбнулась я, – видела по телевизору, как накладывают жгут. А ремешок откуда? Это же не от твоей одежды? Выглядит немного старомодно.

– Правильно. Угадала. Тебе нравится смотреть телевизор? – Видимо, чтобы я не беспокоилась из-за зрения, Цзюйлань пытался отвлечь меня разговорами.

– Не знаю, нравится или же просто привыкла. Сколько себя помню, мои родители всегда ссорились, а мне только и оставалось тихонько смотреть ТВ. Потом, живя с отчимом или мачехой, боялась разозлить их, поэтому, когда они уходили куда-то, компанию мне снова составлял телик. Позже я поняла, что просмотр телевизора – отличный способ развлечься, если не хочешь тратить деньги.

Я смотрела все – от гонконгских драм по TVB до сериалов материкового Китая и корейских дорам, а вдобавок еще и множество американских и тайских сериалов. Хоть многие презирают такой вид развлечения, меня же телевизор сопровождал на протяжении всего детства. Конечно, в кровавых и загадочных сюжетах были зловещие персонажи и коварные заговоры, но в них показывали и любящие семьи, романтические чувства и пылкую дружбу.

Я рассмеялась.

– Когда была маленькой, одноклассники страшно завидовали, что никто не контролировал меня и я могла смотреть сериалы для взрослых. Там видела, как мужчины целуют женщин, как они занимаются любовью… Ой, кажется, я немного увлеклась… Ну, то есть это были не те фильмы для взрослых, которые «восемнадцать плюс». Скорее сериалы, где герой и героиня целуются, всем своим видом показывая, что дальше что-то будет, после чего кадр обрывался, оставляя аудиторию только с этим намеком.

Чем больше я говорила, тем больше росло внутри меня чувство неправильности происходящего. Поэтому вскоре я замолчала.

К счастью, больница была недалеко и водитель, испугавшись моего вида, довез нас довольно быстро.

Цзян Ишэн, получив звонок, уже ждал у входа в больницу с мобильной койкой. Цзюйлань открыл дверь машины и, как только я попыталась выбраться из нее, подхватил меня на руки и вытащил наружу.

Друг был заметно потрясен моим состоянием. Поэтому, едва Цзюйлань уложил меня на койку, немедленно направил нас в отделение неотложной помощи. На его вопрос, где болит, я ответила, что глаза режет и плохо вижу. Ишэн быстро осмотрел меня и подтвердил, что в глаза попала грязь с кровью.

– Позже подойдет медсестра и промоет тебе глаза. Скоро ты будешь в полном порядке, – утешал старый друг.

При виде постороннего в отделении неотложной помощи медсестра поинтересовалась:

– Доктор, вы и господин не выйдете?

Ишэн ответил, с улыбкой глядя на меня:

– Мы давно знакомы, но боюсь, не смогу смотреть на тебя без одежды: это нанесет мне психологическую травму. Поэтому лучше выйду и подожду снаружи.

Они вместе с медсестрой посмеялись. Уголки моих губ тоже невольно дернулись, но я с напускной серьезностью прикрикнула:

– Выйди!

Он увел Цзюйланя к выходу из отделения, не став закрывать дверь, а лишь задернув занавеску, чтобы слышать, что происходит внутри.

Медсестра промывала мне глаза, пока Ишэн проводил осмотр. Похоже, благодаря нашей с ним дружбе медсестра обращалась со мной очень бережно.

Дождавшись, когда мое зрение восстановится, доктор Цзян закончил осмотр.

– Травма на руке куда серьезнее, чем на остальных участках тела. На рану необходимо наложить примерно двенадцать швов. Останется шрам, и только. Работе это не помешает.

Мнения Ишэна и Цзюйланя несильно разнились, поэтому я сказала:

– Только лишние хлопоты для доктора.

Он снял повязку, которую наложил мой спаситель, и спросил:

– Кто оказывал тебе первую помощь? Очень неплохо!

– …Мой двоюродный брат.

– Цзюйлань, вы много знаете об оказании первой помощи. Изучали это раньше?

– Изучал.

– Тогда я просто обязан вас похвалить! Большинство людей забудут все, даже посетив лекции несколько раз. Вижу, что хоть вы и делали все быстро, но не нервничали, очевидно рассудив, что Сяо-Ло ничего не грозит.

«Брат» молчал, не подтверждая и не отрицая эту мысль.

Дальше доктор просто болтал, не задавая никаких вопросов. Я же не переставала удивляться, что мой новый знакомый умеет не только оказывать первую помощь, но и хоть как-то разбирается в медицине. Ведь Ишэн правильно предположил, как действовал Цзюйлань. А действовал он как профессионал.

После обработки раны я покинула отделение неотложной помощи в униформе медсестры и ее обуви.

– Вау! Что за искушение! – рассмеялся мой друг.

Я вдруг покраснела. Мой рост – метр семьдесят три, а форма медсестры была коротковата и не закрывала ноги. Я хотела поменять ее на размер побольше, но Ишэн сказал, что лучше не задевать раны на ногах.

Мельком взглянув на своего спутника, я заговорила:

– Мое платье превратилось в тряпку. Медсестра ищет, у кого можно одолжить для меня одежду. Будет странно, если мой полуживой вид кого-то привлечет.

Ишэн понял мое настроение и прекратил шутить. Он с улыбкой похлопал по приготовленной для меня инвалидной коляске.

– Поехали! Провожу тебя обратно.

– Твой рабочий день закончен?

Подражая мне, друг ответил:

– Когда вид полуживой, все остальное – ерунда.

Смеяться не было сил, поэтому я просто села в инвалидное кресло.

Он подвез нас до овощного рынка на улице Мацзу. Проезд для машин вверх по улице был закрыт, поэтому оставалось только идти пешком. С поврежденной ногой я без проблем могу сделать несколько шагов, однако дойти до дома – задача, боюсь, невыполнимая.

Ишэн вышел из машины и открыл мне дверь, молча размышляя о том, как помочь мне добраться. Очевидно, он догадывался, что меня наверняка придется нести на спине. Хмуро вглядываясь в извилистую улицу, я пришла к той же мысли.

Неожиданно Цзюйлань, не произнеся ни слова, приблизился к машине и нагнулся. Затем тут же обхватил меня одной рукой за спину, другую подложил под согнутые колени и легко вытащил из машины.

– Идем, – спокойно сказал он.

От удивления глаза Ишэна стали круглыми, как блюдца. Я покраснела и тихо попросила:

– Опусти меня обратно!

– В чем дело? На моих руках неудобно?

– Не в этом дело…

– Раз удобно, тогда идем.

– Просто… немного некомфортно. Люди ведь смотрят.

– Я уже нес тебя так прежде, и люди тоже смотрели, – не останавливаясь, сказал Цзюйлань.

Мне было нечего возразить человеку, который не понимает, что иногда нужно приспосабливаться, поэтому я замолчала.

Когда он обнял меня в тот раз, все мое тело болело и я плохо видела, поэтому не придала этому особого значения. А сейчас понимаю, что никогда прежде меня не обнимал малознакомый мужчина. Мое сердце стучало так громко, что, подозреваю, Цзюйлань все слышал.

Еще издали я увидела у ворот двух полицейских и нескольких отзывчивых соседей.

– Поставь меня на землю, – сказала я, пытаясь слезть, чтобы идти самой.

Цзюйлань снова не послушал и отпустил, только оказавшись во дворе. Под красноречивыми взглядами полицейских и соседей мне даже голову поднять было стыдно. К счастью, с нами пришел Ишэн, который тут же представил Цзюйланя как моего кузена и перевел все внимание на раненую ногу. Та выглядела пугающе, и все понимающе закивали, а я наконец расслабилась. После этого я пригласила полицейских в гостиную, оставив соседей тихонько переговариваться во дворе.

– Мне надо переодеться, а после сразу выйду к вам, – вежливо предупредила я стражей порядке.

Одна из соседок, что знала меня еще с детства, помогла мне подняться и сменить форму медсестры на свободную домашнюю юбку. Только после этого ко мне вернулось чувство комфорта.

Я села напротив полицейских и подробно рассказала о случившемся. Только, к сожалению, не смогла описать лица грабителей. К тому же на мотоцикле не было номерного знака, что тоже затрудняло поиски. Единственное, что запомнилось, – на руке человека, который украл сумку, было темное пятно.

Полицейские заверили, что сделают все возможное, чтобы поймать преступников. Однако предупредили, что такого рода дела обычно совершают приезжие и они, скорее всего, уже покинули остров, потому вернуть украденное будет очень сложно. Это меня не удивило, я предполагала нечто подобное.

Убедившись, что выяснили все возможное, полицейские встали и попрощались. Проводив их, Ишэн проделал то же самое с соседями. А вернувшись в гостиную, сел передо мной и спросил:

– Сколько денег у тебя осталось?

– Чуть больше сорока тысяч.

– Вот уроды! – рассердился Ишэн. – Пусть только попадутся мне – руки переломаю!

Ишэн учился в Пекинской медицинской школе и хорошо знал, что всем приезжим, включая меня, тяжело жить в столице: еда, одежда, жилье и транспорт стоили немалых денег. Хотя мне, совсем еще девушке, только получившей работу, за три с половиной года удалось накопить больше ста тысяч. И это при зарплате в семь-восемь тысяч (пусть и до уплаты налогов).

Я посмеялась и отмахнулась:

– Отделалась от беды деньгами. Украли так украли.

Впервые столкнувшись с грабителями, я очень не хотела отдавать деньги. Но когда увидела, как врач накладывает швы, то вспомнила, что некоторым людям везло меньше и они даже погибали во время таких ограблений. Можно сказать, что я поставила на кон жизнь, когда вцепилась в сумку. Как бы ни важны были деньги, жизнь ценнее. Если подобное повторится, буду вести себя по-другому.

Заметив, что я не притворяюсь, а действительно искренне рада, Ишэн сердито воскликнул:

– Ты слишком добрая!

– Главное достоинство таких людей, как мы, – широта души!

Столкнуться с трудностями уже достаточно неприятно, а если еще и затаить обиду, то страдания обеспечены. Мы с Ишэном не такие.

Друг на мгновение растерялся, но потом с облегчением улыбнулся:

– Сколько денег нужно на ремонт? Могу одолжить. Правда, не больше пятидесяти тысяч.

– Не знаю, когда смогу вернуть долг, – немного подумав, ответила я, – так что займу двадцать. Если дашь слишком много, это будет давить на меня.

– Хорошо.

Цзян Ишэн знал свои возможности и мой характер, поэтому не настаивал. Вдруг он что-то вспомнил и неуверенно проговорил:

– Датоу теперь человек при деньгах…

Я понимающе улыбнулась, но ничего не ответила.

– Цзюйлань, прошу тебя, позаботься о Сяо-Ло. Если что-то понадобится, можешь звонить в любое время. – Друг достал телефон. – Давайте обменяемся номерами.

– У меня нет телефона.

Ишэн остолбенел.

– Цзюйлань потерял его в дороге. Собиралась купить ему другой, да все никак… А теперь и сама лишилась мобильника. С твоей помощью могла бы купить себе новый, но мое удостоверение личности тоже уехало на мотоцикле вместе с сумкой. Можешь помочь хотя бы номер восстановить?

– О’кей. Цзюйлань, дай мне свою ID-карту. Помогу с покупкой телефона.

Мужчина молча взглянул на меня, и я почувствовала укол совести. Мне ведь даже в голову не пришло спросить у него удостоверение личности. Вот что значит неопытный начальник… Смутившись из-за того, что не озаботилась этим раньше, я обратилась к Ишэну:

– Давай сначала разберемся со мной.

– Без проблем! Тогда отдыхай пока. Вернусь позже. – И он торопливо покинул нас.

Мы с Цзюйланем остались вдвоем, но я не решалась заговорить. Конечно, совершенно нормально попросить нового сотрудника показать ID-карту, а вот обращаться с этим вопросом к другу… по меньшей мере странно. Кажется, незаметно для себя я стала считать Цзюйланя другом.

– Если хочешь посмотреть мое удостоверение личности, то у меня его нет.

Он первым нарушил тишину. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, как будто речь шла о самых обычных вещах. В душе я была готова услышать это, и все-таки меня кольнуло разочарование. Не знаю почему. Странное чувство. Внезапно пришла мысль о попытках регулировать рождаемость и о незарегистрированных новорожденных, о нелегальных мигрантах, прибывших на остров из Вьетнама и с Филиппин, и о жителях острова, которые незаконно пересекали границу и отправлялись в США и Европу. Лично с такими людьми я не была знакома, но много слышала о них.

– Ты потерял карту или у тебя ее вообще не было?

Прежде чем Цзюйлань нашел что ответить, я поспешно продолжила:

– Нет нужды объяснять. Не особо-то и хочу знать. Просто хорошо выполняй свою работу.

Мужчина даже не пытался скрыть своего равнодушия к проблеме и лишь скромно улыбнулся:

– Если все в порядке, пойду вскипячу воду.

Я беспечно закивала головой, и он отправился на кухню.

Чтобы помочь мне остановить кровь, этот человек оторвал край футболки, поэтому она выглядела немного странно. Я просто сидела и смотрела на него, и спустя какое-то время мое волнение постепенно улеглось. Сейчас у меня есть более насущные проблемы: ремонт начнется уже завтра, а деньги на него украли.

После недолгих раздумий я решила позвонить Ван Тяньлиню с домашнего телефона. Обменявшись приветствиями, я уточнила, готовы ли отделочные материалы. Он радостно ответил, что все купил и уже плывет обратно на остров. Несмотря на срочность, смог нанять хороших мастеров благодаря связям.

В основе его заработка лежит доверие других людей, поэтому я не могла позволить Тяньлиню подорвать это доверие и поставила жирный красный крест на идее отказаться от ремонта. Я призналась ему, что меня ограбили и что переживаю из-за денег. Спросила, возможно ли скорректировать план ремонта: сделать сначала часть, а потом потихоньку доделывать все остальное, по мере того как у меня будут появляться деньги.

По телефону мы договорились отказаться от нескольких идей и сократили бюджет до сорока тысяч юаней. Перед тем как повесить трубку, я несколько раз извинилась и поблагодарила Тяньлиня. А подняв взгляд, увидела в дверях Цзюйланя со стаканом воды в руке. Видимо, он решил позаботиться обо мне заранее, чтобы я поменьше мучилась с такой ногой.

Я вздохнула:

– Когда отделка и ремонт будут готовы, у меня совсем не останется средств.

– Если деньги закончатся, заработаешь их снова, – легко ответил Цзюйлань. – А вот если твоя жизнь оборвется, то все закончится.

Он протянул мне стакан. Меня действительно мучила жажда. Сделав глоток, я почувствовала вкус меда и залпом выпила всю воду. После этого вспомнила нашу первую встречу и улыбнулась, поджав губы.

– Ты сказал, что оказался здесь из-за невезения. – Голос мой звучал тихо. – Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь тебе справиться со всем здесь. Что касается твоего прошлого, пока сам не решишь рассказать, спрашивать не буду.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, а затем молча повернулся и ушел, так ничего и не сказав.

* * *

Цзюйлань готовил ужин на кухне. Я же, скучая за столом, тренировалась играть левой рукой на компьютере.

От стука в дверь мое сердце сжалось. С трудом встав, я крикнула:

– Цзюйлань, открой дверь!

Во двор прошли Чжоу Бувэнь и Цзян Ишэн.

– А Сяо-Ло где? – заволновался Бувэнь. Затем, приметив меня, подлетел к окну и с тревогой спросил: – Ишэн сообщил, что ты повредила руку. Это правда?

Я, поддерживая правую руку левой, показала ему.

– Ничего страшного. Думаю, грабитель не собирался меня ранить. Он хотел отрезать ремешок сумки и просто не рассчитал силу. Мне сказали, поменьше двигать рукой. Может, останется шрам, но это ерунда.

Чжоу Бувэнь осмотрел порез.

– Рад, что все обошлось, иначе бы… Впредь будь осторожнее.

Я кивнула в ответ, а Цзян Ишэн рассмеялся:

– Эй, хватит переговариваться через окно! Датоу, пройди в дом для начала. Сейчас занесу покупки на кухню.

Пошатываясь, я зашла в гостиную.

– А что вы купили?

– Свиные ножки. Тебе нужно пополнить силы! – раздался голос Ишэна из кухни.

Я не удержалась и закатила глаза: и это тот умный человек с высоким IQ, который перескочил через три класса и был первым учеником?..

Едва я медленно приземлилась на диван, Бувэнь вручил мне новый мобильный телефон.

– Мы с Ишэном купили его вместе и смогли сохранить твой старый номер.

– Сколько с меня?

– О деньгах не думай. Это подарок.

Китайский мобильный телефон стоит чуть меньше тысячи юаней, поэтому, немного помявшись, я согласилась.

– Спасибо!

Цзян Ишэн выскочил из кухни и восторженно обратился к Цзюйланю:

– Ты и готовить умеешь! Что там тушится в кастрюле? Пахнет изумительно!

– Ребрышки, – последовал простой ответ.

– Раз вы купили овощей, то оба можете остаться на ужин, – подхватила я. Вчера барбекю оплатил Ишэн, поэтому я как раз собиралась пригласить всех сегодня.

– Ты пострадала, так к чему эти хлопоты? – встрял Бувэнь.

– Это не мои хлопоты, ведь готовит кто-то другой. Верно, «кузен»? – громко произнесла я.

«Кузен» взглянул на Бувэня с лукавой улыбкой. Жаль, что он не смотрел сериалов и не знает, что в семейных конфликтах виноватым всегда оказывается именно брат.

– Для меня нет разницы, на двоих готовить или на пятерых, поэтому поужинаем вместе, – лаконично рассудил он и ушел на кухню.

Пятерых? На мгновение я застыла, но, вспомнив о Чжоу Буянь, торопливо проговорила, обращаясь к Бувэню:

– Чуть не забыла, твоя сестра ведь тоже на острове. Можешь позвонить ей и пригласить к нам.

– Незачем.

Такой ответ меня удивил.

– Почему? Она же должна ужинать, как и все люди. К тому же странно, что мы пригласили тебя, но не ее. Как это выглядит в ее глазах, подумай?

– Датоу, ты поссорился с сестрой? – со странной интонацией спросил Ишэн.

– Нет, просто решил, что не стоит так напрягать вас, – поспешно ответил Бувэнь.

– Тебе же сам шеф-повар сказал, что это не доставит неудобств. Так чего стесняться? – продолжала давить я.

– С этой чрезмерной вежливостью выглядишь как чужак, – добавил Ишэн.

– Ладно, ладно! Слишком церемонюсь, согласен! – криво улыбнулся Бувэнь.

Он набрал номер сестры, сказал несколько слов и закончил разговор.

– Говорит спасибо и обещает заехать позже: сейчас ужинает с кем-то.

Чжоу Буянь вызывала во мне противоречивые чувства: несмотря на то что она родственница Датоу, найти общий язык с ней не получилось, поэтому меня не особенно волновало, приедет она или нет.

Я повернулась к Ишэну:

– Сходи скажи Цзюйланю, чтобы готовил на четверых.

– Сначала, кстати, у меня была мысль попросить маму приходить и помогать тебе с готовкой. Но вижу, проблема уже решена. Сяо-Ло, иди посиди с Датоу, а я помогу Цзюйланю, – закончил он, подмигнув мне с видом знатока.

Как только Ишэн оставил нас с Бувэнем вдвоем, в гостиной повисла тишина. Наконец подобрав тему для разговора, я спросила:

– Когда ты уезжаешь?

– Планировал завтра, но раз с тобой случилась беда, то думаю остаться, пока не поправишься.

– Спасибо, только это всего лишь небольшая рана на руке. Мне не требуется наблюдение. К тому же, хоть это и не совсем удобно, Ишэн всегда рядом, и… мой двоюродный брат тоже. Поэтому можешь возвращаться обратно, как и планировал.

– Тогда я скоро тебя навещу.

– Отлично. Сначала работа, а потом, если появится возможность, приезжай повидать меня и Ишэна.

– У тебя украли столько денег… Все еще полна решимости открыть гостиницу? – перевел тему Бувэнь.

– Да, все в силе. Не беспокойся об этом. Если возникнут какие-то проблемы, обязательно сообщу.

Мрачное лицо Бувэня наконец просветлело.

– Просто помни о моем предложении.

Я улыбнулась и включила телевизор. Даже если вдруг снова повиснет неловкая пауза, это не будет выглядеть странно, пока «ящик» работает. Мы уставились в экран, пытаясь при этом поддерживать беседу.

Полчаса спустя Ишэн объявил:

– Все к столу!

Он сам расставил мебель во дворе. Бувэнь, вымыв руки, взялся приносить тарелки. Я тем временем села на плетеный стул, покорно ожидая трапезы.

Ужин состоял из пяти блюд[18]: шинкованная морская капуста в соевом соусе, слегка обжаренная капуста кале, жареный в специях желтый горбыль[19], поджаренные в соусе свиные ребрышки и суп с яичными «хлопьями» и морскими водорослями.

Еда была домашней, но выглядела лучше, чем если бы ее приготовили в ресторане. Недолго думая, Бувэнь взял маленький кусочек горбыля, попробовал и мгновенно изменился в лице, не сдержав возгласа удивления.

– Впервые ем настолько вкусного и нежного горбыля.

Затем, съев ребрышко, продолжил сыпать комплиментами:

– Сладкий и тающий, даже глотать не хочется.

– Ну что, не хуже, чем в ресторане, правда? – Я была довольна.

– Цзюйлань, честно, не буду лукавить, но я пробовал много блюд от известных поваров, и твои ничем им не уступают, – похвалил Бувэнь.

Похоже, что Ишэн уже попробовал все на кухне, поэтому от него не было слышно восторженных возгласов, как от Бувэня. Он просто уткнулся в тарелку и пробормотал:

– Сяо-Ло, запиши меня на бесплатное питание здесь в будущем.

Мне польстило, как друзья хвалят Цзюйланя, и я улыбнулась.

– Ешьте-ешьте, если вам так понравилось.

– Ты на нас не смотри, ешь сама, – засмеялся Бувэнь.

Взяв палочки для еды в левую руку, я долго пыталась ухватить кусочек капусты. Наконец у меня это получилось, но, едва поднесла капусту ко рту, она выскользнула и упала на меня. Спешно отложив палочки, я убрала упавшую капусту на угол стола и смущенно вздохнула.

– Неудивительно, что иностранцам сложно научиться пользоваться ими.

Бувэнь собирался было мне помочь, но Цзюйлань уже протер мои руки салфеткой и протянул другую – чтобы почистить одежду. После принес чистую миску и ложку, выбрал ребрышки подходящей формы и положил их передо мной.

– Ешь ложкой.

Попробовав, я поняла, что примерно так и едят обычно дети, только я могла есть самостоятельно.

– Все-все, хватит на меня смотреть, а то как-то неловко. Лучше наслаждайтесь ужином, – усмехнулась я.

Бувэнь и Ишэн спешно отвели взгляд, вернувшись к еде.

Цзюйлань по стечению обстоятельств сидел слева от меня. И свои палочки держал в левой руке, а в правой – палочки для подачи. Время от времени он клал мне в ложку то шинкованные водоросли, то капусту. Кусочки рыбы без костей, тоже с его подачи, оказывались у меня в ложке.

Похоже, он одинаково хорошо владел как левой, так и правой рукой, поскольку и сам орудовал палочками ловко, можно даже сказать элегантно, явно не испытывая никаких неудобств. Мне же благодаря его заботе расхотелось спешить и удалось расслабиться.

Бувэнь и Ишэн, не заботясь о приличиях, просто уставились на Цзюйланя. Я тоже, замерев, наблюдала за ним, машинально отправляя овощи в рот. Только сам он, казалось, не замечал, насколько невероятен, и продолжал невозмутимо есть.

– Ты можешь держать палочки в обеих руках? – не удержался Ишэн.

– Моя левая рука ничем не отличается от правой, – ответил Цзюйлань, не поднимая глаз.

Раз он не придал этому особого значения, то и нам не стоит создавать суету. Мы с Ишэном обменялись взглядами, будто говорящими: «Не обращай внимания, все как обычно», и продолжили трапезу.

После ужина они помогли Цзюйланю вымыть посуду, а потом мы все вчетвером сели во дворе, наслаждаясь беседой на свежем воздухе.

Вчера вечером мы встретились впервые за много лет, так что тем для разговоров скопилось много. Сегодня все полностью расслабились и с пивом в руках болтали обо всем и ни о чем, небрежно откинувшись на спинки стульев. Ишэн даже закинул ноги на высокую спинку другого стула.

Сад купался в лунном свете, дул прохладный ветер, вокруг стрекотали насекомые и было слышно, как шелестят цветы.

Бувэнь оглядел знакомый двор, затем, обратив взгляд на меня и Ишэна, потрясенно сказал:

– Такое ощущение, будто вернулся в детство: все как прежде.

– Кое-что все-таки изменилось. – Ишэн встряхнул пивную банку и покачал указательным пальцем. – Когда были младше, нам ни разу не хватило духу пить так открыто – мы всегда выпивали тайком на рифах у моря!

Раздался дружный смех.

– Я действительно не ожидала, что еще когда-либо соберемся вместе. Такое чувство, будто мы все блуждали по лабиринту и встретились на выходе.

Ишэн пихнул меня, смеясь:

– Цзюйлань, ты знал, что у твоей кузины такая тонкая натура?

Тот едва заметно улыбнулся, ничего не ответив. Видимо, молча принимая ностальгическое настроение окружающих.

Внезапно раздался стук в дверь. Цзюйлань открыл, и вошла Чжоу Буянь с двумя подарочными коробками.

– Сяо-Ло, брат сказал, ты поранилась. Я принесла немного витаминов.

Эти две упаковки ласточкиных гнезд[20] мне не по карману, но публичный отказ от них ранил бы чувства Буянь.

– Спасибо тебе.

Девушка ненадолго осталась.

– Уже поздно. Завтра утром нам нужно сесть на корабль, так что пора возвращаться в гостиницу, отдохнуть перед дорогой, – засобирался Бувэнь.

В будущем нас ждет еще много возможностей встретиться, поэтому я не стала их задерживать. А проводив их, стала наблюдать за Цзюйланем, который убирал во дворе. И тут в дверь снова постучали.

За воротами оказалась Буянь.

– Что-то случилось? Забыла что-нибудь? – торопливо спросила я.

– Нет. То есть да, но не совсем. В общем, брату сказала, что оставила у тебя телефон, но на самом деле хочу поговорить с тобой наедине.

Я смотрела на нее, не впуская в дом, и ждала, пока она продолжит.

– Слышала, у тебя украли шестьдесят тысяч. Твои сбережения весьма ограниченны, и гостиницу будет трудно открыть. Раз уж ты близкая подруга Бувэня, позволь мне сказать тебе правду. Я не разделяю вашего оптимизма насчет этой бизнес-идеи. Когда туристы выбирают гостиницу, то их привлекает или уникальный пейзаж, или удобная транспортная развязка. Здесь же нет ни того, ни другого…

– Что ты хочешь сказать? – прервала я ее.

Она уверенно улыбнулась.

– Что мне очень нравится этот старый дом. Прошу, продай его мне. Есть на него документы о праве собственности или нет – без разницы. А цена зависит только от тебя. Если не хочешь продавать, то сдай в аренду. Сниму его только на два года. Дам двести тысяч юаней за каждый, причем разом. Через пару лет верну тебе дом целым и невредимым.

Пытается завалить меня деньгами?.. Я пребывала в растерянности.

– Заманчивое предложение. И очень щедрое. Если бы это был обычный дом, то непременно согласилась бы. Но его оставил мне дедушка, и я не могу ни продать здание, ни сдать в аренду.

– Но у тебя же почти не осталось денег… – взволнованно возразила Буянь.

– У кого-то больше денег, у кого-то меньше. Даже если их недостаточно, гостиницу все равно можно открыть. Госпожа Чжоу, надеюсь, я ясно выразила свои мысли. – Несмотря на вежливую улыбку, мой голос звучал холодно.

Какое-то время она смотрела на меня.

– Надеюсь, в дальнейшем ты не пожалеешь об этом, – с фальшивой улыбкой ответила Буянь. – А если передумаешь, то договориться со мной будет уже не так просто, как сейчас. Для меня четыреста тысяч – не много, но для тебя это весьма серьезная сумма…

– Ты слишком много болтаешь! – раздался рядом со мной голос Цзюйланя, и девушка умолкла.

Я искоса глянула на него, и вся грусть вмиг улетучилась. Чжоу Буянь покраснела от злости и, посмотрев на мужчину, воскликнула:

– Ты!.. О чем ты говоришь?

Тот сделал вид, что не замечает ее. Я же благодаря этой поддержке сделала два шага назад и с легким щелчком закрыла дверь. Все это показалось мне странным, зато он вел себя так, будто ничего не произошло.

– Поднимайся наверх. Я приберу и приду.

Слушая раздраженные возгласы за воротами и наблюдая за Цзюйланем, который уже сосредоточился на работе, я пришла к осознанию, что для человека величайшее унижение – остаться незамеченным.

Поднявшись в спальню, я увидела, что на часах уже девять вечера, и решила последовать совету врача и лечь спать пораньше, чтобы рана поскорее заживала. Медленно и неуклюже я почистила зубы и умылась одной рукой. А выйдя из ванной, заметила Цзюйланя у дверей моей комнаты.

– Ты чего-то хотел?

Мужчина достал пузырек с лекарством и ватный тампон и надел одноразовые медицинские перчатки. В тот же миг меня осенило, что он собирается нанести лекарство. Врач подчеркнул, что мне нужно обрабатывать рану на ноге два раза в сутки – утром и вечером – в течение пяти дней.

– Не стоит, мне ведь не оторвало руки, – пробормотала я.

– Наклонись. – Помощник посмотрел на меня.

Я замерла в нерешительности. Пожалуй, не стоит, ведь только мне известно, как лучше сесть, лечь или встать. Пока не двигалась, все было в порядке. Но даже легкий поворот растянет кожу вокруг раны и вызовет резкую боль. Наносить лекарство одной рукой на ногу точно будет мучительно.

Едва я, стиснув зубы, собралась наклониться, Цзюйлань подошел к кровати и сказал:

– Садись.

Посмотрев в его бесстрастное лицо и вспомнив сегодняшний день, я решила довериться этому человеку и послушно села. Сначала Цзюйлань смочил тампон в дезинфицирующем растворе, после чего протер рану и нанес мазь, рекомендованную Ишэном.

Хотя на нем были медицинские перчатки, их тонкий материал при касании позволял ощутить даже температуру его тела. Эти тонкие и красивые пальцы оказались вовсе не мягкими, а твердыми и сильными. Так что я начала верить, что этими руками он и вправду зарабатывал на жизнь. Удивительно, но Цзюйлань настолько аккуратно наносил мазь, что я совсем не почувствовала боли, а холодные пальцы вдобавок приятно охлаждали кожу.

То ли смутившись из-за долгого молчания, то ли мы молчали от смущения, однако никто из нас не проронил ни слова. В сердце будто поселилось бесчисленное множество муравьев. Меня охватило смятение, и я нарушила тишину:

– Наверное, твои руки такие холодные из-за недостатка ци[21] и плохого движения крови. Тебе следует больше внимания уделять своему телу и работать поменьше.

Продолжая наносить мазь, Цзюйлань посмотрел на меня. Я растерялась, и между нами вновь повисла тишина.

После обработки раны стало легче, ко мне вернулись силы, и вместо того, чтобы сказать: «Пожалуйста, выйди поскорее», я удовлетворенно поблагодарила его:

– Спасибо! Ложись спать пораньше.

Убрав раствор и мазь, мужчина спокойно произнес:

– Спокойной ночи.

Как только он вышел из комнаты, я без сил упала на кровать, ощущая себя так, будто из тела извлекли все кости. Страх и растерянность от незнания, что делать дальше, все еще сковывали мое сердце.

Глава 5. Когда в кого-то влюблен

Радость ежедневного общения, трепет от его присутствия рядом, страх остаться незамеченной – всего этого я волей-неволей не замечала, боясь взглянуть правде в глаза.

Две гостевые комнаты на втором этаже требовали ремонта, и Цзюйлань взялся все вынести из них. Хотя моя комната не настолько нуждалась в отделке, из-за травмы мне с трудом давался подъем по лестнице. К тому же я не хотела чувствовать запах краски, так что мы переехали на первый этаж.

После недолгого обсуждения решение было принято окончательно. Новый «жилец» примирился с тем, что некоторое время придется спать на диване в гостиной. Я же заняла кабинет: дедушка превратил его в спальню. В кабинете стоял платяной шкаф, но не было своей ванной. А значит, мне придется делить гостевую с Цзюйланем. Мы потихоньку переезжали со второго этажа.

В девять часов, минута в минуту, приехал Ван Тяньлинь со строителями. После краткого знакомства он указал рабочим, на что предстоит обратить внимание, и ремонт официально начался.

Ремонт – очень тривиальная и скучная вещь. Несмотря на то что Тяньлинь задействовал самых надежных своих людей, для них это была всего лишь работа ради денег. Что до меня – это мой единственный дом, где немало вещей, о которых нужно позаботиться.

Я не могла двигать правой рукой и пройти больше нескольких шагов, вот и приходилось во всем полагаться на Цзюйланя. К счастью, он прислушался ко мне и начитался разных статей, узнал о ремонте все, поэтому в целом я была рада поручить ему присматривать за процессом.

Мой помощник не отличался тактичностью и сдержанностью в общении с людьми, обычно свойственной таким беднякам. Напротив, вел он себя очень даже надменно, не умел угождать и даже безобидно привирать, чтобы смягчить собеседника. Хотя вместе с тем никогда не делал чего-то во вред себе. Я боялась, что между ним и рабочими возникнут разногласия, потому не раз просила его быть тактичным и не говорить слишком резко в случае, если они сделают что-то не так. Если же слова не помогут, то вместо выговора лучше позвонить Ван Тяньлиню и попросить навести порядок.

К моему удивлению, выяснилось, что нрав Цзюйланя совсем не такой, как я предполагала. Он оказался еще хуже. Этот человек требует совершенства во всем и привык раздавать приказы. Почти каждая его фраза казалась провокационной и оскорбительной, а на окружающих он смотрел как на дураков. Несколько рабочих поругались с ним в первый же день. Не будь я подругой Тяньлиня и в довесок пострадавшей девушкой, вызывающей жалость, думаю, они бы просто ушли, не закончив работу.

Я вспомнила то чувство, когда Цзюйлань сказал, что моя еда ужасна. Поэтому хорошо понимала рабочих. Если так подумать, он не делал ничего плохого. Бригада ведь должна знать, когда работает недостаточно хорошо или даже плохо, правда же? Хоть мой помощник и прямолинеен, но всегда основывается на фактах точно так же, как когда сказал, что мои блюда посредственны в сравнении с его готовкой.

Однако, как бы ни хотелось в глубине души встать на его сторону, сказать, что рабочие плохо знают свое дело, я не могла. Так сложилось, что Цзюйлань носил черную маску, а я – красную[22]: он пускал в ход кнут, а я – пряник. С лучезарной улыбкой я попросила простить «невежественного проверяющего» и, чтобы смягчить всеобщее негодование, пообещала угостить всех обедом.

Посвящать его в свой коварный план я не стала, а лишь вручила деньги и сказала, что необходимо приготовить обед для строителей, поэтому нужно купить побольше еды. Цзюйлань заносчив и мало похож на наемный персонал, но когда дело касается работы, то относится к ней со всей серьезностью. Если что-то говорю, он выполняет без лишних вопросов.

Как я и ожидала, он не халтурил, когда готовил для рабочих, и делал все так же, как для меня и моих друзей. Едва строители попробовали его обед, их враждебность тут же испарилась.

Я тихонько посмеялась. Неудивительно, что одна из прекрасных традиций предков – беседовать за столом. По вкусу легко понять чувства того, кто приготовил блюдо. Каким бы холодным и строгим ни казался Цзюйлань на первый взгляд, он всегда открыт и говорит без обиняков. Рабочие же в силу профессии общаются со многими людьми и судят о них по-своему.

В общем, их неприязнь к Цзюйланю прошла, хотя нельзя сказать, что мужчины прониклись к нему симпатией. После разнообразных и вкусных обедов теперь, что бы ни сказал мой помощник, его внимательно слушали. Он не придирался к ошибкам просто так – все замечания были разумными, а предложения говорили о его глубоком понимании рабочего процесса.

Даже если мастера жаловались, что «болтать – не мешки ворочать», Цзюйлань наглядно показывал, как добиться желаемого, чем изрядно их удивлял. А в хорошем настроении они и работали старательнее. Ремонт шел гладко, и меня это радовало.

Спустя некоторое время отношение к Цзюйланю стало еще лучше. Иногда его хвалили в моем присутствии, и каждый раз я всем видом показывала: «Так и должно быть». На самом же деле я была поражена не меньше работников. Как так получилось, что после прочтения пары статей в интернете он понял все тонкости? Единственное объяснение этому: у него есть опыт в строительстве и ремонте.

Стирает, готовит, разбирается в медицине и строительстве… Стирать – это еще ладно, но ведь вдобавок он готовит лучше поваров в пятизвездочных отелях, определяет характер травм и оказывает первую помощь не хуже профессионального врача, умеет укладывать камень и искусен в столярном деле… Десятки различных мастеров сошлись в одном человеке. На что еще способен этот человек?

* * *

Ремонт шел только на втором этаже, но все звуки рабочего процесса долетали до первого. К счастью, кухня была большой отдельной комнатой, поэтому я отдыхала там. Одно из окон выходило во двор, а другое – на стену, покрытую пышно цветущей бугенвиллеей. Можно придвинуть стул к окну и на время развлечь себя музыкой или чтением.

Сидя в наушниках и слушая МР3-плеер, я читала книгу из коллекции дедушки – «Оценку танской поэзии», выпущенную издательским домом «Шанхайский словарь». Она всегда стояла тут, сколько себя помню.

В те времена дедушка каждый день после обеда просил меня прочитать ему стихи, и я учила по одному произведению в неделю. Изначально воспринимала это как обязанность и выполняла с большой неохотой. Но с годами постепенно вошла во вкус и поняла, что имел в виду дедушка, говоря: «Эту книгу я не дочитаю до конца жизни». Каждое стихотворение отражает дух своего времени и служит источником крылатых выражений. Достаточно вникнуть в отдельные работы – и они оставят неизгладимое впечатление.

Когда у меня есть свободное время, я открывают наугад страницу и читаю стихотворения одно за другим. Истина и ложь, успех и неудача, радость и печаль – эти понятия находятся вне времени. Чем больше погружаюсь в эту книгу, тем сильнее ощущаю легкость в душе и свободу от оков лжи.

Дочитав страницу, я попыталась перевернуть, но чья-то рука сделала это за меня. Оказалось, рядом тихо сидел Цзюйлань. Я вытащила один наушник.

– Все в порядке. Мне пока под силу переворачивать страницы.

Цзюйлань заглянул в книгу.

– Ничего страшного, я тоже смотрю, – небрежно ответил он.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять его мысль.

– Имеешь в виду, что хочешь почитать со мной?

– Ага.

Ладно, если бы это был роман о боевых искусствах или фэнтези, но это поэзия Тан, которую далеко не все выпускники университетов стали бы читать для развлечения. Не удержавшись, я посмотрела на Цзюйланя. Он, вздыхая, внимательно читал, а в глазах его мелькало сожаление. Нужно чувствовать душой, чтобы понять смысл прочитанного.

«Смотрю на мир глазами собаки[23], – отругала я себя. – Лауреат Нобелевской премии Мо Янь даже начальную школу не окончил!»

Пододвинув книгу к Цзюйланю, я посмотрела на страницы и увидела там стихотворение Ван Вэя[24]:

Зеленеет сосна на высокой горе —

Как давно я не видел ее!

Я не вижу тебя,

Но я помню тебя

И храню в своем сердце.

Благороден твой цвет,

И высок тонкий стан,

Из палат облаков выплываешь[25].

Прочитав его, Цзюйлань долго не переворачивал лист. Я несколько раз украдкой смотрела на него, но он ничего не замечал и продолжал в оцепенении буравить книгу взглядом. Мне стало любопытно, поэтому я с волнением прочитала текст еще раз и заговорила:

– Это стихотворение описывает сосну, хотя на самом деле оно о людях. Подобным образом Цюй Юань[26] описывал благородных мужей, используя образы ароматных трав. В исторических записях о Ван Вэе написано: «Молод и невинен, с великолепными манерами. Одарен в музыке и играет на пипе[27]». Этот человек, обладающий выдающимся литературным талантом, восхвалял другого, говоря: «Цвет сосен возвышает и освобождает, высоко вздымаясь в плывущих облаках». Но я не понимаю, что за человек скрывается за «зеленой сосной».

Мужчина слегка улыбнулся:

– Ты правда собираешься разбирать хвалебные речи Мо Цзэ?

В его словах было что-то странное, только мне никак не удавалось понять, что именно. Цзюйлань и выглядел немного странно: не холодным и надменным, как обычно. С легкой улыбкой он, тихо вздыхая и скользя пальцами по страницам, казался живым воплощением поговорки «Слова не нужны для дел былых».

От его вздоха мне стало невообразимо грустно, и захотелось помочь ему развеять печаль.

– Хочешь, музыку послушаем? – осторожно спросила я.

– Музыку? – Цзюйлань на мгновение растерялся, но тут же заметил плеер в моей руке.

Поначалу его отстраненный и полный спокойствия вид пугал меня, но сейчас… Я окинула его взглядом и сразу поняла, что этот парень, которого ни в коем случае нельзя недооценивать, не умеет пользоваться плеером. Передав один наушник, я жестом показала, что с ним делать.

Цзюйлань покрутил его в руках, а затем медленно вставил в ухо. На его лице впервые появилось удивленно-радостное выражение.

– Нравится? – тихонько спросила я.

Он с улыбкой кивнул.

– Песня называется «Летняя ночь, звездное небо и море». Мне она тоже очень нравится.

Мы сидели бок о бок у кухонного окна, каждый с наушником, вместе слушали музыку и читали книгу. Звуки ремонта снаружи были шумными и резкими, зато маленький мир здесь хранил солнечный свет и тепло. Снаружи ярко пестрели цветы, и мне показалось, что так и должна ощущаться гармония.

* * *

Вечером, когда строители закончили работу, стало очень тихо. Цзюйлань и я – один из нас еще плохо знаком с домом, а другой с трудом передвигается – сидели на диване и смотрели телевизор. Мы уже поужинали и приняли душ. Я передала ему пульт и попросила выбрать канал. Он очень заинтересовался передачей «В мире животных».

Я сама редко смотрю подобные передачи, считая их скучными. Ровно до того момента, пока не попадаю на одну из них и с головой не погружаюсь в сюжет. Все-таки очень интересно наблюдать жизнь в дикой природе, борьбу между хищниками и добычей, жестокую и беспощадную, но в то же время волнующую и трогательную.

Этот выпуск был посвящен львам и слонам, живущим в африканской саванне. По словам ведущего, львы редко нападают на слонов, ибо последние – это вам не зебры и антилопы, и нападение на них обойдется дорого. Вдобавок мясо слона есть гораздо труднее, чем мясо той же зебры, – оно практически несъедобно. Можно сказать, что совместное существование львиного прайда и стада слонов можно описать как «колодезная вода речной не помеха»[28].

На этот раз из-за нехватки пропитания группа голодных львов все-таки решила поохотиться на слонов, выбрав жертвой детеныша. Чтобы защитить его, взрослые слоны образовали вокруг живой щит из собственных тел – это позволило противостоять острым когтям львов. Эти смелые животные оказались готовы противостоять даже хитрым и свирепым хищникам, отчего все попытки львов напасть провалились, а некоторые из них были еще и ранены. Но перед лицом голодной смерти кошачьим снова пришлось идти в атаку. Судя по их физическому состоянию, этот бой мог стать для них последним. И если уж новое нападение не увенчается успехом, львам останется только смиренно ждать смерти. Ведь на африканских пастбищах выживание зависит от физических сил, а их у прайда на следующую охоту уже не хватит.

Сотни километров погони, несколько дней и ночей преследования – и ни одна из сторон не может уступить, ведь отступление равно смерти. Я так волновалась, наблюдая за ними, и не знала, кто победит. Если слон не умрет, то погибнет лев. Оба животных внушают уважение в своей борьбе за выживание.

После ожесточенного боя львы смогли не только забрать слоненка, но и повалить взрослую особь. После прайд с победным ревом убежал. Наевшись мяса, выжившие львы лениво растянулись на земле, равнодушно глядя на восходящее солнце. В глазах у них не было ни печали от такой жизни, ни радости победы. Для них просто закончился один день и начался другой. Обычная жизнь в дикой природе.

Я была потрясена, ведь поведение львов и движения их тел так напоминали Цзюйланя. И от него, и от них исходило бесстрашие и беспечное безразличие, бдительность и лень, жестокость и благодушие. Поразительно, как гармонично все это сочеталось и в диких африканских кошках, и в мужчине рядом.

Он не проронил ни слова, даже когда пошли титры. Посидев так немного, Цзюйлань выключил телевизор и собрался пойти спать.

– Что ты думаешь о фильме? – терпеливо спросила я его.

Цзюйлань безучастно посмотрел на меня и ответил:

– Ничего.

Внезапно я отчасти поняла его упрямство. Ему было неинтересно выстраивать отношения с другими и даже привирать, чтобы порадовать другого человека. Не сразу, но я раскусила, что мой помощник просто не «охотится на слонов», как те львы. Зачем, если еды достаточно? Действовать надо только в случае крайней необходимости, как бы цинично это ни звучало. Цзюйлань не будет врать, чтобы порадовать меня, но и для рабочих не сделает исключения, дабы те чувствовали себя комфортно, потому что наша реакция не имеет значения и лишь доставляет неудобства. При этом он сказал Ишэну, что мы родственники, поскольку эта ложь может спасти его от множества неприятностей.

Я озадаченно посмотрела на него, испытывая смешанные чувства. Через что пришлось пройти этому человеку, чтобы стать таким?.. Через африканскую саванну для людей?

– Уже поздно, тебе нужно отдохнуть, – сдержанно обратился он ко мне.

В моих глазах застыл немой вопрос, но Цзюйлань не придал ему значения. Неспособная объяснить свои чувства, я встала и холодно процедила:

– Не тебе тут указывать! – и вернулась в кабинет.

* * *

Лежа в кровати, я ворочалась и от злости не могла уснуть. Хоть мы и познакомились недавно, мне казалось, что наши отношения… Нет, в глазах Цзюйланя я не стоила внимания.

Вдох, выдох… Вдох, выдох… Вроде отпускает.

Должен ли он принимать во внимание эмоции малознакомой девушки? Не должен! Если даже родители не заботились о моем счастье или горе, то какой спрос с человека, которого я знаю всего два дня?

Он относится ко всем одинаково, никак не выделяя меня, – обычные отношения начальника и подчиненного. Было ли что-то, с чем ему не удалось справиться или удалось, но плохо? Нет! Стирка, готовка, уборка – все в лучшем виде! В его обязанности не входит следить за ремонтом и заботиться о раненом человеке, но и тут Цзюйлань отлично показал себя. И чем, спрашивается, я недовольна? Как работодателя меня должен волновать только результат работы, а не характер сотрудника.

Тщательно все обдумав, я окончательно перестала злиться. Жаль, что безо всякой причины сорвалась на нем. А что касается его холодности… Да на здоровье!

Я осторожно открыла дверь кабинета и выглянула в коридор, в сторону дивана. Темно и тихо. Невозможно было понять, спит он или нет.

Вдруг из темноты донесся голос:

– Не спится?

Я сделала несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами, но подходить близко не стала.

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

Сквозь не закрытые до конца жалюзи в комнату проникали тонкие нити лунного света и разрезали темноту на полосы. Я стояла среди этих полос, и мир казался размытым и запутанным.

Мой голос звучал то четко, то глухо, точно переплетались и путались нити. Очень похоже на мое внутреннее запутанное состояние.

– …Только что… прости. Я… Мне немного стыдно. Пожалуйста, прости меня. Не стоило… тревожить твой сон, но дедушка всегда говорил не оставлять обиды до утра, чтобы не ранить свое сердце.

Мой взгляд скользнул по дивану, а поскольку на него не падал лунный свет, было непонятно, шевелится собеседник или нет. Если бы он не заговорил со мной, точно решила бы, что мужчина спит.

Голос мой оборвался, и… ничего. Собеседник молчал.

Тишина заполнила темноту, а я смущалась все больше, пока Цзюйлань наконец не заговорил.

– Извинения приняты.

Прозвучало это, как обычно, ровным тоном, но мне показалось, что все не так однозначно.

– Спасибо!

Подождав, не скажет ли он что-то еще, я заметно повеселела, улыбнулась и попрощалась:

– Спокойной ночи! Приятных снов!

* * *

Спустя две недели ремонт закончился точно по графику. Были установлены телевизоры, столы и стулья, а еще рабочие восстановили старые и сломанные вещи. На все это ушло больше сорока семи тысяч юаней.

Жаль было расставаться с деньгами, но результатами работы я осталась довольна. Болтающиеся розетки и устаревшие душевые кабины наконец заменены на новые, сломанные шкафы на кухне отремонтированы, и в целом в доме стало жить намного комфортнее.

После двухнедельного восстановления травма на ноге почти зажила и я снова могла ходить как нормальный человек. Порез на руке тоже затянулся, но врач сказал, что пока стоит обойтись без нагрузок, а во время купания лучше надевать водонепроницаемую перчатку на всякий случай. Хотя если вода попадет на рану, то вроде как ничего страшного не случится.

Меня наконец вычеркнули из списка «инвалидов», неспособных позаботиться о себе. Воодушевленная, я попросила Цзюйланя украсить гостевые комнаты, чтобы в них стало уютнее и комфортнее.

Как только с этим покончили, я позвонила Ишэну и попросила его наделать фотографий для рекламы: кровать, новую и чистую ванную комнату, ракушки и кораллы, собранные моим дедушкой, и обязательно цветы во дворе… Самостоятельно обработав все снимки, я добавила подходящий текст и разместила их на всевозможных туристических форумах.

Вдобавок я напечатала много небольших рекламных объявлений и вместе с Цзюйланем и Ишэном отправилась на пристань расклеивать их. Мелкие дела понемногу решались, все налаживалось, за исключением того, что мне запретили нагружать руки и я не могла нормально есть и умываться.

Солнечным утром Ван Тяньлинь, Цзян Ишэн и У Цзюйлань втроем устанавливали на гостиницу вывеску – темно-коричневую, с белой надписью, подготовленную за время ремонта. Едва ворота в мой двор украсила вертикальная табличка с надписью: «Гостиница “Ракушка”», я своими руками зажгла петарды.

Под треск хлопушек Тяньлинь, Ишэн и соседи, вышедшие понаблюдать за происходящим, громко поздравляли:

– Удачной работы! Желаем побольше постояльцев и богатства!

Несмотря на множество препятствий, моя задумка наконец воплотилась в реальность. Я улыбнулась и поблагодарила всех, неосознанно ища взглядом человека, который помог мне пройти этот путь.

Цзюйлань с вежливой улыбкой стоял на некотором отдалении, не вливаясь в оживленную атмосферу. Подойдя к нему, я встала на цыпочки и прошептала ему в ухо:

– Спасибо!

Мужчина уставился на мое светящееся от радости лицо. Я наклонила голову, дразнясь и как бы говоря: «Не можешь мне подыграть?» Он же, будто не замечая «счастья маленького человечка», протянул руку и осторожно стряхнул конфетти с моих волос. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло и запах его тела. Сердце забилось быстрее, и на моем лице появилась улыбка, а от былого самодовольства не осталось и следа.

Заметив мой глуповатый вид, Цзюйлань тоже улыбнулся и поинтересовался:

– Чего застыла? Заняться нечем?

От этой его улыбки вовсе не веяло вежливостью, и потому я смутилась:

– Да вот… думаю… о делах гостиницы.

Ответ вышел с заминкой. А договорив, я тут же развернулась и почти бегом поспешила к соседям. Как же глупо! Зачем провоцирую, если знаю, что он один из тех хладнокровных «львов»? Теперь эта жалкая попытка сблизиться обернулась против меня.

* * *

Хоть я и была готова к тому, что постояльцы появятся не сразу, но чтобы вообще никто не заглянул… Я без устали караулила у телефона, надеясь, что какой-нибудь проницательный гость выберет-таки мою «Ракушку».

Ишэн только смеялся надо мной:

– Не зацикливайся так на деньгах. Гостиница открыта всего два дня, не может же так быстро…

Вдруг раздался звонок, и я на миг замерла в недоумении. Но, встрепенувшись, поскорее схватила трубку:

– Здравствуйте, гостиница «Ракушка».

Через несколько минут я взволнованно закончила разговор и демонстративно похлопала по регистрационной книге:

– Эта гостиница скоро встретит первого гостя с бронью на месяц.

Друг выхватил книгу.

– Госпожа Ху забронировала комнату на месяц. Что за чертова удача? – Он поднял брови.

– Заткнись! Она не на экскурсию, а просто чтобы какое-то время пожить на острове. Ей приглянулась наша гостиница – уютная, хорошо обставленная и уединенная.

– Несмотря ни на что, поздравляю с открытием бизнеса, – улыбнулся Ишэн.

Вместе с Цзюйланем я тщательно прибрала во всех комнатах, ожидая встречи с первым постояльцем. Я предупредила госпожу Ху, что последний участок дороги к гостинице – это улица с вековой историей, с собственной атмосферой, однако совершенно непригодна для автомобилей. Тем не менее беспокоиться причин не было. Мы могли выйти на пристань и встретить гостью, помочь с багажом и тому подобное. Госпожа Ху отказалась, сказав, что справится сама.

Вечером в дверь мягко постучали. Обрадовавшись, я с вежливой улыбкой вышла встречать гостью и уже собралась произнести: «Добро пожаловать!» – как увидела Чжоу Бувэня с багажом.

– Ты? Но… почему? – Его появление удивило меня.

– Потому что забронировал здесь номер.

– Госпожа Ху для тебя заказывала номер?

– Это моя помощница, – не переставая улыбаться, ответил адвокат.

Конечно, я была немного растеряна, но держать Бувэня все это время во дворе позволить себе не могла.

– Тогда проходи скорее!

– Ты расстроилась? – Он посмотрел мне в лицо. – Считаешь, обманул тебя?

– Не то чтобы… Просто полагала, что гость действительно выбрал мою гостиницу, и не ожидала, что им окажешься ты. Странное чувство, но это вовсе не значит, что тебе тут не рады.

– Разве я не гость? Такая гостиница, как эта, может полагаться только на сарафанное радио. Ну, а мне хочется жить с комфортом, пока нахожусь тут. Напишу про тебя пост в «Моментах»[29], и, возможно, кто-то из друзей тоже приедет.

– Хорошо, хорошо, сделаю твое пребывание максимально комфортным, – рассмеялась я. – Но разве тебе не нужно на работу? Почему снял номер на месяц?

– Устал немного, вот и решил взять отпуск. Ехать куда-то в путешествие довольно утомительно, а здесь могу отлично отдохнуть, ни о чем не думая.

Я присмотрелась к нему: лицо выглядит усталым, под глазами пролегли голубоватые тени – было видно, что он давно не отдыхал. Не знаю, в семье ли причина или в работе, только больше ничего спрашивать не стала, кроме как в каком номере он хочет жить.

Бувэнь осмотрел две гостевые комнаты и вздохнул:

– Дом сильно изменился. Помню, на втором этаже не было ванной. Ты все еще живешь в своей старой комнате?

– Ну да, все там же. Только из-за травмы пока переехала на первый этаж.

– Вон туда? – Он указал на дверь в конце коридора. – А разве там не твой дедушка жил?

– Давно, когда мы еще были детьми. Потом он полностью переселился на первый этаж: поставил кровать в дальнюю часть кабинета и превратил его одновременно в спальню.

Бувэнь на миг призадумался.

– Кабинет внизу тоже гостевой?

– Туда ремонт не добрался. В кабинете вполне чисто, только повсюду старые, потрепанные вещи. В общем, она не для гостей, сейчас там живет Цзюйлань.

– Не думал, что пустишь кого-то в комнату дедушки.

– На самом деле я и не хочу пускать туда посторонних. К тому же дом большой, а кабинет не приспособлен для гостей. Поэтому и разрешила только ему, оставив три комнаты наверху для постояльцев. И все-таки он… – замялась я, – мой кузен, а не посторонний.

– Ты никогда раньше не говорила о двоюродном брате. Мне казалось, что ты даже не общаешься с родственниками матери. Короче, не ожидал, что окажешься настолько близка с братом.

Возразить было нечего. Я даже не задумывалась об этом. Просто после ремонта Цзюйлань спросил меня, в какой комнате ему жить, и я без колебаний указала на кабинет.

Бувэнь еще раз заглянул в гостевые комнаты и нерешительно заговорил:

– Хорошо обставлены, но маловаты. Могу я поселиться в большом номере, где ты жила до травмы?

– Конечно, – улыбнулась я. – Правда, в ней отремонтировали только ванную, а пол и стены остались без изменений. Из-за этого она не выглядит такой новой, как те две.

Сказав это, я открыла дверь и показала Бувэню комнату.

– Мне очень нравится. Хоть она не новая, но чувствую себя как дома.

– Раз нравится, тогда отлично. Распаковывай вещи, отдыхай, а как будешь готов, пойдем ужинать.

Закрыв дверь номера, я медленно спустилась вниз. Проходя мимо кабинета, невольно притормозила, и в голове прозвучал голос Бувэня: «…не ожидал, что окажешься настолько близка с братом».

Пригласив незнакомца остаться в моем доме, я ничуть не колебалась. Тогда все мои мысли были только о том, что это пойдет на благо моему делу. Но сегодняшние слова Бувэня ясно дали понять, что некоторые действия нельзя объяснить словами «во имя гостиницы». Наверняка мои близкие никогда бы не подумали, что я способна впустить посторонних жить в собственном доме, будь это даже постояльцы. Скорее я бы просто переехала, а жилище оставила гостям. А тут вдруг легко и непринужденно отдаю комнату Цзюйланю. Неудивительно, что Ишэн одарил меня удивленно-вопрошающим взглядом, когда узнал, что «кузен» занял кабинет.

В замешательстве я замерла: а с каких пор Цзюйлань не посторонний? Можно запросто врать про родственные связи Бувэню, но не себе.

– О чем задумалась?

Неожиданно за спиной раздался голос доктора Цзяна, и я вздрогнула.

– Напугал! – сердито хлопнула я его по плечу.

– Думаешь непонятно о чем, а винишь меня!

– Как ты здесь оказался?

– Мне было любопытно, кто окажется первым гостем, вот и пришел. И где?.. Что за человек?

– Чжоу Бувэнь, – вяло отозвалась я.

– Датоу? – Ишэн подмигнул и усмехнулся. – Номер забронирован на месяц. Не думаешь ли ты, что… он хочет добиться тебя?

Мое лицо вытянулось.

– Ты чего несешь?

– Не притворяйся! Я читал любовное письмо Датоу. Но ты никогда не рассказывала про это, поэтому делал вид, что не в курсе.

– Придурок, нам лет сколько было? Ты тогда еще мочился в постель. Может, до сих пор такой?

– Чем больше отрицаешь, тем больше тебя мучит совесть, – захихикал Ишэн, поднимаясь наверх.

– Подожди! – Я ухватилась за него. – Хочу кое-что спросить.

– Валяй.

– У тебя было несколько девушек. Значит, имеешь богатый опыт в отношениях… – начала я и после небольшой паузы продолжила: – Скажи, как различить дружбу и любовь между мужчиной и женщиной?

Ишэн скрестил руки на груди и горящими от интереса глазами уставился на меня.

– Госпожа, что именно вы хотите узнать, не могли бы пояснить?

– Хочу узнать, каково это – быть влюбленным.

– Другой человек кажется очень интересным, тебе нравится проводить с ним время, и ты скучаешь, если вы не виделись целый день.

– На мой взгляд, ты очень интересный, и мне нравится проводить с тобой время. Мы знакомы больше десяти лет, хотя никогда не скучаем, – ответила я безучастно, взглянув на Ишэна.

Мужчина какое-то время безмолвно смотрел в ответ, а затем продолжил:

– Я забочусь о любимой, а когда ей плохо, то плохо и мне. Если она счастлива, то радуюсь этому. Если девушка столкнулась с трудностями, то изо всех сил стараюсь помочь. Если кто-то обижает ее, меня это злит, и тогда заступаюсь за нее.

– Я тоже о тебе забочусь. Когда ты страдаешь – мне плохо, если счастлив – чувствую то же самое, если у тебя будут проблемы – обязательно постараюсь помочь, и обидчикам твоим наваляю, будь уверен! – Я прищурилась. – Ты что, пытаешься намекнуть, что нравишься мне?

Мой друг не знал, смеяться ему или плакать.

– Конечно, мы друг другу нравимся, но наша симпатия отличается от той, про которую ты спрашиваешь.

– Чем же?

Он нахмурился и притянул меня к себе так, что наши тела оказались почти вплотную.

– Когда он держит тебя за руку – твое сердце бьется быстрее. Когда обнимает – твое дыхание сбивается, когда ласкает – бросает в дрожь из-за желания то ли вырваться, то ли остаться. Когда он тебя целует, ты чувствуешь самый сладкий вкус на свете, – прошептал Ишэн мне на ухо, одной рукой обнимая за талию, а второй поглаживая мою руку.

Мы смотрели друг на друга, и в его глазах отражались мои – ясные и спокойные.

Доктор рассмеялся:

– Твой взгляд красноречивее любых слов.

До меня начал доходить смысл сказанного, и я испугалась. Ишэн заметил, что со мной творится что-то неладное, и уже собирался узнать, все ли в порядке, когда со стороны раздался удивленный голос Бувэня:

– Сяо-Ло?

– Мне конец, – прошептал Ишэн и поспешно убрал руку с моей талии. – Объясни ему поскорее!

– Объяснить? Что объяснить?

Оглянувшись, я заметила, что Бувэнь стоит наверху лестницы, а Цзюйлань – в гостиной. Оба смотрели на нас: один – каким-то непонятным взглядом, другой – безразличным и пустым.

На мгновение я застыла и молча опустила голову, чем не только не доказала невиновность Ишэна, но даже наоборот, сделала всю ситуацию еще более неловкой.

У Ишэна не осталось другого выхода, кроме как самому подняться по ступенькам и смущенно спросить:

– Цзюйлань, ты… когда пришел?

– Если хочешь узнать, видел ли я то, чего не должен был, то мой ответ будет: «Да, видел». Прошу меня извинить!

– Нет, не нужно извинений, я все могу объяснить. Это была просто шутка! Сяо-Ло…

Ишэн дернул меня за рукав, желая услышать подтверждение своих слов. Однако я развернулась и вышла на улицу сказав:

– Пойду куплю чего-нибудь.

А затем выбежала со двора, не оглядываясь и оставив троих мужчин в доме.

* * *

Я сидела на рифах и смотрела в морскую даль. Под закатным небесным заревом без конца бушевали волны, но ни одна не шла в сравнение с моим настроением сейчас.

Разве мог мне понравиться У Цзюйлань? Нет-нет, это абсолютно невозможно! Он с самого начала ничего не скрывал – я прекрасно видела все: бедность, эксцентричный характер, загадочный опыт. Еще и узнала, что у него нет ID-карты. С расспросами не лезла, а просто приняла все как есть. Думала ведь, что это очередной прохожий в моей жизни, который рано или поздно уйдет, поэтому задавать лишние вопросы не видела смысла. Да и не осмелилась бы, ибо поняла наконец, что чувствую к нему. Не получается уже врать себе, что мы просто «хорошие друзья».

Я криво усмехнулась: мне скоро двадцать шесть, давно не девочка-подросток – как можно было влюбиться в такого человека? Как бы он ни был прекрасен, это не изменит жестокую реальность: у него нет ни родных, ни дома. Ничего.

Юные девушки способны попасть под очарование этого красавца, потому что он весь такой загадочный, романтичный, волнующий. У них достаточно мужества для этого. Они считают, что лучше полюбить и потерять, чем никогда не испытать подобного. Да только я не такая. Мне довелось пережить развод родителей, а потом увидеть, как каждый из них создал новую семью. Все это не оставило ни тени девичьих фантазий и даже внушило мне отвращение к «странствиям» и «тайнам». Больше всего я желаю уверенности, стабильности и опоры.

Возможно, все потому, что я слишком рано столкнулась с семейными проблемами. Поэтому я никогда не была романтиком, не верила в брак один и на всю жизнь – даже готовила себя к тому, что останусь одинокой. Если и захочу выйти замуж, то мой идеальный партнер должен быть чистоплотным, без вредных привычек, обеспеченным, но не трудоголиком. Быть писаным красавцем ему необязательно – достаточно иметь не отталкивающую внешность.

Говоря откровенно, я достаточно прагматична и не стану мечтать о несбыточном, надеясь встретить принца, который спасет меня. И ради чувств и комфорта мужчины не стану занижать качество собственной жизни. Почему же такая девушка, как я, могла влюбиться в такого мужчину, как Цзюйлань?

– Сяо-Ло!

Голос Бувэня прервал мои мысли. Внутренне собравшись и спрятав все переживания, я с улыбкой обернулась к нему.

– Вот так удача, не ожидал застать тебя здесь. – Он запрыгнул на риф и сел рядом, как делал это в детстве.

Я подавила бессознательный порыв отодвинуться.

– Хорошо, что туристы бывают здесь редко и тут все так же, как раньше.

Бувэнь посмотрел в пропасть между рифами и уныло спросил:

– Тебе нравится наш чудо-доктор?

– Если ты имеешь в виду симпатию между друзьями, то конечно. А если говоришь о симпатии между мужчиной и женщиной, то нет. Это была шутка.

Лицо собеседника заметно расслабилось, и он взглянул на меня с улыбкой. Посмотрев на него в ответ, я вдруг подумала: «Ведь это он должен быть объектом моих мечтаний! Умный, успешный, воспитанный…»

– Могу я обнять тебя? В качестве приветственного подарка, – спросил Бувэнь.

На мгновение оторопев, я все-таки справилась с собой, развела руки и легко обняла его. Это было искреннее и теплое объятие, но сердце не ускорило бег, не было ни стеснения, ни волнения, как тогда.

– Сяо-Ло, я вернулся!

Простая фраза, но только нам известно, насколько тяжело было ее произнести.

– С возвращением!

– Тот же морской бриз, те же рифы, те же люди. Все как в старые добрые времена, которых мне так не хватало.

Я отпустила Бувэня, похлопала по плечу и, улыбнувшись, ответила:

– Мы с Ишэном всегда были здесь.

– О чем ты думала, пока сидела тут одна? – последовал нерешительный вопрос.

– Да так, о разном. – Голос мой звучал небрежно. – Пойдем. Уже темнеет, и пора ужинать.

Встав, я огляделась и случайно заметила знакомую фигуру на скале вдалеке. Однако, приглядевшись повнимательнее, поняла, что там были лишь пизонии[30] со своей пышной листвой и строфантусы[31]. Я уставилась на утес. Бувэнь проследил за моим взглядом и со странной интонацией спросил:

– Что случилось?

– Ничего. – Я изобразила усмешку. – Пойдем!

Глава 6. Будешь моим парнем?

Столкнувшись с семью простыми вещами повседневного быта[32], я не осмелилась даже попробовать что-нибудь сделать. Я ответственно подхожу к планированию будущего, но что-то снова пошло не так.

В интернете когда-то была популярна фраза: «Каждая девочка, став взрослой, встретит кобеля». Тогда я посмеялась над этим, подумав, что фразу следует заменить на другую: «Каждая глупая девушка, став взрослой, встретит неудачника». Но человек вроде меня не питает иллюзий насчет любви и настолько рационален, что вряд ли его можно счесть милым. Такой никогда не влюбится в того, кто ей не предназначен.

И действительно, впервые в своей жизни я неожиданно попала в такое затруднительное положение. Хоть Цзюйланя и не назовешь неудачником, но симпатия к нему оказалась немногим лучше, чем к какому-нибудь придурку.

Умом я понимала, что мои чувства к нему неправильные. Мне хотелось вырвать их из своего сердца, как сорняк, и спалить дотла. Вот только симпатия и волнение не сорняки на клумбе, которые можно прополоть, и не бумажки в урне, что легко подхватят пламя и сгорят. Единственное, что мне под силу, – это сдерживать их, пока они со временем сами не исчезнут.

Я всегда знала, что в этом мире не существует ничего бесконечного. А если и есть нечто постоянное, то лишь одно – мимолетность и изменчивость всего. Будь то любовь или клятва, горы или моря – даже Земля, на которой мы живем, и Солнце, что сияет для нас… а в конце концов, и сама Вселенная. Все это однажды исчезнет.

Если такие нерушимые вещи, как Солнце и Вселенная, со временем перестанут существовать, то что говорить о моем тривиальном чувстве? Уверена, это пройдет. Нужно лишь время.

Несмотря на решение избавиться от чувств, которых нельзя испытывать, тем не менее прогонять Цзюйланя в мои планы не входило. Не только потому, что я обещала помочь в трудное для него время, но он еще и хороший работник. Сама виновата, что влюбилась в него. Разве можно за это наказывать?

Так что я решила действовать мягче: оттолкнуть его и притушить свою влюбленность. Во-первых, я начала платить ему зарплату. Поскольку он выполняет работу нескольких сотрудников, его оклад должен быть выше, чем у обычного работника. В месяц, с учетом предоставленной еды и жилья, мой помощник будет получать две с половиной тысячи юаней. Таким образом я ясно дам ему понять, что у нас деловые отношения.

Вдобавок я уже стала более собранной с ним: всегда максимально вежлива, говорю «спасибо» и «пожалуйста». Метод совершенно бескровный. Знаю, ибо так поступал мой отчим. Он много лет учился в Англии и перенял все правила местного этикета. Всегда был вежлив, любезен – истинный джентльмен. Однако каждым действием, словом и поступком напоминал мне, что он – хозяин, а я – посторонний, живущий в его доме. Между нами всегда сохранялась дистанция, и мы никогда не были на одном уровне.

Наконец, я изо всех сил старалась не оставаться с Цзюйланем наедине. Если нужно было что-то ему сказать, я подходила к двери, говорила и уходила. Сохранение дистанции – лучший способ разрешить неоднозначные чувства.

«Кузен» сразу заметил перемены в моем поведении, но ему, казалось, было все равно, как будто я всегда так относилась к нему. Со своей же стороны я продолжала вести себя подчеркнуто вежливо и отстраненно.

Приняв решение избавиться от чувств, не стоило бы волноваться о том, как он это воспримет. Более того, равнодушие помощника мне даже на руку. Хотя глубоко в душе оно меня задевало. Каждая ли женщина так противоречива в любви? Изо всех сил я старалась не обращать на него внимания, вот только едва оставалась незамеченной сама, на меня накатывала печаль.

Запутавшись в клубке противоречий, я вела себя с Цзюйланем все более и более странно. Это заметил и он сам, и Бувэнь с Ишэном. И если первые двое молча наблюдали за мной, то друг-доктор в конце концов не смог удержаться от вопросов.

