Мэтт Динниман

Поваренная книга анархиста Подземелья

Пусть то, что ты делаешь, имеет какой-нибудь смысл.

Кинг-Конг Банди[1]

Вступление

Привет, с вами Мэтт, ваш автор и приятель. Быстрая заметка об этой самой книге. Четвёртый этаж Подземелья – это мощная, намеренно запутанная головоломка. Карл, Пончик и прочие члены команды вынуждены трудиться в поте лица, чтобы разобраться в географии Подземелья. Вы, самый шикарный читатель, не имеете нужды разбираться в хитросплетениях этажа, чтобы понимать происходящее или в полной мере наслаждаться им. Названия платформ, имена и числа пролетят мимо. Ничего страшного, если их не запоминать. Они станут важны только в конце.

Ближе к концу книги вы найдёте карту, она поможет вам понять исход игры. До того времени ловите кайф от пути и помните о пропасти.

Ну да, «зомп» – это действительно цвет[2].

Глава 1

Время до крушения уровня: 10 дней.

Просмотры: 43,1 квадрлн.

Последователи: 677 трлн.

Любят: 158,1 трлн.

Место в группе лидеров: 6.

Премия: 100 000 золотых.

Красная линия.

Добро пожаловать на четвёртый этаж, обходчик. «Железный клубок».

Вам возвращён статус Королевского телохранителя.

Тендер за спонсорскую поддержку начат с обходчика № 4122. Тендер прекращается через 45 часов.

Мир гремел. Земля тряслась. Я пошатнулся, едва не опрокинулся навзничь, но меня удержала металлическая стена. Лампы мигали в быстром стаккато[3], пульсировали по обеим сторонам длинного и узкого коридора. Я чувствовал под ногами «тамп, тамп, тамп». Мы оказались в длинной трубе из металла и пластика, она вибрировала и грохотала. Светильники в помещении мигнули и погасли, затем зажглись снова.

Монго визжал от ярости и страха. Пончик прыгнула на моё плечо и дрожала там. Катя вцепилась в металлический шест, тянувшийся от земли до потолка.

Новое достижение! Я в поезде!

Чу, чу, подонок!

Награда: вы получаете Сувенирное кепи железнодорожного проводника! Носите с гордостью!

– Это вагон подземки, – заметил я.

Мы мчались по туннелю к неизвестному нам месту назначения. Вдоль стен вагона тянулись скамьи, повёрнутые лицом друг к другу. Они были сделаны из бежевого прессованного пластика с рваными подушками для сидения, порванными и измазанными маркером и спреевой краской. Слова состояли из бессмысленных букв кириллической азбуки. Тусклый пол покрыт выбоинами. Шесты до самого потолка были расставлены по всей длине вагона. Воняло там как от кучи дохлых крыс.

И ещё: вагон был пуст, если не считать нашей партии.

– Это вагон из московского метро, – сообщила нам Катя. – Я ездила в таких, только они были в значительно лучшем состоянии. И чище.

Её лицо снова стало в основном человеческим, волосы – опять светлыми, как раньше. Когда я в последний раз видел её в обличии доппельгангера, её нос был свёрнут набок, сейчас она вернула его на место.

В дальнем конце вагона имелась закрытая дверь без окошка. Над ней помещалось небольшое электрическое табло, по которому бежали красные буквы: «Красная линия, вагон 20. Следующая остановка: станция „Сирин“ (81) через 12 минут 32 секунды».

– Всем одеваться, – распорядился я, опустился на сиденье и принялся облачаться в свою амуницию.

Полученная нами дурацкая железнодорожная фуражка оказалась ветхим хламом. Ничего волшебного. Простая бело-синяя кепка, какую мог бы носить малыш, едва научившийся ходить. С вышитой надписью: «Я езжу по „Железному клубку“».

– Карл, тут говорится, что я должна выбрать новый класс из-за моего навыка Характерного актёра, – пожаловалась Пончик. – И у меня всего шесть минут на выбор, иначе я получу «случайный» вариант. А в списке полно новых предложений. Это не те, что в прошлый раз.

Карл: «Мордекай, помоги Пончику выбрать класс. Она собирается читать новые варианты. Мы сейчас в движущемся вагоне поезда. По-моему, тема этого этажа – подземка».

Мордекай: «С возвращением. Пончик, покажи мне список предложений».

Пончик: «МОРДЕКАЙ, МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ ЭТИ ВАРИАНТЫ».

Пока Пончик перебрасывала в чат полученные предложения, в том числе такие как Переулочная кошка-скандалистка и Некрокотомант, я придвинулся к окну и выглянул наружу.

Мы двигались на большой скорости. Стена туннеля тянулась совсем близко от нас, в считаных дюймах. Суда по её виду, она была земляной или каменной. Время от времени за окном проносились огни, и складывалось впечатление, что светильники воткнуты в стену через неравные промежутки.

– Почему она всё время печатает одними заглавными буквами? – шёпотом спросила меня Катя. – Потому что она четвероногая?

– Нет. Потому что она – Пончик.

– Она ведь любит озорничать, правда?

Мне вспомнились слова Одетты о том, что Хекла настроена похитить Пончика.

– Больше, чем вы себе представляете, – ответил я.

На обход этого этажа нам отводилось десять дней. Отыскать спуск – такова была приоритетная задача. Наш единственный шанс состоял в том, чтобы двигаться, не останавливаясь. На этот раз обходчикам предоставлялось лишь 9375 колодцев. Если этаж действительно посвящался тематике подземки или железной дороги, а нас не просто отвозили в какое-то случайно выбранное место, откуда должно было начаться обследование этажа, то нам требовалась карта. Даже если колодец имелся на каждой станции, система всё равно представлялась не просто колоссальной, а ещё больше. И найти колодец мало, если не знать, как вернуться к нему.

Мой навык Ухода в кусты не давал знания направления и не заменял карту, во всяком случае, пока мы находились в вагоне. Навык действовал превосходно, но нужно было знать, где спрятаны карты, чтобы ими воспользоваться.

– Вот это да, – проговорила Катя. – Моё телосложение вдвое крепче нормального. Сто два пункта. У меня бонусная инерция, хотя я даже не двигаюсь.

– Хорошо, – сказал я. И не добавил: «Это означает, что вы – наш живой щит». – Надеюсь, так и было задумано. Иначе я бы к этому не привык. Если хозяева шоу не имели в виду именно этого, то они устранят противоречие уже сегодня вечером.

Если на этом уровне нас ожидало много прямых контактов с противниками, значит, мне было необходимо поработать над приёмами рукопашного боя. На предыдущем этаже были сплошные взрывы. И я подозревал, что сейчас нам предстояло отступить в тень.

Пончик: «ТАК МНЕ БРАТЬ КЛАСС ФУТБОЛЬНОЙ ХУЛИГАНКИ ИЛИ ФЕЙЕРВЕРКА? СКОРЕЕ! У МЕНЯ ПОЧТИ НЕ ОСТАЛОСЬ ВРЕМЕНИ».

Мордекай: «Хулиганки. Если ты застрянешь в лабиринте туннелей, то такой выбор будет лучшим. Он принесёт тебе бонусную инерцию и несколько командных баффов. Плюс навык Талисман, он даст бонус Монго».

Пончик на мгновение засияла.

Пончик: «Я ТАК И СДЕЛАЛА. Я ПОЛУЧИЛА НАВЫК ТАЛИСМАН! НО НЕ ПОЛУЧИЛА ХОРОВОГО ПЕНИЯ ИЛИ ПОДВИЖНОГО БУНТА. ПРАВДА Я ДОБАВИЛА ДЕСЯТЬ ПУНКТОВ К ТЕЛОСЛОЖЕНИЮ».

Мордекай: «Чёрт. Петь – это было бы неплохо. Ладно, вас трое. Я только высунул голову их своей комнаты, как тут же оказался в каком-то месте, напоминающем пристанционный посёлок. Похоже, что магазины и гостиницы строят вокруг вокзалов. Вы прибываете на крупную станцию, где сможете выбрать один из трёх маршрутов. Один поезд похож на подземку, как вы и описали, другой гораздо солиднее. Он как регулярный поезд межконтинентального сообщения. Выходите на ближайшей станции и поищите там зону безопасности или гостиницу».

Карл: «10-4. Кстати, спасибо за то, что рассказал нам о премии».

Мордекай: «Значит, вы вошли в первую десятку, так? Найдите зону безопасности, там и поговорим».

Я взглянул на Пончика. Попытался вспомнить, чего она лишилась, отказавшись от Магната аллеи художников. Вспомнил два достойных упоминания преимущества: +5 к ловкости и 15 % бонуса к выручке от продаж. Ещё Пончик получила несколько дополнительных монет, когда мы спустились, но это сущая чепуха. Потеря прибавки к ловкости – вот что, пожалуй, хуже всего.

– Что дают твои новые навыки?

Мы подъехали к повороту, и стук колёс усилился. Свет в вагоне мигнул.

– Новых всего пара. Одно преимущество прилагалось к навыку, который увеличил бы наносимый ущерб. Но я его не взяла. А лучшее – это Талисман. Если Монго причинит вред врагу, все участники партии получат бонусы к ловкости и телосложению. Если он убивает моба, бонус действует два часа.

– Хорошая вещь, – согласился я.

– И моё телосложение поднялось на десять пунктов. Да, ещё у меня появился навык Гиннесс[4], он удвоит мою силу, если я напьюсь.

– Ты что, серьёзно?

– Вполне, – подтвердила кошка. – Смотри, если мы будем драться, то сначала надо будет зайти в клуб, чтобы я опять выпила «Грязной Ширли».

Карл: «Мордекай, только мне так кажется, или эти классы действительно лучше тех, что нам предлагали раньше?»

Мордекай: «Так ненамеренно получилось. Многие из этих более редких классов раньше не были доступны для Пончика, потому что она не соответствовала минимальным требованиям. Но её статистика подрастает, а значит, классы, которые ей будут предлагать на каждом следующем уровне, будут лучше и лучше. Этого преимущества я и сам не предвидел. Она уже получила пятый уровень навыка Переговоры с этим своим Магнатом аллеи. Ещё до того, как вы ушли с третьего этажа, она подняла навык на седьмой уровень благодаря вашим продажам. Когда она потеряла этот класс, пять уровней от неё ушли, но два полученных она удержала, в том числе и навык опыта, так что уровень подпрыгнул до четвёртого сам собой».

Карл: «Погоди, я что-то не понимаю. Если она получает временный навык, он остаётся при ней после спуска на следующий этаж? А как же растут статы?»

Мордекай: «Пункты статистики у неё не остаются. Но если она хотя бы один раз использует навык достаточно для того, чтобы поддерживать его уровень, она, вероятней всего, сохранит этот навык, потеряет только те уровни, которые достались ей в силу принадлежности к этому классу. Накопление опыта в навыке – процесс сложный, так сказать, подковёрный, обходчики не видят его. Нужно потерять девственность, если можно так выразиться, чтобы получить уровень один, и добиться этого нелегко. Но если ты всё-таки входишь, значит, входишь. Иначе говоря, используйте Монго как можно больше, и Талисман останется с вами. К тому же с этого дня нам придётся соблюдать осторожность с теми классами, которые обладают редкими заклинаниями. Если Пончик использует заклинание как минимум однажды, я думаю, она его сохранит».

Карл: «Что-то похоже на глюк».

Мордекай: «Очень может быть. Так что не говори об этом вслух и не привлекай внимания к этому вопросу. Возможно, никто ничего не заметит, если Пончик сумеет перенести заклинание с одного этажа на другой. А теперь давай займёмся делом. Я поищу карту, но и ты тоже старайся».

– Катя, – сказал я, – вы обладаете навыком Следопыта. Вы ничего не видите?

– У меня только третий уровень навыка. Когда я его получила, был уровень один, и обновлять его трудно. Мой прежний игровой наставник сказал, что мне нужно найти учебную гильдию и уже там поднять уровень навыка как следует. Я могу настроить карту на очень большой масштаб, но всё равно вижу не так уж много. Вижу везде трубы, это похоже на клубок лапши. Хотя вот минуту назад я видела другой поезд, он пронёсся под другую сторону этой стены под углом к нашей колее. Могу сказать, что в нашем поезде двадцать вагонов, и мы в последнем.

– Вы видите каких-нибудь мобов?

– Нет. Карта обычно не показывает монстров. Но если мы окажемся вблизи колодца или зоны безопасности, мне придёт уведомление. Ещё я вижу, что вагон номер пятнадцать устроен не так, как наш. Что именно в нём особенного, не вижу. Это не пассажирский вагон, в отличие от нашего.

Я взглянул на свою собственную карту, и она показала мне первую половину пятнадцатого вагона. Я знал, что обычно моя карта настроена на несколько более крупный масштаб, но во время движения он уменьшился. Если Катя видела все двадцать вагонов, это означало, что её навык действительно намного расширял территорию, охваченную её картой. Кроме того, карта разметила все вагоны – такой функции раньше у неё не было. Мы ехали в «Вагоне № 20 – тип пассажирский».

– Что написано на табличке пятнадцатого вагона? – спросил я у Кати.

– Только вопросительный знак.

Я осмотрел заднюю стенку нашего вагона. Обычно в ней располагается некий аварийный выход. Здесь же – сплошная металлическая панель. Я подумал: что произойдёт, если я взорву её и выпрыгну на пути? Принимая во внимание, насколько узок туннель, можно было предположить, что нас через сколько-то минут размажет по стене следующий поезд.

– Хорошо, друзья, давайте проверим, – сказал я.

И двинулся по проходу между сиденьями. Пончик прыгнула ко мне на плечо, Монго пристроился сбоку, рядом со мной. Если бы он значительно вырос или проход сузился, у нас возникла бы серьёзная проблема. Мы подошли к двери, которая смотрелась как-то неуместно в этом вагоне. Застеклённого окна в ней не было. Я чувствовал, что эта дверь добавлена к конструкции вагона Подземельем, на её месте должен был находиться короткий открытый переход, позволяющий передвигаться по всей длине поезда. А хронометр над ней отсчитывал время до следующей станции: пять минут.

– Катя, я открываю эту дверь. Ваше телосложение в четыре раза крепче моего, поэтому проходите первой. Вы не возражаете?

Катя сглотнула слюну, но затем кивнула. Мне было видно, что её бьёт дрожь.

– Это моя обязанность, ведь так?

– Не волнуйся, солнышко. Мы тебя поддержим, – ободрила её Пончик.

Дверь скользнула вбок, и перед нами открылось тесное закрытое пространство между вагонами. Служившая полом сцепка вагонов ходила ходуном. Стенки, соединявшие вагоны были сделаны из чёрного, складывающегося гармошкой материала, похожего на армированное полотно. Расстояние между вагонами показалось мне больше, чем должно было быть. Под моими ногами лежала крышка, которую я, вероятно, мог бы открыть, чтобы добраться до разъёма. Перед нами появилась другая дверь, ведущая в соседний вагон, и я опусти ладонь на её ручку. Катя, двигавшаяся за моей спиной, держала в руке маленький блестящий топорик.

– Вы когда-нибудь пользовались этим предметом? – спросил я.

– Это хорошее оружие, – сказала она, – но у меня недостаточно силы, и оно не причиняет большого вреда. Хотя я убила им нескольких крупных обезьян.

Я кивнул.

– Так идём же.

Я полностью открыл скользящую дверь, и Катя пробралась в вагон. Монго с рычанием запрыгнул туда вместе с ней, она споткнулась и упала лицом вниз.

– Чёрт возьми, Монго! – выкрикнул я озираясь, готовый встретить угрозу.

Никого и ничего. Абсолютно такой же вагон, как и последний.

– Монго! Плохо! – закричала Пончик. – Поласковей с Катей!

– Ничего, попробуем ещё раз, – сказал я. – Монго, ты всё-таки динозавр, а не скотина.

Велоцираптор пронзительно закричал, когда Катя закашлялась и стала подниматься на ноги. Падая, она уронила топорик, тот отлетел футов на десять. Катя сразу метнулась к нему.

Следующий вагон оказался таким же. Пустым. Правда, когда мы ворвались туда, Катя уже не падала. Не нашлось пассажиров и в очередном вагоне. Когда мы добрались до шестнадцатого вагона, время на хронометре почти вышло. Мне хотелось хотя бы взглянуть на пятнадцатый вагон, прежде чем мы отправимся на поиски зоны безопасности. Катя сказала, что вагоны номер десять и пять тоже отличаются от других. А первый вагон на её карте был обозначен как цельный и твёрдый параллелепипед. По её словам, это, вероятнее всего, означает, что вход туда закрыт магической дверью.

– Но в этом должно же что-то быть, – сказал я.

Пятнадцатый, на который я указал, внешне отличался от предыдущих. Его дверь тоже откатывалась вбок, но, судя по всему, была более толстой и прочной.

Из динамика раздался голос, сопровождаемый электрическим треском:

– Господа, прибываем на станцию «Сирин». Станция номер восемьдесят один. Следующая станция «Мора», номер восемьдесят два, далее станция «Пересадка в пути», номер восемьдесят три.

– Монстры, – прошипела Пончик. – Небольшие, но их куча.

Я убрал руку с ручки двери пятнадцатого вагона.

– Хорошо, вернёмся, пока не…

– Нет, не здесь! На вокзале! – крикнула Пончик.

Вагон уже двигался вдоль платформы. Слева от меня появилась простейшая посадочная площадка. Над ней свисал указатель: «Станция „Сирин“, 81».

– Боже, – выдохнула Катя.

На платформе толпились несколько сотен жирных, морщинистых монстров; она лезли друг на дружку, осаждая дверь. Они выглядели как дети из преисподней – серая кожа, острые когти и огромные рты с ужасающим количеством зубов. Двуногие, ростом мне примерно до колена. Некоторые старались забраться на бетонные колонны, упираясь в них всеми четырьмя конечностями. На них не было никакой одежды, кроме драных набедренных повязок. Они царапали двери и прыгали, причём некоторые доставали до крыши вагона. И кричали в унисон; их крики неприятно напоминали голоса настоящих детей. Разглядев нас в окна, они начали осаждать поезд, волнами накатываясь на стёкла.

Поезд ещё катился вперёд, но было понятно, что вот-вот он остановится. А когда он остановятся, двери откроются и впустят монстров.

Я рассмотрел одного из монстров в окно.

Дрек[5]. Уровень 6

Маленьких детей все любят, правда же? Какой там говнюк малышей не любит? А что вы скажете о демонических алчных детках-берсерках, которые путешествуют стаями минимум по 60 штук? Говорят, эти микросволочи меньше чем за пять секунд могут и слона сожрать до косточек. А вы-то поменьше слона будете.

– Дерьмо, дерьмо же! – ругался я, дёргая дверь пятнадцатого вагона. – Закройте эту дверь за собой!

Я отодвинул тяжёлую дверь в сторону, и мы скользнули во влажную темноту вагона. В воздухе пахло тухлым мясом.

Двери поезда с шипением раскрылись, и визжащие монстры полезли внутрь. Катя захлопнула первую дверь и рванулась в черноту. Окон в этом вагоне не было. Когда она закрыла вторую дверь, Пончик активировала Факел, и внутреннее пространство осветилось.

– Мать твою бабах туды, – выговорил я, разглядев новую пару монстров.

Дзикининки[6]. Уровень 17

Из всех видов упырей, которых можно встретить в железнодорожной сети «Железный клубок», дзикининки самые распространённые, воспитанные и самые ненасытные. Их жутчайшая алчность к плоти делает их идеальными санитарами. Скорее всего, они вас не тронут, если вы не кровоточите, не мусорите и не вторгаетесь в их личное пространство. Это грубо.

