Бандитский захват самолета Ту-134 в Уфимском аэропорту в 1986 году

Все подробности – экслюзив автора

Виктор Савельев

ВСЕ ПОДРОБНОСТИ – ЭКСКЛЮЗИВ АВТОРА КНИГИ И ДОБЫТЫ МНОЙ ЛИЧНО

У каждого автора читатель вправе спросить: «А ты кто? Кто ты такой и какое имеешь ты отношение к захвату вооруженными дезертирами пассажирского лайнера Ту-134?»

И вот что я отвечу. Готовя эту небольшую книгу о тех трагических событиях в Уфимском аэропорту, я нашел в очень популярной сетевой энциклопедии две ссылки на мои газетные публикации 1987 и 1998 годов (смотрите скриншот на следующей странице).

Это естественно! Ведь я, работавший в те годы в Уфе газетный репортер Виктор Савельев, был одним из первых журналистов, лично встречавшихся с участниками событий и записавших их рассказы, что называется, «из первых уст».

Причем, мне выпало быть первым газетным летописцем даже в двух случаях – вскоре после событий это был разговор с семьей работников Уфимского аэропорта Сафроновых. А через 12 лет мне дал первое интервью о тайных до поры деталях операции спецслужб по обезвреживанию захватчиков самолета сотрудник КГБ, непосредственный участник спец. операции.

Те самые ссылки в сетевой энциклопедии.

С тех пор в медиа было море вторичных и «десятиричных» пересказов ЧП на основе копипаста предыдущего копипаста, рерайта и  т. д.

Но в этой книге вы прочтете только то, что добыто лично мной в годы работы журналистом в Уфе. Для документальной точности книга составлена из моих газетных публикаций, сделанных по горячим следам, с указанием газет и дат их выхода.

Но главное в этих публикациях то, чего не встретишь в рерайте-копипасте: мой рассказ о трагедии в Уфимском аэропорту дан через чувства, слова и переживания участников событий – людей, с которыми я встречался.

Ведь фронт трагедий всегда проходит через души и человеческие сердца. Читайте!

С уважением – автор книги.

Как захват Ту-134 прошел через судьбы одной семьи

«ПОГОДИ, ВОТ ВЫЖИВЕМ…»

14 часов из жизни семьи Сафроновых

Удивительно, что к ним еще не заглядывал ни один газетчик, а оказалось, жили Сафроновы через квартал от редакций, в доме, мимо которого я лично прохожу, по крайней мере, дважды в день. Обычная комната на девятом этаже, обычная семья. У Геннадия Геннадьевича спокойная манера разговора, привычка курить сигареты с фильтром. Людмила Петровна – Люся, как он ее называет – за беседой то и дело посматривает на экран телевизора: что там? Разговору иногда мешает белобрысый пятилетний Женька: то залезет на мать верхом, то целит в нее и щелкает из пластмассового пистолета. Женьке по малости лет и невдомек, что год назад в его маму направили ствол вовсе не игрушечного пулемета – пулемета, из которого уже скосили двух сотрудников милиции и через секунды скосят еще двух пассажиров и ранят беременную женщину… Что из той холодной сентябрьской ночи мама и папа могли вовсе не вернуться в его комнату, где так хорошо скакать с пистолетиком и лазить по детской спортивной стенке. Да, так уж получилось, что во время захвата бандитами самолета в Уфимском аэропорту в ночь с 19 на 20 сентября 1986 года в центре событий оказалась уфимская семья – муж и жена Сафроновы, работники аэропорта. Рассказать о том, что видели они – очевидцы, – и хотим мы в этой публикации. Попробуем восстановить, как это было, не прибавляя и не приукрашивая…

ПИСАТЬ ОБ ЭТОЙ истории трудно – хотя в интересах следствия подробности инцидента долгое время не давались в печать (кроме короткого сообщения ТАСС), для горожан не новость, что произошло в аэропорту и кто были угонщики. Сейчас, когда над ними прошел суд и история получила огласку, стоит лишь вкратце напомнить ее фабулу: преступление совершили военнослужащие одного из подразделений внутренних войск МВД СССР, наркоманы, решившие угнать самолет и улететь на нем за границу. Дезертировав из расположения роты и похитив из оружейной комнаты ручной пулемет, автомат и боеприпасы, они на захваченном ими такси ночью приехали в аэропорт, убили по пути двух милиционеров в патрульном автомобиле и залегли в канаве за летным полем, выбирая объект для нападения. Преступники выждали, когда поднимутся пассажиры в один из «транзитных» лайнеров ТУ-134, выполнявший рейс №36075 из Львова в Нижневартовск и дозаправленный в Уфе, и с оружием в руках ворвались вслед за ними в салон…

Писать об этой истории трудно и потому, что была возможность предотвратить захват самолета – ведь пока преступники лежали на краю летного поля и высматривали подходящий для нападения самолет, сообщение о готовящемся угоне уже было передано в аэропорт – но посадку в самолеты не прекратили, понадеявшись, видно, на «авось», и трапы от них не отогнали. Рейс №36075 ведь не случайно подвергся нападению: посадка на него шла в удобном для налета темном месте, хотя, по здравому смыслу, после столь тревожного сообщения можно было бы пренебречь расписанием и отправлять самолеты только с хорошо охраняемого и хорошо освещенного поля – чтобы избежать беды. Тем не менее эффективных мер не приняли.