Однажды вечером мы ужинали вчетвером, и, когда я в очередной раз чересчур обходительно обратилась к Цзюйланю, Ишэн нахмурился:

– Неужели вы поссорились? Если есть какие-то разногласия, не держите в себе, а то даже мне некомфортно в такой атмосфере.

– Нет-нет. Какие у нас могут быть разногласия? Неужели я недостаточно вежлива?

Ишэн уставился на меня с явным недоверием.

– Мы не ругались, поверь. Иначе Цзюйлань давно бы ушел. Как бы ни было хорошо в этом доме, думаешь, он останется, если мы начнем постоянно ссориться? Правда же? – Я взглянула на помощника.

Он поднял на меня взгляд, как обычно спокойный и глубокий. Но мне стало не по себе от ощущения, что я принуждаю и себя, и его.

– Никто не ругался, – просто ответил мужчина, вернувшись к еде.

Боль пронзила сердце раскаленной иглой, однако я заставила себя отвернуться от него и все свое внимание перевести на Бувэня. Мы погрузились в детские воспоминания, выхватывая оттуда одну веселую картинку за другой, и мне самой стало веселее. Наверное.

В одной книге говорилось, что «женщина рождена быть актрисой». Раньше эта мысль казалась мне странной, а вот теперь я наконец поняла ее, да еще как. Каждый раз, намеренно раня Цзюйланя, я чувствую себя неловко, хотя стараюсь делать вид, что мне все равно.

* * *

После ужина, когда Ишэн собрался идти домой, я дернула его за рукав и шепотом сказала:

– Могу попросить об одолжении?

Он последовал за мной наверх, в мою спальню, где я показала ему на незакрепленный карниз. Работа несложная, но нужны двое, чтобы его держать и установить на нужном уровне. Закончив с установкой, Ишэн слез со стола.

– Разве ты не говорила, что у вас с Цзюйланем все в порядке? Почему тогда обратилась ко мне?

Я прислонилась к окну, ничего не говоря.

– У тебя не так много родственников, а кузен, кажется, хорошо к тебе относится. Цени это, – серьезно сказал чудо-доктор.

– Он мне не брат. Мы вообще не родственники, – угрюмо призналась я.

Ишэн на мгновение опешил.

– Неудивительно, что я всегда чувствовал между вами что-то странное. Но так как считал вас братом и сестрой, не задумывался серьезно. Так ты же… ты… – Тут его лицо просветлело. – Ты же… Разве… Или нет?

Вопрос был понятен. Посмотрев в темноту за окном, я кивнула:

– Да, он мне нравится.

– «Кузен» очень хорош, но в душе я всегда надеялся, что ты сможешь полюбить Датоу.

– Сама на это надеялась!

– С другой стороны, что не так? Цзюйлань не отпетый злодей. Раз нравится, то и ладно. Чего переживать-то? – недоуменно спросил Ишэн.

– Когда он представился моим братом, он солгал и о профессии. Цзюйлань никогда не учился в университете и поначалу даже не знал, как пользоваться компьютером, не говоря уже о программировании.

– Обманщик! – Ишэн в ярости закатал рукава, намереваясь устроить драку.

– Он не лгал мне! – остановила я его. – Когда мы впервые встретились, передо мной оказался бездомный, на котором даже обуви не было. Я спрашивала про образование и работу, а он честно ответил, что нет ни диплома об образовании, ни профессии.

Мой друг был в шоке, но продолжал слушать. Возможно, все это казалось ему сказкой.

– То есть ты хочешь сказать, что подобрала и привела в дом бродягу?

– Угу.

Ишэн коснулся моего лба и пробормотал:

– В твоей семье нет предрасположенности к психическим расстройствам. Как ты могла совершить такую глупость?

– С головой у меня полный порядок. Ты не был беспризорным и никогда не поймешь, каково это… – отрезала я, отмахнувшись от его руки и показывая, что не хочу обсуждать это. – Даже если мне придется повторить подобное, то сделаю это!

– Ты видела его удостоверение личности? Зная, откуда он, можно проверить…

Я виновато потупилась и нерешительно ответила:

– Цзюйлань сказал… что у него нет удостоверения. Не знаю, потерял или же… Он нигде не зарегистрирован, а у таких вообще не бывает удостоверений личности.

Друг сердито постучал пальцем по моей голове.

– А если его разыскивает полиция за убийство или ограбление?

Поджав губы, я подняла глаза на Ишэна. Хотелось расплакаться. Его лицо тут же смягчилось, и он бросился меня утешать:

– Прости, что запугал. Цзюйлань не похож на преступника. И если бы мог, то уже бы совершил что-нибудь. Но… Сяо-Ло, если ты знаешь о его положении, как он может тебе нравиться? Подходит ли подобный человек для замужества?

Я повернулась и тихо проговорила:

– Понимаю, что он не должен мне нравиться. Влюбиться в него – это все равно что влюбиться в кобеля или альфонса. И от этого очень больно!

– Хорошо, хорошо. Раз нравится, это еще не трагедия. Взгляни на моих девушек: сначала они безрассудно кидались в отношения со мной, твердили о любви, но как только приводил их домой, бросали меня, видя состояние отца и бабушки. Это доказывает, что для девушки отказаться от чувств не так трудно. Если есть ощущение, что он не подходит тебе, то и забудь этого человека.

Хоть смейся, хоть плачь…

– Ты меня утешаешь или ругаешь? – Я легонько ударила Ишэна.

– Это не имеет значения, лишь бы ты была счастлива!

– Со мной все в полном порядке, так что можешь возвращаться домой.

В жизни нельзя повзрослеть дважды. Я проводила Ишэна к лестнице.

– Не забудь закрыть за собой ворота во двор.

– Не беспокойся. Тут, кстати, кое-кто еще ждет твоего внимания. – Он указал на комнату в конце коридора.

– Иди уже! – Я замахнулась ногой для пинка.

Друг быстро снял тапок с моей ноги, и тот с громким стуком ударился в дверь Бувэня. Выругавшись, я выскочила из комнаты подбирать обувь.

– Что случилось? – с улыбкой открыл дверь Бувэнь.

Ишэн громко рассмеялся и бросился вниз по лестнице.

– Мне пора, а вам, ребята, желаю хорошо поболтать!

Мы с Бувэнем немного поговорили, а затем вернулись в свои комнаты. Приняв душ и нанеся маску для лица, я посмотрела телевизор и легла в кровать, готовясь ко сну.

Мерзкий докторишка сказал, что отказаться от чувств несложно, и в этом наши мнения совпадали. Только сейчас я стала сомневаться, заметив, что чем больше подавляю эти чувства, тем сильнее они становятся. Я все понимаю, понимаю последствия, но просто не могу это контролировать.

В действительности единственная константа во Вселенной – смерть. Все неизбежно погибнет. Это верно и для Земли, и для Солнца, и для самой Вселенной. Просто это займет много времени. Десять тысяч лет уйдет на гибель звезды, тысяча – на то, чтобы высохло море, за сто лет вымрут виды. Может ли мне кто-то ответить, сколько времени нужно, чтобы исчезли чувства? Если не месяц, не год и даже не десятилетие… Хотя, разумеется, в конечном итоге все в мире уйдет в небытие: исчезнет и тело, и эмоции, связанные с ним.

Чем больше я думала об этом, тем тревожнее мне становилось. Сдавшись, я просто встала с кровати, раздвинула шторы и села у окна смотреть на луну. Полнолуние, но звезд не было видно – лишь яркий диск. Своим светом царица ночи разрезала облака. Я сорвала цветок клеродендрона[33], лоза которого вилась у окна, и покрутила его в руке.

Посреди глубокой ночи и полной тишины я вдруг задумалась об Ишэне. С детства он был вундеркиндом, отличался хорошим характером, способностями к учебе и разносторонним развитием. Изначально учился вместе со мной, но позже, перескочив через три класса, стал одноклассником Датоу и по-прежнему занимал первое место в рейтинге учеников. После выпускных экзаменов без проблем поступил в престижную медицинскую школу и за четыре года окончил семилетнюю программу бакалавриата и магистратуры.

Говорят, что между гениальностью и сумасшествием очень тонкая грань. В некотором смысле Ишэн воплощает в себе суть этого высказывания: его семья предрасположена к психическим заболеваниям. Хотя не все их родственники страдают от них: его дедушка и двоюродный брат здоровы. А вот отец заболел, когда Ишэну было одиннадцать, и с тех пор мы по воле случая сблизились и стали хорошими друзьями. Когда ему исполнилось шестнадцать, его бабушку приковал к постели инсульт. В семье из четверых человек двое слегли. Ишэн не мог оставить свою стареющую мать справляться с этим одной. Имея настолько хорошие оценки, он спокойно мог остаться работать в большом городе, но вернулся на остров, чтобы заботиться о родных.

Он умный, обаятельный, учтивый и жизнерадостный. Да еще и высокий, с глазами необычного цвета. Неудивительно, что Ишэн всегда пользовался популярностью у девушек. Когда этот парень учился в университете, за ним гонялось много красавиц. Но как только он хотя бы раз приводил одну из них домой, отношения тут же сходили на нет.

До сих пор отчетливо помню – я тогда оканчивала учебу в университете, – как Ишэн, перебрав с алкоголем, взял мою руку и пробормотал: «Я полностью их понимаю. Они все как одна говорили «прости». А мне не нужны извинения, мне нужно… мне просто нужен кто-то…» Моей рукой он коснулся своих влажных век. Даже опьянев, мой друг не осмеливался показать те большие надежды, что скрывались в его сердце.

Хорошо зная, какую боль перенес Ишэн и как он старался не показывать этого другим, я искренне ненавидела тех девиц, которые «вроде бы любят», но чувства их поверхностны. Стоит им встретиться с трудностями в отношениях – они сразу отступают.

А сегодня вечером я вдруг обнаружила, что нет никакой разницы между мной и теми девушками, которых сама же когда-то презирала. Столкнувшись с семью простыми вещами повседневного быта, я не осмелилась даже попробовать что-нибудь сделать. Я ответственно подхожу к планированию будущего, но что-то снова пошло не так.

Внутри зашевелилась невыразимая досада. Осознав это, я с неохотой поднялась, аккуратно открыла дверь и на цыпочках спустилась вниз, зная, что обычно в этот час Цзюйлань спит, хотя и не вполне понимала ход собственных мыслей. Мне очень хотелось побыть рядом с ним – даже просто постоять у двери в его комнату.

Дойдя до кабинета, я заметила, что дверь не заперта. Поколебавшись, я все-таки решилась зайти. Жалюзи на окнах были подняты, и яркий лунный свет, словно поток ртути, лился через стекло, освещая всю комнату. Сквозь стеллаж с антиквариатом я увидела, что кровать пуста и заправлена, будто никто и не спал.

– Цзюйлань?

Ответа не было.

Я приблизилась к кровати. Чисто, одеяло заправлено. Очевидно, он и не ложился. Запаниковав, я тут же включила свет. Обыскала все – от кабинета до гостиной, от кухни до двора, обежала весь первый этаж, но так и не нашла его. После чего поспешила наверх, заглянула в две гостевые комнаты, где меня встретила лишь пустота.

Я не выдержала и начала звать:

– Цзюйлань! У Цзюйлань! Где ты?

– Что происходит? – Бувэнь в замешательстве высунулся из комнаты.

– Цзюйлань пропал. Не знаешь, где он?

– Не волнуйся. Он мальчик большой, не потеряется.

Вместе с Бувэнем мы вновь обошли все комнаты на втором и первом этажах, убедившись, что третьего жителя дома действительно нигде нет. Словно муравей на горячей сковороде[34], я бродила по двору, не в силах понять, куда делся мой помощник.

– Последний раз видел его часов в восемь, – вспомнил Бувэнь. – Ты тащила Ишэна наверх, а я шел в свою комнату отдохнуть. Прежде чем подняться, заметил, как Цзюйлань убирает во дворе, задвигает стол и стулья.

Мое сердце екнуло, и я остановилась, бросив взгляд туда, где стояла плетеная мебель. Под ярким лунным светом благоухали цветы мирта[35], на зеленой лозе танцевала листва, а белые цветочки клеродендрона колыхались на ветру. Плетеная мебель аккуратно стояла под цветочным навесом.

Проследив за вьющейся лианой вверх по стене, затем к окну моей спальни, я ахнула: он все слышал! Слышал, как мы обсуждали его. И даже мои слова о том, что влюбиться в него – это все равно что влюбиться в альфонса.

Я открыла ворота и выбежала наружу.

– Куда ты собралась? – вдогонку крикнул Бувэнь.

– На пирс. Нельзя позволить ему вот так уйти. Даже если он этого хочет, мне нужно ему все объяснить.

Я бежала, словно обезумевшая.

– Сейчас нет машин. Как ты доберешься до пристани?

Бувэнь не смог вразумить меня, поэтому постучал в дверь Ишэна, прося помочь.

* * *

Ишэн отвез нас на пирс. В час ночи там никого не оказалось. Среди набегавших волн были видны только блики фонарей, освещавших прохладную ночь.

Я бегала туда-сюда по пирсу, но так никого и не нашла.

– Цзюйлань! У Цзюйлань!

Едва слова срывались с губ, как тут же терялись в шуме волн.

Стоя у перил и глядя в темное бескрайнее море, я вдруг поняла, что Цзюйлань появился у меня на пороге безо всякого предупреждения и точно так же внезапно может исчезнуть. Если он вот так ушел и мы больше никогда не увидимся, то… Мое сердце сковал страх, я отшатнулась и чуть не упала, но Бувэнь поддержал меня.

– На дальние острова ходит всего две лодки в день. Даже если твой кузен захотел уехать, то ему придется подождать как минимум до рассвета.

– Еще есть рыбацкие лодки, – с болью в голосе возразила я, покачав головой.

Ишэн поспешил ко мне и помог сесть на скамейку, пока мы ждали лодку.

– Это совсем маловероятно, чтобы рыбацкие лодки уходили в море так поздно. Только что говорил с теми, кто плавал в ночную смену. Сказали, что после девяти вечера лодки не отправляются с острова. Цзюйлань должен быть еще здесь.

– Нужно найти его! – резко встала я.

Друг-доктор остановил меня:

– Где ты собираешься его искать? Неважно, отправился он на корабле или на рыбацкой лодке – они все отходят отсюда. Нужно подождать, мы заметим его.

– Нет нужды сидеть здесь всем троим. Ишэн, отвези Сяо-Ло домой, я останусь. Как только увижу Цзюйланя, сразу же позвоню тебе.

Я все равно отказалась уходить.

– Что, если Цзюйлан просто вышел прогуляться, потому что ему стало тоскливо? Может, он уже дома, – привел аргумент Ишэн.

Бувэнь поддержал эту мысль:

– Ты сейчас сильно взволновала. Вернись домой и проверь вещи брата: если они на месте, возможно, у тебя просто фантазия разыгралась.

В этом был смысл, поэтому теперь мне не терпелось вернуться.

Ишэн проводил меня до дома. Едва войдя в дверь, я позвала:

– Цзюйлань!

Никто не ответил. Друг огляделся и беспомощно покачал головой:

– Еще не вернулся.

Я бросилась в кабинет, осмотрела вещи Цзюйланя и обнаружила, что вся его одежда, даже штаны, которые купила для него, остались в кабинете, как и две с половиной тысячи юаней его зарплаты.

Увидев это, Ишэн вздохнул и с облегчением сказал:

– Не волнуйся, значит, не ушел.

Я тупо уставилась на вещи. Для моих нужно несколько ящиков, а Цзюйлань и половины одного не заполнил.

Ишэн советовал немного поспать, но мне было не до сна, поэтому мы с ним остались в гостиной ждать. Он весь день дежурил на смене и сейчас, измотанный, лежал на диване, медленно засыпая. Я укрыла его одеялом, а заметив, что друг крепко спит, выключила свет и вернулась в кабинет.

Мне стало грустно от вида пустой комнаты. Системный блок компьютера продолжал мигать. Значит, работает. Да, так и есть: экран загорелся, стоило только тронуть мышку. Я помню, что выключила его днем. Зачем же Цзюйланю понадобилось запускать компьютер ночью? С этой мыслью я открыла браузер и проверила историю поиска. Последний запрос был «альфонс». Посмотрим, что он нашел…

«Альфонс – безработный любовник, живущий на содержании у женщины».

Цзюйлань никогда раньше не сидел в интернете, поэтому не знает значения этого слова. Что же он почувствовал, когда нашел его?

В браузере остались и другие запросы: лечение травмы руки, план ремонта… Это искала не я, а Цзюйлань. Вот что делал для меня человек, которого я сгоряча назвала недостойным и ничтожным. Стало так стыдно и больно, будто меня несколько раз ударили.

Я резко встала, включила фонарик и вышла из дома. Не было ни единой мысли, где искать Цзюйланя, но я чувствовала, что не могу бросить его в одиночестве.

Спустившись к подножию горы Мацзу, я шла вдоль берега по рифам и кричала его имя. На этом острове у него нет ни друзей, ни родственников, так что идти ему некуда. Если Цзюйланя обидели и он в плохом настроении хотел уединения, то вполне мог скрыться где-то в этих тихих местах.

Мое сердце сжалось от боли, а слезы катились по щекам. С самого первого дня нашего знакомства я знала, что у него никого нет. Ни семьи, к которой можно было бы вернуться, ни друзей, способных прийти на выручку. А я вела с ним ровно так же, как отчим поступал со мной. И все потому, что я хотела избавиться от чувств. Выплата зарплаты в две тысячи юаней казалась мне приемлемым обращением. На поверку мое «милосердие» оказалось издевательством над тем, кто не может ответить.

– У… Ай!

Я поскользнулась и упала на риф. Яркий лунный свет и фонарик никак не спасали от скользких камней. Боль не волновала меня, поэтому я подняла фонарик и продолжила поиски, которые в итоге продлились до рассвета. Не знаю, сколько еще раз падала, но Цзюйланя так и не нашла. Еще и голос посадила.

Внезапно зазвонил телефон. Это был Бувэнь. Я ответила мгновенно.

– Видел его?

– Нет.

– И дома тоже?

– Ты где? Мы с Ишэном…

Он говорил что-то еще, но я не слушала. Мои руки слабо повисли вдоль тела, словно из меня высосали душу. Невидящим взором я смотрела на волны, которые одна за другой ударялись о рифы, разбиваясь на тысячи белых брызг. От мысли о том, что больше никогда не увижу Цзюйланя, у меня сдавило горло, словно петлей. Дышать было трудно и больно. Казалось, что смерть уже пришла за мной.

Внезапно из синевы моря появилась знакомая фигура. Цзюйлань, одетый в белую рубашку и темные брюки, медленно приближался ко мне, ступая по камням. Я следила за его движением, точно во сне, пока он не остановился передо мной. Протерев глаза, чтобы убедиться, что это не мираж, я бросилась к нему. И конечно, совершенно забыла, что под ногами мокрый и неровный риф, а не нормальная дорога.

Вдруг моя нога съехала, но чьи-то крепкие руки успели меня подхватить. Обвив их своими, будто лианой, я без конца повторяла своим хриплым голосом:

– Прости, прости…

Мужчина молча перевел взгляд с моих ладоней на предплечья. Из-за спешки я забыла переодеться и выскочила из дома в пижаме, а от многочисленных падений на руках появилось много порезов. Я тут же отдернула руку.

– Случайно упала: рифы скользкие.

– Почему ты здесь? – неожиданно спросил он.

– И… искала тебя. – Мое лицо вспыхнуло. – Да, прости меня!

– За что?

– Знаю, что ты слышал все, о чем мы с Ишэном говорили прошлой ночью.

– Ты слишком много думаешь. У меня нет причин злиться, как и уходить, не попрощавшись. Просто нужно было кое-что сделать, поэтому хотел побыть один, – не задумываясь, ответил он.

Верилось с трудом, но, несмотря ни на что, сейчас он наконец передо мной, так что есть шанс исправить все свои ошибки. Это самый большой подарок, что могла преподнести жизнь.

* * *

Когда мы с Цзюйланем вернулись домой, Бувэнь и Ишэн тут же подскочили, сетуя на то, что я убежала, не предупредив. Я не нашлась с ответом, а моему помощнику всегда была свойственна лаконичность в общении.

– Цзюйлань, какие бы у тебя ни были проблемы с Сяо-Ло, мы взрослые люди и можем все обсудить. Ты же не ребенок, так зачем убегать из дома? Знаешь, как она переживала?

– Это не его вина, а моя…

Ишэн поднял руку, не дав договорить.

– Ладно, понял. Хорошо, что все закончилось. Ты толком не спала ночью, так что давайте отдохнем. – И он взял свое пальто и ключи от машины, собираясь уйти.

– Помоги мне купить телефон для Цзюйланя. Хороший и с качественной связью. Внеси тысячу юаней на счет. Верну сразу, как смогу, – попросила я вслед.

Тот понял, что меня здорово напугало случившееся и невозможность связаться с Цзюйланем.

– А его ты спрашивала? Чем человек беднее, тем выше чувство собственного достоинства. Наверняка он откажется от такой помощи, – понизил голос Ишэн.

– Он никогда не осознавал себя бедным. В его глазах нет разницы между парой старых тапок и новым мобильным телефоном. Вы позже убедитесь в этом.

– Хорошо. – Доктор удивленно поднял брови. Уходя, он помахал рукой Цзюйланю и Бувэню. – Я пошел на работу, вернусь вечером.

Цзюйлань прошел в кабинет. Я следовала за ним, как собачка. Мужчина обернулся ко мне и спросил:

– Еще что-то хочешь сказать?

Я уже попросила прощения, а он уже ответил, что не обижен и не собирается уходить, не попрощавшись. Кажется, больше тут говорить нечего.

– Нет, отдыхай, – смущенно ответила я и вышла из кабинета. А обернувшись, увидела в проходе Бувэня, задумчиво смотрящего на меня. Мне удалось выдавить из себя улыбку.

– Ты устала за сегодня, поспи днем немного.

Я вернулась в спальню, быстро умылась и переоделась в чистую одежду. Когда сушила волосы, раздался стук в дверь. Это оказался Бувэнь. У него в руках было дезинфицирующее средство и ватные тампоны.

– У тебя все руки в ссадинах.

С того самого момента, как раны стали заживать, благополучно забыла об этих штуках.

– Где ты их нашел?

– Спросишь у Цзюйланя.

В голову пришла очень странная мысль, что если бы адвокат не подсуетился, то помощник наверняка принес бы их сам. Мы бы еще и помирились, что было бы очень трогательно.

Заметив удивление на моем лице, Бувэнь позвал меня сесть на диван.

– Просто несколько царапин, не стоит волноваться.

– Лучше обработать. – Он взял и намочил ватку.

– Давай сама, – поспешно остановила его я, опустив голову.

Старый друг пристально наблюдал за мной.

– Почему ты так смотришь?

– Сяо-Ло, ты выбросила то письмо?

Мне пришлось наклониться, чтобы прижать тампон к царапине на щиколотке. После некоторой паузы я небрежно ответила:

– Нет.

– Когда ответишь на него? – последовал вопрос.

Я застыла от испуга, но через мгновение выпрямилась и спокойно сказала:

– С тех пор столько лет прошло… Ты построил карьеру, имеешь хороший достаток, дом и машину в большом городе. А еще наверняка есть много девушек, которым ты нравишься…

Бувэнь прервал меня, взяв за руку.

– Это все есть у Чжоу Бувэня, но перед тобой сидит все тот же Ли Цзин. Имя сменил из-за отца, но внутри остался прежним. Сяо-Ло, действительно много воды утекло, как разошлись наши пути. Изначально я хотел дать нам время и не торопиться, но боюсь, больше медлить нельзя.

Я в оцепенении продолжала смотреть на него. Несмотря на то что Ишэн продолжал шутить про нас, сама я никогда не воспринимала шутки всерьез и не думала, что между нами возможны романтические чувства.

Одной рукой Бувэнь держал мою ладонь, а другую положил на спинку дивана.

– Мы могли быть вместе, если бы мама не увезла меня.

Отдернув руку, я сказала как можно мягче:

– История не знает сослагательного наклонения…

Он не слушал и наклонился, собираясь меня поцеловать. Моя попытка отодвинуться провалилась из-за спинки дивана, и стало ясно, что отступать некуда. Пришлось упереться руками ему в грудь.

– Датоу, не делай этого!

Бувэнь, казалось, потерял контроль над эмоциями и хотел поцеловать меня, несмотря ни на что.

– Датоу, Датоу…

Мы продолжали бороться, пока во дворе не раздался звон, напомнивший, что в доме мы не одни.

Адвокат выпустил меня и с досадой спросил:

– Почему? Мы давно знакомы. Я точно знаю, чего ты хочешь, и могу дать тебе это прямо сейчас: стабильность в семье, в жизни, уверенность в будущем.

Думал, что наш союз – это естественно возможный исход.

– Мне жаль.

Прекрасно понимаю, что для меня нет никого более подходящего, чем Датоу. Он знал обо мне все и тем не менее принимает меня и любит. Всегда исполнял любые мои желания. Однако я не могу смирить с тем, что мое сердце занято другим.

– Возможно, мы переросли те отношения, что были до нашей разлуки?

– Извини, но наши отношения совсем другие.

Он немного помолчал, взял мои руки в свои и сказал с улыбкой:

– Не извиняйся. Ты еще не замужем, так что у меня пока есть шанс.

Не дав ответить, он поднял руку, жестом показывая, что разговор закончен. Мне оставалось только промолчать.

– Пойду посплю. Желаю тебе того же.

Бувэнь уже открыл дверь, как вдруг обернулся и спросил:

– Цзюйлань действительно твой двоюродный брат?

Я покачала головой. В его взгляде читалось: «Так и знал». Он вышел из спальни с улыбкой и осторожно прикрыл за собой дверь.

Внезапно ноги сами понесли меня к окну. Внизу Цзюйлань подметал пол. Оказалось, что тот звон был из-за разбившегося стакана. Убрав стекло, мужчина развернулся и вошел в дом.

Не задумываясь ни о чем, я тут же вышла из комнаты и побежала вниз, к кабинету. Дверь была закрыта, и моя рука уже поднялась, чтобы постучать, но… Войти не хватало смелости, а уходить не хотелось. В итоге я с глупым видом стояла в коридоре.

Не знаю, как долго это продолжалось, но дверь внезапно открылась, и передо мной возник Цзюйлань. Я вздрогнула и неловко улыбнулась.

– Только хотела постучать – и ты вот открыл… Ха-ха… Какое совпадение! – сказав это, я рукой изобразила стук в дверь.

Мужчина молча смотрел на меня. Неужели я опять поставила под сомнение его умственные способности?

– Можно войти? – робко спросила я, смущенно опустив руку. Цзюйлань молча отошел в сторону.

В комнате я села на стул у компьютера. Он закрыл дверь, прислонился к стене и скрестил руки на груди, глядя на меня издалека.

– Чего ты хотела? Если извиниться, то это я уже слышал, а мне неинтересно все время повторять, что не сержусь.

– Ты не злишься. – Я набралась храбрости. – Но тебе не безразличны мои слова. В противном случае ты бы не искал в интернете значение того слова.

Пожалуй, для него эти слова как удар под дых: каким бы умным он ни был, но только-только познакомился с компьютером и не знает, что можно просмотреть историю поиска. Тем не менее уточнять Цзюйлань ничего не стал, а лишь объяснил:

– Не знал, вот и посмотрел.

– А помнишь, мы вместе смотрели «В мире животных»? Когда лев был сыт, а антилопа паслась рядом, он даже не смотрел в ее сторону… И почему стакан разбился во дворе?

Цзюйлань продолжал буравить меня взглядом. Лицо его при этом было таким спокойным, что я вновь почувствовала, что слишком много думаю.

Один его вид заставил мое сердце биться чаще. Мужчина передо мной был холоден, резок на слова, но никогда не уклонялся от решения проблем. Когда меня ограбили, ранили, когда шел ремонт в гостинице, ничего из этого его не касалось, однако он всегда присутствовал там, где был нужен, и помогал, когда возникала необходимость. Цзюйлань дал мне спокойно восстановиться после травмы и радостно понаблюдать за ремонтом. Есть еще причины считать его ненадежным?

Какая же я дура! Материальные потребности – это часть быта, повседневной жизни. Эти вещи – будь то дом или машина, украшения или одежда – всегда можно купить за деньги. Даже если нельзя приобрести что-то дорогое, то всегда есть более дешевые аналоги. Однако в этом мире нет второго У Цзюйланя, и я не смогу найти более «дешевого» мужчину, который бы мне понравился. Как можно было вещи, которые легко купить в торговом центре, ставить выше того, кто занял место в моем сердце?

Дедушка дал мне образование, воспитал и заботился, обучил необходимым навыкам, чтобы я могла содержать себя, и завещал этот дом. Разве это не должно добавлять уверенности и сил жить той жизнью, которой хочу?

Я столько лет работала, и все, что имею сейчас… Неужели это лишь для того, чтобы пойти на компромисс с так называемой реальностью? Разве у меня нет возможности самой обеспечить себе стабильность?

Есть дом, в котором могу жить, и ум, чтобы зарабатывать деньги. Я всегда знала, что могу позаботиться о себе, и понимала, что появление в моей жизни мужчины и заключение брака не улучшат ее. Если у меня хватило смелости планировать свою жизнь в одиночестве, значит, хватит и сил следовать за тем, кто нравится.

От мысли, что я была готова променять Цзюйланя на что-то, что можно просто купить, по телу побежали мурашки и стало страшно. Стоя у двери кабинета, я еще толком не понимала, чего хочу. Он мне нравится, но совместного будущего с ним я не вижу. Бувэнь же готов дать мне стабильность и уверенность в завтрашнем дне, только… не хочу идти против себя.

В этот момент на меня будто снизошло озарение. Я встала и решительно взглянула на Цзюйланя:

– Ты мне нравишься. Будешь моим парнем?

Глава 7. Что еще ты умеешь?

Мне кажется, что Цзюйлань становится все более и более таинственным. Как только думаю, что знаю его, он удивляет меня снова.

Последние несколько дней я все пыталась понять, что же мог значить его ответ на мое признание. Если бы он сказал: «Да, ты мне тоже нравишься», это говорило бы о взаимности. «Прости, ты хорошая, но…» прозвучало бы как отказ. А «Это слишком неожиданно, я должен подумать…» не означало бы ни взаимности, ни отказа. Возможны лишь три варианта ответа. Но как понимать его «знаю»?

В тот день, когда я призналась ему в своих чувствах, он просто посмотрел на меня, а затем сказал это свое «знаю». У меня же к тому моменту запас храбрости иссяк, и духу расспросить его получше мне не хватило. Поэтому, едва он открыл дверь и знаком показал выходить, я сбежала, не оглядываясь.

В итоге… эти несколько дней я только и думала, что же последует за его «знаю». Мы начнем встречаться? Точно нет. Был ли это отказ? В тот момент Цзюйлань выглядел очень серьезно и взгляд казался таким глубоким, как будто и правда… Поразмыслив какое-то время, я поставила на третий вариант – «не взаимность, но и не отказ».

Оглядываясь назад, понимаю, что все мои переживания о том, стоит ли любить его, оказались смехотворны. Я слишком сосредоточилась на этом и даже не подумала, что он думает обо мне.

Вообще-то он просто удивительный человек… Сам ходит в лохмотьях, не в состоянии купить новую одежду, а еще придирается к моей еде! Хотя о чем это я? Мне бы забыть о заносчивости и разобраться с собственными чувствами.

* * *

Бувэнь сказал, у него появились срочные дела на работе и он должен вернуться пораньше. Не знаю, правда ли это, но хорошо, что у него есть повод уйти. Его признание еще долго будет смущать нас обоих, сделать вид, что ничего не было, не удастся. Тут остается только пережить.

Он рассчитался за номер так, будто жил в люксе, и от скидки отказался.

– Ты пробыл в гостинице больше трех дней, так что могу сбросить проценты.

– Доступно ли обычным гостям столько морепродуктов и фруктов? Заканчивай эту бухгалтерию. Или в следующий раз остановлюсь в другой гостинице!

Я не осмелилась продолжить спор и вместе с Ишэном проводила Бувэня на корабль.

Едва нас покинул единственный постоялец, гостиница опустела. Кроме Бувэня, никто больше к нам не заглядывал, и полученных денег хватило лишь на покупку мобильника для Цзюйланя и оплату телефонных счетов. Иными словами, с начала работы я только и делаю, что трачу, но не зарабатываю.

Видя, как средства на счете потихоньку кончаются, я ощущала все большее давление. Хотя есть и кое-что хорошее: при встрече с Цзюйланем мне уже не становилось неловко. Я призналась ему в своих чувствах, но он повел себя так, будто ничего не произошло: в его речи и поведении не проскальзывало ни тени смущения. Лишь мне одной было не по себе, а со временем и это прошло. В любом случае сейчас нужно придумать план выживания, прежде чем строить «высокие» отношения.

Я ежедневно сижу перед компьютером и рекламирую свою небольшую гостиницу на различных туристических форумах и делаю рассылку. В какой-то степени это приносит плоды: время от времени мне звонят что-нибудь уточнить, но разговор всегда заканчивается неизбежным «неудобно добираться, далеко от пирса и улицы Фонарей» и вежливым «сначала все обдумаю, позже перезвоню». Опыт собеседований у меня есть, уж я-то знаю, как звучит вежливый отказ.

Счастье не повторяется, а беда не приходит одна. Каждое утро и вечер отец Ишэна выходил на прогулку в сопровождении сиделки или своей матери. Все в округе знали, что он был немного не в своем уме. Поэтому при встрече с ним прохожие только приветствовали старика и старались отойти подальше, насколько это было возможно. Однажды ниоткуда появился незнакомец и спровоцировал у господина Цзяна приступ, в результате чего тот упал со склона горы. Незнакомец сразу исчез, как только увидел, что натворил. Сиделка была слишком занята поисками помощи и не успела схватить негодяя.

Господина Цзяна положили в больницу, деньги на лечение потекли рекой. Хотя Ишэн никогда не просил вернуть долг, я чувствовала, что должна это сделать.

Взяв с собой Цзюйланя, я отправилась в банк и сняла все, что у меня было: восемнадцать тысяч сорок шесть юаней. Маловато. Пока сидела за кофейным столиком, мой мозг искал возможности раздобыть еще, но единственным вариантом было занять у Бувэня.

Достав телефон, я уже хотела набрать номер, как вдруг из кабинета вышел Цзюйлань и положил передо мной пачку денег. Я смерила его подозрительным взглядом.

– Две тысячи. Сначала верни деньги Ишэну.

– Твоя зарплата?

Цзюйлань посмотрел на меня, очевидно думая, что вопрос идиотский. Что же происходит?

– Даже если я возьму ее и отдам вместе со своими сбережениями, то у нас останется только сорок шесть юаней. Как мы будем жить? Все равно придется занимать! Забудь об этом и оставь их себе.

Я набрала номер Бувэня и услышала гудки. Мобильник был дешевым, а после падения стал странно работать: во время разговора все было хорошо, но мелодия звонка искажалась и звучала резко. Чтобы не раздражать слух, телефон приходилось держать как можно дальше, то и дело проверяя, не ответили ли мне.

Цзюйлань выхватил телефон.

– У меня есть еще пятьсот юаней.

– Этого недостаточно!

– Разберусь.

Вызов он не сбросил, и на том конце послышался слабый голос Бувэня:

– Сяо-Ло, привет…

Цзюйлань по-прежнему не давал мне телефон.

– Ты не хочешь, чтобы я занимала деньги у Чжоу Бувэня? – Мне пришлось перейти на шепот.

– Все решу. – Он будто пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Вот как…

Я вырвала телефон из его рук. Мужчина не сопротивлялся, но по его лицу пробежала мрачная тень, губы сжались, а взгляд опустился на руки.

Не отрывая глаз от своего помощника, я поднесла телефон к уху.

– Эй, Датоу, было плохо слышно. Маялась от скуки и вот решила позвонить, узнать, как ты…

При этих словах Цзюйлань поднял голову. Его лицо больше ничего не выражало. И только глаза снова очистились и засияли, как море под летним солнцем.

Закончив говорить с Бувэнем, я с улыбкой произнесла:

– Пойду возвращать долг.

Помощник вышел вместе со мной, не произнеся ни слова.

– Можешь не провожать. Тут недалеко, так что вряд ли меня снова ограбят.

– Ты слабее, чем думаешь.

Мужчина не торопился уходить. Я скривилась от досады.

Мы вошли в дом Ишэна и вручили деньги, несмотря ни на какие возражения. Вернувшись к себе, я достала оставшиеся двести сорок шесть юаней и протянула их Цзюйланю.

– Возьмешь?..

Он дал мне пять сотен. Я оставила себе триста и вернула ему двести сорок шесть, поделив все примерно поровну.

– Что-нибудь придумаем. Вместе.

Лежа ночью в кровати и глядя на триста юаней, я медленно вздохнула и не смогла удержаться от глупой улыбки.

На следующий день я накупила много больших и маленьких раковин у знакомых рыбаков и начала делать браслеты, ожерелья и прочие украшения… Этому меня научил дедушка. В молодости, чтобы заработать на жизнь, он часто выходил на корабле в море и проводил там по полгода. У него не было денег на подарки семье и тем более на украшения, поэтому он решил сам делать красивые и изящные вещицы из раковин разных форм и цветов. После возвращения из плаванья отдавал все безделушки бабушке. Когда ее не стало, дедушка продолжал что-то мастерить из ракушек. А едва их накапливалось побольше, относил на пристань и продавал.

В детстве я думала, что это делалось ради заработка, но позже поняла, что правда была в другом. Он скучал по тому времени, когда ходил в море и когда любимая женщина ждала его дома. Ракушки для него были радостью и воплощением красоты, поэтому, как только отец попросил дать имя внучке, тот без колебаний предложил: «Ло[36]».

Вероятно, поэтому мне с детства нравилось играть с этими дарами моря. Под чутким руководством дедушки я научилась делать из них ожерелья, браслеты, брелоки, колокольчики, подставки для кистей, подсвечники, шкатулки для драгоценностей, мыльницы и цветочные горшки… Конечно, мои навыки далеки от профессиональных, но каждая вещица, сделанная собственными руками, сильно выделяется на фоне фабричных. Всякий раз, когда мы с дедушкой открывали лавку, наши маленькие шедевры раскупали в мгновение ока.

Их изготовление занимает много времени, а цена все равно не дотянет до творений ручной работы из бутиков, поэтому мои поделки не принесут больших денег. Однако пока в гостинице нет постояльцев, я решила вернуться к этому занятию, чтобы немного подзаработать и купить еды. По крайней мере, так мы с Цзюйланем не умрем с голоду.

И вот в ожидании телефонных звонков я начала свое маленькое производство. Мой помощник тоже что-то мастерил: подбирал деревяшки у моря и с помощью старых инструментов моего деда чистил, шлифовал, строгал… Получалось что-то очень непростое. Несколько дней спустя у меня появились догадки, что хотел сделать Цзюйлань.

– Ты делаешь… гучжэн?

– Гуцинь[37], – холодно отозвался мужчина. – Между ними большая разница.

Я остолбенела на мгновение и неловко усмехнулась:

– Небольшая. И то, и другое – музыкальные инструменты.

После того как корпус гуциня был закончен, Цзюйлань начал натягивать струны. Пусть дерево он подобрал у моря и не потратил на него ни копейки, но струны… Я не припомню музыкальных магазинов на острове.

– Где ты взял струны?

– «Таобао»[38].

Туманным представилось мне будущее «Рынка высококлассных музыкальных инструментов У Цзюйланя». Кое-кто на острове играет на пианино и эрху[39], но гуцинь… Наверное, прохожие просто придут посмотреть, про себя пожелают нам удачи и уйдут.

А мне оставалось лишь вернуться к своим ракушкам.

Вечером, потирая уставшую шею, я вышла из гостиной. В свете закатного солнца, среди буйной зелени и разноцветных опадающих лепестков сидел Цзюйлань. В своей белой рубашке и черных брюках он расположился на ступенях из синего камня, держа в руках черный гуцинь и задумчиво глядя на небо.

Оно было наполнено румяно-красными закатными красками. На фоне него мужчина выглядел как на мгновение забывший о суете юноша из старинных фильмов. Мое сердце бешено забилось, и я подумала, что больше никогда не буду смеяться над этими придурковатыми поклонниками знаменитостей. Перед лицом абсолютной красоты это выглядит просто жалко.

Цзюйлань заметил мой взгляд. Его лицо вернулось к привычному безразличному выражению.

– Ну что, закончил?

– Ага, хотя он и не очень хорошо получился.

Черный корпус и белые струны, классический и простой, изящный и строгий. Я влюбилась в инструмент с первого взгляда. Передо мной стояло настоящее произведение искусства. Сам Цзюйлань понял это и записал на телефон, как играет на нем. Про себя я даже решила, что, если и найдется покупатель, ни за что не продам!

Потрогав корпус, я воскликнула:

– Цзюйлань, у тебя получился гуцинь! В будущем не удивлюсь, если скажешь, что можешь зажечь огонь трением или сплести рыболовные сети.

– Могу.

У меня рот открылся от удивления. Он же, вероятно, подумал, что я ему не верю, поэтому передал мне инструмент, подошел к груде расколотых поленьев, оставшихся после работы, и действительно начал руками прокручивать вставленную в полено ветку. Всего несколько движений – и наверх потянулся сизый дымок. Цзюйлань взял опилки, положил их к полену, и через мгновение разгорелось пламя.

– По телевизору видела, что трением огонь разжигать очень долго.

– Это если движения недостаточно быстрые и сильные.

Я взглянула на гуцинь в своих руках, затем – на пылающий огонь и почувствовала легкое головокружение.

– Цзюйлань, чего ты только не умеешь!

Сдержать эмоции не получилось. Да и самое время расслабиться, хватит с нас на сегодня.

– Сколько у тебя денег осталось? Можешь дать их мне? Верну завтра из заработанного.

Было очевидно, что гуцинь Цзюйланя до завтра продать не получится, но… я вручила свои последние сто с лишним юаней.

Позже я спряталась в спальне и тихо позвонила Ишэну. Его голос звучал спокойнее, поскольку больше не нужно было ночами сидеть у постели отца: состояние господина Цзяна стабилизировалось. Я полюбопытствовала, сможет ли он в свободное время найти среди своих знакомых сведущего и талантливого человека, которого бы заинтересовал гуцинь, сделанный Цзюйланем. Цену пообещала среднюю – чуть больше тысячи юаней.

Мне нужна была помощь в покупке инструмента «из своего кармана». Деньги я верну сразу, как продам украшения.

Ишэн был потрясен.

– Ты уверена, что гуцинь Цзюйланя… и есть тот самый древний музыкальный инструмент из исторических сериалов? Не думаешь, что это работа «Артефакта притворства»[40]? Может, ты просто путаешь старинный лук для обработки хлопка[41] с музыкальным инструментом?

– Думаешь, я совсем дура и не отличу?! – возмутилась я, совершенно позабыв, что сама не вижу разницы между гуцинем и гучжэнем.

Ишэн восхищенно присвистнул и едва не кинулся тут же кланяться У Цзюйланю в землю. Я предложила ему зайти к нам завтра и прихватить с собой друзей – приобщить к высокой культуре. Это им не банальный театр, это – великий гуцинь!

* * *

С утра пораньше я собиралась притвориться, будто мне внезапно позвонил Ишэн и сообщил, что кто-то очень заинтересовался поделкой Цзюйланя и хочет прийти взглянуть на нее. Однако помощник ушел до моего пробуждения и оставил записку, в которой говорилось, что он должен завершить какие-то дела и вернется позднее.

Я долго смотрела на записку. Не то чтобы в ее содержании было что-то особенное… Мое внимание привлекло написание иероглифов: их черты были гораздо красивее, чем даже в прописях по каллиграфии. Впрочем, Цзюйлань способен изготовить гуцинь – разве стоит удивляться необыкновенно красивому почерку? Сам инструмент все еще лежал в кабинете. Мне стало радостно оттого, что мужчина не торопится продавать его.

В ожидании Цзюйланя я занялась украшениями, но тот не вернулся и к полудню. Уже пришел Ишэн и привел с собой нескольких друзей, чтобы «купить» гуцинь. Я выставила инструмент на кофейный столик в гостиной, и гости собрались вокруг него посмотреть и обсудить. И говорить не стоит, как странно они все выглядели. Будто действительно знали, как на нем играть.

Господин Дай, мужчина в черных круглых очках в стиле ретро и темных тканевых туфлях, с манерами бессмертного[42] и обликом даоса, спросил:

– Госпожа Шэнь, сколько стоит этот гуцинь?

– Больше тысячи юаней. Я видела, что на «Таобао» стоимость гуциня колеблется от четырехсот-пятисот до двух-трех тысяч юаней.

– Я спрашивал о точной цене, по которой вы его приобрели. Хочу перекупить у вас.

Неужели так быстро нашлись ценители после всего парочки роликов Цзюйланя? Конечно, было бы здорово продать гуцинь вместо своих украшений, однако я без колебаний ответила:

– Инструмент не продается.

Пока мы говорили, двери во двор распахнулись и вошел сам мастер. Он взглянул на присутствующих, кивнул Ишэну в знак приветствия, прошел на кухню с метровой рыбой в руках и положил ее под кран в раковину.

Люди на острове привыкли к крупной рыбе, поэтому гости не сильно удивились.

– Это тот самый господин У, который сделал гуцинь?

Я попросила Ишэна занять чем-нибудь компанию и, взяв полотенце, забежала на кухню. Дождавшись, когда Цзюйлань домоет руки, я передала ему полотенце.

– Ишэн услышал, что ты сделал гуцинь, и пригласил друзей, которые разбираются в музыке.

Кое-кто из них даже захотел купить его.

Судя по всему, господин Дай был настроен серьезно.

Тут к нам вошел друг-доктор с гостями.

– Всем очень понравился инструмент, так что мы только и ждем, когда ты назовешь цену.

Цзюйлань окинул глазами людей вокруг.

– Этот гуцинь не продается.

– А? – Ответ выбил меня из колеи. – Но если ты не продаешь его, то зачем снимал все эти ролики? Что тогда будешь с ним делать?

– Играть. – И он вернул мне полотенце.

Ишэн и я растерянно переглянулись.

Поскольку в «спектакле» нужды больше не было, пришлось проводить всех приглашенных на выход. Я без конца извинялась. Друг бросил на меня взгляд и двинулся за ними. Едва последний гость перешагнул порог дома, его взгляд случайно скользнул по синему полу кухни и наткнулся на рыбу. Он мигом вбежал обратно, присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе, и закричал:

– Это голубой тунец!

И тут люди, которые уже вышли со двора, один за другим вернулись и собрались вокруг рыбы, взволнованно переговариваясь.

– Неужели?!

– Я слышал, в Японии его сейчас можно продать по тридцать тысяч юаней за полкило.

– Едва ли! В 2013 году голубого тунца, который весил больше двухсот килограммов, продали просто по заоблачной цене – за сто пятьдесят миллионов иен, то есть примерно одиннадцать миллионов юаней.

– Это цена на аукционе, и она сильно завышена, а на рынке тунец не такой уж и дорогой. Но точно не даром отдают. Несколько лет назад в государственной резиденции на озере Сиху представили плавник голубого тунца, привезенного из-за рубежа, – тот весил килограммов семьдесят. По слухам, ввезли его за сорок тысяч юаней, и это не считая доставки. А сейчас он стоит раза в два дороже.

– Ай-ай! Сколько лет уже не видел, чтобы кто-то ловил голубого тунца!

Хотя я и не такая искушенная, как эти старые гурманы, но с первого взгляда могу определить вид и качество рыбы. И как ребенок, выросший на берегу моря, знаю название вида пойманной тушки, хотя и никогда не пробовала такую. Дедушка говорил, что в его молодости голубые тунцы не были такой редкостью, как сейчас, и его команда время от времени ловила их. Так что он много раз пробовал эту рыбу. Плавник вкуснее всего в сыром виде: тает во рту, как мороженое. Даже представить сложно.

Ишэн сообразил быстрее всех и бросил Цзюйланю через окно:

– Цзюйлань, если хочешь его продать, нужно поскорее заморозить. Этот тунец ценен, пока свежий.

Затачивая нож и не поднимая головы, Цзюйлань ответил:

– Все в порядке, это мой ужин.

Я чуть не упала. Остальные тоже были в шоке и смотрели на Цзюйланя со смесью удивления, восхищения и тоски. Ишэн даже повернулся ко мне с немым вопросом в глазах: «Это же деньги, деньги, деньги! Как так?..»

– Если он так хочет, то пусть ест, – процедила я сквозь зубы.

Друг молча покачал головой, затем повернулся и с мягкой улыбкой сказал:

– Цзюйлань, мне тут пришла идея: сегодня я хочу поужинать с вами!

– Хорошо, но мне нужна будет помощь. – Тот с прежним вниманием продолжал точить нож.

– Без проблем!

Ишэн остался помочь Цзюйланю, тогда как пятеро его друзей топтались в замешательстве. Как люди воспитанные, они были более сдержанны и стеснялись прямо заявить о желании поужинать с нами. Но и не уходили. Я понимаю ход их мыслей: на вид рыба весит килограммов сорок-пятьдесят – втроем ее не осилить. Так мужчины и стояли во дворе, глядя, как Цзюйлань разделывает тунца и попивает свой чай. От поедания рыбы до рыбалки, от рыболовства на острове до защиты окружающей среды – казалось, они бесконечно могли находить темы для разговоров, лишь бы задержаться подольше.

– Что они делают? – прошептала я.

– Вы хотите попробовать рыбу? – спросил Цзюйлань, повысив голос.

– Да! – звучно и хором ответили гости.

Мой помощник слегка улыбнулся.

– Добро пожаловать в гостиницу «Ракушка». Ужин на одну персону стоит шестьсот юаней. Помимо рыбы, будут фрукты, овощи и напитки.

Пятеро мужчин, не задумываясь, выстроились в очередь на оплату. Причем у каждого на лице так и читалось: «Кто последний, тому ничего не достанется». Увидев мое смущение, господин Дай усмехнулся:

– В большом городе тратить сотни долларов на ужин в хорошем ресторане вполне нормально. Вот только вряд ли там подадут свежего голубого тунца.

Я с ошарашенным видом взялась собирать деньги. Но не успела получить оплату с этой пятерки, как во двор один за другим стали заходить какие-то люди. Увидев очередь, они сразу вставали в нее.

Из их объяснений я поняла следующее: Цзюйлань рано утром арендовал рыбацкую лодку, а когда вернулся на пристань, там было много людей. И кое-кто из них узнал голубого тунца, так что новость быстро разнеслась.

На обратном пути к нему подходили с вопросами. Цзюйлань заявил, что в гостинице «Ракушка» сегодня будет шведский стол, и менее чем за полчаса принял заказы от сорока человек, после чего сообщил, что больше мест нет. Наверное, если бы эти пятеро ценителей музыкальных инструментов не были друзьями Ишэна, то, скорее всего, рыбки бы им не досталось.

Собрав со всех деньги, я подсчитала сумму: двадцать шесть тысяч четыреста юаней. Изначально было двадцать семь, но Цзюйлань взял шестьсот и отдал их чудо-доктору, чтобы тот купил овощей, фруктов и напитков.

В половине седьмого начался фуршет. Во дворе было расставлено несколько столов с белыми скатертями. На тарелках лежали отварные зеленые овощи, холодная морская капуста, овощной салат и различные нарезанные фрукты. Но никто из гостей не обращал на них внимания, ибо каждый желал лишь полакомиться голубым тунцом. Можно сказать, что те шестьсот юаней с человека были потрачены на возможность попробовать тунца. Кроме рыбы, гости ничем больше не интересовались.

Пока мы с Ишэном расставляли приготовленные овощи и фрукты, Цзюйлань принял душ и переоделся. Перед раковиной у кухни стоял длинный металлический стол, за которым и встал наш повар. Очищенный тунец лежал перед ним. Для удобства дедушка установил лампу под кухонным карнизом. Яркий свет отражался от белоснежной футболки Цзюйланя, и выглядел мужчина очень эффектно.

Он опустил голову, положив заточенные ножи на стол. Все уставились на него, задаваясь вопросом, что же шеф-повар собирается делать, чтобы оправдать возложенные на него ожидания.

– Сегодня вечером я приготовлю рыбные кусочки.

А?.. Рыбные что? Те немногие, кто понял, тут же объяснили остальным, что речь о японских сашими.

– Нарезать рыбу буду, основываясь на искусстве резки ножом, возникшей в эпоху Тан. В то время это называлось «чжокуай», или «рыбное ассорти». Япония переняла это искусство у Китая и разработала свои техники. Можно сказать, что рыбное ассорти – это разновидность блюд из нарезанной сырой рыбы, но не сашими.

Держа нож в правой руке и направив лезвие вниз, Цзюйлань поклонился.

– По традиции здесь нужно музыкальное сопровождение, но я не могу разорваться, поэтому обойдемся поэзией.

Благодаря его высокому росту и элегантным манерам у гостей создавалось ощущение, что перед ними благородный господин из далеких эпох. Растерявшись, присутствующие неосознанно выпрямились и склонили головы в ответ. А когда подняли, под звучный голос повара блеснул нож – и на тарелке появился первый кусочек.

Повар-искусник из рук рыбака

Принял с почтением свежий улов.

Снял чешую острием тесака,

Рыбу разделал на много кусков.

Красные рыбьи глаза удалил,

Кости извлек и с лучком порубил.

Падают белые рыбы ломти

Из-под ножа еле слышно, как снег,

Лучшее – мне: все же, как ни крути,

Я среди нас пожилой человек.

Каждому повар поднес по куску,

Мягкое брюшко – лишь мне, старику…

Я не заметил, как стало пустое

Полное лакомства блюдо златое[43].

Нарезая рыбу, Цзюйлань прочитал отрывок из стихотворения поэта Ду Фу. Он покачивался из стороны в сторону вслед за изменением тона своего голоса, словно в танце, а нож поднимался и опускался, будто качаясь на ветру. Кусочки рыбного филе приземлялись на белую фарфоровую тарелку и напоминали снежинки. Спустя время, точно аккуратная пагода, на ней лежала гора из нарезанного тунца.

Направление ножа изменилось, и рыба уже стелилась на другую тарелку: Ишэн не забывал помогать и поспешно заменял тарелки. Убедившись, что «ассистент» справится, Цзюйлань ускорился, и филе полетело, напоминая листву, ветром сорванную с дерева.

Гости завороженно наблюдали за нарезкой, а маэстро кулинарного искусства тем временем взял еще один нож в другую руку. Никто даже не догадывался, что произойдет дальше. Мое сердце дрогнуло, я широко распахнула глаза и, затаив дыхание, наблюдала.

– Ах!

Под восхищенные вздохи толпы Цзюйлань левой рукой резал лук, а правой – рыбу. Один нож поднимался, в то время как другой опускался, и все это было похоже на танец. От шеф-повара веяло спокойствием, а каждый кусочек был тоньше крыла цикады – один за другим они изящными перышками ложились на тарелку.

Я все думала о танских стихах, что читала когда-то: «Звук ножа прохладен и тянется, словно нить», «Тарелка, подобно снегу, боится дуновения ветра».

Какая-то невероятная картина разворачивалась перед моими глазами.

«Разве ты не видишь, что, разрезав позвоночник, навсегда отрезаешь путь к волнам».

С последней строчкой стихотворения ножи остановились и на длинном столе остались лишь кости и сорок восемь аккуратных тарелок с рыбой.

– Угощайтесь, – положив нож, сказал мой помощник.

Через мгновение кто-то зааплодировал. Затем подхватили и остальные – аплодисменты гремели подобно грому. Присутствующие были настолько потрясены, что не могли подобрать подходящих слов и только бурно хлопали в ладоши, выражая крайнее изумление и волнение.

Цзюйлань же по-прежнему сохранял непринужденный вид. Он прикрыл кости белой тканью и изящно, на европейский манер, поклонился гостям, чем вызвал всплеск новых оваций. Пробравшись мимо гостей, мужчина зашел в гостиную.

Собравшиеся проводили его взглядом до плетеного стола, на котором лежал гуцинь. Цзюйлань сел за стол и начал играть. Это оказалась «Летняя ночь, звездное небо и море», чему я очень удивилась. Четко помню, что месяц назад он слышал песню впервые. Но как это возможно – исполнять музыку, которую слышал всего несколько раз?

Многие из пришедших сегодня наверняка видели смену масок в сычуаньской опере[44] или арабский танец живота. Поэтому игра на гуцине не вызвала сильного удивления, по сравнению с тем поразительным эффектом, который произвела нарезка рыбы. Порывистые движения сменились на спокойные, заставив людей расслабиться и сделав чувствительнее их вкусовые рецепторы, что лучше всего подходит для дегустации.

Всем не терпелось попробовать тунца. Мясо было тонким, почти прозрачным и таяло во рту. Гости были довольны, чувствуя, что вечер стоил своих денег.

* * *

Когда гости ушли и мы убирали двор, было уже десять вечера. Приняв душ, я села на диван, скрестила ноги и в изумлении уставилась на более чем двадцать тысяч юаней. Мне не нужно было платить за аренду или ипотеку, так что если откладывать, то хватит на все годовые расходы. Несколько дней назад я дала себе слово не брать денег в долг у Бувэня и сказала себе доверять Цзюйланю, но никогда бы не подумала, что он так быстро исправит наше положение.

В дверь комнаты постучали.

– Войдите, – крикнула я, поправив одежду и волосы.

Вошла звезда сегодняшнего вечера с подносом. Мой помощник поставил на стол две тарелки с юаньцзы[45] в рисовом вине.

– Ты весь вечер заботилась о гостях и осталась без ужина, поэтому приготовил тебе поесть.

Как только он это произнес, мой живот заныл от голода.

– Ты ведь тоже почти не ел. Поужинаем вместе?

– Хорошо. – Цзюйлань сел за стол.

Надев тапочки, я устроилась напротив.

– Спасибо за работу сегодня. Деньги здесь… – Я указала на купюры. – Что будешь делать с ними? Можно положить в банк…

Хотя без удостоверения личности открыть счет невозможно.

– Они твои. Сама разберешься, – небрежно бросил Цзюйлань.

Я чуть не подавилась. Поставила тарелку на стол и прокашлялась. Где это видано, чтобы работники не только помогали начальнику, но и отдавали ему деньги?

– Их ведь ты заработал, моего участия тут немного. Тогда зачем?..

Мужчина нахмурился, будто придумывая причину.

– Ты только начинаешь вести бизнес. Отдам деньги – тебе не придется больше занимать.

– Разве у меня плохо получается и гостиница ничего не приносит?

– До сегодняшнего дня не приносила. А теперь ты начнешь зарабатывать.

– Что ты имеешь в виду? Не понимаю.

Цзюйлань беспомощно вздохнул.

– В гостиничном бизнесе самое главное – это расположение, а у тебя проблемы с этим. В таком случае гостиница должна быть уникальной и чем-то привлекать внимание – отличаться от других. Именно это даст людям понять, что такой укромный уголок – это фишка. А вдобавок здесь можно наделать много примечательных фотографий.

– Фото! Они ведь стали красивыми только после обработки.

– Снимки с твоей гостиницей ничем не отличаются от других.

Мне стало неловко, но вынуждена признать, что он прав.

– Тогда что изменится с сегодняшнего дня?

– Людям нравится новизна, а еще они любят похвастаться. Конечно, это не совсем добродетель, и все-таки показывает их вкус, видение и мудрость. Сегодняшние посетители будут охотно делиться впечатлениями. И неважно, насколько экзотические блюда они попробуют в будущем, – этот ужин за шестьсот юаней навсегда останется у них в памяти.

Я тупо уставилась на него. Все это время я думала, что Цзюйлань продешевил. Те, кто пришел к нам сегодня на ужин, были знатоками или влиятельными людьми на острове, которые знали реальную стоимость голубого тунца. Даже если бы мы запросили две тысячи, они бы согласились. К тому же кулинарное шоу нашего новоявленного шеф-повара явно впечатлило гостей, поэтому они уж точно не пожалели бы о потраченных деньгах.

Сначала мне казалось, что Цзюйлань не знал, сколько на самом деле стоит голубой тунец. Но так как он успел объявить цену, я не стала переубеждать его. Неожиданно оказалось, что он четко знал: низкая цена привлечет первых гостей и покажет им лучшие стороны нашей гостиницы. Так чем же неудачна была эта идея? Мой помощник потратил шестьсот юаней, чтобы купить место в памяти людей, их стремление приобщиться к чему-то интересному им и получить удовольствие.

Мне кажется, что Цзюйлань становится все более и более таинственным. Как только думаю, что знаю его, он удивляет меня снова. Он хорош и в кулинарии, и в оказании первой помощи, в строительстве, в изготовлении гуциня и игре на нем, разведении огня и плетении рыбацких сетей… Уметь что-то из этого не странно, вот только подозреваю, что мой помощник просто хорош во всем. Где нужно было родиться, чтобы вырасти таким всеведущим?

Внезапно зазвонил телефон. Трубку я взяла сразу, думая, что это Ишэн. И не ошиблась.

– Почему звонишь так поздно?

– Хочу поговорить с тобой о Цзюйлане.

Услышав тон его голоса, я не удержалась и посмотрела на объект разговора.

– Слушаю.

– Ты говорила, он не должен тебе нравиться. А я не возражал и поддерживал, потому что, даже если ты ничего о нем не знаешь, он крутой и хорошо к тебе относится. Вот только сейчас очень надеюсь изменить твое мнение.

Цзюйлань неторопливо ел ужин и ни о чем не догадывался.

– Почему же?

– В тот день тебя ранили, а твои глаза плохо видели, поэтому даже студенты-медики распереживались. Зато этот человек был абсолютно спокоен. Он не только знал, что тебе ничто не угрожает, но еще и без ошибок оказал первую помощь. Дело не в сложности, а в том, что для такого спокойствия нужен клинический опыт. Приобрести его можно, только столкнувшись лицом к лицу с кровью и смертью. И посещения двух-, трехмесячных курсов точно недостаточно.

Слова Ишэна подтвердили мою догадку, и я согласно хмыкнула.

– А как ножом владеет! Сама видела. Такому нельзя научиться за несколько уроков. Если не веришь, отведу тебя к профессиональным поварам, и они подтвердят.

– Не надо. Верю. К тому же Цзюйлань умеет играть на гуцине. Конечно, такое умение не редкость. Например, я сам могу играть на эрху. Но изготовить инструмент мне не под силу. Ему же удалось сделать это из случайного куска дерева. Послушав его исполнение, могу тебя заверить: гуцинь сделан как следует, тон идеальный. И твой новый знакомый хорошо играет. Можно даже сказать, что перед нами настоящий мастер, и неважно, создает он инструмент или играет на нем. Сяо-Ло, подумай, насколько это нормально?

Я не невежда или небожитель, отринувший людской мир, для меня все это тоже весьма необычно. Посмотрев на Цзюйланя, я подумала, что есть еще много вещей, которых мой друг-доктор не знает и потому даже не осознает, насколько все на самом деле странно.

Доев, мой помощник отставил тарелку и посмотрел на меня. Интуиция подсказывала, что он точно знает, о чем мы говорим по телефону.

– Сяо-Ло, алло… – позвал Ишэн.

– Понимаю, что ты хочешь сказать. После ограбления его спокойствие помогло больше, чем студенты-медики. С ним не надо беспокоиться, что придется занимать деньги… Цзян Ишэн, позволь открыть тебе секрет. В детстве ты играл на эрху. И каждый раз, когда ты выходил на сцену, будто павлин, я могла лишь сидеть и аплодировать тебе, хотя на самом деле мне было очень грустно. Убрать тебя из своей жизни я не могу, а вот найти человека, который не только играет на гуцине, но и способен сделать его… – Я гордо рассмеялась. Разве это не полная победа? – Увидев Цзюйланя в деле, ты осмеливаешься хвастать своим сломанным эрху?

Ишэн долго молчал, а потом вдруг тихо рассмеялся.

– Шэнь Ло, ты и в самом деле ненормальная! Но знаешь, что я люблю тебя?

– Такие глубокие чувства выставляют меня в плохом свете!

В детстве Ишэн умел играть на музыкальном инструменте и в шахматы, имел успехи в каллиграфии и рисовании, а я служила ему фоном. Однажды мой день рождения превратился в демонстрацию его талантов.

– Ты действительно все обдумала?

– Найти всемогущего и всепобеждающего парня – мечта каждой девушки. Ничего не могу с собой поделать.

– Цзюйлань рядом? Мне кажется, ты снова боишься, что кое-кто сбежит из дома, поэтому продолжаешь показывать свою собачью преданность.

– Ишэн, тебе не нужно все время напоминать мне, насколько ты умный.

– Все-все, кладу трубку. Передай своему принцу, чтобы не сердился на меня. Человеческое сердце по своей природе предвзято. Я считаю его другом, но если придется выбирать, то выберу тебя.

Мы договорили. Цзюйлань смотрел на меня.

– Ты все понял?

– Даже не зная, о чем говорил Ишэн, я прекрасно слышал тебя.

Лицо залилось краской. Хвастаясь перед Ишэном, я надеялась добиться от него понимания и поддержки, только чересчур осмелела.

– Знаю, что ты еще не мой парень. Просто…

Кажется, Цзюйланя заинтересовало, что человек может покраснеть в одно мгновение, поэтому он потрогал мою щеку.

– Горячая!

Я чувствовала, как кровь приливает к голове: горячим было не только лицо – даже уши пылали, отчего руки Цзюйланя казались все холоднее и холоднее. И схватила его за пальцы, желая поделиться своим теплом. Мужчина смотрел на меня. В его глубоких и темных глазах будто читались сомнения и борьба.

Мне стало страшно от мысли, что он в любой момент оттолкнет меня, поэтому я невольно сжала его руки изо всех сил.

– Уверена в том, что делаешь?

– Да!

– Ты ничего не знаешь о моем прошлом.

Я покраснела еще сильнее, но отступать не собиралась.

– Зато знаю о твоих чувствах. И не говори, что столько всего для меня делаешь лишь по доброте душевной или из-за желания помогать людям.

Цзюйлань опустил глаза и промолчал. Сердце словно оборвалось. Хотя я никогда не была влюблена, все равно чувствовала внимание и заботу со стороны этого человека. Пусть и принимала это как само собой разумеющееся, а не как любовь. Только вот что, если… все не так? Возможно, не только у меня к нему чувства, но и у него ко мне?..

Постепенно мое лицо побледнело, а ладони стали такими же холодными, как у Цзюйланя.

– Если после следующего полнолуния ты не передумаешь, я… – Слова давались ему тяжело.

Зато мое сердце затрепетало.

Он взглянул на свою руку.

– Так и будешь за нее держаться?

– Ой! Это… – Я быстро отпустила его, и мое лицо снова вспыхнуло.

Цзюйлань улыбнулся и ущипнул меня за щеку. Это слегка шокировало.

– Взаимность – настоящий дар, – таков был его ответ на мой ошалевший взгляд.

Мужчина встал как ни в чем не бывало и поставил две тарелки на поднос.

– Спокойной ночи.

Я сидела в ступоре. И вдруг вспомнила, что при первой встрече точно так же ущипнула его, а сейчас получила ответ. Прикрыв лицо руками, я тут же захихикала! Подобная «месть» создает много воспоминаний и больше подобных ситуаций. Жалею, что раньше не додумалась до этого.

Глава 8. Обещание в полнолуние

Самое мягкое мясо устриц спрятано за самыми твердыми раковинами, а самые красивые жемчужины прячутся на глубине.

Я ожидала, что о гостинице узнают на острове, но не думала, что и за его пределами тоже.

В тот вечер один из гостей снял два видео на телефон: на одном Цзюйлань держал ножи в обеих руках, а на другом – сидел у каменной стены дома и играл на гуцине. Гость загрузил видео на «Weibo»[46] и подписал: «Невероятный ужин». Репосты множились с невероятной скоростью, привлекая разных пользователей сети: следящих за внешностью женщин, увлекающихся старинной музыкой меломанов, гурманов и исследователей, изучающих техники разделки рыбы… Бесчисленное множество людей оставило свои комментарии под видео с «шеф-поваром». Пользователи не знали имени Цзюйланя, поэтому назвали его так, взяв слово прямо из того стихотворения, которое он прочел.

Реально круто! Выглядит настолько здорово, что не могу перестать смотреть.

Музыкант, умеющий готовить, или повар, играющий на гуцине? Все дело в таланте, а еще в красоте. Родиться таким красивым и с такой харизмой! Черт возьми, как жить другим мужчинам?

Истинный китаец! В истории на шестом году правления Тяньбао[47] Ли Бо[48] отправился со своим сыном в Чжунду[49], и там к нему подошел незнакомый младший чиновник выразить свое восхищение. Ли Бо был очень тронут и лично угостил его нарезанной рыбой, а при прощании подарил чиновнику стихотворение. О стихах этого поэта говорить излишне – поищите в «Байду»[50] и обязательно обратите внимание: Ли Бо сам умел разделать рыбу! Ах, Ли Бо, Ли Бо! Не только написал множество великих стихотворений, вошедших в историю, но и мастерски владел кухонным ножом! Настоящая гордость нации!

Еще во времена государств Вэй, Цзинь, Южной и Северной династий искусство нарезки мяса служило не только для кулинарных целей, но и как представление. Во время расцвета династии Тан поэты воспевали рыбу: Ван Вэй, Ли Бо, Ду Фу, Ван Чанлин, Бо Цзюйи[51]… Даже Ли Бо, прекрасно владеющий боевыми искусствами, время от времени лично нарезал рыбу. «Вздохнув, кинжалом он взмахнул, и алый лепесток на чистый снег упал[52]..»

С ума сойти! Автор поста сказал, что шеф-повар сам сделал гуцинь! Он! Сделал! Его! Сам!

Ли Жихуа во времена поздней династии Мин писал в «Заметках о Пурпурном персиковом дворце», как прочитал «Книгу о владении ножом», которую составили при династии Тан. Жаль, что примерно тогда сам труд был утерян и Ли Жихуа не увидел тех навыков в действии. Зато шеф-повар на видео, похоже, выделывает нечто подобное.

К счастью, Ишэн вовремя связался с гостем, который опубликовал видео, и на вопросы под постом ответил только: «Место проведения фуршета – гостиница «Ракушка», а мужчина на видео – управляющий».

В сети стали искать информацию об этом месте, и многие нашли ее на «Вэйбо». Как истинные детективы, они сравнили мои фотографии гостиницы с видео и пришли к выводу, что место одно и то же. Люди оставляли сообщения одно за другим. Кто-то спрашивал о пейзажах острова, кто-то просил разместить больше фотографий Цзюйланя, а кто-то просто собирал слухи…

Число подписчиков на «Вэйбо» резко выросло со ста до более чем миллиона человек, а количество сообщений увеличилось до тысячи в сутки. Я была напугана тем, как стремительно развиваются события: вдруг такая неожиданная «популярность» принесет неприятности герою видео.

Цзюйланя лишь удивило, что о нас так быстро узнали, будто он и не знал о влиянии интернета. Он не возражал и иногда даже с удовольствием зачитывал комментарии о себе.

