Дети миллиардера. Требуется бабушка!

Марья Коваленко

Пролог. Тихо шифером шурша…

– Константин Сергеевич, я больше так не могу! Это невозможно терпеть! – тряся начесом, верещала дама средних лет.

Делала она это не в первый раз, поэтому, вместо того чтобы согласиться, собеседник пожал широкими плечами и продолжил изучать данные на мониторе.

– Ваши дети абсолютно неуправляемы! – Заметив, что на нее не обращают внимания, дама прибавила громкости.

– Они не автомобили, чтобы ими управлять.

– Ну, знаете ли… Им скоро будет шесть! С таким поведением не возьмут ни в одну приличную частную школу!

– Значит, пойдем в неприличную. – Папаша снова пожал плечами. На этот раз – с тихим обреченным вздохом.

– А какое будущее их тогда ждет? – От возмущения дама, казалось, вот-вот лопнет. – Вы хоть на миг задумывались?!

– Тяжелое. – Мужчина понимающе кивнул. – Ни работы на две ставки. Ни квартиры в кредит. Ни машины. Отечественной. В рассрочку.

Будто собеседник выругался при ней трехэтажным матом, дама возмущенно топнула и правой рукой показала куда-то в сторону. Точь-в-точь как памятник Ульянову-Ленину на площади любого райцентра.

– Неблагодарные! И вы, и ваши дети! Упущенное поколение! – Пустив невидимую слезу, дама гордо отвернула лицо.

– Да, учись я лучше, ни за что ни в какой «Форбс» не попал бы.

– Ах вы! Ах так… – Словно выброшенная на берег рыбина, дама принялась жадно хватать ртом воздух. А когда ей самой надоел этот театр, уже другим, спокойным тоном добавила: – Я отказываюсь работать в таких условиях.

– «Я устал. Я ухожу!» – все так же не отрываясь от дел, скрипучим голосом процитировал другого великого деятеля отец семейства.

Терпеть такое неуважение и дальше дама уже не смогла. Массивная дверь чуть не слетела с петель от мощного хлопка. С письменного стола Константина Сергеевича Арбенина посыпались на пол бумаги. И лишь две пары глаз за окном даже не моргнули, когда двенадцатая няня исчезла в коридоре.

Едва за стеной стихли шаги, отец повернулся и уставился на две свои копии. Одну женскую и одну мужскую.

– И как мне с вами быть?

– Пап, мы ничего не сделали! Это она сама! – Двойня даже врала хором. Попадала звук в звук.

– Может, вместо няни дрессировщика нанять? Запашного какого-нибудь. Могу обоих!

Будто всерьез раздумывает над такой идеей, Константин задумчиво почесал шею. Окинул бандитский дуэт внимательным взглядом. Но принять окончательное решение так и не успел.

Стоило раскрыть рот – в дверь постучали. И, просунув голову в дверной проем, охранник извиняющимся тоном сообщил:

– Там к вам няня. Свеженькая. Запускать?

Глава 1. Быть или не быть

Варя

Ната выла третий день. Навзрыд. С всхлипами, с заламыванием рук и горьким «Спасите-помогите!».

Шоу было необычным. Очень шумным. И как на него реагировать, никто не знал.

За последние годы я так редко видела красавицу сводную сестру, что уже стала забывать, насколько мы разные. Как блондинистая Барби и отечественная кукла Машенька с огромными глазами и копной непослушных волос.

Характеры у нас с Натой тоже отличались. В девятнадцать она ушла из дома со своим первым мужчиной. А в двадцать пять – обрадовала семью двойней от самого известного в Питере миллиардера Константина Арбенина.

Это было как гром среди ясного неба. Помолвка и бракосочетание, конечно же, прошли мимо. Куда нам с мамой до местного бомонда? Чтобы не опозориться, Ната даже приглашения слать не стала.

Узнав о свадьбе из прессы, мы неделю ломали головы над текстом поздравительного сообщения. Не представляли: благословлять, журить или вообще не порочить телефон Наты своими недостойными записями.

Но вот с детьми у нее вышла проблема. Не сразу. Спустя пять лет после их рождения. Однако настолько серьезная, что сестра вернулась домой и залила скромную отцовскую квартирку горькими слезами.

– Он хочет забрать моих малышей! Лишить меня моих милых ангелочков! – с эхом разносилось по гостиной сутками напролет.

Иногда мне казалось, что столько плакать нельзя, но Ната упорно ставила рекорд за рекордом.

– Этот мерзавец… Этот подлец… У него столько денег, что купит и судью, и клуш из созцащиты, чтобы лишить меня прав, – захлебываясь, причитала она.

– У этого мужчины нет ни совести, ни сердца! Вначале он расторг брак и выставил меня за порог. А сейчас взялся за наших малюток! – выла так, что старый соседский кокер-спаниель начинал скулить за стенкой.

– И плевать ему, что дети будут расти без любви и заботы! – как гонщик на педаль газа, жала Ната на больную мозоль моей мамы.

В общем, поводов, чтобы проститься, скопилось хоть отбавляй. Вместо того чтобы праздновать защиту диплома, – на отлично, между прочим, – я днями подавала Нате и маме салфетки. И медленно закипала. Однако на четвертые сутки плач сестры перешел в новую фазу – продуктивную.

– Я, кажется, знаю, как забрать у Арбенина детей! – внезапно разродилась она.

– Милая, если мы можем чем-то помочь… – с готовностью откликнулась мама. Ее даже не пришлось доводить до кондиции.

Глаза Наты воинственно вспыхнули. А мне резко стало не по себе.

– Костя, конечно, гений, – промакивая сухие слезы, продолжила сестра, – но и у гениев есть грязные секреты. Уж я-то за несколько лет жизни с ним под боком убедилась в этом.

– Никто не знает мужа так, как его знает жена, – закивала мама.

Будто услышала что-то на марсианском, Ната задумчиво склонила голову набок. Похлопала длинными ресницами. А потом, откашлявшись, развила свою гениальную идею:

– У Кости есть папка, в ней он хранит секретную информацию. Всякие расписки. Выписки с зарубежных счетов. Кое-какие договоры. И компромат на конкурентов.

– Вот бандит! Вот уголовник! – всплеснула руками мама.

– Еще какой… – Ната почесала кончик носа. – Но самое главное, я знаю, где он держит эту папку! И код от сейфа!

После этой фразы не закатить глаза было очень сложно. Сразу стало понятно, для чего в нашем доме аж три дня длился плач Ярославны и почему вдруг сестра приехала в отцовскую квартиру.

«Ничего не случается просто так!» – вспомнила я знаменитую фразу. И уже в следующее мгновение на наши с мамой головы обрушилась просьба.

– Сейф у него дома! Меня Костя ни за что и на порог не пустит. Но если ты попадешь туда, – Ната повернулась ко мне, – то сможешь забрать папку! Это несложно!

– Я?.. – Челюсть пришлось придержать. – Как?

– Варя, ты просто идеальный кандидат, – перешла в наступление сестра. – Ты ведь у нас педагог! И сейчас должна была закончить учебу!

Таких познаний о своей жизни я не ожидала. Словно дрессированная, интуиция тут же завопила: «Опасность! Нельзя!» Однако танк по имени Наталья Арбенина-Сукачева было уже не остановить.

– Ты сможешь наняться к моему мужу няней, – умоляюще уставившись на маму, произнесла Ната. – У Кости ни одна няня дольше чем на неделю не задерживается. Не уживаются они с этим деспотом. Его секретарша в постоянном поиске новой жертвы.

– Послушай, у меня нет никакого опыта. – Я нервно сглотнула. – К тому же Арбенину, наверное, нужна особая няня. С рекомендациями, иностранными языками и прочими регалиями…

– Ерунда! Рекомендации я раздобуду. Есть надежная подруга, она нарисует. А языки и… регалии Косте неважны. Он сам кроме народного трехэтажного ничего не знает.

– Но даже внешне… Какая из меня няня?

Будто ища поддержки, я заглянула в зеркало. С Натой общего было мало. Метр шестьдесят против модельного роста сестры. Ни ее пышных бедер. Ни выдающейся груди. Ни пухлых губ.

Не серая мышка, но и не красавица. Да и в возраст, двадцать два года, без паспорта никто не верил.

Вряд ли обеспеченный отец позволил бы такой присматривать за его ангелочками. От этой мысли я даже успокоилась. Выключила внутреннюю сигнализацию.

Однако Ната снова всхлипнула, притянула к себе коробку с салфетками. И спустя мгновение кокер-спаниель в соседней квартире взвыл на весь дом.

* * *

Уже на следующий день я поняла, что значит – чувствовать себя полной дурой.

Не самое приятное ощущение!

Охранник Арбенина минут пятнадцать рассматривал меня, будто перед ним не девушка, а пришелец из созвездия Гончих Псов. Перепачканный садовник осенил крестным знамением, когда служба безопасности разрешила пройти за калитку. А от вида дамы средних лет, с начесом, выпученными глазами и трясущимися руками, я едва не включила заднюю передачу.

– Это не дом, а филиал ада! – выкрикнула она, пролетая мимо меня к выходу. – Жуткое место! Ужасные люди! Ничего святого!

– Потянув на себя ручку, дама оглянулась:

– Хорошее, светлое и доброе здесь не приживается! – глядя в глаза, доверительным шепотом произнесла она. И скрылась за дверью.

Учитывая, что Ната три дня подряд рассказывала, какое чудовище ее бывший муж, в предостережениях я не нуждалась. «Монстр! Просто монстр!» – самое короткое определение, которое можно было дать Константину Арбенину.

Однако после встречи с дамой по спине побежал холодок. Остро захотелось сбежать отсюда и первый раз в жизни соврать маме. Сказать: «Была. Всех видела. Не подошла».

Сомневаюсь, что такая ложь отличалась бы от правды. Идея сестры изначально была безумной. Ну какая из меня няня для детей миллиардера? Где это видано, чтобы девушек без опыта приглашали на работу в роскошные дома?

Полная чушь, как и рекомендательное письмо, написанное подругой Наты. Его, кстати, даже показывать было стыдно. В сравнении с этой бумажкой сказки Пушкина казались жизненной прозой, а рассказы ведущих в разных ток-шоу – откровениями ангелов.

Если бы не слезы мамы и ее отчаянная просьба помочь сестре, я ни за что не ступила бы на порог дома Арбенина.

К сожалению, уйти по-английски не удалось. Только шестеренки в голове встали на свои места, как охранник сообщил, что его демонское величество готов оторваться от важных дел и принять мою скромную персону.

– Если Константин Сергеевич занят, я могу еще подождать. – Говорят, перед смертью не надышишься, но я хотя бы попыталась.

– Он в кабинете. Я провожу вас.

Охранник будто и не услышал, что ему сказали.

Наверняка местный Вельзевул так часто орал на свой персонал, что без рупора с моей стороны и слухового аппарата с другой докричаться не было шансов.

– У меня правда очень много свободного времени. – Сама не знаю почему, но ноги отказывались идти в нужном направлении. – У вас тут аквариум красивый. Полюбуюсь, пока ваш босс не освободится.

С самым заинтересованным видом я повернулась к гигантскому, размером с окно, аквариуму. В нем вместо рыбок почему-то плавали детские кроссовки, а дно вместо зелени украшали горы шариковых ручек и размякшие блокноты.

Очень странное дизайнерское решение! Наверное, что-то концептуальное и современное.

– Босс не занят. Он уже готов вас принять, – отсек надежду на спасение охранник, когда я почти поверила, что выпуталась.

«Не занят», «готов» – прозвучало как приговор. После этого осталось только смириться.

– Ну хорошо. – Я растянула губы в улыбке и покрепче прижала к груди сумочку.

«Пять минут позора, и буду на воле!» – подбодрила себя и двинулась вслед за охранником.

Дальше, скорее всего, ждал ор, пренебрежение и прочие радости собеседования молодого специалиста. На миг я пожалела, что не успела заранее вставить беруши. Однако Повелитель ада удивил.

Константин Сергеевич Арбенин даже не взглянул в мою сторону. Дверь закрылась. Мы остались наедине в просторном кабинете. Но он как смотрел в монитор, так и продолжил смотреть.

Высокий, широкоплечий словно пловец. С мощной челюстью, которой наверняка перегрызал шеи своим конкурентам. С копной кучерявых волос. И длинными пальцами, порхавшими над клавиатурой с такой скоростью, будто передо мной был не богатейший мужчина Питера, а стенографистка-рекордсменка.

– Я… пожалуй пойду? – сдалась я спустя пару минут молчаливого ожидания.

– Ага. Идите. – Его сиятельство нахмурился. Все так же! Не отрываясь от монитора.

– Спасибо, что уделили время.

Никогда не думала, что расстроюсь, если на меня никто не накричал. Радоваться надо было! И уши в порядке. И нервные клетки целехоньки. Всё при мне. Но неприятный осадок уже осел на душе.

– Пожалуйста. – Демонстрируя идеальный мужской профиль, Мистер Равнодушное Чудовище придвинул к себе еще один монитор и продолжил работу.

– До свидания. – Развернувшись, я толкнула дверь.

– Завтра в восемь, – вместо «прощайте» или «сгиньте уже наконец» донеслось в спину.

Чтобы понять, что именно услышала, и догадаться, что это могло значить, понадобилась целая минута. Словно кошка, я застыла в проходе. Хлопая ресницами, спешно пыталась придумать нормальное объяснение. Напрасно!

– То есть «в восемь»? – пришлось переспросить, когда мыслительные упражнения ни к чему не привели.

– На работу. В восемь, – в прежней краткой манере озвучило Чудовище за столом.

– А как же «вы нам не подходите»? – Юлить и дальше было некуда.

– Испытательный срок – неделя. Если проработаете хотя бы пять дней, авансом выдам премию.

Вельзевул таки оторвался от монитора и посмотрел на меня.

– Но у меня нет ни нормальных рекомендаций, ни знания иностранных языков. На пианино играю лишь «Собачий вальс».

От внимательного взгляда синих, словно цветные линзы, глаз ком в горле застрял.

– Продержитесь больше пяти дней, и я вам сам сыграю. Хоть на пианино, хоть на скрипочке, – с поразительной серьезностью выдал мой визави.

– И вы возьмете на работу человека без опыта?

– Еще месяц назад я тоже был без опыта. Как-то выжил. – Повелитель ада пожал плечами и улыбнулся.

До ямочек на щеках! Убийственно милых и совершенно не подходящих приличному монстру.

– А если… я не хочу? – Наверное, это был самый странный вопрос, какой задавали в этом кабинете соискатели.

В ответ так и хотелось услышать «тогда свободны» или тот самый ор, на который я так настраивалась.

Но Мистер Обломщик глянул через плечо куда-то в сторону окна. И сочувствующим, но твердым тоном изрек:

– Сожалею. Вы уже приняты.

Глава 2. Няня для ангелочков

Костя

Новая няня все же опоздала. Не намного. Всего на пять минут. Но за это время охранники успели побелеть. На голове кухарки прибавилось седых волос. А садовник выстриг в самом колючем кусте что-то наподобие гнезда и, как показалось, собрался перебраться туда на ПМЖ.

Последнего я, пожалуй, понимал лучше всех. Мое собственное гнездо, уютный холостяцкий дом после появления двух новых обитателей стал смахивать на развалины древней крепости. А прежняя спокойная жизнь представлялась сном.

Дети изменили всё!

Уже не помнил, как их делал. Процесс, скорее всего, был приятным. Только если бы в разгар производства кто-то рассказал мне о последствиях, подозреваю, скачки в горизонтальной плоскости быстро переросли бы в бег с препятствиями или на всякий случай в марафон.

К сожалению, пить боржоми было поздно. Вроде бы за пять лет должен был привыкнуть, что у меня есть двойня, однако не привыкалось.

Возможно, потому что их мамаша до последнего тянула со счастливой новостью и вместо картинки с узи предъявила огромный девятимесячный живот.

Возможно, потому что после срочной регистрации в загсе и родов я внезапно стал лишним. Пятым колесом в телеге из двух нянек, уборщицы и поварихи, которые профессионально готовили детские смеси, вздыхали о тяготах родительства и мыли розовые попки.

А может, проблема была в питерском климате, который не подошел молодой семье.

Я тогда чуть не разорвался между текущим проектом и эвакуацией детей вместе с их мамочкой на Лазурное побережье. Ума не приложу, как вообще смог бы продолжить работу. Но меня благополучно выпихнули в Питер. Попросили присылать побольше денег и не портить счастливое материнство своей «кислой физиономией».

Примерно в том же русле протекли первые два года отцовства. Максимум вливаний, минимум мельканий. А на третий год «семейной» жизни драгоценная жена потребовала развода, раздела имущества и доплаты на детей, которых она отказалась передавать под мою опеку.

Адвокат, нанятый ради такого мероприятия, выпал в осадок от объема притязаний любящей жены. Вместе с моим партнером, Денисом Шаховым, они неделю крутили пальцами у висков. Рассказывали, по какому маршруту лучше всего послать мою благоверную.

Но стоило двум похожим на меня ангелочкам изобразить огорчение – деньги мигом превратились в фантики. Неприлично большая сумма со счета компании перекочевала на счет Натальи Арбениной-Сукачевой. И по решению суда я превратился в воскресного папу, которому составляли списки подарков, устанавливали график выгула наследников и запрещали вмешиваться в воспитательный процесс.

Немного обидно.

Не слишком обременительно.

Но, как оказалось, всего на пару лет.

Сразу после пятилетия наших ангелочков личная жизнь бывшей жены забурлила. Тихие воды материнства расступились перед ней, как море перед Моисеем, ведущим евреев из рабства. И роль родителя-одиночки внезапно обрушилась на мои неподготовленные плечи.

«Костя, это дети. Они будут жить с тобой», – прозвучало жестко. Без прелюдии и моральной подготовки.

«Объявление о поиске няни рекомендую не снимать. Пусть твоя секретарша мониторит ежедневно. А лучше – найми специального человека, который будет искать нянь!» – тут же поступило ценное указание.

«И постарайся не повеситься. Папа у них один. Другого несч… счастливчика я на эту должность не найду. А сама пока занята». Будто знала какую-то тайну, Ната погладила меня по щеке и бросила хмурый взгляд в сторону детей.

Месяц прошел с тех пор, а все помнилось, как сейчас. И шок. И отголосок слабоумного счастья. И жгучее предчувствие надвигающегося апокалипсиса.

Если бы я только знал, во что влип!

– Ну, как там наша новая нянечка, нормально? – вырвав из невеселых мыслей, уточнил садовник, Палыч.

Он со своими гигантскими ножницами как раз добрался до беседки, куда я временно передислоцировался из кабинета.

– Три часа. Полет нормальный. – С трудом удержался от того, чтобы поплевать через левое плечо.

– А детки здоровы? Никто ни на что не жаловался? – недоверчиво переспросил Палыч.

– С виду обычные. – Волнение на миг кольнуло за ребрами. И отпустило. – За завтрак две кружки вдребезги. Овчарка охраны с утра забилась в будку и лает, не выходя из своего укрытия. А соседка уже трижды прочла «Отче наш» возле забора.

– Да, здоровенькие… – Палыч оттянул ворот рабочего комбинезона и с опаской глянул на дом. – Но новенькая, говорите, не сбежала… пока, – произнес так, будто в терпении молодой няни было что-то сверхъестественное.

Может, и не стоило обращать на это внимания. За прошедший месяц мы все стали немного того. Но я все же набрал охрану и уточнил у дежурного:

– Варвара Николаевна еще никуда не телепортировалась?

– Никак нет, Константин Сергеич. Играет вместе с вашими детьми во дворе, с другой стороны дома. – Голос Бориса, именно он сегодня был на смене, звучал непривычно громко и даже радостно.

– И что… дети не попытались ее тогось, как обычно… – Язык не повернулся продолжить.

– А! Нет! С этим полный порядок! Ритуал посвящения прошел по всем канонам. Мы, как могли, пытались пресекать безобразия. Только вы же знаете…

Я не видел лица Бориса, но верил, что он не лжет. Первые два раза я тоже пытался спасать нянечек. Подставлялся вместо них по полной программе. Однако малолетние демоны все равно придумывали, как добраться до своих жертв.

Как итог, разрушений было в разы больше, а к концу дня дама все-таки увольнялась.

– То есть жевательная резинка в волосах, дохлая мышь на пороге детской комнаты и падение в бассейн? – перечислил я основные пункты обряда.

– Ага. Лишь трупика сегодня не было, – удивил Борис. – То ли дети не нашли, где мы похоронили вчерашнюю мышь. То ли их поставщик не смог доставить новую тушку. Не знаю.

– Да, еще бы узнать, что это за «поставщик»… – задумчиво протянул я.

– Зато с бассейном все получилось отлично! – с прежней веселой интонацией продолжил Борис. – Такая ласточка, что мы сами засмотрелись.

– Какая еще ласточка? Ласточек мне не хватало…

– Да вы сами скоро узнаете, – тут же оживленно добавил охранник.

И только я спросил: «То есть?» – рядом с беседкой появилась третья тень.

– Добрый день, а вы, значит, здесь? – выкручивая длинные светло-русые пряди, удивленно произнесла няня.

Та самая! Мокрая до нитки. Вся.

– Э-э… Да. На свежем воздухе работается лучше.

Я переглянулся с Палычем. Тот мгновенно с деловым видом щелкнул садовыми ножницами.

– Понятно. И не мешает никто. – Няня сощурила свои зеленые, как у кошки, глазищи. И плотно сжала губы. Пухлые, малиновые.

Такие, что не залипнуть было сложно.

– А вам как работается? Всё хорошо? – Стараясь придать себе максимально серьезный вид, я сдвинул очки на кончик носа.

– Замечательно! – У няни, казалось, вот-вот пар из ушей повалит.

– И двойня слушается? – Мой взгляд скользнул по ее лицу. По шее.

– Очаровательная двойня!

– Э-э…

Взгляд опустился ниже. Туда, где тонкая блузка облепила белье и его содержимое. Тут же стало понятно, чему так радуется охрана. А с языка чуть не сорвалось неожиданное: «Да, двойня очень хороша!»

Глава 3. Вот и познакомились

Варя

Я, конечно, мечтала о высокооплачиваемой работе, и желательно сразу после защиты диплома. Денег у нас с мамой было не так уж много, чтобы позволить себе отдых. Однако то, что придется работать няней в доме Константина Демоновича Арбенина…

Мозг отказывался усваивать такую новость.

После собеседования я два часа гуляла по городу, продумывая отказ. Один раз даже набрала сообщение секретарше Арбенина: «Прошу простить, не смогу работать у вас». Но, так и не отправив, стерла.

Мама известие о работе восприняла как само собой разумеющееся.

– Ты у меня такая умница, отличница. Естественно, он не мог тебе отказать!

То, что за две минуты молчания определить уровень моего интеллекта было нереально, маму не смущало. Эту часть разговора она будто бы пропустила мимо ушей. И тут же принялась звонить Нате – делиться радостной новостью.

– А если я не хочу на него работать?

Сразу вспомнились синие глаза, мощный подбородок и ямочки. Будь они неладны!

– Как это не хочешь? – удивилась мама. – А сестре кто поможет? Ты же знаешь, какая у нее ситуация.

– Мам…

Я не испытывала восторга от господина Люциферовича, но и Нате полностью доверять не могла. Слишком много лет она не вспоминала о нас. Жила своей жизнью. Без поздравлений, звонков, без цветов на могиле отца.

– Вдруг этот нелюдь и правда детей заберет? – Всплеснув руками, мама присела ко мне на диван. – Это ведь и наши малыши! Твои племянники!

– …которых я ни разу не видела.

– Ну так вот увидишь! Хоть ты… – Всхлипнув, мама пустила слезу.

– Я им даже признаться не смогу. – Совсем растерялась. – Арбенин сразу меня уволит. А как поступит с Натой, даже гадать не хочется.

– И не говори. Не нужно рисковать. Когда достанешь бумаги из сейфа, мы сами детей заберем. Нечего им расти с этим ужасным человеком. Только детство портить!

– А если у меня ничего не получится? – Язык не повернулся признаться, что и под дулом пистолета не полезу ни в какой сейф. Ни ради племянников. Ни ради сводной сестры.

Неправильно это было! Гадко. Да и вряд ли у Наты хватило знаний понять, что там за бумаги и какую опасность они представляют для бывшего мужа.

– Хотя бы попробуй. – Мама сложила ладони в молитвенном жесте. – Я как вспомню нашу Наточку, когда ваш папа привел ее в эту квартиру… Такую маленькую девочку. Одинокую, брошенную… До сих пор сердце от жалости разрывается.

Если на прежние мамины слова мне было что ответить, сейчас осталось лишь кивать. Это был бронебойный аргумент.

Ната осталась без матери в пять. Наш отец не торопился забирать ее у бабушки. Он как раз познакомился с моей мамой и спешно устраивал себе новую семью. Только когда спустя еще два года умерла и бабушка, пришлось вспомнить о ребенке.

Меня тогда и в проекте не было. У родителей шел тот самый период «жизни для себя». Но мама часто рассказывала о встрече с Натой. И о своем чувстве вины из-за того, что девочка два года жила без отца.

Словно это был ее ребенок, ее горе и ее ответственность.

* * *

После новой порции маминых слез и уговоров пришлось смириться. «Всего на месяц!» – мысленно выставила я себе срок. И с небольшим опозданием явилась утром в дом Арбенина, чтобы приступить к первой в своей жизни официальной работе.

– Так, значит, детей у вас двое, – уточнила, поздоровавшись с Арбениным. – Мальчик и еще…

– Девочка.

– Дарья вроде бы.

– Верно.

– А мальчика как зовут? – Я постаралась не выдать своей осведомленности.

– Его лучше не звать. Но по паспорту Кондратий.

– Чудесные имена! И что ж детям так повезло? Особенно мальчику.

– Мамаша хотела назвать их Конрад и Дея, – не отвлекаясь от своего ноутбука, ответило местное чудовище.

– Дайте угадаю! Что-то пошло не так!

Будто я попала в цель, взгляд синих глаз поднялся вверх. Зрачки опасно блеснули. И лишь спустя несколько долгих мгновений монстр снова вернулся к своей работе.

– Будем считать, что самое главное о подопечных вы узнали, – жестко обрубил он. – Теперь предлагаю перейти от теории к практике. Идите на второй этаж. Дети уже вас ждут.

– И вы даже не проводите, чтобы познакомить с ними лично?

Я уже поняла, что рот в присутствии начальства стоило заклеивать скотчем. От уха до уха. Но, как назло, этого ценного рабочего приспособления сегодня с собой не оказалось.

– Они сами с вами познакомятся.

Пальцы монстра снова запорхали над клавиатурой. На этот раз не так быстро, как вчера. На миг даже показалось, что они отстукивают похоронный марш.

– Хорошего дня!

Наверное, уже на этом моменте нужно было заподозрить что-то неладное. Демон или нет, но Арбенин был единственным родителем детей в доме. Неправильно вот так сталкивать малышей с чужими людьми.

Однако я слишком волновалась из-за первого трудового дня. Не чувствовала никакого подвоха. И слишком сильно хотела познакомиться со своими племянниками.

* * *

Чем отличается подготовка педагогов обычного детского сада от подготовки суперпрофессиональных наставников элитных частных садов?

До учебы в вузе я считала, что особой разницы нет. Только опыт, дополнительные курсы и требования по зарплате. Однако на первой же практике отличие стало понятным. Словно готовили не в детсад, а в спецназ, нас учили выживать. Причем как самим, так и обеспечивать спасение подопечных.

Подозреваю, именно этот навык спас мне жизнь, когда вышла из кабинета Арбенина и попыталась подняться по лестнице.

С первыми ступенями все было в порядке. Я легко преодолевала их одну за другой. Но после небольшого пролета что-то изменилась. Будто шла не по кафелю, а по мыльным брускам, мои удобные туфли-лодочки вдруг начали скользить. Конец лестницы удалось осилить лишь по-обезьяньи – перебирая руками по перилам.

Это был тот еще квест. Наверное, стоило порадоваться, что своих детей Арбенин поселил не на чердаке, а всего лишь на втором этаже. Только порадоваться я не успела.

Стоило найти нужную дверь и коснуться дверной ручки, пальцы приклеились к металлу.

– Серьезно? – Я не поверила собственным ощущениям. – И что же это? – Вместо того чтобы быстро спасти ладонь, наклонилась и понюхала.

От догадки тело тут же прошибло холодным потом. Запах суперклея сложно было спутать с чем-то другим. И первая же попытка оторваться подтвердила это без химических опытов. Клей! Попалась!

Ума не приложу, как бы выпуталась, если бы продержала пальцы на ручке чуть дольше. К счастью, приклеиться они так и не успели. В награду за скорость реакции мне достался густой слой клея на подушечках и перспектива счищать это счастье до конца дня.

Хоть не иди дальше! Вначале скользкие, явно намыленные ступени, теперь клей. О том, что ждет за дверью, даже думать было страшно. «Ничего хорошего!» – кричала интуиция. Но бесценный опыт, полученный на практике в детском саду, быстро помог справиться с малодушием.

Открыв дверь с помощью салфетки, я вошла в комнату.

– Добрый день, дети! – От вида двух ангелочков улыбка сама расплылась по губам.

– Был добрым! – Две пары синих глаз зажглись.

Точь-в-точь как глаза их папаши пару минут назад. Никакой тест ДНК не был нужен. Ната словно и не участвовала в зачатии детей.

– Я ваша новая няня. Варя.

По-хорошему, для приветствия лучше было подать чистую левую руку. Не стоило пачкать маленькие ладошки и навлекать на себя гнев демона-отца.

Только этот блеск, эти хитрые лица не оставили никакого выбора.

– С сегодняшнего дня мы с вами будем выживать вместе, – призналась я и, щедро делясь остатками клея, поздоровалась с подопечными.

* * *

Первый шок отвлек детей от их кровожадных планов аж на целых два часа. Вначале мы долго счищали клей. И мылом, и маслом, которое любезно принесла перепуганная кухарка. Потом дружным коллективом драили ступеньки.

Изначально двойняшки отреагировали на идею с уборкой без особого энтузиазма. Я даже решила, что не смогу их убедить. Но от вида трех больших губок и мыльных пузырей, которые полетели в гостиную при первой же попытке протереть ступеньки, в детских головах что-то перемкнуло.

Вероятно, со стороны это выглядело как эксплуатация детского труда. Но, будто им предложили самую интересную на свете игру, дети больше не возмущались.

Огромные пенные губки скользили по лестнице туда-сюда. Раздобытое у той же кухарки ведро с водой кочевало со ступеньки на ступеньку. Охрана следила за нашими упражнениями со смесью ужаса и восхищения на лицах. А когда уставшие и раскрасневшиеся дети добрались до первого этажа, счастливая, я почти забыла, с кем связалась.

Возмездие настигло мгновенно.

Стоило присесть на высокий белый стул и обессиленно откинуться на спинку, волосы тут же прилипли к чему-то мягкому и тягучему. Ну а после этого, словно отложенная карма, на мою голову свалился целый букет испытаний.

Первым стала игра в прятки. Дети врассыпную убегали от меня и скрывались в разных комнатах. Кто за шторой. Кто под рабочим столом главного монстра. Потом пришел черед лазания по деревьям.

Когда мои руки покрылись царапинами, а волосы превратились в воронье гнездо, двойня дружно решила поиграть в утопленников.

Ума не приложу, как справлялись с подопечными другие няни. Но после игры в ОСВОД стало ясно, почему Арбенин так быстро согласился принять меня на работу. Еще я поняла, из-за чего весь персонал прятался при появлении детей. И кажется, догадалась, что срочно нужно было изменить в этой семье.

– Можно войти? – Я и не пыталась привести себя в порядок, когда вечером заглянула в кабинет Арбенина.

– Вы ведь все равно зайдете. Даже если я скажу «нет». – Босс оказался проницательным.

– Мне нужно с вами поговорить.

Воинственно выпятив вперед подбородок, я прокралась к ближайшему креслу. Внимательно осмотрев его на предмет сюрпризов, пристроила пятую точку.

– Если надеетесь стрясти с меня выходное пособие, то и не рассчитывайте. – Арбенин снял очки и устало потер глаза. Словно и не демон, а человек.

– А вы не рассчитывайте, что я просто так уволюсь! – Дико хотелось показать этому самодуру язык, но я сдержалась.

– Тогда… – Квадратный подбородок опустился вниз.

– Я хочу вам помочь! – выложила как на духу.

– Мне?..

Для чудовища, о котором на сотне сайтов писали как о настоящем гении, соображал Арбенин медленно.

– У вас замечательные дети. Они находчивые, умные, но им сильно не хватает родительского внимания. – Вероятно, после прежних опытных нянь мои слова могли показаться демону глупостью, только замолчать я уже не имела права. – Им нужны вы.

– Чтобы я тоже проходил вот это все? – Арбенин покрутил пальцем в воздухе.

– Необязательно. Вы можете проводить вместе больше времени или сделать для них что-то важное.

– Считаете, горы подарков недостаточно? – Чудовище хмыкнуло. – Нужно две горы?

– Нет. Нужно что-то особенное! Заветное! То, о чем они мечтают и почти никогда у вас не просят.

– Они и «не просят»… – Будто я произнесла два несовместимых понятия, Арбенин тяжело вздохнул.

– У каждого ребенка есть мечта… – пожала я плечами.

Подсказывать тут было ничего. При всем желании за один день я не могла узнать его детей так, как мог знать отец.

– Думаете, какая-то мечта что-нибудь изменит? – Синие глаза, сощурившись, уставились на меня.

Не так, как в обед после бассейна. Но во рту мгновенно пересохло, а сердце забилось быстрее. Как у мышки перед удавом.

– Можно хотя бы попробовать, – уже не так уверенно под этим пристальным взглядом промямлила я.

В ответ монстр просто обязан был отказаться или послать меня подальше. Все в его позе и мимике говорило о таком желании.

Но вместо прощания Арбенин взял мобильный телефон. Набрал чей-то номер и командным тоном произнес:

– Мне нужна бабушка… Да. На время… Где взять? Это ты у меня спрашиваешь? Откуда я знаю, где берут бабушек! Хоть из-под земли достань… Да… Можно… Оплачу. Чтобы уже завтра была у меня дома… Да. Можно без бантика.

Глава 4. Здравствуйте, я ваша бабушка

Варя

Сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.

Бабушку? Вот так просто? Словно это не родной человек, а бутылка кефира из ближайшего магазина!

Извилины скрипели тормозами, а с губ вот-вот грозило сорваться: «Так нельзя!»

Только настоящий демон мог поступить подобным образом! Не на эту детскую мечту я рассчитывала. И уж точно не на такое исполнение. Варварство это было! Современное и бездушное.

Ни разу за прошедший день я не повысила на детей голос. Ни одного обидного слова не сказала. Но на их папашу захотелось выкричаться до сорванных связок.

Наверное, еще минута-другая – и я бы не выдержала. Плевать стало на увольнение и ярость монстра. Однако то ли почувствовав, что сейчас будет «Бам!», то ли окончательно обнаглев, Арбенин даже не посмотрел в мою сторону.

Сразу после звонка его адское величество встал со своего трона и, не обращая больше внимания на случайных смертных вроде моей особы, двинулся к выходу.

– Спасибо за помощь. Завтра в восемь! – высокомерным тоном сообщил он и скрылся в коридоре.

Чтобы не закричать в пустоту, словно в припадке, пришлось глотать воздух и медленно считать до десяти.

Дома легче не стало. Мама допрашивала меня целый час. Ее интересовало все: от того, как сильно Арбенин издевается над своими детьми, до их аппетита и распорядка дня. Иногда, забываясь, мама переспрашивала. Дважды уточнила, видела ли я сейф. И повздыхала, вспоминая «несчастную Нату», которой пришлось «жить под одной крышей с этим чудовищем».

После этого допроса я не рискнула сказать маме о бабушке. Раздумывая, как вместо наемной бабули привести родную, полночи провалялась без сна. Торговалась сама с собой: надо – не надо. Выясняла, где находится главный офис Арбенина и можно ли попасть к его секретарше.

Наутро у меня была готова целая стратегия. Оставалось решить пару вопросов и подготовить маму к ответственной роли, но рабочий день поставил крест на всех планах.

Только я усадила детей завтракать и взяла телефон, чтобы позвонить в офис Арбенина, как Константин Сергеевич сам явился по мою душу.

– Идемте! – Ничего не объясняя, чудовище махнуло мне рукой.

– Простите, я сейчас не могу…

Гудки уже пошли. Нужно было изобразить мамин скрипучий голос и сказать, что ищу работу няней.

Учитывая, как легко сама попала на собеседование, этот этап казался самым простым. Однако монстр, видимо, не знал, что означают слова «простите» и «не могу». Тяжелая рука легла на мою спину. И словно ковш экскаватора, направила прямехонько к двери.

– Это что-то настолько срочное?

Лопатки обожгло от полуобъятий, а от ответов в трубке – «Алло», «Слушаю» – захотелось пнуть собственное начальство в бок. И посильнее!

– Вы попросили исполнить мечту. Я исполнил.

Арбенин оставил меня в покое, только когда мы подошли к воротам.

– Вы хотите сказать, что уже… – Телефон чуть не выпал из рук.

– Не люблю ничего откладывать. – Кивнув в сторону улицы, демон задрал голову к солнцу и зажмурился. – «Бабушку» нашла моя секретарша. В одном из частных домов престарелых. Возраст и образование подходящие. Признаков старческой деменции не обнаружено. Кандидатка согласна поработать бабушкой, а весь персонал дал ей очень хорошие рекомендации.

– И вы, не узнав эту женщину лично, согласились привезти ее в свой дом?

Пора было перестать удивляться. К сожалению, не получалось.

– Даже привозить не пришлось. Дом престарелых выделил машину. А вот, впрочем, и она.

Закончив с солнечными ваннами, Арбенин нажал на какую-то кнопку в телефоне, и ворота разъехались.

Все, что мне осталось после этого – держать язык за зубами и поднимать на место упавшую челюсть.

* * *

Между мамой и Аделаидой Генриховной, как представилась почтенная дама, категорически не было ничего общего.

Фиктивная бабушка оказалась старше и жилистей. Цепким взглядом она напоминала вахтершу женского общежития, которая в одиночку блюла девственность пары сотен легкомысленных девиц. А твердым рукопожатием – сантехника дядю Мишу, который голыми руками скручивал металлические трубы.

– Приятно познакомиться. – Голос бабули тоже был далек от ангельской трели.

Грубый, как прокуренный, он скорее сгодился бы мадам в доме терпимости, а не бабушке двух одиноких детей. Но ни охрана, ни главный демон ничего криминального не заметили.

Подхватив «родственницу» под руку, Арбенин провел ее в дом. Будто делал это каждый день, представил детям. А дальше начался какой-то Новый год.

Маленьких демонят в одно мгновение как подменили. Вторые сутки я наблюдала за племянниками, но сейчас словно увидела их впервые.

Вместо того чтобы галдеть и готовить тюбики с клеем, двойня быстро вытерла салфетками лица. Кондратий суетливо поправил майку. Ладошкой прикрыл свежее пятно на шортах. И постарался сделать серьезное, совсем как у папы, лицо.

Даша перекинула вперед тонкие косички. И, робко улыбнувшись, присела в реверансе.

Маленький рыцарь и принцесса.

Сердце кольнуло от взгляда на них. Со стыда за сестру я чуть сквозь землю не провалилась.

– А что будет, когда дети узнают про обман? Что это не настоящая бабушка, а очередной папин работник, – шепотом спросила я у своего нанимателя, пока Аделаида Генриховна осматривала счастливый «фронт работ».

– Вы сами просили исполнить их мечту.

Он не понял! Такой умный, взрослый и такой глупый. Аж поколотить захотелось. Как-нибудь дотянуться до широких плеч и встряхнуть.

– Они вам больше не поверят. – Стало так обидно за племянников, что глаза защищало.

– Другой мечтой была мама, – вдруг с тяжелым вздохом признался Арбенин.

– Они хотели к маме? – с трудом ворочая языком, уточнила я.

– Хотели, чтобы она жила с нами. Чтобы мы стали семьей. – В голосе монстра появилась горечь, а в синих глазах мелькнуло что-то темное.

– И?

– Эта мечта реальнее, – прозвучало совсем тихо.

– А если ради детей? – В конце фразы я прикусила язык, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Боюсь, с этой женщиной даже ради детей… никак.

* * *

О том, что с бабушкой что-то не так, стало ясно уже во время знакомства. Как только мы с Арбениным закончили перешептываться, наша бабуля из стадии осмотра перешла в стадию близкого контакта.

– Меня зовут Аделаида Генриховна, – важно сообщила она. – Можно бабушка Ада. Но лучше по имени и отчеству.

– Вам не нравится имя Ада? – тут же оживилась моя племянница.

– Не люблю, когда несколько раз в день напоминают про ад. – Словно перед ней открылись те самые адские врата, бабушка брезгливо поморщилась. – Ну а вас, хобби… кхе, ангелочки, как звать?

– Дарья. – На лице малышки расцвела самая ослепительная улыбка. – Можно Даша. Как вам удобнее.

Чертенка, который изобразил вчера в бассейне утопленника, было не узнать. От радости, что бабушка первой спросила у нее, Даша даже на носочки привстала.

– Хорошее имя. Короткое. – Бабушка погладила девочку по голове и перевела взгляд на мальчика.

– А меня Кондратий! – выпятив вперед грудь, важно сообщил он.

– Мда, что Кондратий, это заметно… – Аделаида Генриховна цокнула языком и правой рукой погладила себя по груди в районе сердца.

– Они очень хорошие дети, – не выдержав, вмешалась я. – Очень находчивые и любознательные. С прекрасно развитой моторикой и отличным воображением.

– А вы явно не мама. – Бабушка мазнула по мне не сильно заинтересованным взглядом и развернулась к отцу семейства: – Будем считать, что с приветствием закончили. Теперь я бы предпочла позавтракать и осмотреть свою комнату.

Будто приехала в отель, а не в семью, она пнула необъятный малиновый чемодан и расслабленной походкой направилась в сторону лестницы.

После такого поворота мы с Арбениным переглянулись. Он удивленно моргнул. Я потерла глаза. Однако детей, как оказалось, ничего не смутило.

Не успела бабуля вместе с сопровождавшим ее охранником взобраться на второй этаж, как двойня бросилась отцу на шею. Столовая огласилась счастливыми воплями: «Бабушка!», «Ты нашел нашу бабушку!», «У нас теперь есть бабушка!», «Папа, спасибо!» – и оглушающе громким «Да!».

От этих криков у меня ненадолго заложило ужи. Но, словно никогда не слышал от детей спасибо, монстр никак не реагировал. Казалось, он даже не дышал. Синие глаза смотрели то на дочку, то на сына. Сильные руки обнимали обоих детей сразу. А выражение лица было таким, что впервые стало стыдно за прозвища вроде «монстр» или «чудовище».

Ни за что не призналась бы ни Нате, ни маме, но нынешний Арбенин мне даже нравился. Не как мужчина! Такие мысли я гнала от себя подальше. Нельзя! Муж сестры, хоть и бывший. Как отец. Пусть абсолютно неумелый. Скорее компьютерный Маугли, свой до мозга костей в виртуальном мире. И дикий в реальном. Но не равнодушный.

* * *

Последняя догадка настолько сбила с толку, что до конца рабочего дня я постоянно возвращалась к сцене в столовой.

Не вязался тот мужчина с портретом Монстра Демоновича, который нарисовала для нас с мамой Ната. Настоящий монстр не знал бы ни о каких мечтах. Не терялся бы от детского счастья. И уж точно ни за что не стал бы обниматься со своими малышами.

В общем, с каждым рабочим днем вопросов к моему нанимателю становилось все больше. А веры сестре – все меньше.

Наверное, нужно было поговорить с мамой. Рассказать все как есть. И послушать ее мнение. Эта идея казалась такой правильной, что перед уходом от Арбениных я даже позвонила домой. «Ты никуда сегодня не торопишься?» – уточнила у мамы. Удивленная, она поклялась дождаться меня.

Но уйти этим вечером дальше ворот так и не получилось.

Вначале дети потеряли новую бабушку. Та еще за ужином поклялась Кондратию почитать сказку, а Даше – переплести косички. Однако вместо этого куда-то исчезла.

Потом охрана попросила подойти к Арбенину. Константин Сергеевич почему-то ждал меня не в кабинете, а на чердаке.

Ну а когда я переступила порог темного, не слишком чистого помещения и позвала своего загадочного босса, дверь за спиной вдруг резко захлопнулась. И совсем рядом послышался тяжелый, обреченный вздох.

Глава 5. Странные дела

Костя

На работе возникли неожиданные проблемы, но после встречи с бабушкой собраться было сложно.

Начальник службы безопасности, Белов, уже пятнадцать минут докладывал по телефону о шпионе. Тот сливал важную информацию о новом проекте конкурентам. А я отвлекался, вспоминая, как радовались и обнимались дети.

Сам не знал, почему так проняло. Вроде дети как дети. Месяц прошел с тех пор, как Наташа, словно щенков на передержку, вручила их мне и отправилась в тур со своим любовником. За это время я видел двойню всякой. И бешеной, и милой… во сне. Однако внутри, за грудиной, что-то ныло.

Не до Белова было. Не до шпиона. Даже странной бабке, смахивающей скорее на аферистку, чем на приличную постоялицу дома престарелых, не хотелось ничего свернуть.

Завис как допотопный Виндовс. Ума не приложу, сколько бы еще так тормозил. Но новой бабуле, похоже, надоело отсиживаться в своей комнате.

– Ах, вот вы где! – Не спрашивая разрешения, она вошла в кабинет.

Уже не в платье, а в брючном костюме. Внешне бизнес-леди. По повадкам – Яга обыкновенная.

– Вы меня нашли. Поздравляю! – Белова пришлось отключить.

