Наталья Александрова

Попугай на передержке

Михаил Афанасьевич потянулся, еще раз окинул взглядом экраны системы видеонаблюдения, взглянул на часы и вышел из своей каморки. Прошел уже час с закрытия офисного центра, и настало время первого обязательного обхода. Камеры камерами, а живой человеческий взгляд надежнее.

Михаил Афанасьевич служил ночным сторожем в офисном центре «Дублон» на Малом проспекте Васильевского острова. Служба ему нравилась – тишина и одиночество в гулких пустых коридорах позволяли ему отдохнуть от своей суматошной и болтливой жены. Ну, конечно, и заработок, пусть небольшой, служил неплохой прибавкой к военной пенсии.

Михаил Афанасьевич прошел по коридору первого этажа, на всякий случай подергал дверь кладовки, убедился, что она заперта, и неторопливо поднялся по неподвижному эскалатору на второй этаж.

Едва его шаги затихли в полутемном коридоре, щелкнул замок, дверь кладовки открылась, и из нее выскользнул худощавый человек среднего роста в темном спортивном костюме, с рюкзаком за спиной.

Трикотажная маска с прорезями для глаз закрывала его лицо. Впрочем, даже если бы на нем не было маски, лицо этого человека было настолько незапоминающимся, что, увидев его, вы уже через полчаса ни за что бы не узнали, встретив на улице.

Такое свойство было чрезвычайно удобно при той редкой и необычной профессии, которую избрал для себя ночной посетитель офисного центра.

Этот человек был мошенником, широко известным в узких кругах под аристократической кличкой Леня Маркиз.

Леня огляделся по сторонам, увидел глазок камеры, просматривающей коридор первого этажа, подобрался к ней, оставаясь в мертвой зоне, встал на цыпочки и подключил к камере маленькое хитрое устройство, которое ему дала знакомая девушка, прекрасно разбирающаяся в компьютерах и прочей электронике.

Теперь камера передавала на монитор в каморке дежурного одно и то же изображение – изображение пустого безлюдного коридора.

Обеспечив таким образом тылы, Леня Маркиз спокойно пошел по коридору.

Пройдя мимо полутора десятков одинаковых дверей, он остановился перед дверью, на которой был номер 113, прислушался и достал из своего рюкзака небольшой инструмент из хромированного металла. Вставив наконечник этого инструмента в замочную скважину, Леня осторожно повернул его по часовой стрелке. Замок мягко щелкнул, и дверь открылась.

При виде того, как легко Леня открыл замок, можно задаться мыслью, зачем вообще существуют замки. Ответ на этот вопрос прост: замки нужны, чтобы не вводить в искушение случайных людей, непрофессионалов. Профессионал откроет любой замок, для него это всего лишь вопрос времени.

Открыв дверь, Леня проскользнул в темное помещение и беззвучно закрыл ее за собой.

Первая комната была приемной. Леня пересек ее, без проблем открыл вторую дверь и вошел в кабинет.

Постояв несколько секунд на пороге и дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте, Леня достал из того же рюкзака маленький фонарик, включил его и зажал в зубах, чтобы освободить руки. Посветив узким лучом фонарика в разные стороны, он разглядел девственно чистый письменный стол, еще один стол – с компьютером и телефоном, шкаф с закрытыми дверцами и стеллаж, на полках которого стояли аккуратные пластиковые папки.

На стене рядом со стеллажом висела картина – букет полевых цветов в глиняном кувшине.

– А о и оа! – промычал Леня, внимательно оглядев эту картину.

Если бы у него в зубах не было фонарика, эти странные звуки прозвучали бы более осмысленно:

– А вот и она!

Леня подошел к стене, снял картину с гвоздя – и увидел, что не ошибся.

Под картиной была спрятана дверца сейфа.

Леня потер руки, снял со спины рюкзак и достал из него обычный медицинский стетоскоп – нехитрый прибор, при помощи которого врачи старой школы до сих пор прослушивают легкие пациентов, приговаривая: «Дышите – не дышите!»

Этим же прибором Леня прослушивал сейфы, которые собирался открыть в отсутствие хозяев.

Впрочем, Леня Маркиз был не чужд технического прогресса, шел в ногу со временем, и у него в рюкзаке было много хитрых приборов и устройств, облегчающих работу взломщика. Однако сейф, с которым он столкнулся в этом офисе, был несложный, старого образца, и просто напрашивался на проверенные способы работы.

Леня надел наушники стетоскопа, отчего стал немного похож на доброго доктора Айболита из детской книжки с иллюстрациями художника Конашевича, и приступил к работе.

Он осторожно поворачивал наборный диск сейфа, вслушиваясь в раздающиеся внутри щелчки. Еще несколько осторожных движений – и сейф распахнулся.

– Что и требовалось доказать! – проговорил Леня и осветил внутренность сейфа…

Внутри не было ничего интересного – ни толстых пачек денег, ни замшевых мешочков с драгоценными камнями, ни важных документов, от которых зависели судьбы человечества. Не было и того, ради чего Леня разработал всю эту операцию.

Вместо этого там была коробка конфет.

Самые обычные шоколадные конфеты-ассорти, с цветами и яркой надписью «Поздравляем!» на крышке.

Очень своевременная и актуальная надпись.

И в это самое время в комнате вспыхнул свет и раздался крайне неприятный мужской голос:

– Ку-ку!

Леня не вздрогнул, не дернулся, не уронил стетоскоп. Как всякий настоящий профессионал, он умел держать удар и сохранять лицо в самой неприятной ситуации.

Медленно повернувшись, он увидел возле двери плотного, гладко выбритого господина в хорошо сшитом костюме. В руках у этого господина был большой пистолет, ствол которого смотрел на Леню своим черным зрачком.

– Картина называется «Не ждали», – насмешливо проговорил этот незнакомец. – То есть это вы не ждали, я-то как раз ждал! Я не сомневался, что госпожа Коноплева кого-нибудь подошлет.

– Коноплева? – переспросил Леня. – Кто такая Коноплева? Первый раз слышу эту фамилию!

– Ну-ну! Первый раз… не смешите мои тапочки. Это ведь она вас подослала. Ну ладно, этот раунд остался за мной. Кстати, если увидите ее – передайте, что она мыслит банально. Или это вы мыслите банально? Короче, того, что вы ищете, в сейфе нет. Впрочем, увидите вы ее не скоро… лет через пять, или сколько вам дадут…

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Ну да, конечно! Не знаете! Просто гуляли по коридору, увидели запертую дверь и решили заглянуть.

– Именно так все и было! – невозмутимо ответил Леня. – Я, знаете ли, собираюсь открыть свою собственную фирму и интересуюсь офисным дизайном. Кстати, дизайн вашего офиса мне понравился – люблю лаконичную эстетику.

– Ну что ж, с нервами у вас полный порядок. Но это вам не поможет – сейчас я вызову полицию, а там люди суровые, тонких шуток не понимают, юмор у них исключительно черный.

Незнакомец снял с телефона трубку, набрал номер и проговорил:

– Это Сапунов, директор фирмы «Астор». В мой офис проник вор. Я его задержал. Пришлите кого-нибудь. Офисный центр «Дублон», офис номер сто тринадцать!

Положив трубку, он снова взглянул на Леню:

– И много вам пообещала госпожа Коноплева?

– Первый раз слышу…

– Ну-ну, повторяетесь! Мне просто интересно, как дешево вы цените свою свободу. Я ведь уже сказал – вас ведь закроют самое меньшее лет на пять…

В это время возле входа в офисный центр остановилась машина с надписью «Полиция» на борту и включенным проблесковым маячком. Из машины вышли двое – высокий молодой парень с розовыми оттопыренными ушами и мужчина постарше, невысокого роста, с подвижным выразительным лицом и внимательным взглядом. Полицейская форма сидела на нем плохо, как будто с чужого плеча.

Высокий парень нажал на кнопку рядом с дверью.

Прошло две или три минуты, и по другую сторону прозрачной двери появился плотный краснолицый дядька лет пятидесяти с хвостиком, в черном форменном комбинезоне с характерной выправкой бывшего военного – охранник центра Михаил Афанасьевич.

– Открывай, дед! – крикнул высокий парень. – Полиция!

– Да что случилось-то? – озабоченно проговорил Михаил Афанасьевич, открывая дверь, и запоздало добавил: – Документы!

– Старший лейтенант Ухорылов! – ответил парень и продемонстрировал охраннику новенькое служебное удостоверение. – Спишь на посту?

– Это как же спишь? Это почему же спишь? – забеспокоился Михаил Афанасьевич. – Я на посту никогда не сплю, не имею такой привычки! У меня все под контролем!

– Ага, под контролем! К нам, между прочим, поступил сигнал, что в твоем центре имеет место факт ограбления. Точнее – попытки ограбления. Так что не тяни время – нас там грабитель дожидается.

– Как ограбление? Почему ограбление? – взволновался охранник. – Быть такого не может!

– Ты время зря не теряй! Лучше скажи, где у тебя сто тринадцатый офис?

– Сто тринадцатый? Да это же вон там, справа по коридору! А от кого же вам сигнал поступил?

Ухорылов не удостоил его ответом и вместе со своим напарником устремился к месту преступления.

В офисе номер сто тринадцать все было по-прежнему – плотный господин с пистолетом сидел на краешке стола, покачивая ногой, незадачливый грабитель со скучающим видом стоял, прислонившись к стенке рядом с сейфом, и скользил взглядом по офису, видимо, изучая его лаконичный дизайн.

– Полиция! – громко объявил Ухорылов. – Что тут у нас? Кто грабитель? Кто потерпевший?

– Ну, я не то чтобы потерпевший, – насмешливо проговорил господин с пистолетом, – но это я вас вызвал. Я – владелец фирмы, расположенной в этом помещении… и я успел вовремя предотвратить преступление и могу передать вам этого неудачливого взломщика.

– Эт-то хорошо! А документы у вас имеются?

– А как же! – господин протянул полицейскому паспорт.

– Эт-то хорошо! – повторил Ухорылов, разглядывая документ. – Сапунов Павел Альбертович… значит, вы застали этого гражданина на месте преступления?

– Именно так!

Ухорылов кивнул, подошел к взломщику и защелкнул у него на руках наручники. После чего он снова повернулся к хозяину офиса:

– Павел Альбертович, а разрешение на оружие у вас имеется?

– А как же!

Ухорылов покосился на своего спутника. Тот внимательно смотрел на хозяина офиса, наклонив голову к левому плечу. Почувствовав взгляд Ухорылова, кивнул:

– Имеется, имеется! У господина Сапунова имеются все необходимые документы!

– Эт-то хорошо! – снова повторил Ухорылов. – Значит, ограбление вы предотвратили своими силами? А что-то я не вижу в сейфе никаких ценностей.

– А их в нем и не было, – господин Сапунов ухмыльнулся. – Честно говоря, я ожидал чего-то в таком духе. Так сказать, незваного гостя. И заранее убрал из сейфа все, что представляет ценность. Так что этот господин зря старался.

– Ожидали? – с интересом переспросил Ухорылов. – А почему же вы этого ожидали? У вас были на то какие-то причины?

– Ну, скажем так – у меня было предчувствие.

– Предчу-увствие? – протянул полицейский. – Предчувствие – это не по нашей части. А никаких более веских причин ожидать ограбления у вас не было?

– Не было. – Сапунов едва заметно усмехнулся. – Но, как видите, предчувствия меня не обманули.

– Действительно… ну что ж, будем составлять протокол!

Ухорылов достал из кожаной сумки несколько разлинованных листов и положил их на стол.

– Так… значит, как этот, с позволения сказать, гражданин проник в ваш офис? Входная дверь была заперта?

– Разумеется!

– Значит, он ее взломал?

– Ну, не знаю… взломал, или открыл отмычкой, или сделал копии ключей… какая разница?

– Разница очень большая! – строго проговорил Ухорылов. – Со взломом или без взлома – это две разные статьи. А если он открыл дверь ключом – то это вообще третья.

– Ну, я точно не знаю… вы в этом лучше меня разбираетесь.

– Сейчас мы это проверим. Причем непременно в вашем присутствии. А ты, Лайкин, – Ухорылов повернулся к своему напарнику, – пригляди пока за этим любителем чужой собственности!

Ухорылов встал из-за стола и отправился в приемную. Сапунов последовал за ним, напоследок оглядев кабинет и задержав взгляд на неудачливом грабителе.

Как только Ухорылов с Сапуновым вышли из кабинета, Леня Маркиз переглянулся со вторым полицейским. Тот снова склонил голову к плечу, на мгновение прикрыл глаза и показал пальцем на вентиляционную решетку слева от стола.

Леня одним неуловимым движением избавился от наручников, бесшумными шагами подошел к стене, прислушался к доносящимся из приемной звукам.

Там Ухорылов хорошо поставленным голосом говорил:

– Вы уверены, господин Сапунов, что дверь была заперта?

– Ну, разумеется! – недовольно отвечал ему владелец офиса. – Я лично ее запер сорок минут назад!

– Но на замке нет никаких следов взлома… можете сами убедиться! Это противоречит вашим показаниям!

Леня достал из кармана складной нож с отверткой, быстро вывинтил шурупы, на которых держалась решетка, снял решетку и запустил руку в углубление вентиляции. Пошарив там, он вытащил пластиковый конверт и спрятал его за пазуху.

Леня хотел уже поставить решетку на место, но тут у него возникла еще одна идея. Из приемной все еще доносились голоса Ухорылова и Сапунова. Вернувшись к сейфу, Леня достал из него коробку конфет, положил ее в тайник в стене и только после этого поставил на место решетку и завинтил шурупы.

Вся операция заняла не больше тридцати секунд.

Леня снова надел наручники и встал на прежнее место.

– Ухорылов, ты там скоро? – подал голос второй полицейский.

– Все-все, мы уже закончили! – И Ухорылов с Сапуновым вернулись в кабинет.

– Ну вот, господин Сапунов, теперь подпишите вот здесь, и на этом все!

Сапунов поставил под протоколом свою подпись, и полицейские вывели Маркиза из кабинета.

Троица прошла по коридору, Ухорылов сердечно простился с Михаилом Афанасьевичем, тот запер за ними дверь и вернулся на свой пост.

Маркиз и двое «полицейских» сели в машину и помчались по безлюдному в этот час Малому проспекту.

Доехав до набережной, Ухорылов остановил машину. Леня снял наручники, повернулся к невысокому «полицейскому» и протянул ему конверт:

– Спасибо, Алан Григорьевич! Вот ваш гонорар!

– Всегда рад помочь коллеге! – ответил тот, вышел из машины и пересел в стоявший неподалеку джип.

– Он вообще кто? – спросил «старший лейтенант Ухорылов», проводив взглядом своего недавнего напарника.

– Большой ученый! – уважительно проговорил Маркиз. – Специалист по языку тела.

– По какому языку?

– Язык тела, Ухо, – это те незначительные, незаметные со стороны движения лицевых и прочих мышц, по которым можно определить мысли и чувства человека, которые этот человек хочет скрыть. Вот тебе самый простой пример: ты у женщины в гостях ешь что-то, что тебе не очень нравится.

– Рыбу в томате! – выпалил собеседник Маркиза.

– Ну, допустим, рыбу. Тебя хозяйка спрашивает – понравилось? Тебе неудобно сказать ей правду, и ты отвечаешь – очень понравилось! Но при этом у тебя уголки губ опускаются, а брови поднимаются, показывая твое настоящее отношение к этой рыбе. Вот такие незаметные движения доктор Лайкин умеет читать, как открытую книгу.

– И какой от этого толк? Ну, не люблю я рыбу в томате! Кому до этого дело? А к той бабе, что рыбу готовит, я больше ни в жизнь не приду!

– До твоих вкусов, допустим, нет дела. А если ты спрашиваешь человека, который оставляет у тебя машину для ремонта, не числится ли она в угоне, тот тебе отвечает – все в норме, но сам при этом врет, ты бы хотел знать правду?

– А, ну это да…

– Или заключаешь с кем-то договор, вкладывая в него большие деньги, и хочешь знать, не обманывает ли тебя партнер… или, скажем, в покер играешь, и твой противник блефует…

– Даже так?

– Именно!

– А в нашем случае чем он тебе помог?

– А он следил за Сапуновым, и когда ты сказал, что в сейфе нет никаких ценностей, считал его мимику и перехватил взгляд, который тот бросил на вентиляционную решетку…

– Ценное качество!

– Еще бы! Ну что, мы так и будем здесь стоять?

– Домой? – спросил «старший лейтенант».

– Домой, Ухо! И спасибо тебе!

Необычную кличку Ухо носил старинный приятель Лени Маркиза, часто помогавший ему в необычной Лёниной работе.

Чему он был обязан своей кличкой, история умалчивает – то ли оттопыренным розовым ушам, то ли удивительной способности на слух определить любую неисправность автомобильного двигателя.

Вообще, Ухо был большим специалистом по любым средствам передвижения – от детского велосипеда до мощного мотоцикла, от инвалидной коляски до бронированного лимузина. Конечно, разбирался он также в моторных лодках и катерах, в тракторах и снегоходах, при необходимости мог управиться даже с вертолетом, но главной его любовью были, конечно, автомобили.

Ухо мог в считаные минуты определить любую неисправность и очень быстро ее устранить. Также он мог достать любую машину, какая могла понадобиться Маркизу для выполнения операции. Как он это делал – история умалчивает, но ему случалось раздобыть и машину «скорой помощи», и инкассаторский броневик, и лимузин с дипломатическими номерами. Ну и полицейскую машину с маячком, как сегодня.

Оставшись один в своем офисе, господин Сапунов удовлетворенно улыбнулся и достал из шкафа бутылку своего любимого коньяка. Налил себе рюмку, чокнулся с собственным отражением в окне и проговорил:

– За меня! За мою предусмотрительность! За мое чутье! Как вовремя я устроил эту засаду!

Он выпил коньяк, предварительно покатав его во рту и насладившись бархатным ароматом. Захотелось закусить, и Сапунов вспомнил о конфетах в сейфе.

Он открыл сейф, заглянул внутрь…

Коробки на месте не было.

– Черт, куда же она делась… – пробормотал Сапунов, наморщив лоб.

Вдруг в его душу закралось страшное подозрение.

Он закрыл сейф, подошел к вентиляционной решетке, осторожно вывинтил шурупы маленькой отверточкой, снял решетку, запустил руку в тайник…

И издал волчий вой: вместо заветного конверта в тайнике лежала та самая коробка конфет, которую он оставил в сейфе для грабителя.

Коробка, на крышке которой поверх букета цветов была выведена надпись: «Поздравляем!» Больше в тайнике ничего не было.

Неделей раньше у Лени Маркиза зазвонил телефон. Телефон был не простой, а тот, по которому с ним связывались исключительно потенциальные заказчики.

Леня Марков, известный в узких кругах под аристократической кличкой Маркиз, имел очень интересную профессию. Леня был мошенником, мошенником экстра-класса, и пускай тот, кто скажет, что это не профессия, прикусит свой язык.

В самом деле, профессия эта если не почетная, то во всяком случае одна из самых древнейших (вы только поймите меня правильно, без ненужных ассоциаций!).

Если в каменном веке среди кроманьонцев находились умельцы, способные впарить соплеменнику шкуру дохлой кошки, утверждая, что это не кто иной, как шанхайский барс, или же в Древнем Риме выдать бурдюк прокисшего виноградного сока за дорогущее и благородное фалернское вино, то профессию мошенника смело можно считать древнейшей.

Леня Маркиз не обманывал простофиль у метро и не вытаскивал последние деньги у неимущих старушек, продавая им лекарства от всех болезней. Леня обдумывал свои операции долго и тщательно, а затем осуществлял их с блеском, освобождая от некоторого количества денег людей далеко не бедных. И то никогда не раздевал их догола, оставлял хоть немного денег – на развод.

В его работе Лёне помогала Лола. То есть она-то считала себя равноправным партнером. Леня иногда думал иначе, но вслух ничего не говорил. С Лолкой вообще было сложно: она обидчива, вспыльчива, может устроить сцену на пустом месте, к тому же ленива и не любит работать. Но Леня ценил ее за другое: за умение перевоплощаться, ведь Лола была по душевной склонности и по профессии актрисой, так что могла сыграть любую роль, от горничной до герцогини.

Как только дело касалось работы, Лола тут же оставляла капризы и становилась послушной и исполнительной.

В общем, компаньоны вполне сносно существовали вместе уже больше трех лет и за это время успели обрасти тремя домашними любимцами.

Первым у Лолы появился Пу И – крошечный песик древней мексиканской породы чихуахуа. Несмотря на небольшие размеры, песик был храбрым и ужасно хулиганистым, Лола избаловала его до невозможности.

Далее, по прошествии некоторого времени, в квартире появился огромный угольно-черный кот, которого Леня назвал Аскольдом в честь своего старого друга и учителя.

И уж потом, одной морозной зимой в неосмотрительно открытую Лолой форточку влетел большой разноцветный попугай, который, очевидно, сбежал от прежних хозяев. Несмотря на вывешенные Лолой объявления, никто попугая не хватился. А может, прежние хозяева не хотели брать его назад. И то сказать, у попугая были отвратительные манеры. Он был говорящий, но иногда Лола, слушая его нецензурные выражения, мечтала, чтобы попугай говорить разучился.

Так или иначе, попугая назвали Перришоном и приняли в дружную семью. Попугай пытался поначалу стать главным, но не вышло. Кот Аскольд живо и наглядно объяснил ему, как должен вести себя новенький в коллективе, и песика защитил. Потом звери подружились и хулиганили вместе.

Леня Маркиз был хорошо известен в специфических кругах, и оказалось, что он очень востребован. Некоторым людям до зарезу нужен был ловкий неболтливый человек, способный без шума и привлечения компетентных органов вернуть украденное или же пригласить известного человека на встречу, так чтобы об этом не пронюхали вездесущие журналисты.

Маркиз был неглуп, ловок и обладал еще многими ценными и необходимыми качествами, поскольку закончил в свое время цирковое училище и работал несколько лет в цирке фокусником, освоив смежные профессии.

Итак, Леня стал брать заказы, но только от проверенных людей, то есть по рекомендации. Было у него несколько знакомых, которым он доверял, и вот эти-то люди и поставляли ему клиентов. Сбои такая система давала очень редко.

На этот раз телефон зазвонил рано утром, когда Леня только собирался вставать. Кот Аскольд, сладко спавший рядом, приоткрыл один глаз и неодобрительно посмотрел на хозяина.

– Извини, Аскольдик, дело есть дело! – Леня пожал плечами и потянулся к трубке.

Услышав женский голос, Леня понял, что дама ему звонит серьезная. Голос был низкий, чуть хрипловатый, но без всякой сексуальности, куда там. Сразу же чувствовалось, что женщина с таким голосом привыкла отдавать приказы, причем приказы эти выполнялись ее подчиненными неукоснительно.

Будь на месте Маркиза Лола, она бы тотчас определила возраст женщины и ее статус, замужем ли, а если нет, то давно ли развелась, есть ли дети и сколько, где родилась и давно ли оттуда приехала. Лола прекрасно умела разбираться в голосах, Леня же только понял, что звонит ему бизнес-леди средних лет.

Дама не стала тратить время на приветствия и на пустые слова типа «Как поживаете?», она сразу же взяла быка за рога.

– Ваш телефон дал мне адвокат Левако.

– Угу, – сказал Леня.

С Ильей Ароновичем Левако его связывали долгие прочные отношения. Старый адвокат был умным, хитрым и опытным, он консультировал криминальных личностей и целые криминальные группировки и успешно пережил лихие девяностые, а потом и все остальные не менее трудные годы. Никто его не подставил, никто не взорвал в машине и не расстрелял на улице. Илья Аронович всем был нужен. Леня Левако доверял.

– Слушаю вас! – сказал он в трубку гораздо любезней.

Дама представилась Татьяной Ивановной Коноплевой и сказала, что у нее к Лёне важное дело.

– Мы могли бы встретиться прямо сейчас?

– Сейчас? – Леня несколько растерялся. – Но сейчас еще рано, всего восемь часов.

– Я встаю в шесть! – ответила дама, и Леня готов был поверить, что она не преувеличивает и не выпендривается, и правда встает в шесть утра и принимается за работу.

– Хорошо, буду через полчаса в ресторане «Пьеро», – Леня решил разговаривать в такой же деловой лаконичной манере, как и госпожа Коноплева.

Итальянский ресторан находился в пятнадцати минутах ходьбы от его дома. Назначать встречу так близко к дому было нарушением правил, которые Леня сам установил. Поступая так, он не руководствовался расхожей фразой, что на то, мол, и правила, чтобы их нарушать, просто до ресторана можно было дойти пешком, а это значит, что не нужно добывать машину.

Леня никогда не ездил на встречу на своей машине, чтобы нельзя было его вычислить.

Через пятнадцать минут он был готов – чисто выбрит, одет дорого, но неброско. В квартире было тихо, никто не мешал ему собираться. Кот вольготно развалился на кровати и не собирался вставать, попугай спал в клетке, которую Лола завесила платком, поскольку вечером Перришон надоел ей своим хамством.

Когда Леня надевал ботинки, открылась дверь Лолиной спальни, и в прихожую выполз Пу И. Он радостно поскакал к Лёне в надежде, что его возьмут на прогулку, но Леня покачал головой:

– Извини, дорогой, сегодня не получится, я иду по делу.

Пу И негодующе гавкнул – какое может быть дело в такую рань? Маркиз только с сожалением развел руками, и тут выглянула заспанная Лола.

– Что вы расшумелись? А куда это ты намылился с утра пораньше? – Теперь она смотрела уже совсем не сонными глазами.

– По делу, – коротко ответил Маркиз и подумал вдруг, что как хорошо было бы, если бы Лолка пошла с ним в тот самый ресторан, села бы чуть в стороне и просканировала эту самую Татьяну Ивановну Коноплеву. Если уж по голосу женщины она умеет многое узнать, то, поглядев на нее воочию, вообще все расскажет.

Подумав так, Маркиз тут же опомнился. Что это с ним? Он всегда сам встречался с клиентом и решал, стоит или нет браться за дело. И предварительную работу проводил сам. И все же неплохо было бы… Но Маркиз тут же представил, что Лола ответит на его предложение.

Сначала она выкатит глаза, потом спросит, как он посмел предложить ей тащиться куда-то в такую рань. И если все же усовестится и согласится, то потратит не меньше часа на сборы. Когда нужно, Лолка умеет собраться минут за двадцать, но сегодня явно не тот случай. Так что придется уж своими силами обойтись, но как-то ему некомфортно.

– Леня, не ходи туда! – вдруг сказала Лола. – Не надо тебе с этим делом связываться.

Упрямство тут же подняло голову.

– Если бы я тебя слушал, то мы вообще бы без работы сидели, с голоду померли бы, – буркнул Леня и вышел. Хотел хлопнуть дверью, но вовремя опомнился – соседи-то при чем?

Время поджимало, опаздывать на встречу нельзя, так что Маркиз наддал ходу. От быстрой ходьбы все опасения незаметно улетучились, и Леня подошел к ресторану «Пьеро» в самом деловом и приподнятом настроении.

Мадам Коноплеву он узнал сразу. В ресторане по утреннему времени народу было немного – мужчина средних лет в приличном костюме пил кофе, разложив на столе какие-то бумаги, еще один, по виду приезжий, флиртовал с официанткой. Понятно, делать нечего до того, как офисы откроются.

Девица в темных очках пила томатный сок – ну, эта после бурной ночи в себя приходит.

Леня быстро окинул взглядом зал. Его уже ждали. Женщина сидела одна за дальним столиком – ясно, сама выбрала уединенное место, чтобы не мешали поговорить.

По виду совершеннейшая бизнес-леди, причем не напоказ, а на самом деле. Костюм дорогой, но не слишком ей идет, видно, что выбирала в спешке, примерила, вроде ничего, ну и сойдет, некогда ей перед зеркалом крутиться. С туфлями то же самое – лишь бы удобно было. Стрижка в дорогом салоне, но короткая, опять-таки чтобы каждое утро с укладкой не заморачиваться.

Зачем Лолка, если Маркиз и сам все видит. Ходит женщина к косметологу только когда уж совсем припрет, чтобы выглядеть прилично, потому что если, к примеру, брови как у скотч-терьера, то это для бизнеса плохо.

– Доброе утро! – сказал Маркиз, подходя. – Я вас сразу узнал! Вы мне звонили?

– Звонила, я вас тоже сразу узнала, – сухо сказала Коноплева.

Тотчас подскочила официантка. Леня хотел ограничиться кофе, но его визави заказала пасту, сказав, что не хочет терять время.

В другое время Леня долго советовался бы с официанткой начет завтрака, теперь же просто ткнул пальцем в омлет, сказав, чтобы кофе принесли пораньше. И только было хотел сказать свое обычное «слушаю вас», как Татьяна Ивановна начала сама.

– Мне очень нужно, чтобы вы достали для меня одну вещь, – сказала она.

– Какую вещь?

Она чуть заметно поморщилась, но продолжала:

– У меня украли важный для меня документ, мне нужно его вернуть, в противном случае у меня будут большие неприятности.

– В бизнесе? – уточнил Леня.

Она посмотрела удивленно – а где же еще? – из чего Маркиз сделал вывод, что больше ниоткуда она неприятностей не ждет. Нет у нее ни непутевого мужа, который, к примеру, проигрался в пух и прах, нет также сына, который попал в плохую компанию и начал курить травку и колоться, нет также дочки, которую соблазнил шустрый провинциал, и теперь эта дурочка забеременела, а у него ни кола ни двора, только куча бедных родственников в каком-нибудь Задрипанске. Нет бабушки в маразме, которая пустила в квартиру мошенников, и они вынесли все, вплоть до мебели.

Ничего этого у мадам Коноплевой нет. А есть только бизнес, им она и уязвима.

– Так, давайте сразу договоримся, – твердо сказал Маркиз, – если я возьмусь за вашу работу, мне нужно знать все. Желательно в мельчайших подробностях.

Она подняла голову и насупила брови.

«На своих подчиненных можешь так смотреть, голубушка, а я пока что на тебя не работаю», – Леня ответил ей твердым взглядом.

Мадам Коноплева, несомненно, была неглупа и разбиралась в людях. Так, она поняла по Лёниному взгляду, что с ним нужно играть в открытую, и мигом перестроилась.

– Ладно, тогда я начну с самого сначала. Много лет назад я была замужем.

«С чем вас и поздравляю», – хотел сказать Леня, но, разумеется, удержался. Кроме того, по выражению лица Татьяны Ивановны было сразу ясно, что замужество никаких хороших воспоминаний в ее душе не оставило.

– Брак был недолгий и несчастливый, – она сказала это без горечи, – я была молода и неопытна, муж оказался человеком несерьезным, пил, гулял и однажды ограбил с приятелями крошечный магазинчик и попал на зону. Они тяжело ранили сторожа, так что срок мужу дали приличный, семь лет. Брак наш к тому времени развалился, мы жили врозь, он оттого и связался с компанией совершеннейших маргиналов…

В общем, я решила, что это судьба, и собралась подавать на развод. Однако все же попыталась мужу помочь. Тогда я работала на бензоколонке, жила на зарплату, денег было в обрез, адвокаты, сами понимаете, стоят дорого.

При единственном нашем свидании он дал мне доверенность на продажу дома, который достался ему от тетки. Теткин муж в свое время работал дорожным мастером, а когда провели шоссе, дом оказался у самой дороги. После смерти тетки там пару лет никто не жил. Муж пытался дом продать, но покупателей не находилось – кому охота вместо свежего воздуха дышать бензиновым выхлопом с дороги. Опять же шум днем и ночью…

– Понимаю, – кивнул Леня.

Принесли заказ: Лёне – пышный омлет с грибами и ветчиной, его визави – гору спагетти с мясным соусом.

– Что толку, что он дал мне доверенность? – Татьяна Ивановна деловито наматывала спагетти на вилку. – Все равно дом никто не покупал, а время поджимало. Я отдала адвокату все, что у меня было отложено на черный день, он, конечно, что-то сделал, в результате срок скостили до пяти лет, после чего я решила, что с меня хватит.

Как я уже сказала, я работала на бензоколонке, и однажды хозяин заронил мне мысль насчет того теткиного дома – дескать, отличное место для заправки. Не буду вас грузить подробностями, как я поднимала бизнес, это было трудно, но к данному делу не относится.

– Верю, – кивнул Леня.

– В общем, через пять лет явился муж. Больной и несчастный. С огромными претензиями ко мне. Я, дескать, его бросила и так далее. Ну, муж к тому времени уже был бывший, я давно оформила развод, о чем ему и сообщила. Тогда он сменил тактику и стал жаловаться на несправедливую жизнь. Как будто это жизнь заставила его грабить тот треклятый магазин. Ну, я не стала его слушать, тогда он напомнил про теткин дом, на месте которого теперь находилась заправка. И я выплатила ему деньги за дом, причем гораздо большую сумму, чем та, за которую в свое время можно было дом продать. Раз в десять.

«Ого! – подумал Леня. – Тетка и правда не промах, видно, прилично раскрутилась за пять лет, и это при том, что начинала с полного нуля и никто за ней не стоял. Да еще заправки вообще трудный и криминальный бизнес… Да, тетка непростая, что и говорить. Нужно держать с ней ухо востро».

– Муж вполне удовлетворился полученной суммой, дал мне расписку, что не имеет претензий, на том мы и расстались, – продолжала Татьяна Ивановна, прожевав очередную порцию спагетти. – С тех пор мы больше не виделись. Через пару лет я узнала, что он деньги не то потратил, не то дал кому-то в долг, короче, они быстро у него кончились, и он скатился на самое дно. Этот урод не нашел ничего умнее, чем прийти ко мне и бить на жалость. Ну уж нет, такой номер у него не прошел.

– Верю, – вставил Маркиз просто так, для разговора.

Татьяна Ивановна посмотрела на него с подозрением, но Леня умел делать непроницаемое лицо.

– Потом я узнала, что бывший муж умер, какая-то там не то соседка, не то его сожительница приходила просить денег на похороны. Я распорядилась, чтобы все было сделано как положено.

Странно, Леня готов был поклясться, что она ни копейки не дала. И не потому, что денег жалко, а из принципа.

– Прошло еще какое-то время, и ко мне явился адвокат. – Татьяна Ивановна отставила пустую тарелку, а Леня еще только приступал к омлету. – Во всяком случае, он так представился. И показал бумаги, что он – представитель наследницы моего мужа. Бывшего и покойного. Дочери от его первого брака. Документы выглядели подлинными – то есть свидетельство о браке и свидетельство о рождении. Коноплева Елена Михайловна, отец – Коноплев Михаил Викторович и… не помню имени матери.

«Врет, – понял Маркиз, – не такая это женщина, чтобы забыть такую важную деталь. Просто разозлилась очень, что ее провели. Что ж, это понять можно».

– Насколько я понял, вы в свое время понятия не имели, что ваш бывший был до вас женат, да еще и дочку заимел, да? – осторожно спросил он.

– Естественно, он потерял паспорт, а в новом не было отметки о разводе, и никаких алиментов он не платил. – Татьяна Ивановна пожала плечами и приняла от официантки чашку кофе.

Кофе пила она черный и без сахара. И вовсе не потому, что стремилась сохранить фигуру, просто ей так нравилось.

– Претензии девицы сводились к тому самому теткиному дому, с которого я начинала свой бизнес. Были документ о собственности и завещание. Этот алкаш оставил доченьке завещание на дом, который ему давно уже не принадлежал, очевидно, он к тому времени вообще уже ничего не соображал.

– Или забыл, – согласился Леня. – И каковы были ваши действия?

– Ну, не скрою, в первый момент мне захотелось выгнать этого адвокатишку вон. Но я взяла себя в руки и внимательно выслушала его. Он сказал, что навел справки и знает, что на том месте, где стоял дом тетки, теперь находится моя заправка. И что на тот момент, когда ее строили, мы с Михаилом еще были женаты, стало быть, ему по закону принадлежит половина. Представляете? Они требовали половину стоимости заправки! Половину!

– Тише, – сказал Леня, оглянувшись, – не нужно шуметь. Понимаю ваше возмущение, но теперь переходите конкретно к моему заданию. Вы хотите, чтобы я выкрал завещание вашего бывшего мужа? Какой в этом смысл?

– За кого вы меня принимаете? – возмутилась Татьяна Ивановна. – За полную безграмотную дуру? Для чего красть завещание, если можно сделать копию? Значит, я сказала, что документы сомнительные и что у меня есть доказательства того, что бывший муж мне продал тот дом и участок. Адвокат же на это ответил, что они обратятся в суд, и предложил уладить дело миром в досудебном порядке. То есть чтобы я заплатила этой девице какие-то деньги.

– Много?

– Сумму он назвал приличную, но не в этом дело! Этак каждый придет и скажет… может, у него еще какой-нибудь наследничек объявится, а я всем платить должна? Но связываться с судами тоже, знаете ли, пойдут разговоры, адвокат еще обещал журналистов привлечь…

– Это для бизнеса плохо, – сочувственно кивнул Леня, – вы же не телезвезда, вам такой пиар не нужен.

Снова Коноплева посмотрела с подозрением, но он снова сделал непроницаемое лицо.

– В общем, я сказала ему, что подумаю, посоветуюсь со своим адвокатом и сообщу ему. А потом тут случился форс-мажор, в общем, я вспомнила о визите этого адвокатишки через неделю или две. И выяснила, что расписка пропала.

– Та самая расписка? – удивился Леня.

– Та самая, в которой бывший муж отказывается от всех претензий, с его подписью.

– Как же так? Пропала из сейфа?

– Я хранила ее дома, потому что это личный документ, и я не предполагала, что она когда-нибудь понадобится, ведь муж-то умер. Но я точно знаю, что не выбросила ее.

– Дома у вас сейф?

– Нет, просто ящик письменного стола закрывается на ключ, и там такая шкатулка… в общем, в ней старые фотографии, еще кое-что. И эта расписка тоже там лежала.

– Вы не могли переложить ее, а потом забыли? – заикнулся было Маркиз, но тут же прикусил язык под чугунным взглядом мадам Коноплевой.

– Я никогда не забываю важные вещи, – ледяным тоном произнесла она.

Помолчали. Леня пытался есть свой завтрак, но омлет остыл и стал резиновым на вкус, а грибы явственно отдавали плесенью. Леня начал уже думать, что Лола была права, когда говорила ему не связываться с этим делом. Впрочем, Лолка всегда так говорит, ей просто работать не хочется.

– Буквально на следующий день мне позвонили. И мужской голос сообщил, что готов вернуть мне расписку за приличное, очень приличное вознаграждение. И назвал сумму гораздо меньше той, что называл адвокат. Он сказал, что не хочет никого затруднять и что мне гораздо выгоднее будет выкупить расписку. Если же я не заплачу ему денег в трехдневный срок, он передаст расписку наследнице моего мужа. Бывшего.

Я только рассмеялась – судя по всему, девица – нищета полная, ей денег взять негде, удивительно, как на адвоката деньги нашлись. Вот поэтому, сказал голос, он и обращается сначала ко мне, не зря говорят, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Я успела выторговать только еще два дня сроку. Этот разговор произошел позавчера, значит, у вас осталось три дня. Беретесь?

– Так, – Маркиз поморщился и отодвинул тарелку с отвратительно выглядевшим омлетом, – у вас нет никаких мыслей по поводу личности шантажиста? Это не может быть тот самый адвокат, представитель наследницы?

– Я наводила справки – адвокат, конечно, средней руки, никаких громких дел, но все же член коллегии, ему невыгодно рисковать своим положением и профессиональной репутацией. Хотя все может быть… решил кинуть девицу и срубить деньжат по-легкому. Но я думаю, что это не то. Понимаете, в разговоре с ним я не упоминала слово «расписка». И вряд ли мой бывший о ней мог рассказать доченьке, он просто забыл. Помирал-то от алкоголизма, себя не помнил, никого не узнавал.

– Тогда другой вопрос: кто мог ее украсть? Кто у вас дома бывал?

– Никто, кроме уборщицы, – вздохнула Татьяна Ивановна, – я уж сама сообразила, кроме нее – больше некому. Наняла ее через агентство, работала она у меня несколько месяцев, уволилась три дня назад. Сказала, что сестра заболела в Урюпинске, едет к ней.

– В Урюпинске? – Леня поднял брови.

– Хотя нет, кажется, она не из России, я не помню, – отмахнулась Коноплева, – только мне и дел, что в ее родне разбираться. Вот у меня договор, там все паспортные данные есть. А телефон, по которому я с ней раньше связывалась, не отвечает.

– Это понятно, – согласился Леня. – Ну что ж, господин Левако говорил вам про мои гонорары?

– Ознакомил вкратце, – вздохнула Коноплева, – я согласна. Только все надо сделать быстро.

– Понял. – Леня убрал договор в карман и ушел, посчитав, что мадам сама оплатит его завтрак. Ужасная гадость этот омлет.

Выйдя из ресторана Леня позвонил своей знакомой хакерше, которая оказывала ему кое-какие услуги по своей части. Они договорились о личной встрече, поскольку по телефону о делах хакерша принципиально не говорила и Лёне очень не советовала.

Дома встретил его только песик, по-прежнему сидевший у двери. Из ванной доносились шум воды и Лолино музыкальное пение.

– Все в том же положении, – вздохнул Леня, прихватил Пу И и вывел его ненадолго. Возвращаясь, они купили пакет булочек в пекарне на углу, а дома застали Лолу, которая задумчиво рассматривала себя в зеркало. Она вытаращилась на булочки.

– Ты же из ресторана только что…

– Ой, не говори! – Леня отвернулся к кофеварке.

Как уже говорилось, Лола прекрасно разбиралась в интонациях голоса, в гримасах и улыбках. А уж своего партнера она изучила вдоль и поперек. Так что как бы Леня ни отворачивался, Лола тут же прочитала по его лицу, что у него новое дело, что дело это непростое и ему непременно понадобится ее, Лолина, помощь.

Лола хотела устроить сцену, долго причитать о том, что он не считается с ней, хотя они равноправные партнеры, что он просто обязан был поставить ее в известность заранее, что вообще ей не нравится это дело, что она чувствует, что тут что-то не так, но неожиданно она передумала.

В самом деле, она каждый раз так говорит. И упорно сопротивляется, а толку все равно нет. Лоле стало скучно.

Она дала песику кусочек орехового пирожного, а попугаю покрошила миндальные крошки с круассана. Кот при виде выпечки презрительно распушил усы, он не ел мучного.

Леня съел все булочки и выпил две большие чашки кофе, после чего пересказал вкратце свой разговор с мадам Коноплевой.

– Выжига! – резюмировала Лола.

– Да нет, просто обидно ей, она бизнес с нуля поднимала, а тут какая-то вертихвостка хочет денег срубить. В общем, так, – он положил перед Лолой договор о найме прислуги, – что ты можешь сказать об этом?

– Ну что, агентство это, «Тетя Салли», – так себе, ничего особенного. Богатые люди туда не обращаются, для них оно недостаточно пафосное. А у «Тети Салли» все попроще. Ни тебе гувернантку – носителя языка они не предоставят, ни экономку. У них только няни, уборщицы и сиделки. Теперь вот, конечно, паспортные данные есть, но адреса нету, какой адрес, когда она из Молдавии приехала?

– Телефон, естественно, не отвечает, я проверял, – вздохнул Леня.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пошла в то агентство и разузнала как можно больше об этой… Софии Сполтяну, так? – спросила Лола, и Маркиз тотчас удивился, с чего это она так быстро согласилась работать.

Только он настроился долго ее уговаривать, убеждать, потом прикрикнуть, потом сделать вид, что ему ничего от нее не нужно и он найдет другую сотрудницу, – и вот пожалуйста, она сразу готова. Даже обидно как-то…

Агентство «Тетя Салли» занимало несколько комнат в довольно затрапезном бизнес-центре.

Бизнес-центр располагался в мрачном солидном здании пятидесятых годов. Судя по архитектуре и тяжелой дубовой двери, прежде в этом здании размещалось какое-то серьезное учреждение или научно-исследовательский институт.

Лола подхватила Пу И на руки, не без труда открыла свободной рукой тяжелую дверь, вошла в холл и огляделась.

Слева от входа, за невысоким деревянным барьером, сидела вахтерша, судя по всему, доставшаяся бизнес-центру в наследство от располагавшегося здесь прежде учреждения. Об этом говорили чувство собственной значимости и желание что-нибудь запретить, написанное на ее лице. Вахтерша быстро вязала на спицах что-то полосатое. Она взглянула на Лолу поверх очков в металлической оправе и строго спросила, не прерывая своего занятия:

– Не торговый агент?

– А что – похожа?! – возмутилась Лола и проговорила, обращаясь к Пу И: – Пуишечка, детка, посмотри на эту тетю! Она совершенно не разбирается в людях… и в собаках! Она думает, что торговые агенты так одеваются и что у них могут быть такие замечательные собаки!

– Положено спрашивать – я и спрашиваю! А если не агент, то куда и по какому поводу?

– В агентство «Тетя Салли». А по какому поводу – это уж вас не кусается… то есть не касается!

– А это и так ясно. Раз в это агентство – значит, домработницу нанимать или сиделку, потому как не наниматься же. Это, значит, на второй этаж и направо.

Лола поднялась на второй этаж и сразу увидела вывеску агентства.

На этой вывеске была изображена уютная улыбчивая тетушка средних лет, вооруженная веником и поварешкой. Над этой идиллической картиной было написано название агентства.

Лола вошла в двери и замерла на пороге.

В первый момент ей показалось, что по ошибке она попала в оранжерею или цветочный магазин.

Вокруг нее на столах, подоконниках и прочих свободных поверхностях стояли горшки и ящики с всевозможными комнатными растениями – простецкой геранью, азалиями, бегониями и петуниями, экзотическими кактусами и орхидеями. На полу стояли большие кадки с монстерами и фикусами, и даже с цветущей юккой.

Пу И тоже пришел в восторг и тявкнул, намекая на то, чтобы Лола спустила его на пол и разрешила порезвиться в этих джунглях.

– Нет, дорогой, нет! – строго проговорила Лола. – Здесь могут быть ядовитые растения, опасные для твоего организма! Красиво у вас! – эти слова были обращены уже не к Пу И, а к женщине лет сорока, которая сидела за ближайшим письменным столом справа от входа. На столе у нее тоже стоял горшок с цветущей гортензией.

– Растения создают уют! – ответила женщина. – Вам готовить или ухаживать?

– Что? – переспросила Лола.

– Вы пришли нанять домработницу или сиделку? – расшифровала служащая свой вопрос.

– А, понятно… – Лола замялась. – Видите ли, вообще-то мне нужна домработница, но…

– Уборка, готовка?

– Уборка… но у меня вот какая ситуация… ко мне уже просится домработница, но я не хочу брать непроверенного человека.

– Это правильно! – одобрила ее решение сотрудница агентства. – Никогда нельзя брать человека с улицы! У нас все кадры проверенные, с рекомендациями… мы вам подберем отличную домработницу, у нас большая база…

– Да я же вам говорю, что домработница ко мне уже просится, она сама меня нашла через знакомых… и она мне как бы нравится, как бы она меня устраивает… самое главное, она нашла общий язык с Пу И, это моя собачка… а Пу И очень хорошо разбирается в людях, он всегда может отличить хорошего человека от плохого…

Сотрудница агентства неодобрительно поджала губы:

– Я вам не советую брать человека с улицы! Вы можете нарваться на большие неприятности! Знаете, какие бывают истории? От непроверенного человека можно всего ожидать!

– Вы меня не поняли! Эта домработница пришла ко мне не с улицы. То есть не совсем с улицы. Она раньше работала у вас, в вашем агентстве, но потом посчитала, что это ей невыгодно – не захотела платить вам процент, и решила связаться со мной напрямую, но меня это не устроило. Я ей так и сказала, что хочу нанять ее через агентство, мне так будет спокойнее, я буду увереннее себя чувствовать…

– Это очень правильно! – одобрила ее собеседница.

– Ну да, так что я хочу сделать все через вас, но для начала хочу навести об этой женщине справки. Были ли ей довольны прежние клиенты, не было ли к ней каких-то претензий, нареканий…

– Это можно. Если она раньше работала у нас, я сейчас посмотрю ее досье… как, вы сказали, ее фамилия?

– Я вам еще не говорила, но вообще ее фамилия Сполтяну. Это, я понимаю, молдавская фамилия.

– Сполтяну, Сполтяну… – Сотрудница открыла компьютерный файл и начала его просматривать. По ходу дела ее лицо приобретало недовольное выражение.

– Вы знаете, – проговорила она наконец с явной неохотой, – насчет этой Сполтяну есть какие-то сомнения. Она действительно какое-то время работала у нашей постоянной клиентки, но потом та отказалась от ее услуг.