– По крайней мере это доказывает, что он не в уголовном розыске, иначе бы напрягся, видя, как видео с ним вирусится в Сети, – утешал меня Ишэн.

Я хлопнула его по плечу. Друг пробежал глазами комментарии пользователей и указал на один из них: «Да он с Марса! Точно вам говорю!»

Он рассмеялся.

– В интернете столько психически нездоровых, что чтение подобных сообщений исцеляет меня: после них я чувствую себя нормальным!

Я подняла глаза на Ишэна и ощутила, что тоже в полном порядке.

* * *

С тех пор как о гостинице заговорили в Сети, люди звонили каждый день, чтобы снять номер, но раз за разом получали отказ. Были у меня подозрения, что звонящие преследовали другие цели, в то время как я все еще находилась в поиске верного пути. Поэтому нельзя было позволить кому бы то ни было внести хаос в мою жизнь. Теперь я решила денежные трудности и нашла лучший способ заработка, поэтому отказалась от первоначального плана открыть гостиницу.

По разным причинам гости, присутствовавшие на том ужине, время от времени возвращались поесть в «Ракушку». Но поскольку готовил все один Цзюйлань, а я лишь помогала, меню было небогатым и зависело от того, что наш шеф-повар купил на рынке. Конечно, гости могли заранее позвонить и что-нибудь заказать – только тогда и покупались нужные ингредиенты.

Поначалу я беспокоилась, не сочтут ли посетители такое ограниченное меню неприемлемым и не перестанут ли однажды ужинать в «Ракушке». Однако позже узнала, что так работают многие семейные рестораны в больших городах, ведь только ингредиенты, купленные и приготовленные в один день, могут гарантировать свежесть и правильный вкус блюд.

Безупречным кулинарным навыкам Цзюйланя полностью соответствовала обстановка: деревья и виноградные лозы вокруг дома довольно старые, а время придало этому месту особого колорита и украсило его согласно подходящему художественному замыслу. На гостей «Ракушка» производила неизгладимое впечатление, и они начинали приводить своих друзей, называя ее самым популярным домашним рестораном на острове.

Удивительно еще то, что посетителям не только понравились мои украшения из ракушек, но те даже стали пользоваться спросом. Конечно, у меня хватало денег для начала бизнеса, и сейчас цена была выше, чем когда я торговала на пристани. Вот так невзначай это тоже превратилось в мой дополнительный источник дохода.

При всем этом сильно утруждать Цзюйланя мне не хотелось. Он обслуживал около десяти человек в день и мог заработать примерно двести-триста юаней. Украшения раскупали по-разному: в один день могло уйти несколько штук, а в другой – чуть ли не целая коробка. Я посчитала, что, вычтя ежедневные расходы и зарплату Цзюйланя, могу откладывать по три-четыре тысячи в месяц. И этого было достаточно, чтобы не открывать гостиничный бизнес.

* * *

Я сидела у раковины во дворе и мыла овощи, когда зазвонил телефон. Вытерев руки, я посмотрела на экран: Чжоу Бувэнь.

– Датоу?

– В точку! Слышал от Ишэна, что ты передумала заниматься гостиницей и подалась в кулинарию.

– Да! Домашний ресторан – это чудесно. Мне кажется, он приносит достаточно, так что заниматься чем-то еще пока не хочу.

– Я все еще могу жить у вас?

– Конечно, в любое время. Когда ты приедешь?

– Как закончу работу, так сразу.

– Хорошо, буду ждать.

– Ты всем занимаешься сама и без выходных. Тебе нужно иногда отдыхать: гуляй, когда появляется время, смотри фильмы, балуй себя!

– Хорошо-хорошо.

Я повесила трубку и вдруг подумала… С тех пор как Цзюйлань попал ко мне, он только и делает, что работает. Это нужно срочно исправить и дать ему выходной.

Я тут же позвонила своему чудо-доктору и сказала, что хочу взять моего шеф-повара на море, попутно уточнив, не хочет ли он с нами. Тот без колебаний согласился и пообещал захватить с собой чего-нибудь вкусненького.

В субботу днем, в полпятого, когда солнце начало клониться к западу и уже было не так жарко, Ишэн арендовал лодку и мы все вместе вышли в море, чтобы полюбоваться закатом и поужинать. Проплыв больше часа, прибыли на место. Друг причалил лодку и достал снаряжение для подводного плавания.

– Пробовал когда-нибудь? – спросил он, обращаясь к Цзюйланю.

– Нет. – Тот с интересом рассматривал зеркало и дыхательную трубку.

– Воды не боишься?

Цзюйлань на мгновение опешил, а затем медленно ответил:

– Нет.

– Можешь нырнуть в бассейне на два метра или глубже?

– Могу.

– Тогда никаких проблем. – Ишэн сел напротив Цзюйланя и стал показывать, как надевается снаряжение. – Погружение не доставит проблем тому, кто хорошо плавает.

– Ты не с нами? – спросил помощник меня, увидев, что я сижу неподвижно.

– Я не умею плавать.

– Однажды в детстве Сяо-Ло упала в море и чуть не утонула. С тех пор ужасно боится воды и не может научиться плавать. Мы с Датоу потратили много сил, чтобы затащить ее в воду хотя бы в жилете. Если предложишь пойти без него, она решит, что ты хочешь ее убить, и будет отчаянно сопротивляться, – усмехнулся Ишэн.

– Многие не умеют плавать, – немного смутилась я.

– Это верно. Только они не потомки рыбаков, и у них не было такого прадеда, как у тебя. – Мой друг снова повернулся к Цзюйланю. – До сих пор старые рыбаки болтают, как хорошо плавал отец ее деда. В те времена не было специального снаряжения, а этот человек, по слухам, мог погружаться больше чем на двадцать метров. И посмотри на этого недостойного потомка, который тут же идет ко дну!

– Не отвлекайся, Ишэн, помоги лучше Цзюйланю. Это его первый опыт в погружении под воду… – проговорила я. – А ты внимательно следи за Ишэном и не ныряй слишком глубоко! Безопасность превыше всего!

Доктор проверил снаряжение моего помощника и, убедившись, что все в порядке, первым прыгнул в воду. Они кружили вокруг лодки, и Ишэн обучал Цзюйланя плаванию в маске. Наблюдая за ними, я поняла, что мой работник плавает очень хорошо, и почувствовала облегчение.

Вскоре «наставник» вернулся в лодку и вручил своему ученику пару черных перчаток и зеленый сетчатый мешок. Сам он был в таких же перчатках и продемонстрировал аналогичный мешок.

– Когда ловишь омара, нужно следовать за ним и не давать ему ущипнуть тебя. Ловишь одного, всплываешь на поверхность, кладешь омара в мешок у тебя на поясе и отправляешься на поиски следующего, – объяснял он и, убедившись, что его слушают, продолжил: – А будем ли мы ужинать омарами, зависит только от нашего успеха.

Я достала камеру и, делая снимки, смотрела, как мои друзья следуют друг за другом. Костюм для дайвинга закрывал все тело, оставляя открытыми только шею и голени. Ишэн много времени проводил в море, и его кожа приобрела бронзовый оттенок, в то время как кожа Цзюйланя больше напоминала фарфор. К счастью, благодаря подтянутой фигуре и энергичным движениями он не выглядел слабым.

Вскоре ему улыбнулась удача, и в мешке оказалось целых три омара. А вот у Ишэна дела шли не очень. Или, точнее – никак.

– Ученик превзошел учителя! – усмехнулся доктор.

Цзюйлань вернулся в лодку и вытряхнул из ведерка выловленных омаров, которые беспорядочно размахивали клешнями, а из сетчатого мешка – множество устриц. Я протянула ему полотенце.

– Думаешь, трех лобстеров недостаточно? – уточнила я у Ишэна, который все еще находился в воде.

– Конечно! Какой смысл мне есть чужой улов? Когда поймаю самого крупного, тогда мы отпустим того, которого поймал «студент»! – Он помахал нам и нырнул в воду.

Цзюйлань сел рядом, прислонившись к стене кабины нашей лодки и вытянув вперед ноги, и молча вручил мне небольшую устрицу.

– Говорят, что сырые они тоже вкусные, но я не привыкла так.

Ничего не говоря, он забрал устрицу из моих рук. Затем аккуратно открыл раковину и съел мясо, после чего, взяв мою руку в свою, мягко вложил в нее черную жемчужину.

– Это мне? – В моем голосе явно слышалась растерянность.

– Помню, что вам, девочкам, нравятся такие безделушки.

Я уставилась на крошечную вещицу в своей ладони – маленькую черную жемчужину в форме водной капли. В наш век, когда повсюду жемчуг лишь искусственный, Цзюйлань нашел и отдал мне настоящий.

– Ты знал, что устрица не пустая?

– Стал бы иначе давать ее тебе?

Я бы точно удивилась, если, решив съесть сырую устрицу, обнаружила в ней жемчужину.

– Спасибо!

– Да я случайно ее схватил.

Ответ меня обескуражил. Обычно мужчины говорят что-то вроде: «И где благодарность за все, что сделал для тебя?» – а у этого всегда такой вид, будто он ничего особенного не совершил. Однако Цзюйлань забыл, что я выросла у моря и точно знаю: самое мягкое мясо устриц спрятано за самыми твердыми раковинами, а самые красивые жемчужины прячутся на глубине.

– Что произошло, когда ты упала в море?

– Мне было семь. Родители разводились, а дедушка хотел сохранить их отношения и предложил погостить на острове несколько дней. Моя мать отличалась от мачехи: очень уважала дедушку, хотя не проявляла такого же уважения к моему отцу. Мы приехали втроем, дедушка специально взял лодку и вывел нас в море. Помню, погода в тот день была очень хорошей: голубое небо, штиль и морская вода, гладкая, как зеркало. Дедушка отдыхал в каюте, я плескалась в воде под наблюдением родителей. Тогда у меня хорошо получалось плавать. – Я криво усмехнулась. – Вдруг они снова начали спорить, а в это время мне судорогой свело обе ноги, но они этого не заметили. Что было потом, не помню. Знаю лишь, что чуть не утонула и меня спас дедушка. Развестись родители решили сразу, как их дочь очнулась. Слава небесам, больше не надо было слушать их ругань.

Цзюйлань молча наблюдал за мной. Я пожала плечами.

– Совру, если скажу, что не переживала. Но и не хочу лицемерить и говорить, будто переживаю до сих пор. Спустя столько лет и у мамы, и у папы новые семьи и дети. Да и у меня тоже своя жизнь. А прошлому место в прошлом.

Внезапно раздался громкий крик Ишэна:

– Я поймал здоровенного омара!

Мы с Цзюйланем наблюдали, как он гребет одной рукой, держа улов в другой. Я помахала ему, чтобы показать, что мы услышали.

– Позже запеку для тебя устриц, – небрежно бросил мне «шеф-повар».

Держа в руках черную жемчужину, я с улыбкой кивнула.

* * *

День завершился роскошным ужином из морепродуктов с видом на заходящее солнце. Было почти девять часов вечера и остров погрузился во мрак, когда мы возвращались домой, вдоволь наевшись и напившись. Ишэн взял с собой в море бутылку красного вина. Цзюйлань сделал несколько глотков, но большую часть бутылки выпила я, из-за чего дорога под ногами казалась мне неровной. Поскольку начальницу шатало, ее вел под руку помощник…

Дом Ишэна был первым на нашем пути. Друг попрощался и вошел во двор. Когда мы дошли до «Ракушки», Цзюйлань вдруг остановился.

– Ищешь ключ? У меня в сумке, – недоуменно произнесла я.

Он прислонил меня к стене со словами:

– Стой здесь и не двигайся.

Сам же перемахнул через ограждение дедушкиного, а теперь и моего дома. Я вмиг протрезвела и уставилась на забор, как будто увидела его в первый раз. Неужели через него так легко перепрыгнуть?

Внезапно ворота во двор распахнулись. Кто-то выбежал наружу и ударился о вывеску с названием моего заведения. Она рухнула на голову незнакомцу, и тот, вздрогнув, осел на землю и потерял сознание. Меня как током ударило. Цзюйлань же там, внутри, совсем один… Но, рванув с места, я споткнулась о вывеску и упала.

– Сяо-Ло? – взволнованно крикнул помощник.

– Все в порядке!

Я поспешно встала с земли и увидела, как Цзюйлань борется с неизвестным крепким мужчиной. У того был нож, которым он размахивал из стороны в сторону. Как же страшно… Но «мой мужчина» был абсолютно спокоен: даже успел оглянуться на меня и недовольно спросить:

– Почему не осталась снаружи?

– Берегись! Я… я… вызову полицию! – Дрожащими руками я достала телефон.

Услышав слово «полиция», нападавший попытался убежать, но безуспешно. Обезумев, он начал бросаться на Цзюйланя, однако тот ловко отобрал у нападавшего нож, а другой рукой схватил противника за шею, словно железным обручем приковав его к стене. Мужчина пытался сопротивляться, но висел в воздухе, поэтому дышать ему было трудно и вскоре он обессилел.

Когда ночной гость притих, Цзюйлань опустил его на землю.

– Кто ты? Зачем пришел?

– Ограбить. Бродил с корешем по округе, и решили попытать счастья. Смотрим – дома нет никого. Разве что такого поворота не ожидали…

– Неужели? – холодно спросил Цзюйлань и поднял нож.

– Не надо! – воскликнула я.

Помощник приблизился к грабителю, что-то сказал ему на ухо и отпустил. Тот без сознания упал на землю.

Он обернулся и посмотрел на меня. От моего испуганного вида его глаза потемнели, и он со стуком бросил нож на землю. Этот звук привел меня в чувство, и я бросилась к Цзюйланю убедиться, что с ним все в порядке.

– Ты не ранен? В доме нет ничего, что стоит дороже твоей жизни! Зачем полез в драку? С ума сошел? Еще и с голыми руками…

Цзюйлань не ожидал такой заботы и просто давал мне осмотреть его.

– Я до смерти испугалась! Хорошо, что ты не пострадал!

– Переживаешь, что… что меня могли ранить?

– Глупости! За грабителя боялась… – Я огляделась и, убедившись, что никто не видит, толкнула ногой вора, который по-прежнему лежал без сознания. – По закону нельзя никого пырять ножом, но… можно наказать его иначе, например побить чем-нибудь тяжелым, только чтобы не осталось следов.

Я сбегала в кабинет и вернулась с увесистой книгой – ей можно было поколотить вора как следует, не опасаясь, что потом придется отвечать.

– Вот, можешь приступать. Я вызову полицию, как закончишь.

Его взгляд становился все выразительнее, пока Цзюйлань вдруг не рассмеялся и не осветил все вокруг себя, подобно свету луны, что пробился сквозь ночные облака.

– Где ты такому научилась?

– По телевизору. В сериалах показывали, что полиция делает именно так.

– Позвони лучше Ишэну и попроси подойти к нам.

Я понятия не имела, как следовало поступить в подобной ситуации, но наш доктор Цзян с детства был самым умным.

Придя и увидев, что произошло, Ишэн не стал поднимать шум. Лишь молча выслушал мой подробный рассказ, переводя взгляд с Цзюйланя на вора и обратно. Первый же, казалось, ничего не замечал и продолжал обходить комнаты, проверяя, не пропало ли что.

Мой друг позвонил в полицию, и вскоре два запыхавшихся служителя закона появились у меня во дворе. Ишэн рассказал им, что, вернувшись после поездки на море, мы обнаружили двух мужчин, ворвавшихся в дом. Один из них в спешке попытался сбежать, но потерял сознание, когда на него упала вывеска, а второго мы связали. Полицейские растрясли обоих налетчиков и допросили их.

Сначала я немного нервничала, однако, какой бы вопрос ни задали полицейские, воры кивали и все признавали. Вид у них был растерянный: наверное, оба думали, что их все равно поймали, и неважно, как именно. А выходило все просто: из дома ничего не пропало, никто не пострадал и так удивительно совпало, что обоих воришек приложила жалкая дощечка. Закончив выяснять все подробности, полиция удалилась вместе с ворами.

Выходя со двора, один из них, посмотрев на ворота и упавшую вывеску, осторожно выдохнул:

– Потерять сознание от удара табличкой… Что-то в этом есть!

Прежде чем Ишэн начал расспросы, я торопливо заговорила:

– Уже очень поздно, нужно отдохнуть! Что бы здесь ни произошло, поговорим об этом завтра!

Он понял мой настрой и оставил вопросы при себе.

– Спокойной ночи! – зевнув, сказал друг и ушел.

Заперев ворота и входную дверь, я отправилась наверх. По дороге мне вдруг стало страшно. Повернувшись к Цзюйланю, я спросила:

– Можешь поспать сегодня в соседней комнате?

– Могу. – Он пошел за мной. – Не волнуйся, никто не прячется в шкафу или под кроватью: все проверил и убедился, что там нет даже мышей…

Я нервно хихикнула, и напряжение отступило.

– Как ты догадался? Ну, что буду переживать об этом.

– А разве в твоих сериалах все было не так?

– Э-э-э… Да, но комната слишком большая, и кто знает, что прячется в темном углу…

– У меня очень чуткий слух, к тому же буду спать за стеной. Так что не волнуйся.

После увиденного сегодня я больше ни капли не сомневалась в этом человеке. Зная, что Цзюйлань поблизости, я сходила в ванную, а затем со спокойной душой уснула.

* * *

Проснувшись утром, я увидела во дворе Ишэна, который завтракал и наблюдал за Цзюйланем. Я спустилась к ним, взяла тарелку овсянки и села рядом с доктором.

Цзюйлань вырезал новую вывеску с морскими узорами по углам. Получилось намного красивее, чем предыдущая. А чего еще ждать от того, кто сделал гуцинь? Увидев, что вывеска закончена, Ишэн отложил еду и отправился в кабинет за рисовой бумагой и тушью. В прошлый раз именно он написал четыре иероглифа: «Гостиница “Ракушка”». Когда мы были с средней школе, его каллиграфические работы завоевали первое место в провинции. И хотя Ишэн не занимался этим много лет, сейчас придерживался принципа «попытка не пытка». Закончив, он позвал меня посмотреть. Цзюйлань пошел вместе со мной.

– Неплохо. Лучше, чем в прошлый раз, – небрежно похвалил он.

– Ты так считаешь? – смущенно уточнил Ишэн.

Не произнеся ни слова, мой помощник подошел к столу и взмахом кисти, подобно полету дракона, написал иероглифы. Светило медицины был в шоке, но смог дать оценку:

– «Ветер подхватывает рукава, обнимая яркую луну»[53].

– Мой стиль каллиграфии поинтереснее будет, – серьезно сказал Цзюйлань, отложив кисть. Я взглянула на лучшего друга… и согласилась с этим.

Мой помощник взял написанные собственноручно иероглифы и прикрепил на табличку. Ишэн же скомкал свои и бросил в мусорное ведро.

– Ты чего? Расстроился? – Я похлопала его по плечу.

– Ты, невежда! Разве не знаешь, кому принадлежат восемь иероглифов «Ветер подхватывает рукава, обнимая яркую луну»?

– Понятия не имею.

– Ван Сичжи.

– О, спасибо! – улыбнулась я, сложив вместе ладони.

– Обращайся. Цзюйлань достоин похвалы! Сяо-Ло, как ты после вчерашнего?

– Переживаю, конечно, и обдумываю разные варианты.

– Какие, например?

– Возможно, Цзюйлань – агент и прошел спецподготовку, поэтому у него так много навыков, каких нет у обычных людей.

– Хм… Как Мэтт Дэймон в «Идентификации Борна». Другие идеи?

– Он путешественник во времени.

Ишэн выплюнул всю воду, которую только что набрал в рот, и закашлялся.

– Ты слишком часто пересматривала «Поразительное на каждом шагу»[54]!

Я сунула ему в руку две салфетки.

– Ну а сам что думаешь?

– Не знаю. Никаких мыслей. Просто беспокоюсь за тебя. Ты говорила, что если бы ответила на чувства Датоу…

Жестом я остановила его.

– Цзюйлань мне сам все расскажет.

– Когда?

– Скоро.

Завтра полнолуние, и интуиция подсказывает мне, что я все узнаю.

Полнолуние приходится на пятнадцатый день восьмого месяца по лунному календарю, и это не только праздник Середины осени, но еще и мой двадцать шестой день рождения. В этом году дедушка уже ничем не порадует меня, поэтому подарком будет ночь полной луны, о которой мы договорились с Цзюйланем.

Думая о завтрашнем дне, я очень нервничала. Зато мой загадочный жилец, казалось, вовсе забыл о своем обещании и по уши погряз в повседневных делах. У меня же работа вообще не шла, поэтому я просто сказала покупателям, что из-за Лунного фестиваля беру еще два выходных.

Заняться было нечем, и я просто сидела на диване и смотрела телевизор, проверяя ленту в «Вэйбо»: везде только и говорили что о предстоящем празднике. В новостях было следующее: «Полная луна на праздник Середины осени будет максимально близко к Земле. Такое случается раз в пятьдесят два года из-за вращения Земли и Луны. Европа, Африка и Южная Америка увидят полнолуние сегодня вечером, а Восточная Азия и Океания – завтра ночью».

Праздник Середины осени в сочетании с астрономическим явлением породили в интернете много сообщений вроде: «С кем вы разделите радость увидеть самое большое полнолуние за пятьдесят два года? Вы когда-нибудь представляли себе, как в свете огромной полной луны делаете предложение руки и сердца или признаетесь в любви?»

Я не понимала, что чувствую. Изначально это был мой особенный день, но он стал таким для многих людей.

После ужина у меня не было желания смотреть телевизор, поэтому я предложила Цзюйланю прогуляться. Он согласился.

Мы шли вверх по старой улице. Говорят, раньше на вершине горы был храм Мацзу, именем которого теперь называют и гору, и улицу. Но храм был разрушен, и рыбаки выбрали новое место для строительства храма, дав ему прежнее название.

Гора Мацзу невысока, но богата растительностью, а у подножия находится множество рифов. Если встать на утес, открывался великолепный вид на море. Сегодня вечером дул слабый ветер, облаков было мало, поэтому на поверхности воды хорошо просматривались лунные блики. Хоть пятнадцатое число только завтра, луна уже почти стала круглой. Было такое ощущение, что она не удержится на небе и вот-вот упадет.

Я боролась с собой весь день. Теперь же наконец не выдержала и набралась смелости.

– Завтра полнолуние. Помнишь, о чем мы договорились?

– Встретимся ночью на пляже, где вы с Ишэном нашли меня.

– Каменистый пляж у горы Мацзу?

– Да.

Изначально я думала, мне есть что ему сказать. Однако в ту тихую ночь, стоя рядом с ним и под шум волн любуясь сверкающим морем, вдруг почувствовала, что хочу просто насладиться моментом. А все остальное могло и подождать.

Вдруг Цзюйлань пошатнулся и чуть не упал, но мне удалось вовремя его подхватить.

– Что такое?

– Все в порядке, ногу свело… – Он внимательно прислушался, а его взгляд стал острее.

– Что-то не так?

– В лесу кто-то есть и медленно приближается к нам. Четверо.

«Возможно, соседи вышли прогуляться», – хотелось мне бодро ответить, только я чувствовала, что это маловероятно.

– Давай побежим по этой тропе и громко позовем на помощь, соседи услышат.

– Не могу бежать: нога.

– Я тебе помогу.

– Эти четверо не задумали ничего хорошего. По моему сигналу беги как можно быстрее. Их я возьму на себя. А ты приведи помощь.

– Нет, я тебя не брошу.

– Со мной все будет в порядке. Если останешься, это только помешает. Не делай меня уязвимым – это поможет мне больше всего.

– Хорошо. – Мне оставалось только подчиниться.

Цзюйлань попросил помочь ему дойти до ближайшей кокосовой пальмы. В этот момент стало очевидно, что бежать вдвоем не получилось бы: его ноги были тяжелыми, как каменные столбы, и мы с ним вспотели, сделав всего несколько шагов. Он попросил набрать ему булыжников.

– Беги вперед изо всех сил. Одна не возвращайся: слишком опасно. А со мной все будет хорошо.

Я закусила губу и кивнула.

– Беги! – крикнул Цзюйлань.

С максимальной скоростью, на которую только была способна, я припустила по горной тропе. Из кустов кто-то выскочил, пытаясь схватить меня, но взревел, не успев подойти: ему в переносицу прилетел камень. Пока он крутился на месте, я быстро вырвалась вперед. Едва неизвестный хотел погнаться за мной, как в него прилетел другой камень, и ему снова пришлось уворачиваться.

Цзюйлань, прислонившись к пальме, одной рукой бросал камни, а второй показывал противникам средний палец. Те пришли в ярость, и один из них закричал:

– Сначала уберем этого!

Я продолжала бежать, но не могла не обернуться: под кокосовой пальмой четверо мужчин с ножами в руках окружили Цзюйланя. Поскольку он не мог двигать ногой, ему оставалось только цепляться за пальму в попытке защитить себя. Нападавшие заметили это, и двое из них вонзили ножи ему в ноги.

Это меня испугало, и я уже хотела рвануть назад, как вдруг услышала слабый голос Цзюйланя:

– Сяо-Ло, держи слово!

Его голос был привычно спокойным, безо всякого волнения. Стиснув зубы, со слезами на глазах, я бросилась вниз по тропе.

Наконец я заприметила впереди слабые огни фонарей улицы Мацзу. На бегу я громко звала на помощь. Ишэн первым выскочил мне навстречу, спрашивая, что случилось.

– Цзюйлань… на утесе Инцзуй, у кокосовой пальмы… и четверо с ножами…

Друг широкими шагами направился в сторону горы, несколько соседей последовали за ним. Я не поспевала за всеми. Когда же добралась до вершины, соседи уже стояли под пальмой со странным видом. Больше под пальмой никого не было – ни нападавших, ни Цзюйланя. Соседи огляделись.

– Может, тебе приснился кошмар? Здесь же пусто.

– Наверное, они забрали его.

– Не волнуйся, Ишэн уже проверяет округу.

– Давайте осмотрим здесь все еще раз. Цзюйланя не так просто утащить.

Соседи разошлись в разных направлениях, продолжая поиски. Я вдруг вспомнила про мобильный телефон, который купила для помощника и просила всегда носить с собой. Тут же набрала его номер, но в ответ услышала женский голос: «Извините, набранный вами номер находится вне зоны действия сети, перезвоните позже». Я набирала вновь и вновь – ответ всегда был одинаковым.

* * *

Спустя час поисков в окрестностях горы Мацзу мы не обнаружили никаких следов. Еще бы, на такой большой горе затеряться в принципе несложно. Никто прямо не высказывал своих подозрений, но я чувствовала, что мне никто не поверил. Но он же не отвечает на звонки!

– Он взрослый человек, поэтому полиция начнет поиски только спустя сорок восемь часов. Даже если ты позвонишь им сейчас, они будут ждать трое суток, – удерживая меня, проговорил на ухо Ишэн.

Люди постепенно расходились, и некоторые даже любезно советовали ему «отвести подругу в больницу на осмотр».

* * *

Я в растерянности стояла на утесе и, сколько бы ни старалась, не могла понять, как пятеро здоровых мужчин могли бесследно исчезнуть. Я спросила у Ишэна, верит ли он мне.

– Верю, – отозвался он и, опередив мои слова благодарности, продолжил: – Как и если ты скажешь, что видела инопланетян.

Со слезами на глазах я ударила его в плечо.

– Давай ты мне еще раз расскажешь, что произошло, и мы вместе все проанализируем.

– После ужина, около восьми часов вечера, мы с Цзюйланем вышли на прогулку по тропинке у подножия горы. Шли в сторону утеса Инцзуй… Затем появились те четверо… – Я подошла к кокосовой пальме. – Внезапно у него свело ногу, и он не мог двигаться. Пока я бежала, он оперся о пальму спиной и защищал меня.

За кокосовой пальмой были заросли клематиса, слева виднелся склон горы, впереди – поле, поросшее сорняками, а справа находился утес Инцзуй с невысокими тунговыми деревьями[55] и лозами неизвестного растения. Осмотревшись, мы с Ишэном обратили внимание на утес, у подножия которого бурное море с громким плеском бросалось на зазубренные камни. Если нельзя найти на земле, быть может, что-то есть в море?

– Эта тропа ведет к пляжу на другой стороне горы, – вспомнила я.

Детьми мы часто там играли, поскольку это место не пользовалось популярностью и людей там не было.

– Знаю. Если они взяли с собой Цзюйланя, то быстро двигаться не могли. Чтобы добраться до того пляжа, нужно минимум двадцать минут. Когда сам поднялся на гору и не увидел там Цзюйланя, я побежал на утес посмотреть оттуда, но на пляже никого не было.

– Может, просто не разглядел?

– Взгляни на луну.

Я подняла голову и замолчала.

– Мне тоже приходила эта идея, поэтому попросил брата Ли пройти по той дороге – тоже ничего.

– Неужели они оттуда спрыгнули? – Мой взгляд упал на скалу Инцзуй.

– Невозможно! Это почти чистое самоубийство! Стоит ли идти на такой риск?

– Тогда куда они делись? Улетели в небо?

– Еще более невозможный вариант. Должно быть что-то еще… – Ишэн заколебался. – Эти четверо не взяли с собой Цзюйланя, а на пляже такого здоровяка не спрячешь. Хотя не так уж сложно закопать тело…

– Нет! С ним все хорошо! – Мой крик заставил его замолчать.

Однако же… Если эти четверо и правда сначала убили Цзюйланя, а затем избавились от тела и разошлись в разные стороны, притворившись обычными людьми, то вполне могли избежать встречи с поисковой группой.

Я ненароком взглянула на утес, выступающий в темноту бескрайнего моря. Он мог поглотить все, не оставив и следа. Внутри меня что-то кольнуло, и я тотчас прикрыла глаза, не осмеливаясь смотреть вперед.

– Каждый уголок уже обыскал, так что оставаться здесь нет смысла, – убеждал меня Ишэн.

Противопоставить было нечего, оставалось только пойти домой вслед за Ишэном в надежде, что Цзюйлань уже вернулся.

Глава 9. Я не боюсь тебя, ты мне нужен

По крайней мере в этот момент, прошу, дай мне знать, что ты чувствуешь.

Я хочу быть уверена, что не ошиблась и хоть немного тебе нравлюсь.

Ночью он так и не пришел. Телефон тоже молчал. Я сидела в гостиной на диване, периодически пытаясь дозвониться, но в ответ слышала лишь механический женский голос, который неизменно говорил: «Набранный вами номер находится вне зоны действия сети, перезвоните позже».

Поддаваясь волнению, я иногда выглядывала во двор в надежде увидеть Цзюйланя, но увы. Ишэн беспокоился обо мне, поэтому позвонил в больницу, отпросился и остался со мной. Наутро ни у кого не было аппетита. Только к полудню друг сварил лапшу.

– Приготовил много, поэтому ешь столько, сколько хочешь. Это придаст сил, и подумаешь, что делать дальше.

– Знаю, но кусок в горло не лезет.

Глубоко внутри я понимала, что все напрасно. В животе будто камень лежал, не оставляя места для еды.

– Хочу снова пойти к горе.

– Тогда давай вместе. Вдруг что-то обнаружим.

Отправились мы той же дорогой, где вчера шли с Цзюйланем. Полуденное солнце пекло так, что едва ли можно было открыть глаза. Ни одного человека нам не встретилось.

Ишэн нахмурился:

– Мозги у меня всегда хорошо работали, а куда эти люди могли исчезнуть, не пойму. Цзюйлань с его навыками должен был выжить, если только не произошло что-то, о чем мы не знаем.

Я молча двигалась в сторону утеса, глядя на бескрайнее синее море. Прошлой ночью, стоя здесь, я думала о будущем и заставила себя наслаждаться моментом, который оказался так скоротечен.

– Сяо-Ло, отойди, не стой так близко к обрыву.

Я отступила и медленно направилась в сторону кокосовой пальмы. Под ярким светом солнца все стало гораздо яснее. Пальма растет прямо у тропы, словно охранник, предостерегающий от опасностей. За всю жизнь не каждая женщина повстречает мужчину, готового постоять за нее и уберечь от смертельной опасности. Я зашмыгала носом, на глаза навернулись слезы. Цзюйлань, ты обещал! Обещал, что ничего не случится! Слово надо держать!

Ишэн, шагая вдоль склона, взволнованно заговорил и взмахнул руками:

– Мы здесь уже давно, но так никого и не встретили…

Я вытерла слезы, обернулась и непонимающе посмотрела на него. Он пояснил:

– Это не достопримечательность, поэтому днем здесь людей и не будет. Зачем те четверо пришли сюда глубокой ночью? Если собирались что-то украсть, то идти стоило на оживленную улицу Фонарей. Что за дело у них могло быть здесь? Не думаю, что эти мужчины наткнулись на вас случайно и ни с того ни с сего напали.

Тут меня осенило.

– Они что… были здесь из-за нас?!

– Похоже на то. Если мы не можем отыскать Цзюйланя, надо попробовать найти эту четверку, ибо им точно известно, где наш друг, но… – Ишэн вздохнул. – Цзюйлань не рассказывал нам, откуда он и чем занимался. Мы вообще ничего о нем не знаем! Найти зацепку будет крайне сложно!

– Откуда уверенность, что эти люди появились из-за него?

– Думаешь, из-за тебя? Вряд ли бы кто-то нанял четырех здоровых мужиков, чтобы расправиться с хрупкой девушкой.

– Да, преступники не заинтересовались бы мной, – немного поразмышляв, начала я. – Но за последние два месяца многое произошло: меня ограбили по дороге из банка, у дома мы поймали двух воров, а во время прогулки с Цзюйланем на нас напало четверо человек. На нашей улице всегда было спокойно и ничего подобного не случалось – и вдруг все навалилось именно на меня. На простое невезение как-то не тянет.

– А, действительно! Тут может быть связь.

– Да, во всех этих событиях есть кое-что общее – я.

– Скорее Цзюйлань, потому что все произошло сразу после того, как он поселился в твоем доме.

Ни подтвердить, ни опровергнуть слова Ишэна было невозможно. Как он и сказал, я мало что собой представляю, и нет причин намеренно вредить мне.

– Сейчас неважно, кто из нас мишень. Суть в том, что, если три происшествия связаны, тогда те двое воришек были…

– А это зацепка! – Ишэн тут же позвонил своему другу из полиции. – Что? Отпустили? Почему?..

Ни один из взломщиков не причинил телесных повреждений, не нанес материального ущерба, что могло быть расценено как попытка кражи со взломом. Поскольку задержанные признали свою вину, их ждал мягкий приговор – около шести месяцев и освобождение под залог. А так как дело будет слушаться в городе, на материке, их освободили из-под стражи, и те покинули остров.

– Они уехали временно, и их вполне реально выследить. Я попросил своих друзей выяснить, кто стал поручителем и когда рассмотрят дело.

Я кивнула. На сердце все еще было тяжело. Не знаю, сколько времени это займет. Цзюйлань… Он дал слово, что ничего не случится! Этот гордец не нарушит своего обещания!

* * *

Дома я снова погрузилась в прежнее состояние: сидя на диване, глазела в окно и названивала по номеру Цзюйланя. Чтобы отвлечь меня, Ишэн включил телевизор и выставил закуски на журнальный столик. Но мой любимый вид отдыха не помог: все мысли были обращены к пропавшему.

Примерно в восемь вечера я начала умолять друга помочь.

– Он уже сутки не выходит на связь. Можешь попросить друзей в полиции начать поиски?

– Хорошо! Тогда мне придется лично связаться с одним приятелем. Ничего, если ты останешься дома… одна?

– Конечно, без проблем! Посижу немного и пойду спать. Мой телефон всегда включен, так что звони в любое время.

– Тогда ладно. Выспись хорошенько. Наберу, если что-то прояснится. – Ишэн взял пальто и в спешке вышел.

Мои пальцы снова набрали номер Цзюйланя. «Набранный вами номер находится вне зоны действия сети, перезвоните позже».

– Сколько же еще времени нужно? – прошептала я в трубку.

* * *

– Полная луна на празднике Середины осени в этом году будет самой большой за последние пятьдесят два года. У нас в Китае есть поговорка: «Вода наполняется только для того, чтобы перелиться через край, а луна становится совершенной для того, чтобы исчезнуть». Полнолуние – это очень скоротечный момент. Знаете ли вы, когда ночное солнце будет идеально круглым? Согласно прогнозу, этот миг наступит в 23:49, то есть полной луна станет на праздник Середины осени. Вы выбрали место для того, чтобы насладиться видом? – раздавался возбужденный голос телеведущего.

Обдумав услышанное, я встала и начала рыться в шкафу в поисках одежды. Надев теплую куртку и нескользящие ботинки, прихватила еще и фонарик.

– …Жаль, что на юге нашей страны сегодня ночью ожидается дождь – не самая подходящая погода для наблюдения за луной…

Я выключила телевизор. А положив пульт, увидела на столике закуски и сунула в карман упаковку конфет. Уже на выходе прихватила складной зонт.

* * *

Я шла по тропинке, исхоженной уже вдоль и поперек. Наконец спустилась к пляжу с рифами, где мы договорились встретиться с Цзюйланем в полнолуние.

Этот каменистый пляж протянулся на сотни метров и напоминает небольшую бухту: по обе стороны от него из воды возвышаются отвесные скалы. Так как бурные волны разбиваются здесь об острые рифы, это место не подходит ни для купания, ни для швартовки лодок, поэтому люди сюда приходят нечасто. Только дети из окрестностей прячутся здесь, чтобы украдкой покурить или выпить.

Долгое время этот пляж был тайным садом для меня, Датоу и нашего доктора-гения. Каждый раз, когда я была не в настроении и хотелось побыть одной, сразу шла сюда.

Луна была большой и круглой, но из-за редких облаков она временами скрывалась за ними, и пейзаж то темнел, то светлел. Я выбрала самый заметный риф, взобралась на него и включила фонарик, подняв повыше наподобие маяка. Где бы ни был Цзюйлань, он заметит меня. Раз не смогла найти его, то сделаю более заметной себя. Это моя последняя надежда в море отчаяния.

Когда рука с фонариком уставала, я меняла ее на другую, так и чередуя их над головой. Больше ничего не оставалось, кроме как стоять и ждать…

Не знаю, сколько времени прошло и сколько еще должно было пройти. Казалось, мое тело превратилось в камень: ни усталости, ни голода, ни жажды. Пока Цзюйлань не вернется в целости и сохранности, я буду держать фонарик.

Ветер с моря вдруг усилился, густые тучи закрыли луну. Небо и земля стали черными, морская вода потеряла свой блеск, обратившись в чернила. Волны прибывали все быстрее и быстрее, поднимаясь все выше и выше.

Дедушка когда-то говорил: «Раз – ветер поднимается, два – тучи мчатся, три – волны набегают, четыре – вот-вот хлынет дождь». Опытные рыбаки следят за направлением ветра и знают, когда злится царь морских драконов[56] и когда пора найти укрытие.

Сегодня морской дракон явно не в духе и предупреждает всех держаться подальше. Будто ему назло, я стояла с фонариком и уходить не собиралась. Что, если Цзюйлань появится, стоит мне только уйти? Подожду еще немного… Еще чуток – и ухожу…

Вскоре без всякого предупреждения с неба обрушился проливной дождь. Крупные, размером с фасоль капли падали, больно ударяясь о мое тело.

Держа фонарик губами, я достала складной зонтик и раскрыла. Он тут же со свистом дернулся вслед за порывом ветра, оставив меня не только без защиты под ливнем, но и нарушив мое равновесие. Я расслабила руку, и зонт унесло ветром.

Вдруг мне почудилось что-то неладное. Посветив фонариком, я увидела, как морская волна бесшумно приближается к камню, на котором я стояла. Стало страшно, и нестерпимо захотелось отступить от воды подальше. Валун был неровный, и накатившая сильная волна столкнула меня прямо в воду.

Я отчаянно боролась, пытаясь ухватиться за ближайший риф, но, к ужасу своему, поняла, что ничего не выходит. Ухватиться было не за что, и меня мотало из стороны в сторону. В последний момент, когда я уже была готова потерять сознание, меня обхватила чья-то крепкая рука и вытянула из моря.

Глубоко дыша и беспорядочно кашляя, я всем телом дрожала от страха. Сердце же мое переполняла радость: вот-вот я наконец увижу своего спасителя, это точно Цзюйлань! Было темно, и морская соль жгла глаза, но я ни капли не сомневалась: он здесь.

Стихия вокруг бушевала, и казалось, что мир вот-вот перевернется. Мужчина одной рукой схватился за выступавший валун, а другой держал меня. Я укрылась от волн и ветра, втиснувшись между ним и валуном. Не знаю, то ли это дождь, то ли соль, то ли слезы, но перед глазами стоял туман. Я протянула дрожащую руку и погладила Цзюйланя по лицу, желая убедиться, что это не видение. Настоящий. Живой. Я сразу же крепко прижалась к нему, обняв за шею.

Небо было черным, ветер выл подобно стае голодных волков. Капли дождя били, словно удары кнута, а море бушевало, как разъяренный дикий зверь, рвущийся поглотить весь мир. Вселенная оказалась на грани разрушения, но я наконец нашла покой в его объятиях.

* * *

Все бури когда-то заканчиваются. Спустя полчаса ветер стих, и дождь прекратился, море успокоилось, а тучи постепенно рассеялись. Красивая полная луна в темно-синем небе отдавала весь свой свет водной глади моря. Я подняла голову на Цзюйланя и осторожно вытерла капли с его лица.

– Спасибо, спасибо… Апчхи!

Тело дрожало от невероятного холода. Мужчина осторожно подтолкнул меня, помогая сесть на камень. Как осьминог, я цеплялась за него руками, пока не поняла, что на нем нет рубашки. Голая кожа была не теплее морской воды. Чтобы скрыть свое смущение, я сказала:

– Садись.

Он лишь покачал головой, указывая в сторону дома, и убрал свою руку. С опозданием я поняла, что что-то не так.

– Домой не пойду. – Я крепко сжала его руку. – Ты… Поговори со мной. Можешь звать меня Сяо-Ло.

Цзюйлань молча смотрел на меня, сжав губы.

– Не можешь? Это они с тобой сотворили?

Слезы текли из глаз, и я пальцами потянулась к его губам.

– Покажи, где тебя ранили.

Мужчина, смутившись, увернулся от моей руки. Полным недоумения взглядом я уставилась на него, однако он по-прежнему хранил молчание, а в его глубоких глазах отражалась печаль. Не желая давить, я взяла его за руку и потянула за собой к валуну, пытаясь выбраться на берег, даже позабыв о страхе перед водой.

– Давай поскорее поедем к Ишэну, пусть осмотрит тебя.

Спаситель помог мне взобраться на камень, а когда я обернулась и потянула его за собой, он не сдвинулся с места. Едва я собралась потянуть его сильнее, Цзюйлань незаметно для меня высвободил руку и медленно попятился назад.

– Стой! – Мой голос сорвался на крик.

Я была готова прыгнуть обратно в воду и погнаться за ним, но Цзюйлань замер и примирительно поднял руки, показывая, что остается. Я совершенно растерялась, стоя на коленях. Он же, убедившись, что прыжки в воду отменяются, медленно отошел от камня. Я не сводила с него глаз. Мужчина остановился в нескольких метрах от меня. Не дотянуться.

– Цзюйлань. – Я выдавила улыбку.

Неожиданно его тело начало двигаться, будто под поверхностью воды его поддерживала некая скрытая платформа. Он медленно поднимался над волнами, пока та не достигла его талии. Вся верхняя часть туловища была обнажена. Когда вода оказалась на уровне пояса, Цзюйлань остановился и спокойно смотрел на меня, намекая, что убежать пока еще есть шанс.

В лунном свете облик его был совершенен: передо мной словно выросла мраморная статуя из греческого храма. Под светлой кожей узнавались сильные мускулы, капли сверкали серебром, скользя по изгибам тела. Я бы соврала, если бы сказала, что не обратила внимания на нависшую угрозу. Только, чтобы напугать меня, этого было недостаточно.

– А ты в хорошей форме. – Мой голос слегка дрожал.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза и, похоже, пришел к какому-то решению. Послышался плеск, будто огромная рыба выпрыгнула из воды. Когда волны утихли, я перевела взгляд на берег и увидела Цзюйланя, мирно сидящего на камнях.

Я смотрела на него открыв рот, а мой разум опустел. Грозовое небо вмиг очистилось и напоминало теперь безупречный сапфир. Наверху ярко засиял золотисто-желтый диск луны, отражаясь мерцанием в морской воде. Мой спаситель сидел ко мне боком. Верхняя часть его тела была обнажена, а вместо ног торчал длинный серебристо-голубой рыбий хвост.

Что происходит? Как это? У меня все-таки начались галлюцинации? Может, это сон? Или я на пороге смерти? Опасен ли тот Цзюйлань, что сидит передо мной? Но как бы ни убеждала себя, что все это лишь наваждение, какая-то часть разума утверждала обратное.

Инстинктивно захотелось закричать, и в то же время я видела знакомое лицо. Это сводило с ума. Голова закружилась. Если показать свой испуг, это обидит его, поэтому нельзя! Никак нельзя…

Словно истукан стояла я на коленях, уставившись на Цзюйланя. Мужчина тоже замер, обреченно выжидая.

Спустя какое-то время ко мне вернулся голос, и я сухо спросила:

– Это что, косплей?

Другого разумного объяснения, кроме сновидения, помешательства, галлюцинаций и прочего, у меня не было. Я побоялась, что он не поймет, поэтому помогла себе жестами:

– Это значит перевоплотиться в персонажа фильма, романа или игры с помощью костюмов и реквизита. Умелый косплеер может создать любой образ, какой захочет.

Цзюйлань покачал головой. Высоко поднял свой почти двухметровый хвост, очертил им в небе красивую дугу и опустил обратно в воду. В лунном свете каждое движение серебристого хвоста завораживало. Подобное точно неподвластно человеку – больше похоже на дар Творца.

Настоящий! Правда настоящий! После принятия этого факта страх постепенно рассеялся. И почему я надеялась, что все это видение? Зачем вечно жду от Цзюйланя разумного объяснения? У него что, не может быть рыбьего хвоста? Это же все еще он!

Я не могла оторвать от него глаз. Цзюйлань понял, что я только сейчас осмелилась рассмотреть его, и слегка повернулся. При таком свете все в его облике казалось другим: глаза будто были посажены глубже, надбровные кости – выше, переносица – прямее, крылья носа – у́же, челюсть выступала сильнее, а все лицо стало более угловатым. Его угольно-черные влажные волосы ниспадали на плечи, оттеняя эту холодную красоту.

За исключением передней части тела, все остальное было покрыто мелкой синеватой чешуей. Цвет чешуи постепенно бледнел снизу вверх: темно-синий, как кашмирский сапфир, хвостовой плавник плавно светлел и переходил в кристально-голубой на плечах. При свете луны чешуя слабо отливала серебром, а на руках меняла свой цвет от светлого к темному от плеча к запястью, становясь вновь темно-синей.

– Когда мы были в воде, я не чувствовала чешуи на твоих плечах и руках. Ее же не было, верно? – с любопытством уточнила я.

Мужчина кивнул.

– Ты не показал из-за того, что побоялся испугать меня?

Никакой реакции. Лишь молчаливый взгляд.

Вдруг я поняла, что нам обоим страшно. Он тоже переживает. Он специально сел в отдалении, держа свое тело на виду и кивая на каждый вопрос, чтобы я чувствовала себя в безопасности. И это высокомерный и равнодушный Цзюйлань?

Эмоции смешались во мне, хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Можешь подплыть сюда?

Снова ничего.

– Я не умею плавать, так что давай ты, ладно?

Рыбий хвост грациозно качнулся, и Цзюйлань погрузился в воду, только его голова и грудь остались над водой. Затем поплыл ко мне, хотя на самом деле это выглядело скорее как полет, поскольку его руки не двигались.

Когда между нами осталось около метра, он остановился и посмотрел на меня, желая убедиться, что я не боюсь. Очень необычное, терпкое чувство наполнило мое сердце, рискуя перелиться через край, мешая вздохнуть свободно. Впервые я ощутила, как человек, который мне нравится, с каждой секундой нравится мне все больше.

Цзюйлань неверно истолковал мой вздох, его глаза окрасились беспомощностью и грустью, и он уже собирался отступить назад.

– Не двигаться! – Поскольку он не может говорить, придется мне. – Ты же не думаешь, что я боюсь тебя? Боже правый! Меня не назвать фанатом «Сумерек» и «Человека со звезды»[57], хотя я посмотрела их от начала до конца…

Цзюйлань был сбит с толку. Очевидно, не знал, что это за названия и какое он к ним имел отношение.

– «Сумерки» – фильм о вампирах, «Человек со звезды» – про инопланетян. Ты не представляешь, сколько поклонниц у этих фильмов по всему миру. Современные девушки уже не из эпохи «Легенды о Белой змее»[58], чтобы кричать, завидев монстра, или пытаться его убить. В наш век они стремятся встречаться с чудовищами, вампирами и инопланетянами. Для девушек «парень-нечеловек» гораздо привлекательнее, чем просто «высокий, богатый и красивый».

Ой… нечеловек – это же не ругательство? Я прикрыла рот ладонью и бросила взгляд на Цзюйланя. Никакие слова не могли выразить мои чувства в тот момент. Опершись рукой на камень, я другой потянулась к нему, показывая, что не боюсь. «Ты мне нравишься!» – звучало в моей голове.

Он неподвижно следил за моей рукой. А следом поднял из воды свою, чтобы показать, что та собой представляет. Дыхание сперло, а зрачки моих глаз сузились. Под серебряным лунным светом ниточки воды, стекающие вдоль пальцев, должны выглядеть очень нежно, но сейчас вызывали лишь страх. Вся его ладонь была покрыта иссиня-черными тонкими чешуйками, которые казались холодными и твердыми, как металл. На тыльной стороне ладони проступали сухожилия, подчеркивая силу, способную разрушать. Пять длинных и тонких пальцев с пятью острыми когтями, способными легко проткнуть свою добычу. Между пальцами были перепонки. В раскрытом виде его ладонь казалась в два раза больше человеческой.

Проще говоря, это была не столько рука человека, сколько лапа зверя. Я испугалась и тем не менее наклонилась посмотреть на владельца этой руки. Спокойные глаза Цзюйланя внимательно следили за мной. Поняв, что любое неверное движение заденет его, я старалась сохранять спокойствие.

Я вновь перевела взгляд на его поднятую руку и детально рассмотрела ее. Очевидно, что это лапа зверя, способная разорвать врага, только она меня не пугала даже на таком близком расстоянии. Эта лапа не причинит мне вреда, я уверена! Я упрямо протянула ему свою руку.

Наконец Цзюйлань медленно потянулся ко мне. Настолько медленно, будто боялся, что в противном случае у меня не будет шанса передумать и сбежать. Как только кончики наших пальцев почти соприкоснулись, он остановился, давая мне еще раз обдумать свое решение. Несмотря на риск снова упасть в воду, мне не терпелось взять его за руку. Коснувшись острых когтей, я вздрогнула и чуть было не упала с камня, но Цзюйлань поддержал меня.

Его рука оказалась не теплой и мягкой, а холодной и твердой. Притягивая ее к себе, я смотрела на него и думала: «Хочу быть с тобой, не боюсь и ни о чем не жалею!»

Я улыбнулась ему, а он в ответ молча смотрел на мое лицо. В этот момент блеск наших глаз затмил свет самой завораживающей луны за последние пятьдесят два года.

* * *

Мы держались за руки. Цзюйлань плавал в воде рядом с моим валуном, а я посматривала на него и в какой-то момент заметила, что он смутился и опустил глаза.

– Это из-за тех четверых ты не можешь говорить?

Он кивнул, затем покачал головой.

– Отчасти из-за них, отчасти из-за чего-то еще?

Снова кивок.

– Поэтому ты обрел… рыбье тело?

Цзюйлань слегка улыбнулся, будто хваля мою догадливость. Нетрудно было догадаться, что раз его нижняя часть тела отличается от человеческой, то, скорее всего, и горло устроено иначе.

– В прошлое полнолуние ты пропал на всю ночь по той же причине?

Кивок.

– Значит, ты каждый месяц обращаешься в рыбу?

Еще кивок.

– Это же потрясающе!

Я не могла вообразить, как две ноги становятся хвостом и наоборот.

– Вчера вечером у тебя внезапно свело ногу, и ты не мог двигаться. По той же причине?

Очередной кивок. Видимо, виновато аномальное полнолуние, что бывает раз в пятьдесят два года.

– Когда ты снова станешь человеком? На рассвете?

Ведь в прошлый раз он появился после восхода солнца.

Получив очередное подтверждение моих слов, я посмотрела на луну в небе и сказала:

– Буду ждать с тобой!

Мужчина жестом указал на мою мокрую одежду и также жестом велел возвращаться домой.

– Нет, ты уже говорил мне это… Ветра нет, и мне не холодно. Я хорошо себя чувствую. Не о чем беспокоиться.

Хотя на самом дело холодно было, а еще очень хотелось есть. Подумав об этом, я вспомнила о пакетике конфет в кармане. Открывать этот пакетик одной рукой было трудновато.

Кончики пальцев Цзюйланя слегка коснулись упаковки, и пакет раскрылся. Ухватив один кусочек шоколадки, я протянула ему. Мой помощник и спаситель в одном лице на мгновение замер, а потом приоткрыл рот и взял угощение. Мое сердце застучало, как отбойный молоток, но я притворилась равнодушной и тоже взяла шоколад.

* * *

Луна постепенно уходила на запад, и Цзюйлань указал на скалу неподалеку, давая мне понять, что ему нужно на время отойти.

– Ты собираешься вернуть ноги?

Он кивнул.

Похоже, это что-то очень личное, как, например, когда люди переодеваются. Никому ведь не нравится делать это на глазах у посторонних.

– Буду ждать тебя здесь. Когда закончишь… пошуми или брось камушек.

Отпускать его руку мне не хотелось, но пришлось. Цзюйлань утешительно улыбнулся и беззвучно ушел под воду. Я пыталась разглядеть его там, только безрезультатно. Цзюйлань обычно довольно неспешен, однако, видимо, в действительности двигается гораздо быстрее.

Прилив еще не закончился, поэтому валун, на котором я сидела, был окружен глубокими водами. Встав на четвереньки и сдерживая страх, я взглянула в сторону утеса, куда указал Цзюйлань.

Момент, когда луна уже зашла, а солнце еще не встало, особенно темный. Я стояла на камне и ничего вокруг не видела. Стало очень страшно, но вдруг до меня донеслось пение. Повторить такое было бы невозможно, но мелодия казалась невероятно прекрасной и трогала за живое. Песня напоминала звуки природы. Я не была уверена, что слышала ее ушами, скорее, ощущала каждым волоском, каждым сантиметром кожи. Чарующие звуки проникали в самое сердце и затрагивали сокровенные струны души.

Это пел Цзюйлань! Он догадался, что мне будет страшно, и помог своим голосом. Ощущение, что меня любят и заботятся, чуть не заставило расплакаться. Ждать в одиночестве стало не так страшно.

Небо постепенно светлело, подсвечивая водную гладь. Я видела, что море вокруг утеса покраснело, и представила, какие яркие красные облака сопровождают сегодняшний восход. Наверняка это очень красиво. Жаль, что пляж обращен на запад и здесь виден только закат, а понять, что солнце встало, можно лишь по отблескам на небе.

Вдруг прекрасное пение растворилось в непрерывном шуме волн и, подобно утренней росе, незаметно исчезло. Я испугалась и, наклонившись вперед и приложив руки к лицу, закричала:

– Цзюйлань!

– Я здесь. – Голос раздался у меня под ногами, и я удивленно посмотрела вниз.

Цзюйлань неспешно поднялся из воды и, опершись руками, сел на камень. Бросив на него взгляд, я обнаружила, что у него снова две ноги. И снова те черные шорты и белая футболка, в которых он был в ночь перед исчезновением. Но несколько минут назад на нем явно ничего не было.

Заметив мое замешательство, он сказал:

– Вещи спрятал в коралловой пещере, иначе пришлось бы искать способ раздобыть одежду уже на берегу.

Вспомнив его забавный наряд, когда мы впервые встретились, я не смогла сдержать смеха.

– Значит, ты украл ту одежду. Неудивительно, что она так странно выглядела на тебе.

– В этот раз пришлось спешно прыгнуть в воду. Остался только один ботинок. И телефон сломался. – Цзюйлань покачал ногами: одна была в шлепке, другая босая.

Я осмотрела неровный каменистый пляж, сняла плащ и протянула ему.

– Обмотай этим ногу, а когда вернемся, куплю тебе новую пару обуви.

Мужчина аккуратно завернул мой плащ вокруг ноги. Подозреваю, для него это не впервой.

– Ты же не мог ходить… Сейчас все нормально?

– Да. Нужно привыкать, если долго не был на суше. На этот раз такой проблемы нет.

Он поднялся. На вид – обычный человек. Некоторое время мы молча стояли друг напротив друга, и камень показался мне маленьким.

– Я не передумала. – Мой голос был тихим, но слова звучали четко.

– Ты об этом пожалеешь.

– Это в будущем, а сейчас пожалею, если сдамся. Мы разные, так что не суди меня.

Цзюйлань замолчал и замер. Если гора не идет ко мне, то пойду сама! Я по чуть-чуть, потихоньку приближалась к своему необычному помощнику, пока не оказалась прямо перед ним, совершенно промокшая на прохладном утреннем ветру. Не знаю, то ли замерло тело, то ли мое сердце. Меня начало знобить, и дрожь становилась все сильнее.

– Цзюйлань, ты обещал мне!

Мужчина молчал.

– Хочешь увидеть, как я совсем замерзну, или все-таки обнимешь меня?

– Уже вся трясешься, так что пора возвращаться! – Сказав это, он повернулся и хотел уйти.

Я без колебаний прыгнула в воду, но Цзюйлань поймал меня в воздухе и, обернувшись, приземлился на риф.

– Снова прыгну. Если не хочешь спасти меня, просто дай утонуть!

– Шэнь Ло, я никогда не видел такой упрямой женщины, как ты! – сердито воскликнул Цзюйлань.

– Увидишь, еще не поздно.

– Обычно это люди получали от меня угрозы, а сейчас впервые угрожают мне! Можешь топиться, если хочешь. Это твоя жизнь, не моя! – холодно заметил он, отпустил меня и, развернувшись, ушел.

Какое-то время я смотрела ему в спину, а затем все-таки прыгнула. Хотя морально я подготовилась, но страх мигом пробрал меня до костей. Как только я оказалась под водой, тело забилось в конвульсиях и камнем пошло ко дну. К счастью, Цзюйлань нырнул следом, схватил меня и вытащил на берег.

– Просто никакой другой человек не занимал места в твоем сердце и ты не боялся за него. А мне ты открыл душу и потому поверил, – сказала я, опершись на его руку.

Он не спорил и молчал.

– Знаю, что впереди сложный путь, трудности, которые даже вообразить не могу. По крайней мере в этот момент, прошу, дай мне знать, что ты чувствуешь. Я хочу быть уверена, что не ошиблась и хоть немного тебе нравлюсь.

Здесь, на камне, в окружении моря и неба, под восходящим солнцем Цзюйлань впервые крепко обнял меня. Руки сжимались все крепче, дышать становилось труднее, но это красноречиво показало его чувства ко мне, и я, довольная, прикрыла глаза.

И вдруг с удивлением ощутила, что нравлюсь ему не просто чуть-чуть, а очень-очень сильно. Он как горная вершина, покрытая белым снегом, которая хоть и закована в лед, но внутри бурлит горячей магмой.

Глава 10. Как победить время?

Ты стоял внизу, опершись на перила и подставив ветру лицо. Я любовалась луной сверху из окна. Два раненых сердца, связанных любовной тоской.

Вернувшись с Цзюйланем с горы, мы увидели вдалеке лестницу, поставленную у дворовой стены. Дверь во двор была вскрыта.

Эти воры!.. Как же бесит! Еще и средь бела дня! Я подобрала с земли крепкую палку и бросилась во двор бить всех, кого увижу.

– Ай! – Ишэн повернулся и закрыл голову руками.

Поняв, что сглупила, я тут же бросила свое оружие.

– Решила, что это очередные воришки. Как ты зашел?

– Как зашел?! Лучше скажи, почему тебя нет дома! Звоню, а телефон выключен. Стучу – никто не открывает. Вот и решил проверить, не случилось ли чего! Ты ведь говорила, что пойдешь спать, а не гулять до утра. Неужели не понимаешь, как я волновался?

– Мобильник в воду упал, возникли проблемы со связью.

– А почему не предупредила перед тем, как уйти? Ты ведь не до ухода телефон в море уронила.

– Извини. Пошла искать Цзюйланя и решила, что тебе это не понравится, если узнаешь. – Меня замучила совесть.

– Конечно, не понравится. Как можно найти кого-то в такой темноте? Я никогда не возражал против его поисков, но надо и о себе не забывать. Скажу это даже в присутствии Цзюйланя. На моем месте он бы поступил точно так же!

Я повернулась к нашей «потеряшке», надеясь получить поддержку. Тот же прислонился к двери и холодно отметил:

– Все правильно.

Тут до Ишэна дошло, что мой помощник нашелся.

– А вот и ты.

– Да, – мягко подтвердил тот.

– Что с ногой? Поранил? – Ишэн указал на мой плащ, обмотанный вокруг ноги Цзюйланя.

– Нет, потерял один шлепок, – ответил мужчина, сел на ступени около кухни и развязал плащ.

– Вот уж не думал, что отыщешь его, Сяо-Ло, – с облегчением вздохнул Ишэн.

– Я бы и так вернулся, – возразил Цзюйлань, не дав мне даже рта раскрыть.

Ну и тип! Поджав губы, я поставила перед ним пару тапочек и ушла на кухню.

– Хорошо, что все в порядке. Те четверо… – начал Ишэн.

– Они должны были сбежать после того, как я прыгнул в море.

– Ты спрыгнул с утеса Инцзуй?

– Ага.

Прыгнуть с утеса и остаться целым и невредимым? Чудо-врач недоверчиво взглянул на меня, я же пожала плечами с видом: «У него много странностей, привыкай».

– Звонить в полицию будем?

– Ни в коем случае! – отрезал Цзюйлань.

Ишэн сразу почувствовал, что о произошедшем вообще стоит забыть. Статус моего помощника доставит лишние хлопоты, а те люди не причинили ему никакого вреда, поэтому звонок в полицию ничего не даст.

– Иди переоденься для начала, – сказал помощник, зайдя в кухню.

– Потом, а пока есть дело поважнее. – Я уже дотянулась до печенья. – Есть хочу.

– Сейчас приготовлю что-нибудь… Ишэн, если не завтракал, присоединяйся!

– Не переживай, найду чем перекусить.

– Из нас двоих только ты можешь позволить себе такое, – парировал Цзюйлань.

Вскоре он выпроводил меня из кухни, так что пришлось идти в ванную. Вымывшись и согревшись в теплой воде, я надела чистую одежду. К этому времени наш шеф-повар уже приготовил три порции лапши и сварил бульон с имбирем. Было так вкусно, что я не оставила ни крошки.

– Ты вчера плохо поела? – спросил мужчина.

Ишэн фыркнул и уже хотел было ответить, но я наступила ему на ногу под столом, чтобы помалкивал. Налив себе имбирного супа, я заметила:

– Это все лапша. Очень вкусная.

– Если бы ты не ломала Ишэну под столом ногу, звучало бы убедительнее, – равнодушно бросил Цзюйлань. Меня так это смутило, что я тут же оставила того в покое.

– В детстве все думали, что среди нас троих плохиши – это я и Датоу, – улыбнулся Ишэн. – На самом деле по сравнению с Сяо-Ло мы просто святые. Она вечно пакостила исподтишка, а доставалось нам.

– Не пакостила, а наказывала обидчиков.

Кое-кто, вообще-то, всегда мной восхищался!

С малых лет я боролась то с отчимом, то с мачехой, вот и научилась разным проделкам.

Друг некоторое время смотрел на меня с улыбкой.

– Когда мне было одиннадцать, у отца развилось психическое расстройство, что разделило мою жизнь на до и после. Когда-то я был прилежным учеником, разносторонне развитым, отличником, мной гордились учителя и завидовали одноклассники. А в один прекрасный день симпатия учителей сменилась жалостью, одноклассники перестали завидовать и прозвали психом. Казалось, чем быстрее я умнел, тем ненормальнее становился, а шансы сойти с ума лишь возрастали…

– Почему ты вдруг заговорил об этом?

Ишэн улыбнулся и продолжил:

– С детства я привык к похвалам учителей и зависти учеников и не знал, как справиться с тем несчастьем, что произошло в моей жизни. В итоге махнул на себя рукой. Когда меня ругали, всегда молча терпел, думая, что рано или поздно все равно сойду с ума. Ведь если так, то какой смысл сопротивляться? В то время маму мучили сильные головные боли, но ей приходилось везде сопровождать отца, поэтому на сына времени не оставалось. Все в школе воспринимали изменения во мне как нечто само собой разумеющееся. Только одна моя одноклассница, с которой мы никогда прежде не общались, думала иначе. Эта девочка ругала всех, кто обзывал меня сумасшедшим, а однажды сказала, что мы друзья. Я пробовал не замечать ее, но это не помогало: она не отставала. Так что у меня не оставалось иного выбора, кроме как согласиться на дружбу. Под влиянием этой особы я, прилежный ученик, творил то, о чем не мог и подумать. Девица даже подбивала меня перескочить три класса. Может, именно тогда я по-настоящему начал сходить с ума? До сих пор иногда прихожу к этой мысли… Понимаешь ведь, о ком я? Теперь эта женщина преследует тебя!

– Эй! Не говори обо мне, будто меня здесь нет, ладно?

– Для меня Сяо-Ло – подруга и семья, моя опора и забота, поэтому я беспокоюсь о ее безопасности. Те грабители на мотоцикле, кража со взломом и ночные нападения… Если это как-то связано с тобой, Цзюйлань, не допусти четвертого случая!

Я посильнее надавила на ногу не в меру болтливому докторишке, чтобы он поскорее заткнулся. Друг же не спускал серьезного взгляда с собеседника.

– Не могу гарантировать, что ничего не случится снова, – заговорил мой помощник. – Но обещаю: что бы ни случилось, буду оберегать Сяо-Ло.

Ишэн некоторое время гипнотизировал Цзюйланя, затем рассмеялся и, вернув себе беззаботный вид, встал со словами:

– Пойду-ка работать! Слышал, что в больницу приедет красивая женщина-врач. Если будете свободны, помогите мне приготовить ужин ко Дню святого Валентина: хочу пригласить ее.

– Гениальный доктор, – обратилась я, – не забудьте попросить ваших приятелей продолжить поиски тех двух воров.

– Не забуду.

Проводив Ишэна, я объяснила:

– По поводу трех происшествий: мы с Ишэном предполагаем, что между ними есть связь.

– Правильно предполагаете.

– Откуда такая уверенность?

– Когда тебя обокрали, ты говорила, что у одного из воров было темное пятно на руке.

– Ну да. – И я указала на своей руке, где оно примерно находится.

– У одного из четверых нападавших на утесе было такое же.

Неожиданно такая маленькая деталь подтвердила нашу догадку: все эти события не были случайны, они – дело рук одной и той же группы людей. Возможно, у них в планах что-то еще.

– Цзюйлань, есть те, кто тебя ненавидит? – осторожно поинтересовалась я.

– Конечно, однако они все давно мертвы.

– Что?..

– Ты была первым человеком, которого я встретил, сойдя на берег в этот раз. Я мало бываю на суше, поэтому мой круг общения узок. Кроме Чжоу Бувэня, у меня нет неприятелей, – закончил он с полуулыбкой.

Мне не хотелось обсуждать это с ним, поэтому я быстро перевела тему:

– А раньше?

– Последний раз я выходил на берег… Думаю, это был примерно 1838 год по грегорианскому календарю. Хотел задержаться подольше, но кое-что произошло в 1865-м, и мне пришлось вернуться в море. В тот раз это было в Европе. Прожив там больше десяти лет, я на корабле отправился в Новый Свет и поселился в Нью-Йорке. Даже если у моих недоброжелателей остались потомки, то они на другом конце планеты и вряд ли знают, где и кого вообще искать.

В моей душе царил хаос. Я оцепенела, уставившись на Цзюйланя. Он сказал, тысяча восемьсот… тысяча восемьсот какой? Европа? Новый Свет? Серьезно, что ли?

– Сяо-Ло, говорил ведь, что тебе нужен не…

– Помолчи! Мне лучше знать, чего хочу!

Его рассказ сбил меня с толку. Цзюйлань покорно замолчал, собрал посуду и унес на кухню.

Я довольно долго просидела в одиночестве, а затем приблизилась к двери:

– Ты это нарочно сказал! Мог бы сформулировать помягче, а не пугать меня! Но твои уловки не сработают, будь уверен!

Закончив тираду, я развернулась и вышла в гостиную. Последние две ночи выдались бессонными, и от головной боли раскалывалась голова. Все, что произошло за последние пару дней, бросало вызов моему самообладанию. Казалось, каждый нерв был возбужден. При всем этом спать совсем не тянуло.

Достав приготовленную для гостей водку и налив себе полный стакан, я запрокинула голову и выпила его до дна. Алкоголь прокатился по горлу огненным шаром, вызывая жжение, и мне удалось хоть немного расслабиться.

Держась за перила и пошатываясь, я поднялась по лестнице, упала на кровать и закрыла глаза, даже не набросив на себя одеяло. Уже на пороге сна я почувствовала, как Цзюйлань подложил подушку мне под голову и накрыл одеялом. Как же хотелось посмотреть на него… а может быть, и обнять. Но опьянение – странная штука: кажется, будто все знаешь и можешь, хотя даже тело контролировать не получается.

Мужчина нежно гладил меня по голове, а я изо всех сил льнула к его руке. Он не убирал ее до тех пор, пока меня с улыбкой на лице не унесло в страну снов.

* * *

Проснулась я около семи вечера. Неужели проспала весь день? Теперь ночью не усну… Что ж, пора жить по американскому времени? США, 1895 год, Нью-Йорк конца девятнадцатого века… Сколько же лет прошло?

Я взглянула на крышу, задумалась и решила… надо перекусить! Умывшись, завязала волосы в хвост и побежала вниз.

– У Цзюйлань!

– У. Цзюй… лань, – раздался голос Ишэна, странно подражавший мне.

– Почему ты снова здесь? Опять поесть пришел? – уныло спросила я.

– О, какое счастье! – Он держал в руке бокал с красным вином, положив ноги на кофейный столик и вытянувшись на диване.

– Я голодная, что у нас сегодня? Только не готовь специально для меня, съем все, что осталось.

Ишэн вручил мне новый телефон.

– Купил еще днем. Номер прежний, как и у твоего «управляющего». Дай денег, я положу на счет мобильного – и телефон твой. С днем рождения!

– Спасибо! – с улыбкой приняла я его. – А где телефон Цзюйланя? Уже отдал?

– Да. – Ишэн указал на круглый стол, где лежал мобильный. – Скорость, с которой вы двое теряете телефоны, феноменальна.