«ПОСЛЕ ТОГО, как нам под строгим секретом сообщили, что в аэропорт движется банда, никто из девчонок не хотел выходить на летное поле, – вспоминает Людмила Петровна Сафронова, бывшая в ту ночь старшей дежурной по регистрации авиабилетов. – Вообще-то я не должна была сама выводить пассажиров к самолету, но одна из дежурных отшутилась: не пойду, мол, у меня ребенок, не пошла и вторая. Было очень холодно, лил дождь – пассажиров повела я… А когда я не вернулась, все на регистрации поняли – почему…»

Начало публикации в номере за 26 октября 1987 года выглядит так.

.

ТУТ, НАВЕРНО, надо сделать оговорку – решив написать о семье Сафроновых и о том, что чувствовали и как вели себя в общем-то обычные люди в экстремальной ситуации, мы вовсе не собирались анализировать просчеты тех, кто отвечает за безопасность авиарейсов (такой анализ компетентно сделан следствием). Тем не менее упоминаний о вопиющей безалаберности нам не избежать – ну как, к примеру, объяснить, что через полтора часа после предупреждающего тревожного звонка в аэропорт экипаж готовящегося к вылету ТУ-134, имеющий радиосвязь с диспетчерской службой, не был поставлен в известность про объявленную тревогу и пребывал в полном благодушии!

Людмила Петровна, рассадив 76 пассажиров в салоне самолета, не успела взять в проходе документы у подошедшего второго пилота Вячеслава Луценко – по трапу в самолет ворвалась грязная и мокрая фигура с оружием в руках, в нее и стюардесс нацелилось прыгающее дуло ручного пулемета. Спасло то, что бандит за выступающим углом бортовой кухоньки не мог видеть вышедших из кабины членов экипажа и на миг отвлекся на закричавшую в салоне бортпроводницу Сусанну Жабинец.

Воспользовавшись этим, Людмила Петровна с криком: «Банда!» выскользнула за угол к кабине.

«Какая еще банда, какие бандиты?» – изумляясь, не понимал Вячеслав, сзади которого расхохотался «шутке» командир корабля. Но момент был горячий, и комплекция у Людмилы позволяла: она в мгновение вмяла опешивших мужчин в кабину и вбежала сама.

«Мне уж после было стыдно, когда магнитофонную запись на следствии крутили, что я кричала на них в ту минуту», – смеялась потом Сафронова.

Но тогда было не до смеху: в салоне уже гремели выстрелы, сползал на кресло прошитый пулями пассажир, гигантского сложения человек, вздумавший остановить бандитов, смертельно ранен был еще один, пули зацепили женщину. Чтобы предотвратить кровавую «баню», экипаж в знак полного разоружения выкинул в салон разряженный пистолет, но так и не сдал своих позиций, укрывшись за бронированной дверью кабины.

Четырнадцать томительно долгих часов длилась эта осада, и четырнадцать часов захвативших самолет наркоманов уговаривали отпустить женщин, детей, подождать, пока в салоне залатают дыры от пуль и т. д. Делалось всё, чтобы затянуть время, найти выход…

В ЭТОМ МЕСТЕ, наверное, надо прервать рассказ, чтобы читатель не подумал, что сейчас начнутся громкие слова о самоотверженности, героизме, бесстрашном выполнении долга…

В жизни всё проще – не железные люди встретили этот налет, не будем скрывать, что у многих в ту ночь поджилки тряслись от пережитого ужаса. Мне рассказывали, как сдавали нервы, как прыгал в руке микрофон и срывался, дрожал голос у опытного командира экипажа, когда он сообщал «на землю» о нападении, как не по себе было многим людям, далеким от героических дел и риска, ходить под прицелом у озверелых наркоманов, отгонять и подгонять по их команде трап, увозить убитого, принимать раненых.

И тем не менее преступники, похвалявшиеся в захваченном салоне: «Мы вдвоем весь ваш аэропорт на лопатки положили!» – просчитались жестоко.

Помаленьку и полегоньку аэрофлотовский народ от шока оправился, захваченный наркоманами самолет блокировали сначала своими силами, второй пилот Вячеслав Луценко и стюардессы Лена Жуковская и Сусанна Жабинец (они из Борисполя) вели с бандитами самый настоящий психологический поединок и уговорили отпустить из самолета первую партию пассажиров под предлогом, что это уменьшит полетный вес и расход горючего при полете к границе.