Система помогла нам, заменив на карте вопросительный знак табличкой «Логово Санитаров».

Эти горбатые, худые монстры казались взрослыми родичами деточек Дреков, которые ломанулись за нами в поезд. Эти белые, истощённые фигуры достигали двух с лишним метров роста, их руки волочились по земле. Чёрные, зазубренные ногти защёлкали будто фарфоровые, когда монстры выпрямились при нашем вторжении. На их лицах можно было рассмотреть только острые зубы и белые, навыкате, буркалы. Рты на обеих рожах задвигались как у заводных игрушек, производя звук наподобие шума шредеров[7].

Оба создания были одеты в изорванные, истёртые тёмные двубортные пиджаки с золотыми пуговицами. Под ними – испачканные кровью белые рубашки. У одного ещё был галстук-бабочка. На головах у обоих сидели форменные кепи железнодорожных проводников с золотистыми надписями: «Санитар». У того, что был без галстука, на груди красовалась табличка со словами: «Чем я могу вам навредить?»

Этот вагон тоже был пуст, если не считать двух монстров, а также кучи костей, двух мётел и двух мусорных вёдер.

– Двойной удар! – скомандовал я.

Две Магические ракеты вылетели, и обе – в головы. Существа пошатнулись, индикаторы их здоровья рухнули в красную зону. Монго зарычал, одним прыжком покрыл половину длины вагона и врезался ногами вперёд в одного из гуманоидов. Пончик перепрыгнула с моего плеча на Катино, я же, сформировав рукавицу, бросился на кровососа-гуля[8]. Когда я отвёл руку назад и ударил монстра в лицо, он зашипел. Слева от меня Монго обезглавил второго монстра и уже вовсю заглатывал его голову. Моя жертва свалилась на землю. Я наступил ногой ей на грудь и вдавил в тело её рёбра. Чёрная, словно мазут, кровь разлилась двумя ручейками из той точки, на которую я надавил. Действие отдалось странным ощущением в ступне, но мне некогда было раздумывать над тем, в чём причина.

Благодаря талисману вашей команды вы получаете временный пятипроцентный бонус к ловкости и телосложению.

У нас не было времени на то, чтобы упиваться победой. Я забрал несколько костей и по горсти золотых монет у каждого гуля. Также я взял табличку «Чем я могу вам навредить?» и поторопился вернуться к входу в вагон.

– Они хотят проникнуть внутрь! – выкрикнула Катя, отпрянув от двери.

Пончик, вся взъерошенная, оставалась на Катином плече. Мы слышали, как мобы в шестнадцатом вагоне возятся, скребутся, что-то выкрикивают. Они ещё не прорвались через первую из двух дверей. Для этого им нужно было всего-то нажать на ручку и отвести дверь в сторону, но они об этом, по-видимому, не догадывались.

Я с беспокойством посмотрел в сторону дальнего конца вагона, где была дверь, отделявшая нас от четырнадцатого вагона, того, который, по всей вероятности, заполонили Дреки. Мы оказались в окружении.

В этом вагоне не было информационного табло, но я помнил, что следующая станция на нашем пути – «Мора» или примерно так. А вот после неё – нечто в другом роде. Какая-то «Пересадка в пути», вот такая станция. Можно было надеяться, что место безопасное, как предполагал Мордекай. Но выходов наружу в этом вагоне не было. И как же нам выбраться?

Я держал наготове Дымовую завесу. И перенес в свой хотлист билет «Шаровая молния или заварной крем?» На этом билете оставалось три окошка, можно было поскрести любое из них. Если твари ворвутся в вагон, нам полная крышка. На этот раз меня не спасёт плюха из заварного крема. Так что же нам, мать вашу налево, делать? Что, тут на всех станциях мобы кишмя кишат?

Наверное, придётся прибегнуть к взрывчатке. Хотя я чуял нутром, насколько это плохой выход. Даже если швырнуть бомбу в задний вагон и задвинуть дверь, поезд может сойти с рельсов, и смертельный исход обеспечен.

У меня имелась Защитная оболочка, но её можно было использовать лишь раз в сутки, и действует она лишь двадцать секунд. Я припоминал, что когда-то давно Мордекай говорил мне что-то об этом заклинании, оно-де может помочь в подобной ситуации. Но если и следующая станция заполонена мобами? Лучше пока не расходовать оболочку впустую.

Хорошо. Успокойся. Всё в порядке. Ты в порядке. Эти вагоны без дверей нам подсунуты с какой-то целью. Мы используем их так, как предполагалось заранее.

Я сделал глубокий вдох и исследовал свой инвентарь, то есть имеющиеся возможности. Теперь, когда паника первых секунд улеглась, я увидел, что возможностей у меня не так уж мало.

– Мы должны продержаться до станции восемьдесят три, – объявил я. – Если они налягут на дверь, вы, Катя, держите её. Пончик, у тебя ещё есть две готовые ловушки?

– Да. Тебе их дать?

Пончик вытащила одну, потом вторую. Она получила эти ловушки в золотом ящике сапёра после схватки с Элементалем гнева. Модуль шипов и Модуль тревоги. Два небольших кубика размером с игральные кости. Я присмотрелся к Модулю тревоги.

Модуль тревоги

Два предмета по цене одного! Вы, любимец параноиков и богатеев, можете использовать этот модуль для того, чтобы добавить элемент тревоги к устраиваемой вами ловушке, или же он сам может служить готовой ловушкой, если кому-то западло изготовить свою собственную. Если привести его в действие, он сыграет для вас Очень Громкую Песню. Очень громкая – это значит громкая для норвежской блэк-метал-сцены[9]. Запрограммировать песню вы сможете на Столе сапёра. Если вы не захотите или не сможете выбрать мелодию для сигнала тревоги, для вас будет подобрана случайным образом культурно значимая песня из последней «Сотни лучших американского „Биллборда“»[10].

У вас есть возможность пропитать этот модуль Страхом, но ваш текущий уровень Конструктора ловушек (уровень 1) позволяет сделать это только на Столе сапёра. Если модуль не запущен, ваш навык Предусмотрительность позволит вам убрать ловушку после его запуска, и 100 % успеха вам гарантируются.

К Модулю шипов прилагалось сходное описание, только его предназначение состояло в том, чтобы пятидесятисантиметровые шипы выскакивали из земли через каждые две секунды на участке в один квадратный метр. Доброжелательные неигровые и обходчики не будут его запускать, но после запуска шипы будут лезть отовсюду без конца. Значит, этот модуль требовал от нас осторожности.

Я подумал: нельзя ли устроить ловушку с шипами в стене? Или в двери? Требовалось найти ответы на эти вопросы.

– Следите за дверью, – сказал я. – Мы не может контролировать оба конца вагона, поэтому я установлю тревожную и шиповую ловушки у переднего перехода. Если твари набросятся на нас с этой стороны, мы успеем добежать туда и блокировать дверь.

Я опрометью кинулся в дальний конец вагона, не дожидаясь ответа своих. Если говорить по правде, мы, вероятно, могли бы отстоять оба прохода. Катя удерживала бы одну дверь, я – другую; Пончик при таком раскладе не принесла бы пользы. Но я не был убеждён, что Катиной силы одиннадцатого уровня хватило бы, даже если против нас были только шестиуровневые монстры. К тому же я не хотел разделения партии. Пока не время.

Я подбежал к дальней двери и приложил к ней ухо. Как и следовало ожидать, бесноватая малышня вопила и атаковала ту дверь. Но деточки ещё не выбрались в межвагонный переход. Я открыл дверь со своей стороны.

Ручка двери четырнадцатого вагона беспрерывно звенела, когда её дёргали туда-сюда, но мелочовка пока не догадалась, что створку нужно двигать вбок. В любую секунду какой-нибудь мелкий гадёныш мог допереть. Я взглянул на Модуль тревоги и поставил его на пол. Потом мысленно выбрал команду «Активировать», и на полу замигал прозрачный прямоугольник размером с коробку для обуви. Над только что активированной ловушкой возникло табло подсказок, такого же рода, как то, которое я видел, когда возился с бомбами.

Ловушка на месте.

Установлена вами.

Эффект: громкость – рвёт задницу.

Задержка: нет.

Цель: мобы с красными отметками.

Длительность: до тепловой смерти Вселенной.

Кроме этого, под информационной панелью высветились четыре варианта действий:

Запустить сейчас.

Установить задержку.

Установить цель.

Убрать ловушку.

Я оставил в покое эту систему и закрыл за собой дверь вагона санитаров, оставшись в тесном замкнутом пространстве. Прислонил шиповую ловушку к двери так, чтобы ловушка встала вертикально, и активировал. Проверил, среагирует ли она на попытку открыть дверь. Среагировала. Я вернулся в пятнадцатый вагон и задвинул дверь.

Теперь мы будем предупреждены, если противники прорвутся в эту дверь; шипы на короткое время задержат их. Я вернулся «на корму». Монго сидел в середине прохода и грыз тело санитара. Поезд покачнулся на повороте.

– Монго, оставайся с Пончиком! – крикнул я, проходя мимо него. – И хватит жрать падаль! Тебя опять будет тошнить.

Динозавр хрюкнул и поплёлся за мной.

Я торопливо прокрутил в уме возможные варианты обороны, которые я мог бы обеспечить. Знай я точные габариты вагонов, переходов, дверей, я соорудил бы защитные конструкции и установил их в вагонах. Но пока что нам требовалось выжить.

– Следите за картой, – велел я Кате. – Когда увидите, что станция близко, немедленно дайте мне знать.

– Я её уже вижу. Мы подъедем к восемьдесят второй через минуту, – сказала она.

– Отлично. Может быть, эта дрянь там вылезет. А если нет, или если к нам новые монстры набьются, у меня есть кое-какие задумки.

Я открыл дверь в переход. Гады на другой стороне всё ещё не раскусили секрет двери со своей стороны.

– Пончик, крикни мне, если вторая дверь начнёт открываться.

Мордекай: «Эгей, я только что видел, как подошёл поезд, и из него выпрыгнули два обходчика. В поезде были и мобы, но магия не дала им выйти. И вы не выходите до пересадочной станции».

– Да уж, спасибо за совет, – проворчал я.

Мне пришло в голову встать на колени и открыть крышку в полу межвагонного перехода. Я надеялся увидеть под ней поездную электросистему и рычаги управления сцепным механизмом. Я понятия не имел, как вся эта механика устроена, но полагался на свою профессиональную подготовку электрика; по крайней мере, узнаю, что за аппаратура под вагонами.

Крышка поддалась без труда. Но под ней обнаружилась металлическая дверца – возможно, от коробки выключателей. Я положил на неё ладонь и получил сообщение об ошибке.

Эта служебная плата на магическом запоре. Чтобы получить доступ к ней, вам потребуется Ключ машиниста красной линии. У вас есть ключ? У вас его нет. Значит, руки прочь.

Чёрт возьми! Я опустил крышку. Получается, что нам остаётся ядерный вариант.

Вагонный динамик захрипел:

– Поезд приближается к станции «Мора», номер восемьдесят два. Родина Психоприлипал. Не теряйте бдительности. – Диктор фыркнул. – Следующей будет «Пересадка в пути», станция номер восемьдесят три, на ней можно перейти на жёлтую линию и сесть в Кошмарный экспресс. Далее следует станция «Русалка», номер восемьдесят четыре. Спасибо за то, что путешествуете по красной линии.

– Карл! – закричала Пончик.

Я поднял голову и увидел, что дверь начала медленно отъезжать в сторону. Я отпрыгнул, а Пончик подожгла пыж и принялась бомбардировать отверстие Магическими ракетами. Один ребёночек вгрызся в мою ступню, которая уже не могла…

Я заорал от умопомрачительной боли и упал на пол пятнадцатого вагона. Дитятко прилепилось к моей подошве и ожесточённо грызло её. Я приподнялся на локтях и ударил ступнёй в пол. Монстр шестого уровня лопнул, как воздушный шар, наполненный томатной пастой. Я растопырил пальцы на ноге, чтобы убедиться, что они все на месте, и направил на себя заклинание Исцеление.

Какая же катастрофа могла случиться…

– У… у… у…

Я стонал, а Исцеление действовало. Больно было дявольски. Прошло очень много времени с тех пор, как я допустил, что у меня закончились мои педикюрные баффы. Я настолько привык к тому, что ноги у меня каменные, что забыл, насколько уязвимыми могут быть подошвы. Нам просто жизненно необходимо добраться до зоны безопасности.

Поезд плавно затормозил.

– Я вижу новых монстров, – доложила Пончик. – Их здесь меньше, но они здоровенные. Намного больше тех. Один тащится к шестнадцатому вагону, ещё двое – к четырнадцатому.

Ручка двери задёргалась. Я вцепился в неё и удержал дверь. С обратной стороны слышались яростные визги. Через несколько секунд поезд возобновил движение.

– Друзья! – крикнул я своим. – Не помните, мы оставляли двери открытыми, когда проходили по вагонам? Двери в семнадцатом и восемнадцатом?

– Открыты, – откликнулась Катя.

– Ладно. Дайте знать, когда покажется платформа. Через пару минут мы…

– Пик достигнут 13 января 2007-го, это Фергидиозно[11]!

Объявление прозвучало на такой громкости, что задрожали стены вагона.

– Ради всего святого, что же…

Голос Кати утонул в начале песни, которое ударило даже громче, чем я мог ожидать. И это несмотря на предупреждение в описании. Боль зазвенела у меня в ушах.

Карл: «Это ловушка-оповещатель. Они пробрались через первую дверь».

Катя: «Хотите, чтобы я держала другую дверь?»

Карл: «Нет. У нас не осталось времени. Бежим в последние вагоны. К хвосту поезда. Старт через пятнадцать секунд. Надо пробежать весь путь до двадцатого вагона. При этом закрываем все двери. Бежим по моей команде „Марш!“».

Катя: «Что это нам даст? Я не поняла».

Пончик: «ПРОСТО БЕГИ С НАМИ. КОГДА КАРЛ ЧТО-ТО ГОВОРИТ, МЫ ДЕЛАЕМ, КАК ОН СКАЗАЛ. КСТАТИ, МНЕ НРАВИТСЯ ЭТА ПЕСНЯ».

Дверь в дальнем конце вагона громко стукнула. И оттуда тут же понеслись крики. Когда мобы начали натыкаться на шипы у двери, перед нами поплыли уведомления о приобретённом опыте.

Я посмотрел на карту, чтобы убедиться, что прямой путь свободен, и включил Защитную оболочку. Нас накрыла большая защитная полусфера, настолько широкая, что распространилась даже за пределы вагона. Твёрдые предметы не мешали ей и не наносили повреждений.

Я не имел сведений о средней скорости вагона подземки, да это и не имело значения. Я видел, что этот поезд едет быстро, и понимал, что поставленный заклинанием барьер будет непроницаем для мобов в течение двадцати секунд.

А ещё важнее было то, что барьер никуда не перемещался относительно точки, в которой его активировали.

Магическая оболочка распространилась на вагон шестнадцать, затем на семнадцатый, восемнадцатый, девятнадцатый, наконец, на двадцатый. И вернулась в точку первоначальной активации. Она размазала мобов по любым поверхностям, возле которых застала их, неумолимая, как бульдозер.

Карл: «Марш!»

Я раскрыл дверь в то самое мгновение, когда в противоположном конце вагона показалось нечто похожее на ежа огровой породы, такое огромное, что не пролезало в дверной проём. Только его вытянутая рука дотянулась из четырнадцатого вагона до пятнадцатого. Дреки окружили огра и, потоками обтекая, хлынули в пятнадцатый вагон. Они надвигались на нас. Некоторые из них подпрыгивали к потолку, другие ползли, не отставая от тех, которые бежали. Они раскрывали рты в криках, которых я, по счастью, не слышал. Я захлопнул за собой дверь, затем следующую.

Шестнадцатый вагон теперь был полон крови. Части тел были размазаны по сиденьям по стенам – повсюду, где Дреков застигала Защитная оболочка. Огрообразное чудовище (наверняка оно-то и называлось Психоприлипалой) было раздавлено настолько основательно, что карта даже не отметила его присутствие косым крестом.

Я оглянулся через плечо на табло. До прибытия на следующую станцию оставалось всего четыре минуты. Мне стало легче, когда мы, подбирая золотые монеты, обронённые по пути мёртвыми, добежали до семнадцатого вагона.

Карл: «Не поскользнитесь на крови! Легче бежать по их головам. Можете поверить».

Катя: «Меня сейчас стошнит. Господи, Карл. Я же никогда ничего подобного не видела».

Пончик: «ТЕБЕ ПОРА ПРИВЫКАТЬ».

Глава 2

Платформа станции пересадки № 83 выглядела как платформа любой станции подземки до катастрофы. Узкая бетонная платформа, которой, кажется, не будет ни конца, ни края. На одном её конце ступени, ведущие вверх, в какую-то другую область. Лишённые индивидуальных черт, облицованные белыми плитами стены вибрируют как на предприятии раннеиндустриальной эпохи. Одинокая скамья у стены и широкая выцветшая жёлтая полоса на земле, предупреждающая о близости края платформы.

К тому времени как поезд замедлил ход перед остановкой, нас от убивающих малышей и ежеподобных огров отделяло несколько вагонов. Я боялся, что твари высыплют из поезда на платформу, но Мордекай оказался прав, когда заверял меня, что станции пересадок не представляют опасности.

– Вы не думаете, что поезда по мере движения всё больше заполняются монстрами? – спросила Катя. – Где-то же им нужно выходить?

– Хороший вопрос, – проговорил я, наблюдая за платформой, которая поползла назад, когда поезд тронулся. Дреки таращились на нас в окна. Я показал им средний палец. – Трахайте себя сами, малыши-коротыши.

Едва поезд поехал, я сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть пути под нами. Как будто обычный туннель подземки. Два рельса нормального вида. Вдалеке так называемый «третий рельс» – полоса металла, по которой поезд получает электрический ток. Как правило, этот рельс покрывают изоляционным коробом, чтобы человек при случайном падении на рельсы не получил удар током, но здесь такого покрытия не было. Я не знал, какое напряжение подавалось на этот контактный рельс. Я только допускал, что конструкция могла быть основана на питании маной. Разве можно было что-то знать наверняка в таком месте? Но наличие слоя, похожего на керамический изолятор и тянущегося вдоль одного приподнятого рельса, позволяло предположить, что мы имели дело со старым знакомым – постоянным током. Как бы то ни было, я знал, что нам надлежало держаться в стороне от треклятых путей.

– Монго, – обратился я к динозавру, который уже приготовился выпрыгнуть из вагона, чтобы заняться исследованиями, – не надо. Тебя ударит током или размажет по рельсам. Или и то и другое.

Зверь хрюкнул и отвернулся.

Мой взгляд упал на одиноко стоящий посреди платформы прямоугольный указатель с надписями. Я присмотрелся.

Надпись была простейшей. «Красная линия. Интервалы между поездами 10-15 минут». И горизонтальная волнистая линия. На расстоянии примерно в треть высоты щита от его нижнего края – единственная точка, снабжённая пояснением: «Вы находитесь здесь. Станция № 83».

Я вгляделся в указатель ещё внимательнее и почувствовал нервный зуд: активировался мой навык Ухода в кусты. Ожила карта. На ней возникли дополнительные слова. Линия заполнилась точками, от одиннадцати и до станции четыреста тридцать пять. Было похоже, что поезда там двигались в одном только направлении, и было в этом что-то необъяснимо неприятное. Если и существовал какой-то поезд, перемещавшийся от высших номеров станций к низшим, то карта его не показывала. Станции пересадок она отметила кружками. Эти станции располагались на разных расстояниях одна от другой, и было их совсем немного. Кроме того, каждую пятую станцию выделял красный квадрат, очерчивающий точку, но о значении квадратов ничего не было сказано.