Пропустив его насмешки мимо ушей, я сравнила модель своего телефона и Цзюйланя: одинаковые, только цвет разный.

– Парные телефоны, какая прелесть!

– С трудом придумал эту идею, – съязвил друг.

Я тут же внесла свой номер в память телефона Цзюйланя и заменила мелодию звонка на ту, что была раньше. Мой выбор никак не связан с модой или предпочтениями: рингтон должен быть достаточно громким и длинным, чтобы помощник точно его услышал.

Ишэн подождал, пока я закончу, и вручил мне папку.

– Показывал их Цзюйланю. Говорит, никого не узнал.

Значит, теперь моя очередь узнать, что известно о тех двух ворах, их адвокате и поручителе, который внес за преступников залог. Я внимательно прочитала каждую строчку, но ничего подозрительного не увидела. Рядовые воры, обычное ограбление, поручитель – сестра одного из них, и она же наняла адвоката.

Я вздохнула и закрыла папку.

– Эти двое должны что-то знать. Вот только если не признаются, то мы ничего не сможем сделать.

– Не спеши, это только начало расследования. Улики еще появятся. На земле не существует платья небожителя[59].

– Торопятся они. Если моя догадка верна, то эти ребята что-то задумали, а значит, случится четвертая неприятность. Поскольку больше у нас ничего нет, – пальцем я постучала по папке, – остается только ждать.

Несмотря на просьбу ничего не готовить, Цзюйлань все равно принес мне жареного риса с креветками. Войдя в гостиную с едой, он как раз услышал мое предположение:

– Эти парни пришли не за Цзюйланем, а за мной.

– Почему ты так считаешь?

– Теперь они думают, что избавились от него.

– Назови хотя бы одну причину.

– Не хочу.

Ишэн посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Госпожа Шэнь, ты должна четко понимать, что тебя, в отличие от Цзюйланя, защитит закон. Может, расскажешь, к каким выводам пришла? Вдруг ты нащупала ключ к разгадке.

Друг говорил со мной, но взгляд его был обращен к третьему человеку в комнате.

– Это просто логично. – Я криво улыбнулась. – Все неприятности из-за меня. Объясню вам ход своих мыслей, когда придет время.

– Хорошо, допытываться не буду. Тогда давайте исходить из того, что все происшествия связаны с тобой.

Ишэн поднял голову, допил вино и попросил Цзюйланя:

– Не оставляй ее одну, пока все не проверим. А я домой.

Помахав нам, он направился к выходу.

* * *

Пока я ела свой жареный рис, помощник сидел на другой стороне дивана и листал книгу. Мы оба молчали. Украдкой я посмотрела и обнаружила, что в руках у него «Пророк» Халиля Джебрана[60]. Мой любимый писатель! Мне захотелось прыгать от радости. В этом запутанном мире наконец нашлась хотя бы какая-то связь.

Наевшись, я отставила тарелку в сторону.

– Ты не разбудил меня днем, и теперь мне не удастся заснуть.

Мужчина увлеченно читал книгу и явно не чувствовал себя виноватым.

– Можешь налить себе большой бокал белого вина, – небрежно предложил он.

От потрясения я не могла произнести ни слова и просто уставилась на него. Невозмутимый Цзюйлань, листая страницы, давал взглянуть и мне.

Неосознанно я перевела взгляд на его ноги, но не увидела ничего необычного. Если бы он не сидел сейчас передо мной, уже давно бы забыла об увиденном прошлой ночью. Потому что на самом деле не знаю, как вести себя теперь, и втайне рада, что его превращение происходит только раз в месяц.

Теперь я знаю, что его сдерживало все это время. «После следующего полнолуния, если ты не передумаешь…» Он не договорил тогда, но сказал достаточно, чтобы я уловила его чувства ко мне. Пусть не сразу, однако я поняла, что Цзюйлань осекся не от смущения: объяснять, в чем дело, просто не было смысла. Все то, что мы имеем сейчас, стоило мне немалых усилий, и я не намерена сдаваться.

Начало любых взрослых отношений всегда пронизано сомнениями и неуверенностью, ведь мы давно не верим, что «любовь побеждает все» и «жили они долго и счастливо». Сомнения и неуверенность – это нормально и даже ответственно. Именно поэтому мы должны разговаривать, обсуждать, стараться понять и доверять, идти на компромисс и терпеть. Такова любовь взрослых.

Я прожила всего двадцать шесть лет, а уже полна пессимизма и недоверия к этому миру. Цзюйлань старше меня, и его опыт куда больше – неудивительно, что он настроен так скептично. И все-таки, пока у него есть ко мне интерес, мы можем медленно узнавать друг друга и привыкать, а время пусть поможет нам преодолеть все сомнения.

Подсев к Цзюйланю, я тихо позвала его. Закрыв книгу и отложив ее на столик, мужчина спокойно посмотрел на меня. Я осторожно взяла его за руку. Он ее не отдернул, но и никак не ответил на прикосновение. Лишь невозмутимо смотрел на меня, даже отчасти равнодушно, будто показывая, что ни телесный контакт, ни волнения сердца, никакие неприятности и терзания не трогают его.

Будь на моем месте другая девушка, она бы попятилась от него, закрыв лицо от стыда, а я… мне не впервой. Я аккуратно провела указательным и средним пальцами по его ладони – и снова ничего. Тогда принялась вырисовывать узоры на его руке. Цзюйлань перехватил мою руку другой рукой, не давая дразнить его. В моей голове словно прозвучали фанфары.

– Ночь предстоит долгая и бессонная. О чем нам поговорить? – произнесла я с легкой улыбкой.

– О чем угодно. Например, о тебе. А если интересуешься мной, расскажу все без утайки.

Он явно не ожидал, что я перестану бояться.

– Что ты хочешь знать? – спросил он спустя мгновение.

– Твой возраст. – Мой голос прозвучал настолько небрежно, насколько мне хватило актерского таланта.

– Я жил на дне моря. В тех местах нет ни солнца, ни луны, поэтому так называемого времени там тоже не существует.

– Ты говорил, что в последний раз выходил на сушу в Европе в 1838-м году. Сколько раз был на земле?

– В тридцать восьмом, сейчас, и был еще раз. Трижды.

Не так уж много, как оказалось! Вздохнув с облегчением, я уточнила:

– А когда впервые?

– На восьмой год Кайюаня[61].

Конкретных дат я спрашивать не стала: все-таки даже плохо знакомый с историей китаец должен уметь прикинуть время, полагаясь на периоды правления разных династий. Хотя я заранее морально подготовилась к ответу, он все равно поразил меня.

Я на миг замерла, а затем убежала в кабинет за «Оценкой танской поэзии». Найдя стихотворение Ван Вэя «Песнь о сосне из округа Цинь», я быстро зачитала строчку за строчкой:

Зеленеет сосна на высокой горе —

Как давно я не видел ее!

Я не вижу тебя,

Но я помню тебя

И храню в своем сердце.

Благороден твой цвет,

И высок тонкий стан,

Из палат облаков выплываешь.

Наконец-то, наконец-то… поняла! В тот день Цзюйлань вздохнул вовсе не потому, что «сопереживал делам былых времен». Это была ностальгия о том, сколько воды утекло и как много он повидал за эти годы.

Я точно обезумела. В спешке отбросив книгу, полезла в интернет: «Ван Вэй (701–761 гг.), известный поэт и художник времен династии Тан».

– Восьмой год Кайюаня – это 720 год нашей эры. – Мужчина подошел ко мне сзади.

Год, когда Цзюйлань пришел в Чанъань[62], был периодом расцвета династии Тан. «По главной дороге в Чанъань бесконечным потоком идут расписные паланкины и всадники среди домов знатных семей[63]».

В том году Ван Вэю исполнилось девятнадцать, и тот век считался веком поэзии и вина.

– Ты был знаком с Ван Вэем? – Мой голос прозвучал откуда-то издалека, будто эти слова говорил кто-то другой.

– Да.

Голова будто опустела. Я ввела в поиск имя поэта Ли Бо и прочитала: «Великий поэт времен династии Тан, живший с 701 по 762 годы. Также известен как Ли Тайбо, отшельник Синего Лотоса». В том году ему тоже стукнуло всего девятнадцать. Вот уж действительно «влиятельным талант сей трепет лишь внушает, но может тотчас нежным стать, всю грозность вмиг порастеряв[64]».

Может, и сам Цзюйлань был тогда таким же? В расцвете молодости он наверняка пил вино и писал стихи, как в стихотворении: «И, захмелев, уже хочу я спать, а ты – иди. Потом придешь опять: под утро лютню принесешь с собою[65]».

– Ты знал Ли Бо?

– Несколько раз выпивали вместе и фехтовали.

– Что скажешь про Ду Фу?

– Поскольку я не старею, то не могу долго оставаться на одном месте, поэтому мне приходилось переезжать. На втором году Шанъюаня[66] встретил Цзымэя[67].

Все это Цзюйлань говорил настолько естественно, что я не осмеливалась переспрашивать. Он застал изобилие Кайюаня и хаос Аньши[68] – видел, как эпоху поэзии и танцев сменил период тяжелых страданий всего народа… Отследив путь Цзюйланя, занявший целую тысячу лет, я почувствовала грусть и боль. А каково же пришлось тому, кто все это пережил?

– Если нельзя было задерживаться в одном месте, почему не вернулся в море?

– В то время я был слишком молод и первый раз пробовал жить на суше. Этот опыт полностью поглотил мои мысли.

– Когда ты уехал?

– На шестой год Дали[69], в 771-м году. Сел в лодку на островах Чжоушань и отправился на восток, в Японию, чтобы навестить старого друга. К тому времени, когда прибыл туда, моего друга уже не стало из-за болезни. Прожив полгода в храме Танчжаоти[70], я вернулся в море.

С 720-го по 771-й: пятьдесят два года взлетов и падений, радостей и печалей, потери знакомых и друзей, каждый из которых обратился в прах. Бессмертный Цзюйлань все равно что прожил несколько разных жизней. Неудивительно, что он смотрит на мир с таким безразличием.

Внезапно до меня дошло, почему ему понадобилась тысяча лет, чтобы вновь выйти на сушу. Память о смерти близких была слишком свежа, а мысли о прошлых радостях и печалях лишь тяготили.

Мужчина вздрогнул от прикосновения, когда я подошла к нему и крепко обняла.

– Ты не боишься? – Его голос был холоден, как и кожа. Человек передо мной будто воплощал собой всю тяжесть тысячи лет.

Я положила голову ему на плечо и, обхватив тело мужчины руками, лишь надеялась, что мое тепло хоть немного растопит лед внутри него.

– Меня пугаешь не ты, а время.

– Но ощутить можно меня, а не время. Сейчас ты молода и не придаешь этому значения. А что нас ждет через десять или двадцать лет? Я останусь таким же, но что будет с тобой? – Помощник стоял неподвижно. Голос был ровным, слова же резко, точно ледорубы, пронзали мое сердце.

Внезапно я возненавидела эту рассудительность Цзюйланя, который не давал мне укрыться от правды и всегда говорил прямо. Его чувства ко мне были как на ладони, однако он безжалостно вновь и вновь отталкивал меня, вынуждая отказаться и от него, и от своей любви.

– А я постарею и стану уродливой.

– У меня нет возможности долго жить на одном месте, и тебе придется следовать за мной, забыв друзей и этот дом. Мое присутствие станет твоим самым страшным кошмаром. Состарившись, ты начнешь ненавидеть и бояться меня, а потом захочешь сбежать. – Он с улыбкой говорил жестокие слова.

Я схватила его за руку, не желая отпускать, и вдруг поняла, что моя рука холоднее.

– Шэнь Ло, не трать на это свою короткую жизнь. Найди мужчину, который тебе действительно подходит! – Цзюйлань высвободился. – Подождем, пока не выяснится, кто стоит за нападениями. Когда подтвердится, что это не имеет ко мне отношения, я смогу уйти, а для тебя наше знакомство обернется просто сном!

* * *

Словно в бреду, я вышла из кабинета и вернулась к себе в комнату. Было темно и душно. Щелкнув выключателями, я распахнула все окна. Прохладный вечерний ветер ворвался внутрь, разметав бумаги на столе и закружив занавески.

Вдохнув свежего воздуха, я свернулась в плетеном кресле и долго смотрела на луну в небе. Наверное, что сейчас, что тысячу лет назад она выглядела точно так же. Однако люди устроены иначе: они рождаются, стареют, болеют и умирают, и никто не может этого избежать. Молодость женщины и того короче. Через десять лет мне стукнет тридцать шесть. Если хорошо ухаживать за собой, я сохраню привлекательность, но что делать через двадцать лет? Как выглядит женщина в сорок шесть? А в пятьдесят? Каково мне будет стоять с Цзюйланем, который уже прожил такую долгую жизнь и ничуть не изменился?

Самое красивое признание в любви в Китае звучит так: «Держась за руки, состариться вместе». Но если вы не можете состариться вместе, если не сможете всю жизнь, до самой смерти, держаться за руки? Мне стало грустно, и я беспомощно улыбнулась.

Прежде, размышляя о наших отношениях, я с полной уверенностью полагала, что нас не разлучат никакие сомнения, мы преодолеем все их. Но мне и в голову не приходило, что самой большой проблемой окажется время. Как же победить его?

Даже Цзюйлань со своей тысячелетней мудростью не знает, что делать, поэтому специально бросается резкими словами, чтобы причинить мне боль и заставить отступить.

Умом я понимаю, что у нас нет будущего и мы должны сдаться. Сердце же упрямо твердит одно: чувства есть, и они взаимны. Мне под силу принять Цзюйланя вместе с его нечеловеческой природой. Да и он не отталкивает от себя обычную земную женщину. Так почему же нам нельзя любить друг друга?

* * *

Чем темнее становилась ночь, тем холоднее был ветер, но мое тело словно обратилось в каменную статую перед окном, обдуваемую мощными порывами. Чихнув несколько раз, я уговорила себя встать за салфеткой. А вытерев нос, взяла свой телефон и посмотрела на время: без десяти четыре. Сама того не ведая, я просидела у окна часов шесть или семь. Неудивительно, что замерзла. Даже не знаю, какой нерв отказал, что холод меня совсем не беспокоил.

Я облокотилась на подоконник и выглянула в окно: в лунном свете колыхались на ветру жемчужные лепестки клеродендрона, яркие и чистые, а густые цветки мирта обволакивали тяжелым ароматом. Мои мысли обратились к Цзюйланю, который тихо сидел среди растений, наблюдая за падающими цветками. Из моей груди вырвался тяжелый вздох.

Мы с ним разные. Мне недостает его здравомыслия, не говоря уж о безразличии к окружающим. Поэтому, наверное, мне так сложно выбрать: отказаться или добиваться. Однако любовь – дело двоих людей. Что бы я ни придумала, возможно, Цзюйлань уже все решил.

Внезапно сердце екнуло. Заставляя меня отступить, не сдался ли он? Неужели от его слов только мне больно настолько, что спать просто невозможно?

В одно мгновение я приняла отчаянное решение, предоставив судьбе разобраться с неразрешимым… Если позову Цзюйланя и он откликнется, это станет знаком судьбы – не сдаваться! Если же не ответит, то… не судьба. Я прислонилась к окну, чтобы окликнуть Цзюйланя, но так перенервничала, что руки и ноги ослабели, сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло настолько, что даже пискнуть не удавалось.

Я на полном серьезе передаю свое будущее в руки случая? Что, если… Что, если помощник уже спит и не услышит? Или услышит, но не захочет отвечать? Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И в следующую секунду, сжавшись от страха, но тут же собрав все свое мужество в кулак, глядя в туманную ночь за окном, тихо позвала:

– Ц… Цзюйлань!

Из-за стольких переживаний мой голос прозвучал слишком хрипло и дрожал. А я-то думала, мне придется ждать ответа, и даже не предполагала, что получится еще хуже.

– Что такое? Где-то болит?

Застыв в изумлении, уже спустя мгновение я радостно улыбнулась и упала на пол: мои ноги подкосились. Свернувшись клубком, я лежала, а слезы стекали по моему лицу. Ты стоял внизу, опершись на перила и подставив ветру лицо. Я любовалась луной сверху из окна. Два раненых сердца, связанных любовной тоской. Думаешь, сдамся? Нет! Буду бороться до конца!

Цзюйлань беззвучно появился в комнате. Увидев меня на полу, он бросился ко мне и обнял.

– В чем дело?

Я обняла его в ответ и покачала головой, не переставая плакать. Ему не понять. Я не была расстроена – просто слишком счастлива. Меня переполняла радость и беспокойство за него.

– Все ясно. – Мужчина коснулся моего лба. – У тебя жар! Чем ты думала, когда сидела на холодном ветру?

Нет слов – только слезы. Он взял меня за руку, померил пульс.

– Где болит?

– Нигде, – покачала я головой.

– Почему же тогда плачешь?

– Ты услышал меня, потому что тебе не спалось…

Он, кажется, понял смысл моих слов. Выражение его лица изменилось, мужчина свел брови и убрал руку с моего пульса.

– У тебя серьезная простуда, – последовал холодный ответ.

Цзюйлань поднял меня и уложил в кровать, накрыл одеялом и развернулся, намереваясь уйти. Я тут же схватила его за руку и подняла на него свои красные, заплаканные глаза. Его лицо немного смягчилось.

– Принесу жаропонижающее.

Прежде чем уйти, он закрыл окна и зашторил их. Вскоре Цзюйлань вернулся с лекарством и стаканом теплой воды, поднес электронный термометр к моему рту и попросил померить температуру. Через несколько минут мой помощник взглянул на результат и нахмурился.

– Этот препарат вызывает сонливость, поэтому поспи.

Не знаю, от лекарства ли или от жара, но мое тело ослабло так, что даже глаза открыть не получалось. Спустя мгновение я уснула.

Сон был беспокойным. Тело ломило от боли с головы до ног, снаружи и внутри. Не покидало ощущение, будто меня не то жарят в печи, не то засунули в морозильник. Или все по очереди. Голова кружилась. Все плыло, точно в тумане. Но в сознании сидела мысль, что обо мне заботятся. Пусть непонятно, кто именно, однако я была счастлива. Казалось, пока он рядом, я готова ко всему, даже будучи в таком состоянии.

* * *

Когда я открыла глаза, комната была тускло освещена. Поэтому я не могла с уверенностью сказать, сколько времени проспала. Цзюйлань заснул на плетеном стуле рядом с кроватью. Но стоило мне пошевелиться, как он открыл глаза. Горло словно было обожжено изнутри. Открыв рот, я не смогла выдавить ни звука. Помощник все понял и поднес к моему рту стакан воды.

Полстакана утолили жажду, но жгучая боль в горле все еще чувствовалась. А в сочетании с тяжестью в голове и слабостью тела все и правда говорило о том, что я серьезно простыла.

– Как так получилось?..

– После ночи в холодной воде и на холодном ветру. Думаешь, ты сделана из стали? Повезло, что не пневмония.

Он открыл шторы, и в комнату ворвалось яркое полуденное солнце.

– Есть хочешь? Я приготовил кашу.

– Нет… Да. – Голова кружилась, было плохо, и есть вообще не хотелось.

Цзюйлань подошел к глиняному горшку на столе, наполнил миску жидкой кашей и передал мне.

– Поешь.

Спорить не посмела.

Жуя кашу, я осторожно наблюдала за ним. Он уже несколько дней не отдыхал как следует, но его лицо было таким же, как и обычно: никаких следов усталости. Я доела и обратилась к нему:

– Иди отдохни, не переживай обо мне. У меня с детства отличное здоровье, поэтому редко болею и быстро выздоравливаю.

Мужчина какое-то время молча смотрел на меня, затем так же молча забрал у меня миску и протянул другую:

– Выпей.

В ней оказалось черное китайское лекарство, которое пахло чем-то горьким. Хотелось просто сказать: «Это всего лишь простуда, можно обойтись чем-нибудь западным».

– Сам прописал?

– Да, – легко ответил Цзюйлань.

Не люблю средства китайской медицины, но и тут не смогла отказать. Сделав один глоток, я сразу нахмурилась: очень горько и невкусно! Однако под взглядом Цзюйланя отказаться не осмелилась и, задержав дыхание, залпом выпила лекарство. Отставив миску, я ощущала только горечь и вяжущее чувство во рту и сразу же огляделась в поисках воды.

Цзюйлань стоял у кровати, держа стакан с водой, и холодно смотрел на меня, однако стакан не подал.

– Чувствовать себя больной не так уж и приятно. Это тебе урок на будущее. В следующий раз будешь открывать окно и сидеть на холодном сквозняке?

Я подозревала, что этим горьким лекарством он хотел меня проучить, поэтому ничего не сказала и послушно замотала головой. Наконец помощник протянул мне стакан с водой, я сделала несколько быстрых глотков и избавилась от горечи.

– Это средство вызывает сонливость. Если захочешь спать, не сопротивляйся и хорошенько отдохни.

Вскоре мои веки и правда потяжелели и я снова провалилась в сон. На этот раз мне не было не жарко и не холодно, я спала очень крепко.

* * *

Просыпаясь, я ела, принимала лекарства и снова ложилась спать. А уже на следующий день почувствовала себя почти здоровой, за исключением слабости в теле и неприятного чувства в горле. У меня с детства так: здоровье всегда было лучше, чем у Датоу и Ишэна.

Прищурившись, я спокойно взглянула на Цзюйланя. Мой «домашний лекарь» сидел на плетеном стуле около кровати и, скучая, что-то черкал в блокноте. Подняв голову, он убедился, что «пациент» в порядке, опустил голову и продолжил наносить штрихи.

– Что рисуешь?

Он передал мне блокнот. Я приняла его с улыбкой, но по мере того, как листала, улыбка постепенно сползала с моего лица. Помощник нарисовал три наброска: на всех были мы вдвоем, но разного возраста.

На первом я лежала на больничной койке, а Цзюйлань находился рядом и заботился обо мне. Он выглядел как мужчина, который ухаживает за возлюбленной, глядя на нее теплым и мягким взглядом. На втором – мы десятки лет спустя. Я лежала изможденная и больная на койке, а Цзюйлань был рядом и ухаживал за мной, как сын ухаживает за матерью. Третий повторял второй рисунок, но я уже на несколько десятков лет старше. Как будто внук пришел к своей умирающей бабушке.

То были лишь черно-белые наброски, но навыки рисования Цзюйланя поражали: каждый эскиз наполняли реалистичные детали, что создавало ощущение, будто смотришь на фотографии.

При виде последнего рисунка мое лицо побледнело, и я подняла взгляд на художника. Рассудительность всегда прячет его мягкость за внешней холодностью. Если Цзюйлань бывает добр и дает мне повод зацепиться за его чувства, то следом обязательно выкидывает что-то такое, что оттолкнет меня. Я знала, все это Цзюйлань нарисовал не от жестокости, и все-таки мое сердце будто пронзили ножом.

Я мрачно протянула наброски ему обратно.

– Они для тебя, оставь себе.

Я закусила губу, и рука с блокнотом задрожала.

– Ужин готов. Переоденься и приходи, – бросил он, прикрыв глаза.

Когда Цзюйлань ушел, моя вытянутая рука вдруг ослабела, и блокнот упал на пол. Меня била дрожь, и я легла на кровать, обхватив руками колени. Три контрастные картинки ранили душу сильнее любых слов. Они раскрыли мне жесткое будущее и напомнили о реальности, с которой предстоит столкнуться.

Взгляд мой снова упал на блокнот. Можно закрыть глаза и перестать замечать его, вот только реальность такова, что, сколько себя ни успокаивай, от правды не убежать. Стиснув зубы, я свесилась с кровати и подняла блокнот с пола. Цзюйлань, если ты хотел показать мне будущее, то тебе это удалось очень хорошо!

Совладав со страхом, я вновь медленно пролистала три картинки, уделяя внимание каждой детали. «Что-то осталось непонятным – пролистай еще раз!.. Если боишься смотреть на себя на рисунке, открывай – и по новой!.. По-прежнему страшно? Взгляни еще разок!»

Точно ненормальная, я разглядывала эти картинки снова и снова, переворачивая страницы вперед и назад. Меня будто утягивало в длинную реку времени, где несутся и обгоняют друг друга потоки молодости, зрелости и старости… Время не ждет, оно безжалостно: мне уготована старость, а Цзюйланю – вечная юность.

Закрыв глаза, я представила их перед собой еще раз. Спустя мгновение я вскочила с кровати, подошла к столу и, взяв ручку, подписала каждый рисунок. Затем быстро прошла в ванную, чтобы принять горячий душ, желая смыть весь пот и микробы. После душа мне стало легче.

Я высушила волосы, заплела их в аккуратную прическу и надела любимое платье и ожерелье. Его я смастерила сама и вставила в нее черную жемчужину, что подарил мне Цзюйлань. Поскольку мое лицо все еще выглядело больным, я нанесла на него увлажняющий крем, рассыпчатую пудру и немного румян. Посмотрев в зеркало, осталась довольна результатом и пошла вниз с блокнотом в руках.

* * *

На дворе стояла ночь, а в окне ярко горел свет. Помощник сидел за обеденным столом, ожидая меня. Когда он спустился, небо было еще светлым, но ему пришлось ждать больше двух часов, пока совсем не стемнело. Еда давно остыла, но мужчина не выказывал нетерпения.

Я остановилась во дворе и посмотрела на Цзюйланя через окно. Он поймал мой взгляд и, похоже, не ожидал, что после болезни кто-то может так великолепно выглядеть. Его ошеломление вызвало у меня улыбку.

Зайдя в кухню, я села на стул рядом с ним и положила блокнот прямо на стол.

– Изучила твои наброски детальнее и оставила рядом с ними три подписи. – Я подтолкнула блокнот к нему, и мужчина, помедлив, открыл его.

Три наброска – три подписи. Каждая оставлена на чистом уголке рядом с рисунком.

На первой картинке значилось:

Тот, о ком рассказываю вам я,

Верно, где-нибудь в речной долине.

По реке наверх иду за ним я —

Труден кажется мне путь и длинен;

По теченью я за ним спускаюсь —

Он средь вод, такой далекий ныне.

На второй:

Тот, о ком рассказываю вам я,

Где-нибудь у берега потока.

По реке наверх иду за ним я —

Путь мой труден, путь лежит высоко;

По теченью я за ним спускаюсь —

Он средь вод на острове далеко.

А на третьей было:

Тот, о ком рассказываю вам я,

Где-нибудь у берега речного.

По реке наверх иду за ним я —

Труден путь, я вправо взять готова;

По теченью я за ним спускаюсь —

Он средь вод у озера большого[71].

Цзюйлань пролистал страницы блокнота одну за другой, нахмурился и с подозрением посмотрел на меня, не понимая, какое отношение имеют мои слова к его наброскам.

Подойдя ближе к нему, я без раздумий сказала:

– Здесь везде изображена я в плохом самочувствии, когда больше всего нуждаюсь в помощи. На первой картинке – молодая и яркая, вместе с тобой. На второй – взрослая и с потускневшей красотой, но вместе с тобой. На третьей – старая и в морщинах, а все же вместе с тобой.

Я подняла глаза на Цзюйланя и тихо добавила:

– Знаешь что? Все эти три рисунка можно описать тремя словами: никогда не сдавайся!

Мужчина был поражен услышанным и какое-то время безучастно смотрел на меня, собираясь, видимо, возразить, только я не позволила ему:

– Знаю, что ты не это имел в виду! Но в «Пророке» Джебрана сказано: «Если хочешь понять его, слушай то, что он НЕ сказал». Твои самые искренние мысли шли из подсознания и нашли отражение в рисунках. Что бы со мной ни было, если я нуждалась в тебе, ты никогда меня не бросал.

Мой помощник обычно за словом в карман не лез, сейчас же впервые потерял дар речи.

– Благодаря тебе мне удалось придумать лучшую любовную клятву: «Не бросать и не сдаваться». Мое признание – это три фразы из древнего стихотворения! – Я улыбнулась. – Хотя ты гораздо больше знаешь о древности.

Для меня избранник находится на другом берегу реки. Идти против течения в его поисках – длинный и трудный путь. Неважно, нужно ли идти вверх или вниз – он всегда остается недосягаемым, неуловимым и недостижимым. Однако все это не имеет значения, ведь мой избранник пообещал, что никогда не оставит меня и будет ждать, пока я преодолею все трудности и опасности и приду к нему.

В лице Цзюйланя отразился испуг, а взгляд стал острым, как у дикого зверя. Ни на сантиметр не сдвинусь. И не отвернусь. Я не из тех женщин, которые отказываются от чувства собственного достоинства и отчаянно нуждаются в любви. И не из тех, кто готов безответно любить до конца своих дней. Пусть окажется, что я выбрала не того человека, пусть сердце мое будет разбито – переживу. Лишь если будешь жесток со мной, то я уйду! А решишь остаться – проведу рядом всю жизнь!

Спустя некоторое время Цзюйлань, наморщив лоб, слабо вздохнул и пробормотал:

– Уже не понимаю, кто из нас чудовище – ты или я.

– Наверное, оба! Разве не знаешь, есть такая фраза в интернете: «Лучший продукт всегда в двойном размере»?

– Шэнь Ло, все мои слова у тебя всегда хватает наглости толковать в угоду себе.

– Ничего подобного. Просто я умна и чиста сердцем, потому вижу насквозь все, что ты хотел, но не озвучил!

И тут же указала на старую и слабую себя на третьем наброске.

– Когда рисовал это, у тебя не возникло мысли оставить меня? Нет! В будущем, когда я буду медлительной и безобразной старухой, ты все равно позаботишься обо мне и составишь компанию!

Цзюйлань смотрел на рисунок, не говоря ни слова, а в его глазах появилась глубокая печаль. Да и я сама в отражении этих глаз увидела вдруг не его, вечно молодого, а постаревшую себя на больничной койке. Печаль наполнила и мое сердце.

– Тебе было плохо, когда рисовал это?

– Если ты заставляешь меня заглядывать в будущее, я вынужден смотреть ему прямо в лицо.

Должно быть, ему тоже тяжело видеть мою неизбежную старость. Если бы я держала за руку своего ребенка и понимала, что не могу состариться вместе с ним, то должна была бы столкнуться с жестокой реальностью и терпеть боль. Так почему это не может происходить и с ним? Независимо от того, чья боль сильнее, она одинаково ранит сердца. Говоря о времени, у Цзюйланя его, конечно, больше. Мертвых уже нет с нами, но живые все еще слагают о них легенды.

Лицо мужчины изменилось. Очевидно, мои слова задели за живое. Его потерянный взгляд блуждал по темным далям за окном. Спустя время он перевел глаза на меня.

– Любить нужно кого-то в надежде, что он будет жить счастливо. Ты прекрасно знаешь, что твое время ограниченно и ты довольно быстро оставишь меня навсегда. Так зачем настаиваешь на этих отношениях?

Голос его был спокоен и чист, как снежинки, что тихо и долго падают с холодного неба и замораживают свет. Я хотела сказать что-нибудь и опровергнуть этот вывод и вопрос, да в голову ничего не шло. Уже давно я размышляла о нечеловеческой сущности этого мужчины и спрашивала себя: хватит ли у меня мужества принять Цзюйланя таким, какой он есть? Однако ни разу не думала о его чувствах.

Для него я из другой расы, другого вида. По сравнению с ним у меня есть серьезные недостатки – короткая жизнь и хрупкое тело. Мы оба должны задуматься о том, что нам предстоит принять друг в друге.

Я всегда считала, что это мне нужно быть очень храброй и даже идти на самопожертвование, чтобы принять его. На самом же деле Цзюйланю предстоит куда более сложная работа над собой.

Лицо мужчины вновь расслабилось.

– Ешь. Нужно заботиться о своем здоровье, – мягко произнес он.

Глава 11. Я здесь

И не думайте, что вы можете направлять любовь в ее теченье, потому что любовь, если она найдет вас достойным, сама направит вас.

Мой юный и крепкий организм быстро победил болезнь. Через два дня все симптомы ушли, и я полностью восстановилась. Однако, проведя в раздумьях все это время, так и не смогла найти ответа на вопрос Цзюйланя.

Вечером, приняв душ и высушив волосы, я услышала, как мужчина зовет меня.

– Сяо-Ло, Ишэн сегодня работает в ночную смену. Может, съездим к нему?

Проведать теперь уже нашего общего друга? Внутри что-то отозвалось, я подумала и согласилась. Заглянув к себе, быстро сняла пижаму, переоделась, завязала волосы и спустилась вниз.

Дойдя до перекрестка, мы взяли такси и доехали до больницы чуть меньше чем за полчаса. Я впервые приехала навестить Ишэна в его ночную смену. Поспрашивав несколько медсестер, я наконец нашла его в отделении стационара.

– Почему ты здесь? Кому-то плохо? – удивился друг.

– Все хорошо. Просто приехала увидеть тебя.

Ишэн улыбнулся, задумчиво глядя на меня и Цзюйланя.

– Ты уже выздоровела?

– Да!

– Так быстро? Давай-ка в мой кабинет.

Мы шли по длинному коридору стационара. Поскольку время отбоя еще не наступило, двери большинства палат были открыты. Дверные проемы напоминали окна в другие миры. Парализованный на койке, которому помогает жена и достает горшок из-под кровати. Несколько худых, с потухшими глазами пациентов, что в одиночестве лежат под капельницей в палатах, и у кого-то даже обмотаны бинтами головы. Другие разговаривают с родными, спорят с братьями и сестрами о медицинских расходах. А один больной делится с родственником яблоком…

Здесь было восемь палат. Каждая являла собой отдельный мир, где переплелись жизнь, смерть, разлука с любимым и встреча с неизбежным. Казалось, что все вокруг пропиталось страданием.

Я старалась смотреть только вперед, а пройдя до конца коридора, вздохнула с облегчением, не обнаружив там больничной палаты.

– Мой кабинет наверху, двумя этажами выше. Давайте поднимемся по лестнице, пока лифт не отключили.

Мы не возражали и вышли вслед за Ишэном на лестничную клетку. На полпути увидели человека в светло-серой рубашке и черных брюках, стоящего в углу и уткнувшегося лбом в стену. Он беззвучно плакал. Было видно, что мужчина изо всех сил старается не разрыдаться вслух: все его тело так и отдавало напряжением, а опущенные руки сжались в кулаки. Боль и отчаяние настолько переполняли его, что время от времени вырывались наружу сдавленным криком. Слезы в больнице – обычное дело. Мы старались пройти как можно тише, надеясь не потревожить его, но места было немного, так что он заметил нас и тут же вытер глаза руками.

Поравнявшись с ним, я рассмотрела его повнимательнее. Лицо казалось смутно знакомым.

– Линь Хань!

Мужчина поднял голову и попытался выдавить улыбку.

– Привет, Шэнь Ло.

Я догадывалась, почему он здесь, и мое настроение упало.

– Идите, я вас догоню, – обратилась я к Цзюйланю и Ишэну.

Когда мои спутники ушли, я спросила у Линь Ханя:

– Если у тебя есть время, посидим здесь?

Он казался измученным, но сел со мной на ступеньки. Линь Хань работал в налоговой, ему было слегка за тридцать. Говорили, что он самый молодой и многообещающий сотрудник. Мы с ним познакомились в больнице, так как у нас было одно общее обстоятельство – болеющий раком член семьи: мой дедушка и его жена, оба с раком желудка.

У супруги Линь Ханя болезнь обнаружили раньше, и тогда ей не было еще и тридцати. После операции у нее появились большие шансы на выздоровление. Когда мы впервые встретились здесь, они проходили послеоперационную реабилитацию. Я как-то спросила у него, как ухаживать за больным раком. Он поддерживал меня и помогал, что в итоге сблизило нас. Последний раз я видела Линь Ханя полгода назад, тоже в больнице. Тогда помогала дедушке приобрести лекарство и представила их друг другу. Мужчина просиял и сообщил, что после повторного осмотра появились хорошие новости: операция прошла успешно и его жена скоро полностью поправится.

А теперь прошло полгода, и Линь Хань впал в отчаяние. Я не решалась спросить. Не знала, как начать. Он взял инициативу в свои руки.

– Почему ты здесь?

– Один из врачей – мой друг. Вот, заехала в гости.

– Лучше к врачам не ходить! Слышал, твой дедушка скончался. Сам собирался навестить тебя, но у Сяо Юнь обнаружили распространение раковых клеток, поэтому я сейчас все время с ней.

Очевидно, Линь Ханю было необходимо поговорить с кем-то, у кого есть схожий опыт.

– Как она?

– Доктор сказал… осталось два-три дня, – с трудом выдавил он.

Мне потребовалось время, чтобы осознать услышанное. Его жена может умереть в течение двух-трех дней?!

– Как такое возможно?

Мужчина опустил голову.

– Я все время думаю о том, почему это произошло. Доктор сказал морально подготовить родственников, вот только не представляю, как сообщить им об этом… Почему именно Сяо Юнь? Она еще такая молодая… На свадьбе говорила, что больше всего на свете желает состариться со мной в окружении внуков, а теперь ничего этого не будет…

Я не знала, как его утешить, ведь перед лицом смерти все слова бессильны, поэтому оставалось поддержать только своим присутствием. Линь Хань отнюдь не слабый человек. Могу даже сказать, что он сильнее большинства моих знакомых мужчин, иначе бы не смог поддерживать жену на протяжении почти двухлетней борьбы с болезнью. Но сейчас силы покинули его, и он в отчаянии заплакал.

Поговорив с товарищем по несчастью и проводив его, я не стала подниматься наверх к Цзюйланю и Ишэну, а вместо этого потихоньку спустилась. Сейчас мне не хватит смелости встретиться с Цзюйланем.

Он явно предложил приехать сюда не ради дружеского визита к доктору, а преследуя другую цель. Знать бы заранее, что помощник задумал… Только проходя мимо палат, я начала догадываться о его мотивах. Совпадение или нет, что мы так удачно встретились с Линь Ханем? Может, так угодно небесам, кто знает…

Выйдя из больницы, я не стала садиться в машину, а медленно, словно в трансе, пошла по тротуару. Образ человека, тихо плачущего в одиночестве на лестничной клетке, надолго останется у меня в памяти. Интересно, в глазах Цзюйланя я тот самый неизлечимо больной пациент, которому отмерено всего несколько десятилетий? Когда мы вместе, разве это не похоже на Линь Ханя и Сяо Юнь? После недолгой радости следуют страдания и бесконечная боль разлуки.

Конечно, его жена надеется, что кто-то будет рядом и позаботится о ней. Но как же ее муж? Его сегодняшнее состояние – результат таких ежедневных «инъекций боли», оно не возникло одномоментно.

Той ночью Цзюйлань спрашивал у меня: «Ты все равно поступишь по-своему, зная, что в итоге любовь причинит только боль?» И я осознала, что пренебрегла чувствами другого человека. Теперь же я вижу: главное то, что он видит во мне прежде всего пациента.

Мне хочется его любви, а ему предстоит пережить боль потери. И чем больше любви я желаю, тем больнее однажды будет моему возлюбленному. Неужели такой любви я хочу? Нет! Определенно нет. В моей голове это выглядело по-другому.

Я шла около часа и вернулась на улицу Мацзу, но так и не придумала, что делать. В итоге я купила дюжину банок пива в маленьком магазинчике на углу улицы и отправилась на пляж. В сериалах есть одно клише: главные герои наконец-то встречаются после всех страданий, но вдруг один из них обнаруживает, что неизлечимо болен. В это время, будь то герой или героиня, они молча скрывают свою болезнь и пытаются оттолкнуть другого в надежде, что тот разлюбит свою вторую половинку.

Каждый раз, встречая такой сюжетный поворот, я зевала и недоумевала: «Неужели нельзя придумать что-то новое?» Теперь же понимаю, почему подобные сюжеты популярны: ведь это неизбежный выбор любящего сердца. И как бы сценаристу ни хотелось привнести что-то новое, пойти против человеческой натуры он не в силах.

Думая обо всем этом, я глотнула пива и вытерла слезы в уголках глаз. Мне очень не хотелось отказываться от любви, прямо как героиням из сериалов. Однако Цзюйлань не главный персонаж дорамы и не знает, что прогнать его у меня не получится. С самого начала мой помощник ясно давал понять, что не испытывает ко мне интереса. Если бы я не ходила за ним по пятам, он бы даже разговаривать со мной не стал. И не пообещал бы защищать меня…

Под шум волн в ход пошла шестая банка пива. Умом понимаю, что напиваться – это не выход, тем более в одиночку на пляже. Но сейчас я просто хотела забыться, а потом позвонить Ишэну и попросить отвезти меня домой.

Пока я пила, в голову мне лезли какие-то беспорядочные мысли. Вдруг зазвонил телефон: Цзюйлань. Я не хотела отвечать и убрала мобильник в карман, но после секундного колебания решила не давать ему повода нервничать и ответила на звонок.

– Алло?

– Где ты?

– Выпиваю с друзьями. Извини, что не сказала тебе и Ишэну. – Я старательно притворялась веселой.

– Какими друзьями?

– Случайно встретила в больнице одноклассника. Мы планировали просто поболтать, но ему позвонил другой наш одноклассник, и в итоге собралось несколько человек. Возвращайся домой и не жди меня: буду поздно.

– Насколько поздно?

– Мы так хорошо сидим, так что не знаю… У меня есть ключи, не волнуйся.

Мужчина молчал. Я чувствовала, что больше не могу притворяться, и была на грани срыва, поэтому поспешила закончить разговор.

– Мне звонят. Если все нормально, то кладу трубку, – сказала я и тут же нажала отбой.

А потом запрокинула голову, залпом выпила оставшиеся полбанки пива и открыла еще одну. Выпив подряд две штуки, неожиданно для себя закричала в сторону темного моря:

– У Цзюйлань, я люблю тебя! Шэнь Ло очень любит У Цзюйланя! У Цзюйлань, в этом мире есть чудесная девушка, которая очень тебя любит! Если не будешь дорожить ею, то рано или поздно пожалеешь об этом…

Цзюйлань, если будет суждено, я обязательно признаюсь тебе в своих чувствах! В детстве, как и всем детям, мне очень хотелось любить родителей, но они не дали мне такой возможности. Во мне накопилось столько любви, вот только отдать ее просто кому-то не посмею. Потому что это все, что у меня есть. И я хочу отдать это тебе. Провести всю свою жизнь рядом, стать твоей опорой и сделать тебя самым счастливым на свете! Однако, если не дашь мне шанса, моя пылкая любовь останется лишь криком в темную морскую даль. Небо слышит, земля слышит, море слышит, а ты – нет.

Допив пиво, я со злобой сжала банку и со слезами на глазах поклялась себе: «В последний раз! Если он мне ответит, значит, нельзя сдаваться. Если же нет – не судьба!»

Пошатываясь, я встала, приставила ладони ко рту и, повернувшись лицом к морю, крикнула:

– У! Цзюй… лань! У! Цзюй… лань!

Под звездным небом дул нежный морской бриз, волны мягко разбивались о рифы. Я стояла на самом высоком и, как сумасшедшая, звала его снова и снова. Хотя знала, что он не ответит. Я давала себе клятву, заранее готовясь, что выйдет именно так. И теперь наконец заставлю себя сдаться. Вновь и вновь я обращалась к морю, уже охрипнув и уговаривая себя смириться.

С этого момента я похороню глубоко внутри все чувства и постараюсь убедить Цзюйланя, что мы не подходим друг другу. Скажу, что могу отпустить его и забыть, ведь в этом мире не меняется только одно: все погибает. Рано или поздно. Даже звезды гаснут, что уж говорить об отношениях? Прошу, пусть он тихо покинет меня, а мои чувства со временем исчезнут!.. Пусть это будет нерушимая закономерность.

Считаю, что говорить это нужно искренне. Если он посмотрит мне в глаза, то поймет, что все сказанное – правда. Надо только умолчать о том, сколько времени мне понадобится, чтобы мои чувства угасли! А они обязательно исчезнут из этого мира, потому что когда-нибудь исчезну и я.

– У Цзюйлань! У Цзюйлань! У Цзюйлань! – После сотен криков я наконец охрипла, и можно было замолчать.

Между небом и морем царило безмолвие, и ни один голос не отозвался на мой зов. Вот и конец, итог, который уготовила мне судьба. И хорошо! Сердце ощущалось как неродное. Я подняла голову к небу, полному ярких точек, по моему лицу текли слезы. Десятки тысяч звезд из-за слез размывались, но казались такими близкими, словно их вот-вот можно было коснуться рукой.

Напоминает Цзюйланя. Его внешность ослепляет, он становится вашим звездным небом, затмевая все драгоценности мира. Вот только вам разрешено лишь смотреть, но не владеть. Очарованная, я вытянула руки, желая охватить ими весь небосвод.

Внезапно я увидела падающую звезду, которая скрылась за горизонтом. Мне не хватило времени даже загадать желание, но следом за ее светом в голове промелькнуло: «Мне нужен Цзюйлань!»

Когда звезда исчезла, я не удержалась и охрипшим голосом позвала помощника. Снова нет ответа. Я ругала себя со слезами на глазах, понимая, что занимаюсь самообманом. Если метеор в небе может исполнить желание, то зачем люди так много работают, когда можно просто каждую ночь смотреть в небо и ждать подходящего случая?

Пока я смотрела в небо и плакала, в моей голове, как этот самый метеор, пронеслась мысль: «Если хочешь понять его, слушай то, что он НЕ сказал». Застыв на мгновение и словно очнувшись ото сна, я торопливо достала телефон. В журнале вызовов последний звонок был от него два часа назад. Дрожащими руками я нажала на его имя.

И вдруг услышала знакомый рингтон. Хоть и слабый, но в ночной тишине это был единственный звук, не считая шороха волн. Кажется, дело вовсе не в том, что он не ответил, а в том, что я неправильно звала. Он здесь, всегда был здесь! Все чувства внутри перемешались: шок, радость, горечь, счастье, тоска… Этот сумасшедший коктейль разливался по венам, затуманивал разум и не давал отличить радость от печали. Хотелось и плакать, и смеяться…

Вскоре мелодия оборвалась и появился Цзюйлань. В свете звезд он стоял на рифе и смотрел на меня. Пока я не знала, что все это время помощник был где-то рядом, я кричала его имя в небо и море, будто желая рассказать всему миру о своих чувствах. Теперь мой любимый был здесь, а я не могла издать ни звука и просто смотрела на него. Мужчина словно проплыл по воздуху от скалы и в мгновение ока оказался передо мной, будто шел не по рифам сквозь темноту, а по ровной земле.

Элегантный и изящный, Цзюйлань стоял напротив. Выражение лица поражало спокойствием и умиротворением, как если бы он просто пришел повидаться, а не был вынужден искать меня.

По правде говоря, мы провели порознь всего несколько часов. Но мне показалось, что прошли годы и мы словно встретились после долгой разлуки. В душе спутались радость от возращения утраченного, отчаяние спасенного от гибели, досада от жалости к себе и замешательство от встречи с тем, кого люблю… В смешанных чувствах я глядела на него и, несмотря на все переживания, смогла выдать только:

– Почему ты прячешься в темноте?

– Потому что пообещал Цзян Ишэну не оставлять тебя одну, пока не выясню, откуда появились те люди, напавшие на нас.

Тут я поняла, что Цзюйлань не нашел меня, а был рядом с самого начала. Когда мы разговаривали с Линь Ханем на лестничной площадке, он не ушел, а стоял неподалеку. Позднее, когда я вышла из больницы не попрощавшись, этот негодяй следовал за мной и, похоже, видел все: как напиваюсь, лгу ему, слышал мои хриплые вопли, полные боли… но не отзывался, продолжая смотреть, как я кричала в никуда.

Расстроенная и злая, в тот момент я просто ненавидела его! Поэтому не удержалась и сильно ударила Цзюйланя. Я скрежетала зубами и била изо всех сил, будто сражалась не на жизнь, а на смерть. Мужчина не двигался и ничего не говорил, позволяя мне вновь и вновь колотить его.

Чувство невыразимой обиды захлестнуло меня, и я расплакалась, обняв того, кого любила и ненавидела одновременно. Наконец он протянул руку и слегка похлопал меня по спине.

– У Цзюйлань… – Слезы струились у меня по лицу.

На этот раз мужчина не стал притворяться, что не слышит, и сказал отчетливо:

– Я здесь.

Что?.. Как-то неожиданно. Набрав воздуха, я окликнула его еще раз. Он повторил свой ответ. Я вытерла слезы, фыркнула и уставилась на него. Это точно Цзюйлань? А затем упрямо воскликнула:

– Я не сдамся, что бы ты ни думал, что бы ни говорил про мой эгоизм и нахальство! Даже если однажды меня не станет, от тебя отказываться не собираюсь! Даже если это принесет мне много страданий, все равно не сдамся! Да, моя жизнь короче твоей, но я всю ее отдам тебе!

Он молчал и смотрел на меня. Взгляд его был уже не тот, что раньше: сапфировый блеск сиял в глубине, словно в глазах растворились тысячи звезд, более прекрасных, чем на небосводе.

– Что… думаешь? – нервно спросила я, опасаясь его беспощадного равнодушия и обидных слов в ответ.

– Это твой выбор?

– Да, это мой выбор!

– Даже если это принесет тебе боль?

– Даже если это принесет мне боль!

– Хорошо.

Он слегка улыбнулся, заставив меня забыть обо всем. Темная ночь будто превратилась в светлый день. Ощущение было такое, словно выглянуло солнце и окружило меня теплом, даря счастье.

– Давай возвращаться. А то снова простудишься.

Голос был таким нежным, что я полностью потеряла способность мыслить и просто послушно кивнула. Всю дорогу он держал меня за руку, в то время как мой разум пребывал в забытьи.

Когда мы вернулись домой, Цзюйлань отпустил мою ладонь и я отправилась наверх отдыхать. Как вдруг остановилась на лестнице и обернулась.

– Что случилось? – поинтересовался он.

– Тогда на пляже… что ты имел в виду под «хорошо»?

Он повернулся, вошел в кабинет и, принеся оттуда блокнот, протянул его мне. Тот самый, где были три наброска! Я не смогла сдержать дрожи и, стиснув зубы, взяла его.

Цзюйлань погладил меня по голове:

– Не переживай, на этот раз там не…

Что за «не», он так и не договорил.

– Ага! – согласилась я, но успокоиться не получалось. Собрав всю волю в кулак, я поспешила наверх.

Едва закрыв дверь спальни, я открыла блокнот. После страниц с рисунками шел текст. Прочитав первые два предложения, я вздохнула с облегчением. Это было не что-то обидное и жестокое, а несколько отрывков из стихотворения в прозе Джебрана Халиля Джебрана:

Когда любовь поманит – следуйте ей,

Хотя ее пути тяжелы и круты.

И когда ее крылья обнимут вас – не сопротивляйтесь ей,

Хотя меч, спрятанный в крыльях, может поранить вас.

И когда она говорит с вами – верьте ей,

Хотя ее голос может разрушить ваши мечты, как северный ветер превращает в пустыню сады.

Потому что, хоть любовь и надевает корону на вашу голову, но она и распинает вас на кресте. Ведь она не только для вашего роста, но и для подрезания веток, чтоб придать форму вашему дереву.

Ведь она не только поднимается до самого высокого в вас и ласкает нежные ветви, что дрожат на солнце, но и опускается до самых ваших корней, их сотрясает в объятиях с землей…

…Все это сделает с вами любовь, чтобы вы могли узнать секреты своего сердца и в этом знании стать частицей самого сердца Жизни.

Но только если, испугавшись, вы будете искать лишь спокойствия любви и наслаждения любви, тогда лучше для вас сразу закрыть свою наготу и уйти с молотильного тока любви, уйти в мир безвременья, где вы будете смеяться, но не всем своим смехом, и плакать, но не всеми своими слезами…

…И не думайте, что вы можете направлять любовь в ее теченье, потому что любовь, если она найдет вас достойным, сама направит вас[72].

Прочитав стихотворение несколько раз подряд, я крепко прижала блокнот к себе и прислонилась к двери спальни. У меня в глазах стояли слезы, а по лицу расплылась счастливая улыбка. Цзюйлань вынес блокнот сразу, не задерживаясь в комнате. Значит, текст он написал раньше. Не могу только понять когда… Быть может, после тех ночных расспросов? Или это случилось еще раньше, в последние два дня?

Как бы то ни было, в этих отношениях не одна я страдаю, размышляю и выбираю. Цзюйлань мучит вопросами и меня, и себя самого. Тем не менее в конце концов мы сделали один и тот же выбор – любовь! А боль стерпим, ведь она – неотъемлемая часть любви!

Глава 12. Мой парень

Пока ты в моем сердце, я всегда буду переживать, не обидел ли тебя кто, не задела ли сама, пусть и ненароком. Хочу, чтобы ты был счастлив.

Чжоу Бувэнь уже плыл на пароме в сторону острова, когда позвонил и сказал, что ему на несколько дней нужна комната. Попросил ту же самую, в которой жил в прошлый приезд. К счастью, она была свободна, и я только недавно убрала ее, так что осталось только приготовить чистые полотенца и туалетные принадлежности.

Примерно через три часа в дверь постучали, и вслед за Бувэнем вошла Чжоу Буянь. Это меня удивило, учитывая, как мы с ней расстались в прошлый раз. Мне казалось, с ее-то вспыльчивостью, девушка никогда больше не ступит за порог моего дома, и я никак не ожидала, что она приедет вместе с Бувэнем.

Буянь мило улыбнулась и первой поприветствовала меня:

– Сестрица Шэнь, надпись на вывеске очень красивая. Известный каллиграф оформил?

Она достала телефон и пару раз сфотографировала ее. Похоже, эта девушка не способна долго обижаться и легко сама делает шаг навстречу. Я тоже не злопамятный человек, поэтому с улыбкой ответила:

– Спасибо, это Цзюйлань написал.

Брат и сестра с изумлением посмотрели на моего помощника, словно увидели восьмое чудо света. Вдруг я почувствовала себя неловко и, сделав пару шагов, заслонила собой мужчину.

– Цзюйлань не только красиво пишет, но и чудесно играет на гуцине.

– Я видела ролики в интернете, – недоверчиво сказала Буянь. – Мой дедушка интересуется традиционной китайской культурой, поэтому я хотела показать это видео ему, но кто-то все удалил. Наверное, то была просто какая-то постановка, лишь бы приманить побольше людей.

Бувэнь, вероятно, посчитал слова кузины слишком резкими, поэтому поспешил добавить:

– Буянь хочет сказать, что для привлечения клиентов можно иногда и приукрасить.

Я удивилась:

– Видео удалили?

Теперь понятно, почему в последнее время мне не звонили, чтобы забронировать номер. А я-то решила, что просто ажиотаж вокруг ролика спал и про меня забыли.

– Ты не знала? Я думал, это сделали по твоей просьбе, – изумился Бувэнь.

Едва я открыла рот, чтобы все объяснить, как вмешался Цзюйлань:

– Это сделал я. Без ведома Сяо-Ло.

Ладно… В таком случае обойдемся без вопросов. Он не хочет привлекать внимания, и я его понимаю. Хотя неожиданно, что помощник внезапно обеспокоился этим и даже связался с сайтом. Поразмыслив, я успокоилась: почему меня вообще должно волновать, что подумает Чжоу Буянь о Цзюйлане? Как бы он ни был хорош, мне не нужно доказывать это ей.

– У нас еще будет время поговорить, а теперь давайте поднимемся наверх: мы покажем ваши комнаты.

Я отвела гостей на второй этаж, решив поселить Бувэня в большом номере, а Буянь – в соседнем. К моему удивлению, они, не сговариваясь, поменялись: Буянь заняла большую, а Бувэнь – соседнюю. Очевидно, забота о других вошла у Бувэня в привычку, а Буянь привыкла к этому. Было видно, что у них теплые отношения. Я стояла в стороне и молча наблюдала. После того как они определились с комнатами и убедились, что всего хватает, я предложила им немного отдохнуть, а после спуститься вниз.

На кухне Цзюйлань мыл овощи. Насупившись, я молча обняла его сзади.

Он вдруг произнес:

– Как думаешь, почему Бувэнь выглядит таким несчастным после приезда? Может, Чжоу Буянь мозолит глаза?

– Это не так! – возразила я. – Мне кажется, здесь что-то другое.

– Понимаю, почему ты хмуришься: ревнуешь, что у тебя украли Датоу, твоего «старшего брата».

Я разозлилась и уже собиралась укусить Цзюйланя в плечо, как он выдал:

– Береги зубки!

Нет уж, его плечи настолько красивые, что сложно удержаться.

– Больно не будет, – усмехнулась я.

– Не зуб, так сердце заболит.

– Почему это?

– Если зуб не болит у тебя, возможно, он болит у меня. А если плохо мне, разве ты не посочувствуешь? – проговорил Цзюйлань с просто невероятной серьезностью, собирая овощи в таз.

Вот я глупая! Это он так заигрывает? О-го-го! Ледяная глыба Цзюйлань и вправду флиртовал со мной?

Мужчина развернулся и вручил мне две пустые миски.

– В навесном шкафчике лежат укроп, ростки фасоли, шпинат и салат. Помоги мне промыть их: вечером приготовлю хого[73].

– О…

Тут моя материнская плата перегрелась, и я просто послушно вышла с мисками из кухни. Там села на маленькую скамейку и глупо заулыбалась, вспоминая слова Цзюйланя. Держа в руках несколько веточек полыни, я засунула их под кран, а затем положила в чистую миску. После чего набрала новую порцию веточек.

Позади раздался голос Бувэня:

– Что ты делаешь?

– Овощи мою.

– Моешь? Уверена? – Он подошел и открыл кран.

Брызги попали мне на руку, и я наконец вернулась в реальность. Ну да, мою, а воду открыть забыла… Посмотрев на грязные овощи в миске, я высыпала их обратно на голубой каменный пол как ни в чем не бывало.

– Сегодня вечером будет хого. Что нравится Буянь из еды? Если у нас этого нет, то позвоните Ишэну и попросите захватить с собой.

Жаль, что Бувэнь хорошо знает все мои приемы отвлечения внимания.

– Буянь не любит рыбу и овощи. Короче, все то, что вы собирались приготовить. – И он подвинул стульчик и сел рядом со мной, чтобы помочь. – О чем задумалась?

– О том, что же было нужно тем людям.

– Тем людям? – Бувэнь выжидательно смотрел на меня, надеясь, что я продолжу.

– Грабителям, которые украли мою сумочку с деньгами и пробрались в дом. Они же напали на меня ночью.

Бувэнь перестал улыбаться и удивленно произнес:

– Кажется, ты забыла кое-что рассказать мне…

Внутренне я восторжествовала: если он во всем разберется, то и мне объяснит. Я улыбнулась и рассказала о том, что произошло, и о своих предположениях, а еще о расследовании Ишэна и досье, которые он собрал на грабителей. Умолчала только о некоторых вещах, связанных с Цзюйланем. Но не потому, что не доверяла Бувэню, просто… меньше знаешь – крепче спишь.

– Почему не сообщила раньше?

– Говорю сейчас.

– Как думаете, почему преступники выбрали вас?

– Как раз сейчас размышляю об этом.

Бувэнь молча промывал овощи, я же быстро оглянулась и увидела Буянь: та стояла в дверях гостиной, все слышала и тут же встряла:

– Сяо-Ло, я хочу помочь. Могу что-то сделать?

С детства я была зависима от других. Моя уязвимость сделала меня очень впечатлительной и чувствительной к чужим эмоциям. Поэтому я хорошо чувствовала, что Буянь настроена ко мне враждебно.

– Тогда тебе лучше посидеть спокойно. На кухне от тебя мало толку, – обратился к девушке Бувэнь, а затем посмотрел на меня: – Буянь с трех лет играет на фортепиано и рисует. Она очень талантлива, а моя тетя заботится о ее руках и никогда не просит заниматься домашними делами. Так что сестра понятия не имеет о работе на кухне.

– Что? Когда ты болел, я приготовила тебе томатно-яичную лапшу.

– Если честно… – Бувэнь подавил улыбку, – получилась смесь из томатной пасты, яичной скорлупы и недоваренной лапши.

Буянь немного высокомерно отметила:

– В любом случае ты все съел, а это доказывает, что готовлю я вкусно.

– Конечно, очень вкусно! – сдался Бувэнь.

Вдруг я вспомнила, что хотя они оба носят фамилию Чжоу и все считают их двоюродными братом и сестрой, но на самом деле между ними нет кровного родства. Они ведь сводные. Если у Буянь зародились чувства к Бувэню, ее враждебность ко мне легко объяснима.

Я встала и уступила ей место:

– Если у тебя нет других дел, можешь помыть овощи.

– Тогда мы наедимся песка. И кто будет виноват в этом? – меланхолично уточнил Бувэнь.

– Ты! – хором ответили мы с Буянь, но разными голосами: один прозвучал резко, другой – нежно.

Он удивленно посмотрел на нас.

– Почему это?

– Потому что ты всегда молчишь, если посуда плохо помыта. Как старший брат, ты виноват. – И Буянь энергично закивала.

Меня перестали волновать их дрязги, поэтому я побрела на кухню. Цзюйлань готовил основу для хого. Услышав мои шаги, он обернулся. Не знаю почему, но я немного смутилась, а в душе посетовала, что слишком поздно разглядела в его словах флирт. Я же не всегда буду такой заторможенной, правда ведь?

– Здесь жарко, лучше не подходи.

Обе конфорки горели на всю мощь. На одной Цзюйлань прокаливал приправы, на другой тушил рыбью голову. Вся кухня была в дыму. Вот почему он сказал не подходить!

Я кисло улыбнулась:

– А тебе не жарко?

– У меня уникальный организм. Я же не совсем человек.

– Неужели мы так сильно различаемся? – Я развернулась и вышла из кухни, а через некоторое время вернулась с вентилятором. Так как работала плита, я поставила вентилятор на пол, чтобы охладить комнату.

– Глянь в шкафу, какое вино осталось. Ишэн сказал, что приведет девушку на ужин, поэтому устроим настоящий банкет.

– Мы ему тут свидание помогаем устроить? Подожди, еще расхвастается своими умениями играть на фортепиано, в шахматы, талантом художника, начитанностью… – Пробормотав это, я послушно вышла из кухни, чтобы подготовить все к приходу Ишэна. Интересно, Цзюйлань ради него так старается?

* * *

На меня постоянно оказывают влияние голливудские мелодрамы, дорамы с айдолами и тому подобные вещи, поэтому я знаю, как создать нужную атмосферу. Посреди двора я сдвинула два стола и накрыла белой скатертью. Рядом поставила шесть стульев – первый этап готов.

Далее, взяв ножницы, прошлась по двору и срезала несколько цветков бугенвиллей и мирта, парочку веток клеродендрона и кринума[74], лантаны[75] и педилантуса[76]… Во дворе было достаточно цветов и растений для сногсшибательного букета.

Буянь поинтересовалась:

– Собираешь цветы для стола?

– Точно! – Я хлопнула себя по лбу. – Ты же разбираешься в дизайне. Помоги мне собрать композицию.

– Это немного другое, – скромно ответила девушка.

– Искусство есть искусство. Овладеешь малым – большее само приложится. Буянь, помоги, пожалуйста!

– Ты ведь разбираешься в цветах, так что займись ими. Как ни сделаешь, все будет хорошо, – улыбнулся Бувэнь.

– Да, и наверняка композиция у тебя получится куда лучше, чем у меня.

Буянь наконец согласилась:

– Какие вазы у вас есть? Цветочная композиция основывается не только на цвете и форме цветков, но также на форме и материале самой вазы.

– Подождите минутку… – загадочно произнесла я и ушла в кабинет, откуда вынесла коричневую раковину длиной примерно с полметра. – Держи.

– Какая большая!

– Ее называют императорской красной спиралью – любимый предмет народа майя, которые изготовляли из нее горны и кувшины. А для нас она сегодня послужит вазой.

Буянь разволновалась, но приняла вызов:

– Очень интересно!

Красная спираль – морской хищник, что-то вроде тираннозавра в раковине. У нее веретенообразная форма. В длину она тянется больше чем на шестьдесят сантиметров, а в высоту – на тридцать, и на конце имеет неправильное веерообразное отверстие.

Девушка долго рассматривала раковину, прежде чем начать расставлять цветы. Я знала, что этот процесс не любит спешки, поэтому некоторое время стояла в стороне и наблюдала за Буянь. Когда же убедилась, что моя помощь не требуется, вернулась к своей задаче.

Так как это романтический ужин, без свечей не обойтись. Поэтому я достала набор свечей в ракушках, которые долго не хотела продавать. Сделать их несложно, и при этом они очень красивы. Достаточно выбрать ракушки необычных форм, установить фитиль и залить горячим воском. Затем дождаться, когда он застынет и превратится в свечу.

Я поставила по одной такой напротив каждого стула, а в центре стола установила две большие. Отлично! Но чего-то не хватает…

Из коллекции раковин больших моллюсков я выбрала три пары примерно одинакового размера и поставила рядом со свечками. Налила туда чистой воды, нарезала зеленые апельсины тонкими дольками и положила по две-три штучки внутрь вместе с пучками клеродендрона, розовые лепестки которого тут же красиво рассыпались по белоснежным тарелкам.

Мы с Буянь закончили почти одновременно. Девушку впечатлила красная спираль и глубина ее цвета. Раковину разместили в центре стола: белая скатерть напоминала бескрайние волны, среди которых будто выросла холодная коричневая скала, своим неровным рисунком прекрасно украсив стол. Зеленые лозы ползли по «утесу», покачиваясь и символизируя жизненную силу, и тут и там выглядывали нежные цветы всевозможных форм, энергичные и яркие. Думаю, так и выглядит свобода.

Я восхитилась:

– Так красиво!

– Спасибо! – Буянь была явно смущена.

* * *

Уже темнело, и Цзюйлань начал подавать блюда. Шесть маленьких кастрюлек на спиртовых горелках, по одной на каждого, и четыре тарелки с приправами, которые по желанию можно добавлять в бульон. Ингредиенты для хого стояли посередине, а в большой белой фарфоровой тарелке на кусочках льда лежали лобстеры и разнообразная рыба в горячем и сыром виде. Еще на столе оказались свежие креветки, фрикадельки из каракатицы и всевозможные овощи и зелень, аккуратно разложенные на белоснежном блюде.

Я не удержалась и захлопала в ладоши:

– Не во всех элитных ресторанах подают такую красоту! Мы должны взять деньги с нашего чудо-доктора!

Только вспомнила о нем, как Ишэн собственной персоной толкнул ворота и вошел во двор. Рядом с ним была девушка. Все немного смутились. Друга поразила красота на столе, а меня – красота незнакомки.

На ней было изящное красно-розовое платье с V-образным вырезом, которое очень удачно подчеркивало тонкую талию и пышную грудь. Ростом спутница Ишэна была примерно с меня – где-то метр семьдесят два, но сегодня она пришла на десятисантиметровых каблуках, сделавших акцент на ее стройных ногах. Аккуратная короткая стрижка, бриллиантовые украшения в ушах и на шее, ослепительный блеск которых дополнял ее яркие черты лица. Настоящая королева.

– У Лянлян тоже врач. Приехала в нашу больницу из-за границы, – представил ее Ишэн.

– Можете звать меня просто Лянлян, не стесняйтесь. Мне нравится, когда люди отмечают мою красоту[77].

В такой дружеской атмосфере все быстро познакомились. Затем я пригласила всех к столу. Девушки заняли места с одной стороны, мужчины – с другой. Цзюйлань оказался напротив меня, рядом с ним и напротив Буянь расположился Бувэнь, и в конце сидели Ишэн с Лянлян. Перед каждым стоял хого. Наш шеф-повар приготовил двойные порции, чтобы никому не приходилось тянуться за едой.

Перевалило уже за семь вечера, становилось все темнее. Я взяла спички и зажгла сначала две большие свечи на столе, а затем маленькие, перед каждым гостем. Пламя свечей, тени от цветов, сильный запах рыбы из кастрюлек с хого – идеальное сочетание красивой атмосферы и вкусной еды.

Подняв бокалы и чокнувшись, мы начали беседу.

– А что в этих плошках? – спросила меня Лянлян.

– Чистая вода для мытья рук. Когда ешь морепродукты, руки после можно протереть бумажным полотенцем, но они все равно останутся липкими. Я положила в воду несколько долек апельсина, который увлажнит кожу и избавит от рыбного запаха.

– Здорово придумано. Сегодняшний ужин стал для меня большой неожиданностью, огромное вам спасибо.

– Ты наш почетный гость, мы обязаны были принять тебя должным образом. – Я улыбнулась и взглянула на Ишэна. Он сложил ладони в знак благодарности.

Тем временем его спутница заинтересовалась цветами в раковине:

– У этой композиции есть стиль. Она ведь не из магазина?

– Это Буянь составляла.

– А чем ты занимаешься, Буянь? – полюбопытствовала Лянлян, и вскоре девушки увлеклись беседой, так что я наконец спокойно принялась за еду.

Цзюйлань поставил передо мной маленькую тарелку с моими любимыми горячими креветками в панцирях. Их нужно бросить в бульон и варить до тех пор, пока они не свернутся, а панцири не станут красными. Это не так просто: если недодержать, мясо останется сырым, а если переусердствовать, оно потеряет вкус. Из-за гостей мне пришлось отвлечься на разговоры, поэтому я едва не упустила нужный момент.

Я улыбнулась и взглянула на Цзюйланя. Отложив палочки для еды, прямо руками очистила креветки и съела их. Ела я с удовольствием, когда услышала голос Лянлян:

– Сяо-Ло…

Отложив недоеденные креветки, я подняла на нее глаза и улыбнулась. Но она посмотрела на Цзюйланя и, похоже, забыла, что хотела сказать. В замешательстве я взглянула на помощника, однако он не делал ничего странного или необычного. Просто равнодушно смотрел на девушку.

– Лянлян?

Она пришла в себя и с улыбкой сказала:

– Можешь есть дальше.

Что это было? «Королева У» взяла бокал красного вина, отсалютовала Ишэну и последовала примеру остальных – приступила к креветкам.

Доев, я принялась блуждать взглядом по столу, решая, что хочу съесть дальше. Посмотрим… Пожалуй, рыбное филе с маслом чили – свежий и острый вкус. Как только я собралась взять его, передо мной появилась точно такая же тарелка с рыбой и капельками масла чили – ровно той остроты, что мне было нужно.

Я посмотрела на Бувэня, который передал мне филе. Что он делает? Мы с Цзюйланем сидели напротив друг друга, и нам было удобно передавать блюда, не отвлекая остальных. Адвокат же сидел по диагонали от меня, и ему пришлось встать, чтобы передать тарелку, так что все за столом видели это.

Он взглянул на Цзюйланя и улыбнулся:

– Сяо-Ло с детства любит рыбное филе.

Датоу сделал это нарочно, зная, что я не откажусь. Не в моем стиле отказывать старому другу перед столькими людьми. Но если приму это… Я невольно повернулась к Цзюйланю, который как ни в чем не бывало положил в мою кастрюльку кусочек омара.

Если бы помощник вытаращился на меня так же, как Ишэн, Лянлян и Буянь, мне бы стало очень неловко, но он будто вообще не обратил внимания, и от этого стало еще хуже.