– Мы в это время занимались эвакуацией выпущенных людей, оказывали им помощь. Одну из женщин во время нападения угонщик ударил прикладом, я перевязал ее, несколько раз ходил под самолетом, – вспоминает Геннадий Геннадьевич, который волей случая был направлен в качестве техника на выпуск злополучного рейса №36075 и оставался возле него до конца. – В этой напряженной обстановке, среди крови, люди сразу трезвели, приходили в себя. Помню, когда еще мы до приезда милиции блокировали подход к ТУ-134, с соседней стоянки пришла поглазеть любопытная стюардесса. Я ей говорю, что нельзя, а она только плечиком ведёт. И вдруг мимо проехал трап, на котором везли застреленного бандитами человека, – тут уж никакие слова не понадобились: стюардессочку как ветром сдуло…

Да, та ночь была испытанием для многих – замерзшие и мокрые люди были на пределе нервов и сил.

«Больше всего меня удивляло тогда, – скажет потом Геннадий Геннадьевич Сафронов, – что в захваченном салоне пассажиры сидели под дулом пулемета, а рядом – вроде бы спокойно – работал аэропорт, взлетали и садились другие самолеты. Это никак не укладывалось в голове, хотя и меня пару раз посылали – авиатехников не хватало – с других стоянок самолеты «вытолкать»… Я еще не знал, что Люся моя находится в кабине захваченного ТУ-134, мне даже мысль такая в голову не приходила… И вдруг в шесть утра, светать уже стало, один из сотрудников спрашивает: «Ну, что там Сафронову? Не выпустили еще?» Я всё понял. Представляете, что я в этот момент почувствовал! С той минуты я от захваченного самолета уже никуда не уходил…

ДА, ТЕПЕРЬ ОНИ ОБА знали – что они оба здесь. Несколько раз он выходил ее смотреть – и она припадала к стеклу кабины лицом и старалась улыбаться, показывая пальцами, что хочется пить – воды у них не было. Он бросился искать – где-то нашли бутылки с минеральной водой, но передать их не было возможности. В кабине самолета стоявший у «глазка», из которого виден салон и пассажиры, второй пилот Луценко в который раз пытался убедить преступников не проливать кровь, отпустить пассажиров, сдаться. Экипаж вел переговоры, оттягивая взлет под предлогом, что сейчас придут ремонтники и «заштопают» продырявленную пулеметными очередями обшивку самолета.

«К тому времени-то мы уже приободрились, – рассказывает Людмила Петровна, – ребята из экипажа что-нибудь веселое припоминали, чтобы поддержать меня. Смеялись: «Покажи в окошко твоего-то!» Я показывала им из окна Гену. Они нахваливали: «Ого, какой он у тебя черненький, кучерявый! Погоди, вот выживем – на море отдыхать поедем…»

Выжить было еще непросто: видя, что намеченный ими вылет все откладывается и откладывается, взбешенные налетчики начинали взвинчивать себя истерическими криками, грозились, что начнут расстреливать пассажиров. Стюардессы в салоне, как могли, успокаивали их, подавали кофе, просили за пассажиров, сидевших в полном молчании и оцепенении уже несколько часов.

В девять утра Геннадий залез на фюзеляж самолета и прошагал его из конца в конец – надо было делать вид, что авиатехники всерьез выполняют требования наркоманов и начинают ремонт машины. Его шаги грохотом отдались в салоне.

«Это был такой страшный момент, – скажет потом Люся. – Я думала, что наркоманы начнут стрелять – так они тогда напугались и закричали, заслышав над собой шаги. Второй пилот их еле уговорил через дверь, сказал: вы же просили вызвать техника, вот он и пришел…»

В тот момент Геннадий, действительно, был на острие, риск был велик. Но боялся больше за жену, хотя уже не было ночной нервозности. В его техническом домике на стоянке и вокруг самолета, в укрытиях, уже сидели работники милиции, ждали прибытия группы захвата. Было ясно, что часы налетчиков сочтены, шла подготовка к короткому штурму.

НАВЕРНО, НАДО сказать читателям, что за свои действия Геннадий Геннадьевич и Людмила Петровна Сафроновы были награждены правительством: он – орденом «Знак Почета», она – медалью «За трудовую доблесть». Когда я попросил посмотреть, Люся достала из шкафа две красные коробочки. Супруги Сафроновы сознались, что еще ни разу не надевали наград – да и вручали им их не прилюдно: в Министерстве гражданской авиации СССР при пустом зале – следствие тогда еще не было закончено, и делу не давали огласки.