В левом углу карты возникло поле с сообщением: «Зоны безопасности есть на всех пересадочных станциях. Колодцы с лестницами на станциях 12, 24, 36, 48 на всех цветных линиях». Больше никаких подробностей карта не сообщала, равно как не было и названий других линий, на которые производились пересадки. Впрочем, из недавно прозвучавшего объявления я знал, что на этой станции есть пересадка на платформу жёлтой линии и на платформу Кошмарного экспресса.

Мы материализовались в поезде сразу после станции номер восемьдесят и вышли из него на восемьдесят третьей. Я не видел возможности попасть на станции с меньшими номерами, а именно на те, где были колодцы. Во всяком случае, не было видно прямого пути к ним. А кроме того, я знал, что на этом этаже спрятаны девять тысяч триста семьдесят пять колодцев. Терпеть не могу арифметику, но невозможно было не видеть, что это число не предвещало нам лёгкой жизни.

Хронометр вёл обратный отсчёт времени до прибытия следующего поезда. Оставалось девять минут.

– Давайте поднимемся по лестнице и найдём зону безопасности, – предложил я.

После короткого подъёма мы увидели перед собой небольшую круглую комнату. Две другие лестницы вели вниз, одна – на жёлтую линию, другая – к Кошмарному экспрессу. Ещё наверху были три магазина. Зона безопасности. «Гильдия мечей и бичей». И компактный универсальный магазин «Разности Хромого Ричарда». Владелец маленького универмага, сам Хромой Ричард, принадлежал к типу, с которым я раньше никогда не встречался. Человек-крот. Низенький коренастый мужичок вроде… антропоморфного крота, что ли, с дополняющими облик очками. Он сидел возле открытой двери и читал книгу. При нашем приближении он поднял голову.

Хромой Ричард – Человек-крот. Уровень 36

Это мирный неигровой персонаж.

Кроты-мужчины и кроты-женщины называют себя «мужчинами» и «женщинами», и это, если говорить честно, достаёт. Эти неудачники проводят львиную долю своих дней и ночей за чтением. Целое племя тупиц, ей-ей.

– Приветствую вас на станции восемьдесят три, – проговорил Хромой Ричард и отложил книгу. – У меня найдутся нужности для утомлённых путников.

– Мы утомлённые. Зайдём к вам позже, когда выспимся, – сказал я и двинулся в сторону гостиницы, на которой не было вывески.

– Как вам будет угодно, – отозвался крот и вернулся в прежнюю позицию.

– Скажете, а вы ещё не видели других обходчиков? – спросила его Катя.

– Вы первые, – ответил он.

Мы подошли к гостинице и, едва открыв дверь, обнаружила за ней зоны безопасности, которые возвратили нас к стилю двух первых этажей. Закусочная быстрого питания «Нирула»[12]. Общий зал в красных и белых тонах. За стойкой косматая Защитница Бопка (да, женского пола) по имени Вендита.

Спустя секунду туда транспортировался из своей ставки Мордекай.

– Святое дерьмо! – воскликнул я и рассмеялся.

В последний раз я видел Мордекая в образе ошеломляюще красивого инкуба. Сейчас же он был около пяти футов ростом и трансформировался в бородавчатое, склизкое существо цвета глины, похожее на жабу, с отвисшей челюстью и горловым мешком под широкой физиономией. По-видимому, этот мешок можно было наполнять воздухом. Я ознакомился с его новыми свойствами.

Мордекай, пехотинец Грульке, уровень 50

Наставник обходчицы Принцессы Пончик.

Это мирный неигровой персонаж.

Грульке – это редкая воинственная раса жаб. Способны прыгать на длинные дистанции и наносить убийственные удары языком. Считается, что Грульке могут противостоять любому врагу. К несчастью, политические интриги и междоусобицы превратили этот некогда гордый народ в расу наёмников и бродяг. В туннелях за ними упорно охотятся тролли, которым нравится ловить их и облизывать. И не потому что они покрыты галлюциногенами. Туннельные тролли – это просто низкопробные и злобные твари.

– Значит, лягушка? – хмыкнул я.

Мордекай кашлянул.

– Не вздумай назвать настоящего Грульке лягушкой, если встретишься с ним. Злые изгои. Жабы.

– Я должен рассказать тебе, что получилось из последнего квеста.

– Да я всё уже знаю. Как наставник, я больше не получаю ежедневных обновлений или новостных бюллетеней, но ко мне приходя уведомления о судебных решениях, неблагоприятно влияющих на моего клиента. Вы, ребятки, попали в переплёт, но вы хотя бы живы.

Я сделал пару шагов к стойке и сосредоточился на трёх знакомых экранах. И в испуге спросил:

– Что случилось?

– Я знаю только то, что видел в итогах дня. Там были некоторые эпизоды из групповых квестов, примерно таких, как ваш, они проходили в последние два дня по всему Над-Городу. Третий этаж, как правило, проходится относительно легко. Программа строится таким образом, чтобы до четвёртого добирались шестьсот или семьсот тысяч. Фракции не будут довольны, если к открытию шестого этажа отбракуется чересчур много соискателей. Обычно обходчикам даётся двадцать дней, у вас же только десять. Будьте готовы к тому, что ИИ умерит щедрость в отношении хороших подарков и высоких наград, особенно после нынешнего вето. Тот факт, что у тебя двадцать седьмой уровень, а у Пончика – двадцать шестой, это и удача, и чудо. Я на такое не мог и надеяться, даже при нормальном временнóм лимите. Нам понадобится эти показатели поднять, причём не полагаться на расчёт уровней, основанный на удаче.

– Я и не собирался рассчитывать на удачу, – огрызнулся я.

Впрочем, я едва расслышал его тираду. Мне стало плохо. Иисусе… Надо сохранять голову на плечах.

Я сделал глубокий вдох.

На среднем экране маячил список лидеров вместе с сообщением: «Следующий выпуск новостей будет посвящён эпизодам с участием лидеров».

Я сосредоточился на последнем экране.

Добро пожаловать в Зону безопасности. Вы на четвёртом уровне.

Комнаты внаём: 10.

Аренда комнаты: 180 зол.

Доступно приобретение личного пространства. Подробности выясните у владельца.

В этом месте предоставляется питание.

– Сколько золота у вас на троих? – поинтересовался Мордекай.

– Около четырёх косарей, – ответил я. – Но мы ещё не открывали свои ящики, а там кое-что должно быть.

– Хорошо. Открывайте ящики и посмотрим, сколько у вас есть. – Мордекай обратился к кошке: – Пончик, теперь твоя очередь. Делай то, о чём мы с тобой говорили.

Пончик прочистила горло и прыгнула на стойку. Я знал: она с нетерпением ждала этой минуты.

– Какое милое у вас тут заведение, – сказала она Защитнице Бопка.

– О, благодарю, ваше величество, – встрепенулась гномиха. – Я так взволнована вашим царственным посещением… Вы даже не представляете, какая это честь…

– Я не сомневаюсь, – произнесла Пончик самым монаршим из всех своих голосов. – Я правильно понимаю, что вы продаёте личные пространства в вашем заведении?

Глаза Вендиты раскрылись на пол-лица.

– Да, верно. Пятьдесят тысяч золотых – и пространство ваше.

И Мордекай, и я вздрогнули. Он-то предупреждал нас, что цены могли вырасти. И говорил, что для начала обычно запрашивается сорок тысяч.

Пончик зевнула и посмотрела на свою лапу с таким видом, словно услышанная сумма для неё – жалкая мелочь.

– Я всегда считала низкими для себя разговоры о деньгах. – Она театрально вздохнула. – У вас, безусловно, предусмотрены скидки для коронованных особ?

Вендита энергично затрясла головой.

– Нет, мэм. Ваше величество, хотела я сказать. Мы не можем обсуждать личные пространства.

Пончик потянулась к ней.

– Солнышко моё, открою вам один секрет. Обсуждается всё на свете.

Вендита сглотнула.

По словам Мордекая, стоимость личной зоны безопасности должна быть фиксированной. Управляющие недвижимостью диктовали Бопка, по какой цене те должны были продавать её. На самом же деле существовал разброс цен примерно в двадцать пять процентов. Система не позволяла Бопка продавать зоны по более низким ценам. Владельцы имели стимулы продавать магические пространства – стимулы в виде наград, а не денег. Среди стимулов назывались приоритеты при выборе местоположения на следующем этаже, лучшее финансирование питания и так далее. Следовательно, насколько Бопка могли судить, не имело значения, по какой цене они продавали площади.

К несчастью, в природе гномов имелась такая чёрточка, как скупость, и предоставлять какие бы то ни было скидки для них было противоестественным делом, даже если их собственные интересы были ни при чём. Этой их особенности я не понимал. Но Мордекай был уверен, что Пончик сумеет их уболтать, и в случае успеха она приобретёт дополнительный опыт переговоров.

– Наверное, я могу продать личную зону за сорок пять тысяч.

Пончик хмыкнула.

– Вообще-то мы не нуждаемся в личном пространстве незамедлительно.

Она выпрямилась и отвернулась от Вендиты, демонстрируя гномихе свой кошачий зад.

– Сорок четыре тысячи? – предложила Вендита.

Пончик оглянулась через плечо и бросила:

– Разве в этом вопрос?

Я вздохнул и посмотрел в другую сторону. У меня накопилось двадцать четыре пункта для распределения, но Мордекай научил меня: открывая ящики, следует перво-наперво оценивать перспективы обновления приобретённого. У меня уже было много ящиков, но я начал со знакомства с не прочитанными пока достижениями. Я нашёл десять ещё не открытых, в основном они были связаны со взрывами. И я удивился, обнаружив и достижения другого рода.

Новое достижение! Я им нравлюсь! Я им нравлюсь, и это правда!

Вы – один из первых пяти обходчиков, завоевавших 500 триллионов последователей! О, публика любит классное крушение поезда. Чу?

Награда: вы получаете платиновый фанатский ящик!

Примечание: включено голосование по призу для этого ящика. Ящик будет доступен через 30 часов.

Новое достижение! Кто рано встаёт, того бог на… дерёт!

Вы спустились по лестнице более чем за 6 часов до крушения уровня.

Награда: такой поступок сродни преждевременному уходу с торжественного приёма. Он выставил вас в позорном виде. Вам – никакой награды.

<Ошибка> Награда и достижение аннулированы судебным постановлением Синдиката.

Новое достижение!

Вас надула рыба. Вы совершили нечто настолько фантастически сомнительное, что к разбирательству пришлось привлекать суд и правоведов. В итоге «моё» решение опрокинуто.

Награда: вы получаете платиновый ящик «Я не виноват, что вы, рыбьи головы и рыбьи задницы, неправильно программируете квесты».

– Ну, Мордекай, что? – спросил я.

И описал для него в чате последнее достижение. Недавно я обнаружил, что могу ментально копировать предметы в своём уведомлении и передавать их в чат. У меня был блокнот, куда я мог вставлять предметы и хранить их там, писать записки. Блокнот только разбухал от информации.

Мордекай громко рассмеялся, когда я показал ему последнее достижение. Его горловой мешок надулся и радостно выпустил воздух. Зрелище было обескураживающим.

Мордекай: «ИИ дано контролируемое право присуждать награды – вплоть до платиновых – сверхдостижениям определённых типов. Не думай, что система вдруг стала добренькой к тебе. Такой подход не так уж необычен. ИИ, управляющий игрой, всегда приобретает каплю индивидуальности и личного отношения, особенно к концу действия. Когда суд отменяет его решения, что-то ломается в его виртуальном мозгу. И он начинает действовать вот таким образом. Правда, обычно вето используется на более поздних этапах игры. Я не знаю, какой эффект оно произведёт в этот раз. Так что просто открывай ящик, принимай приз и держи язык за зубами. Я не сомневаюсь, что „Борант“ именно это имел в виду, когда накладывал вето, и не будет поворачивать его против тебя. Ещё я увидел, что у Пончика такой же приз. Наверное, его присудили всем, по кому это решение проехалось».

У нас отняли небесный квестовый ящик, но и у меня, и у Пончика оставались серебряные квестовые после квеста с проститутками и достижения Кокблока[13]. Тогда же я получил платиновый ящик тирана и бронзовый ящик ассасина в честь назначения меня новым главой магистрата. Плюс к тому у меня был бронзовый ящик босса за убийство Пушинки, а также масса других порций лута, в основном бронзовые и серебряные ящики авантюриста.

Глядя на этот перечень, я уже не чувствовал, что меня надули. Почти все призы были результатами пройденного квеста.

– Что-то я увлёкся, – пробормотал я.

За соседним столом Катя копалась в своём луте.

Ящики авантюриста не содержали ничего нового или многообещающего. Зелья, зелья, повязки (которые я никогда не использовал), разрозненные предметы одежды и незаколдованное оружие, которое мы продадим. Пара сотен монет.

Бронзовый ящик ассасина принёс Тихие шлёпанцы, которые я не смогу носить, и кучу зелий-противоядий, в которых я не буду нуждаться, пока на мне Плащ для ночной охоты.

В ящике босса нашёлся магический том с заклинанием Жахнем, бро. Я отложил его, намереваясь почитать позже.

В своих двух серебряных ящиках я обнаружил тысячу золотых монет и подборку свитков. В одном ящике был Обманный туман, который нравился мне больше, чем безыскусные дымовые бомбы. Свитки уже не раз спасали нас, но я уже долгое время не обращался к ним. В другом ящике нашлись три свитка с Исцелением, также для излечения других так, чтобы обходиться без вливания зелий им в горло.

Ещё я получил в отдельных ящиках некоторое количество динамитных шашек. А потом мы добрались до хорошего материала.

Первое: в платиновом ящике тирана оказались десять тысяч золотых и ожерелье. Простая цепочка серебристого цвета с амулетом на конце. Маленький жёлтый самоцвет. Прежде чем двигаться дальше, я изучил этот камень.

Заколдованные подвески от Haute Bourgeoise[14]

Предпоследнее по величине из ожерелий вожаков. Тем не менее, быть хранителем этой цепи – великая честь. Каждый камень, инкрустированный в этот амулет, представляет поселение, принадлежащее владельцу амулета и им управляемое. Если у кого-то сохраняется камень, представляющий поселение с рухнувшего этажа, то обладатель ожерелья сохраняет право на получение постоянного налога от этого поселения в зависимости от его размеров и численности населения; налог выплачивается каждые десять дней. Кроме того, каждый камень принесёт своему владельцу дополнительные преимущества, связанные с поселением.

Чтобы обновить это ожерелье, прежде всего нужно завоевать Большое поселение. Обновлённое ожерелье обновит для обладателя все существующие камни.

Приложение: один камень.

Только сапфир. Посёлок небесных птиц, средней величины (третий этаж).

+5 к ловкости.

+ Удар пяткой (уровень 5).

Получаемый налог: 432 золотых каждые 10 дней.

Да пребыть вам милостивым и справедливым вожаком.

– Вот так-так, – пробормотал я, откладывая ожерелье в сторону. – Неслабо.

Теперь мне как будто стало понятно, почему жители того городка не признали меня своим лидером. Наверное, я должен был ещё до контакта с ними надеть ожерелье.

Далее последовал специальный ящик от ИИ, в котором обнаружилось семь бумажных листков. Я громко рассмеялся, увидев приз.

Купон на бесплатное личное пространство, обновлённое до 3 уровня.

Купон на бесплатное экологичное обновление первого слоя (х2).

Купон на бесплатный рабочий стол для первого слоя (х2).

Купон на обновление стола (х2).

Тем временем Пончик на стойке уговорила Вендиту снизить ставку до тридцати восьми тысяч золотых. Они раскачивали маятник цены – каждая в свою сторону. Катя получила те же купоны, что и я. Один из них она держала в руке, и остекленевшие глаза показывали, что она находится в своём чате, возможно, делится новостями с Хеклой. Я кивнул Мордекаю и пододвинул к нему купоны.

– Святое кое-что, – откликнулся он.

Ему пришлось присесть, и его горло заклокотало от удовольствия. На лице появилось непонятное облегчение.

– Так что, всё это хорошо?

Мордекай: «Я не мог и подумать, что ИИ даст делателям шоу настолько сильный пинок. Честно скажу, это почти так же хорошо, как повышение до небесного разряда. Личное пространство третьего уровня стоит дорого, но оно означает свою зону для каждого обходчика, где тот размещает свои обновлённые атрибуты. И если ты возьмёшь в команду нового члена, у которого уже есть пространство, у тебя появится возможность объединить ваши пространства и пользоваться обновлениями сообща. И у меня теперь есть возможность присоединить своё пространство к вашему. Слава те господи, больше никаких внезапных телепортаций».

Карл: «Как этот пинок отразится на гражданах-боссах?»

Мордекай: «Все эти обновления, безусловно, стóят дорого. К тому же они теряют доход от ваших покупок (им отстёгивается небольшая часть доходов от торговли). Кроме того, существует традиция, по которой твои спонсоры заставляют тебя приобретать личное пространство, но при этом приобретают для тебя обновления в твоём первом лутбоксе. Резервируя для тебя спонсоров, ИИ даёт тебе фору и тем самым экономит тебе кучу денег. Я имею в виду – у тебя остаётся много денег, и спонсоры могут снабдить тебя не ерундой, а какими-нибудь хорошими штуками».

Карл: «У Кати такие же купоны. Я думаю, она планирует сохранить их для Хеклы».

Мордекай повернул голову и с задумчивым видом вгляделся в мою спутницу.

Мордекай: «Экологические обновления – не проблема. Она может закрепить их за собой, и они останутся с ней, если она решит отделиться от вас. Но меня привлекают вот эти обновления стола. Они неоценимы. Мне придётся с ней побеседовать».

– Но поймите, Принцесса Пончик, это самая низкая ставка из всех, что я могу предложить, – умоляющим тоном говорила Вендита. – Мне не разрешается опускать ниже тридцати семи тысяч пятисот золотых. Если ещё больше опустить цену, мне придётся самой доплачивать разницу.

– Хорошо, сколько же сбережений у вас имеется? – Кошачьи глаза загорелись диким огнём. – Вы сможете навещать это пространство в любое время.

Карл: «Пончик, не заставляй её платить из собственного кармана. Ты будешь выглядеть как змея подколодная. Соглашайся, и у тебя будет зафиксирован опыт переговоров».

Пончик: «Карл, я смогу заставить её сбросить цену. Мне это по силам, верь. Я чувствую, как она колеблется. Это чудесное ощущение».

Карл: «Нет необходимости. Открой свои ящики, и ты увидишь, о чём я говорю».

Пончик драматически вздохнула:

– Ладно, мне кажется, нет необходимости идти ниже тридцати семи с половиной тысяч золотых.

– Правда? – ожила Вендита. – Значит, уговор?

– Я ещё обдумаю.

Пончик спрыгнула со стойки и подошла к столу. Бопка смотрела на неё и не верила всему, что только что услышала. Кошка приступила к изучению своих достижений, я же снова переключился на лут.

Я надел ожерелье, получая «плюс пять» к ловкости, и спрятал его под ворот рубашки. В Береговой охране нам не полагались опознавательные жетоны[15], потому я не привык, чтобы у меня на шее что-то болталось. Медальон показался мне тяжелее, чем можно было предположить по его виду. Затем я обратился к Удару пяткой, оказавшемуся навыком, а не заклинанием.