– Мальчишки! – Мадам закатила глаза. Цокнула густо накрашенными губами. А потом сердитым тоном сообщила: – Там ваша девочка на чердак полезла. Я ее звала, только она, кажется, не услышала. Волнуюсь теперь. Лесенка хлипкая, а перила сделать никто не додумался.

– Даша?! На чердак? – Соображал я все еще с трудом, но паника накрыла быстро. Ударила как лопатой по затылку.

– Я не в курсе всех ваших детей. Эту с утра звали Дашей.

Бабуля пошире распахнула дверь и, будто дрессированному псу, кивком указала в сторону лестницы на чердак.

От шока я не обратил внимания на эту мелочь. Забыл про телефон и важный разговор. На автомате ткнул клавиши блокировки ноутбука и со всех ног бросился в коридор.

Бежал, не разбирая ступеней. Перепрыгивал через все барьеры в виде разбросанных игрушек. Десять раз проклял себя за то, что не заколотил дверь на чердак и не убрал лестницу.

От спешки чуть не сорвался на последней ступеньке. Однако дальше легче не стало.

– Даша! Даша, ты где?

На чердаке было тихо и пыльно. Я уже и забыл, когда забирался сюда. После срочного ремонта дома пять лет назад, наверное, ни разу. Необходимости не было. Судя по перегоревшей лампочке, охрана последним этажом тоже не интересовалась.

– Даша, это папа. Выходи!

В темноте я рассмотрел старое кресло, картонные коробки, но не дочку.

– Милая, ты где?

Пришлось пройти дальше.

Выставив вперед руки, я дошел до старого шкафа. Он, кажется, остался еще от прежних хозяев. Ощупал какой-то стул. И только решил вернуться, как возле двери что-то мелькнуло.

– Константин Сергеевич?! – тонким голосом, словно звала кота, а не своего босса, протянула няня.

И не успел я откликнуться, тяжелая дверь на чердак резко захлопнулась.

Одновременно с этим хлопком в голове прояснилось. Выругаться захотелось адски. И на того, кто меня сюда заманил. И на себя – что так легко повелся.

После появления няни никаких сомнений не осталось – не было здесь никакой Даши. Не поднималась она и не пряталась.

Дело было в другом. К сожалению, с ходу решить эту задачу я так и не успел.

Снова выставив руки, чтобы нащупать испуганную няню, шагнул вперед. И тут же Варя сама подалась ко мне. Буквально впечаталась в грудь. Вздрогнув, повисла на шее. Не так, как дети утром. Намного крепче. И ногу на бедро закинула.

– А это… – От неожиданности знакомая фантомная лопата снова опустилась на затылок.

– Простите, Константин Сергеевич. – Голос нашей боевой няни перешел на писк. – Я… – Она сглотнула.

– Вы…

Все это мало походило на интим. Да и какой интим в пыльной кладовке? Еще и с няней?! Но тело среагировало мгновенно. Где не нужно, прилило. Где нужно, в голове например, опустело. Мгновенно. Как в восемнадцать лет!

– Темноты боюсь, – тихим шепотом, с придыханием прозвучало возле уха. – Очень!

– А сюда в поисках острых ощущений забрались?

– Я… я вас искала.

Няня прижалась еще сильнее. От горячего дыхания, опалившего мочку, в тех самых ненужных местах заныло уже по-взрослому.

– Меня и приключения. Я понял. – Хрипота выдала еще сильнее.

– Так вы же сами позвали. – Варю все еще потряхивало, но теперь голос зазвучал иначе. С удивлением. – Я уже домой собралась, а охрана сказала, что вы на чердаке ждете.

Женская ножка скользнула с бедра на пол. И верхние «девяносто» отлепились от моей груди. Радоваться, наверное, нужно. Только я с трудом удержался, чтобы не вернуть все, как было.

– И вы, конечно же, бросились выполнять приказ, забыв и сумочку, и телефон?

В принципе, после наших тесных объятий можно было и не спрашивать. Теперь без всяких расспросов я знал параметры всех стратегических округлостей, уровень их упругости и степень упакованности.

Из средств связи на Варе был лишь крестик. Однако вряд ли этот оператор мог соединить меня с охраной или другими работниками.

– Я не думала, что мне с вами понадобится сумочка… – Будто обожглась, няня тихо ойкнула и резко отодвинулась от моих бедер.

– Кхе… – Никогда еще не приходилось извиняться перед женщиной за свою готовность. Правда и нянь раньше не тискал. – Я тоже не думал…

* * *

Варя

Прежним моим самым частым желанием было провалиться сквозь землю. Чаще всего – от стыда за Нату. Сейчас хотелось лишь одного – не сгореть.

Как выяснилось, рядом с Арбениным это непросто. Мало того, что под одеждой моего гениального босса обнаружились мускулы… Да еще какие! Выпуклые, твердые. Чистая сталь! Так еще и наша близость подействовала на него не совсем рабочим образом.

Я чуть дара речи не лишилась, когда разобралась, что же это такое внушительное упирается мне в живот. От шока мгновенно забыла про свой страх темноты. И чуть было не забыла, зачем я здесь и кто позвал.

Отличный конец рабочего дня! Только неопытная дурочка вроде меня могла попасть в настолько неловкую ситуацию.

Перед глазами тут же появилось осуждающее лицо матери и ехидно усмехающееся – сестры.

– Извините, это я виновата… Бросилась на вас…

Без горячего Арбенина на чердаке тут же стало прохладно. Но снова соваться с объятиями я не стала бы даже под дулом пистолета.

– Предлагаю забыть.

В голосе босса больше не было той тягучей хрипоты, от которой по моей спине носились мурашки. Дышать сразу стало легче.

– Вы говорили, что это я вас вызвал?

Рассмотреть что-либо в темноте было сложно, но, кажется, Арбенин склонился над замком.

– Дежурный охранник передал вашу просьбу.

– А он так и сказал: «Я позвонил»? – Константин Сергеевич говорил странно.

– Нет. Только, что ждете…

– Понятно, – загадочно прозвучало в ответ.

– А вы разве не звали? – От новой волны страха дико захотелось опять вцепиться в собственного начальника.

Чтобы не поддаться искушению, я обхватила себя руками и сделала глубокий вдох.

– И мысли не было, – коротко обрубил монстр.

– Тогда… что мы оба здесь делаем? – Не выдержав, я все же сделала маленький шажок к боссу. Не интим, но и не так жутко.

Арбенин не ответил. Подергав за ручку, он попытался вынести дверь плечом. Цветисто выругался. Лишь после этого вспомнил обо мне.

– Нас заперли, – огласил как приговор. – И кажется, впервые мои дети ни при чем.

В том, что происходило дальше, я уже ничего не понимала. После неудачной попытки докричаться до охраны в моего босса будто кто-то вселился.

Я видела раньше Арбенина занятым, видела растерянным. А сейчас слышала, как гениальный программист превращается в самого настоящего взломщика.

Вначале поверить было сложно. На миг я даже подумала, что Константин Сергеевич где-то нашел ключ и пытается вставить его в скважину. Но после того, как на пол с металлическим стуком упала какая-то деталь, а затем еще что-то, иллюзия развеялась.

– Нужно что-нибудь тонкое и гнущееся.

Арбенин снова наклонился, и я почувствовала, как пальцы скользнули рядом с ногами. Словно ощупывали.

– У меня ничего нет, – выпалила быстрее, чем сообразила.

– У вас…

Монстр замер. Казалось, даже вдыхать и выдыхать забыл.

– Варя… – Он вдруг поднялся. – Вы это… только не подумайте чего…

– Не подумаю. – На всякий случай я увеличила между нами расстояние.

– Мне нужен ваш бюстгальтер, – внезапно скороговоркой произнес Константин Сергеевич.

– Вам… мой…

Мозг отказался воспринимать информацию. Однако фантазия тут же нарисовала мощный торс Арбенина, перетянутый тонким кружевным бюстгальтером. С бантиком!

Получилось не слишком стильно, но хватило, чтобы ноги ослабли, а во рту образовалась пустыня Сахара.

– Вернее, не он сам, а хотя бы одна металлическая штуковина из него, – быстро исправился босс, видимо поняв, что ляпнул. – Косточка вроде бы.

Не скажу, что после объяснения стало совсем легко. Мне пока не приходилось отдавать свое белье мужчине. Но внезапная слабость все же отпустила. Руки без дрожи смогли расстегнуть крючки и фирменным женским способом, не снимая блузки, добыть нужную деталь гардероба.

Не представляю, где Арбенин научился делать отмычки, однако с бюстгальтером дело пошло в гору. Монстру потребовалась пара минут, чтобы достать металлическую косточку. Еще примерно столько же – чтобы смастерить из нее подобие отмычки. И несколько секунд на вскрытие замка.

Я ушам не поверила, когда раздался щелчок. И чуть не ослепла от яркого света, когда босс открыл дверь.

– У вас настоящий криминальный талант! – Не восхититься было сложно. – Кто бы мог подумать? – добавила себе под нос.

– Боюсь, настоящий криминальный талант у кое-кого другого. – Арбенин потер глаза. Внимательно осмотрел лестницу. Лишь потом сфокусировался на мне. – Забыл. Ваше!

Кадык на его горле дернулся. И бюстгальтер смятой тряпочкой перекочевал ко мне в руки.

– Подозреваете кого-то из подчиненных? – Краска прилила к щекам, но я постаралась и вида не подать, что смущаюсь.

Ну подумаешь, поделилась одеждой с боссом! Я же не трусы ему отдала. И не девственность.

– Хм… Подчиненных нет, а вот новую… – Договорить Арбенин не успел.

Тот самый дежурный охранник, которого мы несколько минут отчаянно звали на чердаке, вбежал в гостиную и, с первого взгляда обнаружив начальство, взволнованно сообщил:

– Бабка сбежала! Закрыла уснувших детей в детской. Угнала рабочую машину и скрылась в неизвестном направлении.

Глава 6. Бабка. Просто бабка

Варя

Словно ожидал чего-то подобного, Арбенин даже не удивился. Сразу после слов охранника он с ловкостью акробата быстро сбежал по лестнице и направился к своему кабинету.

Возможно, мне не стоило идти за ним, но справиться с любопытством было невозможно.

– Так, ноутбук на месте. Это уже хорошо! – Константин Сергеевич покрутил компьютер. Включил его. Проверил какие-то программы. И снова выключил.

– Сейф вроде тоже не тронут… – Не обращая внимания на мою персону, монстр открыл сейф, вынул из него какие-то флешки, несколько пачек денег и папку, вероятно, ту самую, которую мечтала получить Ната.

– Может, бабуля не грабитель? – попыталась я высказать свое мнение.

– Ага. Просто угонщица. Семидесятилетняя. – Не останавливаясь ни на секунду, Арбенин распахнул шкаф в углу комнаты и, нажав что-то под одной из полок, отодвинул заднюю стенку.

– У вас там вход в Нарнию? – Округлив глаза, я наблюдала, как босс вошел в шкаф вначале одной ногой. Затем второй. А после скрылся целиком.

– Это лучше Нарнии, – спустя пару секунд раздалось из шкафа. – Здесь никто не топает, не отвлекает и не мешает.

Заинтересовавшись, я сунула голову в тайный дверной проход. Но быстро себя одернула. Несколько минут наедине с Арбениным уже стоили мне бюстгальтера. Повторно искушать судьбу, наверное, было слишком опасно.

– Там тоже полный порядок.

Пока раздумывала, монстр решил вернуться, и мы едва не столкнулись лбами.

– Тогда, очевидно, нужно проверить записи с камер? – Следователь из меня был так себе. Жаль, молчать по-прежнему не получалось.

– Уже загружаю. – Арбенин одобрительно кивнул и взглядом указал на ноутбук.

По-хорошему, мое участие больше не требовалось. Дома ждала мама, трудный разговор о сестре и мягкая подушка. Вряд ли я могла здесь чем-то помочь.

Но Арбенин не гнал. А тайна исчезновения старушки, по ощущениям, была уже где-то близко.

К счастью, долго ждать не пришлось. Не представляю, как у Константина Сергеевича все было организовано, однако стоило нам сесть за стол, и на экране, как по заказу, вспыхнули шестнадцать картинок с разных камер.

На миг я растерялась. Взгляд начал метаться с одной на другую, пытаясь узнать места съемки. Но Арбенин мигом сократил количество картинок до двух и максимально увеличил четкость.

Получилось что-то совсем странное. Наша Аделаида Генриховна и правда почитала детям сказку. Чуть быстрее, чем следовало. Какую-то свою, сокращенную версию «Красной шапочки». В ней девочка сама расправилась с волком, а бабушке вместо пирожков принесла хорошо прожаренное мясо и «кое-что с пузырьками».

После этого фиктивная бабуля слазила на чердак. Что-то там посмотрела и сразу же отправилась в кабинет Арбенина.

Что именно происходило здесь между ней и монстром, осталось для меня загадкой. То ли в кабинете не было камер, то ли Константин Сергеевич поленился искать запись, но он сразу же перешел к окошку с охраной.

На записи наша бабуля требовательным голосом заявила охраннику, что хозяин дома ждет няню на чердаке. А когда тот попытался достать телефон, отругала его, будто маленького, за медлительность и неуважение к старшим.

– Ну, после такого я бы тоже кого угодно куда угодно позвал, – сочувственно произнес Арбенин.

– У нее талант, – подтвердила я. – Только не могу понять, какой именно. Педагогический или генеральский.

– Думаю, преступный.

Открыв запись с камер гаража, монстр хмыкнул. А я постаралась в очередной раз за день не уронить челюсть на пол.

Как оказалось, не только Арбенин владел искусством изготовления отмычек. Наша бабушка – божий одуванчик – тоже была хороша. Выпучив глаза, мы наблюдали, как шпилькой для волос она ловко открыла машину и спустя минуту повторила свой подвиг уже в салоне с замком зажигания.

– Специально выбрала старый джип. Он без чипа. Ключи обычные, – восхитился Арбенин.

– И с воротами так же?

Я проследила, как бабушка нажала что-то на небольшом брелоке, и тяжелые створки медленно поехали в стороны.

– А это, похоже, ловкость рук и никакого мошенничества. – Чертыхнувшись, монстр схватил со стола телефон и набрал чей-то номер.

Слова, которые он произнес дальше, я предпочла пропустить мимо ушей. Для приличной няни они были резковаты. Для уважаемого программиста и финансового гения – слишком неожиданны.

Однако, будто это не ругательства, а волшебные заклинания, цветистые фразы Арбенина сработали быстро и эффективно.

Буквально через минуту к нам с повинной явился дежурный охранник. А еще через пять минут в полный рост вырос второй, чуть старше и плечистее.

– Босс, бабка у нас. Скоро парни ее привезут, – без приветствия отчитался он.

– Сама одумалась или твои орлы вспомнили, за что я плачу им деньги? – Несмотря на то что новость была хорошей, Арбенин не радовался.

– В джипе бензин закончился, – не стал выгораживать подчиненных незнакомец.

– Ну да, куда уж твоим бойцам самим! – Демон почесал колючий подбородок. – Но наша беглянка хотя бы призналась, что вообще это было?

– Бабка…

Пожилой и молодой охранники переглянулись. На лице старшего отразились мука, разочарование и тоска. А потом все мы услышали до боли знакомый скрипучий голос:

– Я же вам сказала, что уехала по делам. За подарками внукам! С ума сошли?! Вы меня держите, как преступника! Я, может, и выгляжу молодо, но уже пожилая женщина. Мне нельзя так волноваться! Не хватало еще милым малюткам стать свидетелями инфаркта любимой бабушки! Потом ни один психотерапевт не вылечит! И ни одна бабка не отшепчет!

* * *

Костя

Пожалуй, с бабкой я ошибся. Расслабился после конвейера нянь. Вместо того чтобы проверить кандидатку, как лопух доверился рекомендациям дома престарелых.

Вышло удобно. Ни геморроя, ни лишней болтологии. Но по-народному – через одно место.

– Итак, начнем наше знакомство сначала. – Я предложил бабке присесть в кресло и отпустил охрану.

Еще неплохо было бы отпустить и Варю. Однако судя по решительному выражению лица девчонки, ее пришлось бы не отпускать, а выносить. На руках, как памятник.

Возможно, идея была не такой уж плохой. Ладони зудели от желания снова потискать неожиданно фигуристую няню. Но я выписал себе мысленную пощечину. «Не сметь!» И вернулся к бабке.

– Елизарова Аделаида Генриховна. Вас так зовут? – прочел в тесте рекомендательного письма.

– Ну зачем эти формальности? Мы же договорились! Просто «бабушка Ада».

Сидящая напротив меня аферистка преобразилась как по мановению волшебной палочки. Плечи расслабились. Пальцы-крючки вспорхнули над воротником блузки. И лицо засияло от ангельской улыбки.

Копперфильд со своей магией превращения нервно дымил в сторонке!

– По паспорту вас как звать?

Можно было, конечно, запросить сам паспорт и свериться. Только пока на повестке стояла другая задача: сбить спесь с этой мадам.

– Предположим, Елизарова. – Длинные, явно накладные ресницы кокетливо дрогнули.

– А если без «предположим»?

– Без «предположим», милок, документы нужно в первую очередь проверять, а потом уже к детям подпускать, – ненадолго выбившись из роли, с видом инспектора по делам несовершеннолетних сухо ответила бабка.

– Хорошо, один – один, – пришлось смириться. – Но зачем вы сбежали? Можете сказать?

– Я уже говорила вашей охране. Уехала по делам. За подарками.

– Конечно. Шопинг был настолько важным, что вы закрыли нас. – Я указал на себя и Варю. – Заперли детей. Украли ключи от гаража и угнали машину.

– Дети уже спали. А вы… – Взгляд бабули, как сканером, прошелся по мне. – Ничего плохого с вами не произошло. – Так же внимательно она осмотрела Варю и усмехнулась: – Лишь хорошее.

Бабуля врала и не краснела, а вот няня вспыхнула как флаг СССР. Я чуть не завис, залюбовавшись такой красотой. Уже и забыл, что женщины могут смущаться.

С трудом оторвавшись от Вари, снова уставился на допрашиваемую:

– Ну вы хоть понимаете, что в вашу версию с подарками никто не верит?

– Нет ничего важнее подарков для детей.

Бабка оказалась более упрямой, чем я надеялся. Хоть на родство с Космодемьянской проверяй.

– Да это даже звучит как полный бред!

– Кто еще порадует милых ангелочков, если не бабушка?!

– Чушь собачья!

– Это вы сейчас намекнули, что я от старости выжила из ума? – От возмущения у Аделаиды Генриховны, казалось, волосы у корней приподнялись.

– Я ничего не говорил про ваш возраст.

Даже мой адвокат не умел так ловко менять тактику защиты. А уж он был лучшим в городе. Судя по всему, бабулю проще было придушить, чем заставить сказать правду.

– Вот взяли и оскорбили. – Она всхлипнула. – Ни за что. Ни про что. – Демонстративно промокнула мизинцами уголки глаз и отвернулась в сторону.

Будь у меня тут зал со зрителями, сейчас загремели бы аплодисменты. Не каждая актриса способна была выдать такие эмоции.

Дар убеждения бабки оказался настолько мощным, что на мгновение я сам почувствовал себя мерзавцем. Оставалось раскаяться, попросить прощения и предложить совместный вояж по торговым центрам.

Онемевшая помидорка няня Варя, вероятно, тоже захотела бы принять участие в мероприятии. Но пока шоу бабули не дошло до гастролей, я решил завязать с этим безнадежным делом.

– Ладно. Понятно, что ничего не понятно. – Бросив короткий вызов на номер Белова, откинулся в кресле.

Словно все это время ждал под дверью, начбез явился тут же.

– Нужно вернуть нашу гостью туда, откуда ее привезли, – отдал я первое распоряжение.

– Будет сделано, – не скрывая облегчения, произнес Белов. – Лично отвезу. И проконтролирую, чтобы забрали.

– Созвонись заранее с домом престарелых. Не хочу никаких сюрпризов. Пусть готовят хлеб с солью.

– Прямо сейчас и позвоню. – Козырнув по-военному, начбез повернулся к двери.

Однако не успел он опустить дверную ручку, как престарелая Мата Хари ожила.

– Во-первых, я не имущество, чтобы меня возвращать. – Поднявшись с кресла, она испепеляющим взглядом окинула всех присутствующих. – А во-вторых… Вы что, даже не позволите мне проститься с внуками? Выставите за дверь, будто меня и не было?

– Всегда можно сказать, что бабушке стало плохо. Возраст и все такое. – Я посмотрел на Белова.

Тот одобрительно кивнул.

– Может, вы им еще и мою могилку покажете? Ну чтобы уже точно новой встречи не потребовали.

– Если нужно, можем и моги… – без разрешения начал Белов, но сразу же заткнулся.

– Константин Сергеевич, для детей это будет травма. – Причина неожиданной молчаливости начбеза вышла вперед и грудью встала между бабкой и Сергеем. – Они так обрадовались бабушке… Для них это был такой праздник… – Варя закусила губу.

А я изо всех сил постарался удержать взгляд на уровне ее лица.

«Ни сантиметра ниже!» – сурово приказал себе.

«Ни сантиметра выше!» – еще более грозно скомандовал собственному телу.

– Девочка дело говорит, – проскрипела старушка. – Рука устанет слезы утирать.

Она больше не изображала крылатую мигрантку из рая. Передо мной сидела самая настоящая Шапокляк. И на ее фоне я почему-то чувствовал себя крокодилом. Не из мультика, а из Амазонки.

– Предлагаешь устроить торжественные проводы всей семьей? – обратился к Варе.

– Да. – Она потупила глаза. – Дети, конечно, расстроятся, но это будет гуманнее.

– Обещаю не соглашаться на их просьбы задержаться или приезжать почаще. – Бабка была подозрительно сговорчивой.

Наверное, уже поэтому нужно было сразу отказаться и усадить «родственницу» в машину Белова. Ради блага все тех же детей! Но несчастный взгляд няни, влажный, будто она готовилась разрыдаться прямо сейчас, заставил закрыть рот.

– Это лишь отсрочит ваш отъезд, – заговорил я спустя долгую минуту. – После прощания здесь вы не останетесь, – пока ушлая гостья не выкатила какие-нибудь условия, озвучил свои.

– А вы не безнадежны. – Бабка одернула полы пиджака и гордо вскинула подбородок.

– Да. Только не могу избавиться от ощущения, что заключаю сделку с дьяволом.

Я махнул Белову, чтобы увел старушку. И рукой показал, чтобы запер ее комнату на ключ.

Уже знакомая мне Аделаида Генриховна просто не могла обойти своим вниманием такие слова и жест. Однако, будто все наши решения были для нее детскими забавами, бабка иронично хмыкнула и вышла следом за Сергеем, оставив меня наедине с растерянной, румяной Варей.

Глава 7. А ночка темная была

Костя

Няня ожила сразу, как только хлопнула дверь. Словно воровка, застуканная с поличным, она ссутулилась и бочком двинулась в сторону выхода. Совсем не боевая заступница сирых и убогих, которая с пламенной речью выступала здесь пару минут назад.

– Уже поздно. Если хотите, можете остаться на ночь. Свободных комнат в доме хватает.

После нашей эпопеи с чердаком я просто обязан был как-то загладить свою вину.

– Нет, что вы?! – Будто я предложил переночевать в своей спальне, Варя снова залилась краской. – Остановка здесь недалеко. Автобус вроде бы еще ходит. Потом мне на метро. Всего одна пересадка, и буду дома.

– То есть автобус. Метро. И снова метро? – Я посчитал на пальцах до трех.

Для нормальных людей, наверное, получалась ерунда. Вряд ли кто-то в Питере добирался до дома быстрее, чем за час. Но лично для меня выходило много. Подозреваю, терпение лопнуло бы еще на первой пересадке. А если бы кто-то оказался рядом на соседнем сиденье – то и раньше.

– Это близко. Правда. Да и час пик давно закончился. Автобус минут за двадцать доедет до метро, – как инопланетянину или умственно отсталому, пояснила Варя.

– Вы предлагаете мне отпустить вас в таком виде ждать автобус, потом трястись неизвестно сколько до метро и затем бегать между станциями? – Пока говорил, самого почему-то злость взяла.

– Я осторожно. – Няня обхватила себя руками.

Сомневаюсь, что специально, но от того, как блузка облепила верхние «девяносто», градус моей злости подскочил до отметки «критическое состояние».

Сам не понял, как так произошло. То ли день выдался слишком нервным. То ли что-то не то было с фазой луны. Идея родилась мгновенно.

– Осторожно я вас отвезу.

Можно было, конечно, вызвать такси или отправить Варю с дежурным охранником, Степаном. Однако при мысли о том, как няня садится в салон к чужому мужику, у меня подозрительно громко щелкнула челюсть. А от воспоминаний, как Степан закапал слюной весь пол, пока рассказывал о побеге Генриховны, резко захотелось сменить персонал.

– Мне будет спокойнее!

Не позволив няне сказать ни слова, я взял со стола ключи от машины и взглядом указал на дверь.

В ответ эта упрямица начала мямлить «нет» и «не надо». Ее щеки из красных стали белыми. Но мне уже так понравилась собственная идея, что готов был закинуть Варю на плечо и поработать доставщиком насильно.

* * *

Дорога до дома няни оказалась чуть дольше, чем я рассчитывал. Пробки действительно рассосались. Однако вместе с ними, похоже, рассосались и мозги в головах некоторых водителей.

Одни вместо поворотников упрямо включали щетки. Другие вечно путали педали тормоза и газа. А третьи неслись по трассе, словно гонщики, которым приперло в туалет, а ближайший оказался на другой стороне города.

Обычно мне хватало минут пятнадцати такой поездки, чтобы начать звереть и с тоской вспоминать прежний дом и вертолетную площадку.

Только, как ни странно, сегодня ничего не брало.

Поток машин летел вперед. Редел на поворотах. А у меня в салоне было тихо. И рядом как зайчик, замерев в одной позе, сидела Варя.

Наверное, стоило ее растормошить, каким-нибудь дурацким разговором заставить расслабиться. Но так непривычно было ехать с молчащей, не пытающейся забраться ко мне в штаны и не болтающей по телефону девушкой, что не хотелось пугать это чудо.

Вместо разговоров я косился порой в ее сторону. Кожей иногда ощущал на себе пытливый взгляд. И не мог избавиться от глуповатой улыбки на губах.

Варя раскрыла рот, только когда мы въехали в ее двор.

– Можете здесь остановить. Дальше слишком узкая дорога.

– Протиснемся. Когда-то именно в таких дворах я и учился водить машину.

Двор действительно был похож. Даже детская площадка с железными качелями и натертой до блеска горкой. Как в прошлое вернулся.

– Вы не всегда были… – бодро начала Варя и, не договорив, прикрыла рот рукой.

– Богатым? – догадался я.

– Простите. Иногда я слишком любопытна.

В машине было темно, и фонари у подъездов горели слабо. Нереально было рассмотреть, какого сейчас цвета щеки девчонки. Вроде ерунда. А казалось важным.

– Странная вы девушка. Готовы были бороться за мечту моих детей. А из-за мелочи извиняетесь.

– Они хорошие. – Варя до побелевших костяшек сжала ремешок сумочки. – А из-за моей идеи с бабушкой у вас сплошные проблемы.

– Идея была хорошей. Исполнитель подкачал. Слишком поторопился с поиском.

– Не думала, что вы наймете кого-то в доме престарелых. У меня даже фантазии не хватило бы представить подобное. – Варя тихо прыснула.

И я заметил, как в темноте блеснули глаза.

– К сожалению, настоящих бабушек и дедушек у моих детей нет.

Так и хотелось добавить: «Как и нормальной матери», но не стал пугать девчонку. Такая чистенькая, молодая, она, небось, и не представляла, как оно бывает во взрослой жизни. Не мне было разбивать розовые очки.

– Ваши мама и папа…

– Мне было семь. Автомобильная авария.

– Извините… – По пересохшим пухлым губам быстро скользнул розовый язычок. – А родители их мамы?

– Ее родители тоже умерли. Отец раньше. Мать позже.

– Может быть, у нее остались какие-то другие родственники или, например, мачеха?

В упрямстве девчонка немного походила на самих детей и нашу фиктивную бабку.

– Мачеха была. Но Наташа говорила, что они не близки.

Я остановил машину у нужного подъезда и отстегнул свой ремень.

– С мачехой не близки?..

Словно я признался в чем-то страшном, нижняя губа Вари дрогнула, и сама она вся осунулась. Как замерзла.

Удержаться и не обнять это растроганное чудо оказалось адски сложно. Руки сами тянулись к тонкой фигурке рядом. Кончики пальцев аж покалывало от желания коснуться. Проверить: настоящая или плод буйной фантазии.

Взялась же такая на мою голову! Укротительница маленьких монстров с глазами ангела и губами…

Почти не соображая, я качнулся вправо. Будто примагниченный, остановился в паре сантиметров от лица Вари. Ничего не мешало закончить – поцеловать. Желания было хоть отбавляй! Но неожиданная обида и слезы на ее глазах охладили не хуже ледяного душа.

– Завтра не опаздывайте, – проклиная свою внезапную хрипоту, скомандовал я. – С Аделаидой попрощаемся утром. – Отстегнул на Варе ремень. – Потом они полностью ваши. А у меня дела.

Глава 8. Тайное становится явным

Варя

Я так и не смогла рассказать маме о Нате.

Подбирая слова, полночи прокрутилась в кровати без сна. Пытаясь найти хоть какое-нибудь оправдание сводной сестре, раз за разом прокручивала в голове последний разговор с Арбениным. Потом отключилась. Уставшая. Без идей. И без мыслей.

А ночью вместо счастливого озарения приснился Арбенин. Как и на чердаке, он прижимал меня к своему горячему твердому телу. Что-то говорил. Чуть хрипловато, на ухо. И целовал.

Нежно. Осторожно. Опасно.

Не так, как целовали предыдущие парни. Их было немного, всего двое. Но ощущения отличались как небо и земля. Константин Сергеевич не спешил и не волновался. Он делал с моим ртом такое, что пальцы на ногах поджимались и почва уплывала из-под ног.

Ничего не соображая, я держалась за его широкие плечи. Гладила сильную шею, кончиками пальцев трогала короткие волосы на затылке. И кажется, чувствовала животом то самое…

В общем, позорный был сон. В зеркало смотреться утром было стыдно. За завтраком я не смогла в себя впихнуть ни кашу, ни кофе.

На работу собиралась через не могу и не хочу.

Хоть увольняйся! Тем более что причин оставаться в доме Арбенина больше не было.

Внутренний голос двумя руками был за. Так и подзуживал: «Не нужно тебе это», «Все равно ничего не изменишь». Сдержалась с трудом. Только ради племянников, которым сегодня и так предстояло одно невеселое расставание.

На работе была тише воды и ниже травы. Словно Константин Сергеевич мог догадаться, чем занимался со мной во сне, я старалась не показываться возле его кабинета и всеми силами избегала злополучной беседки в саду.

К моменту прощания с Аделаидой Генриховной, которое немного задержалось, я почти поверила, что пронесет.

Будто произошло какое-то чрезвычайное происшествие, к боссу каждые пять минут забегали охранники. Самый главный из них устроил под дверью кабинета оперативный штаб и вечно ругал кого-то по телефону. Даже дети не требовали папу.

Все складывалось как нельзя лучше! Оставалось лишь проститься с бабушкой и как-нибудь дотянуть до конца дня.

Но в двенадцать Арбенин отправил куда-то всю охрану, и Аделаида Генриховна позвала меня в кабинет босса.

– У нас с вами неважно все началось, – завела она свою шарманку, – столько недопонимания… Хотелось бы по-человечески попрощаться.

Старушка растянула губы в улыбку. Милую, добродушную. Однако от этого ее миролюбивого оскала мои внутренние датчики опасности затрещали, как счетчик Гейгера возле шахты с ураном.

– Если боитесь, что я уменьшу ваш гонорар, то зря. Можете не беспокоиться. Деньги уже отправлены. Возвращать ничего не собираюсь, – сухо выдал Арбенин, глядя исключительно на Аделаиду Генриховну.

– Ну что вы! Я, конечно, не святая, но и не настолько алчная. – Она поморщилась и небрежно махнула рукой.

Очень правдоподобно. Если и играла, то на Оскар.

– Мне кажется, я переживу без знания всех ваших добродетелей. – Все так же не глядя на меня, Константин Сергеевич тяжело сглотнул.

– Вы интересный молодой человек. Незлобный, умный и при этом богатый. Исчезающая порода. Будь я помоложе, вряд ли устояла бы. Сейчас… Что уж?

Бабуля повернулась ко мне и… подмигнула. Не незаметно, а наоборот – очень даже демонстративно.

Наверное, стоило поблагодарить, что по плечу не похлопала для пущей убедительности.

– Если с выяснением моей породы закончено, думаю, нам уже можно прощаться. – Проигнорировав последний жест, Арбенин кивнул на дверь.

– Да-да, конечно же.

Бабуля даже не дернулась с места. Быстро зыркнула на часы. А когда снова уставилась на босса, в дверь постучали.

В отличие от охраны или Генриховны, повариха Валентина даже нос в кабинет хозяина дома не решалась сунуть без разрешения. Арбенину пришлось дважды кричать «Можно», прежде чем она вошла, и трижды – «Что это?», перед тем как Валентина поставила на стол поднос с чайным сервизом и открыла рот.

– Это… – Словно у нее спросили об устройстве адронного коллайдера, повариха растерянно уставилась на чашки.

Но наша бабушка тут же пришла ей на выручку.

– Это чай. На посошок, так сказать. – Она первой взяла чашку и сделала глоток. – Я попросила дорогую Валечку приготовить нам на троих ваш любимый черный с бергамотом.

– То есть, чтобы вы уехали, нам еще и чай надо выпить? – Арбенин по-собачьи склонил голову набок.

– В доме престарелых, к сожалению, только ромашковый, – горько вздохнула старушка. – Я не смогла лишить себя последней радости.

Будто у нее в чашке не чай, а что-то совершенно невероятное, Аделаида Генриховна вдохнула аромат и сладко зажмурилась. До лучиков-морщинок у глаз и целой россыпи лучей в уголках губ.

Чтобы повторить ее подвиг, Константину Сергеевичу понадобилась минута. Он долго смотрел на Валентину. Внимательно изучил взглядом ближайшую чашку. Лишь потом взял ее в руки.

Я последовала его примеру после первого же глотка. На миг стало жалко загадочную бабушку, которая вынуждена давиться ромашковым чаем. Подумалось о расстроенных детях. Они тяжело пережили новость об отъезде Аделаиды Генриховны. Целый час убеждали ее вернуться к ним как можно скорее.

Потом опять почему-то вспомнился сегодняшний сон, горячие, как чай, губы Арбенина. Изо рта вырвался зевок. Перед глазами все поплыло. И словно издалека послышался скрипучий голос: «Устали, наверное. Такие молодые и так много работают. Ну да ладно. Чаю попили, теперь мне пора».

* * *

Пробуждение вышло эпическим. Голова раскалывалась, глаза слипались, но дети так громко кричали над ухом, что продолжить спать было невозможно.

– Папа, Варя, ну чего вы уснули?! День еще! – пританцовывая, вопил рядом Кондратий.

– Давайте! Поднимайтесь скорее! Бабушка чемодан забыла! – не менее громко скандировала Даша.

Из-за дикой головной боли мне было плевать на чемодан и тем более – на бабушку. Что уснула в кресле средь бела дня, волновало намного сильнее. Однако глава семейства, кажется, не разделял моего сонного равнодушия.

После очередного крика Дарьи Арбенин резко дернулся и поднял голову. Синие глаза кое-как сфокусировались на детях. И будто получил укол адреналина прямо в сердце, Константин Сергеевич мгновенно перешел к активным действиям.

– Твою ж… – Стиснув зубы, он проглотил следующее слово. Но взамен выдал аж два приказа: – Даша, зови сюда повариху тетю Валю. Поскорее! Кондратий, мигом за охраной. Дежурного в мой кабинет срочно.

Словно папа предложил им поиграть в любимую игру, дети не задали ни одного вопроса и даже не попытались изменить правила. Первой в коридор выбежала Дарья. Следом со всех ног бросился брат.

Когда за стеной стихли звуки, Арбенин усилием воли отлепил себя от кресла.

– Что ж так не вовремя всё? Ну, старая…

До меня донесся целый комплект ярких, оригинальных ругательств. И после тяжелого вздоха горькое признание:

– Уделала как пацана. А ведь чувствовал, что будет подвох. Что не сможет она просто так уехать.

Как и день назад, Константин Сергеевич методично проверил полочки рабочего стола, сейф и, кряхтя, полез в шкаф. Если бы не заторможенность его движений и слишком болезненный вид, я подумала бы, что попала в прошлое. Однако разница в состоянии Арбенина слишком сильно бросалась в глаза.

– Везде всё в порядке, – закончив с осмотром, выдал он. – Даже пыль на месте.

– То есть наша Генриховна опять просто сбежала?

Думать все еще было больно. Извилины скрипели от напряжения. Только молча отлеживаться в кресле перед собственным боссом было немного стыдно.

– Я бы с удовольствием упек ее за шпионаж или кражу, но вроде бы не за что.

Арбенин еще раз осмотрелся. Разблокировав телефон, проверил какие-то свои файлы. И зло хмыкнул.

Выдумать какую-нибудь новую теорию побега мы не успели. После короткого стука в кабинет влетел дежурный охранник, а за ним, как тень, Валентина.

– Кто готовил чай? – по-судейски сухо спросил Арбенин.

– Константин Сергеевич, я… кто ж еще? – Повариха выпрямилась в линию. – Ваша бабушка спросила, какой вы любите. Я показала коробку. Она понюхала. Ей тоже понравился.

– Понюхала она… Понятно. – Босс зло выдохнул и повернулся к охраннику. – Коробку с чаем изъять. Белову передашь. Пусть его криминалисты проверят состав.

– Вы этот чай уже год пьете, – спохватилась Валентина. – Я каждый раз один и тот же заказываю. С бергамотом.

– Бергамот нынче вышел забористым. – Константин Сергеевич потер виски. – Что по чемодану бабки? Где она вообще сама?

Последний вопрос прозвучал так грозно, что у меня внутри все сжалось.

– Да непонятно все с этой бабкой, – неуверенно начал молодой охранник.

– Рассказывай! В подробностях!

– Мы ж уже договорились с домом престарелых, что доставим ее. Там место освободили. Сказали, чтобы везли сразу к ним, в питерский филиал. Еще настаивали, чтобы никуда не заезжали, даже если старушка будет очень просить. – На последнем предложении охранник поморщился.

– А вы что?

– Мы почти… – Лицо парня покрылось красными пятнами. – Белов сообщил, что уже едет за ней. Мы, чтобы не ждать, помогли бабке спустить чемодан. Предложили подождать у нас в сторожке. Чтобы не на улице, не на жаре.

– А она?

– А она ничего. Вначале сидела. Потом оставила свой чемодан, сумочку и решила прогуляться.

– Так и сказала, что гулять? – Глаза Арбенина потемнели.

– Якобы вы разрешили. И если не верим, можно вам позвонить. – Пятнистый румянец парня стал еще ярче. – Мы и подумать не могли, что она сбежит. Вам звонили. Раз пять набирали. В кабинет стучали…

– И пока двое пятилетних детей не вынесли эту дверь, даже не заподозрили, что вас обвели вокруг пальца, – закончил вместо охранника Арбенин.

– У нас и мысли не было, что бабка бросит вещи. Мы пока чемодан со второго этажа сносили, она раз двадцать попросила быть осторожнее. Кряхтела так, словно у нее там хрусталь с фарфором. Коллекционные!

– В головах у вас хрусталь с фарфором! – отмахнулся босс. – Впрочем, у меня, кажется, тоже.

Выяснив что можно, Арбенин растекся по спинке кресла.

– А сейчас что делать? – тихо, словно боясь беспокоить начальство, уточнил охранник.

– Что делать… – Босс зевнул. – Ждать.

Синие глаза закрылись. Но только я подумала, что сейчас Арбенин снова уснет, как в кабинет ворвался начальник службы безопасности. И события закрутились с такой скоростью, что дрема слетела с меня окончательно.

Уже через пару минут стало известно, где сейчас находится Генриховна. Оказалось, что Белов заранее просчитал все ее возможные маршруты и установил камеры в нужных местах.

Еще через минуту пришли какие-то тревожные новости из офиса компании. Что именно произошло, было непонятно, но Белов и Арбенин так кричали в свои телефоны, что овчарка охраны сделала подкоп под будку и изобразила страуса.

А спустя еще несколько секунд, бодрая и собранная, я уже неслась за детьми на улицу.

– Папа, мы едем с тобой! – Не спросив ни у кого разрешения, мои подопечные прыгнули в машину отца и устроились каждый в своем детском кресле.

– И речи быть не может! У меня дела! – Арбенин приземлился на переднее пассажирское сиденье, а начальник его службы безопасности устроился за рулем.

– Папа, это наша бабушка! – Даша всхлипнула, и по нежным детским щекам покатились слезы. – Ты ведь за ней едешь. Мы знаем!

– Давайте не будем давить на жалость, – с интонацией Кота Леопольда произнес отец семейства.

– Мы не выйдем! – В отличие от сестры Кондратий не плакал, но, судя по решительному выражению лица, готов был драться за свое кресло. А если придется, бороться еще и за кресло сестры.

– Мы не развлекаться едем. Можете понять? – снова попытался отбиться Арбенин. В этот раз без энтузиазма.

– Папа, куда ты, туда и мы.

Даша посмотрела на отца с такой надеждой, что даже у меня отключились все тормоза.

– Я за ними присмотрю.

Не веря, что решилась на это, я кое-как протиснулась на заднее сиденье и бочком уселась между детскими креслами.

Не знаю, что по этому поводу подумал Арбенин, но его начбез точь-в-точь как наша бабуля закатил глаза. Цокнул. Тоже как она! А потом завел двигатель.

На мое счастье, Константин Сергеевич спорить больше не стал. Махнув рукой, он проворчал что-то вроде: «В кого они такие уродились?». Жадно хлебнул воды из бутылки, что лежала в бардачке. А потом с головой окунулся в дела.

Стараясь не привлекать к себе внимания, мы с детьми никого не отвлекали, ничего не говорили и только слушали.

Вначале – краткий отчет Белова о том, что «Яга» устроила взлом с проникновением в квартиру в центре города. «Якобы до этого она принадлежала ей и покойному мужу. А потом явились племянники и что-то там намутили с недвижимостью, выселив ведьму в дом престарелых».

После был телефонный разговор босса. Судя по распоряжениям, он звонил своему заму или помощнику. А судя по тону голоса, в офисе происходило что-то из ряда вон. И вряд ли это было связано с нашей Аделаидой Генриховной.

«Сейчас охрана привезет еще одну на допрос. Подготовьте комнату. Белов обоими займется лично. В порядке живой очереди».

«Еще секретаршу предупреди. Я с детьми. Нет, никаких аниматоров не нужно. Да, надеюсь, эвакуировать весь этаж, как в прошлый раз, не придется. С ними няня. Уже опытная. Возможно, справится».

– Мы сейчас в ваш офис? – лишь возле огромного бизнес-центра я позволила себе открыть рот.

Дом Арбенина я видела. Ничего кричащего или выдающегося в нем не было. Совсем не дворец олигарха. А вот огромное современное здание компании внушало трепет.

– Да. Подождете в моем кабинете, пока освобожусь.

– Сегодня трудный день? Кроме… нашей бабушки что-то еще произошло? – Оглянувшись на детей, я опустила слово «побег».

– Беда не приходит одна. Моя охрана поймала шпиона. Он передал документы по новому проекту нашим конкурентам, – не стал скрывать Арбенин.

– Кошмар… – По спине пробежал холодок.

– Да. Я только вчера перевез папку из дома на работу. После случая с… кхе, с чердаком решил не рисковать. Кто ж знал, что шпион будет поджидать не дома, а в офисе?

– Это та самая папка, которую вы вчера вынимали из сейфа?

Наверное, не стоило афишировать, что я ее заметила. Такая внимательность тоже могла показаться подозрительной. Однако от шока я соображала совсем плохо.

Именно эту папку мечтала получить Ната. Из-за нее я устроилась на работу к Арбенину. Из-за нее могла оказаться на месте пойманного шпиона.

– Она самая. – Константин Сергеевич повернулся к нам троим и коротко кивнул.

– И что с ним сейчас будет? Со шпионом? – Мой голос дрожал.

– Не беспокойтесь. – Арбенин заботливо погладил меня по щеке. – Допросим и отправим в тюрьму. Он никому больше не навредит.

«А если он не знал, что делает?» – чуть было не сорвалось с губ. Но машина уже остановилась на парковке. И молчавший все это время начбез громко скомандовал: «На выход!»

Глава 9. Тонкости разведки

Костя

Наверное, когда зарабатываешь свои миллионы традиционным для местности воровским путем, проще относишься к предательству и грязной работе конкурентов.

Я сколотил состояние на технологиях. Первым нашел свободную нишу. Первым застолбил за собой место. А с помощью надежного, пробивного партнера окопался в ней на пару десятилетий вперед.

К сожалению, у белого пальто был свой минус. Сейчас этот минус сидел в одном из глухих кабинетов охраны и смеялся в лицо моим охранникам, которые поймали его с поличным.

– Бабка просила не надевать на нее наручники, но парни не стали рисковать, – отчитался Войтенков, один из замов начбеза.

– Правильно, с ее-то талантами… Потом будем по всему Питеру гоняться, – согласился с ним Белов. – А что со вторым клиентом?

– Ушел в отказ. Говорит, что папку взял для проверки. Никому ничего не высылал. А то, что с его компьютера ушло письмо, якобы подстава айтишников.

– Юрист, чтоб его…

– Давно он в юротделе работает? – вмешался я.