– Отказалась? А по какой причине?

– Честно говоря, у меня здесь конкретная причина не указана, но госпожа Леонидова попросила заменить ее на другого человека. Так что, если у вас нет особенных причин нанимать эту Сполтяну, я могу предложить вам другую кандидатуру…

– А все же не могу ли я поговорить с самой вашей клиенткой, с этой… как вы сказали… госпожой Леонидовой? Может быть, вы дадите мне ее телефон?

– Нет, что вы! – Сотрудница агентства пришла в ужас. – Мы никогда не даем телефоны наших клиентов! Вот вам бы понравилось, если бы мы дали ваш телефон постороннему человеку?

– Ну, я же не посторонний человек! Я уже тоже почти ваш клиент. Без пяти минут клиент. Но если вы не хотите пойти мне навстречу, не хотите помочь мне в таком простом деле, придется обойтись без ваших услуг и решить вопрос как-то по-другому. Ты слышал, Пу И? Здесь нам не рады! Придется найти другой способ…

– Ну, если вам этого так хочется… – протянула Лолина собеседница. – Знаете, это правило сферы обслуживания – клиент всегда прав. К счастью, госпожа Леонидова как раз сегодня должна прийти к нам, чтобы продлить свой договор. Если вы подождете полчаса, вы с ней сможете сами поговорить.

– Всего полчаса? – переспросила Лола. – И вы меня хотели отфутболить из-за такой ерунды? Конечно, я подожду. И пока мы с Пу И посмотрим на ваши цветы.

Пу И одобрил такое решение, но снова дал хозяйке понять, что с удовольствием побегал бы сам.

Лола ему это не разрешила, но с песиком на руках обошла все цветущие растения в офисе. Надо сказать, что выглядели они здоровыми и крепкими даже на Лолин придирчивый взгляд.

За этим увлекательным занятием полчаса прошли незаметно. Дверь офиса широко распахнулась, и в комнату вошла ухоженная дама лет пятидесяти.

Не успела она подойти к менеджеру, как Лола бросилась ей навстречу.

– Вы – госпожа Леонидова?

Дама окинула Лолу холодным оценивающим взглядом. Тут на глаза ей попался Пу И, и взгляд заметно потеплел.

– Ну, допустим, это я. А это ваш песик?

– Да, это мое сокровище! Пуишечка, детка, дай тете лапку!

Пу И послушно подал даме лапку, отчего та пришла в неописуемый восторг:

– Какой славный! И какой умный!

– И очень, очень породистый!

– Да, так вы что-то хотели у меня спросить?

– Да, хотела. У вас ведь какое-то время работала женщина по фамилии Сполтяну?

– Ах, эта… – лицо Леонидовой скривилось, как будто она раскусила лимон.

– Я хотела узнать, почему вы ее уволили. Дело в том, что она просится ко мне работать, так вот я не знаю, стоит ли…

– Не берите, не берите ее! – выпалила дама.

– А что – она неряха? Неумеха?

– Нет, это не скажу. В профессиональном плане у меня не было претензий. Она была довольно аккуратна, убирала чисто…

– Тогда в чем же дело?

– Знаете… не в моих правилах говорить то, в чем я не вполне уверена, но все же не советую вам ее нанимать.

– Да в чем же дело? В ее, извиняюсь, моральном облике? Мужиков, что ли, водила?

– Ну, если честно, мне кажется, она воровала. Ничего серьезного, по мелочи, и за руку я ее не ловила, но в доме то и дело пропадали какие-то мелочи и иногда небольшие суммы денег. То пятьсот рублей, то тысяча… вы же понимаете, из-за таких сумм шум поднимать не станешь. Я и заметила-то случайно – помнила, что была в кошельке купюра, остановила такси, а когда нужно было платить – смотрю, а в кошельке пусто! Так неприятно было…

– Я себе представляю! – сочувственно проговорила Лола. – Очень неприятно!

– Да, после этого случая я и стала обращать внимание. Посчитаю деньги – раз, и не хватает…

– Неприятно!

– Это бы еще полбеды. А еще она в моих ящиках рылась. Я стала замечать, что вещи лежат не так, как раньше. Само собой, драгоценности я на виду не держала, только в сейфе и банковской ячейке, но кое-какая бижутерия пропадала. Недорогая, но некоторые вещи жалко, они мне были дороги как память. Я, знаете ли, не люблю скандалы, разговоры на повышенных тонах…

– Как я вас понимаю! Я сама точно такая же! – Лола выразительно закатила глаза.

– Поэтому не стала с ней выяснять отношения, а просто отказалась от ее услуг и наняла в этом агентстве другую женщину. Вот с ней у меня никаких проблем не было. И до сих пор нет.

– Я вам очень признательна! – проговорила Лола, прижав руки к груди. – Теперь я ни за что ее не найму! Вы мне очень помогли! Я вам так обязана!

– Мы, порядочные женщины, должны поддерживать друг друга! – с пафосом произнесла госпожа Леонидова.

– У меня к вам еще только одна просьба, довольно деликатная – не могли бы вы мне дать адрес этой Сполтяну? У вас ведь он, наверное, сохранился?

– Адрес? Дорогая, зачем вам нужен ее адрес? Вы же не собираетесь ее нанимать.

– Не хочу с ней разговаривать. Я, как и вы, не люблю скандалы. А так пошлю ей строгое письмо по почте, чтобы она ко мне больше не обращалась, не беспокоила.

– Ну, если хотите… – Леонидова достала из сумки изящную записную книжку в кожаном переплете и продиктовала Лоле адрес вороватой домработницы.

Леня остановил машину рядом с хрущевской пятиэтажкой, подошел к подъезду. Он отметил веяние времени: на лавочке возле этого подъезда сидели не разговорчивые старушки, а молчаливые подростки, уткнувшиеся в свои смартфоны и планшеты.

Должно быть, родители отчаялись оторвать их от любимых гаджетов и уговорили заниматься любимым делом на улице, чтобы они хотя бы находились на условно свежем воздухе.

На двери подъезда, опять же в духе времени, имелся домофон, но пользы от него не было никакой, потому что дверь была полуоткрыта и заблокирована половинкой кирпича. Леня вошел, поднялся на третий этаж и позвонил.

Звонок раскатился за дверью птичьей трелью. Прошло полминуты, минута – но никто так и не отозвался. Леня понял, что приехал зря, но на всякий случай позвонил еще раз.

На этот раз реакция на его звонок последовала, но не та, которую Маркиз ожидал. Негромко щелкнул замок, и открылась дверь соседней квартиры. На пороге появилась разбитная девица в полурасстегнутом розовом махровом халате, с розовым же полотенцем, обмотанным вокруг головы.

Окинув Леню заинтересованным взглядом из-под бесцветных ресниц, девица сплела ноги, облокотилась о дверной косяк и проговорила томным, скучающим голосом:

– Вы, мужчина, зря звоните. Там нет никого. А вы, мужчина, вообще насчет чего? Насчет квартиру снять?

Леня ответил на этот вопрос уклончивым неопределенным междометием, которое общительная девица посчитала за утвердительный ответ.

– Соседями, значит, будем! – Она потупила взор, поиграла пуговкой халата и продолжила: – Если вы, мужчина, насчет квартиру снять – так я могу Люське позвонить. Которая хозяйка. Она давно жильца ищет, как Соньку выгнала – так и ищет. Вот обрадуется-то, тем более такой мужчина приличный!

– Вы сказали – Соньку она выгнала? Это вы, случайно, не про Софию Сполтяну?

– Ну да, я так и сказала. Выгнала ее Люська, и правильно сделала. А вы, мужчина, откуда Соньку знаете?

– А я как раз ее и ищу.

– Соньку ищете? – Девица расплела ноги, выпрямилась и застегнула халат. Видимо, ее мнение о Лёне изменилось в худшую сторону. – А зачем она вам нужна?

Леня, однако, ответил вопросом на вопрос:

– А давно ее хозяйка выгнала?

– Да уж больше месяца. Как она платить перестала, Люська ей один раз сказала, другой, третий, а потом и выгнала. И правда – сколько можно терпеть? Живешь – так плати, как положено! А все ж таки, мужчина, зачем она вам нужна?

– Деньги она мне должна, – ответил Леня после продолжительной паузы.

– Ну, вы не один такой! – Девица усмехнулась и снова облокотилась о косяк. – Сонька – она такая! Можете со своими деньгами попрощаться! Она и у меня три тыщи заняла. Я тогда ее еще толком не знала, думала – почему не выручить соседку… теперь-то я ее знаю как облупленную! Теперь-то я ей рубля не дам. Да она больше и не попросит. Она второй раз ни у кого не просит. Она теперь, если меня встречает, сразу на другую сторону переходит.

– Так вы ее встречали после того, как она отсюда съехала? Так вы, может, знаете, где она теперь живет?

– Вот уж мне это ни капельки не интересно! – Девица помолчала, затем быстро взглянула на Леню и проговорила прежним томным, мечтательным голосом: – А может, вы чаю выпить хотите? У меня и конфеты есть, и ликер… хороший ликер, сливочный…

– В другой раз – с огромным удовольствием, а сейчас, извините, спешу! – и Леня компенсировал отказ обворожительной улыбкой. – Так, значит, не знаете?

– Где живет – не знаю… – протянула девица обиженным тоном и по-детски оттопырила губу. – Знаю только, где она работает… так точно чаю не хотите?

– Рад бы – но спешу! Так где же она работает? Или вы это только так, для разговора сказали?

– Отчего же для разговора! У меня знакомый, Костик, в одной фирме работает, на Васильевском острове, так вот он сказал, что Сонька к ним в фирму уборщицей пристроилась.

– А что за фирма?

– Обыкновенная фирма… – Девица пожала плечами. – Торгуют чем-то. Или страхуют. Или в этом роде.

– А как называется?

– Как-то хитро… «Кастор»… или «Пастор»… у них офис в новом центре, который на Малом проспекте. Название еще такое смешное… вроде «Дуболом»…

– «Дуболом»? – удивленно переспросил Леня. – Вы ничего не путаете? Может быть, «Дублон»?

– Вот-вот, точно, «Дублон»!

– Ну, спасибо, вы меня очень выручили!

– Так вы, мужчина, точно чаю не хотите? У меня к чаю и печенье есть, и ликер…

– В следующий раз – непременно!

– Это вы только так говорите… – вздохнула девица. – Все так говорят…

Прежде чем войти в бизнес-центр «Дублон», Леня немного поработал над своей внешностью. Он нарисовал на лице строгие волевые складки, навел под глазами глубокие тени, говорящие о долгих бессонных ночах, занятых непрерывной борьбой с нарушениями законодательства, наклеил короткие бачки, надел темный парик с заметной сединой.

Таким образом Леня стал минимум лет на десять старше и утратил большую часть своего мужского обаяния. Затем он вывернул свой пиджак наизнанку.

Пиджак был очень удобный, двухсторонний, причем обе его стороны имели совершенно разный характер.

Внешняя сторона, из мягкой бежевой шерстяной фланели, подходила модному современному мужчине, ценителю хороших вин, дорогих машин и красивых женщин. Каким, собственно, и был Леня Маркиз. Внутренняя же сторона, унылого нежно-крысиного цвета, отдаленно напоминала школьную форму шестидесятых годов прошлого века и подходила стареющему зануде и педанту, какого Леня хотел в данном случае изобразить.

Сменив таким образом свой имидж, Леня вышел из машины и поднялся по ступеням бизнес-центра.

– Куда? – спросил у него дежурный охранник.

– В отдел кадров! – строго ответил Леня голосом, вызывающим ассоциации с обледенелым металлом.

Охранник невольно подтянулся при звуке его голоса и почтительно указал на дверь соответствующего отдела.

Леня направился туда, прямо держа спину и не оглядываясь по сторонам. К охраннику подошла крашеная блондинка, знакомая официантка из местного кафе, и он шепнул ей, чтобы была сегодня осторожна и не обсчитывала клиентов.

– С чего бы это? – фыркнула та.

– Проверка! – ответил охранник голосом осведомленного человека, посвященного в тайны мироздания. – Ревизор недавно пришел. Начал с отдела кадров, а до кого дойдет – кто же его знает. Много я перевидал ревизоров, но такой строгий – первый раз. Видно, в новом вкусе.

Леня вошел в помещение отдела кадров. Здесь работали всего два человека – строгая женщина средних лет и девушка лет двадцати пяти. Первая явно была начальницей, вторая – секретаршей. Еще здесь возила по полу шваброй смуглая женщина в красной косынке.

Леня огляделся по сторонам и решительно проследовал к столу начальницы. Сев по другую сторону ее стола, он положил перед ней раскрытое удостоверение таким жестом, каким опытные картежники кладут на стол козырного туза.

Удостоверение было отлично сработано, ни один специалист не отличил бы его от настоящего.

– Федеральная миграционная служба… – прочитала начальница. – Марченко Лев Рудольфович… и чем же я могу вам быть полезной, Лев Рудольфович?

– Мне нужна информация об одной вашей сотруднице. У нас есть достоверные сведения, что она злостно нарушает миграционное законодательство.

– Не может быть! – Начальница подняла брови. – Мы очень внимательно следим за соблюдением законов! Мы тщательно проверяем все документы! У нас не было ни одного нарушения! Ни одного за многие годы!

– Все когда-то случается первый раз.

– О ком конкретно речь?

Леня достал из кармана записную книжку в строгом черном переплете, полистал ее и прочитал:

– Сполтяну София. Гражданка Республики Молдова.

– Сполтяну, Сполтяну… – повторила начальница, глядя перед собой. – Да, действительно, она у нас работала какое-то время уборщицей, но больше не работает. Уволилась. Так что ваши достоверные сведения устарели.

– Не работает? – разочарованно протянул Леня. – Уволилась? А где же она теперь?

– Вот чего не знаю, того не знаю.

Раздался странный звук. Леня обернулся и увидел, что смуглая уборщица опрокинула ведро и теперь пытается собрать разлившуюся по полу воду.

Леня сухо поблагодарил начальницу, вышел из кабинета и встал в сторонке, за колонной.

Как он и надеялся, долго ждать не пришлось.

Из кабинета незаметно выскользнула смуглая уборщица и припустила в сторону туалета. Леня коршуном бросился наперерез, остановил ее перед самой дверью и уставился пронзительным прокурорским взглядом.

– Чего вам надо? – забормотала женщина, стараясь не встречаться с ним глазами.

– Миграционная карта просрочена? – процедил Леня.

– Я по-русски совсем не понимать… – Женщина испуганно сжалась. – Какая такая карта… ничего не знать…

– Прекрасно вы все понимаете! – отрезал Маркиз. – Впрочем, я вам ничего не сделаю, если вы ответите на несколько моих вопросов. Всего несколько вопросов.

– Каких таких вопросов?..

– Вы знали Софию Сполтяну?

– Не знала я ее… она плохой женщина…

– Так знали или не знали?

– Она плохой женщина, я с такой, как она, не знаюсь. И сейчас она вовсе уехал, домой к себе уехал…

– Почему вы говорите, что она плохая?

– Она плохой, нечестный… я честный, я никогда чужой не брать, а она брать, я слышать…

– Вы видели или слышали?

– Видеть не видела, только слышала, как начальник на нее ругался. Ты, говорил, воровка, я тебя сдать в полиция… тихо так говорить, но сердито, очень сердито.

– И что – сдал он ее в полицию?

– Нет, не сдать… он с ней потом часто говорить и больше уже не ругаться.

– А что за начальник?

– Большой начальник. Как зовут – не знаю, а дверь его вон там, на той сторона…

Уборщица показала на дверь на другой стороне коридора.

На двери стоял номер сто тринадцать, рядом красовалась табличка: «Астор. Все виды страхования».

– Это кое-что, – сказал себе Леня и обернулся, чтобы отпустить смуглую тетку, но той уже и след простыл.

Он поглядел на часы в холле и спохватился, что ему давно уже пора ехать к хакерше, она ждать не любит.

Леня долго поднимался по лестнице на шестой этаж старого дома. Лестница была, как раньше говорили, черная, то есть вход был со двора, этим входом прежде пользовалась прислуга, поэтому лестница была темная и крутая. Всего в доме было пять этажей, а на шестом имелась только одна дверь.

Дверь была новая, железная и, судя по всему, очень прочная. Звонка не было. Леня постучал условным стуком – три длинных, потом два коротких, потом еще два длинных. Глазка на двери тоже не было, зато Леня точно знал, что была скрытая камера. Поэтому он сделал восторженное лицо и проговорил:

– Открой, детка, я пришел к тебе с приветом! Солнце, понимаешь, давно встало, а ты и не заметила…

Тотчас загремели замки, дверь приоткрылась нешироко, и Леня проскользнул в квартиру. Перед ним стояла маленькая худенькая девчонка, с виду совершенный подросток. На девчонке была длинная черная футболка, из-под которой торчали худые кривоватые ноги. Давно не стриженные волосы устали просить шампуня и расчески.

Леня не удивился и не поморщился, он был знаком с хакершей довольно давно, поэтому привык. На самом деле ей было уже к тридцати, и в своей работе ей не было равных.

– Проходи, – буркнула она, не утруждая себя приветствием.

И снова Леня ничуть не удивился, ее манеры были ему хорошо известны.

– Привет, – сказал он и потянул носом воздух, – а где Сима?

В квартире стоял какой-то странный запах. Непосвященному человеку только ясно было, что здесь проживает животное, а разбирающийся человек понял бы, что животное дикое. У хакерши жил хорек по имени Серафим, он заменял ей всех родственников и друзей.

– Ты ко мне по делу пришел или к Симе? – ревниво спросила хакерша.

Как уже говорилось, Леня отлично умел ладить со всеми животными, начиная со слона и заканчивая мышью-малюткой, так что с хорьком они тоже дружили. Услышав шорох позади себя, Леня наклонился и взял на руки пушистого рыжеватого зверька.

– Дружище, как я рад тебя видеть!

Сима дал понять, что он тоже очень рад. Маркиз покосился на его хозяйку и понял, что лирическая часть встречи закончилась. Он осторожно ссадил хорька на спинку кресла с изодранной обивкой и прошел в комнату.

– Ну? – сурово спросила хакерша. – Будем время тянуть или будем работать?

– Значит, Коноплева Елена Михайловна, год рождения не знаю, но молодая.

– Что про нее нужно знать?

– Все, – ответил Леня, – все, что сможешь нарыть.

– Да не вопрос, – усмехнулась хакерша, и пальцы ее с обкусанными ногтями забегали по клавиатуре компьютера. – Ого, Коноплевых с такими именами трое… ага, одна старушка…

– Отец Коноплев Михаил Викторович…

– Так бы сразу и сказал. Вот она, твоя Коноплева, – на экране появилась фотография.

Девушка была самая обычная. Губки бантиком, носик пуговкой, глазки подкрашены довольно неумело.

– Ни рожи ни кожи! – резюмировала хакерша. – Значит, лет ей… двадцать семь, образование среднее, какой-то колледж, замужем не была, квартира однокомнатная на Гражданке… да, райончик тот еще, натуральный бомжатник, два месяца за квартиру не плачено. Кредитная карта Сбербанка, что еще… в каких магазинах одежду покупает, в каких продукты, это тебе надо?

– Да не нужно. А где работает?

– Ага. Вот сейчас нигде не работает, а раньше работала в магазине менеджером.

– Продавцом то есть.

– Ага, магазин закрылся, она работу ищет, резюме свои всюду рассылает. Ага, вот в резюме сказано, что работала она секретаршей в фирме «Астор».

– Что за фирма?

– Страховая фирма. Небольшая, занимает офис в бизнес-центре «Дублон».

– Как? – оживился Леня. – «Дублон» говоришь?

– Тут написано.

– Ух ты! – Леня подбежал к креслу и мимоходом почесал спящего хорька за ухом. Тот, не открывая глаз, попробовал его укусить, но Леня ловко отдернул руку. – Есть связь! Значит, эта Коноплева работала в «Дублоне», и вороватая домработница работала в «Дублоне». Как-то они пересеклись. Опять же, фирма «Астор»! Все сходится, сколько я тебе должен?

– Да ладно, что тут делать-то… – отмахнулась хакерша. – С этим бы и ребенок справился.

– Всякий труд должен быть оплачен, – сказал Маркиз, доставая деньги.

– Ладно, зима близко, Симе нужно усиленное питание, жиры, белки и углеводы…

Маркиз хотел было сказать, что ей и самой не помешало бы усиленное питание, но, разумеется, промолчал. На хамство только нарвешься.

Напоследок он выяснил, что фирма «Астор» небольшая, офис ее занимает всего две комнаты, и директором там Павел Альбертович Сапунов.

– Вот так вот, – сказал Леня, пересказав своей боевой подруге все, что узнал. – Стало быть, девица наняла эту Софию Сполтяну, чтобы она порылась в квартире у Коноплевой, а той только того и нужно, сама же говорила, что тетка вороватая по мелочи. Она нашла расписку, ей заплатили какие-то денежки, она и решила отсидеться – мало ли что. С квартиры съехала, с работы уволилась, может, вообще в родные пенаты подалась.

– Да, но заказчице звонил мужчина, – напомнила Лола. – А я знаю, он со своей секретаршей состоял в неформальных отношениях. Она когда решила все с наследством замутить, то его о помощи попросила. Наверняка он ту уборщицу нанял, сам же говорил, что поймал ее на воровстве, этим и припугнул.

А потом, когда расписка у него оказалась, он решил денег срубить с нашей заказчицы. Потому что как там еще суд обернется, богиня правосудия, как известно, слепая, скорей всего, ничего его любовнице не достанется. У нее-то, конечно, денег нет на адвоката хорошего, а наша такого профи наймет, что он ее от всего отмажет, еще эти ей должны окажутся. Вот Павел Альбертович и решил рыбку в мутной воде половить. Он это звонил, точно он!

– Логично рассуждаешь, – вздохнул Маркиз, – только бездоказательно. Надо бы поточнее.

– Надо значит надо! – согласилась Лола. – Телефон этого «Астора» у тебя есть?

– Найдем!

– Записывай разговор! – шепнула Лола, набирая номер. – Алло, фирма «Астор»? Девушка, соедините меня с вашим директором! По вопросу страховки, разумеется, а что, разве у вас фирма по продаже канцелярских товаров? Или детских игрушек? Или подгузников? Нет, менеджера мне не нужно, у меня будет большой пакет страховок, ну, если директор не хочет со мной говорить, я обращусь в другую фирму. Ага, жду… Павел Альбертович? – теперь голос у Лолы звучал чарующе. – Не могли бы вы лично объяснить мне…

Разумеется, женщине с таким чарующим голосом директор объяснил все, он долго распинался, как выгодно будет Лоле застраховаться в его фирме, так что Маркиз уже заскучал, делал большие глаза и показывал Лоле на часы.

– Ну вот, – сказала она, – записалось?

Теперь пришел черед ее компаньона и боевого соратника звонить по телефону.

– Татьяна Ивановна, дорогая, – заворковал он в трубку, – пока, к сожалению, никаких новостей, но я работаю. Срок еще не вышел, так что вы прослушайте один разговорчик, а потом скажите, знаком ли вам этот голос.

Пока Коноплева слушала разговор, он подмигивал Лоле.

– Ну что, узнали? Не уверены, но похож? Процентов на восемьдесят? Или даже на девяносто? Ну что ж, это очень хорошая цифра. Ладно, всего вам хорошего, успехов всяческих! Свяжусь с вами! Как только – так сразу!

– Ну, Лолка, начинаем операцию! – скомандовал Леня, повесив трубку. – Сегодня ночью!

Все прошло отлично, и теперь Леня ехал домой, в нагрудном кармане у него лежала заветная расписка. А шантажисту Сапунову оставалось только кушать конфеты ассорти из коробки с розами, чтобы подсластить горькое разочарование.

Маркиз позвонил заказчице ровно в шесть утра и застал ее бодрой и полной сил. Не наврала, стало быть, и правда так рано встает. Ну, она ведь деловая женщина. Она предложила встретиться в ее офисе – чего уж теперь-то таиться, а по ресторанам расхаживать ей некогда. И Леня согласился.

Татьяна Ивановна не стала бросаться Лёне на шею и благодарить слезно, да он от нее такого и не ждал, так что предоставил только сжатый устный отчет о проделанной работе.

Однако деньги мадам Коноплева заплатила все целиком и полностью, не торгуясь, и напоследок крепко, по-мужски, пожала ему руку, присовокупив, что с ним было приятно работать.

Леня счел это дежурным комплиментом, идущим не от сердца, и поскорее откланялся.

Едучи домой, Леня осознал, что не испытывает удовлетворения. Странно, казалось бы, операция прошла успешно, без сучка без задоринки, он все рассчитал правильно, не было никаких сбоев, и заказчица честно с ним расплатилась, однако вот не было у него радости от удачно проделанной работы.

Может, это потому, что не было никакой опасности, никакого адреналина, обычная рутина и ему просто скучно. Ой, только не говорить про это Лолке, она станет зудеть и ворчать, примется его воспитывать…

Маркиз сосредоточился на дороге и выбросил пустые мысли из головы.

Лола тоже восприняла окончание операции довольно спокойно, не просила сводить ее в ресторан, чтобы отметить удачное завершение, и даже не приготовила чего-нибудь вкусненького.

Сейчас Лолы вообще не было дома, Леню никто не встретил, даже звери. Песика Лола, как обычно, взяла с собой, попугай по обыкновению сидел на холодильнике и посмотрел равнодушным круглым глазом, кот же дремал на диване и, когда Леня хотел взять его на руки, мигом выпустил когти.

– И ты, Аскольд, – вздохнул Маркиз.

Так прошло два дня, и все это время Леня чувствовал себя не в своей тарелке. Ничего не хотелось делать, даже аппетит пропал. Леня откровенно скучал, бесцельно бродил по квартире, цеплялся к Лоле, накричал на попугая и не поссорился с котом только потому, что Аскольд был кот большого ума и, видя, что хозяин в скверном настроении, старался не попадаться ему на глаза.

На третий день раздался телефонный звонок. Звонили по тому же телефону, по которому связывались с Леней потенциальные заказчики. Звонивший представился Иваном Антоновичем Шапоренко и сослался на мадам Коноплеву.

– Она должна была сказать вам, что я работаю исключительно по рекомендации. – Леня хотел прервать разговор, но мужчина буквально взмолился:

– Леонид, я вас очень прошу, Татьяна так вас хвалила, вы так ей помогли! Мне очень срочно нужна ваша помощь! Это вопрос жизни и смерти!

– Смерти? – насторожился Леня.

– Нет, нет, ничего криминального, просто так говорится! – заторопился мужчина. – Но только вы можете разрулить очень неприятную для меня ситуацию! Ну давайте встретимся, я изложу вам суть проблемы, если не возьметесь, я не обижусь. Мне скрывать нечего, никакого криминала в моей просьбе нет!

– Ну хорошо… – Леня подумал, что новое дело его развлечет, а то уже хоть волком вой. Вчера с Лолкой поругался без всякой причины, сегодня попугаю в сердцах обещал шею свернуть, на Пу И рявкнул. Нет, так жить нельзя.

– Вас не затруднит подъехать к Северному парку, там ресторан есть в глубине, от главной аллеи вправо, – торопился мужчина, – дело в том, что я сейчас временно не могу водить машину, а до парка дойду пешком, я там рядом живу. Понимаете, не хочется брать такси или водителя нанимать… вопрос деликатный…

Это Маркиз понимал, поэтому согласился приехать в Северный парк. Лолы опять не было дома, поэтому никто не прокричал ему вслед, чтобы не связывался с сомнительным делом.

Леня оставил машину у входа в парк и зашагал по ровной гравийной дорожке.

Золотая осень была в полном разгаре, клены полыхали багрянцем с густыми вкраплениями золота. Навстречу Лёне попадались молодые мамы с разноцветными колясками и собачники всех возрастов со своими четвероногими любимцами. В какой-то момент Леня даже пожалел, что не взял с собой Пу И – песик с удовольствием побегал бы по аллеям, шурша осенними листьями, познакомился бы с какой-нибудь симпатичной собачкой…

Но нет, серьезное дело ни в коем случае нельзя смешивать с развлечениями. Пу И слишком приметный, слишком запоминающийся, а Леня при встрече с потенциальными заказчиками старался обставить все так, чтобы его нельзя было запомнить и отследить – мало ли как дело обернется…

За такими размышлениями Леня углубился в парк, приближаясь к ресторану, где у них была назначена встреча.

Вокруг что-то неуловимо изменилось.

Леня огляделся, чтобы понять, что заставило его насторожиться, и понял, что парк обезлюдел. Ни женщин с колясками, ни пожилых людей, трусцой убегающих от инфаркта, ни собачников… странно, только что их было так много… хотя нет, вон идет навстречу женщина с йоркширским терьером на руках.

Вот интересно… всякая нормальная хозяйка выпустила бы своего песика, чтобы он мог побегать, пошуршать листьями…

Всякая нормальная хозяйка – да, но Леня вдруг понял, что эта женщина не похожа на нормальную хозяйку маленькой декоративной собачки. Женщины, которые заводят йорков, чихуахуа, болонок – обычно тщательно ухоженные, хорошо одетые особы, которые любят утром понежиться в постели, выпить чашечку кофе со свежим круассаном. Их не выгонишь утром на прогулку с собачкой. Ему ли этого не знать – Лола характерный пример.

А если уж ради своего любимца такая женщина выйдет утром на прогулку – она непременно тщательно накрасится и оденется, как на загородный прием.

А эта девица выглядела совсем иначе.

Никакого макияжа, худая и подтянутая – но ее стройность приобретена не диетой и упражнениями в зале, а серьезным спортом. Легкая атлетика или многоборье…

Леня мог представить эту женщину на лыжне, на беговой дорожке или даже на борцовском татами, но не в косметическом кабинете или в салоне красоты.

Да, что-то тут не вяжется.

У такой женщины может быть доберман, немецкая овчарка, возможно, маламут – но никак не йоркширский терьер…

Ладно, чего только на свете не бывает, у людей бывают самые разные привязанности и предпочтения.

И еще одна странность была в этой незнакомке.

Погода стояла удивительно теплая для этого времени, а у нее на руках были перчатки. Ну опять же, этому могут быть самые разные объяснения. К примеру, экзема.

Тут женщина с йорком то ли прочла Лёнины мысли, то ли почувствовала беспокойство своего песика, во всяком случае, она спустила его на землю, достала из кармана какую-то короткую палочку и бросила ее на дорожку.

В этом тоже была какая-то странность. Нормальный собачник бросает своему любимцу первую попавшуюся палку, которую подберет тут же на дороге. Вряд ли кто-то станет носить с собой для этой цели специальный спортивный снаряд. Хотя, опять же, чего только на свете не бывает… может быть, эта женщина помешана на гигиене и не хочет, чтобы ее песик брал в зубы какую-нибудь грязную палку. Или, учитывая перчатки у нее на руках, возможно, она сама не хочет прикасаться к предметам сомнительной чистоты.

Йорк подобрал палочку, принес ее хозяйке и застыл в ожидании, склонив голову набок и умильно глядя на нее. Лене эта картина была хорошо знакома – Пу И вел себя так же.

Хозяйка подняла палочку и снова бросила ее.

Палочка упала к Лёниным ногам.

Песик подбежал к Лёне и, вместо того чтобы схватить палочку в зубы, сел перед Леней и умильно уставился на него.

Это было так похоже на поведение Пу И, что Леня улыбнулся и проговорил:

– Теперь ты хочешь, чтобы я ее бросил?

Песик тоненько тявкнул, подтверждая Лёнины слова.

Леня наклонился, поднял палочку, мельком взглянув на нее. Это была, собственно, не палка, а короткий костяной предмет вроде ручки от трости, покрытый резьбой. Ну, игрушка такая у собачки, Пу И тоже выбирает себе игрушки сам, к примеру помпоны от Лолиных тапочек, сколько уже отгрыз…

Леня бросил предмет на дорожку. Песик с радостным визгом помчался вперед, подобрал палочку и отнес хозяйке.

Та подобрала игрушку, сунула ее в карман, затем подхватила йорка на руки и с деловым видом зашагала прочь.

Видимо, время, отпущенное на игру с собакой, вышло.

Леня перехватил умильный взгляд йорка и, подмигнув ему, проговорил:

– Ну все, приятель, хорошенького понемножку!

Обычная женщина в такой ситуации улыбнулась бы в ответ, но хозяйка йорка сохранила на лице мрачную серьезность.

Леня пожал плечами и прошел мимо странной женщины.

Вокруг снова не было ни души. Даже ветер стих, и ни одна ветка на деревьях не шевелилась.

Леня почувствовал странный холодок под ложечкой. Да ладно, что его беспокоит? Все под контролем…

После разговора с потенциальным заказчиком он позвонил мадам Коноплевой, хотел спросить ее про некоего Шапоренко. Телефон долго не отвечал, потом пришла лаконичная эсэмэска: «Важное совещание, перезвоню, как только закончится». Леня написал вопрос про Шапоренко и получил ответ, что да, есть такой, она ему Леню рекомендовала. Так что все правильно.

Впереди между деревьями показался бело-желтый силуэт здания. Наверняка это тот самый ресторан…

Маркиз свернул с главной аллеи на боковую дорожку, вышел на большую поляну. Теперь ему было хорошо видно здание ресторана – желтый особняк с белыми ионическими колоннами и треугольным фронтоном.

Неподалеку от ресторана мужчина в серой куртке с поднятым воротником сгребал опавшие листья. Леня равнодушно скользнул по нему взглядом…

И снова взглянул на него.

Что-то в этом дворнике показалось ему подозрительным.

Крепкий подтянутый мужчина спортивного вида сгребает листья. Работа явно не по его статусу. И вообще, листьев на поляне почти нет – вокруг нее растут сосны, затесались среди них две или три осинки, и те далеко от того места, где работает дворник. Опять же, дворниками в наше время работают исключительно выходцы из Средней Азии, а этот человек совершенно не похож на обычного гастарбайтера – светлые волосы, голубые глаза…

Что-то тут не то…

Леня мысленно одернул себя – похоже, у него уже разыгралась паранойя. Сначала ему показалась странной хозяйка йорка, теперь этот дворник…

Он еще раз огляделся, подошел к ресторану, поднялся на крыльцо, вошел.

Он оказался в небольшом холле. Слева – закуток гардероба, справа – короткий коридорчик, из которого несколько дверей ведут в главный зал ресторана и в отдельные кабинеты.

И снова ни души.

В полупустом гардеробе висит бежевое кашемировое пальто и черный кожаный плащ, но гардеробщик отсутствует.

Ну, допустим, вышел (или вышла) на минутку по неотложному делу – все же живой человек. Но где метрдотель? Почему Леню никто не встречает?

И почему в ресторане так тихо?

Маркиз огляделся, демонстративно откашлялся – но никто не появился.

– Эй, ребята, есть тут кто-нибудь?

Тишина.

Ну ладно, мало ли куда они все разбежались. Живые люди, в конце концов. Он пришел сюда, чтобы встретиться с заказчиком, и не уйдет, не выполнив свой план.

Леня шагнул вправо, в короткий коридор – и тут у него за спиной раздались мягкие, почти неслышные шаги, и неизвестно откуда появился низенький плотный человечек в жилетке без пиджака. У этого человечка было круглое кошачье лицо и кошачьи же усики, глазки его маслено блестели.

– Вы заказывали? – осведомился он, приглаживая усики.

– А что – у вас аншлаг? – насмешливо переспросил Леня. – Что-то непохоже…

Метрдотель состроил на своей кошачьей мордочке обиженное выражение и хотел что-то возразить, но Леня не дал ему перехватить инициативу:

– Меня ждут. Я Леонид.

– Ах, вас ждут! – на кошачьей физиономии расцвела улыбка. – Ах, вы Леонид! Так это вам в кабинет «Карузо»…

– Робинзон Крузо? – переспросил Маркиз.

– Нет, при чем тут Робинзон? – обиделся метрдотель. – У нас все кабинеты носят имена знаменитых певцов. Есть кабинет «Карузо», есть «Шаляпин», есть «Собинов», «Паваротти»…

– Понял, понял! – перебил его Леня. – Оригинальная концепция! И где же этот «Карузо»?

– Вон тот, второй справа! – Кошачья физиономия снова растянулась в улыбку, мэтр ненавязчиво подтолкнул Леню к двери кабинета.

Леня взялся за ручку двери, оглянулся… но странного типа у него за спиной уже не было, вот только что он был, топорщил усы, растягивал губы в улыбке – и вдруг как сквозь землю провалился!

И снова Лёне стало как-то неуютно.

Он на мгновение застыл.

И время вокруг него застыло. Вокруг царила странная, напряженная тишина. Так тихо не бывает в обычном ресторане – там всегда слышны какие-то звуки, звон посуды, голоса гостей, торопливые шаги суетящихся официантов…

Здесь же было тихо, как в склепе.

Нет, тихо, как перед грозой, когда вся природа замерла в ожидании первого грозового удара…

Или – как в последнюю минуту перед сражением, перед тем, как загремят первые выстрелы артподготовки…

Леня быстро огляделся.

Чувство опасности, которое возникло у него еще в парке, еще на подходе к ресторану, росло и крепло.

В первый момент он хотел немедленно развернуться и уйти, но затем подумал, что надо все же войти в кабинет и узнать – ждет ли его заказчик. Ведь если он ждет там, а Леня не придет, послушавшись своих предчувствий и подозрений, на его профессиональную репутацию ляжет несмываемое пятно.

К тому же мадам Коноплева все подтвердила…

В это мгновение где-то в глубине ресторана раздался голос – звучный оперный тенор запел арию «Nessun dorma» из оперы Пуччини «Турандот». Леня не был оперным фанатом, но эту арию запомнил, потому что Лола как-то затащила его на прямую трансляцию из лондонского театра Ковент-Гарден.

Леня знал, что название, вернее, первые слова арии переводятся «никому не спать». И эти итальянские слова заставили его еще больше насторожиться.

Он достал из кармана носовой платок, тщательно обтер дверную ручку, повернул ее, обернув платком, чтобы не оставить своих отпечатков, толкнул дверь и вошел в кабинет, который в этом странном ресторане назывался «Карузо».

Это было небольшое уютное помещение, значительную часть которого занимал камин. Красивый, отделанный резным мрамором камин с кованой решеткой. Еще, конечно, здесь был стол – небольшой, накрытый на две персоны, и накрытый по всем правилам искусства – как говорил покойный друг и учитель Маркиза, в три стекла. Белая крахмальная, тщательно выглаженная скатерть, сверкающие приборы, свернутые корабликом салфетки…

Все было хорошо, все красиво, только один бокал, возле дальнего от двери прибора, лежал на столе опрокинутый.

И за столом не было потенциального заказчика.

Вообще никого не было.

Как же так – назначил ему встречу, очень на этой встрече настаивал, просто умолял, а сам не пришел? Нехорошо…

И отчего же тогда тот странный метрдотель с кошачьей мордой сказал, что его ждут…

Леня застыл, внимательно оглядывая комнату.

Что-то в ней было не так…

Ну, разумеется, помимо отсутствия заказчика.

Леня еще раз просканировал комнату взглядом – сначала поверху, затем пол…

И тут он увидел под столом, за передней ножкой, лакированную женскую туфлю. Точнее, дамский полуботинок – такие сейчас называют лоферами.

Удобная обувь, хотя, на Лёнин взгляд, неженственная. Но для деловой, занятой женщины очень подходящая.

Леня опасливо взглянул на туфлю, словно это была граната с выдернутой чекой, шагнул в сторону, плавными, бесшумными шагами обошел стол…

И снова застыл.

По другую сторону стола на полу лежала женщина. Худощавая, коротко стриженная – чтобы меньше времени тратить на уход за волосами, просто и дорого одетая… Костюм не очень ей идет и не очень хорошо на ней сидит, но…

Все эти незначительные детали Леня отметил машинально, по привычке, потому что сейчас они не имели никакого значения по сравнению с главным. С главным, отчего Лёнино сердце забилось в удвоенном темпе.

Во-первых – Леня понял, кто это. Это была Татьяна Ивановна Коноплева, его прежняя заказчица. В первую секунду Леня не узнал ее из-за непривычного ракурса и нештатной ситуации.

И во-вторых – госпожа Коноплева была мертва.

Глаза ее, пустые и остекленевшие, глядели в потолок с выражением удивления и обиды.

Но если это выражение глаз еще могло оставить какие-то, пусть ничтожные сомнения – никаких сомнений не оставляла рукоятка ножа, торчавшая из ее горла чуть ниже правого уха. И лужа темной крови, которая натекла на пол.

Не очень большая лужа – должно быть, Коноплева умерла быстро, почти мгновенно, сердце ее остановилось и перестало гнать кровь по сосудам…

Леня наклонился, чтобы внимательно разглядеть рану и нож.

И то, что он увидел, заставило его сердце биться еще быстрее. Если, конечно, это возможно.

Дело в том, что он узнал торчащий из раны нож. Точнее, его рукоятку.

Это была та самая резная костяная палочка, которую он подал собачке прогуливавшейся по парку женщины.

Да, не зря та женщина показалась ему подозрительной.

Это была, выражаясь уголовным языком, который Леня не любил, но без которого иногда не мог обойтись, подстава, хорошо продуманная и подготовленная подстава.

На костяной ручке ножа, несомненно, имелись его отпечатки. Ведь он поднял ее, чтобы бросить йорку. Теперь Леня понял, почему та женщина была в перчатках – чтобы не оставить на рукоятке свои отпечатки. Орудие убийства с Лёниными отпечатками будет очень скоро обнаружено, сам он находился на месте преступления… что еще нужно для обвинительного приговора?

Можно было, конечно, вытащить нож и спрятать его или тщательно стереть отпечатки и бросить нож рядом с телом – но это было рискованно: Леню могли задержать с орудием убийства в руках или у него на одежде могли остаться следы крови, которые потом никакими силами не отстираешь…

Времени на раздумья не было.

Леня быстро окинул взглядом комнату, стол…

И увидел посреди стола хромированную подставку с солонкой, перечницей и двумя непременными бутылочками – с оливковым маслом и бальзамическим уксусом.

Он прихватил бутылку с уксусом все тем же носовым платком, наклонил ее над трупом и щедро полил уксусом рукоятку ножа. В комнате сильно и пряно запахло травами.

Уксус растворит тонкий слой жира, оставленный на рукоятке его пальцами, и таким образом уничтожит отпечатки…

Одной проблемой меньше.

Но это, как выяснилось, была не самая большая проблема.

За дверью послышались приближающиеся шаги нескольких человек и приглушенный мурлыкающий голос, несомненно, принадлежащий метрдотелю:

– Здесь он, здесь! Я его только что сюда проводил!

Леня отпрянул от трупа.

Куда бежать? Куда скрыться?

Он отдернул плотную шелковую портьеру, закрывающую окно… и увидел кованую решетку.

Здесь все предусмотрено… тот, кто хотел его подставить, продумал все детали…

Шаги и голоса за дверью стремительно приближались.

Еще один быстрый взгляд.

Дверь и окно отпадают, а больше выхода нет…

Или есть?

Лёнин взгляд остановился на камине.

Чем черт не шутит… во всяком случае, других вариантов он не видит…

Леня перепрыгнул через каминную решетку, встал на нее, просунул голову в дымоход, подтянулся и полез вверх, опираясь руками и ногами в стенки дымохода.

В свое время Леня окончил цирковое училище и несколько лет работал в цирке. Основной его специальностью была престидижитация, или, проще выражаясь, фокусы. Но труппа, в которой он работал, была маленькая, людей вечно не хватало, и Лёне время от времени приходилось совмещать профессии.

Ему случалось работать и жонглером, и акробатом, и даже дрессировщиком. Правда, с крупными хищниками он не имел дела, он дрессировал собачек.

Все эти навыки потом очень пригодились ему в новой, необычной профессии.

Во всяком случае, Леня с тех пор сохранил неплохую физическую подготовку, и вскарабкаться по дымоходу для него не представляло никакого труда.

Когда он поднялся примерно на два метра от устья камина, дверь внизу со скрипом открылась и в комнату вошли несколько человек.

Леня замер, стараясь не издавать ни звука.

– Ну, и где же он? – прозвучал незнакомый женский голос.

– Не понимаю… – ответил метрдотель. – Ничего не понимаю… я его сам сюда проводил… на окне решетка… за коридором я следил, он не мог выйти… да у него и времени не было…

– Мог не мог, но только здесь его нет. А труп есть. Что мы теперь с этим трупом будем делать?

– Нина Петровна, – раздался еще один голос. – Орудие убийства на месте. Там должны быть его отпечатки. Вы же знаете…

– Должны, должны… – проворчала женщина. – Если бы мы его взяли на месте преступления да тут же сняли отпечатки – это одно дело. А так… его отпечатков, скорее всего, нет в базе. Но ты все же оприходуй нож как полагается. И вызывай криминалистов, пускай все здесь обследуют по полной программе…

Дверь снова заскрипела, голоса стихли.

Леня полез дальше, сообразив, что этот подлец метрдотель вызвал полицию заранее, чтобы она успела приехать, как только Леня войдет в кабинет «Карузо».

Вскоре он выбрался через трубу на крышу, осторожно огляделся, перелез на росшее рядом с рестораном дерево, с него, представляя себя Тарзаном, – на другое. Наконец он спустился на землю, отряхнулся и пошел к выходу из парка.

Наверняка он был весь в саже, хотя и обтер лицо носовым платком, поэтому избегал открытых пространств – широких аллей и дорожек, пробирался самыми узкими тропинками или вообще проламывался через кусты.

Наконец Леня добрался до края парка.

Впереди была подъездная дорога, на которой он оставил свою машину. Машина стояла на прежнем месте…

Леня испытал то чувство, какое переживает путник, после трудного и опасного странствия завидев впереди родной дом.

Сейчас он сядет в машину, приведет себя в порядок и уедет как можно дальше от этого злосчастного парка, от всех неприятностей, из которых ему удалось выбраться… включит печку, найдет свою любимую музыкальную радиостанцию…

Но в душе его снова возникло чувство опасности.

Вокруг было слишком тихо, слишком спокойно, слишком безмятежно. Так же, как тогда, когда он подходил к ресторану. В тот раз он не придал значения своему предчувствию – и едва не попал в расставленную ловушку…

Нет, второй раз он не повторит свою ошибку.

Леня нырнул в кусты, пригнулся и стал наблюдать за машиной и ближайшими окрестностями.

Сперва все было тихо.

Потом на дорожке показался длинноволосый парень лет двадцати с развинченной походкой и бегающими глазами. Он прошел мимо Лениной машины, остановился и огляделся по сторонам.

В это время в конце дорожки показался одинокий бегун. Это был крепкий светловолосый мужчина лет сорока, с прозрачными голубыми глазами, в сером спортивном костюме.

Леня пригляделся – и узнал его.

Это он полчаса назад сгребал листья возле ресторана…

Переодеться-то он успел, но над внешностью не поработал, решил, что и так сойдет, решил, что на дворника никто никогда не обращает внимания…

Опасное легкомыслие!

Тут Леня обратил внимание, что длинноволосый парень при появлении бегуна исчез в боковой аллее.

Бегун поравнялся с Лёниной машиной, но вдруг споткнулся, остановился, опустился на одно колено и стал завязывать шнурок на кроссовке.

Леня не спускал с него глаз и поэтому успел заметить, как одинокий бегун молниеносно прикрепил что-то к днищу машины.

Ясно, он поставил маячок или еще какое-то хитрое электронное устройство…

Бегун выпрямился, огляделся по сторонам и побежал дальше.

А Леня, не выходя из кустов, достал из кармана мобильный телефон, набрал номер Уха и проговорил, инстинктивно понизив голос, хотя рядом никого не было:

– Привет, Ухо! Можешь за мной подъехать к парку?

– Я же тебе дал машину! Ты ее что – разбил?

– Ну, не то чтобы разбил… но на ней сейчас ехать нельзя, а мне транспорт нужен.

– Нет вопросов – подъеду. Сейчас только руки вымою… а ты что так тихо говоришь – ты там не один?

– Да сейчас, кажется, один. Кстати, тебе эта машина дорога как память?

– Да нет, я ее на денек одолжил у одного человека… без его ведома. Он сейчас в отъезде, на солнышке греется.

– Человек-то хороший?

– Да я бы не сказал.

– Так что если с его машиной что-нибудь случится – ты не очень обидишься?

– Да в общем-то нет. Машиной больше, машиной меньше… на мой век хватит.

Маркиз сказал, где его ждать, огляделся и выскользнул из своего укрытия.

Опасливо оглядываясь по сторонам, прошел мимо своей машины и как бы случайно уронил рядом с ней ключи от замка зажигания. Прошел до конца дорожки и снова спрятался в кустах.