Удар пяткой

У птиц уродливые ноги. Отвратительные, если честно. И всё же есть что-то чувственное в облике хищной птицы, когда она склоняется над жертвой и рвёт её, выбрасывая ноги кверху. Что-то есть в этом зрелище неожиданное, непредсказуемое, взрывное.

Вот такое оно, насилие. Сладостное, сладострастное насилие.

Этот навык превращает вашу босую ступню в быстродействующее бьющее оружие и повышает объем наносимого противнику ущерба в (уровень навыка) раз по сравнению с обычно причиняемым вами ущербом в течение (уровень навыка) секунд. Каждый удар, нанесённый с применением этого навыка, может запустить мгновенно убивающее заклинание Опустошение с вероятностью 2 %. Этот навык ближнего боя требует 5 минут на восстановление. С повышением уровня растёт наносимый урон, долговременность навыка и вероятность запуска Опустошения. Уровень 15 этого навыка сделает Удар пяткой постоянно активным.

Великолепное обновление. Всё, что повышает мою способность наносить ущерб, я принимаю с радостью, особенно если мне ничего не стоит активация. Я с нетерпением ждал шанса испробовать этот навык.

И взял книгу заклинаний.

Жахнем, бро

Стоимость: 5 маны.

Мишень: временно магический предмет амуниции.

Длительность: 5 минут + 1 минута на каждый уровень заклинания. Требуется 5 минут на восстановление.

Любому используемому в амуниции предмету наносится также огневой и электрический ущерб. Нельзя направлять на плоть. Нет, можно, конечно, и направить на плоть (собственную), но я серьёзно не рекомендую это делать. Может вызвать у мишени Ожог и Шок.

Также можно использовать для приготовления хот-догов и других штучек.

Мордекай помогал Пончику разбираться с её трофеями; я подозвал его и показал книгу.

– Это будет действовать с моей рукавицей?

– Да, – сказал он. – Безусловно. Вот с хиестрой я бы не стал пробовать, учитывая, как ты её заряжаешь. Можешь попробовать на своей ноге, пока активен твой бафф неуязвимости. Но я бы, наверное, и от этого воздержался. Это хорошее заклинание, и твой запас маны позволяет тебе им пользоваться.

Я кивнул и обратился к книге, чтобы внести заклинание в свой перечень. Придётся добавить ещё несколько пунктов к интеллекту. Помимо этого заклинания, а также Исцеления и Сияющей брони, у меня имелся целый ряд заклинаний, требовавших затрат маны.

– Боженьки мои, лапочки, я люблю её! Как же я её люблю! – приговаривала Пончик. – Это и ещё плюс фанатский ящик! Я умираю от нетерпения!

Она получила те же купоны, что и я; следовательно, можно было предположить, что такие же достались всем, кто прошёл квест. Примечательно, однако, что Пончику не выпали ни ящик тирана, ни ящик ассасина. Зато у неё теперь был ящик босса и квестовые ящики. Было похоже, что ей прислали набор разрозненных свитков и ещё какие-то предметы специально для продажи. Но в одном из ящиков (я не знал точно, в каком именно) находилась новая тиара.

И эта тиара вскочила Пончику на голову. Камни в ней были белые, а не пурпурные. Я быстро осмотрел убор. Он был не так хорош, как тот, которого Пончик лишилась, но всё же принёс некоторые выгоды.

Заколдованная тиара Маны Гениты[16]

Хрустальная тиара для венценосных особ. Сделана в честь всех потерявшихся детей мира. Ничто так не осушает слёзы объятых горем родителей, как созерцание того, кто выступает в роскошном одеянии.

+3 к интеллекту.

Увеличивает способность находить мобов на карте.

Устраняет непроизвольную враждебность почитателей Маны Гениты.

– Кто это – Мана Генита? – спросил я.

– Это богиня, – сказал Мордекай. – Довольно загадочная. Кажется, я никогда не сталкивался с ней. Думаю, она – мастерица заклинаний. Не помню. Их тысячи. Божеств тысячи, я имею в виду. Но редко кто регулярно навещает Подземелье. Большинство никогда не уходит с двенадцатого этажа.

Я вспомнил, что Одетта говорила о Мордекае и богах. К сожалению, у него большой опыт в этой сфере.

– Да, мне надо бы расспросить тебя о божествах, – сказал я.

– Дело терпит. Тут нужен долгий разговор. Сначала нужно устроиться в личном пространстве. И выспаться. Ты ещё должен распределить свои пункты.

– Подождите, вы мне напомнили!

Пончик соскочила со стойки и устремилась в угол зала. Там стоял почтовый ящик; в тени его не было видно, и я забыл о нём. Кошке пришёл сборник заклинаний. Она запрыгнула на ящик и открыла его. И почти сразу же сердито зафыркала.

– Когда я наконец получу что-нибудь хорошее? – запричитала она. – Огоньки от Магических ракет меня больше не устраивают. Хочу что-то бьющее. Как Шаровая молния.

– Прочитай, – сказал ей наш наставник.

Она засветилась.

– Что это было? – спросил я.

Применить заклинание, даже не прочитав описания, было для Пончика обычным делом. На меня произвёл некоторое впечатление тот факт, что она сначала поинтересовалась мнением Мордекая. Впрочем, если подумать, то можно было заподозрить, что перспектива продавать предметы стала увлекать её сильнее, чем перспектива их использовать по назначению.

– Это заклинание называется Дыра, – принялся объяснять Мордекай. – Название в точности описывает действие. Оно проделывает временную дырку в поверхности на выбранном Пончиком месте. Ей нужно подтянуть уровень, потому что сейчас заклинание не слишком эффективно. Первый уровень недостаточно силён, чтобы давать проход через большинство дверей. И всё-таки это полезное заклинание. Особенно если творчески его использовать.

Прозвучало воистину завораживающе. Я тут же вообразил полдесятка пользователей заклинания. Завтра придётся поэкспериментировать с ним.

Я повернулся к Кате.

– Как у вас дела? Есть что-нибудь хорошее?

Она кивнула и подняла левую руку. Нет, там не было ничего, кроме рукава её синего спортивного костюма. Вся активная амуниция невидима, но она повышала массу женщины.

– Это нарукавник, его можно превратить в щит, – пояснила Катя. – Проверьте.

Она двинула запястьем, и её рука преобразилась, на ней появилось нечто вроде не то щита, не то пузыря из синего пластика.

– Да уж, не по себе, – признался я.

– Понятно. Я думаю, щит должен быть из металла, но когда я его активирую, он просто выглядит так, как и окружающие предметы. – Катя постучала по щиту костяшками пальцев, и он отозвался металлическим звоном. – Если попрактиковаться, я смогу, наверное, придавать ему любой вид, какой захочу. Мордекай говорит, что в моих силах изменять и форму щита.

Мордекай наклонился и вгляделся в округлый бугорок на её руке.

– У этого щита имеются чары Вдребезги. Используйте их в сочетании со способностью Стремительность.

Щит исчез, и рука женщины изменилась.

– Ты теперь можешь быть как тот киборг из «Терминатора», – вставила Пончик. – Вот было бы клёво!

– Я этот фильм не видела, – сказала Катя. – Не люблю насилия.

– Тогда ты занимаешься не своим делом.

– Подождите вы, – вмешался я. – Кажется, я не понимаю, как вы сможете использовать свою расу. Значит, если на вас будет шлем, сделанный из металла, и вы измените себя так, чтобы выглядеть обычной женщиной в бикини, то сможете делать любую часть своего тела металлической?

За неё ответил Мордекай:

– Точно так. Если в ней будет девяносто процентов плоти и десять процентов металла, она может казаться обычной женщиной, без брони, а то, что ты примешь за бикини, или за её ноги, её руки, на самом деле будет из того же материала, что и шлем. Пока в ней будут эти десять процентов металла, её строение будет устойчивым. Ты не сможешь эту броню пробить. И ещё есть эластичные части, они из определённых заколдованных материалов. Плюс к этому сохранятся некоторые ограничения; так, она не будет способна отрастить четыре руки, чтобы надеть сорок колец. Идею ты понял.

– Да, чёрт побери. Нужно иметь на себе как можно больше брони.

– По плану так, – согласился Мордекай. – И ещё она насколько-то подтянет свою силу.

Я принялся распределять свои двадцать четыре статистических пункта. Десять вложил в силу, девять – в телосложение и пять – в интеллект. Я знал, что следующим шагом нужно будет повысить ловкость, но, если уж на этом этаже, как мы предполагали, важнее других элементов будет ближний бой, то я, учитывая уже укрепившее меня ожерелье, решил подвести итог моим основным статам.

Закончив подсчёты, я пришёл к следующему:

Сила: 41 + 3 (когда готова рукавица).

Интеллект: 15.

Телосложение: 34.

Ловкость: 23.

Харизма: 25.

– Сила выше сорока – это хорошо для четвёртого этажа, – сказал Мордекай, когда я показал ему свою обновлённую статистику. – Хвастаться особенно не стóит, но ты уже восстановил почву, которую потерял, когда выбрал расу Проходца. Нам ещё многое предстоит сделать. Как можно скорее поднять твою силу (без добавок) до ста. Через несколько уровней Пончик доберётся до ста в харизме, и тогда многое изменится. Сейчас у неё девяносто четыре.

– Ох, жду не дождусь, – вздохнул я.

– Пока что, – продолжал Мордекай, уже обращаясь к Пончику, – прежде чем вы отправитесь спать, осталось последнее. Достань свои купоны. И вы, Катя, тоже. Достаньте все ваши купоны.

– Собственно, друзья, простите меня, пожалуйста, – заторопилась Катя. – Я разговаривала с Хеклой и как бы пообещала, что я…

Мордекай махнул на неё рукой.

– Да-да, мы уже поняли. Не волнуйтесь. Обналичьте купоны сейчас, и тогда они не пропадут. Личное пространство и обновления среды будут перемещаться вместе с вами, так что вы можете прямо сейчас их использовать. То же скажу и про столы, которые вы собрались покупать. Столы будут обновляться сами при каждом переходе на очередной уровень, а это важно. Вам удастся сохранить два купона на обновление. Если вы уйдёте и присоединитесь к другой партии, всё, что вы намерены сделать, останется при вас.

– Хорошо, – чуть помолчав, сказала Катя.

Пончик вернулась к стойке, у которой сидела совсем пригорюнившаяся Вендита.

– Вендита, милая, так я о нашем вопросе подумала, – заговорила кошка. – И решила, что мы покупаем пространство, но воспользуемся вот этим.

И она бросила на стойку купон.

– Что это? – Взгляд расширившихся глаз Бопка впился в лист. Её руки начали дрожать. – Пространство третьего уровня?

– Она получит свой бонус, даже если мы истратим купон? – шепнул я Мордекаю.

– Ну да, – ответил он. – И ей полагаются награды за каждое обновление, которое она продаст.

У меня оставался мой собственный купон на личное пространство третьего уровня.

– А мне что делать с моим купоном?

– Что-то шикарное, – отозвался он. – За мной!

Он шагнул – да, собственно, даже прыгнул – на стойку.

– Вендита, – сказал он, – и у Карла, и у Кати тоже есть купоны на личное пространство третьего уровня, которые они оба тоже хотят вложить. Сколько составит вступительный взнос? Для всех троих?

Вендита подняла голову и посмотрела на Мордекая так, как будто он только что сообщил ей, что она избрана президентом новой Вселенной. Если бы гномьи глазки сделались ещё больше, я бы испугался, что они выскочат из глазниц и покатятся по буфетной стойке.

– Десять тысяч, – наконец выговорила Вендита. – По пять тысяч за каждое пространство, их потребуется только два.

– Значит, они за нами, – заявил Мордекай и посмотрел на меня. – Правильно?

Я кивнул. Он сложил перед собой свои сетчатые лапки, и они схлопнулись со звуком вроде «плюх».

– Отлично. Значит, вот что мы сейчас делаем. Сначала убедимся, что у вас всё подготовлено. Занимает все три третьеуровневых. Затем мы их объединим. Что тогда у нас получится?

– Ну, похоже, будет одно пятого уровня.

Мордекай что-то пробормотал, а я переглянулся с Пончиком. Мордекай повернул ко мне голову.

– Это означает, что когда вы, дружочки, объедините свои пространства, то все они вместе принесут привилегии пространства пятого уровня. Если Катя отделится от партии, отделится и её пространство, и ваше опустится до…

Он взглянул на Вендиту.

– Четвёртого.

– Пространство уровня четыре – тоже пока хорошо. Итак, вы, все трое, отдаёте мне все купоны. Не спутайте их. Система должна знать, кто именно что покупает. Вендита, откройте меню обновлений и покажите мне первый слой обновлений среды.

Бопка, всё ещё не пришедшая в себя, взмахнула рукой. Перед нами поплыло меню.

Добро пожаловать в Дом Очищающего Обновления

Вам доступны следующие обновления уровня первого. Прокрутите вниз, чтобы увидеть подробности.

Обновления для ванной комнаты.

Обновления для кроватей.

Обновления созидательные.

Обновления для кухни.

Обновления для собак и лошадей.

Обновления магические (пусто).

Обновления квестовые и социальные.

Доступ к запасам (пусто).

Обновления учебные.

– А это что такое? – спросил Мордекай.

Я едва успел познакомиться с содержанием, поэтому он протянул руку и кликнул «Обновления квестовые и социальные».

– Всё совершенно не то, что было у меня, когда я в последний раз имел дело с личным пространством, – бормотал он. – Нам толком ничего об этих вещах не рассказывали, ведь ведущие игры обычно не касаются ничего, что происходит дальше третьего этажа.

Появилось новое меню.

Обновления социальные:

*Социальный экран. Под контролем ИИ представляет подробный бегущий перечень комментариев из вашего социального потока. Обеспечивает лучшее взаимодействие с фанатами. 50 000 золотых.

Обновления квестовые:

*Экран квестов. Представляет подробный бегущий перечень доступных квестов в зоне, где вы сейчас находитесь. 90 000 золотых.

*Агентство занятости авантюристов инкорпорейтед. Открывает доступ к общей доске объявлений о работе по найму для Подземелья. 100 000 золотых.

*<Специальное> Агентство занятости Непослушных мальчишек. Открывает специализированные квесты для особых гостей. Только по приглашениям. 500 000 золотых.

– Хм-м, даже не догадываюсь, что здесь было раньше. Твой класс открывает тебе доступ в Агентство Непослушных Мальчишек. Я никогда такого не видел. Они постоянно меняют эту шелупонь и нам ни о чём не сообщают.

– Эти купоны годятся для каких-то из этих обновлений? – спросил я.

Было бы глупо тратить купоны на что-то за пятьдесят тысяч, когда предлагается что-то, что стоит вдесятеро дороже.

– У-у, нет, – отозвался Мордекай. – Прочитай мелкий шрифт на купонах. Там написано: максимальная стоимость каждого – двести пятьдесят тысяч золотых, и два купона нельзя соединить, чтобы приобрести один предмет. То есть, если ты положил глаз на последний пункт, тебе придётся доплачивать ещё двести пятьдесят тысяч.

– Вот блин, – оценил я.

– В любом случае, на этом этаже мы не путаемся с квестами, – отчеканил Мордекай. – Давай поищем такие обновления, от которых будет толк прямо сейчас.

Он вернулся к меню и кликнул «Обновления для кроватей». Открылся длинный список доступных кроватей. Начинался он с одноместной кушетки, дальше шло что-то поприличнее. Последним пунктом значился «Сверхстабильный, приспособляемый к габаритам и расе, умягчающий спальный аппарат. Предоставляет полный отдых в течение всего двух часов сна. Включает 30-часовой бонус Хороший отдых. 250 000 золотых».

Мордекай продвинул по стойке один из купонов Пончика.

– Мы берём Сверхстабильную кровать.

– Это на всех нас? – поинтересовалась Катя.

– Да. Всё время, пока пространства соединены, вам причитаются все обновления.

– Значит, нам теперь будет достаточно спать только два часа? – уточнил я. Такая перспектива и радовала, и пугала.

– Да, точно. И это даже не лучшая из кроватей, какая вам могла достаться. Как только попадёте на шестой этаж, для вас откроются обновления слоя два. По-моему, лучший вариант – это когда нажимаешь на кнопку, и уже полностью отдохнул. Бонус Хороший отдых увеличивает все ваши статы на десять процентов и наращивает ваш опыт и приобретённые навыки тоже на десять процентов.

– Ну, блин горелый, – восхитился я. – Представить не мог, что нам светят такие обновления.

– Нет предела совершенству, – хмыкнул Мордекай.

– Включите «Обновления для ванной», – попросила воодушевившаяся кошка. – Нам нужны средства гигиены вроде тех, что были в производственном трейлере.

В итоге мы остановились на кровати, автоматическом душе (он был не так хорош, как тот, который мы видели на поверхности) и Зачарованной мастерской за двести пятьдесят пять тысяч – Мордекай твёрдо заявил, что она необходима. Душ принёс нам ещё один десятипроцентный бонус на все наши статы и снизил нашу Выслеживаемость, то есть теперь мы с большей лёгкостью могли проникать куда-нибудь незаметно. Мордекай велел мне приберечь последний купон – не исключено, что в один из следующих дней появится возможность обзавестись чем-нибудь ещё. Катя истратила один из своих купонов на тренажёрный зал, где мы все сможем по часу в день практиковаться с каким-нибудь из немагических заклинаний. Эта штука тоже стоила двести пятьдесят тысяч золотых. У меня не будет возможности экспериментировать там с моими взрывчатыми составами, но Мордекай сказал, что в слое два откроется некая студия бомбардировщика, где можно будет взрывать всяческое дерьмо.

Однако оставалась ещё куча обновлений, которые я был бы не прочь заполучить. Кухонные обновления стоили дорого, но они предполагали блюда в сочетании с баффами разной значимости. То же самое, правда, только для Монго, предлагали обновления для собак. Магические обновления, если верить Мордекаю, станут доступны позже, они предложат место для упражнений в магических заклинаниях, а также всякие предметы с волшебно-чарующими свойствами. Мордекай сказал, что вот эта покупка будет для нас необходимой.

– Есть немереная куча новых типов столов для ремесленного труда, – также сообщил он. – Давайте сейчас остановимся, а я пока изучу список. Так что открывайте пространство и поспите.

В конце концов, пришлось заплатить пятнадцать тысяч золотых, то есть бóльшую часть вновь приобретённого богатства. Мы передали купоны и золотые монеты Вендите. Когда она их брала, по её лицу текли слёзы.

– Вы благословляете меня, ваше величество, – проговорила она. – Когда вы заговорили со мной о моих собственных деньгах, я знала, что вы меня только испытываете. Настоящая принцесса ни за что бы так не поступила.

Извещение админа. В вашем интерфейсе новая таблица.

Новое достижение! Добро пожаловать в новую местность!

Вы купили дом! Мечта каждого человека: когда-нибудь стать обладателем места, где можно будет дрочить в покое. Не будет там мерзопакостных сожителей, которые отказываются готовить еду или изощряются в придумывании, почему они не в состоянии оплачивать аренду. Никаких домовладельцев, что являются без предупреждения и устанавливают скрытые камеры в детекторах дыма. Дальше – счастливое плавание, в котором не будет бурь.

Награда: вы отныне – домовладелец. Это и есть награда. Это, а также налоги и необходимость взаимодействовать со страдающим манией величия президентом Сообщества собственников жилья.

В каждой зоне безопасности, где мы побывали, имелись: глухая дверь, вмонтированная в стену, и карта недоступного пространства. Как только достижение исчезло, имевшаяся у нас дверь открылась, и на карте возникло маленькое, размером с шкаф, пространство, и над ним надпись: «Соединённое личное пространство команды „Королевского двора Принцессы Пончик“». Эта надпись сразу же замигала, едва я её увидел.