– Спасибо, Датоу. Однако пока мне нельзя есть острое. Зато мой парень очень любит «с перчинкой», поэтому поможет и съест за меня, – с улыбкой выкрутилась я и тут же переставила блюдо с рыбным филе к Цзюйланю. А подумав, добавила три ложки перечного масла… Только бы он не вмешивался. Цзюйлань, прошу, оставайся равнодушным!

Ярко-красное масло чили слишком бросалось в глаза, и все за столом уставились на тарелку с рыбой, полностью пропитанной им. На глазах у всех мой возлюбленный ухватил палочками кусочек и один за другим спокойно доел, после чего тут же взял ледяной лимонад и стал пить стакан за стаканом. Я почувствовала себя лучше, хотя немного переживала за Цзюйланя, поэтому поставила перед ним и свой бокал с лимонадом. И Ишэн, и Лянлян смотрели на меня как на монстра.

Бувэнь внезапно опомнился и спросил:

– Сяо-Ло, с каких пор Цзюйлань твой парень? Почему не сказала раньше?

Ишэн подхватил:

– Да, Сяо-Ло, когда ты стала его девушкой?

Лянлян и Буянь слушали очень внимательно.

– В ночь на праздник Середины осени. Я не собиралась скрывать этого от вас, просто не было подходящего случая рассказать.

– Цзюйлань, – обратился Ишэн, – она же не шутит, верно? Нельзя шутить с такими вещами, мы люди серьезные!

Мое сердце пропустило удар, я нервно оглянулась на помощника. Он точно принял мои чувства той ночью и был очень мил со мной все эти дни, ни разу не сказал ничего обидного в мой адрес. Как это вообще случается: решение о начале отношений принимают двое или кто-то один? Если один, то возлюбленный может расстроиться и отказаться своих чувств?

Мужчина молча поставил стакан с лимонадом, окинул взглядом присутствующих. Его первоклассное безразличие к людям, которых он считает ниже себя, заставило их опустить головы. После он перевел взгляд на Ишэна и совершенно спокойно объявил:

– Официально заявляю, что Шэнь Ло – моя девушка. И я сурово накажу любого, кто решит обидеть ее. Поэтому стоит дважды подумать, прежде чем замыслить что-нибудь.

Я закрыла лицо руками и съехала по стулу вниз. Еще недавно переживала из-за его равнодушия, а теперь он выкинул такое… Мне хотелось спрятаться под столом. Остальным, кажется, тоже: гости сидели в напряжении, и никто не издал ни звука. Цзюйлань же посчитал, что сказал все правильно, и спокойно отвел взгляд. Снова взяв кувшин с лимонадом, он выпил несколько стаканов.

Ишэн первым пришел в себя и рассмеялся, хотя и не придумал ничего, что могло бы разрядить обстановку. Он сухо хмыкнул несколько раз, но так и не смог подобрать слов. Лянлян пришла ему на помощь. Подняв бокал с вином, она улыбнулась мне и сказала:

– Поздравляю!

Тогда наш гениальный доктор, внезапно растерявший свое красноречие, поспешно поднял свой:

– Тост! Выпьем за Сяо-Ло и Цзюйланя!

Звон бокалов и добрые слова восстановили дружескую атмосферу.

* * *

По ходу ужина присутствующие все меньше уделяли внимание еде и все больше – разговорам.

Лянлян посмотрела на меня:

– Если я не ошибаюсь, раковина с этой композиции – это красная императорская спираль, верно?

– Да, так и есть.

Затем она указала на свечи по обе стороны от цветов.

– Эти две ракушки прекрасны, они похожи на длинные рукава красивых грациозных танцовщиц. Должно быть, это королевский стромбус. Как интересно! Как будто жены окружили своего императора. Как Эхуан и Нюйин[78], две прекраснейшие госпожи. А ты знала, что гигантея питается исключительно королевскими стромбусами[79]?

Буянь удивленно ахнула, глядя на три раковины на столе. Было трудно представить, что обладатели такой красоты когда-то охотились друг на друга.

– Знала. Сможешь распознать остальные? – Я с любопытством посмотрела на Лянлян.

Спутница Ишэна взглянула на свечи в раковинах и сказала:

– Очевидно, что между мной и доктором Цзяном лежит «гребень Венеры», murex pecten. Она легко узнается благодаря белоснежному цвету и тонким прочным шпорам. А Бувэнь сейчас любуется «веткой розы», или chicoreus palmarosae: она похожа на распустившийся цветок – тоже яркая, с цветными слоями. Возле вас с Цзюйланем – «роза арфы», harpa doris: у нее двенадцать ребер, напоминающих струны этого музыкального инструмента.

Лянлян постучала по белым ракушкам для мытья рук:

– А об этих мы уже говорили.

На моем лице сама собой появилась улыбка.

– Все правильно! Это не какие-то редкие раковины, но назвать их полные названия не так просто, – похвалила я. – Мой дедушка много рассказывал мне в детстве, и я неосознанно запомнила. А ты как о них узнала?

– Очень похожая ситуация: моя бабушка – морской биолог. С детства много от нее слышала, вот и отложилось в памяти.

Лянлян взяла с блюда один из рыбьих хвостов и бодро спросила:

– Кто-нибудь хочет?

Ишэн, Буянь и Бувэнь отказались, а я рассеянно смотрела на хвост, так и не дав никакого ответа.

– Тогда положу тебе!

Лянлян привстала и с улыбкой отправила его ко мне в кастрюльку. Рыбный хвост не влезал внутрь целиком, и часть его торчала наружу. Не знаю почему, но мне вдруг показалось, будто я увидела какой-то кошмар наяву. Я просто оцепенело уставилась на этот кусок рыбы, даже не пытаясь засунуть его в кастрюлю.

К счастью, кто-то вовремя пришел мне на помощь и забрал хвост. Едва я вздохнула с облегчением, как вдруг заметила, что это сделал Цзюйлань. Тогда я осторожно попыталась вытащить хвост из его кастрюли. Цзюйлань же спокойно сварил его и, разделав, съел. Вероятно, он не видел в этом ничего странного. Глядя на него, я постепенно пришла в себя и даже устыдилась своего необъяснимого страха. Однако после всего этого у меня совсем пропал аппетит.

– Больше не могу: не лезет, – отложив палочки, объявила я. Остальные меня поддержали.

Ишэн предложил девушкам пройти в дом, пока мужчины займутся уборкой. Все единогласно поддержали эту идею.

* * *

Я пригласила Лянлян и Буянь в гостиную. Вдоль стен здесь висели полки с разнообразными раковинами причудливых форм.

– Не возражаешь, если я осмотрюсь? – вежливо спросила Лянлян.

– Пожалуйста, не стесняйся! Если какая-то ракушка приглянется, скажи – и я подарю тебе. Хотя некоторые мне бы хотелось оставить, поскольку они очень нравились моему дедушке, – с улыбкой ответила я.

Она все внимательно рассматривала, ходя по комнате. Лянлян уже доказала, что она специалист и ей не нужны ничьи пояснения. Я сидела на диване и ела фрукты, разговаривая с Буянь.

Вскоре в комнату вернулись Ишэн и Бувэнь.

– Вся посуда вымыта, остались только тарелки. Цзюйлань взял их на себя.

– В ящике под кофейным столиком есть игральные карты и кости для маджонга. Доставай, если хочешь сыграть. – Я взяла тарелку из-под фруктов и пошла на кухню.

Цзюйлань тихо мыл посуду, надев старый фартук моего дедушки. Я остановилась в дверном проеме и наблюдала за ним. Он был само воплощение домашнего уюта и душевного спокойствия. Если сможет пронести это через года, то нас ждет долгая и счастливая жизнь.

Мужчина посмотрел на меня. Я в ответ широко улыбнулась, прошла на кухню и наколола на вилку кусочек арбуза, который протянула ему.

– Съешь сама.

Вилка с арбузом легла обратно в тарелку.

– Ты расстроен? – спросила я, набравшись смелости.

– Нет.

– Сердишься, что я при всех объявила о наших отношениях, не предупредив тебя?

– Нет!

– А-а… Моя реакция… на рыбий хвост… Ты разочарован? – К концу фразы я сама с трудом понимала, что говорю.

– Нет.

Я закусила губу, не зная, что делать. Цзюйлань домыл посуду и посмотрел на меня.

– Ты так отреагировала на хвост из-за любви ко мне и всему, что со мной связано. Тут не за что винить.

В этот момент я почувствовала себя так, будто меня обидели. Но мне и правда нечего возразить. Ведь тот, кто больше всех обо мне заботился, сказал правду. Чувства смешались. В носу вдруг защипало, а глаза покраснели. К счастью, умом я понимала, что реагировать так глупо, и мне удалось справиться с собой.

Цзюйлань тихо вздохнул, протянул руку, всю покрытую мыльной пеной, и обнял меня.

– Не переживай так из-за этого хвоста. Я прожил настолько долгую жизнь, что время лишило меня былой чувствительности и хрупкости. Не так много вещей способны причинить мне боль.

Его слова не принесли утешения, наоборот, мне стало совсем неловко. Если сила – это результат тысячекратной ковки и стократной закалки, можем ли мы игнорировать болезненный процесс упорного труда только потому, что достигли результата?

Я уткнулась ему в плечо.

– Пока ты в моем сердце, я всегда буду переживать, не обидел ли тебя кто, не задела ли сама, пусть и ненароком. Хочу, чтобы ты был счастлив. Неважно, сколько ты прожил и повидал.

Он молча обнял меня.

– Твой парень находится на вершине морской пищевой цепочки. Вся рыба – его пища. Можешь спокойно есть ее при мне и вообще ничего не бойся.

На миг замерев и несколько раз повторив про себя «твой парень», я резко подняла голову. Хоть он и признал наши отношения при всех за ужином, это было сделано из-за меня, но сейчас Цзюйлань впервые выразил свои намерения ясно и открыто.

– «Мой парень»? – С глупой улыбкой я обвила его шею руками и крепко-крепко обняла.

– Ой! Не смотрел, не видел, уже забыл! – Ишэн выскочил из кухни, прикрывая глаза руками.

Я быстро отпустила Цзюйланя, и он сказал мне:

– Иди к ним. Я скоро приду.

– Ага. – Покраснев, я вышла из кухни.

Ишэн и Бувэнь стояли под деревом кумквата[80]: первый был смущен, а второй угрюм. Видно, им есть что сказать мне. Но пока я шла к ним, мое волнение улетучилось.

– Ты действительно собираешься встречаться с парнем, который будет сидеть у тебя на шее? – не выдержал Бувэнь.

– Датоу, перестань! Ты не знаешь Цзюйланя, – поспешил влезть Ишэн.

– Вы привыкли относиться к нему как к брату, потому что он соврал нам, представившись кузеном Сяо-Ло. На самом деле этот человек просто работает на нее, но при этом имеет виды…

Договорить Бувэню не удалось, я перебила его:

– Датоу, с чего ты взял, что это у него скрытые мотивы насчет меня? На самом деле все наоборот!

– Да что от него толку-то? Как такое возможно?

– Как? Чем он хуже тебя?.. Или Ишэна? – В последний момент, чтобы не смущать его, я упомянула и нашего общего друга.

Доктор понял, что Бувэнь затронул очень деликатную тему.

– Цзюйлань лучше нас во всех отношениях, – примирительно начал Ишэн. – Датоу просто заботится о тебе, Сяо-Ло, но у него это не очень получается.

– Верно, – холодно подтвердил адвокат, – твой помощник красивее нас. Если он родился таким красавчиком, может, ему стоит зарабатывать лицом?

– С радостью заплачу ему, – сухо заметила я. – Датоу, ты можешь взять себя в руки?

Слушая наш спор, Ишэн вконец потерял терпение и встал между нами:

– Заткнитесь! Вы оба!

Бувэнь пристально посмотрел на меня, затем развернулся и ушел в гостиную.

– Хоть его слова и звучат резко, ты должна понимать, что он тоже беспокоится о тебе, – увещевал доктор.

– И, беспокоясь обо мне, оскорбляет человека, который мне нравится?

Ответа не последовало.

– Бувэнь спрашивал тебя о Цзюйлане?

– Да, спрашивал. Но рассказать правду или нет – решать тебе. Я не возьму это на себя. Датоу знает лишь, что Цзюйлань – твой наемный работник и хорошо готовит.

– О чем вы там шепчетесь? – с улыбкой заглянула в дверной проем Лянлян, держа бокал красного вина.

– Иди, не порти свое свидание из-за меня, – сказала я Ишэну и подошла к девушке: – Говорили про вас.

– Что обсуждали? – Она выглядела очень заинтересованной.

– Твои украшения. Доктору Цзяну было любопытно, настоящие это бриллианты или нет.

– А ты как думаешь? – Лянлян снова улыбнулась.

– Похожи на настоящие, но на тебе их много, поэтому, скорее всего, это кристаллы, – честно ответила я.

– Настоящие. Я не ношу поддельных камней.

Я искренне восхитилась: видимо, она богата. Ишэну же могу только посочувствовать. Заметив мой взгляд, тот лишь усмехнулся в ответ.

Девушка изящно опустилась на диван, точно модель из журнала, поглаживая бриллиантовое колье:

– Красиво?

Я села напротив.

– Очень!

– Цзюйлань, слышал? Поторопись и подари такое украшение своей девушке! – крикнула Лянлян, посмотрев мне за спину.

Обернувшись, я увидела своего помощника. Или теперь уже парня?..

– Все сюда, будем играть в карты! – Тему денег мне продолжать не хотелось.

Но Лянлян не унималась:

– Сяо-Ло красива, и неважно, что именно подарит Цзюйлань – серьги или колье. Все будет хорошо смотреться.

Я не могла сделать вид, что не слышала, но и не хотела оставлять это на него, поэтому пришлось отвечать самой:

– Не люблю бриллианты. Мама как-то подарила мне бриллиантовую подвеску, а я ее так ни разу и не надела.

Наконец Ишэн, взяв в руки две колоды и надеясь увести разговор в другую сторону, громко объявил:

– Сыграем в карты!

Но Чжоу Буянь мгновенно сокрушила его попытку:

– Ты можешь выбрать окрашенные камни. – И она указала на кулон в форме груши у себя на шее. – Это желтый бриллиант. Такие нравятся многим девушкам и больше всего подходят для предложения руки и сердца.

Как будто нарочно она вдруг обратилась к Цзюйланю:

– Какое обручальное кольцо собираешься подарить Шэнь Ло? Я знаю много ювелирных магазинов, и брендовых, и частных. Могу договориться о скидке! Например, свой кулон я купила на тридцать пять процентов дешевле. Изначально он стоил пятьсот тысяч юаней, а мне достался чуть больше чем за триста тысяч!

Я разозлилась. Буянь знала о наших трудностях и все равно поддержала тему. Не помню, чтобы я сделала ей что-нибудь плохое, зато она была враждебна с самого начала. В тот момент, когда я собиралась ответить, Цзюйлань слегка сжал мое плечо, сдержав меня. И я взяла себя в руки:

– Спасибо за заботу, но я не покупаю ничего по скидке.

У меня с детства сложилось мнение, что на добро нужно отвечать добром, а если мне причинили зло, то нужно точить нож.

– Хорошие вещи никогда не идут со скидкой.

Лицо Буянь исказилось, улыбка сползла:

– Было бы чем хвастаться! Вы даже со скидкой не сможете себе этого позволить…

– Замолчи! – воскликнул Бувэнь, стараясь помешать ей произнести что-нибудь еще более грубое. Только вот слово не воробей.

– Да, не можем… – спокойно начала я.

– Сяо-Ло, хватит прибедняться! – В напряженной атмосфере внезапно раздался голос Лянлян, привлекая всеобщее внимание.

– Вы плохо знакомы. Если продолжишь пить, отправлю тебя домой, – строго остановил ее Ишэн.

Он без колебаний встал на мою защиту, давая понять, что ценит друзей больше, чем любовное увлечение. Но я не могла сердиться на Лянлян. Его слова прозвучали резко, и все ждали, что девушка рассердится, а та лишь улыбнулась, будто ей было все равно.

– Верно, мы еще плохо знакомы. И все-таки я хорошо разбираюсь в подобных вещах. – Она указала на серый запылившийся камень, на котором стоял бонсай, и похлопала по нему рукой. – Такой большой кусок нефрита с моллюском можно продать на рынке не меньше чем за миллион. Если не ошибаюсь, он попадается только в коралловых рифах, где есть отложения триасового периода. Так что ваш камушек представляет не только декоративную, но и исследовательскую ценность. На аукционе он уйдет за баснословную сумму.

Я с улыбкой взглянула на неприметный булыжник, а Ишэн и вовсе рассмеялся:

– Правда? Тогда мы продадим его тебе!

– Ты можешь усомниться в моей красоте, но не в моих словах! – Лянлян посмотрела Ишэну прямо в глаза.

Покачиваясь, она шла и указывала на украшения, расставленные по комнате.

– Окуневый биплекс, пятнистая каури, callistocypraea, fusinus, costellariidae, livonia mammilla, раковина румфиуса, pleurotomariidae[81]… Это все – настоящие сокровища!

Девушка остановилась перед книжными полками у кабинета, наклонилась и посмотрела на окаменелую раковину.

Сначала все решили, что Лянлян шутит, но масса этих терминов всех быстро переубедила. Не только я узнала что-то новое для себя, но и Ишэн с Бувэнем.

– Так что? Сказав, что Сяо-Ло прибедняется, разве я ошиблась? – спросила девушка, подойдя к чудо-доктору и глядя ему в глаза.

Он тут же признал, что был неправ:

– Извини, неправильно понял тебя. Сяо-Ло не притворяется бедной, а просто не знает, чем обладает.

Лянлян подняла брови, скользнула взглядом по лицу Цзюйланя и остановилась на моем:

– Правда?

– Слышала о некоторых раковинах от дедушки, но ничего не знала о нефритовом моллюске и окаменелостях наутилуса из юрского периода.

– Так вот в чем дело! Я думала, ты богата и влиятельна и просто не относишься к этим предметам всерьез… что показалось странным, учитывая, сколько здесь сокровищ.

Лицо Буянь стало пепельно-серым. Она молча развернулась и с топотом побежала вверх по лестнице. Бувэнь, извинившись перед нами, рванул за ней. В воздухе повисла тишина и неловкость. Зато Лянлян просияла:

– Ужин был чудесный. Спасибо тебе и Цзюйланю за гостеприимство. Уже поздно, а завтра выходить на дежурство, так что мне пора.

Я проводила ее до двери.

– Спасибо! Если бы не ты, так бы и не узнала, что хранится у меня дома.

– Всегда пожалуйста!

После я обернулась и пихнула локтем Ишэна.

– Давай провожу, – торопливо произнес он. Лянлян улыбнулась и принялась отказываться, но друг настоял.

Проводив их, я уже собиралась запереть ворота, когда увидела, что Буянь вышла из дома с чемоданом, а Бувэнь последовал за ней, и на лице мужчины читалась тревога. Он тоже был с вещами. Я ничего не сказала и отошла в сторону. Девушка прошла мимо с высоко поднятой головой и, даже не взглянув на меня, скрылась. Адвокат виновато смотрел на меня и молчал, так что я заговорила первой:

– Уже поздно, так что поспеши. Одной ей будет нелегко найти гостиницу.

– Сяо-Ло, не принимай слова Буянь близко к сердцу. Позже вернусь и все тебе объясню, – ответил он и погнался за сестрой.

Я прислушалась к звукам удаляющихся шагов и затем закрыла ворота.

В гостиной Цзюйлань заткнул пробкой недопитое вино, заворачивал недоеденные фрукты и прятал их в холодильник, убирал со стола и подметал пол… Присев на корточки у нефритового моллюска, я некоторое время рассматривала его, а затем убежала в кабинет, к окаменелому наутилусу.

– Цзюйлань, кажется, у меня внезапно появилась куча денег.

– Ты о чем?

«Я могу позаботиться о тебе!» – Сколько раз мне хотелось это пообещать, но я не смела даже сказать: «Какая радость, что удача пришла в наш дом!»

– Как легко сделать тебя счастливой! – Он с улыбкой погладил меня по голове.

Легко? Часто ли деньги появляются вот так, ниоткуда? Сколько людей мечтают об этом…

– Такому благородному человеку, как ты, не понять амбиций маленького человека вроде меня! Каждый раз, когда Буянь насмехалась над моими трудностями, мне приходилось притворяться равнодушной, потому что выбора не было. А на самом деле больше всего я хочу швырнуть ей деньги в лицо. Мстить врагу надо тем, чем он сам гордится, тогда это будет самая приятная победа!

– Как думаешь, не эти ли раковины заинтересовали твоего таинственного преследователя? – после небольшой паузы предположил Цзюйлань.

– Это наверняка связано! Ишэн тоже спрашивал, что у меня есть ценного. Сегодня наконец-то стало ясно!

– Если так, тогда кто мог узнать об этом раньше тебя?

– Тот, кто разбирается в ископаемых. Может, все началось, когда я опубликовала в интернете фотографии?

– Фото были выложены уже после ремонта, а сумку украли до.

– Возможно, парни на мотоцикле никак не связаны с теми, кто залез в дом. Да, в обоих случаях у преступников были пятна на руках, ну и что? Вдруг это просто совпадение и действовали разные люди?

Цзюйлань не стал спорить и просто смотрел на меня.

– Я думаю, случаев было вообще не три, а четыре.

– Четыре?

– Когда отец Ишэна отправился на прогулку в горы, он встретил там странного человека, испугался его и оступился.

А как это связано со мной? Точно! Я же занимала деньги у нашего доктора! Ошеломленная, я пробормотала:

– Невозможно! Невозможно!

* * *

Ночью я лежала в постели и не могла уснуть. Связь казалась невероятной, Цзюйлань же будто не придал значения моим сомнениям. Все-таки два инцидента или четыре?.. Это все меняет. Если первое ограбление было случайным, остается проникновение в дом и нападение на утесе. Произошло это уже после открытия гостиницы. Тогда я выложила много фотографий в интернет – может, именно так кто-то и узнал об окаменелостях.

Если же все четыре события связаны со мной, то люди, укравшие деньги, наверняка побывали здесь еще до ремонта и узнали о моих денежных трудностях. В таком случае они сделали все, чтобы я отказалась от дома. К их сожалению, из-за Цзюйланя план провалился, поэтому они попытались обчистить дом. А когда опять ничего не вышло, преступники решили просто напасть. Если бы не помощь Цзюйланя, мне пришлось бы сдать дом в аренду, чтобы хоть как-то заработать.

Чем больше я думала об этом, тем страшнее мне становилось. В первый раз, когда Буянь встретилась со мной, она просила продать или сдать дом ей в аренду. Даже предлагала большие деньги. Кстати, Бувэнь знал, что я занимала деньги у Ишэня. Теперь мне кажется, что он даже признался в подходящий момент. Сделал ли он это искренне? После того письма адвокат никогда больше не говорил, что я ему нравлюсь. Что, если это тоже часть плана: я принимаю его чувства, переезжаю к нему с острова и сдаю дом?..

Мне стало совсем не по себе. Чтобы успокоиться, я начала глубоко дышать. Жизнь приучила меня к любым потрясениям. Будь то ограбление или взлом – я легко приняла все. Что было, то было. С человеком в любой момент может что-то произойти, на любого врага найдется генерал, а на любое наводнение – своя дамба. Однако мне никак не удавалось смириться с тем, что это сделали друзья или родственники. Датоу, неужели это ты все подстроил?

Глава 13. Первый поцелуй подобен первому снегу

Я многое хочу пробовать в жизни, но обязательно с тобой. Будь то восхождение на гору или плавание в море. Неважно что, главное – вместе.

Проснувшись утром, я выглядела усталой, с темными кругами под глазами из-за плохого сна. Цзюйлань наверняка догадался, в чем причина моей бессонницы, хотя и ничего не сказал.

– Как говорится, вина человека лишь в том, что он хранит за пазухой нефритовый диск[82]. Нефрит с окаменелой улиткой и наутилус не нравились дедушке, я хочу их продать. Незачем держать их в доме.

– Кому?

Не зная, что ответить, я просто моргнула. Такие вещи ведь нельзя просто принести на рынок и зазывать покупателей громкими криками, да?

– Свяжись с У Лянлян, пусть она решит этот вопрос.

Точно! Она ведь рассуждала о качестве и рыночной цене. Скорее всего, у нее найдется подходящий человек.

Мне удалось выпросить номер девушки у Ишэна. Выслушав мою просьбу, она согласилась.

– Я помогу тебе связаться сегодня с одним моим другом. Он поможет. Когда с ним договоритесь, приеду к вам на ужин. Поесть было бы очень кстати.

Когда она заговорила об ужине, ее голос стал особенно восторженным. Ей так понравилась готовка Цзюйланя?

Вечером Ишэн и У Лянлян вместе приехали к нам. При виде блюд на столе девушка так обрадовалась, что ее глаза превратились в тоненькие щелочки.

– Не ожидала, что когда-нибудь мне доведется попробовать творения такого одаренного повара.

После этих слов она с азартом приступила к ужину, как будто совершенно забыв о своем королевском образе. Думаю, чтобы покорить ее, Ишэну придется научиться готовить.

– А что случилось с Датоу и Буянь? – поинтересовался чудо-доктор.

– Он написал в WeChat, что сегодня утром покинул остров.

Ишэн помолчал с мгновение и начал есть. У него самый высокий IQ среди нас троих, так что легко додумается до всего того, к чему пришла я. Сейчас все его мысли заняты отцом. А пока у нас нет убедительных доказательств, мы ведем себя как страусы: прячем головы в песок, не желая обсуждать эту тему и лезть на рожон.

После ужина мы вчетвером уселись в гостиной.

– Я связалась со знакомым аукционным домом – они помогут провести торги и продать ваши окаменелости заинтересованным по справедливой цене. Но торги будут в Нью-Йорке, и тебе нужно поехать туда, Сяо-Ло.

– А? Это так необходимо? По телевизору видела, что присутствие владельца на аукционе не требуется.

– Стоять там и продавать свои вещи не нужно. Но есть много документов, которые нужно подписать лично. Да и Нью-Йорк – тот город, который стоит посетить, а ты имеешь право путешествовать! Мне там все хорошо знакомо, так что могу побыть твоим гидом. Или позволь Ишэну поехать со мной вместо тебя.

Я посмотрела на Цзюйланя. Он до сих пор без регистрации. Уезжать за границу и оставлять его одного не хочется.

– Не переживай, мы обязательно увидимся, – успокоил он меня.

Немного подумав, я согласилась. День туда, день обратно, еще пару на решение вопросов… Пройдет четыре-пять дней – и я вернусь домой, так что мы и правда скоро увидимся.

Поняв, что у меня нет вопросов, Лянлян обратилась к Ишэну:

– Поедешь с нами в Нью-Йорк?

– Ладно, во всяком случае помогу вам с багажом, – с безразличием ответил он.

– Тогда передайте мне свои документы, и я все устрою. Не волнуйтесь, вас ждет прекрасное путешествие!

Мне вдруг пришло в голову, что улыбка этой королевы наверняка походила на улыбку Серого Волка, которой тот одурачил бабушку Красной Шапочки. Такой взгляд заставляет окружающих чувствовать себя слегка не в своей тарелке. Но мы ведь просто собираемся продать несколько вещиц и проблем возникнуть не должно, верно? Если эта дамочка планирует украсть деньги, необязательно для этого ехать в Нью-Йорк. А задумает насилие – жертвой наверняка станет Ишэн.

* * *

Как Лянлян и обещала, мы с Ишэном успешно получили визы и другие документы чуть больше чем за две недели. Когда девушка спросила про дату вылета, я ответила, что чем раньше, тем лучше, ведь до полнолуния осталась неделя и я должна вернуться к этому времени.

Мы собрались у корабля, Цзюйлань провожал нас с пирса. На меня нахлынули переживания. Я снова и снова набирала ему, отправила целый список телефонных контактов, которые быстро найдут меня или Ишэна: врачи, полицейские, владельцы супермаркетов и магазинов одежды… откуда угодно. Если возникнут проблемы, он в любом случае найдет того, кто поможет, – достаточно одного звонка.

Так как в прошлый раз оба наших телефона сломались, упав в морскую воду, я специально заказала в «Таобао» водонепроницаемые чехлы и попросила Цзюйланя всегда носить мобильный с собой. А напоследок потребовала, чтобы звонил мне без оглядки на часовые пояса.

Я без умолку напоминала ему о питании, безопасности на острове, сезоне тайфунов, банковских картах и наличных… Раньше и не подозревала, что в мире столько вещей, на которые нужно обращать внимание. Только собираясь уехать, я в полной мере прочувствовала это.

Наконец свисток призвал пассажиров поскорее занять места на корабле. После отплытия я стояла на палубе до тех пор, пока силуэт Цзюйланя не исчез. Мне было жаль расставаться с ним, зато его, похоже, не сильно заботил мой отъезд.

Лянлян заметила перемены в моем настроении и преувеличенно бодрым тоном сказала Ишэну:

– Только что я увидела кое-что жутко смешное.

– И что же?

– Золотая рыбка, живущая в аквариуме, поприветствовала у себя акулу, приплывшую из океана. При этом рыбка беспокоится, что акуле в ее аквариуме будет угрожать опасность. Вам не кажется это смешным? У меня так мурашки по коже!

– Почему ты считаешь, что Цзюйлань – акула в океане? – я удивленно посмотрела на Лянлян.

– Сложилсь такое впечатление. Он выглядит очень сильным человеком, пережившим немало штормов. А ты на первый взгляд похожа на маленькую золотую рыбку в аквариуме.

Я облегчением вздохнула и сказала себе, что это всего лишь метафора и не стоит слишком зацикливаться на словах.

* * *

Сойдя на берег, мы отправились в аэропорт. Уже после посадки в самолет Ишэн и я обнаружили, что у нас билеты в бизнес-класс. Не слишком ли расточительно? Мы с другом одновременно посмотрели на Лянлян.

– Расслабьтесь. Начальник все оплатил и попросил сделать эту дальнюю поездку удобной и приятной для наших гостей.

– Начальник?

– Владелец компании, который будет продавать вещи Сяо-Ло. Он тоже очень заинтересован в этих двух окаменелостях и намерен участвовать в аукционе.

– Почему называешь его начальником?

– Наша семья работала на его семью, и мне предстоит продолжить традицию. – Лянлян пожала плечами.

– Ты не врач? – удивилась я.

– Это лишь работа по совместительству.

В этот момент мы с Ишэном переглянулись.

– Когда прибудем в Нью-Йорк, вы все поймете.

Во время десятичасового путешествия «королева» сидела рядом с моим другом и всю дорогу развлекала его разговорами и смеялась. На меня же давило столь «легкое» расставание с Цзюйланем.

Самолет приземлился в аэропорту имени Джона Кеннеди, но я не испытала ни малейшего волнения, увидев экзотические пейзажи.

Водитель, приехавший за нами в аэропорт, был одет в опрятную черную форму и водил длинный «бентли». Ишэн не удержался и присвистнул.

– А это кто оплачивает? – спросила я, глядя на машину.

– Тот, за чей счет вы летели в бизнес-классе.

– Шерсть получают от овец, и деньги, потраченные на нас, должны как-то окупиться… С другой стороны, подобный уровень комфорта мне не по карману, поэтому не вижу смысла переживать, – решила я.

Лянлян налила всем по бокалу шампанского:

– Поздравляю с благополучным прибытием в Нью-Йорк!

Я сделала глоток и посмотрела в окно на неоновые огни и заполненные улицы, как вдруг осознала, что вот он, Нью-Йорк, место, где когда-то жил Цзюйлань! Пусть город мне совершенно незнаком, но любовь изменила само мое восприятие. Жаль, что современное общество не такое, как сто лет назад, когда можно было перемещаться с одного континента на другой, просто купив билет на корабль. Мне захотелось побывать в этом городе вместе с Цзюйланем.

– Нью-Йорк восьмидесятых годов отличается от современного?

– Они разные, однако история США очень короткая, поэтому американцы всеми силами стараются сохранить в своей памяти мельчайшие события. Многие постройки прошлого дожили до наших дней. Если хотите, могу вам показать.

– Сяо-Ло, а почему тебя так интересует старый Нью-Йорк? – спросил Ишэн.

– Просто любопытно. – Постаравшись придать себе невозмутимый вид, я глотнула шампанского.

Мы проезжали мимо какого-то парка с густой тенью и сочной травой. Всем этим бесчисленным деревьям с толстыми стволами и роскошными кронами, должно быть, уже сотни лет. В городе, полном высотных зданий, внезапно появилось место, наполненное пением птиц и цветением, поэтому мы с Ишэном не смогли не обратить на него внимания.

– Это знаменитый Центральный парк, основанный в 1857 году. Первый ландшафтный парк в Соединенных Штатах. В те времена земля стоила недорого, теперь же… – Лянлян нахмурилась и шумно выдохнула. – Здесь только здания правительства. А позволить себе квартиру с видом на это место могут лишь очень богатые люди.

Водитель остановил машину у многоквартирного дома.

– Приехали, – объявила Лянлян.

Я посмотрела на Центральный парк, расположенный через дорогу, и обменялась взглядом с Ишэном. Как только мы оказались на улице, кто-то подошел помочь нам с багажом. Швейцар, похоже, узнал Лянлян. Он вежливо поприветствовал ее и открыл дверь.

Девушка провела нас к лифту, которым управлял чернокожий энергичный старик с седыми волосами. Он тоже тепло поздоровался с ней и нажал на кнопку верхнего этажа, обозначенную как «Пентхаус». Другая кнопка была с надписью «Лобби».

– За этим домом – собственность начальника, кстати, – присматривает моя бабушка. Все сдается, а самый верхний зарезервирован для самого босса, – пояснила Лянлян.

– Он умеет делать деньги! – вздохнул Ишэн.

– В смысле, зарабатывать? О, не пойми неправильно! Просто начальник купил это здание еще задолго до появления Центрального парка. Парк был заложен в 1857-м, а семья начальника приобрела здесь землю в… 1852 году, кажется. В то время этот район был всего лишь клочком земли, настоящий пустырь, – объяснила она, свела брови и продолжила уже сердито: – Когда будете в Европе, то еще больше удивитесь, где начальник владеет землей: в Париже, Лондоне, Копенгагене, Риме, Ватикане! Я всегда говорила ему, что он тратит деньги без пользы, но меня и не думают слушать!

Выйдя из лифта, мы оказались в роскошно обставленном коридоре с шерстяными коврами на полу, масляной живописью на стенах и хрустальными люстрами, свисающими с потолка. Лянлян подошла к дверям и ввела код на электронном замке.

– Чтобы вам было проще, предлагаю вместо пароля установить дату рождения Сяо-Ло по лунному календарю.

– Не стоит так беспокоиться, через два дня мы уедем.

– Уже изменила. Поменять обратно?

– Спасибо тебе и твоему начальнику, – только и оставалось сказать мне.

– Пойдем, я покажу вам дом, – невозмутимо произнесла Лянлян.

Мы миновали галерею и, войдя в гостиную, тут же увидели огромные окна от пола до потолка, растянувшиеся на всю длину стены. За окном виднелось голубое небо с белыми облаками, парк и чистое озеро, а над головой кружило несколько орлов.

Меня поразило, что в городе из бетона и стали можно увидеть почти дикий лесной пейзаж, несмотря на то что жилье вокруг Центрального парка сто́ит невероятно дорого.

– Ишэн и я останемся в гостевых комнатах внизу, а Сяо-Ло расположится в главной спальне наверху.

Пентхаус занимал два этажа. Казалось, хозяин вовсе не дорожил тем, что земля здесь на вес золота. Верхний этаж был завершен только наполовину, поэтому в гостиной и на кухне потолки уходили на пять-шесть метров в высоту. Из-за этого квартира больше напоминала замок.

Нам с Ишэном стало очень любопытно посмотреть, как живут богачи. Мы прошлись по первому этажу, затем поднялись на второй и обнаружили, что сравнение с замком очень точно описывает эти апартаменты: здесь оказалось не так много уютных уголков, приспособленных для жизни. Помимо гостиной, столовой и кухни на первом этаже, были еще две маленькие спальни и одна большая на втором. Кроме того, тут располагался скромный читальный зал, небольшая библиотека, рабочая зона со стульями и телескопом, а в приемной стояли диван и журнальный столик. Я не увидела ни одной стены и двери, но помещения были как-то по-умному отделены друг от друга. Мое внимание привлек диван в приемной, обращенный к панорамным окнам, откуда открывался захватывающий пейзаж.

– Твой начальник явно считает этот дом своей частной территорией: кроме как в спальне, здесь нет ни дверей, ни стен. Очевидно, что гостей он звать не собирался. Тогда почему мы здесь?

– Давай просто примем это как факт. Заодно сэкономим на гостинице, – улыбнулась Лянлян.

– Я всегда чувствую, когда принимают слишком хорошо. Вряд ли мои раковины – такая уж редкость и продать их удастся задорого… В лучшем случае получим несколько миллионов юаней.

Девушка похлопала меня по плечу:

– Скоро ты все поймешь, а пока расслабься.

Что ж, мне только и оставалось последовать ее совету. И все-таки я не могла не сказать:

– Делайте что хотите, но меня ждут дома, так что максимум через два дня уеду обратно в Китай!

– Начальник хотел угостить вас ужином сегодня вечером, так что у тебя есть шанс предупредить его лично.

– Поездка меня так вымотала, что не хочу ни есть, ни чего-либо еще – только спать, – зевнула я.

В Китае сейчас четыре или пять утра – время, когда снится самый сладкий сон.

– Тогда прими ванну – и сможешь продержаться до ночи, иначе не подстроишься под разницу во времени.

Последовав совету, я отправилась в ванную. К моему удивлению, шампунь и гель для душа были привычных для меня марок. Эта маленькая деталь заставила почувствовать внимание и заботу хозяина, а еще немного подняла настроение. Благодаря теплой воде мою усталость и сонливость как рукой сняло. Присев на край кровати, я вытерла волосы полотенцем и оглядела спальню. Изголовье кровати и полку украшало несколько ракушек, из-за чего я вдруг ощутила себя как дома.

«Должно быть, хозяину пентхауса очень нравится море. Неудивительно, что он хочет купить у меня окаменелости», – пронеслась в голове мысль. Высушив волосы феном, я встала перед окном, глядя на Центральный парк. Затем достала телефон и отправила Цзюйланю сообщение в WeChat: «Все хорошо, уже прилетела в Нью-Йорк. Если хочешь что-то увидеть, сделаю для тебя фото».

Ответа не было. Наверное, он еще не проснулся. Я убрала телефон.

Тут в дверь постучала Лянлян:

– Пора ужинать.

– Уже иду.

Понимая, что для покупателя будет важен не мой внешний вид, а товар, я оделась слегка небрежно: серо-дымчатые джинсы узкого кроя и широкая рубашка с длинными рукавами и цветами на верхней части. Прихватив вязанную кофту из верблюжьей шерсти, я вышла из спальни.

Мои спутники к выбору одежды отнеслись серьезнее. На Лянлян было короткое сиреневое платье и кашемировое пальто, на Ишэне – рубашка с длинными рукавом и выглаженные до хруста брюки. Я заметила их, спускаясь на первый этаж пентхауса и услышав перешептывания.

– Чувствую себя третьей лишней.

Девушка лишь улыбнулась, а друг взял пальто:

– Пойдем.

Лянлян сказала, что ужинать мы будем неподалеку от дома, поэтому наша компания отправилась туда пешком. Я намеренно шла позади, оставив пару почти наедине.

Улицы чужого города, нескончаемый поток пешеходов, английская речь с разными акцентами и пара влюбленных – будто золотой юноша и яшмовая дева[83], – идущих передо мной. Из-за всего этого мне стало одиноко, захотелось, чтобы он был рядом. И я, не выдержав, достала телефон.

Лянлян и Ишэн перешли дорогу и продолжили путь, а я не успела и осталась на другой стороне. Не придав этому особого значения, я ждала, когда снова загорится зеленый, и рассматривала фотографии в телефоне, планируя, как бы сбежать с ужина и позвонить Цзюйланю.

К тому времени как красный сигнал светофора погас, Лянлян и Ишэн скрылись из виду. Я убрала телефон и поспешила вперед, но, пройдя три перекрестка, так и не нашла их. Тогда, вернувшись назад, несколько раз осмотрелась, однако по-прежнему не увидела знакомых лиц.

К счастью, еще не стемнело и на улице было много людей, что немного успокаивало. И все-таки это другая страна, а мой английский слабоват, поэтому я немного растерялась. Я по очереди набрала номера Ишэна и Лянлян – никто не взял трубку.

Поразмыслив, я решила вернуться обратно тем же путем. Найду здание, в котором мы разместились, и буду ждать эту пару врачей там. Тут до меня дошло, что до светоформа я бездумно следовала за Лянлян и дорогу не запомнила. Придется обойти все вокруг, чтобы вспомнить хоть какие-нибудь ориентиры. Надеюсь, мы не успели уйти далеко от пентхауса. Чем дольше я искала, тем больше расстраивалась: судя по ощущениям, я уже должна была добраться до нужного места, но увы. Если бы знала хотя бы название улицы, могла бы спросить у кого-нибудь дорогу… Прохожий, к которому я обратилась и кое-как описала здание, лишь покачал головой и, в спешке извинившись, ушел.

Становилось все темнее, а я по-прежнему стояла на незнакомой улице и вглядывалась в толпу, чувствуя собственную беспомощность и тревогу. Внезапно чей-то голос позвал меня по имени. Звук родного языка придал мне сил. Я сразу же обернулась и на оживленной улице увидела Цзюйланя, который стоял в тусклом свете фонарей и махал мне рукой.

Кажется, я перенервничала, вот и мерещится всякое… Пока думала, мужчина уже перешел дорогу и оказался передо мной.

– Сяо-Ло! – Он смотрел на меня со смесью радости и облегчения.

Коснувшись руки мужчины, я ощутила, что температура его кожи ниже нормальной, поэтому сомнений не осталось: передо мной действительно Цзюйлань.

– Но как? Откуда? – Я была сбита с толку.

– Лянлян сказала, что потеряла тебя, поэтому пошел искать тебя.

– Нет-нет, не в том смысле. Как ты оказался в Нью-Йорке? У тебя даже нет документов, чтобы пройти через таможню!

Помощник наклонился и прошептал мне на ухо:

– Я же рыба, забыла? Ни в одной стране с рыб пока не требуют удостоверение личности.

От его дыхания мое лицо залилось краской.

– Давно это спланировал?

– Давно.

Неудивительно, что он так спокойно со мной попрощался и пообещал скорую встречу. Цзюйлань последовал за мной даже сюда, чтобы не оставлять одну. Замешательство, сковавшее сердце, вмиг исчезло, и ему на смену пришла радость.

– Как ты нашел Лянлян и Ишэна?

Мужчина достал свой телефон, упакованный в водонепроницаемый чехол, и потряс им.

– Твой номер был недоступен.

– У меня какие-то проблемы со связью, видимо, хотя гудки идут.

– Есть хочешь? Пойдем поедим.

Я взяла его за руку и пошла рядом, подпрыгивая.

– Лянлян договорилась с начальником об ужине для нас, но я так опоздала, что уже не хочу идти. Позвони ей, предупреди, чтобы не ждали.

Цзюйлань набрал Лянлян и объяснил на беглом английском, что нашел меня и что мы хотим поужинать вместе.

После того как он закончил разговор, я с улыбкой спросила:

– Ты так хорошо говоришь на этом языке, потому что долго здесь прожил?

– Страшно не знать, что творится в людских сердцах, но еще страшнее – не знать их языка. Ощущаешь себя слепым, который пытается пересечь дорогу.

В этих словах читался непростой опыт. Разумеется, я понимала, что его прошлое состояло не только из чтения стихотворений, игры на фортепиано, выпивки и упражнений с мечами. Но слышать об этом все же тяжело.

Он погладил меня по голове, будто пытаясь разогнать плохие мысли.

– Долетели нормально?

Чуть успокоившись, я заговорила без умолку про перелет и квартиру, в которой нас разместили, отметив на ходу, что совсем не понимаю такой щедрости начальника Лянлян.

– Я еще никогда не ездила за границу, поэтому очень рада, что мне дали такую возможность. Только беспокоюсь, что этот начальник может оказаться лисицей, желающей счастливого нового года цыпленку. Боюсь, в общем, что у него на меня совсем другие планы…

На обочине остановилась полицейская машина, из которой вышли два служителя закона. Я резко развернулась и увела своего спутника в переулок. Когда те двое проходили мимо, их взгляд скользнул по нам, и мое сердце бешено заколотилось. Я поспешно обняла Цзюйланя за шею и нежно прижалась губами к его щеке, а едва они скрылись, с облегчением выдохнула.

Выпустив помощника из объятий, я заметила его потерянный взгляд и отругала себя: «Дура, дура!» При виде полиции я испугалась, что без документов он находится в стране нелегально. Вот только совершенно не подумала о том, что те не проверяют документы у всех прохожих подряд. Наоборот, именно мои подозрительные действия привлекли внимание. Хотелось расплакаться из-за собственной глупости.

– Прости! – Я с сожалением посмотрела на Цзюйланя. – Мы чуть не попали в беду. Если ты злишься, то…

Внезапно он наклонился и легко поцеловал меня в губы, заставив замолчать. Его поцелуй был подобен первой снежинке ранней зимой: холодная и мягкая, эта белая пушинка исчезнет, едва к ней прикоснешься, и оставит лишь небольшой мокрый след, который только и доказывает ее существование.

Я затаила дыхание и уставилась на Цзюйланя. Мужчина какое-то время смотрел на меня и вдруг улыбнулся. Мне куда привычнее видеть его строгие глаза и равнодушное лицо, а не вот этот милый, но своенравный взгляд и очаровательную улыбку. От такого мое сердце застучало, как у олененка, а щеки мгновенно покраснели.

Улыбка Цзюйланя стала шире, он потянул меня за руку и слегка погладил по щеке. Не отпуская друг друга, мы отправились дальше. Я словно онемела и за весь оставшийся путь не произнесла ни слова.

Цзюйлань отвел меня в ресторан западной кухни. Войдя туда, я сразу увидела Лянлян и Ишэна. Девушка сидела с виноватым видом, опустив голову. Чудо-доктор недовольно смотрел на Цзюйланя.

– Лянлян, у твоего начальника не возникло проблем? – спросила я.

– Твой IQ… и правда низок, – пренебрежительно бросил Ишэн, смотря на меня как на монстра.

– Нет, никаких, – поспешно ответила «королева». – Он не возражал. Как ты заблудилась?

– Все моя невнимательность. Засмотрелась в телефон и потеряла вас.

Я была предельно вежлива с Лянлян, но к другу повернулась с совершенно другим лицом:

– А у твоего IQ, Ишэн, похоже есть границы. Я же живой человек! О чем ты вообще думал, если не заметил, когда я пропала? Со своей любовью совсем забыл о дружбе!

Эти слова слегка взбодрили Лянлян, но она вновь опустила голову, коря себя. Наш гений обнял ее и обратился к Цзюйланю:

– Мне не нравится западная кухня, хочу китайской еды!

– Хорошо, – просто ответил тот.

Парочка врачей вышла из ресторана, я же в замешательстве спросила:

– Он, кажется, зол на тебя?

– Лянлян сказала, что ты потерялась, и я от волнения отругал ее.

Никто не должен нести ответственность за мою невнимательность, я же не ребенок. Думаю, это было слишком…

– Почему бы тебе не извиниться перед ней?

Цзюйлань посмотрел на меня, затем взял меню и заглянул в него.

С самого первого дня, как мы познакомились, он никогда не позволял себе резких выходок. А теперь вдруг я побоялась обидеть другого человека. Я чувствовала, что должна загладить свою вину перед Лянлян.

Мой взгляд упал на меню: французская кухня. Не то чтобы мне нравились эти блюда: фуа-гра, улитки, икра и разные «лягушачьи стейки»… Я люблю время от времени побаловать себя ими, но после долгого перелета, смены часовых поясов и из-за плохого самочувствия ничего из этого не вызывало аппетита.

– Что будешь?

– На самом деле, – с сожалением призналась я, – после самолета хочется лишь одного: лапши в кислом бульоне.

– Перелет. Не подумал. – Он отложил меню и вывел меня из ресторана.

Было неясно, где искать китайский ресторан, да и Цзюйлань точно не знаком с современным Нью-Йорком, поэтому я предложила вернуться в пентхаус и приготовить ужин самостоятельно. Осматривая сегодня кухню, я случайно заметила, что начальник или его подчиненные очень внимательны: они не только положили в холодильник продукты, которые предпочитают китайцы, но и оставили на столе различные азиатские приправы, соевый соус и уксус.

Описать Цзюйланю, где находится пентхаус, у меня вышло не очень удачно, так что я не особенно-то надеялась, что он найдет правильную дорогу. В каком же шоке я была, когда ему удалось это, да еще и быстро!

Введя код входной двери, я улыбнулась своему «детективу»:

– Давай испытаем роскошную жизнь богатых!

Однако его совершенно не заинтересовала ни шикарная отделка, ни красивые виды из окон. Он мельком все оглядел и засобирался на кухню.

– Разве не здорово? Тут и соевый соус, и уксус, и тофу, и даже бобовая паста, – не переставала нахваливать я.

– Сойдет.

– Это же Соединенные Штаты и дом иностранца, не будь таким придирчивым!

Мужчина снял пальто, закатал рукава рубашки и прошел на кухню. Спустя некоторое время он приготовил мне тарелку кислого супа с лапшой и овощами, а себе пожарил стейк. Мы сели за высокий стол и ели каждый свое: я – китайскую еду, Цзюйлань – западную.

На нем была белая рубашка и черные брюки, а при ярком свете в каждом его движении сквозило изящество. Украдкой поглядывая на своего шеф-повара, я с опозданием поняла, что этой рубашки, которая, кстати, выглядела очень хорошо, до сих пор никогда не видела. Но уточнять, откуда она, не стала, чтобы не смущать. Поужинав, я подошла к дивану и взяла бумажник, достала из него карту и вручила Цзюйланю.

– Если захочешь что-то купить, то вот. А еще… – Я вытащила все доллары из своего кошелька и начала пересчитывать. – Лянлян сказала, что в США не очень в ходу наличные, но иногда они нужны для чаевых. Пока обменяла только шестьсот долларов – вот, делю поровну. Не экономь. Если нужно, поменяю еще. Экономим дома – тратим в путешествии. Главное – хорошо провести время…

Как раз в этот момент вернулись Ишэн и Лянлян. Они оба давно в курсе, что Цзюйлань живет у меня, еще с тех пор, как впервые пришли вместе на ужин в дом дедушки. Я равнодушно взглянула на них и отдала отсчитанные триста долларов своему мужчине. Тот взял наличные, карту и молча убрал их к себе.

Вошедшие странно посмотрели на меня.

– Цзюйлань, ты действительно собираешься тратить деньги Шэнь Ло? – Тон Ишэна показался еще более странным, нежели взгляд.

Я расстроилась и пожалела, что они все видели. Но как только собралась объясниться, Цзюйлань с легкой улыбкой кинул взгляд на Ишэна:

– Мужчине легко тратить деньги на женщину, но требуется определенное обаяние, чтобы тратить ее деньги! Доктор Цзян, вы завидуете, ревнуете или расстроены?

Как же здорово, что Цзюйлань не боялся потерять лицо.

– Он только прибыл в США, и у него не было времени обменять деньги. К тому же… он берет у меня те деньги, которые помог заработать! Так что все честно.

– Я тоже помогаю больнице зарабатывать, но никогда не слышал, чтобы директор говорил, будто у нас с ним один кошелек на двоих!

Лянлян одернула Ишэна и сменила тему:

– Почему ты не стала есть в ресторане, который я выбрала? Тебе там не понравилось?

– Не было аппетита. Хотелось просто тарелку горячего супа с лапшой.

– Я и не подумала, что после долгого перелета ты захочешь поесть родной китайской еды, – виновато произнесла девушка.

– Все в порядке, ты отлично справляешься. Я бы хотела с тобой кое-что обсудить.

– Что такое?

Мне стало неловко.

– Можно Цзюйланю остаться здесь?

Лянлян бросила быстрый взгляд на моего помощника.

– Если он сам не против, то и я не возражаю. Только пусть разместится на втором этаже, первый этаж – наш с Ишэном.

– Без проблем! Спасибо! – обрадовалась я.

Девушка многозначительно улыбнулась.

– Пойду приму душу и лягу спать. Всем спокойной ночи.

Чудо-доктор, тоже пожелав всем спокойной ночи, вернулся в свою комнату.

* * *

Я убрала посуду и отвела Цзюйланя на второй этаж. Мужчина без особого интереса осмотрелся и на некоторое время остановился в зоне для чтения, молча разглядывая корешки книг.

– О чем думаешь?

– Когда-то я читал эту книгу. – Он вытащил одну с полки.

Та выглядела очень старой и будто содержала какие-то волшебные письмена.

– Что это за язык?

– Датский. Роман называется «Агнета и морской король», автор – Ханс Кристиан Андерсен.

Андерсен? Дания? Неужели это…

– У нас ее переводили как «Русалочка» и «Дочь моря».

– Но в «Русалочке» ничего не было о морском короле.

Неужели Андерсен написал и такую сказку?

– А о чем она? – с любопытством спросила я.

– Это поэма, основанная на европейском фольклоре. Считается лучшим произведением Андерсена. Вариантов истории много, но сюжет у всех общий. Все они о тритоне с волосами золотого цвета. Однажды он встречает девушку по имени Агнета, они влюбляются друг в друга и решают жить вместе. Спустя восемь лет девушка родила ребенка, но не смогла отпустить человеческую жизнь и в итоге навсегда покинула тритона.

Я тут же пожалела, что спросила, и смущенно посмотрела на Цзюйланя, не зная, что сказать. Он лишь усмехнулся и покачал головой. Одной рукой взял мою руку, а другой щелкнул меня по лбу.

– Не переживай, я не настолько чувствителен.

Мне стало легче, и вместо ответа я крепко сжала его руку. Он не золотоволосый морской король, и я не Агнета – мы не отпустим руки друг друга.

Вместе мы покинули читальную зону.

– На этаже только одна спальня. Поспишь на диване в приемной, ладно?

– Хорошо.

* * *

Устроив Цзюйланя, я упала в кровать и вмиг уснула крепким сном. Но внезапно среди ночи проснулась. Сходив в уборную, вернулась в кровать, но уснуть так и не смогла. Я проверила время – 3:40 утра. Ох уж эти часовые пояса…

Зайдя в WeChat, я открыла ленту постов, полистала ее немного и написала сообщение: «Не могу уснуть, а на завтра запланированы важные дела. Надеюсь, у меня не будет кружиться голова, и я смогу все продать».

Помимо нескольких друзей, которые лайкнули мой пост, внезапно появился комментарий от Ишэна: «Не волнуйся, твой мозг на такое не способен».

Я человек уравновешенный, но, похоже, не только на меня влияет смена часовых поясов. Поколебавшись, я все же отправила сообщение Цзюйланю: «Спишь?»

Спустя время пришел ответ: «Не можешь уснуть?»

О, он тоже не спит. Как здорово!

«Ага, а ты?»

«Тоже».

«Поговорим немного?»

«Не вставай с кровати, даже если не можешь уснуть. Полежи и отдохни, иначе и завтра ночью тебя ждет бессонница».

Я послушно легла под одеяло и отправила новое сообщение: «Когда продам окаменелости, станет полегче. Тебе не нужно будет помогать мне зарабатывать деньги. Скажи, чем бы ты хотел заниматься, если отпадет необходимость работать? Вдруг присоединюсь к тебе».

Для себя я давно поняла, что Цзюйлань совершенно не разбирается в приземленных вещах. Поскольку он почти всю жизнь провел в океане, нужды обычного человека для него несущественны. На суше человеку необходима еда, одежда, жилье и транспорт, а его заботит лишь первое, причем он добудет себе пищу и без денег: все, что ему требуется, уже находится в океане. Вот только я-то живу на земле и нуждаюсь в большем. И Цзюйлань, с тех пор как пришел ко мне, добывал для меня все что мог. Вот почему я решила продать окаменелости. Не хочу, чтобы мои проблемы с деньгами сковывали и его.

«А ты?»

«Я первая спросила!»

Если отвечу, он просто поддержит мою идею и не поделится своей. Наверное, Цзюйлань живет уже так долго, что все для него стало преходящим. Поэтому он равнодушен ко всему, что не связано с ним самим. К тому же у него полно времени: если не сделает чего-то сейчас, то всегда успеет в будущем. По сравнению с его долгой жизнью мои десятилетия мимолетны и незначительны. Хотя все же надеюсь, что через много-много лет, когда Цзюйлань будет вспоминать нашу любовь, это время будет казаться ему интересным и радостным, а не болезненным, как те воспоминания о далеком прошлом.

«Если скажу, то ты тоже», – потребовал Цзюйлань.

Немного подумав, я пообещала, и он написал: «Пойдем со мной в море».

Он явно не имел в виду рыбалку, любование закатом или что-то в этом роде. Я перечитала сообщение три раза и наконец ответила: «Хорошо, хочу с тобой в море».

«Твоя очередь».

«Я уже сказала».

«???»

«Хочу отправиться с тобой. Это правда. Я многое хочу пробовать в жизни, но обязательно с тобой. Будь то восхождение на гору или плавание в море. Неважно что, главное – вместе».

Цзюйлань не ответил.

«Ты настолько тронут или уснул? Рекомендую выбрать первый вариант, потому что иначе я тебя прибью».

«Скоро рассвет, давай немного поспим».

«Последний вопрос: какое место в Нью-Йорке тебе нравится больше всех?»

«Театр».

Покрутив эту мысль в голове, я положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.

Глава 14. Ты выйдешь за меня?

Любовь не может доставлять лишь удовольствие, боль тоже часть любви. Поэтому нам лучше разобраться в себе и больше ценить маленькие радости.

Я видела хороший сон, но внезапный резкий звук разбудил меня. В растерянности я плотно зажала уши в надежде снова уснуть, но знакомая музыка точно нежной рукой настойчиво не отпускала меня в царство снов. Вдруг меня осенило, что это моя любимая песня, «Летняя ночь, звезды и море»[84]. Я стянула одеяло с головы и прислушалась. В исполнении на фортепиано она звучала совсем не так, как на гуцине: исчезла та воздушность и спокойствие, зато появилось больше радости и легкости. Словно прекрасные эльфы танцевали на морской глади под звездным небом и восхваляли красоту моря.

Ишэн умеет играть на фортепиано, но это точно не он. Цзюйлань! Наверняка он не хотел, чтобы следующей ночью меня снова мучила бессонница, поэтому решил разбудить музыкой. Я поспешно накинула рубашку поверх майки и выбежала из спальни босиком, встала у перил на втором этаже и посмотрела вниз: купаясь в солнечных лучах, Цзюйлань в белой рубашке сидел за черным фортепиано. В утреннем свете его фигура выглядела совершенной, словно у греческой статуи. Изящные пальцы ловко перебирали клавиши, а мелодия лилась подобно чистому горному ручью.

Я молча наблюдала за ним, прислонившись к перилам. Это была самая прекрасная картина, которую мог явить мир. Когда песня закончилась, Цзюйлань поднял голову и посмотрел на меня. Надеюсь, в моих глазах он увидел всю бурю эмоций, охвативших меня.

– Пойдем завтракать, – позвал он.

– Сейчас умоюсь и спущусь.

* * *

После завтрака я уточнила у Лянлян планы на сегодня. Я рассчитывала встретиться с ее начальником, но она сказала, что он очень занят. Вместо него пришли два юриста, и я подписала контракт, попивая кофе, приготовленный Цзюйланем. Компания продаст две мои окаменелости по доверенности, забрав тридцать процентов от стоимости.

После ухода юристов первым делом я спросила Лянлян:

– Твой начальник разозлился, что я вчера не пришла встретиться с ним, и поэтому не хочет меня видеть?

– Нет, не разозлился. А насчет того, что он не хочет видеть тебя… – Девушка прислонилась к барной стойке и беспомощно развела руками. – Порой очень сложно понять, что у старика на уме.

– Это не повлияет на продажу окаменелостей?

– Ни в коем случае! Просто надо понимать, что быстро их не купят. Боюсь, нам придется остаться еще на несколько дней. Ты не против?

– Хорошо! Раз уж так складывается…

Изначально я спешила, чтобы поскорее вернуться к Цзюйланю, поэтому не строила никаких планов. Но теперь, когда он сам приехал в Нью-Йорк, можно как следует поразвлечься! После двадцати мучительных часов перелета я ведь могу позволить себе получить удовольствие?

* * *

Следующие четыре дня я все еще старалась привыкнуть к другому часовому поясу и, следуя указаниям путеводителя, побывала в Центральном парке, Метрополитен-музее, увидела статую Свободы, Эмпайр-стейт-билдинг, Таймс-сквер, Уолл-стрит…

Статуя Свободы была завершена в 1886 году, а музей построили в 1970-м, уже после того, как Цзюйлань покинул Соединенные Штаты. Так что, можно сказать, он был здесь впервые, как и я. Когда мы вместе фотографировались на фоне достопримечательностей, меня переполняло счастье, ведь это были наши первые общие снимки из поездки. С другой стороны, спустя годы будет немного грустно мысленно возвращаться в этот день.

Мы посетили все основные туристические уголки Нью-Йорка, и остался только Бродвей. Ишэн несколько раз спрашивал, не заказать ли ему билеты на мюзикл, но Лянлян и я делали вид, будто нам это неинтересно, так что тот с явной обидой на лице сдался.

По правде говоря, дело было не в отсутствии интереса. Просто мне запомнилось, что Цзюйлань любит театр. Судя по статьям в интернете, первый театр на Бродвее был построен в 1810 году, второй – в 1821-м. Когда Цзюйлань жил в Нью-Йорке, они уже работали, и спектакли оставили у него много хороших воспоминаний. Так что это место произвело на Цзюйланя наибольшее впечатление.

Я проверила: в период с 1838 по 1865 год самый популярный бродвейский мюзикл еще не написали. Тогда был золотой век оперы, и примерно в 1850 году Верди сочинил три классических произведения, которые сохраняют популярность из поколения в поколение во всем мире: «Риголетто», «Трубадур» и «Травиата». Мне кажется, эти три оперы должны довольно часто звучать в театрах, учитывая, как восхищались американцы того времени европейской культурой. Цзюйлань жил в Нью-Йорке и ходил в театр, а значит, наверняка видел их.

Я изучила первые две оперы и вдруг узнала, что по сюжету третьей читала роман и видела фильм. Поэтому выбор пал на нее. Тогда я тихонько обсудила это с Лянлян, надеясь, что она найдет способ попасть на оперу в Парк-театр или на Бродвее, где «Травиату» поставят в духе Верди. Все расходы я предложила взять на себя.

Девушка знала, что я не из тех, кто безрассудно тратит деньги, но удивилась:

– Это будет дорого! Но мы можем немного сэкономить на гонораре исполнителям: в Нью-Йорке много талантливых молодых певцов. Только аренда площадки будет недешевой: обойдется в десятки тысяч долларов.

Вспомнив об обменном курсе один к шести, я стиснула зубы, но морально уже настроилась.

– Можешь вычесть это из денег от продажи окаменелостей. Только Цзюйланю не говори.

Лянлян остановила на мне взгляд и пообещала:

– Я помогу тебе все организовать и гарантирую самую настоящую оперу девятнадцатого века.

– Спасибо!

– Моя бабушка говорила, что любовь – это величайшая сила: она делает эгоистичных людей бескорыстными, трусливых – храбрыми, жадных – щедрыми, изворотливых – простодушными.

Я смутилась от таких слов. На самом деле я не могла смириться с тем, что приятные воспоминания Цзюйланя об этом месте совсем не связаны со мной, поэтому хотя бы таким образом решила исправить это и остаться в его памяти.

* * *

Лянлян готовила «Травиату» ко второй половине дня, прямо перед октябрьским полнолунием. Традиции предписывают одеться официально, и Цзюйлань, разумеется, пойдет в простой белой рубашке и черном костюме.

Я же надела платье, которое купила специально для этого случая: длинное, цвета морской волны, элегантное и гладкое, как море летним днем. Увидев его впервые, я подумала, что моему мужчине оно понравится. Когда спускалась по винтовой лестнице к нему, я убедилась, что мое предположение оказалось верным.

Поскольку это был частный театр, кроме нас четверых, других зрителей не было. Мы с Цзюйланем сели посередине, а Лянлян и Ишэн – через два ряда перед нами.

Свет постепенно гас, пара докторов впереди зашептались между собой, а мы сидели молча. Мне казалось, что мой спутник словно был не в духе. Он задумчиво осматривал пустые места вокруг нас. Я вмиг запаниковала. Неужели все зря?

Занавес медленно поднялся. Декорации выглядели в духе эпохи, играла классическая музыка девятнадцатого века. Первый акт: перед нами парижские апартаменты. Мужчины из высшего общества собрались в доме самой красивой куртизанки Парижа. Маргарите был представлен главный герой, Альфред, который страстно признается ей в любви, но девушка его отвергает.

Глядя на одетых в громоздкие наряды мужчин и женщин, я смутно припомнила, что роман «Травиата» был опубликован в 1848 году, а оперу по нему поставили в 1853-м.

Я хотела вместе с Цзюйланем посмотреть эту старую историю любви, но не подумала, что он мог ходить на ту же оперу с другой. Возможно, мне и удалось с помощью денег попасть в давно ушедшее время и связать прошлое с настоящим, однако о ком сейчас вспоминает Цзюйлань?

Сто лет назад не стало человека, с которым он смотрел «Травиату», а через несколько десятков лет исчезну и я. Найдется ли еще через сто лет очередная девушка, что попытается вернуть прошлое в настоящее?

Бессмысленно об этом думать. Поскольку я живу в настоящем, прошлое и будущее мне недоступны. Но мне вдруг стало так грустно, и я так позавидовала прошлому и будущему…

Цзюйлань постепенно пришел в норму и, заметив мое странное состояние, тихо спросил:

– Что случилось?

Я уставилась на сцену и покачала головой, не зная, что сказать.

– Тебе не нравится? – Он взял меня за руку.

– Просто хочу увидеть то, что видел ты когда-то. – Я попыталась улыбнуться. – Ведь в то время опера наверняка была популярна.

Тут он понял, почему в зале сидело всего четверо зрителей:

– Ты организовала это специально для меня?

Слова вновь были излишни, и я просто кивнула. Мужчина взял меня за руку потянул за собой:

– Уходим!

Я так растерялась, что даже не попрощалась с Ишэном и Лянлян.

После того как мы покинули закрытый и темный зал и отпала необходимость погружаться в любовь к прошлому, мое настроение значительно улучшилось.

Цзюйлань снял тонкое кашемировое пальто и накинул мне на плечи. Его тело уникально и не боится холода, поэтому он легко уступил свое пальто мне. От его одежды пахло удивительной свежестью. Я улыбнулась и укуталась в него поплотнее, а в голове вдруг промелькнула мысль, что сто лет назад кто-то другой прятался в его пальто от сурового осеннего ветра. Думает ли мой спутник сейчас о ней?

Он вел меня к ближайшему парку, избегая людных улиц, где было полно туристов. Чем дальше мы уходили, тем шикарнее открывался вид. В октябре наступает золотая осень, и улицы Нью-Йорка окрашиваются в яркие, насыщенные цвета, превращаясь в картины, написанные маслом. По ясному небу проносились белые облака, высокие деревья переливались благородными золотыми или ослепительно-красными красками, землю укрывал тонкий слой из опавших разноцветных листьев, отчего создавалось ощущение, будто мы движемся по роскошной парче.

Словно в тумане я смотрела на все это великолепие, как вдруг услышала голос Цзюйланя:

– Не люблю театр! Мой слух и обоняние острее, чем у людей, потому шум в зале и зрители, сидящие близко друг к другу, – это настоящая пытка.

Я очень удивилась:

– Но ты же сказал… что театр тебя впечатлил сильнее всего. Вот и подумала, что он ты его любишь.

– Помнишь, я говорил, что хотел пожить в Нью-Йорке подольше, но из-за одного случая мне пришлось покинуть город и вернуться в море? Тогда меня раскрыли и поймали.

Я ахнула. Несмотря на то что Цзюйлань стоял прямо передо мной, эти слова взволновали меня. Люди на Востоке и на Западе одинаково жестоки к тем, кто отличается.

– Почему ты был таким беспечным?

– В 1861 году началась Гражданская война, – равнодушно начал Цзюйлань. – По мере того как обстановка ухудшалась, все больше мужчин или добровольно, или по призыву уходило на фронт. Моих друзей тоже призвали в армию. Возлюбленная одного из них была моей хорошей подругой. Перед отъездом я пообещал ей защитить его, несмотря ни на что. Но поле боя – это хаос, поэтому, чтобы спасти его, мне пришлось проявить свою силу. Друг сделал вид, что ничего не заметил. В 1865-м Юг сдался и война закончилась. В ночь, когда мы праздновали победу, этот человек отравил меня и схватил.

Очередная история о предательстве. Подобные происходят с первого дня существования человека, так что я не удивилась. Это скорее грустно.

– А что было дальше?

– Меня поместили в огромный стеклянный аквариум, чтобы показывать публике. Театр отпечатался в моей душе лишь потому, что я находился на сцене и наблюдал за людьми в зале через стекло. Глядя на меня, они взволнованно и оживленно обсуждали, сколько денег они заработают на мне.

Я затаила дыхание, ожидая продолжения. Цзюйлань вновь заговорил:

– За день до первого представления, 13 июля 1865 года, мои люди подожгли театр «Музей Батума» и в хаосе пожара спасли меня.

– «Музей Батума»? Видела статью, когда читала историю Бродвея. Это стало очень крупным событием тех лет!

В статье говорилось, что в четырехэтажном здании находился большой развлекательный центр. Юго-западный угол улицы собирал самых известных представителей американской поп-культуры, пока буквально за одну ночь центр не сгорел дотла. Я испугалась: ведь если бы здание не сгорело, я могла организовать постановку оперы там и потревожить раны Цзюйланя…

Он утешительно улыбнулся:

– Это случилось больше ста лет назад. Все в прошлом.

Да, в прошлом! И теперь Цзюйлань рядом со мной! Вздохнув с облегчением, я почувствовала себя виноватой.

– Не знала, что все так… Думала… Прости!

– Расскажи, что тебя так расстроило, и будешь прощена, – сказал Цзюйлань полушутя.

– Как ты понял… что я расстроена?

Мужчина шел медленно, держа меня за руку.

– Твои эмоции очень яркие, а мои чувства не притуплены, – легко ответил он, взглянув на меня.

– Все думаю о девушке, которая нравилась тебе раньше, – призналась я и закусила губу. Поднять на него глаза я не осмелилась и, опустив голову, смущенно добавила: – Вообще-то, это вполне нормально, когда у тебя несколько бывших девушек или даже была жена! Просто вдруг подумалось. Не волнуйся, я все понимаю…

Цзюйлань приподнял мой подбородок, мы оказались лицом к лицу.

– Нет.

– Нет… Нет? – Выражение моего лица в тот момент наверняка выглядело особенно глупо.