Не прошло и пяти минут, как на сцене снова появился длинноволосый парень с развинченной походкой и воровато бегающими глазами. Поравнявшись с Лёниной машиной, он притормозил, воровато огляделся по сторонам и что-то достал из кармана.

Судя по всему, он хотел снять с машины зеркала.

Но тут ему на глаза попались Лёнины ключи.

Глаза автомобильного вора вспыхнули, как тормозные огни машины перед перекрестком. Не веря в свою удачу, он наклонился, поднял ключи, еще раз огляделся по сторонам, нажал кнопку отключения сигнализации, боязливо открыл дверцу, сел на водительское место и тут же включил зажигание, чтобы поскорее уехать, пока не вернулся забывчивый хозяин машины.

Машина вырулила из парка и покатила по проспекту.

И почти тут же за ней пристроился черный приземистый автомобиль с тонированными стеклами.

Леня усмехнулся – и вора, и его преследователей ждал впереди забавный сюрприз.

Сам же он, по-прежнему избегая широких и людных аллей, пошел туда, где ожидал его Ухо.

Приятель поджидал его в голубом пикапе, на борту которого красовалась яркая наклейка с рекламной надписью: «Чтобы не пропустить самые главные новости, приобрети слуховой аппарат фирмы “Чуткое ухо”».

– Это глубоко символично, – проговорил Маркиз, садясь на пассажирское сиденье.

– Это ты о чем? – покосился на него приятель.

– Это я о надписи на твоей машине.

– А что – там еще какая-то надпись есть? – пробормотал Ухо, включая зажигание. – Куда едем?

Тима Ватрушкин по кличке Кекс жмурился на солнце и мурлыкал себе под нос какую-то жизнерадостную мелодию. День у него сегодня выдался удивительно удачный. Он приглядел возле парка симпатичную машину, хотел всего лишь снять с нее зеркала – и тут заметил на земле ключи…

Это же надо! Лох, хозяин этой машины, ухитрился потерять ключи! За такое легкомыслие людей надо наказывать!

В первый момент Тима не поверил в свое везение, но проверил ключи – и они подошли.

Он отъехал от парка на безопасное расстояние.

Машина была отличная, послушная и отзывчивая, сильный мотор работал как швейцарские часы. Тиме даже захотелось оставить ее себе, хоть на некоторое время, хоть на несколько дней, но он понимал, что это слишком рискованно, что хозяин вот-вот хватится ее и заявит в полицию.

Тима вздохнул, достал свой телефон и набрал номер Домкрата.

– Привет! – проговорил Тима жизнерадостным голосом.

– Привет, Кекс, коли не шутишь, – отозвался Домкрат после короткой паузы. – Судя по тому, что ты сам мне звонишь, ты мне хочешь должок отдать?

– Лучше! Я тебе сейчас пригоню пятый «ауди» в отличном состоянии! Не машина – конфетка! Как будто только с конвейера! Разберешь на детали, по-любому штук на десять зелени наваришь! Так что про мой должок можешь забыть!

В голосе Домкрата прозвучал неподдельный интерес пополам с недоверием:

– Ну уж на десять… что-то ты больно раздухарился!

– Ты ее еще не видел! Вот увидишь – не так запоешь!

– Ладно, приезжай, там посмотрим!

Тима спрятал телефон и бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Он снова заметил черный «фольксваген», который ехал за ним, по крайней мере, несколько последних минут. А может, и дольше, Тима не был уверен. Неужели это подстава? Да кому нужен какой-то мелкий автомобильный воришка?

Тима свернул в переулок, который вел к пустырю, где располагался гараж Домкрата, – и тут черный «фольксваген» пошел на обгон.

Тима не стал нарываться – он немного притормозил, пропуская лихача. Поезжай, раз уж ты так торопишься!

Но у водителя «фольксвагена» были другие планы. Он свернул направо, подрезая Тимину машину.

Вот черт! Видно, это кидала, который промышляет подстроенными авариями! Но не на того напал!

Тима резко затормозил, вдавив педаль в пол, в последний момент избежав столкновения.

И только тогда увидел, что сзади к нему подкатила вторая машина – синяя «хонда».

Две машины встали, взяв Тиму в коробочку.

Из передней вышел здоровенный детина в черной кожаной куртке и с угрожающим видом подошел к Тиминой машине.

Тима сжался в комок, вдавив спину в мягкое кожаное сиденье.

Мужик в куртке подошел к машине со стороны водителя и постучал в стекло костяшками пальцев. На лице у него было выражение веселой угрозы. За его спиной появился второй – такой же крепкий, подтянутый, со светлыми волосами и водянистыми голубыми глазами. И тут Тима вспомнил, что уже видел этого мужика – он бежал по дорожке в парке мимо этой самой злополучной машины.

До него дошло, в какую передрягу он попал: он угнал машину у каких-то серьезных людей и сейчас его будут бить, бить смертным боем… это только в лучшем случае!

– Мужики, – проговорил он дрожащим голосом, – я же не знал, что это ваша машина… откуда мне было знать?

Блондин с голубыми глазами подошел ближе, заглянул через плечо приятеля и проговорил недовольно:

– Это не тот!

– Как не тот? – переспросил мужик в куртке. – Машина точно та! Ты же сам на нее маячок прилепил!

– Машина – та, а водитель – не тот! – отмахнулся блондин. – Не тот, кто нам нужен!

Тима почувствовал, что стрелка весов, определяющих его судьбу, качнулась и он может отделаться испугом.

– Точно, мужики! – заверещал он. – Я не тот, кто вам нужен! Я тут не при делах! Я тут случайно! Шел мимо, вижу – машина стоит хорошая, и ключи в замке… я думаю – непорядок, еще украдет кто-нибудь, надо отогнать куда-нибудь…

Серьезные люди не слушали Тиму, они вообще не обращали на него внимания. Они разговаривали между собой, как будто Тимы вообще не было.

– Придется звонить Седому! – проговорил голубоглазый блондин с явной неохотой.

– Придется… – согласился его напарник.

Блондин достал из кармана телефон, потыкал в него пальцем, поднес к уху. Дождавшись ответа, проговорил смущенным голосом:

– Шеф, у нас проблемы… да, мы остановили машину, но того человека в ней нет. Точно. Какой-то мелкий хмырь. Может, он угнал его машину или тот человек нарочно это подстроил… хорошо, я понял… я понял…

Блондин спрятал телефон и повернулся к напарнику:

– Седой велел проверить машину. Может, в ней есть что-то полезное… документы или еще что…

– Это вряд ли, – покачал головой человек в черной куртке. – Машина явно не его, угнанная.

– Седой что, твоего совета спрашивал? Он велел проверить – мы проверим!

Блондин наклонился к окну машины и прорычал тихим страшным голосом:

– Дверь открой!

Тима Кекс не собирался открывать дверь – но руки его не послушались, они послушались тихого, страшного голоса и открыли дверцу. Блондин схватил Тиму за шиворот, как котенка, и одним движением выдернул его из машины, швырнул на землю, затем пнул – и Тима откатился к обочине.

Блондин о нем тут же забыл. Он нырнул в машину и принялся кромсать ее внутренности.

Тима с трудом поднялся на ноги, отошел в сторонку, спрятался в пыльных кустах и оттуда еще какое-то время наблюдал за тем, как серьезные люди курочат чудесную машину.

Через какое-то время они переглянулись, и блондин раздраженно проговорил:

– Ничего нет!

– А я тебе что говорил?

– Придется снова звонить Седому!

Дослушать этот разговор Тима не успел, потому что в это время у него в кармане зазвонил телефон.

Тима бросился прочь, петляя, как заяц, пока серьезные люди не вспомнили о нем и не захотели выместить на нем свою неудачу. Только отбежав метров на двести, он поднес телефон к уху.

Звонил Домкрат.

– Ну, и где же ты со своей сказочной машиной? – проговорил он раздраженно. – В пробке застрял?

– В пробке… – пролепетал Кекс. – То есть не совсем в пробке… тут, понимаешь, Домкрат, такое дело… я тут вспомнил, что мне нужно заехать еще в одно место…

– Понимаю! – голос Домкрата прозвучал многообещающе. – Понимаю, что ты опять шмякнулся в лужу! Причем со всего размаху! Так я, между прочим, и думал! А то – десять штук, надо же! Так вот, Кекс, напоминаю, что должок ты мне должен был отдать еще на прошлой неделе! И ты знаешь, какие у меня правила!

– Я помню, Домкрат… – промямлил Кекс. – Я отдам… я непременно все тебе отдам…

– Конечно, отдашь, если жить хочешь!

Тем временем Леня Маркиз и Ухо ехали в голубом пикапе на другом конце города.

Леня вкратце пересказал приятелю свои сегодняшние приключения, и по ходу рассказа его настроение становилось все хуже и хуже. Произнесенные вслух слова позволили ему яснее увидеть общую картину событий.

– Во что же ты вляпался? – спросил Ухо, когда Маркиз замолчал.

– Если бы я знал! – вздохнул Леня. – Чувствую только, что за всем этим стоят какие-то серьезные люди… Полундра!!!

Последнее слово он выкрикнул совсем другим голосом, голосом, полным паники, потому что краем глаза увидел стремительно надвигающийся на их машину огромный грузовик.

Грузовик вылетел из бокового переулка на красный свет, вылетел на страшной скорости, явно превышающей допустимую в городской черте, и, не замедляя хода, продолжил движение. Траектория его движения точно пересекалась с траекторией пикапа, в котором ехали Леня и Ухо, и через секунду хромированный радиатор грузовика должен был со страшной силой ударить в левый борт пикапа и впечатать злополучную машину в бетонный фонарный столб, раздавив ее в лепешку, как курильщик сминает каблуком пустую сигаретную пачку.

Так бы и случилось, если бы за рулем пикапа сидел обычный, среднестатистический водитель.

Но за рулем сидел Ухо – не только гениальный автомеханик, но и непревзойденный водитель.

Ухо даже не успел осознать, что происходит, но его водительские рефлексы заработали независимо от сознания.

Руки вывернули руль так резко, что в левом локте что-то хрустнуло. Но Ухо этого даже не заметил. Он вдавливал поочередно то педаль тормоза, то газа, несчастный пикап взвыл и встал на боковые колеса, едва не перевернувшись, и так, на боку, в последнюю долю секунды успел проскочить в узкий промежуток между бетонным столбом и стремительно надвигающимся радиатором грузовика.

Грузовик все же успел зацепить пикап, оторвав его задний бампер, но сам всей своей массой, помноженной на скорость, врезался в фонарный столб.

Бетонный столб переломился, как спичка в пальцах нервного курильщика, и повис в надломленном положении. Радиатор грузовика смялся, стекла кабины разлетелись на мелкие сверкающие куски и высыпались на асфальт, как бриллианты из разбитой витрины ювелирного магазина.

Голубой пикап остановился, пролетев по инерции еще двадцать метров.

Леня какое-то время сидел ошарашенный и пытался понять, что произошло и почему вокруг царит такая оглушительная тишина. Вдруг в голове у него что-то щелкнуло, и тишина разорвалась, лопнула, на Леню разом обрушились тысячи звуков – скрежет, треск, скрип, чей-то мучительный стон и еще какой-то назойливый, бесконечный, надрывающий душу звук…

Леня встряхнул головой, пытаясь вернуть прежнюю четкость восприятия.

Наконец это ему хотя бы отчасти удалось.

Он с удивлением осознал, что сам почти не пострадал – отделался ушибом на боку и небольшой ссадиной на левой щеке. Вот ведь как важно пристегиваться в машине!

Правда, Ухо, хотя тоже был пристегнут, пострадал гораздо больше – у него был рассечен лоб, и все лицо залито кровью, и еще он нянчил, как ребенка, левую руку, вывернутую в каком-то неестественном направлении. Видимо, он сломал руку, когда выкручивал руль, пытаясь избежать столкновения.

Злополучный грузовик, из-за которого все случилось, стоял, врезавшись в столб, и выл, как раненое животное. Видимо, у него от удара включился сигнал.

Почему-то именно этот непрерывный сигнал больше всего мучил сейчас Леню, ему казалось самым важным, самым неотложным делом заставить его замолчать.

Он выбрался из пикапа, подошел к грузовику, встал на подножку и заглянул в кабину. Там он увидел водителя.

Это был, наверное, крепкий бритоголовый мужчина лет сорока – но теперь все его лицо было залито кровью, он лежал, навалившись на руль, и не подавал никаких признаков жизни.

Леня нашел и нажал кнопку сигнала – и наконец наступила долгожданная тишина.

Только теперь до Лени начал доходить смысл происшедшего.

Он понял, что только что они с Ухом чудом избежали ужасной смерти.

Собственно, спасло их не чудо, а потрясающее мастерство Уха. Впрочем, это и есть чудо.

Затем Маркиз осознал, что сам он отделался, можно сказать, испугом, а Ухо ранен и что ему нужна срочная помощь. А вот водитель грузовика…

Леня нашел на шее водителя место, где должен прощупываться пульс – но там не было никаких признаков биения жизни.

Похоже, ему помощь уже не нужна…

Леня слез с подножки грузовика и вернулся к пикапу.

Ухо выбрался наружу и стоял возле машины, растерянно оглядываясь и нянча сломанную руку.

– Больно! – проговорил он, увидев Леню.

– Сейчас мы «скорую» вызовем, – и Леня достал из кармана чудом уцелевший телефон.

– А что с тем водилой?

– Кранты… – коротко ответил Маркиз.

– Он что – свихнулся? – обиженно произнес Ухо. – Он же больше чем на ста шел! И на красный…

И тут до Лени дошло.

– Нельзя нам «скорую» вызывать! – проговорил он, убирая телефон обратно.

– Почему?

– Он не свихнулся, – ответил Леня другу. – Он хотел нас убить.

– Убить? – удивленно протянул Ухо. – Зачем?

– Не знаю зачем, но это те же люди, которые меня пытались подставить. Ну, те, про которых я тебе рассказывал. Я думал, что мы от них оторвались, но они как-то сумели нас вычислить и послали этот грузовик, чтобы… выходит, у них очень большие возможности, так что, если мы вызовем «скорую», они нас моментально отследят и доведут дело до конца…

– Не понимаю… – Ухо потряс головой, лицо его было белым как полотно.

– Однако тебе обязательно надо к врачу…

Леня огляделся по сторонам, и лицо его посветлело.

– Цветочная улица! – проговорил он. – Здесь же совсем рядом живет Василиса Премудрая!

– Что? – Ухо с удивлением взглянул на Маркиза. – Ты что, тоже головой приложился?

– Не-а, – радостно ответил Леня, – все путем, нам очень повезло!

– Повезло? – Ухо с сомнением оглядел грузовик и свой пикап. – Ну, не знаю…

– Идти можешь? – деловито спросил Леня. – Давай поспешим, а то как бы поздно не было.

И он увлек друга в ближайшую подворотню. Там были ворота, закрытые на кодовый замок, который Леня открыл мимоходом. Код самый простой – 246, хоть бы что-то потруднее придумали. Такой код на каждых вторых воротах.

Во дворе навстречу им попалась старуха с мусорным ведром (что характерно – пустым), которая, увидев еле передвигающего ноги Ухо, приняла их за пьяниц и заорала, вытащив из кармана телефон: «А вот я счас полицию вызову, шляются тут!»

– А ну брось, не то руки оторву вместе с мобилой! – рявкнул Маркиз чужим басом.

Старуха от страха выронила и телефон, и ведро им под ноги. Леня пнул ведро в угол двора и, пока старуха провожала его глазами, незаметно подобрал телефон. Затем подхватил Ухо, который тормозил, и придал ему нужное направление.

Он помнил, что двор этот проходной, а за ним еще один, так и оказалось. Потом они через сквозной подъезд выскочили в соседний переулок, затем свернули в другой двор, пересекли его, не скрываясь, вышли в скверик (два дерева, кусты и детская площадка), миновали и его и оказались на тихой улице, которая носила соответствующее название – Цветочная.

– Что-то мне совсем поплохело, Маркиз, – язык у Уха заплетался. Леня едва удерживал его в вертикальном положении.

– Потерпи немножко, уже пришли. – Леня отсчитал третий подъезд большого сталинского дома с колоннами на фронтоне и нажал кнопку на домофоне.

– Кто там? – раздался в динамике резкий, немолодой и недовольный женский голос.

– Василиса Павловна, это Леня, Леонид Марков, вы меня помните?

– Ленечка! – голос заметно подобрел. – Заходи, дорогой, заходи скорее!

– Лифта нет, уж извини, не позаботились, – сказал Леня, но Ухо вдруг сполз по стене на пол и затих. На третий этаж Лёне пришлось нести приятеля на закорках, благо никто из жильцов не встретился им по дороге.

Лестничная площадка была отгорожена дверью, в данный момент дверь была открыта, и там стоял палевый лабрадор, помахивая хвостом. Увидев Леню и бесчувственного Ухо, лабрадор махать хвостом перестал и зарычал тихонько.

– Что такое, Дуся, как ты встречаешь дорогого гостя? – выглянула женщина в спортивном костюме.

Женщина была сильно немолодая, но подтянутая и крепкая. Увидев Леню с тяжелой ношей, она не стала ахать, охать и всплескивать руками, только нахмурилась.

– Авария, – прокряхтел Леня, потому что Ухо без сознания был страшно тяжелый.

– Туда! – Женщина отпихнула лабрадора и быстро пошла вперед. – Хорошо, что соседи мои сейчас в отпуске, – сказала она, запирая дверь квартиры.

Квартира, насколько Леня помнил, была большая, трехкомнатная. С огромной кухней. Теперь от кухни был отгорожен кусок, в котором устроили смотровой медицинский кабинет.

Там были стеклянный шкафчик с инструментами, картотека и специальный стол с зажимами, на который и положили Ухо.

– Как давно? – спросила женщина, на которой будто сам собой оказался белый халат.

– Часа не прошло, – отрапортовал Леня, – он об руль ударился, наверно, руку сломал.

– Да не только, – Василиса Павловна поднесла к носу Уха ватку с нашатырем, – давай, герой, приходи в себя, не с чего тебе в обморок падать.

– Где это я? – Ухо смотрел мутными ошалелыми глазами. – Это доктор?

– Ага, только по собакам и кошкам, – ответила Василиса Павловна, – ветеринар я, так что не обессудь.

– Ой! – Ухо покосился на зажимы.

– Ой, так иди домой! – прикрикнула ветеринар, ощупывая руку, затем грудь, посветила в глаза фонариком, подняла подбородок, пощупала шиш– ку на голове.

– Ну что, – сказала она, – передняя лапа сломана и пара ребер. Сотрясения вроде нет. В общем, ерунда, заживет как на собаке. Сейчас укол сделаю, больно не будет.

Пока хозяйка готовила гипс, Леня сидел рядом с Ухом.

– Это Василиса Павловна, мы с ней в цирке раньше работали, – рассказывал он, – она львов, тигров и прочих хищников лечила, обезьян тоже, один раз даже бегемота, так что с тобой как-нибудь справится. Доктор очень хороший, все может и все знает, ее так в цирке и звали – Василиса Премудрая.

Ухо молчал, после обезболивающего укола ему было все безразлично.

– Я так понимаю, что ты его не заберешь? – спросила Василиса Павловна после того, как процедура была закончена.

– Ну-у… если бы вы его пару дней подержали у себя… – просительно начал Леня.

– Очень нужно? – спросила ветеринар.

– Да как вам сказать… вообще-то очень, – вздохнул Леня. – Черт знает что происходит, сам не пойму.

– Ты выкрутишься, – сказала Василиса Павловна, – ты из любой ситуации найдешь выход. Я знаю.

– Откуда? – удивился Леня.

– Да уж знаю, город у нас маленький, все друг друга знают, особенно наши, цирковые.

– А вы в цирке не работаете больше?

– Да, как на пенсию вышла – так частной практикой занимаюсь. Клиентов хватает, не жалуюсь.

Они переложили сонного Ухо на каталку и отвезли в небольшую комнату, где стояли диван, тумбочка и старый телевизор. Комната напоминала гостиничный номер, наверно, она и являлась комнатой для гостей.

– Дуся, – сказала Василиса Павловна появившемуся лабрадору, – посиди тут, понаблюдай, если он проснется – позовешь.

Лабрадор согласно наклонил голову, как будто в точности понял слова хозяйки.

– Дуся, – Леня улыбнулся, – это Дульцинея, что ли? Или Авдотья?

– Ты чего, Леня, тоже головой ударился? – удивилась Василиса Павловна. – Дуся же кобель, полное имя – Абдурахман.

– Ах вот в чем дело…

Абдурахманом звали замечательно умного циркового льва, который состоял с Василисой Павловной в долгой и нежной дружбе.

– Помню, как вы ему лапу лечили! – оживился Маркиз. – Он сидит перед вами, лапу на весу держит, а вы, как святой Иероним, ему проповедуете.

– Я ему стихи читала, он под них успокаивался, – рассмеялась Василиса Павловна. – Ищут пожарные, ищет милиция парня какого-то в нашей столице, ищут давно, но не могут найти…

– Да, – при слове «ищут» Леня обрел способность соображать.

Он понял, что его ищут. И, судя по тому, что послали грузовик на перехват фургона Уха, у этих людей очень много возможностей. И теперь они уже знают про аварию, а также знают, что он, Леня Маркиз, жив. И где они будут его искать?

Да конечно, дома, ведь, судя по всему, они очень многое про него знают. Кто они? Чего от него хотят? Подставить под убийство Коноплевой, но зачем? Ладно, он подумает об этом в более спокойной обстановке, а пока нужно предупредить Лолу.

Леня достал из кармана куртки дешевый мобильный телефон, который он украл у давешней старухи, а вот не будет впредь полицией пугать!

– Лола, – строго сказал он в трубку, как только там ответили, – Лола, мэй дэй!

– Чего? – судя по интонации, Лола от удивления разинула рот. – Ленька, ты опять прикалываешься? Имей в виду, мне некогда, у меня молоко сбежит!

– К черту молоко! – закричал Леня. – Я тебе русским языком говорю: у нас полный абзац! Полундра! Спасайся кто может!

Леня подумал, что Лола поняла серьезность положения, и заговорил трезвым деловитым тоном:

– В общем, так. Сейчас собираешь животных и распихиваешь их по разным местам на передержку. Сама валишь из дома и туда ни ногой. Свою машину не бери, такси тоже не вызывай. Телефон возьми у меня в столе новый, а свой сунь в микроволновку, и мой тоже. Позвонишь по этому номеру, как все сделаешь. И на все про все у тебя полчаса, не больше. Все поняла?

– Но, Леня…

– Молоко убери, а то пожар будет!

Лола любила покапризничать, помотать нервы своему компаньону и соратнику. Как всякая женщина, она могла из ничего сделать три вещи – салат, наряд и скандал. Однако у нее было одно замечательное качество: она понимала, когда капризы допустимы, а когда нужно забыть о них, отбросить личные амбиции, собраться и действовать четко, быстро и организованно.

Вот и сейчас она поняла по Лёниному голосу, что дело серьезное и нужно в точности выполнять его указания.

Нажав кнопку отбоя, она быстро огляделась, оделась попроще, собрала самые необходимые вещи (причем умудрилась уложить их в один небольшой чемодан, что уже граничило с чудом), затем нашла переноску для кота и клетку для попугая.

Аскольд был котом редкого ума и понимал человеческую речь не хуже переводчика-синхрониста. Как только Лола объяснила ему, что они срочно переезжают, он послушно зашел в переноску и прикрыл глаза, доверившись Лолиным заботам.

С попугаем было гораздо сложнее. То есть человеческую речь он тоже понимал, и, может быть, не хуже Аскольда, но вот подчиняться не любил, отличался редкой самостоятельностью, граничащей с откровенным хамством, и не терпел никакого принуждения.

Едва увидев открытую клетку, он взлетел на самую верхнюю полку кухонного шкафчика и принялся оттуда поливать Лолу отборными ругательствами.

– Перри, ну не будь таким эгоистом! – взывала Лола к его порядочности. – Мы должны уходить! У нас совершенно нет времени на пустые разговоры! Перри, иди в клетку!

– Бр-ред! – орал сверху попугай. – Пр-ровокация! Пр-ринуждение! Отвали ср-рочно!

– Но, Перринька, дело очень серьезно! Мы все находимся в большой опасности!

– Вр-ранье! Бр-ред! Ер-рунда!

Лола решила от уговоров перейти к банальному подкупу.

Она достала из шкафчика горсточку орехов, показала их попугаю и высыпала в клетку.

Перришон орехи любил, но свободу любил еще больше. Взглянув на орехи, он сделал небольшую паузу и выкрикнул:

– Позор-р! Пр-ровокация! – после чего перелетел еще выше.

Тут Лоле пришло в голову воспользоваться слабой стороной попугая, а именно его тщеславием.

При всем своем свободолюбии Перришон чрезвычайно трепетно относился к собственной внешности. В клетке у него висело небольшое круглое зеркальце, в которое он по утрам смотрелся с большим удовольствием. И вот сейчас Лола внимательно взглянула на попугая, всплеснула руками и озабоченно проговорила:

– Перри, что с твоими перьями? Они выпадают! Ты начал лысеть!

Перришон натурально всполошился. Он всплеснул крыльями, подняв при этом облако пыли, громко выкрикнул:

– Вр-решь, зар-раза! – и устремился к зеркалу, забыв, что оно находится в клетке.

Взглянув на свое отражение, он хрипло крикнул:

– Вр-ранье! Пер-рья в пор-рядке! – и хотел уже улизнуть из клетки, но было поздно: Лола закрыла дверцу и даже защелкнула на ней маленький замочек.

– Пр-редательство! – обиженно крикнул попугай, но сделать было уже ничего нельзя.

Лола перевела дыхание, перенесла клетку, переноску и чемодан к самой двери и напоследок оглядела квартиру.

– Дом, милый дом! – проговорила она со вздохом. – Когда-то мы сюда вернемся? Ой, чуть не забыла!

Она вытащила свой нарядный розовый телефончик со стразами и также нашла у Лени в столе его собственный, который он не взял утром, а взял только тот, по которому связывался с заказчиком.

Еще в ящике лежал абсолютно новый телефон, но в рабочем состоянии, Лола прихватила его, а те два сунула в микроволновку и включила ее на полную мощность.

Через пару минут внутри раздался глухой взрыв и повалил дым, а также во всей квартире вырубилось электричество. Ну что ж, так оно и лучше.

Наконец Лола взяла на руки самое дорогое – Пу И, который чувствовал, что происходит что-то серьезное, и вел себя на удивление тихо, и покинула квартиру.

Леня строго-настрого сказал ей, что брать свою машину нельзя, нельзя также вызывать такси, потому что неизвестные, но очень опасные люди, которые его преследовали, легко отследят такой вызов.

Так что оставалось только поймать левака. И тоже не первого попавшегося.

Лола отошла как можно дальше от своего подъезда, встала у края тротуара, поставив рядом чемодан и взгромоздив на него переноску с котом и клетку с попугаем, и подняла руку в традиционном жесте. Перришон перехватил тоскливый взгляд Аскольда и проговорил насмешливым тоном:

– Тер-рпила!

Аскольд ответил ему выразительным взглядом, который можно было перевести словами «сам такой».

Лола, даже весьма скромно одетая, выглядела неплохо, и рядом с ней почти сразу остановилась машина, из которой выглянул смуглый сын степей.

– Садись, красавица! – проговорил он зазывно.

Лола прекрасно помнила инструкции Маркиза: не садиться ни в первую, ни во вторую машину, и махнула рукой:

– Проезжай, проезжай! Я друга жду!

– А я чем хуже? – обиделся водитель. – Мы ведь тоже можем подружиться!

– Проезжай, я сказала!

– А если ехать не хочешь – зачем руку поднимаешь? Только людей с толку сбиваешь!

– Моя рука, что хочу, то и делаю!

Водитель недовольно фыркнул и уехал.

Лола тотчас же снова подняла руку.

Через минуту возле нее остановилась вторая машина, синяя «хонда», за рулем которой сидел голубоглазый блондин.

– Садитесь, девушка! – проговорил он приветливо. – И зоопарк свой грузите. Куда едем?

– Никуда, – ответила Лола, вспомнив наставления Маркиза. – За мной должны заехать друзья.

– Нет так нет! – ответил водитель и уехал.

Лола снова подняла руку.

На этот раз рядом с ней почти сразу остановилась старая, потрепанная машина, которую вел маленький, словно высушенный, мужичок средних лет.

– Куда едем? – спросил он деловито.

На этот раз Лола не стала отказываться. Она поставила клетку с попугаем и переноску с котом на заднее сиденье, а сама села рядом с водителем, прижимая к груди Пу И.

– Так куда едем? – повторил водитель, выжимая сцепление.

– Сначала прямо, – ответила Лола, внимательно глядя в зеркало заднего вида.

Водитель пожал плечами и влился в поток.

Так он ехал несколько минут, потом все же не выдержал и проговорил:

– Так все же, куда едем? В цирк?

– Зачем в цирк? В театр. Знаете театр «Добрая фея»?

– Знаю, – оживился водитель. – Я туда внуков водил! Это на улице Жуковского, да?

– Точно, – кивнула Лола.

– Хороший театр! – одобрил водитель.

Через полчаса они уже остановились возле трехэтажного особняка на улице Жуковского.

Как мы знаем, Лола в прежней жизни была актрисой. И от этой прежней жизни у нее осталось множество знакомых в самых разных театрах нашего города. Одна из ее давних приятельниц, Лика Костромская, работала в детском театре на улице Жуковского.

Лика не была актрисой. Не была она ни режиссером, ни театральным художником, не была даже костюмером или осветителем. По образованию она была ветеринар. Но она так глубоко и преданно любила театр, что не могла работать ни в каком другом месте. И вот несколько лет назад ей пришло в голову создать при детском театре «Добрая фея» контактный зоопарк.

Договорились с дирекцией, нашли спонсоров, и зоопарк прибавил театру популярности. Маленькие зрители в антракте охотно шли в этот зоопарк, который был, конечно, небольшой, так что правильнее было бы назвать его зооуголком, там можно было покормить зверей, погладить их, а также сфотографироваться с ними. Редко какой ребенок отказывался позировать, держа на руках пушистого енота или ангорскую морскую свинку.

Лола решила рискнуть и подкатила прямо к служебному входу в театр, у нее не было сил тащиться несколько кварталов с тяжеленными клетками и чемоданом.

– Куда? – окликнула ее толстая вахтерша.

– Куда-куда, – огрызнулась Лола, потому что попугай больно клевал ее через прутья клетки, кот мяукал, а чемодан норовил вывернуться из руки, – к Анжелике Алексеевне, не видно, что ли?

– Вижу, что к Лике, а спрашиваю для порядка. Порядок всегда должен быть! – обстоятельно объяснила вахтерша, но Лола ее уже не слушала, собрав последние силы, она неслась по коридору. Свернула в боковой проход, где валялись какие-то коробки и ящики, и постучала в запертую дверь.

– Кто там? – услышала она голос Лики. – Корм, что ли, привезли, почему не позвонили заранее?

Вместо ответа Лола тихонько выругалась, потому что попугай больно ущипнул ее клювом, и ввалилась в открытую Ликой дверь.

– Олька! – ахнула Лика. – Ты чего-то в таком виде, да еще и с чемоданом? Ты ночевать, что ли, ко мне? Так у меня клетки маленькие, ты не поместишься!

– На себя посмотри, – привычно отшутилась Лола.

Лика была девица гренадерского роста, с большими руками и ногами, и шутки любила самые простые, без изысков.

Лола бросила ужасно неудобную клетку и чемодан и без сил опустилась на такой же неудобный стул в Ликином кабинете.

– Выручай! – выдохнула она. – Мне зверей надо пристроить на некоторое время.

– В отпуск, что ли, намылилась со своим Ленечкой? – полюбопытствовала Лика, и в голосе у нее появились мечтательные воркующие нотки. Лола привычно огорчилась – ну вот что эти девицы в нем находят?

Леню Маркиза женщины любили. И молодые простоватые девушки самых обычных профессий – медсестры участковых поликлиник и частных стоматологических кабинетов, продавщицы парфюмерных магазинов, стюардессы внутренних авиалиний. А также дамы постарше, эти обязательно отягощенные одним, а то и двумя высшими образованиями, было среди них несколько обладательниц кандидатских диссертаций и даже одна женщина – доктор химических наук. Леня отвечал всем взаимностью, не отдавая особого предпочтения ни блондинкам, ни брюнеткам, ни рыженьким.

Несмотря на то что в свое время Маркиз поставил вопрос ребром: никаких личных отношений, раз они вместе работают, Лола переносила его общение с женщинами очень плохо. Говоря проще, она ревновала. Но старалась этого не показывать.

Вот и сейчас она напряглась и стиснула зубы, чтобы не сказать Лике какую-нибудь гадость, пока не сообразила, что Лика просто благодарна ее компаньону за то, что тот не так давно быстро отыскал ее любимую мартышку Трифона.

Любопытный примат сумел выскочить из клетки во время спектакля и спрятаться в раздевалке. Оттуда его и прихватил кто-то из зрителей. Лика впала в панику и позвонила Лоле с просьбой о помощи, потому что в полиции сказали, что пришлют своего человека только утром, да и то не слишком обнадежили. Тут круглосуточный магазин ограбили, драка с поножовщиной у итальянского ресторана, у старухи пенсию отняли, а вы со своей мартышкой. Имейте сознательность, гражданочка, ждите своей очереди.

Маркиз принял Ликино горе близко к сердцу и тотчас примчался в театр, чтобы расследовать дело по горячим следам.

Прежде всего он расспросил контролеров и наблюдательную буфетчицу о зрителях.

Театр «Добрая фея» был детским, спектакли посещали в основном дети лет до восьми с родителями. Театр был небольшой, так что зрители все на виду.

И двое подростков бросились всем в глаза. Оказалось, один из них привел сестру, а второй увязался за ним. Билеты в театр родители детей, к счастью, заказали по Интернету, так что Леня быстро вычислил все координаты подростков.

Он правильно рассчитал, что вряд ли маленькие дети унесут мартышку, родители не позволят. Леня поехал по адресу, где жил один из подростков, и успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как две фигуры шмыгнули в подвал.

Дом был старый, подвал облюбовали бомжи и крысы. Приятели просто договорились подержать там мартышку за бутылку дешевого вина. Кажется, они и сами не сообразили, для чего им понадобился несчастный Трифон, который к тому времени замерз, испугался и имел весьма непрезентабельный вид. И стал бы добычей местных крыс, если бы Леня не успел вовремя.

Он слегка накостылял двум обормотам, припугнул полицией (которую они, надо сказать, ничуть не испугались) и выкупил мартышку у бомжей за пару бутылок водки.

Лика благодарила его со слезами на глазах, лезла обниматься и едва не целовала руки.

Так что сейчас Лола решила воспользоваться ее искренней благодарностью.

– Ну, не в отпуск, а по делам в командировку, – сказала она как можно беззаботнее, – и зверей совершенно негде оставить. Раньше консьержка за ними присматривала, но теперь она уволилась, а новая какая-то странная. Сама понимаешь, незнакомому человеку животных доверить нельзя…

– Это конечно! – закивала Лика и открыла клетку. Попугай сидел там нахохлившись и не собирался выходить.

– Перинька! – ласково позвала Лика. – Ты мой красавец!

– Перри птица дорогая, отвали от попугая! – тут же крикнул Перришон голосом Маркиза.

Лика даже отскочила от неожиданности.

– Это еще что, он и похлеще может, – с горечью сказала Лола.

– Слушай, у меня тут дети ходят, а если он обзываться начнет? – всполошилась Лика.

– Этот может, – вздохнула Лола, – у него такой словарный запас… а как Трифон поживает?

– Ну ладно, – Лика поняла намек и взяла клетку, – попробуем.

Спектакль уже закончился, так что Ликин зоопарк был пуст. Был он небольшой – клетка с мартышками, откуда Лолу бурно приветствовал Трифон, парочка енотов, компания морских свинок, еще какие-то суслики, белки, семья хомяков и белая крыса по имени Одуванчик.

Крыса жила в отдельном домике и пользовалась особым уважением посетителей, потому что умела читать (только крупный шрифт) и считать до десяти.

Лика с Лолой миновали все это сборище и остановились в углу возле большой клетки с попугаями. В ней сидели три Перришона. Лола даже покачнулась, подумав, что от стресса у нее начались глюки.

– Перри, хочешь к друзьям? – спросила Лика.

– Они не подерутся? – встревожилась Лола. – У Перришона характер скандальный.

– Все будет хорошо, тут две самочки. Так они за самца борются, а тут Перри, так что будет две пары. – Лика открыла клетку и ловко впихнула туда попугая. – Ну, кто там у тебя еще?

Лола открыла переноску, где сидел кот. До этого он вел себя тихо, кошки в незнакомом месте всегда поначалу присматриваются, чтобы оценить ситуацию.

Сейчас Аскольд осторожно высунул морду из переноски и принюхался. Очевидно, запах ему понравился, потому что он оживился и вылез окончательно. Затем потянулся – сначала передние лапы, потом задние – и сел, аккуратно обернувшись хвостом.

– Хорош! – не удержалась Лика.

Кот неторопливо оглядел помещение, и глаза его внезапно зажглись, как два зеленых фонаря. Он увидел Одуванчика. Крыса пока выглядела жизнерадостно и беззаботно, сновала по клетке, перебирала лапами разноцветные маленькие шарики, с помощью которых она показывала ответы на задачи.

Одним прыжком кот оказался возле клетки и мягко приземлился прямо возле Одуванчика. Теперь их разделяла только сетка.

Крыса вскинула голову и попятилась, потом, видно, сообразила, что это чудовище ее не тронет, потому что в крошечных глазках появилось самое настоящее злорадство – мол, близок локоть, да не укусишь. Кот негодующе взвыл, да так громко, что хомяки в соседней клетке бросились врассыпную, а один, ангорский, даже упал в обморок.

Одуванчик тоже испугался и, с трудом сохранив достоинство, ушел в свой домик.

– И что? – Лика уперла руки в боки и в упор посмотрела на Лолу. – Ты хочешь, чтобы я взяла это чудовище в свой зоопарк? Олька, да он у меня всех грызунов съест!

– Да ты что? – пылко возразила Лола. – Аскольд в жизни не съел ни одной мыши, он обычный городской кот, питается только свежими продуктами! Да он и ловить их не умеет!

Тут Лола немного покривила душой, потому что кот постоянно охотился на соседского хомяка Персика. Персик был любопытен и глуп, его все время тянуло на подвиги, он не уставал искать на свою пушистую попу опасных приключений. Он освобождался из клетки не хуже легендарного Гудини и тут же бежал на лестницу в неосторожно открытую хозяйкой входную дверь. А там и до квартиры Лолы и Маркиза недалеко.

Аскольд считал появление Персика подарком судьбы и начинал охоту по всем правилам кошачьего искусства. И дело давно кончилось бы плохо, если бы не Лёнина изумительная реакция. Персика спасали, кот за это на хозяина очень обижался, Маркиз долго извинялся, и через некоторое время все повторялось сначала.

Сейчас кот, услышав такие слова от Лолы, изумленно поднял на нее глаза и насмешливо фыркнул – думай, что говоришь, женщина! Какой же кот не умеет ловить мышей?

«Молчи уж, – ответила Лола также глазами, – молчи, а то тебя не возьмут. И куда я тебя дену? Леню надо слушаться».

Но Лика по своей профессии неплохо разбиралась в психологии животных, поэтому она заметила обмен выразительными взглядами и нахмурилась.

– Ты уж извини, но я кота взять не могу, – твердо сказала она, – в клетку его не посадишь, а если так пустить, то он найдет способ к Одуванчику пролезть. А если не пролезет, то будет рядом ошиваться, Одуванчик вон и так из дома не выходит. А вдруг он от стресса считать разучится? Хомяк вон вообще в обморок упал. Нет, Олька, и не проси, я рисковать не могу.

– Что же делать, куда его пристроить? – вздохнула Лола.

– Слушай, а давай его к Тамаре Васильевне, в магазин! – осенило Лику. – Тут как раз рядом.

Рядом с театром находился магазин театрального реквизита, все в театре знали его хозяйку Тамару Васильевну – очень приятную даму средних лет.

– Она как раз жаловалась, что мыши реквизит портят, так что кот там порядок наведет.

– Ну не знаю… – с сомнением произнесла Лола, – он же все-таки домашний кот.

Аскольд выгнул спину дугой и распушил шерсть на загривке.

– Он справится! – уверилась Лика.

Без тяжелой и неудобной клетки Лола резво добежала до магазина. Тамара Васильевна была на месте и пришла в восторг от красоты и размеров кота.

– Вот как раз кстати, – суетилась она, – а то совершенно невозможно работать. Крысы совсем обнаглели. И ведь с их стороны это чистое хулиганство, ведь у меня же все несъедобное! Нет, нужно все погрызть и испортить, не крысы, а бандиты и варвары!

– Крысы? – испугалась Лола. – Речь шла о мышах.

В ответ Тамара Васильевна показала ей вазу с бутафорскими фруктами из пенопласта. Ни одного целого яблока или груши, и следы зубов очень впечатляли.

– Я все их норы знаю! – Тамара Васильевна взяла кота на руки и понесла в угол.

Кот молча упирался. Из угла пахло чем-то очень опасным. Да, это вам не глупый хомяк Персик и не интеллигентный образованный Одуванчик! В подвале под магазином царили самые жестокие нравы. Там жили изверги и злодеи, к тому же их было очень много.

– Мама! – мяукнул кот.

– Привыкнешь! – строго сказала Тамара Васильевна. – А то кормить не буду!

В глазах Аскольда проступило отчаяние.

Лола поскорее ретировалась. Пу И вел себя тихо, жался к Лоле и даже не сделал попытки попрощаться с котом.

Пристроив Перришона и Аскольда, Лола поспешила на встречу с Маркизом.

До назначенного времени оставалось всего полчаса, и у нее не было времени ловить машину, соблюдая при этом все меры безопасности. Поэтому Лола решила проехать на метро.

Она подумала, что в метро всегда шумно и многолюдно и нет другого места, где можно так хорошо затеряться среди огромной многоязычной толпы. Правда, она беспокоилась, как Пу И будет себя чувствовать в таком непривычном скоплении людей, не испугается ли он грохота поездов и мелькания бесчисленных незнакомых лиц. Да и сама Лола уже очень давно не спускалась под землю. Однако она взяла себя в руки и вошла в надземный вестибюль.

Купив в кассе жетончик (уже это было для нее новым и необычным опытом), Лола встала на эскалатор, прижала к груди Пу И и негромко сказала ему:

– Пуишечка, детка, ничего не бойся! Мама с тобой! Мама тебя никогда не оставит!

Пу И взглянул на нее с удивлением: чего это я буду бояться? За кого ты вообще меня принимаешь?

Тут на соседнем эскалаторе он заметил симпатичную болонку и принялся с ней заигрывать.

В вагоне сразу же начались неприятности. Люди лезли в двери как ненормальные, никто не уступал дорогу. Чемодан то и дело норовил вывернуться из рук, как будто он живой, и наехать колесами на ногу. Причем не только на Лолину, но и на ее соседей, так что ее обругали по-всякому, один раз – матерно.

Потом на нее навалился толстый небритый мужик, от которого отвратительно несло смесью застарелого пота и пивного перегара. Лола пыталась отодвинуться и не дышать, но долго не выдержала. Металлическая труба поручня врезалась в бок, воздуха не было.

– Послушайте, – обратилась она к мужику, – вы не могли бы не наваливаться…

– Засохни, – прохрипел мужик не глядя.

Лола почувствовала, что еще немножко – и она просто потеряет сознание. Злость придала ей сил, Лола со всего маху наступила мужику на ногу каблуком.

– Ах ты, лахудра! – Он хотел ткнуть ее в лицо кулаком, но тут из-за пазухи высунул голову Пу И и цапнул мужика за палец. Хорошо постарался, до крови.

– Караул! – дурным голосом заорал мужик. – Собака бешеная покусала!

– Сам ты козел бешеный! – заорала в ответ Лола не хуже пароходной сирены, за своего любимого песика она готова была драться насмерть с превосходящими силами противника.

И протянула уже руку, чтобы выцарапать мерзкому мужику глаза, но тут поезд, к счастью, остановился, и Лолу вынесло на перрон. С песиком и чемоданом.

В общем, переезд в метро прошел без особых осложнений, и Лола прибыла на место встречи всего с десятиминутным опозданием, что можно считать отличным результатом.

Встречу Леня назначил на Лиговском проспекте, рядом с Московским вокзалом, на площади перед огромным торговым центром.

Лола оценила этот выбор: здесь толпилось и сновало столько людей, что ничего не стоило затеряться в этой толпе.

В этой толпе ничего не стоило затеряться – но зато в ней было трудно найти нужного человека.

Лола обошла площадь по периметру и остановилась возле живой статуи – трубочиста, покрытого бронзовой краской. Рядом с трубочистом сидел потертого вида мужичок, играл на гармони и пел частушки с местным колоритом:

Как у лиговской шпаны

На троих одни штаны.

Один носит, второй просит,

Третий в очередь стоит.

Денег давали за такое пение маловато. Видимо, прохожие были не местные.

Лола скользила взглядом по лицам проходивших мимо людей. Люди были преимущественно молодые, но нередко попадались и пары средних лет, и отдельные энергичные, жизнерадостные старушки. Были лица по-питерски бледные и по-южному загорелые, были лица самых разных цветов и оттенков.

Только Лени Маркиза среди них не было.

– Куда же он запропастился? – проговорила Лола, озабоченно вертя головой. – Мне строго-настрого велел не опаздывать, сказал, что это важно, а сам не пришел…

Тут Пу И громко тявкнул и ткнул Лолу носом.

– Пуишечка, детка, чего ты хочешь? – спросила Лола своего любимца. – Пить или наоборот?

Пу И снова тявкнул, давая Лоле понять, что она не угадала, и снова ткнул ее носом, намекая, что нужно обернуться.

Лола обернулась, но за спиной у нее никого не было, кроме бронзового трубочиста.

– Пуишечка, что ты? – озабоченно проговорила Лола. – Ты боишься этого блестящего дядьку? Не бойся, он безобидный! Ты же видишь – он вообще не шевелится…

И тут за спиной у Лолы раздался тихий голос:

– Ничего он не боится! Просто он понаблюдательнее тебя! Ты хвоста за собой не привела?

Лола вздрогнула и завертела головой.

Рядом с ней не было ни души – если не считать живую статую. Однако Пу И начал вырываться и радостно затявкал, как будто увидел хорошо знакомого человека.

– Да что с тобой? – проговорила Лола, крепче прижимая песика к груди. – Сиди спокойно…

– Лолка, да ты что – ослепла? – раздался снова тот же голос, и на этот раз Лола его узнала: без сомнения, это был голос ее компаньона и соратника Лени Маркиза.

– Ленька, ты где? – Лола почувствовала, как по спине пробегают мурашки страха.

Неужели Ленька превратился в человека-невидимку?

– Да вот же я! – ответил ей бронзовый трубочист, почти не шевеля губами. – Еще раз спрашиваю – ты была внимательна? Хвоста за собой не привела?

– Ну ты даешь! – Лола оглядела бронзового трубочиста. – Где ты раздобыл такой классный реквизит?

– Договорился с парнем, который здесь обычно стоит. Он ненадолго отошел, нужно же и статуе когда-то поесть… и все остальное. А я его подменил.

– Отличная маскировка! – одобрила Лола.

– Если хочешь, чтобы тебя не нашли, – будь на виду! – изрек Леня с таким выражением, как будто излагал десять заповедей. – Кстати, пора уже отдать реквизит хозяину.

Он слез с постамента и прошел внутрь торгового центра. Там он подошел к столику кафе, расположенного на первом этаже, и, как был – в костюме и гриме, подсел к молодому темноволосому парню, который торопливо допивал кофе.

– Смена караула, коллега! – проговорил он и протянул коробку с собранными деньгами. – Вот, как договорились, весь навар. Мне чужого не надо.

– Спасибо! – Парень двумя глотками допил кофе. – А что, вы неплохо поработали, коллега!

Он встал из-за стола и вместе с Леней удалился в подсобное помещение кафе.

Через пять минут из подсобки снова вернулись двое – Леня был в своем обычном виде, а молодой парень превратился в бронзового трубочиста.

– До встречи, коллега! – проговорил он. – Приходите, когда будет желание и свободное время!

Лола и Маркиз снова вышли на площадь, причем Леня поглубже надвинул на лицо козырек бейсболки.

На площади стало еще более людно.

– Ленечка, – проговорила Лола озабоченно, понизив голос, – ты вот спрашивал меня насчет хвоста, так вот теперь мне кажется, что за нами следят!