– Три года уже. – Белов дернул шеей. – Ни одного сюрприза за это время. Ни одного нарекания от начальника отдела. Количество проигранных дел среднее по больнице. Если б было куда повышать, давно повысили бы.

– Серая лошадка.

Я оглянулся в сторону своего кабинета. Там, за стеклянной стеной приемной, прямо на пушистом ковре играли трое: двое детей и няня. Играли безопасно! Так что даже секретарша расслабилась и могла без тремора готовить нужный график.

Почти обычные дети. На работе у почти обычного отца. Что-то нереальное еще несколько дней назад. И такое уютное после появления Вари, что за ребрами ныло.

– Скорее, спящая ячейка. – Белов, как всегда, был более точным в профессиональных формулировках.

– А кому ушло письмо, уже выследили? – На сегодня для меня это был самый важный вопрос.

Конкурентов у компании хватало. Многие хотели стать номером один в отрасли. Без фамилии или названия фирмы, заславшей шпиона, предсказать удар было сложно.

– Айтишники землю роют, – замялся Войтенков. – Задействовал и наших, и сторонних профи. Но пока безрезультатно. Имейл обычный, бесплатный. Можно создать за минуту.

– То есть вся надежда на признание?

Не нравилось это мне. Ой как не нравилось!

– Не беспокойтесь, босс. Добудем мы нужную информацию! – Белов сбросил пиджак и принялся закатывать рукава. – Пойду для начала с бабкой развлекусь. А этот пусть пока помаринуется. Может, хоть улыбка станет не такой радостной.

* * *

Настроение у Белова было самым что ни на есть боевым. Взгляд так и обещал неприятности. Однако что-то мне подсказывало: особых шансов на правду все равно не было.

Вряд ли опытный юрист мог испугаться пустых угроз. Хоть от бывшего следователя. Хоть от своего босса или всех коллег разом.

Вряд ли после кражи архиважной информации бабка-взломщица могла представлять для нас еще какую-то опасность.

Как стало ясно спустя три часа, я не ошибся ни в одном, ни в другом.

– Бабку можно возвращать. Она не связана с кражей, – без особой радости сообщил Белов, когда закончил с двумя допросами. – С ее племянниками, к которым она вломилась, я все уладил. В полицию заявлять не станут. Просили только поскорее вернуть каргу в дом престарелых. Готовы были сами везти.

– Значит, ее появление в доме всего лишь совпадение?

– Карма. Залетная гастролерша. Вырвалась на волю и сразу же решила поквитаться за квартиру.

– Ну если и правда выселили насильно, то ее можно понять.

Я посмотрел на выходящую из «допросного» кабинета бабку, и на миг даже жалко ее стало. Крепкая еще. С характером и шилом в одном месте. А вместо элитного номенклатурного дома вынуждена ютиться в частном доме престарелых. Вместо центра города – любоваться топями да болотами глубинки.

– Понять можно, – согласился Белов. – Квартиру ее мужу за спортивные заслуги дали. Чемпион какой-то был. Олимпиец.

– А как наш юрист?

Дверь в его кабинет тоже была открыта. Но с этого умника наручники пока никто не снимал. И от стола не отстегивал.

– Он молчит. – Сергей от злости так стиснул зубы, что желваки на скулах заиграли. – Ноет, что, если причиним ему вред, засадит нас всех. Как завел эту шарманку, час не выключался.

– И даже намека не дал, кто заплатил за бумаги?

– Какое там! Врет, что ничего не пересылал. Катит бочку на сисадминов. И сыплет номерами статей. Знаток уголовного права из договорного отдела.

– Видимо, готовился.

– Да…

Будто попытались смириться с не самым веселым исходом, мы с Сергеем замолчали. Я в мыслях о своем: откуда теперь ждать прилета. Он, злой и недовольный, о своем.

Молчали целую минуту. Никто не хотел озвучивать новый приказ о том, что пора вызывать полицию и сдавать нашего шпиона властям. Оба понимали, что к вечеру этот Штирлиц будет уже дома. Без обвинений и при деньгах.

А потом из кабинета с юристом вдруг раздался дикий крик. И с видом хирурга после тяжелой операции в коридор вышла Аделаида Генриховна.

– Идите принимайте! Клиент исповедаться желает. – Она осторожно похрустела пальцами и отодвинулась в сторону, пропуская нас в кабинет. – Ничего современная молодежь не умеет. Или пустые разговоры, или грубые методы. Совсем без души.

– Что вы наделали?! – Скорость, с которой Белов влетел к юристу, наверное, тянула на олимпийский рекорд. – Твою ж… – раздалось следом.

После такого я не стал спешить. Смерил взглядом бабку. Только потом вошел.

– Я его всего лишь пальчиком потрогала. – Аделаида Генриховна с самым невинным видом сдула невидимую пыль с указательного пальца и пожала сухонькими плечами. – Даже синячка не останется. А что он обмочился немного… – Она взглядом указала на желтоватую лужу под столом. – Так это от сидячей работы. Недержание. Словесное, кстати, тоже. Так что вы бы, милки, записывали быстренько. И благодарили бабушку.

* * *

После общения с бабкой юриста было не заткнуть. Он сдал начальника юротдела, который домогался свою помощницу. Сдал одного из охранников Белова, который закрывал глаза на мелкие хищения в офисе. Сдал самого себя.

Сергей только и успевал записывать фамилии, адреса и суммы вознаграждений. А потом передавать все в отдел, чтобы парни проверяли информацию.

К вечеру охрана стояла на ушах. Юриста сводили-таки в душ и выдали чистую одежду. А у нас с Беловым появились новые вопросы: «Как теперь со всем этим жить?» и «За что хвататься в первую очередь?»

По-хорошему, решения стоило отложить до завтра, а сейчас поехать домой. Детям давно пора было ужинать и готовиться ко сну. Но то одно срочное дело, то другое постоянно задерживали. А дети вообще никуда не рвались.

Счастливые от того, что снова увидели бабушку, Кондратий и Даша чуть не разнесли приемную. Как папуасы вокруг ритуального костра, они прыгали вокруг Аделаиды Генриховны. Требовали, чтобы я больше не отпускал ее никуда. И наотрез отказались ехать домой.

Алине, моей секретарше, вместе с Варей пришлось организовывать им ужин прямо в кабинете. И там же застилать диван для ночевки.

Это была не самая лучшая идея. Почетное звание «Отец года» все дальше уплывало из моих рук. Однако в сложившейся ситуации временно было не до подвигов.

– Парни проверяют последние показания. – Уставший Белов рухнул на диван в коридоре.

Там же, наслаждаясь покоем, сидели мы с Варей и Генриховна.

Няня оказалась под стать детям и никуда не уехала. Зевала сейчас, прижавшись к моему боку. Сладкая, беззащитная. Вымотанная за день не меньше остальных.

Так и хотелось усадить ее к себе на колени и заставить положить голову на плечо. Ума не приложу, откуда взялось это желание. Ничего общего с физиологией. Но, чтобы в очередной раз не испугать девчонку своим порывом, приходилось сдерживаться.

Что касалось Генриховны… с бабкой после подвига с юристом все стало на порядок сложней. Ее до сих пор ждали в доме престарелых. Племянники трижды звонили Белову, чтобы уточнить, когда «дорогая родственница вернется в учреждение». Однако и сам Сергей, и моя вдруг проснувшаяся совесть были против.

Белов о мотивах не рассказывал. Только изучающе смотрел на бабку. Будто что-то прикидывал. А я просто не мог. И из-за нее, и из-за детей.

– Войтенков обещал напрячь бывших коллег из УГРО, – продолжил начбез. – Скоро у нас будут данные на заказчика. Вся подноготная.

– Отлично. Жду. – Оглянувшись на собравшуюся в коридоре компанию, я сонно зевнул. – Пусть твои сразу несут отчет сюда.

– Я им так и сказал. – Белов потер лицо руками и жестом показал моей секретарше, чтобы сделала кофе.

Не помню, какая у него была чашка за день. Свои я перестал считать после пятой. Но Алина, временно сменившая специальность с секретаря на бариста, даже не возмутилась.

– Варвара, вам тоже? – словно у боевой соратницы с усталой улыбкой спросила она.

Варя в ответ кивнула.

– А бабушке? – Алина, похоже, решила выслужиться перед всеми, кто защищал ее от детей.

– Бабушке чай! Черный! С бергамотом! – вмешался Белов.

– Как и Константину Сергеевичу? – Секретарша захлопала ресницами.

– Константину Сергеевичу не нужно, – ответил я за самого себя. – Кажется, чая я уже напился до конца дней. Мне кофе!

Ничего не понимающая Алина снова замахала ресницами, но все же бросилась выполнять заказ.

Лишь когда она скрылась за дверью небольшой офисной кухни, я решал обсудить насущное.

– Допустим, кому попали документы, мы скоро узнаем. Что теперь делать с юристом? – Я повернулся к Генриховне: – Не хватало, чтобы нас обвинили в пытках.

– Предлагаю юриста вообще никуда не сдавать, – первым ответил Белов. – Я его перевербовал. Теперь на нас работать будет. Заодно за коллегами присмотрит.

– Удобно! – Спорить было сложно. – Ну а если ему что-то не понравится, мы не получим потом обвинение? – Паранойя все же не давала мне покоя.

– А он не докажет, – уверенно заявила Генриховна. – Ну, мало ли, падала старушка, уцепилась случайно за запястье. А там болевая точка. Кто ж знал? – Она равнодушно пожала плечами.

– И часто вы… падаете?

Резко захотелось спрятать руки подальше. И Варины заодно под мышку к себе засунуть.

– Случалось… – Бабка тяжело вздохнула. – Петенька, муж мой покойный, такого тоже не любил. Он был за честность. Настоящий спортсмен. Но жизнь… Она не черно-белая.

– Муж был биатлонистом, так? – неожиданно показал свою осведомленность Белов.

– Лучшим! Я ему, бывало, ружье пристреляю, ну чтобы никаких потом осечек. Месяц перед Олимпиадой рядом покатаюсь, и он с медалью домой возвращался. Золото, серебро… Столько их было, что бронзу мы уже и не считали. – На бабку будто ностальгия напала. Даже морщины на лбу разгладились.

– А вы тоже были в сборной? – оживилась сонная Варя.

Вырвалась у меня из-под руки. Да так быстро, что не успел остановить.

– Ой, не! Бог уберег. – Бабка отмахнулась. – Да и кто бы меня туда взял? Ни спортивной школы за спиной. Ни этих… как их там? Разрядов!

– Выездные спортсмены тогда женились либо на коллегах из сборной. Либо на надзирателях из КГБ. – Белов даже не глянул на бабку. Ему словно все было понятно заранее.

– Так вы?.. – Варя не договорила.

Нежные уши вспыхнули красным цветом, и няня сама нырнула ко мне под мышку.

– Отсюда все ваши криминальные таланты? – Теперь, наконец, стало ясно, с кем эти два дня я жил под одной крышей.

– У красивой одинокой девушки в те времена было не так много способов пробиться наверх. – Генриховна насмешливо посмотрела на Белова. – Или на завод, в любовницы к начальнику. Или в разведку.

– На заводе спокойнее. Да и обиженная жена стрелять не станет, – хмыкнул начбез.

– Спокойнее, – кивнула бабка. – Только характер у меня был не сахар. Внешность, как у модели. Не нашей, западной. А характер… – Отвернувшись, она тихо сплюнула. – Так что, как и у Петеньки, выбора особого не было.

Глава 10. И бабушка превращается…

Костя

К появлению Войтенкова я был заправлен кофе по самые брови и готов работать хоть всю ночь. Белов с виду тоже выглядел бодрым. Не так, как бабка. Ту, казалось, ничего не брало. Она даже не зевнула ни разу. Но на бумагах Сергей фокусировался нормально. А еще ему хватало ума не будить Варю.

Няня уснула почти сразу после откровений Генриховны. Первое время Варя еще пыталась держаться. То кренилась ко мне как Пизанская башня. То, опомнившись, выпрямлялась. Однако грустный рассказ о Петеньке, который завоевал кучу медалей и квартиру в центре Питера, лишил Варю последних моральных сил.

Хрупкое тельце обмякло возле моего бока. Дыхание выровнялось. И Белову пришлось уступить свой гостевой диванчик моей спящей красавице.

– Бабуль, может вам тоже кемарнуть? – ютясь с краю, предложил начбез.

– Ага. Закроешь с вами глаза! – хмыкнула Генриховна. – А потом очнешься в доме престарелых. Нет, я лучше посижу. Отосплюсь на том свете.

– С вашим боевым опытом неужели сложно было сбежать из дома престарелых? – Сергей сощурился.

Он будто уже что-то прикинул, но пока выжидал.

– А ты скатайся в эту глушь. И попробуй назад без машины добраться. – На удивление, бабуля говорила без злости. Скорее с грустью. – Еще лет десять назад я бы смогла. А сейчас такой марш-бросок по пересеченной местности, боюсь, не осилю. Нервы, чтоб их, все здоровье подорвали.

– Если я не путаю, там километров семьдесят до ближайшего населенного пункта. – Отложив на миг бумаги, Белов задумался.

– А еще охрана, камеры и собаки, – дополнила Генриховна. – Не в каждой тюрьме так охраняют.

Она обмахнулась сухонькой ладонью, а я нервно сглотнул, вообразив себя, семидесятилетним, которому предстоит пробежка в семьдесят километров.

– Да, по описанию настоящий режимный объект, – согласился Сергей. – Без сервиса, без связи, без драгоценных племянников. И без шанса выгнать их из квартиры.

Если бы не знал Белова, решил бы, что он измывается над старушкой, мстит за косяки в охране. Но за несколько лет совместной работы мстительности я за Сергеем не наблюдал. Скорее наоборот. Просчеты делали его умнее. Там, где другие спускали злость на подчиненных, он быстро перестраивал свою работу и превращал ошибку в преимущество.

В какое преимущество можно было превратить нашу Генриховну, я пока и представить не мог. Только разговоры о доме престарелых явно были подготовкой к чему-то важному.

Наблюдая за сладко спящей Варей, разгадывать эту головоломку оказалось не так-то просто. Внутренний голос эгоистично искушал оставить этих двоих меряться силами хоть до рассвета. А самому прилечь рядом с няней.

Тело всеми запчастями было за. Но, когда Войтенков принес последнюю пачку с распечатками, вся сонливость мгновенно улетучилась.

– Все-таки он? – Я без особой радости прочел фамилию в начале страницы: «Магницкий Эдуард Игнатьевич».

Это был последний человек, которого я мог заподозрить в шпионаже. Магницкий был слишком стар для моего бизнеса и слишком богат, чтобы заниматься воровством. Пусть и технологий.

– Все ниточки привели к нему, – подтвердил Белов.

– Олигарх из девяностых. Вдовец. Игрок и социофоб, предпочитающий жить закрытой жизнью на небольшом частном острове, – зачитал я вслух некоторые из характеристик своего конкурента.

– На Мальдивах, – уточнил Сергей.

– И как мы его достанем? На острове! Как узнаем, зачем ему наш проект?

Теперь стало не до шуток.

– У меня только один вариант. – Белов отложил документы и уставился на Генриховну. – Удаленно достать его нельзя. Выманить тоже. Остается лишь внедриться.

– Предлагаешь устроить к нему кого-то из твоих парней?

– Вряд ли он станет делиться планами с охраной.

– Тогда… – Я окончательно запутался.

– Последняя строчка отчета.

Белов пальцем указал на нужное предложение. И мы вместе с Генриховной уткнулись в бумагу.

– Серьезно?

Буквы были знакомы. Значение вроде тоже, но мозг буксовал.

– Из слабостей у нашего дедули только коты. Бурманской породы. Лиловые! И женщины модельной внешности. Обязательно его возраста. Ни годом младше!

* * *

Еще неделю назад я не думал ни о каком Магницком. Не собирался нанимать в доме престарелых бывшую чекистку. И даже представить не мог, что в моей распланированной жизни случится крутой поворот.

Не было ни одного признака надвигающегося армагеддона. А теперь…

– Этот юноша хочет предложить мне то, о чем я подумала? – первой пришла в себя бабка.

Забрала из моих рук досье на Магницкого. И еще раз сама внимательно перечитала каждую строчку.

– Босс, мы, конечно, можем попробовать собрать на него больше информации. Попытаться сунуть кому-то из подчиненных прослушку. Устроить слежку. Но… – Белов отрицательно качнул головой. – Дед старой закалки. Понадобится минимум три месяца, чтобы хоть что-то выяснить.

– Проект будет запущен через пять недель. – Пришел мой черед смотреть на Генриховну.

– И вы хотите, чтобы я… – она ткнула в себя пальцем, – вытянула информацию из этого? – Палец указал на фото Магницкого, которое было прикреплено к досье.

Будто задумали что-то совсем другое, мы с Беловым тоже уставились на фото. Высокий, крепкий, в лихой ковбойской шляпе, чем-то похожий на покойного Шона Коннери, только без усов и лысины, Магницкий выглядел как модель на пенсии. Ничего общего с его обрюзгшими коллегами по клубу олигархов.

Рядом с ним неплохо смотрелась бы какая-нибудь молодая девица в бикини и солнечных очках на половину лица. А, учитывая количество денег на счетах Магницкого, таких красоток могло быть и две, и три.

Наверное, чудо, что нам попался любитель фигуристых старушек. Карма, как недавно выразился Белов.

– К Олимпиаде его готовить не придется. Все проще. – Сергей улыбнулся так, словно весь вечер ждал, когда сможет произнести эту фразу.

– Вообще-то, я уважаемая, приличная женщина, а не какая-нибудь профурсетка из глубинки!

Генриховна изобразила такое искреннее возмущение, что я чуть не попрощался с внезапным планом нашего спасения.

– Козловский, юрист, которого вы так «деликатно» потрогали за руку, сказал, что сможет решить вопрос с вашей квартирой. – Белов стал серьезным.

– Меня не интересует раздел имущества или продажа. – Взгляд бабки зажегся.

Роль униженной и оскорбленной мгновенно сменилась на роль торговки. Причем самой бойкой, рыночной!

– Если доказать, что вас отправили в дом престарелых не совсем законным путем… – Белов откашлялся. – Как невменяемую. То племянники лишатся права на имущество. Они больше не будут вашими опекунами. И вместо квартиры в центре Питера отправятся в тюрьму.

Словно выложил на стол козырную карту, Сергей наклонился к Генриховне и внимательно заглянул ей в глаза.

– Сама вы не справитесь, – продолжил он, пододвинув к бабке досье на Магницкого. – Сами знаете, стоит нам вас отпустить, и через пару часов окажетесь в доме престарелых. Мне даже не придется звонить племянникам. Они быстро найдут и доставят.

– Вы сможете организовать им колонию где-нибудь на севере? За Полярным кругом? – Престарелая Мата Хари раздумывала недолго. Все эмоции стекли с ее лица, а плечи расправились.

Она больше не напоминала милую старушку, которая согласилась играть бабушку для моих детей. Язык не поворачивался назвать ее Ягой. Скорее, это была хорошо обученная ищейка, которая только и ждала команду «Взять!».

– Это будет непросто, но у меня есть нужные связи. – Белов выпрямился.

– Мне понадобится новый гардероб и… – Бабуля брезгливо посмотрела на свой маникюр. – И полный комплекс косметических процедур.

Торг приобрел новую окраску. И в коридоре стало как-то жарко.

– Думаю, пара дней у нас есть. – Сергей вопросительно уставился на меня.

– Еще кота нужно найти. Лилового. – Я пальцем постучал по досье.

– И заранее предупреждаю: не надейтесь сэкономить! – Генриховна по-барски откинулась на спинку дивана, заставив нас с Беловым подвинуться. – Чартерный рейс. Президентский номер. И полная свобода! Без конвоиров и без контроля за расходами!

– С вами отправится Войтенков. – Белов по-бульдожьи выдвинул вперед челюсть и грозно нахмурился.

– В качестве кого? – Демонстрируя всем своим видом, что на нее не действуют никакие визуальные спецэффекты, старушка презрительно фыркнула.

– Можете сами придумать ему легенду. Но Валера однозначно летит с вами. Это не обсуждается. На нем безопасность и связь.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю. – В глазах Генриховны вспыхнули дьявольские огни, а губы растянулись в ехидную ухмылку. – Надеюсь, больше никто не желает ко мне присоединиться?

Вероятно, она ожидала услышать в ответ «Нет». Тут у меня не было никаких возражений. Валера Войтенков был опытным оперативником и уже знал, что за фрукт наша бабка.

Но сказать заветное слово мне не позволили. Только я облегченно вздохнул и открыл рот, как в коридор ворвалась моя сонная двойня и хором завопила:

– Мы летим с бабушкой! Мы больше ее не отпустим! А-а-а-а!

Глава 11. А когда на море качка

Варя

Я все проспала. Совсем все!

Не знаю, как это получилось. Вроде бы на минуту закрыла глаза. А когда открыла, рядом, на пушистом ковре, играли дети. Подозрительно тихо, как незнакомые. У окна, в большом кресле, листала журнал Аделаида Генриховна. Арбенин, сидя за директорским столом, пил кофе и задумчиво смотрел в мою сторону.

Ума не приложу, о чем он думал, но от этого взгляда дико хотелось укрыться пледом по самую макушку. А еще лучше – стать невидимой.

Никогда в жизни не испытывала такого позора. Дожила! Сплю на диване в офисе своего босса, пока тот сам присматривает за детьми.

Отличная няня! Идеальная помощница! Можно считать, «Работник года»!

– Извините. – Слово спросонья прозвучало глухо.

Но Арбенин услышал. Будто всё в полном порядке, кивнул. И продолжил рассматривать… не чашку, не бумаги перед собой. А по-прежнему меня!

– Я не собиралась спать. Сама не знаю, как получилось.

Нужно было сбросить с себя плед и встать, однако конечности отказались слушаться. Вместо того чтобы сесть, я, наоборот, вжалась спиной в угол дивана и подтянула под себя ноги.

Как наказание, тут же вспомнилось чье-то сильное плечо, которое я ночью пыталась использовать вместо подушки. А еще обтянутый рубашкой торс. Мощный, горячий и упругий.

Его было очень приятно обнимать. Лучший ортопедический матрас с самой модной подушкой не шли ни в какое сравнение.

От последней мысли стало так стыдно, что я все же не удержалась и натянула плед до носа.

С кресла тут же раздалось что-то скрипучее, похожее на смешок. Дети загадочно переглянулись. А мой самый главный кошмар, по совместительству – босс, поднялся со своего места и двинулся к дивану.

Будь я тараканом или птичкой, наверное, удалось бы притвориться трупиком и спастись. Но в этой жизни мне «повезло» родиться человеком.

– Кофе? – Арбенин медленно стянул плед вниз.

– Спасибо, не нужно. Я сейчас поднимусь и сама сделаю, – с паническими нотками вырвалось у меня.

– Я тоже не сам буду делать, а секретарша.

Голубые глаза изучающе прошлись по моему лицу, словно искали признаки какой-то болезни. Наверное, слабоумия!

– Тогда можно. Черный. С молоком и без сахара, – в надежде, что босс уйдет давать распоряжение, произнесла я.

После этого Арбенин обязан был подняться или хотя бы достать телефон. Но он как сидел на краю дивана, так и остался сидеть. А его секретарша, будто прочитав мысли, сама вошла в кабинет.

– Константин Сергеевич, все готово. Отель забронирован. Подробная информация о самолете и острове у вас на почте, – отчиталась Алина.

– Вылет послезавтра? – глядя на меня, спросил Арбенин.

– Да, чартерным рейсом. Вечером, чтобы дети могли поспать в полете.

Алина вначале с опаской покосилась на Дарью с Кондратием, а затем с уважением – на нашу бабушку.

– Аделаида Генриховна полетит через два дня, – продолжила спустя мгновение. – Служба безопасности сама бронировала ей самолет. Как и ваш, оплачивали наличными. Так что вопросов быть не должно.

После этих слов Алина достала из своей папки что-то в веселой фиолетовой обложке, очень похожее на мой паспорт, и положила на стол Арбенина.

– Вы куда-то летите? С детьми? – Я тут же забыла и о кофе, и о том, что мне очень стыдно. Спать тоже больше не хотелось.

Похоже, я была не просто плохой няней, а бывшей! Учитывая мою не самую удачную идею с бабушкой и все проблемы, которые свалились на Арбенина в последние дни, расстаться со мной было бы вполне логично. Хоть и грустно.

– Эм… – Константин Сергеевич почесал колючий подбородок. – Правильнее будет сказать: «Мы летим».

– То есть… – Ком подкатил к горлу. Мысли зависли.

– Варя, вы когда-нибудь отдыхали на островах? – осторожно начал Арбенин.

– Острова Финского залива считаются? – Стало совсем не по себе.

– Нет. – Босс поморщился. – На Мальдивах.

– В фантазиях. Много раз.

– Хм… – Мужская ладонь приподняла мою голову вверх. – Кажется, пришла пора воплощать ваши самые смелые фантазии в жизнь.

Будто Арбенин предложил не поездку на курорт, а что-то совершенно иное, слишком интимное, я почувствовала, как щеки залило краской, а сердце рухнуло в пятки.

– То есть вы меня не увольняете? – В горле пересохло, и пришлось облизать губы.

Кадык на горле Константина Сергеевича дернулся. Темные брови сошлись на переносице.

– Варя, я вас даже под дулом пистолета увольнять не стану! – Босс убрал руку. – Да и как я без вас? На островах!

– И я лечу… послезавтра? – Я снова бросила взгляд на письменный стол.

Все же не показалось. Паспорт точно был мой.

– Боюсь, без вас нас даже в номер не пустят. – Арбенин как-то странно замялся.

– Не поняла. – Я тряхнула головой. – Почему?..

– Потому что конспирация, деточка! – Аделаида Генриховна, видимо, устала смотреть на мучения Константина Сергеевича и решила разъяснить все сама. – С момента прилета на Мальдивы все вы будете одной дружной семьей. И поскольку господину Арбенину категорически нельзя светить своей олигархской фамилией, номер снят на твою – Ласточкина. А хоббиты… тьфу, дети уже натренированы называть тебя «мама».

– Что? – Моя челюсть рухнула вниз. А извилины окончательно выпрямились.

– Поздравляю, милая! – Бабуля снова уткнулась в журнал. – Ты замужем. Не благодари!

* * *

Я, конечно, читала сказку про Спящую красавицу. Та умудрилась проспать так долго, что за это время состарилась вся ее семья и на свет родился будущий муж. Однако всего за одну ночь я совершила невозможное даже для сказочной принцессы.

Теперь у меня был муж! С моей фамилией. Ласточкин! И двое детей! Сразу пятилетних.

Реальность уделала сказку всухую с разгромным счетом.

О том, как на такое отреагировали бы мама или Ната, и думать не хотелось. У меня голова шла кругом, а им вообще, наверное, стало бы плохо.

К сожалению, отказаться или хотя бы выразить свое мнение Арбенин не позволил. Сразу после счастливой новости его секретарша вручила мне чашечку кофе. С сочувствующим видом – прямо в руки. А дети вспомнили, где у них включается громкость.

Так, под шум, гам и горьковатый эспрессо моя жизнь неожиданно расцвела новыми красками.

Оставалась самая малость! Поверить, что не брежу. Не подпрыгивать каждый раз, когда слышу «Мама!». И перестать покрываться мурашками от случайных взглядов новоиспеченного мужа.

С первым дела обстояли невесело, но я над этим работала. Как мантру повторяла: «Я нормальная. Просто новые обязанности». И загружала себя разными мелкими вопросами до состояния белки в колесе.

Со вторым справиться удалось уже к вечеру следующего дня. Дети настолько часто называли меня мамой, что мозг перестал реагировать на это слово.

В одно ухо влетало. Из другого вылетало, не цепляясь за звенящий вакуум внутри.

С третьим все было плохо. Как я ни старалась отвлечься, мозг упрямо подкидывал воспоминания о тесных объятиях на чердаке, о ночи на одном диване с боссом и о его словах про смелые фантазии, которые нужно срочно исполнить.

Против этого не работало никакое «Не думай!». Не спасали дела.

Я боялась хоть на минуту остаться наедине с Арбениным. Словно он может потребовать исполнения супружеского долга, по широкой дуге обходила рабочий кабинет в доме. И старалась не попадаться на глаза нашей слишком догадливой бабушке.

На нервах некогда было даже подумать, в какое райское место вскоре предстоит лететь!

Как последний трудоголик, я отказалась от предложенного выходного «для похода по магазинам». Не заметила аванса на банковской карте. И чуть не забыла собрать чемодан.

– Ну, удиви меня! – С этими словами за три часа до вылета Аделаида Генриховна вскрыла мой багаж уже знакомой шпилькой. И с тоской окинула взглядом содержимое.

– Все самое необходимое. – От шока я чуть не потеряла дар речи.

– Милая, ты собираешься опозорить своего мужа?

Она двумя пальцами брезгливо подняла милый желтый сарафан, что лежал сверху. И тут же швырнула его в сторону.

– Не-ет…

– Его же там все за скрягу примут. – После сарафана Генриховна подняла мой купальник. Тоже милый. Слитный. Почти новый. – Или за сноба!

Будто перед ней редкий экспонат из музея, глаза бабушки стали круглыми как блюдца, а уголки губ удивленно опустились вниз.

– Ну я же не на показ мод еду!

Пока вся моя одежда не оказалась на полу, я быстро отобрала купальник, подняла сарафан и вернула их в чемодан.

– Милая, Мальдивы – это не только море и песок, но еще деньги и роскошь. – Генриховна с тяжелым вздохом закатила глаза. – Если не хочешь, чтобы тебя там приняли за прислугу, выбрось это все прямо сейчас! А лучше сожги!

– Глупости… К тому же ничего нового я все равно купить уже не успею.

С неожиданным сожалением я откатила чемодан подальше от бабули. Однако ту, казалось, моя скромная персона уже не волновала. С видом хозяйки этого дома она развернулась к лестнице. Гордой походкой поднялась на второй этаж. А когда спустя пару минут вернулась, в ее руках оказалось несколько бумажных пакетов с логотипами, которые до этого я видела лишь на витринах или в кино.

– На первые пару дней должно хватить. – Аделаида Генриховна сунула пакеты мне в руки. – Потом раскрутишь мужа на шопинг. Ему как раз по легенде положено водить тебя по магазинам.

– Я… я не могу это принять.

Я попыталась вернуть вещи, но на меня так зыркнули, что руки сами прижали пакеты к груди.

– Девочка, ты же не собираешься запороть нам все дело? – Идеальная правая бровь Генриховны поднялась вверх. – Считай, что это работа. А это… – Взгляд зеленых глаз остановился на пакетах. – Это реквизит.

Словно поверила, я всего на секунду позволила себе глянуть вниз, на содержимое. От вида голубого шелка и чего-то тонкого с кружевом дыхание мгновенно сбилось.

– Очень дорогой…

– Милая, запомни простую истину. Если женщина не хочет, чтобы мужчина тратил на нее деньги, этот баран найдет другую. Ту, которая с удовольствием станет принимать подарки и опустошать семейный бюджет. – Будто опомнившись, Генриховна захлопала ресницами и откашлялась. – Не думаю, что на Мальдивах у нас будет время, чтобы искать Константину Сергеевичу любовницу, подходящую под такую легенду. Точно не будет. Так что крутись сама!

Глава 12. Семья под прикрытием

Костя

Идея с Мальдивами не нравилась мне от слова «совсем». Нет, я верил Белову. Вполне допускал, что наша престарелая Мата Хари способна вытянуть из Магницкого любую информацию.

Даже готов был лично усадить ее в пассажирское кресло самолета и вручить банковскую карточку. Но мои дети оказались настолько упрямыми, что проще было повеситься.

Всего за полночи я прошел все круги ада. Вначале малышня просто просила. Даша и Кондратий клялись, что если мы поедем вместе с бабушкой, то они будут вести себя хорошо. Потом плакали. Хором. В четыре ручья. Ну а когда и мокрый метод не сработал, в ход пошли старые способы. Начался погром.

Они сломали все игрушки, которые мы привезли с собой. Чуть не выбили окно в приемной декоративным пресс-папье. И «выпустили на волю» – выбросили в окно – пару договоров, которые я еще не успел подписать.

Оглохший на оба уха Белов готов был в любой момент предоставить свой кожаный ремень для воспитания по «дедовскому методу». Чтобы хоть как-то отвлечься, секретарша делала кофе чашку за чашкой, отчего кофемашина гудела как турбина самолета.

И только мирно спящая среди этого дурдома няня вселяла хоть какую-то уверенность, что все не безнадежно.

Вероятно, если бы дети продолжили в том же духе до утра, к семи я получил бы на руки две уставшие и охрипшие детские тушки. Но демонята оказались настоящими Арбениными.

Когда не сработал один алгоритм, они попробовали воспользоваться другим. Когда тот не дал нужного результата, переключились на третий. Ну а когда и третий дал осечку – нашелся четвертый.

Я искренне верил, что нельзя придумать ничего хуже погрома, однако шпана проявила изобретательность.

Под видом похода в туалет они умудрились сбежать из административного сектора. Потом как-то проникли на запасную лестницу. Ну а когда обалдевший от такой проворности Белов поднял на уши всю охрану, мои дети уже ехали в трамвае.

Я бы, наверное, поседел, пока они нашлись. Но Генриховна, которая все это время со скучающим видом наблюдала за нашими страданиями, вдруг решила поучаствовать в поисках.

– Я бы на вашем месте их чипировала. Меньше мороки! – Без единого намека на спешку она достала из своей сумочки мобильный телефон. – Хорошо, что я вчера подстраховалась. А сегодня забыла забрать свой подарок. – Разблокировав экран, она показала Белову мигающую точку на карте.

Тот не стал расспрашивать, что это и когда бабка успела повесить на двойню маячок. По его команде две машины охраны тут же выехали в нужном направлении. И уже через десять минут расстроенные дети оказались передо мной в кабинете.

– Если мы не едем вместе с бабушкой, то едем к маме. Ты нам больше не нужен! – категорично заявил Кондратий.

– А если отвезешь нас домой, мы снова сбежим! И попросим маму никогда больше не оставлять нас с тобой даже на день, – дополнила его сестра.

Это, конечно, был шантаж. Причем в самой его нахальной форме. Однако мучиться с поиском выхода я не стал.

В ближайшие две недели никаких важных встреч в рабочем расписании не значилось. Судьба самого главного проекта теперь находилась в руках Магницкого. А полностью довериться охране и подозрительной бабке я больше не мог.

Как оказалось, когда плывешь по течению, а не против него, все проблемы решатся сами.

Всего за несколько минут Белов подготовил мне вполне приличную легенду о небогатом бизнесмене с семьей, а секретарша нашла подходящий отель. Поразительно быстро дети согласились называть Варю мамой и поклялись не тревожить Аделаиду Генриховну, «которая будет занята делами».

Примерно так же легко прошли и дни перед отлетом.

Демонята активно изображали ангелочков. Иногда даже казалось, что я вижу нимбы над их головами. Бабка усиленно занималась излюбленными женскими занятиями: грумингом и шопингом. При этом спускала деньги с такой скоростью, с какой в моей жизни это делала лишь одна женщина – бывшая жена.

А няня…

О ней я почти забыл. Не видел и не слышал два дня. Почти не пересекался в самолете. На небольшой яхте, которую любезно предоставил нам отель, мы с Варей умудрились разместиться на разных палубах. И лишь после заселения стало ясно, что ее игра в прятки закончилась.

– Детская у нас налево, а это спальня! – Администратор отеля с гордостью распахнул дверь в новую комнату и пропустил нас вперед.

– А… кровать одна?

Будто ожидала чего-то другого, няня выронила из рук сумочку и попыталась включить заднюю передачу. Да так быстро, что я еле успел спасти ее от столкновения с дверным косяком.

– Да! – с еще большей гордостью ответил администратор. – Идеальное семейное ложе, чтобы вы чувствовали себя как дома. И прекрасная звукоизоляция.

Постучав по стене, этот гад расплылся в улыбке.

– Еще и стены… – Няня побелела.

– Наш отель не зря считается самым плодовитым на островах! – продолжил администратор. – Пары, которые останавливаются здесь хотя бы на неделю, через год возвращаются с малышами. А те, что живут дольше, радуют нас потом двойнями и тройнями.

Он заговорщицки кивнул на кровать и снова похлопал ладонью по стене.

* * *

Никогда бы не подумал, что женская реакция может так вставлять. Но и таких Ласточкиных в моей жизни раньше не было. Не пролетали они как-то над моими хоромами. Все больше Сукачёвы и иже с ними. А, как ни крути, это был совсем другой комплект эмоций.

Впрочем, долго наслаждаться Вариным удивлением не получилось. Как только за администратором закрылась дверь, молодая жена сразу же выперла своего довольного мужа к детям. И через пять минут пришла моя очередь поднимать челюсть.

Еще до нашего отлета я прекрасно понимал, что в напарницы по афере мне достался не самый опытный боец. В мокром купальнике Варя способна была затмить любую светскую львицу. Я сам уже пятую ночь не мог спать на животе из-за воспоминаний о встрече у бассейна.

Однако наряды няни немного не дотягивали до гардероба жены бизнесмена, даже мелкого. Не было в них ни намека на показуху, ни пошлых логотипов в стратегических местах, ни хищных леопардовых тряпок.

Вопреки стараниям Белова разоблачения было не избежать. Чтобы хоть ненадолго отсрочить это событие, я даже попросил о помощи Генриховну. Уж она точно собаку съела в вопросах маскировки. Но будто предложил пожевать свои тапочки, бабка жахнула по мне презрительным взглядом и, ничего не ответив, поцокала на очередную мыльно-рыльную процедуру.

Как результат, после прилета я был готов к роли среднестатистического женатика, который первый день отдыха проводит не на пляже, а в торговом центре. Секта малолетних бабушкиных фанатов, конечно же, не простила бы.

Но Варя удивила.

Когда открылась дверь спальни и перед нами предстала мадам Ласточкина… в голубом шелковом платье с декольте до пупа, я с трудом удержал рвущуюся из штанов радость и собственную челюсть.

Последняя категорически отказывалась принимать стандартное положение. Ее так и тянуло к земле. Точь-в-точь, как и все остальное тело – завалиться куда-нибудь на удобную поверхность, зафиксировать на себе чудо в голубом и изучать!

Долго. Внимательно. С одержимостью настоящего ученого. Чтобы не осталось никаких белых пятен на карте… то есть на коже. И собственному организму стало хоть немного легче. Особенно – ноющей части южнее экватора.

Не самые правильные желания, учитывая, как Варя испугалась моей попытки поцеловать ее в машине! Но от вида молочно-белой кожи и округлых выпуклостей, упакованных в тонкий шелк, в голове сбоило не по-детски.

Как оказалось, мой шок был заметным.

– Пап, тебе плохо? – Сын осторожно взял меня за руку и с тревогой заглянул в глаза.

– Может, водички? – Заботливая Даша вытянула из маленького рюкзака бутылку с розовой феей на этикетке и протянула мне.

– Нет, мне слишком хорошо. – Я откашлялся.

– Простите… – Варя опустила взгляд.

Уж не знаю, о чем она подумала, но такое смущение не смогла бы изобразить даже самая талантливая актриса.

– Наверное, лучше было надеть что-то другое.

– Что? – Меня слегка контузило от картинки перед глазами. Поэтому слух работал с перебоями. Как и сердце.

– Это платье… оно слишком… – Судя по несвязной речи, у няни, похоже, тоже что-то сломалось. – Дайте мне пять минут. Я переоденусь.

Извилины соображали еще туго, однако значение слова «переоденусь» они определили мгновенно. Сразу же после этого в груди кольнуло что-то похожее на разочарование. И мы вместе с «южным центром» окончательно проснулись.

Центр вернулся на вверенную территорию и перестал топорщить одежду. В черепушке прояснилось.

– Варвара, еще минута ожидания, и мой желудок начнет сеанс чревовещания.

Не спрашивая разрешения, я подхватил свою драгоценную супругу под руку.

– Я могу и за минуту, – пискнула она.

Наверное, и правда смогла бы, но малышня мигом изобразила Великую Китайскую стену под дверью в нашу спальню. И, не дожидаясь понижения ставок, я повел процессию на поиски пищи.

Глава 13. Рождение Венеры

Костя

В ресторане Варя произвела настоящий фурор. Мужики шеи сворачивали в сторону моей благоверной. Официант готов был поселиться возле нашего столика. А размалеванные дамочки по соседству чуть из трусов не выпрыгивали, чтобы привлечь внимание своих зазевавшихся кавалеров.

Перекрестный огонь глазами велся, не переставая. Даже наличие двоих детей и вполне живого мужа не пугало некоторых обалдевших орангутангов. Они нахально тонули взглядами в декольте. И пускали на паркет слюни.

С одной стороны, это было приятно – гордость так и согревала душу. А с другой… с каждой секундой я все отчетливее понимал, что отпуск будет долгим и трудным.

К сожалению, что по поводу отпуска думает Варя, определить не получалось. Словно на мне табличка «Не глазеть!», наша «мама» решительно игнорировала «отца» своих детей.

На вопросы она отвечала, глядя куда угодно, только не на меня. В глаза смотрела лишь сквозь солнцезащитные очки. А когда после ресторана я попытался взять ее под руку, отпрыгнула, как ужаленная. И полностью растворилась в детях.

Со стороны – идеальная жена! Верная, заботливая, красивая. Однако что-то подсказывало: с таким супружеским «счастьем» ночевать мне предстояло на коврике или в ванне с ледяной водой.

Ума не приложу, как с такими перспективами дотянул бы до вечера. Но работа и в раю пришла на выручку. Сразу после ресторана она напомнила о своем существовании целой дюжиной писем на электронную почту. А когда я вернулся в номер – звонками от партнера и Белова.

Первого интересовали лишь дела. Служба безопасности уже доложила Шахову о шпионаже. И сейчас он решал, кого на каком столбе вешать и как выруливать из ситуации.

Второй отчитался о последних часах Генриховны в Питере. В самом конце разговора Сергей уточнил, не хочу ли я отменить нашу аферу. Но, услышав «Нет», кивнул и осенил крестным знамением камеру ноутбука.

Странный был жест. Непривычный для вечно серьезного начбеза. Только уже вечером, когда Аделаида Генриховна прибыла на остров, я сам чуть не перекрестился.

* * *

Встречать нашу фальшивую бабку не было никакой необходимости. Чтобы не запороть легенду, нам нельзя было ни разговаривать, ни смотреть друг на друга. Однако, когда посреди пляжа приводнился белоснежный самолет, все жильцы ближайших отелей сами высыпали навстречу.

Убедить моих Ласточкиных остаться в номере или поплескаться в бассейне не было ни одного шанса.

– Вот это да! Аделаиду Генриховну не узнать! Словно теледива. – Варя, казалось, забыла о стеснительности.

Ветер поднял подол ее платья, обнажив стройные ноги, но няня уверенно продолжила свой путь к пирсу.

– О, и дядя Валера с бабушкой! – заметил сын.

– Он такой смешной в этой рубашке с попугаями, – рассмеялась Даша.

– Если бы можно было хоть на минутку подслушать, о чем они говорят. – Варя закусила губу и восторженным взглядом посмотрела на наших шпионов.

Те как раз уже спустились с трапа и о чем-то между собой переговаривались.

– Если отойдем куда-нибудь в сторону, то сможем и подслушать. – Прежней, домашней, няне я еще мог в чем-то отказать, а этой не получалось.

– Вы оставили с Генриховной какой-то канал связи?

Глаза Вари вспыхнули, и я на миг забыл, что собирался сделать. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и долгая минута – чтобы активировать на телефоне нужную программу.

– Белов не рискнул вешать прослушку на бабку. Магницкий слишком опытный лис. Он не станет с ней ни о чем разговаривать, пока не убедится, что собеседница полностью безопасна…

Из динамика раздался крик чаек и два голоса. Один мужской, другой женский.

– А вот Валера упакован жучками по самое не балуйся. Он страхует их двоих и отвечает за отход, если нам всем придется срочно эвакуироваться.

– И мы теперь всегда сможем быть в курсе их дел? – Варя посмотрела на меня как на божество.

– Не всегда. Но по мере необходимости.

Я на всякий случай окинул взглядом периметр. Убедился, что рядом с нами никого нет. Лишь после этого добавил громкости.

– Котика из самолета забирать будем или как? – Это был Валера.

– Или как! – коротко ответила бабка.

– Он вообще-то дурных денег стоил. Чистокровный. Прямо на выставке купили! Хозяйка торговалась так, словно мы у нее почку, а не кота покупаем. – В голосе Войтенкова чувствовалась досада.

– Лучше бы почку взяли!

Следом за этими словами послышалось чихание. Активное, громкое. Мне даже показалось, что чихающий пытается через нос выплюнуть собственные легкие.

– Да кто ж знал, что вы умудрились дожить до семидесяти, не догадываясь о своей аллергии! – с чем-то, похожим на злорадство, протянул Валера.

– Еще одно слово, и кто-то из моего личного фотографа превратится в секретаря с нетрадиционной ориентацией, – решительно, но тихо прохрипела бабка. – На весь остров ославлю. Не отобьешься от воздыхателей!

– Понял. Не дурак. Больше ни слова. – Будто прямо сейчас собрался доказывать всем и каждому свою мужественность, Войтенков расправил плечи и выпятил вперед грудь.

– Умнеешь на глазах.

– Ага… Но с котиком, что будем делать?

– С котиком? – Судя по интонации, бабку аж передернуло. – Пусть увозят. Куда угодно! Чтобы глаза мои больше его не видели. Справлюсь без этого пыльного мешка.

– Дед без кота может не клюнуть. Они его особая слабость, – озвучил Валера мою собственную мысль.

– Слабость… – Генриховна словно о чем-то задумалась.

– Магницкий ни одной крупной кошачьей выставки не пропустил. Жить без бурманских котов не может.