– У меня никого не было. Есть лишь ты одна.

Если бы услышала это от другого мужчины, то просто посмеялась бы, не поверив, но это сказал Цзюйлань. Его лицо было спокойным, а тон голоса – ровным, не допускавшим колебаний. Знаю, я поверхностна, мелочна, скучна и эгоистична, только еще я знаю, что ни одна женщина не держала его холодную руку, ни одна женщина не наслаждалась его вниманием и заботой, что в его сердце нет ничьей тени… От неожиданности из глаз закапали слезы.

– Ты…

Цзюйлань тыльной стороной ладони нежно смахнул влагу с моих ресниц, не зная, что со мной делать. Я смущенно повернула голову и, как всякая девушка, которая знает, что ее любят, с притворной наивностью спросила:

– За столько времени – и никого? Даже если тебе никто не нравился, то наверняка были и те, кому нравился ты, верно?

Цзюйлань, похоже, заметил, что я просто прикидываюсь, и ущипнул меня за щеку.

– Думаешь, каждая женщина так же, как и ты, упряма и непробиваема, как панцирь черепахи[85]?

Мне вдруг стало действительно досадно.

– Непробиваемая?.. Ты про меня? – по-детски отозвалась я.

– Хорошо-хорошо, это я толстокожий, а у моей Шэнь Ло кожа нежнее мяса устрицы.

Меня тронуло это «моя Шэнь Ло». Сердце заныло, и поддерживать притворство было уже невозможно, поэтому я легонько ударила мужчину в грудь кулаком:

– Моя «толстая кожа» все еще в обиде.

– Прости, – тихо извинился он, перестав смеяться.

Я замерла на мгновение, улыбнулась и покачала головой. Ни о чем не жалею и готова на все. Джебран писал о том, что любовь не может доставлять лишь удовольствие, боль тоже часть любви. Поэтому нам лучше разобраться в себе и больше ценить маленькие радости.

– До того как встретил тебя, никогда не думал искать пару среди людей. В конце концов, я ведь из другого вида. Когда люди не знают этого, то относятся ко мне хорошо, но никто из них не выберет монстра себе в спутники.

– Ты не монстр, – сразу же ответила я.

– Тогда кто? – Цзюйлань смотрел на меня с улыбкой. Казалось, его совершенно не заботит ответ, и в глазах засветилось предвкушение.

Я обняла его за талию и твердо сказала:

– Мой возлюбленный и спутник на всю жизнь.

Он на миг замер, затем крепко обнял меня, сцепив руки, опустил голову и поцеловал в макушку.

* * *

Когда мы с Цзюйланем вернулись в пентхаус, было уже шесть вечера. Ишэн играл на планшете, а Лянлян смотрела телевизор. На первый взгляд оба скучали.

– Простите, что оставили вас там, – обратилась я к ним.

– Твои окаменелости проданы, – не обращая внимания на мои извинения, начала Лянлян. – Обе купил мой начальник за три с половиной миллиона. После вычета налогов ты получишь чуть больше миллиона девятисот тысяч.

– Спасибо тебе и твоему начальнику, – обрадовалась я.

– Первую благодарность принимаю, а что до второй, то моя бабушка организует для вас встречу.

– Когда?

– Сегодня вечером.

– Так скоро? И ты только сейчас мне об этом говоришь?

– Это не моя идея. – Лянлян пожала плечами. – Днем пришло сообщение от него самого.

Ишэн склонился к экрану планшета и усмехнулся:

– То хочет видеть, то не хочет. Люди ему что, обезьянки?

Девушка пихнула его, чтобы он замолчал. Я про себя порадовалась: похоже, перевоспитание идет успешно.

– Сегодня так сегодня, – немного подумав, произнесла я.

Несмотря на то что я планировала вернуться в Китай на следующий день после полнолуния, когда Цзюйлань вернется в человеческую форму, думаю, у меня не будет другого шанса увидеть начальника Лянлян. Мы всего лишь прибыли ради деловой сделки, а он так хорошо нас принял. Хотелось поблагодарить его лично.

– А какой дресс-код? – поинтересовалась я.

– Бабушка приготовила наряд для тебя. Посмотри в спальне.

Приглашать на ужин и готовить наряды для гостей? Это такие правила приличия здесь? Мне стало неловко.

Лянлян бросила взгляд на Цзюйланя, встала и обратилась ко мне:

– Моя бабушка надеется, что ты будешь одета как подобает, поскольку для нее это очень важно, так что… прошу тебя! – Она низко поклонилась.

– Хорошо, хорошо! – совсем растерявшись, проговорила я.

Лянлян хорошо позаботилась о нас, и я решила придержать свое недовольство и надеть наряд, чтобы порадовать ее бабушку.

Когда я вошла в спальню и увидела наряд, мне стало легче: ничего странного или аляповатого. Белое жаккардовое приталенное платье простого кроя без украшений. Надев его, я поняла, что оно качественно сшито: выглядит просто, сидит идеально и подчеркивает все мои достоинства. Могу точно сказать: ничего удобнее в жизни не носила. Хотела узнать бренд, но этикетки не нашла. Видимо, сшито на заказ.

– Платье очень хорошо сидит и выглядит великолепно, спасибо твоей бабушке.

– Рада, что тебе нравится.

Лянлян попросила меня сесть у туалетного столика, встала позади и помогла собрать волосы в пучок и украсить их блестящими бриллиантовыми аксессуарами. У нее самой волосы короткие, но она отлично управилась с моими длинными.

– Все, прическа готова. Подожди немного, я сделаю легкий макияж.

Это заняло около десяти минут.

– Надень вот эти серебристые лодочки и скажи, как тебе.

Я примерила туфли, подошла к зеркалу и с изумлением посмотрела на свое отражение. Лянлян была довольная моей реакцией. Она улыбнулась, помогла мне надеть ожерелье с бриллиантами и такие же серьги.

– Женская магия!

Должна признать, она права: это действительно магия. Платье, прическа, макияж и несколько украшений сделали меня совершенно другим человеком. Чувствую себя еще выше, стройнее и красивее. Женщина украшает себя для того, кто ей нравится. Я сразу подумала о Цзюйлане и поспешила вниз.

– Цзюйлань! Цзюйлань!

Мне никто не ответил. Оба мужчины куда-то пропали.

– У них появились дела, поэтому они ушли пораньше. Мы встретимся за ужином. – Сзади подошла Лянлян.

– Что же такого важного произошло, если они уже улизнули? – разочарованно сказала я.

– Не волнуйся, Цзюйлань обязательно заметит, как ты красива.

Сердце пронзила стрела надежды, и я с плохо скрываемым смущением произнесла:

– Иди переоденься сама. Подожду тебя тут.

Меньше чем через двадцать минут девушка вышла, одетая в розово-красное длинное платье, облегающее и яркое. Она была похожа на распустившийся вечером цветок.

Я не смогла сдержать удивления:

– Как ты красива!

Лянлян улыбнулась и взяла меня за руку:

– Идем!

* * *

Прибыв на место, мы попали вовсе не на маленький прием, какой я себе представляла. Роскошный банкетный зал, официанты в белом и нарядные гости – все это напоминало грандиозные званые обеды из голливудских фильмов. Неудивительно, что бабушка Лянлян подготовила для меня наряд и украшения.

На нас все смотрели, и я почувствовала себя неловко, в то время как моя спутница чарующе улыбалась и наслаждалась вниманием.

– Расслабься, они просто тобой любуются. – Она ласково взяла меня за руку и подмигнула. – Кто-то сказал сегодня, что одна из нас – огненная роза, а другая – прозрачная кувшинка, мечта любого мужчины.

Я криво усмехнулась.

– Это точно маленький званый ужин, который твоя бабушка наспех подготовила?

– Сегодняшний вечер очень важен для нее, – беспомощно вздохнула Лянлян. – Старики уделяют огромное внимание церемониям. Ты должна радоваться, что у нее было недостаточно времени. В противном случае, будь уверена, тут бы и вождь африканского племени появился.

– Почему ты все время повторяешь, что этот вечер так важен для твоей…

– Сяо-Ло! – прервал меня голос сзади. Я обернулась и увидела Бувэня с Буянь, которые с изумлением рассматривали меня с ног до головы, будто видели впервые.

Я тоже, отбросив приличия, пригляделась к ним. Они стояли рука об руку, словно пара влюбленных. При мысли о том, что на глазах у Буянь Бувэнь встречался с одной девушкой, а затем бросил ее ради меня, мне стало тошно. Возможно уловив в моих глазах насмешку, адвокат неловко попятился, пытаясь отдалиться от Буянь, но та сжала его руку и с вызовом посмотрела на меня.

– Сяо-Ло, почему ты здесь? – выдавил улыбку Бувэнь.

Высокомерие здесь было ни к чему, поэтому я, подражая ему, так же вежливо спросила:

– А ты?

Улыбка застыла у него на губах, и он задал новый вопрос:

– Разве Цзюйлань не с тобой?

– Он придет позже, – уже мягче ответила я.

Буянь не могла больше сдерживаться:

– Ты деревенщина! Думаешь, стала богачкой, раз продала два булыжника? Осмелилась приехать в Нью-Йорк и хвастаться своим богатством в несколько миллионов юаней?! Тогда будь осторожнее, чтобы твоего пустоголового красавчика-альфонса не увела по-настоящему обеспеченная женщина!

Эта девчонка ищет ссоры? Хотя откуда ей знать, что если я настроена на победу, то никогда не проигрываю?..

– Госпожа Чжоу, у вас есть время беспокоиться обо мне, но почему бы сначала не побеспокоиться о себе самой? По крайней мере, у моего мужчины репутация в порядке, – с довольным видом парировала я. – Датоу, ты разве не рассказал своей девушке, что признался мне в любви и пытался насильно поцеловать, но получил отказ?

Лицо Буянь побагровело от злости.

– Ты… Ты… Это все неправда! Бувэнь – мой жених, он лишь притворялся…

– Замолчи, замолчи! – уродливо скривившись, крикнул «жених», но было уже поздно.

Вот и признание в хитрой афере с моим ограблением. Хотя доказательств пока нет. Я уставилась на адвоката и сильно ущипнула его за плечо. Мне о многом хотелось расспросить Бувэня, но в гневе я не могла произнести ни слова.

Все-таки это его рук дело! Вот только зачем?! Ограбление на мотоцикле я еще могла понять, но как он мог так обойтись с отцом Ишэна? А отправить четырех бандитов напасть на меня? Разве деньги выше нашей многолетней дружбы?

Холодная рука взяла меня за запястье и убрала с плеча Бувэня. Такая температура тела могла быть лишь у одного человека, и я тут же схватила эту руку, даже не оборачиваясь.

Под глубоким и спокойным взглядом Цзюйланя мои гнев и печаль постепенно утихли. Когда друг, который оказался мошенником, увидел еще и Ишэна, его лицо исказилось еще больше. Доктор улыбнулся:

– Помню, как впервые выпил: учился у тебя. Было трудно, я пил маленькими глотками, а ты все смеялся и говорил, что это не по-мужски. Что ж, за тебя!

Ишэн небрежно взял у официанта бутылку крепкого иностранного алкоголя, налил полный бокал и осушил разом. Лицо Бувэня стало пепельного цвета. Первый бокал был началом юношеской дружбы, а этот ознаменовал конец.

Из-за Ли Датоу, которого Ишэн когда-то знал, он не стал разбираться с бывшим другом, как полагается, но и простить его не мог.

Я вспомнила, как мы втроем прятались на пустынном пляже, пили и курили, разговаривали и смеялись… А сейчас мне становилось тягостно от вопросов, возникающих в голове. Не «Почему?», это вообще неважно. Важнее то, что время все же сделало нас чужими. Доктор улыбнулся и протянул пустой бокал адвокату, но тот не принял его.

– Если решился на такое, то наберись смелости и признайся! Неужели не хватает храбрости выпить со мной?

Буянь не понимала, что происходит между уже бывшими друзьями. Видеть, как Ишэн пьет сейчас, все равно что видеть, как Линь Дайюй пьет чай, впервые войдя в сад Роскошных зрелищ[86].

– Ты называешь это «выпивать»? Пришли на прием к Виолетте, не зная ничего об аперитиве и дижестиве[87]? Позорище! Бувэнь, пойдем, оставь их.

Ишэн вернул пустой бокал официанту.

– Ты в порядке? – забеспокоилась я.

– Не переживай и не расстраивайся из-за Бувэня, он того не стоит! – подбодрил меня доктор, затем бросил многозначительный взгляд на Цзюйланя и улыбнулся: – Сяо-Ло, сегодня ты главная героиня, а самое интересное еще не началось!

Взглянув на парадный наряд Ишэна и Цзюйланя, я вспомнила, что должна встретиться с начальником Лянлян. Однако настроение болтать и развлекаться у меня совершенно пропало. Просто хотелось вернуться в квартиру.

– Лянлян, а как зовут твоего начальника?

Девушка взглянула на наши с Цзюйланем сцепленные руки.

– Регулус. В переводе с латинского означает «принц», а еще «львиное сердце». Моя бабушка скоро представит его вам. Да, это та самая Виолетта, которую упомянула Буянь. Многим, кто с ней незнаком, она представляется таинственным, элегантным и обворожительным ученым…

В банкетном зале внезапно наступила тишина, и Лянлян остановилась. Я проследила за восторженными взглядами и увидела, как вошла ее бабушка, хорошо одетая милая старушка. На ней было черное вечернее платье, волосы аккуратно собраны на затылке. Ее возраст можно было легко определить, но благодаря изяществу движений и хорошим манерам морщинки на лице этой женщины выглядели скорее как подарок времени.

Все присутствующие женщины, одна краше другой, померкли на фоне Виолетты и теперь лишь подчеркивали ее красоту. Я тоже не могла оторвать взгляда. У Лянлян азиатская внешность, но ее бабушка выглядела очень по-западному: не блондинка, а будто латиноамериканка с черными волосами и медовой кожей. Два совершенно разных лица, хотя и с очевидными сходствами.

– Бабушка утверждает, что она цыганка и в ней течет испанская кровь, а во мне – индийская и китайская, – пояснила девушка.

Я кивнула.

Бабушка Лянлян встала перед микрофоном и произнесла приветственную речь на английском языке. Она говорила размеренно и четко, поэтому в целом мне все было понятно. Оказалось, что гости, приглашенные сегодня, – это партнеры, с которыми у нее сложились хорошие отношения. Ее бизнес касается многих областей: недвижимости, ювелирных изделий, фармацевтики, медицины, добычи полезных ископаемых, разработки новых видов энергии… Похоже, Виолетта вела дела своеобразно, на старый манер. Ни одна из ее компаний не зарегистрирована на бирже, но я уверена, что это скромное и притом богатое деловое королевство.

Чем дольше я слушала, тем сильнее меня разбирало любопытство: какому начальнику подчиняется такая умная и элегантная дама? Насколько он обаятелен, чтобы она стала на него работать?

Виолетта вдруг посмотрела в нашу сторону, протянула руку и жестом пригласила к себе:

– Как я уже говорила, моя семья просто ведет все дела моего начальника. Сегодня вечером позвольте мне представить вас Регулусу.

Вслед за Виолеттой все посмотрели на нас. Точнее, на Цзюйланя. Я никак не могла в это поверить и стала оглядываться в поисках кого-то другого. Однако вокруг никого не было – только он.

Я внезапно осознала смысл всего, что Цзюйлань говорил сегодня днем: «Мои люди… спасли меня». Сто лет назад кто-то из них помог ему. С момента основания Соединенных Штатов, за исключением войны Севера и Юга, в стране было спокойно, и надежные агенты продолжали развивать общее дело, пока основатель жил в океане.

Цзюйлань ободряюще сжал мою руку, отпустил ее и подошел к бабушке Лянлян. Она отступила в сторону и захлопала, а через миг во всем зале разразились бурные аплодисменты. Виолетта и несколько стариков, стоявших впереди, были взволнованы до слез, будто стали свидетелями необыкновенного чуда.

Цзюйлань же стоял с непроницаемым лицом, суровый, как король, у которого есть все и который готов к любому повороту событий. Аплодисменты постепенно стихли, и он обратился к Виолетте и пожилым людям рядом:

– Добрый вечер, дорогие друзья. Я вернулся!

Снова бурные овации. Все эти люди были похожи на госпожу Виолетту: выдающиеся личности, обладающие не только внешним обаянием, но высоким положением. Единственными, кто не разделял всеобщего воодушевления, были я, Ишэн, Чжоу Бувэнь и Чжоу Буянь. Последние двое смотрели на меня взглядом, говорящим: «Наступила в дерьмо, а оказалось – в золото».

На самом деле я чувствовала примерно то же: тяжело видеть, как человек, которого приютила, оборачивается птицей другого полета, чье содержание мне не по карману, даже если продам все. До сих пор ведь думала, что у Цзюйланя нет никого, кроме меня. А теперь вдруг выяснилось, что я в лучшем случае одна из многих, да еще и самая незначительная по сравнению с остальными. Уверенности это не добавляло.

После того как аплодисменты стихли, высокопоставленные гости вышли вперед поприветствовать моего пока еще помощника. С ними были их дети и внуки. Их предки, должно быть, переехали в США из Европы: несмотря на то что они уже давно покинули свою родину, их внешность и язык до сих пор несли в себе отголосок родных краев. Латиноамериканцы, немцы, итальянцы, французы… Каждый из них говорил на своем языке, и Цзюйлань, безупречный в каждом движении и жесте, отвечал им на нем же.

Видеть его в окружении восторженной, любящей толпы было странно, хотя он по-прежнему ни на секунду не изменял своей придирчивости и высокомерию. Как и раньше, даже когда был настолько беден, что не мог позволить себе пару обуви. Сейчас же передо мной стоял вернувшийся король, которого громко приветствует толпа. Мне уже было непонятно, что Цзюйлань делает и говорит и что за люди вокруг него. Теперь этот человек казался далеким и незнакомым. В ночь полнолуния, когда он раскрыл мне свой истинный облик, я не почувствовала, что мы из разных миров. Зато четко ощутила это сейчас.

– Имя Регулус ему подходит. И правда похож на принца, – тихо произнесла я.

– Не похож – он и есть принц! – без колебаний заявила Лянлян, не отрывая глаз от Цзюйланя.

На мгновение меня парализовало от шока: кем же считать даму принца, то есть меня? И что случится в полночь? Золушка превратилась в принцессу только до двенадцати часов, но все равно была вынуждена снять с себя красивое платье и вернуться к первоначальному облику.

Ишэн толкнул меня локтем, и я увидела, как Бувэнь и Буянь незаметно отделились от толпы и задвигались к выходу. Мне тоже захотелось сбежать.

– Спасибо всем, что пришли… – Цзюйлань вдруг перешел на китайский язык.

Оба Чжоу невольно остановились. Я тоже обернулась и странно посмотрела на своего принца. Цзюйлань пристально вглядывался в мое лицо, отчего я почувствовала себя виноватой: он словно читал все мои мысли! Его взгляд был сердитым и словно говорил: «Решила сбежать? Только попробуй!»

– Собрать вас всех здесь было непросто, но важно, так как вы станете свидетелями одного значимого события, – глядя в мою сторону, медленно произнес он все так же по-китайски.

Мужчина прошел сквозь толпу и направился ко мне, привлекая к нам всеобщее внимание. Я никогда не была мисс Популярность, поэтому едва не попятилась от него. Цзюйлань опустился передо мной на одно колено, держа в руках кольцо с огромным голубым бриллиантом.

– Сяо-Ло, будь моей женой.

Меня будто пригвоздило к земле.

– Что?.. – только и могла сказать я.

К счастью, мой нелепый вопрос заглушили удивленные голоса из толпы.

– Ты выйдешь за меня?

Я слушала затаив дыхание и тут же, улыбнувшись, нетерпеливо выхватила у него кольцо:

– Да! Хочу! Согласна!

Ишэн отчаянно закашлялся, и я поняла, что выгляжу чересчур взволнованной. Мне следовало взволнованно протянуть руку к Цзюйланю и попросить надеть кольцо мне на палец. Вот только я уже выхватила украшение на глазах у всех. Вернуть или нет?.. Так я и держала его, не надевая и не отдавая обратно.

Острый взгляд «принца» смягчился. Он с улыбкой встал, взял мою руку и надел кольцо, будто так и было задумано. Затем наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони. Мое сердце как электрическим током пронзило, отчего оно забилось быстрее, кровь резко прилила к голове, и та закружилась. Наконец до меня дошло: У Цзюйлань сделал мне предложение! Предложение!

С самого начала именно мне приходилось изо всех сил двигать наши отношения вперед. Цзюйлань же был нерешительным и скорее сопротивлялся. Но, несмотря на мое упрямство, я не осмеливалась даже думать о замужестве – и вдруг он сам делает мне предложение.

Как странно… Мы с ним все те же, только на пальце у меня кольцо, символизирующее его обещание, и это все меняет. Даже если он говорит и делает непонятные вещи и его окружают незнакомые мне люди, ну и что? Каким бы ни был этот странный мир, Цзюйлань навсегда останется рядом! И свое предложение он сделал на китайском специально, чтобы я точно все поняла.

Держа меня за руку, он посмотрел на Бувэня с Буянь и снова заговорил по-китайски:

– Шэнь Ло – моя невеста!

Виолетта любезно перевела его слова на английский, однако все вокруг хранили молчание, будто все еще не верили. Цзюйлань молча наблюдал за ними. Виолетта первой вскинула руки и начала хлопать – остальные подтянулись за ней, и наконец зал наполнился аплодисментами.

Цзюйлань слегка улыбнулся:

– Благодарю.

Музыка заиграла в нужное время, и Виолетта подмигнула Лянлян. Та улыбнулась и обратилась к Ишэну:

– Одолжу тебя ненадолго?

И прежде чем тот успел очнуться, девушка вытащила его в центр зала. Он немного поколебался, но вскоре пришел в себя и последовал за движениями партнерши. Эти двое – дерзкий, талантливый мужчина и блистательная женщина – в танце выглядели удивительно гармонично и привлекли все внимание гостей.

Люди, окружавшие Цзюйланя, постепенно разошлись. Только Виолетта и ее друзья задержались рядом.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – почтительно сказала женщина.

Мы прошли за ней в гостиную, примыкающую к банкетному залу. Официант закрыл дверь, и голоса и музыка совершенно стихли. Цзюйлань усадил меня на диван.

– Много раз слышала о тебе от Лянлян. Могу я звать тебя Сяо-Ло? – любезно обратилась ко мне Виолетта.

Китайцы почитают старших и любят молодых. Мне было неудобно перед Виолеттой, и я хотела встать, но Цзюйлань удержал меня.

– Конечно, можете, – неловко проговорила я.

Она улыбнулась и представила меня нескольким пожилым людям вокруг себя. Все подходили и целовали тыльную сторону моей ладони. Цзюйлань сидел рядом со мной, не говоря ни слова. Были у меня подозрения, что это не просто западный этикет, а, скорее, какая-то церемония. Мой жених не объяснил, что это значит, а я не спрашивала. Просто старалась сохранять спокойствие и достоинство, насколько это было возможно, не допуская ошибок.

После того как «знакомство» закончилось, Цзюйлань взял меня за руку, встал и объявил:

– Шэнь Ло – моя избранница и спутница жизни, и отныне мы будем делить все счастье и все страдания, которые уготовит нам судьба.

Мое сердце екнуло, и я уставилась на того, кого все считали принцем.

– Регулус! – изумленно воскликнула бабушка Лянлян.

Мужчина некоторое время пристально смотрел на нее, но Виолетта выдержала взгляд, а после смиренно склонила голову. Он повторил свои слова еще раз по-английски и, несмотря на потрясенные взгляды, добавил:

– Надеюсь, никто не имеет ничего против.

Сказав это, Цзюйлань вывел меня из гостиной обратно в зал и взглянул на танцующих Ишэна и Лянлян.

– Хочешь немного отвлечься? Можем потанцевать.

Я покачала головой:

– Домой хочу.

Он говорил, что его слух и обоняние гораздо острее, чем у обычных людей, так что ему определенно не нравится здесь. По счастливой случайности мне тоже.

Цзюйлань улыбнулся:

– Хорошо, идем!

* * *

Встав перед дверью в пентхаус и введя код, я вдруг поняла, почему паролем была дата моего рождения по лунному календарю. Цзюйлань не просил никого изменить его, а специально установил таким.

– В этом доме ты жил раньше?

– Да. Но каждые двадцать лет мне нужно подтверждать свою личность и делать ремонт. За исключением книг на полках, все остальное выглядит несколько по-другому.

Я толкнула дверь и с шутливым жестом пригласила его войти:

– Добро пожаловать домой!

– Я не сделал тебе подарка на день рождения, так что… Это и твой дом тоже.

Что? Он не шутит? Я застыла. Цзюйлань завел меня в квартиру.

– Не думай, что это слишком дорого и такой подарок принять неудобно. Тогда мне просто понравилась густая зелень и малонаселенная местность, поэтому и купил землю по очень низкой цене.

– Вовсе не думаю! Только дурак откажется! Раз это подарок от тебя, я приму его, сколько бы он ни стоил. Просто не могу поверить, что все так резко изменится. Изначально я собиралась усердно и много работать, чтобы прокормить себя и семью, но не ожидала, что превращусь в нахлебницу, а ты окажешься очень богат.

Цзюйлань слегка улыбнулся и посмотрел на меня:

– Сяо-Ло, а тебе идет!

Его взгляд стал глубоким и сосредоточенным, в нем даже будто появилась частичка нежности. Я застеснялась, мое лицо раскраснелось, а взгляд стал блуждать из стороны в сторону.

– На что смотришь? – Мужчина тихо засмеялся.

– На свой дом! – ответила я честно и затем действительно внимательно осмотрелась, как вдруг заметила две знакомые вещи. – Они здесь!

Я удивленно подбежала к ним. Нефрит с раковиной стоял на полу в гостиной, рядом с горшком с бонсаем, точно как на острове. А наутилус и здесь превратился в украшение на полке.

– Это вещи твоего дедушки. Если бы денег хватало, ты точно не захотела бы их продавать. Теперь, когда этот вопрос у нас решен, пусть они останутся у тебя.

Я посмотрела на нефрит и раковину, а потом обвела взглядом всю комнату. Те самые китайские приправы и ингредиенты на кухне, украшения из ракушек в спальне, привычные шампунь и гель для душа в ванной… Даже китайский канал, который смотрю чаще всего… Неудивительно, что еще в день приезда чувствовалось, что дом обставили вдумчиво, со всем вниманием и заботой обо всех моих потребностях.

– Что случилось? – подошел ко мне Цзюйлань.

– Думала, что домработница расставила здесь все, а оказалось, это сделал ты.

– У меня было только полдня, поэтому получилось несколько небрежно. Позже мы расставим все, как тебе захочется. Когда в следующий раз приедешь в Нью-Йорк, сможешь жить с комфортом.

В жизни бы не поверила, что однажды меня возьмут замуж, обещая заботиться и всячески баловать. На глазах выступили слезы, я не удержалась и крепко обняла Цзюйланя за шею, и кольцо с голубым бриллиантом ярко сверкнуло на моей руке.

Тот, кому я отдала свое сердце, подарил мне взамен любовь, подобную синему океану. Неважно, что ждет впереди, счастье или страдания, я справлюсь!

Глава 15. По доброй воле упасть к нему в объятия

Не будь таким милым. Я уже тебя люблю и боюсь, что недостойна твоей доброты!

Синее-синее море. Серо-черная лодка плыла посреди моря. Ветра не было, ласковые волны мягко покачивали судно, словно колыбель.

Я чувствовала себя такой счастливой и беззаботной, как если бы стала цветком, который распускается под дуновением ветра, или птицей, порхающей в голубом небе. Внезапно мать и отец снова начали ссориться. От волнения у меня свело ноги, в рот и нос попадала соленая морская вода, я бездумно махала руками и боролась за жизнь. Родители были заняты ссорой, и никто не заметил, что с ребенком что-то не так.

Продолжая бороться с судорогой, я нырнула в воду, но чем больше сопротивлялась, тем хуже становилось. Все мое тело было похоже на клочок белого облака, идущего ко дну.

Когда я проснулась, у меня перехватило дыхание. Через какое-то время я успокоилась и перестала задыхаться. С тех пор как я преодолела свой страх и осмелилась выйти в море в спасательном жилете, мне редко снился этот сон, и все-таки время от времени он вызывает у меня боль, как будто я действительно тогда умерла.

Для того чтобы избавиться от неприятного ощущения после сна, я обычно стараюсь мыслями выбраться из этого ада как можно скорее, думая о счастливых моментах… Прошлой ночью то и дело вспоминала, как Цзюйлань сделал мне предложение. Я чувствовала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но и не прекрасный сон.

Я поспешно подняла руку и увидела кольцо, которое не могла снять даже на ночь: хочу быть уверенной, что все по-настоящему. Он действительно сделал мне предложение, и я согласилась!

– С добрым утром, госпожа У, – посмотрев на кольцо, сказала я с улыбкой. А затем поцеловала его, вскочила с кровати и отправилась умываться.

* * *

Когда я спустилась вниз, Цзюйлань уже завтракал. Услышав мои шаги, он поднял голову.

Я подошла к столу и с улыбкой обратилась:

– С добрым утром, господин У!

Его смутило мое обращение, поэтому он с подозрением уставился на меня. Я заложила руки за спину, мило улыбаясь и не собираясь отвечать ни на какие вопросы. Мужчина молча встал и поставил передо мной приготовленный завтрак.

– Ой, спасибо!

Я села рядом с ним, выпила молока, и загадочно спросила:

– Хочешь знать, чему я так радуюсь?

Судя по его взгляду, он разгадал, что я задумала.

– Все равно ведь не скажешь.

– Важен не мой ответ, а твоя заинтересованность! – не могла не возмутиться я.

– Мне интересно, хочу знать.

– А вот и не скажу, – весело ответила я.

– Невероятно, какой скучный разговор получается, – сухо отметил Цзюйлань, разрезая ножом бекон.

– Господин У, что вы имеете в виду?

– Но странно, что он мне понравился.

Я оказалась в ловушке, однако он сказал это так спокойно и буднично, будто констатировал факт.

Однако чем больше я смотрела на него, тем счастливее себя чувствовала. Я не удержалась и с улыбкой до ушей снова его окликнула.

– Я здесь, – отозвался Цзюйлань. Затем поднял голову, повернулся в сторону и слабым голосом спросил: – Как давно вы там?

Лянлян и Ишэн выглянули из-за стены и с неловким видом вышли.

– Мы не хотели вас тревожить, – попыталась оправдаться Лянлян.

Ишэн, не колеблясь, подошел и погладил меня по голове.

– А мне хотелось посмотреть, как краснеет одна непробиваемая девушка.

– Жаль тебя разочаровывать, – торжествующе ответила я.

– Правда, что ли, госпожа У? – Он намеренно подчеркнул два последних слова.

Ой! Я тут же совестливо посмотрела на Цзюйланя и покраснела, когда наши глаза встретились.

– Ишэн несет чушь! Я не это имела в виду, когда называла тебя господином У!

– Да ладно! Госпожа У, твои умственные способности уже вызывают вопросы. Ты же только что просто призналась.

Смотреть на жениха мне было стыдно, поэтому я повернулась к наглому докторишке. Как же мне хотелось вылить молоко прямо Ишэну на голову! Все эти детские подколы так раздражают… Друг же не только не испугался, но и, достав мобильный, быстро сделал несколько фотографий.

– Господин У, если хотите выкупить фотографии гневной госпожи У, то обязаны согласиться на мое условие, иначе я опубликую это в «Моментах».

Кто-то сейчас у меня получит!..

– Как ты смеешь?

Вдруг раздался голос Цзюйланя:

– Отправь мне фотографии – и можешь огласить условие.

– Договорились! – Ишэн скорчил мне гримасу. – Господин У все уладил, госпожа У, успокойтесь!

В смятении я обиженно опустила голову и сделала вид, что сосредоточилась на завтраке, по-прежнему избегая смотреть на уже бывшего помощника.

Когда завтрак был почти готов, Лянлян спросила:

– Регулус, какие у тебя планы на сегодня? От меня что-то нужно?

– Лодку нашла?

– Да. Это небольшая хорошая яхта с двумя спальными каютами, безопасная и уютная.

– Собираетесь в море? – удивился Ишэн.

Сегодня пятнадцатый день по лунному календарю – ночь полнолуния. Цзюйлань сам все подготовил, поскольку я не осмелилась самостоятельно принимать решения.

– Хочу сходить в море с Сяо-Ло. Вы можете остаться.

– Нам с Ишэном лучше быть с вами. Знаю, что ты умеешь управлять лодкой, но у меня есть водительские права, и я знакома со всем оборудованием на этом судне. Так будет безопаснее.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Цзюйлань.

Тогда Лянлян обратилась к Ишэну:

– Возьми одежду потеплее. Мы собираемся провести ночь в море, а там будет холодно.

– Если мы так рано выходим, разве не управимся за один день?

– Возле Нью-Йорка очень грязно, поэтому отправимся в открытое море, – ответил за нее мой господин У.

– О-о-о! – Ишэн наверняка подумал, что мы плывем за красивыми пейзажами, но Цзюйланю, очевидно, не нравится грязная вода возле города.

* * *

Небо синих и голубых оттенков, белые яхты, плывущие между небом и водной гладью… Оглядываясь по сторонам, нельзя было не заметить, что во всем преобладает синий цвет. Он такой глубокий и такой чистый… Я прислонилась к перилам с подветренной стороны, греясь на солнце и довольно потягиваясь.

Ишэн и Лянлян застыли с серьезным видом, потому что мой милый жених, никогда не стоявший за штурвалом такого корабля, высокомерно отказался от помощи и с инструкцией в руках учился управлять яхтой.

Всякий раз, вычитав что-то из руководства, он то тут же с энтузиазмом брался экспериментировать, как ребенок, управляющий игрушечной лодкой.

– Это же настоящая лодка, не из видеоигры, а я живой человек! – пожаловался Ишэн со слезами на глазах.

Белая яхта шла криво, точно пьяная. Вдобавок время от времени издавала внезапные звуки и выдавала что-нибудь неожиданно, пугая всех.

Чудо-доктор прислонился к переборке и со скорбным лицом слабо спросил у Лянлян:

– Это правда его яхта?

– Да, но… – осторожно начала она, – сегодня он впервые встал за штурвал.

– Ты слышала? – Ишэн пнул меня.

Я кивнула.

– Можешь переубедить горе-капитана? Позаботься о нашей безопасности!

– Нет! Мне кажется, его счастье гораздо важнее безопасности. Не переживайте. Даже если лодка перевернется, он не позволит нам утонуть.

– Шэнь Ло, ты бесчеловечна, несмотря на то, что женщина! Безжалостная!

– Сами-то! Давно знали кто такой Цзюйлань, но ничего не сказали мне. Как ты хочешь дружить дальше?

Прошлой ночью я была слишком счастлива и поквитаться с ними времени не хватило, зато теперь момент подходящий!

– Дело не в нас: начальник приказал молчать.

– Хорошо, веская причина. А что у тебя, Ишэн?

– Если ты слишком глупа, чтобы не замечать таких очевидных вещей, то какое отношение это имеет ко мне?

Я молча смотрела на него. Странностей действительно было много. Просто меня смутило первое впечатление от Цзюйланя, и потому я всегда думала о нем как о нищем. Совсем забыла о том, что окаменелости, проданные за несколько миллионов долларов, были добыты в море. А ему в любой момент доступны эти сокровища. Как же при этом можно быть настолько бедным?

– Когда ты приехала на остров и представилась врачом, ты искала Цзюйланя? – поинтересовалась я у Лянлян.

– Я случайно увидела видео с разделкой рыбы и подумала, что мужчина очень напоминает начальника на старом фото бабушки, поэтому мне сразу захотелось удостовериться в этом.

Старые снимки Цзюйланя могут быть только из 1865 года.

– Ты имеешь в виду… совсем древние фотографии?

– Да. Такая всего одна в нашей семье.

Прошлой ночью мне показалось, что Виолетта знает, кто такой Цзюйлань. Похоже, мое ощущение оказалось верным.

– Много ли людей в курсе? – забеспокоилась я.

– Не волнуйся, почти никто не знает. Даже моя мама. В будущем я займу место бабушки, как она сама говорит.

– А? О чем вы? Что за секреты? – спросил Ишэн с подозрением.

Я состроила гримасу:

– Такие, которых ты не узнаешь.

– Ты о чем-то еще думаешь, кроме как о Цзюйлане? Каким бы красивым твой жених ни был, он все еще мужчина, так что мне неинтересно.

– Это хорошо. По крайней мере, нам не придется соревноваться друг с другом за его внимание.

Лянлян рассмеялась.

– У вас такие чудесные отношения!

Мы с Ишэном посмотрели друг на друга, скривились от отвращения и отвернулись.

– Это и называют «отношения любви-ненависти»?

Я вдруг кое-что вспомнила.

– Видео с Цзюйланем удалила ты?

– Не совсем. Пришлось попросить кое-кого и написать, что весь контент был уловкой, коммерческим ходом. Извини! – призналась девушка.

– Ты обо всем позаботилась, так что мне стоит тебя поблагодарить.

Подозревала ведь, что не он это сделал. Но Лянлян – его человек, поэтому Цзюйлань и взял все на себя.

– Когда ты приехала к нам на ужин, Цзюйлань уже знал тебя?

– Да, хотя впервые мы встретились на острове. Шла за ним на овощной рынок и не могла поверить, каким примерным семьянином может быть тот Регулус, которого описывала бабушка. Пока боролась со своим изумлением, не заметила, как уже он начал следить за мной. Я не сказала ему сразу, кто я, и «принц» принял меня за сообщницу Бувэня. Чуть не убил. Мне стало так страшно, что я тут же назвала свою фамилию, и он отпустил меня. Так я убедилась, что передо мной – Регулус, вот только ему было совершенно неинтересно говорить со мной. Вот и пришлось использовать Ишэна.

Лянлян посмотрела на камень в моем обручальном кольце.

– Вчера вечером, когда Чжоу Буянь увидела твое кольцо, ее глаза просто загорелись! Такой бриллиант не купишь, даже если у тебя есть деньги, а скидки на него тем более не достать.

Она заглянула в кабину и убедилась, что Цзюйлань внимательно изучает экран радара, после чего понизила голос:

– Начальник наверняка сделал это специально. Только не знаю, что его задело больше: что Бувэнь тебя оскорбил или что у него были плохие намерения.

– Цзюйлань не настолько мелочный!

– Не настолько мелочный? Ты знаешь, что это Регулус попросил мою бабушку позвать обоих Чжоу? Даже если бы бабушка вела с ними дела, все равно не смогла бы никого пригласить.

Я была в шоке.

– Сяо-Ло, послушай моего совета: не вздумай при нем поднимать тему поцелуя с Бувэнем. Ты бы видела, как «принц» смотрел на вас, когда услышал об этом.

Вспомнилось, как Цзюйлань схватил мою руку и убрал с плеча Бувэня. В тот момент я не придала этому значения, но теперь все поняла.

– Взгляд был страшный? – Мне стало немного совестно.

Лянлян кивнула и, подражая моим действиям той ночью, наклонила голову и положила руки мне на плечи.

– Ты тогда сказала, что он хотел тебя насильно поцеловать, и крепко сжала его плечи. У Регулуса был жуткий вид.

– Я лишь хотела вызвать отвращение у Буянь к Бувэню!

– Это называется «бить без разбора». Отвращение ведь ты вызвала еще и у Цзюйланя, – насмешливо отметила Лянлян. – Нужно действовать осторожно, если есть риск навредить не только врагу, но и себе!

Я с грустью попыталась вспомнить, не наговорила ли вчера вечером глупостей? И несколько слов Буянь всплыли в моей памяти.

«Ты деревенщина! Думаешь, стала богачкой, раз продала два булыжника? Осмелилась приехать в Нью-Йорк и хвастаться своим богатством в несколько миллионов юаней?! Тогда будь осторожнее, чтобы твоего пустоголового красавчика-альфонса не увела по-настоящему обеспеченная женщина!»

Удивительно, что эта угроза мне так запомнилась.

Ишэн щелкнул передо мной пальцами.

– Что, гнев Цзюйланя тебя уже не пугает? – насмешливо спросил он.

И тут же получил от меня по руке.

– Эти Чжоу богаты?

– Смотря с кем сравнивать. Если с начальником, то они как свет светлячка против света луны.

– Неужели несколько миллионов юаней для них ничего не значат?

– Конечно! Украшения, которые были на Буянь, стоили как раз не меньше миллиона.

Я посмотрела на Ишэна, тот – на меня. Видимо, он понял, что творилось в моей голове, потому что нахмурился и спросил:

– Если несколько «лимонов» для них ничего не значат, то вряд ли все делалось ради двух твоих окаменелостей. Тогда что им нужно?..

Из-за двери каюты донесся голос Цзюйланя:

– Это я попросил Виолетту пригласить их, одна из целей – как раз узнать, чего они хотят.

Мы с Лянлян переглянулись и поняли, что нас подслушивали.

– И только? Мне кажется, должна быть более серьезная причина для приглашения «четы» Чжоу.

Лянлян, которой не нравится моя тактика «умрут друзья даоса, убогий даос не умрет[88]», тихим голосом напомнила:

– Это лишь одна из целей.

Цзюйлань подошел с дюжиной банок пива.

– Все верно. Всего их четыре.

Девушка странно посмотрела на меня.

– Приближается опасный человек – мне лучше держаться подальше. – И она поспешно встала, чтобы уйти в кабину капитана. – Для всеобщей безопасности кто-то должен остаться за штурвалом. Только у нас с начальником есть право на это, поэтому, раз он тут, то уйду я.

Мой жених сел рядом и передал пиво Ишэну. Друг достал банку и кинул другую мне, чтобы я передала Цзюйланю. Но тот покачал головой, показывая, что не будет пить.

Открыв пиво, я отпила немного и сделала вид, что любуюсь окружающим пейзажем.

– Надеюсь, мы увидим китов. Заметила уже много косяков обычной рыбы, – я постаралась перевести тему.

Ишэн, будто нарочно пытаясь меня задеть, спросил:

– Цзюйлань, а какие другие три цели, ради которых ты пригласил Бувэня и Буянь?

– Одна из них – дать ясно понять, какая силая стоит за Сяо-Ло. Я уже предупреждал ведь, что если ей снова попытаются причинить боль, то им придется иметь дело со мной. Просто повторил это в той манере, в которой они способны понять.

Я думала, что тогда те слова за столом были шуткой, а все было сказано на полном серьезе… Это грело мне сердце.

– А другие две?

– Как Лянлян только что рассказала, мне не понравилось отношение Буянь к Сяо-Ло. А еще выражение любви Бувэня к ней, особенно в моем присутствии.

Цзюйлань выглядел очень грозно, и я торопливо отвернулась: на пейзаж смотреть безопаснее.

Ишэн тоже заметил эти изменения и чуть не подавился пивом.

– Нельзя говорить подобные вещи таким серьезным тоном! – Он закашлялся.

Мужчина нахмурился и спросил:

– Ты думаешь, это не серьезное дело?

Тут из кабины капитана высунулась Лянлян и громко заметила:

– Доктор Цзян, то, что ты сейчас сказал, ненаучно и неосмотрительно. Но любой, кто смотрел «В мире животных», должен знать: для самцов все, что касается их избранниц, очень серьезно. Это может привести к схватке, а начальник – человек старомодный. Я уже в тот раз, когда Бувэнь прямо перед ним ухаживал за Сяо-Ло, все ждала, когда его прикончат.

– Лянлян, – не удержалась я, – ты точно яхту ведешь, а не только подслушиваешь?

Поначалу мне казалось, что она вполне нормальная, но после знакомства с ненормальным начальником девушка стала говорить неловкие и смущающие вещи.

– Яхту веду, конечно! – сказала она и вернулась обратно в кабину, делая вид, что очень занята.

Чудо-доктор сухо усмехнулся и посмотрел на меня, затем на Цзюйланя и, извинившись, ушел к девушке.

* * *

Яхта направлялась в голубую морскую даль, а чем дальше от земли и людей, тем красивее открывались виды.

Ишэн и я выросли у моря, поэтому к прибрежным пейзажам привыкли с детства. И все-таки они везде разные, не говоря уже о цвете воды.

Белые чайки летали вокруг нас и время от времени приземлялись на перила.

Дельфины гонялись за косяками рыб, то и дело выпрыгивая из воды и ныряя обратно по красивой дуге. Ишэн и Лянлян присвистнули и захлопали в ладоши. Сообразительные дельфины, видимо, поняли, что кто-то любуется ими, устрашающими, словно птицы, и грациозными, как плавающие драконы, и увлеклись своим «выступлением». Зрелище захватывало все больше, они раз за разом делали в воздухе полный переворот, а мы не могли сдержать криков восторга.

Цзюйлань тихо сидел рядом со мной, наблюдая, как я кричу и фотографирую дельфинов на свой телефон.

Лянлян заметила на моем телефоне прозрачный пластиковый чехол с длинным ремешком, который надевается на шею.

– А чехол зачем? – полюбопытствовала она.

– Он водонепроницаемый. Через интернет купила. Его можно повесить на шею или привязать к руке, чтобы телефон не унесло, если упадет в воду. – Я улыбнулась и потянула Цзюйланя за рукав. Его мобильный телефон держался на руке в таком же чехле: у нас они парные. – Ну как?

– Ты… такая заботливая, – наконец подобрала слова Лянлян и молча отвернулась.

Я учусь на своих ошибках и не хочу каждый месяц менять телефон.

Наблюдая за уплывающими дельфинами, я с сожалением обратилась к Цзюйланю:

– Дедушка рассказывал, что, когда он был маленьким, возле острова обитало много дельфинов. Если лодка уходила чуть дальше в море, можно было увидеть даже китов. К сожалению, люди наносят большой урон природе и дельфинов становится все меньше. А китов я с детства не видела.

Он слегка улыбнулся и ничего не сказал.

Убедившись, что Ишэн и Лянлян нас не слышали, я тихо спросила:

– Хоть дельфины и живут в море, но они не рыбы, а млекопитающие. Это…

Я не знала, как сформулировать мысль, но Цзюйлань догадался, что за вопрос вертелся у меня в голове.

– Наш вид, как дельфины и киты, живородящий. На Западе нас называют русалками и тритонами, но мы неотделимы от людей. Думаю, предки знали, что наши виды генетически схожи. Просто в процессе эволюции люди выбрали сушу, а мы – море. Чтобы выживать в разных условиях, тело должно развиваться по-разному. Спустя сотни миллионов лет они стали слишком отличаться от нас. У нас были ноги, но, так как мы живем в океане, они превратились в плавники.

Давным-давно я читала статью, в которой сравнивались китайские и западные легенды.

Там было сказано, что еще с древних времен Китай и Запад разделял огромный океан, и культурный обмен был невозможен. И тем не менее во многих легендах и сказаниях попадались поразительные сходства. Казалось бы, такие совпадения крайне маловероятны и их записали люди, побывавшие на обоих континентах, оттого легенды и сказания получились удивительно похожими. Например, история о Великом потопе. И в восточных, и в западных легендах есть сказание о наводнении и борьбе людей за выживание. С развитием науки и техники геологические исследования доказали, что человечество действительно пережило великое наводнение.

Еще помню, что в статье упоминались и русалки. Что на Востоке, что на Западе их описания очень похожие. Вполне возможно, что этот вид действительно существовал и существует до сих пор. Хотя люди уже высадились на Луну, их представления о Земле еще очень поверхностны: суша занимает только 29 % планеты, а 71 % – это вода. Никто до конца не знает, что таится в таком огромном океане.

Цзюйлань заметил, что эта тема озадачила меня, и мягко сказал:

– У меня есть только общее представление. Если тебе интересна эволюция, можешь спросить Виолетту. Ее семья посвятила себя науке, вместе с каналом «Дискавери» провела исследование: есть два выпуска про русалок. И еще помогла одному каналу криптозоологов с выпуском на ту же тему где обсуждалось происхождение и эволюция вида.

– Как вернемся, обязательно посмотрю.

Я вспомнила еще кое-что и с любопытством спросила:

– В одной книге было сказано, что когда русалка или тритон плачет, их слезы превращаются в жемчужины. Это правда?

– Может быть.

– Может быть? Ты не знаешь?

– Думаешь, мы можем плакать так же, как вы? У людей и у дельфинов есть слезные железы, а у нас, как у обезьян и китов, слезных желез нет вообще.

– У дельфинов эти железы есть, а у ближайших родственников человека нет?

– Биологи до сих пор не могут разобраться. Поскольку желез нет, водный народ никогда не плачет. Никто из нас не видел ничего подобного, мы только слышали от старейшин, так что это может быть правдой.

Я озадаченно посмотрела на Цзюйланя:

– Если у вас нет слезных желез, как тогда можно выплакать жемчуг?

Он щелкнул меня по лбу.

– Откуда мне знать, если я никогда не плакал? Старейшины говорили, что это очень больно и грустно. Но мне даже представить сложно.

В ответ мне оставалось лишь кивнуть. Цзюйлань прожил тысячу лет, его предавали и подставляли, ранили дикие звери, и на его глазах умерло бесчисленное множество людей. Независимо от того, насколько сильна была печаль, он не плакал. Наверное, из-за отсутствия слезных желез.

* * *

Вдруг раздался громоподобный звук. Вздрогнув, я повернула голову в сторону моря и остолбенела: под ясным сапфировым небом из воды метров на десять поднимался фонтан.

Ишэн бросился к перилам и взволнованно воскликнул:

– Кит! Кит!

– Точно, кит! Такой большой! – От волнения я не могла подняться.

Казалось, в море собралось около дюжины китов. Они медленно плавали вокруг нашей яхты.

Поразительный фонтан привлек наше внимание, подобно объявлению диктора.

Шоу началось!

Как опытная труппа, они выплывали друг за другом, то погружаясь, то показываясь над поверхностью. Каждый раз, когда кит всплывал, появлялся водный столб с брызгами наверху, похожими на большие белые хризантемы.

Эти удивительные существа плавали вместе, меняя направление и высоту фонтанов, так что водяные цветы получались разных форм и размеров. Иногда брызги даже напоминали звезды в небе. Киты будто знали, как добиться преломления солнечного света, чтобы появилась радуга. Тело самого большого кита превосходило размером яхту. Он медленно проплывал мимо нее, разбрызгивая воду в нужный момент, чтобы солнце, отразившееся в брызгах, создало перед нами разноцветную радугу – протяни руку, и она окажется на ладони.

Ишэн поначалу еще пытался фотографировать, но позже, схватившись за перила, мог только ошеломленно повторять:

– Они делают это осознанно!

Словно в ответ на его слова, больше дюжины китов вынырнули из воды, окружив яхту, и выплеснули высоко в воздух столбы воды. Над нашими головами раскинулся настоящей сад, а на голубом небе появилось несколько радуг: все эти разноцветные брызги были похожи на фантастический фейерверк.

Еле-еле оторвав взгляд от этого сияния, я оглянулась на Цзюйланя. Море – его территория, только ему под силу сделать сказку былью.

– Небольшой подарок для тех, кто никогда не видел китов, – легко признался он.

В голубом небе и море за его спиной мелькали разноцветные брызги, даруя нам настоящее волшебство. Только даже в такой момент, как бы ни был великолепен пейзаж, он не мог сравниться с красотой моего жениха.

В один миг я бросилась к нему, обняла за шею, крепко поцеловала в щеку и прошептала на ухо:

– Не будь таким милым. Я уже тебя люблю и боюсь, что недостойна твоей доброты!

Цзюйлань не шелохнулся и выглядел обычно, но в «выступление китовой труппы» внезапно вмешался хаос, и струи воды вышли из-под контроля. Вода плескалась слишком близко к борту яхты, и брызги попали и на меня, и на мужчину. Он поторопился обнять меня и закрыть собой от воды.

Ишэн странно посмеялся:

– Шэнь Ло, твой ум и совесть поражают. Средь бела дня, на глазах у всех бросаешься в объятия мужчины.

С радостью на сердце я пропустила эти слова мимо ушей и встретилась взглядом с Цзюйланем. Он отпустил меня и смахнул капли с моих волос. Все это время у него было такое спокойное, даже равнодушное лицо, как вдруг, видимо взволновавшись, он потерял контроль над китами.

В голове сразу возникла мысль: «Из-за меня?»

– Одежда промокла, нужно сменить ее, – сдержанно сказал «укротитель» и, повернувшись, пошел к каюте. Проходя мимо моего друга, он выхватил у него из рук пустую пивную банку, одним хлопком превратил ее в металлический диск и вложил обратно:

– Без моего желания никто не попал бы в мои объятия.

Насмешливость Ишэна резко исчезла, и он в оцепенении уставился на тонкую металлическую пластину в своей руке. Подозреваю, что Цзюйлань на самом деле не имел ничего против мокрой одежды, просто пытался сбежать от неловкости – за мной тоже есть такой грешок. Но, видя, что он еще в состоянии помочь мне одолеть наглого докторишку, я решила, что слишком много думаю.

Я взяла сплюснутую банку из рук Ишэна и не смогла сдержать смеха, глядя на нее.

Несмотря на то что я часто обманывалась внешней холодностью Цзюйланя, ему так же свойственно стесняться, волноваться и терять контроль над собой из-за моих прикосновений. «И это нормально!» – довольно подумала я. Я столько любовных мелодрам пересмотрела. Что, никогда страстных сцен не видела? Нечего робеть, как этот консерватор!

* * *

С любимым человеком время всегда летит быстро. Казалось бы, солнце только взошло, а оно уже садится.

Мы остановили яхту посреди океана, за ужином наслаждаясь закатом. Лянлян приготовила пасту со сливочным соусом и морепродуктами. Пахло восхитительно, а на вкус было еще лучше. Цзюйлань не стал добавлять соус и съел лишь пасту.

Мне вспомнилось, что он никогда не любил пищу с резким вкусом.

– Чего именно ты избегаешь в еде?

Вопрос мог показаться странным, но мне было интересно. Мужчина, не задумываясь, ответил:

– Если еду готовил кто-то другой, то лучше не налегать на соусы и приправы. Так проще определить, что в нее подсыпали.

Ишэн чуть не подавился пастой, которую ел в тот момент, и со странным выражением лица поинтересовался:

– Ты серьезно?

Я знала, что он никогда не лжет, но, заметив смущение на лице Лянлян, рассмеялась и затараторила:

– Конечно, это шутка! Просто Цзюйлань немного перенервничал.

Мой спутник взглянул на меня, но возражать не стал. Видимо, решил согласиться на ложь во спасение. Когда мы закончили ужинать и убрали посуду, стало совсем темно.

– Сегодня полнолуние. Когда взойдет луна, давайте ловить рыбу!

Я тут же остановила его:

– Сегодня вечером я хочу побыть с Цзюйланем. Наедине!

Ишэну с детства нравилась веселая суматоха, поэтому, если бы я не потребовала уединения, он настоял бы на посиделках и развлечениях.

– Оу, наедине…

Не знаю, о чем друг подумал, однако улыбнулся он весьма двусмысленно. Затем поставил свой бокал, открыл окно и огляделся:

– И небо стало им шатром, а земля – постелью[89]. Сегодня ветрено, не простудитесь!

Я на мгновение зависла, а потом сильно хлопнула его по спине, поняв смысл сказанного.

– Откуда столько грязных мыслей?

Ишэн упал на стол.

– Хватит придуриваться! – улыбнулась я и толкнула его.

Никакой реакции. Я пихнула его еще несколько раз, только чтобы понять, что он не притворялся, а действительно потерял сознание. Не может быть, чтобы моей силы хватило на то, чтобы вырубить крупного мужчину!

Я запаниковала и закричала:

– Цзюйлань!

Затем вспомнила, что здесь есть еще один врач кроме лежащего на полу. – Лянлян, подойди! Ишэн потерял сознание.

Прислонившись к барной стойке, девушка с невероятным спокойствием потягивала красное вино.

– Я добавила снотворное в еду, так что было бы странно, удержись он на ногах. Не волнуйся, поспит немного – и завтра будет в порядке.

Испугавшись, я невольно попятилась к Цзюйланю. Насыщенный вкус еды был нужен, чтобы перебить вкус снотворного? Но не только Ишэн ел пасту с морепродуктами…

Лянлян догадалась, о чем я подумала, и поспешно объяснила:

– В твою тарелку я ничего не подсыпала!

– Причина? – Цзюйлань бесстрастно посмотрел на нее.

– Некоторых вещей ему лучше не знать, а это самый безопасный способ уберечься от расспросов. Честно говоря, я и сама собиралась принять дозу, так что мы с ним вдвоем проспим всю ночь. – Лянлян повернула бокал. – Оно уже в вине.

Сказав это, девушка залпом допила бокал, подошла к Ишэну и взяла под руки. Она несла его словно мешок с песком, и подойдя к лестнице, ведущей к трюму, сказала:

– Мы займем две комнаты. Вам они вряд ли понадобятся. Увидимся завтра!

Звук ее шагов стих, но я все еще ошеломленно смотрела в сторону лестницы.

– Члены их семьи проходят серьезную физическую подготовку с детства. Сто лет назад это было необходимо для выживания, а теперь, кажется, стало семейной традицией.

Прийдя в себя, я вдруг поняла, что Лянлян крутая! Несмотря на силу и мудрость, она действовала просто и грубо. Настоящая королева… И в меру жестокая по отношению к Ишэну. Можно было бы сказать, что у них есть некоторые проблемы. Хотя подозреваю, что мой друг понял бы ее поступок.

Учитывая ум чудо-доктора, не верю, что он не замечал за Цзюйланем ничего необычного, пусть даже ничего и не спрашивал. Это доказывало, что он не хочет знать лишнего. На самом деле в большинстве случаев некоторые знания не только бесполезны, но и весьма обременительны.

Глава 16. Предашь ли ты меня?

Пока ты в безопасности, неважно, обманешь ли меня или предашь!

Окончательно стемнело, и с моря задул до того сильный и холодный ветер, так что мурашки бежали по телу.

Цзюйлань, одетый в тонкую белую рубашку, стоял у перил, глядя на медленно поднимающуюся на востоке луну.

У меня же был полный комплект: кашемировый свитер с высоким горлом, короткое тонкое кашемировое пальто, плотные джинсы и шерстяная шапка.

Я потерла руки.

– Днем еще ничего, но ночью очень холодно!

Мужчина повернулся ко мне.

– После того как уйду в море, жди меня в каюте.

– Нет! Я все время буду с тобой!

В прошлый раз Цзюйлань боялся меня напугать, поэтому показал свой хвост издалека, а как только приблизился, спрятал его в воду. Не хочу, чтобы сейчас все повторилось. Он должен понять, что я не только его не боюсь, но и люблю в любом облике!

– Морская вода очень холодная, провести в ней час будет опасно для обычного человека. Твое тело не выдержит.

Сейчас октябрь. Чтобы не мерзнуть, я надела пальто и прекрасно поняла, что не могу уже выйти с ним в море.

– На яхте есть маленькая спасательная шлюпка. – Я указала на корму лодки. – Могу сесть в нее и сопровождать тебя.

Таким образом мы сможем держаться за руки и видеть друг друга.

– Хорошо, – немного подумав, ответил бывший помощник.

Я думала, что его придется долго убеждать, а тут такой приятный сюрприз! Счастливая, я подскочила, обхватила его руку и взволнованно сказала:

– Ты такой добрый!

– Это ты добрая, даже очень! – Мужчина покачал головой и поправил мне шапку.

Я смутилась, робко взяла его за руку и подошла к корме:

– Пока твои ноги на месте, помоги спустить шлюпку на воду.

Цзюйлань перелез через перила, встал в шлюпку и легко опустил ее.

Мне очень хотелось присоединиться, но он жестом показал ждать.

Мой спутник вернулся в каюту, взял два шерстяных одеяла, грелку и маленькую бутылку водки. В тот момент уже все спали и можно было ничего не скрывать, поэтому, топнув ногой, мужчина перелетел через перила и приземлился в шлюпку.

– У меня теплая одежда, так что не замерзну! Лучше подумай: что тебе еще нужно?

– Все нужное мне, кроме тебя, можно найти в море. – Сказано это было совершенно буднично, но мои уши вспыхнули, в глазах защипало, а сердце затрепетало.

Цзюйлань поднял голову.

– Вот теперь можешь спускаться.

Вместо этого я просто стояла и смотрела на него. Он тоже смотрел на меня, но вопросительно. Мой консерватор господин У такой умный, но такой глупый.

Мне не удалось сдержать смех, но после я взяла себя в руки и сказала твердо:

– Цзюйлань, я люблю тебя!

Выражение его лица становилось все более спокойным и безразличным, но глаза беспорядочно метались, избегая моего взгляда.

– Спускайся!

Знакомый трюк. Чем чаще он так делает, тем сильнее мое желание подразнить этого «снежного императора».

– Эй! Я сказала, что люблю тебя! Может, ответишь? Хотя бы ласково посмотри мне в глаза, скажи, что тоже любишь. Или… может, нежно поцелуешь?

Реакции не последовало. Мужчина посмотрел на восходящую луну и спокойно отметил:

– Скоро ноги потеряют чувствительность.

Я великолепна! Не желая больше медлить, схватилась за перила и перемахнула через них. При этом бормотала про себя: «Не смотри на воду, не смотри на воду», но избежать этого было невозможно, поскольку мы находились в открытом море. Меня сковал страх, хотя я не до конца понимала отчего. На яхте ведь я была в полном порядке, но испугалась до дрожи, как только перелезла через перила, хотя ноги все еще стояли на палубе. Цзюйлань протянул мне руку, желая помочь, но я быстро сказала, что сделаю все сама.

Даже если бы я любила обычного человека, то все равно переживала бы из-за своей фобии. А Цзюйлань вообще считает море своим домом, так что нужно перебороть свой страх. Мужчина стоял в стороне, спокойно наблюдая за мной.

Крепко держась за перила, я мысленно говорила себе: «Ты с Цзюйланем! Не бойся! Ты сможешь…»

Внезапно зазвонил мой мобильный.

Я должна спуститься к лодке как можно скорее, чтобы ответить на звонок, но руки настолько крепко сжимали перила, что отпустить их не представлялось возможным.

Рингтон не замолкал, и это действовало не нервы, усиливая мою тревогу.

– Не напрягайся так! – Цзюйлань внезапно подхватил меня и усадил в шлюпку. Даже со спуском не справилась…

– Ответь на звонок.

– Алло? – Я взяла трубку.

– Шэнь Ло? – Голос показался мне знакомым, но никак не могла вспомнить, кто это.

– Да, а вы кто?

– Шэнь Янхуэй!

Прежде чем я успела ответить, тот начал ругаться:

– Тварь! Сука! Будь ты проклята! Лучше бы сдохла!.. Это ты виновата! Найду тебя и…

Брат ругался и плакал. Я слушала его в течение трех минут, но не понимала, что произошло. Просто чувствовала, что случилось нечто плохое. Мы несколько месяцев не виделись и даже не созванивались, так что я не понимала, в чем меня обвиняют.

– Шэнь Ло! – Он продолжал сыпать проклятиями. – Это все твоя вина! Если бы не ты, родители бы не поссорились! Мама была права, ты та еще тварь…

– Мы с тобой родные брат и сестра, так что ты недалеко ушел!

– Говно вонючее!

– Сам такой! Проверь голову, кстати! У людей там обычно мозг, а у тебя дерьмо!

Мы с Янхуэем продолжали оскорблять друг друга, перебирая все гадости, какие знали. Я с тревогой взглянула на Цзюйланя, который стоял в стороне, тихо и спокойно наблюдая за моим перевоплощением в сварливую бабу. Его вид немного меня успокоил и придал сил, так что выражаться я стала еще жестче.

Брат был шокирован таким поворотом и наконец успокоился. Он наконец перестал лаять, как бешеная собака, а заговорил нормально.

– Что, черт возьми, случилось? Скажи четко! Или кладу трубку!

– Ты и правда хладнокровная!

– А тебя прямо завело! Шэнь Янхуэй, когда твоя мать ругала меня, она всегда делала это при тебе. Это доказывает, что она вообще не хотела, чтобы мы сблизились, как настоящие брат и сестра!

Мальчик замолчал, а затем из трубки донеслись рыдания. Потом он начал бессвязно рассказывать о том, что произошло, и я постепенно разобралась в подробностях произошедшего.

Причиной всему стало бронзовое зеркало, увезенное мачехой. Кто-то связался с ней и захотел купить его, но поначалу она отказывалась продавать, учитывая, что Янхуэй носил фамилию семьи Шэнь, в которой эта реликвия передавалась из поколения в поколение. Покупатель повысил цену, пообещав миллион, и мачеха согласилась. Однако никто не ожидал, что прежде трусливый отец на этот раз проявит решительность: тетя Ян то жалостливо умоляла его, то плакала и ругалась, но отец не соглашался продавать зеркало.

Мачеха привыкла делать в доме все, что ей вздумается, поэтому, естественно, не смогла оставить это без внимания, и они продолжили спорить.

Сегодня утром мой отец отвозил Янхуэя в школу и планировал высадить жену у станции метро, чтобы ей было удобнее попасть на работу. По пути семья счастливо общалась, пока женщине снова не позвонил покупатель зеркала. Отец только тогда узнал, что мачехе пообещали миллион двести тысяч юаней и она уже согласилась продать его и даже тайно вынесла из дома, чтобы все сделать быстро и незаметно. Пара начала ругаться, и, что бы ни говорила тетя Ян, отец не соглашался. Вскоре она потеряла контроль над эмоциями и ударила папу, который был за рулем, что стало причиной аварии.

Мачеха сидела рядом с ним, а Янхуэй позади. В момент аварии, чтобы защитить жену и ребенка, отец повернул руль вправо, так что его сторона приняла на себя удар. Мальчик отделался царапинами, мать получила перелом – травму хоть и серьезную, но не опасную. А вот у отца было сильное кровоизлияние в селезенке. Сейчас ему делают срочную операцию и нельзя предсказать, выживет ли он.

Шэнь Янхуэй был сбит с толку, взволнован и напуган, поэтому обвинял во всем меня. Если бы не я, папа не был бы так настроен против продажи зеркала. Согласись он на сделку, не поругался бы с мачехой и аварии бы не случилось.

Брат позвонил не столько для того, чтобы попросить утешения и помощи, а чтобы выговориться и осыпать ругательствами. Слушая его, я смутно вспомнила обещание отца, когда тот покидал остров: «Сяо-Ло, знаю, о чем ты беспокоишься. Ты не единственная носишь фамилию Шэнь. Не волнуйся, я помогу Янхуэю позаботиться о зеркале и никогда его не продам!»

Отец с самого моего детства и до совершеннолетия всегда был добрым и уступчивым человеком без принципов и особых талантов, похожим на липкое тесто: любой мог слепить из него что угодно по своему вкусу. Поэтому он часто противоречил своим же обещаниям и избегал любой ответственности. Мама у меня была не только талантливая, но и красивая, однако из-за внебрачной связи с коллегой развелась с отцом. Хоть окружающие и критиковали ее, а я была холодна и разочарована в ней, но никогда не винила маму за развод, потому что такие мужчины, как отец, делают женщин несчастными.

Оттого я очень удивилась, услышав, как он боролся, чтобы сдержать слово. Не менее неожиданным было узнать, что в критическую минуту этот человек пожертвовал собой ради жены и ребенка. Точно никогда бы не подумала, что папа с таким трудом сдержит слово и что это закончится вот так.

– Сколько времени займет операция? – с тяжелым сердцем спросила я.

– Врач сказал, много. Точно неизвестно, но минимум два-три часа.

– Кто присматривает за тобой?

– Мне не нужна нянька!

Подростковый бунт… Нужно как-то иначе выразиться.

– Кто из родственников сейчас в больнице?

– Моя тетя. Она то и дело ругается, говорит, что это папа виноват, и спрашивает меня, сколько я унаследовал от дедушки. Достала уже!

Дерзкая же у них семейка. К счастью, Шэнь Янхуэй унаследовал это качество, поэтому в случае чего даст отпор.

– У вас достаточно денег?

Хоть они и получили все сбережения дедушки, но потратили почти все на выплату ипотеки и покупку автомобиля.

– А если недостаточно? Неужели дашь нам с мамой?

– У меня есть немного, так что могу вам перевести. Сколько нужно? – проигнорировав его резкий тон, спросила я.

Мальчик молчал.

– Алло? Ты тут?

– Кому нужны твои гребаные деньги?! – фыркнул он. – Пока мама лежала в коме, позвонил человек, который хотел купить зеркало, и я согласился! Шэнь Ло, скажу тебе вот что: мне плевать на это разбитое зеркало, оно меня бесит! Что насчет дедушки и бабушки Шэнь, так меня это вообще не касается!

– Янхуэй, ты…

Хотела сказать, что дело все-таки не во мне, а в назойливом покупателе, который названивал снова и снова. Они с матерью надеялись отомстить мне, но не ожидали, что все так выйдет. Однако, подумав о мачехе, пережившей кому, и неопределенной судьбе отца, я промолчала.

– Раз зеркало продано, тебе следует позаботиться о деньгах. Твоя тетя явно любит их больше, чем собственного племянника.

– Думаешь, я дурак? Конечно, понимаю, что не нужно кричать о них направо и налево, – пренебрежительно отозвался мальчишка.

– Можешь позвонить, когда операция закончится?

– Как думаешь, все пройдет хорошо? – шмыгнув носом и снова заплакав, спросил Янхуэй.

– Во Вселенной все взаимосвязано, и если думать о хорошем, то наши мысли приведут нас туда, куда нам нужно, – утешала я нас обоих.

– Ладно, я тебе позвоню.

– Буду ждать.

– И да, на всякий случай… мы не закончили! – закончив говорить, мелкий бросил трубку.

Я держала телефон в оцепенении, чувствуя, как тяжело стало на душе.

Когда я ссорилась с папой, то никогда не вела себя по-свински и не делала вид, что он мне никто. Я всегда переживала. Даже если прямо сейчас рвануть через Тихий океан, на это уйдет больше десяти часов, а операция к тому времени закончится.

Холодная рука сжала мою, и я, словно маленький ребенок, встретивший взрослого, тут же крепко ухватилась за нее. Странно… Температура тела Цзюйланя ниже нормальной, но, когда держу его за руку, мне становится теплее.

– Я уже отправил сообщение Виолетте, она свяжется со своими коллегами в Шанхае и сделает все возможное, чтобы спасти твоего отца.

Не знаю, поможет ли это, но мне стало гораздо легче.

С опозданием я заметила, что, пока я сидела в шлюпке, ноги моего спутника онемели и перестали его слушаться, поэтому он согнулся, чтобы держать меня за руку.

– А твои ноги… Ты сможешь превратиться? – Я поспешно встала.

– Все в порядке. Могу продержаться еще немного.

– Иди скорее в море!

– Ты сейчас в плохом настроении, и тебе следует вернуться на яхту, чтобы отдохнуть и дождаться звонка Янхуэя. Обо мне не беспокойся…

– Хочу быть с тобой, даже если мне плохо. Знаю, что можешь о себе позаботиться и не нуждаешься во мне, но это же ты!..