– Ты имеешь в виду типа в клетчатой кепке и сером пальто? – уточнил Леня вполголоса.

– Да, он уже несколько минут идет за нами. То отстанет, то снова догоняет… возле витрин останавливается, чтобы посмотреть на отражение… явно за нами следит!

– Мне кажется, это не хвост, это другое… по-моему, это обычный карманник… узнаю характерные приметы… но мы используем ситуацию… вот что мы сейчас сделаем… – и Леня что-то зашептал на ухо своей боевой подруге.

Они еще немного потолкались в шумной толпе на площади. Леня окончательно убедился, что персонаж в сером пальто и надвинутой на глаза клетчатой кепке крутится возле них. Тут Лола капризным тоном затянула:

– Леня, я хочу пить…

– Потерпи! – строго отрезал Маркиз. – Потерпи совсем немного! Через полчаса мы будем дома!

– Полчаса – это очень долго! – ныла Лола. – Я не доживу! Я умру от жажды!

– Ну что это такое! – простонал Маркиз. – Вечно тебе что-нибудь нужно – то есть, то пить, то писать…

– Я только пить хочу, больше ничего!

– Знаю я тебя – напьешься, сразу другого захочешь!

– Но я умру от жажды! Неужели ты это допустишь? И тебя потом не будет мучить совесть?

– Ну ладно, зайдем вон в тот магазин – купишь минералки!

Они зашли в круглосуточный магазин.

Тип в сером пальто, воровато оглядевшись по сторонам, скользнул за ними.

Лола встала в очередь к прилавку, тип в сером тут же пристроился за ней. Лола полезла в карман – и разочарованно протянула:

– Ленечка, у меня нет наличных!

– Я же тебе давал!

– Да сколько ты там давал! Давно уже кончились!

– А карточка?

– А карточку я дома забыла!

– Вечно ты все забываешь! – проворчал Маркиз. – Как ты еще голову не забыла! Ну ладно – возьми мою! – и он протянул ей пластиковую банковскую карточку.

Лола подошла к прилавку и проговорила капризным тоном избалованного ребенка:

– Мне бутылку воды, только без газа и не холодной!

– Сто рублей, – равнодушно бросила продавщица и поставила на прилавок бутылку.

Лола вставила карточку в считывающее устройство и снова повернулась к Маркизу:

– Ленечка, а я код забыла…

– Сил моих нет! – простонал Маркиз, подняв глаза к низкому потолку магазина, и прошептал достаточно громко, чтобы его расслышал персонаж в кепке: – Тридцать девять сорок два…

Лола радостно улыбнулась, набрала код, забрала карту и отошла от прилавка.

Леня забрал у нее карту и не глядя сунул в задний карман джинсов.

Партнеры вышли из магазина и огляделись. Типа в кепке и сером пальто рядом больше не было.

– А что же ты не пьешь? – удивленно спросил Леня. – Ты же так хотела пить!

– Ничего я не хотела! – отмахнулась Лола. – Ты велел покапризничать – я послушалась… а что теперь?

Леня проверил задний карман джинсов, убедился, что карты в нем нет, и проговорил:

– Я не ошибся – это был карманник. Кстати, довольно ловкий, настоящий профи. Я и не почувствовал, как он вытащил карту. Теперь мы должны досмотреть финальную сцену пьесы. И проверить, насколько плохи наши дела.

– Что ты имеешь в виду?

– Тот карманник стащил у меня карточку, подслушал пин-код и теперь должен поскорее снять с карты деньги – пока мы не заметили пропажу и не заблокировали карту.

– А много на ней было денег?

– Нет, совсем немного. Я эту карту специально именно для таких целей держу.

– А как ты теперь его найдешь, чтобы досмотреть эту, как ты выразился, пьесу? Карманник ловкий, его давным-давно уже и след простыл!

– Может, он и ловкий, но я это предусмотрел. В ту банковскую карту вставлен специальный чип, а на моем телефоне установлено приложение, которое позволяет его отследить. Так что никуда он от нас не денется! Ну-ка, давай тот телефон, что у меня в ящике взяла! Надеюсь, не забыла? Или только о шмотках подумала, вон чемоданище какой. Ты что – в отпуск собралась?

– Ничего я не забыла, – обиделась Лола, – а в чемодане, во-первых, твой грим-набор, а во-вторых – самое необходимое.

– Ну молодец, молодец…

С этими словами Леня достал мобильный телефон, открыл на нем одно из приложений и показал Лоле высветившуюся на экране карту окрестностей:

– Вот видишь, куда он пошел?

На дисплее была видна красная точка, которая медленно перемещалась в сторону Невского проспекта.

– Пошли за ним скорее! Нужно успеть занять место в первых рядах партера!

Маркиз взял Лолу под руку и пошел вперед, время от времени сверяясь с изображением на дисплее.

Скоро они оказались на углу Невского и Лиговского проспектов. Леня остановился и завертел головой:

– Приложение показывает, что он совсем рядом, а я его почему-то не вижу!

– Ленечка, да вон же он! – прошептала Лола, ущипнув компаньона за локоть.

– Где? – Леня удивленно вглядывался в толпу.

– Да вот же! – Лола показала глазами на высокую старуху в сером пальто с воротником из облезлой чернобурки.

– Ты что, шутишь? – возмущенно проговорил Маркиз.

– Какие шутки! Ты что – забыл, что я работала в театре? Я такие вещи с первого взгляда замечаю! Это тот же самый человек, который вытащил у тебя карту. Он просто надел женский парик и шляпу, а пальто вообще то же самое, он только нацепил на него воротник. Ну и минимальный грим, разумеется. Вообще, Леня, я на тебя удивляюсь – ты ведь сам прекрасно умеешь гримироваться, тоже должен такое определять! Где твой профессионализм?

– Да, теперь я вижу! – зашептал Леня, попятившись. – Что ж, снимаю шляпу, которой у меня нет! Он настоящий профессионал! За такой грим он вполне заслужил премию «Оскар»…

– А я? – ревниво осведомилась Лола.

– Ну, ты тоже…

– Что значит – тоже? – в Лолином голосе зазвучал металл.

– Ладно, Лолочка, сейчас не до выяснения отношений, нужно следить за ним…

Лёня отступил в сторону и спрятался за газетным киоском, откуда отлично просматривались окрестности.

Тем временем высокая старуха подошла к дверям банка. Возле этих дверей стоял банкомат. Старуха незаметно огляделась по сторонам, опустила как можно ниже поля шляпы, шагнула вперед и вставила карту в щель банкомата.

– Нет, он определенно настоящий профессионал… – бормотал Леня вполголоса, – все предусмотрел… он знает, что на банкомате установлена камера, но в таком гриме его ни за что не опознают… тем более в такой шляпе… – Тут он поправил козырек бейсболки.

Фальшивая старуха повозилась какое-то время возле банкомата, вытащила карту и несколько купюр. Лица ее из-за опущенных полей шляпы не было видно, но в самой позе и движениях читалось глубокое разочарование.

– Ага, он узнал, что на карте мало денег, – мстительно проговорила Лола. – А это еще кто такие?

Возле тротуара остановилась черная машина, длинная и хищная, как акула, из нее выскочили два человека, бросились к банкомату, схватили старуху за локти. «Старуха» завертела головой, хотела позвать на помощь, но один из незнакомцев что-то прошептал ей на ухо, и фальшивая старуха испуганно замолчала. Ее повели к машине, крепко держа под руки. Со стороны можно было подумать, что заботливые внуки ведут свою любимую бабушку.

Уже возле самой машины «старуха» сделала еще одну попытку вырваться, но один из похитителей легонько ткнул ее в бок, «старуха» обвисла, и ее легко втолкнули в машину.

Дверцы захлопнулись, и машина укатила. Оживленная толпа текла по Невскому, как будто ничего не случилось.

Весь эпизод занял от силы полминуты.

– Что это было? – испуганно прошептала Лола, вцепившись в своего компаньона.

– По-моему, понятно. Карманник снял с моей карты деньги, и его тут же прихватили, подумав, что это я. Удивительно, как быстро они отреагировали. Выходит, у них очень большие возможности. И это очень плохо…

– Одного из них я узнала, – проговорила Лола. – Блондин с водянистыми голубыми глазами. Когда я ловила машину, он подъехал вторым и предложил меня подвезти. Но я отказалась – ты же велел мне садиться только в третью машину…

– Да, я его тоже видел, – кивнул Маркиз. – В Северном парке, около ресторана… и потом…

– И что же нам теперь делать?

– Для начала мы знаем, чего делать нельзя. Нельзя возвращаться домой, нельзя пользоваться банковскими карточками, нельзя выходить в Интернет.

– Как тогда жить? – трагическим тоном воскликнула Лола.

– Платить наличными, новости узнавать по радио…

– А жить где?

– Вот этим мы сейчас и займемся…

– Ты можешь, наконец, объяснить мне, что происходит? – звенящим голосом произнесла Лола. – Еще утром я была нормальным человеком – с квартирой, друзьями, деньгами, с домашними любимцами, а теперь мало того что я бомж, как и ты, так тебя еще разыскивают какие-то подозрительные и очень опасные люди. Что ты натворил, Леня? Во что тебя угораздило ввязаться? Мы так хорошо провели последнюю операцию, ты сам сказал – без сучка без задоринки. Заказчица, как же ее… Коноплева…

– Ее убили! – бухнул Маркиз.

– Как? – ахнула Лола.

– Не знаю как, знаю где, сам там был, еле ушел. Кому-то очень нужно было, чтобы меня обвинили в ее убийстве. А когда у них не вышло, они решили меня убить. Аварию подстроили. Хорошо Ухо за рулем был, он справился. Руку только сломал, я его в надежное место пристроил. Да не тормози ты, прибавь ходу! Не отставай!

– Как я могу не отставать, когда ты такое говоришь, – Лолин голос прерывался. – Ленечка, мне страшно! И что ты все время эту кепку натягиваешь?

– И тебе бы неплохо что-нибудь на голову надеть. Тут везде камеры. У них, судя по всему, очень большие возможности.

– Да у кого – у них? – взвыла Лола.

– Сам не знаю. – Леня еще ниже наклонил голову.

И тут Лола уверилась, что дело и правда плохо. Если ее компаньон признается, что ничего не знает и не понимает, стало быть, все и правда очень серьезно. Обычно он хорохорится, твердит, что все схвачено и у него есть план. Даже когда никакого плана нет. Но если, вот как сейчас, говорит, что не знает, кто его враги и чего от него хотят, тогда… да такого еще ни разу не было!

– Ой! – Лола зажала рот рукой.

– Ну что еще… – Маркиз оглянулся.

– Ничего, камешек в ботинок попал.

Лола решила не показывать, как ей страшно, не время сейчас. Тем более что никто не бросится ее утешать и защищать, у Лени и без нее забот хватает.

Как мы уже говорили, много лет назад Леня окончил цирковое училище. В этом училище занимались будущие цирковые артисты, родившиеся в нашем городе или приехавшие из разных концов огромной страны. Как у всякого учебного заведения, у этого училища имелось общежитие для иногородних студентов. Это общежитие располагалось в бывшем доходном доме на Фонтанке, который в честь знаменитого итальянского наездника и основателя Санкт-Петербургского цирка назвали домом Чинизелли.

У самого Лени было тогда жилье – он жил вместе со своей бабушкой в большой коммунальной квартире в районе знаменитой Сенной площади. Но он часто бывал в общаге – на студенческих вечеринках или по делам романтического характера.

И вот сейчас они с Лолой отправились в дом Чинизелли.

Они подошли к большому шестиэтажному зданию дореволюционной постройки, занимавшему целый квартал вдоль Фонтанки. Фасад здания недавно подремонтировали – стены были покрашены гламурной розовой краской, мускулистые кариатиды, которые поддерживали балконы третьего этажа, сверкали свежей побелкой, как будто только что побывали в салоне красоты.

Правда, на балконах уже флиртовали многочисленные голуби, так что зданию скоро снова понадобится косметический ремонт.

Леня не задержался возле парадного входа, он сразу же свернул в дворовую арку. Здесь, в углу первого двора, находился вход в хорошо знакомое ему общежитие.

За дверью сидела полноватая особа средних лет в розовой вязаной кофте и модных очках в оправе со стразами. Она читала роман в яркой глянцевой обложке, но при появлении Лолы и Маркиза оторвалась от чтения и строго проговорила:

– Пропуск!

Леня вытянул вперед правую руку, развел пальцы веером, и вдруг в его руке неизвестно откуда появилась книжечка пропуска. Вахтерша поправила очки, вглядываясь в пропуск, потянулась к нему, взяла двумя пальцами, словно собираясь получше разглядеть, и вдруг пропуск исчез так же внезапно, как появился.

– Просрочен, – проговорила вахтерша.

– Может быть, этот… – в руке Маркиза появилась вторая такая же книжечка.

Вахтерша снова брезгливо взяла пропуск – и снова, как первый раз, пропуск исчез, словно растворился в воздухе. Однако на этот раз вместо него в руке вахтерши появилась шоколадка в яркой обертке.

– Ну что, тетя Зина – этот пропуск годится? – спросил Леня.

– С лесными орехами, моя любимая! – улыбнулась вахтерша и внимательно пригляделась к Маркизу: – Ленечка, это никак ты? Сколько же лет мы не виделись? Где ты был – на гастролях?

– Можно сказать, на гастролях, – подтвердил Леня. – Познакомьтесь, тетя Зина, это Лола, моя ассистентка! Лола, а это тетя Зина… когда-то давно она показывала замечательные фокусы.

– Ах, как давно это было! – мечтательно вздохнула вахтерша. – А ты помнишь, Ленечка, какой уникальный номер мы показывали с Левоном Абгаровичем?

– Еще бы! Летающая женщина! У вас всегда был аншлаг! Публика визжала и плакала от восторга!

– Как давно это было! – повторила вахтерша. – Ленечка, а что тебя к нам привело? Вряд ли ты пришел просто навестить меня.

– Я мог бы сказать, что пришел только из-за ваших прекрасных глаз, да боюсь, Лола приревнует!

– Вот еще! – фыркнула Лола.

– Вы мне льстите, – усмехнулась тетя Зина. – Так все-таки что тебе нужно?

– Тетя Зина, мне нужно на какое-то время надежное убежище. Дайте мне ключ от номера семнадцать-Б.

– Леня! – Вахтерша посмотрела на Леню поверх очков. – В какую историю ты влип?

– Если бы я сам знал! Мне для того и нужно убежище, чтобы разобраться, в чем дело.

– Ну ладно, в память о прежних временах… так и быть, держи. Правила ты помнишь.

Она выдвинула из тумбочки верхний ящик, в котором лежали сахар и чайные пакетики, пошарила в нем рукой и достала ключ с фигурной бородкой, который был приклеен к дну ящика скотчем.

Протянув ключ Лёне, она на мгновение придержала его и строго проговорила:

– Надеюсь, ты не замешан в каком-то серьезном криминале?

– Что вы, тетя Зина! – Леня сделал честные глаза. – Разве бы я пришел к вам в таком случае?

– Смотри у меня! Куда идти, помнишь?

– Обижаете!

Лола и Маркиз вышли в коридор. Лола тут же сердито взглянула на своего компаньона и процедила:

– Вот, значит, как!

– Ты это о чем? – Леня посмотрел на Лолу взглядом воплощенной невинности. – Ты что, ревнуешь к тете Зине?

– Только этого мне не хватало! – фыркнула Лола. – Вообще, с какой стати я стану тебя ревновать? Кто ты мне?

– Ну, не знаю… а тогда в чем дело?

– Нет, ты не ответил. Кто ты мне?

– А я думал, это риторический вопрос, не требующий ответа… ну, ты же знаешь – мы с тобой компаньоны… соратники… ты моя боевая подруга, надежный, проверенный товарищ…

– Вот именно – компаньоны! А ты представил меня этой старой галоше как свою ассистентку! Я не стала при ней возмущаться – это было бы слишком унизительно, но теперь я требую прямого и честного ответа! Я всегда знала, что ты меня не уважаешь и не считаешь равноправным партнером!

– Лолочка, как ты могла подумать! Я очень тебя уважаю и ценю, а представил тебя ассистенткой, потому что старому цирковому человеку это понятнее. В цирке это обычное дело… кстати, мы уже пришли, так что пока отложим этот разговор!

Они остановились перед обшарпанной дверью, на которой стояла цифра 17.

– Ты же взял ключ от комнаты семнадцать-Б!

– Сейчас ты все поймешь!

Леня прислушался. Из-за двери доносился богатырский храп. Леня подергал дверь, но она была заперта изнутри. Леня постучал. Храп прервался, и из комнаты донесся заспанный голос:

– Кого там черти принесли?

– Открой! – проговорил Леня умоляющим голосом.

– Да что такое?

Послышался скрип кровати, шаги, и дверь открылась.

На пороге стоял здоровенный детина с всклокоченной шевелюрой, в мятом спортивном костюме.

Он сонным взглядом оглядел компаньонов и осведомился:

– Чего надо?

– Нам с ассистенткой срочно надо порепетировать!

– Порепетировать? – Детина скосил глаза на Лолу и нагло ухмыльнулся: – Ах, порепетировать! А что – хорошее дело… а только почему в нашей комнате?

– Так меня тетя Зина сюда подселила. У вас же одно место свободно, так?

– Только сегодня подселила – и ты уже репетируешь? Способный парень!

– Так, может, погуляешь полчасика? Пока мы репетируем?

– Ну, ладно… так и быть… – Детина накинул куртку. – Пойду пока кофе выпью…

Едва дверь за ним закрылась, Лола зашипела, как закипающий чайник:

– Опять это? Опять ты назвал меня ассистенткой?

– Ну я же тебе объяснил – это цирковая публика, им так гораздо понятнее!

– И что это за пошлые намеки насчет… репетиции? Что ты себе позволяешь? И вообще, зачем мы сюда пришли? Не хочешь же ты сказать, что мы здесь будем жить?

Лола окинула комнату выразительным взглядом – три кровати, три тумбочки, несколько стульев, колченогий стол, допотопный трехстворчатый платяной шкаф, прошлогодний календарь на стене с фотографиями породистых собак.

– Конечно, нет! Да здесь уже живут люди. Нам же тетя Зина дала ключ от номера семнадцать-Б!

– И что это за номер такой?

– Сейчас увидишь!

Леня подошел к платяному шкафу, открыл его.

Внутри на плечиках висела мужская одежда.

Леня сдвинул эту одежду в сторону, обнажив заднюю стенку шкафа, ощупал эту стенку и сдвинул в сторону незаметную со стороны фанерную пластинку. Под этой пластинкой обнаружилась потайная замочная скважина.

Лола следила за действиями своего партнера, как дети на новогоднем представлении следят за действиями Деда Мороза.

Леня вставил в скважину ключ, который ему дала тетя Зина, и повернул его.

Задняя стенка шкафа с негромким скрипом отодвинулась в сторону, как дверь купе, и за ней обнаружился полутемный коридор. Точнее, это было похоже на прихожую в типовой советской квартире – стены, оклеенные обоями в выцветших розах, пыльный паркет на полу, тусклое бра напротив двери.

– Пошли! – Маркиз галантно подал Лоле руку, они пролезли через шкаф и вошли в коридор. Леня повернулся и закрыл за собой потайную дверь.

Леня шагнул вперед и отдернул портьеру. За ней оказалась хлипкая межкомнатная дверь. Леня открыл ее и отступил в сторону, пропустив свою спутницу:

– Прошу!

Лола хотела отказаться, но любопытство всегда было ее самым характерным качеством. Вот и сейчас из любопытства она шагнула вперед и огляделась.

Они оказались в обычной малогабаритной квартире советских времен. Здесь были две смежные комнаты, кухонька и совмещенный санузел.

– Что это за место? – удивленно спросила Лола.

– Номер семнадцать-Б! – лаконично ответил Маркиз.

– А если понятнее?

– Когда Гаэтано Чинизелли, знаменитый наездник и первый владелец Петербургского цирка, построил этот дом, он предусмотрел в нем потайную комнату, куда изредка прятался, чтобы отдохнуть от ревнивой жены. После революции про эту комнату на долгие годы забыли, только уже в семидесятые годы двадцатого века во время ремонта ее обнаружил тогдашний комендант общежития.

Он был мужчина любвеобильный, постоянно крутил романы то с наездницами, то с гимнастками, а жена у него, как у покойного Чинизелли, была ревнивая.

Она, понимаешь ли, до него была замужем за метателем ножей. Ну и научилась у мужа этому делу. Ты же знаешь, в цирке все стараются освоить дополнительную профессию. А когда они разводились, то жена прихватила кое-какой реквизит. И коменданту своему время от времени ножи показывала – мол, если что замечу, то не обессудь, дорогой муженек, все ножики в тебя полетят. А там уж как получится – может, мимо, а может, и в цель. А ножей, надо сказать, было у нее штук двенадцать, ну да, как раз дюжина.

– Ох, и смелый же парень был этот комендант! – поежилась Лола, очень явственно представив себе двенадцать летящих остро заточенных ножей подряд.

– Ну да, рисковый. Так что потайная комната ему подвернулась очень вовремя, и он оборудовал в ней любовное гнездышко.

Правда, представления о жилплощади со времен Гаэтано Чинизелли очень изменились, и то, что до революции было всего лишь комнатой, в новое время превратили в целую квартиру. Зато предприимчивый комендант отделал и обставил эту квартиру со всей доступной по тем временам роскошью, чтобы поражать своих доверчивых и легкомысленных подружек.

– Это ты называешь роскошью? – Лола огляделась по сторонам. – Это же отстой!

Стены были оклеены выцветшими обоями в жутких сиреневых розочках, на одной из этих стен висел календарь за какой-то давно прошедший год, с фотографией японки в голубом купальнике. На видном месте стоял пузатый сервант, набитый жуткой перламутровой посудой.

– А что ты думаешь? В то время то, что ты видишь, действительно считалось роскошью! Чешская сантехника, румынская мебель, польские обои, монгольские ковры… один сервиз «Мадонна» чего стоил! Мечта мелкого советского чиновника!

Японка на стенном календаре явственно подмигнула ему.

Леня сделал паузу и продолжил:

– Правда, кончилось это плохо. Две любовницы коменданта поссорились и заложили его, он получил приличный срок за растрату, а номер семнадцать-Б с тех пор засекретили и используют только в случае крайней необходимости. Вот здесь мы с тобой на какое-то время и остановимся…

– Жить в этой дыре?! – воскликнула Лола. – Да я здесь на второй день с ума сойду!

– Придется немного потерпеть, пока мы не поймем, кто нас преследует и как с этим разобраться.

– А Пу И? Ты подумал о Пу И? Собака не может жить без свежего воздуха, без прогулок, без общения с себе подобными! Ты хочешь, чтобы он заболел? Ты хочешь, чтобы у него понизилась лохматость? То есть пушистость!

– Конечно, не хочу! Но я надеюсь, что нам не придется жить здесь долго.

– Еще не хватало! Пуишечка, ты куда?

Песик выскочил у нее из рук и с упоением принялся отрывать старые обои.

– Ну вот видишь, он уже нашел занятие, ему весело, – сказал Леня, роясь в ящиках кухонного стола, – ого, тут, оказывается, и кофе есть! Явно тетя Зина кого-то сюда пускает, а сама говорит, что этот номер законсервирован. Ну, я ее не осуждаю, каждый устраивается как может в наше трудное время.

Кофе оставлял желать лучшего, и те окаменелости, которые Леня нашел в шкафчике, нельзя было назвать пряниками, но Лола не стала заедаться.

Компаньоны быстро выработали план первоочередных действий. Леня идет на разведку в тот самый ресторан в Северном парке, где его так подло подставили под убийство. Точнее, хотели подставить, но у них ничего не вышло.

Лоле же достается девица, наследница умершего от алкоголизма Коноплева, бывшего мужа мадам Коноплевой, ныне тоже покойной. Лоле требуется девицу разговорить и узнать, кто надоумил ее замутить всю историю с наследством.

– И как это сделать? – задумалась Лола. – Если бы она работала – в магазине или в офисе коммерческой фирмы, то я бы устроилась туда же, а потом – ну, перекур там или кофе попить, можно было бы эту Елену разговорить.

– Лолка, я не сомневаюсь, что очень быстро вы стали бы с ней лучшими подругами и девица бы все тебе выболтала, как на исповеди, – осторожно начал Маркиз, – но на это требуется время, которого у нас, к сожалению, нет. Поэтому предложу тебе такой вариант, – и он взялся за телефон.

На следующее утро к дежурному двадцать четвертого отделения полиции подошла немолодая, скромно одетая женщина.

– Скажите, – произнесла она голосом, сдавленным от сдерживаемых слез, – где я могу заявить о краже?

– Кого обокрали? Вас? – спросил замотанный дежурный, оглядев посетительницу.

– Сумку отняли прямо на улице, а в ней… – По лицу женщины потекли слезы.

– Пенсия, что ли? – брякнул дежурный.

– Нет, Тимочка…

– Ребенок? – мгновенно напрягся дежурный. – У вас ребенка похитили?

– Можно сказать, что и ребенок, он – самое дорогое, что у меня было!

– Фамилия?

– Моя? Моя – Иванова, Ольга Петровна Иванова, а у него фамилии нет, он по паспорту Тимофей.

– Тимофей, а дальше? Так не бывает, чтобы паспорт был, а фамилии не было!

– Так он же кот! – Женщина слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Что? У вас кота похитили? И вы с этим пришли?

– А что такого? – Слезы у женщины высохли. – Вы разве не полиция? Я не туда попала?

– Да нет, – дежурный почесал в затылке, – послушайте, гражданка Иванова, может, не нужно вам заявление подавать? Ну, откроют воры вашу сумку, увидят, что, кроме кота, там ничего ценного нет, да и выбросят сумку в урну. А котяра сам домой прибежит. А если не прибежит – нового заведете.

– Как это – нового? Мне этот нужен! Он единственный и незаменимый!

– Ну, сами посудите, женщина, где мы будем его искать? Он небось уже где-нибудь в подвале тусуется с дворовыми кошками! Надо же, а я думал – ценность.

– Кот очень ценный, – твердо сказала женщина, – котенком за двадцать пять тысяч его покупала, а теперь он чемпион породы.

Тут открылась дверь и появился здоровенный мужик, который держал в руках на весу хлипкого парня, физиономия которого была сильно перекошена. В помещении сразу стало тесно.

– Здорово всем! – гаркнул мужик. – Принимайте жулика! На дом, можно сказать, доставил. За вас всю работу сделал. Зеркало пытался отвинтить от моего «мерина»!

– Ничего я не трогал! – ныл парень. – Я просто мимо проходил, шел по своим делам, а он сразу мне в морду лица! Это еще вопрос, кто тут виноват, потому как он меня покалечил, я, может, теперь так на всю жизнь останусь!

– Так как насчет кота? – настаивала женщина скромного вида.

– Идите в пятую комнату, только там очередь, – предупредил дежурный.

– Так будешь оформлять? – Здоровенный тип грозно навис над дежурным.

– Слушай, мужик, ну может, ты сам с ним разберешься? – спросил дежурный. – Ну для чего тебе этот геморрой? Ну, побил ты его маленько, зеркало цело? Цело. Так и иди себе.

– Это как это понимать? – заревел мужик раненым медведем. – Да я же его с поличным поймал! – Он тряс мелкого воришку так, что стучали все кости.

Тут из-под руки здоровяка опасливо высунулась девушка. Так себе девушка, самого обычного вида, и встретившиеся ей женщины сразу сказали бы, что не первой молодости, тридцать-то уж точно есть. А благосостояния особого нет.

Как говорится по-простому – ни рожи ни кожи. Волосы так себе, глаза не то чтобы большие, нос пуговкой, губы бантиком, росту среднего, одета не то чтобы скромно, но и не так чтобы дорого. Обычная самая девица, таких вокруг много.

– Простите, – сказала она, дождавшись, когда взгляд дежурного остановится на ней, – мне к следователю Морозовой.

– Так она вроде в отпуске! – удивился дежурный.

– Мне вчера звонили, сказали к ней прийти.

– Нет, ты ж от меня не отмахивайся, не отмахивайся! – орал громадный мужик, и от крика его слегка вздрагивали стекла в давно не мытых окнах. Если бы была в помещении люстра, то она бы тоже звенела тонко и жалобно. Но люстры не было, вместо нее зазвенело в ушах у дежурного.

– Гражданин! – заговорил он строго. – Не буяньте тут, вы в отделении находитесь.

– Именно! – энергично подтвердил гражданин. – Именно что в отделении, куда надо – туда и пришел!

– Так мне надо к следователю Морозовой! – напомнила о себе девушка.

– Идите уж, комната двадцать четыре! – махнул рукой совершенно обалдевший дежурный.

– Ну? – грозно вопросил огромный мужик.

Тут у него зазвонил телефон. Мужик пошарил в кармане и поморщился, не найдя его. Для того, чтобы залезть в другой карман, он на секунду отпустил хлипкого парня, и тот тут же бросился наутек, только его и видели.

– Ах ты ж… – мужик развел руками под злорадным взглядом дежурного.

– Ну что, угомонишься теперь? – спросил дежурный.

– И не подумаю! Пойду заявление писать! – заявил скандальный мужик.

– Ну и черт с тобой! – тихонько проговорил дежурный ему вслед, переведя дыхание.

К двери пятой комнаты, возле которой томились обиженные граждане с заявлениями, здоровенный мужик, однако, не пошел, только бросил взгляд и убедился, что немолодой скромной женщины в очереди нет. Мужчина нашел лестницу и поднялся на второй этаж следом за невзрачной девушкой.

Он увидел, как она постучала в комнату номер двадцать четыре и, услышав ответ, вошла, после чего одним прыжком приблизился к двери, запер ее снаружи и прилепил бумажку, где нацарапано было от руки: «Следователь Морозова в отпуске», после чего спустился по лестнице и вышел из отделения полиции. Прошел пешком два квартала и зашел на стоянку, где сел в навороченный внедорожник. Тотчас подскочил к машине хлипкий парень.

– Что так долго? – недовольно заворчал он. – На меня уж охранник коситься начал.

– Денег и подождать не жалко, – сказал хозяин джипа и протянул хлипкому несколько купюр.

– Прибавить бы надо, – заныл тот, – уж больно здорово ты меня приложил, вся морда на сторону.

– Ничего, зато натурально так вышло, – отмахнулся мужчина, – все, свободен, больше тебя не задерживаю.

Хлипкий вышел из машины и тут же исчез.

– Можно? – спросила невзрачная девица, заглянув в комнату под номером двадцать четыре.

– Входите, – проскрежетало в ответ. Так скрежещут на морозе железные ворота.

Следователь Морозова вполне соответствовала своей фамилии. Женщина, сидевшая за столом, была похожа на Снежную королеву – такая же бледная, холодная и злая.

Светлые волосы были зачесаны гладко, глаза оттенка голубого льда были абсолютно прозрачны, губы чуть тронуты бледной помадой.

И никто не узнал бы в этой особе ту скромно одетую немолодую женщину, которая совсем недавно жаловалась дежурному, что у нее отобрали сумку с котом.

Лола еле успела навести необходимый грим и снять поношенное, но аккуратное пальто, под которым у нее был строгий светло-серый деловой костюм.

– Коноплева? – спросила она, не глядя на посетительницу. Точнее, глядя сквозь нее.

– Да, Коноплева… – робко подтвердила та.

– Садитесь. – Следователь заглянула в бумаги, лежащие перед ней на столе.

Папку Лола вытащила из ящика письменного стола настоящего следователя Морозовой, там были чистые бланки протоколов и какие-то исчерканные черновики. Настоящие дела следователь, надо думать, хранила в сейфе.

– Садитесь, Елена Михайловна, – проскрипела она, – разговор у нас с вами будет долгим.

– Но я… – девушка хотела что-то возразить, но не решилась, она поежилась и села на краешек стула. Лола успешно вела свою партию, и девице было уже не то чтобы страшно, но очень неуютно под ее пронзительным взглядом.

– Итак, – сказала Лола после того, как задала обязательные вопросы, – давайте сэкономим время. Не знаю, как ваше, а мое очень дорого. Дел в работе много, – она небрежно кивнула на запертый сейф. – Я буду задавать вопросы, а вы отвечайте. Только честно, не нужно вилять, я умею отличать ложь от правды.

Очень удачно получилось, девица от одного Лолиного голоса сникла и робко кивнула.

– Итак, – повторила Лола, – кем вам приходится гражданка Коноплева Татьяна Ивановна?

– Никем, – пискнула девица, и глаза ее предательски забегали.

– Милая девушка, – сказала Лола таким тоном, что ребенку было бы ясно, что никак она не считает Елену Коноплеву милой девушкой, а считает записной лгуньей и вообще государственной преступницей, которую немедленно нужно изолировать от общества, – мы же договорились, что вы не станете мне врать. И не говорите, что вы просто однофамилицы, я знаю, что это не так.

– Ну… она, конечно, была женой моего отца, но это было очень давно, потом они развелись, а потом отец вообще умер! – выпалила девица. – Я никогда с ней не встречалась и вообще не понимаю, почему я здесь…

– Не понимаете? – Лола вчера долго тренировалась перед зеркалом и теперь бросила на девицу взгляд Снежной королевы, от чего той стало и вправду холодно. –   Так я вам доходчиво объясню, – сказала Лола, – дело в том, что Коноплеву Татьяну Ивановну обнаружили вчера мертвой. И смерть ее была насильственной, проще говоря – убили ее.

– Как? – прохрипела девица, и глаза ее выкатились из орбит.

– Ножом, – любезно пояснила Лола, – зарезали Коноплеву ножом. Точнее будет известно, когда патологоанатом даст свое заключение, я как раз его жду.

– Но я-то здесь с какого боку… – девица махала руками, – я тут совсем ни при чем…

– Хм… Видите ли, в чем дело, Елена… – Лола снова заглянула в свои листочки, – Михайловна, на свете существует такая вещь, как статистика. И она нам говорит, что убийцу всегда следует искать среди тех, кому это выгодно. Муж, жена, дети, близкие…

– Но я… у меня ничего…

– Хватит! – Лола стукнула ладонью по столу. – Хватит тратить мое время! Оно достаточно дорого! Расскажите мне о наследстве! Ведь вы собирались подавать в суд из-за наследства вашего отца, не так ли? Вы наняли адвоката, вы требовали то, что вам принадлежит по праву, да? Отвечайте!

Вместо ответа Елена Коноплева залилась слезами.

«Это ты зря, – подумала Лола, – если бы на моем месте был мужчина, то еще куда ни шло, могла бы ты его разжалобить, но на женщину твои рыдания не подействуют». Тут она заметила, что девица плачет без всякого умысла, не для того, чтобы разжалобить следователя, просто ей действительно страшно.

Лола налила воды из графина, который стоял на подоконнике. Вода была теплой и несвежей, но Лола посчитала, что ничего такого девице от нее не будет.

– Ладно, – сказала она, пока девица, захлебываясь, пила воду, – давайте вы мне расскажете с самого начала и подробно, ничего не упуская, а я постараюсь вам помочь по мере сил.

Лола сказала это и тут же расстроилась. Очевидно, она очень хорошо вошла в роль ледяной стервы, потому что последняя реплика получилась неубедительной. Ну, кто поверит, что такая зараза захочет кому-то помочь? Да она все сделает, чтобы человека закопать по самые уши!

Но девица если и не поверила Лоле, то решила покаяться. Она вытерла слезы любезно предоставленной Лолой салфеткой и начала свой рассказ.

Отца она не помнит, они с мамой развелись, когда она была совсем маленькой. Отец, по словам мамы, был человеком непорядочным, денег на дочку не давал совсем, от алиментов бегал, так что мать махнула рукой и тянула дочку сама. Елена выросла, потом мама умерла, от отца по-прежнему не было ни слуху ни духу.

Только однажды, когда пыталась она устроиться на госпредприятие, кадровик долго ее мурыжил, а потом и сообщил, что отец, оказывается, находится на зоне. Еще и обругали ее тогда – мол, скрывает такого папочку.

Лола незаметно взглянула на часы и забеспокоилась. Время идет, а она тут рассиживается в чужом кабинете, а ну как кому-то придет охота проверить, отчего там свет горит и голоса слышатся?

– Ближе к делу, – сухо предложила она.

Прошли еще годы, она, Елена, давно выбросила из головы непутевого папашу, как вдруг он сам объявился, точнее, ее нашла какая-то жуткая тетка, которая приперлась прямо в офис фирмы «Астор», где Елена тогда работала секретаршей.

Тетка заявила, что она папашина сожительница и что папаша помирает оттого, что сильно подорвал свое здоровье на зоне, и очень просит, чтобы дочка пришла его навестить, он-де хочет напоследок попросить у нее прощения.

Первой мыслью Елены было послать противную тетку подальше, но потом Павел посоветовал ей пойти и выяснить, не оставит ли ей папочка хоть какие-то метры жилплощади, потому как больше-то взять с него нечего.

– Павел – это, как я понимаю, Сапунов Павел Альбертович, ваш тогдашний любовник? – рискнула спросить Лола, и не ошиблась. Елена посмотрела затравленно и собралась было снова заплакать, но передумала.

Итак, она пошла по адресу, который дала та тетка.

Квартирка была жутко захламленной, а папаша в таком виде, что и вспомнить страшно. Он умирал, это было сразу видно, но Елена не испытала жалости, вообще никаких чувств, к тому же тетка сразу предупредила, что квартира – ее, папаша тут только прописан без права на жилплощадь, так что Елене ничего не обломится.

Елена помянула недобрым словом Павла с его советами, послала тетку подальше и собралась уходить. Но тут папаша очнулся и поглядел осмысленно. И рассказал ей про дом своей тетки, про вторую жену и про автозаправку, что стоит на месте теткиного дома. И даже дал самое настоящее завещание, уж когда он успел его составить, непонятно. В общем, Елена не слишком во все это поверила, но завещание взяла. У нее тогда была одна мысль – поскорее оттуда уйти, уж больно жуткий вид был у папаши.

Прошло не больше месяца, и позвонила та баба – мол, папаша умер. Елена дать денег отказалась, потому что их и так не было. Из фирмы пришлось уйти, потому что какая-то сволочь позвонила жене Павла и сказала, что он спит с секретаршей. Жена устроила жуткий скандал, хорошо хоть без драки.

Однако с Павлом они встречались, он и посоветовал обратиться к адвокату, сам его и нашел.

Адвокат Елене не слишком понравился, какой-то он был скользкий, однако за дело взялся и поговорил с Татьяной Коноплевой. Вернулся не слишком радостный, но заметил, что раз его сразу не выгнали – значит, что-то там есть, возможно, удастся получить с Коноплевой какие-то деньги без суда.

Тут-то Елена и вспомнила, что папаша в пьяном бреду болтал еще о какой-то расписке, а Павел сказал, что он все устроит.

И после этого пропал, не отвечал на звонки и вообще от нее прятался, а потом, когда она подстерегла его возле входа в «Дублон», открытым текстом послал ее подальше, сказал, чтобы дорогу к нему забыла и номер телефона стерла.

«Это наверняка когда Ленька у него расписку выманил, – сообразила Лола. – Что ж, пока эта Елена ничего нового не сказала, я все и раньше знала».

– Это все? – холодно спросила она и посмотрела на девицу взглядом удава.

И бедный кролик оцепенел.

– Н-нет, не все… – пролепетала Елена.

Она хотела плюнуть Павлу в лицо, но не попала и пошла, дико злясь. Злилась она на себя, потому что ужасно противно, когда тебя делают полной дурой. Не нужно было слушать Павла, который подбил ее на это сомнительное предприятие.

Если на то пошло, не нужно было вообще с ним связываться, он вообще-то мужик противный, и не было ей от него ни любви, ни особых денег.

«Это точно, – Лола вспомнила рассказы Маркиза про шантажиста, – мерзкий мужик этот Павел Альбертович».

Елена позвонила адвокату, но тот не брал трубку, видно, занес ее номер в черный список.

Что ж, хорошо хоть денег больше не требовал. Она выбросила всю историю из головы и вплотную занялась поисками работы, а через два дня ей позвонила сама Коноплева.

– Вот, а говорите, что незнакомы, – Лола подняла брови.

– Но это правда, мы никогда не встречались, только один раз говорили по телефону! – Елена в волнении даже вскочила со своего места, но тут же плюхнулась обратно на стул, повинуясь ледяному взгляду Лолы.

Госпожа Коноплева представилась и сказала, что не собиралась связываться с Еленой, а хотела передать все через адвоката, но тот не отвечает на звонки.

Поэтому она взяла на себя труд сама связаться с Еленой и посоветовать ей, чтобы она не затевала никакого дела, что у нее, Елены, ничего не получится, потому что денег Коноплева ей никаких не даст, а если дойдет дело до суда, то там просто нет у Елены никаких шансов.

Коноплева в свое время с бывшим мужем расплатилась за ту развалюху, а главное – за тот участок, на котором стоит теперь заправка, и у нее есть документ о том, что муж (бывший и ныне покойный) не имеет к ней никаких претензий.

«Ох, зря я тут рискую! – мысленно вздохнула Лола. – Ничего нового мне эта тетеха не рассказала».

– И это все? – рявкнула она, потеряв терпение.

– Да, почти… – Елена замялась. – Понимаете, она бросила трубку, но, наверно, забыла отсоединиться. Потому что я слышала все, что произошло потом.

– И что же это было? – Лоле захотелось тряхнуть эту дуру и раззяву как следует, может, мозги на место встанут. Хотя если их нет, то, как ни тряси, толку не будет.

– Сначала было тихо, а потом скрипнула дверь, и она спросила удивленно так, мол, вы кто такой и кто вас пустил без доклада? А мужской голос, такой неприятный и скрипучий, отвечает, что это неважно, а важно, что она, Коноплева, должна отдать ему письмо.

– Какое письмо? – насторожилась Лола.

– Точнее, не письмо, а конверт, он так сказал. Отдай, говорит, мне конверт с птичкой!

– А потом?

– А потом я поскорее кнопочку на своем телефоне нажала, еще, думаю, не хватает, чтобы меня за подслушиванием засекли! Как будто у меня без того неприятностей мало!

«Дура!» – в который раз подумала Лола.

– А когда это было? – спросила она строго. – Точную дату можете назвать?

– В понедельник… – промямлила Елена и, увидев, каким ледяным блеском сверкнули Лолины глаза, тут же поправилась: – в понедельник, двадцатого.

И Лола тут же сообразила, что разговор этот случился накануне того ужасного дня, когда Леньку, этого самовлюбленного дурака, подставили под убийство в ресторане в Северном парке.

Вот вечно он вляпывается в какие-то истории, а Лоле приходится рисковать своей свободой. Ведь если поймают ее здесь, то мало не покажется!

– Хорошо, – сухо сказала она, – пока вы свободны. Если нужно, я вас еще вызову.

– Мне можно идти? – не веря своему счастью, спросила Елена, поднимаясь со стула.

– Да, конечно. – Лола нашла в ящике настоящего следователя какую-то бумажку с печатью и черканула на ней подпись. Елена безуспешно дергала дверь.

– Замок заело, – Лола отперла дверь изнутри, – нужно будет в хозчасть позвонить.

На ее счастье, никто не обратил внимания, что из кабинета следователя Морозовой кто-то выходит. Лола быстро натянула свое пальто, подняла облезлый воротник и повязала голову серым шарфом, некогда было снимать грим.

У стойки дежурного роилась толпа китайских туристов, лопочущих по-своему, совершенно обалдевший дежурный не заметил бы, если бы провели мимо него слона в цирковой попоне, так что Лола спокойно вышла из отделения, прошла два квартала и села в тот самый навороченный джип, хозяином которого был громадный мужик, что недавно скандалил в отделении.

– Привет, Лола! – улыбнулся он. – Все в порядке?

– Нормально все, Василий, поехали! – Лола вытащила контактные линзы, которые придавали глазам ледяной оттенок, а грим решила не снимать.

– Тебе куда – домой?

– Нет, – тяжело вздохнула Лола, вспомнив, что долго не увидит еще ни своей уютной спальни, ни замечательной ванной, ни гостиной с любовно выращенным ею фикусом, – у меня с Леней встреча. Тебе спасибо, все отлично прошло.

– Передай привет Маркизу, он знает, где меня найти, если снова буду нужен!

В будний день около десяти часов утра в Северном парке, расположенном неподалеку от одноименного проспекта, малолюдно. Собачники уже выгуляли своих четвероногих питомцев и отправились на работу, а молодые мамы с колясками еще не появились – в это время они занимаются домашними делами.

Именно в это время по центральной аллее парка шел мужчина лет сорока, среднего роста, с узкими восточными глазами и загадочным лицом буддийского изваяния.

Восточный человек вышел на поляну, посреди которой возвышалось желто-белое здание с колоннами и треугольным фронтоном. Поднявшись по ступеням, он позвонил в дверь.

Дверь широко открылась, и на пороге появился хмурый невыспавшийся человек в несвежей белой куртке, выдающей в нем работника кухни.

– Чего надо? – невежливо спросил он, окинув взглядом гостя. – Ресторан еще закрыт!

– Я насцет лаботы! – проговорил восточный человек, нещадно коверкая русские слова, и церемонно поклонился.

– Что? А-а, насчет работы! А что ты умеешь-то?

– Суси делать умею.

– Что? А-а, суши…

– Да, суси. Оцень холосо умею. Мине Лодион Ломановиц звал, говолил, есть для мине лабота.

– Кто? А-а, Родион Романович! Ну, если Родион Романович – иди к нему, он у себя.

Восточный человек снова церемонно поклонился и прошел направо от входа.

Открыв дверь, он оказался в небольшой комнате, в глубине которой стоял огромный холодильник. Рядом с холодильником за маленьким столом сидел плотный человечек небольшого роста, с круглым кошачьим лицом и кошачьими усиками. Завсегдатаи ресторана узнали бы в нем местного метрдотеля. Перед ним стояла чашечка черного кофе, из которой он пил маленькими глотками.

На лице метрдотеля было то неповторимое выражение тихого блаженства, какое бывает у человека, пьющего свою первую за день чашку кофе или выкуривающего первую за день сигарету.

– Здлавствуйте, Лодион Ломановиц! – проговорил восточный человек и поклонился.

– Кто такой? – недовольно спросил Родион Романович, оглядев посетителя удивленным взглядом. Выражение тихого блаженства медленно сползло с его лица, сменившись выражением детской обиды. Так весной снег сползает с крыши деревенского дома, открывая хозяйскому взору необходимость ремонта.

– Я насцет лаботы. Я умею суси делать, оцень холосо, – сообщил посетитель и вытащил из кармана сложенный вдвое листок. – Вот мои лекомендации…

– Ах, рекомендации… – Метрдотель, который совмещал в ресторане еще несколько должностей, включая должность кадровика, нехотя принял листок, расправил его и принялся просматривать. При этом он не заметил, как из бумажной складки выпало несколько белых крупинок и часть их упала в его чашку.

Метрдотель с полминуты разглядывал листок, затем перевернул его вверх ногами (из него выпало в чашку еще несколько крупинок), затем сложил и удивленно воззрился на гостя:

– Это что?

– Лекомендации! – ответил тот и снова церемонно поклонился. Видимо, в его речи поклоны играли роль знаков препинания, и сейчас нужно было поставить восклицательный знак.

– Рекомендации? – повторил метрдотель. – А на каком же языке они написаны?

– На японском, – ответил восточный человек.

– Ах, на японском…

– Я лаботал в тли японский лестолан, оцень холосий лестолан – в Киото, в Осака и в Токио. Это лекомендации из тли лестолан… оцень холосий лекомендации…

– Это, конечно, холосо… тьфу, хорошо, только вот беда – я по-японски не читаю!

– Это плохо! – огорчился восточный гость. – Если вы готовить суси – вы долзны читать по-японски…

– Да что ты мне голову морочишь! – Родион Романович рассердился и одним глотком допил свой кофе, при этом поморщился – кофе остыл. – На фига мне по-японски читать? Короче, у тебя нормальных рекомендаций нет? Русских?

– Лусских нету… – огорчился посетитель и на всякий случай снова поклонился. При этом он быстро взглянул на метрдотеля, как будто чего-то ожидал.

И тут Родион Романович снова поморщился, на его лице появилось задумчивое и вопросительное выражение, как будто он к чему-то прислушивался. Затем это выражение сменилось гримасой нестерпимой боли.

– Ох, что это со мной… – пробормотал он, прикрыв глаза.

В следующую секунду он сложился пополам, как портновский метр, и мучительно вскрикнул.

Восточный человек выглянул в коридор и крикнул:

– Помогите! Лодион Ломановиц совсем плохо! Лодион Ломановиц совсем помилает!