– Это означает, что я имею право переназвать! – радостно воскликнула Пончик, как только мы прошли в дверь. – Идём же, Монго. Осмотримся в своём новом доме!

Глава 3

Входим в Королевский дворец Принцессы Пончик…

У вас есть обновления, которые необходимо разместить.

Мы вошли в пустую комнату, интерьер которой привёл мне на память самолётный ангар.

– Ху-а, – произнёс я, и мне откликнулось эхо. – Громаднее, чем я ожидал.

Прежде чем пройти дальше, вы должны установить вход в ваше личное пространство.

В дальней стене появилась мигающая прозрачная дверь. И она скользила по стенам, когда я поворачивал голову. Когда я двинулся, образовалась вторая дверь с надписью над ней: «Принцесса Пончик». Цвет букв с чёрного переменился на розовый, затем стал опалово-пурпурным.

– Цвет настраивается, – сообразила Пончик.

Спустя мгновение её дверь сменила чёрный цвет на пурпурный, соответствующий цвету надписи.

Я мысленно кликнул «Разместить» на своей двери, и другая дверь появилась несколькими футами правее Пончиковой. Ещё через миг рядом с моей дверью возникла новая, помеченная как «Катя Грим».

Возникла проволочная прямоугольная диаграмма, возникла и поплыла перед небольшой секцией ангара, справа от той зоны, где мы разместили свои двери. Она мигнула, и внезапно появилась маленькая комната. Над дверью было написано: «Туалеты».

– Вы ещё получите дополнительный туалет внутри ваших пространств, – проинформировал нас Мордекай. – Когда создаётся соединённое пространство, каждый получает свой личный туалет, и появляется один общий. Предводитель команды берёт на себя размещение комнат общего пользования.

Очередное мигание – и образовалась голая, безликая кухонная зона, за ней последовал участок со столом и простой кушеткой. На третьем экране горели слова: «Добро пожаловать домой». Над кухней появилась надпись: «Пищевые обновления ещё не закуплены».

Пончик с ворчанием обошла комнаты. Большие участки стены делались прозрачными и пролетали через ангар, а я только таращил глаза, разинув рот. Через секунду кошка устроила ещё одну комнату в противоположном от кухни и жилой зоны углу. Пока что эта комната была самой большой, она заняла четверть свободного пространства. Ремесленная студия.

Как только она установилась на месте, в моём собственном интерфейсе замигала надпись, и я кликнул её.

Усовершенствованная ремесленная студия предлагает обновление. Вы можете заказать это обновление у ремесленной студии в общей зоне. Примечание: если вы отключите ваше пространство, но будет возвращено в вашу библиотеку. Подробности см. в таб. «Личные пространства».

Я кликнул туда и выбрал команду «Заказать». После этого как будто бы ничто не изменилось, кроме названия: «Усовершенствованная ремесленная студия».

Возникла новая комната, эта заняла уже треть всей площади ангара. Учебная комната.

Пространство, которое только что было обширной пустынной зоной, активно заполнялось.

Громкий щелчок – и возник новый дверной проём, точно за моей спиной, рядом с выходом. Если бы мы подчинялись обычным законам физики, этот новый проход тоже открывался бы в зале закусочной. Надпись над дверью была совсем простая: «Управляющий».

Мордекай с облегчением квакнул. Пробормотал: «Хвала богам!» Поймав мой непонимающий взгляд, улыбнулся.

– Вы сможете присоединить комнату управляющего только после того, как объедините свою базу с коммунальным пространством пятого уровня. Эх, ребята, я не ожидал, что вы дадите себе труд обновиться настолько, во всяком случае, в ближайшее время. Если бы вы приобрели пространство, я бы вселился к вам, и тогда мне пришлось бы спать на полу. Теперь же я перебираюсь в своё частное жильё. Когда вы перейдёте в новую зону безопасности, я не смогу от вас телепортироваться, пока не окажусь снаружи.

Когда мы прошли дальше в своё пространство, я спросил Мордекая:

– Так чем всё-таки отличаются эти комнаты?

Теперь у нас под ногами был бетонный пол. Пончик, Катя и Монго отправились на разведку. Монго запрыгнул на кухонную столешницу и принялся кусать её, стуча зубами по поверхности. Ни плиты, ни холодильника в помещении не было. Совершенно пустая, бесполезная зона. Возможно, Пончик напрасно её соорудила.

– Итак, благодаря ИИ вы, друзья, проникли вперёд и добрались до выдвинутых личных пространств. На первом, базовом уровне или ты, или Пончик, кто-то из вас покупает пространство. Тот, кто купил, становится владельцем. Но в пространстве есть область, которую он может делить с другими участниками партии. Эта область составляет примерно четвертую часть всего помещения. Она представляет собой одну открытую комнату – одну, если не считать ремесленную студию. Она намного меньше той, которая есть у вас сейчас. Думаю, ремесленная студия всегда занимает четверть пространства, но тут я не уверен. Как бы то ни было, здесь есть ванная комната, диван со шторками, пара кушеток. И всё. Ремесленная зона первого уровня будет включать до пяти основных рабочих столов. Они разных размеров, некоторые больше прочих. Вы можете докупить любые обновления среды первого уровня, какие пожелаете, какие вам подойдут. Лучшие же, такие как учебная зона, слишком велики.

Я проводил глазами Катю, которая приблизилась к двери, обозначенной её именем, нерешительно приоткрыла её и скрылась за ней. Тем временем Мордекай продолжал:

– На втором уровне пространство увеличивается; это позволяет приобретать больше обновлений. Кроме того, уровень два даёт возможность обзаводиться кухонными обновлениями. Уровень три будет ещё больше, и личные комнаты можно назвать огромными. Ну, они достаточно просторны для учебного модуля. – Он поднял глаза к потолку, довольно высокому на этом участке. – Я не думаю, что он именно такой высокий, каким мы его видим, но точно я не знаю. Но главное преимущество пространства третьего уровня в том, что его можно будет сделать общим холлом, если к вашей партии присоединится кто-нибудь ещё, у кого есть личное пространство. Только одно из пространств обязательно должно быть третьего уровня. Но после объединения личные пространства значительно сокращаются, зато возникает общее пространство, и вы все получаете возможность пользоваться обновлениями.

– Плюс к тому, наставник получает собственное пространство, – вставил я.

– Правильно, но только когда вы пройдёте на шестой этаж. И он, и любой другой помощник. Вы имеете возможность пользоваться не только моими услугами. Через несколько дней возникнет потребность в торговом интерфейсе. Нам тогда будет проще продавать и покупать предметы. – Он умолк и добавил несколько тише: – Но ещё важнее учебная комната. Я дал Кате возможность приобрести её на её купон и теперь хочу, чтобы ты свой купон приберёг, пока мы не убедимся полностью, что Катя останется.

– А я могу сразу тебе сказать, что она драпанёт в ту же секунду, как увидит возможность, – возразил я. – Я знаю, она хорошо к нам относится, но я догадываюсь, что в партии Хеклы она чувствовала себя в большей безопасности. Она была не рада, когда я заставил её помогать при взрывах. Да, а что будет, если она погибнет?

– Вы потеряете обновления, – ответил Мордекай. – А если погибнешь ещё и ты, останемся только мы с Пончиком. Никакого коммунального пространства. Я опять потеряю доступ к своей комнате. Все обновления, которые утратят силу, поступят в распоряжение Пончика.

Я кивнул. Попаданс.

– Хорошо. Наше пространство уровня пять. В чем отличие от уровня четыре?

– У меня есть возможность добавить моё личное пространство. Ни в чём другом я не уверен, – сказал Мордекай. – Большинство людей не поднимаются выше третьего или четвёртого. Обычно происходит следующее: человек обновляет своё пространство до третьего уровня, другой участник партии покупает своё пространство уровня один, после чего они объединяют свои владения в коммунальное пространство. И общий уровень оказывается третьим. А поскольку у нас три комнаты третьего уровня в общем пользовании, то уровень получился пятым. Точно не скажу, но думаю, что у нас будет возможность присоединить к нижнему этажу и второй. – Он указал вверх. – Потолок-то действительно высокий.

– Ладно, пока что договорились, – подытожил я. – Иду спать. Завтра обсудим ремесленные столы и всё прочее. Я рад, что ты здесь. Самостоятельно рассчитать это всё – задачка не для слабаков.

– Согласен, – сказал Мордекай. – Ах да, Карл!

Я повернулся к жабе. Всё моё тело как будто говорило мне, что его долго тащили по полу. Я был измучен – и физически, и умственно.

– Тебе теперь требуется только два часа сна. Так что увидимся здесь, когда придёт время итогового выпуска шоу.

* * *

Теоретически я знал, что уменьшение потребности во сне – это хорошо, так как у нас будет больше времени на обучение и всякие полезные дела. Но меня пугала мысль о том, что мне отныне не светит забраться в кровать, закрыть глаза и не беспокоиться ни о чём часов шесть или восемь.

Что, разве я не прав? Сон – моё святилище. И каким бы уродищем ни сделался этот мир, всё равно у меня оставалась возможность скрываться от него на часть суток. И вот эта роскошь скукожилась. Понятно, наши тела больше не будут уставать. А мозг – он как? Мы уже здорово выгорели. Что же дальше?

Пончик настояла на том, чтобы я спал в её комнате. Я ещё даже не заходил в свою. Поскольку у нас теперь имелось коммунальное пространство, наши личные комнаты заметно уменьшились. Пространство по объёму было сравнимо с большой квартирой, примерно раза в два больше той, в которой я жил до крушения. Пончик при желании могла бы добавить ремесленную зону скромного размера и кухню, но она такого желания не проявила. Она нашла какое-то меню, через которое можно было приобрести простые и бесплатные аксессуары – ковёр, обои, немудрящую мебель. В углу она разместила туалет, такой же, как тот, что мы видели в холле. Душ располагался рядом, в отдельном помещении. Меня она заставила собрать кошачье дерево и поставить его возле Сверхстабильной кровати, которая с виду не отличалась от обычной кровати королевского размера[17]. На ней не было ни простыней, ни подушек, а был только полупрозрачный матрас; мне почему-то подумалось, что он произведён из бесцветного желатина. Затем она велела мне установить на маленьком прикроватном столике фотографию Беа в рамке.

– Отлично, Карл, ложись теперь. Ты, Монго, тоже. Мы все устали.

– Тебе как будто известно, что у меня есть своя комната?

– Не дури, Карл. Я не могу спать без тебя, ты сам знаешь.

Я буркнул что-то, но когда лёг, как будто оказался в тёплых объятиях. Пончик прыгнула ко мне на плечо и обвилась вокруг шеи. Следом Монго забрался на мои ноги, и я не почувствовал его веса.

Через несколько секунд я уже спал.

Я действительно полностью отдохнул к тому времени, когда проснулся. Ещё важнее, я чувствовал себя отдохнувшим. Чувствовал я себя так, как будто проспал десять часов кряду – именно столько часов сна я считал нормой для тех суток, когда не предстояло серьёзных дел. Нет, я был уверен, что не получилось ничего. Посмотрел на часы – всё верно, проспали мы только два часа.

Новое достижение! Отлично выспались!

Вам удалось выспаться так, что вы чувствуете себя свежим и полным энергии. Вы готовы властвовать над миром и заставить матушку какого-нибудь чудовища горевать о её единственном дитятке, которого безжалостно зарубил ясноглазый обходчик по прозвищу Хвост Трубой.

Награда: вы получаете бонус Хороший отдых каждый раз, когда ложитесь на эту кровать. Этот бафф добавляет 10 % к вашим базовым статам и бонус в 10 % к опыту и навыку тренировок на 30 часов. Матушка чудищ будет плакать на 10 % дольше, когда вы будете убивать её детушек.

Мы вернулись в коммунальную зону, где Мордекай и Катя расставляли тарелки на кухонном столе. Две тарелки с гамбургерами и картошкой фри, блюдо с лососем и миска сырого мяса для Монго. Для себя Мордекай припас ещё одну тарелку, на которой лежали, судя по внешнему виду, мёртвые жуки. Когда жаба посмотрела на них, мне показалось, что она не очень хорошо себя почувствовала.

– Всё это от Вендиты, – пояснила нам Катя. – Я вышла за какой-нибудь едой, а она уже приготовила для нас, и это бесплатно. Я никогда не видела кого-нибудь из Бопка в таком приподнятом настроении.

Пончик подозрительно принюхалась к тарелке, но тут начался итоговый выпуск шоу. Кошка дёрнулась, обозначая пожатие плеч, и принялась набивать пасть.

– «Железный клубок»! – объявил ведущий.

Шоу продолжалось: на экране мелькали фотоснимки железных дорог и вагонов подземки, старых локомотивов и современных высокоскоростных поездов. Прошло несколько минут. Изображения представляли собой лишённую логики смесь фрагментов хроники из реальной жизни и эпизодов кинофильмов и кусков видеоигр. Там была нелепо длинная вырезка из фильма «Лихорадка субботней ночи», когда избитый Джон Траволта едет в подземке под музыку «Би Джиз»[18]. После этого программа обратилась к истории железнодорожного транспорта, преимущественно поездов подземки.

Как обычно, программа перешла к демонстрации негативных снимков, изображавших толпы, людей, падающих на пути. Перед нами прошли кадры из японского метро в день зариновой атаки[19], эпизоды других катастроф, представлявшие наш мир полнейшим сгустком дерьма.

Я ел гамбургер, мы смотрели на мелькающие на экране поезда. Мордекай завёл волынку о том, что необходимо разработать расписание: подъём, завтрак, применение баффов (душ, расчёсывание шерсти Пончика, моя работа над ступнями), затем час в учебной комнате – отработка особого навыка. Он нашёл где-то штуковину, которая могла бы сойти за доску для напоминаний, и теперь занялся составлением программы тренировок. Он хотел, чтобы я сегодня поработал над навыком Сокрушение. (Понятно, что в день можно было отрабатывать не больше одного навыка, даже если навыки частично совпадали.) Катя должна была заняться навыком Ловец, который представлялся чем-то вроде противоположности Уклонению, которое выбрала для себя Пончик.

После тренировок – час или два на ручной труд, но ремёсла начинаются только с завтрашнего дня. А остаток дня – на поиски. Наша первоочередная задача – обзавестись более подходящей картой и найти надёжный путь к спуску, тем временем повышая свои качественные показатели.

На экране наконец подошло к концу изложение истории железнодорожных систем Земли. Появился ведущий и заговорил было, но застыл. Вместо него появилась надпись: «Отредактировано».

– Привыкайте, – сказал нам Мордекай. – Сейчас он объясняет, как устроен уровень. Нас не хотят знакомить с этой стороной. Так теперь будет на каждом следующем уровне.

– И Дочери сейчас на станции номер восемьдесят три, – заметила Катя, пока мы терпеливо ждали возобновления шоу. – Они прошли через то же, что и мы. Монстры заполнили их поезд. Правда, перед станцией пересадки у них была только одна остановка. Сейчас они на пересечении оранжевой линии и линии индиго. Никаких указателей красной, оранжевой или кошмарной линий они не видели.

– Это интересно, – отозвался я. – Отсюда вывод: на разных линиях одинаковая система нумерации, и восемьдесят три – это станции пересадок. Из карты мы знаем, на каких номерах есть пути вниз, но знаем только меньшие номера. Нужно придумать, как двинуться назад.

– Не сомневаюсь, это на каких-то станциях без цветных названий, – заявила Пончик. Она уже покончила со своей рыбой, а картошку фри есть не пожелала и теперь проталкивала её кусочки в ожидающую пасть Монго. – Мы должны перебраться на Кошмарную линию и узнать, куда она приведёт.

Может быть, она и была права, но меня не прельщала перспектива немедленно прыгать в поезд под названием «Кошмарный экспресс». Я взглянул на Мордекая.

– А ты что скажешь? Ты говорил, что перед тем, как попасть сюда, ты был на другой станции. Ты названия линий помнишь?

– Да, – сказал Мордекай. – То есть я их записал. Я был на триста семнадцатой. Там были две линии поменьше, жёлтая и изумрудная. И одна большая – несчастливая.

– Очаровательно, – проворчал я. – Пожалуй, нам стóит нарисовать схему. У тебя найдётся ещё одна такая доска для напоминаний?

– У меня в комнате есть одна, – отозвался он. – Я её заберу и начну фиксировать данные. Итак, пока что у нас имеется один общий пункт: жёлтая линия. Свяжись со своим Брэндоном, узнай, где он находится. Вообще, при любом контакте с другими обходчиками вытягивайте из них всю информацию, какая только может оказаться полезной.

Я кивнул. В моём чате ещё имелся Даниэль Баутиста, его тоже запрошу.

Экран ожил, и ведущий провозгласил:

– А теперь пришло время объявить десятку лидеров на эту минуту!

И он принялся перечислять по очереди всех десятерых обходчиков. Он зачитывал имя, включался короткий клип. Список включал те же имена, что и список Одетты.

Представление лучших началось с миссис Макгиббонс. Её показали всего на какую-то секунду, и я сообразил, что несколько раз видел её на снимках в итоговом выпуске. Я просто не знал, что это была она.

Она превратилась в Морозную Деву, что означало, что она теперь стала синекожим беловолосым эльфийским созданием, которое не ходило, а парило. В том коротком клипе я не видел её товарищей, она же стреляла с ладоней ледяными кубиками, которые пронзали троллеобразного монстра в вагоне подземки.

За ней последовал Ли Цзюнь; этот принял монашеский класс. Выглядел он так же, как и прежде. Показали его вместе с его сестрой Ли На и Чжаном. Чжан остался человеком, а вот Ли На вошла в странную демоническую расу, оружием которой были цепи.

Под номером восемь шёл мужчина по имени Ифечи. Он остался человеком и специализировался в целительстве. Я вспомнил, что видел его несколько раз. Теперь он скооперировался с Флорином, Крокодилином, стрелком, четвёртым номером списка. В первый раз я увидел Ифечи в начале шоу. Он входил в группу африканских солдат с автоматами АК-47. Вся эта команда уже довольно давно полегла в сражении со слизистым боссом города. Ифечи выжил благодаря тому, что единственный оказался вне зала, где были заблокированы остальные.

После Ифечи программа перешла непосредственно к нам. Она показала, как Пончик обстреливала Магическими ракетами малышей Дреков, затем – как я забиваю кулаком гуля-санитара.

Далее пришел черёд Мириам Дом, владелицы козьего стада. Затем – Флорина Крокодилина.

Номер три принадлежал козлу Непреодолимому, такое у него было имя. Его я тоже видел, когда он странствовал с Мириам Дом: ходячий и говорящий козёл именуемый Каприд. Мне было известно, что в их стаде была ещё одна козловидная монструозность, причём та имела статус домашнего животного.

Далее мы увидели, как могучая Хекла била из арбалета четверолапых тварей крысиного вида, затем увидели Люсию Мар, вечную жуть и вечную дрянь. Выступая в облике отвратительной ведьмы, Люсия буквально содрала голову с одного из упырей-санитаров дзикининки. Юная маньячка ржала вовсю, а кровь тем временем заливала вагон.

Шоу закончилось, и тут же зажёгся второй экран.

Перечень имён был в точности тем же, что демонстрировала Одетта, но два различия я уловил немедленно.

1. Люсия Мар, Ладжаблесс, Генерал чёрной инквизиции. Уровень 30 – 1 000 000.

2. Хекла, Амазонка, Щитоносица. Уровень 28 – 500 000.