– Мм… – Бабка снова громко чихнула. А потом, посмотрев на свое отражение в воде, произнесла: – Значит, и я не смогу! Прямо сейчас возвращайся на борт. Сделай мне с дюжину фотографий этого шерстяного недоразумения. И организуй срочную печать фото. Только тихо!

– Зачем? – От удивления Войтенков чуть не выронил из рук чемодан.

– А что, непонятно? – Бабка демонстративно промокнула уголки глаз.

– Не-ет.

– Мужчина! – снисходительно отмахнулась она. – Женщина окружает себя чужими фотографиями лишь в двух случаях. Когда влюбилась или когда скорбит. Другого не дано. Я буду скорбеть.

– Так кот… – Валера оглянулся на самолет. – Он живой еще. Минуту назад орал!

– В случае с этим котом, или он изобразит труп, или я отброшу коньки!

Генриховна больше не чихала. Голос все еще хрипел, но даже я за сотню метров от нее готов был прямо сейчас встать на лыжи и поехать по песку за олимпийской медалью.

– Вряд ли эта мохнатая морда сможет добыть нужную информацию. – Бабка повернулась к острову и уставилась куда-то вверх, в сторону самых дорогих вилл. – Поэтому играем драму! И пусть старый хрыч только попробует не прослезиться над фотографиями нашего почившего в Бозе Мурзика.

* * *

Варя

Я все же переоценила свои возможности.

Изображать незаметную тень в огромном доме Арбенина было одно. А оказаться рядом со своим мрачным боссом в небольшом номере отеля – совсем другое.

Ночь я ждала как наказания. Не смогли отвлечь ни дети, ни феерическое появление Аделаиды Генриховны. Словно последняя дура, я слушала ее разговор с охранником, пыталась изображать внимание и сочувствие к участи несчастного кота. А сама думала лишь о том, как выжить дальше.

Задача была с подвохом. С одной стороны, я понимала, что девушке вроде меня рядом с Арбениным ничего не грозит. Ну не станет мужчина с его опытом и запросами интересоваться неопытной серой мышкой! Не после таких красивых женщин, как моя сестра!

С другой… от близости Арбенина меня буквально коротило. Сердце то ускоряло биение, то замирало, когда он брал под руку. Ладони начинали зудеть, когда просто находился рядом – сидел за компьютером или смотрел на море.

А стоило хоть на минуту остаться с боссом наедине – в голову без всякого контроля приходили мысли, за которые становилось стыдно. Неприличные для няни. Слишком наивные. О невозможном.

К счастью, противоядие всегда было с собой.

«Может, они еще сойдутся! Все же двое деток!» – как холодный душ, в памяти всплывали слова мамы.

«В своей жизни Костя любил только меня. Потому и не женился после развода», – так и не забылось признание сестры.

Чтобы хоть иногда возвращать себя на грешную землю, я раз за разом прокручивала в голове все эти фразы. Пользуясь тем, что отец семейства занят делами, разрешила детям лечь спать попозже. Но, когда вдоль линии прибоя зажглись ночные огни, карете все же пришлось превратиться в тыкву.

Осторожно, стараясь никого не разбудить, я выбралась из детской комнаты. Молясь, чтобы Константин Сергеевич уже спал, на цыпочках вошла в спальню. В кромешной темноте на ощупь нашла пижаму. И смогла прокрасться в ванную комнату.

Никто меня не окликнул. Спину не жгло от чужих взглядов. Все получилось лучше, чем ожидала. Но, как выяснилось, лимит везения на этом закончился.

Привыкшая к тому, что лампочки во всех комнатах загорались автоматически, я не обратила внимания на включенный свет. Вместо того чтобы заглянуть за угол, туда, где находился душ, с облегчением сняла платье. И избавилась от белья.

Вместе с ним тело, казалось, покинули последние силы. Весь день я не думала ни о какой усталости. После заселения не дала себе ни минуты покоя. А сейчас глаза слипались. Мысли вязли, превращаясь в густое желе. И сама я буквально валилась с ног.

Чтобы не уснуть прямо в ванной комнате, нужно было спешить. Однако стоило зевнуть… не глядя, свернуть в сторону душа – и произошло неожиданное.

Вместо дверцы кабинки я всем телом впечаталась во что-то упругое. И от испуга чуть не упала на кафельный пол.

– Держу!

Нога уже скользила в сторону, но сильные руки обхватили меня за талию и рывком вжали в мощный корпус.

Не чужой! Знакомый! Только без привычной рубашки и того, что положено надевать снизу.

– Спа-сибо… – С голосом творилось что-то странное. Никогда в жизни я не заикалась, а тут начала.

– Ты в порядке? – Арбенин убрал руки. Отодвигаться при этом не стал.

Так и стоял. Стеной! Высокий. Выше меня на две головы. Мускулистый, будто он не программист, а спортсмен. Без единого волоска на широкой груди. Красивый, как с обложки.

– Я… Я вас не услы-шала. Поду-мала, что свет… сам включился.

Наверное, нужно было уступить или пропустить, но мысль, что тогда я предстану перед Константином Сергеевичем голой, держала на месте лучше любой веревки.

– Я уже собирался выходить. – Голос босса тоже охрип.

– Я думала, вы спите…

Сердце разогналось так быстро, что, казалось, сейчас вырвется из груди. А кожа загорелась.

В ванной было прохладно, однако во мне словно какая-то печка заработала. Из-за нее с каждой секундой становилось все жарче и жарче.

– А я был уверен, что тебя сморила история Винни Пуха. Планировал выносить из детской.

Длинные узловатые пальцы неожиданно коснулись моей щеки. Осторожно, будто их владелец проверял, реальная я или привидение. И плавно стекли на подбородок.

– Я ждала, когда дети крепко уснут. Из-за перелета график совсем сбился. – Врать было нехорошо. А еще хуже было представлять, как эти сильные руки подхватывают меня и бережно несут в спальню.

Картинка получалась из разряда запрещенных. Чтобы избавиться от нее, мне пришлось дважды повторить мантры про «двоих детей» и про «не женился после развода». Но, словно издеваясь, Арбенин медленно провел пальцами вниз, вдоль вены на шее, и извилины в моей голове распрямились от необычных ощущений.

– Понятно, – слетело с его губ совсем тихо.

– Простите… – Меня тряхнуло.

– Замерзла? – Будто хотел узнать что-то совершенно другое, Константин Сергеевич за подбородок поднял мою голову вверх и заставил посмотреть ему в глаза.

– Очень, – стыдливо соврала я и зажмурилась, чтобы босс не смог ничего прочесть по взгляду.

– Наверное, нужно разлепиться… – Вместо того чтобы сделать шаг назад или в сторону, Арбенин вздохнул.

– Нужно. Обещаю не подсматривать.

Это было совсем по-детски. Особенно после того, как я животом и так ощутила все что можно и чего нельзя. Не до сантиметра, но вполне четко и пугающе.

– Тогда ты первая отходишь… – Константин Сергеевич тяжело сглотнул. – Ну, или мы вдвоем окажемся в душевой кабинке.

Возможно, мне показалось… вторая часть предложения прозвучала громче, чем первая. Словно это не альтернатива, а окончательное решение.

От неожиданности я на миг замешкалась. Пальцы на ногах поджались. Дыхание сбилось. Но потом взгляд остановился на обручальном кольце, – чтобы наша легенда казалась правдоподобнее, Арбенин надел свое обручальное кольцо, а Белов купил мне новое, – и магия развеялась.

– Спасибо. – Пряча руками грудь, я отступила в сторону.

– Грейся. – Константин Сергеевич окатил на прощание очень напряженным взглядом и, совершенно не стесняясь наготы, направился к полке с полотенцами.

Глава 14. Морское сафари

Варя

Когда я вернулась из душа, Константина Сергеевича нигде не было. Он не оставил никакой записки. Телефон молчал. А на коврике у кровати лежали только его тапочки.

Впрочем, мне это было на руку.

После случайной встречи в ванной предстоящая ночь страшила сильнее, чем прежде. Чтобы даже случайно не коснуться Арбенина, я закуталась в отдельную простыню, легла на самый край кровати и попыталась изобразить спящую.

Успокоиться это не помогало. С сердцем по-прежнему творилось что-то непонятное, какая-то незнакомая форма аритмии. С телом тоже. Казалось, если Константин Сергеевич войдет в комнату, коснется меня, то оно больше не будет слушаться.

Однако Арбенин не приходил.

Я полчаса прождала его, трясясь под простыней, словно пугливый заяц. Еще полчаса – ворочалась туда-сюда по всей кровати. Утюжила матрас своими ребрами. И еще через час, уже без тряски и волнения, поняла, что на сегодня катастрофа отменяется.

«Свято место пусто не бывает», – голосом Генриховны зазвучала в голове известная поговорка.

«Все, что ни делается, – все к лучшему!» – вторил ему другой голос. Мамы.

После всех этих мыслей уснула я далеко за полночь. Во сне то от кого-то бегала, то кого-то догоняла. А наутро проснулась разбитым корытом.

Не представляю, как бы пережила, если бы босс заметил мои красные глаза или мешки под ними. Но Константину Сергеевичу будто было все равно.

Он ничего не сказал мне за завтраком. Молчал во время еды. И лишь когда дети зверски расправились с десертом, сообщил, что сейчас нас ждет прогулка на яхте.

– Войтенков доложил, что Генриховна и дед уже на берегу. Сможем понаблюдать за этими двумя со стороны. – Он отставил чашку с кофе и взял под мышку свой ноутбук. – Я заодно поработаю. В море ни у кого не будет вопросов.

Стоило ему произнести последнее слово, дети тут же забыли, что хотели уничтожить еще один десерт. Я про себя возрадовалась насыщенной программе, благодаря которой смогу отвлечься от ненужных мыслей. Ну а когда все мы ступили на борт небольшой современной яхты, стало совсем хорошо и спокойно.

– Капитан не понимает по-русски, но клялся, что сможет показать вам, как управлять этой посудиной. – Кивнув в сторону мостика, Арбенин положил ноутбук на небольшой столик.

– Языком жестов? – без всякой задней мысли спросила я и так же, не задумавшись, поправила шнуровку на груди.

Сегодня на мне был второй подарок от нашей шпионки – длинный белый сарафан. Со стороны он смотрелся произведением искусства. Грудь выглядела на размер больше, и ноги были будто от ушей. Я не верила собственному отражению в зеркале. Жаль, привыкнуть к такому гламурному образу пока было сложно.

– Что? – Словно я намекнула на что-то неприличное, Арбенин сжал кулаки и дернул шеей.

Совсем как это делал его начбез, когда возникала трудная задача.

– Без жестов и без слов! А то руки кому-то оторву! – спустя пару мгновений сухо прогремело над палубой.

– Но… – Не понимая, как нас тогда учить, я открыла рот. Однако, встретившись со стеклянным взглядом босса, сразу же закрыла.

Игру в глупые вопросы я проиграла еще вчера. С позором. Вряд ли за прошедшую ночь в моей голове добавилось серого вещества. Скорее, наоборот. Так что новый раунд не стоило даже начинать.

Демонстрируя всем своим видом, что тоже не настроен на общение, Арбенин включил что-то на ноутбуке, и из динамика раздался голос Войтенкова.

– Босс, рекомендую прихватить с собой попкорн! И побольше! Наша звезда заявила, что сегодня загарпунит добычу.

– С первого раза? – спросил Арбенин.

– Сказала: «Чего время терять?» Якобы жарко ей здесь. Еще про лучи какие-то добавила. И про кожу.

– А эта… – Босс оглянулся. – …звезда не льстит своим рыболовным талантам?

– Не поверите, босс, я ей именно так и ответил!

Катер отчаливал от берега, но даже шум двигателя не мог заглушить хохот охранника.

– И какой план? – когда стало тише, уточнил Константин Сергеевич.

– Сафари у нас! – Войтенков внезапно стал серьезным. – Готов спорить, на ближайших островах все к биноклям приклеились. Не знаю, в какую сумму вам это обойдется, но выглядит красиво!

– Красиво?..

Арбенин оторвался от экрана и, как и я, принялся глазеть по сторонам.

– Парусник! Синий! – видимо, поняв, что сами мы не заметим, подсказал Валера.

– Тот, с двумя мачтами?

Показалось, что даже за четыре метра и под шум двигателя я услышала, как тяжело сглотнул Арбенин. Примерно как я сама, когда увидела недалеко от нас огромную парусную яхту.

– Бабка что, за штурвалом? – Черные брови Константина Сергеевича медленно поползли на лоб.

– Сказала, что еще в восьмидесятых научилась управлять такими, – нервно хохотнул Войтенков.

– Такими? В восьмидесятых? – Арбенин дотянулся до небольшой бутылки с водой на соседнем столике и опрокинул в себя все содержимое.

– Ага…

– А после восьмидесятых… она хоть раз за штурвал становилась?

– Босс, простите. Я не суицидник, чтобы уточнять настолько интимные детали. Это ж… – Наверное, здесь должна была прозвучать фамилия Генриховны, однако конспиратор Валера лишь откашлялся. – Сами знаете кто!

– Знаю. Кажется. – Арбенин моргнул. – Ладно, где объект?

– Ну я же сказал, у звезды сафари. Добыча с виду будет поменьше охотника, но трофей ценный! Лямов на пять в вечнозеленых.

Мы снова уставились на море. Какая из дюжины яхт стоила пять миллионов долларов, определить было сложно. Мне все они казались примерно одинаковыми. Но Константин Сергеевич наметанным глазом быстро вычислил нужную.

– Скромно и со вкусом, – выдал он свой вердикт.

– Этот скромный пенсионер снял в аренду три острова, чтобы спокойно, в одиночестве порыбачить на марлина, – не скрывая зависти, ответил Валера.

– Как я его понимаю… – с тоской протянул Арбенин. – А каким образом наша звезда будет подсекать этого рыбака? Сразит наповал своей неземной красотой? С такого расстояния, даже если у объекта старческая дальнозоркость, красота может не сработать.

– Не знаю, босс, – вздохнул Войтенков. – Только, учитывая, как она управляет яхтой, я бы на месте нашего клиента сбежал в какой-нибудь бункер и ловил аквариумных рыбок. От греха подальше!

Спорить с Войтенковым было сложно. В вопросах отмычек и волшебных снотворных чаев наша бабушка была профессионалом. Но то, что она сейчас делала за штурвалом, больше походило на попытку утопить яхту.

Дети, разглядев «любимую Ба», прыгали и визжали. Наш капитан ругался на каком-то непонятном языке с вкраплением могучего русского. Меня от всех этих лихих поворотов и зигзагов накрывало паникой.

Судя по хаотичному маневрированию на море, страшно было не мне одной.

Другие яхты старались держаться подальше от безумного парусника. Жались к берегам. А когда этот ураган, расправив грот и стаксель, направлялся в их сторону, удирали кто куда, не разбирая пути.

– Да она же сейчас кого-нибудь к Посейдону отправит! – Константин Сергеевич рванулся и забрал у нашего капитана бинокль.

Но не успел Арбенин поднести его к глазам, как парусник Генриховны вильнул в сторону какого-то катера. Тот резко ушел вправо. И, не справившись с управлением, налетел на яхту Магницкого.

– Валер, только не говори, что эта ведьма сейчас бросится в море спасать нашего клиента. – Арбенин медленно, словно под гипнозом, опустился на свое место.

Я не видела лица Валеры: экран монитора был повернут в другую сторону. Зато видела, как барахтается в воде недавний ловец марлинов. Явно не ожидавший, что кто-то посмеет нарушить его дорогостоящий покой. И уж тем более – угробить яхту.

– Ага, – нервно хихикнул Войтенков. – Как в «Спасателях Малибу». Только верхние девяносто поправит.

Мы все, затаив дыхание, уставились на небольшой пятачок водной поверхности, где тонула одна яхта и на выручку шла другая. Уже без виляния, плавно, образцово-показательно.

– А ты говорил, что с первого раза не загарпунит, – произнес Константин Сергеевич.

О том, что сам в это не верил, он словно забыл.

– Хорошо, что мы с бабкой ставки сделать не успели. Она предлагала, – сознался Валера, когда парусник приблизился к Магницкому и Аделаида Генриховна великодушно бросила утопающему спасательный круг.

Метко, прямо под руки. Отчего Магницкий удивленно разинул рот, забыл, что до этого вполне уверенно держался на воде, и чуть топориком не ушел ко дну.

– М-да… Крепость пала без боя, – то ли с сожалением, то ли с тоской произнес Арбенин.

И будто остальные на нашей яхте только этого и ждали, дети снова принялись радостно визжать. Капитан прямо мне на ухо заорал что-то вроде «Браво» или «Вива». А я от неожиданности схватилась за первую попавшуюся штуковину. Как оказалось, штурвал. И судно на полном ходу резко накренилась влево.

– Мой ноутбук! – послышался в хаосе голос Константина Сергеевича.

Возле борта что-то плюхнулось в воду и подняло небольшой фонтан брызг.

Дальше от нахлынувшей вины я уже не соображала.

– Сейчас! Я его достану!

Сбросив сандалии, я бросилась следом за ноутбуком. И лишь оказавшись по макушку под водой, вспомнила, что не умею плавать.

Глава 15. Русалка по контракту

Костя

В своей жизни я, конечно, встречал женщин, способных на отчаянные поступки ради моего имущества. Но обычно дамы бросались не в море, а ко мне в кровать. И не за ноутбуком, а за бриллиантами, желательно сразу в колье.

Кто ж знал, что нужно заделать детей первой питерской стерве, чтобы потом познакомиться с таким чудом!

– Пап, как она? – Кондратий присел рядом со мной возле няни и легко коснулся ее руки.

Ерунда, только аж под ребрами кольнуло от этого невинного жеста.

– Няня Варя временно превратилась в русалку. У них с голосом проблемы. Или молчат, или поют. Так что ответить пока не может.

Поправив махровое полотенце, в которое укутал свой морской трофей, я попытался отлепить одну из холодных ладоней Вари от ее лица. Как и минуту назад, ничего не получилось. Няня упрямо пряталась, не желая смотреть на нас или разговаривать.

– А что бывает с тем, кто спас русалку? – Внимательный взгляд сына скользнул по моей мокрой футболке и брюкам.

Раздеться, перед тем как нырнуть за няней, я не успел. Все произошло слишком быстро. Поэтому сейчас приходилось «наслаждаться свежестью».

– Про спасение не знаю. Но по легенде, мужчина, нырнувший за русалкой, должен стать ее пленником до конца дней. – Я щелкнул сына по носу и снова поправил на Варе полотенце.

Длины, как назло, не хватало. То грудь оставалась открытой, то ноги.

– А быть пленником – это плохо? – Сын переглянулся с сестрой.

Та пожала плечами. И оба уставились на меня.

– Если бы ваша мама взяла меня в плен, наверное, было бы плохо. – Наталья никогда не скрывала своего отношения ко мне, поэтому вряд ли я мог их удивить. – А вот Варя…

Наша жертва Посейдону раздвинула пальцы над глазами и уставилась на меня таким взглядом, что сразу стало намного теплее. Не так, как вчера в душевой кабинке. Там местами вообще пекло. Но спину больше не холодило.

– И как с Варей? – Не услышав ответа, сын нетерпеливо дернул меня за рукав.

– Я бы попробовал. Возможно, такой плен мне бы и понравился, – признался абсолютно честно.

Из-за чего Варя опять спряталась и, кажется, на время престала дышать.

После возвращения на берег всем мгновенно полегчало. Дети вспомнили, что они не ангелы, а вполне нормальные маленькие монстры, и им срочно нужны сладости, соки и качаться на «вот тех качелях над обрывом».

Заботливый персонал, словно в саваны, укутал нас с Варей в простыни. А капитан, мгновенно забыв о прежних пассажирах, тут же начал рассказывать о героическом подвиге «шикарной женщины на яхте», которая смогла подвести свою посудину к утопающему и лично бросила ему спасательный круг.

Говорил он все на ломаном английском. Временами от оборотов мне казалось, что вот-вот из ушей хлынет кровь. Однако публика слушала, открыв рты. Никто не перебивал. А когда парусник приблизился к небольшой бухте рядом, подвиг Генриховны оброс слухами и фантастическими подробностями.

– Они сейчас ей поклоняться начнут, – будто разговаривая сам с собой, произнес Войтенков.

Он, как и другие туристы, пришел на берег и сейчас стоял недалеко от нас с Варей.

– И жертвы приносить. Стариками, – дополнил я.

– Наш слишком богатый. Думаю, один такой за десяток сразу сойдет.

– Ты про катер забыл.

С тоской представил, что будет, если афера вскроется и Магницкий выставит мне счет. Не самые большие расходы, но журналисты могут раздуть мой долг на целый «Титаник».

– Да-а, – протянул Валера. – Катер жалко. Хорошее было судно. Конечно, не настолько новое, как чей-то ноутбук. Но точно дороже.

– Не вспоминай. – Я оглянулся на Варю.

Ее уже не трясло. Словно жена арабского шейха, упакованная в длинную абайю, она старательно развлекала детей. Что-то им рассказывала. При этом затравленно косилась в мою сторону.

Неправильная русалка. Совсем!

– Не буду. – Войтенков сделал вид, что не заметил, куда я смотрю. – Через час местные обещали раздобыть мне хорошее оборудование для подводной охоты.

– Ноутбук выловишь?

– Порыбачу где нужно. Его уже не спасти, но лучше забрать, чтобы никому ничего не досталось.

– Хорошо. Место, надеюсь, запомнил?

– Ваша няня там такого шороху наделала, что любой капитан найдет без карты.

– Она… да.

Я снова обернулся к Варе. Простыня определенно шла ей лучше любого сарафана или платья. И хоть в таком наряде она выглядела совсем девчонкой, мне было спокойнее. Никто не засматривался на длинные ноги, сладкие изгибы и выпуклости, которые я теперь знал не только визуально, но и на ощупь. Изучил дважды! Вчера в ванне и сегодня, когда спасал.

– А няня? Как она сама? Не сильно испугалась?

– Нормально. – Вместо подробных разъяснений я вдохнул полной грудью. Давно так не дышал.

– Если ее плавать научить нужно или еще чему… – Войтенков все же возомнил себя бессмертным.

– Всему, чему нужно, я обучу сам! – пришлось прервать этого умника.

– Но… – Валера, похоже, совсем не понимал с первого раза.

– И не нужно о ней беспокоиться, – произнес я спокойно и четко. Так, что даже у самого себя не осталось никаких сомнений. – Она моя.

* * *

После того как дети распугали на пляже всю публику, можно было со спокойной совестью возвращаться в номер.

По счастливому стечению обстоятельств никто в семействе Ласточкиных не возражал. Варя поплотнее запахнула на себе простыню. Дети стряхнули с одежды и волос по килограмму песка. И мы тут же двинулись.

Стройным рядом.

Медленно.

Важно.

Как молодая арабская семья.

Каждый в свою комнату.

– Папа, до обеда еще час. Можно мы посмотрим мультики? – хором произнесла моя двойня у порога детской.

– К обеду чтобы переоделись и приняли душ! – вмешалась няня.

Я даже рот не успел открыть.

На удивление, дети спорить не стали. Будто именно на это и рассчитывали, они дружно кивнули и растворились в недрах комнаты.

– Я, наверное, тоже сейчас приму душ. И, чтобы не мешать вам, потом уйду смотреть с ними мультики. – Варя прижалась спиной к двери ванной.

– Мне теперь сложно помешать. Работать все равно не на чем. – Я осторожно приблизился к своей пугливой русалке и мягко опустил дверную ручку вниз. – Но идея с душем мне нравится. Тоже хочу поскорее снять с себя мокрую одежду.

Пока Варя снова не включила образцовую няню, я подтолкнул ее дальше. И захлопнул за нами дверь.

Возможно, торопился, только со скромностью этой удивительной девушки пора было что-то решать.

– Ой! – Стоило оказаться внутри, няня отвернула голову в сторону и зажмурилась. – Простите, я не подумала, что вы тоже хотите срочно переодеться. Давайте подожду в коридоре.

Словно собиралась упорхнуть, она обернулась к двери. И чуть не впечаталась в нее лбом.

– Осторожнее! – Я перехватил беглянку за пару сантиметров до столкновения и вернул на место. К стене. Напротив меня. – Ванная комната большая. Не нужно никуда убегать.

– Но я…

Наверное, мои слова оказались слишком неожиданными. От шока Варя даже забыла опять зажмуриться. Смотрела на меня нереально большими красивыми глазами и не могла ничего сказать.

– Помочь? – Не дожидаясь ответа, я, как обертку с дорогого подарка, начал осторожно снимать с нее простыню.

Неспешно. Наслаждаясь тем, как бледные щеки заливаются краской, а вена на нежной шее пульсирует все быстрее.

Вначале развязал узел над грудью. Потом спустил простыню вниз. И разрешил бесформенной тряпкой упасть к ногам.

Затем принялся за свою одежду. Не отрывая взгляда от перепуганного лица, избавился от надоевшей белой тоги. И следом сразу же снял мокрую футболку.

– Так гораздо лучше. – Размял плечи.

– Вы меня специально провоцируете? – Няня облизала губы и еще сильнее вжалась в стену. Будто пыталась сдвинуть ее.

Для побега способ был так себе, однако другого я бы и не дал.

– Это похоже на провокацию?

Оторвав тонкие ледяные ладони от стены, я тихонько подышал на них. Согревая. А когда девчонка вздрогнула, пошел дальше – положил их на свою грудь.

– Константин Сергеевич… Не знаю, в какие игры вы играете… – Варя привстала на носочки. – Я в них не разбираюсь.

– Думаешь, это игра? – Шагнув ближе, я впечатал ее всю в свое тело.

После вчерашней встречи это была не первая наша близость. Но сейчас я четко понимал, чего хочу.

– С вами… мне сложно думать.

Высокая округлая грудь, обтянутая тонким лифом сарафана, стала вздыматься все быстрее.

– А что чувствуешь?

Я больше не прижимал ее ладони к себе. Убрал руки. Позволил Варе самой решать: прятаться от желаний дальше или стать смелее.

– Вы… – Она снова облизала губы. Сама провоцировала, явно не понимая, насколько сильно. – Вы очень красивый мужчина.

– Это немного не то, что я надеялся услышать. Но спасибо. – Я коснулся кончиками пальцев бархатной щеки. И медленно, чтобы не испугать, заскользил к пухлым губам. – Ты тоже очень красивая. Настоящая красавица! Нежная. Естественная. Не похожая ни на кого. Как из сказки.

Я плавно очертил розовый контур. И мягко нажал на нижнюю губу, заставляя раскрыться.

– Это… Это просто сарафан. И море. – Варя задрожала.

– Вряд ли. Без моря и без сарафана ты мне нравишься тоже. Даже еще больше.

Дико хотелось стянуть эту мокрую тряпку с хрупкой фигурки, подхватить Варю под упругий зад и заставить обвить ногами бедра. Хотелось прямо сейчас присвоить ее.

Крышу рвало от всех этих «хотелось». По хребту словно электрические разряды летали. Но я не спешил.

Вместо желанного удовольствия ловил взгляды, уже не пугливые, не растерянные, а жаркие. Наблюдал, как моя русалка преображается, распускается как цветок. И чувствовал ее ладони.

Она так и не убрала их с моей груди. Не спрятала. Наоборот, тихонько гладила кожу, едва касаясь подушечками пальцев. И будто не веря, что делает это, удивленно смотрела на свои руки.

– Я тебя сейчас поцелую. – Сам не знаю, почему показалось важным предупредить. – Можешь меня остановить… если захочешь.

Наклонившись к Варе, я потерся носом о ее нос. И легонько коснулся губами губ. Словно пробуя.

– Вы… – Она замерла.

– Ты, – шепнул в приоткрытый рот. – Дыши. – И сорвался.

Внутри будто какая-то сжатая пружина распрямилась.

Крыша рухнула.

Сердце со всей дури бахнулось о ребра.

А от тонкого тихого стона сорвало все стоп-краны разом.

Глава 16. Новобрачные

Костя

Никогда не считал себя любителем поцелуев. Для меня это был скорее способ надежно закрыть болтливый женский рот. Но с Варей все оказалось иначе.

Я сразу понял, что никто до меня не целовал эту русалку по-настоящему. Никто не гладил ее так, как я. И не вызывал такой дрожи.

Девушка – чистый лист! Моя! Нежная, красивая и нереально отзывчивая.

От этого открытия голова шла кругом, а кровь все быстрее бежала по венам. Остановиться не мог. Целовал и загибался. Чувствовал, как осмелевшие пальцы гладят мои плечи, скользят по спине. И шизел от удовольствия.

Вкусно было! Ярко. Без игры. Без фальшивых стонов и охов. Честно. На одних инстинктах.

Никакой опыт не спасал. Мозгами понимал, что нельзя вот так… в душе. Знал, что не хватит нам никакого часа. А если придется остановиться на половине пути – я окочурюсь на полу ванной комнаты от инфаркта.

И все равно оторваться не получалось.

Пробовал свою сладкую русалку. Руками и губами приучал к себе. К телу, к напору. Ломая сопротивление, заставлял дышать одним воздухом на двоих. Сходил с ума от того, как она соглашалась и велась.

Трогал.

Сминал.

Губами ловил тихие стоны.

И с каждым мгновением заводился все сильнее… До полного «нет пути назад» и «плевать, что будет». Чистое безумие, вместо того чтобы отпустить Варю и включить на максимум холодный душ.

О спасении вообще думать было сложно.

«Дети сейчас прибегут! Телефон в комнате зазвонит!» – старался я отвлекать себя.

Остужал Варю короткими перерывами. Целовал не губы, а щеки и шею. И снова, как маньяк, набрасывался на ее рот.

Ума не приложу, как бы я тормозил этот поезд. Но вместо детей или телефона с остановкой помог справиться администратор.

Только я спустил вниз бретели с Вариных плеч, как он постучал в дверь номера. И мгновенно сбылись все страхи. Двойня устроила в коридоре переполох с криками и обыском. За стеной, в спальне, затрезвонил телефон. А моя горячая русалка в мгновение ока превратилась в стыдливую няню.

Поправив все, что нужно было поправить, я первым вышел из ванной комнаты.

– Прошу прощения. Надеюсь, не помешал? – Администратор окатил взглядом и, видимо догадавшись, чем я был занят, сделал шаг назад.

Очень предусмотрительно, учитывая, как сильно местами ныло и как дико чесались кулаки.

– Поздно. Слушаю! – Изображать ангела я не стал.

– Мы узнали, что у вас сегодня произошло небольшое чрезвычайное происшествие, и хотели бы помочь вам поскорее забыть эту неприятность.

– Заманчиво. Но с недавних пор я не пью никаких волшебных чаев и не ем незнакомую пищу.

Искренне понадеялся, что Генриховне, где бы она ни находилась, хорошенько икнулось.

– О нет! – Администратор всплеснул руками. – Мы можем только скрасить ваш отдых!

Он сунул мне в руку какую-то яркую открытку. А когда из ванной выглянула Варя, дал такую же и ей.

– Что это? – удивилась няня.

– Приглашение на церемонию морского бракосочетания, – расплылся в улыбке администратор.

– И кого будут женить? – Варя шокированно посмотрела на меня, затем на моего собеседника.

– Вас, конечно же! – еще ярче засиял наш гость. – Обычно для каждой пары мы устраиваем такую церемонию перед отъездом. Чтобы ритуал остался самым ярким воспоминанием. Однако в вашем случае решили, что можно организовать ее сегодня.

– Но нас не нужно женить. – Я тряхнул головой. Все это попахивало каким-то бредом. – Мы и так… Ласточкины.

– Это традиция. Так матерь островов благословит вас на долгую семейную жизнь…

– И подарит еще одну двойню, – закончил я и оглянулся на своих малолетних бандитов.

Они как раз любопытными сусликами застыли рядом и впитывали каждое слово.

– Это как повезет. – Мой визави откашлялся. – В любом случае ждем вас сегодня вечером на берегу. Место и точное время написано здесь! – Он указал на открытки и сразу же после этого попытался уйти.

– Подождите, пожалуйста, – вдруг окликнула его Варя.

Я удивился, как громко прозвучал ее голос. Обычно няня говорила тихо. Даже «Спасите!», когда прыгнула в воду, она кричала тише.

– А нельзя отказаться? – Варя протянула открытку и умоляющим взглядом уставилась на администратора.

– Что вы?! – Глаза того стали круглыми, как у местных рыбок.

– Если мы не захотим расписываться, – замялась Варя.

– Вы будете первой парой, которая отказалась от благословения матери островов. – Администратор заморгал. – Обычно все только рады. И ждут этого дня как праздника…

Он растерянно посмотрел на меня, будто не верил.

– Моя дорогая жена просто перенервничала сегодня. – Пока наша легенда не накрылась медным тазом, пришлось срочно успокоить его: – Мы обязательно будем.

Я обнял Варю за талию и покрепче прижал к своему боку.

– Но у меня нет ни платья, ни… я вообще ничего не знаю о… – Она совсем растерялась.

– По поводу ритуальной одежды не волнуйтесь! – Администратор снова расцвел, заулыбался. И казалось, сейчас воспарит над полом от счастья. – Свадебные наряды включены в стоимость тура. Вам не о чем беспокоиться! Мои помощники после ужина принесут все необходимое и помогут вам подготовиться.

– Еще и подготовиться… – Варя вздрогнула всем телом. Опять с мольбой посмотрела на администратора.

Но, словно опасаясь, что сейчас снова кто-то из нас решит отказаться, тот резко поклонился. И пока мы оба переваривали услышанное, быстро засеменил по коридору в сторону лестницы.

* * *

Варя

Кажется, я заигралась в игру под названием «Убеги от своих желаний».

Вчера трясло от страха лечь в одну кровать с боссом. Как итог – получила полную свободу и бессонницу. А сегодня страх ответить на поцелуй обернулся свадьбой.

С такими закономерностями о завтрашнем дне даже думать было боязно!

Что там могло произойти дальше?

Первая ночь, и сразу беременность? Двойней! Или штамп в паспорте, только на этот раз настоящий. Со всеми последствиями в виде двоих детей, мужа и чудаковатой приемной бабушки.

Для девушки, которая еще недавно зубрила конспекты и лишь мечтала об отношениях, это был не просто поворот. Самое настоящее крутое пике! Маленький локальный армагеддон.

«Нет! Нет! Нет! Никакого реального мужа у меня не будет!» – На словах уговаривать себя было легко.

«Мы просто постоим рядом, пока не закончится церемония». – Взамен прежней мантры про служебные обязанности я придумала новую и повторяла ее до самого вечера.

«Вспомни, где твой фальшивый муж провел прошлую ночь, и успокойся!» – жестко обрубала все ненужные фантазии.

Однако стоило Арбенину во время прогулки или за ужином посмотреть на меня… жадно, как в ванной, – и вместо уверенности на душе просыпалось что-то другое.

От этого «другого» кожа тут же покрывалась мурашками. Сердце начинало колотиться так быстро, словно хотело вырваться из груди. И вместо нормальной, вменяемой, сообразительной Вари в зеркале отражался кто-то розовощекий и улыбающийся.

В таком состоянии адски сложно было заниматься детьми и играть роль любящей жены. Я то и дело косилась на часы. В надежде на шторм поглядывала в сторону моря. Изо всех сил старалась отвлекаться.

– Войтенков не рассказывал, как там успехи у нашей бабушки? – перед ужином поинтересовалась у Арбенина.

Будто спросила что-то другое, он мазнул по мне тяжелым взглядом. Но потом нехотя заговорил:

– Отбивается от ухажера.

– То есть как? – Я ушам не поверила. – От Магницкого?

– От него. – Константин Сергеевич хмыкнул. – Дед узнал, где эта звезда остановилась. Явился к ней с цветами, благодарить за спасение. Жал на кнопку звонка минут десять.

– А она?..

– Даже на порог не пустила. Забрала веник и закрыла дверь перед самым носом.

– Аделаида Генриховна точно не забыла, зачем мы здесь? – Я не рискнула бы вслух заподозрить бабулю в склерозе. Только мало ли.

– У нее квартира на кону. Такое бабка ни за что не забудет.

– Но тогда как она собирается узнавать у Магницкого о проекте?

– Сказала, что пока у деда не та кондиция. Якобы нужно ждать. – Арбенин пожал плечами.

– Кондиция, значит…

Взгляд опять скользнул на часы. До начала бракосочетания оставался час.

– Ну да, кондиция много значит, – протянула я растерянно. И, чтобы не выдать свое волнение, переключилась на детей.

К счастью, те словно ждали. Будто решили доказать всему острову, что мы самая лучшая семья, Кондратий и Даша с важным видом принялись учить меня есть десерт – хрупкие пирожные-безе. Вместе складывали журавликов из бумажных салфеток. И уговорили побегать наперегонки вдоль линии прибоя.

Невозможно было отказаться от такого развлечения. Да и не хотелось отказываться.

От внимания малышей я порой забывалась. Терялась, когда называли мамой. Или обнимали. Сразу вдвоем. Благодаря заразному детскому смеху, хохотала сквозь волнение и накатывающую панику.

Почти смогла расслабиться. Но когда мы вернулись в номер и ассистентка администратора принесла платье, тревога набросилась на меня с новой силой.

Без споров я позволила надеть на себя легкий белый наряд, напоминавший скорее красивую ночную сорочку, чем подвенечное платье.

Так и не раскрыв глаза, просидела двадцать минут на стуле, пока местный парикмахер делал что-то странное с моими волосами.

Тихо дышала. Вдох. Пауза. Выдох. И снова пауза. Совсем как настоящая невеста перед свадьбой.

Дурочка? Дурочка!

Не считала себя трусихой, а тут навалилось. Не этого ждала от меня сестра, отправляя на работу к бывшему мужу. Не этого я сама от себя ожидала.

Неправильно у нас все сложилось с Арбениным. Наперекосяк с самого знакомства. Слишком быстро он согласился принять меня на работу. Потом стремительно из босса и Константина Сергеевича превратился в мужчину, от близости которого слабеют ноги и отказывает мозг.

Как на американских горках. Только без спусков, а со сплошными подъемами.

Никогда до него я не чувствовала себя женщиной. Не ощущала, как это, когда взрослый опытный мужчина сходит с ума от желания. Не понимала, как можно растворяться в чужих ласках и хотеть… по-настоящему, до конца.

А с ним… Хоть просись на первый попавшийся самолет и улетай с островов, пока не наделала еще больших глупостей.

Наверное, идея с самолетом была правильной. Аделаида Генриховна наверняка вытянула бы из Магницкого нужную информацию и без нашего участия. Однако стоило мне пройти по узкой дорожке на пляж, увидеть небольшую, украшенную цветами беседку и мужчину рядом с ней… красивого, высокого, как из слезливого женского фильма про любовь… бежать стало поздно.

Глава 17. Брачная ночь

Варя

Не знаю, как у Арбенина это получалось, но голова опять отключилась. Я помнила, как подошла к Константину Сергеевичу. Помнила, как он что-то мне сказал. То ли «обалдеть», то ли что-то другое на «о», с тем же «еть» в окончании. И совсем не помнила наше бракосочетание.

Память словно ластиком стерли. Оставили лишь яркие беззвучные картинки.

Фиолетово-синее небо с серебристым полумесяцем.

Пенный прибой на желтом песке.

Непривычно серьезные дети, которые загадочно переглядывались и о чем-то шептались.

Арбенин. В белой, как мое платье, рубашке и с закатанными штанами.

Он вроде бы держал меня за руку… все время. Говорил какие-то слова. И в конце поцеловал.

После сцены с поцелуем не осталось даже картинок. В памяти образовалась брешь размером в час или два.

Казалось, только его губы коснулись моих, только я закрыла глаза… как мы уже шли в сторону номера со спящими детьми на руках.

– Живучий оказался шаман. Совсем умотал бандитов. – С этими словами Константин Сергеевич положил сына на кровать и, забрав у меня Дашу, осторожно пристроил ее на соседнее место.

– Шаман?

Плакать хотелось от того, какой дурой из-за амнезии я казалась самой себе. И наверное, окружающим.

– Я сам от его плясок зевать начал. Чуть челюсть не вывихнул.

Арбенин, похоже, не понял моего вопроса. К счастью!

– Да, было бы печально. – Не знала, что еще сказать.

– Еще бы. Такое везение в первую брачную ночь! – Оттеснив меня в коридор, Константин Сергеевич закрыл дверь в детскую комнату. – Провести ее в травмпункте – не самая хорошая идея.

Как только мы остались одни, он резко притянул меня к себе. И словно уже давно собирался это сделать, подхватил под пятую точку.

– Нет! Что вы делаете?! Опустите сейчас же! – Чтобы не разбудить детей, кричать пришлось тихо. Шепотом.

Со стороны это, вероятно, походило на шипение змеи. Однако Арбенин услышал.

– Боюсь, если я прямо сейчас расскажу все, что собираюсь с тобой сделать, ты сбежишь. – Этот невозможный мужчина еще и улыбнулся. Опасно, как умел лишь он. С ямочками на щеках и шальным блеском в глазах.

Убойная смесь для неокрепшей женской психики. Чистый афродизиак!

– Сейчас уже поздно, нам всем нужно отдохнуть.

С телом творилось то самое, странное. Боясь поддаться искушению, я изо всех сил цеплялась за привычные фразы.

– Мне дико нравится эта идея! – Лицо Арбенина вдруг стало предельно серьезным.

– Тогда… – Я закусила губу. – Вам нужно идти.

– Идти? – Константин Сергеевич моргнул.

– Да…

Будто прямо сейчас вернулась в прошлую ночь, я вспомнила и обиду, и разочарование, и как злилась на себя, проклиная за наивность. Получилось отрезвляюще. Как ведро холодной воды на голову. Даже жалко стало, что в обед не смогла додуматься до такой идеи.

– И куда же я должен идти?

Я была уверена, что сейчас Арбенин отпустит меня, но он лишь покрепче прижал к себе и тихонько шлепнул.

– Туда или к той, с кем вы были прошлой ночью, – стараясь не выдать эмоций, быстро произнесла я.

– Ничего себе! Мы только расписались, а ты уже ревнуешь? – Этот самодовольный тип засиял, будто ему комплимент подарили.

– Нет. Просто желаю спокойной ночи… ну или такой, какую себе устроите. – На последней части фразы голос дрогнул. Оставалось надеяться, что Арбенин не заметил.

– Я догадывался, что мне досталась очень темпераментная мадам Ласточкина. Но не знал, что настолько.

С этими словами Константин Сергеевич вернул меня на пол. Однако вместо того чтобы уйти, снова заглянул в детскую комнату. Включил что-то на шкафу. Потом открыл в телефоне непонятное приложение. И, убедившись, что на экране в онлайн-режиме отражаются детские кровати, вернулся ко мне.

– Это видеоняня? – Я обалдело уставилась на телефон.

– Мне не сразу попалась такая замечательная няня, как ты. Нужно было как-то выживать, – словно извиняясь, пожал плечами Арбенин. А затем взял меня за руку и потянул к выходу из номера. – Идем!

– Куда? – Видимо, настал мой черед изображать Незнайку.

– Знакомить буду! – Ощерившись в хищной ухмылке, этот бульдозер остановился у двери следующего номера.

– Не нужно меня ни с кем знакомить! – От внезапной обиды я даже всхлипнула.

Ума не приложу, как от состояния «сильная и независимая» за несколько секунд умудрилась дойти до размазни обыкновенной.

– Очень нужно! – Арбенин достал из кармана ключ-карту и открыл номер.

– Уверена, вы и без меня прекрасно справитесь. – Я отшатнулась к противоположной стене и на всякий случай скрестила на груди руки.

– Ты теперь моя жена. Я не могу шляться по чужим номерам без тебя. – Этот нахал еще и издевался.

– Наше бракосочетание ненастоящее. До него вам ничего не мешало. Пусть и дальше не мешает.

– Перед обрядом шаман меня немного просветил. Рассказал, как мать островов наказывает плохих мужей. Перспектива пугающая! О второй двойне можно будет забыть надолго.

Словно мой отказ вообще для него ничего не значил, Арбенин вновь подхватил меня на руки. Только уже правильно! И понес в номер.

– Чувствую себя извращенкой. – Чтобы даже случайно не встретиться взглядом с другой женщиной, я крепко зажмурилась.

– Я тоже, – ответил мой мучитель. – И скажу по секрету, это дико заводит.

Он позволил мне соскользнуть по его телу вниз. Как по бугристой горке. И тут же захлопнул дверь.

После этого осталось сгореть со стыда и пеплом осыпаться на пол. Учитывая, как быстро колотилось сердце, от трения до первой искры оставалось всего ничего. Но будто мало Арбенину было издевательств надо мной, он осторожно коснулся губами губ. Погладил по щеке. И, убивая своим теплым дыханием, произнес на ухо:

– Здесь никого нет. Мы одни.

* * *

Костя

Церемония и поздравительная двухчасовая программа чуть не стоили мне нервной системы. Продержался исключительно на морально-волевых. Взглядом распугивал любопытных зевак. Одергивал каждые пятнадцать минут шамана, который так и лип к моей молодой жене. И мысленно прикидывал, что сделаю с этим красивым растерянным чудом, когда останемся наедине.

Вариантов было не так много. Я уже четко понимал, чего хотел – Варю, всю. Так сильно, что крышу рвало на части. И еще четче осознавал, что уложить это пугливое счастье в кровать просто потому, что обоим хочется и «чего зря время терять», не выйдет.

Положение было патовым. Хоть на стену лезь от отчаяния. Или ищи где-нибудь бром, чтобы успокоить расшалившееся либидо.

Но когда моя тихая, робкая няня устроила в коридоре сцену ревности, в мгновение ока забылись и бром, и отчаяние. Чуть прямо у стены не присвоил это разъяренное сокровище. Смотрел на губы, пробовал их на вкус, а мысленно…

Ничего целомудренного в черепушке не осталось. Лишь пол, кровать, тумбочка… И мы вдвоем на них. Быстро и медленно. Жестко и нежно. Красиво настолько, что любой режиссер фильмов для взрослых помер бы от зависти.