– Что… ты… несешь… – прохрипел метрдотель. – Накаркаешь еще… ничего я не помираю… просто съел что-то…

В коридоре появился давешний кухонный рабочий, он встал в дверях, растерянно глядя на шефа.

– Лодион Ломановиц оцень плохо! – сообщил ему восточный человек. – Слочно нузно «сколую помощь» звать!

– Что? – переспросил рабочий. – «Скорую помощь»? Хозяин не велел «скорую помощь»! Если «скорую» вызвать, разговоры пойдут, что у нас в ресторане людей травят!

– Лодион Ломановиц совсем помилать будет! Надо «сколую помощь» звать!

Метрдотель уже корчился на полу, изо рта у него бежала пена, как из огнетушителя.

Восточный человек схватил мобильный телефон, торопливо потыкал в кнопки и проговорил почему-то безо всякого акцента, возможно, от волнения:

– «Скорая»? Срочно в ресторан в Северном парке! Острое пищевое отравление!

Прошло всего несколько минут, и в коридор влетели двое санитаров с носилками. Один был здоровенный, ростом под два метра, другой, наоборот, маленький и круглый, как колобок.

– Где больной? – озабоченно спросил большой санитар.

– Вот больной! Вот! – восточный человек показал на метрдотеля. – Лодион Ломановиц, больсой человек!

– Большой – не большой, на носилки поместится! Во вторую городскую повезем!

– Не надо… на носилки! – простонал Родион Романович. – Не надо… во вторую городскую! Мне отсюда уезжать никак нельзя! Тут без меня все развалится!

– Бледит! – констатировал восточный человек.

– Точно, бредит! – согласился с ним рослый санитар. – Скорее в больницу надо… как бы не помер…

Санитары положили стонущего и отбивающегося метрдотеля на носилки и побежали обратно по коридору.

– И правда, большой человек! – пропыхтел низенький санитар. – Главное, тяжелый!

Из-за разницы в росте санитаров носилки были сильно наклонены, и метрдотель постепенно съезжал с них. Восточный человек бежал рядом и поправлял его, когда крен становился опасным. Удивленные сотрудники ресторана столпились в коридоре, глядя, как от них уносят всесильного Родиона Романовича.

Сбежав с крыльца и при этом едва не уронив больного на траву, санитары вкатили носилки в машину с красным крестом. Восточный человек впрыгнул следом, прежде чем дверь захлопнулась. Машина сорвалась с места и вылетела из парка.

Едва Северный парк скрылся из виду, восточный человек подсел к страдающему морально и физически метрдотелю, достал из чемоданчика одноразовый шприц с прозрачной жидкостью и сделал больному укол в предплечье.

Метрдотелю, видимо, стало легче, но он еще тихонько постанывал и тяжело дышал.

Тем временем восточный человек достал из того же чемоданчика ватные тампоны и стеклянную бутылочку и стал делать что-то странное со своим лицом.

Сначала он прошелся по нему тампоном, смоченным пахучей жидкостью.

В результате кожа утратила восточный желтоватый оттенок и приобрела характерную петербургскую бледность. Кроме того, возле глаз стали видны полосочки прозрачной клейкой ленты, которые до того были закрашены тональным кремом.

Метрдотель, который невольно следил за этими метаморфозами, от удивления даже перестал стонать.

После этого загадочный человек отклеил прозрачную ленту… и его глаза утратили восточную раскосость. Теперь это был обыкновенный европеец с лицом приятным, но незапоминающимся – из тех, кого не вспомнишь через пять минут после встречи.

Только хорошие знакомые узнали бы в этом человеке Леню Маркова по прозвищу Маркиз.

Метрдотель явно не относился к числу Лёниных знакомых, но он, по-видимому, узнал его. Во всяком случае, в его глазах проступило изумление, переходящее в испуг.

– Ты? – пролепетал он.

– Узнал! – Леня усмехнулся. – Что ж, тем лучше. Мне не придется долго объяснять, кто я такой и что мне от тебя нужно.

– Я ничего не знаю! – поспешно сообщил метрдотель. – Я вообще ни при чем…

– Ответ неправильный! – Леня нахмурился. – Главное, ты даже не выслушал меня, не выяснил, что мне от тебя нужно.

– Куда вы меня везете?

– Это будет зависеть от результатов нашего разговора. Так вот, ты мне сейчас подробненько расскажешь, кто тебя нанял, чтобы провернуть со мной ту операцию.

– Я ничего не знаю! – повторил метрдотель.

– Повторяетесь, уважаемый! – грустно произнес Леня. – Зачем попусту тратить свое и мое время? Ну ладно мое, у меня время есть, я никуда особенно не спешу, но свое время вы… ты тратишь зря. У тебя его осталось совсем немного.

– Это почему?

– Потому, уважаемый, что яд, который я добавил вам… тебе в кофе, действует довольно быстро. Если в течение часа не ввести противоядие, наступит конец… и он будет очень мучительным! Я, конечно, на себе это не испытал, но люди говорили…

– Но мне… мне вроде бы лучше! После укола, который вы сделали, мне полегчало…

– Это, уважаемый, временное облегчение. Я ввел всего лишь обезболивающее, чтобы вы… ты прекратил стонать. Нам ведь нужно поговорить, а твои стоны мешали мне сосредоточиться. Итак, спрашиваю снова: кто тебя нанял?

– Я не могу сказать! – пролепетал метрдотель, и его лицо перекосилось от страха. – Мне тогда конец!

– Ты не понял, уважаемый! – перебил его Леня. – Вот если ты не расскажешь мне все, что знаешь, – тогда тебе действительно конец. И тебе осталось совсем немного.

Он взглянул на часы и закончил:

– Тебе осталось всего двадцать минут. Так что очень советую поторопиться. Через двадцать минут будет уже поздно, в организме произойдут необратимые изменения…

Леня окликнул одного из «санитаров»:

– Вася, на твоих часах сколько времени?

Санитар ответил что-то невнятное. Леня покачал головой и сообщил метрдотелю:

– Должен перед тобой извиниться. Мои часы немного отстают. На самом деле тебе осталось жить не двадцать минут, а восемнадцать с половиной.

Метрдотель все еще молчал, хотя в глазах его светился нарастающий ужас.

– Кстати, ты меня спрашивал, куда мы тебя везем… – скучным голосом продолжил Маркиз. – Тебя этот вопрос все еще интересует, или он уже неактуален?

Метрдотель не ответил, но глаза его выдавали жгучий интерес.

– Так вот, уважаемый, у тебя было два варианта, но теперь, поскольку ты не хочешь сотрудничать, остается один… Витек! – обратился Маркиз к водителю. – На следующем перекрестке поворачивай направо, на собачье кладбище поедем!

– Ты уж определись, – недовольно проворчал водитель, – то на базу, то на кладбище… что я, бобик, то и дело направление менять?

– Я тебе четко сказал – на собачье кладбище, к Рустаму! И нечего тут права качать, ты не на водокачке!

– Почему на собачье кладбище? – дрожащим голосом спросил метрдотель.

– А-а, так ты еще живой? – повернулся к нему Маркиз. – Тебя, уважаемый, собственно, что интересует – почему на собачье или почему на кладбище? На кладбище – потому что ты скоро помрешь, а куда еще покойника девать? А на собачье – потому что у нас на кладбище домашних любимцев хороший знакомый есть. Я ему еще утром позвонил, сказал, что может могила понадобиться. Это, знаешь, дело непростое – подходящую могилу подобрать…

Маркиз оглядел метрдотеля оценивающим взглядом:

– Ты ведь в могилку для какого-нибудь мопса или для болонки не поместишься, нужно, чтобы большую собаку хоронили. Но тебе повезло – сегодня будут мастино неаполитано хоронить. Большая собака, могила – как для человека. Так что положим снизу тебя, а сверху уже этого неаполитанского мастино.

Кстати, могу тебя порадовать: хозяева богатые, памятник своему псу поставят замечательный, заказали монумент из каррарского мрамора. Не всякому человеку такая честь выпадает! Так что могила у тебя будет достойная. Ну и, само собой, свежие цветы каждую неделю, это они заранее оплатили…

– Стойте! – вскрикнул метрдотель и попытался сесть, но не смог – он был пристегнут к носилкам. – Стойте! Не хочу на собачье кладбище! Не хочу в могилу мастино неаполитано! Вообще не хочу умирать! Что я такого сделал?

– Что сделал? – Маркиз наклонился над ним, угрожающе сверкая глазами. – Ты меня подставить пытался! Ты ни в чем не повинную женщину убил!

– Я ее не убивал… ее уже мертвую привезли…

– Да что я с тобой разговариваю… – Маркиз зевнул во весь рот. – Ты уже, считай, покойник… считай, одной ногой в могиле… в собачьей могиле…

– Не надо! – захныкал Родион Романович. – Спасите меня! Дайте мне противоядие! Я вам все расскажу!

– Это ты сейчас обещаешь, а как только я тебе дам противоядие – ты тут же передумаешь! Нет, сначала говори, тогда я тебе, может быть, помогу… – и Маркиз взглянул на часы.

– Сколько мне осталось? – трагическим тоном спросил метрдотель.

– Четыре минуты двадцать секунд. Так что я вам советую поторопиться.

– За четыре минуты я не успею! – пролепетал метрдотель полным отчаяния голосом.

– А вы поторопитесь! Это в ваших интересах! Говорят, французы могут за пять минут произнести двести слов. Вы, конечно, не француз, но если постараетесь…

– Тот человек позвонил мне по телефону…

– Что за человек? По какому телефону он позвонил?

– Не перебивайте меня! А то я собьюсь, а у меня мало времени! Он позвонил по моему мобильному телефону… его номер не определился, а голос я не узнал. Наверное, я раньше его не слышал. И он сказал мне… напомнил мне о таком…

Метрдотель замялся.

– Время уходит! – Маркиз показал ему часы.

– Да, да… он напомнил мне о том, что я сделал много лет назад… так давно, что уже забыл…

– Что именно? – безжалостно проговорил Маркиз.

Метрдотель молчал.

– Говорите! Время истекает!

– Я убил человека… – выдохнул Родион Романович. – Сбил за городом, избавился от трупа. Я тогда был немного выпивши и очень испугался. Я думал, что об этом никто не знает… а он знал такие подробности, как будто сам там был. И сказал, что если я не сделаю, что он велит, – он передаст все в полицию или прокуратуру.

– Понятненько! Что было дальше?

– Дальше… он меня проинструктировал, очень подробно. А потом приехал обычный рефрижератор – он каждый день в одно и то же время привозит нам рыбу и разные рыбные деликатесы, но в тот день, кроме этого, он привез труп. Труп той женщины.

– Что – замороженный?

– Нет, просто охлажденный. Знаете, как рыбу сохраняют – не в морозилке, а в холодильнике…

– Понятно! Таким образом они сместили время смерти, которое определил эксперт…

– Да, наверное… еще там был пластиковый контейнер с кровью. Этот труп и контейнер мы вдвоем перенесли в наш холодильник. Ну, а потом… потом вы все знаете… в нужное время труп мы положили в кабинет, куда я направил вас…

– Стоп! Вы сказали, что перенесли труп вдвоем. Вдвоем с кем?

– Ах, я не сказал вам… вдвоем с тем человеком, который его привез. Вдвоем с водителем рыбного рефрижератора.

– А что это за человек? Вы его знаете?

– Нет… обычно приезжал другой человек, Вадим, но в тот день приехал этот…

– Очень интересно…

– Интересно ему! Дайте мне скорее противоядие!

– Подождете. Я еще не все узнал.

– Как – не все? Я все вам рассказал!

– Только еще одно. Как называется фирма, которая поставляет вам рыбу? Ну, та, чей это был рефрижератор.

– Ах, эта? «Золотая рыбка»… Ну вот, я все рассказал. – Метрдотель снова попытался приподняться на носилках. – Дайте же мне противоядие! Скорее! Скорее же! Я вас умоляю!

– А зачем торопиться? – Леня равнодушно взглянул на него. – Вы знаете, когда нужна спешка…

– Как – зачем? Вы же обещали… скажите, сколько еще мне осталось жить?

– Я что – провидец? Прорицатель? Я даже не врач! Судя по внешнему виду, лет двадцать еще протянете. Если, конечно, не будете переедать на ночь и злоупотреблять алкоголем. Говорят, средняя продолжительность жизни очень возросла…

– Что? Что вы такое говорите? Ведь вы меня отравили! Вы сказали, что мне осталось жить всего несколько минут… и эти несколько минут давно прошли…

– Мало ли что я вам сказал! Нельзя верить всему, что говорят вам люди. Вот одной моей знакомой предложили главную роль в телевизионном сериале, только нужно было немедленно ехать на съемки в Крыжополь. Ей это очень логично объяснили – в Крыжополе снимать гораздо дешевле, чем в больших городах. Так что вы думаете? Эта дура поехала! В Крыжополе она ждала несколько дней, когда приедет съемочная группа. А когда наконец поняла, что съемки отменяются, и вернулась домой – увидела, что ее квартиру обчистили по полной программе. А она была девушка, прямо скажем, не бедная…

– При чем здесь Крыжополь? – трагическим голосом произнес метрдотель.

– Ни при чем. Хотя Крыжополь – прекрасный город, замечательный высококультурный центр. Я только одного не понимаю – почему в вашем голосе не слышно бурной радости? Вы только что узнали, что не умрете, по крайней мере в ближайшее время, и ничуть не похожи на счастливого человека! Ребята, – обратился Леня к санитарам, – я тут выйду, а вы этого высадите где-нибудь незаметно, пускай на скамеечке посидит, воздухом подышит, ему и полегчает. Свежий воздух творит чудеса!

Леня вошел в простенькое кафе и не увидел своей напарницы. Надо же, договаривались на три часа, вот где ее носит? В отделение ее не замели, Василий звонил, сказал, что все в порядке.

Леня еще раз огляделся. В самом углу немолодая женщина в скромной одежде пила пустой чай, скорбно опустив уголки губ. Леня наклонил голову и прищурился. Она или не она? Черт, Лолка умеет перевоплощаться как никто. Но все-таки это она.

– Привет, – сказал он, опустившись на стул, – ну, как все прошло?

Женщина подняла на него глаза, в которых отразилось изумление.

– Простите, – сказала она, – вы, наверное, ошиблись.

– Кончай придуриваться, – рассердился Леня, – нашла время. Быстро говори, что узнала, а то мне недосуг. Некогда тут рассиживаться, дел по горло!

Женщина поставила чашку на стол, при этом руки ее заметно дрожали.

– Молодой человек! – прерывистым голосом сказала она. – Отойдите от моего столика. Вы ошиблись, я вас не знаю и знать не хочу. В противном случае я позову охрану.

– Ага, охрану, – усмехнулся Леня, – переигрываешь, милая. Откуда в этой забегаловке охрана? Чай, не отель «Хилтон»!

Женщина вдруг прижала руки к груди и начала заваливаться на бок.

– Эй, дама, вы что? – всерьез испугался Маркиз. – Вам плохо, что ли? Ну, так я ухожу, только успокойтесь!

– Да ладно, мне уже лучше, – ответила дама Лолиным голосом.

– Ну, ты даешь! – усмехнулся Леня. – Не можешь не играть.

– Ну признай, Ленечка, что ты купился!

– И ничего не купился, – проворчал Леня, – должен тебе сказать, что ты была не очень убедительна, потому как сердце у нормального человека слева, а ты правую сторону груди терла. Я сразу понял, что это ты!

«Врет, – подумала Лола, – врет и не краснеет. Ничего он не понял, просто ни за что не сознается, что я его переиграла. Ох, эти мужчины!»

Тут она подумала, что ее компаньон весь на нервах и что не нужно его лишний раз раздражать. Она быстро пересказала весь разговор с Еленой Коноплевой, опуская ненужные подробности.

– Как ты говоришь? – вскинулся Леня. – Кто-то от нее требовал конверт?

– С птичкой, – подтвердила Лола, – эта дуреха Ленка выдумать ничего не в состоянии, что слышала – то и говорит.

– А на следующий день ее убили. То есть, может быть, и не на следующий, а тогда же… Вот слушай, что я узнал…

– Гад какой этот Родион Романович! Впрочем, и тезка его у Достоевского тоже отвратительный тип! – Лола, как всякая актриса, была очень эмоциональна. – Знаешь, мы когда «Преступление и наказание» в институте ставили, мне роль Сонечки Мармеладовой досталась. Так режиссер ее вскоре отобрал. Ну не могу я такую мямлю изображать, мне хотелось их всех поубивать. Ужасный роман, терпеть его не могу!

– Ладно, хватит воспоминаний! Планы меняются, думал я «Золотую рыбку» навестить, но теперь придется идти в фирму покойной Коноплевой, порасспросить секретаршу, секретарши все всегда знают.

Пу И, оставленный на вахтершу тетю Зину, чувствовал себя прекрасно. Девочки-гимнастки тискали его и кормили печеньем. В номере 17-Б все было по-прежнему. Леня оставил Лолу сокрушаться по поводу крошечного душа и обшарпанной кухни, а сам удалился в комнату, чтобы наложить нужный грим.

Прежде чем отправиться в фирму покойной Коноплевой, Леня основательно поработал над своей внешностью. При помощи гримерного набора он изобразил на своем лице несколько глубоких складок, придающих ему строгие и непреклонные черты, наклеил тонкие черные усики, надел короткий темный парик с седыми висками. Теперь из глубины зеркала на него смотрел строгий и немного занудный мужчина средних лет.

Затем Леня зашел к соседу по общежитию, пожилому жонглеру Цветинскому, и попросил у него подходящий к его сегодняшнему образу пиджак – темный, старомодный, но аккуратно отутюженный.

Через час Леня в своем новом облике вошел в приемную.

За столом с компьютером и телефонами сидела блондинка с красными от недавних слез глазами и пудрила носик.

– Вы к Глебу Васильевичу? – проговорила она гнусавым, словно простуженным голосом. – Он вышел… уехал… будет не раньше пяти… или еще позже…

– Нет, я как раз к вам, – мягким, мурлыкающим голосом проговорил Маркиз.

– Ко мне? – Девушка машинально взглянула в зеркальце и еще больше расстроилась.

– К вам, к вам! – Посетитель продемонстрировал ей новенькое удостоверение. – Капитан Несгибайло…

– Вы… вы из полиции? Вы по поводу Татьяны Ивановны? – Глаза девушки снова наполнились слезами.

Леня протянул ей платок. Девушка благодарно кивнула, промокнула глаза и быстро взглянула на посетителя. – Но я уже разговаривала с вашими людьми… я им уже все сказала…

– Как вас зовут? – осведомился Маркиз.

– Александра…

– Понимаете, Саша, открылись новые обстоятельства, и дело передали в другой отдел. Конкретно мне.

– Новые обстоятельства? – переспросила секретарша. – Какие?

– Тайна следствия! – Леня повысил градус строгости на своем лице. – К сожалению, не имею права. Но я попросил бы вас еще раз рассказать все то, что вы говорили моим коллегам.

Девушка снова всхлипнула и проговорила:

– Но мне нечего рассказывать… в тот день Татьяна Ивановна ушла около восьми часов, и больше я ее не видела. А на следующий день я узнала… узнала… – и девушка заплакала в голос.

– Не плачьте, Сашенька! – Леня, как всякий нормальный мужчина, не выносил женских слез. – Вы что, были к ней очень привязаны? Это такая редкость…

Секретарша всхлипнула, высморкалась в Лёнин платок и снова заговорила:

– Ну, не то чтобы очень, но жалко же человека… я к ней привыкла, и работа хорошая, а Глеб Васильевич сказал…

– Кто это – Глеб Васильевич? – осведомился Маркиз, бросив взгляд на дверь кабинета.

– Он был заместителем Татьяны Ивановны, а теперь он будет начальником, и он мне уже сказал, чтобы я увольнялась, потому что мы не сработаемся, а на самом деле у него есть своя секретарша, Лизавета, а это такая, такая…

– Постойте, Саша! – Маркиз поднял руку, пытаясь остановить поток слов. – Значит, Татьяна Ивановна ушла около восьми. Но перед уходом у нее был посетитель… ведь так?

– Посетитель? Да, правда, был посетитель… – Секретарша всхлипнула. – Такой неприятный мужчина…

– Но вы не рассказывали о нем моим коллегам?

– А они не спрашивали. И при чем тут этот мужчина? Ее же убили на следующий день, а когда тот посетитель ушел, она была в порядке, а потом и она ушла…

– Все-таки расскажите мне о том человеке. Вы сказали, что это был неприятный мужчина. В чем это выражалось?

– Ну… – Девушка задумалась. – Какой-то мрачный… я его спросила, записывался ли он и кто он такой, так он на меня так взглянул – прямо мурашки по спине… и когда он с Татьяной Ивановной разговаривал, он ей угрожал… Татьяна Ивановна – такая женщина, ей никто никогда не угрожал, а этот мужчина…

– А вы слышали их разговор? – перебил девушку Леня.

– Ну да… – Секретарша смутилась и опустила глаза. – Я забыла выключить интерком… вот этот вот… – она показала на бежевую пластмассовую коробку с несколькими кнопками, которая стояла перед ней на столе.

– Понятненько! – протянул Леня.

– Нет, вы не подумайте, что я подслушивала! – вспыхнула девушка. – Я просто забыла его выключить, а потом побоялась, что они услышат щелчок и поймут, что я все слышу…

– Понятненько! – повторил Маркиз. – Вы просто забыли. И что же вы слышали?

– Этот человек просил у Татьяны Ивановны какой-то конверт. Даже не просил, а требовал.

– Знаете что, Саша, я вас попрошу – вспомните все, что вы тогда слышали, как можно точнее. Вы ведь умная девушка, вы понимаете, как это важно для следствия. И память у вас хорошая, правда?

– Я постараюсь… – Девушка прикрыла глаза, наморщила лобик и начала…

Мрачный мужчина вошел в кабинет Коноплевой. Татьяна Ивановна сидела за письменным столом, просматривая файлы на компьютере. Она удивленно взглянула на посетителя и спросила:

– Кто вы такой? Кто вас пустил?

Мужчина, ничего не отвечая и не спрашивая разрешения, подошел к столу и сел напротив Коноплевой.

Татьяна Ивановна, не теряя самообладания, осведомилась:

– Что вам нужно?

Мужчина разлепил узкие губы и произнес единственное слово:

– Конверт.

– Конверт? – переспросил Леня, внимательно слушавший секретаршу: – Какой конверт?

– Вот и она… Татьяна Ивановна… так же спросила, как вы, – какой конверт?

– И что тот мужчина?

– А он тогда ей сказал вообще что-то странное: «Отдай мне конверт с отморозком».

– Что? – переспросил Леня. – Саша, вы ничего не перепутали? С каким отморозком?

– Нет, кажется, не с отморозком, а с заморозком…

– Еще не легче… что еще за заморозок?

– Он вроде бы сказал, что это такая птица…

– Заморозок? Что это за птица? Может быть, зимородок?

– А да, точно! Правильно – конверт с зимородком! Татьяна Ивановна ему на это говорит: «О чем это вы? Что за конверт? Что за зимородок?»

Тогда тот мужчина заговорил спокойнее. То есть по голосу чувствовалось, что он злится, но сдерживает себя, хотя дается ему это с трудом.

– И что же он говорил?

– «Ваш муж, Коноплев, когда сидел на зоне, прислал вам письмо…» А я и не знала, что у Татьяны Ивановны был муж, тем более – что он сидел… и тут она, Татьяна Ивановна, тоже, видно, рассердилась и сказала тому человеку: «Я про Коноплева ничего слышать не хочу, я его из своей жизни вычеркнула! И вообще, он умер!»

– А что тот мужчина?

Мрачный мужчина приподнялся и проговорил, грозно нависая над столом:

– Отдай мне конверт и можешь забыть о Коноплеве. Можешь делать все, что хочешь. Но конверт отдай.

Татьяна Ивановна тоже была не робкого десятка. Она уставилась на незваного посетителя и проговорила медленно и весомо, как будто каждым словом забивая гвозди:

– Все сказал? А теперь – быстро встал и пошел прочь! И забыл дорогу в мой офис! Иначе сейчас моя охрана тебя выкинет! По лестнице спустит! Понятно?

Мужчина побагровел, запыхтел, как закипающий самовар, но взял себя в руки. Он встал во весь рост и проговорил так же медленно и веско, как Коноплева:

– Так, значит? Ну ладно, я уйду! Но я еще вернусь, наш разговор не закончен.

Секретаршу Сашу подслушанный разговор здорово напугал. Она даже сама не понимала, почему так перепугалась. У Татьяны Ивановны и у самой характер был не из легких, и в ее кабинете очень часто случались разговоры на повышенных тонах. Но в сегодняшнем посетителе было что-то особенное.

Что-то, от чего у Саши в животе разлился холод.

Когда-то давно, в детстве, Саша жила одно лето в деревне у бабушки. Деревня была в глухом месте, со всех сторон ее окружали леса. Однажды они с бабушкой пошли в лес за малиной. Собирая ягоды, Саша постепенно отошла от бабушки и вдруг услышала, что в малиннике что-то шуршит, как будто там ворочается кто-то огромный.

Девочка замерла, вгляделась в кусты… и увидела медведя.

Она словно окаменела, в животе у нее разлился холод, ноги ослабели, и она едва не упала. Она не могла ни убежать, ни закричать…

К счастью, медведь развернулся и ушел. Маленькие девочки его не интересовали.

Так вот сейчас мрачный посетитель вызвал у нее похожее чувство.

Сашин рабочий день к тому времени уже кончился, и она решила тихонько исчезнуть из приемной. Встала из-за стола, взяла свою сумку и шмыгнула за перегородку, где висела ее одежда.

В это самое время из кабинета вышел мрачный посетитель. Саша видела его через щелку в перегородке – видела его лицо, багровое от ярости, видела маленькие злые глаза, тяжело двигающиеся каменные желваки.

Нет, пожалуй, он не был похож на того медведя, которого Саша встретила в малиннике. Он был похож на страшного, грозного, незнакомого зверя. Древнего, доисторического зверя вроде какого-нибудь хищного ящера.

Саша затаилась за перегородкой, как мышка, она даже перестала дышать, чтобы не выдать своего присутствия. Сердце ее колотилось в груди, как пойманная птица в клетке.

Мужчина огляделся.

Никого не заметив, он тяжелыми шагами пересек приемную и исчез за дверью.

Только тогда Саша смогла перевести дыхание. Она вышла из-за перегородки и присела – ноги ее не держали.

В это время из кабинета вышла Татьяна Ивановна.

Она была тоже красной – от возмущения.

– Зачем ты его впустила? – спросила она секретаршу.

– Я… я не хотела, но он меня и не спросил… – пролепетала девушка. – Вы же видели, какой он…

– Да, ты ничего бы не смогла сделать. – Татьяна Ивановна взяла себя в руки. – Я уже ухожу. Иди тоже домой, рабочий день кончился давно!

– И она ушла, – закончила Саша свой рассказ. – Потом и я ушла и больше ее уже не видела.

– Знаете что, Саша? – сказал Маркиз, внимательно выслушав девушку. – Вы про это никому не рассказывайте, ладно? Мне рассказали – и хорошо, молодец. Но больше – никому. Ни друзьям-подружкам, ни родителям, ни парню своему.

– У меня нет парня! – вспыхнула Саша.

– Будет! У такой симпатичной девушки обязательно все будет хорошо. Значит, вы сейчас быстренько собираете вещички, а завтра пишете заявление об уходе. Этот ваш Глеб…

– Васильевич…

– Ага, он тут же вам все подпишет и отпустит поскорее. А вы устройтесь на новое место и с коллегами бывшими отношений не поддерживайте. Потому что бизнес у Татьяны Ивановны был серьезный и наследников, я так понимаю, у нее не было, так? Стало быть, сейчас найдутся охотники бизнес этот к рукам прибрать. И Глеб Васильевич ваш никаким начальником не станет, ему еще очень повезет, если живой останется.

– Он не мой, он Лизаветин…

– Вот и ладушки, пускай они тут сами разбираются, а вам лучше от всего подальше держаться. Договорились?

– Все поняла, так и сделаю. – Девушка улыбнулась сквозь слезы.

«Симпатичная какая, – мысленно вздохнул Леня, – вот бы… да я в таком виде, опять же работа… ах, не до того сейчас… А жаль!»

Выйдя из офиса покойной Коноплевой, Леня привычно направился к стоянке, но вспомнил, что сегодня он без машины. Ну да, где ее взять-то? Ухо лежит у Василисы Павловны, кстати, она звонила и спрашивала обиняком, когда же ситуация у Лени разрешится, а то тут ротвейлера больного привезли, она ему операцию сделала, так пришлось его к Уху подселить. Ухо-то ничего, а ротвейлер очень недоволен, потому что Ухо ночью храпит сильно. Леня еле вымолил еще пару дней.

Нет, с машиной нужно что-то делать, решил он, трясясь в троллейбусе, взять у кого-нибудь на время. Не в угнанной же по городу раскатывать, тоже не выход…

Троллейбус внезапно затормозил резко, так что сидевшая перед ним старушка выронила сумку. Старушка вскрикнула и посмотрела беспомощно на Леню, он уже и так нагнулся, чтобы собрать содержимое сумки. Были там в основном какие-то бумажки и лекарства, очевидно, кошелек и ключи старуха носила в кармане, чтобы не украли.

Среди счетов, платежек и рекламных листовок затесался старый использованный конверт, на котором была нарисована птичка, держащая в клюве надпись: «С Новым годом!» Птичка была с синими перышками и желтой грудкой. Синичка, значит.

«Не зимородок», – подумал Леня. И тут же вспомнил, где он видел такой конверт с нарисованной красивой птичкой. Ну да, зимородок ведь разноцветный – голубой, розовый. Именно в таком конверте лежала расписка, которую его наняли вытащить у того типа, что шантажировал Коноплеву. Ну да, теперь Маркиз точно вспомнил, как открыл конверт, чтобы удостовериться насчет расписки. Неужели это тот самый конверт? Что еще за чертовщина с ним такая? Что вообще творится? За что убили Коноплеву? Вряд ли это конкуренты либо же те, кто хотел отобрать ее бизнес. Все же теперь такие дела решаются по-другому.

В любом случае на фирму ее лучше не соваться больше, у него есть «Золотая рыбка». Именно оттуда приехал в ресторан труп Коноплевой. Завтра с утра он этим и займется. Нет, еще сегодня успеет.

Леня сделал несколько звонков, затем вышел из троллейбуса и махнул рукой третьей проезжающей машине.

Фирма «Золотая рыбка» занимала аккуратный двухэтажный особнячок на Гражданском проспекте. На фасаде этого особнячка была изображена симпатичная рыбка в короне. По вечерам эта рыбка светилась золотым светом, и ее можно было увидеть издалека. Ближе можно было прочесть надпись: «Оптовая и розничная продажа рыбы и морепродуктов».

За полчаса до окончания рабочего дня возле особнячка остановился желтый автофургон с синей надписью на борту: «Горэнерго».

Из фургона вышли два человека в одинаковых синих комбинезонах с такой же надписью – мужчина лет тридцати пяти, среднего роста и неприметной внешности, и долговязый парень с длинными растрепанными волосами.

Оглядевшись, они подошли к опломбированному металлическому ящику, установленному рядом со стеной особняка, сорвали с него пломбу и открыли дверцу. За ней оказался щиток с электрическими контактами, рубильниками и проводами.

– Который здесь главный? – задумчиво проговорил старший.

– Да вроде этот должен быть, – длинноволосый парень показал на красный рубильник.

– Этот так этот! – и мужчина передернул рубильник.

Из щитка посыпались искры. Золотая рыбка, которая уже призывно загорелась неоновым светом, мигнула и погасла. Точно так же погасли окна особняка.

– Правильно, этот! – удовлетворенно проговорил старший из двух электриков.

– А что теперь делать? – спросил его напарник.

– Теперь ждать.

– Долго?

– Нет, минуты три, не больше! – и старший взглянул на часы. – Заложимся?

Прошло, однако, не больше двух минут, когда из дверей рыбьего особняка выскочил лысый толстяк с трясущимся желеобразным подбородком.

– Это кто здесь хозяйничает? – крикнул он тонким истеричным голосом. – Это кто здесь электричество отключил?

– Кому положено, тот и отключил! – веско проговорил старший электрик, встав на пути у толстяка.

– Вы, что ли? – Толстяк окинул электриков ошалелым взглядом.

– Ну, мы!

– Да кто вы такие, чтобы тут распоряжаться? Откуда вы на мою голову свалились?

– Не видишь, что ли? – Мужчина гордо показал надпись на своем комбинезоне: – Горэнерго!

– Как выключили, так и включите! – Толстяк пошел на электрика и толкнул его животом, но электрик не отступил.

– И не подумаю! Нам приказано выключить – мы и выключили! А ты мне не начальник, чтобы тут командовать!

Почувствовав силу противника, толстяк сменил тактику.

– Да с какой стати вы электричество выключили? – заныл он. – У нас все оплачено… полный порядок в бухгалтерии…

– Значит, не полный, – равнодушно ответил старший электрик и повернулся к напарнику: – Все, Геша, опечатываем и уезжаем. У нас на сегодня еще три объекта. Или даже четыре.

– Как опечатываете? Как уезжаете? – заныл толстяк. – Мужики, не губите! Включите, а я потом с вашим начальством разберусь! Я все вопросы решу в рабочем порядке!

– Я сказал – нет! – отрезал электрик. – Порядок такой: ты сперва напиши заявление на повторное включение на имя начальника Горэнерго, его в обычном порядке рассмотрят и тогда нас, опять же в обычном порядке, пришлют подключить…

– И сколько времени это займет?

– Ну, от двух до трех недель…

– Сколько? – в голосе толстяка звучал ужас.

– От двух до трех. Но можно в ускоренном порядке, за дополнительную плату…

– Ах, можно за плату! – оживился толстяк. – Так бы сразу и сказали. А тогда сколько времени займет?

– Если в ускоренном порядке, тогда всего пять рабочих дней. Но там, правда, выходные попадут…

– Пять рабочих? Да вы, мужики, не понимаете…

– Это ты, дядя, не понимаешь! Порядок есть порядок!

– Но у меня пять тонн рыбы и рыбных продуктов в холодильниках! Оно же все за пять дней протухнет!

– А это, дядя, твои проблемы.

– Что делать, что делать… – толстяк схватился за голову.

– А вон у тебя Золотая рыбка, – электрик показал на вывеску. – Попроси ее, может, она тебе поможет… одной бабке помогла, пока она не начала зарываться.

– Мужики, – заныл толстяк, – не губите! Пять же тонн… может, мы можем с вами договориться… по-человечески…

– Это что?! – возмущенно проговорил электрик. – Это ты нам взятку предлагаешь?

– Ну, зачем так сразу… – Толстяк попятился. – Почему уж сразу такие слова? Но вообще-то да. Предлагаю. Взятку. А что мне остается? Пять же тонн! Деликатесная продукция!

– Ты, дядя, не на таких напал! – Электрик гордо выпятил грудь. – Мы с напарником взяток не берем. По крайней мере, деньгами.

В глазах толстяка вспыхнула надежда.

– Деньгами не берете? – переспросил он. – Так, может, рыбкой возьмете? Деликатесная!

– У меня даже кот рыбу не ест! – отрезал электрик.

– А чем же тогда?

– Вот что, дядя… мне тебя и правда жалко. И пять тонн рыбы еще жальчее. Вот что. Скажешь мне то, что я спрошу, – подключим тебе электричество. Нет – извиняй, опечатаем и уедем.

– Все, что угодно!

– Ну, значит, так… понимаешь, дядя, вот у него, – электрик понизил голос и показал на своего долговязого напарника, – у Геши, значит, жена имеется.

– С чем я его и поздравляю…

– Поздравлять тут особо не с чем. – Мужчина вздохнул. – Изменяет она ему.

– Сочувствую. Только не понимаю, при чем тут я. Не со мной же она изменяет!

– Надеюсь, что нет. А изменяет она с мужиком, который на твоей машине ездит, рыбу развозит. Тоже такая рыбка на машине нарисована. Геша лично эту машину возле своего дома видел. Мужика, правда, не догнал, он в машину запрыгнул и укатил. А Геше непременно надо с ним повидаться с глазу на глаз… проучить его как следует.

– Так чего вы от меня-то хотите?

– Имя. Как того мужика зовут.

– И если я его назову, вы электричество включите?

– Включим. Только, дядя, ты вот что учти. Ты нам кого попало не подсовывай.

– Это в каком же смысле?

– А в таком, что Геша ту машину на следующий день подкараулил возле одного ресторана, выволок водилу на свет, поглядел – а это не он, не тот, который с его женой спит. Так что, дядя, ты нам того назови, который в тот самый день работал, когда Геша его возле своего дома застал.

– И какой же это был день?

– Позавчера.

– Позавчера? – Толстяк сник, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

– Что такое, дядя? – посерьезнел электрик. – Ты, никак, раздумал? Тебе, никак, электричество больше не нужно? Тогда заранее рыбу на помойку вываливай, пускай коты окрестные порадуются!

– Но это такой человек… я бы твоему напарнику не советовал с ним связываться…

– А это уж мы, дядя, как-нибудь сами решим. Это наше дело. Твое дело – назвать его.

Толстяк испуганно молчал.

Электрик повел носом и проговорил:

– Не чувствуешь запах, дядя?

– Запах? Какой запах?

– Рыбка твоя, никак, начала портиться!

– Что, правда? – Толстяк принюхался. – Да нет, пока что не чувствую…

– Ну, ничего, скоро почувствуешь…

– Ох! – Толстяк схватился за голову. – Не знаю, что делать… и так плохо, и так…

– Ну, ты уж решайся. Рыба-то ждать не будет.

– Это правда… – Толстяк опасливо огляделся по сторонам и понизил голос: – Мне в тот день велели вместо моего экспедитора того человека на машину посадить.

– Кто велел?

– Большой человек велел. Сам Шампур. А это такой человек, с которым не поспоришь. Велел – надо исполнять…

– Это кто ж такой – Шампур? – прищурился Маркиз.

– А вот это, – строго сказал толстяк, – вам знать не положено. Да я и сам толком не знаю, кто он такой и где его искать. И получается, что тот тип, из-за которого у тебя рога растут, – человек Шампура, так что вряд ли у вас получится ему морду набить. Так что давай врубай электричество, пока я начальству вашему не позвонил и не нажаловался, что вы машину казенную гоняете по своей надобности. Живо с работы слетите!

– Но-но, – завелся было долговязый парень, но старший напарник его остановил:

– Ладно, Геша, здесь нам больше делать нечего. Человек сказал все, что знал, врубай ему электричество, рыбу-то и правда жалко!

Когда Лене нужно было навести справки о каком-нибудь персонаже криминального мира, он обращался к старому вору-домушнику Ивану Игнатьевичу. Иван Игнатьевич был в свое время очень известным человеком в уголовном мире, за ним числилось несколько легендарных операций, на которых училась подрастающая смена. Он давно уже вышел на заслуженный отдых, но, поскольку пенсии при его работе не полагается, а скопить достаточно для безбедной жизни он не сумел, он подрабатывал частными консультациями.

Леня всегда мог застать старого домушника в полуподвальном кафе неподалеку от Пяти Углов. Обычно Иван Игнатьевич сидел там за своим постоянным столиком, потягивая кофе, играя в шахматы с завсегдатаями и дожидаясь клиентов.

Вот и теперь Леня спустился в знакомый подвальчик, огляделся – но не нашел старика на обычном месте.

– Постой-ка, приятель! – окликнул Леня пробегавшего мимо официанта. – А что с Иваном Игнатьевичем? Почему его не видно? Не заболел ли старик?

– А вы, значит, его знакомый? – Официант подозрительно оглядел Леню.

– Знакомый, знакомый…

– А какая его любимая шахматная защита?

– Старая индийская, – ответил Леня не раздумывая. – Я с ним ее раз двадцать разыгрывал.

– Верно… здоров Иван Игнатьевич, в полном порядке. На юг уехал, на солнышке погреться.

– На юг? Это что-то новенькое. Раньше он всегда говорил, что не любит солнце. Что он и его коллеги предпочитают лунный свет. И вообще что юг ему противопоказан.

– Ну, раньше он, может, и говорил, но после женитьбы вкусы у него поменялись.

– После чего?! – переспросил Леня, не поверив своим ушам.

– После женитьбы, – повторил официант.

– Иван… Игнатьевич… женился? – спросил Леня изумленно.

– Так точно. Вот с молодой женой и укатил на Мальдивы.

– Нет, куда катится мир… – проговорил Леня, разочарованно вздохнул и направился к выходу.

– Кстати, – окликнул его официант, – если вам нужно с ним поговорить – это вполне возможно.

– Как это?

– Обыкновенно. По скайпу. Иван Игнатьевич разрешил соединять его с хорошими знакомыми, а вы, я вижу, из их числа.

– Надо же, какой прогресс!

– Так что, если надо, пойдемте в подсобку, я вас соединю!

Маркиз, пораженный переменами, проследовал за официантом. Тот проводил его в комнатку за стойкой, включил ноутбук и добавил:

– Можете не беспокоиться, эта линия надежно защищена.

Экран засветился, и Леня увидел старого знакомого.

Иван Игнатьевич сидел в шезлонге, в широкополой соломенной шляпе и темных очках, в руке у него был запотевший высокий бокал с коктейлем.

– Здравствуй, голубь! – проговорил он, отхлебнув из бокала. – Как там у вас – холодно?

– Да нет, не особо… градусов пятнадцать.

– А у нас здесь двадцать восемь! – с гордостью сообщил старик. – Чувствуешь разницу?

– Загорели вы! – проговорил Леня одобрительно. – О здоровье я не спрашиваю, и так видно, что отличное… кстати, поздравляю. Я слышал, вы женились?

– Ну, надо же когда-то… – протянул старик, и по лицу его пробежала тень.

– И кто же эта счастливица?

– Софья Васильевна Белосельская! – проговорил Иван Игнатьевич значительно, явно смакуя имя своей избранницы.

– Белосельская? – переспросил Маркиз с интересом. – А она – совершенно случайно – не имеет никакого отношения к Михаилу Аркадьевичу Белосельскому?

– Имеет, точнее, имела самое непосредственное отношение. Софья Васильевна была за ним замужем.

– Вот как! – протянул Маркиз.

Он помнил одно из давних громких уголовных дел, непосредственным участником, точнее, главным героем которого был неподражаемый Иван Игнатьевич.

На закате советской власти в большом количестве появились дельцы теневой экономики, так называемые цеховики. Втайне от государства они создали целые торговые и промышленные империи и сколотили немалые состояния. Одним из самых заметных деятелей этого невидимого экономического фронта был Михаил Аркадьевич Белосельский. Ему принадлежали подпольный обувной цех, расположенный в подвале на Лиговке, подпольная же чаеразвесочная фабрика в деревне на границе Ленинградской области, мастерская по пошиву поддельных джинсов, укрытая в железнодорожном складе на задах Балтийского вокзала, и несколько предприятий поменьше. Надо сказать, что джинсы Белосельского были ничуть не хуже американских, а его чай знатоки ставили выше знаменитого индийского со слоном на упаковке.

Сколотив немалое состояние, Белосельский ударился в культуру.

Собственно, это тоже было отчасти экономически мотивировано: Михаил Аркадьевич одним из первых осознал, что антиквариат и произведения искусства – это очень надежное вложение капитала, и стал покупать мебель начала девятнадцатого века и картины молодых, пока что не признанных художников.

Поговаривали, что немалое влияние на его художественные вкусы оказывала молодая жена Белосельского, культурная дама, не пропускавшая ни одной громкой театральной премьеры и ни одной интересной художественной выставки.

Этого-то культурного бизнесмена и решил обворовать Иван Игнатьевич.

К делу он подошел творчески и готовил его исподволь.

Сначала он подстроил на улице аварию, столкнувшись с машиной супруги Белосельского. Хотя в аварии была формально виновата женщина, он поступил как джентльмен – принял вину на себя, оплатил ремонт и подарил даме билеты на единственный гастрольный спектакль знаменитого французского театра.

Таким образом он завязал ценное знакомство.

Через некоторое время он снова встретил госпожу Белосельскую – на этот раз на выставке известного мексиканского скульптора. Скульптор, по удивительному стечению обстоятельств, оказался хорошим знакомым Ивана Игнатьевича. Иван Игнатьевич познакомил с ним Белосельскую, и мексиканец исключительно по знакомству предложил жене цеховика купить его творение – статую коня, выполненную в традиции гиперреализма и по этой причине не попавшую на выставку.

Госпожа Белосельская, как уже сказано, была дама чрезвычайно культурная и начитанная, но отчего-то не вспомнила историю троянского коня и не сделала из нее выводы. По-испански она не говорила и разговаривала со скульптором через переводчика – опять же, знакомого Ивана Игнатьевича.

Скульптор был очень знаменит и востребован, а цену за коня запросил на удивление скромную, так что Белосельский охотно согласился купить скульптуру.

Через несколько дней мексиканского коня доставили в квартиру цеховика. А еще через день, вернувшись с очередной театральной премьеры, Белосельские нашли свою квартиру ограбленной, причем злоумышленники взяли все наиболее ценное.

Посредине же квартиры стоял мексиканский конь, точнее, то, что от него осталось, – две пустотелые половинки.

Так и выяснилось, как было организовано ограбление: внутри коня спрятался сообщник Ивана Игнатьевича, молодой человек маленького роста и тщедушного телосложения, который и впустил домушника в квартиру, как только ушли хозяева.

Белосельский хотел было вызвать полицию, но вовремя одумался, вспомнив о неправедном происхождении своего богатства.

Вместо этого он добился встречи с мексиканским скульптором, которого считал сообщником воров. На этот раз Белосельский нашел своего переводчика и с удивлением узнал, что скульптор не имеет никакого отношения к злополучной лошади, а во время беседы с женой ограбленного бизнесмена он обсуждал с ней исключительно свои творческие принципы и планы, и супруга Белосельского пообещала ему щедрую спонсорскую помощь.

Тогда-то мадам Белосельская поняла, как важно знать языки и не полагаться на услуги переводчиков.

– И вот на ней-то вы и женились? – удивленно спросил Маркиз. – Она забыла ту давнюю историю?

– Как раз не забыла! – возразил Иван Игнатьевич. – Я тогда вел себя как джентльмен, произвел на нее сильное впечатление, и мы с Сонечкой время от времени встречались. А в прошлом году ее муж, тот самый знаменитый Белосельский, скончался, мы подождали, пока пройдет приличное время траура, и поженились. Свадьба, конечно, была очень скромная, всего несколько ближайших друзей…

– Я вас поздравляю, Иван Игнатьевич!

– Охотно принимаю поздравления! Сонечка – это та женщина, с которой можно безбоязненно встретить старость.

– Что, у нее очень хороший характер?

– Характер… я бы не сказал… и вообще, при чем тут ее характер? Покойный муж оставил ей такое состояние, что на любой характер можно закрыть глаза!

– Вот как! Господин Белосельский сумел сохранить и приумножить свое состояние в трудные перестроечные годы? Честно говоря, я не слышал его имени среди тогдашних пиратов от экономики!

– А его и не было среди них. Он не смог вписаться в новые условия, привык работать в тени.

– Как же он сохранил богатство?

– Очень просто. Он же вкладывал деньги в антиквариат и в современное искусство. Антиквариат, по крайней мере, не упал в цене, а цена на работы новых художников выросла, как на дрожжах.

– Значит, теперь вам больше не нужно давать платные консультации?

– Ну, отчего же? В моем возрасте приятно чувствовать себя востребованным. Да и лишние деньги никогда не помешают. Сонечка, конечно, ни в чем мне не отказывает, но человеку нужно иметь и собственные деньги.

– Расценки у вас прежние?

– Расценки прежние, только теперь, голубь мой сизокрылый, я беру в биткоинах по курсу гонконгской биржи.

– О! Вы идете в ногу со временем!

– А как же, сизокрылый мой! Ты же знаешь поговорку – даже для того, чтобы только остаться на прежнем месте, нужно плыть против течения. Причем очень быстро. Так что если ты хочешь что-то у меня узнать – спрашивай, причем быстро… – Иван Игнатьевич взглянул на часы, тяжелый золотой «Ролекс».

– Помнится, прежде вы никогда не торопились, даже в шахматы любили перекинуться…

– Так то прежде! Прежде я был рядовой пенсионер, у меня времени было навалом!

– А сейчас? Вы же вроде как на отдыхе!

– Отдыхать, сизокрылый мой, это тяжелая и утомительная работа! Особенно если ты отдыхаешь с Сонечкой… давай уже, спрашивай, кто или что тебя интересует.

– Меня интересует Шампур. Как вы понимаете, не тот, на котором жарят шашлыки, а человек с такой кличкой.