3. Непреодолимый, Каприд, Покинутый воздушный акробат. Уровень 27 – 400 000.

4. Флорин, Крокодилин, Вооружённый курьер. Уровень 24 – 300 000.

5. Мириам Дом, Человек, Пастух. Уровень 27 – 200 000.

6. Карл, Проходец, Анархист-провокатор. Уровень 27 – 100 000.

7. Пончик, Кошка, Бывший детский актёр. Уровень 26 – 100 000.

8. Ифечи, Человек, Уровень 18 – 100 000.

9. Ли Цзюнь, Человек, Уличный монах. Уровень 25 – 100 000.

10. Элли Макгиб, Морозная Дева, Снегомант. Уровень 17 – 100 000.

Миссис Макгиббонс поднялась с тринадцатого уровня на семнадцатый, а Люсия Мар вышла на тридцатый.

Я обратился к своему чату. С Брэндоном я давно не выходил на связь, и мне захотелось пообщаться с ним. Кликнув на список сообщений, я обнаружил, что один шанс упустил. Сообщение Брэндона попало в странную папку, поместившуюся в стороне от имени Брэндона, поэтому я его запроса не заметил. Он пришёл в то время, когда мы дожидались открытия этажа и не имели связи с внешним миром. Но я не успел кликнуть сообщение: пришло ежедневное объявление, и мой интерфейс замер.

Привет обходчикам. Добро пожаловать на четвёртый этаж!

Мы в нетерпении, потому что желаем познакомить вас с гениальным достижением инженерной мысли. Мы назвали его «Железным клубком». Трудность в том, чтобы найти колодцы. Их здесь много, да где они? Давайте узнаем, скольким из вас удастся это выяснить.

Это важно. Изменение это не раз и навсегда, это новое правило, действительное только для этого этажа. Вам не разрешается уходить с этого уровня вниз до срока. Колодцы откроются за шесть часов до крушения, и это всё. Ещё раз: уйти с этого этажа вниз до срока нельзя. Наслаждайтесь же здесь. Такой красоты, как эти поезда, никогда в нашем мире не бывало.

Программа патронажа действует, и пока мы очень довольны результатами. Когда ваш патронаж завершится, вы получите извещение. Дальнейшая информация будет предоставлена вам позднее.

Вы заметили, что список лидеров наконец-то полон. Поздравляем всех, кто в него попал. Как вы видите сами, у каждого имени верхней десятки обозначено вознаграждение. Это означает, что сезон охоты открыт! Разве это не весело? Вы убиваете – и получаете лутбокс с наградой. Если вы среди лидеров, не волнуйтесь, вы тоже примете участие в потехе. Если вы выживете на этом этаже, то по его крушении получите 10 % вашего вознаграждения. И с каждым этажом этот процент будет расти.

И наконец, обратимся к особенно высокому коэффициенту смертности на третьем этаже. Так случилось из-за высокой концентрации групповых квестов. Хотя число обходчиков сохраняется в приемлемых пределах, нас беспокоит вероятность раннего истребления. Это не означает, что мы слабеем. Так что не вешайте носа. Вот как это просто.

А теперь идите дальше, катайтесь по рельсам и убивайте, убивайте, убивайте!

– Не вешать носа? – переспросила Катя. – Это что, шутка?

– Ты что, в самом деле думаешь, что люди будут на нас охотиться? – накинулась на неё Пончик. – Не доверять людям – мне такое не по душе. Меня колотит от этого.

Я едва слышал их. Едва объявление отзвучало, ожила папка с сообщением Брэндона, и я наконец увидел название этой папки в верхнем углу интерфейса.

Сообщения от умерших обходчиков.

– Нет. Ох, нет же, – прохрипел я.

Меня как будто б… ский грузовик переехал. Мои локти соскользнули со стойки, на которую я опирался, и я съехал на пол. Все, кто был в помещении, замолчали и обернулись на меня.

– Карл? – позвала меня Пончик.

Сообщение было передо мной. И я не хотел его читать.

Сделав глубокий вдох, кликнул.

Брэндон: «Приветствую, бро. Посылаю это сообщение также Имани и Элли. Ты не поверишь, что делается с Элли. Я хотел уведомить и тебя – на случай, если они не сделают. Похоже, мне конец. Третий этаж скоро обрушится. Мы с Генри – это один из обитателей нашей богадельни – держим оборону против Гремлинов[20] тени. Я ненавижу эту сволочь. Имани, Элли и остальные уходят, а для меня уже слишком поздно. Хронометр этажа отсчитывает десять минут, а до колодца двадцать минут ходьбы.

Я видел во вчерашнем итоговом выпуске, как вы уходили, так что знаю: вы до четвёртого добрались. Все знают про бомбу, что сейчас у тебя в штанах.

Послушай меня, товарищ. Я подрался с Крисом, братом, и он вышел из партии. Увёл с собой нескольких наших, но я вижу, что они все погибли. Все, кроме Криса. Я знаю, что он жив, потому что он не пропал из моего чата. Вижу, что Крис жив, но чат показывает, что он мои сообщения не принимает. Почему так, я не знаю. Он никогда не был словоохотлив. Мама считала, что с ним что-то не в порядке, может быть, замедленное развитие. Хотя он не тормоз. А если бы даже и был… Я сказал какую-то глупость, и он взбеленился. Он ушёл, и уже поздно говорить ему, что я его люблю. Я этих слов никогда не говорил. А теперь скоро умру и думать могу только о нём.

Так что если вдруг увидишь его, скажи, что я раскаиваюсь, а он был прав. Он знает, о чём речь. Передай ему, что если жизнь после жизни есть, я обещаю, что никогда не нагажу ему в душу. Пусть съест все хреновы бисквиты, если захочет. Я обещаю не злиться на него за то, что он вечно рискует. И из-за девушек. И за то, что он крал мои игрушечные машинки. Ни за что не буду злиться.

И скажи, что я его люблю. Вот это самое важное. Всегда была так, но я не понимал и только тогда понял, когда было уже слишком поздно.

Я должен уходить. Долбаные Гремлины тени. Достань их, брат. Достань их всех».

Примечание: Это сообщение от умершего обходчика. Когда вы закроете это сообщение, обходчик будет удалён из перечня ваших адресатов.

Хей, ты всё ещё брыкаешься.

– Господи Иисусе, – сказал я беззвучно.

Удар был таким неожиданным, что на пустом месте я вдруг подумал, что из меня вышибло дыхание. Так было с мамой. Глубокий вдох. Глубокий вдох.

– Что там такое? – не выдержала Пончик после того, как мы молча просидели несколько минут.

Я рассказал. Из всей той группы мы добавили в чат одного Брэндона – какая же глупость. Я не имел возможности связаться с Имани или Крисом и узнать, в порядке ли они. Мы знали, что осталась только миссис Макгиббонс. Я вспомнил всё, что мы делали ради того, чтобы они добрались до этого третьего этажа. Какая же утрата. Утрата дьявольская.

Я недолго знал его. Но он был хорошим человеком. Мой друг. После этой смерти от него не осталось и всплеска. Что разозлило меня так, как не злило ничто из случившегося до сих пор.

Я поднялся и шагнул в сторону учебной комнаты.

– Сначала ты должен запросить свои баффы, – напомнил мне Мордекай.

– Да пошёл ты, Мордекай, – ответил я.

Когда я вошёл в комнату, мой интерфейс включился и высветил перечень навыков, которые я мог практиковать.

Я выбрал Железный кулак (Текущий уровень: 8). Возник хронометр, настроенный на один час. Из пола выросли деревянные манекены.

Вам меня не сломать. Пошли вы все. Хрен вы меня сломаете.

Я приступил к работе.

Глава 4

Прошло уже несколько часов после того, как я в кровь разбил кулаки о деревянные чучела. Пончик с Катей пришли в тренажёрный зал минут через двадцать после меня. Пончик отрабатывала свой навык Уклонение – наскакивала на голограмму четверорукого монстра, хлеставшего её четырьмя кнутами, и отскакивала. Катя на другой стороне комнаты предавалась подобному занятию, но она прыгала перед камнями, которые швырял такой же четверорукий голографический виртуальный противник.

Ни одна из них не обратилась ко мне. Когда я закончил тренировку, мой навык Железный кулак не вырос. Я знал, что понадобится не один сеанс, чтобы его повысить, так как он уже находился на высоком уровне.

Из тренажёрного зала я прошёл в ремесленную зону, которая в ту минуту представляла собой просто огромную пустую комнату. Мордекай был уже там и озирался.

– У вас есть три стола, – сказал он. О том, что произошло перед тем, он не упомянул. – Установите их, потом отправляйтесь по своим делам. Мне понадобится несколько часов на то, чтобы установить, какие перемены произошли и что появилось нового в ремесленной практике; мне кажется, что её таки пощипали после прошлого раза. Всё, что помечено ярлыком как алхимический препарат, оставьте на алхимическом столе. Пока вы будете ходить, я повожусь с некоторыми штуками.

Я кивнул. Достал алхимический стол, вдвинул его в стену. Он встал на место с громким щелчком, и над ним появилось несколько надписей в виде меню; в основном то были предметы, связанные с обновлениями. Я начал переносить из своего инвентаря всё, что соответствовало алхимической области; такого барахла у меня скопилось много, от крысиного мяса до сундука с химикатами, что мы купили у наркодилера. Когда я закончил, один вид этого стола наводил на мысль о том, что какому-то сумасшедшему учёному взбрело в голову обустроиться на блошином рынке.

Далее я установил у одной стены стол сапёра, у другой – инженерный стол. Я знал, что бóльшую часть времени мне предстоит проводить у сапёрного стола, но пока я задержался возле инженерного, о котором Мордекай сказал, что это универсальный стол, пригодный для придания формы предметам при помощи магических инструментов. Я вынул свои инструменты, в частности, Липкий растворитель 3000, формообразующий инструмент, Семейный помощник Гордон, добавляющий пластичности жёстким предметам. Нашлась у меня и ещё примерно дюжина «чуть маловатых» инструментов, взятых у гоблинов, плюс ничем не примечательная отвёртка и кучка гаечных ключей, которые я подобрал после схватки с боссом Соковыжимателем.

Я уже представлял себе некоторые предметы, которые очень хотел сотворить. Но запасы сырья оказались скудноваты. Я опять обратился к инвентарю и принялся перебирать свою хренотень.

Имелся там массивный нагрудный панцирь, снятый с меченосного стража. Я достал эту штуковину, и она со звоном полетела на стол. Мне удалось присвоить три таких штуковины, и ещё шлем и один гигантский меч в придачу. Все предметы ценились относительно низко, и я почувствовал укол разочарования. К тому же металлический нагрудник не имел волшебных свойств. Я подумал, что можно вылепить из него что-нибудь подходящее для Кати, но нет, панцирь был чересчур велик. Размером с раскрытый дождевой зонт. Я знал, что мне не обойтись без верстака оружейника, если я собирался делать доспехи, пригодные для носки. К тому же именно эта штуковина была дьявольски тяжёлая. По её виду можно было предположить, что она сделана из настоящего железа. Толщина разных участков была неодинакова – от одного дюйма до почти двух с половиной. С моей силой уровня сорока с лишним я без труда её поднимал, но раньше я такую тяжесть и с места бы не сдвинул.

Я взял в руку Липкий растворитель и навёл его на искривлённый кусок железа.

Панцирь начал мерцать – весь, целиком. Возникло меню, содержавшее множество форм. Я имел возможность выпрямить всю штуковину. Например, распрямить её на манер простыни – благодаря толщине, уменьшить ширину, и получилась бы у меня крупная металлическая глыба, с виду как будто вылепленная из теста.

Последним пунктом в меню значилась «Свободная форма».

Я кликнул на «Свободную форму», а затем слегка вдавил в материал свой жезл. Действие чем-то напоминало создание формы в графической компьютерной программе, а в таких манипуляциях я никогда не был силён. Металл громко скрежетал, деформировался, но не ломался.

Новое достижение! Марта Стюарт[21]!

Вы в первый раз использовали верстак в ремесленных целях. Дальше вы научитесь делать серьги из бутылочных крышек, пить овсяное молоко, продавать вашу дрянь на Этси[22] и одновременно пускать в соцсетях поэтические сопли на тему вашего «путешествия».

Вы получаете бронзовый ящик кустаря!

Не мешкая, я открыл ящик. В нём оказались: пара немагических плоскогубцев, обыкновенная рулетка и ведро розовых блёсток. Не чашечка с блёстками. Не чаша с блёсками. Грёбаное ведро, наполненное блёстками. Я не успел убрать их в свой инвентарь, как сколько-то розовых квадратиков вылетело из сосуда и разлетелось по полу. Я по опыту знал, что случившееся необратимо. Теперь блёстки никуда не денутся. Я вздохнул и придвинул эти инструменты к куче прочих.

Затем я повернулся к Мордекаю; тот сгорбился над алхимическим столом в другой части помещения.

– Мне нужен сварочный аппарат. Как считаешь, я смогу найти что-нибудь в этом роде?

Мордекай поднял голову.

– Конечно. Возможно, с этими формирующими инструментами ты скоро станешь мастером. Это не очень ценное мастерство, и ему свойственно снижать эффективность предметов, которые ты видоизменяешь, так что если ты подойдёшь к делу чересчур творчески, то останешься с кучей трухи. Хотя вообще-то можно брать отдельные предметы и скручивать их вместе, как проволоки. Или придумать какое-нибудь сочленение. Только будь осторожен. Эти инструменты – не игрушки. Возможно, если ты что-то напортачишь на верстаке, зона безопасности не даст тебе умереть. Но если ты напортачишь сверх меры, то пожалеешь, что не умер.

– Да, ещё одно, – вскинулся я. – Во время тренировки я пообщался с Баутистой. Он стакнулся с какой-то группой обходчиков. Сейчас он на коричнево-голубой линии. Все они на станции номер сто девяносто девять. Там нет соединения с бесцветной линией, но сегодня они намерены ехать по голубой. И ещё у Баутисты теперь крепкая фанатская поддержка – спасибо обновлениям.

– Я допишу в список, – пообещал Мордекай.

– Отлично.

Я склонился над верстаком и приступил к обработке железной пластины.

* * *

После того как я принял душ и воспользовался возможностями педикюрного набора, мы возвратились в мир.

Сначала мы сделали остановку в универсальном магазине. Человекокрот Хромой Ричард за прилавком не оторвался от чтения книги, когда мы изучали товары на полках. Ассортимент у Ричарда был широкий, но состоял по большей части из бесполезного и даже не заслуживающего внимания барахла. Мы выбрали одну вещь: большой мягкий молоток. Ричард запросил за него двести пятьдесят золотых, Пончик уболтала его, и он согласился на сто пятьдесят.

Нашёлся у него и еще один достойный интереса предмет: Фабрикатор батарей. Он ютился в пыльном углу, а цена была обозначена в семьдесят пять тысяч золотых. Знакомясь с его свойствами, я помнил, что предоставляемая магазинами информация бывает и не вполне точной.

Фабрикатор батарей

Я толком и не знаю, как этот приборчик работает. Он получен на дварфской фабрике автоматических изделий. Вы заправляете его зельем маны, вставляете одну металлическую блямбу, и из другого конца вам выдаётся заряженная батарея. Блок из 50 батареек. Цена не обсуждается.

Я взял пальцами прямоугольную батарейку (хозяин навалил их кучей за машинкой). Описание батареек совпадало с описанием всего комплекта. Не получишь настоящего описания, пока не купишь. Каждая батарейка размерами и весом напоминала кирпич.

– Вы знаете величину заряда в них?

Хромой Ричард пожал плечами.

– Спросите дварфа. Автоматы, которые на них работают, долго не требуют новой батарейки. Вот что я знаю. Они лучше, чем камни душ, что используют эльфы. Вы знаете, что камни душ заправляются настоящими душами? Жуть берёт. Да ещё камни душ совсем нестабильны.

– Да, я вроде бы что-то такое слышал, – сухо отозвался я.

Размерами прибор был с микроволновую печь. Я имел некоторое представление о том, какие химические процессы требуются для изготовления действующих батареек, и не мог извлечь смысл из своих знаний. Да в этом месте ничто не имело смысла, особенно если попустить магии. И всё-таки, стоило мне увидеть эту машину, как я уже знал, что хочу ею обладать. Цена выглядела убийственно, да даже если бы у нас водились такие деньги, я никак не мог истратить такую сумму на неизвестный предмет только потому, что на первый взгляд он показался мне ништяком.

В конце концов мы продали кучу фигни на пару тысяч золотых. Мордекай не раз предупреждал нас, что при продаже своих вещей не нужно особо рассчитывать на универмаги, они дают не лучшую цену. К тому времени как Пончик выгрызла из говорящего крота всё его терпение, он уже пребывал в совершенно поганом настроении.

– Что это у вас за книга? – поинтересовался я, когда переговоры Пончика и Хромого Ричарда завершились. Мне показалось, что это был истрёпанный сборник научной фантастики на английском. На обложке был изображён кот. Имя автора было мне знакомо, но эту книжку я не читал. – Пончик, не хочешь проверить? Книга про котов.

Хромой Ричард кивнул, и его лицо сделалось светлее – на микрон.

– Книга Андре Нортона. У него много книг про котов.

– Андре Нортон – женщина, – поправил я. – Можно?

Я взял книжку с прилавка, перевернул её. У моего отца было несколько книжек Нортон. Я читал в основном вестерны, но не прошёл мимо и кое-чего из старой научной фантастики. Но мой отец кошек ненавидел, и книг с котами на обложке у него не водилось.

– Эту я прочитал не один десяток раз, – сообщил нам Хромой Ричард. – В Подземелье крутится немало земных книг, но их всегда не хватает. – Он вздохнул. – А сейчас уже поздно приобретать что-то новое, и поблизости нет никого, с кем можно было бы обмениваться. У таких розничных торговцев, как я, нет доступа к развлечениям, мы не то что наставники или гильдейские мастера. А эти только заходят в туннель и смотрят земное телевидение и кино. В моём распоряжении только физические носители, то есть книги и комиксы. Всего у меня пятнадцать книжек. Шестнадцать, если считать ту, из которой вырваны последние главы.

– У меня есть к вам предложение. – Я извлёк из своего инвентаря пять книг Луиса Ламура. Я их все уже прочитал, от «Земли Сакеттов» до «Ландо». Да я их практически все прочитал, но пока не был готов расставаться со всеми. – Меняю вот эти пять штук на пять ваших. Прямой обмен.

Крот взял одну книжку в ручки.

– Вестерн? Я ни одного вашего вестерна не читал. Что-то хорошее? – Он нахмурился. – Все они короткие.

– Хорошее, – заверил его я. – Они пользуются спросом. Короткие – это да, тут вы правы.

– Ладно, – сказал он, прошёл в заднее помещение и вернулся с пачкой книг. – Выбирайте, и ударим по рукам.

Мне была предложена космическая фантастика и ужасы издания восьмидесятых годов. Я заметил, что нескольких глав не хватало в «Лебединой песне»[23] Роберта Р. Маккаммона. Я оставил её на прилавке и выбрал пять штук из фантастики. Из них три – Андре Нортон, в том числе «Новая порода», которую и читал Ричард. Также «Резец небесный» Урсулы Ле Гуин и «Бесконечная война» Джо Холдемана.

– Я не знаю, этой ли дорогой мы будем возвращаться, – сказал я кроту, убирая книги в инвентарь, – но если да, и если вам моё чтение понравится, я обменяю у вас все остальные, которые уже прочитал.

– Договорились, – ответил Хромой Ричард. – На этом этаже много моих соплеменников. Не отдавайте этим скотам ничего. Книгоглоты они!