Будь то физически или морально, Цзюйлань гораздо сильнее меня, и все это время именно я нуждалась в нем.

Мужчина замолчал, взглянул на меня и сказал:

– Ты мне тоже нужна.

Улыбаясь, я уже собиралась ответить ему, как вдруг он снова жестом велел мне молчать. Какое-то время он прислушивался, а потом сообщил неожиданную новость:

– К нам приближаются два судна.

Я ничего не слышала, но Цзюйлань не стал бы врать.

– Море такое большое, но почему-то корабль должен пройти именно там, где мы стоим?

– Возможно, это не случайно.

Я испугалась.

– После тех случаев прошло уже слишком много времени. Поторопись и иди в море. Кто бы это ни был, я разберусь.

Цзюйлань проигнорировал мое предложение.

– Вернись на яхту. Иди в каюту и оставайся с Лянлян.

Я крепко сжала его руку, показывая, что если он не уйдет в море сейчас, то может забыть о моем возвращении на яхту.

Он внимательно посмотрел на меня и промолчал. На всякий случай я спрятала мобильный, висящий у меня на груди, под свитер.

Мы держались за руки, спокойно глядя в темноту. Постепенно приближался рев мотора, и мимо нас на большой скорости пронеслись два катера. Они обошли нас с двух сторон, опасаясь, что мы можем сбежать, и их намерения явно были недобрыми. Моя надежда на благоприятный исход пошатнулась.

– Прыгай скорее в воду! Зачем бы они ни явились, я разберусь. В любом случае люди тебя раздражают и общение у тебя с ними не клеится, поэтому тебе нет смысла оставаться!

Цзюйлань не шелохнулся и не ответил.

Понимаю его чувства: он не хочет, чтобы его невеста встречалась лицом к лицу с опасностью одна, но и я не могу позволить ему остаться. Придется надавить на больное…

– Если они увидят тебя, вот тогда мне точно будет грозить опасность! Человеческая жадность сведет их с ума…

Мужчина внезапно опустил голову, а затем поцеловал меня. Это было очень неожиданно…

– Для меня самое главное – твоя жизнь. О чем бы они ни попросили – сотрудничай. Пока ты в порядке, все остальное не имеет значения, включая меня и мой секрет.

Он что, говорит о…

– Просишь предать тебя?

– Это не предательство, а обмен! При необходимости ты можешь обменять свою безопасность на меня, а я сам себя защищу.

Совсем с ума сошел?..

– Обменять тебя… на мою безопасность? – подавленно повторила я. – Разве это не предательство?

Цзюйлань начал терять терпение и, путаясь в словах, твердо сказал:

– Пока ты в безопасности, неважно, обманешь ли меня или предашь!

В этот момент нас ослепил свет прожектора с катера, и мы замолчали.

На каждом судне стояло по группе здоровяков с оружием, два черных ствола были нацелены на нас. Даже нечеловеческое тело вряд ли выдержит дождь из пуль.

За исключением стрельбы по мишеням на военных учениях, я никогда в жизни не видела настоящего оружия. Вот в США, например, гражданским разрешено владеть оружием, чем пользуются домохозяйки и носят в сумочках пистолеты. Хотя мужчины перед нами не были похожи на типичных обывателей…

– Шэнь Ло, что чувствуешь, когда ноги немеют от страха?

Знакомый голос… Присмотревшись, я увидела Буянь и Бувэня, стоявших на катере, и с облегчением вздохнула. Не пугала даже перспектива словить пулю, потому что теперь стало понятно, что пришли не за моим возлюбленным. Я расслабилась и почувствовала себя счастливой, и мои ноги не подкосились от испуга, как бы того ни хотела Буянь.

Мудр тот, кто умеет правильно оценить обстановку, поэтому не стоит никого провоцировать.

– Чего ты… хочешь? Правда выследила меня, чтобы убить? – выдавила я, глядя на девушку.

Та усмехнулась:

– Слышала, что ты любишь смотреть сериалы. Видела, наверное, американские, вроде «C.S.I.: место преступления»? Тогда должна знать, что «нет тела – нет дела». А посреди моря легко будет спрятать твой труп. Когда рассветет, никто и не узнает, что произошло.

Я не понимала: то ли Буянь пыталась меня напугать, то ли у нее начисто отсутствовали моральные принципы.

– Чего ты хочешь?

– Интересно? Плывите ближе к нам, – с фальшивой улыбкой позвала она.

Засомневавшись, я посмотрела на Цзюйланя и не сдвинулась с места. Если бы я пошевелилась, а он нет, это вызвало бы подозрение.

Вдруг раздался выстрел, после чего пуля попала в шлюпку и из той начал выходить воздух. Мне стало очень страшно, я побледнела и крепко сжала руку своего жениха.

– Ребята, вам лучше сотрудничать, иначе следующая пуля может попасть в Цзюйланя.

– Сейчас-сейчас! Вы как раз вовремя, потому что я очень хочу знать, зачем преследуете меня. Честно говоря, не понимаю, за что мне выпала такая «честь». – Говоря это, я взглядом пыталась показать своему спутнику, чтобы уходил в море. Пока Буянь разговаривает со мной, все в порядке.

Мужчина крепко сжал мою руку и посмотрел на меня. Его темные глаза были уже не как спокойное море в летнюю звездную ночь, а как море перед бурей: они становились все темнее и темнее. Цзюйлань злился еще и потому, что осознает свою беспомощность: сейчас его женщине особенно нужна защита, а тут даже себя защитить не получится…

Я быстро обняла его за шею и поцеловала по-французски. Он был не готов к такому, и мой язык легко проник внутрь. Коснувшись его зубов, я почувствовала, что они стали похожи на лезвия, и тут вкус крови наполнил мой рот.

Этот дурак, несмотря на то что все его внутренние органы обратились, все еще боролся. Мне не было страшно. Совсем. И я хотела продлить наш болезненный поцелуй, но Цзюйлань отпихнул меня.

– Буду ждать продолжения. – Сказав это, я изо всех сил толкнула его, чего он никак не ожидал, но успел придержать меня, чтобы я не свалилась в воду. Его ноги уже онемели и ослабели, а сам тритон потерял центр тяжести и выпал из лодки.

Как только это случилось, раздались выстрелы. Тишина ночи разбилась на сотни осколков. Было непонятно, попали стрелки в цель или нет.

Стрельба продолжалась, лицо Буянь уродливо исказилось, и она крикнула:

– Довольно!

Я со слезами на глазах смотрела на нее, способная только молиться: «Не попади, не попади».

– Приведите ее! Быстро!

Двое крепких мужчин затащили меня на катер, словно курицу. Буянь дала мне пощечину.

– Чего вылупилась?! Сами виноваты, что попытались сбежать. Идиотка! В это время года в такой холодной воде можно и умереть от переохлаждения, даже пуля не понадобится.

Буянь приказала обойти нашу яхту вокруг, подсвечивая прожектором водную гладь, но никого не было видно.

Лицо Буянь становилось все уродливее. Бувэнь взял двух человек обыскать нашу яхту.

– Госпожа, в каютах еще два человека, но они пьяны и спят, – доложил один из бандитов.

Рядом с ней стоял худощавый смуглый мужчина, похожий на выходцев из Юго-Восточной Азии. Он что-то сердито проговорил Буянь, отчего та, казалось, опешила и на некоторое время замолчала. Я смутно догадывалась, о чем шла речь, и умоляюще посмотрела на Бувэня. Тот проигнорировал меня и спрыгнул с яхты на катер.

– Люди в каютах – это Цзян Ишэн и У Лянлян. На Ишэна плевать, а вот Лянлян – внучка Виолетты. Для талантливых подчиненных смерть начальника может быть и благом, но смерть внучки простить нельзя.

Буянь кивнула и резко бросила несколько слов мужчине рядом, но тот не осмелился ответить.

Мое сердце упало.

– Заводите мотор! – отдала приказ девушка.

Под рев двигателя катер уносил меня куда-то в темноту, все дальше в море. Через полчаса мы приблизились к крупному кораблю. Буянь повела людей на него и, проходя вперед, сказала:

– Бувэнь, отведем Шэнь Ло повидаться с дедушкой! Я схожу в свою каюту, переоденусь и приму душ, а затем проводим ее к нему.

– Хорошо!

Когда поднялись на корабль, смуглый мужчина обыскал меня. Из моих карманов посыпались салфетки, бальзам для губ, крем для рук, несколько конфет. Он даже не взглянул на них и выбросил в море. Я изо всех сил втягивала живот, чтобы он не нашел мобильный телефон, спрятанный под одеждой.

Осмотрев меня, бандит недовольно нахмурился и приказал мне расстегнуть пальто. Пока я расстегивалась, нервно думала: «Что же делать? Что же делать? Вот-вот найдут…»

К счастью, Бувэнь, который уже вернулся в каюту, потерял терпение:

– Готово?

– Мобильного телефона нет.

– Телефон на яхте! Вы внезапно ловите меня, а я еще должна успеть телефон захватить? Я даже кошелек там оставила.

Смуглый взглянул на нетерпеливого Бувэня и решил поверить мне. Затем поискал в моем пальто потайные карманы и взглянул на кашемировый свитер, у которого карманов не было, после чего отошел в сторону.

Адвокат, подхватив меня под руку, пошел вперед. Когда мы вышли из каюты, он остановился и тихо сказал:

– Мой дедушка хочет тебя видеть. Ради твоего блага, пожалуйста, будь паинькой.

Мерзавец постучал в дверь, и кто-то разрешил нам войти.

Мы оказались в большой, хорошо обставленной каюте. Перед панорамными окнами на диване сидел седовласый старик и пил черный чай. Он был одет в костюм-тройку, волосы идеально причесаны. Выглядел он так, будто собирался на торжество, но впалые щеки, затуманенный взгляд и бледные губы заставляли меня чувствовать дыхание смерти.

– Дедушка, мы здесь. – Бувэнь почтительно отошел в сторону.

– Где Буянь?

– Ушла в душ и переодеться.

– Женщина от рождения смотрит в сторону[90]. Она хочет уступить тебе всю славу.

Адвокат опустил голову.

– Понял.

Посмотрев на него, старик Чжоу покосился на меня и спросил:

– Ты Шэнь Ло, верно? Давно хотел устроить встречу, поскольку Бувэнь часто говорил о тебе, но он настаивал на более мягких методах, не желая пугать. Никогда бы не подумал, что мы в конце концов все же встретимся.

Я заметила, что в комнате есть отдельная ванная комната, поэтому сделала вид, что мне срочно нужно в туалет.

– Можно воспользоваться уборной?

– Они даже этого не позволили? – удивился старик.

– На катере кругом были люди с автоматами. Хорошо, что хоть не убили. Как я могла попроситься в туалет? Потом меня сразу проводили сюда.

После этих слов я тут же зашла в ванную, заперла дверь и огляделась. Камеры не было, поскольку это личная ванная старика Чжоу. Не теряя времени даром, я торопливо достала телефон, чтобы проверить звук. Включен. Как же повезло, что по дороге никто не пытался мне позвонить.

Я быстро перевела телефон в беззвучный режим, а затем отправила сообщение Цзюйланю. У меня не было времени набирать длинный текст, поэтому просто отправила: «5?»[91] Сев на унитаз, я сжала телефон в ладонях и молила про себя: «Ответь мне! Ответь! Давай же…»

Телефон завибрировал. Даже не читая ответного СМС, я вздохнула с облегчением. Мне было достаточно знать, что мой возлюбленный жив. Сердце наконец перестало болеть. От волнения я со слезами на глазах поцеловала кольцо на пальце, сдерживая плач. Все. Пора выходить. Люди снаружи могли что-то заподозрить. Спуская воду, я прочитала сообщение. Оно было коротким: «Не на корабле. В безопасности».

Мне вдруг полегчало. Хоть я и была в логове дракона, но знала, что я не одна, поэтому не боялась.

Пришло новое СМС: «В порядке. С тобой свяжутся».

Я открыла кран и пустила воду. Затем быстро удалила входящие сообщения на случай, если телефон найдут, и убрала его обратно под свитер. Посмотрев в зеркало и убедившись, что снаружи ничего не видно, я вымыла руки и вышла к старику Чжоу.

– Можно стакан воды?

На этот раз он не сразу согласился на мою просьбу.

– Разве тебе не интересно, что нам нужно?

Как только я удостоверилась, что Цзюйлань в безопасности, мне стало спокойнее. Теперь можно узнать у «большого босса» все подробности.

– Как тебе кажется, зачем это все? Если угадаешь, позволю присесть и выпить со мной чаю. Сначала я думал, что дело в деньгах, и поэтому ты продаешь окаменелости, но позже узнал, что тебя не волнуют миллионы юаней. Точнее, тебе все равно, даже если это были бы несколько миллионов долларов.

То, что сегодня произошло, не могли организовать обычные люди. Старик Чжоу куда могущественнее, чем мне казалось.

– Моя семья не говорит во всеуслышание о богатстве, но у нас никогда не было недостатка в деньгах, – самодовольно ухмыльнулся седовласый старик.

– Мой младший брат сказал, что кто-то потратил миллион двести тысяч долларов на покупку бронзового зеркала семьи Шэнь. Думаю, это были вы, но не уверена, что вам нужно именно оно. Будь дело в нем, рано или поздно Бувэнь бы рассказал вам, что оно у моей мачехи, и не пришлось бы ждать до сих пор, чтобы выкупить реликвию.

– Она умная девушка, Буянь до нее далеко, – с улыбкой кивнул старик Бувэню.

– А мне нравится простота и прямота Буянь, – заметил тот.

Проигнорировав их, я продолжила:

– Похоже, вы не знаете точно, чего ищете. Единственное, в чем можете быть уверены, – это как-то связано со старым домом семьи Шэнь. И именно поэтому вломились туда и так надеялись на зеркало, которое унесла мачеха, поскольку оно было оттуда.

Старик Чжоу дважды хлопнул в ладоши, показывая, что все мои догадки верны.

– Пожалуйста, садись.

Я бесцеремонно села напротив него. Он взял со стола расписанный золотом чайник и налил мне чай. Выпив одним глотком больше половины, я утолила жажду.

– Дарджилингский чай… Разве вы не этнический китаец из южных провинций?

Старик Чжоу взял белую фарфоровую чашку с золотым ободком, сделал глоток и спросил:

– Девочка, а ты не думала, что я из рода самых первых поселенцев?

– Акцент изменить легко – труднее избавиться от старых привычек. Если бы вы были китайцем в первом поколении из южных областей и решили пить черный чай, то здесь стоял бы чайник из исинской глины, а не английский сервиз. Вдобавок сам напиток вы бы заваривали методом гунфуча[92]. Я уж не говорю о том, что это индийский чай.

Неудивительно, что старший Чжоу действовал так дерзко и жестоко, раз был выходцем из южных районов. Дедушка рассказывал, что народу в те времена жилось очень тяжело и только непростым людям удавалось разбогатеть за границей.

– Выходит, зеркало подвело вас.

Если бы они нашли в нем то, что искали, не привели бы меня сюда.

– На этот раз ты не угадала!

Очень интересно…

Старик вручил мне две фотографии.

– Это нашли в зеркале.

На снимке была тонкая белая материя, похожая на шелк, с нарисованной на ней картой. Я некоторое время смотрела на нее, но никак не могла понять, что это.

– Карта сокровищ? – спросила я с подозрением.

Старик громко рассмеялся, закашлялся и собрался продолжить рассказ, когда Бувэнь откликнулся:

– Дедушка, пойду позову Буянь.

Чжоу-старший бросил взгляд на внука и сказал:

– Оставайся здесь! Думаю, тебе тоже любопытно, что же я просил вас найти в доме у семьи Шэнь! Но помните: сохраните в сердце то, что услышите, и ни в коем случае никому не рассказывайте.

– Хорошо.

– Ты веришь в существование лекарства для воскрешения мертвых? – Теперь дедуля обратился ко мне.

– Что, простите?.. Глупости это!

Выглядел он вполне серьезным, но в моих глазах казался безумцем.

Хоть у меня теперь есть знакомая «русалочка» и я даже верю в существование внеземной жизни, но воскрешение из мертвых… Бред полный! Как может жизнь человека длиться вечно? На просторах Вселенной, в том числе и на нашей Земле, есть существа, живущие тысячи и даже десятки тысяч лет, однако всякая жизнь закончится смертью. Вся разница лишь в отведенном времени.

Например, некоторые насекомые в среднем живут сутки, другие – один сезон. По сравнению с ними человек со своими десятками лет жизни кажется бессмертным. А черепахам отведены целые сотни лет, так что в наших глазах долгожители – они. И высшее, и низшее существо, долгожителя и нет – всех ждет смерть. Это неизменный закон мироздания: звезды и даже Вселенная когда-нибудь исчезнут.

– Никто в это не верит, – воскликнул старик, – но ты должна!

– Почему?

Он загадочно улыбнулся и сменил тему:

– Знаешь легенду о поисках Цинь Шихуаном[93] эликсира вечной жизни?

Разговор становился все страннее.

– Знаю.

– Император послал Сюй Фу[94] во главе отряда, чтобы они нашли эликсир вечной жизни. Более поздние поколения считают, что маг обманул императора, только ведь людей обманывают обычно ради прибыли. Руководствуясь навигацией того времени, Сюй Фу покинул богатые районы и отправился в плавание, что было равносильно самоубийству. Есть ли в мире такой обманщик, который хочет умереть? Я больше склонялся к мысли, что этот человек искренне надеялся найти эликсир, поэтому и рискнул своей жизнью. Ты когда-нибудь задумывалась, почему и Цинь Шихуан, и Сюй Фу искали подобный эликсир именно в море? Что там было такого, если древние так в это верили?

Сначала я не слишком внимательно слушала, но чем больше он говорил, тем сильнее удивлялась. Если Сюй Фу встретил членов семьи Цзюйланя и принял их долгую жизнь и вечную красоту за бессмертие, наверняка уверовал бы в то, что бессмертие возможно.

– Вы что, говорите о русалках? – На миг мое сердце охватило волнение, но я не посмела показать этого, изо всех сил притворяясь незаинтересованной и скучающей. – Эликсир вечной жизни, эликсир долголетия… Вы же не будете обсуждать со мной пятимерное пространство и инопланетян?

Старик пропустил мимо ушей мои насмешки.

– В Китае существует легенда о водном народе, который живет в Южно-Китайском море и чьи слезы превращаются в жемчужины. На Западе тоже есть легенды о русалках, а в Европе – даже истории о любви человеческой женщины и водяного… Андерсен взял их за основу и придал древним мифам форму, написав поэму «Агнета и морской король».

– Вы привели меня только для того, чтобы убедить, что в море водятся русалки? – Я показательно зевнула.

Тот по-стариковски улыбнулся, но меня охватила дрожь.

– Мой дед рассказывал про одного рыбака, который видел морское божество: верхняя часть тела была человеческой, а нижняя представляла собой рыбий хвост. Не та ли это легендарная русалка из водного народа? – Старик поднял на меня взгляд. – Рыбак, который видел это создание, – дедушка твоего деда. Его фамилия была Шэнь, а прозвище – Рыбий Сын. Маленький и худой человек, которого никто не называл настоящим именем.

Я не могла больше притворяться и удивленно уставилась на собеседника. Среди рыбаков до сих пор болтают про моего прапрадеда, иногда даже называя его сыном морского бога.

Старик продолжал вспоминать:

– В те годы наша семья жила в Сараваке[95]. Я был младшим внуком, и, чтобы выполнить сыновний долг, отец попросил меня сопровождать деда, у которого были больные ноги. Перед смертью тот и рассказал мне историю о Рыбьем Сыне. Тогда я думал, что он выдумал ее, а когда позже выяснилось обратное, дедушки давно не было в живых и подробностей узнать я уже не мог.

Поскольку речь шла о моем предке, я не могла не спросить:

– Что же все-таки сказал ваш дед?

– Если бы не связь с моими и вашими предками, эта история казалась бы очередной народной небылицей, поэтому я не воспринимал ее всерьез. На прекрасном острове жил бедный мальчик по имени Шэнь Рыбий Сын. Над ним часто издевались, но он был трудолюбивым и добрым, плавал лучше всех, за что и получил свое прозвище. Однажды малец, несмотря на сильный шторм, вышел в море ловить рыбу, а вместо нее вытащил раненого тритона или водяного – кому как нравится – и пытался спасти его любой ценой. То существо в благодарность за спасение обучило его тайной технике. С тех пор Рыбий Сын стал лучше плавать, начал ловить жемчуг и рыбу, которую другим поймать не удавалось. Позже он купил лодку, построил большой дом, женился и жил долго и счастливо.

Действительно, если так послушать и не связывать это с нами, то звучит как сказка, побуждающая людей делать добрые дела.

– Дед рассказывал, что однажды Рыбий Сын напился и признался ему, будто секретная техника, которой научил его водяной, была искусством воскрешения. Оттого-то Рыбий Сын больше ничего не боялся, зная, что сможет вернуться из мертвых.

Я усмехнулась:

– Мой прапрадед мертв, мой прадед мертв, и моего дедушки тоже уже нет в живых. Если и есть какой-то секрет воскрешения, как они могли умереть?

Старик Чжоу нахмурился и раздраженно ответил:

– Не знаю! Но чем больше узнавал сам, тем больше верил дедушкиным словам. В вашей семье должен был сохраниться этот секрет, переданный морским народом. И мне он нужен.

Я вернула ему две фотографии и саркастически заметила:

– Если найдете, сообщите мне.

– Мой дед признался, что убил кого-то по неосторожности, поэтому вынужден был сбежать в южные провинции. Перед отъездом Рыбий Сын показал ему карту, которую, по его словам, дал тот тритон. Дедушка скопировал ее и в течение последующих лет несколько раз обращался к ней, чтобы избежать смерти, пока наконец не обосновался на юге.

Я не знала, что и сказать. Скитаться по морям год за годом, полагаясь на карту, прежде чем обосноваться где-то… Он либо торговец, либо пират. И, судя по внешности, наверняка второе.

Старик, казалось, читал мои мысли.

– Я много лет был пиратом, позже ушел на покой и вместе с братьями основал судоходную компанию. Наши дети и внуки видели карту, которую я считал источником жизненной силы, но никто больше не верил в это… Думали, что их старик шутит, разыгрывает спектакль… – Он забрал фотографии и с нетерпением посмотрел на меня. – Но теперь я собственными глазами увидел настоящую карту, подаренную кем-то из морских жителей! Ученые провели анализ материала и сказали, что никогда не видели ничего подобного. Подозреваю, это и есть ткань, вытканная морским народом, описанным в легендах. Когда ученые из США изучат ее как следует, все, что я рассказал, может быть доказано! Если карта Рыбьего Сына верная, значит, и секрет воскрешения тоже существует!

Старику явно оставалось не так много лет, но его глаза горели жаждой жизни. Этот огонь испугал меня, и я решила, что он ни в коем случае не должен узнать о Цзюйлане. Иначе произойдет непоправимое.

Не знаю, было ли это из-за болезни или просто от нервов, но он внезапно закашлялся так, будто хотел выплюнуть внутренние органы. Бувэнь быстро позвонил, и в комнату вбежал врач с двумя медсестрами, но старик лишь отмахнулся от них и жестом приказал уйти.

– Дедушка, поговорите с Шэнь Ло позже, когда вам станет лучше.

Старик поднял руку в знак согласия, и адвокат увел меня.

* * *

В коридоре лежали ковры, которые поглощали звук шагов. Белые тусклые огни освещали узкий проход, создавая унылую и гнетущую обстановку.

Мой мозг судорожно соображал, пытаясь найти способ уйти отсюда как можно скорее. Ведь Цзюйлань следовал за нами, а если привлечет чье-нибудь внимание, это станет настоящей катастрофой.

Я взяла инициативу на себя и нарушила тишину:

– Спасибо, что прикрыл Ишэна.

Бувэнь немного замедлил шаг.

– Думал, ты возненавидишь меня из-за Цзюйланя.

– Он тут вообще ни при чем.

– Когда я обыскивал вашу яхту, незаметно сбросил два спасательных круга. Может быть, когда мы уйдем, Цзюйлань сможет сам забраться обратно на яхту.

Очевидно, что моей «русалочке» это не нужно, но… не верится, что у Бувэня еще есть сердце. Я ничего не ответила.

В конце коридора мужчина повернул и повел меня на палубу. Внезапно подул ледяной ветер и словно освободил мою голову от дурных мыслей.

– Сожалею о твоем отце! Я просил их урегулировать вопрос при помощи денег и не ожидал, что дойдет до аварии.

– Характер моей мачехи тоже сделал свое дело. Брат сказал мне, что та устроила ссору в машине, но сама в порядке, а жизнь моего отца висит на волоске. Разве можно винить других в том, что натворила собственная семья?

– Говорят, в Шанхае лучшие врачи. Дядя будет в порядке.

– Сейчас он на грани жизни и смерти! Если и существует этот эликсир вечной жизни, то дала бы его отцу. Но я на самом деле понятия не имею, что это такое, и никогда не слышала о такой штуке.

– Верю.

– Этот сумасшедший старик явно болен и боится смерти, потому цепляется за жизнь, не считаясь с другими. Просто параноик в погоне за безнадежными фантазиями. Неужели ты хочешь сойти с ума вместе с ним?

Я специально упомянула его деда без уважения, чтобы посмотреть на реакцию, но адвокат по-прежнему был спокоен и вежлив. Даже не поморщился. Очевидно, он не испытывал теплых чувств к старику.

– Хоть сам и не верю, но у дедушкиного рассказа есть основания. Как ты объяснишь внезапно проснувшийся талант пловца у твоего предка и морскую карту, спрятанную в бронзовом зеркале?

– Никто на самом деле не знает, насколько хорошо прапрадед плавал. Может, это природный дар. Про жемчуг, который никому не удавалось найти, наверняка выдумки. Что касается карты в зеркале, то это могло быть странным совпадением, дедушкин дед мог получить ее от какого-нибудь сановника, а потом не осмелился открыть правду и придумал историю про награду от морского жителя…

Я изо всех сил пыталась переубедить собеседника, как вдруг за спиной раздался голос:

– О чем вы говорите? – Буянь с недовольным лицом выглянула из каюты. Рядом с ней был крупный мужчина с пистолетом.

Бувэнь слегка улыбнулся и признался:

– Обсуждаем рассказ дедушки.

– Слышала, что ему снова стало плохо. Пойдем проведаем его!

– Хорошо, – сказал мой бывший друг детства и указал здоровяку на меня: – Запереть ее!

Буянь с улыбкой взяла «брата» под руку и, развернувшись, увела прочь.

– Госпожа Чжоу! – крикнула я. – Хоть Бувэнь и старается относиться ко всем нашим друзьям одинаково, но семья Шэнь особенная и нуждается в заботе, поэтому твой жених беспокоится обо мне немного больше. Не злись, а лучше порадуйся, что он такой хороший.

– О чем ты? – Буянь резко остановилась и повернулась ко мне.

Впервые я была благодарна этой девчонке за ее высокомерие, поскольку из-за этого она не удосужилась подойти, что было мне на руку.

– Подумай, правильного ли человека ты выбрала! Какого мужчину хотят все девушки? Разве не того, кто внимателен и честен по отношению к тебе? Если он может быть так жесток ко мне и Ишэну, то явно не скучает по прежним временам. Он безжалостен и неблагодарен: сегодня заботится о своих старых друзьях, а завтра бросит их и полюбит тебя. Но где гарантия, что не забудет и о тебе однажды?

Мои слова задели Буянь, но она намеренно притворилась невозмутимой.

– Мы сами разберемся с нашими отношениями. – Сказав это, девушка увела Бувэня за собой.

Тот оглянулся на меня, но промолчал.

Как верно отметили, для талантливых подчиненных смерть начальника не станет ударом. Тем более если они жадные и верны только себе. Никакой подчиненный не захочет вернуть этого старика к жизни и уж тем более подарить вечную.

Громила, который шел рядом, подтолкнул меня и жестом велел идти вперед. Я наклонилась к перилам на ходу.

– Ты что творишь? – Он навел на меня пистолет.

– Это море, а не какая-то речушка. Неужели думаешь, что я могу спрыгнуть и доплыть до берега? Кроме того, твой босс знает, что у меня гидрофобия, поэтому в одиночку ни за что не прыгну в воду! – Я сняла с пальца обручальное кольцо и подняла его на уровень глаз. – Это кольцо с бриллиантом избавит тебя от необходимости работать до конца твоей жизни.

В тусклом свете сверкнуло кольцо с крупным голубым бриллиантом – серьезное искушение для охотников за деньгами. Он с минуту смотрел на него, затем наконец отвел взгляд и злобно пробурчал:

– Не неси ерунды!

– Вот, дарю! – Я бросила кольцо в его сторону, и он неосознанно потянулся за ним. Это был мой шанс перелезть через перила.

– Старик видел это кольцо и знает, что я ни за что с ним не расстанусь. Поэтому если решишь рассказать всем, что добровольно отдала его тебе, а затем покончила с собой, то никто в это не поверит! Что они подумают? Конечно же, что ты хотел разбогатеть и столкнул меня в воду, забрав кольцо. Мой тебе совет: беги и молчи. А кольцо – это моя плата за молчание. – Договорив, я закрыла глаза и спиной вперед прыгнула прямо в море.

Глава 17. Даже не думай сдаваться!

Возможно, в его словах есть правда: долгая жизнь сделала этого мужчину сильным, никакие раны ему не страшны, тем более душевные. А вот мне было обидно за него.

Где находился Цзюйлань, я не знала. Может, он все еще далеко от корабля, но я специально говорила громко, чтобы его нечеловеческий слух смог уловить мой голос.

Ударившись о воду, мое тело погрузилось в ледяное море. Несмотря на то что я закрыла глаза, чтобы не видеть наводящую на меня ужас воду, я все же отчетливо чувствовала смертоносную тьму вокруг. Сейчас мой кошмарный сон воплощался наяву, началось удушье. В попытках поскорее очнуться и сбросить с себя незримые оковы страха я уже была готова сделать глубокий вдох, как пара сильных рук обняла меня и губы Цзюйланя прижались к моим.

Я открыла глаза и испуганно посмотрела на своего спасителя.

Он сжимал мою талию, а его голубые глаза смотрели на меня, будто утешая: «Не бойся! Не бойся! Я рядом!»

Мы находились глубоко под водой, но я была в самых теплых объятиях, а кислород перетекал от его губ к моим.

«Успокойся, нет никого удушья, нет никакой смерти», – говорила я себе. Мы стали одним целым: Цзюйлань дышал за нас обоих, и в этом была неописуемая нежность. В тот момент меня неосознанно потянуло к его шее.

Видя, что я успокоилась, он положил одну руку мне на голову, другой обнял покрепче и поплыл быстрее. Мы неслись все стремительнее, а ледяная вода словно резала кожу. Если бы не его рука, на которую приходился самый большой урон, мне было бы намного больнее.

С шумом Цзюйлань вытащил меня на поверхность.

Я огляделась. Нигде не было видно корабля Чжоу. Под золотой полной луной раскинулось только бескрайнее море с то и дело вздымающимися волнами.

Получилось!

Мне стало смешно. Тритон легонько шлепнул меня по макушке.

– Смеешься? Ты же могла умереть в такой холодной воде! – Он посмотрел на меня так, словно хотел отчитать. Я же обхватила его плечи обеими руками и внезапно для себя слегка прикусила губу Цзюйланя.

Он в шоке смотрел на мою улыбку. Как там говорится? «Лови момент»!

Увидев такую реакцию, я с торжественным видом отпустила его.

– Не думай, что раз ты нечеловечески силен, то мне нечего тебе противопоставить.

В ответ он улыбнулся.

Вдруг появилось чувство, что грядет что-то нехорошее. Мир закружился, и я вскрикнула. Мне показалось, что теперь я лежу на траве, в то время как на самом деле – на водной поверхности. Цзюйлань нависал надо мной и придавливал своим телом.

– Это ненаучно! – Слегка пошевелившись, я поняла, что его хвост обвил мои ноги. Попробовала немного помахать ими, но по-прежнему осталась на поверхности. Тогда я осмелела и задвигалась резче. Объятия тритона были сильными, но нежными: они не сковывали меня, но и не давали утонуть.

Вдруг я заметила, что тело мужчины будто отвердело. Он смотрел на меня безо всякого выражения, а в глубине его глаз словно зажегся огонь… Хвостовой плавник – это не просто инструмент, а часть тела. Мои ноги, его тело… Притом без одежды… Все ниже пояса вдруг стало особенно чувствительным, и, несмотря на джинсы, казалось, будто на мне ничего нет. Каждый сантиметр кожи ощущал прикосновение его хвоста…

Я застыла и уставилась на Цзюйланя.

Уголок его рта слегка дернулся, лицо оставалось по-прежнему непроницаемым, но голос стал хриплым и чарующим.

– Хватит у тебя духу на еще один поцелуй?

Невольно взгляд мой упал на его губы. При ярком лунном свете капли воды на них напоминали росу на лепестках роз, пробуждая непреодолимое желание… Сердце бешено застучало, и я, отстранившись, подняла голову и посмотрела на небо.

В темно-синем небе висела золотая луна, совсем как в фильмах Хаяо Миядзаки. Она словно пришла из прекрасного сна, но что было еще прекраснее, так это лицо мужчины напротив под лунным светом. Будто бы все это огромное небо стало занавесом только для того, чтобы оттенить его черты.

– Если хочешь, можем продолжить тот незаконченный поцелуй. – Сказав это, Цзюйлань коснулся моих губ. Мы целовались уже не впервые, в этот раз я даже немного подразнила его, однако именно сейчас все было по-настоящему. Перед его силой и нежностью моя душа разлетелась на сотни частиц, а сознание беспомощно следовало за ней в небо, чтобы в итоге взорваться, как фейерверк, от переполнявших меня чувств.

Когда мы оторвались друг от друга, я ахнула и смущенно уткнулась Цзюйланю в шею.

– Поранилась? – хрипло спросил он.

– Все хорошо… Даже боль бывает приятной.

– В следующий раз буду осторожнее.

– А мне стоит научиться избегать твоих острых зубов, – прислонившись к его щеке, прошептала я в ответ.

Мужчина лишь крепко обнял меня, ничего не сказав.

Внезапно я чихнула.

– Тебе холодно?

Хотела бы сказать, что нет, но на ледяном ветру и в мокрой одежде меня действительно била дрожь. Врать бессмысленно.

– Сейчас стало… прохладно.

– Критическая температура для человека – тридцать три градуса Цельсия: теряется контроль над мышцами, органы перестают нормально работать, у человека начинаются конвульсии, или он впадает в кому. Морская вода сейчас прогрета всего на семь градусов. То есть находиться в ней можно около сорока минут, а дальше начинается критическая стадия.

– Оказывается, трагический финал «Титаника» имеет научное обоснование. А в детстве так удивлялась, что люди могут замерзнуть в воде, где нет льда!

Цзюйлань явно не смотрел этот популярный во всем мире фильм о любви и не понял моего юмора. Вместо ответа он положил руку мне на шею, проверяя пульс.

– Ты можешь продержаться еще около получаса.

Надо посчитать время: катер плыл примерно тридцать минут, а я пробыла на лодке Бувэня больше часа, а если мы в тот момент плыли, то обратный путь к нашей яхте займет не менее полутора часов.

– Успеем вернуться к нашей яхте? – поинтересовалась я осторожно.

– Если понесу тебя, то смогу добраться примерно за сорок минут, но температура твоего тела упадет гораздо быстрее. Уже через десять минут ты потеряешь сознание.

До меня начало доходить, что прыгать в море было немного безрассудно. Неудивительно, что Цзюйлань просто следовал за кораблем Бувэня и не торопился спасать меня, не продумав всего. Он знал, насколько слаб человеческий организм.

– Что же нам теперь делать?

– Постарайся сохранить тепло тела, пока мы ждем Виолетту. Я позвонил ей сразу, как тебя забрали, и она сказала, что пришлет вертолет.

Я повеселела и хлопнула его по плечу.

– Ты нарочно меня пугал!

Цзюйлань обнимал меня, закрывая от ветра.

– Постарайся максимально сократить телодвижения, чтобы не терять тепло. И продолжай со мной разговаривать, чтобы не потерять сознание.

Поняв всю серьезность ситуации, я пыталась сжаться в его объятиях, как младенец, и с тревогой спросила:

– Виолетта быстро прилетит?

– Все будет хорошо! – Он не ответил прямо, а мне не хотелось наседать.

– А как нас найдут?

– Функция геолокации в мобильном телефоне. Пока она включена, наше местоположение легко определить. Ты не читала инструкцию?

– Ах, вот оно что!

У меня это просто вылетело из головы. Никто ведь не может полностью запомнить инструкции к сотовым, телевизорам и рисоваркам.

– Разве не ты говорил, что нужно двигаться, чтобы разогреться. Почему же сказал мне не шевелиться?

– На суше тело разогревается во время упражнений, а материал одежды удерживает это тепло. Но в море вся одежда мокрая, и тепло не задерживается в теле: его уносит потоком воды. И температура падает быстрее, как если бы ты положила на лоб холодное полотенце во время лихорадки.

– О, вот как… Тогда понятно, почему Джек попросил Розу залезть на доску, вместо того чтобы плыть…

Мое тело немело, но я держала в голове слова Цзюйланя о том, что надо разговаривать и оставаться в сознании. Казалось, будто не только мышцы застыли, но и мозг. Говорить не то чтобы не хотелось, но не было идей, что сказать.

– Сяо-Ло, не молчи. – Он слегка потянул мою губу зубами.

– Ну, вот думала… думала, что… – И я закрыла рот.

– Зачем ты прыгнула в море? На корабле было все спокойно, сам видел. И хотел дождаться Виолетты, чтобы начать действовать.

Я вдруг очнулась и вспомнила, что так и не рассказала ему о самом важном.

– Дедушка Бувэня ищет лекарство, способное вернуть мертвых к жизни. Старик сказал, что мой прапрадед повстречал тритона… что завел с ними дружбу. В бронзовом зеркале моей семьи он нашел карту, сделанную русалками, и поверил, что водный народ может жить вечно, поэтому в силах вылечить его болезнь и вернуть к жизни.

– Ты поэтому прыгнула в море?

– Хм… чтобы не дать им найти тебя.

– Говорил же, что можешь обменять мою свободу на свою безопасность.

Это меня разозлило.

– Цзюйлань, ты в своем уме? Думай, что говоришь. Можно обменять деньги или другие вещи на свою безопасность, но не чувства и сердце.

Он на миг замолчал, опустил голову и прижался своим лбом к моему.

– Ничто из этого к тебе само не вернется, но я могу. Обещаю.

У меня не было сил даже посмотреть на него.

– Повторишь это еще раз – укушу! – злобно пригрозила я.

Мужчина рассмеялся и чмокнул меня в губы.

– Искушаешь! Не говори таких вещей, иначе не смогу удержаться.

– Хорошо!

Мои глаза закрылись, и в голове помутнело. Цзюйлань сильно ущипнул меня, заставив вернуться в реальность.

– Потерпи немного, и скоро окажешься под теплым одеялом.

– Виолетта где-то рядом? – Я немного оживилась.

Вместо того чтобы ответить, он решил меня подразнить:

– Почему ты отдала кольцо? Оно ведь обручальное!

– Кольцо… его можно обменять. Ты можешь подарить мне другое, побольше.

– Хорошо, будет тебе кольцо побольше. Как думаешь, тот человек рассказал Бувэню, что ты прыгнула в море?

– Нет-нет.

– В любом случае твое исчезновение заметили: к нам гости с одеялом и алкоголем.

Хотелось спать, мозг соображал не очень хорошо, поэтому я просто кивнула.

Послышался рев мотора. Подумав, что это вертолет Виолетты, я воспряла духом, но разглядела только катер Бувэня.

Ничего не понимаю… Учитывая русалочий слух, не верится, что он только сейчас узнал про судно. Почему же тогда мы не уплыли? Точно! Все дело во мне. Температура моего тела уже была близка к критической отметке, и я не продержалась бы до прибытия Виолетты. Уже скоро может случиться обморожение. Цзюйлань ради моего спасения использует наших врагов, но…

Прожекторы на борту освещали все вокруг, не давая возможности спрятаться. Вокруг нас кружили два катера, где люди в полном боевом обмундировании ожидали указаний. Из громкоговорителя на корабле раздался голос старика Чжоу:

– Шэнь Ло, я понял! Понял! Твой парень – У Цзюйлань! Ха-ха-ха! Ему наверняка известен секрет вечной жизни!

Сердце замерло: откуда он узнал? Может, я где-то проговорилась? Тритон уловил ход моих мыслей и прошептал:

– Ты ни при чем. Бувэнь давно подозревал меня, просто ничего не предпринимал и слушался приказов старика.

Вот как! То видео с нарезкой рыбы, табличка в гостинице, его боевые навыки, загадочная личность… Адвокат обо всем знал. Старший Чжоу ходил туда-сюда по палубе, пританцовывая от волнения, совсем не похожий на неизлечимо больного.

– Шэнь Ло, У Цзюйлань, покажитесь, нам есть что обсудить. Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда.

Цзюйлань не пошевелился и взглянул на людей в лодке.

– Прибор у них в руках – это радар для поиска людей, оставшихся в живых после кораблекрушения. Такой же у нас на яхте. Я прочитал руководство: они легко найдут нас, если приблизимся к ним на пятьдесят метров. Водонепроницаемый чехол, который ты купила для мобильного, выдержит глубину в двадцать метров, но дальше потеряет сигнал.

Видя, как они рыщут по округе с радаром, я почти заплакала, слабо похлопывая Цзюйланя по груди:

– Неважно! Неважно, насколько глубоко, погружайся скорее! Я все равно не могу уплыть с тобой, иначе замерзну насмерть. Поэтому пусть они спасут меня, а ты успеешь скрыться.

Он закрыл мне рот поцелуем, затем поднял голову и холодно заметил:

– Никогда не предлагай мне отказаться от тебя. Я выбираю спутника один раз и на всю жизнь!

У меня из глаз потекли слезы.

Внезапно я почувствовала вибрацию в районе груди: звонил телефон. «Ну почему именно сейчас?!» – пронеслось в голове.

– Это Шэнь Янхуэй, насчет операции, – сказал Цзюйлань.

Я посмотрела вдаль, на корабль и катера, которые неумолимо приближались. Ответить на звонок – значит просто отказаться от последнего шанса на побег! Не ответить? Но брат звонит насчет папиной операции!

– Ты ждала этого звонка, так что возьми трубку.

Дрожащими руками я нажала «Принять».

– Алло?

– Операция прошла хорошо, папа в порядке! Врач сказал, что он поправится! Сестра, спасибо твоему знакомому доктору…

Когда я услышала, что отец в порядке, то уже хотела бросить трубку, но после слова «сестра» замерла. Янхуэй, казалось, тоже смутился и торопливо отговорился:

– Меня мама зовет, все, кладу трубку. Больше с тобой не разговариваю!

Но трубку он не положил, а быстро заговорил дальше:

– Сестра, тебе не нужно приезжать в Шанхай. В любом случае, когда ты встретишь мою маму, будет ссора, а это никому не нужно. На следующих летних каникулах мы с папой поедем на остров повидать тебя и я что-нибудь сделаю, чтобы мама осталась в Шанхае. Тогда ты сможешь взять меня с собой в море. Пока-пока!

Наверное, у меня начались слуховые галлюцинации. Шэнь Янхуэй назвал меня сестрой?

С катера донеслись крики:

– Нашел! Нашел!

Когда я опомнилась, развязки было уже не избежать, поэтому мне теперь было не до «сестры».

– Вон там! Там!

Наше местоположение вычислили с помощью радара, и катер направлялся в нашу сторону. Но прибор мог засечь только меня: тритона не определит из-за его температуры. Цзюйлань еще мог запросто сбежать, однако не стал этого делать. Была не была, справимся вместе!

Два катера и корабль приблизились и окружили нас. Цзюйлань с каменным спокойствием взял свой телефон и позвонил Виолетте.

– Пока прилетать не нужно. Сначала разберусь с некоторыми делами. Позвоню, как закончу.

Повесив трубку, он обратился ко мне:

– После полной трансформации я не смогу говорить по-человечески.

Я кивнула, дрожа всем телом. Его тело менялось стремительно – это было похоже на перемотку кинопленки. Чешуя, похожая на ледяную корку, быстро поднималась по телу от поясницы вверх, покрывая плечи и заднюю часть шеи. Цвет ее менялся от темно-синего, похожего на кашмирский сапфир, к светло-голубому, как у кристалла. Затем чешуя распространилась от плеч вниз по рукам, постепенно покрыв их полностью, а оттенок переходил от кристально-голубого к темно-сапфировому на запястьях. По мере того как чешуя проступала на тыльной стороне ладоней, изменялись кисти рук со вздувшимися венами: пальцы становились длиннее, а между ними появлялись перепонки. Я чувствовала, что руки существа стали словно каменными и еще крепче сжали меня в объятиях.

Менялось не только тело, но и лицо: глаза углубились, надбровные дуги поднялись выше, переносица выпрямилась, крылья носа сузились, а челюсть выступила вперед. Его голубые глаза и черные волосы с синеватым оттенком стали сапфирово-синими, под цвет хвостового плавника.

Тритон заметил мой пристальный взгляд и резко опустил голову, почти вплотную приблизив свое лицо к моему. Он специально открыл рот, демонстрируя устрашающие острые белые зубы. Хотя я была близка к потере сознания, но не смогла сдержать ухмылки. Не потому, что его зубы забавные, а больше потому, что мой спутник знал, что ему не напугать меня, и все равно скалился, пытаясь нагнать страху. Ему известно, что я люблю его, как бы он ни выглядел, и при мне он может быть собой.

В следующую секунду нас окутал белый свет прожектора.

Цзюйлань молчал, а его взгляд говорил: «Если больше не можешь бороться, просто засыпай».

Мне с трудом удавалось держать глаза открытыми, но также я понимала, что сейчас не время для сна, поэтому из последних сил пыталась оставаться в сознании. Цзюйлань легко поцеловал мои веки, словно обещая, что все разрешится. И я наконец спокойно закрыла глаза.

В полумраке раздалось пение, похожее на звуки природы. Странные интонации, но без слов – только мелодия с неразличимым смыслом. Невозможно было понять, откуда она исходит. На небе цвета индиго полная луна золотым диском сияла над бескрайним морем, в волнах которого сверкали огни.

Казалось, эта «песня» долетала от самой луны, освещая людей и проникая прямо в сердце.

В океане человеческой памяти у каждого есть остров без времени. Там нет ни ветра, ни дождя, ни горечи, ни ран – только радость и тепло: маленькие дети с криками играют в догонялки на детской площадке; одуванчик, подаренный мамой на закате; улыбка отца, собравшего семью утром выходного дня в машине…

Истинная сущность человека ушла давно и далеко, забыв оглянуться, а сейчас наконец может смахнуть пыль, распутать паутину и снова поприветствовать давно забытое «я».

Море времени рябит, чарующий прозрачный лунный свет скользит по поверхности воды. Время забыло про этот изолированный остров, но при этом его там очень ценят. В этом месте можно спокойно отдохнуть в компании самого себя из прошлого.

Обжигающая жидкость растекалась по всему телу, постепенно приводя меня в чувство. В забытьи душа и тело устают и слабеют. Ощущение тяжести, как будто я превратилась в камень, не давало ни думать, ни двигаться. Казалось, что даже пальцем пошевелить будет трудно, и хотелось просто крепко уснуть. Тело стремилось к этому, но душа противилась.

Глубоко внутри я чувствовала, что есть что-то очень важное, гораздо важнее, чем моя жизнь…

У Цзюйлань!

Внезапно я открыла глаза и увидела его, лежащего на полу, одной рукой поддерживающего мою голову, а другой наливающего крепкий иностранный алкоголь. Увидев его живым, я вздохнула с облегчением. Мужчина не ожидал моего пробуждения и на миг растерялся, но, казалось, быстро понял, что разбудило меня. Его глаза расширились при взгляде на меня. Я сделала несколько глотков, и он отставил бутылку.

Алкоголь действовал, и мое тело постепенно согревалось изнутри. Обморожение отменяется. Попытавшись сесть, я поняла, что не могу ничем пошевелить ниже шеи. Но что еще важнее… я была абсолютно голая!

Понимаю, зачем пришлось меня раздеть: мокрая и холодная одежда точно не поможет согреться. Если нужно быстро вернуть температуру тела в норму и избежать обморожения, важно как можно скорее снять мокрые вещи и согреть организм. Когда я подумала о том, что меня раздел Цзюйлань, моя кровь забурлила.

Я съежилась под одеялом и, надеясь на удачу, спросила:

– Меня Виолетта раздела?

Мужчина покачал головой. Я покраснела, как помидор, но обязана была выяснить:

– Это… ты?

Он кивнул.

Нам обоим было немного страшно смотреть друг на друга, и мы поспешно отвернулись Оглядевшись, я поняла, что комната выглядела знакомой. Это же… комната старика Чжоу! В прошлый раз я сидела в другом месте, поэтому сейчас не сразу узнала обстановку.

Очевидно, все уже было позади, так что я решилась предположить:

– Нас поймали?

Цзюйлань мотнул головой.

Кажется, до меня начало доходить…

– Почему ты молчишь? И который час?

На самом деле мне не нужны были ответы. Я резко отдернула одеяло и увидела, что у моего жениха все еще хвост вместо ног.

Цвет его уже не был кристально чистым, как кашмирский сапфир, а больше напоминал постаревший атла́с, выгоревший на солнце. На груди и внизу живота виднелись порезы, длинный хвост покрывали царапины и синяки, из многочисленных чешуек сочилась кровь.

– Ты еще не обратился обратно в человека, почему сошел на берег? Где ты видел, чтобы дельфины и киты выходили на землю? – спросила я сердито и попыталась сесть.

Цзюйлань не издал ни звука. Одной рукой он опирался в пол, другой поддерживал меня, помогая сесть.

Его хвост был таким изящным и красивым в воде, а движения – быстрыми, но сейчас он казался громоздким и только мешал. Даже простая попытка помочь мне сесть заставляла тритона напрягать все силы, чтобы удерживать равновесие.

Я заметила, что панорамное окно, выходящее на палубу, было разбито вдребезги, а весь пол усыпан осколками. Теперь понятно, как Цзюйлань попал сюда. Только как он без ног перенес меня на корабль, как разбил окно и затащил свой длинный хвост? Ведь сейчас он ползал по полу, опираясь на руки, чтобы накрыть меня одеялом и отпоить чем-то горячительным.

Слезы вновь навернулись на глазах.

Цзюйлань указал на свой хвост и покачал головой. Я поняла, что он имел в виду: раны незначительны и уже начинают заживать.

После этого я наклонилась посмотреть на хвост. Кондиционер работал на полную мощность и выдувал в комнату сухой и теплый воздух, что было явно плохо для морского жителя. Чешуя напоминала засохшую сосновую шишку, стала сухой и деформировалась. Из-за того, что тритон ползал по полу, в нескольких местах чешуя отвалилась, обнажив плоть, что выглядело немного пугающе.

Гладя его израненное тело, я подумала о том, что боль от выдирания чешуек наверняка подобна боли при сдирании кожи с человека, и из моих глаз, словно разбитые жемчужины, прямо на хвост закапали слезы.

Возлюбленный помог мне подняться и, чтобы отвлечь мое внимание, указал на одеяло: оно готово было вот-вот упасть на пол. Вместо того чтобы придержать его, я вытянула руки и крепко обняла Цзюйланя, а он не дал моему «наряду» соскользнуть с меня. Мы оба, одинаково неспособные свободно двигаться, упали на пол, обнимая друг друга.

Слезы не останавливались, и мой жених утешал меня поцелуями, прижимаясь губами к щекам и вытирая слезу за слезой. Возможно, в его словах есть правда: долгая жизнь сделала этого мужчину сильным, никакие раны ему не страшны, тем более душевные. А вот мне было обидно за него. Цзюйлань сильный и, очевидно, не стал бы терпеть всех этих неудобств, если бы не я.

Я захныкала:

– Со мной все хорошо, вернись в море!

Тритон посмотрел в окно и с улыбкой кивнул.

Пытаясь встать, я сказала ему:

– Сейчас помогу.

Он покачал головой, и мне стала понятна его мысль: теперь ему не надо никого нести на себе, поэтому двигаться будет легче.

– И вовсе я не тяжелая! – возмутилась я.

Цзюйлань жестом попросил не смотреть на него. Понимаю: он хотел избавить меня от неловкости, когда ему придется ползти по полу и неуклюже волочить свой длинный хвост. Ну и еще из-за своей гордости.

Я с улыбкой послушно отвернулась. Услышав, как тащат что-то тяжелое, я не могла удержаться от слез, но не хотела показывать этого своему мужчине. Лишь постаралась задержать дыхание, чтобы не всхлипывать. Через некоторое время раздался всплеск. Я оглянулась и увидела пустую палубу, но знала, что Цзюйлань прямо за бортом, все еще рядом.

Уверенная, что мне есть на кого положиться, я подхватила одеяло и вышла из каюты, чтобы поискать одежду. Вскоре мне попалась каюта, которая, должно быть, принадлежала Буянь. В шкафу нашлось много брендовой одежды.

У нас было похожее телосложение, вот только рост различался, поэтому ее вещи оказались мне маловаты. Хотя лучше так, чем ничего. Я выбрала свободный свитер и длинную юбку: вместе выглядело так себе, но зато довольно тепло. Завернувшись в тонкое одеяло, как в шаль, я поспешно вышла из каюты.

Дул прохладный бриз, на востоке забрезжил рассвет. Я сделала глубокий вздох. Долгая ночь наконец подходила к концу!

Внезапно я застыла, в изумлении уставившись перед собой: время вокруг словно остановилось – все люди стояли, замерев в странных позах. Старик Чжоу опирался на перила корабля с взволнованным и радостным видом, Бувэнь и Буянь обнимались с улыбками на лицах, некоторые бандиты сидели на корточках, кто-то стоял, другие сидели на стульях или перилах. Позы у всех были разные, но все счастливо улыбались.

Людей было много, при этом вокруг стояла мертвая тишина. Сцена странная, но я знала, что это сделал Цзюйлань, поэтому несильно удивилась. Наоборот, это было потрясающе. Наверное, дело в его пении, которое я слышала ночью! Люди засыпали в самом прекрасном воспоминании из своей жизни, не желая просыпаться.

Я с любопытством уставилась на одного из членов экипажа в ожидании, что он вот-вот задвигается, однако не решалась тронуть его.

– Даже если толкнешь, он не проснется, – раздался позади голос Цзюйланя.

Я с удивлением обернулась к нему.

Он стоял в лучах восходящего солнца и улыбался.

– В европейском фольклоре пение русалок обладает волшебством и способно очаровывать души людей. Если объяснять научно, то его можно рассматривать как своего рода продвинутый гипноз.

После недолгого расставания наша встреча казалась воссоединением спустя годы разлуки. К глазам вновь подступили слезы, и я бросилась к нему.

Цзюйлань обнял меня:

– Когда взойдет солнце, магия рассеется.

Как только он это сказал, яркое солнце осветило людей и они стали просыпаться один за другим.

Их сознание застыло на мысли схватить нас двоих.

Раздались крики:

– Где они? Куда делись?

– На палубе!

– Поймать!..

Очнулись и Бувэнь с Буянь, которые с удивлением и растерянностью принялись оглядываться, пока не заметили нас.

Старик Чжоу совсем обезумел от жадности и, увидев Цзюйланя и меня, взволнованно вскрикнул:

– Взять их!

Цзюйлань послушно поднял руки, выражая полную готовность сотрудничать с ними. Я с недоумением посмотрела на него, но была уверена, что ничем хорошим для преследователей это не закончится… и тоже покорно подняла руки.

Когда нас сопровождали в каюту, снаружи раздался грохот: сквозь окна я увидела вертолет и корабль береговой охраны США. Лянлян, Ишэн и Виолетта были на борту, а вооруженный солдат стоял на носу корабля и громко кричал по-английски:

– Мы получили сообщение, что на вашем корабле находятся похищенные американские граждане. Бросьте оружие и не препятствуйте проверке.

Я подозрительно посмотрела на своего спутника.

– Сначала я хотел их всех убить, но ты живешь среди людей, потому решил не добавлять тебе душевных мук. Оно того не стоит. К тому же правильнее разобраться по закону.

Неудивительно, что Виолетта тогда так и не появилась… А я так и не сообразила, почему она медлила. Теперь выяснилось, что Цзюйлань пересмотрел план и попросил ее вызвать полицию и прибыть вместе с ней.

Он улыбнулся мне безо всякой причины, и я внезапно потеряла сознание.

* * *

Пришла в себя я уже в вертолете, на обратном пути в Нью-Йорк. Возлюбленного со мной не было. Лянлян сказала, что ему как потерпевшему пришлось отправиться с полицией, чтобы дать показания, а они с Виолеттой остались на корабле.

– Почему Цзюйлань оглушил меня? – растерянно спросила я.

– Разве это сделали не похитители? Босс так сказал полиции.

Похитители? Очевидно же, что это он сам! Я потерла затылок, но не почувствовала никакой боли. Зачем меня вырубили?

Девушка немного подумала, а потом рассмеялась:

– А начальник правда очень деликатен!

– Цзюйлань сделал это ради твоего блага. Сцена была малоприятная: даже я, привыкший к трупам, не вынес этого, – подключился к разговору Ишэн.

– А что случилось?

Лянлян лаконично описала, что происходило после того, как я потеряла сознание.

Даже в старости Чжоу-старший сохранил пиратскую свирепость, не боялся полиции и попытался не даться им в руки, однако его подчиненные оказались не такими жадными и безжалостными, как он. Столкнувшись с подавляющей мощью береговой охраны, головорезы быстро сдались. Те, кто попробовал сопротивляться, были убиты на месте, в том числе приближенные старика и он сам. Нас с Цзюйланем спасли, а Бувэня и Буянь арестовали.

Девушка сказала, что им грозит уголовное наказание за похищение, принуждение и покушение на убийство. Срок приговора будет зависеть от того, что удастся найти еще и доказать, но тюремное заключение неизбежно.

Все-таки было грустно услышать, что адвокат отправится в тюрьму.

– А ты знаешь, как Чжоу нашли нас? – продолжил Ишэн. – Он установил на мой телефон программу слежения! К счастью, ты и Цзюйлань целы и невредимы, иначе я… я… даже не знаю, что сделал бы. Каждый выбирает свой путь, и Чжоу Бувэнь свой выбрал.

– Он пощадил нас, – прошептала я.

– Твой жених тоже проявил к нему милосердие, но разве можно простить человека только за то, что он в последний момент не поднял на тебя нож?

Отвечать я не стала, но задумалась.

До сих пор несколько раз кто-то чуть не погиб, в том числе отец Ишэна, мой отец и Цзюйлань. Если бы последний не обладал сверхспособностями, то, скорее всего, погиб бы либо тогда на утесе, либо сегодня в море.

– Понимаю твои чувства, Сяо-Ло, но босс уже знает и тебя, и Ишэна, поэтому пощадил их. Иначе бы погиб не только старик Чжоу.

– Не переживай. Я не буду умолять Цзюйланя отпустить Бувэня. А тебе не влетит от бабушки за то, что легла спать и не помогла нам?

– Она уже вне себя от злости. – Лянлян похлопала меня по плечу. – Даже не представляю, какое наказание меня ждет.

Когда мы вернулись в квартиру, Виолетта и ее начальник уже были там.

– Бабушка, как вы смогли вернуться так быстро? – удивилась Лянлян.

– Нас посадили на военный самолет в сопровождении полиции. Естественно, мы приехали раньше.

– Как ты? – спросил меня Цзюйлань.

– В порядке. – Я поджала губы. – С тобой все хорошо?

– Да. Небольшая травма помогла с уликами.

Я поразилась, как он умеет обратить все себе на пользу.

– Полиция придет позже, и ей потребуется ваше участие в расследовании, – объявила Виолетта.

– А, хорошо.

Вдруг мне на ум пришли последние слова старика Чжоу, и я поменялась в лице.

– Что случилось?

Лянлян мгновенно поняла, что я не могу говорить, и обратилась к Ишэну:

– Пойдем в комнату.

Они тут же ушли.

– Бувэнь и Буянь знают про Цзюйланя… Что же делать?

– Ты об этом, значит, переживаешь! – Виолетта вздохнула с облегчением и рассмеялась. – Бувэнь – умный человек. Он понимает, что мотив и степень его вовлеченности в дело повлияют на окончательный приговор, поэтому свалит все на Чжоу-старшего. Будет утверждать, что они с Буянь ничего не знали, а просто действовали по приказу старика и никогда не хотели подвергать других людей опасности. Не волнуйся, благодаря адвокатской практике говорить ерунды он не станет. И Буянь хорошо защищена: она вообще ничего не знала.

– Но…

– Сяо-Ло, изменение чужих убеждений – нелегкое дело! Каждый год на «Ютьюб» появляются тысячи видеороликов, в которых приводятся свидетельства существования морского народа, но кто в это верит? Если господин Чжоу-младший скажет, что Регулус – тритон, я могу просто попросить пригласить психиатра для оценки состояния подсудимого и предложить, чтобы в тюрьме им с невестой назначили принудительное лечение.

– Бувэнь взял карту из зеркала в моем доме. Возможно, ее сделал тритон или русалка.

– Эта вещь… сейчас в нашей лаборатории. Твой друг детства получит исчерпывающий ответ, как только проведут экспертизу.

Я была рада – единственное существующее доказательство в надежных руках. Старик Чжоу и его приближенные погибли, а остальные не знают, почему он вообще нас схватил. Бувэнь выслушал дедулю и сделал свой вывод, который оказался верным лишь наполовину. В то время, когда он следовал за стариком, то наверняка хотел проверить правдивость услышанного. В результате попал под гипноз тритона раньше, чем увидел его.

Все еще есть шанс, что, когда бывший друг получит отчет из лаборатории, ничего не изменится и он до конца жизни будет сомневаться. Но, как сказала Виолетта, даже если тот скажет, что Регулус – представитель морского народа, кто в это поверит?

Если бы я не встретила Цзюйланя и ко мне кто-то подошел бы и сказал, что двуногий человек, выглядящий слишком нормально для того, чтобы быть тритоном, на самом деле и есть тритон… я бы только посмеялась и тихонько отошла сторонку, говоря себе, что лучше не провоцировать сумасшедшего, а побыстрее делать ноги!

Виолетта немного поколебалась и спросила:

– Регулус, когда мы прибыли, никто не пострадал – вы действовали очень мягко. Должно быть, загипнотизировали их свои пением?

– Виолетта, ты помнишь все, чему тебя учили! – улыбнулся Цзюйлань.

– Спасибо за комплимент, – натянуто улыбнулась женщина и обратилась ко мне: – Тогда не волнуйся. Некоторые русалки и тритоны умеют использовать свой голос как оружие, и Регулус самый искусный в этом деле. Пение в полнолуние затуманило разум тем людям, и у них останутся лишь спутанные воспоминания.

Вот оно что! Я испытала огромное облегчение и в то же время задалась вопросом: откуда Виолетта так много знает о морском народе и есть ли еще какая-то связь между ее семьей и жителями морских глубин? Взглянув на Цзюйланя, я подумала, что стоит спросить его, ведь в каком-то смысле Виолетта и остальные для него родственники.

Глава 18. Я разобралась в своих чувствах

Я полюбила все, что с ним связано, и это «все» дарило мне тепло и счастье.

Было уже начало десятого, когда я проснулась.

После завтрака мне позвонил Янхуэй и уже привычно назвал меня сестрой. Интересоваться причинами таких перемен я не стала, а просто приняла это как сигнал «давай поладим в будущем». Мы перекинулись парой слов, и он сказал, что папа хочет поговорить со мной, и передал трубку.

Разговаривая с отцом, я поднялась наверх и села на диван в приемной напротив пятиметрового панорамного окна. Теплый солнечный свет проникал в комнату, обволакивая и даря ощущение уюта. Глядя наверх, можно было увидеть голубое небо, белые облака и нескольких парящих черных ястребов.

Хотя мой отец только недавно перенес операцию, он был в хорошем настроении, а голос его звучал бодрее, чем до травмы. Нет худа без добра.

– Пап, обо мне не волнуйся, лучше не забывай о себе, ложись спать пораньше… Ага, все, пока!

Я отложила телефон и посмотрела на облака в голубом небе за окном, думая о бронзовом зеркале, доставшемся мне в наследство от прапрадеда. Зеркала больше нет, но против обмена на здоровье папы и семьи предки вряд ли стали бы возражать.

Цзюйлань поднялся по винтовой лестнице, неся с собой темно-коричневый ящик. Я оперлась на подлокотник дивана, тихо любуясь каждым движением мужчины. Широкие плечи и узкая талия, длинные ноги и подтянутые бедра, идеальный пресс и крепкие руки, а белая рубашка и черные джинсы лишь подчеркивали его сексуальность.

Наверное, я разглядывала Цзюйланя слишком уж откровенно, потому что жених заметил мой взгляд и напустил на себя безразличие. Он сел рядом со мной, не говоря ни слова.

– Когда женщины хвалят мужскую фигуру, они говорят, что у него «линия русалки». Знаешь, что это такое?

– Не знаю, – последовал короткий ответ, после которого на кофейном столике появилась шкатулка.

Собираясь пофлиртовать, я уже хотела подробно объяснить про «линию», но Цзюйлань взглянул на меня и спокойно сказал:

– Судя по названию, фигура русалки служит эталоном физической формы, и полагаю, тебя радует, что я принадлежу к этому народу.

Мой взгляд неосознанно устремился на его слегка расстегнутую рубашку, подтянутую грудь, плоский живот и плавные линии пресса…

Внезапно сердце в груди забилось быстрее, лицо вспыхнуло и кровь прилила к голове. Цзюйлань все еще невозмутимо смотрел на меня, словно ожидая услышать объяснение метафоры.

Я тут же отвернулась, не смея вновь взглянуть на него, не говоря уже о том, чтобы подразнить. Надо было срочно сменить тему, поэтому я заинтересованно похлопала по деревянной шкатулке на столике.

– Это подарок для меня? Такой большой. Что там?

К счастью, тело мужчины больше не туманило мой разум.

Он помог мне открыть шкатулку, не сказав ни слова, и оказалось, что внутри было бронзовое зеркало.

– Ты его выкупил?

– Нет, хотя думал об этом. Пока собирался, два брата Чжоу взяли инициативу на себя и сами вернули зеркало.

– Отцы Бувэня и Буянь, двое сыновей старика Чжоу?

– Да. Они надеются на мою благосклонность.

Я примерно поняла ход мыслей этих людей. По поведению Бувэня было видно, что старик к нему хорошо относился. Дети и внуки Чжоу-старшего знали, что жить ему оставалось недолго, поэтому подчинились старику и навели шороху. А после его смерти все закончилось бы естественным путем, но никто не ожидал, что именно так.

– Ты простишь их?

– Сделаю так, чтобы они были неспособны творить зло.

Вероятно, Цзюйлань имел в виду, что у них не будет достаточно денег и возможностей беспокоить нас вновь. Он хоть и давно не жил в этом мире, но во многом был гораздо расчетливее, чем кто-то вроде меня. Я не стала задавать ему больше вопросов и дала возможность решить все самому.

Чжоу Бувэнь был давним другом мне и Ишэну, поэтому Цзюйлань не погубил его, но, так как тот предстал перед нами совершенно в другом свете, наша дружба закончилась. Отныне мы чужие люди, не имеющие никакого отношения друг к другу, а его будущее меня больше не касается.

Я взяла зеркало и внимательно его осмотрела: оно было точно таким же, как прежде, будто никто и не разбирал его.

– По моей просьбе Виолетта вложила карту назад, поэтому возвращаем все в прежнем виде.

Подумав немного, я сказала:

– Хочу оставить зеркало в этой комнате и не брать с собой на остров.

Это нужно вовсе не для того, чтобы мачеха вновь не поддалась искушению, а чтобы отец и брат больше не попали в неприятности.

– Дом твой, так что можешь поставить его где угодно.

– Старик Чжоу сказал, что материал, на котором изображена карта, сделан твоим народом.

– Так и есть.

В конце концов старый пират оказался прав.

– Значит, прапрадед все-таки встретил настоящего тритона! Боже мой, это потрясающе! Люди только мечтают об этом, а два человека в моей семье получили такой шанс! Странно, что он никогда не рассказывал об этом своему сыну. Почему? Почему и мой дедушка не знал? Ничего не дошло до меня!

На лице Цзюйланя отразились сразу несколько чувств – неловкость, смущение, нерешительность, будто он вообще не знал, как начать разговор. Я удивилась, как обычно похожее на маску лицо могло уместить столько всего. Что же его смутило?

Внезапно меня осенило, и картина в голове сложилась. В 1865 году моего возлюбленного отравили и схватили, а после ранения он вернулся в море. Побережье Нью-Йорка находится далеко от нашего острова, но они оба имеют выход к Тихому океану, а для морского народа границы морей и океанов не имеют значения. А в этот раз Цзюйлань вышел на сушу в том месте, которое было ему небезразлично.

– Это… это… это был ты?! Ты дал карту Рыбьему Сыну?!

Мужчина слегка кивнул со странным выражением лица.

– Ты… то морское божество, которое видел мой прапрадедушка!

У мены закружилась голова, сердце бешено застучало. Конечно, я знала, что он живет гораздо дольше людей, но одно дело – знать, и совсем другое – видеть реальные доказательства. Думая о том, что мой предок разговаривал с ним и поклонялся как божеству, а я сделаю членом семьи, я внезапно почувствовала себя дерзкой и смелой!

Цзюйлань, должно быть, ожидал, что мне поплохеет от таких новостей, поэтому выглядел взволнованным. Чувствуя неловкость, я слегка ущипнула его за щеку. Он уставился на мою руку с обиженным видом.

Кажется, я слишком мало его дразнила, и он еще не привык.

Мне захотелось ущипнуть его еще раз, но мужчина перехватил мою руку. Протянув другую, я с коварным видом собиралась все-таки осуществить задуманное, но Цзюйлань спокойно перехватил и ее.

Я взглянула на него с улыбкой, и мой красавец снова принял грозный вид.

– Прапрадед рассказал дедушке старика Чжоу о вашей встрече. Тогда почему скрыл это от своей семьи? Почему же он ни разу не упомянул об этом? Дедушка обязательно рассказал бы мне!

– Возможно, не хотел никого обременять ненужными сомнениями и позволил вам жить нормально.

– И то верно. А если бы не встретила тебя, так и не узнала бы обо всем. Кстати, Рыбий Сын правда спас тебя?

– Мне нужно было противоядие, а травы для него растут только высоко в горах. Из-за травмы я не мог обратиться, а твой прапрадедушка оказался добрым человеком и помог мне сделать лекарство.

– А я тоже добрая?

Цзюйлань молча взглянул на мои руки и крепко сжал их в своих.

Как только я увидела его смущенное лицо, мне стало не по себе и захотелось, чтобы он вернулся к своему обычному состоянию. В таких случаях всегда хочется смутить свою «русалочку», увидеть, как трещит по швам его невозмутимость. Что за дурные пристрастия?..