«Я до сих пор не пойму, почему это орден дали мне, а не Люсе, ведь ей больше досталось, в самолете-то была она, – без всякой рисовки, искренне недоумевает Геннадий. – И, собственно, за что наградили нас – ведь не один же я к самолету ходил, много там было нашего аэродромного народа. Вот Пашу Кузнецова, техника-радиста, не включили в список для награждения – а ведь это он пассажиров от самолета помогал выводить под прицелом у бандитов, встречал людей у трапа, раненого, который потом скончается в санчасти, на руках с поля вынес. Водителя самоходного трапа Морковникова Лешу за ту ночь медалью наградили – а ведь рядом с ним Сергей Бочкарев работал у самолета, Сережа и увозил того погибшего пассажира, о котором я говорил…»

Меня во время этого разговора как раз больше всего и поразило, что Сафроновы вроде бы и чураются славы, признания – не надо ее им, лишь бы сами живы были да Женька, пацан, скорее рос…

Лично мне это глубоко симпатично – и понимая, что каждый из ходивших под прицелом у налетчиков достоин сам по себе газетного очерка, мы всё же – в ответ на поступающие просьбы читателей после завершения суда над бандитами сообщить подробности той ночи – выбрали для своего рассказа именно Сафроновых. Наверное, потому, что в их неброском поведении до и после этой истории высвечивается что-то очень типичное для многих наших людей – что-то такое, что чувствуется всеми, но трудно передается на словах…

– ЛЮСЯ ОЧЕНЬ болела после всего этого, – словно извиняясь, сказал мне Геннадий Геннадьевич, когда хозяйка в халатике, напоив чаем, вышла после тяжелых воспоминаний из комнаты. – У нее ведь и сейчас нервы от тех переживаний расстроены…

Те четырнадцать часов в осаде были такими бесконечно долгими – и дорого стоили всей родне. В аэропорту, замирая от каждого сообщения, все эти мучительные часы и минуты ждали Люсю срочно приехавшие из Булгаково ее мать, тетка, два брата… Не находила себе места мать Геннадия Геннадьевича, сидевшая в это время с маленьким Женечкой. Ждали – сначала рассвета, потом освобождения.

…Бандитов взяли штурмом во второй половине дня. Они уже понимали, что проиграли – в последнем загуле требовали у «земли» принести им наркотики, пытались устроить танцы под магнитофон, бились в истерике. В конце концов стюардессы упросили наркоманов освободить пассажиров и сбежали под шумок – теперь заложниками у бандитов оставались только члены экипажа и Люся, запертые в кабине самолета.

Перед штурмом мужчины усадили Людмилу Петровну в самое безопасное место, прикрыли ее портфелем с металлическим бортжурналом…

Бандиты выдвинули последний ультиматум: если через десять минут не выполните наши требования, то откроем огонь по кабине… Их опередили сотрудники группы захвата – застрелив одного из налетчиков, Мацнева, они взяли в короткой схватке второго, С. Ягмурджи. Весть о завершении операции быстро покатилась по аэродрому.

На непослушных ногах, зажмурясь, пошла по окровавленному проходу к трапу Сафронова. Кто-то из мужчин подал ей руку…

ЭТУ ИСТОРИЮ мне хочется закончить извинением за коллег – отметив самоотверженное поведение стюардесс Е. Жуковской и С. Жабинец и экипажа самолета, они так и не удосужились как следует разобраться – кто же не растерялся и успел затолкать экипаж в кабину, воспользовавшись оплошностью налетчиков. Почему-то дружно посчитали, что это заслуга второго пилота Луценко или кого-то из мужчин.

Людмила Петровна, может, и не в обиде за неточность, да только «мелочь» эта спасла самолет и сделала хозяевами положения не бандитов, а экипаж и «землю», так и не давшую наркоманам взлететь с заложниками на борту. Эта «мелочь» давала связь с «землей», вселяла уверенность в осажденных людей, держала самолетный салон под зорким оком – не забудьте, что даже удобный момент для штурма был выбран из кабины.

Недаром в своих показаниях на следствии оставшийся в живых налетчик С. Ягмурджи признал: «Самая первая наша оплошность была – это то, что мы не смогли захватить кабину самолета…»

Вот в этом и цена проявленной Люсей находчивости. Настоящая цена! Так давайте скажем ей спасибо за то, что не растерялась в те горячие секунды, так много означавшие для исхода дела…

В. САВЕЛЬЕВ

спец. корр. «Вечерней Уфы».

Источник: газета «Вечерняя Уфа», 26 октября 1987 года.

ТАК ВЫГЛЯДЕЛ УФИМСКИЙ АЭРОПОРТ В ТЕ ВРЕМЕНА

Снимок сделан 1 июня 1989 года военнослужащим США (фото является общественным достоянием).

Информация о приговоре террористу Сергею Ягмурджи.

НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ ГРОМКОГО ДЕЛА

(Они всплыли спустя 12 лет после нападения террористов на самолет Ту-134 в Уфимском аэропорту)

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ БАНДИТСКОГО ЗАХВАТА

1. Нептун пока не виден…

Странные истории подкидывает жизнь! В 1986 году страну потрясли события в Уфимском аэропорту, когда в ночь с 19 на 20 сентября два вооруженных дезертира из внутренних войск с оружием в руках захватили пассажирский самолет Ту-134, следовавший через Уфу в Нижневартовск. После литовцев Бразинскасов, отправивших на тот свет бортпроводницу Надю Курченко, захвата лайнера семьей Овечкиных и тбилисского террористического акта это была чуть не самая громкая история тех лет. Примечательно, что в центре ее оказалась рядовая уфимская семья, муж и жена Геннадий и Людмила Сафроновы, работники уфимского аэропорта. Причем почти неминуемый угон самолета сорвала, по сути дела, Люся – Людмила Петровна, которая в ту ночь дежурила по регистрации билетов и пришла в салон Ту-134 посадить пассажиров. Именно она, когда вслед за пассажирами в самолет по трапу ворвались два озверевших террориста с пулеметом и автоматом в руках, не растерялась, затолкала в кабину опешившего второго пилота и, забежав к пилотам, захлопнула за собой дверь.

Кто не понимает значения этого поступка, подскажу: во всех самолетах установлены бронеплиты с бронированной дверью между пилотской кабиной и салоном, где летят пассажиры. Таким образом, благодаря Людмиле Сафроновой, экипаж в руки бандитов не попал, взлетать отказался, из-за этого угон провалился, по сути, с самого начала. Но заложниками бандитов оказались пассажиры, среди которых были женщины и дети, две бортпроводницы из Бориспольского авиапредприятия – Лена Жуковская и Светлана Жабинец, да и сам экипаж, запертый в кабине и передавший по радио сообщение о нападении, превратился в осажденных заложников.

Мне довелось потом писать об этой эпопее с захватом самолета. Это была почти поэма – не каждой семье, к счастью, доводится испытать (и с честью выдержать!) такое. Люся Сафронова через стекло пилотской кабины махала Геннадию, который будучи аэродромным техником, почти все время дежурил на бетонке возле захваченного лайнера, подходил к нему, стараясь ободрить жену…

После завершения следствия в 1987 году, готовя очерк о Сафроновых и этом захвате, я много беседовал с Геннадием и Людмилой, прочитал всё, что просочилось сквозь завесу тайны тогда в российскую печать. И не оставляло меня впечатление, будто что-то еще «стояло за кадром» и недоговаривалось участниками событий. Будто спотыкались в каком-то месте их довольно подробные и ясные рассказы.

– Разве в салоне самолета, кроме заложников и бандитов, еще кто-то побывал? – ухватился я раз за какую-то косвенную, невнятную фразу Людмилы Петровны

Она заколебалась и хотела что-то сказать, но Геннадий мягко остановил ее:

– Люся, об этом нельзя…

Так я тогда ничего и добился, хотя понимал: у этого «дыма» был какой-то огонь, который не виден. Ощущалось, говоря языком астрономов, какое-то «возмущение» (т.е. смещение орбит, траекторий, логичного хода вещей) под воздействием неведомых сил. У астрономов этот принцип возведен в ранг науки: еще в 1846 году француз Леверье, делая расчеты орбиты планеты Уран, вдруг понял, что его траекторию отклоняет притяжение какого-то нового неведомого небесного тела. Он даже вычислил место на небе, где мог быть этот незнакомец. И когда немец по имени Галле потом направил на это место телескоп, он сразу же открыл Нептун, восьмую по счету планету Солнечной системы… Вот и в нашей истории, опубликованной в 1987 году по окончании следствия о захвате Ту-134, оставалось для газетчика какое-то неясное «белое пятно»… И лишь недавно ко мне пришла скрываемая в те времена информация.

2. Подполковник КГБ Анатолий Коцага обретает лицо

И вот, спустя двенадцать лет после событий я сижу с редакционным диктофоном перед Анатолием Ивановичем Коцагой, который, будучи в 1986 году еще подполковником органов госбезопасности, получил орден Красной Звезды за операцию по обезвреживанию террористов в Уфимском аэропорту. Пью кофе, слушаю неторопливый рассказ хозяина кабинета. Анатолий Иванович уже не тот рядовой подполковник, нынче он заместитель начальника Управления ФСБ РФ по Башкортостану.

– Сигнал о захвате самолета поступил к нам без двадцати четыре, ночью, – вспоминает он. – Срочно выехали в аэропорт с тогдашним председателем КГБ генерал-майором Вадимом Григорьевичем Мищенко. Всю дорогу до аэропорта я терзался в догадках – действительно ли предстоит боевая операция или это очередная «вводная» – как раз на эти дни были запланированы наши комплексные учения «Набат». И лишь в аэропорту, когда дежурный милиционер доложил генералу обстановку, я осознал, что это не игра…

С этого момента, по словам А. И. Коцаги, и началась та о многом говорящая операция, которая длилась 14 часов подряд и была серьезным испытанием складывающейся в республике системы борьбы с воздушным терроризмом.