– Оп-па! – Иван Игнатьевич посерьезнел и даже отставил свой бокал. – Зря я согласился…

– А что – ничего о нем не знаете?

– Почему же? Напротив, достаточно знаю, чтобы на эту тему помалкивать.

– Что – очень опасный человек?

– Да уж, опасный… как граната с выдернутой чекой. К примеру, знаешь, за что он свою кличку получил?

– Откуда же мне знать? Вы мне расскажите…

– Нет, лучше не буду рассказывать, а то ты, сизокрылый мой, спать плохо будешь.

– Все настолько плохо?

– Еще хуже. Но раз я тебе обещал консультацию – так и быть. Я от своего слова никогда не отказываюсь. – Иван Игнатьевич вздохнул: – Вроде этот канал надежный… ладно, надеюсь, что тот парень, который его готовил, не обманул. Короче, Шампур – один из двух братьев Степановых, слышал про таких?

– Слышал, но когда-то давно.

– Вот-вот, они и прославились достаточно давно – в лихие девяностые. Даже на фоне тогдашнего беспредела они считались отморозками. Очень у многих на них был зуб. А потом они провернули очень крупное дело… может быть, ты про него тоже слышал. Ограбление «Якутского алмаза» – помнишь такое?

– Да, конечно! – Леня оживился, глаза его загорелись. – Легендарное было дело! Говорили, что грабители взяли в хранилище центнер необработанных алмазов!

– Ну, насчет центнера – это, конечно, преувеличение. Большое преувеличение. Ты хоть представляешь, сизокрылый, что такое – центнер алмазов?

– Приблизительно…

– Вот именно что приблизительно! Центнер алмазов… да тогда весь мировой рынок обрушился бы! Нет, конечно, не центнер, но около килограмма действительно взяли, а это, доложу тебе, тоже очень солидно. Пять тысяч каратов…

Иван Игнатьевич мечтательно вздохнул.

– Подробности того дела помнишь?

– Говорили разное, но кому верить… очень уж все на научную фантастику походило.

– Мне можешь поверить, я из достоверных источников все знаю. Хранилище фирмы «Якутский алмаз» было оборудовано по последнему слову техники. Находилось оно под землей, в глубоком забетонированном подвале. Чтобы попасть к дверям хранилища, нужно было пройти несколько уровней серьезной охраны, но этого мало. Сами двери этого подвала были сделаны из особо прочного металлокерамического сплава, и открыть их могли только два сотрудника высокого уровня, и только вместе. Сначала нужно было набрать код, потом – вставить в замок два ключа. Один знал одну часть кода, другой – другую. У одного был один ключ, у другого – второй.

В общем, ограбить это хранилище считалось практически невозможным. Никто за это и не брался. А братья Степановы взялись – и справились…

– Как же они решили вопрос с кодами и ключами?

– А очень просто. Они и пытаться не стали, а подошли к хранилищу с другой стороны.

– Это с какой же?

– Оказалось, что недалеко от того места, где находилось якутское хранилище, строили новую ветку метрополитена. Так вот, для начала Степановы подкупили одного метростроевского инженера, который готовил техническую документацию, и он подправил на плане направление туннеля. Совсем немножко подправил. На плане это всего пара сантиметров, а в реальности получилось, что туннель прошел буквально в нескольких метрах от хранилища.

– Ловко! – восхитился Маркиз.

– То-то что ловко! Ты дальше слушай. Дальше еще интереснее будет. В день, вернее, в ночь ограбления братья Степановы прошли с бригадой метростроевцев под землю, усыпили двоих мастеров и заняли их место на проходческом щите. Это такая штука, которая вгрызается в грунт и роет туннель.

– Примерно представляю.

– Вот и я примерно представляю. К этому времени туннель проходил как раз рядом с хранилищем. Братья развернули щит, проломили стену хранилища, пролезли в него и собрали все алмазы, которые в нем на тот момент были.

Само собой, в хранилище сработала сигнализация, охрана сбежалась, смотрят – а двери целы. Сперва секьюрити думали, что сигнализация сбилась, ложное срабатывание. Но все же решили проверить. Ну, пока вызвали начальство, пока привели тех двоих служащих, которые могли открыть двери, пока попали внутрь – времени ушло много, и нашли только пустой бункер.

А наши братья спокойно вышли из туннеля с полной сумкой неограненных алмазов.

Но тут случилась у них неприятность, из тех, которые никак не предусмотришь.

Снаружи их ждал водитель в машине с работающим мотором. А мимо проезжала милицейская опергруппа. И одному из этой группы что-то не понравилось. Остановились менты, подошли к машине, хотели проверить документы – а тут как раз из-за угла вышли братья Степановы с добычей. Один из ментов их узнал по ориентировке и крикнул: «Стоять! Руки вверх!»

Братья пару раз выстрелили и бросились бежать. Менты их преследовали, и в итоге догнали старшего, Михаила, – того самого Шампура, про которого ты спрашивал. Второй, Серега, сбежал, а самое главное – сумка с алмазами пропала.

Шампура судили, дали ему десять лет по совокупности, а младший брат залег на дно и долго носа не высовывал.

Сперва все думали, что алмазы у него, но они так и не всплыли, ни один камешек. Сам знаешь – деньги людям все время нужны, особенно в бегах, и Серега рано или поздно продал бы хоть немного. А барыги, скупщики краденого, между собой информацией обмениваются, так что скоро уголовная публика услышала бы, что якутские алмазы вышли на рынок. Так вот нет.

Со временем пополз слушок, что сумка была у старшего, у Шампура, и что он, пока от ментов убегал, сумел ее куда-то спрятать. Потому алмазы и не всплывают. Кто в это верил, кто сомневался.

Степановы были люди серьезные, опасные, с ними мало кто рисковал связываться, но полная сумка алмазов – большой соблазн, и в итоге какие-то отморозки вычислили убежище младшего брата, похитили его и стали пытать, чтобы узнать, где спрятана добыча.

Видно, силы не рассчитали или очень разозлились от неудачи, но только в результате того разговора Серега Степанов отдал богу душу…

– Вот как! – присвистнул Маркиз.

– Именно так!

– А дальше что было?

– А дальше прошло десять лет, Шампур отсидел свое от звонка до звонка. На зоне к нему отношение было уважительное – серьезный человек, опасный опять же. Он держался тихо, в авторитеты не лез. Начальство тоже не лютовало – все знали про алмазы и думали, что как-нибудь у него могут эту тайну выведать. Потому подлизывались к нему всячески. Но, само собой, все его письма и посылки проверяли досконально, буквально рентгеном просвечивали. Мало ли где какой намек проскользнет. Но вообще-то никаких писем и посылок он не отправлял и не получал, так что ничего им не обломилось…

– А были у него на зоне какие-нибудь дружки? Все же трудно десять лет совсем без человеческого общения.

– Ну, близких друзей у него никогда не было. Шампур – человек не больно дружелюбный. Но вот сейчас ты спросил, и я вспомнил, что тогда говорили. С одним мужиком он вроде поближе сошелся. Не то чтобы дружил – скорее тот у него шестерил, на подхвате да на посылках. А Шампур его за это от отморозков защищал.

– Что за мужик?

– Да шелупонь мелкая. За какую-то ерунду пять лет получил.

– Пять лет? – переспросил Маркиз с интересом. – Так он, наверное, раньше Шампура вышел?

– Точно, раньше. Вот, кстати, когда этот мужик откинулся, так поначалу кое-кто думал, что он может что-то про те алмазы знать. Тем более что у него вскоре кое-какие деньги появились.

Но потом поглядели на него понимающие люди – и дали отмашку: полное ничтожество, мелкий алкаш и придурок, такому не то что алмазы, ему ни один дурак рваного рубля бы не доверил. А Шампур кто угодно, только не дурак!

– А откуда же у него деньги взялись?

– А ему, оказывается, жена бывшая денег дала. Какое-то у них было общее имущество – участок, что ли, – так вот она ему отступного заплатила, чтобы он к ней никаких претензий не предъявлял. И вообще чтобы отвалил подальше. Тоже, наверное, достал ее.

– А фамилию его не помните? – заинтересовался Леня.

– Фамилию? – Иван Игнатьевич задумался. – Надо же, никак память меня начала подводить… таблетки, что ли, какие-нибудь пора принимать… нет, непременно надо вспомнить… какая-то птичья фамилия… то ли Малиновкин, то ли Рябинников… то ли Овсянкин… или нет, не Овсянкин – Коноплянкин!

– Может быть, Коноплев?

– Вот, точно, Коноплев. Стопроцентно, Коноплев. Надо же – вспомнил! А ты что – знаешь его?

– Ну, не то чтобы знаю – кое-что о нем слышал.

– Мир тесен!

– А что дальше с Шампуром было?

– А он тоже недавно вышел.

– Недавно, говорите?

– Недавно, примерно месяц назад. К этому времени из тех отморозков, которые его брата пришили, только один в живых оставался. Ты же знаешь, такие люди долго не живут. Они по жизни в зоне риска находятся. Думаю, когда Шампур вышел, этот отморозок своим покойным друганам позавидовал.

И правильно позавидовал – через три дня после освобождения Шампура и его не стало. Причем так это было обставлено… знаешь кегельбан на Аптекарском острове?

– «Шарики-ролики»? – уточнил Маркиз.

– Вот-вот. Утром работники этого кегельбана пришли, открыли заведение – а там ночью кто-то шары гонял. И вместо одного из шаров нашли голову того отморозка.

– Шампур постарался?

– А кто же еще?

– Серьезный человек.

– Серьезный. И он нарочно сделал так, чтобы все узнали про это убийство и поняли – он вернулся, и лучше ему дорогу не переходить!

– Да, а как же алмазы – появились?

– То-то и оно, что не появились!

– Непонятно…

– То-то и оно, что непонятно! После отсидки деньги Шампуру особенно нужны, и он по-любому должен был хоть часть алмазов продать. Если они у него есть, конечно. Но не продал.

– Где же они?

В это время рядом с Иваном Игнатьевичем появилась полноватая ухоженная женщина в темных очках и закрытом купальнике, усыпанном стразами.

– Иван, ты с кем тут общаешься? – проговорила она недовольно. – Мы же с тобой договорились пройтись по магазинам!

– Да, Сонечка! – залебезил старый домушник. – Конечно, Сонечка! Одну секунду, Сонечка! Старинный знакомый позвонил, Сонечка! Давно не виделись…

– Мы же с тобой говорили насчет этих твоих знакомых, и ты мне обещал…

– Буквально одну секунду!

Иван Игнатьевич наклонился к экрану и вполголоса проговорил:

– Ну все, сизокрылый, ты видишь – больше разговаривать не могу! Начальник пришел! Желаю, как говорится, творческих успехов и счастья в личной жизни. И вот что… будь осторожен! Если на твоем горизонте появился Шампур – считай это штормовым предупреждением! За Шампуром трупы остаются, как пенный след за катером!

В общежитие студентов циркового училища Леня Маркиз явился мрачнее тучи. Его преследовала какая-то смутная, неуловимая мысль, он никак не мог вспомнить что-то важное и оттого злился на себя и на окружающий мир.

– Чем это пахнет? – спросил он, принюхавшись. – Сгорело у тебя что-то?

– Угу, – сказала Лола.

Будь Леня в обычном своем настроении, он мигом учуял бы, что его подруга находится в крайней стадии злости, и попытался бы разрулить ситуацию мирным путем. Но сейчас Маркиз и сам был на взводе, у него не было сил разбираться с Лолкиными бесконечными капризами, поэтому он рявкнул:

– Целый день дома сидела – пожрать приготовить не могла?

Это было последней каплей. Лола аккуратно прошла мимо него в комнату, которая считалась в этой квартире гостиной, открыла сервант и грохнула об пол стопку тарелок. Когда Леня вбежал в комнату, она уже перебила шесть хрустальных бокалов смоленской фабрики и салатницу из города Гусь-Хрустальный. Теперь она взялась за сервиз.

– Только не «Мадонну»! – закричал Леня испуганно. – Тетя Зина меня убьет!

– Мне плевать! – заявила Лола, но сервиз оставила в покое, тем более что Маркиз схватил ее за руки и держал крепко.

– Ты что, – спросил Леня, бросив свою боевую подругу на продавленный диван, – совсем рехнулась? Нашла время сцены устраивать!

– Если я рехнулась сейчас, то ты тогда, когда связался с этой Коноплевой! – закричала Лола. – Говорила я тебе – не лезь в это дело! Не берись за него!

– Ты всегда говоришь так, чтобы не работать, – вяло отмахнулся Маркиз.

В чем-то Лола была права, если бы он тогда не согласился пойти на встречу с каким-то подозрительным типом, который сослался на госпожу Коноплеву, ничего бы не было. Хотя… судя по всему, мадам уже тогда была мертва, так что просто Маркиз бы не отделался. Почему же хотели подвести под убийство именно его? Хотя сейчас есть более насущные вопросы.

– Пусти, мне больно, – Лола пыталась вырваться.

– А посуду бить больше не будешь? И так теперь с тетей Зиной не рассчитаться.

– Тебя только посуда и волнует! – в голосе Лолы слышались слезы. – Квартира – свинарник, духовка не работает, микроволновки вообще нет, холодильник на ладан дышит, как тут готовить? Сам сказал, чтобы экономить, потому что наличных мало!

– Наличные я достану, – отвернулся Маркиз, – ладно, есть все-таки будем или совсем ничего нет?

Аккуратно ступая среди осколков, Лола пошла на кухню и бросила ему пакет из «Макдоналдса».

– В деле вскрылись новые обстоятельства, – жуя и оттого невнятно, заговорил Маркиз.

Лола очень веселилась, выслушав подробный рассказ про женитьбу Ивана Игнатьевича.

– На Мальдивах, говоришь? Ну, круто!

Однако улыбка тут же сбежала с ее лица, когда она узнала про Шампура.

– Леня, это он! Это он приходил к Коноплевой, говорила же секретарша, что он такой страшный!

– Зачем ему какой-то конверт?..

– Ну как ты не понимаешь! – Лола досадливо махнула рукой. – Он там общался с этим алкашом Коноплевым, так? А ему никак нельзя было весточку подать брату насчет алмазов, все его письма проверяли! Так он велел Коноплеву послать письмо своей бывшей жене – ну, чтобы передачу прислала или насчет адвоката похлопотала.

– Это вряд ли, – протянул Леня, – мадам сама мне говорила, что понятия не имела, как он на зоне существует, никаких связей с ним не поддерживала. А она, знаешь, была такая женщина, что никогда не врала и ничего не забывала.

– Ну, значит, этот Шашлык или как его там…

– Шампур…

– Без разницы, – отмахнулась Лола, – значит, он сам послал письмо на адрес Коноплева, где написал координаты шифром! А брат его получить конверт не успел, его убили! А Коноплев, когда вернулся, к жене бывшей кинулся за деньгами, она от него откупилась и по чистой случайности расписку в этот конверт положила. Удивительно, как она его не выбросила!

– Кого – мужа бывшего?

– Да не тормози ты, конверт этот самый!

– Да, расписка была в том самом конверте. С птичкой. Может, это и зимородок был. Но… – Леня посмотрел на свою партнершу очень внимательно, – Лола, я точно помню, что, когда отдавал расписку покойной Коноплевой, конверт был другой. Новый, самый простой, без картинок и адреса! Коноплева ничего не сказала, а я подумал, что для нее важна только расписка. Лола, для чего ты подменила конверт?

– Понимаешь… – Лола потупила глаза и стала царапать пыльную обивку дивана, – понимаешь, Пу И расшалился и опрокинул на него чашку горячего шоколада.

– Ты что – пила шоколад у меня в комнате?

– Ты сам бросил конверт на кухне, когда вернулся ночью!

– Не ври! – приказал Маркиз.

– Ну… это получилось случайно, я хотела убрать расписку подальше, сам знаешь, если в доме звери, то всякое может случиться.

– Ага, – деревянным голосом согласился Маркиз.

– В общем… Пу И прыгнул на стол… слушай, ну что такого случилось? – Лола опомнилась и стала защищаться. – Ну, подумаешь, ребенок испачкал конверт шоколадом. Я положила расписку в чистый, так даже приличнее!

– Приличнее? Да ты понимаешь, дурья голова, что из-за этого человека убили!

– Сам дурак! – тотчас надулась Лола.

– Коноплева отдала бы Шампуру конверт, и он не стал бы ее убивать!

Произнеся эту фразу, Леня надолго замолчал. Что-то явно не сходилось. Допустим, Шампур похитил Коноплеву вечером, допросил ее, и она вспомнила про конверт. Зачем ее убивать? Ну, допустим, она выдала ему Леню и стала больше Шампуру не нужна. Но тогда для чего подставлять его под убийство? Ага, чтобы получить конверт. Но как-то это сложно. И опять-таки, когда подстава не получилась, для чего было подстраивать аварию со смертельным исходом? То есть они выкрутились, спасибо Уху, но все же… Нет, что-то не сходится.

– Лола, – Маркиз взял Лолу за плечи и посмотрел в глаза, – пожалуйста, сосредоточься и вспомни, куда ты дела тот старый конверт.

– Ленечка, ты только не волнуйся… – Лола отвела глаза, – но я его выбросила…

– Что-о? Куда выбросила?

– В мусорное ведро, куда же еще, – Лола пожала плечами, – а пакет отнесла в помойку, когда уходила. Ты же сам сказал – все выключить, квартиру закрыть на все замки, потому что неизвестно, когда вернемся. Ты что же думаешь, что я помойку оставлю в квартире на неделю? Чтобы у нас тараканы или мыши завелись?

– Почему на неделю? – удивился Леня.

– Потому что больше недели я в этом гадючнике не выдержу! И между прочим, конверт этот до сих пор в помойке лежит! Потому что мусор вывозят у нас через день, и как раз сегодня!

– Так, может, я успею?

– Может быть. – Лола отвернулась, она все еще обижалась за «дурью голову».

К дому, в котором совсем недавно жили Лола и Маркиз со своими домашними питомцами, вразвалку приблизился бомж. Бомж был весьма колоритный – он был облачен в рваную камуфляжную форму, поверх которой была надета женская шуба из розового искусственного меха примерно семидесятого размера, на голове повязан рваный павловопосадский платок в упитанных розах и поверх надета шапка-ушанка с красной звездочкой, на ногах – латаные валенки с зелеными галошами невероятного размера.

Все эти вещи Леня Маркиз (а это, разумеется, был он) раздобыл у старого циркового реквизитора Ерофеева. Ерофеев был стар и физически крепок, но вот с головой у него были проблемы. Он давно уже не работал по специальности, но никак не мог с этим примириться, поэтому собирал все, что, по его мнению, могло пригодиться. Поскольку жил он в том же общежитии студентов циркового училища, сердобольная вахтерша тетя Зина выделила ему часть подвала, где и располагалась в относительном порядке коллекция Ерофеева.

Все вещи выдал он Лёне под расписку с обязательным обещанием вернуть.

Навстречу бомжу попалась пенсионерка Марья Никитична с пятого этажа. Она машинально перекрестилась, хотя никогда не была особенно религиозна, затем в сердцах плюнула и поспешно перешла на другую сторону.

Бомж проводил ее удовлетворенным взглядом и направился к неприметной двери слева от подъезда.

За этой дверью находилось служебное помещение, в котором стояли мусорные баки. Дверь эта закрывалась на кодовый замок. Код от этого замка был известен всем жильцам дома, а также дворнику и управдому. Замок был предназначен, разумеется, не для того, чтобы какой-то злоумышленник не украл мусор, а для того, чтобы лишний мусор не подбросили посторонние.

Бомж воровато огляделся по сторонам, набрал код, открыл дверь и проскользнул внутрь.

Здесь, вдали от посторонних глаз, он снял розовую шубу, положил ее в угол.

– Уф, ну и жара! – пробормотал странный бомж, переводя дыхание. – Ничего не поделаешь, маскировка требует жертв.

Отдышавшись, бомж, в котором даже хорошие знакомые не узнали бы сейчас Леню Маркиза, поднял крышку мусорного бака и тоскливо уставился на его содержимое.

Бак был под завязку заполнен мешками с мусором.

К счастью, он успел вовремя и мусор не вывозили.

Но как найти среди этих мешков тот, в котором находится нужный ему конверт? Не перерывать же каждый мешок… жуткая морока, то же самое, что искать иголку в стоге сена. Да пожалуй, даже хуже – рыться в мусоре куда противнее, чем в свежем сене…

Тут Леня весьма своевременно вспомнил, что Лола, с ее постоянной и необъяснимой тягой ко всему гламурному, последний раз купила в супермаркете упаковку розовых мешков для мусора. Леня еще поморщился – какая пошлость! К счастью, он ничего не сказал, чтобы не нарываться на скандал.

И вот теперь сомнительный эстетический вкус Лолы сослужил ему добрую службу – среди груды одинаковых черных и синих мусорных мешков было всего два или три розовых, так что круг поисков заметно сузился…

Маркиз вытащил первый из розовых мешков, шмякнул на пол и потянул его завязки, чтобы проверить содержимое, но не успел осуществить свое намерение.

В это время дверь за его спиной негромко скрипнула и раздался хриплый угрожающий голос:

– Ты что же, козлина, здесь делаешь?

Леня обернулся.

В дверях стояло фантастическое существо в фиолетовом китайском пуховике, в нескольких местах украшенном разноцветными, эффектно подобранными заплатами. Снизу из-под пуховика торчали оранжевые спортивные штаны необъятного размера, сверху существо было увенчано зеленой фетровой шляпкой, из-за тульи которой торчало кокетливое перышко, возможно, даже фазанье.

В довершение этой колоритной картины шея создания была обвязана шелковым платком некогда голубого цвета, в процессе эксплуатации превратившегося в изысканный оттенок сгоревшего эмалированного чайника.

В общем, это, несомненно, был бомж, причем, судя по шляпке и платку, бомж женского пола.

С появлением этого существа воздух в мусорном отсеке, и прежде не благоухавший розами и незабудками, сделался просто непригодным для дыхания.

– Ты что, мурло непристойное, здесь делаешь? – повторило колоритное создание, с неприязнью оглядывая Леню. – Эта мусорка моя! Я ее уже три года окучиваю!

– Мадам, – проговорил Леня как можно галантнее, – вы ее окучиваете уже три года, так сделайте перерыв. Разрешите мне только один раз, только сегодня…

– А ну, вали отсюда, козлина! Кому сказали – эта мусорка моя, и никого другого я сюда не пущу! С какого это перепугу я тебя должна пустить?

– Мадам, но мне разрешил поработать в этой мусорке лично Пантелеич!

Прокофий Пантелеевич, или попросту Пантелеич, уже много лет работал управляющим этого дома. Он был личностью незаурядной, можно сказать, легендарной, он поддерживал дом в исключительной чистоте и порядке и держал местную шпану на безопасном расстоянии. Поэтому Леня надеялся, что ссылка на него подействует на собеседницу отрезвляюще.

Однако этого не произошло.

Бомжиха шагнула вперед с самым угрожающим видом и громко прохрипела:

– Знать не знаю никакого Пантелеича! Эта мусорка моя, и точка! И ежели ты отсюда срочно не уберешься, я тебе глазенки твои немедленно выцарапаю!

При этом она продемонстрировала длинные, кривые, удивительно грязные ногти, скорее даже когти, при виде которых Леню передернуло. Он подумал, что эти ногти являются биологическим оружием массового поражения и любой контакт с ними чреват самыми ужасными последствиями.

– Мадам! – воскликнул он испуганно. – Зачем нам ссориться? Зачем нам портить друг другу настроение? Может быть, мы лучше договоримся по-хорошему?

– Не о чем мне с тобой договариваться! – оборвала его бомжиха. – Убирайся прочь, пока я тебя не покалечила!

И с этими словами страшное создание сделало еще один шаг вперед, к Лёне.

– Постойте, мадам! – вскрикнул Маркиз. – А что, если я вам сделаю ценный подарок?

– Подарок? – Бомжиха приостановилась. – Какой еще подарок? Да у тебя небось и нет ничего!

– Отчего же, мадам? А как вам понравится вот это элегантное меховое изделие? – и Маркиз показал своей сопернице розовую шубу, которую только что снял.

Бомжиха застыла, как громом пораженная.

Ее маленькие тусклые глазки вспыхнули, как вспыхивают в вечернем небе бортовые огни улетающего в бескрайнюю даль сверхзвукового самолета. Рот приоткрылся, продемонстрировав целый набор гнилых зубов.

– Ой! – голос ее прозвучал уже не так хрипло и грозно, как прежде. – Ой, никак шуба! Розовая!

Маркиз понял, что нашел в душе этого грубого создания слабую, ранимую струну.

Как всякая женщина, это удивительное существо любило меха. Даже синтетические. Как многие женщины – например, как Лола, – оно обожало розовый цвет.

– Шуба, – кивнул он, – и именно розовая.

Шуба была жемчужиной коллекции Ерофеева, он всерьез утверждал, что когда-то шилась она для номера удивительно талантливой бегемотихи Жужу, но что-то там не срослось, поэтому номер так и не поставили.

– Всю жизнь о такой мечтала! – протянула бомжиха.

– Мечты осуществляются! – торжественно объявил Леня. – Лучше поздно, чем никогда!

– Так что – ты мне ее правда подаришь?

– Подарю, но небезвозмездно.

Леня пока решил не думать, как он будет рассчитываться с Ерофеевым.

– Ну вот – так я и знала… – пригорюнилась бомжиха. – И чего тебе, козлина, надо?

– Ничего ужасного. В обмен на эту шубу ты мне позволишь сегодня поработать в этой мусорке.

– За шубу – все, что хочешь! – глаза бомжихи подернулись мечтательной поволокой.

Она шагнула к шубе своей мечты, но прежде, чем взять ее, строго предупредила:

– Но только сегодня!

– О чем речь, мадам? Договор есть договор! Завтра вы меня здесь не увидите!

Бомжиха схватила шубу своей мечты и поскорее ретировалась – пока Леня не передумал.

Леня перевел дыхание. В самом буквальном смысле – потому что в присутствии колоритной бомжихи дышать в мусорке было просто невозможно. Он сделал небольшую паузу, чтобы вернуть внимание, и приступил к намеченной работе.

А именно вывернул на пол содержимое первого розового мешка, надел приготовленные заранее резиновые перчатки и принялся за сортировку мусора.

С первым мешком ему не повезло. Чего там только не было – яблочные очистки, апельсиновые и арбузные корки, пакеты из-под молока и кисломолочных продуктов, картонки из-под яиц, упаковки от чипсов и от кофе, пустые пивные банки и бутылки, – но злополучного конверта не было.

Он на всякий случай повторно перелопатил мусор, сложил его обратно в мешок (нельзя же оставлять после себя беспорядок!) и принялся за следующий.

Так он обследовал три мешка – и ничего не нашел.

То есть кое-что он нашел – а именно серебряную ложечку, которая потерялась несколько дней назад. Видимо, проказник Пу И стащил ее и бросил в мусорный мешок. Ложечка была старинная, бабушкина, так что Леня был огорчен ее потерей.

Неужели злополучный конверт попал в прежнюю партию мусора, которую уже вывезли?

Леня выпрямился и снова заглянул в мусорный бак.

И тут увидел в самой глубине еще один розовый мешок, который сперва не заметил. Должно быть, он провалился внутрь под тяжестью других мешков.

Леня вытащил розовый мешок, потянул за завязки, высыпал содержимое мешка на пол…

Чего здесь только не было! Старые газеты и рекламные листовки, чеки из супермаркета, квитанции из химчистки, записки непонятного содержания…

Были здесь и конверты – из банка, видимо, в нем было какое-то официальное письмо; вот ведь Лолка говорила, что в глаза не видела этого конверта, а сама наверняка выбросила его.

Был здесь конверт из налоговой инспекции – в нем прислали очередную платежку; был конверт от муниципального депутата – Леня вспомнил, что депутат рассылал всем жильцам письма, в которых поздравлял с каким-то праздником и заодно напоминал, чтобы не забыли за него проголосовать.

И вот, перебрав уже почти всю кучу, Леня увидел скомканный и изжеванный конверт.

Осторожно развернув этот конверт, Леня в первую очередь увидел пятно, оставленное на нем шоколадом. Пятно было большое, ну, полчашки, наверно, вылилось.

Ну, точно, это был тот самый конверт – паршивец Пу И перепачкал его, да еще и пожевал. Но и Лолка тоже хороша – нашла место шоколад пить!

Леня осторожно разгладил конверт и увидел нарисованную на лицевой стороне красивую яркую птичку – перья ее переливались всеми цветами радуги. То есть когда-то, наверно, переливались, теперь же бумага потускнела, покрылась коричневыми пятнами, а с ней и птичка.

Ну да, это зимородок.

И это – тот самый конверт, в котором лежала расписка покойного Коноплева.

Леня положил конверт в припасенный заранее пластиковый файл, сложил мусор обратно в мешок и бросил в бак – он не хотел оставлять после себя грязь. Все-таки это его собственный дом.

Тут открылась дверь, и соседка Маргарита Степановна выбросила в бак огромный черный мешок с мусором, Леня едва успел присесть в углу на корточки, соседка приняла его, вероятно, за кучу ветоши, а скорей всего, просто не посмотрела в ту сторону. Ну и слава богу, не хватало еще, чтобы соседка его узнала, ох, сраму не оберешься. А все из-за Лолки с ее шоколадом…

– Ну что, Ленечка, что там написано? – Лола встретила его с горящими глазами.

– Сама прочитай, – он протянул файлик.

– Да-а… – вздохнула Лола.

Вся правая половина конверта была покрыта засохшим шоколадом, прочитать адрес не было никакой возможности.

– Если попробовать теплой водичкой…

– Не тронь! – прикрикнул Маркиз. – Ты свое черное дело уже сделала, теперь не подходи к этому конверту. Теплой водичкой! Да от воды тут вообще все расплывется. Я подумаю, что можно сделать. Теперь у нас другое дело.

– Какое? – Лола чувствовала себя виноватой, поэтому решила не дуться.

– Помнишь того карманника, который у меня карточку украл, а потом его сцапали возле банкомата?

– Ну, помню, он еще старуху очень хорошо изображал. Талантливый парень.

– Вот я думаю, может, с ним поговорить, вдруг он что знает?

– Ленечка, а вдруг они его… – Лола сделала большие глаза.

– Не думаю, – отмахнулся Леня, – зачем он им нужен-то был? Ну, убедились, что он не тот, кто им нужен, побили маленько, да и отпустили. С телом-то ведь возня потом… Так что поехали!

Лола и Маркиз снова приехали к торговому центру на Лиговском проспекте. На этот раз Лола нарядилась в яркие безвкусные одежки, которые позаимствовала у цирковых артисток, соседок по общежитию имени Чинизелли.

На ней была короткая кожаная курточка с воротником из искусственного леопарда, рваные на коленях джинсы со стразами и вышивкой и сапоги на неимоверно высоких каблуках, из-за которых Лола приобрела неуверенную, спотыкающуюся походку.

Главным Лолиным украшением стала сумка из изумрудно-зеленой кожи «под крокодила», расшитая разноцветными бабочками и павлинами. Эту сумку Лола с трудом выклянчила у наездницы Эсмеральды Закаевой и поклялась сохранить ее в первозданном виде.

В довершение ко всей этой ослепительной роскоши Лола соорудила соответствующий макияж – ярко-красные губы сердечком, нещадно накрашенные ресницы, с которых при ходьбе падали комочки туши, и густо подведенные глаза, придававшие ей вид вызывающий и одновременно растерянный.

Осмотрев Лолу, Леня удовлетворенно проговорил:

– Класс! Карманники полетят к тебе, как мошки на свет ночного фонаря!

Прибыв на площадь, компаньоны разделились. Лола отправилась в торговый центр за покупками, а Маркиз подошел к уже знакомой живой статуе.

Бронзовый трубочист стоял на прежнем месте. На его физиономии читалось выражение усталости и скуки.

– Привет, коллега! – проговорил Леня вполголоса. – Нет ли у вас желания отдохнуть, расслабиться, выпить кофейку, съесть что-нибудь калорийное?

– Издеваешься, да? – грустно процедил трубочист, почти не открывая рта. – Мне еще часа два стоять, иначе ничего не заработаю. А мне аренду платить…

– Почему издеваюсь? У меня есть конкретное предложение – я за тебя постою, как прошлый раз, все, что заработаю, – твое…

– А, так это ты! – оживился трубочист, приглядевшись к Лёне. – А я тебя сразу не узнал!

– Внешность у меня такая. Меня мало кто узнает. Иногда сам в зеркало посмотрю и думаю – кто это такой?

– Ну так что – правда меня подменишь или так, о жизни поговорить пришел?

– Нет вопросов. Хотя нет – один вопрос есть. Ты же здесь долго стоишь, всех видишь, все замечаешь. Видел сегодня такого типа – в сером пальто и кепке? По площади шныряет, карманы прохожих очищает от лишних денег?

– Витя Шапито? Конечно, видел. Куда же он денется? У него здесь, можно сказать, рабочее место. А что?

– Да так, ничего! Мне с ним поговорить надо.

– Поговорить – это можно, а ссориться с ним не надо. Мы тут оба работаем, так что нам нужно поддерживать нейтралитет.

– Нейтралитет так нейтралитет… ну так что – меняемся?

Трубочист спустился со своего постамента и вместе с Леней удалился в знакомое кафе. Через несколько минут из того же кафе вышел Леня в бронзовом облачении и занял место «коллеги».

С постамента ему была хорошо видна вся площадь, и очень скоро он заметил знакомую фигуру в сером пальто, снующую среди публики, как молекула в непрерывном броуновском движении. Карманник то исчезал в толпе, то снова появлялся – иногда с довольным видом, иногда с разочарованным.

Прошло некоторое время, и из торгового центра развинченной походкой вышла Лола. В руках у нее было несколько ярких пакетов с покупками.

Сегодня по приказу своего строгого компаньона, возомнившего себя начальником, Лола поставила рекорд скоростного шопинга – всего за сорок минут обежала несколько магазинов, в каждом что-нибудь покупая. Никакого удовольствия она при этом не получила – ведь из-за недостатка времени она не могла насладиться выбором и примеркой и не смогла погонять продавщиц.

Но зато теперь она выглядела как довольная провинциалка, осуществившая свою заветную мечту.

Обвешанная пакетами, как верблюд одного из евангельских волхвов, она остановилась рядом с бронзовым трубочистом и принялась за вафельную трубочку, которую купила на выходе из торгового центра. При этом она постреливала глазами в разные стороны.

Леня тоже сканировал взглядом протекающую мимо толпу.

Вот в этой толпе снова мелькнуло знакомое серое пальто.

Карманник прошел мимо Лолы, не задержавшись, и растворился среди публики.

Неужели не клюнул?

– Ну что там? – вполголоса осведомилась Лола, лениво облизывая мороженое. – Я никого не вижу.

– Ждем! – прошипел Леня сквозь зубы. – Он только что прошел. Твоя неземная красота не могла оставить его равнодушным. Он непременно вернется.

– У меня мороженое скоро кончится! – пожаловалась Лола.

– Ну, значит, будешь просто так стоять. Представь, что ты ждешь здесь подругу…

– Вот еще! – фыркнула Лола.

В это время рядом с ней снова мелькнули знакомое серое пальто и опущенная на глаза кепка.

– Клюнул! – прошептал Леня, почти не шевеля губами. – Готовность номер один!

Лола расстегнула сумку и принялась рыться в ней, при этом как бы невзначай продемонстрировала большой кошелек из ярко-фиолетовой тисненой кожи.

Серое пальто скользнуло мимо, сделало круг и вернулось, застыв в одном шаге от Лолы.

Лола повесила незастегнутую сумку на локоть и загляделась, полуоткрыв рот, на яркую рекламу.

Карманник сделал неуловимое движение, Лолин кошелек оказался в его руках…

И в ту же секунду вспыхнул электрический разряд, запахло озоном, и карманник упал на асфальт. Это сработало вставленное в кошелек разрядное устройство от электрошокера.

– Человеку, кажется, плохо! – вскрикнула Лола, склонившись над ним.

Она поднесла руку к губам потерпевшего, якобы проверяя, дышит ли он, и незаметно брызнула в лицо пахучей жидкостью из крошечного металлического тюбика.

Карманник, который уже начал подавать признаки жизни, снова отключился, на этот раз всерьез и надолго.

Леня слез с постамента, достал из кармана мобильный телефон и проговорил в него всего одно слово:

– Поехали!

Вокруг неподвижно лежащего карманника уже образовалась толпа из тех, кто всегда стекается на чужую неприятность, как мухи на мясо. Кто-то подавал неквалифицированные советы, кто-то фотографировал безжизненное тело на телефон. Только один мужчина звонил в «скорую».

Тем не менее помощь уже подоспела – сквозь толпу протискивались два санитара в несвежих халатах, со складными носилками, один – высокий, долговязый, другой – маленький и круглый.

– Расступитесь! Расступитесь! Пропустите! – покрикивал передний санитар. – Где у нас пострадавший?

Толпа послушно раздалась, санитары положили тело на носилки и поспешили прочь, к машине с красным крестом, остановившейся на краю площади.

Лола в своем ослепительном наряде и Леня, успевший освободиться от бронзовой униформы, поспешали за ними.

Витя Шапито застонал и пошевелился.

Голова у него болела, как будто накануне он выпил граммов шестьсот некачественного алкоголя. И глаза никак не открывались, как будто их залили клейстером.

Витя попытался вспомнить, что было вчера.

Вроде бы ничего особенного. И не пил он никакого алкоголя – даже качественного. С Люськой, правда, ссорились как обычно, но после таких ссор голова не болит.

Отчего же тогда сейчас в ней как будто камни перекатываются?

Витя начал вспоминать сегодняшний день.

Тоже вроде ничего особенного…

Работал на своем обычном месте, возле торгового центра на Лиговке. Взял пару кошельков – так, ничего особенного, еще – два мобильных телефона. А потом…

Потом он увидел очень перспективную клиентку – разновидность «раззява провинциальная». Шмотки безвкусные, но вызывающие, физиономия глупая, явно приехала из какого-то Зазаборска за покупками. Вон, пакетами увешана, как новогодняя елка стеклянными шарами. Но деньги еще наверняка остались. Кошелек так и светится… нет, таких нужно наказывать!

Витя вспомнил, как потянул из сумки этот самый кошелек…

А дальше – вспышка, и после – полная темнота…

Что это было?

И самое главное – где он сейчас находится?

Витя снова попытался открыть глаза – и со второй попытки это удалось. Он разлепил веки… и снова поспешно опустил их.

То, что он увидел, не могло быть правдой.

Увидел он прямо перед собой треугольную расписную голову и круглые немигающие глаза огромной змеи.

– Мама… – пролепетал Витя, зажмурившись.

Затем он немного выждал и снова приоткрыл глаза в надежде, что гигантский змей ему только привиделся.

Но надежда не оправдалась – змеиные глаза по-прежнему смотрели на него.

– Мама… – повторил Витя в панике.

– Твоей мамы здесь нет, – проговорил змей холодным, скрипучим голосом. – Звать ее бесполезно.

Витя моргнул.

Змей оказался еще и говорящим…

Когда-то в детстве Витя видел очень страшный фильм. В этом фильме герой забрел в развалины древнего храма, расположенного где-то в индийских джунглях, и оказался во власти огромной говорящей змеи. После того фильма Вите еще долго снились кошмары с такой говорящей змеей в главной роли.

И вот – то же самое случилось с ним наяву…

Или это все же сон?

Он попытался приподняться – но это не получилось: Витя был привязан за руки и за ноги.

Зато он стал немного лучше видеть и увидел рядом со змеиной головой еще одну – человеческую. Человек был лет сорока или чуть меньше, с приятным, но незапоминающимся лицом – и тем не менее это лицо показалось Вите смутно знакомым.

Конечно, Витина профессия требовала хорошей зрительной памяти… где же он видел этого мужика?

– Очнулся? – насмешливо проговорил этот незнакомец. – Можешь разговаривать?

– Ты кто? – пролепетал Витя.

Губы его плохо слушались, но тем не менее он задал еще два вопроса – те, что его больше всего беспокоили:

– Где я? И что это за змеюка?

– Слишком много вопросов! – Смутно знакомый незнакомец поморщился. – Ты здесь не для того, чтобы спрашивать, а для того, чтобы отвечать.

Он немного помолчал и добавил:

– Но на один вопрос я тебе все же отвечу. Эта, как ты выразился, змеюка – сетчатый питон, и зовут его Мерлин. В честь одного очень известного волшебника. Так что можете познакомиться. Мерлин, это Витя Шапито. Витя, это Мерлин. Кстати, Мерлин очень проголодался. Вообще-то он ест довольно редко, раз в неделю. Но сейчас он не ел уже восемь дней, так что очень голоден. И сейчас я размышляю: то ли дать ему, как обычно, кролика, то ли оставить наедине с тобой. Конечно, от тебя у него может быть несварение желудка…

К этому моменту Витя видел уже значительно лучше, он смог рассмотреть комнату, в которой находился.

Вообще-то это была не комната, а очень большая клетка. Внутри этой клетки находилось искривленное сухое дерево, которое обвивал тот самый сетчатый питон по имени Мерлин. Голова Мерлина свисала с толстой ветки и покачивалась перед Витиным лицом, невольно притягивая его взгляд.

Туловище питона было длинным и толстым, как огромное бревно.

Сам Витя лежал на узкой металлической складной кровати, к которой был привязан за руки и за ноги. Рядом с кроватью стоял складной стул. На этом стуле сидел тот самый, смутно знакомый мужик, который чего-то хотел от Вити.

И тут Витя вспомнил, где и когда он видел этого мужика – все же у него была профессиональная память на лица.

Он его видел на Лиговке, возле торгового центра. Там, где Витя каждый день работал.

Витя вспомнил, как вытащил у этого мужика банковскую карту, а перед тем подслушал ее код.

За такое легкомыслие нужно наказывать.

Витя его и наказал.

Правда, денег на карте оказалось совсем мало, а потом…

Витя вспомнил, что было потом, и еще больше расстроился.

– Вижу, ты меня вспомнил! – проговорил мужик, который все это время внимательно следил за Витиным лицом. – Это хорошо. Не придется долго объяснять…

– Я не знал, что вы серьезный человек… – заныл Витя. – Думал, лох среднестатистический…

– Это неважно! – мужик небрежно махнул рукой. – Денег там почти не было. Ты мне другое расскажи. Расскажи все, что с тобой случилось после того, как ты взял деньги в банкомате.

Вот этого Вите совсем не хотелось рассказывать.

Те люди были очень серьезные, и если они узнают, что он что-то о них разболтал, они его из-под земли достанут…

– Я ничего не помню… – заныл Витя. – У меня голова болит… вы меня какой-то дрянью накачали, так что теперь я все забыл…

– Ну, ничего особенного мы тебе не давали, и с памятью у тебя полный порядок. Вот даже меня вспомнил, а это не всякий сможет. Но раз не хочешь говорить – твое дело, я людей никогда не принуждаю, я вообще не сторонник насилия…

С этими словами мужчина встал и пошел к выходу из клетки.

И тут же удав Мерлин оживился, голова его закачалась быстрее, а толстое расписное туловище заскользило по стволу. Еще секунда – и голова питона вплотную приблизилась к Вите, немигающие глаза смотрели на него в упор, пасть чуть приоткрылась, из нее высунулся длинный раздвоенный язык и коснулся Витиного лица…

– Мама! – вскрикнул Витя.

Затем он осознал, что мамы здесь действительно нет и спасти от скользкого чудовища его может только тот человек…

– Вернитесь! – крикнул он, вжимаясь спиной в кровать. – Не оставляйте меня с ним! Я вам все расскажу!

– Расскажешь? – Мужчина уже сидел на прежнем месте. – Ну, начинай!

– Только сначала уберите этого… это… эту…

– Мерлин, – обратился Маркиз к удаву, – ты этому человеку почему-то не нравишься. Отползи немножко, я тебя очень прошу.

Питон с сомнением посмотрел на Леню своими узкими немигающими глазами, с сожалением втянул раздвоенный язык, закрыл пасть и действительно немного отполз. Во всем его облике чувствовалось разочарование.

– Как вы это делаете? – удивленно спросил Витя.

– Что именно?

– Как вы с ним договариваетесь?

– Мы что, собрались, чтобы поговорить о методах дрессировки? Мерлин отполз, теперь говори!

– А нельзя его совсем убрать?

– Нельзя, – отрезал Маркиз. – Мы вообще-то у него в клетке находимся, можно сказать, в гостях, так что нельзя злоупотреблять гостеприимством. Он очень обидчивый и может рассердиться. Так что давай рассказывай при нем, как все было. Он послушает – может, ему тоже интересно.

Витя тяжело вздохнул и заговорил, стараясь не смотреть на питона.

Мерлин не сводил с него немигающего взора и, казалось, внимательно слушал рассказ.

– Значит, вставил я карточку в банкомат, набрал код, убедился, что денег на счете мало. Ну, думаю, хоть что-то, хоть шерсти клок, как говорится…

– Это я уже знаю. Не тяни питона за хвост, он этого не любит, рассказывай, что дальше было.

– А дальше… только я отошел от банкомата, еле успел деньги в карман убрать, а тут подкатила такая машина – длинная, черная, с затемненными стеклами, из нее выскочили крепкие парни, тоже в черном, и втащили меня на заднее сиденье. Я пытался отбиваться, звать на помощь, но люди сейчас такие равнодушные… проходят мимо, как будто их это не касается… у них на глазах похищают пожилую женщину, а они…

– Говорю – не тяни, пожилая женщина! Рассказывай, что дальше было!

– Потом мне на голову надели мешок, и мне пришлось замолчать, и машина поехала…

– Куда? – машинально спросил Леня.

– Не знаю! Я же сказал – мне на голову надели мешок! – повторил Витя. – Как я мог что-то видеть? Правда, ехали мы недолго, может быть, минут пятнадцать, самое большее – двадцать. Потом остановились, и меня вывели из машины. Немного прошли по тротуару, а потом поднялись по лестнице…

– Постой! Рассказывай подробно. Прежде чем подниматься по лестнице, наверное, открыли дверь?

– А вот и нет! Так все и было, как я рассказываю. Сначала поднялись по лестнице, а уже потом дверь открыли. Видимо, это была наружная лестница, знаете, какие делают, если вход в дом со второго этажа или с высокого бельэтажа. Причем лестница была металлическая, она под ногами гремела…

– Хорошо, спасибо за уточнение. Что было дальше?

– Дальше… вот только теперь мои спутники открыли дверь, провели меня по коридору – не очень длинному, втолкнули в какую-то комнату и только тогда сняли с головы мешок.

– И что ты увидел?

– Ничего интересного. Обычная офисная комната, несколько столов с компьютерами и прочей техникой, картотечный шкаф, еще один шкаф, мне кажется, для оружия…

– Для оружия? – переспросил Маркиз с удивлением.

– Ну да, такие металлические шкафы продают специально для хранения оружия. Чтобы получить разрешение на оружие, непременно нужно купить такой шкаф…

– Понятненько! А что насчет окон?

– Да, были в этой комнате два окна. На одном жалюзи опущены, а на втором до половины подняты… но я сначала на окна не смотрел, я разглядывал людей.

Там их трое было, двое – те парни, что меня похитили, и третий – постарше, такой блондин, а глаза голубые, водянистые. Те парни говорят: «Вот, привели, поймали возле банкомата». А старший им: «Вы ничего не напутали? Что за бабка?» Я ведь, прежде чем к банкомату подойти, старухой оделся…

– Я в курсе, – кивнул Леня.

– Ах, так ты за мной следил…

– А как же! Ты не отвлекайся, продолжай!

– Ну да. Значит, старший ко мне подошел, сорвал с меня шляпу, шарф, еще кое-что и присвистнул: смотри-ка, говорит, бабка-то фальшивая! Я слышал, что ты ловко умеешь гримироваться!

А я ему на это: «Вы меня, наверное, с кем-то перепутали…»

А этот блондин: «Ни с кем мы тебя не перепутали! Сейчас сдадим клиенту, он сам с тобой разберется!»

Тут он достал телефон, кому-то позвонил и говорит: «Можете получить посылку!»

Телефон спрятал, парням сказал: «Скоро приедет! Приглядите за ним!» – и ушел.

Парни меня в кресло усадили, офисное такое кресло, на колесиках, один остался стеречь, а второй тоже вышел. Я огляделся, думаю – как бы отсюда смыться? А тот парень, что меня охраняет, сразу просек и говорит: даже не думай!