Сузив глаза, я задумала вырваться, но он уже знал меня и ожидал какой-нибудь выходки, поэтому крепче сжал мои руки. Я хитро улыбнулась: «Думаешь, если не могу пошевелить руками, то все нормально?» Рассмеявшись, я бросилась на него, пытаясь укусить. Цзюйлань уворачивался, но не осмелился применить силу, опасаясь причинить мне боль.

– Сяо-Ло! Сяо-Ло…

– Не слышу тебя! Ля-ля-ля!

Наконец мне удалось свалить его и забраться сверху, изображая хулигана.

– Красавчик, сегодня ты пойдешь со мной…

– Ха-ха-ха… – раздался взрывной смех Ишэна, а затем послышался и легкий смешок. Без сомнений, это Лянлян, которая с трудом сдерживалась.

Я замерла на несколько секунд, вернулась на место и уныло посмотрела на Цзюйланя:

– И где же был твой нечеловечески хороший слух?

– Ты не хотела меня слушать. – Он повернулся и сел, спокойно глядя на Лянлян и Ишэна.

Девушка тут же сделала серьезное лицо и толкнула коллегу локтем, намекая, что пора успокоиться. Он вроде затих, но, взглянув на меня, снова захохотал.

С грустью я подумала, что непроницаемое лицо Цзюйланя выглядело грозным и внушающим авторитет, в то время как я сама сгорала от стыда.

Взяв подушку и сильно ударив по ней, я наконец справилась с эмоциями.

– Что смешного?

Ишэн принял это с улыбкой.

– Виолетта сообщила, что все улажено. А еще мне нужно кое-что вам сказать.

– Выкладывай.

– Мы в Штатах уже одиннадцать дней, а в больнице мне дали отпуск только на две недели.

Я вопросительно посмотрела на Цзюйланя. Пусть у меня уже есть дом в Нью-Йорке, важнее всего, что решит мой господин У.

– Решайте сами, – сказал он.

– Тогда… хочу вернуться. Зима в Нью-Йорке слишком холодная, а на острове и ветер теплее, и повсюду зелень.

– Хорошо, значит, возвращаемся, – решил Цзюйлань и обратился к Лянлян: – Помоги мне подать заявление на визу и купить билеты. На этот раз мы с Сяо-Ло полетим вместе.

Я была так счастлива, когда услышала, что у моего возлюбленного наконец появится удостоверение личности! Теперь мы сможем пойти куда угодно.

Лянлян заколебалась.

– Регулус, вы…

Мужчина посмотрел на нее.

– Займусь этим днем.

Я притворилась, что ничего не заметила, и не стала задавать вопросов. Раз Цзюйлань не сказал, видимо, мне не нужно знать.

– Прежде чем ты уедешь, можешь найти время и зайти в лабораторию Виолетты, чтобы пройти медицинское обследование? – попросила она Ишена. Друг, казалось, о чем-то задумался и молча взглянул на Лянлян. Улыбка на его лице постепенно таяла.

– А что обследовать-то? – недоуменно спросила я.

– В лаборатории Виолетты работают лучшие в мире неврологи и исследователи психологических расстройств, передающихся по наследству. Болезнь Ишэна нельзя вылечить, но можно замедлить развитие, – пояснил Цзюйлань.

– Современная медицина действительно не может избавить человека от заболевания, передающегося по наследству, но она и не совсем беспомощна. Как в случае с раком шейки матки и молочной железы: инъекции и операция на ранних этапах снизит развитие болезни на семьдесят пять процентов. Например, Анджелина Джоли с помощью такой операции уменьшила риск развития рака груди с восьмидесяти семи процентов до пяти. Нам повезло, что у нас есть Регулус, потому что он… поможет Ишэну.

Друг усмехнулся:

– То есть ты хочешь сказать, что мне нужно не только узнать, что я могу свихнуться, но и точно рассчитать вероятность? Зачем? Чтобы после проверки уже не сомневаться, что стану как отец?

Лянлян потеряла дар речи. Но даже мне было известно, что у любого обследования есть два исхода: хороший и плохой.

Ишэн холодно заметил:

– Ты не единственная, кто разбирается в медицине. Думаешь, я не читал передовых научных материалов за последние годы? Прошу, не вмешивайся, это мое личное дело. Хорошо? – Закончив говорить, он развернулся и пошел вниз. Девушка немедленно бросилась за ним.

Я же не пошла успокаивать Ишэна.

– Ты действительно можешь помочь ему? – подавленно спросила я.

– Морские жители и люди на суше как две ветви эволюции пошли совершенно разными путями. Так же, как белые медведи и панды. У них один и тот же предок, но из-за выбора разной среды обитания вышло так, что белые медведи – это свирепые хищники, а панда – декоративное животное, поедающее бамбук. По сравнению с зависимостью людей от внешних сил, эволюция нашего народа базировалась на ощущении самих себя. Мы лучше разбираемся в строении и развитии мозга, больше знаем о работе различных органов. Не могу сказать точно, но высока вероятность, что я смогу ему помочь.

Похоже, Лянлян уже ранее подробно обсудила все с Регулусом и убедилась, что это возможно.

– Я уговорю его пройти обследование!

– Сяо-Ло, не стоит…

Речь шла о будущем моего друга, поэтому рассуждения Цзюйланя мне были неинтересны. Помчавшись вниз по лестнице, словно порыв ветра, я желала лишь одного: как можно скорее убедить Ишэна. Спустившись в гостиную, я развернулась и пошла в коридор. Я собиралась заглянуть в спальню, но то, что увидела, заставило меня замереть и остановиться: Лянлян прижала Ишэна к стене, целуя его.

Несколько секунд я смотрела на эту сцену, открыв рот, а затем на цыпочках вернулась в гостиную.

Цзюйлань стоял у начала винтовой лестницы и с улыбкой смотрел мне в глаза, опираясь на перила. Его нечеловеческий слух, должно быть, уловил движение. Тритон уже знал, что происходит, но не остановил меня. Я покраснела и погрозила ему кулаком.

– Говорю же, что нет необходимости. Методы убеждения Лянлян гораздо эффективнее.

Вспомнив целующуюся парочку, я прикрыла щеки руками и счастливо засмеялась.

Радость-то какая! Наконец в этом мире появилась девушка, которая все еще любит Ишэна, после того как узнала о ситуации в его семье. Оказалось, что его одиночество и грусть все эти годы были из-за того, что он еще не встретил ту самую!

Я не удержалась и крепко обняла Цзюйланя.

– Спасибо! Спасибо, что благодаря тебе в жизни Ишэна появилась Лянлян!

Мы сели на ступеньках в ожидании наших любовников.

Держа в руках мобильный, я продолжала отсчитывать время.

– Как долго!

Цзюйлань постучал по моей голове.

– Ты чего? Они разговаривают.

– О чем?

Он посмотрел на меня, явно не собираясь отвечать.

Не верю, что Ишэн не нанесет «ответного удара». Я улыбнулась, переключила телефон на запись и решила заснять…

Мужчина оттащил меня, схватив, как котенка, за воротник:

– У Лянлян девятый дан по дзюдо.

Картина того дня, когда она несла Ишэна, словно мешок с песком, тут же возникла в моем сознании. Если бы я была на его месте… Вздрогнув, я решила остаться на месте и покорно ждать.

Спустя время эти двое вышли и увидели, что мы сидим бок о бок на лестнице с таким видом, будто смотрим любовный сериал, поедая попкорн.

– Цзюйлань, я пойду на обследование.

Я показала Лянлян большие пальцы, старательно сведя их вместе. Девушка тут же покраснела, и мне с трудом удалось удержаться от возгласа удивления. Что сделал Ишэн, чтобы наша «королева» так покраснела?!

Друг повернул голову и посмотрел на свою девушку, а затем обратился к моему жениху:

– У меня есть много детских фотографий Сяо-Ло. Хочешь посмотреть?

Вот гаденыш! Я немедленно схватила руку Цзюйланя в надежде, что он сжалится.

– Нестрашно, ты же можешь показать Лянлян детские фотографии Ишэна.

Мы с наглым докторишкой переглянулись.

Девушка прыснула и подмигнула мне.

– Вы двое никогда не перестанете воевать и подкалывать друг друга!

* * *

Мы пообедали вчетвером, после чего Цзюйлань и Ишэн отправились в институт Виолетты на осмотр, а Лянлян поехала оформлять боссу документы. Я осталась в квартире одна.

Мне стало скучно, поэтому я решила найти что-нибудь почитать и медленно прошлась вдоль книжных полок в читальном зале. У Цзюйланя большая коллекция книг – прямо домашняя библиотека. Здесь были сочинения на многих языках, включая почти все языки Европы. Я же знала только китайский и английский, поэтому у меня не было большого выбора.

Я вытащила датскую версию «Агнеты и морского короля». В нашу первую ночь в Нью-Йорке мой «сын моря» указал на эту книгу, сказав, что читал ее.

Только сейчас я поняла, что он не просто так показал мне именно этот экземпляр. На титульном листе стоял автограф Андерсена, и больше ничего разобрать я не смогла, а Цзюйлань мог. Видимо, автор – еще один его старый друг, обратившийся в прах. Я вздохнула от волнения и осторожно вернула книгу на место.

Наконец я наткнулась на английскую версию сказок Андерсена и решила почитать ее, сидя на диване в приемной. Названия в оглавлении были в основном знакомые, и я выбрала самую известную – «Русалочку», то есть «Дочь моря».

Коротенькая сказка, общий сюжет известен, поэтому я прочитала ее быстро, но в этот раз впечатление от истории было совершенно другим. Например, в ней говорится, что принцесса-русалка стала немой и не могла говорить. В сказке описано, что она обменяла свой прекрасный голос на пару человеческих ног, но мне кажется, более вероятна версия, что ее превращение просто не успело завершиться. Как и у Цзюйланя все органы принимают человеческую форму постепенно, поэтому и голос появляется позже. Кроме того, в тексте говорилось, что русалка из-за потери голоса не могла раскрыть принцу правду. Тот не знал, что это она спасла его, и ошибочно думал, будто обязан жизнью принцессе, в которую и влюбился. По-моему, и люди, и русалки развитые, разумные существа, так в чем проблема общаться, даже если нет голоса? Можно же делать это при помощи жестов, текста и рисунков!

Более того, даже если дочь моря не могла говорить, то при желании сумела бы найти посредника для общения с принцем. Ведь ее сестра и та ведьма отыскали способ встретиться с принцем и рассказать ему обо всем. То есть Русалочка могла найти выход из положения, но решила не делать этого.

Меньше всего я понимаю вторую часть истории. Ведьма дала героине острый кинжал, приказав убить принца, потому что только после его смерти морская принцесса смогла бы вернуться домой.

Почему сказка превратилась в ситуацию «или ты, или я»? Что, если девушка не может добиться любви мужчины, то должна убить его, чтобы спасти себя?

Пока я размышляла, в дверь позвонили.

Взяв книгу, я бросилась вниз. Уже у двери я вдруг поняла, что это не мог быть Цзюйлань: он знает пароль и откроет сам. Это не кто-то чужой, иначе его не пустили бы портье в холле и Дэвид, который управляет лифтом.

Я включила монитор и увидела Виолетту. Подумав, я открыла дверь. Она улыбнулась:

– Можем поговорить?

– Конечно, входите!

Пройдя на кухню, я спросила у нее:

– Кофе или чай?

– Чай. Молока и сахара не нужно. Как и китайцам, мне стала нравиться его горечь.

– Поняла.

Я принесла чайный сервиз и чайник с дахунпао[96].

Пока пила чай, Виолетта взяла сказки Андерсена, которые остались на диване.

– Удача ли то, что ты столкнулась с одним из представителей морского народа?

– Мне повезло, но не потому, что познакомилась с тритоном, а потому, что встретила Цзюйланя.

– Не думай, что у меня плохие намерения. Я абсолютно предана Регулусу.

Я допила чай и оставила ее фразу без ответа. Она специально выбрала время, когда ее босса не будет рядом, чтобы встретиться со мной, и это точно не ради светской беседы.

Виолетта на мгновение задумалась.

– Регулусу следовало рассказать тебе, что, когда он был в Нью-Йорке в прошлый раз, случилось нечто неприятное.

– Уже рассказал.

– Он благородный человек и наверняка не уточнил, кто именно его предал.

– Нет. Просто объяснил, что подруга попросила защитить ее возлюбленного на поле боя. Чтобы это сделать, ему пришлось раскрыть свою сущность. Цзюйлань не ожидал, что сразу после окончания войны этот мужчина подставит его.

– Подруга? Он до сих пор называет ее так? – пробормотала Виолетта и на время замолчала. – Регулуса предал мой прадед.

Я поставила чашку и удивленно посмотрела на собеседницу.

– Женщиной, которая просила защитить возлюбленного, а позже привела людей к горящему театру и рисковала жизнью, чтобы спасти Регулуса, была моя прабабушка. Пожар не только уничтожил здание – в нем погибло около десяти человек, включая моего прадеда. – Виолетта горько усмехнулась. – Есть подозрение, что моя прабабушка отомстила своему мужу. Бабушка сказала, что после пожара ее мама никогда больше не улыбалась. Конечно, не только из-за прадеда, но и потому, что ей было стыдно перед Регулусом. Если бы она знала, что он до сих пор считает ее другом и не в обиде за те свои раны… то была бы действительно счастлива.

Женщина положила передо мной книгу.

– Теперь, когда ты видела настоящего тритона, позволь мне познакомить тебя с «ведьмой», которая ему служит. Моя прабабушка и бабушка служили ему так же, как и я! – Виолетта элегантно поклонилась.

– Что? Ведьма? – Какими бы ни были крепкими мои нервы, я оторопела.

– Чему ты так удивляешься? В каждой истории о русалке есть колдунья, хотя чаще всего они выступают в роли злых персонажей.

– Просто не ожидала… что ведьмы существуют.

– Мы важная глава в европейской истории и, конечно же, существуем. Что ты знаешь про нас?

– Европейская история для меня темный лес, – смущенно начала я. – Только в голливудских фильмах видела кое-что: ведьмы носят черную одежду, остроконечные шляпы и летают по небу на метлах.

– Этот мир полон бесконечных возможностей, – с улыбкой отметила Виолетта, – но ни моя семья, ни ведьмы, которых я знаю, не могут летать на метле. Хотя способ весьма экологичный, так что стоит задуматься о продвижении этой идеи!

Мы посмеялись.

– Связь моей семьи с морским народом восходит к пятнадцатому веку, когда Святой престол[97] начал охоту на ведьм. Главной причиной преследования были не «особые способности», которые ты видела в фильмах. Просто существовала группа женщин, изучавших человеческое тело, животных и растения. В общем, природу, чем они и зарабатывали на жизнь: готовили целебные снадобья, исцеляющие и спасающие жизни эликсиры. Однако их деятельность ставила под угрозу продвижение религии. В 1486 году два священника – Генрих Крамер и Якоб Шпренгер – написали «Молот ведьм»[98]. Затем при поддержке папы римского Иннокентия VIII инквизиторы начали отлавливать ведьм, судить их и убивать. За двести лет сотни тысяч женщин, а по некоторым данным – миллионы, погибли под пытками ревнителей церкви. Моим предкам повезло: они встретили русалку и с ее помощью благополучно пережили те темные и страшные времена.

– Когда сейчас упоминается охота на ведьм, люди не слишком хорошо представляют, о чем речь. Для них это просто исторический термин. Но кто пережил те гонения, поймет, какое влияние она оказала на мир. Сможешь ли ты догадаться, когда состоялся последний суд над ведьмой?

– В тысяча восемьсот каком-нибудь?

Виолетта покачала головой.

– В 1944 году Хелен Дункан была схвачена правительством.

– В середине двадцатого века?

– Все это гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. Великобритания приняла «Закон о колдовстве» в 1735 году, и Черчилль отменил его только в 1951. Можешь себе представить, насколько была трудна жизнь моих предков в период с 1484 года до конца девятнадцатого века? С тех пор как подписали договор с детьми моря в пятнадцатом веке, мы следовали за ними и служили им, потому что морской народ продолжал помогать нам заниматься любимыми делами: колдовством, изучением тайн человеческого тела, растений и животных. По сей день ведьмы жаждут узнать все секреты живых организмов, чтобы обрести юную внешность и долгую жизнь… В прошлом колдовство считалось ересью, и только русалки с тритонами признавали наше упорство. А сейчас… нас называют учеными. – Виолетта усмехнулась. – Сегодня каждая женщина гонится за молодостью и красотой с куда большим рвением, чем ведьмы прошлого. Овечья плацента, человеческая плацента, гиалуроновая кислота, ботокс… все виды магического искусства теперь считаются обычным делом – даже те, которые изучают экстрасенсорику и паранормальные явления. Мои предки мечтали о том дне, когда это станет реальностью, но без помощи морского народа ничего не получилось бы.

Женщина взглянула на меня и искренне призналась:

– Мы многим обязаны этим существам, а наша семья в долгу перед Регулусом. Пожалуйста, поверь: мои верность и преданность ему ничем не уступают твоим.

Я не сомневалась в ее преданности Цзюйланю, но чувствовала себя так, будто говорила со свекровью, которая очень любит своего сына, а вот невестку…

– Зачем вы на самом деле пришли?

Виолетта взяла чашку чая и отпила из нее.

– Андерсен рассказал историю Русалочки со своей точки зрения. Хочешь услышать ее с позиции ведьмы?

Говорят, любопытство кошку сгубило, но…

– Если это как-то связано с Цзюйланем, то хочу.

– Жители моря и суши развивались в разных направлениях, и последние больше полагались на технологии. Несмотря на внешние силы, эволюция русалок и тритонов замыкалась на них самих. У каждого представителя морского народа есть драгоценная сфера души, которая тесно связана с их духовной силой.

– Что такое духовная сила?

– Сложно объяснить. Это не крепкое тело, острые зубы или что-то иное, что видно невооруженным глазом. Вот, например, пение – одно из проявлений этой силы. Кроме того, есть таинственный способ общения между народом Регулуса и другими морскими созданиями: эхолокация, как у дельфинов. Эти невидимые и неосязаемые возможности – их и следует считать духовной силой.

Я кивнула, показывая, что в целом понимаю.

– Давным-давно жил-был человеческий принц, который странствовал по морям. Маленькая русалочка, которая никогда не была на суше и не видела людей, с любопытством следовала за кораблем принца и подглядывала за ним. Когда судно попало в шторм, юноша упал в море. Девушка хотела спасти его, но сил не хватило, а буйство стихии было слишком сильным, поэтому тот погиб. Русалочка чувствовала вину перед ним и не могла допустить, чтобы он умер просто так. Поэтому отдала ему свою сферу души – и дух русалки вернул принца к жизни…

Мне пришлось прервать рассказ, потому что я сгорала от любопытства:

– Способ воскрешения, о котором упоминал старик Чжоу, все-таки существует?

– Так называемое воскрешение – это понятие относительное. Благоговение перед технологиями, которые нам еще недоступны… Например, сейчас проводятся операции по пересадке мозга и внутренних органов, но если бы древние увидели это, то были бы потрясены и сказали бы, что вот оно – воскрешение. Дети моря могут использовать только свои собственные сферы души для оживления утонувших, но времени на это дается очень мало, поэтому таким способом невозможно излечить смертельно больных.

– Понимаю.

– Раньше это не имело значения. Русалка из сказки была не первой и не последней, кто ценой своей жизни спас человека. В любом случае их продолжительность жизни намного больше нашей, так что девушке нужно было лишь дождаться, пока человеческий принц не умрет, и забрать сферу. Дочь моря спасла жизнь принца, после чего решила доплыть с ним до суши, туда, где жили люди. Она спряталась за рифом и видела, как кто-то нашел мужчину, который был без сознания. Русалка почувствовала облегчение и хотела вернуться в открытое море, но неожиданно ее обнаружила рыбацкая лодка. Во время побега от людей она получила серьезные травмы, поскольку очень устала, пока плыла с принцем сквозь шторм. Ей нужно было вернуть сферу души, чтобы не погибнуть, однако без этого дара умрет спасенный человек.

У меня сжалось сердце, когда я услышала это. Хоть я знала конец истории, но все же спросила:

– Русалочка пошла к принцу за ней?

– Это могущественная раса, но они живут в мире и никогда не убивают по собственной воле. Принцип передачи сферы – ее еще называют жемчужиной – заключается не в убийстве, а в готовности. Если русалка была готова отдать жемчужину для спасения принца, то и он должен быть готов вернуть ее. Но кто так легко расстанется с жизнью? Морская дева не знала, что ей делать, и поэтому попросила помощи у ведьмы, которая следовала за ее семьей. Ведьма – человек, ей понятен эгоизм человеческой природы. Обычный представитель нашего вида никогда не отдаст жизнь ради русалки, если только… не влюблен в нее. Моя бабушка говорила, что любовь – это самая сильная магия в мире, потому что может превратить эгоиста в самоотверженного, трусливого – в храброго, а хитрого сделать добрым. С помощью ведьмы дочь моря вышла на сушу и отправилась в мир людей, но принц влюбился в человеческую девушку, которая нашла его на побережье и позаботилась о нем. Какой бы красивой и умной ни была Русалочка, как бы она ни старалась привлечь его внимание, принц так и не влюбился в нее. До конца своих дней он любил человеческую девушку. В отчаянии ведьма приготовила острый кинжал, пытаясь силой помочь вернуть жемчужину, но Русалочка не хотела вредить честному и любящему принцу. Сестра и ведьма умоляли ее, но она добровольно отказалась от своей сферы и погибла, превратившись в морскую пену. И променяла свою долгую жизнь на короткое счастье принца, хотя тот так и не узнал, кто спас его на самом деле и что сделал для него… – Виолетта опустила голову и осторожно промокнула глаза салфеткой.

Ее слезы заставили меня почувствовать себя в каком-то страшном сне, и хотелось, чтобы все воспоминания о нем исчезли после пробуждения. Я изо всех сил пыталась сказать себе, что это лишь история, легенда, миф… Но мне лучше, чем кому-либо, известно, зачем бабушка Лянлян пришла сегодня и рассказала эту душещипательную историю…

Женщина подняла голову и пристально посмотрела на меня таким взглядом, что стало понятно: сбежать не получится.

– Если кто-то получил жемчужину, то… как узнать?

– Внешних изменений не будет, а медицинское оборудование не покажет никаких аномалий. Человек не сможет отрастить хвост, не научится дышать под водой, не будет жить дольше, но его тело станет лучше, почти не будет болеть, а если и заболеет, то выздоровеет быстрее других.

– Во… Вот оно как!

– Регулус…

Я встала, пытаясь подавить шок и страх, сковавшие сердце.

– Пожалуйста, уходите!

– Сяо-Ло, дай мне закончить, есть еще кое-что… – с жаром начала Виолетта.

Я указала ей на дверь.

– Вас не касается, что происходит между мной и Цзюйланем! Если что-то и есть, пусть Цзюйлань скажет мне сам!

– Сяо-Ло, Регулус…

Эмоции захлестнули меня, и, заткнув уши, я закричала:

– Убирайся! Уходи! Сейчас же!

Виолетта поспешно подошла к двери.

– Хорошо-хорошо. Сяо-Ло, понимаю, что тебе нужно время, чтобы переварить услышанное. Буду ждать твоего решения.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Стояла неподвижно, по-прежнему затыкая уши. Когда что-то очень не нравится, то можно сделать вид, что этого не существует.

Сквозь туман слез я видела все ту же комнату, но ее прежние теплота и уют превратились в пронизывающий холод. Бескрайняя тьма хлынула со всех сторон и опутала меня, затрудняя дыхание.

Запаниковав, я выбежала из дома, ничего с собой не взяв. Смутно я слышала, как меня окликнули на ресепшене, но проигнорировала это и пулей вылетела из здания.

Не разбирая дороги я просто брела по улице: мне было все равно, куда идти, лишь бы подальше от Цзюйланя.

Холодный ветер пронизывал до костей.

Стоило успокоиться и хорошенько все обдумать, но каждый сантиметр моего тела наполняли страх и злость, из-за чего в голове царил хаос, а в душе словно образовалась дыра. Было непонятно, как быть и что делать дальше, потому оставалось лишь просто идти.

Когда перед моими глазами появилось голубое озеро, я остановилась, едва заметив его. Хоть я и выросла около моря, но моя привязанность к воде не сильнее, чем у многих других людей. Так было до тех пор, пока я не влюбилась в Цзюйланя, представителя морского народа, после чего полюбила и эту стихию.

Каждый раз при виде голубой глади я не могла сдержать улыбки. Имя У Цзюйланя на китайском языке созвучно с «живущим в воде», и теперь мое сердце занял тот, кто обитает в морских глубинах. Я полюбила все, что с ним связано, и это «все» дарило мне тепло и счастье. Но сейчас, глядя на озеро, я не испытывала ничего, потому что не могла перестать думать: Цзюйлань дарил тепло и заботился обо мне из-за собственных чувств или из-за жемчужины души, которую дал мне?

Стоя на берегу озера, я с грустью вспоминала то утро, когда перед воротами дома появился незнакомец и, обессиленный, упал у меня во дворе. Его босые ноги были покрыты ссадинами… Должно быть, он долго шел, прежде чем нашел то, что искал.

Прошло больше ста лет, и в человеческом обществе произошли удивительные изменения: язык, письменность, средства передвижения, способы общения… Изменилось все. Цзюйлань точно не ожидал, что предстанет передо мной в таком несчастном виде.

Он не из тех морских жителей, которые никогда не общались с людьми и не знали о нашей жизни. Тритон должен был понимать: шанс, что я полюблю его, нищего и жалкого, был крайне мал. Но невозможное возможно, как говорится…

Я скрестила руки на груди. Трудно представить, что в моем теле есть что-то принадлежащее Цзюйланю. Тогда прапрадедушка помог ему, и тот должен был великодушно пообещать исполнить одно из желаний предка. Для рыбаков самое страшное – утонуть в море. Тритон подарил мужчине жемчужину души, которая может «вернуть к жизни», так что Рыбий Сын больше не боялся ходить в море. Но никто из мужчин-рыбаков нашей семьи так и не воспользовался ей, как и мой дедушка. Ровно до того дня, пока его семилетняя внучка случайно не утонула.

Оказалось, что кошмары, которые часто мне снились, реальны: однажды я действительно умерла. Но дедушка с помощью жемчужины Цзюйланя вернул меня к жизни. Так что наша встреча не была случайной: сын моря пришел за своей сферой души. Неудивительно, что меня так пугали его глаза. Это не из-за моей робости, а потому, что я чувствовала намерения, которые для меня означали смерть. Равнодушный гордец, он наверняка сгорал от нетерпения, когда думал, как влюбить меня в себя. Может, даже собирался просто убить меня и забрать то, что по праву принадлежит ему. В любом случае мой предок за свою доброту сто лет назад уже вознагражден сполна.

Но Цзюйлань не рассчитал свои силы. Он потерял сознание, как только нашел то, что искал, а из-за моей доброты стал метаться в попытках выбрать: убить или влюбить…

Я не удержалась и усмехнулась. Как же мерзко! С самого начала этот «человек» преследовал вполне определенную цель, а меня занимало лишь соблазнение красивого мужчины. Он игнорировал все правила и резко обратил ситуацию в свою пользу, когда я изо всех сил старалась угодить ему.

Мои чувства к нему возникли сами по себе, без принуждения, и вместо того, чтобы принять их, он раз за разом отталкивал меня! Отвратительно!

Постепенно паника и злость во мне стихли, оставив в сердце бесконечную печаль, которая причиняла сильную боль. Я улыбнулась, глядя на озеро, и тихо сказала:

– Придется наказать его за обман. Надо исчезнуть и заставить его волноваться, вот только… не хочу, чтобы он переживал за меня!

Неважно, почему Цзюйлань добр ко мне. Я люблю его, и это факт. К тому же я могла ошибаться насчет его мотивов, но свои-то хорошо понимаю. В итоге я решила вернуться в квартиру.

Когда я шла по укромной тропинке между деревьями, меня кто-то окликнул:

– Шэнь Ло!

Я обернулась и увидела Виолетту. Она быстро подошла и посмотрела на меня своим проницательным взглядом.

– Ты все обдумала? – серьезно спросила женщина.

Ее настрой можно понять, но все же мне было не по себе.

– Подумай хорошенько. Это останется между мной и Регулусом, не беспокойся!

Слушать эту женщину не хотелось, поэтому я повернулась и хотела было уйти, но вдруг почувствовала укол в районе шеи. Опешив, я повернулась и посмотрела на Виолетту. Та держала пустой шприц.

– Извини, – пробормотала она.

Я открыла рот, но не смогла издать ни звука, и картинка перед глазами зарябила и расплылась. Тело слабело, и ноги дрожали, не чувствуя опоры, но я видела, как фигура Виолетты становилась все более расплывчатой, пока наконец не утонула в кромешной темноте.

Глава 19. Это был наш выбор

Даже если наши объятия окажутся с шипами, я готова обнимать его еще крепче! Пусть они пронзят мою кожу и сердце, пока могу оставаться рядом с ним, я буду.

Придя в сознание и открыв глаза, я обнаружила, что лежу на столе то ли в лаборатории, то ли в операционной. На мне была длинная белая туника без рукавов, а над головой светила бестеневая лампа. Недалеко на столике лежали всевозможные скальпели и другие хирургические инструменты. Похоже, все было готово к вскрытию, ждали только доктора.

На мгновение я растерялась, не понимая, почему нахожусь в операционной. У меня какое-то серьезное заболевание? Но сразу после этого я вспомнила, как потеряла сознание. От ужаса захотелось немедленно спрыгнуть со стола, но мое тело настолько ослабло, что не было сил шевелиться. С большим трудом мне наконец удалось скатилась со стола на пол. Уставившись на дверь, я изо всех сил старалась доползти до нее.

Внезапно вошла Лянлян в белом халате.

Увидев меня на полу, а не на столе, она на мгновение застыла, а затем поспешила ко мне. Я в ужасе отпрянула.

Девушка остановилась и с тревогой сказала:

– Прости! Думала, ты все еще спишь, но забыла, что в твоем теле жемчужина души, поэтому тебя нельзя рассматривать как обычного человека.

Я забилась в угол. Выхода не было, но я почему-то успокоилась.

– За что извиняешься? За то, что собираетесь меня резать? – выдавила я с сарказмом.

Лянлян выглядела очень смущенной. Она присела на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Бабушка действительно хотела поступить именно так. Когда отправляла меня на остров, она сказала: «Магия любви слишком иллюзорна. Нужно быть готовыми к другому исходу событий». Поэтому после знакомства с тобой я чувствую себя не в своей тарелке. Прости!

Я не ожидала таких откровений и какое-то время смотрела на нее безучастно, вспоминая наше знакомство. В тот вечер она указала на раковину на столе и сказала: «Как будто королевы окружили своего короля. Как Эхуан и Нюйин, две прекраснейшие госпожи. А ты знала, что гигантея питается исключительно королевскими стромбусами?» Вот только эти слова предназначались не мне, а Цзюйланю, и тактично намекали, что забрать жизнь другого существа – это нормально.

Неудивительно, что за обеденным столом он сказал: «Официально заявляю, что Шэнь Ло – моя девушка. И я сурово накажу любого, кто решит обидеть ее. Поэтому стоит дважды подумать, прежде чем замыслить что-нибудь».

В то время мне было неловко слышать такие грозные слова, но теперь стало понятно, что в них закладывался гораздо более глубокий смысл. Тритон предупреждал не только Бувэня и Буянь, но также Лянлян и всех, кто стоял за ней. А я-то думала, что это был теплый романтический ужин, за которым встретились старые и новые друзья… Из шести человек за столом, кроме меня и Ишэна, все остальные вообще не думали об ужине и не чувствовали той согревающей атмосферы.

Просто невероятно!

– Что теперь будет со мной? – горько спросила я.

– Бабушка надеется вернуть жемчужину Регулусу.

Я взглянула на скальпель на столе.

– Вы уверены, что сможете таким образом ее достать?

– Тысячи лет прошли с момента истории «Русалочки», знания и технологии ведьм значительно продвинулись, однако мы никогда такого не делали на практике – только в теории. Виолетта пока надеется на то, что ты добровольно вернешь ее.

Все понятно. Если им не удастся убедить меня отдать сферу души, то разделают прямо на этом столе.

– Цзюйлань в курсе, что вы задумали?

Лянлян ответила вопросом на вопрос:

– А ты как думаешь?

Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и молчала. Тритон определенно знал, что запланировал этот «ведьминский кружок», но с самого начала предупредил их о последствиях. Он даже специально приехал вместе со мной в Нью-Йорк, устроил грандиозный прием, публично сделал мне предложение и провел довольно формальную церемонию помолвки – вероятно, для того, чтобы Виолетта и другие знали, кто я.

В памяти всплыло воспоминание, как Цзюйлань сказал Виолетте и остальным: «Шэнь Ло – моя избранница и спутница жизни, и отныне мы будем делить все счастье и все страдания, которые уготовит нам судьба».

Тогда услышанное тронуло меня до глубины души, но истинный смысл тех слов открылся лишь сейчас.

Со слезами на глазах я рассмеялась. Уголки рта Лянлян слегка дернулись.

– К счастью, мне удалось убедить бабушку не идти на радикальные меры, ведь начальник не приемлет обмана.

– Разве ты не боишься гнева Цзюйланя, так обращаясь со мной?

– Боюсь. – Она посмотрела на меня, и на ее лице отразились смешанные чувства. – Но у нас нет выбора!

– Где он? Обследование Ишэна уже должно было закончиться.

Девушка встала. Не говоря ни слова, она подошла к операционному столу и нажала кнопку. Ставни медленно поднялись, и я увидела, что одна из стен стеклянная. Непонятно, зачем Лянлян это сделала, поэтому я в замешательстве смотрела на нее.

Когда жалюзи поднялись, я смутно разглядела в воде рыбий хвост цвета кашмирского сапфира.

Цзюйлань!

Никогда не думала, что снова увижу его на суше в форме тритона. Я забарабанила по стеклу руками и ногами, хотелось закричать. Вся комната представляла собой контейнер с тремя металлическими и одной стеклянной стеной. Это напоминало аквариум в Музее Мирового океана, где держат акул.

Высота «аквариума» достигала четырех метров, три из которых были заполнены морской водой. Нижняя часть тела Цзюйланя находилась в воде, и огромный голубой хвост гладким атла́сом мягко покачивался в ней. Верхняя часть тела висела над водой, голова опущена – мужчина явно был без сознания. Иссиня-черные волосы распущены и наполовину закрывали лицо, из-за чего не представлялось возможным рассмотреть его полностью. Железные цепи сковали тритону запястья, а руки сына моря были раскрыты на манер распятия, как у страдающих божеств из древнегреческой мифологии. Цепь змеей плотно обвивала тело мужчины и концами тянулась к углам «аквариума».

Как они посмели сотворить с ним такое?!

Я вскипела и резко встала. Бросившись на Лянлян, я попыталась задушить ее.

– Мы просто… следуем… приказу начальника, – хрипло сказала она, не сопротивляясь.

– Цзюйлань приказал вам так с ним обойтись? Понимаю, почему со мной так поступаешь, но с ним?! Вы же должны делать все во благо своего обожаемого Регулуса! Если уж умирать, то заберу вас за собой!

Глаза Лянлян стали мокрыми от слез:

– У Ишэна, как у его отца, высокая вероятность развития болезни – восемьдесят девять процентов!

Восемьдесят девять? Это все равно что сказать, что он обязательно сойдет с ума!

– Боссу нужно полностью обратиться, чтобы помочь Ишэну. После лечения вероятность упадет ниже шести процентов.

С одной стороны, я была рада за друга, но, с другой, еще больше разозлилась и спросила:

– Это способ отплатить ему? Или вы изначально хотели использовать болезнь Ишэна как предлог, чтобы заманить Цзюйланя в ловушку?

– Шэнь Ло, я люблю Ишэна так же сильно, как ты любишь Регулуса, – проговорила Лянлян, глядя мне прямо в глаза. – И начальник действительно приказал нам поступить так!

Я поверила ее словам и медленно разжала руки. Прислонившись к стеклянной стене, я внимательно посмотрела на Цзюйланя. Внутри «аквариума» света не было, и лишь благодаря внешнему освещению мне удавалось хоть что-то разглядеть. Сквозь стеклянную стену в полумраке кожа Цзюйланя казалась необычайно светлой, но железные цепи, сковавшие его, были черными как смоль. В водной ряби переплетались свет и тень, а цепи, казалось, превратились в бесчисленных ядовитых змей, которые опутывали пленника и душили его.

Я услышала, как легко звучит мой собственный голос:

– Но… зачем ему это?

– Начальник направил слишком много духовной энергии на лечение Ишэна. Точно так же, как человек, перенапрягший мышцы, неизбежно будет испытывать боль, так и босс испытывает боль от чрезмерного напряжения, и эта боль намного сильнее, чем мы можем представить. Регулус боялся, что потеряет контроль и разрушит лабораторию, поэтому мы взяли цепи из самого прочного титанового сплава.

«Чрезмерное напряжение?» – повторила я про себя. Цзюйлань, должно быть, очень мучился: места, покрытые чешуей, выглядят нормально, но передняя часть его тела, не защищенная чешуйками, была истерта цепями.

Вдруг я услышала голос Виолетты:

– Духовная сила детей моря тесно связана с их духовными сферами. Русалке или тритону, потерявшему свою жемчужину, намного труднее использовать силу. Никогда бы не подумала, что Регулус обладает талантом очаровывать пением… В ту ночь лишь с помощью энергии полной луны он смог завершить начатое, но вынес много боли, поскольку действовал на пределе своих возможностей. На самом деле, с его силой, он мог просто убить всех прямо на месте и никогда больше не иметь проблем, но из-за того, что ты человек, не хотел обременять тебя и предпочел терпеть всю ту ужасную боль в одиночку. Как и сейчас. Регулус готов любой ценой спасти Ишэна лишь потому, что он дорог тебе.

Я посмотрела на скованного Цзюйланя, и из моих глаз потекли слезы. Не удержавшись, я хлопнула по стеклянной стене и тихо выругалась:

– Вот дурак!

– В человеческом понимании он все еще очень силен, но как представитель своего вида – совсем наоборот. Сяо-Ло, хочешь ли ты вернуть духовную сферу обратно Регулусу?

Медленно обернувшись, я оперлась на стену и посмотрела на Виолетту, которая продолжила говорить:

– Все, что ты хотела сделать, но не успела, мы сделаем. Из родственников у тебя остались только родители, но у них обоих давно свои семьи. Если ты умрешь, в их жизни ничего не изменится! В этом мире тебе не о чем будет беспокоиться, можешь уходить спокойно. Я гарантирую, что больно не будет – ты просто уснешь, тихо и спокойно…

– Бабушка! – не выдержала Лянлян.

Та проигнорировала внучку, и уставившись на меня, продолжила убеждать:

– Разве ты не любишь Регулуса? Сейчас тот самый момент, когда он так нуждается в тебе! Высшее проявление любви – это самопожертвование. Докажи это!

Мне действительно хотелось помочь Цзюйланю, но не из-за уговоров старой ведьмы, а потому, что просто чувствовала такое желание. Как тогда на озере, я выбросила все лишнее из головы и приняла решение.

– А-а-а…

Внезапно что-то ударило меня в спину. Я тут же развернулась и увидела длинный синий хвост тритона, двигающийся вверх и вниз, создавая волны. Вены на его руках вздулись, когти заострились. Восемь толстых цепей натянулись и задрожали, а всю комнату тряхнуло.

Он был подобен разъяренному зверю, который жаждал вырваться и наброситься на врага.

Я с тревогой постучала по стеклу.

– Цзюйлань! Цзюйлань!

Лянлян, умело управляясь с инструментами, ввела ему успокоительное.

– Очередной приступ боли. Скоро пройдет.

Стоя напротив стены, я наблюдала за ним и понимала, что ничем не могу помочь.

Виолетта поравнялась со мной и заговорила:

– Он скоро проснется. Если хочешь спасти любимого, то должна принять решение как можно скорее! Согласишься – и ему больше не придется терпеть боль, а после пробуждения его силы полностью восстановятся. Потом Регулус сам решит, где будет жить: на суше или в океане. Разве ты не хочешь освободить его?

А может ли быть иначе? Мне ничего не жалко отдать ради его счастья! Но, скорее всего, он думал так же…

Я взглянула на Цзюйланя в цепях и обратилась к Виолетте:

– Вы говорили, что любовь – сильнейшая в мире магия.

– Да, говорила.

– И были правы. Она действительно делает самоотверженных эгоистичными, храбрых – трусливыми, щедрых – жадными, а добрых – хитрыми.

Виолетта непонимающе посмотрела на меня.

– О чем ты?

– Когда сильно любишь человека, то в итоге становишься жадным и эгоистичным, отчаянно хочешь, чтобы объект любви был добр лишь к тебе, и не желаешь ни с кем делиться вниманием этого человека. Из-за постоянных волнений храбрость и доброту сменяют хитрый ум и трусость, а потом и вовсе становишься параноиком.

– Что ты пытаешься сказать?

– Что вы слишком самонадеянны в понимании любви! Даже если это жертва от отчаяния, нужно узнать у другой стороны, готова ли она принять эту жертву! В противном случае дар превращается в проклятие!

Виолетта злобно посмотрела на меня, я ответила тем же.

– Дайте мне возможность дождаться пробуждения Цзюйланя! Если решу пожертвовать собой, то должна попрощаться и убедиться, что он принимает мой выбор, что сможет стать счастливым. Я переживаю за него и не могу оставить вот так, ничего не сказав. Это мой эгоизм и трусость!

Виолетта некоторое время смотрела на меня, ее глаза постепенно наполнялись слезами. Вдруг женщина низко поклонилась мне.

– Мы не смеем идти против выбора Регулуса! Прошу, прости меня за все! – И она тут же развернулась и быстро ушла.

Я удивленно посмотрела на Лянлян. Ведьма решила не вырезать из меня жемчужину и просто отпустила?

– Прежде чем начать лечить Ишэна, босс неоднократно говорил нам – и даже однажды пригрозил бабушке – что ты его спутница жизни. Виолетта никогда не посмеет причинить тебе вред. Она лишь пытается подтолкнуть тебя к тому, что спасет его.

Мои ноги подкосились. Цзюйлань за стеклянной стеной тоже притих. Я упала на колени и прижалась лбом к стеклу, наблюдая за ним, словно одержимая. Руки повисли на цепях, тело наклонилось вперед, голова все так же расслабленно склонена к груди. Тритон выглядел спокойным и умиротворенным, без намека на буйство.

Лянлян просмотрела данные на различных приборах.

– Он скоро придет в себя, но, чтобы вернуться в человеческую форму, понадобится время.

– Можно войти туда? Хочу быть рядом с ним.

Лянлян колебалась, тем не менее просьбу выполнила.

Я заплыла в «аквариум» через трубу. Приблизившись к Цзюйланю, я увидела, что раны на его теле выглядят жутко и пугающе, но его нечеловеческий организм восстанавливался с фантастической скоростью. Мне по-прежнему было тоскливо оттого, что я не могла разбудить его и спросить, почему он не нашел другого способа. Я достала лекарство, которое приготовила Лянлян, и понемногу капала им на рану.

Приходилось балансировать, следя за тем, чтобы не задеть тритона или цепь и не вызывать у него нового приступа боли. Находиться в воде и одновременно наносить лекарство становилось все сложнее, а я понемногу начала тонуть.

Вдруг я почувствовала легкость, будто под ногами возникла твердая почва. Чувство было очень знакомым. Посмотрев вниз, я увидела раскинувшийся хвост Цзюйланя, который напоминал гигантскую ладонь, ставшую мне опорой и поднимавшую наверх.

Он проснулся?

Я сразу же взглянула на него. Тритон медленно поднял голову и открыл глаза.

Когда большинство людей выходят из комы, всегда наступает момент замешательства, но его взгляд был ясным, а выражение лица – серьезным, будто он не только что очнулся. Но от меня не укрылся страх в его глазах. Мужчина смотрел с жадностью, словно я в любой момент могла исчезнуть.

Боясь причинять ему боль, я нахмурилась и сказала:

– Отпусти меня!

Но он обвивал хвостом мое тело, тянул обеими руками цепи, пытаясь приблизить меня к себе. К счастью, Лянлян вовремя все заметила, и с легким щелчком натяжение восьми цепей ослабло.

Я с облегчением выдохнула и поторопилась снять железные путы, но Цзюйлань, словно не замечая их, обхватил меня одной рукой за спину, а другой поднял мою голову и крепко поцеловал. Попытки сопротивляться ни к чему не привели: он грубо раздвинул мои губы и лизнул язык своим. Дыхание заканчивалось, и он, оторвавшись от губ, начал одержимо целовать меня в шею за ухом.

Смутно понимая причины такого поведения, я обвила его руками.

– Я здесь, здесь, я не ответила Виолетте… – тихо прошептала я ему на ухо.

Он наконец успокоился и вытащил руку, чтобы распутать цепь на теле. И вдруг дернул ее резко, совершенно не думая о ранах: ему уже было все равно.

Ему, но не мне!

– Не шевелись, сама сниму!

Любимый поддерживал меня и спокойно плыл по воде.

Опустив голову, я осторожно помогала Цзюйланю освободиться, а когда моих сил не хватало, он помогал. Наконец сняв все железки, я посмотрела на него.

Наши взгляды встретились, и было понятно, что внутри у нас скопилось очень много всего. Вокруг стояла странная тишина. Я хотела что-нибудь сказать, но не знала, с чего начать, а тритон, наверное, еще не мог говорить.

В этом замкнутом и темном пространстве весь мир сжался лишь до нас двоих: движение звезд и колебания человеческого мира, казалось, остались где-то там, в другом измерении.

Моя ладонь скользила по его лицу, откидывая волосы назад, по глазам, в которых зажигались звезды, по губам, а он, приоткрыв рот, слегка прикусил мой палец.

Лучше обними меня, поцелуй и не отпускай!

Никогда не отпускай…

Я обняла его за шею и прошептала со слезами на глазах:

– Обними. Как можно крепче.

Цзюйлань обвил меня своим хвостом и сцепил руки за моей спиной. В руках этого мужчины я ощущала себя маленьким шелкопрядом, завернутым в кокон.

– Сильнее!

Мне не пришлось повторять дважды. Телу стало больно, но нам было все мало: мы словно стремились раствориться друг в друге. Я закрыла глаза.

Все, чего мне хотелось, – чтобы это не кончалось, чтобы миг длился, пока время не стерло бы нас в пыль, а мир не обратился в ничто.

Спустя время внезапно прозвучал голос Цзюйланя:

– Сяо-Ло?

Я слегка пошевелилась, показывая, что слушаю.

– Виолетта тебе обо всем рассказала?

Я кивнула.

– Какое счастье, что ты не поддалась на ее уговоры!

Так и знала, что он подслушивал.

– Даже если бы она не рассказала тебе, это сделал бы я. Просто хотел, чтобы у тебя было чуть больше беззаботного времени, поэтому вновь и вновь откладывал разговор. Знаю, ты о многом хочешь спросить. Можешь начинать.

Подняв голову, я посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты меня любишь?

– Люблю! – ответил мужчина, не задумываясь.

Улыбнувшись, я снова прижалась к нему.

Цзюйлань удивился и в нерешительности спросил:

– А… Это все? Больше вопросов нет?

Я покачала головой.

– Ты не злишься?

Снова покачала головой.

Тем ранним утром, увидев меня впервые, он готов был даже убить ради своей цели. Но не имеет значения, как все начиналось, – процесс и результат важнее. Я знаю о своих чувствах и чувствую его любовь ко мне. Поскольку наше время ограничено, ворошить прошлое нет никакого желания.

– Цзюйлань?

– Да?

– Я готова отдать тебе все, что у меня есть, включая жизнь.

– Знаю! Всегда знал.

– Ты сделал свой выбор?

– М-м-м…

– Ты… – Мой голос задрожал, и мне стоило больших усилий взять себя в руки. – Ты правда не будешь смотреть… как я старею?

– Прости.

– Ха… Ну, тоже неплохо! Запомнишь меня молодой и красивой! – Я нервно улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию. Ни к чему добавлять поводов для грусти, однако слезы все равно навернулись на глазах.

Тогда, сидя возле моей кровати и глядя на меня, спящую и больную, он штрих за штрихом сделал три наброска. Скетчи получились такими живыми вовсе не потому, что Цзюйлань хотел причинить мне боль, а потому, что желание, выраженное в рисунках, пряталось глубоко в его сердце и жаждало исполнения.

Тысячи лет долгой жизни, но нет пары десятков, побыть со мной, пока я старею…

Плакать перед ним не хотелось, но сдерживаться не было сил. Слезы, словно жемчужины, катились по щекам и падали мужчине на грудь. Он молча обнимал меня.

С того самого момента, как узнала правду о нем, я пыталась понять, как моя короткая человеческая жизнь впишется в невероятно долгую жизнь тритона. Думала, что именно поэтому он раз за разом отвергал меня, но теперь знаю: есть и другая причина. Дело не в том, что мой век скоротечен, – просто Цзюйлань решил сократить свой.

Но зачем ему это?

Будь я чуть более ранимой и менее решительной, мой возлюбленный исчез бы, как Русалочка из сказки, ничего не сказав?

Принц не был влюблен в морскую деву, а я очень люблю Цзюйланя! Как он мог разбить мне сердце? Такой глупый, сам не понимает, что теряет…

Неужели это было необходимо? Как жестоко…

Эмоции переплелись в клубок и опутали сердце, словно паук добычу, душили меня и причиняли такую боль, что я была готова потерять сознание.

Внезапно я впилась зубами в его плечо. Цзюйлань остался неподвижен и ничего не делал, позволяя кусать сильнее, при этом поглаживая меня по спине и успокаивая мою боль.

Рот был полон крови, она тонкой струйкой стекала из раны вниз по плечу тритона, окрашивая воду.

Слезы капали из глаз, я горько плакала у него на плече.

Теперь я поняла, почему в ту звездную ночь он произнес: «Это твой выбор? Даже если это принесет тебе боль?»

Цзюйлань спрашивал больше самого себя. Он понимал, что не я, старая и больная, однажды покину его, а он сам уйдет первым.

– Отдающему необходимо мужество, но тому, кто принимает, нужно еще больше. Мне жаль.

Не нужно меня жалеть – сама я ни о чем не жалею!

Холодные камешки один за другим падали мне на щеки и шею. Сначала я не обращала внимания, пока несколько штук не скатилось на его шею.

Это… жемчуг?

Я удивленно подняла голову и увидела, что Цзюйлань плачет, а слезы обращаются в белые жемчужины, медленно скользя по щекам и ярко сверкая. Постепенно его глаза стали полностью черными – зрачков не было видно, – словно ночное небо без единой звезды. В них проглядывала только печаль.

Протянув руку, я коснулась его век, пытаясь остановить слезы.

– Не надо! Хватит… Ты же знаешь, я толстокожая, как панцирь черепахи, и ничего не боюсь! Посмотри: как бы больно мне ни было, я все еще здесь. А плачу, чтобы выплеснуть все, что накопилось. Я в порядке! Я сильная, очень сильная! Со мной все хорошо: буду жить лучше, даже еще лучше…

Чем дольше я говорила, тем быстрее катились жемчужины. Из моих глаз тоже хлынули слезы.

Молча и нежно я поцеловала его.

– Прости! – сказал он.

Я улыбнулась и посмотрела на жемчужины, которые падали одна за другой, и покачала головой. За что простить? За то, что полюбил меня и решил оставить в живых?

– Это мой выбор! Даже если это принесет мне боль, даже если это причинит боль тебе!

Любовь, как и жизнь, похожа на цветы с шипами. Если моя любовь – цветок, я готова принять ее красоту и аромат, если она – шипы, то приму и эту острую боль. Я будто обнимала цветы, когда Цзюйлань одаривал меня своей улыбкой и нежностью, и касалась шипов, когда вся его грудь была покрыта кровоточащими ранами.

Даже если наши объятия окажутся с шипами, я готова обнимать его еще крепче! Пусть они пронзят мою кожу и сердце, но, пока могу оставаться рядом с ним, я буду.

Глава 20. Обыкновенная жизнь звезды

Некоторым людям суждено превратиться в звезды, даже после своего ухода оставив свой свет на твоем небе. Чтобы ты продолжал видеть его сквозь время и пространство.

Прошло полмесяца.

Мы с Цзюйланем сыграли свадьбу на острове.

Для церемонии выбрали пришвартованную в море яхту, место между водой и небом. Судно было красиво украшено Ишэном и Лянлян и стало похоже на сказочный корабль.

Мой мужчина очень чувствителен к запахам и звукам и не любит шумной толпы. Мне это тоже не нравится, поэтому пригласили только самых близких людей.

Со стороны Цзюйланя были Виолетта и Лянлян, с моей – Ишэн и Янхуэй. Папа еще до конца не оправился, так что не смог приехать, а мама в Канаде заботилась о своей двойне и не успевала на свадьбу. Я пообещала ей прислать видео. В общем, мою семью представлял младший брат.

На самом деле мы еще неделю назад зарегистрировали наш брак. Но в тот момент, когда под голубым небом, посреди синего моря я услышала, как Виолетта спросила: «У Цзюйлань, готов ли ты взять женщину рядом с тобой в жены? Разделить с ней счастье и страдания, которые уготовила вам судьба?» – мне показалось, что сердце на миг остановилось.

– Согласен. – Цзюйлань взял мою руку.

– Шэнь Ло, готова ли ты взять мужчину рядом с тобой в мужья? Разделить с ним все радости и горести, что ждут вас впереди?

– Да. – Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

– Отныне вы связаны на всю жизнь. Можете поцеловать друг друга.

Цзюйлань с улыбкой поднял мою вуаль, а я закрыла глаза и со спокойно душой передала ему всю себя.

После того как все насладились морепродуктами, которые приготовила наша новоиспеченная семья, гости решили полностью предоставить яхту нам.

– Желаю счастливого медового месяца! – сказал Ишэн и крепко обнял меня, а затем взял Янхуэя, и они первыми уплыли на берег.

Лянлян в последний раз проверила все датчики и оборудование.

– Звони в любое время!

– Обязательно!

– Вы уже решили, куда отправитесь?

– Народная мудрость гласит: «Курица всегда следует за петухом, а собака – за псом»[99]. Куда бы ни отправился Цзюйлань, я буду рядом.

– Поездка с Регулусом по океану… Вас ждет масса интересного! И не забудьте сделать фотографии для нас!

– Хорошо! Ты ведь подарила мне водонепроницаемую камеру, а тут прекрасный повод испытать ее.

– Тогда мы пошли. Уже скучаем и ждем вашего возвращения!

Я проводила их к борту яхты. Лянлян уже спустилась в лодку, а когда туда собралась Виолетта, я окликнула ее:

– Виолетта…

Она замерла и повернулась. Мне вдруг стало неловко, и я не смогла ничего сказать.

– Регулус выбрал тебя. Несмотря ни на что, готова служить тебе.

Это смутило меня еще сильнее. Я оглянулась на Цзюйланя, который сосредоточился на подготовке к плаванию. Убедившись, что он не обращает на нас внимания, я наклонилась ближе.

– В сказке «Агнета и морской король», – начала я тихо, – говорится, что героиня родила белокурого тритона. Это правда?

Виолетта на мгновение растерялась, а затем, спрятав улыбку, сказала:

– Правда!

– Тогда мы…

– Вполне возможно.

– Спасибо!

– Это мне стоит благодарить тебя!

Я улыбнулась в ответ.

– Счастливого вам медового месяца!

Глядя, как Виолетта и Лянлян плывут в сторону берега, я собралась убрать трап, как вдруг появился Цзюйлань.

– Позволь мне.

Закончив с трапом, он повернулся и спросил:

– Пойдем, жена моя?

Этот мужчина всегда умудрялся говорить что-то неуместное самым серьезным тоном. Я не удержалась от смеха, обняла его и ответила:

– Пошли, муж мой!

Он говорил, что больше всего хотел, чтобы я вышла с ним в море. Отныне буду рядом и увижу место, где он родился и вырос, смогу разделить его воспоминания.

Небо становилось все темнее и темнее, наша яхта отплывала все дальше от суши, где жили люди. Казалось, будто мы одни между небом и водой.

Цзюйлань включил автопилот, который медленно повез нас в бесконечность океана.

Ночь была необычайно тихой, и шум волн слышался очень отчетливо, будто море хотело нам что-то рассказать.

Обнаженные, мы лежали под одеялом на палубе и в объятиях друг друга молча наблюдали за звездами. Млечный Путь своим светом прорезал тьму над нашими головами. Он сиял и был похож на космическую реку.

Я протянула руку к небу, словно собирая звезды. Цзюйлань положил ладонь мне на плечо и заскользил вверх к кисти, и наши пальцы переплелись.

Под этим небесным океаном мы казались невероятно маленькими и смотрели туда, где виднелись следы давно погасших светил. Но для наших глаз их красота ни в чем не уступает свету еще живых звезд.

В масштабах целой Вселенной очень сложно различить, где жизнь, а где смерть.

Некоторым людям суждено превратиться в звезды, даже после своего ухода оставив свой свет на твоем небе. Чтобы ты продолжал видеть его сквозь время и пространство.

Примечания

1

Плюмерия – род тропических деревьев семейства кутровых. Иногда его называют храмовым или могильным деревом. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.)

2

Черный костюм и белая повязка – традиционная китайская одежда для похорон.

3

Иксора – род тропических вечнозеленых кустарников семейства мареновых, цветки которых распускаются на концах ветвей.

4

Бугенвиллея – род вечнозеленых вьющихся кустарников семейства никтагиновых, имеющий мелкие пурпурные цветки.

5

Педилантус – суккулентные кустарники семейства молочайных.

6

Дицентра – травянистые растения из семейства маковых с цветками в форме сердечка.

7

Фебе – вечнозеленые кустарники или деревья семейства лавровых.

8

Столетнее яйцо – яйцо, которое несколько месяцев держали в специальной смеси без доступа к воздуху. Популярная закуска в Китае.

9

Сяо (кит. 小) – префикс в китайском языке, означающий «младший». Придает уменьшительно-ласкательный оттенок обращению. Обычно так обращаются к младшим по возрасту, детям или близким.

10

Клеродендрум Томпсона – представитель семейства вербеновых из тропических лесов Африки. Декоративная лиана с цветами в виде белоснежной чашечки с контрастным алым венчиком.

11

«Зеленые сливы и бамбуковые лошадки» (кит. 青梅竹马) – образное выражение, означающее детскую непосредственность и чистоту, а также любовь, зародившуюся в детстве.

12

QQ – популярный китайский мессенджер.

13

«Пиньин» и «Уби» – способы ввода текста на китайской клавиатуре. «Пиньин» основан на методе звукопроизношения, когда звуки прописываются латиницей и автоматически трансформируются в иероглифы. «Уби» – ввод иероглифа по ключевым чертам, каждая из которых вводится отдельно.

14

Датоу (кит. 大头) – прозвище Бувэня, в переводе означает «большая голова».

15

Восточноминьский диалект – диалект китайского языка, распространен в восточной части провинции Фуцзянь.

16

Ли – народность, проживающая на острове Хайнань.

17

Путунхуа – официальный язык в КНР.

18

Ужин из пяти блюд – меню, введенное императором Тай-цзу (династия Мин), чтобы умерить расточительность дворян. Еще его называют «четыре блюда и один суп».

19

Горбыль – тихоокеанская промысловая рыба.

20

Ласточкины гнезда – популярный в Азии деликатес.

21

Энергия ци (кит. 气) – жизненная сила в китайской философии и медицине.

22

«Носить черную маску» (кит. 唱黑脸) – образное выражение, означает выступать в роли жесткого и бескомпромиссного человека. А «носить красную (или белую) маску» (кит. 装红脸) – быть понимающим и стараться найти выгоду для всех.

23

«Смотреть на мир глазами собаки» (кит. 狗眼看人低) – образное выражение, означает определять свое отношение к людям в зависимости от их социального положения, т. е. быть снобом.

24

Ван Вэй (кит. 王維) – китайский поэт, живописец, каллиграф и музыкант времен династии Тан (VIII век н. э.). Также известен как Мо Цзе (кит. 摩詰).

25

Стихотворение поэта Ван Вэя «Песнь о сосне из округа Новая Цинь», перевод К. Назаровой.

26

Цюй Юань (кит. 屈原) – первый известный лирический поэт в истории Китая эпохи Воюющих Царств.

27

Пипа (кит. 琵琶) – музыкальный инструмент, схожий с лютней.

28

«Колодезная вода речной не помеха» (кит. 井水不犯河水) – образное выражение, означает, что каждый живет своей жизнью, или идет своей дорогой.

29

«Моменты» – лента постов в мессенджере WeChat.

30

Пизонии – род вечнозеленых растений семейства никтагиновых. Их еще называют «деревья-птицеловы».

31

Строфантусы – растения семейства кутровых; ядовитые деревянистые лианы, кустарники и маленькие деревья.

32

Семь простых вещей повседневного быта – дрова, рис, масло, соль, соус, уксус и чай. Впервые упоминаются в «Записках о сне, приснившемся, пока варилась просяная каша» писателя У Цзыму времен династии Южная Сун.

33

Клеродендрон – вечнозеленые и листопадные кустарники или маленькие деревья (иногда лианы) семейства яснотковых.

34

«Словно муравей на горячей сковороде» (кит. 热锅上的蚂蚁) – образное выражение, означающее «не находить себе места».

35

Мирт – род вечнозеленых древесных растений семейства миртовых с белыми и пушистыми цветками. В цветках содержатся эфирные масла.

36

«Ло» (кит. 螺) – иероглиф в имени героини означает «ракушка».

37

Гучжэн (кит. 古筝) и гуцинь (кит. 古琴) – щипковые музыкальные инструменты, разновидности цитры.

38

«Таобао» (кит. 淘宝网) – китайский интернет-магазин.

39

Эрху (кит. 二胡) – древне-китайский смычковый музыкальный инструмент с двумя металлическими струнами.

40

«Артефакт притворства» – китайское встроенное приложение в мессенджере WeChat. Создает поддельные изображения, чтобы пользователи могли продемонстрировать свое «богатство».

41

Лук для обработки хлопка (кит. 弹棉花) – древнекитайский сельскохозяйственный инструмент, напоминающий по форме лук. Работу с этим инструментом называли «игрой на хлопке», так как движения ремесленника напоминали игру на гуцине.

42

Восемь Бессмертных (кит. 八仙) – восемь святых даосского пантеона.

43

Отрывок из стихотворения поэта Ду Фу «Песнь о подготовке чжоукуай», перевод Ю. Каретниковой.

44

Сычуаньская опера (кит. 川劇) – разновидность традиционной оперы, популярная на юго-западе Китая.

45

Юаньцзы (кит. 酒酿圆子) – клецки из рисовой муки.

46

Weibo – китайская социальная сеть.

47

В Древнем Китае императоры периодически объявляли девизы, которые должны были символизировать выбранный благой принцип и дать название новому периоду в истории. Тяньбао (кит. 天宝) – девиз правления императора Сюаньцзуна из династии Тан, период с 742 по 756 гг. н. э.

48

Ли Бо (кит. 詩仙) – известный поэт времен династии Тан, живший с 701 по 762 г.

49

Чжунду (кит. 中都) – столица Китая при династии Цзинь (1115–1234 гг. н. э.).

50

«Байду» – китайская поисковая система.

51

Ван Чанлин (кит. 王昌齡) (698–756 гг.), Бо Цзюйи (кит. 白居易) (772–846 гг.) – китайские поэты.

52

«Вздохнув, кинжалом он взмахнул, и алый лепесток на чистый снег упал» – строка из стихотворения Ли Бо «Угощение младшего чиновника в Чжунду вином и рыбой на постоялом дворе».

53

«Ветер подхватывает рукава, обнимая яркую луну» – оценка известного каллиграфа Ли Сычжэнь стиля каллиграфии Ван Сичжи (кит. 王羲之). Служит описанием элегантного почерка, иносказательно означает человека честного и равнодушного к славе и богатству.

54

«Поразительное на каждом шагу» – китайский исторический телесериал, снятый по одноименному роману Тун Хуа. Роман выходил в издательстве АСТ в двух томах под названием «Поразительное на каждом шагу. Алые сердца» и «Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду»

55

Тунг – дерево семейства молочайных. Семена этого дерева служат источником ценного технического масла, которое используют при изготовлении лаков и красок.

56

Царь морских драконов (кит.龙王) – в китайской мифологии повелителя вод и царя всех драконов зовут Лун-ван. При этом считается, что у каждого моря есть свой дракон-правитель.

57

«Человек со звезды» – южнокорейский сериал в жанре фэнтези.

58

«Легенда о Белой змее» – китайский фильм, снятый по одноименной сказке.

59

«Платье небожителей не имеет швов» (кит. 天依无缝) – образное выражение, означает нечто совершенное, без изъяна, идеальное.

60

Джебран Халиль Джебран – ливанско-американский поэт и писатель (1883–1931 гг.).

61

Кайюань (кит. 开元) – девиз правления императора Сюаньцзуна (712–756 гг.) из династии Тан.

62

Чанъань (кит. 长安) – древняя столица Китая, современное название: Сиань.

63

Строка из стихотворения «Вспоминаю о Чанъань» китайского поэта Лу Чжаолиня (635–680 гг.).

64

Строка из стихотворения Ли Бо «Сосланный в Елан предстал перед судом».

65

Строка из стихотворения Ли Бо «С отшельником я пью в горах» («Мы выпиваем вместе – я и ты…»). Перевод А. Гитовича.

66

Шанъюань (кит. 上元) – девиз правления императора Сюаньцзуна (711–762 гг.) из династии Тан.

67

Цзымэй – второе имя поэта Ду Фу.

68

Мятеж Аньши (755–763 гг.) – мятеж под предводительством Ань Лушаня и Ши Сымина.

69

Дали (кит. 大曆) – девиз правления императора Дайцзуна (766–779 гг.) из династии Тан.

70

Храм Танчжаоти, или Тосёдай-дзи, – древний буддистский храм в японском городе Нара. Основан китайским монахом Ганцзином в 759 году.

71

Строки из древней «Книги песен», глава XI, «Песни царства Цинь» – «Тростники с осокой сини, сини». Перевод А. Штукина.

72

Отрывок из поэмы «Пророк» Джебрана Халиля Джебрана, написанной в 1923 году. Перевод И. Зотикова.

73

Хого (кит. 火锅) – китайский самовар, а также метод приготовления еды.

74

Кринум – луковичное растение семейства амариллисовых с крупными цветками, по форме напоминающими зонтик.

75

Лантана – кустарники и полукустарники семейства вербеновых, имеют специфический запах. Их ветки покрыты шипами, а цветы бывают самых разных оттенков: белые, красные, желтые, розовые, сиреневые, оранжевые.

76

Педилантус – кустарники и небольшие деревья семейства молочайных. Цветки у этих растений небольшие, по форме напоминают птичью голову и обычно окрашены в красное или розовые оттенки.

77

Лянлян (кит. 靓靓) в переводе означает «красивая».

78

Эхуан (кит. 娥皇) и Нюйин (кит. 女英) – дочери мифического императора Яо (кит. 尧), ставшие женами императора Шуня (кит. 舜).

79

Гигантея и стромбус – виды моллюсков с большими спиралевидными раковинами. Считается, что если поднести их к уху, то можно услышать шум моря.

80

Кумкват – цитрусовые растения из семейства рутовых.

81

Окуневый биплекс, пятнистая каури, callistocypraea, fusinus, costellariidae, livonia mammilla, раковина румфиуса, pleurotomariidae – виды моллюсков.

82

«Вина человека лишь в том, что он хранит за пазухой нефритовый диск» – образное выражение, означает «обладание чем-то ценным может навлечь на человека беду».

83

«Золотой юноша и яшмовая дева» (кит. 金童玉女) – выражение, описывающее невинных юношей и девушек, сопровождавших небожителей. Позднее обрело значение «золотая молодежь, наследники аристократии».

84

«Звездное небо и море летней ночью» – песня Цзян Синьчжэ из альбома 2021 года.

85

«Непробиваемая, как панцирь черепахи» – китайское выражение, означает бесстыдную женщину.

86

Сад Роскошных зрелищ – сад из романа Цао Сюэцинь «Сон в красном тереме». Выражение «бабушка Линь Дайюй пьет чай в саду Роскошных зрелищ» стало крылатым и описывает человека простого и бесхитростного, который поражен новой обстановкой и впечатлениями.

87

Аперитив – то, что подают до еды, а дижестив – после.

88

«Умрут друзья даоса, убогий даос не умрет» (кит. 死道友不死贫道) – китайская поговорка, обозначающая принцип «лучше ты, чем я» и тактику «стрелять по своим».

89

«Небо служит шатром, а земля – постелью» (кит. 幕天席地) – образное выражение, обозначающее «испытывать чувство неограниченной свободы, отсутствия всякого стеснения».

90

«Женщина от рождения смотрит в сторону» (кит. 女大外向) – образное выражение, обозначающее, что женщине с рождения предназначено отправиться в дом мужа, покинуть свою семью.

91

В китайском языке цифра пять читается как «у» – точно так же, как и фамилия Цзюйланя.

92

Гунфуча (кит. 工夫茶) – традиционная чайная церемония, популярная среди народностей юга Китая.

93

Цинь Шихуан (кит. 秦始皇帝) – император, основавший империю Цинь, самую первую империю Китая (259–210 гг. до н. э.).

94

Сюй Фу (кит. 徐福) – чародей при дворе императора Цинь Шихуана.

95

Саравак – штат Малайзии.

96

Дахунпао (кит. 大红袍) – знаменитый сорт китайского чая, выращиваемый в горах Уи, в провинции Фуцзянь.

97

Святой престол – общее название для папы римского и папской курии, административного органа власти Ватикана.

98

«Молот ведьм» – средневековый трактат по демонологии и о методах преследования ведьм, написанный теологами-доминиканцами Яковом Шпренгером и Генрихом Крамером в конце XV века.

99

«Курица всегда следует за петухом, а собака – за псом» (кит. 嫁鸡随鸡) – образное выражение, означает «жена всегда следует за мужем и подчиняется ему».

Content

Тун Хуа
Звездная ночь, звездное море

Пролог

Глава 1. Незнакомец падает в обморок во дворе чужого дома

Глава 2. Прекрасный принц с фарфоровой кожей

Глава 3. Зеленые сливы и бамбуковые лошадки

Глава 4. Смятение

Глава 5. Когда в кого-то влюблен

Глава 6. Будешь моим парнем?

Глава 7. Что еще ты умеешь?

Глава 8. Обещание в полнолуние

Глава 9. Я не боюсь тебя, ты мне нужен

Глава 10. Как победить время?

Глава 11. Я здесь

Глава 12. Мой парень

Глава 13. Первый поцелуй подобен первому снегу

Глава 14. Ты выйдешь за меня?

Глава 15. По доброй воле упасть к нему в объятия

Глава 16. Предашь ли ты меня?

Глава 17. Даже не думай сдаваться!

Глава 18. Я разобралась в своих чувствах

Глава 19. Это был наш выбор

Глава 20. Обыкновенная жизнь звезды

Примечания