Не фантазии, а пытка.

Пожалуй, Белову за его параноидальную идею с запасным номером по соседству нужно было выдать премию. «За особые заслуги!» – за разъяренную фурию. Красивую до рези в глазах. Решительную, словно драться со мной была готова. И обиженную, будто я действительно изменил такому совершенству.

Это было что угодно, но только не равнодушие!

Джекпот! Удача! Фортуна!

Сам своему счастью поверить не мог. Губами доказывал, что мы здесь одни. Сдерживая смех, целовал ревнивую девчонку. Путаясь в завязках, тянул вниз платье.

Задыхался от того, как сильно хотел ее. Спешил, как пацан, впервые дорвавшийся до заветного.

Однако стоило оторваться от сладких губ и позволить Варе отдышаться, она сразила наповал неожиданной прямотой:

– Я никогда не была с мужчиной. Не знаю, как это. И я… не готова, – выпалила, глядя в глаза.

Словно в прорубь с ледяной водой окунула.

– Жестко, но честно. – Не стал говорить, что и так догадался. Лишь, успокаивая дыхание, поцеловал в лоб.

– Если вы сняли этот номер, чтобы…

Пока этот беспокойный язычок не наговорил на новый приступ ревности, я прижал к нежным губам палец. И строго шикнул:

– Тсс!

– Что-то опять не так? – Моя русалка моргнула.

А я мысленно представил школьную доску с логарифмами и попытался вспомнить, как это все вычислялось.

– Все не так. – Стараясь не замечать адской боли на южном полюсе, криво улыбнулся. – Не знаю, с чего начать. То ли снова тебя поцеловать, а потом научить наконец называть меня по имени. То ли сразу заняться учебой.

– С именем будет сложно. – Варя опустила взгляд.

– Уговорила. Буду совмещать. – Я за подбородок поднял ее голову вверх. – Давай вместе.

Словно собирался делать искусственное дыхание, прижал свои губы к ее. И произнес «Костя», выдохнув имя прямо в рот.

– Константин, – ответила эта упрямая ведьмочка.

– Плохо. Получилось так, будто зовешь какого-нибудь охотника на вампиров. – Я погладил ее по щеке. – Еще раз!

Снова коснулся губ. Вжал в себя покрепче. Чтобы чувствовала, в какую опасную игру играет. И четко представляла масштаб последствий.

Затем шепнул:

– Ко-стя. – По слогам, заполняя ее легкие своим кислородом.

На этот раз Варя не ответила. В ней будто что-то поменялось. Плечи опустились. Глаза закрылись. А крылья носа нервно дрогнули.

– Костя! – с напором повторил я. И впился в сладкий рот с такой жадностью, что самого закоротило.

Раз – и от этой ее внутренней ломки все пробки выбило.

Успокоить себя не мог.

Поцелуев мгновенно стало мало. Захотелось, как одежду, стянуть с Вари ее робость и сдержанность. Развернуть эту сладкую конфету и почувствовать, какая она настоящая. Такая ли горячая? Такая ли отзывчивая? Такая ли искренняя, когда нет никаких преград?

С катушек слетел от этой потребности.

Пока нес в спальню, зацеловал свое чудо. Не слушая никаких «нет» и «не нужно», снял белую тряпку, которую шаман называл платьем. Угрозами и обещаниями заставил Варю расстегнуть на мне рубашку. И, не веря глазам, склонился над этим сокровищем.

– Я не буду этого делать, пока сама не попросишь, – сказал скорее себе, чем ей. – Нам совсем необязательно спешить.

Сделал медленный вдох и выдох, останавливая себя. В жизни не предлагал женщине отношения таким образом. Но и похожих русалок на пути еще не попадалось.

– А если я хочу и боюсь? – Варя попыталась прикрыться руками, но спустя пару мгновений все же убрала ладони с груди.

Хорошая ученица. Способная.

– Тогда будем привыкать друг к другу постепенно. У нас целый отпуск впереди. – Прозвучало как смертельный приговор.

Примерно так же я это и почувствовал. Болью. Острой. Как удар коленом между ног.

– Не все сразу?.. – Уголки пухлых губ дрогнули. А испуг в глазах сменился интересом.

Пожалуй, уже ради него стоило вступить в клуб мазохистов.

– Надеюсь, тебе не придется вызывать для меня скорую. – Пока от желания крышу снова не сорвало, я спустился ниже и закинул роскошные девичьи ноги себе на плечи. – Начнем с десерта.

– Десерта?..

Варя оторвала голову от подушки. Непонимающе посмотрела вниз. И уже через секунду выгнулась дугой от первого моего прикосновения.

Глава 18. Замужем понарошку

Варя

За время учебы в вузе я привыкла не спать по ночам. Обычно спасали контрастный душ и кофе. Однако сегодня не было сил даже попробовать эти способы.

Взрослая жизнь ворвалась в мою реальность не только с откровенными ласками, но и с целым набором других «радостей»: дикой сонливостью, ненавистью к будильнику и непривычной слабостью во всем теле.

Подвигом было просто принять вертикальное положение – сесть на кровати! Внезапно отяжелевшая голова так и тянулась к подушке. А корпус, как парусник на ветру, упрямо клонило к матрасу.

Развалившийся в царской позе, с руками за головой, господин Арбенин, он же Костя, наблюдал за моими страданиями, не скрывая улыбки. Его ничуть не смущало, что дети в соседней комнате хором орали «Папа!» и что спальня, в которую мы вернулись под утро, напоминала место падения метеорита.

Костя буквально напрашивался на снаряд в виде подушки. Сияющие глаза умоляли о жестокой мести. Но после всего, что случилось этой ночью, мне даже глядеть в его сторону было стыдно.

Добегалась!

Сберегла честь!

Чуть голосовые связки не сорвала – так «защищала» девичью гордость.

А ведь и представить не могла, что в постели с мужчиной могу оказаться такой любопытной и смелой. Не думала никогда, что сама буду хотеть трогать и пробовать на вкус.

Это словно была не я. Другая. Более раскованная, опытная, жадная до ласк и прикосновений. Страшно признаться, но, если бы Костя захотел, я не смогла бы отказать ему и в главном. Забыла бы об обещании не спешить. И потянулась бы навстречу.

«Стоп! Об этом не думать!» – Когда крики за стеной стали еще громче, пришлось остановить свои мысли.

– Ты можешь не смотреть на меня хотя бы минуту? – попросила я Костю.

– Я пытался. Больше секунды не получается. Слишком забавная. – Вместо того чтобы помочь подняться, он притянул меня к мускулистой груди и нахально укусил за мочку уха. – А еще сладкая! Как булочка с повидлом.

– Это я-то булочка?! – Нахал все же получил свой тычок локтем под ребра. – Если прямо сейчас не поднимусь, в этой кровати окажутся еще и два сладких пирожка. Хочешь?

– Последнее слово можешь повторить? Мне понравилось, как звучит. – Костя, похоже, решил продолжить ночную игру в провокации.

– Не дождешься!

– Уверена?

Губы с мочки спустились к шее, и от жарких поцелуев вдоль вены я чуть не застонала. Мгновенно вспомнилось, как он делал то же самое ночью. Как шептал, что сходит с ума. Как трогал. Интимно, бережно. Проклиная самого себя. До моих криков и пульсации.

– А можно ты сегодня побудешь их няней? Хотя бы часик? – Кажется, вместе с новыми знаниями я прихватила у Арбенина и наглость.

– Кровать не отпускает? – Костя даже не пытался изобразить сострадание. Наоборот, распластал меня на постели и укрыл нас обоих одеялом с головой.

– Ты самый невыносимый тип из всех, кого я знаю. – В темноте признаваться было не страшно. Да и как лгать, когда тебя так откровенно мнут?

– Кое-кто напрашивается на сочувствие?

Горячие губы заскользили ниже. Туда, где до них никого не было. А теперь хотелось, чтобы один невозможный мужчина поселился там навсегда.

– Нет… – кусая свои, выдохнула я.

– А если так? – К губам присоединился язык.

– Да!.. – Я схватилась за простыню и закрыла глаза. – Пощады! – прохрипела еле слышно. – Сочувствия!

* * *

После утренней пытки в кровати душ мы с Костей принимали вместе.

Холодный! Почти ледяной.

Стуча зубами, умоляла его сделать воду теплее. Хныкала, совсем как дети, когда хотели второй десерт. Однако садист Арбенин, охая и ахая, уверял, что в случае необходимости всегда сможет отогреть меня без душа, но пока безопаснее так.

Как результат, завтрак пролетел со скоростью света. Стоило детям пережевать свой омлет, и я тут же позвала их на пляж, пить лимонад и есть мороженое.

Счастливые младшие Арбенины не уловили никакого подвоха, зато получилось сбежать от их неугомонного папаши и согреться под теплым мальдивским солнышком.

– Наш слепой рассмотрел, наконец, какая дивная экзотика у него под боком? – С этими словами на соседний шезлонг опустилось что-то в огромных очках, в слитном купальнике, который я видела на витрине одного безумно дорогого питерского бутика, и с тюбиком солнцезащитного крема в руках.

– Доброе утро. – В целях конспирации не стала называть Аделаиду Генриховну по имени и отчеству. – Дивная экзотика – это я?

– Ну не я же! Я скорее ценный раритет. К сожалению… – Бабуля тяжело вздохнула. – Как прошла первая брачная ночь?

Не ожидавшая такого вопроса, я на миг открыла рот. Но потом вспомнила, с кем имею дело.

– Это вы помогли секретарше Арбенина выбрать такой странный отель?

– Я всего лишь не позволила ей поселить вас в очередном сетевом убожестве. – Старушка стрельнула взглядом по сторонам и, убедившись в чем-то, с важным видом принялась размазывать крем по своим ногам.

– Вы знали, что нас здесь поженят…

Теперь все стало ясно. У Золушки была фея-крестная. На мою долю выпала бывшая чекистка с замашками диктатора.

– Скажи спасибо, что один любитель рыбалки не поселился на Сейшелах! – фыркнула Генриховна. – Тамошняя регистрация признается законной практически во всех странах мира. Была бы тебе не мать островов, а штамп в паспорте.

– Спасибо… – В горле будто что-то застряло.

– Так как прошла ночь? – со знакомым упрямством переспросила бабушка.

– Нормально. – Я тоже надела очки.

Вряд ли они могли спасти от ходячего детектора лжи – Аделаиды Генриховны. И все же попробовать стоило.

– Очень нормально или так себе нормально?

– Лучше, чем очень. – После всех заслуг Кости язык не повернулся сказать просто «нормально».

– Ну хоть один из вас оказался не промах! – с облегчением произнесла Генриховна. – Но ты тоже не зевай! Тому, что на первом свидании ни-ни, я тебя учить не буду. Ты, небось, и на третьем отправишь бедолагу морозить богатство. Только не тяни слишком долго! От скромной до проблемной у мужчин порой один шаг. Нежнее с ними нужно быть. Женственнее! – Приспустив очки, бабуля вновь посмотрела куда-то в сторону. И на тонких губах заиграла едва заметная улыбка.

От возмущения я чуть не ляпнула: «Может, покажете на своем примере?» Однако говорить ничего не пришлось.

Стоило Генриховне с грацией профессиональной танцовщицы красиво перевернуться на живот. Стоило тюбику с кремом неловко упасть на песок… Через секунду рядом с нами оказался огромный букет цветов, массажистка и официант с целым баром на круглом подносе.

Глава 19. Брачные игры

Варя

Наверное, за неделю можно было привыкнуть к тому, что Аделаида Генриховна не обычная старушка, а Мата Хари на пенсии. Однако не привыкалось. От каждого ее совета я по-прежнему терялась, а от поступков выпадала в осадок.

Как оказалось, не я одна.

– Ох, хороша! Потрясающая женщина!

Пока ловила челюсть, на шезлонге метрах в трех от меня обосновался еще один гость. В цветастой рубашке, модной соломенной шляпе, легких белых брюках и с седой бородкой а-ля Шон Коннери.

Красивый, несмотря на возраст. Вживую, а не на фото, еще эффектнее голливудского актера. И на две головы выше.

– Вы о той даме? – И мысли не возникло, что сосед говорит обо мне. От шока мозг перешел в режим «выкл».

– О ней! – Магницкий цокнул губами. – Зараза бессовестная! Я думал, таких уже не существует. Что нет у всевышнего сил возиться с подобным эксклюзивом. Ан нет! Вот, пожалуйста!

– Из ваших слов непонятно, нравится она вам или не очень, – честно призналась я, хотя, возможно, лучше было промолчать или вообще незаметно отползти куда-нибудь в сторону.

– А разве такая может не понравиться?! Так искусно меня еще никто не динамил. Как щенка мордой об асфальт! – Уголки мужских губ расползлись в стороны от счастливой улыбки. – Второй день нервы в клубки мотает. Элитная стерва!

Магницкий глубоко вдохнул, словно хотел почувствовать аромат духов Генриховны. Прикрыл глаза. Но внезапно между нами появился еще один шезлонг. И, нисколько не интересуясь, можно ли присоединиться к компании, на него плюхнулся Арбенин. В очках, яркой оранжевой панаме, закрывающей половину лица, и с журналом в руках.

– А вдруг у дамы кто-то есть? – с ходу выдал он теорию. Совершенно не стесняясь своей роли подслушивающего.

– Нету! – еще шире оскалился дедушка. Он будто и сам хотел услышать этот вопрос. – Моя служба безопасности подняла все базы данных. От Интерпола до ФСБ. Даже у КГБ кое-что уточнить пришлось. Не нашли никого. Вдова. Без детей. Из мужчин только ее фотограф. Но, если верить слухам в баре, он немного того…

Не понимая, я округлила глаза.

– Играет в другой команде. Не за мужскую сборную, – по секрету поделился Магницкий.

На миг на нашем пятачке пляжа установилось гробовое молчание.

– Надо же! – первым прервал тишину Арбенин. – Однако! – хмыкнул в журнал. И судя по напряженным губам, чуть не расхохотался.

– Я же говорю! Уникальная женщина. Никого к себе не подпускает! – с прежним восторгом протянул Магницкий.

– Уникальная. Это точно. – Изо всех сил сдерживая смех, я поклялась себе, что не расскажу Валере последнюю сплетню.

Ни за что! Даже под пытками!

– И вот как с ней быть? – Магницкий посмотрел на Генриховну, которая в непосредственной близости от нас наслаждалась массажем и, конечно же, слышала весь разговор. – Как брать эту крепость?

– Штурмом не пробовали? – будто имел в виду что-то свое, листая журнал, предложил Арбенин.

– Думаете? – Лицо матерого олигарха стало серьезным.

– Ну, раз измором не получается… – Костя перевернул очередную страницу и пожал плечами.

– Возможно… – Наш любитель рыбалки поднялся. Поправил шляпу. – Возможно, вы правы!

Не прощаясь с нами, он взглядом отдал какой-то приказ официанту. И быстрым шагом направился в сторону катеров.

После ухода Магницкого я не сразу решилась снова заговорить. Сама не знаю, чего выжидала. Но когда не осталось даже следов на песке, как прорвало.

– Вы вообще не боитесь, что он мог вас узнать? – Если бы не люди вокруг, я бы точно бросилась на Арбенина с тумаками.

В ответ Костя сдвинул очки и посмотрел на меня из-под панамы самым бесстыдным взглядом, каким только можно было.

– Зачем вам тогда конспирация? Зачем дети на моей фамилии? – Я не могла успокоиться.

– Снова выкаешь? – Он будто и не слышал всего сказанного. – Тебя здесь отшлепать или до номера потерпишь?

Взгляд синих глаз стал еще опаснее.

– Прости…

По губам себе надавать захотелось. Клялась ведь ночью, что больше не буду. Ну какое «вы», когда изучили друг друга от пальцев ног и до макушки?

– Ты не боишься разоблачения? – спросила я уже без злости.

– В отличие от партнера, я не самая публичная личность. Точнее, совсем не публичная.

– Ты Константин Арбенин. Человек из «Форбс»! Каждый школьник, у которого есть компьютер, знает твою фамилию.

– Фамилию да. В лицо – нет. – Костя снял панаму и швырнул ее на освободившийся шезлонг. – В одном журнале как-то вместо меня напечатали фото моего телохранителя. Читатели и редакция даже внимания не обратили.

– Но дети… Они рядом. Если Магницкий или его охрана сопоставят одно с другим…

– Дети?.. Это последнее, по чему меня можно опознать. Мало кто видел нас вместе.

Наверное, стоило расслабиться. Если Арбенин так уверен, то, скорее всего, у нашего олигарха и правда не было шансов узнать в нем жертву недавнего ограбления.

Однако последняя фраза и ее горький тон неожиданно зацепили.

– Мало кто видел вас вместе за пять лет? – перефразировала я слова Кости.

– Именно. Я был не самым хорошим отцом. – Арбенин перевел взгляд на детей.

Те резвились возле воды, распугивая других туристов в радиусе примерно ста метров.

Чувствуя, как ступаю на зыбкую почву, я сделала короткий выдох и за ним медленный вдох.

– Они любят тебя… – произнесла быстро.

– Надеюсь. – Будто раздумывая, Костя сделал паузу. Затем продолжил: – Моя жена считала, что детям не подходит питерский климат. Сразу после родов она увезла их во Францию. В дом, который мне пришлось срочно купить. И там занималась воспитанием до пяти лет. Для сына и дочери я был отцом на удаленке.

Костя совсем снял очки. И теперь снова захотелось броситься к нему. Но уже не с кулаками, а с объятиями.

– И вы не пробовали жить вместе?

Как сейчас услышала голос Наты и ее гордое: «Он всю жизнь любил только меня».

– С Натальей и детьми? – словно о чем-то невозможном переспросил Костя.

Я на это смогла лишь кивнуть.

– Боюсь, подобное было исключено. Эти трое шли в комплекте. Наталья отказывалась оставлять детей со мной даже на день. А всего после часа рядом с ней хотелось удавиться.

– Как же чувства? Любовь? Вы ведь были женаты, и у вас появились такие замечательные дети.

– Не хочу тебя расстраивать, но, чтобы завести детей, совсем не обязательно что-то чувствовать к другому человеку. Всё намного проще. Ночью обязательно покажу.

Все еще сбитая с толку, я пропустила мимо ушей последнюю фразу. И замерла.

Информация, которую я знала о Косте, оказалась ложной. В словах Наты не было и доли правды. Костя не пытался забрать у нее детей. Ни о каких чувствах между ними не было и речи. А папка, которую сестра так хотела получить и которую потом юрист Арбенина переправил Магницкому…

Завершать логическую цепочку не было желания. Новая картина мира выглядела еще хуже, чем прежняя, где главным монстром был Костя.

– Или не будем ждать до вечера? – Он резко пододвинул мой шезлонг к себе. И, ухватив за талию, посадил меня на свои бедра. – В отеле есть аниматоры, которые присмотрят за детьми. Я прямо сейчас могу дать им задание. Войтенков проконтролирует.

– Вы… ты вчера обещал мне ужин. Свидание.

Переключиться со своего невеселого открытия было сложно. Тело откликалось на близость, в животе уже порхали бабочки, но мысли путались.

Больше не было стыдно за сестру. К ней я чувствовала лишь злость. Однако от стыда избавиться так и не удалось. Теперь я испытывала его из-за себя. Из-за своей трусости. Ведь до сих пор не призналась, как попала в дом Арбенина… и зачем.

Глава 20. Чуть больше, чем серьезно

Костя

За свое короткое отцовство я мало чему успел научиться, но одно правило выучил четко: «Если долго все хорошо, скоро обязательно случится плохо!»

То самое «плохо» произошло внезапно.

Загибаясь от желания продолжить «обучение» Вари, я кое-как дотянул до обеда. Потом, стиснув зубы, дождался вечера. Но после ужина судьба решила преподнести сюрприз.

Местный шаман, который подрабатывал еще и нянем, уже готов был заступить на вечернюю вахту. Войтенков прилип к экрану камер наблюдения. Я сам смазал лыжи для забега с Варей на руках в соседний номер. И вдруг двойня ни с того ни с сего схватилась за животы.

Это было как гром среди ясного неба. Тут же забылись и планы, и желания. Резко стало не до шамана и не Войтенкова. Вместо семейной прогулки перед сном пришлось срочно искать водителя. И вместо углубленного курса постельной акробатики – лететь в местную больницу.

– Я контролировала всё. И что они ели, и что пили, и что просто тянули в рот. Ума не приложу, как малыши могли отравиться. – Варя обнимала стонущую Дашу и оправдывалась, словно была виновата.

– Это талантливые дети. Если они ставят перед собой цель, то обязательно добиваются результата. – Я погладил по голове Кондрата.

И, пока водитель нашего легкого кэдди чередовал на поворотах педали газа и тормоза, на всякий случай достал для детей пакеты.

– Все еще больно, милая? Давай еще выпьем.

Варя заставила дочку сделать глоток минеральной воды из бутылки. И через минуту напоила сына. Осторожно, придерживая голову. Как настоящая медсестра.

Как только детей скрутило, я боялся, что она разволнуется, но, на удивление, Варя держалась молодцом. Не паниковала, не тряслась. Наоборот, собралась, будто каждый день встречала больных детей.

– Да. Болит сильно.

Моя малышка, конечно, была настоящей актрисой. Но в этот раз, похоже, не лгала. На детском лбу выступили бисеринки пота. А лицо побелело еще сильнее.

– Мы уже близко, – попытался успокоить я. – Скоро доктор вас осмотрит. Даст лекарства, и обоим полегчает.

– Ты ведь нас не оставишь там?! – Двойня умудрилась озвучить вопрос хором.

Сын при этом смотрел на Варю, а дочь – на меня.

– Нет! – ответил я первым.

– Нет, конечно! – с небольшой задержкой, но так же решительно произнесла Варя.

– Папа, ты правда не разрешишь никому делать нам уколы? – Кондрат посмотрел на меня таким взглядом, будто уже проходил нечто подобное и в прошлый раз никто не смог его защитить.

– Варя, а ты будешь держать меня за руку? – Даша схватила Варину ладонь и стиснула ее изо всех сил.

От этого детского испуга ком в горле застрял. Я догадывался о некоторых деталях их «счастливого» детства с мамой. За последние полтора месяца к Наталье, да и к самому себе, набралось немало вопросов.

Однако теперь от накатившего прозрения пальцы в кулаки сжались.

– Никто вас не бросит. Мы обязательно останемся рядом. Не позволим делать никакие уколы. Или другие неприятные процедуры. Лишь если это будет очень нужно и вы сами разрешите, – тут же за нас двоих пообещала Варя.

Пока я переваривал свои эмоции, она второй раз за отдых «прыгнула за борт». Только сейчас не за моим компьютером, а за моими детьми. Без просьб. И ожидания.

– И ты будешь гладить меня по голове, как Дашу? – Сын, не скрывая зависти, зыркнул на сестру.

Никогда в жизни я не видел, чтобы он кому-то завидовал. Даже засмотрелся на своего бандита.

– Мы с папой будем гладить вас обоих. Клянусь! И ждать, когда же наконец ваши маленькие животики перестанут болеть. – Варя наклонилась вперед и поцеловала Кондрата в лоб.

Будто не известная мне пугливая няня, которая шарахалась от каждого взгляда или прикосновения, а незнакомка.

Гораздо более взрослая, чем казалась. Красивая до звезд перед глазами. И заботливая. Не няня, а настоящая мама. Намного лучше той кукушки, которая родила и пять лет тянула из меня деньги под предлогом трудного материнства.

– Я тоже обещаю, – смог-таки разлепить губы. – Пусть только попробуют не пустить нас в палату. Такое в больнице устрою, что быстро вас выпишут! – Для пущей убедительности я нахмурил брови.

И впервые за поездку оба моих ребенка вымученно улыбнулись. Уже без страха. И с такой надеждой, что защемило за грудиной, как у инфарктника.

* * *

Работники медицинского центра встретили нас у порога. Не знаю, что им сообщили из отеля, но детей сразу же отвезли в палату. Без бюрократических проволочек и уточнения, какая у нас страховка. А дальше все закрутилось, как в режиме ускоренного просмотра.

Не прошло и двадцати минут, как врач осмотрел малышей и занялся нашим допросом. Его интересовало все: от питания до режима сна, от количества времени, проведенного на солнце, до активности в последние часы.

Как оказалось, Варя неплохо знает английский, так что отвечали мы вместе. Будто настоящие родители. Я мычал: «Не помню» и «Не знаю». Мадам Ласточкина тут же сообщала, «сколько», «когда» и «как долго».

В сумме картина получилась полной, и предварительный диагноз – тепловой удар – появился в медицинских карточках уже через час.

Врачи заверили, что никакой опасности для жизни и здоровья нет. Нам, всем четверым, вручили по бутылке воды. Детям специальную, с электролитами. Взрослым – обычную. А потом началось лечение.

Как я и обещал, не было никаких уколов, капельниц и прочих неприятных процедур. Мы дружно играли в насосные станции, поглощая свои «напитки». Варя сочиняла сказки про живую воду, которая творит чудеса даже с морщинистыми старушками. Дети спорили о том, сколько этой воды нужно выпить их «любимой бабушке». А когда им полегчало, легли на свои подушки и незаметно уснули.

По-хорошему, нам тоже стоило расслабиться. Отель в любой момент готов был прислать машину, чтобы отвезти нас назад. Но оставлять малышей одних не хотелось. Да и Варя словно приклеилась к стулу между детскими кроватками.

Вопрос «Как быть?» отпал сам собой. Временно забыв о легенде про небогатого бизнесмена, я арендовал для нас с «супругой» одноместную палату рядом с палатой детей и уломал упрямицу-няню пойти со мной.

Последнее оказалось сложнее, чем подкуп администрации. Уверенная, что это она виновата во всех бедах, Варя наотрез отказывалась покидать свой пост. Все мои доводы влетали у нее в одно ухо и вылетали из другого. На просьбы она лишь грустно моргала. А сдалась, только когда я поклялся, что устроюсь на ночлег прямо у ее ног. На полу!

– Иногда ты напоминаешь мне Аделаиду Генриховну! Тоже готов на все ради своих целей. – Вздохнув, она позволила взять себя за руку и увести в палату по соседству.

– Льстишь! Мне еще далеко до этого бронепоезда.

– Но пример, видимо, заразный, – фыркнула Варя и тут же напомнила маленького ёжика. Милого, безопасного и колючего лишь для вида.

– Тебе что-то во мне не нравится? Готов обсудить.

Дверь захлопнулась почти неслышно. И темнота окутала как покрывало. Тихо стало. Будто не в другой палате оказались, а на другом краю острова.

– Я после твоих методов «обсуждения» совсем ничего не соображаю, – прошептала в тишине Варя, и одновременно у меня внутри словно что-то отключилось.

Прежнюю бодрость сменила усталость. Дикая. Как после трудного проекта и работы в авральном режиме. А челюсть на миг свело от зевания.

– Иди ко мне. Обещаю, этой ночью никто не покусится на твою честь.

Не раздеваясь, я сбросил обувь. Лег, в чем был, на узкую больничную койку. И протянул руки Варе.

– Не получится из тебя сексуального маньяка.

Кровать без скрипа прогнулась под тяжестью ее тела. И я почувствовал, как моя русалка вздрогнула.

– А ты надеялась? – Притянув Варю под бок, заставил положить голову на плечо. Изгиб в изгиб.

– С тобой я сама себя не знаю.

Она сильно не сопротивлялась. Зевнула и обняла меня за грудь.

– Я мужчина. Мы самые примитивные существа на земле.

– Сказал один из самых успешных бизнесменов Питера.

– Вообще-то, по последней статистике, самый успешный!

– И скромный. – Варя легким поцелуем коснулась моей щеки.

Ни намека на эротику, но я с трудом удержался, чтобы не подмять ее под себя.

Как пацан в восемнадцать лет. Словно и не было тяжелого дня, бессонной ночи и стресса из-за двух приболевших детей.

Пока не устроил из палаты номер для новобрачных, нужно было срочно на что-то переключиться.

– Скажи, если я заболею, ты будешь гладить меня по голове?

– Мне казалось, ты уже большой мальчик. – Варя зевнула.

– Это значит лишь то, что у меня больше потребностей и мест, где можно гладить.

– Помню. Ты рассказывал.

Я щекой почувствовал, как ее губы растянулись в улыбку.

– Так будешь гладить?

Несмотря на то что планы полетели псу под хвост, обидно не было. Просто лежать рядом тоже оказалось хорошо.

То ли старел. То ли вообще не пойми что.

– Если будешь себя хорошо вести, даже воду подам. – Русалка сегодня была невероятно добра.

– Повезло мне! Отхватил такое сокровище! И по голове погладит. И воду подаст. Счастливчик! – Я все же не удержался и поцеловал ее в макушку.

– А еще я неплохо топлю твою технику и довожу детей до теплового удара. – Варя подняла на меня взгляд.

В темноте сложно было разобрать, что отражалось в ее глазах и какие мысли скрывались в умной голове. Но как припустило сердце, я почувствовал. Мой гордый ежик обернулся трусливым зайцем. Милым по-прежнему, только еще более ранимым.

– Не скромничай. У тебя много талантов. А еще ты потрясающая.

Мне еще не доводилось доказывать девушке, что она совершенство. Обычно все и так это знали. Без обоснований и доказательств.

У самых наглых, вроде моей бывшей жены, такая вера была вбита в подкорку. Ната, похоже, родилась с ней. У других, более адекватных, ощущение превосходства росло по мере накопления дорогих подарков и охотничьих трофеев в барах и ресторанах.

Русалки с телом богинь, характером ангелов и чистые, как искушение в самом концентрированном виде, мне еще не встречались.

Не росли такие редкие цветы на моем идеально подстриженном элитном газоне.

– Я не такой уж хороший человек. И у меня тоже есть тайны. – Варя вся напряглась. Даже ее рука на моей груди словно потяжелела.

– Ты списывала на контрольных в школе? Или на студенческих вечеринках позволяла себе что-то покрепче минералки?

Нереально было чувствовать это ее напряжение. Мозг вышибало от потребности срочно по-настоящему испортить девчонку и заставить трястись совсем не от волнения.

– Костя, ты должен знать… – Она сделала такой глубокий вдох, будто опять собралась прыгнуть на глубину. И замерла.

– Ты меня сейчас так заведешь своими тайнами, что придется выкупать всю клинику.

Терпение лопнуло как мыльный пузырь. Я крутанулся наверх, на Варю. И оперся руками о матрас.

– У нас все неправильно началось. Зря ты взял меня на работу. Нужно было…

Она все еще пыталась что-то рассказать, но я прервал:

– Сразу вести тебя на свидание! А еще лучше – в свою спальню! – Опустившись ниже, поцеловал эту сладкую русалку.

– Дай, пожалуйста, договорить. Мне и так сложно. – Варя попыталась оттолкнуть меня.

Ударила один раз в грудь. Другой. А потом сама вцепилась в футболку, будто испугалась, что оставлю ее.

– Давай поговорим потом!

Попытался вспомнить, где здесь ближайший душ. Но от взгляда на округлую грудь подо мной в голове все заклинило. Как контузило!

– Костя, я должна признаться тебе… – Варя облизала губы и что-то произнесла.

Вроде бы про какую-то сестру. Или про тетю. Или про непонятных племянников.

Между красивыми бровями даже морщинка образовалась. Узкая, длинная. Словно моя девчонка мучилась.

Если до этого я еще держался, строил из себя железного человека, то сейчас не осталось ни одной причины. Не волновал персонал, который мог заглянуть в палату. Стало плевать, что под нами узкая больничная койка, а не кровать размера кинг-сайз. Невозможно было и дальше только смотреть на Варю и слушать.

– К черту всё! – Не дав ей опомниться, я снова впился в нежные губы и коленом раздвинул ноги. – Я тебя немножко помну. – Забрался пальцами под тонкий топ. – Обещаю, ты не испортишься.

Глава 21. Счастливая семья

Костя

Утром на меня обрушилась не только болезненная твердость в штанах, но и сразу две хороших новости. Во-первых, дети полностью поправились и можно было смело ехать в отель. Во-вторых, у Генриховны наметились серьезные успехи в приручении олигарха.

– Дед был в ударе! Контрнаступление вышло эпическим! – признался по видеосвязи Валера.

Сам он при этом выглядел помятым и уставшим, словно пал жертвой чужого триумфа.

– Магницкий пошел на штурм? – Я вспомнил наш разговор на берегу и свой совет.

– Если бы! – Валера хмыкнул. – Что-то мне подсказывает, бабка и от штурма отбилась бы. Эта престарелая динамщица планировала мариновать Ромео до трупного окоченения.

– И как он смог с ней справиться?

– Влюбленный у нас со средствами и без совести. – Валера засиял, будто гордился стариком. – Провернул все быстро и с размахом.

– Жду подробности!

Дети находились под надежным присмотром Вари, так что я откинулся на изголовье кровати и подготовился слушать.

– Началось все с экскурсии по островам. Наша Мата Хари вечером уплыла на яхте. Не одна! С целой группой туристов. Развеяться ей, видишь ли, захотелось! А закончилось прогулка тем, что на ночь бабка осталась дома у своего воздыхателя.

– Однако!

Никогда бы не подумал, что стану завидовать людям вдвое старше меня, но после двух ночей целомудренных объятий со сладкой няней зависть так и перла.

– Я полночи мотался по островам в поисках пропажи. – Валера сделал глоток из высокого бумажного стаканчика и скривился. – Думал уже, что все, рассекретили нашу звезду. План экстренной эвакуации готовил. Белова на уши поднял. А оказалось, семидесятилетний ловелас выкупил экскурсионную яхту. Высадил всех пассажиров, кроме Генриховны, на промежуточной станции. И пока зеваки осматривали какой-то камень, увел яхту в сторону своего острова.

– Да-а… Шах и мат. У деда, похоже, не порох в пороховницах, а тротил.

– Не знаю, что там у него и где, но функцию «динамо» в бабке он отключил качественно. – На лице сонного Войтенкова появилось что-то напоминающее улыбку. – Она когда утром вышла на связь, даже видео включать не стала. Сказала только, чтобы выслал ей чемодан с одеждой и фотографии кота.

– Того, который якобы сдох? – Я чуть не рассмеялся.

– Не сдох, а, согласно официальной версии, торжественно почил! – возмутился Валера, будто речь о его близком родственнике. – Еще и фотографий после смерти оставил. На целую энциклопедию хватит!

– Ну хоть кто-то трудился в поте… морды.

Жизнь, похоже, налаживалась, и успех нашей безумной аферы уже не казался таким фантастическим.

– Трудился… – хмуро подтвердил Войтенков и жестом показал, что его ответа срочно ждут по другой линии.

Задерживать Валеру я не стал. Он уже отчитался об успехах бабки. Больше от него ничего и не требовалось. Вместо продолжения допроса я спокойно отключил видеосвязь и занялся своим насущным.

– Какие планы на сегодня? – обратился к Варе и детям.

– Я бы хотела отпроситься у тебя на часик, – замялась няня. – Очень нужно попасть в магазин. Чемодан с моими вещами до сих пор так и не доставили, а стирать в отеле не очень удобно.

Она залилась румянцем, и я вспомнил, что с вещами Вари и правда случилась неприятность. Ручную кладь она привезла с собой без проблем. А вот чемодан с остальной одеждой таинственно исчез.

– Я согласен отпустить тебя. Даже больше, чем на час. Но с нами! Купим все, что нужно. Моя карточка в полном твоем распоряжении.

О причинах своей щедрости упоминать не стал. Варе совсем не обязательно было знать, что чемодан откатился в сторону от багажной ленты еще в Питере, а потом мой водитель увез его домой.

Гордая девчонка ни за что не простила бы такого обмана. А как уломать ее на нормальный человеческий шопинг, я не знал ни тогда, до поездки, ни сейчас.

– У меня есть зарплата. Не нужно тратить на меня еще и деньги. – Варя поправила помятый топ и подошла ко мне поближе.

– Мне кажется, мы уже перешли границы рабочих отношений. – Не стесняясь детей, я обнял ее за талию и заставил прижаться к груди.

– Ты так считаешь?

Обычно эта строптивая девчонка сопротивлялась. Однако две ночи вместе, кажется, сделали ее немного ручной. Вместо борьбы Варя позволила моим рукам прогуляться по ее спине и, пока дети были заняты расшатыванием прикроватной тумбочки, на миг стиснуть пятую точку.

– С прежними нянями я ограничивался рукопожатием. И то не со всеми.

– Какие скучные у тебя были трудовые отношения. – Варя потерлась щекой о мою грудь.

– И не говори! Чуть не зачах с этими занудными старыми девами. Хорошо, бандиты с ними со всеми быстро расправились. Словно кастинг провели!

– Я, значит, прошла кастинг? – Сияющие глаза зыркнули на меня снизу вверх.

– Ты еще в процессе! Но у тебя все шансы!

Чтобы дать понять размер шансов, я прижал бедра Вари к своим, с утренней «контузией», которая все никак не проходила. И сквозь зубы от приятной боли втянул воздух.

– Пошляк! – вспыхнула моя мучительница.

– Зато честный! – уточнил я.

– Ну раз честный… – Варя закусила губу, будто задумалась. И все же призналась: – Никто и никогда не покупал мне одежду. Только родители. Это так непривычно…

– Клятвенно обещаю, этой невинности я лишу тебя с первого раза. – Момент был серьезный, но я с трудом сдержал смех.

– Ты вообще о чем-то другом думаешь?

– Рядом с тобой? Редко! – пришел мой черед сознаваться.

– Как же ты заработал свои миллионы с такими проблемами? – Моя русалка печально покачала головой, а потом расхохоталась.

– Открою тебе страшную тайну. Дело не во мне. – Я склонился к ее уху и шепнул: – Во всем виноваты женщины!

Целоваться при детях было нельзя, хотя и очень хотелось. Поэтому я потерся носом об ухо Вари. На секунду коснулся губами губ. Потом продолжил мысль:

– Некоторые вдохновляют лишь на зарабатывание денег. Ничего другого рядом с ними не получается.

– А я, значит, отличаюсь?

На лице Вари отразилось сразу столько эмоций, что я чуть не унес ее в соседнюю палату. На ту самую кровать, на которой мы, словно подростки, целовались до глубокой ночи.

– Ты как из фантазий!

– Эротических? – стыдливо прикрыв рот рукой, спросила Варя.

– Да, – не стал я врать. – Но не только.

Глава 22. Неправильная

Варя

Никогда не подумала бы, что стану подозревать у себя психическое расстройство, но рядом с Арбениным диагнозы напрашивались сами собой.

Несмотря на то что Костя обещал дать время, держать оборону с каждым днем становилось все сложнее. Не спасало то, что он бывший муж моей сестры. Защитные мантры не работали. А от жадных, умелых поцелуев внутри поднималась такая волна незнакомых ощущений, что я пугалась самой себя.

Хоть выбрасывай белый флаг и прекращай мучить обоих.

Вероятно, придумай Костя, с кем оставить детей, я бы сдалась. Сегодня же! Без хождения вокруг да около и разговоров об отношениях. Тело штормило от каждого пошлого обещания. Все нервные окончания загорались как новогодняя гирлянда от любого прикосновения. Но этот маньяк оказался еще и садистом.

Мало того, что после больницы он сразу же повез нас в торговый центр. Так еще и все трое Арбениных потребовали от меня показ мод.

– Мы не договаривались ни о каком шоу! – попыталась отбиться я. – Только шопинг! Пара сарафанов и хотя бы одна юбка! – Для наглядности показала на пальцах. Два и один.

– Дорогая, у нас дети! Под юбку тоже что-то нужно.

Костя так улыбался, словно готов был лично выбирать мне трусы. А заодно и помогать с примеркой.

– Можно хотя бы этот вопрос я решу сама?

– А вдруг твои кружева не подойдут под цвет моих капилляров? Или рисунок окажется другим?

– Костя… – Сдерживать смех было трудно. – Твои глаза как-нибудь переживут! В крайнем случае, всегда можно надеть очки.

– Правильное сочетание – залог счастливой совместной жизни! – Отец семейства погладил по головам своих детей и оскалился еще шире. – Казалось, мы договорились превратить меня в бедняка! Решила провалить миссию?

– Я столько не потрачу!

– Ну хотя бы попробовать ты должна! – Он словно вызов бросал и одновременно намекал на что-то другое. – Не сдавайся так быстро!

Совсем не хотелось уступать, особенно под внимательными взглядами продавцов. Те следили за нами, как за матчем по теннису. Ворочали головами туда-сюда, и, будто знали русский язык, периодически вскидывали брови.

С таким зрительным залом даже шляпку примерять было неловко. Но Арбенин сначала в одном магазине заставил консультантов принести в примерочную гору платьев. Потом в другом – лично сунул мне в руки дюжину юбок. И к четвертому магазину я, кажется, втянулась.

«Покрутись!» – приказным тоном звучало то от старшего Арбенина, то от его младшей мужской копии.

«А еще то, с цветочками!» – Даша носилась за консультантами и заставляла их приносить мне все самое яркое и пестрое.

«Берем!» – научившись у отца, все чаще кричал детский хор.

И каждый раз, когда я порывалась увести всех из торгового центра, это трио находило следующую пыточную и радостно сообщало: «Чуть не пропустили!»

Как результат, шопинг продлился до самого обеда. Устав пугаться ценников, я больше не смотрела на них. Зажмуривалась, когда Костя расплачивался за покупки. И не спорила, когда мои Ласточкины требовали устроить показ.

От переизбытка цветов, фактур и тканей к последнему магазину в глазах уже рябило. Бдительность упала до нуля. Неважно стало, что мне приносят и до какой степени нужно раздеваться, чтобы надеть новый наряд.

На автомате снимала топ. Откладывала в сторону юбку. Не глядя в зеркало, расстегивала бюстгальтер.

В один из моментов, погруженная в свои мысли, даже не заметила, как отодвинулась шторка и в кабинке появился Арбенин.

– Давай помогу. – Его голос раздался так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула.

– Костя? – Реальность обрушилась на голову снежным комом.

Я стояла перед зеркалом в одних трусах, а на вешалке рядом висели комплекты белья. Откровенные! Совсем не такие, к каким я привыкла. Вряд ли все эти ленты, бантики и прозрачные лоскутки было удобно носить. И уж тем более – их категорически нельзя было показывать детям.

– Ни слова! – Костя будто мысли мои прочел. – Попробуешь отказаться, отшлепаю прямо здесь.

Горячий взгляд прошелся по телу и остановился на груди.

– Это не одежда. О таком мы не договаривались. – Щеки вспыхнули, а по спине прокатился такой клубок жара, что дыхание сбилось.

– Значит, сейчас договоримся. – Словно забыл, что за ширмой посторонние люди и маленькие дети, этот бульдозер вжал меня в зеркало и накрыл рот своими губами.

Под таким натиском не получалось ни дышать, ни двигаться. Я изо всех сил упиралась в мужскую грудь. Пыталась вырваться. Или хотя бы увернуться.

Сгорала от стыда и страха, что сейчас к нам войдут. Однако Арбенин будто не чувствовал никакого сопротивления.

Наглые губы мучили мой рот. Пальцы скользили по коже. Ниже, жестче, настойчивее. Трогали так, словно между нами уже все было и не осталось ни одного запрета.

Руки не церемонились с остатками белья. Изучали с такой одержимостью, что предательские стоны сами рвались из груди.

Ума не приложу, чем бы все закончилось. Но стоило мне положить ладони на плечи Арбенина, шторка резко отодвинулась.

– Вам нужна по… – Не договорив, рядом с нами замерла одна из консультантов.

Судя по удивленному взгляду, она не догадывалась, что происходило в кабинке.

– Помощь не нужна! Вы свободны! – спокойно и уверенно произнес Костя.

Для него будто ничего и не произошло. Бесстыжие руки по-прежнему находились на моей пятой точке, а торс с упорством асфальтоукладчика вжимал меня в зеркало.

– Извините. – Девушка побледнела.

Словно не мы, а она занималась здесь непотребством, консультант опустила плечи и испуганно попятилась назад.

От такого поворота я готова была сквозь землю провалиться. Чувствовала ведь заранее. Не хотела… так.

– Уйди, пожалуйста. – Чуть не разревелась от отчаяния.

Стыд затопил с головой. Все желания исчезли, оставив только одну жгучую потребность.

– Она не вернется. А дети под присмотром.

Костя не понимал. Сверлил меня тяжелым взглядом и сжимал все сильнее.

– Пожалуйста! Уйди! – Я со всей силы толкнула его в грудь. – Прямо сейчас!

– Варь, всё нормально. – Он тряхнул головой. И будто для него это было адски трудно, по одной убрал руки.

– Оставь меня, умоляю. – Закрыв ладонями грудь, я отвернулась.

– Варя… – послышалось за спиной с тяжелым вздохом.

– К такому я не готова.

Безумно хотелось одеться и сбежать отсюда.

– Трусиха, – то ли с разочарованием, то ли с грустью произнес Костя. Но больше уговаривать не стал.

Я спиной ощутила легкое дуновение ветерка. Услышала тихое движение шторки. И, как только стихли шаги рядом с примерочной, без сил опустилась на мягкий пуф.

Глава 23. Вечер был томным

Варя

Будто почувствовали, что шопинга на сегодня хватит, сразу после магазина белья Арбенины, то есть Ласточкины, решили отвезти меня в отель.

В номер совсем не хотелось, но это было лучше, чем очередная примерка с Костей в одной кабинке. Поэтому я не сопротивлялась. Вручив пакеты Арбенину, чтобы занять его обнимательно-хватательные конечности, взяла детей за руки. И мы пошли к машине. Без разговоров, без взглядов. И даже без прикосновений.