Чтобы понять, какая машина была запущена в ту ночь, только сообщим, что штаб по освобождению заложников, развернутый в КДП Уфимского аэропорта, все 14 часов не прерывал ВЧ-связи с Москвой, почти поминутно докладывая о развитии событий в Уфе одному из заместителей председателя КГБ СССР, лично контролировавшему ход операции; что в Уфу срочно вылетела легендарная группа «А», обезвредившая перед этим террористов в Тбилиси; что именно после уфимских событий ее командиру Г. В. Зайцеву присвоят звание Героя Советского Союза. Эти подробности в те годы не разглашались, и мы, отгороженные от информации, писали о том, как стойко держался осажденный экипаж, как мужественно вели себя бортпроводники Лена Жуковская и Света Жабинец, оставшиеся в салоне с террористами Н. Мацневым и С. Ягмурджи. В этом не было натяжки – люди заслужили добрых слов и наград. Но выходило, что врага одолели сплошь стюардессы и службы «Аэропорта» – а в тени были сокрыты те, кто с самого начала держал в руках все нити операции…

Сейчас, рассказывая о подоплеке тех событий, А. И. Коцага сразу означил водораздел:

– Террористы действовали беспрепятственно только до нападения на самолет. Но дальше органы безопасности поставили их в жесткие рамки. Штаб сразу поставил ультиматум бандитам: никаких переговоров о вашем вылете за пределы СССР не будет, пока не освободите раненых, женщин и детей. Удалось убедить захватчиков, что при полном пассажирском салоне у самолета не хватит горючего, чтобы долететь до границы. После переговоров и долгих раздумий Ягмурджи и Мацнев отпустили около пятидесяти человек, оставив в салоне Ту-134 только 20 заложников и обеих стюардесс…

Это была, действительно, борьба нервов и тактик, тот самый «Нептун», который потом был скрыт от наших глаз традиционной засекреченностью форм и методов таких операций по обезвреживанию террористов.

В номере «Молодежной газеты» за 14 марта 1998 года «невидимка» контртеррористической операции в Уфимском аэропорту впервые показал лицо читателям…

В аэропорту за событиями следили все силовые структуры, руководство Уфы и республики. Прибыл в составе специальной группы наш земляк из Стерлитамака, служивший в Москве, – начальник отдела по борьбе с воздушным терроризмом КГБ СССР полковник Рево Сафиевич Ишмияров. В считанные часы с Украины доставили магнитофонную запись обращения матери одного из захватчиков, которая просила отпустить заложников. К операции были привлечены психологи и наркологи. Привезли командира роты, из которой дезертировали Н. Мацнев и С. Ягмурджи, четыре раза он ходил к захваченному самолету уговаривать своих бывших подчиненных…

Чтобы выиграть время, дождаться прилета в Уфу группы «А» и всех участников операции, террористам умело внушалась мысль, что при захвате они стрельбой повредили самолет. Важно было, чтобы бандиты поверили в эту игру спецслужб, не менее важно было добыть профессиональную информацию, ибо сведения от экипажа были обрывочны и не достаточно компетентны. Так родилась мысль послать в захваченный самолет сотрудника КГБ.

Генерал-майор Мищенко подозвал Коцагу:

– Пойдешь, Анатолий Иванович, под видом инженера якобы для осмотра повреждений салона. Надо оценить обстановку и убедить террористов в неизбежности серьезного ремонта самолета. Мы через экипаж попробуем договориться насчет осмотра с террористами…

Публикация газеты была сопровождена фотоснимком из досье спецслужб, сделанным в роковой день 20 сентября 1986 года и опубликованным впервые.

Террористы, раздосадованные, что отлет все откладывается, разрешили подогнать к самолету трап. Но Мацнев пообещал расправиться с посланцем, если вместо инженера придет «кэгэбешник».

На тяжелых, почти ватных ногах Коцага начал подниматься по трапу на самолет – в технической фуражке и одежде «технаря». Перед тем, как подняться, встретил дежурившего внизу Геннадия Сафронова.

– Я попросил Гену дать мне его шлем с переговорным устройством для связи с экипажем и сделать для меня шнур подлинней, – рассказывал Анатолий Иванович. – Мы с Геной давно были знакомы: я до КГБ работал в Уфимском аэропорту начальником участка самолетов Ан-2, а он начинал у меня мотористом. Обменялся с ним несколькими словами – и пошел… В салоне стоял Мацнев с нацеленным на меня автоматом…

– Какой он из себя? – поинтересовался я у Анатолия Ивановича, зная, что именно Мацнев был вдохновителем и лидером преступного заговора, и даже Сергей Ягмурджи, рослый самбист, слушался его.