А тут второй вернулся, кофе принес себе и напарнику, а мне, конечно, фигу. Выпили они кофе, еще немного посидели, о своем разговаривали. Потом за дверью шаги послышались тяжелые, дверь распахнулась, и вошел такой человек… лет пятьдесят, может, больше, плотный, видно, что очень сильный, на медведя похож. Глазки маленькие, злые, и прямо от него исходило ощущение силы и опасности…

– Понятненько! – проговорил Маркиз. – Шампур собственной персоной…

– Шампур? Кто такой Шампур?

– Один очень серьезный человек. Подходит под твое описание.

– А эти его по имени не называли.

– Твое счастье, что не называли! Иначе бы мы здесь не разговаривали, если бы ты его имя слышал, ты бы сейчас на дне залива лежал или в бетонном блоке был замурован…

Витя вздрогнул, как от озноба, но продолжил рассказ:

– Значит, вошел этот мужик, на моих охранников поглядел и спрашивает:

– Где он?

– Да вот же, – один отвечает и показывает на меня.

А тот, которого ты Шампуром назвал, оглядел меня, желваками задвигал и говорит:

– Кого вы мне хотите подсунуть? Это не тот!

– Как не тот? – охранник возражает. – Мы его карточку отследили, прямо возле банкомата взяли, ошибки не может быть, это он, только загримировался…

А Шампур ему:

– Ты еще спорить будешь? Если я говорю: не тот, значит, не тот!

Потом ко мне повернулся, глазками своими пронзительными уставился, как будто рентгеном просвечивает, и спрашивает:

– Ты кто такой? Откуда у тебя эта карточка?

Мне от его взгляда так страшно стало, прямо как от этого, – Витя покосился на питона, – и я все ему рассказал. Как карточку вытащил, как код подслушал…

Шампур к этим, что меня охраняли, повернулся и говорит страшным, скрипучим голосом:

– Ясно? Обманул он вас, обул, как лохов последних, обвел вокруг пальца! Вместо себя щипача подставил, а сам небось со стороны следил, видел, как вы этого ханурика брали! Только зря меня беспокоили, время мое напрасно потратили!

После этих слов развернулся и ушел, дверью напоследок хлопнул, так что с полки кубок упал.

– Кубок? – переспросил Маркиз. – Что за кубок?

– Бронзовый, спортивный, за победу в состязаниях по практической стрельбе.

– Понятненько! А дальше что было?

– Через пару минут другой мужик пришел – седой, лицо красное, шрам через всю щеку бледной ниткой виден. Видно, Шампур ему тоже головомойку устроил. «Кого, – рявкает, – вы привезли?!»

Парни скисли, оправдываются. Этот седой только рукой махнул: с кем, говорит, работать приходится…

Потом один из парней спрашивает: «А с этим что делать?» – и на меня показывает.

«Мешок на голову, и отвезите туда, откуда взяли!»

Ну, они так и сделали – надели мне мешок на голову, вывели из дома, посадили в машину и отвезли обратно на Лиговку. Там мешок сняли, из машины вытолкнули и уехали.

Витя замолчал, взглянул на питона, потом на Леню:

– Ну вот, все, что я запомнил. Больше я вам ничем не могу помочь.

Леня задумался, потом снова взглянул на Витю:

– А вот еще ты сказал, что одно окно в той комнате было наполовину открыто. А что ты видел из него?

Витя на мгновение застыл, вспоминая, потом ответил:

– Каланчу.

– Каланчу? – переспросил Маркиз.

– Ну да, пожарную каланчу.

– Ага! Вот это уже интересно! Ты сказал, что ехали вы недолго, значит, это где-то в центре города. Какие в центре города есть старые пожарные части?..

Он вытащил свой телефон, пощелкал клавишами, показал Вите одну за другой несколько фотографий.

– Вот эта! – Витя показал на одну из фотографий.

– Уверен?

– Конечно! У меня же очень хорошая зрительная память.

– Понятненько! Это пожарная часть на Садовой, неподалеку от Измайловского проспекта.

– Это все, больше я ничего не помню! Ты меня отпустишь?

– Сейчас мы с тобой съездим на Садовую, ты покажешь мне то место – и на этом все, ты будешь свободен.

– Ехать туда? Мы так не договаривались.

– Мерлин, ты помнишь, о чем мы с ним договаривались?

Питон качнул головой и потянулся к связанному карманнику. Из его пасти снова показался раздвоенный язык.

– Нет-нет, не надо! Я согласен, поедем туда, только без этого чудовища!

– Ну, само собой! Мерлин очень не любит ездить в машине!

Леня осторожно перерезал веревки, которыми был связан Витя. Тот с трудом поднялся, растер затекшие конечности и вслед за Леней похромал к выходу. Мерлин проводил их долгим взглядом, в котором виднелось разочарование.

Они прошли по узким полутемным коридорам, в которых пахло конским потом и дикими зверями, и вышли на улицу.

Оглядевшись, Витя понял, что они находятся на Фонтанке, возле служебного входа знаменитого Цирка Чинизелли. Рядом была припаркована Лёнина машина. Машину эту по звонку Уха выдали ему в гараже. Ухо ворчал и рвался покинуть гостеприимную Василису Павловну, они никак не могли найти общего языка с ротвейлером, тот оказался педантом и занудой, не разрешал громко включать музыку и вообще заставлял гасить свет в девять вечера.

Леня сел за руль, Витя – рядом с ним, они выехали на Садовую и поехали в сторону Измайловского проспекта.

По дороге Леня снова заговорил:

– А вот откуда у тебя эта кличка – Шапито? Ты, случайно, в цирке никогда не работал?

– Нет, никогда… у меня раньше такая кепка была, большая – прямо как цирковой купол. Вот и прозвали так – Шапито…

– Понятненько! А я думал – мы с тобой коллеги. Больно уж ты ловок. И память у тебя хорошая, и гримируешься классно. Не хочешь со мной поработать?

– Ну, это зависит от того, что за работа…

– Работа хорошая. Не все же тебе по карманам шарить. Самому-то не противно? Взрослый человек, нужно к серьезному делу приучаться. Мне такие ловкие ребята нужны.

Они пересекли Невский проспект, миновали Сенную площадь, на которой, как всегда, царило столпотворение.

Наконец впереди, по левой стороне улицы, показалась старая пожарная каланча.

– Вот она! – обрадовался Витя. – Точно, эта каланча. Именно ее я видел из того окна.

– Понятненько…

– А вот и лестница!

Справа, напротив пожарной части, к старому пятиэтажному кирпичному зданию примыкала железная лестница с перилами, которая вела к двери высокого бельэтажа. Над этой дверью Леня заметил замаскированную видеокамеру.

Сбросив скорость, он проехал мимо лестницы и разглядел прикрепленную над дверью табличку: «Частное охранное предприятие “Кугуар”».

– Понятненько! – повторил Леня. – Вот, значит, кто тебя похитил… частное охранное предприятие… ну, все сходится – оружейный шкаф в офисе, кубок за победу по практической стрельбе… что ж, теперь мы знаем о них больше, чем они о нас.

– Я тебе все рассказал, все показал, – напомнил о себе Витя. – Ты обещал меня отпустить!

– Обещал – значит, отпущу! Можешь идти на все четыре стороны. Но о моем предложении подумай. Может, я с тобой как-нибудь свяжусь. Может, ты мне понадобишься.

Витя поспешно выскочил из машины и бросился прочь, пока Леня не передумал.

– Это пока все, что мне удалось выяснить, – закончил Леня свой рассказ. – Значит, насколько я понимаю, расклад такой: у Шампура после того, как он отсидел срок, своих людей не осталось, и он подключил персонал частного охранного предприятия «Кугуар». То ли у него в этом «Кугуаре» старые знакомые, то ли он сумел с ними договориться, пообещав долю, но они определенно работают на него. В сложившейся ситуации я вижу один большой плюс и один большой минус…

Маркиз сделал паузу, надеясь, что Лола спросит – какой плюс и какой минус. Но Лола сидела молча, подперев щеку кулаком, и смотрела на него, изображая безмолвное восхищение. Прикалывалась, в общем. Ее взгляд можно было перевести примерно следующими словами: «Ленечка, какой же ты умный! Тебе бы в нашей жилконторе лекции читать! Для пенсионеров!»

Зато простодушный Пу И не смолчал. Увидев в Лёнином взгляде ожидание, он радостно тявкнул.

Маркиз взглядом поблагодарил песика за моральную поддержку и продолжил:

– Плюс в том, что мы вычислили своих преследователей и из дичи превратились в охотника.

– А минус? – все же не выдержала Лола.

– А минус в том, что это именно охранное предприятие, то есть профессионалы. Будь это какая-нибудь другая фирма, я пришел бы к ним под видом клиента, или страхового агента, или санитарного инспектора и понаставил бы в укромных местах «жучков». И мы могли бы спокойно следить за ними, прослушивать их разговоры и своевременно узнавать обо всех их планах. Но в охранном предприятии такой номер не пройдет – они и посетителей тщательно проверяют, так что с самодельными документами к ним не сунешься, и наверняка каждый день обходят свои помещения со специальным оборудованием для обнаружения «жучков».

– И что же в таком случае делать? – спросила Лола. – У тебя ведь наверняка уже есть какой-то план?

Дальше, по логике ее реплики, следовало то самое продолжение – про то, какой он умный и где ему следовало бы читать лекции. Но в Лолины планы в ближайшее время не входил скандал, поэтому она опустила это продолжение и выжидающе взглянула на компаньона.

– Ну, в принципе план не план, но кое-какие мысли у меня есть…

Леня включил планшет и открыл на нем крупную фотографию участка Садовой улицы, на котором располагался офис охранного предприятия «Кугуар».

– Если мы не можем проникнуть внутрь этого офиса, – продолжил Маркиз тоном занудного отличника, отвечающего перед доской, – значит, нужно расположиться снаружи, но как можно ближе.

– На улице, что ли? – неодобрительно проговорила Лола.

– Ну почему же на улице! – поморщился Маркиз. – На улице сотрудники «Кугуара» нас тут же вычислят. Но ты видишь, что находится напротив их офиса?

Лола наклонилась над планшетом и ответила:

– Каланча.

– Совершенно верно, каланча! То есть не только каланча, но целая пожарная часть. И вот в этой-то пожарной части я и хочу устроить свой… то есть наш наблюдательный пункт.

– Гениально! – проговорила Лола издевательским тоном.

Маркиз предпочел не заметить этот тон и серьезно ответил:

– Спасибо, конечно, но в этом плане тоже есть одно слабое звено. Как мы проникнем в пожарную часть? Под видом какого-нибудь официального лица не получится – к ним не ходят никакие инспектора с проверками, а если кто и придет, например, санитарный инспектор, так пожарные его наверняка знают в лицо… кроме того, нам нужно не просто проникнуть к ним – нам нужно устроить внутри пожарной части долговременный наблюдательный пункт…

И тут Лола засияла, на лице ее расцвела радостная улыбка. Причем это была не одна из улыбок ее профессиональной коллекции – эта улыбка была искренняя, она выражала настоящую, неподдельную, искреннюю радость.

– Я знаю, что мы сделаем! – воскликнула Лола.

– Что же? – осведомился Леня с плохо скрытым недоверием.

– Надеюсь, ты не забыл, кто я по основной профессии?

– Как же, забудешь тут! – проворчал Леня. – Актриса… – «с погорелого театра», – добавил он мысленно.

– Вот именно! Так что слушай и запоминай!

Перед входом в помещение пожарной части на Садовой улице остановился ярко-красный микроавтобус с белой наклейкой на борту: «Пуи-фильм».

Дверцы автобуса распахнулись, и из него выкатились люди.

Людей было немного, всего четверо, но они так шумели и суетились, что создавали впечатление многолюдной толпы.

Впереди шел мужчина средних лет и среднего роста, в кожаном пиджаке и кожаной кепке с надписью: «Гений». Еще у него были короткая заостренная бородка, черные усики и бакенбарды. Глаза закрывали огромные черные очки, совершенно не соответствующие сезону. Держался он с самоуверенным и начальственным видом.

Рядом с ним семенила красотка с пышно взбитыми светлыми волосами, внушительным бюстом, в коротком кожаном плаще и в красных туфлях на убийственно высоких каблуках.

Лицо ее тоже закрывали большие черные очки.

За этими двумя колоритными персонажами двигались двое молодых парней – один рослый и крупный, как двустворчатый платяной шкаф, второй поменьше и похудее. Эти молодцы тащили оборудование – громоздкую кинокамеру, осветительный прибор на подставке и какие-то чемоданы и ящики.

Глава странной компании подошел к двери пожарной части и остановился с таким видом, как будто ждал, что эта дверь сама перед ним откроется.

Дверь, конечно, не открылась. Тогда один из нагруженных аппаратурой ассистентов подскочил к ней и, стараясь не уронить ничего из своей поклажи, умудрился открыть эту дверь ногой. Это был поистине цирковой трюк.

Господин в черных очках воспринял это как должное и вошел.

Остальная команда просочилась за ним.

За дверью обнаружился рослый парень в униформе, видимо, дежурный, который с удивлением воззрился на неожиданных посетителей и пробасил:

– Вы кто? Вы куда? Вы почему? Сюда посторонним нельзя!

Глава посетителей не обратил ни малейшего внимания на его слова, однако заинтересовался самим парнем, как заинтересовался бы интересным экземпляром ящерицы, бабочки или кузнечика. Оглянувшись на свою очаровательную спутницу, он проговорил:

– Взгляни на него. По-моему, очень колоритно. Как он хорошо играет возмущение! И что характерно, без репетиции… определенно подходящий типаж!

– Ну, не знаю, что ты в нем нашел… – Красотка капризно надула губки. – По-моему, ничего особенного…

– Не скажи! Ты только посмотри, как он натурально краснеет! А какие складки возле рта!

Мужчина протянул руку и дотронулся до лица парня.

Молодой пожарный оторопел от такой вопиющей бесцеремонности, отшатнулся от посетителя и лишился дара речи. Зато человек в черных очках чувствовал себя как рыба в воде. Он наклонил голову к плечу и спросил пожарного:

– Молодой человек, вы раньше в кино не снимались?

– В кино? – переспросил парень растерянно. – Нет, в кино я не снимался…

– Как же так? С такой фактурой вы просто обязаны…

Мужчина повернулся к своим ассистентам, томящимся под грузом аппаратуры, и проговорил:

– Запомните его, потом используем в той сцене, ну, в той, где горит постель!

Потом он снова повернулся к дежурному и проговорил не терпящим возражений тоном:

– Проводите меня к вашему начальнику.

– Но я… но мы… но вы… – растерянно лепетал дежурный.

– К начальнику! – строго повторил удивительный гость.

И дежурный сломался. Он покинул пост и пошел по лестнице на второй этаж. Здесь он остановился перед дубовой дверью, пару раз стукнул в нее, а потом толкнул, заглянул внутрь и проговорил голосом, в котором восторг смешивался с отчаянием:

– Кондратий Никифорович, тут к вам…

В комнате, куда он заглянул, за массивным письменным столом сидел массивный мужчина средних лет с лицом, словно вырубленным топором из огромного пня. При виде дежурного, покинувшего ответственный пост и ведущего себя явно не по уставу, этот человек побагровел, приподнялся и проревел:

– Силантьев! Почему не на посту?

Несчастный Силантьев побледнел и стал, казалось, меньше ростом. Но в этот момент его отодвинул в сторону человек в темных очках. Он бесцеремонно ввалился в кабинет, огляделся по сторонам и произнес с апломбом:

– Прекрасно, прекрасно, очень фотогенично. Здесь мы снимем одну из ключевых сцен. Я вас попрошу – произнесите последнюю реплику еще раз, я прикину, как она будет смотреться.

– Что? – растерянно переспросил начальник, утратив почву под ногами. – Какую реплику?

– Ну, вот ту, что вы только что произнесли – про Силантьева. Кстати, Силантьева вы нам одолжите, мы его тоже будем снимать.

– Что значит – снимать? – переспросил начальник возмущенно, но его возмущение было каким-то неуверенным. – Почему снимать? Зачем снимать? По какой причине? Меня снимать не должны, у меня очень хорошие показатели профилактики и борьбы с возгораниями! И вообще, кто вы такой, чтобы меня снимать?

– Вы меня не поняли! – перебил его человек в черных очках. – Мы вас будем снимать совсем не в том смысле. Мы будем снимать фильм о героических буднях пожарных.

– Ах, фильм! Кино! – Начальник облегченно вздохнул, в следующее мгновение его глаза загорелись. – И меня снимете?

– Всенепременно! Но если вы против – мы можем обратиться в другую часть. Например, в ту, что на Литейном… там тоже колоритное старое здание с каланчой…

– Не надо в другую часть! – заволновался начальник. – Не надо на Литейный… там начальник грубый, невоспитанный человек… он ничего не понимает в кино… а я не против, я вам помогу, чем смогу…

– Отлично! – Человек в черных очках сложил пальцы рамочкой и через эту рамочку посмотрел на начальника части, потом перебежал в другой угол и повторил свой фокус. – Отлично! Превосходно! Прекрасный типаж! Кстати, мы забыли представиться. Я – режиссер фильма Леон Марчелли, а это наша ведущая актриса Ольга Прокладная…

– Не Прокладная, а Прохладная! – возмущенно поправила его спутница. – Сколько можно путать мою фамилию?

– Извини, дорогая! Никак не могу запомнить твой новый псевдоним! Мы работаем на одну из ведущих отечественных кинокомпаний – «Пуи-фильм».

– Очень приятно… – пробасил начальник с некоторым смущением. – Деньдобренький…

– Добренький, несомненно, добренький!

– Нет, это фамилия моя – Деньдобренький. Деньдобренький Кондратий Никифорович.

– Ах, вот как! Очень приятно, Кондратий Никифорович. Я надеюсь, что мы с вами сработаемся.

– Сработаемся, непременно сработаемся! Если вам нужна какая-то помощь – обращайтесь…

– Непременно обращусь! И вот для начала – вы не могли бы выделить нам какое-нибудь помещение, чтобы сложить нашу аппаратуру?

– Нет вопросов! – Начальник снял трубку и гаркнул в нее: – Чайкин, подойди! – Бросив трубку, он повернулся к режиссеру: – Вам каланча подойдет?

– Каланча? – переспросил тот, изобразив сомнение. – А вы ее разве не используете?

– У нас там раньше был наблюдательный пункт, но, поскольку сейчас везде электроника, автоматика и прочий технический прогресс, каланча используется в основном как подсобное помещение. Так что мы можем ее для вас освободить.

– А, тогда хорошо, мы согласны. Пусть будет каланча.

Дверь кабинета открылась, и вошел лысоватый мужчина средних лет.

– Вот, Семен Степанович Чайкин – наш завхоз, он вам все покажет и поможет устроиться. Семен Степанович, эти товарищи будут у нас кино снимать. Помоги им расположиться в верхних комнатах.

– Кино? – Завхоз с интересом взглянул на гостей. – Отчего не помочь? Пойдемте…

Вся «киногруппа» вслед за завхозом поднялась по винтовой лестнице в круглую башню, откуда открывался замечательный вид на окрестности.

– Вот тут, значит, можете располагаться! – Завхоз огляделся вокруг. – Если вам что нужно или, наоборот, мешает, обращайтесь ко мне…

– Всенепременно! – ответил ему человек в черных очках. – А пока мы тут сами осмотримся.

Завхоз понял намек и покинул башню.

Режиссер снял очки и потер руки.

– Ну вот, мы получили отличный наблюдательный пункт! Как тебе этот вид, Лолка?

– Вид роскошный. Особенно у тебя, в этой кепке. Где ты такую нашел?

Маркиз – а это, несомненно, был он – снял кепку с надписью «Гений» и положил ее на стол.

– Ты же знаешь, Лола, ради удачного образа я готов на все!

Он повернулся к ребятам с аппаратурой и скомандовал:

– Время пошло! Устанавливайте камеры так, чтобы просматривать всю территорию возле того дома напротив. И направленные микрофоны на окна. Мы должны держать эту частную охранную компанию под наблюдением круглые сутки!

Парни принялись устанавливать аппаратуру, а Лола и Маркиз спустились вниз, вышли на улицу и забрались в микроавтобус.

Внутри автобуса было установлено несколько экранов, компьютер и еще какое-то сложное оборудование.

Леня отъехал за угол, чтобы этот передвижной командный пункт не был виден из окон частного охранного предприятия, и один за другим включил экраны.

Вскоре на них появилась картинка – снятое под разными углами здание напротив пожарной части.

– Отлично, ребята! – проговорил Леня в микрофон. – Немного подвиньте четвертую камеру, чтобы увеличить обзор… так, отлично… теперь третью немного налево…

Добившись идеального обзора, он разрешил техникам покинуть пожарную часть.

В это время дверь охранной фирмы открылась, и из нее вышел седой широкоплечий мужчина средних лет с военной выправкой. Широкое лицо с квадратным подбородком пересекал шрам.

– Ох! – вскрикнул Леня, вглядываясь в эк– ран. – Только этого не хватало…

– Что, знакомого увидел? – поинтересовалась Лола.

– Да, старого знакомого… – уныло подтвердил Маркиз. – Давненько мы с ним не встречались. Честно говоря, я думал, что его уже нет в живых. При такой-то нервной и опасной работе даже странно…

– По твоему лицу я вижу, что дружбы между вами не было?

– Какая уж тут дружба! – Леня невольно усмехнулся. – Боюсь, что у него на меня зуб, причем очень большой.

– Что, девушку не поделили? – поддела компаньона Лола, почувствовав, что он не собирается продолжать.

– Если бы! По работе мы столкнулись.

– Когда это? – ревниво спросила Лола. – Почему я не знаю?

– А это еще до тебя было. Он, Анархист этот, уже тогда в охранной фирме работал, но не гнушался криминалом.

– Почему Анархист?

– А у него фамилия такая – Кропоткин, как у знаменитого анархиста…

– Хорошая фамилия, – сказала Лола, – только ему не подходит. Тот, настоящий Кропоткин, который анархист, говорят, графом был или даже князем, а этот по внешности – форменный сапог. Так что у вас с ним было? Расскажи, пока сидим.

– А он по заказу одного, как тогда выражались, авторитетного бизнесмена, а проще говоря, бандита похитил сына его конкурента и держал в заложниках, чтобы заставить папашу отказаться от какого-то крупного контракта.

– Несчастный ребенок!

– Ну, он был не совсем ребенок. Точнее, совсем не ребенок. Такой, знаешь, здоровенный парень лет двадцати с гаком. Нигде не работал, не учился, болтался по клубам, прожигал жизнь на папашины деньги. В общем, противный тип, но родная кровь, сама понимаешь, так что папаша решил его спасать.

– А почему – ты, у него что, своей службы безопасности не было? Или уж в полицию…

– Тут понимаешь, какое дело, я сам только потом узнал. Парень этот, сынок-то, наркотой баловался.

– Обычное дело…

– Ну да, в общем, познакомился в клубе с какой-то девчонкой совсем молоденькой, дал ей попробовать того-сего, а она чуть богу душу не отдала. Еле откачали в больнице. И конечно, полиция дело завела, потому что там еще один парень и правда умер. Так что светиться никак нельзя было, вот папаша меня и нанял.

Леня замолчал, по лицу его скользнула улыбка – видимо, он вспоминал славное прошлое.

– Ну и как – спас ты того балбеса великовозрастного? – спросила Лола.

– А то! Я вычислил место, где его держали, и подбросил в систему вентиляции дымовую шашку. Дым повалил – страшное дело! Ухо раздобыл пожарную машину вместе с комплектами защитных костюмов и касок, я с несколькими ребятами подкатил к тому зданию, зашли внутрь и распылили специальный газ, от которого вся охрана заснула. Нашли парня, а он, наколотый какой-то дрянью, спит как убитый, вынесли и отдали отцу…

– Ну, ты у нас, Ленечка, просто герой! Ищут пожарные, ищет милиция…

– Милиция меня, к счастью, не искала – Ухо успел вовремя вернуть пожарную машину туда, где взял. А вот этот тип со шрамом очень упорно меня искал – его тот «авторитетный бизнесмен», который заказал похищение, чуть не пришил. Потому что контракт, ясное дело, моему заказчику достался.

– А что с его сыном?

– А тут своя история. Папаше надоело с оболтусом возиться, сунул он его в самолет, и девчонку туда же, чтобы тут не болтала. И отправил на Бали – сиди, говорит, там и носа не кажи в Россию. Денег, сказал, буду присылать раз в месяц не так чтобы много – на еду, жилье хватит, а на наркоту – фигушки.

Ну, сынок сунулся туда-сюда, а делать-то он ничего не умеет. Подался в какую-то секту, теперь у них там гуру. Волосы отрастил до пояса, бороду опять же, к нему идиоты некоторые отсюда ездят, он им смысл жизни открывает. А девчонка его давно бросила, в турбизнесе работает, свою фирму открыла. Вот так. А Кропоткину этому чудом тогда удалось спастись от разъяренного клиента, а бизнес он потерял. Ну, вот теперь снова сумел восстановить…

– Леня! – взволнованно воскликнула Лола. – Все ясно!

– Что тебе ясно?

– Ясно, почему теперь он так за тобой гоняется, почему пытался тебя подставить… он хочет отомстить тебе за то дело! Он небось как узнал, что ты с Коноплевой какие-то дела имел, сразу решил этим воспользоваться.

– Может быть, ты и права… – протянул Леня.

«Наконец-то признал», – фыркнула про себя Лола.

Кропоткин между тем взял что-то в своей машине и ушел обратно в офис.

– Слушай, надо бы в машину этого хмыря маячок засунуть… – раздумчиво проговорил Маркиз, – чувствую я, выведет он нас на самого Шампура.

На языке у Лолы вертелся вопрос, что Леня собирается делать, когда выйдет на этого Шампура, не просто же с ним познакомится. От такого страшного типа лучше держаться подальше.

Но Лола вопрос этот благоразумно не стала задавать – только на хамство нарвешься, Ленька весь на нервах.

В это время подъехала еще одна машина, которую компаньоны легко узнали – именно на ней увезли в свое время с Лиговки Витю Шапито, которого приняли за Маркиза. Из машины вышел тот самый голубоглазый блондин, которого Леня видел в Северном парке, за ним еще один, сильно накачанный.

– Хорошо бы и микрофончик кому-нибудь из этих орлов прицепить, – продолжал Леня, и Лола тотчас поняла, куда он клонит. Снова хочет послать ее прямо волку в пасть! То есть кугуару.

Третьей из машины вылезла спортивного вида молодая женщина, подтянутая и худощавая.

– О, знакомые все лица! – оживился Маркиз. – Представляешь, у этой девицы даже собачка дрессированная есть. Интересно, она у них оформлена как сотрудник, зарплату получает или нет?

– Какая еще собачка, – процедила Лола раздраженно, – ты бредишь, что ли?

– Слушай, если не можешь идти – так и скажи сразу! – завелся ее компаньон. – Я бы сам пошел, но эти двое меня обязательно даже в гриме узнают, у них глаз наметанный. А просто так возле машины болтаться тоже не получится – у них везде камеры натыканы. Нужно ждать, когда они выйдут, они перед этим на «жучки» проверятся, так что потом будут спокойны некоторое время. Так что давай, приготовься. Старой бомжихой нарядись, я у Ерофеича шмоток взял. Ох, он за шубу розовую с меня три шкуры содрал!

– Угу, бомжихой, – скривилась Лола, – как думаешь, позволит мне кто-нибудь в таком виде ближе чем на пять метров к ним приблизиться? Какой уж тут микрофон.

Леня вспомнил свое общение в мусорке с бомжихой, которой презентовал розовую шубу, и содрогнулся. Лола права, здесь этот образ не пройдет.

В последующие сорок минут не случилось ровным счетом ничего интересного, но вот дверь охранной фирмы открылась, и вышел водитель машины.

– Лола, готова? Пошла! – Леня бросил взгляд на свою партнершу и остолбенел.

Тонкая шея жалко торчала из ворота грязной кожаной куртки, руки с обломанными ногтями все время шевелились – то дергали рукава, то царапали кисти, то пытались оторвать последнюю пуговицу. Сальные волосы были стянуты в хвост грязно-розовой махрушкой. Левая щека представляла собой один большой лиловый синяк, так что глаз совершенно заплыл. Правый глаз смотрел на мир равнодушно.

Любому, кто видел это чучело, в ту же секунду становилось ясно, что данный индивидуум отравлен либо тяжелыми наркотиками, либо алкоголем.

Леня втянул носом воздух. От Лолы отчетливо воняло застарелым перегаром.

– Ну ты даешь! – восхитился он. – Сивуху-то где взяла?

– Отвали! – прохрипела она, икнув, и вышла, засунув в карман куртки необходимые предметы.

Леня приник к экрану.

Водитель по-прежнему сидел в машине. Вот показалась Лола, она шла, раскачиваясь на ходу и загребая ногами, так что встречная женщина, взглянув, пробормотала горестно: «Господи, что люди сами-то с собой делают!» – и прибавила шагу.

Лола успела аккурат к выходу пассажиров черной машины. Судя по озабоченному виду, они торопились на дело, а не просто так, покататься. Лола как бы случайно пересеклась со спортивного вида девицей и тронула ее за рукав:

– Тетя, дай на пиво… – прохрипела она.

Неизвестно, за что девица разозлилась больше – за Лолин внешний вид или за «тетю».

– Отвали! – процедила она и вырвала свою руку. Точнее, хотела вырвать, но Лола держала крепко.

– Дай на пиво, что тебе, жалко, что ли! – Лола повысила голос, добавляя в него истерические нотки.

И тотчас девица хорошо отработанным движением ткнула ее кулаком в бок и отпихнула в сторону. Лола отлетела метра на полтора, как раз под колесо машины. Ни на минуту не забывая о камере над крыльцом охранного предприятия «Кугуар», Лола ловко подсунула маячок под днище кузова и только тогда заорала:

– Убивают!

– Ты чего – рехнулась совсем? – спросил голубоглазый мужчина свою напарницу. – Нарочно внимание привлекаешь?

Одним рывком он вытащил орущую Лолу из-под машины и поставил на ноги. Она тут же начала заваливаться на бок, бестолково махать руками и орать, что она ничего не сделала, а ее бьют.

– Хорош орать! – сказал мужчина и сунул в карман ее грязной куртки сотенную. – Вали отсюда, пока второй глаз не подбили! И чтобы больше я тебя здесь не видел!

Лола замолчала и побрела в сторону, загребая ногами и бормоча что-то себе под нос. Встречные прохожие очень удивились бы, услышав вместо матерных ругательств сонет Шекспира: «Уж если ты разлюбишь – так теперь, теперь, когда весь мир со мной в раздоре. Будь самой горькой из моих потерь…» – и так далее.

– Классно! – сказал Леня, впуская свою боевую подругу в фургончик с надписью «Пуи-фильм». – Я прямо загляделся. Лола, у тебя большой талант.

– Только поклонников нет, – вздохнула Лола, разоблачаясь, – ну, как там?

– С маячком все в порядке, вон он, а микрофон не слышно, потому что они уехали за пределы зоны приема. Вот подъедем ближе, – Маркиз вышел и оторвал с борта фургончика приметную наклейку с надписью, – готова? Поехали за ними!

– На следующем перекрестке сверни направо… – проговорила Лола, которая работала штурманом, то есть внимательно следила за экраном навигатора. На этом экране мигал красный огонек в том месте, где находилась машина «Кугуара».

Леня свернул направо, в тихий переулок, и увидел черную машину. Их разделяло метров пятьдесят, и Леня притормозил, чтобы увеличить дистанцию.

И в ту же минуту события начали развиваться стремительно, как в ускоренной съемке.

Черная машина прибавила скорость, вышла в левый ряд и обогнала сначала вторую такую же черную машину, а потом ехавшую впереди красную «мазду». Обогнав «мазду», черная машина снова перешла в правый ряд и затормозила. Водитель «мазды» тоже ударил по тормозам, чтобы избежать столкновения.

Теперь «мазда» была зажата между двумя одинаковыми черными машинами, как раненый олень между двумя волками.

– Классическая коробочка! – вполголоса проговорил Леня, следя за происходящим.

Тем временем из черных машин выскочили несколько человек, окружили красную «мазду» и вытащили из нее перепуганного, озирающегося мужчину.

– А это еще кто? – спросила Лола, которая оторвалась от экрана и припала к окну.

– Разрешите представить – Павел Альбертович Сапунов, собственной персоной! – ответил Маркиз.

– Наслышана о нем, но вижу впервые! Интересно, зачем он им понадобился?

Павел Сапунов с утра был в скверном настроении. Его буквально преследовали дурные приметы.

Сперва, выходя из дома, он встретил уборщицу Намфису с пустым ведром. Затем, не дойдя еще до машины, споткнулся, причем, как назло, на левую ногу. А перед самой парковкой ему перебежала дорогу черная кошка. Тощая, облезлая, но черная, как ноябрьская ночь, без единого пятнышка.

Сапунов не был так уж суеверен, но когда столько примет подряд – тут кто угодно расстроится.

Он ждал от сегодняшнего дня неприятностей и поэтому был на улице особенно осторожен, не превышал скорость, пропускал пешеходов и останавливался, не дожидаясь, пока загорится красный сигнал, из-за чего водитель синего джипа повертел пальцем у виска.

«Ладно, – подумал Сапунов, – думай что хочешь, а я сегодня буду предельно осторожен».

Навигатор показал, что впереди пробки, и Павел свернул в тихий переулок, чтобы объехать это столпотворение.

И тут его «мазду» обогнала длинная черная машина с затененными стеклами.

Павел пропустил лихача – коли уж он так торопится, не будем мешать…

Но тот внезапно затормозил, так что Сапунов еле успел остановиться в нескольких сантиметрах от заднего бампера.

Он хотел сдать назад, чтобы объехать черную машину, но сзади появилась еще одна такая же и встала вплотную к «мазде», так что задний ход не дашь.

И только тогда Сапунов понял, что приметы его не обманули, он не смог избежать неприятностей, и что это не просто неприятности, а серьезная проблема.

Дверцы черных машин захлопали, из них выкатились несколько человек и окружили «мазду».

– Быстро вышел! – скомандовал крепкий блондин с холодными голубыми глазами.

– Вы меня с кем-то перепутали… – пролепетал Сапунов, вжавшись в спинку сиденья.

Блондин не удостоил его ответом. Он резко рванул дверцу «мазды», выволок Сапунова наружу и передал другому человеку, который втолкнул его в одну из черных машин. Все остальные расселись по местам, и машины тронулись.

Сапунов оказался сдавлен с двух сторон двумя крепкими парнями. Сквозь одежду он ощущал накачанные мускулы и ледяное равнодушие своих попутчиков.

Когда-то давно, в детстве, Сапунов с родителями жил в доме на Суворовском проспекте. Дом был старый, красивый, дореволюционной еще постройки. Квартира у Сапуновых была коммунальная, но комната – большая и с балконом. По обе стороны от балкона стояли здоровенные каменные дядьки. Родители потом сказали Павлику, что эти дядьки называются атлантами.

Маленький Павлик думал, что атланты живые, просто не хотят разговаривать с посторонними.

Он подумал также, как здорово было бы подружиться с ними – тогда все пацаны во дворе боялись бы его задирать. Павлик несколько раз попытался выйти с атлантами на контакт – заговаривал то с одним, то с другим, потом хотел показать атлантам свои марки, потом предложил им свои любимые конфеты «Коровка», но атланты не поддавались, они были неподвижны и безучастны.

Вот и сейчас попутчики напомнили Сапунову тех атлантов – такие же огромные, сильные и равнодушные. Как тогда, он попытался выйти на контакт, повернул голову налево и проговорил робким, просительным голосом:

– Кто вы такие, ребята?

Качок не ответил. Он, кажется, даже не услышал вопроса, во всяком случае, ни один мускул на его лице не шелохнулся.

Сапунов повернул голову направо и повторил попытку:

– Куда вы меня везете?

Результат был прежним – то есть никакого результата.

«Атланты» сидели, сложив на коленях мощные руки, и смотрели прямо перед собой.

Машина тем временем проехала насквозь квартал унылых хрущевских пятиэтажных домов и выехала к полосе отчуждения, тянувшейся в обе стороны вдоль железной дороги. Навстречу полз бесконечный товарный состав – наглухо закрытые грязно-зеленые вагоны чередовались с платформами, на которых громоздились груды угля и гравия.

Машина притормозила возле переезда, дожидаясь, когда состав пройдет мимо. Шлагбаум неторопливо поднялся, машина переехала на другую сторону.

Человек, который сидел впереди, рядом с водителем, повернулся и приказал одному из «атлантов»:

– Мешок!

Парень достал откуда-то черный матерчатый мешок, одним движением надел его на голову Сапунова. Павел погрузился в пыльную, душную темноту. Он дернулся, пытаясь высвободиться, но сильные твердые руки придержали его, тихий голос проговорил:

– Сиди спокойно, а то голову оторву.

Голос был такой спокойный и равнодушный, что Сапунов сразу и безоговорочно поверил – этот оторвет, не задумается, и замер, зажмурив глаза, от которых все равно не было толку.

Они ехали еще несколько минут.

Наконец машина остановилась, дверцы открылись. Сильные руки подняли Сапунова, выволокли его наружу, куда-то потащили. Он с трудом переставлял ноги, то и дело спотыкаясь. Сильные руки поддерживали его, подталкивали.

Впереди скрипнула открывающаяся дверь, Павла втолкнули, снова придержали. Знакомый голос предупредил:

– Лестница!

И правда, дальше были ступени, ведущие куда-то вниз. Если бы Павла предоставили себе, он просто скатился бы по этим ступеням, переломав себе руки и ноги, а возможно, и шею. Но те же сильные руки поддерживали его, так что он без всякого ущерба для себя спустился по лестнице и пошел вперед.

Заскрипела еще одна дверь, Сапунова подтолкнули вперед – и наконец сняли с его головы мешок.

Он оказался в пустом длинном подвале с низким грязно-серым бетонным потолком.

Вдоль стен подвала тянулись какие-то провода и трубы. Посреди помещения стояли тяжелое массивное кресло и несколько простых металлических стульев. Чуть в сторонке был хромированный столик на колесах, вызывающий медицинские ассоциации и накрытый белой простыней.

Рядом с Сапуновым стояли все те же два «атланта», впереди, возле кресла, – голубоглазый блондин.

Блондин небрежно кивнул конвоирам. Те поняли его без слов, подтащили Сапунова к креслу, толкнули в него, ловко и умело привязали руки к подлокотникам, а ноги – к ножкам кресла и отошли в сторону, любуясь своей работой.

Блондин достал из кармана черную трубку, похожую на допотопный мобильный телефон, с какими ходили братки в девяностые годы, только еще более массивную, поднял ее и проговорил:

– Все готово.

Сапунов, который до сих пор был как бы загипнотизирован происходящим, спохватился и заверещал:

– Вы меня с кем-то перепутали! Отпустите меня! Я ничего не знаю! У меня ничего нет!

На него никто не обратил внимания. Все смотрели на дверь в глубине подвала, как будто чего-то или кого-то со страхом ожидая. И этот страх, это ожидание невольно передались Сапунову, он тоже испуганно уставился на эту дверь.

Наконец дверь распахнулась, и в подвал неторопливо, уверенно вошел коренастый, плотный мужчина средних лет. Он шел, чуть заметно прихрамывая и косолапя, в его фигуре чувствовалась страшная, первобытная сила. На широком лице в красных прожилках горели маленькие злобные глазки.

Этот человек был похож на огромного, страшного, безжалостного зверя.

Может быть, на медведя?

Нет, скорее на какое-то древнее, доисторическое создание, на хищного двуногого ящера…

Этот «ящер» небрежно мотнул головой, и двое «атлантов» бесшумно вышли. Вот только что стояли здесь – и исчезли, как будто и не было их никогда. «Ящер» мотнул головой в другую сторону, и тотчас вышел и голубоглазый блондин.

Сапунов замер, вжимаясь в спинку кресла и в ужасе глядя на приближающееся существо.

А страшный незнакомец подошел совсем близко, остановился и оглядел Павла своими маленькими злобными глазками. В какой-то момент в них промелькнуло злобное удовольствие – он почувствовал переполняющий Павла страх.

Выдержав театральную паузу, незнакомец прохрипел глухим, страшным голосом:

– Значит, это ты?

– Нет, не я… – на всякий случай открестился Павел.

– Что?! – Незнакомец побагровел. – Ты еще со мной спорить будешь? Я еще ни о чем тебя не спросил, а ты уже возражаешь? Да я же тебя на куски порву!

– Не… не надо… – пролепетал Павел. – Я расскажу вам все, что знаю, только не убивайте меня!

– То-то! – Страшный человек навис над Павлом, как скала, и процедил: – Где он?

– О чем… о чем вы говорите?

– Не зли меня! Ты знаешь о чем! Это ведь ты украл письмо у Таньки?

В голове у Сапунова от страха все перемешалось. Он ничего не понимал, не понимал, чего хочет от него этот монстр, не понимал, о чем он говорит. Какое письмо, какая Танька? А понять было очень важно, от этого зависела сама его жизнь.

– Кто… кто такая Танька? – пролепетал он едва слышно.

– Только не придуривайся! – зарычал монстр, и лицо его стало еще краснее. – Не говори мне, что ты не помнишь Татьяну Коноплеву! Ты, мразь, ее шантажировал!

– Ах, Коноплеву… – Павел наконец понял, о ком идет речь, о ком спрашивает его этот монстр.

Теперь он лихорадочно пытался сообразить, как себя вести, что говорить, чтобы не разозлить еще больше этого страшного человека. Какое отношение он имеет к Коноплевой? Почему она его интересует? Валить на нее всех собак, чтобы отмазаться самому? А может, она его родственница или, не дай бог, любовница, и он тогда еще больше разозлится?

– Вижу, что вспомнил! – прохрипел монстр.

– Вспомнил, вспомнил! – поспешно залепетал Сапунов. – Я же не знал, что у нее такие друзья серьезные… я не знал, что вы… я не знал, что у вас…

– Да мне на Таньку плевать! – перебил его доисторический монстр. – Тоже мне, подруга!

Сапунов окончательно запутался.

Если этому монстру нет дела до Коноплевой – тогда что вообще ему нужно?

– Ты ее шантажировал? – повторил монстр, сверля Сапунова мрачным взглядом.

– Ну да… не то чтобы шантажировал… – юлил тот. – Я хотел, чтобы все по справедливости… по-честному… чтобы она с законной наследницей поделилась… а то, понимаешь, она разбогатела, а девушке ничего не досталось…

– Ты мне мозги не компостируй! – рявкнул монстр. – Меня эта хрень не интересует! Коротко говоря, ты ее шантажировал, а потом, когда номер не прошел, украл у нее конверт.

– Я ничего не крал! – вскрикнул Павел. – Как бы я к ней пробрался? Я у нее и дома-то никогда не был! Это уборщица у нее украла, эта… как ее… Зухра… или Зульфия… ах нет, она вообще София… она вообще из Молдавии…

– Я тебе сказал – не компостируй мне мозги! – прорычал монстр, и на щеках его тяжело задвигались желваки. – Зульфия или София – мне дела нет, хоть Мария Магдалина, но она сама не додумалась бы, это ты послал ее украсть у Татьяны конверт!

– Почему конверт? – переспросил Сапунов. – Почему вы все время говорите про какой-то конверт? София украла расписку… расписку Татьяниного мужа, где он отказывается от претензий. Если бы я достал расписку, ей пришлось бы заплатить…

– А мне плевать на твою расписку! Мне плевать, что было в конверте! Мне нужен сам конверт! Говори – где он? Куда ты его дел? Говори, если хочешь остаться в живых!

Мысли в голове у Сапунова снова понеслись с нереальной, космической скоростью.

Если такого страшного и могущественного человека волнует какой-то конверт – значит, этот конверт и правда очень важный и очень ценный. А он, Сапунов, держал его в руках и ничего не почувствовал, ничего не понял… может быть, можно как-то вернуть этот конверт, самому завладеть им?

Да нет, опомнился он, какое уж тут, сейчас лишь бы выкрутиться, лишь бы остаться в живых, лишь бы как-то оправдаться перед этим монстром…

– Где конверт?! – рявкнул монстр, и лицо его из багрового стало темно-пурпурным, как баклажан. – Ты, дрянь мелкая, отвечай сию секунду – где конверт?

Сапунов смотрел на злодея, как кролик на голодного удава. Под этим тяжелым гипнотизирующим взглядом он перестал соображать, у него не осталось мыслей, кроме одной – спастись, выжить любой ценой…

– У меня нет этого конверта! – взвизгнул Сапунов. – У меня его украли… вместе с распиской…

– Спорить? Со мной? Врать мне? – монстр зарычал, как зверь, маленькие глазки чуть не вылезли из орбит, на губах выступила обильная белая пена, лицо приобрело совсем уже невозможный цвет, он схватил Сапунова за горло и сдавил его железными руками.

В глазах у Павла потемнело, ему померещились какие-то голоса, какие-то люди появились за спиной монстра, но это, скорее всего, были уже галлюцинации.

На Павла обрушилась глухая бездонная темнота, как будто на его голову снова надели пыльный черный мешок.

– Кажется, мы его снова потеряли! – трагическим голосом сообщила Лола, которая следила за экраном навигатора.

– Не может быть, – отозвался Леня, – это очень хороший, очень надежный прибор…

– Ну, и где же он? – Лола повернула экран к Лене, чтобы он мог его увидеть.

Красного огонька на нем действительно не было.

– Ну, значит, мы просто отстали, – проговорил Леня, тормозя на светофоре. – Увеличь масштаб.

– Ты хочешь сказать, что я… – возмущенно процедила Лола, но все же увеличила масштаб карты на экране.

И тут же в правом верхнем углу возник пульсирующий красный огонек.

– Ой, и правда, он снова появился… только не говори «я же тебе говорил»!

– Я же тебе говорил… – не удержался Маркиз. – Ладно, куда мне сейчас ехать?

– Направо! – скомандовала Лола.

Маркиз свернул направо и прибавил скорость.

Улица, по которой они ехали, вывела к железной дороге. Впереди виднелся закрытый шлагбаумом переезд, перед ним стояли несколько машин, в обе стороны от переезда, насколько хватало глаз, тянулась полоса отчуждения.

– Ну вот, снова отстанем! – поморщился Леня. – Неизвестно, сколько придется ждать.

В это время справа появилась зеленая электричка.

– Хорошо хоть не товарняк…

Электричка промчалась мимо переезда, шлагбаум поднялся, машины одна за другой покатили через пути.

– Ну, куда теперь? – спросил Леня, оказавшись на другой стороне железной дороги.

– Кажется, они остановились, – сообщила Лола. – Это должно быть где-то недалеко.

Влево от улицы тянулись однообразные и унылые складские строения и металлические ангары.

– Это где-то там, среди этих складов… – протянула Лола, глядя то на экран, то в окно машины.

– Нельзя ли как-нибудь поточнее?

– Ты же говорил, что это замечательный прибор! Так что все претензии не ко мне…

– Замечательным прибором нужно уметь пользоваться!

– Ну и разбирайся с ним сам! – обиделась Лола.

Леня поджал губы и промолчал – ссориться сейчас со своей боевой подругой не входило в его планы.

Он медленно ехал вдоль ряда складов и ангаров.

Вдруг из динамика на приборной панели донеслось едва слышное потрескивание, а потом раздался какой-то хрип.

– Что это? – вскинулась Лола.

– Они где-то близко, в пределах досягаемости того микрофона, который ты приколола на одежду оперативника. Теперь важно не пропустить их…

Леня поехал еще медленнее, но из динамика больше не доносилось ни звука.

– Не работает, – огорченно сказала Лола, слушая треск вместо разговора.

– Далековато еще, – пробормотал Маркиз, не отрывая глаз от дороги, – сейчас услышим.

И точно, как только они подъехали ближе, микрофон заработал. Сначала снова раздалось потрескивание, потом послышался какой-то шум, как будто упало тяжелое, потом хлопнула дверь, и недовольный голос прикрикнул:

– Вы чего это тут расселись! Нашли время жрать, еще бы водки выпили.

Лола голос узнала, он принадлежал тому самому голубоглазому блондину, которому она всунула в одежду микрофон. Голос был сердитым, судя по всему, его обладатель чем-то был здорово недоволен. В ответ на его слова кто-то заворчал невнятно, с грохотом упал стул, потом все стихло.

Лола толкнула Маркиза ногой и посмотрела вопросительно.

– Говори, не бойся, они не услышат, – вздохнул тот. – Связь односторонняя.

– Долго мы тут сидеть будем? Мне скучно, кофе хочется.

– Скучно ей! Сейчас плясать пойду! – проворчал Леня. – Кофе возьми там, в термосе. Да аппаратуру мне не залей!

Лола сделала вид, что обиделась, налила себе кофе, да так и застыла со стаканчиком в руке, потому что из динамика послышался скрип двери, потом голос блондина спросил: «Что за хрень?», – потом послышался забористый растерянный мат, а потом снова скрипнула дверь, и голос крикнул:

– Эй, там, позовите шефа срочно!