– Надо было запрашивать больше, – заметила Пончик, как только мы вышли. – Переговорщик из тебя, Карл, совсем никчёмный.

– Да не беспокойся ты. – Я оглянулся через плечо. Крот уже вцепился в первую книгу. – Если я за годы службы в Береговой охране что-то и узнал, то прежде всего то, как ценятся развлечения, когда тебе больше нечего читать. Через пару дней он будет в тяжёлой ломке. И мы вернёмся сюда, как только узнаем, как попасть на железную дорогу.

* * *

Мы решили, что не будем прыгать в «Кошмарный экспресс», так как у нас пока недостаточно информации. Но я хотел увидеть сам поезд и изучить расписание. Выяснилось, что этот поезд приходит с интервалом в полтора часа, и мы пропустили последний, когда задержались в магазине Хромого Ричарда.

Собственно, нам не требовалось видеть поезд, чтобы понять: совершенно незнакомый тип. Пути у его платформы были шире, а в той их части, что пролегала в туннеле, отсутствовал третий рельс, проводящий электричество. Платформа красной линии была необычно длинной, достаточной для того, чтобы принять сразу все вагоны. Но для этого поезда платформа была ещё длиннее. Мне показалось, что вдвое.

Маршрут поезда имел форму восьмёрки: если сесть в вагон, можно в конце концов оказаться на станции отправления. Полезная информация. На маршруте было всего пять станций, хотя, по всей видимости, они располагались на приличном расстоянии одна от другой. Четыре станции из пяти были транзитными. Не была транзитной станция номер четыреста тридцать шесть, та, что увенчивала восьмёрку.

По сравнению с картой на станции красной линии, эта была немного более содержательной. На ней были обозначены цвета всех транзитных станций, через которые проходил маршрут. Наша станция была жёлто-красной. Следующая, под номером двести восемьдесят три, на лилово-пурпурной линии. За ней шла станция четыреста тридцать шесть, дальше – снова двести восемьдесят третья, но уже с зелёной и жёлтой линий. И опять восемьдесят три, но уже другая восемьдесят третья. Эта – оранжево-красного и сливового цветов.

– Вот святая же закавыка, – пробормотал я, передав всю эту информацию Мордекаю. – Тот, кто назвал всё это «Железным клубком», не шутки шутил. У меня уже голова гудит. Ненавижу математику.

– Я сама не поклонница математики, – поддержала меня Катя.

Она рассматривала карту, но я уже знал, что на её карте имелась только восьмёрка да единственная точка, означавшая стацию, на который мы в тот момент находились.

Оттуда мы прошли на платформу жёлтой линии. Там карта была точно такая же, как на красной линии. Номера транзитных станций те же, хотя сама линия имела другую форму: напоминала перевёрнутый рыболовный крючок колоссального размера.

Когда я смотрел на карту, к станции подошёл поезд. В нём ехали монстры. Их было не так много, как на красной линии, но достаточно, чтобы мне не захотелось поспешить им навстречу.

Поезд плавно остановился, дверь открылась, и в её проёме показалось приземистое существо с серой кожей, вовсе без шеи, с акульей пастью и с чёрными бусинками на месте глаз. Сверху существо было покрыто чёрными маслянистыми патлами. Рост его составлял примерно метр сорок, оно покачивалось на похожих на зубочистки ножках, откровенно не готовых поддерживать массивный свиноподобный корпус. В одной руке оно держало деревянную дубину, утыканную гвоздями. И оно обратило в нашу сторону нечленораздельный вой.

Пещерный недоумок Мадж. Уровень 19

В иерархии Пещерных маджей этот недоумок достиг самой высокой степени, какая только доступна простецу. Говорят, эти нелепые и боевитые создания когда-то были нацией звёздных странников, но потом что-то заставило их деградировать, вернуться в каменный век. Может быть, причиной были реалити-шоу в телевизоре. Не дайте этим тонконогикам провести вас. Когда дело доходит до сумасбродств, они способны действовать чертовски проворно.

В вагоне находились четыре таких существа. Оглядев длинную платформу, я увидел, что из окон других вагонов торчали такие же, сверкали крохотными глазками. Кроме них, я заметил и другой вид монстров. Человеческого роста, с рыжими гривами, змеевидные. Как индийские наги с львиными головами. Они были слишком далеко, поэтому мы не получили описания.

Пончик ударила Пещерного маджа парочкой Магических ракет, и он свалился мёртвым как раз в тот момент, когда створки дверей вагона начали съезжаться.

– Хе-ге! – воскликнул я, видя, что поезд отвалил от платформы. – Не могу поверить, что у нас получается! Мы их бьём, а они нас – не могут.

– Дождёмся следующего поезда и ещё стрельнём! – подхватила Пончик.

– Друзья мои, – заговорила Катя, когда мы уже настроились на ожидание следующего поезда, – я только что рассказала Хекле о том, что у нас делается. Оказывается, она и все остальные занимались тем же самым всё утро и набрали кучу опыта. Она подозревает, что тут используется баг. Этих чуд можно вытаскивать на платформу – это их тоже убивает. – Она пожала плечами. – Хекла ещё говорит, что все монстры высаживаются через каждые пять этажей. Если высадиться вслед за ними, этажи поведут себя как система пещер. Она пока не изучала подробности, но предполагает, что туннели, возможно, уводят назад, к четырём предыдущим платформам. По её мнению, монстры бесконечно ездят по кругу.

Что-то потустороннее мне послышалось в этом предположении.

– Скажите ей, что мы проверим её гипотезу. И ещё расскажите ей, что Мордекай составляет свою карту. Пусть она соберёт всю возможную информацию о маршрутах, пусть опросит всех, с кем она на связи. Попросите её, чтобы она передавала вам всё, что ей станет известно, с тем, чтобы вы передавали сведения дальше. Я очень надеюсь, что завтра к этому часу нам будет больше известно об этом месте.

* * *

Ещё несколько часов мы куковали на платформе и совершали массовые убийства прибывающих мобов. Поезда подходили через каждые восемь-десять минут. И прибывали на них монстры всё тех же двух сортов. Недоумки (это мы начали так их называть) и Шоковые чавки, которые в описаниях характеризовались как «малые наги с врождёнными дефектами».

Эти змеевидные существа могли бить электрическими разрядами, но им требовалось время, чтобы войти в тонус, и если вовремя им звездануть, они уже не нападут. Хотя вообще-то о них нечего было и говорить, если мы, находясь на платформе, были вне их досягаемости, и физической, и магической. При приближении поезда каждый из нашей четвёрки занимал свою позицию. Я резал кулаком. Монго хватал зубами. Катя совершенствовалась во владении топором. Пончик чередовала Магические ракеты с когтями – с последним видом оружия ей пока недоставало опыта.

Монстрам нечего было противопоставить. Однако, как я и подозревал с самого начала, опыт приходил медленно. К тому же у нас не было возможности забирать в лут трупы, не вытаскивая их на платформу. Если же мы их вытаскивали, то у нас не прибавлялось опыта. Несколько раз мы всё-таки попытались завладеть трупами монстров обоих типов. Недоумки роняли свои дубины и немногочисленные монеты. Один потерял свою печень, которая была оприходована нами как алхимический материал. Я убрал её в инвентарь. По всей видимости, добыча, которую мы могли собрать, не представляла ценности.

Дело закончилось тем, что мы всё-таки решили оторвать зады от платформы и запрыгнуть на поезд сверху. У меня было желание познакомиться с устройством двигателя, поэтому мы дошли до самого края платформы. Мне было известно, что обычно машинист подземки (если он вообще есть) помещается в компактной кабине в головном вагоне. Но в этих поездах первые вагоны представляли собой твердые, сплошные металлические чушки. Первый вагон даже останавливался не у платформы. Он слегка выдвигался за её край, и у дальнего конца платформы оказывался вагон номер два. Так что мы расположились у дальней стенки в том месте, у которого должен был встать вагон два.

У каждого вагона двери имелись по обе стороны. Мы встали так, чтобы быть около двух дверей, ближайших к локомотиву. Очередной поезд заскрипел тормозами. В этом крайнем вагоне случились всего две Шоковые чавки, и мы с Пончиком мгновенно вырубили их, как только двери раскрылись. Пончик ударила Магической ракетой, я втянулся в вагон и нанёс гривастой змее два вышибающих удара в рыло; она немедленно сдохла. Мы вошли в вагон, двери закрылись сразу же за нами, и наш путь начался.

Я осмотрелся. Этот вагон принадлежал поезду жёлтой линии. Вагон почти такой же, как то, что мы видели на красной линии, только надписи в нём были на английском языке, не на русском. Сиденья с обеих сторон были развёрнуты к середине вагона, как и в русском поезде, но сиденья не коричневые, а синие. Порядок расстановки вертикальных поручней отличался, и проход между сиденьями был поуже. Двери в переднем и заднем торцах вагона были такими же, то же самое я бы сказал и о длине вагона. Пончик и Катя задержались в переднем торце вагона, у двери, открывающей проход в вагон номер один.

– Тут говорится, что открыть следующую дверь можно только при наличии Ключа машиниста жёлтой линии, – сообщила Катя после паузы. – А как нам добыть такой?

– Я считаю, нужно каким-то образом выманить машиниста, – сказал я. – И уже тогда вытянуть информацию из него. Другой вариант – придумать, как взломать вагон снаружи.

Я сделал шаг, чтобы отправить в лут труп Шоковой чавки, как вдруг дальняя дверь, ведущая в вагон номер три, открылась сама собой. Я сплюнул и попятился. На нас прыгнули сразу пятеро Недоумков с занесёнными дубинами. И с воем.

Я надеялся, что этим тварям неизвестно, как управлять дверями.

– Друзья, стойка один!

Эту ситуацию мы давно обсуждали, потом отрабатывали схему своего поведения. Сейчас диспозиция будет важнее активных действий. Мы выстроились в шеренгу, параллельную внешним дверям. Пончик запрыгнула на моё плечо, Монго занял пространство между сиденьями спиной к выходу из вагона. Он сосредоточился на штирбортовой – правой – стороне вагона, которая оказалась слева от меня, поскольку мы развернулись против хода движения поезда. Дверной проём был перегорожен рядом металлических шестов, и они защищали Монго. Катя переместилась на противоположную сторону и тоже пристроилась в небольшом закуточке у двери. Я остался в центре, но сделал шаг назад. Таким образом, у нас получилась «мёртвая зона» в форме буквы V. Собственно, единый фронт, как бы заманивающий мобов в воронку, откуда они смогут достать только одного или двоих из нас, а сами будут уязвимы для всех четверых. Шесты и поручни – это вероятные помехи, да, но пока мы занимаем свои позиции, они больше будут мешать нападающим на нас, чем нам самим.

Я весьма жалел, что у нас не было больше времени на отработку подобных ситуаций, когда за нашими спинами нет поддержки. Моя Защитная оболочка восстановится не раньше, чем через девятнадцать часов. Я тряхнул головой, подумав о том, какой чудесный подарок мы получили, когда наша потребность в сне сократилась до двух часов. Но нет. Как бы то ни было, у нас оставалось всего девять дней на то, чтобы найти путь к выходу, а значит, нельзя было позволить себе пустой расход времени.

Катя начала изменяться на моих глазах. Она стала ниже и плотнее, её руки удлинились, мускулы вздулись. Свихнувшийся Попай[24], не иначе. Её лицо искажалось от боли, когда она преображалась. Я видел, что ей тем больнее, чем быстрее происходит превращение. Именно этот навык она практиковала в тренажёрном зале. Я не смог бы сказать, лучший ли вид она обретала, но трансформация впечатляла и наводила страх.

– Правильно, Монго. Хороший мальчик. Не надо. Нет! Вот так. Стой! – кричала Пончик, стараясь не допустить, чтобы её воспитанник прыгнул на противников.

Динозавр тем временем топтался на месте и яростно визжал на Недоумков.

А у тех атакующий пыл пропал за те пять секунд, что прошли от их прорыва в вагон до осознания, что им предстоит организованная группа, в которой есть даже динозавр. Передняя тварь споткнулась об одну из мёртвых Чавок. Она выпрямилась – и тут же рухнула, получив хорошо выверенный удар в голову Магической ракетой.

Двое шедших за лидером, синхронно размахивая дубинами, ринулись на нас. Один занёс дубину над Монго, но деревяшка ударилась о шест, а велоцираптор прыгнул на врага ногами вперёд. Тварь была выпотрошена ещё до того, как успела почувствовать удар дубины о шест.

В ту же секунду вторая тварь наскочила на меня, когда Пончик поражала ракетами заднюю пару противников.

Катя повернулась и перехватила замах дубины. Она выставила руку не перед смертоносным орудием, а сзади него, и захватила его на движении сверху вниз. Она усилила это движение, и удар дубины пришёлся слева от меня, отчего Недоумок потерял равновесие и зарычал от неожиданности. Катя убрала руку как раз вовремя, чтобы я без помех ударил кулаком широкую харю монстра. Он шмякнулся на пол, и я ступнёй размозжил ему голову. Его челюсть под моей ногой хрустнула, как стеклянная.

Над головой Кати возникла шкала жизни, однако, судя по индикатору, здоровье Кати не пострадало.

Два последних монстра лежали на полу, один на другом. Их обоих сшибли Магические ракеты, но с малым зарядом. Двумя ударами ноги я просто смял их головы.

– Ох, Карл, гадость-то какая, – проговорила Пончик. – Каждый раз, когда твои ноги делаются сильнее, ты вышибаешь всё больше крови.

– Вы в порядке? – спросил я Катю, вытирая ступню о вертикальный шест. – Тут стало как-то скользко.

– Да я не столько ранена, сколько поцарапана, – отозвалась она и потёрла руку. – Напоролась на шип. Но он поцарапал только металлическую часть руки. Почти только.

– Ну, вот и хорошо, – сказал я. – Будьте осторожны. Я чуть-чуть не ударил в вас, целя в монстра.

– Да, в такой тесноте трудно драться.

В вагон забрались ещё четверо Недоумков и с угрожающим видом попёрли на нас.

– Вот и отлично, есть ещё шанс для новой тренировки. – Я сделал шаг назад. – Занимаем стойку.

Глава 5

С остававшимися монстрами мы расправились всего за несколько следующих минут. Нам пришлось оказаться лицом к лицу с монстрами только в вагонах три и четыре. Что бы ни находилось в вагоне пять, лёгкий проход монстров из вагона шесть не состоялся. Согласно карте, этот пятый вагон был устроен так же, как и «Логово Санитара», но тут внутри вагона находилась ещё какая-то непонятная квадратная конструкция. Нам бы её обследовать, но не хватило времени: уже через пару минут мы подъехали к следующей станции.

– Ладно, – сказал я, – давайте располагаться.

К тому времени я уже сварганил на инженерном верстаке целый набор укреплений для вагона, хлипких и грязных. Я разработал два типа защитных механизмов: блокировку наружных дверей и трапов. Соорудил четыре блока для дверей и два блока для трапов. Всё это позволяло надеяться, что мы сумеем изолировать вагон на то время, пока будем освобождать его. Если же мы попадём на станцию, где двери автоматически откроются с обеих сторон, это обернётся неприятностями для нас.

Зазвучало объявление:

– Подъезжаем к станции «Фантом кенгуру». – Голос был похож на тот, который я слышал в предыдущем поезде, но только похож, а не идентичен. – Станция номер восемьдесят четыре. Следующая станция восемьдесят пять, станция-грот, работает только на выход. Благодарим вас за поездку по «Клубку».

Я переместился в траповый отсек и перекрыл дверь в третий вагон. Вытянул из своего инвентаря тяжёлый лист металла. Размер вроде бы я определил верно. Ничего удивительного в этом и не было, здоровенный металлический прямоугольник с закруглёнными углами. Изначально это был нагрудник меченосца, я сделал его тонким, толщиной примерно в пятую часть дюйма; соответственно, он стал громадным. Твёрдая штука и тяжёлая как… Чтобы поднять его, наверное, понадобились бы объединённые усилия четверых или пятерых мужчин. С ним не действовал мой бафф, защищающий ноги: я бы расшиб ступню, если бы ударил в неправильную точку. Я назвал его «Пробка в проходе». Это препятствие было намного больше любой двери, и оно было достаточно широким, мимо него нельзя было протиснуться, проскользнуть смог бы разве что кто-то совсем крошечный. Но даже в этом случае малыши проникали бы в вагон только по одному, и я не испытывал беспокойства, так как ничто не мешало мне убирать заслонку в инвентарь и извлекать её оттуда.

Следующий пункт – блокирование наружных дверей. Для этого я приготовил высокие заслонки из силовых тренажёров. Для них я использовал балки, такие же, как те, что послужили нам при сооружении мобильного редута; они вставлялись в специальные дыры, проделанные в верхней, средней и нижней части заслонок. Мы вставили заслонки в дверные проёмы, уперев их в поручни. Я боялся, что сделал заслонки чересчур широкими, из-за чего они оказались слишком тонкими. Придётся изобрести что-нибудь раздвижное или сборное. А ещё лучше было бы раздобыть несколько домкратов или сделать опорную конструкцию. Что-нибудь такое, что мы могли бы быстро устанавливать и убирать. Пока же нужно обходиться тем, что есть.

Несколько нервничая, я осмотрел свою заградительную полосу. Положил на неё ладонь, и она заходила ходуном. В вагоне красной линии система поручней была устроена по-другому, поэтому мой дизайн подошёл не идеально; уже через несколько секунд мог вломиться монстр, а то и парочка. Но можно было надеяться, что имевшаяся конструкция убережёт нас от полного разгрома. Как только появится свободная секунда, я измерю ширину и высоту дверного проёма, трапы и вообще всё, что придёт в голову.

– Карл, что-то всё это не выглядит особенно прочным, – заметила Пончик, когда вагон начал замедлять ход.

– Угу, – ответил я.

Платформу заполонили монстры нового для нас вида. Крупные зеленокожие чуваки, похожие на рыб. Всего горстка, и ни один, кажется, не был настроен драться с кем бы то ни было. Их можно было принять за Куа-тин человеческого роста, только вид у них был более пугающий, чем у глинеров. У всех большие молочно-белые глаза. Они лениво выстраивались вдоль перрона. Пара этих созданий устроилась вблизи вагона номер два. Судя по их поведению, они не замечали, что мы рассматриваем их из окон. Я ознакомился со свойствами.

Головаструд. Уровень 22

Головаструды наводят больше страха, чем все остальные монстры из доисторической мифологии Куа-тин. Они сильные, умные, немалых размеров. Во всяком случае, по сравнению с Куа-тин. Собственно, я хочу сказать, что они в некоторой степени сносны, тупы как маринованная репа и, что греха таить, впечатляют габаритами. Ещё они выделяют из пальцев кислоту, советуем остерегаться.

Из этого текста можно было заключить, что ИИ всё ещё трусит перед «Борантом». Мне хотелось бы знать, надолго ли такая ситуация.

– Готовься гнать захватчиков, – велел я Пончику.

Кошка хмыкнула.

– Я надеюсь, ты помнишь, что тут не корабль? Штирборты, корма, пираты – все эти разговоры начинают действовать на нервы Монго. Тем более мы в половине случаев не понимаем, что за пургу ты гонишь.

Катя засмеялась. Дверь вагона открылась. Я увидел в окно, как один из Головаструдов вмазался прямо в перегородку. Он поднял перепончатую руку и дотронулся до препятствия.