– Да маленький такой «клопик» – в ботинках на босу ногу был, солдатских брюках и чьем-то темном свитере. Они же с Ягмурджи под дождем промокли, прежде чем напасть на самолет, вот и отобрали сухие вещи у пассажиров в салоне, пиво нашли. Словом, мародерствовали. Глаза у Мацнева были белые – видно, от какого-то наркотика. Второго – Сергея Ягмурджи я сразу и не заметил: он прятался в хвосте салона за посаженными на последние ряды пассажирами, прикрываясь стюардессой и выставив ствол пулемета…

– О чем говорили?

– Я пробыл в захваченном салоне всего несколько минут, но успел всё запомнить и оценить ситуацию. Попросил показать пробоины от автоматной очереди в обшивке салона. Пробоины, надо сказать, были несерьезные, их заклепай – и вперед, но вида я не подал. Попросил экипаж через переговорное устройство покачать рулями. От рулей по самолету всегда идет шум. Я сказал Мацневу: «Ты этот скрежет слышишь? Нет, тут ремонта часов на двенадцать набирается. Если разрешите, я еще на крышу самолета залезу и посмотрю. А после пойду начальству докладывать…».

Кажется, мне удалось убедить бандитов: они меня выпустили из самолета. Вышел, гляжу на захваченный Ту-134: он весь мокрый и скользкий, без навыков с крыши как бы не грохнуться. Тут опять Гену Сафронова увидел, попросил его для вида по верху самолета пройтись и крикнуть погромче, что там что-то не в порядке…

Фрагмент публикации «Молодежной газеты».

Вот таким был рассказ Анатолия Ивановича о визите в захваченный террористами Ту-134, о котором умолчали в свое время и Люся, и Геннадий. Я спросил Коцагу, не страшновато ли было лезть прямо в лапы к этим подонкам.

– Неприятно, – поморщился он. – Только идти или не идти – так вопрос даже не стоял. Кому-то туда идти надо было, а я бывший авиационный инженер, меня трудно было заподозрить. С добытой информацией Мищенко потом послал меня к прилетевшей группе «А». Они в здании аэровокзала освобожденных пассажиров опрашивали: какое оружие у террористов в салоне, какой «рожок» у автомата… Я подошел к Ишмиярову, которого хорошо знал, и говорю: «Давай быстрей, Рево Сафиевич! Я сам был в самолете, всю обстановку опишу…»

Вот такой эпизод, которого не хватало в том самом моем первом очерке 1987 года, узнал я много лет спустя из первых рук – от Анатолия Ивановича Коцаги, участника событий, ныне полковника ФСБ…

3. Граница безопасности проходит по нашему дому

В конце концов всё кончилось, чем и должно было кончиться. Террористов измотали переговорами, задержками, деморализовали и заставили играть в игру, предложенную спецслужбами. Они, похоже, потеряли надежду на вылет, требовали то наркотики, то яду. За четырнадцать часов изнурительной осады они, по словам А. Коцаги, «накувыркались» и стали непредсказуемыми. В один из последних часов задремавший было под воздействием наркотиков Мацнев проснулся и заорал пассажирам: «А ну убирайтесь из самолета к черту, иначе всех постреляю!»

– Мы увидели, – вспоминает А. Коцага, – как от самолета во все стороны веером побежали пассажиры. Впереди мелькали белые кофточки настрадавшихся стюардесс…

Теперь в заложниках у бандитов оставался только экипаж. Затаившиеся вокруг самолета оперативники боялись, что принявшие «наркоту» захватчики поднимут стрельбу: один выстрел в баки мог превратить самолет в факел… Обстановка была непредсказуемой.

20 сентября, во второй половине дня штаб дал команду о штурме салона. Схватка была короткой: не успевший выстрелить Мацнев был убит, раненного в ногу Ягмурджи бойцы из группы «А» взяли живьем. Он просидел год в уфимском следственном изоляторе и был расстрелян по приговору трибунала. Еще четверо военнослужащих, которые хотели присоединиться к «акции», но в последний момент струсили и не поехали в аэропорт, были приговорены к 6—8 годам лишения свободы. Операция по спасению пассажиров захваченного Ту-134 была успешно завершена – благодаря самоотверженности и огромным усилиям участвовавших в ней людей…

Анатолий Иванович Коцага рассказывал, как в 80-е годы последовательно отрабатывали в республике методы борьбы с воздушными террористами. На одном зональном совещании перед уфимским захватом над нашими «гэбэшниками» даже иронизировали: мол, зачем в Уфе «копья ломают», не граница ведь? Свалившийся, как снег на голову, захват 1986 года показал, что побеждает тот, кто был дальновидней и прозорливей. Уфимские профессионалы выиграли этот тайм потому, что готовились к нему давно, имели наработки…

Сейчас мы живем в мире, где терроризм, к сожалению, стал повседневной реальностью и, образно говоря, граница безопасности проходит по нашему дому. И здесь от способности предвидеть ситуацию и быть на высоте зависит жизнь десятков людей. Именно этой готовности защитить общество мы и ждем сейчас от тех, кто несет службу на невидимых рубежах.