Примерно в том же стиле пролетели поездка и два часа в отеле. Малыши с упоением разносили местную детскую комнату. Доводили до предынфарктного состояния огромного говорящего попугая. И добавляли седины охранникам, которые на дикий вой трижды забегали в комнату и, испуганно пятясь, возвращались на свой пост.

Я искренне надеялась, что ужин и время после него тоже удастся провести без приключений. Однако везение закончилось раньше.

Стоило Косте лишь заикнуться о походе в новый ресторан, младшее поколение тут же побежало переодеваться. И спустя пятнадцать минут мы уже выходили из отеля.

К сожалению, определиться с местом для ужина оказалось намного сложнее, чем организовать наш выход в свет.

В милом рыбном ресторанчике недалеко от отеля Арбенину слишком сильно воняло. В следующем ресторане, индийской кухни, малыши начали так сильно чихать, что мы с Костей вывели их еще до появления официанта.

Ну а когда дошли до третьего ресторана, на этот раз итальянского, от увиденного в зале все дружно забыли и о голоде, и о том, зачем сюда пришли.

– Это там бабушка?! – Даша опомнилась первой.

Показала рукой в сторону немолодой пары, которая сидела за столиком в центре зала. И чуть не бросилась им навстречу.

– Стоять! – Арбенин чудом успел перехватить дочку. – У бабушки дела. Ее нельзя беспокоить! Мы, кажется, договаривались.

Он опустился на корточки перед детьми и внимательно посмотрел на одного, затем на второго.

– Я на минуточку. Только поздороваться. – Даша сложила ладошки в молитвенном жесте.

Не знаю, как Костя устоял. Я бы завалила всю операцию, если бы меня так просили. Но взамен бабушки Арбенин пообещал детям, что они сами выберут себе еду и даже получат двойной десерт.

– Не слишком ли дешево за нашу бабушку? – шепнула я на ухо этому переговорщику.

– У меня в запасе еще экскурсия на соседний остров. Но попробую сойтись на десертах, – так же тихо ответил Костя.

– А если три десерта? – мгновенно включился в торг Кондрат.

– На каждого! – уточнила Даша.

– Сейчас понижу ставку до «без десерта». – Старший Арбенин, видимо, вспомнил, что его воспитывали по Макаренко, а не по добрым современным методикам, и сурово нахмурился.

– Папа, хотя бы котлеты заказывать не будешь? – Даша будто забыла, о чем изначально велся спор.

Она больше не смотрела на бабушку. А вместо мольбы на красивом детском лице светилась обида.

Наверное, лучшим выходом было поискать еще какое-нибудь уютное заведение. Благо на нашем острове их было больше десятка. Однако открыть рот, чтобы предложить эту гениальную идею, я не успела.

За соседний столик с фотоаппаратом в руках приземлился Войтенков, а на сцену в мятом костюме и с всклокоченными волосами вышел подозрительно знакомый певец.

– Солист Мариинского театра. Золотой баритон страны, – словно разговаривая сам с собой, гордо сообщил Валера.

– Сорожский? – Теперь и я вспомнила мужчину со сцены.

Звезда оперы. Кумир всех женщин от двадцати до бесконечности. Его автограф был заветной и несбыточной мечтой моей мамы. А уж то, что можно вот так наслаждаться редким голосом Сорожского в ресторане, никто из нас и представить не мог.

– Он самый. – Войтенков как-то странно крякнул.

– Его из мясорубки достали? – Арбенин задумчиво посмотрел на исполнителя.

– Его только десять минут назад доставили на остров. – Валера зыркнул в сторону пожилой пары. – Спецзаказ от Ромео.

– Ничего себе! – вырвалось у меня.

– Ага. Чуть в дороге не помер. Прямых рейсов на вечер не было, так его вначале до Шри-Ланки подкинули. Вроде как грузовым рейсом. А потом чартером сюда. Еле успели к ужину. Агент три раза звонил Магницкому, извинялся.

– Сурово. – Костя оттянул ворот своей футболки и уже совсем другим взглядом посмотрел на «золотой баритон страны».

– Мужику еще повезло! Дед вообще хотел, чтобы его с парашютом над нашим островом скинули. Так певец от этой новости прямо в самолете отключился. Пришлось медицинскую помощь оказывать и транспортировать груз дальше. До Цейлона.

– И это все ради нашей Аделаиды Генриховны? – с придыханием, будто говорю о монаршей особе, уточнила я.

– Если верить организаторам, он для бабки тако-ое приготовил… – Валера повернулся к сцене.

Там как раз погасли все огни, кроме свечей на полу.

– Впрочем, сами сейчас увидите. Главное, челюсти громко не роняйте.

* * *

Как выяснилось уже через пару минут, про челюсти Валера не шутил. Ужин пришлось заказывать в темноте и шепотом, а есть – фактически на ощупь.

Однако у нас и мысли не возникло ругаться с персоналом. Если бы повар вместо пиццы приготовил чебуреки, а вместо цезаря замешал оливье, никто бы и не заметил. Все, стараясь не моргать, глазели лишь на сцену. А там…

Несмотря на помятый вид, певец все же пришел в себя. Бочком, словно боялся, что в него сейчас что-то полетит, он прошел к центру сцены. Затравленно оглянулся.

Не представляю, чего он опасался. Но как только грянула музыка, Сорожский преобразился. Вместо паники лицо стало излучать спокойствие. Блондинистая шевелюра будто сама собой улеглась в прическу, и с пухлых губ полилась песня.

После первого куплета в зале стихли все звуки. После второго – окна открылись нараспашку и от ресторана до пляжа вспыхнула целая посадочная полоса из факелов. А после третьего – где-то вдалеке во всю силу голосовых связок завыла собака.

– Мощно! – Даже Арбенин не смог остаться равнодушным.

– Папа, а мы не оглохнем? – Двойня сдвинула стулья к отцу и нахохлилась.

– Оклемался-таки малахольный! – с усмешкой произнес Войтенков.

Мне, наверное, тоже нужно было что-то сказать – выразить эмоции. Но с открытым ртом удалось выдавить рассеянное «А-а-ах!» и всплеснуть руками.

Впрочем, я была не одинока. Аделаида Генриховна, к которой спустился певец, тоже ахнула. В сиянии свечей я заметила удивление на ее лице, едва заметную улыбку и один очень доверительный жест. Словно хотела поделиться своим восторгом, бабушка протянула руку сидящему рядом Магницкому. И их пальцы переплелись.

Мелочь, однако я расчувствовалась как в финале «Титаника». Переносицу обожгло болью. Глаза стали влажными. Осталось лишь, чтобы кто-то утонул или замерз.

Как вскоре оказалось, жертву не пришлось ждать долго. Не успел певец перевести дух перед следующей песней, Магницкий встал из-за стола и жестом пригласил Генриховну на танец.

Что танцпола в ресторане нет, олигарх будто и не заметил. Выжидательный взгляд был направлен только на одну женщину. Пальцы стариков словно играли в какую-то затейливую игру. А когда наша бабушка соизволила подняться, три ближайших столика магическим образом растворились в воздухе.

Дальше я не дышала.

Фильмы померкли. Книги забылись. Выступления профессиональных танцоров, которые я видела несколько раз на питерских турнирах, больше не казались волшебными.

Волшебство превращалось в реальность прямо сейчас. Под старинный романс в исполнении лучшего баритона страны. На небольшом пятачке банкетного зала. И не чемпионами, не мастерами спорта, а двумя пожилыми людьми, которые двигались так плавно и синхронно, словно репетировали свой танец все прошедшие годы.

Делали неспешные, мягкие шаги по паркету.

Осторожно кружились.

Будто рассказывали целую историю, танцевали взглядами и мимикой.

Генриховна играла партию гордой, но временами слабой женщины. Магницкий – роль смелого тореадора, который не боится ничего на свете и при этом ни секунды не может прожить без своей женщины.

Это было так чувственно и нежно, что равнодушных не осталось совсем.

Дети, раскрыв рты, наблюдали за старшим поколением. Дамочки по соседству промакивали салфетками уголки глаз. И даже суетливые официанты на время прекратили забеги между столиками.

– Да-а, школа КГБ – это сила! – Войтенков сунул в зубы зубочистку и восхищенно цокнул. – Сейчас так уже не готовят, – авторитетно сообщил он.

– Судя по всему, Суворовское училище деда тоже оставило нехилый след, – дополнил Костя.

– Их словно из одного металла отливали, – наконец смогла хоть что-то произнести я.

– Ну… – Костя посмотрел на Валеру. Тот на своего босса. – Начинали они примерно в одно время. И крутились примерно в одинаковых кругах. Возле кормушки. – Арбенин проследил за последним движением Магницкого, эффектной поддержкой, и потянулся за водой.

– Только она с чистой части этой кормушки. Возле номенклатуры и спортсменов. А он – с грязной. Там была та же номенклатура. Но вместо спортсменов всякая бандитско-уголовная публика, – продолжил мысль босса Валера.

– А можно хоть сейчас без их прошлого? Красиво же…

Никогда бы не подумала, что стану защищать Генриховну, однако сейчас хотелось лишь смотреть и восторгаться.

– Краси-и-во! – будто ждали своего часа, подпели мне дети.

И взрослые исполнительно закрыли рты.

* * *

Во время второго танца за нашим столиком стояла тишина. Дети смотрели исключительно на бабушку и ее седовласого кавалера. Арбенин обжигал взглядом мою левую щеку. Войтенков, кажется, вспомнил, что он фотограф, накрутил на фотоаппарат какой-то короткий объектив и ушел «в поля» – под сцену.

Третьего танца не было. После второго гости ресторана аплодировали так долго, что Генриховна успела не только сделать пару глотков из фужера, но и незаметно исчезнуть из зала.

Пользуясь тем, что дети резко принялись за еду, я тоже исчезла. Лицо просто необходимо было обдать холодной водой. А заодно отдышаться.

– Я смотрю, он все же устроил тебе шопинг! – послышалось со стороны умывальников, стоило пересечь порог дамской комнаты. – Сама напросилась или наш миллиардер додумался?

– Мой чемодан случайно не с вашей помощью пропал?

Еще минуту назад я восхищалась этой женщиной, а сейчас вспомнила, с кем имею дело.

– Каюсь. Не я. Правда догадка, кто мог помочь ему затеряться, имеется.

– Поделитесь?

– Еще чего! – Бабуля фыркнула и, отвернувшись к зеркалу, принялась внимательно изучать свое отражение.

– Валера сказал, что вы уже съехались с… сами знаете с кем.

Я подошла к ней поближе и открыла кран.

Вряд ли шум воды мог полностью заглушить наш разговор, но многолетнего чекистского опыта у меня за спиной не было.

– Вы съехались раньше, но, как я понимаю, без результата. – Генриховна поправила помаду. – А у меня не так много времени, чтобы терять его напрасно.

– Мы не теряем. У нас все замечательно. Просто никуда не спешим. – Не знаю, почему я оправдывалась. Тем более перед этой женщиной.

– Знаешь, девочка, от холодного душа у мужчин бывает не только воспаление легких, но и косоглазие. В левую сторону.

– Вы сейчас намекаете, что Костя может…

– Я? Намекаю? – Генриховна резко закрыла свою сумочку и выстрелила в меня презрительным взглядом. – Милая, это мама тебе может намекать. Мне это твое хрупкое душевное равновесие до лампочки. Я всегда говорю прямо.

– Тогда я вам тоже говорю прямо. У нас с госпо… – Я осеклась на полуслове. – У нас с Костей все хорошо.

Ухмыльнувшись, Аделаида Генриховна царственной походкой проследовала к двери. Открыла ее. И, оглянувшись, уже миролюбиво произнесла:

– Гордость – штука хорошая, редкая. Однако иногда… – По лицу бабушки растеклась улыбка. – Иногда нужно позволить взять себя на абордаж.

Глава 24. Неспокойная ночь

Варя

После дамской комнаты в зал я возвращалась сама не своя. Подушечки пальцев покалывало. Губы саднило. А с сердцем опять случилась та самая неизвестная болезнь – оно ускорялось, потом замирало. И так по кругу. Будто проверяло, сколько еще мое тело сможет выдержать.

С мозгом творилось то же самое. После слов про абордаж перед глазами, как на карусели, замелькали все самые яркие картинки последних дней.

Первые наши с Костей прикосновения на чердаке и мой страх темноты, который толкнул в мужские объятия. Нелепая встреча голышом в ванной отеля и безумный поцелуй после морской прогулки. Сказочная свадьба на берегу и две ночи жадных ласк. В отеле, в больнице – словно мы с цепи сорвались и не могли иначе.

Десятки часов непривычных ощущений. Желание, от которого кружилась голова, а тело плавилось как воск в горячих руках. И всего несколько дней отношений.

Не так уж много.

Ничего общего с рассказами подруг о романтических прогулках по вечернему проспекту или походах в кино. Сразу в омут с головой. И не с милым безобидным парнем, а с тем, кого еще недавно боялась и считала монстром.

На последней мысли чуть не расхохоталась. «Монстр Костя», «чудовище с калькулятором вместо сердца» – по версии сестры. Стойкий отец самой любопытной на свете двойни. И мужчина, с которым мне хотелось чувствовать себя женщиной.

«Нужно завязывать с холодным душем!» – решение пришло само. Оно прозвучало скрипучим голосом Генриховны. И все мои панические симптомы как рукой сняло.

За короткую дорогу от дамской комнаты до столика я успела три раза спросить себя: «Готова ли?» Ответить: «Да». И вспомнить, куда положила красивый комплект нижнего белья от нашей Маты Хари.

Вряд ли Костя смог бы сдерживаться и дальше. В раздевалке он уже не контролировал себя. Мне нужно было лишь уложить детей и отпустить тормоза.

«Всего ничего!» – подбодрила я себя. Но, не доходя до столика, резко остановилась.

– Малышня быстро съела свой ужин и чуть не вырубилась прямо в тарелках, – тихо, почти не двигая губами, пояснил Войтенков.

– Меня не было минут десять…

Взгляд скользнул по столу. Мой салат стоял нетронутым. А три тарелки рядом были пусты. Арбенины, похоже, устроили чемпионат по скорости поедания ужина. Обычно даже на самую вкусную пиццу уходило полчаса, а тут… как подменил кто.

– Иногда они очень быстрые. – Валера пожал плечами. – Босс повел их домой. Просил предупредить вас.

– Спасибо, – произнесла я растерянно.

– Если что, босс все оплатил. – Валера снова будто мысли прочел. – Сказал, чтобы вы не спешили, он сам справится с бандитами.

– Щедро с его стороны.

Я не удивилась тому, что Костя рассчитался и за свою семью, и за меня. Сегодняшний шопинг уже доказал, что Арбенин, вероятно, не знал значение слова «экономия» и тем более не знал о «жадности». Но вот предложение не спешить… это было странным.

В последние дни, стоило детям заснуть, он сразу же набрасывался на меня. Мы и отдышаться не успевали, как оказывались в кровати. Никто не мог терпеть, а уж добровольно согласиться провести вечер по отдельности…

– Я все же не буду задерживаться.

Хотя Генриховна со своим олигархом уже отчалили, певец еще выступал. Можно было остаться, насладиться красивым голосом, но намного сильнее хотелось в отель, к Косте.

– Да, конечно. – Валера отошел в сторону, пропуская меня к двери. – Только если вы не против… – Он быстро поменял свою тарелку на мою. – Я ваш салатик тогось… съем. Он с мясом, а мне бабка кроме травы вообще ничего не заказывает. Сказала всем, что я этот… веган. Или виган… И теперь издевается.

Будто в подтверждение, Войтенков уныло посмотрел на фотоаппарат.

– Еще и веган? – Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Легенда нашего бравого охранника с каждым днем становилась все интереснее. Такими темпами к финалу отпуска Валера мог превратиться в женщину или в буддиста, который питается лишь солнечным светом.

– Говорит, фотограф должен быть со странностями.

К счастью, Войтенков не обратил внимания на мое «Еще и».

– Понятно. – Я переставила на соседний столик свой бокал с лимонадом.

Попробовать его все равно не успела, а с «диетой» Валеры, возможно, и лимонад был запрещенным напитком.

– Святая женщина! – Глянув на бокал, охранник облизнулся. – Как говорила моя бабка, жениха вам хорошего и детишек полный дом.

Он заговорщицки подмигнул и, пока я хлопала ресницами, не зная, что ответить на такой откровенный намек, с аппетитом набросился за еду.

После короткого разговора с Войтенковым в отель я летела как на крыльях. На душе было легко. С губ не сходила улыбка, и Мальдивы казались не просто чудесными островами, а настоящим раем.

Что это не так, стало ясно уже спустя несколько минут. Кивнув портье, я пересекла уютный холл. Не чувствуя усталости, вспорхнула по лестнице на второй этаж. Но до номера так и не дошла.

Остановили голоса. Один мужской, знакомый до мурашек на коже. Второй женский, грудной бархатный.

* * *

Костя

Дамочка прилипла намертво. Трещала не замолкая. Била по мне из всех калибров, от жеманных улыбок до откровенных взглядов ниже ремня.

Это был даже не флирт, а жесткий прессинг. Раньше, месяц-другой назад, я бы нормально реагировал на такое. Без раздражения. Практично. Или отшил бы бойкую бабенку, или использовал по прямому назначению. Качественно. До измочаленного состояния, чтобы даже разговаривать не могла.

С детьми и пугливой русалкой как подменили. Из всеядного, не слишком привередливого среднестатистического мужика превратился в занудного гурмана.

Соседка из трусов выпрыгивала, а у меня и не дергалось ничего на южном полюсе. Кривляния и ужимки охлаждали надежнее ледяного душа. Воротило и от голоса, и от шаблонных, как с фабрики клонов, изгибов, и от намеков.

Вся моя практичность из постельной сферы ушла в бытовую. Беспокоясь, чтобы эта утка не разбудила своим кряканьем детей, я грудью прикрывал дверь в номер. Вместо диалога сверлил взглядом потолок. И искренне надеялся, что недоразумение с арбузной фермы поймет-таки тщетность стараний.

До этого момента и не подозревал, насколько втянулся в совсем другие эмоции. В искреннее удивление. В робость, которая лечилась лишь поцелуями и лаской. В трепет. Без силиконовой пошлости и доступности по щелчку пальца.

Не налезала на меня больше роль жертвы эротического сафари. Даже ради быстрого удовольствия!

Магия какая-то!

Стоял, как пень, смотрел на весь этот цирк и удивлялся себе. Доигрался в романтику! Допробовался!

– В моем номере большое джакузи, – шептала соседка.

– Еще у меня есть чудесное масло для массажа, – настойчиво уговаривала она.

– Нам никто не помешает, – так и напрашивалась на прямой ответ.

С маршрутом в сторону пятой точки. И в одиночестве.

Совсем не цепляла.

Задумавшись, как далеко послать это недоразумение, я чуть было не пропустил появление на этаже новой участницы шоу – разъяренной русалки.

– Прошу прощения, я вам, наверное, помешала?! – Варя вылетела из своего укрытия как пробка из бутылки.

Судя по дрогнувшим губам и красным глазам, она уже успела наслушаться, насмотреться и мысленно собрать свои вещи.

Странно, что вообще не сбежала. Настоящий успех!

– А это кто? – Пока я любовался своей девчонкой, соседка успела выставить вперед мощную буферную зону и ткнуть пальцем в сторону Вари.

– Чудо! В первый раз такое вижу! – честно признался. И улыбка разъехалась по физиономии от уха до уха.

– Извини, что не задержалась в ресторане. Зря не предупредил, что у тебя планы! – Глаза Вари метали молнии, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар.

– Для тебя старался, – произнес я, кайфуя от того, как злость превратила мою тихую, скромную няню в шикарную фурию.

Местами аж до тесноты и хорошо знакомой ноющей боли. Той самой, о которой мечтала соседка, но так и не добилась.

– Ну да, я ведь трусиха. Ты сам сказал сегодня! Куда мне… – Варя быстро глянула на нее и отвернулась от нас обоих.

– Так кто это? – Говорящие буфера все никак не могли прийти в себя.

Вместо того чтобы уйти из эфира, дамочка зыркала то на Варю, то на меня, словно уже заработала право на ответ.

– Никто! – чуть громче, чем прежде, сказала Варя. – И скоро это «никто» уберется отсюда и не будет вам мешать.

Она резко развернулась и, пока я раздумывал, в какой позе начну усмирять этот вулкан, рванула в сторону лестницы.

Последнего не ожидал. В моей коллекции женских реакций дальше по сценарию была пощечина. Опыт так и подсказывал: «Разминай щеку! Сейчас прилетит!»

Но когда мне в жизни встречались такие Вари?

– А ну стоять! – Чтобы не разбудить детей, орать пришлось шепотом. – Варя!

Захлопнув дверь номера и чуть не сбив с ног «буфера», я со всех ног побежал за шустрой девчонкой.

– Остановись сейчас же! – уже громче прокричал на лестнице.

– Ноги сейчас на своих каблуках переломаешь! – Поражаясь Вариной скорости, вылетел вслед за ней в холл отеля.

Коридор мы оба пересекали шагом. Чтобы не привлекать внимания бдительного портье, я временно перешел на режим скандинавского ходока. Только без палок. Варя тоже притормозила.

Однако как только мы оба оказались на улице, гонка продолжилась. Уже без криков я несся за Варей. Она, не оглядываясь, бежала к опустевшему пляжу.

Маленькая, но такая проворная. Самая упрямая из всех знакомых женщин. И настолько желанная, что не осталось больше ни одного повода изображать из себя и дальше стойкого железного парня.

Глава 25. Под одним одеялом

Костя

Ума не приложу, сколько бы мы бегали, если бы не море. У берега, как раз на той укромной части пляжа, где нас недавно поженили, Варе пришлось замедлиться.

Словно кошка, она поставила одну ступню в воду. И тут же отпрыгнула назад, на сушу.

– Черт… – прошипела, оглядываясь.

– Ты плавать не умеешь. Забыла? – отдышавшись, спросил я.

Теперь между нами оставалась всего пара метров, так что можно было не спешить.

– Я много чего не умею! – Варя гордо вскинула подбородок и уставилась на меня так, будто дырку хотела прожечь.

– Но бегаешь ты отлично. Ноги огонь! – Мазнув взглядом по ее красивым коленям, мысленно представил, как роскошно они будут смотреться на моих плечах. Совсем скоро!

– Тебя снова интересуют мои ноги? А как же новая знакомая? Мне показалось, у вас настоящая идиллия.

– Ошибаешься! – Я оскалился. – Идиллия у меня только с одной женщиной.

Осторожно, чтобы не испугать, сделал шаг вперед.

– С вредной… – Добавил полшага. – Гордой… – Медленно, будто бомбу собираюсь обнять, положил руки на узкую талию. – Очень страстной русалкой.

– Не знаю таких! – Варя раскрытыми ладонями ударила меня по груди.

– Я тоже еще недавно не знал. Думал, что все женщины одинаковые. А потом в мой дом пришла другая… – Я перехватил ее руки и положил их себе на плечи. В самую правильную позицию. – Особенная!

– Я, как дура, влюбилась в тебя. – Варя всхлипнула. – А ты… ты можешь оставить меня в покое?

Она больше не дралась и вообще не сопротивлялась. Из грозной воительницы превратилась в знакомую мне нежную, пугливую девчонку, все мысли которой читались в больших красивых глазах.

– Мерзавец, да? – Поцеловал ее в левую щеку.

– Да. – Варя прильнула ко мне.

– Монстр? – Поцеловал в правую щеку.

– Был когда-то, – прозвучало с каким-то странным смешком.

– Чудовище?

– Еще какое.

– А поцеловать тебя можно?

– Разве тебя остановишь? – Варя подняла голову и облизала губы.

– Ни одного шанса. – Я еще крепче обнял это сокровище, чтобы без слов, по биению сердца чувствовала, как дурею от нее. И набросился на сладкий рот.

Целовал как сумасшедший. Ласкал, мучил. Рехнувшись окончательно, царапал зубами мягкие губы и думал лишь о том, как добраться до номера.

Последнее оказалось настоящей проблемой. Двести или триста метров до отеля, потом еще холл и лестница – адское расстояние. Настоящая марафонская дистанция.

«Сдохну!» – шептал внутренний голос.

«Инфаркт гарантирован!» – азбукой Морзе за грудиной отстукивало сердце.

«Только посмей устроить это на песке!» – ворчала внезапно проснувшаяся совесть.

Загнуться можно было от них всех. С катушек слететь без надежды на восстановление.

Как назло, Варя ни капли не помогала. Будто не знала, чем ей грозит первая близость на пляже, среди песка и ракушек, моя девчонка так стонала и терлась, что мозг рвало на части.

Вся выдержка последних дней, все наши не слишком целомудренные ночные уроки и сон в жарких объятиях до утра работали против меня.

Хотелось забить на удобство и приличия. Опустить Варю вниз и, утонув в таком же безумном взгляде, забыть обо всем.

Хотелось всего и сразу. До конца и на полной скорости.

– Обещай больше не сбегать! – Голова уже не соображала, но руки кое-как смогли оторвать Варю от земли и закинуть на плечо.

Сам не знаю, где нашел силы. Пожалуй, даже Геракл со всеми своими подвигами тихо отдыхал в сторонке.

– Костя, ты псих! – послышалось откуда-то возле лопаток с нервным смехом.

– Я гораздо хуже! – Шлепнув Варю по ягодице, повернулся в сторону отеля. – И ты очень скоро в этом убедишься. – Пошел так быстро, словно я спасатель, который торопится на самый ответственный пожар в его жизни.

* * *

Варя

Меня будто по голове ударили. До сотрясения.

Не представляю, специально Костя подстроил встречу с пышногрудой красоткой или это вышло случайно, но он умудрился разбудить во мне такие эмоции, о существовании которых я и не подозревала.

Прибить его за это хотелось. И одновременно – прижаться так крепко, чтобы чувствовать каждую клеточку сильного мужского тела. Сбежать мечтала. И в то же время боялась, что не захочет догонять. Как в старом дурацком анекдоте про курицу.

Не русалка, а селедка какая-то. Глупая, наивная и… влюбленная.

– Поставь меня, пожалуйста, на ноги. Не позорь перед портье. – У двери отеля в голове проснулось что-то отдаленно напоминающее мозг.

– Нет, драгоценная моя. После того как я за тобой бежал, позором будет войти в отель за руку. – Словно кайфовал от унижения, Костя лишь покрепче прижал меня к себе и сквозь ткань по-хозяйски погладил ягодицы.

– Я не исчезну больше. – Чтобы не встретиться взглядом с портье, я стыдливо зажмурилась. – Впредь буду слушаться. Клянусь!

– Поверь, я и не сомневаюсь. – Этот гад, будто давнему другу, помахал свободной рукой мужчине за стойкой и ускорился.

– У тебя совсем нет совести! – вырвалось у меня со стоном отчаяния, когда мы наконец свернули к лестнице.

– И все равно я тебе нравлюсь.

– Павлин. Самоуверенный!

– Но ты в меня влюбилась.

Если до этого я еще надеялась, что Костя пропустил мое признание мимо ушей, то теперь эта надежда накрылась медным тазом. Всё он прекрасно услышал. Всё запомнил.

– Кажется, я слишком много болтаю.

Дико хотелось превратиться сейчас в улитку и спрятаться под панцирь. Хотя бы на минуту, пока мы не дошли до номера. Мне бы хватило времени успокоить нервы. Однако Костя, видимо, решил окончательно свести с ума.

За несколько шагов до двери он вдруг остановился. На том самом месте, где недавно стояла незнакомка, прижал меня к стене и, заткнув рот поцелуем, пробрался руками под юбку.

Обалдевшая, я не сопротивлялась. От жадных, быстрых прикосновений вся стыдливость будто вычихалась. От смущения не осталось и воспоминаний.

Зацелованная, даже не заметила, как простенькие хлопковые трусы с моей попы перекочевали в карман Костиных брюк. А когда в нашем с ним тайном номере открылась дверь, я уже сама бесстыже поскуливала: «Не отпускай! Хочу еще!».

– И не надейся, что отпущу! – Костя уже не говорил. Он хрипел.

Глухо, зло, так, что бабочки в моем животе и мурашки на спине начинали хаотически метаться туда-сюда и выписывать странные узоры.

– Я хочу тебя очень сильно… не знала, что так бывает. – Признания срывались с губ без остановки. Никаких табу не осталось.

– Я тоже не знал, что можно так загибаться.

Захлопнув дверь, Костя в несколько движений стянул с меня остатки одежды и понес на кровать.

– Давай сегодня без учебы… – Боясь моргнуть и пропустить что-то интересное, я принялась следить за мужским стриптизом.

Таким поспешным, что ткань по швам трещала, а пуговица на брюках сорвалась и улетела куда-то в сторону.

– К лешему учебу! – Матрас прогнулся под тяжестью мужского тела. – Потом научу всему, чего захочешь. Сейчас ты моя!

Сказать, что согласна, я не успела. От первого же поцелуя резко стало не до разговоров. А от первого прикосновения, нежного, осторожного, перед глазами все поплыло.

Это не было похоже на наши игры прошлой или позапрошлой ночью. Костя сдерживался, стараясь подготовить меня. Но больше не улыбался и не шутил.

Все его мышцы превратились в камень. Движения стали резкими. А во взгляде горело такое пламя, что я плавилась и растекалась перед своим первым мужчиной.

Кричала что-то бессвязное, когда он изводил меня жадными ласками.

Стонала и всхлипывала, когда успокаивал потом, довольную и потерянную.

Дышала им.

Доверялась.

Позволяла губами собирать мои слезы, когда Костя уверенно и быстро брал свое.

Это было совсем не так, как я представляла раньше. Боль сменялась улыбкой. Улыбка – тихими, счастливыми слезами. Слезы – уютным молчанием.

Меня будто разбили. Но не склеили, а вылепили заново. Сделали более смелой и раскованной. Разбудили внутри что-то голодное и чувственное.

Даже думать не хотелось, что на месте Кости мог оказаться кто-то другой. Не верилось, что это возможно. Не представляла, что могла бы стать настолько свободной с кем-то, кроме него.

– Тебя стоило ждать до двадцати двух. – Уже ночью, совсем сонная, я уткнулась носом в Костино плечо и закрыла глаза.

– Я бы потом нашел его и свернул голову.

Мой совсем не романтичный мужчина, тот самый, который так и не признался ни в какой влюбленности, громко зевнул и буквально закуклил меня в свои горячие, надежные объятия. Как под замок взял.

Глава 26. Семейные радости

Костя

«А поутру Снегурочка растаяла», – вспомнил я, когда открыл глаза.

Считается, что за двадцать один день человек способен выработать новую привычку. Кажется, я справился за два.

Вчера и позавчера Варя просыпалась вместе со мной. Сразу же смущенная. Всклокоченная как одуванчик. И такая смешная, что настроение само поднималось до отметки «отлично».

Сейчас рядом никого не оказалось. На соседней подушке красовалась вмятина от головы. На моем левом плече – отпечатки зубов. Бесформенными тряпками на полу лежала одежда – брюки и футболка. А Вари не было.

Вроде бы ничего серьезного, но за грудиной неприятно царапнуло: «Стареешь!.. Может, не справился?.. Запугал девчонку!»

Хоть срочно вызванивай одну симпатичную сладкую русалку и устраивай себе психотерапию. В кровати! При свете! Чтобы на этот раз внимательно рассмотреть все эмоции на красивом лице. И вместо сомнений влепить на подкорку штамп «Годен!».

Если бы не целая коллекция сообщений и писем на телефоне, я бы, скорее всего, так и сделал. Но пришлось подняться, изучить отчеты из офиса и от Войтенкова. А потом из соседнего номера послышался громкий и непривычно счастливый смех, кажется, сразу троих.

В Питере я бы перекрестился. Там детский смех, как автомобильная сигнализация, указывал лишь на одно – впереди неприятности. Здесь же, на Мальдивах, даже мысли не возникло, что двойня могла устроить какую-то проделку.

Смеются – значит весело. Втроем – значит с Варей.

Еще недавно такая логика была для меня нереальной. Двенадцать сбежавших нянь и задерганная охрана были живым тому подтверждением. А с Ласточкиной… словно с фамилией изменились и мои бандиты.

Не было у нынешних детей ничего общего с теми неуправляемыми малышами, которых привезла Наталья. Не было общего даже с теми, которых я видел во время редких поездок во Францию.

Двойню как перепрошили. Вместе с новой мамой, пусть и фиктивной, с них будто шелуха какая-то слетела. Не осталось агрессии. Исчезла непонятная детская жестокость.

Моими стали! Впервые за пять лет с рождения.

До этого утра не задумывался об этом. А теперь словно озарило. Забыв о делах, лежал на кровати. Слушал смех за стеной и сам улыбался.

Наверное, это было что-то похлеще привыкания. Новая форма зависимости! Дико хотелось не только видеть эту троицу, но и быть рядом с ними.

Рефлексировал я недолго. Быстро умывшись, переоделся в свежую одежду – благо чемодан с вещами сам перенес еще два дня назад – и пошел в семейный номер.

– И кто это проснулся раньше обычного?

Распахнув дверь детской, я уставился на своих малышей, которые, изображая перевернутых жуков, лежали на коврике. И на Варю рядом с ними. Такую светящуюся, что глаза слепило, как от лампочки.

Даша первой заметила меня:

– Папа, привет! Нам сон плохой приснился.

– Мы хотели тебя позвать, а тут Варя пришла, – дополнил сын.

– Сразу после сна? – Я потрепал обоих по головам и уселся на пол за Варей.

– Мне показалось, что слышу здесь какие-то звуки. Оказалось, Даша с Кондратом проснулись. – Моя русалка слегка качнулась назад. Идеально на мою грудь. И тут же стыдливо отпрянула.

– Так ты у нас еще и экстрасенс?

Подмигнув напряженно наблюдающим за нами детям, я вернул ее на место. Прижал к себе. А чтобы снова не сбежала – обнял за талию.

– У меня чуткий сон. – Варю легонько тряхнуло. Как от удара током. Однако вырываться она не стала.

– Ты даже успела сегодня поспать? Рад за тебя, – шепнул я ей на ухо и жестом приказал детям идти чистить зубы.

– Господин Арбенин, у вас ни стыда… – Варя проследила взглядом за двумя малышами и, когда мы остались одни, повернулась ко мне: – Ни совести.

– Чего нет, того нет. Но слово «господин» мне понравилось. Хорошо прозвучало! Вечером повторишь?

– Костя… – Она бросила на меня такой горячий взгляд, что в горле пересохло.

– Как самочувствие? – Пока не натворил глупостей прямо в детской, срочно нужно было переключиться на что-то более безопасное. – Ничего не болит?

– Всё в порядке. – Варя переплела мои пальцы со своими. Длинными, тонкими, без колец или хотя бы следов от них.

– Это хорошо.

Я засмотрелся на женские ладони. Ни вчера, ни сегодня ночью не думал ни о каких совместных планах. От желания уши закладывало и извилины в черепушке выпрямлялись. А сейчас как лопатой по голове получил. Второй раз за утро.

– Что-то не так? – встревоженно спросила Варя.

Она чувствовала меня лучше, чем я сам себя.

– Кое-что забыл. Вернемся в Питер, исправлю.

Никогда в жизни не дарил женщинам драгоценности. Даже Наталье. Отделывался электронными сертификатами в ювелирные магазины. А Варе захотел купить лично. Что-то особенное, редкое, как она. Русалочье.

– В Питер… – повторила за мной Варя со странной грустью.

– Не хочешь возвращаться?

– Мне нравится здесь. С вами. – На красивых пухлых губах появилась улыбка. Но всего на мгновение. Потом исчезла.

– Боишься, что в Питере будет иначе?

– Не знаю. – Варя замялась. – Почему-то кажется, что там сказка может закончиться.

– Для сказки поздно. У нас уже быль.

Я прижал ее к себе покрепче. Впечатал в свое тело, чтобы чувствовала, насколько это реальность.

– Не сглазь, – вырвалось у Вари со смешком, и ее лицо стало медленно покрываться румянцем.

– По сглазу у нас спец только бабка! Я не умею!

– По-моему, она специалист во всем! – Будто вспомнила что-то свое, Варя рассмеялась, уже не сдерживаясь. – Профессионал во всех сферах!

– Ну, если верить последнему отчету Валеры… Мата Хари в сравнении с ней скучная любительница.

– Наша гениальная бабушка придумала что-то еще?

– У нее сегодня девять дней, – произнес я и тоже разразился хохотом.

– Она забыла, что мужа нет в живых уже несколько лет, а племянники пока живы?

– Не по людям! По коту!

– Боже… – У Вари слезы брызнули из глаз от смеха.

– В честь этого у них с дедом день скорби. Валера написал, что Генриховна собирается развести Ромео на разговоры о личном и планах на будущее.

– Она скорбит по живому коту, чтобы выведать у Магницкого информацию о твоем проекте? – От смеха у Вари началась икота.

– Да. Вся служба безопасности в состоянии боевой готовности. Белов пообещал, что, если у бабки получится, он съест свою трудовую книжку. И закусит погонами.

– Жевать… Ик… Наверное… Ик… Будет трудно.

Количество сомневающихся в бабке, кажется, стремилось к нулю.

– Моя секретарша уже пообещала, что одолжит ему уничтожитель бумаги. – Я вспомнил последний отчет Алины. Из-за нашей аферы офис, похоже, превратился в казино с тотализатором. – Но звездочки придется глотать.

Глава 27. Женские тайны

Костя

После умывально-одевальных процедур на завтрак мы шли как на праздник. С улыбками и бодро. Дети, наверное, думали о новых десертах. Я – о том, как бы дорваться до нежных губ своей фиктивной жены. Варя, судя по румянцу, фантазировала о том же.

Завтрак пролетел быстрее, чем обычно. Без единой шалости или возмущения. Но вот дальше оказалось, что общих, стратегических планов на день не было ни у кого.

Даша и Кондрат признались, что прыгать через волны на берегу им уже скучно. Варя растерянно пожала плечами. А аниматор-шаман, которого удалось разыскать на пляже, округлил глаза и замахал руками.

– Не смогу вам помочь! Совсем! – на ломаном английском заговорил он. – Да и никто не сможет. Спецзаказ сегодня. Обряд поминовения. С трудом успеваем подготовиться.

– А поминать не кота случайно будете? – прикрыв рот рукой, уточнила Варя.

– Кота… – И без того большие глаза шамана стали как плошки.

– Редкой бурманской породы, наверное?

– Как вы догадались?!

– Она у меня экстрасенс. – Я поцеловал Варю в висок. – С недавних пор.

– Я же вам говорил! Матерь островов щедра на дары! – Словно получил аванс, шаман тут же переменился в лице и завел свою шарманку: – Вы не зря согласились на обряд.

– Конечно…

– Матерь островов каждому преподносит именно то, что ему нужно. Ее взор проникает в душу и… – Шаман будто забыл о спецзаказе на кота. Взгляд загорелся. Крючковатые пальцы принялись осенять нас в воздухе чем-то похожим на местное крестное знамение, а ноги приплясывали как в ритуальном танце. – Пары, которых она венчает…

– Нет-нет-нет. Стоп!

Пока кроме экстрасенсорных способностей Варе не наколдовали еще и двойню, я быстро развернул своих Ласточкиных и уверенным взмахом руки направил семью в сторону прибоя.

– Но вы уже благословленный! – донеслось в спину. – Удача будет с вами рядом!

– Я это почувствовал! – крикнул я на прощание.

И уже на берегу, догнав Варю, крепко обнял свою «удачу» за плечи.

* * *

После встречи с шаманом дети временно забыли о развлечениях. Периодически оглядываясь на странного мужичка возле отеля, они носились туда-сюда вдоль линии прибоя. Поднимая фонтаны брызг, иногда обдавали нас с Варей. И чуть не пропустили появление драгоценной бабушки.

– Вау! – Варя первой заметила Генриховну и Магницкого. – Они настоящие король и королева островов!

– Да, на священную матерь островов наша бабка точно не тянет.

На всякий случай я жестом приказал детям сильно не глазеть и повел свою мокрую «делегацию» подальше.

– Но они хорошо смотрятся вместе! Согласись! – не успокаивалась Варя. – Даже если у нашей шпионки ничего не получится, мне кажется, Магницкий оценит такой подарок.

– Это Генриховна подарок? – Я присмотрелся к витрине ближайшего магазина.

В ней, как в зеркале, отражался пирс и двое важных гостей. Высокий улыбающийся дед. В неизменной соломенной шляпе и цветастой рубашке. И бабка. В легком, похожем на ночную сорочку платье до самых пят. И тоже в шляпе.

– Я думаю, он для нее тоже подарок, – продолжила Варя.

– Ну не знаю…

– Ты только представь! В семьдесят лет встретить мужчину, который готов добиваться тебя днями напролет. Который захватит ради тебя яхту, привезет из другой страны любимого певца…

– …и согласится участвовать в обряде поминовения твоего кота, – завершил я вместо Вари.

– Да! – Она моргнула.

– Не знаю. Так себе подвиги!

– Ты просто жутко неромантичный тип, – произнесла моя девчонка со вздохом.

– Это вызов? – Ладонь скользнула с узкой талии ниже. И тихо хлопнула по упругой выпуклости.

– Нет. Это факты! – Варины глаза метнули в меня пару молний, а губы сжались в нитку.

– Хорошо. – Я крутанул ее, впечатав в свою грудь. – Сколько тонн цветов ты хочешь?

– Миллион алых роз, – выдохнула эта зараза.

– Имя певца! – продолжил я.

– Мне вполне сойдет и вчерашний! – Варя прыснула со смеху. – Если он еще в состоянии петь.

– Ты же сама потом обзовешь меня скрягой. – Пришлось успокоить ее поцелуем. – Говори, кого для тебя привезти?

– Костя…

– Имя!

Вместо имени Варя так сладко прикусила свою губу… так засмущалась, что мне временно стало не до артистов.

– Ладно! С певцами разберемся позже. – Чуть не завыл от того, что рядом не было ни одной закрытой беседки или хотя бы густых кустов. – Но организовать яхту прямо сейчас я способен! – озарило внезапно, и ноющая боль ниже ремня слегка ослабла.

* * *

Как бы я ни боялся утопить еще и телефон, катание на яхте оказалось хорошей идеей. Дети визжали от восторга, когда судно набирало скорость. Перекрикивая двигатель, они вопили «Быстрее!» и «Страшно!». С открытыми ртами следили за стаями дельфинов, которые смело подплывали к нашему борту.

Словно опасалась вновь упасть в воду, Варя не отлипала от меня ни на минуту. Тонкие руки обнимали за талию. С загорелого лица не сходила улыбка, а от счастливого взгляда я чувствовал себя самым везучим мужчиной на свете.

Хоть селись на этой яхте или выкупай остров!

Никогда раньше не задавался вопросом, почему Магницкий бросил столицу и обосновался на Мальдивах. А сейчас стало ясно.

Накрывало здесь! В голове прояснялось. Дышалось и чувствовалось иначе.

– Если хочешь, можем после окончания задания задержаться еще на неделю-другую, – предложил я Варе, когда мы вернулись на главный остров.

– Ты не спешишь в Питер? – У нее даже губы дрогнули.

– Снимем большой дом. Наймем шамана. На ставку! Чтобы развлекал детей.

Мне уже нравился этот план. И так сильно, что не хотелось и думать ни о каких проблемах.

– И тебя не будут отвлекать срочные дела? Всякие звонки и переговоры.

Встав на носочки, Варя закинула руки мне на плечи. Красивая, молодая, моя…

– Никто не посмеет! – произнес я уверенно. Быстро поцеловал свое сокровище.

И, словно сглазил, тут же услышал удивленный детский крик:

– Мама?!

– Мама?..

* * *

Варя

Я не верила глазам. Не верила ушам. Не знала, что делать.

Не представляю, как должен был выглядеть Апокалипсис, но у моего было лицо сестры, ее фигура и голос.

– Мама!

– Мама!

Дети побежали навстречу высокой белокурой женщине. Протянули руки, оказавшись рядом с ней. Но, будто не заметила их, дама прошла мимо. И остановилась лишь возле нас.

– Мерзавец! – Женская ладонь со звонким шлепком припечаталась к щеке Кости.

– Предательница! – Вторая пощечина, такая же звонкая, досталась мне. – Я тебя для чего посылала к нему?! Ты должна была украсть документы, а не моего мужа! Совсем совесть потеряла?! Красивой жизни захотела? За чужой счет!

– Наташа… – Горизонт качнулся перед глазами. Я с трудом устояла на ногах.

– Знаешь, Варя, такой подлости я от тебя не ожидала!

– Что ты здесь делаешь? – Арбенин резко схватил сестру за руки и отточенным движением завел их ей за спину. Как в захват взял. – Что за бред несешь?! – прогремел он, когда Ната перестала вырываться.

– Что я делаю?! А может, расскажешь, что ты здесь делаешь? Или чем здесь занимается моя драгоценная младшая сестренка! – Наталья кивнула в мою сторону. – Только не нужно сказок о няне! Я всё знаю! А сейчас еще и своими глазами увидела ваши слюнявые поцелуи! Даже детей не постеснялись!

– Кто она?.. – нахмурившись, переспросил Костя и повернулся ко мне.

– Ах! Так вы до сих пор незнакомы?! – Красивое лицо Натальи перекосило от презрительной усмешки.

– Я тебе рассказывала… – попыталась вмешаться я, но проще было остановить поезд.

– Это Варя! – не дав договорить, продолжила Ната. – Моя любимая сестренка! Умница, красавица. Гордость родителей. Особенно мамы!

– Сестра? – Костя тряхнул головой. – Ты выпила? – Уставился на Наталью.

– О нет, дорогой мой муж! Если кого и опоили, так это тебя! Змею на груди пригрел! – Сестра громко рассмеялась. – А ведь это я ее послала! В наш дом! Хотела, чтобы она выкрала ту проклятую папку. Даже пароль от сейфа сказала. Однако Варька всегда была себе на уме.