И затопали шаги, и другой голос, который Леня опознал, как голос его давнего недруга Кропоткина, спросил недовольно:

– Ну, что тут у вас? Зачем звал?

– Сам посмотри! – буркнул блондин.

– Ох ты ж… – снова раздался мат, теперь огорченный. – Да никак он его придушил!

– Точно, – мрачно подтвердил блондин, – не дышит. Абзац котенку. Силен Шампур этот. Голыми руками здорового мужика придушить! Зачем только? А с ним самим что?

– Черт его знает, – мрачно ответил Кропоткин, – он и в тот раз, когда бабу эту, Коноплеву, пришил, так же себя вел. Эй, Шампур! Очнись! Да очнись ты!

– А? – послышался хриплый голос, который больше напоминал рычание огромного опасного зверя. – Что?

– Вот тебе и что! – огрызнулся Кропоткин. – Опять ты за свое? Какого черта тебе надо было этого урода убивать?

– Не… не помню…

– Вот те и здрасте! Не помнит он! А что ты вообще помнишь? Помнишь хоть что-нибудь?

Тут послышалась возня, потом хрип, потом снова упало что-то тяжелое.

– Тихо-тихо, – отдуваясь, сказал Кропоткин, – не кипятись. Ну, не рассчитал силы, пришел этому лоху каюк, да туда ему и дорога! Горевать некому!

– А с телом что делать? – подал голос блондин.

– Все, что в карманах, убрать, метки с одежды срезать, тело в дальнем подвале мусором завалить. И так не сегодня-завтра этот склад под снос пойдет. А у нас времени нет.

– Ужас какой! – Лола говорила шепотом, хоть и знала, что ее не услышат. – Он его задушил!

– Да, но в общем-то этот Сапунов сам виноват, – заметил Леня, – если бы он не вздумал шантажировать покойную мадам Коноплеву, то сидел бы сейчас в своей фирме, и никто его не трогал бы. А так…

– Все равно кошмар!

– Тихо! Вроде бы Шампур очухался.

– Вот что, Шампур, – услышали они твердый голос Кропоткина, – я вслепую больше работать не стану. Риску много, а толку пока что мало. Ты мне обещал долю в тех брюликах, а пока про них ни слуху ни духу, а только трупы посторонние вырисовываются.

– Обещал – значит, будет тебе доля, – прохрипел Шампур.

«Врет! – Лола снова пихнула своего партнера ногой. – Ничего ему не даст!»

Лола прекрасно умела отличать по голосу, говорит ли человек правду. Но в данном случае Маркиз и сам понял, что не видать Кропоткину никаких бриллиантов. Не такой Шампур человек, что будет с кем-то делиться.

– А тогда скажи, какого черта ты гоняешься за этим конвертом, что в нем такого нужного?

В ответ не слышалось ни звука, только хриплое дыхание. Лола с Маркизом представили, как Шампур и Кропоткин уставились друг на друга тяжелыми взглядами. Одолел в этот раз Кропоткин или же Шампур после приступа был не в лучшей форме, но он заговорил – нехотя, будто силой выталкивая из себя слова.

– Тогда, после дела, меня взяли. Да только брюлики я успел спрятать. А после суда хотел брательнику передать, где то место искать, только ему и доверял. Брат все же, родная кровь.

А как это сделать, когда вертухаи меня только что рентгеном не просвечивали? На волю и словечко передать боялся. Наседок в камеру подсаживали, и силой пробовали узнать про брюлики, и хитростью.

Ну, выждал я какое-то время, пока им не надоело, а потом посадили ко мне Мишку Коноплева. Ну, про этого сразу видно, что не наседка, ему важного дела никакой дурак не доверит. Он все жену бывшую ругал, что передачи не шлет, ну я и послал ей письмо. Конверт пустой, а в обратном адресе указал место, куда брюлики заховал. Только не просто так, а шифром, который только мы с братом разобрать смогли бы.

А потом достал мобильник незасвеченный, да и звякнул бабенке одной, которая с братом жила. Сам-то он скрывался. Ну, ей сказал, чтобы зашла к Тане Коноплевой.

Обещала сделать все как надо, да вот только брата к тому времени нашли и убили. Сама она пропала – сбежала куда-то или уж не знаю что. А конверт так и остался у коноплевской бабы.

– Да она ж его выбросить давно могла!

– Не выбросила, – прохрипел Шампур, – она мне сама сказала, что не выбросила.

– Ага, перед тем, как ты ее убил! Вот зачем ты это сделал?

– Не помню… ничего не помню… как провал в голове, как пустота темная… пойду я.

Послышались тяжелые шаги, потом дверь закрылась.

– Ты ему веришь? – спросил блондин.

– Верю, – вздохнул Кропоткин, – его выпустили с диагнозом. Какая-то у него мудреная болезнь, от которой у него частичные провалы в памяти. И припадки неуправляемой ярости. А дальше будет еще хуже. Думаешь, чего он этот конверт ищет? Не помнит ни фига, куда брюлики дел. А там все написано.

– Так, может… ну его на фиг, на нем уже два убийства висят… – неуверенно заговорил блондин.

– Да на нем жмуриков этих, как на Жучке блох! – отмахнулся Кропоткин. – Он уже и со счета небось сбился.

– Про тех я ничего не знаю и знать не хочу! – теперь блондин говорил твердо. – А с Коноплевой пришлось мне разбираться – это раз, теперь вот с этим трупешником нужно что-то решать. То убийство полиция расследует, дело завели, я там в парке болтался, и парни тоже. Нас кто-нибудь мог видеть. Опять же, хмырь этот, которого ты хотел под убийство подставить, где?

– Небось в Караганде, – усмехнулся Кропоткин, – сбежал уже куда-нибудь, только его и видели.

«Хмырь – это ты!» – Лола в который раз толкнула Маркиза локтем в бок.

– Не верю я, что он сбежал, – упрямо гнул свое блондин, – я тут кое-кого поспрашивал, Маркиз этот – парень ловкий, как бы не было нам от него неприятностей.

«Правильно мыслит!» – Леня подмигнул своей боевой подруге.

– Ладно, с Маркизом я после разберусь, теперь надо с Шампуром решать. Значит, завтра отвезешь его к врачу, я договорился. Там, в частной клинике, обещали его память оживить. Какие-то у них есть способы – не то гипноз особенный, не то новые технологии. Денег берут немерено, но результат обещают. Хоть ненадолго, но кое-что вспомнит. А потом пускай вообще в овощ превратится, так даже спокойнее. Все, с телом побыстрее разберись, ребят позови.

Снова хлопнула дверь, стало тихо.

– Поехали! – Леня тронул машину с места.

– Ленечка! – Лола посмотрела на него блестящими глазами. – Получается, на том конверте написано, как найти целый килограмм бриллиантов?

– Выходит так, – подтвердил ее компаньон, – и ты его выбросила. Очень умно.

– Но я же не знала! – надулась Лола. – И ты его нашел, так что он опять у нас!

– Если бы ты знала, чего мне это стоило…

– Ленечка, можно, я на него посмотрю, – заныла Лола, – я знаю, он у тебя вот там, в карманчике…

– Прекрати меня щекотать, в аварию попадем!

Но Лола уже вытащила заветный конверт.

– Ничего не разобрать, одно сплошное пятно, – вздохнула она, – и на свет тоже не видно. Хотя…

– Ну что там еще? – недовольно проворчал Маркиз. – Тебя осенило? Убереги меня Боже от твоих просветлений!

– Леня, мне нужно в солярий! – заявила Лола.

– Какой еще солярий? – Леня едва не бросил руль. – Ты в своем уме? Нашла время!

– А как ты собираешься разобрать надпись на конверте? А я знаю, это можно сделать в солярии, просто просветить конверт в ультрафиолетовом свете!

– С чего ты взяла? – оторопел Маркиз. – Откуда ты знаешь?

– А я в одной книжке прочитала, там герой так сделал, и все у него проступило!

– Не пори чушь! Мало ли что ты в книжке прочитала, может, это фантастический роман был!

– Нет, это был детектив!

– Ну, в детективах все врут, чтобы интереснее было читать! Нет уж, подойдем к делу серьезно!

– Серьезно? – прошипела Лола. – Это значит, ты пойдешь к своей очкастой кобре, доктору химических наук?

– По крайней мере, она сделает все аккуратно! И не повредит конверт…

– Старая, тощая, как вобла, и ноги кривые!

– Это ей не мешает разбираться в своей работе.

– И бородавка на носу!

– Ну не ври, бородавки у нее нет!

– Убью тебя! – Лола схватилась за руль, так что Маркизу пришлось срочно тормозить. Машины сзади негодующе загудели. Леня приткнулся к поребрику и повернулся к Лоле с намерением немедленно задать ей хорошую трепку, но его подруга указывала пальцем на вывеску салона красоты.

– Леня! Это судьба! Ну давай зайдем, попробуем! Попытка не пытка, сам знаешь!

Маркиз подумал, что время дорого и как долго он будет уламывать свою знакомую – доктора химических наук, а она будет капризничать и выяснять отношения.

Сколько они не виделись? Ой, не представить, года полтора, не меньше. Он тогда наврал про срочную командировку в Вальпараисо. Или в Антананариву? Есть такой город? Так или иначе, но она не поверила, все же дама с высшим образованием. А вдруг она за это время замуж вышла? Ну, это, конечно, не преграда, нет такой женщины, которую он, Леня Маркиз, не уговорил бы сделать то, что ему нужно. Но сколько времени это займет… А времени у него как раз и нет.

– Ладно, идем! – буркнул он.

Пока он запирал машину, Лола уже успела договориться насчет солярия, кабина как раз оказалась свободна.

– Заодно и позагораю! – прощебетала Лола, выхватив у Маркиза конверт. – Ты тут не скучай, я недолго!

Солярий оказался вертикальным. Лола втиснулась в довольно узкую кабинку и попыталась подсунуть конверт под ближайшую лампу. Не очень получилось. Она вертелась так и этак, было ужасно неудобно, однако на месте пятна стали проступать какие-то крючки и черточки.

– Правда, что ли, шифр? – удивилась Лола. – Какие-нибудь пляшущие человечки?

Прошло еще несколько минут, и оказалось, что на конверте написано что-то от руки очень корявым почерком. Лола быстро записала все, что удалось разобрать, на обратной стороне конверта. Раздался сигнал. Ее время кончилось.

– Ну что? – Леня выхватил у нее из рук конверт. – Получилось? Ох, да что же это, – он с огорчением смотрел на тускнеющие буквы.

– Спокойно! Я все записала. Вот смотри: город Тверь, улица Барсика…

– Какого еще Барсика? Где ты видела улицу Барсика? Это не эр, а эс! Улица Бассейная!

– Ну ладно, у него почерк неразборчивый, значит, Бассейная, дальше – дом пятьдесят восемь, это точно, а вот дальше… квартира девятьсот тридцать пять! Леня, это точно шифр! Потому что в Твери никак не может быть такого дома, в котором тысяча квартир!

– Разумеется, это шифр, – холодно заметил Маркиз, – мы слышали, как Шампур сам об этом сказал. Что там дальше? Какая-то непонятная закорючка.

– Ясно только «П» и «р», а еще «о». Про… значит, фамилия Прошкин! Или Прохоров, так больше похоже.

– Значит, Тверь, улица Бассейная… в бассейне он, что ли, брюлики спрятал? Лолка, где бывают бассейны?

– В бассейне, – удивилась Лола, – ну… в отелях, в спа-комплексах…

– В бане! Есть бани с бассейном!

– Ну, в банях, конечно, есть шкафчики, но вряд ли их десять лет не открывают…

– Тверь! – перебил ее Маркиз. – Тверские бани! А пятьдесят восемь – номер шкафчика!

– Как-то все просто… – пробормотала Лола. – Шампур говорил, что шифр очень сложный, никто, кроме него и брата, не разгадает, а ты… так быстро.

– Ну, во-первых, я поумнее Шампура буду, – отмахнулся Маркиз, – он головой не больно думает, все больше голыми руками работает. А во-вторых, был я в этой бане лет пять назад. Нужно было одного мужика с крупным авторитетом свести. Ну, в парилке они и поговорили, там никто не заметил. Шкафчики там все на кодовых замках, так что эти три цифры точно код.

И вот еще, фамилия на «Про» начинается, так это не фамилия, а имя он так зашифровал. Прохор там такой банщиком работал, тот еще прохиндей. И связи точно имел криминальные. В эту баню вообще уголовники захаживали. Так что пойдем-ка на разведку.

Леня остановил машину рядом с розовым трехэтажным особняком, украшенным по фасаду барельефами, изображающими мужчин и женщин спортивного сложения, одетых в целомудренные купальники. Особняк был недавно отремонтирован, он сверкал свежей краской и новенькими стеклопакетами.

– Ленечка, плакали твои бриллианты! – проговорила Лола, разглядывая особняк. – Если эту баню недавно отремонтировали, как могли сохраниться шкафчики?

– А как ты думаешь, если бы при ремонте бани нашли полную сумку алмазов, неужели это не просочилось бы в прессу? Ну, если даже не в прессу – слухи бы непременно по городу поползли! Нет, я уверен, что алмазы по-прежнему здесь.

Лола могла ему возразить, но промолчала. Во-первых, она знала, что спорить с Маркизом, если он что-то вобьет себе в голову, бесполезно. А во-вторых, мысль о полной сумке алмазов ее и саму волновала, и ей хотелось, чтобы она воплотилась в реальность. Минувшей ночью она даже видела их во сне. Полную сумку сверкающих, переливающихся всеми цветами радуги алмазов.

Лола бросила взгляд на Лёнины руки, лежавшие на руле. На двух пальцах были синие татуировки вроде перстней, которые Маркиз нарисовал перед поездкой. Татуировки Лоле не нравились, но Леня заверил ее, что снимет их сегодня же.

– Подожди меня здесь! – с этими словами Маркиз выбрался из машины, поднялся по широким ступеням и вошел в просторный холл. За прилавком напротив входа, справа от гардероба, сидела немолодая женщина, торговавшая вениками. Леня с деловым видом направился прямиком к ней.

Для начала он купил веник, протянул женщине крупную купюру и отказался от сдачи.

– Сразу видно приличного человека! – расплылась в улыбке женщина. – А то сейчас такой народ пошел – пожилому человеку рубля лишнего жалеют! Раньше-то я при отдельных кабинетах работала, пиво-закуски подавала, вот где деньги лились! А теперь, после ремонта, новый директор меня оттуда попросил, говорит, стара стала, мой внешний вид клиентов не устраивает. Спасибо, здесь оставил, вениками торговать, но тут разве заработаешь?

– А я здесь давно не был! – проговорил Леня, оглядываясь по сторонам. – Уезжал на Север, на заработки.

– На Север? – переспросила женщина и внимательно взглянула на Лёнину руку с татуировкой.

– Ага, на Север. – Леня спрятал руку в карман. – Смотрю, все здесь теперь по-другому. Раньше, помню, мужское отделение внизу было, в полуподвале. Помню, раздевалка, шкафчики… там такой дядька был, пожилой, и никто его не гнал…

– Так это вы, наверное, про Прохора Васильича говорите! – оживилась женщина. – Еще бы кто его прогнал! Его тронуть боялись, говорили, что у него все бандиты знакомые. Говорили даже, что он краденое прячет. Но мне-то что, меня это не касалось… я так считаю – живи сам и другим не мешай…

– Правильная позиция! – одобрил Маркиз. – Дядя Проша тоже всегда так говорил…

– Дядя Проша? – переспросила женщина. – Он тебе, значит, дядя Проша?

– Ну, или Прохор Васильевич… какая разница?

– Да по мне, так никакой. А ты, значит, на Севере был? Лет пять или побольше?

– Шесть с половиной. А где же теперь Прохор Васильевич, не знаете?

– Эва, хватился! Он уж лет пять как умер, задолго до ремонта.

– Умер? – переспросил Маркиз. – А с виду такой крепкий был, здоровый.

– Так то с виду!

– Жалко, не застал я его… – вздохнул Леня. – Ваша правда, знал я дядю Прошу. Многим был ему обязан. Можно сказать, учитель мой. Хотел навестить, вот бутылку ему привез. – Он открыл портфель, в котором лежала бутылка хорошего коньяка.

При виде этой бутылки глаза продавщицы загорелись.

– А может быть, вы за помин его души выпьете? Не везти же ее обратно?

– И правда, не везти же! Отчего же не выпить! – Продавщица придала своему лицу постное выражение, но бутылку ловко выхватила и спрятала под прилавок.

– А то отделение, где дядя Прохор работал, сохранилось? – спросил Леня.

– Какое там! Все переделали. Подвал наполовину замуровали, а в другой половине теперь бассейн.

– А вы мне не покажете то место, где дядя Проша работал?

Женщина снова окинула Леню долгим взглядом.

– Видать, ты его хорошо знал… – протянула она.

– Ну, хорошо или не хорошо, но знал. Раз уж самого не застал – взгляну хоть на место, где он работал.

Взгляд продавщицы стал задумчивым. Леня спохватился и достал из кармана еще одну купюру.

– Отчего не показать? – проговорила она, выходя из-за прилавка, и крикнула гардеробщице: – Клава! Приглядишь за моими вениками?

– Пригляжу, не беспокойся!

Спускаясь по ступеням в полуподвал, она проговорила:

– Видать, большой человек был Прохор Васильевич! Глядишь, скоро музей здесь откроют!

Они вышли из холла и пошли по длинному коридору, освещенному яркими галогеновыми лампами. Впереди раздавались гулкие голоса и плеск воды.

– Там, значит, бассейн, – сообщила Лёне провожатая.

Не доходя до бассейна, она свернула в дверь, за которой обнаружилась лестница в подвал.

Они спустились и оказались в очередном коридоре, но более узком и полутемном.

– Вот там, впереди, у нас прачечная, – продавщица показала в конец коридора. – А вот здесь, за этой стенкой, была раздевалка, где Прохор Васильевич работал. Видишь – все заложили, так что в ту раздевалку ты теперь не попадешь.

– Ну, спасибо… – протянул Маркиз. – Жалко, не застал дядю Прохора…

– А ты не жалей, – тетка понизила голос, – Прохор, он пожил хорошо, и детям-внукам много чего оставил. А что помер в расцвете сил – так это и неплохо, сам знаешь – как ослабнет человек, так его норовят обидеть, с места насиженного столкнуть. Прохор, он много чего лишнего знал. И не сказал, потому как вовремя умер…

Севенаев, директор представительства фирмы «Якутский алмаз», подошел к своей машине. Водитель Николай, он же охранник, уже ждал его.

– Коля, ты мне сегодня не нужен! – проговорил Севенаев не терпящим возражений тоном.

Коля пожал плечами и выбрался из машины.

Он прекрасно знал, почему по вторникам босс отпускал его раньше и сам садился за руль: в этот день он навещал свою любовницу, которой снимал уютную квартирку на Загородном проспекте.

Севенаев отпускал водителя, думая, что так он сохранит свою связь в тайне. Наивный человек! Как будто что-то можно утаить от обслуживающего персонала! Но если уж ему хочется поиграть в конспирацию – пусть играет… чем бы ни тешился…

Коля ушел из подземного гаража.

Севенаев сел за руль, выехал на улицу, поехал в сторону Загородного. Он уже представлял себе уютную квартирку и Анжелу в красивом французском белье…

На Литейном проспекте, как всегда, были пробки, и Севенаев свернул в переулок.

И тут же перед ним, как из-под земли, выскочил здоровенный парень в форме дорожно-патрульной службы.

– Водитель, остановитесь!

Севенаев тяжело вздохнул, опустил стекло.

– Лейтенант Василисков! – отчеканил полицейский. – Ваши документы, пожалуйста!

– Лейтенант, что я нарушил?

– Я сказал – документы!

– Лейтенант, я спешу! – процедил Севенаев.

– Ну, так не задерживайте меня и себя заодно! Чем быстрее вы выполните мое требование, тем быстрее освободитесь!

Севенаев поморщился, достал из бардачка бумажник с документами, сунул его полицейскому. Тот быстро просмотрел бумаги, и вдруг лицо его перекосилось:

– А это что такое? – Он держал двумя пальцами купюру, на лице его было отвращение. – Вы что – взятку мне предлагаете? Взятку при исполнении?

– Какая взятка! – забормотал Севенаев. – Лежали деньги в бумажнике, а я не заметил…

– Выйдите из машины! – потребовал полицейский.

– Лейтенант, может быть, не надо… может быть, мы как-нибудь все же договоримся…

– Я сказал – выйдите! Не задерживайте сами себя!

Севенаев снова вздохнул и подчинился. Надо же, подвернулся такой упертый мент…

Полицейский же обошел машину со всех сторон и, как ни странно, подобрел. Он отдал Севенаеву бумажник, приложил руку к фуражке и проговорил:

– Все в порядке, можете ехать!

Севенаев недоуменно пожал плечами, сел в машину, выжал сцепление.

Вот что было нужно от него этому менту? Зачем он его остановил, и самое главное – почему отпустил, даже штрафа не выписав? Очень уж это странно…

И тут за спиной Севенаева раздался негромкий голос:

– Здравствуйте, Артур Аскольдович!

Севенаев вздрогнул и взглянул в зеркало заднего вида.

На заднем сиденье его машины сидел мужчина лет сорока, с приятным, но незапоминающимся лицом.

Только теперь до Севенаева дошло, зачем его останавливал давешний полицейский.

– Это что – ограбление? – осведомился Севенаев, когда прошел первый испуг.

– Нет, что вы! – заверил его незнакомец. – Ничего похожего! Я просто хотел поговорить с вами без свидетелей.

– О чем же?

– Я вам сообщу некую очень полезную для вас информацию.

Севенаев выжидательно молчал.

– Вы, конечно, помните, как у вашей фирмы украли целую сумку необработанных алмазов?

– Еще бы!

– Эти алмазы так и не нашли…

– Допустим.

– Так вот, я могу сообщить вам, где они находятся. Точнее, где их можно будет взять в определенное время.

– Слушаю вас.

– Еще бы! Конечно, слушаете, и очень внимательно! Но прежде чем я вам это скажу – ответьте на один вопрос. Какую сумму вы готовы заплатить за эту информацию?

– Ну, я пока не уверен в ее достоверности…

– Само собой, я не прошу у вас денег авансом. Вы заплатите их только после того, как получите сумку с алмазами. Так сколько вы готовы заплатить?

– Ну, я должен это обсудить с владельцами фирмы… без них я не могу принять решение…

– Вот что я вам скажу. Вы и владельцы вашей фирмы давно уже поставили крест на этих алмазах. И если бы не я – никогда бы их не увидели. Так что не стоит торговаться. Мое предложение – пять процентов от общей стоимости алмазов. Обычно я беру десять процентов, но в этом случае, учитывая огромную стоимость добычи, пять процентов – это вполне разумное и справедливое вознаграждение. Думаю, что ваши хозяева будут так довольны, что не станут спорить.

– Ну что ж, наверное, вы правы. Это вполне справедливое вознаграждение. Но, конечно, только после того, как мы получим алмазы. Потому что, честно говоря, пока я вам не верю. Это не слишком достоверная информация.

– Договорились. Пять процентов после того, как ваши люди получат алмазы. А теперь остановите машину – я здесь выйду, а вы можете ехать к Анжеле. Она уже небось заждалась.

– Откуда вы… А впрочем, какая разница. Но скажите наконец, где алмазы?

– Вы узнаете это, когда придет время. А пока возьмите вот это… – Мужчина с незапоминающейся внешностью протянул Севенаеву планшет, на экране которого была карта города. – Когда на нем появится красный маркер, выдвигайтесь в нужном направлении со своими людьми. В том месте, где будет маркер, вы найдете алмазы.

Незнакомец открыл дверцу и выскользнул из машины.

Севенаев поехал дальше «в волненье разных размышлений», как сказал классик.

Кто этот человек? Правду ли он сказал?

Если правду – то у него, Севенаева, появились прекрасные перспективы. Хозяева фирмы будут довольны, да что там довольны – они будут счастливы и примут его в число акционеров.

А может быть, не говорить ничего хозяевам и самому забрать эти алмазы?

Нет, слишком опасно! Его хозяева – страшные люди, он видел, как они обходятся с теми, кто пытался их надуть… Этот тип, что звонил, много чего про него знает. И про Анжелку, и вообще. Нужно действовать очень осторожно.

На следующий день утром, к открытию Тверских бань, компаньоны были уже на месте.

– Ну ладно, я пошел! – Леня еще раз проверил содержимое своей сумки и выбрался из машины. – Лола, что нужно сказать?

– Ни пуха ни пера! – ответила Лола.

Она оставалась в машине дожидаться своего компаньона. Она настаивала на том, чтобы пойти с ним, но Леня был непреклонен.

– Сиди, жди. Из машины – ни ногой, мало ли я раньше выйду. Посматривай тут по сторонам.

Войдя в баню, он купил билет и отправился в то отделение, где находился бассейн. Раздевшись и оставшись в плавках, вышел к бассейну с небольшой сумкой в руке.

В бассейне плескалось довольно много людей – несколько толстых, одутловатых мужиков среднего возраста, явно слегка выпивших, дурачились, сталкивая друг друга с бортика; счастливое семейство в составе папы, мамы и двух краснощеких близнецов радовалось жизни; три грации среднего возраста в закрытых купальниках боролись с лишним весом и целлюлитом при помощи упражнений, отдаленно напоминающих синхронное плавание.

Леня достал из сумки план бассейна, выполненный несмываемыми чернилами на прозрачном пластике, сверился с ним, убедился, что на него никто не смотрит, и нырнул в дальнем углу бассейна.

План не подвел: именно здесь находилась сливная труба, по которой спускали воду из бассейна, когда его нужно было чистить. Устье трубы было перекрыто решеткой. Задержав дыхание, Маркиз отвинтил два винта, после чего вынырнул, чтобы набрать воздуха. Потом снова нырнул, отвинтил два оставшихся винта и снял решетку.

Теперь ему предстояла самая трудная часть операции.

Маркиз опять вынырнул, отдышался и достал из сумки небольшую металлическую капсулу с резиновым загубником. Это был компактный дыхательный аппарат с запасом кислорода на пять минут. Таким аппаратом пользуются боевые пловцы и подводные археологи, когда им нужно проникнуть в труднодоступные места, куда не проберешься с громоздким аквалангом. Леня достал этот аппарат с большим трудом, через одного Лолиного знакомого, работавшего костюмером на киностудии. Тот в свое время раздобыл этот аппарат для съемок фантастического триллера из жизни обитателей туманности Андромеды, который так и не был снят по причине превышения бюджета.

Закусив загубник аппарата, Леня снова нырнул и протиснулся в устье трубы.

Труба была достаточно широкая, чтобы в нее мог пролезть худощавый мужчина вроде Маркиза, но двигаться внутри ее было трудно. Леня не мог плыть, он медленно полз по трубе, чувствуя, как неумолимо уходит время и вместе с ним расходуется кислород.

Прошло уже три минуты из пяти, когда труба сделала изгиб, к счастью, довольно плавный. Леня с трудом протиснулся в это колено, подтянулся. Перед ним оказалась круглая крышка люка. Собрав все силы, он открутил эту крышку и вывалился из трубы на мокрый кафельный пол.

Двумя часами позже по ступеням недавно отремонтированных Тверских бань поднялась группа мужчин. Большую часть этой компании составляли крепкие подтянутые парни спортивного вида, но впереди шли два мужчины постарше. Один – лет сорока, с квадратным подбородком и широким лицом, которое пересекал длинный кривой шрам, второй – за пятьдесят, тяжеловесный и мощный, похожий на вставшего на задние лапы медведя или даже на какое-то страшное доисторическое существо, к примеру, на двуногого хищного ящера.

– Он уверен? – тихонько спросил человека со шрамом голубоглазый блондин.

– Говорит, что вспомнил, – так же вполголоса ответил его шеф, – врач меня не сильно обнадежил, сказал, если что и вспомнил – то это ненадолго, поэтому действовать надо быстро, как бы его снова не накрыло.

Блондин с сомнением покачал головой.

Когда вся компания вошла в двери, один из парней задержался и прикрепил к дверям снаружи табличку: «Закрытое мероприятие».

Мужчины вошли в холл и огляделись.

Такие компании часто посещали бани – спортивные команды, которые трудно отличить от банды, или банды, которые вполне можно принять за спортивную команду.

В том, что некоторые из них несли большие сумки, тоже не было ничего необычного.

– Ребята, вам сколько надо билетов? – раздался голос из окошечка кассы.

Мужчины переглянулись.

Голубоглазый блондин с одним из членов команды подошел к кассе, бросил в окошечко несколько купюр и процедил:

– Вот тебе деньги, и сиди тут тихо! Мы там, может, пошумим немного, но тебе до этого дела нет. Если будешь правильно себя вести, на обратном пути еще заплатим, гораздо больше. Понятно?

– Что значит – пошумим? – всполошилась кассирша. – Так не положено… я начальника должна спросить…

– Начальника? – переспросил блондин и мигнул своему спутнику. Тот выдавил дверь кассы, вошел внутрь.

– Вы что такое творите? – заверещала кассирша. – Я милицию вызову… то есть полицию…

– Это вряд ли, – невозмутимо ответил блондин.

Вслед за первым парнем он вошел в кассу, ловко и умело связал кассиршу, засунул ей в рот кляп. Оглядевшись, нашел стенной шкаф, вдвоем с напарником затолкал туда сопротивляющуюся женщину и, прежде чем закрыть шкаф, строго проговорил:

– Сиди тихо, тетка! Тогда мы тебе ничего не сделаем, а на обратном пути денег еще заплатим! Поняла?

Кассирша два раза испуганно мигнула, давая понять, что поняла.

Блондин закрыл окошечко кассы, прикрепив к нему изнутри написанную от руки записку «Буду через десять минут», и вместе со своим подручным вышел в холл.

Там он заметил продавщицу веников.

– Мальчики, вам венички нужны? – спросила она как ни в чем не бывало.

– Шуметь не будешь? – осведомился блондин.

– Зачем шуметь? Я себе не враг. Я что, не понимаю? От меня вам никакого беспокойства не будет. Вот веничков не хотите ли? Хорошие венички…

– Не нужны нам твои веники. Лучше скажи, где тут раньше, до ремонта, мужское отделение было?

– Это не то ли, где Прохор Васильич работал? – оживилась продавщица.

– Вот-вот, он самый.

– А это, мальчики, вниз надо спуститься, вон по той лестнице! Хотите, покажу? Я тут давно работаю, все знаю…

Мужская компания под предводительством продавщицы веников спустилась по лестнице, прошла по коридору.

– Вот здесь раздевалка была! – Продавщица показала на глухую оштукатуренную стену.

– Спасибо, мамаша! – Блондин протянул ей деньги.

– Ну вот, – усмехнулся его спутник, – была бабка, теперь уже мамаша, скоро ты ее девушкой назовешь!

– А мне все равно – как ни назови, коли деньги платишь! – и довольная продавщица спрятала купюры в карман.

– Все, девушка, пошла обратно! – Блондин подтолкнул ее обратно к лестнице. – И сиди тихо, что бы ни случилось! Понятно?

– Чего уж непонятного? Я, мальчики, вообще ничего не видела, ничего не слышала, вениками торговала!

– И все-таки, тетя, мы тебя для верности свяжем! – решил блондин. – Мало ли что у тебя на уме!

С этими словами он ловко стянул ее руки и ноги скотчем, еще одним куском скотча заклеил ей рот и, несмотря на вялое сопротивление, затолкал в чулан под лестницей.

Тем временем один из парней расстегнул сумку, вытащил из нее тяжелый перфоратор и принялся сверлить стену. Вскоре сверло провалилось в пустоту.

Вслед за первым просверлили еще несколько отверстий, затем подключился второй парень, вооружившись кувалдой, и выбил кусок стены между отверстиями.

Когда улеглась пыль, двое старших мужчин переглянулись.

– Смотри, Шампур, уговор дороже денег! – проговорил человек со шрамом. – Если ты что задумал – выкинь из головы. Мои ребята тебя живым не выпустят.

– Я своему слову хозяин! – прохрипел Шампур. – Договорились – пятьдесят на пятьдесят, значит, так и будет!

– А нож у тебя зачем? – осведомился человек со шрамом.

– Нож? – переспросил Шампур. – Какой нож?

– А вот этот, что за ремень засунут!

– Ах, этот… да это так, на всякий случай.

– Вот и оставь его здесь… на всякий случай.

– Да ради бога! – Шампур вытащил из-за ремня нож, бросил на пол и пролез в пролом.

– Ты остаешься за старшего! – бросил человек со шрамом блондину и полез за Шампуром.

Протиснувшись в пролом, он включил фонарь и осветил помещение, в котором они оказались. Это была маленькая пустая комната, по стенам которой были закреплены железные шкафчики.

– Вот они! – прохрипел Шампур. – Слава тебе господи…

– Который? – спросил человек со шрамом.

Шампур покосился на него и неохотно проговорил:

– Вон тот, в верхнем ряду, пятьдесят восьмой.

Шампур шагнул вперед. Под ногами у него плеснула вода.

– Черт, откуда здесь вода? – пробормотал он сквозь зубы.

– А тебе не все равно? Это же баня, тут вода всюду.

– А и то верно… – Шампур потянулся к шкафчику, вдруг его лицо скривилось, он схватился за поясницу: – Черт, радикулит прихватил… видно, от сырости.

– Не от сырости, а от старости! Пора тебе на покой! – усмехнулся человек со шрамом.

– Сам знаю, что пора! – огрызнулся Шампур. – Вот возьмем камни, и выйду на пенсию! Я свое отработал.

– А сейчас что делать будем? Время идет!

– Набери сам, ты выше, тебе сподручнее.

– Тогда скажи код.

– Девять – три – пять! – неохотно проговорил Шампур.

Человек со шрамом дотянулся до верхнего шкафчика, нажал три кнопки на кодовом замке. Дверца открылась.

– Смотри-ка, не заржавело! И сумка на месте! – Человек со шрамом вытащил из шкафчика черную спортивную сумку, хотел повернуться, но не успел.

Шампур с неожиданным проворством набросился на него сзади и схватил за горло.

– Это мое… – прохрипел он, сжимая руки на горле подельника. – Ишь, выдумал – пятьдесят на пятьдесят… я за эти камешки десять лет на зоне отсидел, здоровье потерял, я все эти годы только о них и думал, а ты захотел разбогатеть на халяву… нет, шалишь! Мои эти камешки, и только мои! Кровью моей они оплачены! Нож отнял… думаешь, я тебя голыми руками не заломаю?

Человек со шрамом пытался вырваться, пытался сбросить руки Шампура с горла, но тот сжимал их, как железные клещи.

Вдруг человек со шрамом изловчился и пнул Шампура каблуком под колено. Тот удивленно охнул, разжал руки и попятился. Штанина была распорота, по ней широкой струей текла кровь.

– Сволочь! – прохрипел Шампур. – Чем это ты…

Он снова бросился на противника, но тот был настороже. Он отшатнулся в сторону, ударил Шампура локтем в челюсть и тут же подбил его ногой под колено. Шампур хрипло охнул и упал на колени. Человек со шрамом вытащил из рукава бритву и полоснул его по горлу.

Глаза Шампура расширились, из перерезанного горла хлынула темная кровь. Он завалился на бок и замолк.

– Ты прав! – проговорил человек со шрамом, наклонившись над ним. – Пятьдесят на пятьдесят – это неправильно. Лучше вообще не делиться. Совсем не делиться.

Он наклонился еще ниже и задвинул потайное лезвие, которое во время драки выдвинул из подошвы своего ботинка и которое только что спасло ему жизнь.

Подхватив сумку, он выбрался из пролома.

– Уходим! – коротко бросил своим людям.

– А Шампур? – спросил его блондин.

– Шампур решил остаться! У него там дела!

Команда бодро поднялась по лестнице, вышла в холл, покинула здание бани.

И тут со всех сторон защелкали предохранители автоматов, и усиленный мегафоном голос проговорил:

– Всем поднять руки и лечь на землю! При любой попытке сопротивления стреляем на поражение!

Человек со шрамом длинно, цветисто выругался, но делать ничего не оставалось – приходилось признать поражение. Он сплюнул и опустился на землю.

Со всех сторон набежали автоматчики в бронежилетах, надели на руки всех членов команды наручники.

Один из спецназовцев – судя по всему, старший – подошел к человеку со шрамом.

– Это ошибка, командир! – проговорил тот сквозь зубы. – Это большая ошибка!

– Разберемся! – ответил спецназовец.

Он надел на лежащего человека наручники, забрал сумку и подошел к стоящей в стороне черной машине.

Стекло машины опустилось.

– Вот то самое, о чем мы говорили! – проговорил спецназовец и отдал сумку.

– Спасибо, командир! – Человек в машине забрал сумку и отдал вместо нее плотно набитый конверт.

Стекло поднялось, и машина укатила.

В это время наружу вышел один из омоновцев.

– Там стенка поломана, а в подвале труп! – доложил он. – И похоже по описанию, что это Шампур. Зарезанный.

– О как! – обрадовался старший. – И кто же его зарезал?

– Я не знаю, – отвернулся человек со шрамом, – кто-то в драке.

– Э, нет! – закричал блондин. – Мы так не договаривались! Вы с Шампуром одни в подвал пошли, он тогда живой был! Ребята подтвердят!

– Ну вот, слышал, как тебя твои люди сдают? – усмехнулся старший омоновец. – Так что никакой ошибки, сядешь за убийство.

Не успела черная машина уехать далеко, как зазвонил телефон, закрепленный на приборной доске.

– Севенаев! – проговорил водитель.

Телефон был настроен на громкую связь.

– Привет, Севенаев! – раздался голос из динамика. – Вы получили сумку. Где мои пять процентов?

– Какие пять процентов? – усмехнулся Севенаев. – Ты, парень, оборзел! За что я отдам тебе такие деньги? За один телефонный звонок? Не будет жирно?

– Ах, не отдашь? – в голосе собеседника не было разочарования, скорее, веселое удивление. – Вот, значит, как… Ну, как хочешь… приятного аппетита!

Из динамиков понеслись сигналы отбоя.

Севенаев почувствовал какое-то беспокойство.

Слишком легко этот человек принял поражение. Совершенно не разозлился и даже не расстроился. И почему он пожелал ему приятного аппетита?

Севенаев заерзал на сиденье, покосился на сумку, которая лежала рядом с ним.

Что-то было не так.

Он сбросил скорость, подкатил к тротуару, остановился, потянул молнию сумки.

Конечно, не нужно было делать этого на улице, но он больше не мог выносить неизвестности.

Воровато оглядевшись по сторонам, расстегнул сумку, заглянул внутрь. В сумке лежали прозрачные пакеты, наполненные неровными белесыми кристаллами. Севенаев дрожащей рукой надорвал один пакет, вытащил из него белесый кусочек…

Он не мог поверить своим глазам, поэтому поднес кристалл к губам, лизнул…

И застонал.

Это был сахар. Колотый сахар…

Так вот что имел в виду тот человек! Вот почему он сказал «приятного аппетита»! Этот гад подстраховался, он будто знал, что Севенаев не собирается ему платить! Что ж, придется действовать честно. Связаться с хозяевами фирмы, объяснить им все как есть. Да, не будет ему никакого повышения и не введут его в число акционеров. Как бы вообще с работы не погнали.

– Ленечка, ну можно взглянуть на них? Хоть одним глазком!

– Ну ладно, так и быть!

Маркиз расстегнул молнию и открыл сумку.

Лола заглянула в нее – и разочарованно вздохнула.

Вместо сияющих всеми цветами радуги самоцветов она увидела груду серовато-белесых камешков.

– Ленечка, а что они такие некрасивые? – протянула Лола. – Ты уверен, что это алмазы?

– Уверен, – вздохнул Леня, – сахар я этому жучиле Севенаеву подсунул. Так что мечтаю от них избавиться поскорее.

– Ленечка, а это не опасно? Вдруг эти хозяева напустят на тебя бандитов?

– Не напустят. Они люди серьезные, если мы договорились, то все будет в порядке. К тому же Василий меня подстрахует. Эх, жалко, что Уха нет…

– Ну, я тогда съезжу, заберу его от Василисы Павловны, теперь ведь можно?

– Можно. И зверей заберите с Пу И, а то домой хочется.

– А мне-то как…

Первым делом Лола отправилась за Перришоном. За Аскольда она не боялась, а о попугае отчего-то думала с беспокойством.

Доехав до детского театра, Лола прошмыгнула мимо вахтерши и устремилась во владения Лики Костромской, в ее маленький зоопарк.

Самой Лики в комнате не было, но откуда-то из глубины помещения доносился ее приглушенный голос. Лола прошла мимо клетки с мартышками, мимоходом поприветствовав Трифона, мимо енотов и морских свинок, мимо домика умной крысы по имени Одуванчик.

И тут она увидела клетку с попугаем.

Ее самые худшие предчувствия оправдались.

Попугай сидел в одиночестве, и это одиночество трудно было назвать гордым. Он нахохлился, глаза его потухли, перья утратили свой обычный блеск, они выцвели, а часть вообще выпала и несимпатичной кучкой лежала на полу клетки.

Лола схватилась за сердце и бросилась к клетке:

– Перринька, дорогой, что с тобой? Тебя здесь обижали? С тобой здесь плохо обращались?

Попугай взглянул на нее скорбным взглядом и прохрипел:

– Пр-рочь!

– Ты на меня обиделся? – ворковала Лола. – Я тебя понимаю… тебя оставили на чужих людей… но нам пришлось, у нас был трудный период… Перринька, прости меня! Я приехала, чтобы забрать тебя! Скоро ты вернешься домой!

Она открыла дверцу клетки, просунула туда руку и попыталась погладить попугая, но он больно клюнул ее в палец и тут же отскочил в дальний конец клетки.

Лола отдернула руку:

– Перри, прекрати! Я понимаю, ты обижен, но зачем же клеваться?

Попугай из последних сил выкрикнул:

– Пр-роваливай, стар-руха!

– Что?! – возмущенно воскликнула Лола. – Ну, это уже чересчур! Этого я тебе никогда не прощу!

В это время дверь в глубине комнаты скрипнула, и на пороге появилась Лика.

– Привет! – обрадовалась она. – Это ты здесь с Валтасаром ругаешься?

– С кем? – удивленно переспросила Лола.

– С Валтасаром, с нашим бедным одиноким попугаем!

– Как… разве это не Перришон?

– Да что ты, конечно, нет! Твой Перришон – вот он, со своим гаремом! – и Лика показала на другую, большую, клетку, которую Лола сначала не заметила.

Там находились три попугая.

На этот раз Лола узнала Перришона – он с гордым и довольным видом раскачивался на трапеции, а две самочки смотрели на него круглыми влюбленными глазами.

– Он так обижал Валтасара, что пришлось отселить несчастного в отдельную клетку. Хорошо, что ты его заберешь, а то Валтасар совсем зачах. Наблюдает со стороны эту любовь втроем и страдает от ревности. Правда, не знаю, как отнесутся к таким переменам самочки – они безумно влюбились в Перришона. Ну, надеюсь, сработает старая формула – с глаз долой, из сердца вон!

– А что, разве Валтасар тоже был говорящий?

– Раньше не был, но от твоего научился. Думал, что таким образом сумеет вернуть себе расположение самок. Но это не помогло…

– Ну, видишь, хоть какой-то плюс – теперь он тоже говорит… так что и от Перришона какая-то польза.

– Говорит-то говорит, но не знаю, хорошо ли это. Твой Перришон научил его всяким ругательствам, а у меня как-никак дети…

– Ну ладно, попробую его забрать.

Лола подошла к клетке с тремя попугаями и позвала:

– Перри, а вот и мы с Пу И! Поехали домой!

Пу И выглянул у нее из-за пазухи и радостно тявкнул.

Перришон посмотрел на него, наклонив голову к плечу, и выкрикнул:

– Пр-ривет, др-руг!

– Ну, иди ко мне! – Лола поставила рядом переносную клетку Перришона.

Перришон оглядел своих жен, поправил клювом перья и направился к выходу. Самочки заволновались, захлопали крыльями.

– Пока, подр-руги! – бросил им Перришон. – Пр-ривет семье!

– Подожди меня здесь, мне нужно зайти за Аскольдом! – сообщила Перришону Лола, поставив его клетку в машину.

– Пр-редательство! – крикнул попугай, распахнув крылья.

– Ну подожди, мы совсем скоро вернемся! – пообещала Лола. – Не могу же я идти к Тамаре Васильевне с большой клеткой! Она это неправильно поймет.

Пу И взглянул на попугая гордо и радостно тявкнул – его-то всюду брали!

Лола вошла в магазин и окликнула хозяйку:

– Тамара Васильевна, вы где?

Справа раздался шорох, и появилась Тамара в лиловом японском кимоно.

– Лола, это ты… – проговорила она смущенно. – Ты за котиком пришла?

– Ну да, конечно. – Лола насторожилась. – А где он? Почему он ко мне не выходит? Я думала, он так соскучился, что ждет не дождется…

– Ты понимаешь… – тянула Тамара Васильевна, – дело в том, что он…

– С ним что-то случилось? – Лола схватилась за сердце, представив, что с ней сделает Маркиз.

– Дело в том, что он… что крысы…

– Его растерзали крысы?! – Лола побледнела как полотно. – Я этого боялась… как я скажу Лёне… он этого просто не переживет…

– Нет, что ты! Крысы ему ничего не сделали, наоборот! Он так здорово научился их ловить! Иногда приносит по пять штук в день!

– Аскольд? – удивленно переспросила Лола. – Вы не шутите? Этот интеллигентный кот?

– Какие шутки! – вздохнула Тамара Васильевна. – Я уже не знаю, куда девать дохлых крыс! Он так пристрастился к охоте… вообще, – Тамара понизила голос, – ты знаешь, Лола, он так изменился… ты его просто не узнаешь!

– Для начала хорошо бы его увидеть.

– Вот это будет непросто… ты знаешь, он теперь почти все время проводит в подвале, очень редко оттуда выходит, и только тогда, когда сам этого захочет.

– А если его позвать?

– Попробуй, конечно, но боюсь, что у тебя ничего не выйдет.

– Но все же где этот подвал?

Тамара Васильевна закрыла магазин и вывела Лолу через заднюю дверь во двор. Здесь она показала ей подвальное окошко с выбитым стеклом.

– Вот там он теперь и проводит все свободное время!

Из подвального окошка тянуло сыростью, плесенью и еще чем-то опасным и неприятным.

– Кис-кис-кис! – позвала Лола, не слишком надеясь на успех.

Никакого ответа.

Впрочем, Аскольд никогда не шел на этот вульгарный зов.

– Аскольд, дорогой, иди сюда! Смутное время кончилось, мы возвращаемся домой!

Но и этот призыв остался без ответа.

– Не выйдет, – грустно проговорила Тамара Васильевна. – Ни за что не выйдет, пока сам не захочет.

Вдруг Пу И громко залаял, спрыгнул с Лолиных рук и устремился к злополучному окошку.

– Пу И, стой! – запоздало вскрикнула Лола и бросилась вслед за своим любимцем, но он уже скрылся в темном провале.

Лола упала на колени перед окном и заломила руки.

– Он пропадет… он погибнет… его сожрут крысы…

Ей уже виделись страшные картины – страшные огромные крысы, обгладывающие косточки песика…

Тамара Васильевна сочувственно вздыхала у нее за спиной.

И вдруг из темноты донесся радостный лай.

– Пу И! – крикнула Лола, пригнувшись к окну. – Ты жив! Вылезай скорее оттуда!

За окном послышался шорох, звук осыпающихся камней, и из темноты показался Пу И. Лола схватила его, прижала к себе… но тут вслед за песиком из подвала выбралось какое-то чудовище.

Черная, клочковатая, спутанная шерсть в колтунах, обвисшее ухо, разбойничья морда и дьявольский блеск в глазах…

Лола в ужасе отшатнулась, теснее прижимая к себе Пу И, чтобы защитить его от этого монстра, как вдруг увидела в глазах подвального чудовища что-то знакомое.

Чудовище мяукнуло и потерлось о ее ноги.

– Аскольд, это ты?! – воскликнула Лола в изумлении. – Во что ты превратился! Поехали скорее домой, я отмою тебя, вычешу колтуны… главное, успеть до Лёниного возвращения, если он увидит тебя таким – у него случится сердечный приступ!

Аскольд оглянулся на подвальное окошко, затем посмотрел в глаза Тамаре Васильевне и мяукнул ей на прощание.

«Если буду нужен – обращайтесь!» – говорил его мяв.

Content

Наталья Александрова
Попугай на передержке