В. САВЕЛЬЕВ.

Источник: «Молодежная газета» Республики Башкортостан, номера за 12 марта и 14 марта 1998 года.

ВЫШЕДШИЕ КНИГИ АВТОРА

2016 – 2022 гг.

«Самые бледные чернила переживут самую сильную память».

(Китайская поговорка)

Я судебный репортер

Судебные очерки и журналистские расследования разных лет. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2018.

«Судебный репортаж страшнее пистолета!» – предупреждает сборник «Я судебный репортер», где собраны журналистские расследования и судебные очерки автора за разные годы… Книга «Я судебный репортер» вновь дарит читателю «детективы» прошлых лет.

Я криминальный репортер

Криминальные очерки и репортажи разных лет. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2018.

Автор сборника «Я криминальный репортер» ездил с угрозыском на операции и ловлю карманников, ходил в полицию Стамбула, писал о преступлениях и уголовных делах, сыске, необычных темах.

Моя река

Речные были, репортажи и расследования разных лет. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2018.

Сборник «Моя река» объединен «речной темой». Ночные рейды с рыбнадзором, погони за браконьерами, острые ситуации – это не «кабинетная журналистика». «Эти репортажи, – говорит автор, – превосходили по риску даже мои выезды с уголовным розыском».

Большая книга интервью

Интервью разных лет. Беседы с Федором Конюховым. Такой большой и загадочный Китай. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2018.

Сборник составлен из интервью, взятых у людей, которым есть что сказать миру. Эксклюзивные подробности, необычные судьбы, кредо незаурядных людей – вот суть книги интервью.

Я был, я видел, я летел…

Репортаж и очерки разных лет. Вехи времени. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2018.

Сборник не «кабинетной» журналистики. Газетчик поступает инкогнито в театр для рассказа о закулисной жизни, летает с пилотами, заглядывает к пациентам психбольницы или проникает на военный корабль…

Ночи бродячие

Рассказы и публицистика. Зарубки памяти. Издательские решения, 2019.

Книга «Ночи бродячие», собравшая публицистику и ранние новеллы автора-журналиста, это не только психологическая проза и рассказы о молодых – она о том, как не согнуться в ситуациях, требующих нравственного выбора.

Звери и люди

«Звериные» истории на страницах газет. На медведя я, друзья, выйду без опаски… Издательские решения, 2019.

Сборник начинается с медведя, подмявшего человека. Ножевая схватка со змеей, совет зооврача «Палец им в рот не клади!», поиск лосей в горах… А началось с того, что журналист встретил слона и стал писать  про зверей.

Вынести мертвеца из комнаты

Ретро-истории о врачах и здоровой жизни, рассказанные репортером отнюдь не в медицинских целях. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2019.

Автор ведет нас туда, куда посторонних не пускают: в операционные, психиатрическую клинику, зону для алкоголиков, беседует с врачами.

Я лейтенант газетного фронта

Судьбы людей в публикациях разных лет. Профессия – журналист. Издательские решения. По лицензии Ridero. 2022.

Это книга о профессии журналиста и путях-дорогах газетчика. Сборник ведет откровенный разговор о журналистике, миссии коллег – золотых перьев, «кухне» газеты как независимого издания.

Пацанские рассказы Витьки-Воробья

Издательство «ИТРК». Москва, 2016 и издательство «Литео», СПб., 2017.

«Пацанские рассказы» от имени дворового пацана Витьки-Воробья – это книга о том, как её герой из малыша вырастает в подростка в суровых реалиях старого ленинградского двора. Двор с его дружбами, понятиями чести и подлости, мальчишескими драками – подчас груб и жесток. Но он списан почти с натуры автором, выросшим на таком же «пацанском» дворе и запомнившим его уроки добра и зла.

Content

Бандитский захват самолета Ту-134 в Уфимском аэропорту в 1986 году
Все подробности – экслюзив автора
Виктор Савельев

ВСЕ ПОДРОБНОСТИ – ЭКСКЛЮЗИВ АВТОРА КНИГИ И ДОБЫТЫ МНОЙ ЛИЧНО

Как захват Ту-134 прошел через судьбы одной семьи

«ПОГОДИ, ВОТ ВЫЖИВЕМ…» 14 часов из жизни семьи Сафроновых

НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ ГРОМКОГО ДЕЛА

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ БАНДИТСКОГО ЗАХВАТА

1. Нептун пока не виден…

2. Подполковник КГБ Анатолий Коцага обретает лицо

3. Граница безопасности проходит по нашему дому

ВЫШЕДШИЕ КНИГИ АВТОРА

Я судебный репортер

Я криминальный репортер

Моя река

Большая книга интервью

Я был, я видел, я летел…

Ночи бродячие

Звери и люди

Вынести мертвеца из комнаты

Я лейтенант газетного фронта

Пацанские рассказы Витьки-Воробья