– Ты. Прислала. Варю. Чтобы. Она. Украла. Документы? – с паузами после каждого слова уточнил Костя.

– А ты думал, что такое чудо тебе всевышний послал? – Смех сестры стал еще громче. – Она, небось, еще и с детьми сразу общий язык нашла! Племянники как-никак! Не чужие!

Родители никогда не поднимали на меня руку. Но сейчас я буквально физически чувствовала удары. Каждое слово сестры било наотмашь. От каждого взгляда Кости и малышей становилось все хуже и хуже.

– Костя, пожалуйста… – Говорить было сложно, только молчать я больше не могла. – Выслушай меня. Все не так, как она…

– Да-да! Расскажи нам свою версию! Я тоже с интересом послушаю. Особенно часть о том, как ты стала любовницей моего мужа! – Ната снова перешла на крик.

– Стоп! – Арбенин отпустил ее и поднял ладонь вверх. – Обе замолчали!

Опустившись на колени, он притянул к себе перепуганных детей. Шепнул: «Все будет хорошо! Я с вами» – и крепко их обнял.

На нас с Натой Костя посмотрел лишь спустя долгую минуту.

– Ты ждешь здесь. Сейчас я вызову одного из своих охранников. Ответишь на все его вопросы, – не вставая, грубо скомандовал он Нате. – А ты в номер! – так же грубо сказал мне. – Сиди и жди. Продолжать эту беседу с вами двумя одновременно не вижу никакого смысла.

После этих слов внутри будто что-то надломилось. Дико захотелось опуститься на песок. Тоже обнять детей. Поклясться, что не хотела ничего плохого и люблю их… Но под стальным взглядом Арбенина я не решилась.

Ноги как-то сами собой повернули в сторону отеля и понесли прочь. Без оглядки. Без мыслей. Гнали как парус на ветру.

Остановиться смогла только в номере.

Как подкошенная, рухнула по стеночке на пол. Идеально – возле шкафа с вещами. Не думая ни о каких последствиях, я распахнула его. И чуть не разревелась.

Туристка без чемодана. С целой горой новых вещей. С дорогими платьями и юбками. С бельем, которое помогал выбирать любимый мужчина. С красивым кружевным комплектом, который вчера так и не успела показать.

Фальшивая мать и неумелая любовница. «Бывшая!» – подсказал внутренний голос.

В том, что бывшая, к сожалению, сомневаться не приходилось. Последний взгляд Кости словно на сетчатке отпечатался. Злой, холодный, решительный.

Моего чуткого, заботливого мужчину как подменили. И следа не осталось. А уж что Костя решит после разговора с Натой…

– Здесь?!

Арбенин вошел так неожиданно, что я даже слезы с глаз смахнуть не успела. Сидела перед ним на полу, как дурочка. Сжимала в руках пакет с вещами.

– Ты сказал ждать…

Я попыталась встать, но тщетно. Шмякнулась назад, будто кто-то изменил земное притяжение.

– Скажи мне одно. – Костя не стал присаживаться. Тяжело вздохнув, он опустил на меня взгляд. Затем спросил: – Это правда? Ты ее сестра?

– У нас один отец. Он умер несколько лет назад. С тех пор мы почти не виделись.

– И тем не менее ты согласилась ей помочь. Выкрасть документы по новому проекту. Те самые, из-за которых мы здесь, – холодно произнес Костя.

– Все не так, как она сказала. Я не собиралась ничего красть. И с тобой… Никогда не думала, что мы…

– И сюда ты тоже приехала не ради информации? – Костя не стал слушать мои вялые оправдания.

– Сюда ради них? – Я чуть не задохнулась от удивления. – Нет! Боже, нет, конечно! Плевать мне на них. С самого начала было плевать. Я не собиралась выполнять никаких ее просьб. И мысли не было что-то красть или обманывать тебя.

– Тогда почему ты не призналась, что шпионишь?

На Костином лице не отразилось ни одной эмоции. Он был спокоен, как человек, который уже принял все нужные решения. Отмерил и отрезал.

– Я говорила тебе… – Горло перехватило, и по щекам покатились слезы. – Пыталась объяснить…

– Так говорила или пыталась? – хмыкнул Арбенин.

– Я пыталась объяснить… – Слезы текли все быстрее.

– Наверное, очень «сильно» пыталась. – Он развел руками. – Или время для признания выбрала «подходящее». Угадал?

– Костя…

– Варя, я верил тебе. Проклятие… Я доверял тебе своих детей. – Достав телефон, он стал быстро набирать что-то на экране. – Я столько всего хотел с тобой… – Не договорив, Костя сжал губы и направился в соседнюю комнату.

– Да, Сергей, слушаю! – донеслось до меня спустя пару секунд.

– Почему не предупредил, что она прилетает? Кто слил информацию о нашем местонахождении? – как выстрелы прозвучали первые вопросы.

– Уже установили связь? Чей это был заказ? – после небольшой паузы уточнил Костя.

– Твою дивизию… Белов! – рыкнул минуту спустя. – Как вы вообще могли это упустить? Вначале Магницкий, который никогда не интересовался этой сферой. Теперь еще один. Я сам, что ли, должен отслеживать всех любовников и родственников бывшей жены? Может, мне свечной заводик выкупить? Чтобы не с пустыми руками к ней наведываться.

Будто услышал в ответ что-то важное, Костя перестал расхаживать по комнате. Примерно с минуту оттуда не прозвучало ни звука. Могло даже показаться, что в спальне вообще никого нет.

– Хочешь сказать, что охоту вели сразу две компании? И дед лишь случайно опередил его? – в тишине как-то глухо произнес Костя.

Судя по новой паузе, у Белова была какая-то информация и на этот счет. Я вновь услышала шаги, стук пальцев обо что-то твердое – подоконник или стол. А потом среди этой нестройной ударной партии раздался писк моего собственного мобильного.

«Я от тебя, дочка, такого не ожидала!» – От первого же сообщения телефон чуть не выпал из рук.

«Лечь под чужого мужа! Украсть чужих детей!» – Мама била словами прямо в сердце.

«Мне никогда в жизни не было так стыдно. И так плохо. В больнице вчера еле откачали. Думала, умру!» – От каждого предложения руки тряслись все сильнее.

«Сестра купила тебе обратный билет. Возвращайся. Хватит! Не позорь меня еще больше! Второй поездки на скорой я не выдержу!»

Глава 28. Сказка превращается…

Костя

Нужно было остыть. Срочно! Пока не открутил голову одной сестре и не отшлепал вторую.

Обе так и напрашивались. Наталья – уже давно. С тех пор как пять лет назад устроила мне адский скандал и увезла детей за границу. Варя… С ней было труднее.

Сам до конца не мог понять, что чувствую. Русалка казалась другой. Не сукачёвской породы! Не было в ней ни эгоизма, ни холодности, ни тяги к дорогим вещам. Ни мнимого превосходства, будто все вокруг недостойные плебеи, а она совершенство.

Не могла Варя так искусно притворяться ангелом. Уж мои-то дети после их кукушки-мамаши точно почувствовали бы фальшь. Да и втираться к ним в доверие ради каких-то бумажек… Или разыгрывать любовь ко мне… Глупо это было.

Будь я вторым у нее, третьим или еще каким-нибудь энным, еще можно было бы о чем-то подумать. Хотя бы представить! Но после сегодняшней ночи – нет.

Слишком правильно все получилось. Откровенно.

– Узнай обо всех передвижениях Натальи за последний месяц. Как часто она бывала у Ласточкиных? Как долго? – отвлекшись от своих мыслей, приказал я Белову. – Попытайся заодно разузнать у соседей, приезжала ли раньше.

– Может, аккуратно поговорить с матерью? – уточнил Сергей.

– Нет, ее пока не трогай! – Я оглянулся в сторону двери.

Перед разговором с матерью нужно было хорошенько расспросить саму Варю. Хватит уже прыжков через голову и игр в посторонних.

– Хорошо. Тогда пока работаем в двух направлениях. Наталья и новый заказчик, – подытожил Белов. – Магницкого оставляем бабке?

– Если Генриховна сегодня не выяснит, зачем ему проект, то берись и за него.

Скандал на берегу наверняка видели многие. Деду обязательно донесут, так что поддерживать нашу легенду и дальше не было никакого смысла.

– Принято, босс. Если что, у Валеры для эвакуации все готово. – Похоже, наши мысли сошлись. – Сможем организовать чартер в любой момент.

Хоть в чем-то моя команда не оплошала. После провала с Натальей, наверное, стоило радоваться и таким успехам. Однако что-то не радовалось.

– Всё. Работаем. – Тянуть время и дальше я не стал.

– До связи. – Белову, судя по всему, тоже на сегодня хватило.

Нажав на отбой, я положил телефон в карман и развернулся к двери. Злость еще бурлила, но после разговора с начбезом ее стало меньше.

Пар, который я боялся спустить при Варе, вычихался. Не хотелось никого убивать. Только разобраться и успокоить. Всех! И детей, и их няню, и себя. Лучше всего – няней.

– Давай поговорим еще раз, – распахнув дверь, произнес я уже вполне миролюбиво.

На удивление, никто не ответил.

– Варя? – Я заглянул в детскую.

– Ты где? – Поискал ее в ванной.

– Ласточкина! – рявкнул так, что услышали, наверное, даже соседи через номер.

К сожалению, крик тоже не помог. С тем же успехом можно было удариться головой о стену.

Моей русалки не было нигде. О том, что она не приснилась, напоминала лишь одежда в шкафу – там висело все, что я купил Варе недавно, – и какая-то бумажка на тумбочке возле двери.

Ее даже в руки брать не хотелось. Внутренний голос шептал: «Не трогай!» Жаль, выбора не существовало. Варю срочно нужно было отыскать, и годилась любая подсказка.

«Костя, прости меня, пожалуйста. Я не хотела сделать ничего плохого. Я не стала бы воровать те документы или обманывать вас троих. Нужно было сразу признаться, а лучше – вообще не идти к тебе на собеседование. Но ты был прав: я трусиха».

Все еще не веря, что Варя сбежала, я дважды перечитал текст записки. Набрал на телефоне ее номер. И заново прошелся по комнатам, замечая то, что не увидел с первого раза.

В ванной не хватало одной зубной щетки и смешной расчески с розовой ручкой.

Да, новые Варины вещи были на месте. С бирками и ценниками. Но рюкзак со старыми и сумочка исчезли.

– Валера, срочно на пристань! Ни одни катер не должен отойти от берега! – быстро набрав Войтенкова, прокричал я в трубку.

– Босс, прошу прощения… – Охранник как-то странно замялся.

– Только не говори, что у тебя что-то случилось. – Я стиснул зубы, чтобы не выругаться.

– Дети… – Валера громко сглотнул. – Ваша бывшая жена потребовала оставить ее с ними наедине. Я не хотел, но она тут так орала… Требовала вызвать полицию.

– И ты ушел?

– Нет, что вы! Наблюдал со стороны. – Войтенков снова сглотнул. – Но… они сбежали от матери. Ума не приложу как! Она не отходила. Я не отвлекался, а… детей нет.

* * *

За последние спокойные годы я забыл, что такое паника. Работа обычно вызывала другие эмоции, а кроме нее ничего серьезного в жизни не было.

Однако сейчас вспомнил!

Сердце рухнуло в пятки. В мозг ударила бронебойная доза адреналина. И каждая мышца в теле окаменела от напряжения.

– Вы проверили вчерашний ресторан и беседку на берегу? Ту, где нас с Варей женили!

Первым делом я вспомнил места, где детям понравилось больше всего. В ресторане они чуть не потеряли дар речи из-за бабушки. В беседке – завели себе нового друга, шамана.

– Да. Два раза. Вначале все ближайшие рестораны оббегала ваша бывшая жена. Потом я. Беседку осмотрели вместе.

– Яхта! Мы сегодня ходили в море, – вылетая из номера, предложил я следующий вариант.

– Она ушла с новой партией туристов еще до исчезновения детей. Так что исключено.

– Прежняя яхта! Мы еще ноутбук на ней утопили.

– Там чисто, – с заметной отдышкой отчитался Валера. – Вообще никого нет. Даже в трюме.

– А что говорит администрация отеля? Может быть, у них есть какая-то информация?

– Охрана сейчас изучает записи с камер. Пришлось заплатить, чтобы они зашевелились. Но пока пусто.

– Проклятие! Ну не в больнице же они.

– Не думаю, но… Пару минут назад я отправил туда вашу бывшую. – В голосе Войтенкова прорезались довольные нотки. – Если дети там, ей сообщат.

Больница была последним местом, где могла оказаться моя двойня. Учитывая, с какой радостью малыши убегали оттуда, ни о каком добровольном возвращении не могло быть и речи.

– Хорошо. Пусть не мешается, – оценил я маневр Валеры.

– Да, вот только где еще искать?.. Я ума не приложу.

– Дуй к охране. Пусть предоставят тебе доступ к камерам. Плати сколько потребуется! А я еще раз проверю все на берегу.

Я выбежал на улицу. Дико хотелось рвануть к яхтам – остановить еще одну любительницу побегов. Варю! Однако выбирать не приходилось. Дети и их няня умудрились оказаться дружными во всем. Даже в синхронном исчезновении.

– Принято, босс! – Дыхание Валеры снова стало частым, как при беге. – Если обнаружу хоть что-то, сразу сообщу.

* * *

Мне уже приходилось искать своих малышей. В Питере! Но тогда операция «Перехват» проходила на моей территории. За высоким забором. А в помощь была целая команда охранников.

Нынешние поиски и сравнить было сложно. Здесь со мной находился лишь Валера. Ни о каких заборах нельзя было и мечтать. И вокруг сновало слишком много посторонних.

Пожалуй, эта проделка тянула на звание худшей в адском рейтинге шалостей. Не чувствуя ног, я носился по пляжу. Как в дурацких американских триллерах, показывал прохожим фото двойни. Будто ненормальный размахивал телефоном, привлекая внимание к двум веселым лицам на экране. Тряс за грудки медлительных официантов и рассовывал купюры по карманам охранников.

Я не останавливался ни на секунду. Но с каждым мгновением паника не ослабевала, а нарастала все сильнее. Детей будто и не было никогда. Никто их не видел, не слышал и не помнил.

Спустя час я снова набрал Войтенкова и, сжимая трубку в руке, без сил опустился на песок.

– У тебя есть новости?! – произнес быстро.

– Босс…

– Хотя бы намек! – Фразу «Их нет» я даже слышать не хотел. – Валер, хоть что-нибудь.

– Константин Сергеевич…

– Валера! – рявкнул так, что подлетающая к берегу чайка резко свернула в другую сторону.

– Я сделал все, что мог. Мы не спускали глаз с камер. Проверили все записи. Опросили постояльцев.

– Они где-то здесь. Дети не могли никуда деться.

– Босс, мы правда всё перелопатили.

– А запросы на соседние острова?..

– Отправили еще час назад. Никаких результатов.

– Только не надо говорить, что… – Завершить свою фразу я не успел.

На песок возле ног легли три тени, и в горле мгновенно пересохло.

– Папаша, ты никого случайно не терял? – прозвучал за спиной скрипучий голос.

– Пап…

– Папа, прости…

Сразу две пары рук обняли меня за плечи. А два холодных носа уткнулись в шею.

– Даша, Кондрат… – Я резко притянул детей к себе и чуть не задохнулся от облегчения.

С души словно огромный камень свалился. Булыжник, из-за которого долгий час я почти не дышал. И сейчас мгновенно окосел от кислорода.

– Где вы были? Зачем вы вообще сбежали? – меня как прорвало.

Обнимал их. Вдыхал любимый детский запах. А самого потряхивало.

– Пап, мы не хотели оставаться с мамой…

– Папочка, не злись на нас, пожалуйста…

Малыши льнули ко мне, плакали и улыбались одновременно.

– Родные, слава богу… – Я принялся целовать их в щеки, в уши, в затылки… Везде, куда мог дотянуться.

– Кхм… Боюсь, Бог ни при чем. – Видимо устав стоять за спиной, Генриховна обошла нас по большой дуге и остановилась впереди. – Но продолжать наше расследование больше нет никакого смысла. Легенды похоронены окончательно.

– Дед знает? – Меня как парализовало.

– Он теперь столько всего знает, что, если у вас, папаша, нет больше никаких неотложных дел, я бы предпочла убраться отсюда. – Бабка с тревогой оглянулась по сторонам. – Срочно!

Глава 29. Погоня

Костя

Не стал спрашивать у Генриховны, насколько срочно нам нужно сматывать удочки. Во-первых, бабка не тянула на пугливую нервенную дамочку. Во-вторых, слово «срочно» из ее уст я вообще слышал в первый раз.

Валера, который все еще находился на связи, отреагировал мгновенно.

– Я заберу ваши документы в отеле! Не нужно возвращаться. Лучше сразу бегите к пятой яхте. Называется «Вива», – прокричал он в трубку.

– Капитан в курсе? – Я указал детям на пирс и знаком приказал следовать за мной.

– Да. Скажите, что вы по спецтарифу. Он поймет.

– В детской на шкафу видеокамера. Не забудь забрать! – последнее, что я сказал Войтенкову.

И мы сорвались с места.

Следующие полчаса напоминали уже не триллер, а самый настоящий боевик. Под мотив старой песни «Погоня-погоня-погоня… в какой-то там крови» мы неслись на зафрахтованную охраной яхту.

Под грохот сердец устраивались на сиденьях и ждали Валеру. И уже в море, пока капитан проверял на прочность двигатель своей посудины, решали остальные вопросы.

Войтенков договаривался о срочном вылете. Для этого ему пришлось вытащить из чужой постели пилота и согласовать нам зеленый коридор до самого трапа. Я звонил в больницу и шаману, пытаясь найти всех своих потерянных женщин.

Это было не самое благодарное занятие. Шаман сбился с ног, но так и не нашел Варю. А Наталья вдруг изъявила желание отдохнуть на островах и потребовала оплатить ей отель.

Месяц назад я бы, возможно, еще и поддался. Тратить деньги на бывшую жену было чем-то сродни оплаты парковки в центре города. Никакого удобства или намека на сервис, однако проще, чем бегать потом за эвакуатором. После нескольких недель с детьми и сюрприза, который Наталья устроила сегодня, водопад моей щедрости резко иссяк.

Так и не получив никаких денег на карту, бывшая жена дважды позвонила с претензиями. Один раз даже соизволила перейти на просьбы. Но после третьего «нет» взяла свою пятую точку в руки и явилась в аэропорт.

Пилот уже был готов взлетать. Войтенков и бабка с тревогой пялились в иллюминаторы. Лишь я один упрямо тянул время.

– Осталась Варя!

– Да никуда она не денется! Прилетит следующим рейсом, как миленькая. – Генриховна спешила сильнее других.

– Скорее всего, она где-то на нашем острове. Когда вернется в отель, администратор сообщит ей, что мы улетели. – Войтенков пробарабанил пальцами по подлокотнику похоронный марш и тяжело вздохнул.

– Наша Варя не могла потеряться! – хором заявили Даша и Кондрат.

Их мамашу, которая молчала, уткнувшись в телефон, аж перекосило от фразы детей. И я с трудом удержался, чтобы не ссадить эту пассажирку с нашего борта.

– Нам нельзя ждать. Вы понимаете? – снова пошла в наступление бабка.

– Через пять минут администрация аэропорта попросит освободить полосу. – Войтенкову впору было объединяться с Генриховной и учиться петь дуэтом.

– Это еще очень много времени! – Я покрутил в руках телефон.

Шаман клялся перезвонить с минуты на минуту и сообщить последние новости.

– Вы забыли, с кем мы имеем дело? – вспылила бабка.

– Не я провалил операцию!

– Да что вы говорите?! – Она театрально взмахнула рукой. – Еще скажите, что это не вы потеряли детей! – Фыркнула в сторону. – Они, между прочим, прямо на поминки ко мне явились! В самый разгар… кхм… важных разговоров.

– Твою ж…

Я сразу вспомнил, как утром дети наблюдали за «траурной» процессией бабки и деда, как пытались высмотреть ее с яхты и всю поездку рассказывали, что соскучились.

– О да! То же самое сказал Эд, когда эти двое в слезах ринулись мне на шею и завыли какую-то ерунду о своей мамаше. – Генриховна округлила глаза. – Я чуть в обморок не упала от их «бабушка-бабуля!». Хорошо, сердце крепкое. Так бы вместо кота поминали меня саму.

– Вы сбежали от мамы к бабушке?

Нужно было раньше разузнать у детей о причинах побега. Но с этой спешкой я ничего не успевал.

– Она сказала, что заберет нас у тебя. – Дочка волчонком зыркнула на мать.

– И что запретит встречаться с Варей, – гордо выпятив вперед подбородок, произнес сын.

– И вы рванули к бабушке. – Я провел ладонями по гудящей голове. Легче не стало.

– Я даже рот открыть не успела, чтобы что-нибудь соврать. – Генриховна цокнула и с мукой на лице отвернулась к иллюминатору.

– Зашибись… – произнес я едва слышно.

Идея с котом и его поминками вышла боком. Причем в самый неподходящий момент. Такого я точно не планировал. Еще утром жизнь била ключом. Варя, яхта, приятная усталость во всем теле и новые идеи на следующую ночь.

Хотелось поскорее надеть на красивый женский палец подходящее кольцо и поселить сладкую русалку у себя дома. До появления тучи по имени Наталья Арбенина-Сукачёва на моем небосклоне не было ни одного облачка. А теперь…

– Где Варя? – спросил я вслух. Четко и громко, будто кто-то из присутствующих мог знать ответ.

– Босс… – Войтенков как обычно замялся.

– Где-то… – фыркнула бабка.

– Она нас не бросит! Варя где-то там! – указывая в иллюминатор, прокричали дети.

И только один человек ничего не сказал.

Будто мы все для нее незнакомые люди, Наталья изучила взглядом короткое меню, которое принесла стюардесса. Потыкала пальцем в экран телефона. И лишь когда взволнованный Валера поднялся со своего места, равнодушно сообщила:

– Ваша драгоценная Варя улетела пятнадцать минут назад. Пришлось на последние деньги купить билет этой неблагодарной. К счастью, у нее хватило мозгов не отказываться.

* * *

Дорога домой казалась бесконечно долгой. Я устал сидеть. Устал вариться в собственных мыслях. И строить планы.

Судя по поведению, дети тоже устали. Их мать интересовали только маникюр и мобильный телефон. Вари, которая умела из ничего придумать игру, рядом не было. А бабушкины педагогические таланты ограничились зарядкой в условиях турбулентности и зубрежкой правил безопасности при эвакуации.

Для этого детям не понадобилось даже умение читать. Все на слух! Под четким руководством. И с полной отдачей, словно перед настоящим крушением.

Как итог, спустя пару часов на моей голове появились первые седые волосы, а Даша и Кондрат без запинки могли рассказать, как надевать спасательный жилет, как правильно дышать в маске и с помощью чего получится открыть все двери самолета.

Не знаю, насколько эти навыки были полезными, но Войтенков после такой муштры заметно напрягся. Когда двойня перестала носиться по салону, он сложил свои вещи и пересел поближе к кабине пилота.

Где-то через полчаса, воспользовавшись тем, что дети уснули, а Наталья с головой ушла в телефон, на переднее сиденье переместился и я.

– Белов просил передать, что перед отлетом в аэропорт заявилась служба безопасности Магницкого, – шепотом, с оглядкой на задумчивую бабку, сообщил Валера.

Примерно такой реакции от деда мы и ожидали, поэтому я не удивился. Годы шли, но закалка у олигарха оставалась прежней, родом из девяностых.

– Его задержали? – уточнил я без особой надежды.

– Какое там! Мы как раз набирали разгон, когда джип въехал на взлетную полосу.

– Одновременно с нами?

– Разминулись на считаные секунды. – Войтенков достал из кармана бумажную салфетку и промокнул лоб. – Задержись мы еще…

– Ясно, – оборвал я Валеру.

На что он намекает, было понятно и так. Моя служба безопасности за один день умудрилась напортачить по всем фронтам. Без косяков прошла только эвакуация. Да и та – чудом.

Пока Валера мысленно цеплял себе на грудь звезду героя, я вернулся к главному вопросу:

– Сергей узнал, каким рейсом вылетела Варя?

– Да. Он подтвердил слова вашей бывшей. Няня действительно вылетела на пятнадцать минут раньше. Рейс прямой. Деньги списаны с карточки Натальи Николаевны.

Словно чувствовал, что на слово я уже не поверю, Войтенков включил планшет и загрузил на него последнее письмо Белова.

– Вот электронный билет Варвары Николаевны и распечатка со счета Натальи Николаевны. – Он раскрыл прикрепленные документы на весь экран.

– Судя по дате, моя бывшая не сомневалась в сестре.

Странно, но я не разочаровался. Скорее это была злость. Однако не на Варю. А за Варю.

– Купила еще вчера. Себе на острова. А ей обратно, – подтвердил мою мысль Валера.

– Когда вернемся, нужно будет заняться Натальей вплотную.

Дико хотелось открыть дверь и выкинуть из салона одну пассажирку.

– Можно привлечь ее за шпионаж. Возбудить уголовное дело будет не так просто. Вот если Варвара Николаевна даст показания…

– Забудь. Ей в таком случае грозит соучастие, – пришлось мне остановить деятельного охранника.

– Тогда что?

Мы с Валерой уставились на Наталью. Будто случайная попутчица, она ни на кого не обращала внимания. Загадочно улыбалась самой себе. И совершенно не реагировала на редкие стоны детей и их тревожный сон.

Мамаша… еще более чужая моим малышам, чем их фиктивная бабка.

– Я больше не отдам Дашу и Кондрата их матери.

Никогда бы не подумал, что скажу такое. Раньше, наоборот, радовался своей свободе. Не задумываясь, как на самом деле живется детям, ежемесячно перечислял бывшей жене кругленькие суммы. Напоминал секретарше купить подарки на праздники. И, сцепив зубы, переживал редкие семейные встречи, больше напоминавшие Армагеддон, чем свидания с близкими.

До этого месяца и не представляя, как много теряю. А сейчас придушить хотелось. И Наталью. И себя. И одну шуструю русалку, которая уплыла от нас, не дав опомниться.

– Она через суд может затребовать единоличное опекунство. – Войтенков на секунду задумался. – Или выставит вам счет.

– Думаю, вначале будет первое. Стабильный источник дохода лучше одноразовой выплаты.

Даже говорить о своих детях в подобной форме было противно. Как о товаре, о вещах. Однако я и на миг не хотел представлять, что Даша и Кондрат вернутся к Наталье.

– Я так понимаю, вы не хотите ни ее опекунства, ни счета? – Глаза Войтенкова зажглись.

Кажется, моя бывшая жена научилась наживать не только поклонников, но и лютых врагов.

– Даю вам с Беловым полный карт-бланш. Делайте что нужно. Если Наталья захочет остаться в жизни детей, я не против их встреч. Одно условие – это должно быть не ради денег.

– А Варвара Николаевна?.. – осторожно уточнил Валера.

– С ее головы не должен упасть ни один волос. – Закрыв глаза, я откинулся на спинку сиденья. И наконец, впервые за полет расслабился. – Это моя проблема.

– Но хотя бы слежку…

– Некоторые вещи я предпочитаю делать сам. А слежку… – Приоткрыв один глаз, я посмотрел на детей. – Есть у меня специалисты, способные обеспечить и слежку, и тотальный контроль, и еще много всяких неожиданных приятностей.

Глава 30. По разные стороны баррикад

Варя

Я чувствовала себя так, словно меня перемололи и выбросили на помойку.

Внешне это было лучше какой-нибудь болезни вроде гриппа. Внутри… там будто ничего не осталось. Пустота, как в дешевой керамической статуэтке.

С этой пустотой не получилось смириться ни за долгий перелет, ни в питерских пробках, ни возле родного дома.

Боясь войти в свой подъезд, я минут двадцать сидела на лавочке. Вспоминала, как совсем недавно уезжала в аэропорт. Как, смущаясь, прятала от мамы пакет с подарком Генриховны. Как клялась каждый день высылать фотографии внуков.

Это были картинки из какой-то другой жизни.

Лишь когда соседи стали тревожно оглядываться, я заставила себя встать и идти.

К сожалению, возле двери квартиры остатки силы воли вычихались. Ключи выпали из рук. Присев, чтобы поднять их, я так и осталась сидеть на полу. Возможно, и на ночевку бы там устроилась. Но мама сама открыла дверь.

– Явилась?! – Она высунулась в коридор и посмотрела по сторонам. Затем кивнула в сторону прихожей. – Давай заходи, пока соседи не увидели.

– А это так страшно… что они увидят? – Не знаю, что на меня нашло.

– Ты мне здесь еще спорить начни! – Мама сложила руки на груди. И снова кивком приказала войти.

– Нет. Спорить точно не хочу. – Я кое-как поднялась и, опустив голову, переступила через порог.

Как можно было догадаться, дальше лучше не стало. Закрыв за мной дверь, мама ушла на кухню. И не возвращалась оттуда, пока я не приняла душ и не переоделась.

Все это время в доме стояла тишина. Молчал даже телевизор, который обычно работал в режиме двадцать четыре на семь. Вероятно, если бы так продлилось до самого вечера, я была бы счастлива. Но у везения оказался слишком короткий срок годности.

Уже после душа мама вошла в мою комнату и с самым серьезным видом села на стул возле письменного стола.

– Если ты пришла, чтобы обвинить меня в чем-то, то не нужно. Пожалуйста, – начала я.

– Да нет… – Мама тяжело вздохнула. – Мне не в чем тебя винить. Что уж теперь?

– Спасибо. – Я постаралась не заметить этого ее «теперь». Не винит, и слава богу.

– Одного не могу понять. Где я так ошиблась? – после долгой паузы вдруг продолжила мама.

– Ты ни в чем не ошибалась.

– Нет, дочка. Я была уверена, что вырастила умную, добрую, порядочную девушку. А на самом деле…

Она отвернулась в сторону окна, но я увидела, как по маминым щекам покатились слезы.

– Не ожидала я такого. В голове не укладывается, что ты оказалась бессовестной и алчной.

Слезы побежали еще быстрее.

– Не говори так, пожалуйста. Я никого не обманывала. И не делала ничего плохого.

После лживых слов Натальи и нашего с мамой разговора по телефону думала, уже ничего не сможет причинить мне боль, однако ошиблась.

От этого обвинения и горечи в родных глазах за ребрами словно кислота разлилась. Безумно хотелось подойти к маме. Стереть слезы и поклясться, что у нас ничего не изменилось. Что я прежняя! Та же дочка, которую она любит и знает.

Ломало от желания обнять ее и рассказать, что влюбилась, что встретила самого лучшего мужчину на свете и теперь до одури боюсь его потерять.

Столько всего хотелось… Но я не могла заставить себя сделать и шага.

– Да… Для тебя это даже «ничего плохого». – Мама цокнула языком.

– Родная, пожалуйста… – Уже чувствовала, что на меня несется лавина, но все еще надеялась ее остановить.

– И как я могла проглядеть? Пропустила такое… – Мама смахнула слезы со щек и уже совсем другим взглядом посмотрела на меня. – Знала, что богатство портит людей, только не думала, что ты, моя любимая, хорошая девочка, окажешься падкой на богатых мужчин. Я и представить не могла, что вместо помощи сестре ты залезешь в кровать к ее мужу и заставишь племянников называть тебя мамой.

– Все не так! – От несправедливого упрека, казалось, волосы дыбом встали. – Наталья давно не жена Арбенину. Они много лет в разводе. И все, что она говорила о Косте, ложь! Он совсем не такой! Он замечательный, как и его дети. А мамой они меня называли, потому что так было нужно. Ради дела! Не всерьез!

– Ну конечно! Наталья шесть лет ошибалась. А ты такая мудрая и опытная, что сразу поняла, насколько все не так! – Мама всплеснула руками.

– Ната не ошибалась. Она лгала! В ее рассказах вообще не было правды.

– Так значит, сестра еще и обманщица?! – Будто эти слова причиняют ей боль, мама прижала правую руку к груди, как раз в районе сердца. – Ты, спящая с чужим мужчиной, святая. А она, которая узнала о тебе правду, лгунья?!

Немного отдышавшись, мама достала из кармана домашнего платья пачку фотографий и бросила их в мою сторону.

– Это тоже, скажешь, неправда?!

Фотографии неровной дорожкой упали на пол между мамой и мной. Снимки с островов. Наши поцелуи с Костей. Объятия. Игры с детьми на берегу. Свадьба…

– Я люблю его, понимаешь?

Рухнув на пол, я стала собирать разбросанные фото. Не для мамы. Для себя. Как последние напоминания о том, что было самым дорогим.

– Лучше бы ты сестру любила. И племянников! – Все так же прижимая руку к груди, мама поднялась и направилась к двери.

– Умоляю, не поступай так со мной. – Я не собиралась плакать. Нельзя. Но сдержать слезы было невозможно.

– Мне стыдно за тебя, дочка. Ты должна была помочь сестре! Спасти своих племянников. А получилось, что нож ей в спину воткнула, – произнесла мама, не оборачиваясь.

– Я не знала, что так случится. – Родные комнаты вдруг стали тесными, чужими. Тюрьмой, а не домом. – И не представляла, что самые близкие могут делать… – чуть не захлебнулась плачем, – так больно.

Вместе со слезами из груди начали вырываться всхлипы. Вместе с болью тело сковал незнакомый холод.

Сквозь пелену слез трудно было рассмотреть на экране телефона номер лучшей подруги. Писать сообщение пришлось вслепую.

Но мама этого уже не видела, не слышала. И кажется, не хотела больше ничего обо мне знать.

* * *

Костя

Я, конечно, слышал известное французское выражение «Cherchez la femme», однако с тем, что поиск женщины может оказаться трудным делом, столкнулся впервые.

После аэропорта мы не стали заезжать домой. Пока Валера избавлялся от моей бывшей, я остановил первое попавшееся такси и вместе с остальной частью семьи, родной и фиктивной, рванул за Варей.

Белов, явившийся к нашему прибытию, не успел даже рот раскрыть. Стоял возле парковки с какой-то папкой в руках. Усиленно моргал, будто пытался взлететь. Но машина уже выруливала на проспект, и мне до барабана были все срочные дела начбеза.

– Папа, ты правда не обижаешься на нашу Варю? – Выспавшаяся за долгий рейс Даша, кажется, беспокоилась сильнее всех.

– Мама сказала, что Варя наша тетя, только нам все равно она нравится, – кивнул Кондрат. – Даже тетей!

– Я ни на кого не обижаюсь. Мне с вашей Варей нужно поговорим. И потом мы обязательно заберем ее к себе домой. – С детей уже хватило загадок и сюрпризов, поэтому юлить я не стал.

– И ты больше не уволишь ее? – Даша словно не верила.

– Это тебе мама сказала, что я уволил? – Я сжал кулаки и медленно выдохнул.

Наталье сильно повезло, что вместо поездки с нами решено было отправить ее подальше.

– Она так ругалась на Варю… – Будто мать ругалась и на него, Кондрат закусил губу и незаметно переплел свои пальцы с пальцами сестры.

Обниматься с детьми в машине казалось не самой безопасной идеей, но и спокойно смотреть на них, таких потерянных, я не мог.

– Очень жалею, что меня с вами не было! – Я усадил обоих к себе на колени и прижал к груди. – Это было моей ошибкой. Нам надо было вместе пойти за Варей и запретить ей уезжать.

– А еще можно было сказать, чтобы мама уехала. – Моя красивая маленькая девочка вскинула глаза, и от обиженного взгляда внутри все сжалось.

– Я собирался поговорить с вами позже, но раз так… – Откашлялся. – Как вы смотрите на то, чтобы всегда жить не с мамой, а со мной?

Словно признался, что прямо сейчас планирую лететь на Марс, дети округлили глаза. А сидевшая на переднем сиденье бабка, не моргая уставилась в широкое зеркало заднего вида.

– Совсем-совсем навсегда? – Даша все же не поверила.

– И сегодня. И завтра. И послезавтра. И все остальные дни, – попробовал я объясниться на «детском» языке.

– И нам не нужно будет возвращаться во Францию и жить там с разными нянями? – Кондрат переглянулся с сестрой, и оба засияли.

– Ну, раз вы согласны, то я сделаю все, чтобы мама уехала во Францию… – Мысленно добавил «или еще куда-нибудь». – Одна.

Не знаю, радовались ли дети приходу Санта-Клауса, которого я ежегодно им оплачивал, но сейчас в машине начался настоящий Новый год.

Двойня громко кричала «Да!» и «Супер!». Обнималась. И со словами: «Все как ты сказала!» – принялась пожимать руку бабушке.

От такого поворота я немного обалдел. Однако машина остановилась в знакомом дворе, и резко стало не до удивления и не до веселья.

* * *

Следующие десять минут показались настоящим бредом.

Мы легко нашли квартиру, в которой жила Варя. После того как старушки на лавке узнали, что к ней приехали племянники, нам организовали и проход через домофон, и эскорт до дверей. Вероятно, если бы не Генриховна, которая одним взглядом распугала весь конвой, в гости мы явились бы тоже толпой.

Однако на следующем пункте плана вышел прокол. Пожилая женщина, очень похожая на Варю, открыла дверь после первого же звонка. Но, вместо того чтобы позвать дочку, она схватилась за сердце и, будто увидела привидение, растерянно уставилась на малышей.

– Они?.. – спустя несколько секунд слетело с побелевших губ.

– Они. – Поскольку моя персона хозяйку не интересовала от слова «совсем», представляться я не стал. – Будем знакомы.

– Боже… – Она прижала ладонь к губам, а на покрасневших глазах выступили слезы.

– Где ваша дочь?

Происходящее мне почему-то не нравилось. По задумке сейчас из квартиры должна была выплыть румяная русалка. Уже ладони чесались от желания ее обнять. Да и двойня с трудом стояла на месте.

– Нат… – Женщина запнулась. – Ва-ря? – медленно, по слогам произнесла она.

– Да, Варя!

– Наша Варя!

Двойня совсем теряла терпение.

– А ее… – Варина мама оглянулась назад. – Ее нет. Она… – Лицо побелело еще сильнее. – Кажется, она уехала…

Что значит «кажется» и как это «она уехала», двумя невидимыми лопатами опустилось на голову одновременно. Я с трудом удержался от того, чтобы самому ринуться в квартиру. Но вот детей удержать не удалось.

Не разуваясь, они сиганули мимо бабушки в прихожую. С криками «Варя!» и «Варя, это мы!» пробежались по квартире. И спустя минуту вернулись со знакомой расческой в руках.

– Пап, ее нету. – Даша чуть не расплакалась.

– Она здесь была, – дико напоминая Генриховну, важно заявил Кондрат и передал мне расческу.

– Кажется, мне с Вариной мамой очень нужно поговорить.

Почему-то язык не повернулся назвать ее бабушкой. Вроде и нужно было. Да и рассказать бы детям, кто настоящий, а кто нет. Только не смог я себя заставить. Блок какой-то стоял.

– Если хотите, могу и я пообщаться, – неожиданно проявила инициативу Генриховна.

До этого она не вмешивалась, а теперь даже траурная маска с лица слетела.

– Я не садист. Присмотрите лучше за малышами. – Взглядом указав всем троим на лифт, я помог Вариной маме вернуться в квартиру. – Сам как-нибудь управлюсь.

* * *

Что управляться не с чем, выяснилось в первую же минуту. Вместо рассказа о дочери старшая Ласточкина вдруг стала нести какую-то чушь о Наталье. Что нельзя лишать ее детей и средств к существованию. На меня посыпалась целая гора обвинений. А в финале, как вишенка на торте, бывшая теща принялась просить за Варю прощения.

От некоторых фраз глаза полезли на лоб. А от слезливых извинений, словно Варя совершила какое-то тяжкое преступление, в голове задымились извилины.

Я до этого уже знал, что вернуть русалку необходимо как можно скорее. Пока она не придумала себе чего-нибудь или не наделала глупостей. Однако сейчас понял другое: возвращать ее нужно не просто быстро, а срочно! Немедленно!

Глава 31. Пути назад

Костя

Из дома Вари я выбегал как спортсмен во время главного старта на олимпиаде. По лестнице, не дожидаясь лифта. Потом по узкой темной парадной, на бегу вызывая такси.

От скорости ничего не замечал и чуть не распластался на капоте стоявшей у крыльца машины.

– Варя, скорее всего, у подруги, – сообщил детям и Генриховне.

– Тогда поехали! Пусть этот ваш бульдог Белов ищет адрес. – Бабка указала взглядом на машину.

И только сейчас я обратил внимание на знакомый госномер, два детских кресла и унылого Войтенкова за рулем.

– Когда успели?..

Никогда в жизни я не слушался приказов женщин. Даже в постели. Но сейчас и мысли не возникло оспорить.

Генриховна, конечно же, ничего не ответила. Оставив меня тесниться рядом с детьми на заднем сиденье, она по-хозяйски устроилась рядом с Валерой и закрыла дверь.

– Мать не знает, к какой именно подруге отправилась Варя, – продолжил я уже в машине. – Она вообще не заметила, как дочь ушла.

Чтобы не выдать в придачу все, что думаю о Вариной матери, пришлось стиснуть зубы.

– Значит, надо искать адреса всех подруг. – Валера достал телефон и под зорким взглядом Генриховны набрал своего босса.

– Скажи ему, пусть поторопится. – Бабка не присутствовала при разговоре со старшей Ласточкиной, но, похоже, каким-то паранормальным чекистским чутьем поняла, насколько у нас серьезная проблема.

– Я сейчас сам всех ускорю!

Я забрал у Войтенкова телефон, и когда Белов произнес «Слушаю», огорошил начбеза срочным заданием.

* * *

О том, что Варя окажется самой дружелюбной особой на факультете, можно было догадаться заранее. За пять лет в вузе моя русалка умудрилась завести знакомства почти со всеми студентами своего потока, с дюжиной старшекурсников и парой десятков студентов на год младше.

Помощник Белова, который явился в университет, чтобы расспросить преподавателей о Варе, только и успевал записывать новые фамилии. Как девушек, так и парней, словно одной погони мне было мало!

Его босс в офисе сверял все имена с распечаткой Вариных звонков и сообщений. Ее Белов умудрился достать в рекордно короткий срок. Жаль, без содержимого. А мы носились по всему городу от одного адреса к другому.

С первыми тремя девушками я встречался сам. На их номера Варя звонила чаще всего, так что каждый раз я был уверен, что встречу свою русалку. По четвертому адресу, к парню, ходила Генриховна. И еще четыре адреса мы посетили вместе.

Уставшие дети кое-как выбирались из машины. Под чутким контролем Генриховны и Войтенкова дышали свежим воздухом возле парадных. А я обивал пороги квартир.

На девятой, когда уже совсем стемнело, мы сдались.

Будто большие игрушки с севшими батарейками, малыши уснули в своих креслах. Бабка уже не сдерживала зевания. А Валера настолько красноречиво косился на часы, что пришлось свернуть операцию.

– Завтра с самого утра поедем дальше, – уже дома, помогая переносить детей в их комнату, прошептал Войтенков.

– Пусть Сергей обновит информацию по звонкам. – Дико хотелось продолжить поиски. Даже в одиночку, без эскорта. Но спорить я не стал. – Может быть, за последние часы Варя еще кому-нибудь позвонила.

– Если хотите, я могу сам прокатиться по оставшимся адресам. – На осунувшемся лице Валеры мелькнула слабая надежда.

– Нет. Жду тебя утром! Ездить будем все вместе, – пришлось разочаровать беднягу. – Полным составом!

* * *

После долгих поездок уснуть удалось не сразу. В отличие от детей, усталость взбодрила меня сильнее кофе, а от бесполезных мыслей к полуночи начала болеть голова. Впору было включать ноутбук и самому сверять номера с фамилиями.

Возможно, идея была не такой уж плохой. Белов пока упрямо «мазал» мимо цели. Однако ради детей я заставил себя остаться в кровати, а к рассвету сумел-таки урвать у Морфея своих два часа.

Как оказалось позже, решение поспать было правильным. Когда прозвенел будильник, глаза все еще слипались. Моя утренняя дрема и близко не напоминала нормальный отдых. Но совсем без сна вряд ли бы я смог нормально переварить сразу два события, которые свалились на голову буквально за порогом.

– Папа!

– Папа!

Двойня налетела ураганом, стоило выйти из спальни.

– Что-то случилось? – Я с тревогой вгляделся в грустные детские лица.

Нехорошее предчувствие морозным холодком прокатилось по спине.

– Бабушка… Она собрала вещи и ушла. – Даша протянула мне записку. – Час назад.

– С нами попрощалась. А тебе просила передать это, – пояснил Кондрат.

– Ушла? – Я не поверил собственным ушам. – И не сказала мне ни слова?

Это было очень странно. Уж кто-кто, а Генриховна не тянула на нежную барышню, которая с трудом переносила расставания. Казалось, наоборот, она лишь удовольствие получала от ценных указаний на прощание и малоприятных нотаций с намеками на умственную неполноценность собеседников.

– Да… – Сын как-то странно отошел в сторону. – И еще внизу тебя ждет бабушкин бойфренд. Тот, седой, с островов!

– Дядя Валера не пускает его в дом, – нахмурив брови, с обидой произнесла Даша. – Вместо этого он позвонил дяде Сергею, собрал всех охранников и, кажется, вызвал полицию.

* * *

«Проклятие. А я точно проснулся?» – это была первая мысль, которая пришла в голову после новостей.

Побег бабки, визит Магницкого – все отлично вписывалось в картину какого-нибудь кошмара. Искренне надеясь, что и правда сплю, я ущипнул себя за бедро. Но боль оказалась слишком реальной.

– Так, быстро к себе в комнату. И не выходить, пока сам за вами не зайду!

Магницкий, конечно, не был террористом и вряд ли стал бы причинять вред детям, однако рисковать самым дорогим я не мог.

– А можно мы с лестницы понаблюдаем?

– Ну, пожалуйста, папулечка!

Двойня изобразила котов из «Шрека». Умилительно, хоть и не слишком правдоподобно.

– Обещаю, я вам потом все расскажу!

Подтолкнув ребятню в сторону детской, я развернул записку от Генриховны.

– А записи с камер покажешь? – оглянувшись, уточнил Кондрат.

Плотное общение с охраной, похоже, не прошло для него бесследно.

– У новой няньки своей потом попроси, у дяди Валеры! – Я махнул в сторону входа и чуть не свалился с лестницы, когда прочел первую строчку.

«Спасибо за эти две недели», – каллиграфическим почерком было выведено в самом верху.

Проморгавшись, я покрутил лист бумаги в руках. Но, так и не обнаружив слово «шутка», продолжил чтение.

«Я буду вспоминать о них с теплотой».

После второй фразы пришлось снова отвлечься и потереть глаза.

«К сожалению, выполнить ваше поручение теперь невозможно, так что не вижу смысла оставаться в доме и дальше».

На третьей строчке я готов был звать понятых, чтобы они тоже прочитали текст и засвидетельствовали каждое слово. Под роспись!

«Удачи вам в поисках Варвары. Она милая девушка. Немного блаженная и точно неспособная на злой умысел. – Хоть в чем-то Генриховна напоминала себя прежнюю. – Всего наилучшего детям! Уверена, вам хватит мудрости уберечь их от родной матери, – вновь мелькнул кто-то незнакомый, слишком сердобольный для циничной бабки-чекистки. – Прощайте. Аделаида», – закончила она вполне стандартно.

От этих последних двух слов стало неожиданно грустно.

С одной стороны, радоваться должен был – никакого геморроя с ушлыми племянниками, отжавшими у старушки квартиру, никаких сюрпризов вроде снотворного чайка или угона машины. Знаменитое «баба с возу – кобыле легче». Но что-то не отпускало.

Что именно, я думал все время, пока спускался по лестнице. В поисках подвоха еще раз перечитал письмо в гостиной. И такой же удивленный, вышел к Магницкому.

– Она здесь?! – Дед не стал размениваться на приветствие и сразу же перешел в наступление.

Для олигарха из девяностых это была нормальная тактика. Хорошо хоть без пистолета, приставленного к виску. И все же сам вопрос показался странным!

Я ожидал, что дед начнет с претензий или даже со счета за утопленную яхту. С «зачем» или «да я тебя сейчас…». Однако не только бабка сегодня вела себя необычно.

– Если вы об Аделаиде Генриховне, то ее здесь нет. – Я развел руками. И на всякий случай спрятал письмо в карман брюк.

– Черт… опоздал! – Дед зло сорвал с головы шляпу и бросил ее на пол.

– Любые вопросы вы можете задать мне.

– С тобой мне говорить не о чем… Лишь это отдать.

Войтенков с целый взводом охраны уже взяли нас в кольцо, но, будто не замечая никого, Магницкий расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана сложенные вдвое листы. Целую пачку.

– Я за ней приехал. – Он бросил бумаги рядом со шляпой и тяжело вздохнул.

– Моя охрана отвечает за безопасность Аделаиды Генриховны. – Я покосился на Валеру, и тот сразу же отошел в сторону, доставая телефон. – Если вы попытаетесь предпринять против нее хоть что-то…

– Я?! Против нее?! – Дед взорвался хохотом. – Я?! Против?! Адочки?!

От нового раската смеха вся охрана приблизилась еще на шаг, а в ближайшем шкафу зазвенели стекла.

Отсмеявшись, Магницкий подошел ко мне и, чуть не перепугав парней, хлопнул ладонью по плечу.

– Да я сам за нее кого хочешь порву! Закопаю за нее.

Не знаю, что отразилось у меня на лице, но Магницкий хлопнул по плечу еще раз. Полегче.

– Не тебя. Не белей так! – Он аккуратно расправил на моей груди футболку. И вдруг неожиданно обнял. – Знал бы ты, как мне удружил!

Хватка у олигарха была железная. Не верилось, что старику семьдесят.

– Удружил?

Успокоив жестом полуобморочную охрану, я кое-как выбрался из стального захвата. Пора было разобраться со всей этой ненормальной ситуацией.

– Твой проект! – Дед указал на бумаги. – Не крал я у тебя ничего. Для моих извилин подобное уже слишком сложно. Стар я для этих ваших технологий.

– Тогда откуда у вас документы?

Чтобы рассмотреть свои расчеты и подпись, даже присаживаться не пришлось. Это были именно те файлы, которые юрист переправил Магницкому. Тот самый проект, над которым я корпел последний год почти без выходных.

– Один из моих замов решил проявить инициативу.

– То есть они внедрили своего агента ко мне в компанию и даже не согласовали это с вами?

– Некоторые подчиненные спят и видят, когда я отдам концы, – с горькой усмешкой произнес дед. – Наследников у меня нет, так что время от времени они дерутся за власть друг с другом. А иногда пытаются возвыситься за чужой счет.

– В данном случае за мой.

Легче от такого признания не стало, но теперь в истории со шпионажем хотя бы наступила ясность.

– Колёса судьбы! – Дед задумчиво посмотрел вверх. – Вначале они прокатились по тебе. Теперь по мне. Красиво! Хоть и жестоко. – Прежнее отчаяние вернулось на его лицо.

– У нее не было злого умысла, – почти в точности повторил я слова, которые бабка написала о Варе. – Аделаида Генриховна работала на меня. И исполняла мои приказы.

– Работала… – хмыкнул Магницкий. – Это, мальчик, не работа.

Словно резко утратил ко мне всякий интерес, он развернулся на сто восемьдесят. И у порога, глянув через плечо, бросил на прощание:

– Это искусство!

Глава 32. В любви все средства хороши

Варя

Несмотря на то что в квартире никого не было, ночью я так и не уснула. В голове крутились слова мамы, мелькало красивое лицо Кости и, как с фотографии, на меня смотрели счастливые мордашки детей.

Никогда бы не подумала, что можно соскучиться всего за один день, но я скучала. Словно пытаясь уловить детские крики, по привычке прислушивалась к тишине. Будто не могла без объятий, постоянно прижимала что-то к груди. То мягкую игрушку, то подушку, то попавшуюся под руки одежду.

Меня ломало без Кости и малышей. Самой себе казалась ненужной, неправильной и несчастной. Даже от маминых слов не было так больно, как от разлуки с моим мужчиной и его двойней.

От тоски можно было сойти с ума. Возможно, еще день-другой, и я бы превратилась в слезливую размазню. Но у мобильного телефона внезапно случилась такая насыщенная жизнь, что некогда было и поплакать.

Стоило забрать у Светы, моей лучшей подруги, ключи и заселиться в пустующую квартиру ее дедушки, как неожиданным звонком «порадовал» один из сокурсников – Петя. Заикаясь, словно от испуга, он рассказал о визите странной бабушки. Она якобы очень интересовалась нашими отношениями и спрашивала, не знает ли Петя, куда я могла поехать.

Спустя полчаса примерно о том же сообщили еще две сокурсницы и Света. Разница была лишь в том, что к ним заходила не бабушка, а «высокий стильный мужчина».

Потом новость пришла с кафедры педагогики. Оказалось, там тоже кто-то устроил настоящий допрос, и сейчас весь преподавательский состав переживал, не попала ли я в беду.

Голова шла кругом от масштаба поисков, организованных Арбениным. По скорости и напору все это безумно напоминало охоту на шпиона, который переслал Магницкому секретные документы.

Представляя, как окажусь на месте того юриста, я вздрагивала от каждого шороха за стеной. Всю ночь натягивала одеяло до самой макушки. Однако утром, к сожалению, легче не стало. Только я умыла свое сонное лицо и кое-как причесалась, вторая лучшая подруга, Марина, буквально оборвала трубку.

– Варька, ко мне сейчас такой породистый мужик приходил! Закачаться! По твою душу, между прочим.

Сердце сжалось, но я смогла взять себя в руки.

– Константин? – уточнила охрипшим, как от простуды, голосом.

– Да! Константин! Я весь коридор слюной закапала, пока он о тебе расспрашивал!

– Прости… – Сердце сжалось еще сильнее. До боли.

– Ты почему не призналась, что прячешься от шикарного самца?! Вообще-то, о таком предупреждать нужно! Я от передозировки мужской харизмой чуть инсульт миокарда не схватила.

– Инфаркт, – пришлось поправить эту двоечницу.

– Слушай, от такой красоты можно и инсульт, и инфаркт заработать! Неужели этот пижон сделал тебе что-то плохое? На маньяка вроде не тянет. Только если на эротического.

– Он не сделал…

Открывать душу не было моральных сил. Тем более по телефону. Но Марина все пять курсов пыталась свести меня с разными парнями, так что надеяться на быструю капитуляцию не приходилось.

– Тогда почему ты до сих пор не в его больших, сильных руках? – с придыханием произнесла подруга.

– Так получилось…

– Эту фразу я обычно говорю про своего первого. Этот твой на «так получилось» не тянет. Минимум на «сильно повезло». Так что зубы не заговаривай! Рассказывай, кто из вас согрешил!

– Марина…

– Я двадцать три года Марина.

– Я… я его обманула.

– Ты? Этого мужика? – недоверчиво протянула она. – Варь, а ты точно ничего не путаешь? У тебя ж даже в барах никогда соврать не получалось. До восемнадцати одни фруктовые коктейли на дискотеках пила.

– Я не готова сейчас об этом рассказывать. Давай в другой день. Пожалуйста! – Переносицу снова начало ломить, а глаза стали влажными.

– Ты что, воешь там? – Марина будто видела сквозь стены и километры.

– Правда, давай завтра. – Пока действительно не завыла, нужно было закругляться.

– Да-а… Дела! – Подруга поцокала языком. Потом сказала что-то в сторону, наверное, маме. И снова вернулась ко мне: – Может, к тебе приехать? Ты адрес скажи. Я мигом!

– Спасибо. Не стоит… – Я обвела взглядом скромное временное жилье.

Вряд ли Марина удивилась бы обстановке. Однако не хотелось никого видеть.

– Еще как стоит. Я по голосу чувствую, что тебе нужно! Поплачешь у меня на плече, выговоришься.

– Давай завтра. Где-нибудь.

– Ну не хочешь у себя там… не знаю где, можем в городе сегодня встретиться! – Подруга включила режим бронепоезда и, кажется, не собиралась останавливаться. – В нашем любимом кафе возле Исаакиевского! От метро недалеко. Добраться просто.

– В кафе… – Мысленно представила зареванную себя среди счастливых посетителей кафе, и на душе стало совсем паршиво.

– Только не говори «прости, я не могу»! – Марина все же знала меня слишком хорошо.

– Не могу. – Рухнув на ближайший стул, я обхватила себя свободной рукой.

– Варька, ну ты и… коза. – В трубке послышался вздох. Причем какой-то странный, с эхом.

– Извини…

Сама не знаю почему, но я будто почувствовала Арбенина. Он словно находился где-то рядом. Лишь руку протяни – и прижмет к своей широкой груди. Зацелует. Убаюкает.

Наваждение какое-то.

– Лучше бы ты вместо этого «извини» сказала что-нибудь нужное. Например, дом и улицу, – раздраженно бросила подруга.

– Птица-говорун временно не в строю. – Уже зная, чем займусь в ближайшие полчаса, я подтянула к себе упаковку салфеток и до боли закусила губу.

– Ладно, птица… – Марина как-то непривычно быстро сдалась.

– Пока.

Не дожидаясь коротких гудков или новой просьбы, я положила телефон на тумбочку. Вздрогнула от нахлынувшего отчаяния… и словно откуда-то издалека неожиданно услышала глухое любимое «Русалка». Как в бреду!

* * *

После разговора с Мариной стало совсем худо. Еда не лезла в рот. На чашку с чаем я не могла даже смотреть. А слезы все не заканчивались.

Это была какая-то душевная мясорубка. Я перекручивала саму себя изнутри. Эмоции, чувства и мечты – круг за кругом.

Раньше от слез становилось легче. После смерти папы только они меня и спасали. Теперь проверенное лекарство не работало. Кучка использованных салфеток с каждым часом становилась лишь больше и больше. Голова уже гудела. А за ребрами все так же пекло.

Ума не приложу, как бы дотянула до завтрашнего дня или хотя бы до вечера. Но в обед телефон снова зазвонил.

– Марин, мы же договорились. Завтра, – заметив на экране имя подруги, сразу же произнесла я.

– Варя, солнце, выручай! – Будто случилось что-то нехорошее, она застонала. – Я в больнице! Ногу сломала. А родители за городом, на даче. Можешь хоть ты ко мне приехать? – всхлипнула Марина. – Адрес сейчас пришлю, такси тоже могу вызвать. Ты только поспеши… Мне одной здесь очень плохо!

* * *

В больницу я собиралась с такой скоростью, словно помощь нужна была мне самой. Не глядя в зеркало, плеснула в лицо холодной водой. Быстро переоделась. И, схватив сумочку, помчалась на остановку.

От тревоги за подругу все проблемы временно отошли на второй план. Чтобы не разреветься в самый неподходящий момент, я запретила себе вспоминать Костю и его детей. Бегло просмотрела в интернете информацию о переломах. И, когда автобус остановился возле больницы, была уже почти обычной Варей.

С красноватыми глазами, слегка опухшим носом и бледным цветом лица. Не красотка с райских островов, но и не тот слезливо-сонный призрак, что смотрел на меня сегодня из зеркала.

«Русалка, которая превратилась в сушеную воблу», – усмехнулась я самой себе, открывая дверь приемного отделения.

С поиском нужной палаты тоже повезло. Услышав фамилию подруги, администраторы, которые обычно не отличались обходительностью, как-то странно переглянулись. Потом одна из них с самой радушной улыбкой сообщила, куда идти, на какой этаж подняться и, как слабослышащей, рукой показала, где находится лифт.

В шоке я не придала значения такой странности. Поблагодарив, побежала в нужном направлении. И лишь в самом лифте, пока он медленно тянулся с первого этажа на восьмой, задумалась.

Вчерашнее расследование Арбенина, звонки от друзей и с кафедры, попытка Марины выяснить адрес и вот теперь нога… Раньше такого набора хватило бы на месяц, а то и на квартал. Все эти события случились слишком быстро для моей тихой, спокойной жизни – всего за сутки, чуть ли не одновременно. Будто под чьим-то умелым руководством.

Возможно, если бы ехать пришлось не на восьмой, а на восемнадцатый этаж, я бы даже додумалась, что это за талантливый руководитель. Но вместе со звонком лифта улетучилась и бдительность.

Надпочечники впрыснули в кровь свежую порцию адреналина. Яркий свет из окон ударил по глазам. И, не замечая никого на пути, я заторопилась по узкому коридору к палате Марины.

Очень хотелось поскорее попасть к подруге. Успокоить ее и обнять. Неважно стало, как выгляжу сама. Нужно было лишь увидеть знакомое лицо и…

Завершить свою мысль я не успела. На одной из дверей оказался нужный номер, и без стука, дернув за ручку, я ворвалась в палату.

Как и ожидалось, Марина была там. В нарядном обтягивающем платье, с макияжем как на выпускной, и не одна.

– Ты?.. – Взгляд остановился на мужчине возле окна. Сердце замерло.

– Ну наконец-то! Нашел!

Константин Сергеевич Арбенин расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. Улыбнулся. И, пока я пыталась сделать хоть один вдох, подтолкнул мою абсолютно здоровую подругу к выходу.

– Нет, я здесь не… – Сделать шаг назад или хотя бы попытаться схватиться за дверную ручку я не успела.

– А тебя никто не отпускал! – Будто находился не в больнице, а у себя дома, Арбенин достал откуда-то ключ и закрыл дверь. – Слишком долго я за тобой гонялся.

Костя впечатал меня в стену своим телом и мгновенно стал серьезным.

– Вы… Вы с Мариной обманули меня? – От стыда, страха и радости хотелось сквозь землю провалиться.

– Ты заблокировала мой номер у себя в телефоне.

Голубые глаза с внимательностью профессионального оценщика заскользили по мне, останавливаясь на щеках, носу, на подпухших от слез губах.

– Ты перепугал всех моих преподавателей и друзей. – Голос совсем сел.

– У меня не было выбора. Даже твоя мать не знала, где ты.

– Ты был у мамы? – Худшей новости и быть не могло.

Чтобы хоть как-то закрыться от хмурого взгляда, я протиснула между нашими телами ладони и спрятала лицо.

– Вероятно, большой любви с твоей мамой у нас не получится. Но я как-нибудь переживу. – Этот нахал обхватил мои запястья и заставил убрать ладони. – А ты? Переживешь?

Он склонил голову набок и напряженно заглянул мне в глаза.

– Костя, ты спрашиваешь, как я отнесусь к твоим отношениям с моей мамой? – Я, кажется, уже ничего не понимала.

Мало того, что он не злился, так еще и интересовался моим мнением. Наверное, пора было звать санитаров.

– Да. Все верно.

– Ты же не поверил мне… там, на острове.

– Считаешь, я не способен отличить бредовые сказки бывшей жены от правды?

Горячие руки спустились с моих ладоней. Обвили талию. И впечатали меня в твердое мужское тело.

– Думала, ты меня не простишь… – От близости внутри будто что-то лопнуло. Не осталось сил на сопротивление. Не могла я больше бояться.

Хотелось стать еще ближе. Обнять этого невозможного мужчину так же крепко, как и он. Зарыться носом в рубашку и… снова разреветься. Только сейчас – от счастья.

– А я и не прощу… сразу! – Руки Кости заскользили назад и ниже. Обхватили за ягодицы. Сжали, словно я мягкая игрушка-антистресс. – Как ты смотришь на то, чтобы быть отшлепанной?

– Что?!

– Сама напросилась на порку!

– У тебя поднимется рука на женщину? – Во рту все пересохло, и пришлось облизать губы.

Костя внимательно проследил за моим языком. Кадык на его горле дернулся.

– Рука – нет. Я знаю более интересные способы, – прохрипел он на ухо.

– Так ты искал меня, чтобы… – Наверное, сейчас было не самое подходящее время, чтобы говорить о чувствах, но я запнулась.

Арбенин никогда не говорил о любви. Мы целовались, обнимались, сходили с ума на кровати. Я даже призналась, что влюблена в него. А в ответ была тишина.

– У меня большие планы. Даже грандиозные. Но вначале все же придется тебя отшлепать! – Костя однобоко улыбнулся. Как хищник, который уже сцапал свою добычу. – Долго шлепать… Качественно! Чтобы вся дурь вышла.

– А потом?..

– А потом снова пойдем по магазинам. Ювелирным.

– Там нет женского белья и примерочных, – вырвалось у меня с нервным смешком.

– Я найду какую-нибудь кладовку, и будем мерить.

– Украшения?

С сердцем происходило что-то странное. Оно то замирало, будто тоже прислушиваясь. То билось так быстро, словно само готово было бежать по магазинам вместе с Костей.

– Кольца, – с важным видом уточнил Арбенин.

– Ты хочешь… – Горло перехватило.

Это было больше, чем я могла надеяться. Больше, чем мечтала. Настоящая сказка. Но не о принце, а сразу о короле. С империей и детьми.

– Хочу. – Костя положил широкую ладонь на мой затылок и впился взглядом в губы.

– Ты точно мне не снишься?

Невозможно было больше на него смотреть. Глазам от счастья было больно.

– Давай проверим. – Теплое дыхание обожгло щеки. – На ощупь.

Жадные губы накрыли мой рот, и пол окончательно уплыл из-под ног.

Глава 33. Дорога домой

Костя

Вот чего в моей жизни еще не было, так это близости на больничной койке! Как-то и не мечталось о таком удовольствии. Хватало удобных и широких горизонтальных поверхностей. Однако и с русалками я тоже раньше не встречался.

Если бы не дети, мы, вероятно, заночевали бы в палате. Я даже готов был на небольшой эротический отпуск в четырех стенах. Не пять звезд, да и жестковато. Но когда Варя стонала подо мной и смотрела как на бога, остальное казалось не таким важным.

Хорошо было! Она постепенно успокаивалась и раскрывалась. Будто это не вторая близость в ее жизни, а как минимум десятая, соглашалась на любые ласки. Сама подавалась навстречу. Как молитву повторяла мое имя и убивала пульсацией и дрожью.

Крыша ехала от того, насколько с Варей было горячо и сладко. Шалел от нежности и отзывчивости. От искренности и такой же одержимости. Наплевав на соседей, под стук изголовья о стену и скрип пружин я вколачивал в свою девчонку главное.

Как дико соскучился.

Как шизею от нее.

Как сильно она нужна.

И как счастлив, что мне досталось такое чудо.

Брал ее осторожно и жадно. Приучал к своему темпераменту. Будил в этой скромной, робкой русалке такую же сумасшедшую.

Делал все, чтобы простила и забыла. И меня, и подругу, и даже странноватую мамашу. Возможно, если бы не голод, я бы даже уговорил ее на няню. Чтобы не думала ни о какой работе и была нашей Варей без всяких обязанностей.

Однако в два, когда ее желудок уже требовал обеда, в дверь постучали.

Вначале осторожно и тихо. Тук. Тук. Тук.

Потом активнее и в четыре руки. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

А после – как взбесившийся ударник на рок-концерте. Бам-тук-бам-бабах. И в два голоса на весь коридор разнеслось: «Папа-папочка!»

Можно было, конечно, отсидеться взаперти и изобразить, что никого не знаю. Охрана больницы и администрация получили достаточную благодарность, чтобы закрыть глаза на некоторые «спецэффекты». Временный нянь Валера тоже зарабатывал немало, так что обязан был разобраться со своими беглецами.

Но моя раскрасневшаяся русалка и ее громкий желудок попросили встречу с младшими Арбениными, обед и отдых.

Раздумывал я недолго:

– Тогда едем домой!

Варя надела брюки и удивленно уставилась на меня.

– Вот так сразу?..

– Я бы пригласил тебя сейчас в ресторан или еще куда-нибудь, но… – Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, я открыл дверь.

– Варя! Папа!

– Папа! Варя!

С громким счастливым визгом в палату вбежала моя двойня и, не замечая собственного отца, бросилась к растерянной Варе.

– Ура! Ты нашлась! – Даша повисла у нее на шее.

– Можно забирать домой! – Кондрат вклинился между девчонками и обеими руками обхватил мою русалку.

После такого вопрос «Вот так сразу?» отпал сам собой. Варя вообще не смогла ничего сказать. Словно онемев от подобного напора, она обнимала детей, целовала их в щеки. А когда ушлая парочка потянула ее за собой в коридор, поспешила следом, забыв и о своей сумочке, и о беспорядке, который мы устроили в палате, и, кажется, обо мне.

* * *

Охрана и персонал дома встретили нашу машину как королевский кортеж. Садовник тут же вручил Варе пахучий веник. Белов расслабленно выдохнул. Даже овчарка на секунду высунула морду за ворота и почти без страха посмотрела на детей.

Вместе с возвращением у меня в голове тоже что-то изменилось. Никогда раньше не рассматривал собственный дом как семейное гнездо. Покупал его в спешке, буквально за неделю до рождения детей. Потом пять лет жил здесь в одиночестве, пользуясь лишь кабинетом и спальней. Не замечал никаких кустов и деревьев. Забыл за эти годы о чердаке и кладовке.

А сейчас словно впервые глаза открыл.

– Что-то не так? – Варя взяла меня за руку.

Сказочная девчонка! Как насквозь видела.

– Теперь все так! – Улыбка сама разъехалась по лицу.

– Ты такой счастливый, будто подарок получил. – Варя нырнула под мышку и обняла за талию.

– А я и получил! Сразу три! – Не удержавшись, я поцеловал ее в нос.

– Так понимаю, это я и дети? – Она улыбалась, но в глазах мелькнула знакомая тень.

Махнув двойне, чтобы подбежала к нам поближе, я обхватил всех троих. Дети уже знали, что больше не уедут из этого дома. Варя знала о кольце. А я, спасибо Белову, сегодня утром узнал кое-что о бывшей жене. Осталось только объединить все эти знания.

– У Натальи небольшие проблемы. Она задолжала кругленькую сумму одному из моих конкурентов. Тот дал ей деньги в обмен на кое-какие документы. Однако, благодаря «стараниям» одного шустрого юриста, эти документы ушли к другому.

– И как она теперь? – Варя закусила губу.

– Я решил вопрос. Завтра Наталья возвращается во Францию. Без долга и одна.

Сначала я посмотрел на детей. На их лицах не мелькнуло и оттенка грусти. Скорее наоборот, пришлось их придержать, чтобы не запрыгали от счастья. Затем глянул на Варю.

– А Даша и Кондрат?

Возможно, показалось… Во взгляде моей русалки появилась какая-то воинственность. Она словно готова была ввязаться в битву. За детей с собственной сестрой!

– А вот с ними сложно. – Я подмигнул малышам. – Им здесь приглянулась одна симпатичная девушка. То ли няня, то ли тетя. И после пары недель с ней они больше не хотят себе другую маму. Только ее. – Пожал плечами – Ума не приложу, что делать.

– То есть… – Глаза Вари заблестели. – Ты хочешь сказать… – Губы дрогнули.

– Кольцо. – Я принялся загибать пальцы, подсказывая. – Дети. Дом…

Дальше должны были прозвучать слова «свадьба» и «семья». Но моя двойня, как обычно, не смогла спокойно дослушать до конца.

– А еще бабушка! – вмешался Кондрат.

– И дедушка! – Даша захлопала ресницами.

Глава 34. Только любовь

Костя

Знал, что дети умеют удивлять, но некоторые их предложения были неожиданностью даже для моего тренированного мозга.

С бабушкой и дедушкой вышло именно так.

После внезапной просьбы мы с Варей переглянулись. Оба сглотнули. Однако ни она, ни я так и не решились что-либо ответить.

Я еще слишком хорошо помнил недавнюю встречу с настоящей бабушкой. Свой шок и острое желание отправить в рентген-кабинет на поиск мозга сразу двух женщин – бывшую жену и будущую тещу.

А моя улыбчивая русалка от перспективы знакомства даже как-то поникла.

– Мама будет рада их видеть. Она мечтала об этом, – произнесла Варя едва слышно. – Но, может быть, организовать все чуть позже?

– Да, попозже! Сейчас там целая тараканья ферма. Бабушка сильно занята! – Я согласно кивнул. И пока дети не потребовали теть, дядь и ораву двоюродных бандитов, внес ясность в еще один вопрос. – Имейте в виду, дедушки в комплекте нет! Совсем нет!

– Уже давно! – подтвердила Варя.

– И заниматься воскрешением мы не станем! – глядя в глаза малышам, добавил я на всякий случай.

После такого двойня должна была успокоиться. Никто с ними не спорил и не отказывал в просьбе. Бредом вроде бы тоже не пахло. Но будто услышали какую-то ерунду, Даша и Кондрат, совсем как мы с Варей, переглянулись. И, словно у нас тоже тараканы, махнули руками.

Выглядело это настолько знакомо и по-старушечьи, что я чуть не поперхнулся воздухом. Для полноты картины не хватало лишь скрипучего: «Ну что с вас взять?», «Ладно уж, убогие!» и снисходительного взгляда сквозь ресницы.

Наверное почувствовав что-то похожее, Варя тоже поежилась. Я заметил, как она прячет улыбку. Но, борясь с внезапным приступом мазохизма, уточнять ничего не стал.

Вместо лишних разговоров постарался забыть о своем дежавю. Как только Войтенков устроил детям урок плавания, утянул русалку в кабинет. И провел нам обоим сеанс психотерапии на диване.

За ужином тоже старался не присматриваться к лишнему стулу с противоположной стороны стола. «Мало ли кто на нем сидел!» – останавливал собственные мысли. «Стул. Просто стул!» – упорно стирал из памяти все воспоминания о Генриховне.

Однако после ужина меня будто кто-то сглазил.

– Вот же ненормальная!

Войтенков, который из няня снова превратился в охранника, швырнул мобильный телефон на диван и устало плюхнулся рядом.

– У нас остался еще кто-то ненормальный? Вроде со всеми разобрались. – Я разместился в кресле напротив.

Дети уже уснули. Варя эгоистично выперла меня из ванной комнаты. Так что оставалось лишь ждать и убивать время.

– Да Яга эта… Генриховна!

Дальше даже спрашивать не стоило! Вот не стоило, и все! А Валеру с его новостями надо было отослать подальше. Собаку разбудить. Или пыль на камерах протереть.

– Представляете, юрист наш… шпион-самоучка, квартиру для бабки выбил. Племянников выселил! А она ни в какую возвращаться не хочет.

– Не понял!

Я уже немного привык к причудам Аделаиды Генриховны, только это было чем-то новеньким. Обычно бабка своего не упускала.

– Вот и я не понял! – Войтенков пожал плечами. – Белов ей лично сообщил. Даже предложил помочь с переездом из дома престарелых. А она: «Спасибо, не нужно». И попрощалась.

– Гордость? – Я вспомнил письмо.

Бабка как раз писала, что не справилась с заданием. Для специалиста ее уровня, наверное, это был серьезный удар по самолюбию.

– Если бы! – Валера покосился на телефон. – Сейчас звонил этой звезде. Мне тоже отказала. Дескать, в квартире ей будет скучно!

Пародируя Генриховну, Войтенков закатил глаза и громко цокнул.

– То есть раньше скука не пугала, а сейчас что-то изменилось?

– Ей, наверное, наших архаровцев не хватает, – хохотнул Валера. – И вас с Варварой Николаевной, – заржал он еще громче.

– Ясно… – Сам не знаю почему, но стало совсем не смешно.

– А еще деда! С яхтами, котами и толпой головорезов, которые могут найти и закопать. – Войтенкова было не остановить.

Хохот с каждой секундой становился все громче, а на глаза бравого охранника навернулись слезы.

– Валер, стоп! – пришлось его тормозить.

– Босс, я сейчас…

Видимо догадавшись, что перебрал, он отвернулся в сторону. Смахнул с глаз лишнюю влагу. И уже без хохота, с грустной улыбкой повернулся ко мне.

– Черт, я, кажется, тоже скучаю по старой ведьме, – признался Войтенков неожиданно.

– Это у тебя стокгольмский синдром!

– Скорее мальдивский психоз. – Валера хмыкнул. – Теперь сам за эту вредную каргу переживаю. Хоть бы не захандрила там со скуки среди стариков. Куда им всем до нашей Маты Хари?.. – закончил он со вздохом и опустил взгляд.

* * *

Над вопросом «Куда им всем до…» я не думал. Не повторял его себе и даже не вспоминал бабку. После разговора с Валерой она будто забылась.

Заглянув в комнату детей, я ушел ловить в ванне свою русалку. Потом полночи мучил ее поцелуями и лаской. Будил и усыплял самым древним на свете способом. Кайфовал от того, насколько правильно Варя смотрелась подо мной, на мне и вообще – в этой кровати.

А еще полночи пялился в потолок.

Мучительно это было.

Глупо.

Рациональная часть мозга упрямо бастовала против одной совершенно безумной идеи. Я не мог найти ни одного «за» и с ходу был способен перечислить с десяток «против».

Почти убедил себя не совершать никаких безрассудств. Однако когда утром, за завтраком, сообщил, что сейчас едем за Генриховной, все члены моей семьи побросали вилки и с криком «Ура!» кинулись на шею.

Уговаривать Валеру, чтобы отвез нас в дом престарелых, не пришлось. Словно ему не хватало только приказа, Войтенков подогнал машину ко входу сразу после завтрака. И без единого вопроса указал в навигаторе нужный адрес.

Оставалось лишь ждать.

Считать километры.

Смотреть на счастливые лица детей, на мазохистскую улыбку Войтенкова.

И прикидывать, как скоро я стану седым и нервным.

Ума не приложу, почему в то, что бабка откажется, не верилось. Возможно, это был все тот же стокгольмский синдром. Возможно, события последних дней фатально сказались на моих извилинах. Возможно, что-то еще.

Выяснить, в чем правда, можно было лишь опытным путем. Но уже у ворот элитного дома престарелых стало ясно, что мы опоздали.

– Это джип Магницкого! – Валера мгновенно опознал автомобиль, который перегородил весь проезд.

– Сказал же приставить к бабке охрану и стереть всю информацию об адресе!

Запретив детям высовываться, я первым вышел из машины.

– Боже, если он сделает с ней хоть что-то… – перепуганная Варя схватила меня за руку.

– Мы ведь правда спасем нашу бабушку? – Дети с тревогой уставились на ворота.

С языка так и спешило сорваться: «Да!»

Но тут мы внезапно услышали знакомые голоса, и челюсти дружно поехали вниз.

* * *

– Зря приехал. Я не та, за кого ты меня принимал, – под шум ветра с тоской проскрипела женщина.

– Не та. – Собеседник на миг замолчал. – Я был уверен, что ты моя галлюцинация. Все ждал, когда сказка закончится и снова останусь в одиночестве.

– Так и вышло. Нет больше сказки.

– Зато ты есть в реальности. – Мужской голос стал совсем тихим.

Чтобы хоть что-то расслышать, нам пришлось подойти к забору и прижаться ушами к узким щелям между досками. Так впятером и выстроились, от Войтенкова до детей. Почти по росту.

– Да, – ухмыльнулась Генриховна. – Старая, одинокая, с таким прошлым за плечами, что большинству хватило бы на несколько жизней.

– Ты сейчас словно меня описала. Один в один!

Поднявшись, я увидел, как Магницкий взял ее руку в свою. И уставился немигающим взглядом в глаза бабки.

– Я ведь сразу узнал, кто ты такая, – продолжил седой Ромео. – Охрана принесла досье, как только Арбенин заселился в свой отель. Не мог лишь понять, зачем я вам нужен.

– И после этого ты таскался ко мне с цветами?.. – Тряхнув головой, Аделаида закрыла глаза.

– Я не собирался. Даже после того как ты утопила мою яхту, все еще планировал держаться в стороне, – усмехнулся дед.

– И почему же поддался?

– Здесь екнуло. – Магницкий прижал сухенькие женские пальцы к своей груди. – Сниться ты мне стала. Каждую свободную секунду вспоминал твое лицо и взгляд.

– И решил подыграть? – Уголки белесых, непривычных без яркой помады губ опустились вниз.

– Я решил попробовать… узнать, что же это со мной такое.

– Получилось правдоподобно.

– Все и было правдой. – Магницкий поднял тонкую ладонь к своим губам и медленно, осторожно перецеловал каждый палец. – Семьдесят лет прожил, а никогда подобного не ощущал.

– Эд, ты сумасшедший! – Задрав голову вверх, Генриховна захлопала ресницами.

– Но ведь ты тоже это почувствовала! – Дед достал из кармана платок и принялся аккуратно стирать со щек своей зазнобы слезы. – Если страшно, можешь соврать. Правду я все равно знаю.

– А ты отстанешь от меня, если совру? – Она распахнула глаза.

– Я теперь и после смерти не отстану, – заулыбался дед. – Моя ты. Понятно?

– Точно безумный. – Слезы по щекам бабки покатились еще быстрее.

– Слишком долго я тебя ждал! – Так же незаметно, как было с платком, Магницкий достал из кармана маленькую коробочку.

– Ты?.. – Аделаида выпрямилась в струну.

– Я… – Дед открыл футляр и вынул кольцо. – Выйдешь за меня замуж?

– Хочешь на старости лет сходить еще раз в ЗАГС? – Голос бабки прозвучал мягко. Без упрека и холода.

Она будто боялась чего-то. Не верила.

– Делать нам с тобой там нечего! Это молодые пусть по загсам бегают.

Магницкий неожиданно повернулся в сторону забора. Как раз к тому месту, где выстроилась наша команда наблюдателей. И… подмигнул.

– А мы… – Он вновь повернулся к Генриховне, – улетим на острова. Утопим пару яхт и чей-нибудь катер. А потом будем танцевать под луной. И признаваться в любви… до рассвета.

Эпилог

Полгода спустя. Мальдивы

Костя

Солнце пекло нещадно. После декабрьского Питера тридцатиградусная жара казалась настоящей пыткой. Но закаленные испанским солнцем дети ничего не замечали.

Кондрат под чутким руководством шамана превращал ближайшую пальму в новогоднюю елку. Даша с настойчивостью маньяка носилась за обгоревшим Войтенковым, требуя, чтобы тот надел тулуп Деда Мороза.

– Может, позовем Дашу и скажем, что настоящего Мороза привезут ближе к вечеру? – поправив шляпу, я переплел пальцы с лежавшей на соседнем шезлонге Варей.

– Хочешь, чтобы остаток дня эти двое прыгали вокруг тебя и просили Снегурочку? – Моя помудревшая русалка с сочувствием посмотрела на Валеру, но звать никого не стала.

– Это да… На радостях могут потребовать еще и упряжку с оленями.

Я тоже отвернулся от детей. Учитывая перспективы, справиться с жалостью оказалось несложно. Раздобыть на Мальдивах оленя и Снегурку под силу было лишь Всевышнему или…

– Хотя, если намекнуть дедушке… – Варя словно прочла мои мысли. – Как думаешь, олени выживут после прыжка с парашютом?

Будто всерьез обсуждали доставку оленей воздушным транспортом, мы оба уставились в небо на легкомоторный самолет.

– После того как дедушка приручил бабушку, мне кажется, он сможет договориться и с оленями. – По моему лицу расползлась улыбка.

– Знаешь, все еще не верится… – Варя села на шезлонге, выпрямив спину. – Ты, бабушки, дедушка, внуки… Я и представить не могла, что жизнь может так перевернуться. – Она обвела взглядом небольшой пляж частного острова.

Рядом, под куполом белоснежного шатра, листала журнал Генриховна. На правом безымянном пальце бабки сверкало новенькое обручальное кольцо с бриллиантом неприлично большого размера. А на ярких губах играла загадочная улыбка.

На другом конце пляжа возле яхт суетился Магницкий. За последние полгода олигарх умудрился сбросить десяток лет, обзавелся еще одним островом. «Побольше. Для семьи», как он сам говорил. И превратился в профессионального аниматора, который лучше меня знал, как развлечь детей, какое хобби им придумать и какой подарок заставит воскликнуть заветное дедушкино «Вау!».

– Да, родная, у твоей идеи с бабушкой по найму оказались очень неожиданные последствия. – Я тоже сел.

– Ты как знал, кого брать.

Стоило потянуть Варю за руку, и она покорно пересела ко мне на колени. Красивая до жара за грудиной. Сладкая, как самый сильный на свете афродизиак. И только моя!

– Жаль, про тебя сразу не догадался. Такое счастье досталось, и чуть не потерял.

Дети были заняты, так что я не стесняясь заскользил губами по нежной шее к губам. А руками сжал узкую талию.

– У меня для тебя есть подарок. – Русалка упрямо отстранилась и с самым серьезным видом посмотрела в глаза.

– Новогодний? – Руки замерли, а в горле образовался ком.

– Не совсем… – Дотянувшись до своей пляжной сумочки, Варя достала целый пакет каких-то пластиковых штук. – На Новый год подарить не смогу, но где-то через семь… семь с половиной месяцев вручу.

Едва сдерживая улыбку, она закусила губу и вложила пакет мне в руки.

– Это?.. – Язык шевелился с трудом.

Глаза видели, что перед ними. Руки чувствовали, что брали. Однако мозг внезапно отказался переваривать информацию. И между ушами, словно на мониторе компьютера, вспыхнуло: «Перезагрузка».

– Я первый раз сама не поверила. – Варя, как тяжелобольного, принялась гладить меня по голове. – Вчера дважды просила Валеру свозить в аптеку. Переделала все тесты, какие были здесь в продаже.

Она тихо прыснула мне в шею.

– А это точно не акклиматизация или еще что? – Грудину сдавило от счастья.

– Боюсь, климат ни при чем. – Варя отрицательно качнула головой и поцеловала меня в щеку.

– Мы же предохранялись… Я всего один раз… Здесь, на свадьбе Генриховны…

Как сейчас, я вспомнил тот свой порыв. Сам не знал, что нашло. Вело от моей русалки так, что еле дождался ночи.

С первой звездой утянул Варю в наш прежний дешевый номер. Думал, умру, если не возьму ее. Чуть не раздел у стены в коридоре. А теперь…

– Мать островов! Нас ведь предупреждали. – Она густо покраснела. – Молись, чтобы не было двойни.

Эта фантастическая женщина снова прыснула, только на этот раз уже открыто, не останавливаясь. Громко настолько, что в нашу сторону начали поворачиваться дети, бабка… А из каюты дальней яхты выбрался Магницкий и с коробкой в руках двинулся к шезлонгам.

– Родная моя… – Усидеть на месте было невозможно.

Не замечая никого вокруг, я подхватил свою русалку на руки. Поднялся вместе с ней. И закружил это сокровище так быстро, будто во мне торнадо проснулся.

Никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Даже когда первый раз признался ей в любви. Даже во Дворце бракосочетаний, когда ставил подпись в новом свидетельстве о браке. Даже во время нашего короткого медового месяца.

Штормило от нахлынувших чувств. Голова шла кругом. Хотелось и смеяться, и кричать, и целовать мою потрясающую женщину.

Если бы никого не было рядом, наверное, и зацеловал бы. Но стоило остановиться, нас тут же окружили свидетели.

– Что случилось? – хором спросили дети.

– Даже представить боюсь… – вскинув брови, произнесла бабка.

– Еще один наследник?! – Глаза деда вспыхнули, а уголки губ растянулись в стороны.

Возможно, стоило всех их помучить. Но на радостях правда сама рвалась из груди.

– Наследник. – Я поставил Варю на землю и крепко обнял. – Количество пока не знаем.

Я засиял, ожидая взрыва поздравлений. Наше приемное старшее поколение хоть и изображало из себя независимость, души не чаяло в детях. Старички надышаться не могли ни на Дарью, ни на Кондратия.

Однако, будто знала все еще до зачатия, вместо поздравления Аделаида Генриховна повернулась к Магницкому и потрясла указательным пальцем.

– Я же тебе говорила! Не готовь пока завещание! – совершенно буднично произнесла она. – Эти кролики в самом начале пути. Замучаешься правки вносить.

– Но я… – Дед почесал бороду. Потом хмыкнул.

– А у тебя самого там что? – Словно заметила гранату без чеки, бабка мгновенно забыла о нас и настороженно уставилась на коробку.

– А это… – Раздвинув на столе бокалы с освежающими напитками, Магницкий поставил коробку посередине. – Тоже пополнение, – оскалился на все тридцать два. – Только у нас.

Раскрыв коробку, он достал оттуда огромного лоснящегося кота.

– Эдя… Нет… – Лицо бабки внезапно стало белым как пергамент. И громкое «Ап-чхи» громом разлетелось над океаном.

– Я как фото его увидел, глазам поверить не смог. Представляешь, на соседнем острове беспризорником бегал. Полгода уже. – Почесав кота за ухом, Магницкий попытался передать его жене. – Копия твоего! Как воскрес!

После этого дед, наверное, ожидал, что бабка расплачется от счастья. Или, как я, закружит своего «Эдю» на песке до легкой песчаной бури.

Поводы для праздника все множились и множились.

Но бабка медленно осела на шезлонг. Закрыла глаза. И, словно собралась отчалить в царство мертвых, рухнула головой на подушку.

– Адочка! – Дед выпустил кота и бросился к жене.

– Бабушка! – Дети поспешили следом.

Встревоженная охрана схватилась за мобильные телефоны. Варя – за сердце. И только один Валера ни за что хвататься не стал. Оказавшись первым возле бабки, он с деловым видом отодвинул ей веки и посмотрел на зрачки.

– Отставить панику! – С едва слышным облегченным «живодерка старая» Войтенков уселся на песок.

– Как она? – Потирая грудь, дед опустился рядом.

– Сейчас придет в себя. – Валера махнул всем, чтобы расслабились. – Это у нее от счастья. По коту соскучилась! Внуки множатся. Жизнь так наладилась, что рассудок уже не справляется.

– А раньше такое было? – Магницкий обвел взглядом всех нас. И вздохнул так, будто спрашивал о чем-то глобальном, философском.

– Как у нее, не знаю. Но у меня нет, – первым признался я и сел рядом со своим охранником.

– У меня тоже. – Варя нырнула ко мне под бок.

– И у меня такого не было, – с совершенно взрослым выражением лица сообщил Кондрат, заваливаясь рядом с дедом.

– А я и не знала, что бывает, – подхватив кота, засияла Даша. И последней приземлилась возле шезлонга любимой бабушки.

Content

Дети миллиардера. Требуется бабушка!
Марья Коваленко

Пролог. Тихо шифером шурша…

Глава 1. Быть или не быть

Глава 2. Няня для ангелочков

Глава 3. Вот и познакомились

Глава 4. Здравствуйте, я ваша бабушка

Глава 5. Странные дела

Глава 6. Бабка. Просто бабка

Глава 7. А ночка темная была

Глава 8. Тайное становится явным

Глава 9. Тонкости разведки

Глава 10. И бабушка превращается…

Глава 11. А когда на море качка

Глава 12. Семья под прикрытием

Глава 13. Рождение Венеры

Глава 14. Морское сафари

Глава 15. Русалка по контракту

Глава 16. Новобрачные

Глава 17. Брачная ночь

Глава 18. Замужем понарошку

Глава 19. Брачные игры

Глава 20. Чуть больше, чем серьезно

Глава 21. Счастливая семья

Глава 22. Неправильная

Глава 23. Вечер был томным

Глава 24. Неспокойная ночь

Глава 25. Под одним одеялом

Глава 26. Семейные радости

Глава 27. Женские тайны

Глава 28. Сказка превращается…

Глава 29. Погоня

Глава 30. По разные стороны баррикад

Глава 31. Пути назад

Глава 32. В любви все средства хороши

Глава 33. Дорога домой

Глава 34. Только любовь

Эпилог