До этого мгновения эти создания вели себя до странности заторможенно. Всё переменилось, едва до монстра дошло, что ему не войти в вагон. Он немедленно принялся вопить и колотить баррикаду руками. Рядом так же повёл себя второй Головаструд у соседней двери. Он колотился плечом, как бывает, когда хотят высадить дверь. Тот монстр, что был ближе ко мне, сумел обхватить мою конструкцию своими длинными зелёными руками; можно сказать, обнял её. Оба гада яростно завизжали, когда через секунду двери начали закрываться.

Я кинулся к заслонке и навалился на неё, чтобы удержать на месте.

Дверь повела себя не так, как ведут себя двери нормальных вагонов подземки. Руки рыбовидного монстра отвалились со звучным треском и шлёпнулись на землю. В тех местах, где они хватали перегородку, остались шипящие пятна.

– Не трожь! – закричала Пончик, потому что Монго был уже готов вцепиться в эти лапы.

Второй Головаструд тоже умудрился оказаться убитым дверью, только этот затащил в вагон больший кусок своего тела. Дверь разрезала его пополам, между ней и заслонкой натекла лужа слизи, а задняя половина тела рыбины осталась приклеенной к двери снаружи. Когда поезд тронулся, эта половина прицепилась к стенке вагона, и под ней тоже потекла слизь.

Я осторожно переместил отрубленные руки в инвентарь и торопливо измерил параметры дверного проёма.

У нас оставалось десять минут до станции номер восемьдесят пять. Из вагона три до меня не доносилось никаких звуков. По всей вероятности, в третий вагон не вошёл ни один Головаструд.

– Давайте проверим пятый вагон, – предложил я. – Может быть, там что-нибудь подскажет, как поступить дальше.

Я быстро убрал все заградительные конструкции. Мы переместились в третий вагон; он оказался пустым, как я и предполагал. Пуст был и четвёртый вагон.

Дверь, ведущая в пятый вагон, была толще прочих, но не была заперта, как и некогда в пятнадцатом вагоне.

На двери была табличка: «Входа нет». Только для служащих «Клубка». Я не без колебаний отодвинул скользящую дверь и заглянул в вагон. Увидел белую точку, обозначавшую присутствие мирного неигрового персонажа. Расслабившись, я прошёл внутрь вагона.

Входит служащий комнаты отдыха.

Передо мной находилось широкое помещение со скамьями и столами вдоль одной стены и большой барной стойкой возле другой. Примерно в середине вагона было выделено отдельное пространство, занимавшее приблизительно треть длины вагона. Там тоже была табличка: «Отсек кондуктора».

У стойки сидел дварф, уткнувшийся в стакан с напитком. Я мгновенно почувствовал, что этот дварф уже давно устроился там. На нём была помятая униформа, такая же, как у санитаров-гулей.

Вернон. Кондуктор поезда жёлтой линии. Дварф. Уровень 32

– Только для служащих, – пробормотал Вернон, не дав себе труда оторваться от стакана. – Пассажирам сюда нельзя. Если хотите пройти в другие вагоны, выйдите и переходите по платформе на станции.

– Как-то это хлопотно, – пробурчала Пончик.

– Кондуктор? – Я указал большим пальцем за своё плечо. – Разве вы должны быть не в том вагоне?

– Там машинист. – Вернон поднял голову. – Я не захожу туда, он не заходит сюда. Послушайте, господа, я не могу вас пропустить. Монстры соблюдают правила и сюда не приходят. Если они могут проходить там, можете и вы.

– И что же делаете вы? – поинтересовалась Пончик, игнорируя жест кондуктора, указывающий нам на выход.

Дварф сделал долгий глоток из стакана.

– Слежу за порядком в поезде и отвечаю за всех служащих. Вот мои обязанности. А машинист меня не слушает, санитары пытаются меня съесть, носильщики живут в своём мирке. И я делаю только одно, госпожа говорящая кошка. Я сижу здесь и пью, до самого конца линии. Потом повторяю.

Я сделал ещё шаг к центру вагона.

– Значит, поезд действительно ходит по кругу.

– Носильщики? – удивилась Пончик. – В подземке?

Вернон моргнул и опять посмотрел на Пончика. Я узнал этот взгляд. Опять двадцать пять.

– Ваше величество, – проговорил кондуктор поезда, силясь встать. Жидкость вылилась из его стакана. Он поклонился кошке. – Мои извинения. Я не понял, что в поезде царствующие особы.

– Всё в порядке, – сказала Пончик, мгновенно принимая вид царствующей особы. – Я понимаю, вам, должно быть, нелегко управляться с этим низким сбродом.

– Ох, оно так, ваше величество. Это очень трудно. И… Я могу для вас что-нибудь сделать?

Нам пришлось прервать беседу, потому что в вагон вошли две красные точки из поезда номер шесть. Пара санитаров Дзикининки. У обоих по метле и ведру. Один стонал и клацал зубами, когда они, шаркая, пробирались вперёд. Их рты непрерывно двигались, как будто это были не рты, а поршни. Даже несмотря на стук колёс, я слышал щёлканье их шагов.

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк…

Меня передёрнуло.

– Ужас какой, – сказала Катя.

Она встала передо мной. Я отстранил её.

В описании этих чудищ говорилось, что они нас не тронут, если мы не будем их трогать.

– Уйдите с дороги, – сказал я своим. – Пусть они пройдут.

Мы прижались к стене, пропуская монстров. Монго сердито вскрикнул, но Пончик шипением велела ему вести себя хорошо. Два гуля даже не взглянули на нас, когда проходили по вагону.

– В одном из передних вагонов наверняка всё вверх дном, – сказал Вернон. – Я должен сам посмотреть.

– Послушай, Вернон, – задержала его Пончик, – у нас есть несколько вопросов, касающихся этого поезда. Я надеюсь, ты сможешь на них ответить.

– Конечно, ваше величество, – отозвался дварф. – Чем я могу вам помочь?

Я заговорил вместо Пончика:

– Вы не ответили, когда я вас спрашивал. Этот поезд ходит по кругу, верно? Куда он направляется после конечной станции? Сворачивает на другую линию?

– Все обязаны выйти на конечной станции. На станции четыреста тридцать пять, – сказал кондуктор. – На ней линия кончается.

– Это я знаю, – сказал я. – Что же происходит дальше?

Вернон вдруг почему-то крайне встревожился.

– Не могу сказать.

– Не можете сказать? Или отказываетесь?

– Поймите, вам придётся сойти на четыреста тридцать пятой. На самом деле вас надо сходить на четыреста тридцать третьей. Там большой пересадочный узел. Станция номер четыреста тридцать четыре не функционирует, а четыреста тридцать пять – конец линии.

Пончик решила прийти мне на помощь.

– Вернон, почему ты уходишь от вопроса Карла?

Мне показалось, что он захотел сбежать. Но он удержался, обошёл стойку и извлёк предмет, похожий на флягу с самогоном. Я бросил взгляд на сосуд. Да, это был обычный самогон, не более дорогой Повышающий градус. Вернон торопливо сделал глоток прямо из фляги и вздохнул.

– Виноват, ваше величество. До меня доходят только слухи. По правде говоря, я толком не помню. Мы приезжаем на станцию четыреста тридцать пять, а потом у меня всё туманится. И вдруг я стаю на платформе станции десять, а это уже депо. Я забираюсь в поезд, и всё начинается снова. Я даже не знаю, сколько времени прошло.

Я хмыкнул.

– Что-то тут не от мира сего.

– Так и есть, – подтвердил Вернон. – Я иногда разговариваю с приятелями в депо. Никто не знает. У всех одно и то же. И так всегда было.

Я вспомнил схему линии «Кошмарного экспресса». Там за один пролёт до конца линии находилась станция четыреста тридцать шесть.

– Вы упомянули о слухах. Что это за слухи?

– Говорят кое-что, – ответил кондуктор. – Некоторые думают, что мы во временнóй петле. Как по мне, они правы, но только частью.

– Что вы имеете в виду?

Вернон показал на длинный шрам, тянувшийся вдоль его руки.

– Я уже давненько вот это заработал. Мозговая амёба[25] со станции триста пятьдесят четыре. Станция «Чупакабра»[26]. Обычно я там не выхожу, если они есть, но однажды дал маху, и они меня наградили. Кровь хлестала дай боже. Если бы тут была временнáя петля, я был бы опять здоров, как только вернулся бы в депо. А я не выздоровел. Если я проголодаюсь к концу маршрута, то бываю всё ещё голодным, когда путь начинает снова. Да и пассажиры не всегда одни и те же. Так что время течёт правильно. Вроде как. – Он постучал по бутыли с самогоном. – Но вот какая дьявольская штука. Временнáя петля – это сам поезд. Я могу вылить это пойло на пол, а завтра примерно к этому времени оно вернётся на полку.

– То есть вы выключаетесь, транспортируетесь на станцию, а поезд как бы заводится заново? А остальные члены бригады? Эти вот зомби, машинист, ну, все, кто есть?

– Когда я возвращаюсь на станцию, то есть только я и носильщики. Гули всякий раз разные. Они заходят на станции двенадцать.

Двенадцатая – это одна из тех станций, на которых есть лестницы, ведущие вниз.

– А машинист?

Вернон пожал плечами.

– Один парень. Может быть, он выходит в то же время, что и я, но точно я не знаю. Он всегда уже в поезде, когда я появляюсь. А иногда бывает другой, поэтому я знаю, что машинист тоже не находится в петле.

– Это как-то вовсе странно, – заметила Катя. – Машинист – Дварф, как и вы?

– Он не дварф, – сказал Вернон. – Я, собственно, ни одного из них не видел. Думаю, что человек, судя по голосу. Перед каждой новой поездкой я отключаю громкоговоритель в этой кабине, чтобы не слышать его голос. Человеческие голоса впиваются мне в мозг, как шипы.

– А то я не знала, – фыркнула Пончик.

– Ещё кое-что есть. В смысле, насчёт поезда.

Вернон засунул руку в карман сюртука и достал толстую пачку бумаг. Разложил листы на барной стойке. Я приблизился на шаг. Верхний лист представлял рисунок дварфа женского пола.

– Это моя жена, – пояснил Вернон. – Я заказал её портрет перед тем, как получил эту работу. Повесил его над кроватью в своём купе. Однажды я сунул его в карман. И вот что из этого вышло.

Он указал на стопу листов. На следующем листе был тот же рисунок. И на всех остальных. Несколько десятков.

– Каждый раз перед поездкой я кладу рисунок в карман, он там лежит, когда поезд отправляется, а начальный остаётся над моей кроватью. Так выходит только с теми вещами, которые были в поезде в мой первый день. И вот это тоже. – Он достал из другого кармана мешочек и высыпал на стойку золотые монеты. – Когда я начинал, у меня было десять золотых. Монеты лежали на тумбочке.

– Почему вы не уходите? – спросил я. – Почему не отправляетесь домой, когда возвращаетесь на станцию десять?

Он пожал плечами.

– Я не в ловушке. Некоторые ребята из депо уходят, идут домой. Я не ухожу, потому что знаю: стоит какой-нибудь гниде прознать про мои десять золотых, как она найдёт способ пробраться в поезд. Не, чёрта лысого какой-нибудь вонючий дварф получит моё магическое золото, на него найдётся «План соблазнения»[27]. – Он указал на портрет жены. – За каждую поездку я получаю как за десять, это из-за временнóй петли. А в итоге попаду домой, к жене. – Он принялся собирать золотые монеты со стойки. – Когда-нибудь.

– У вас найдётся более ценная карта? – поинтересовался я. – Допустим, схема всей железнодорожной сети?

Кондуктор издал смешок.

– Схема всего «Клубка»? Я думаю, такой на всём свете нет.

Я почувствовал, что поезд замедляет ход, и услышал приглушённое объявление: мы приближались к станции восемьдесят пять.

Вернон вскинул голову.

– Монстры тут выходят. Следующий перегон не такой дрянной. На восемьдесят шестой и восемьдесят седьмой появятся Трясоглавцы. С виду они одинаковые, но воюют друг с другом. Станция восемьдесят восемь – «Мофман»[28], там будут несколько штук Драных экстази. На вид они страхолюдины, но медлительные. Потом восемьдесят девятая, пересадочная станция. С жёлтой линии на индиго.

– Индиго? – встрепенулась Катя. – «Дочери» там. – И прежде чем я успел найти предлог, чтобы уйти от темы, добавила: – Неважно, они сейчас на линии зимнего неба[29].

– Я такой не знаю, – сказал Вернон. – Цветов много.

– А сколько всего? – полюбопытствовал я.

Он пожал плечами.

– Говорят, их тыщи. Я в этом не разбираюсь. Просто их очень много.

– Монстры всегда выходят через каждые пять станций?

– Да. Почему так – не знаю. И они всегда из-за этого возбуждаются.

Этот тип оказался неоценимым источником информации. Я понимал, что мы бы не вытянули из него так много, если бы не Пончик с её всесокрушающим очарованием.

Я продолжал расспрашивать:

– Бывает так, что монстры пропускают станцию и едут дальше?

Он кивнул.

– Несколько раз я сам такое видел. Если какая-то зверюга пропустит станцию, то она выйдет на следующей, если сумеет. В таких случаях всегда поднимается паника. Один Козлео со станции двести двенадцать попробовал оседлать петлю. Доехал до конца линии. То был единственный раз, когда в поезде что-то оставалось.

– Значит, этому мобу удалось остаться в поезде? – переспросил я. – И он был ещё там, когда вы возвратились?

– Что-то вроде этого, – вздохнул Вернон. – В поезде остался его скелет. Ни шкуры, ни крови, ни волос. Что-то после четыреста тридцать пятой станции убило его. Да ещё как убило.

– Как вы поддерживаете связь с машинистом? – поинтересовался я.

Дварф помотал головой.

– Не поддерживаю. У меня в отсеке есть рожок, но он не действует. Машинист не реагирует.

– И вы никогда не заходили к нему, чтобы поговорить?

– Ни-ни. Там заперто крепче, чем в задницах у эльфов. Чтобы туда попасть, нужен Ключ машиниста.

– Он выходит когда-нибудь?

– Я такого не видел. И двигатель локомотива изнутри тоже не видел.

– Как же нам до него добраться, чтобы сойти? – спросила Катя.

– Я только однажды слышал о том, как машинист выходил из поезда, – сказал Вернон. – Это случилось при совершенно необычных обстоятельствах.

– Что за обстоятельства?

– Сход с рельсов.

* * *

Мы проговорили с Верноном ещё час, а поезд тем временем мчался по маршруту. Мы спросили про десятый вагон, вагон носильщиков, и в ответ получили только: «Они чокнутые». Ты также спросили, что собой представляют бесцветные поезда, такие как «Кошмарный экспресс», но об этом предмете наш собеседник знал немного. Однако кое-что интересное он на сообщил. На любой цветной линии в любой конкретный момент находятся сотни поездов, но, по его мнению, большой поезд на одну линию есть только один.

Вернон почти ничего не знал о других линиях и поездах других систем. Пути любого поезда не пересекаются с путями других поездов. Железнодорожные ветки – как автомагистрали, туннели располагаются один над другим (или под другим). Я осведомился, существует ли способ пересекать пути – по служебным туннелям, по пешеходным переходам. Наш информатор только рассмеялся.

На каждой пятой станции поезд полностью очищался от монстров – до следующей станции. Мы с Пончиком и Монго решили отправиться на обследование вагона носильщиков после станции сто пятнадцать. Мы уже миновали целый ряд пересадочных станций, но времени стоянки нам не хватило бы на переход в десятый вагон. По словам Вернона, если монстры узнают, что мы попали в десятый или в пятнадцатый, то непременно ворвутся как в один, так и в другой. При этом он уверял, что монстры никогда не нападут на его пятый вагон. Впрочем, когда он говорил, я видел, что сам он в своих словах не уверен.

Промежутки между станциями были самыми разными. Бывало, что станции за окнами мелькали через каждую минуту или две. И вдруг это мельтешение сменялось двадцатиминутным перегоном. Выяснилось, что переезд от станции одиннадцать до четыреста тридцать пятой занимает аж трое суток, что не радовало никак. Первоначальный инстинкт подсказывал мне, что нам следовало держаться как можно ближе к колодцам, но я начинал подозревать, что это будет нам доступно только после того, как мы доедем до конца линии. А в нашем распоряжении было всего девять дней.

Благоприятное соображение: если линия «Кошмарного экспресса» действительно только одна, то этот поезд проходил свою большую восьмёрку всего за полтора часа. Следовательно, мы достаточно быстро окажемся там, откуда выехали, если сочтём нужным вернуться.

Мы оставили Катю в обществе кондуктора. Он принялся излагать ей всё, что знал о каждой станции. Он знал, на каких станциях возможны пересадки, какие линии каких цветов пересекаются на пересадочных узлах. Катя в свою очередь передавала информацию Мордекаю, а тот ворчал и жаловался на то, что ему приходится быть нашим секретарём. Но от своих обязанностей он не отлынивал.

В нашем распоряжении имелось десять минут на обследование вагона носильщиков. На станции сто шестнадцать объявились монстры, которых Вернон назвал Корнетами. Их методом была слуховая атака.

– Сейчас нужно одним заняться: найти босса местности и убить его, – высказалась Пончик, когда мы заглянули в окна шестого вагона (он был пуст) и затрусили к следующему. – У боссов должны быть карты. И я уверена: чем выше босс, тем больше его карта.

Пончик была права. Как только мы завершим обследование поезда, то высадимся в какой-нибудь беспересадочных точек и постараемся найти босса. Если не получится, то отправимся на одну из пяти загадочных станций и изучим местность там.

Пока мы шли вдоль поезда, я окликнул Пончика:

– Эгей, тебе Катя что-нибудь говорила насчёт Хеклы?

– Ты о чём? – не поняла кошка. – Я попросила Катю передать Хекле кое-что от меня. Хекла «на ять» исполняет удар ниндзя и тут же засаживает в рожу из арбалета. – С криком «Ки-ай!» кошка на моём плече продемонстрировала удар задней лапой из арсенала каратэ. – Я хотела узнать, как называется такой удар, ведь он потрясающий. Катя спросила, и Хекла ответила, что теперь он называется «удар Пончика». Что надо, а?

– Будь, пожалуйста, осторожна, хорошо? – попросил я. – Делиться сведениями о поездах – это правильно, но не давай другим обходчикам слишком много информации о нас самих. А главное – о нашем местоположении.

– А что такого?

Я замялся. Потому что не хотел открывать истинных причин своих сомнений.

– Пончик, за наши головы теперь назначены награды. Так что надо вести себя осторожно. Даже с Хеклой.

Пончик посмотрела на меня так, как будто была готова спорить, но так ничего и не сказала.

На десятом вагоне тоже имелась надпись: «Только для носильщиков. Нужны услуги – стучите». Я дёрнул скользящую дверь, но она была заперта. Не магическим запором, как головной вагон. Здесь замок вроде бы был хлипкий, и я понимал, что при необходимости смогу его сломать.

– Вышибаем или стучим? – спросил я.

– К чему грубость? Стучи, – распорядилась Пончик.

Я постучал. Через полсекунды верхняя секция двери поползла вверх, и я поразился так, что едва не брякнулся на спину. На меня смотрело лучезарное лицо неигрового персонажа.

Вы обнаружили хранилище наград жёлтой линии!

На одного обходчика на одну линию приходится только один приз.

Пончик радостно ахнула. В последнем хранилище наград, которое мы посетили, нам достался Монго.

Огромное луноподобное лицо улыбалось кошке, сидевшей на моём плече. Он напомнил мне дворецкого Ларча из «Семейки Аддамсов»[30], но его лицо было шире, белее, а волосы были как будто сделаны из высохшего мха. Он был одет в уже знакомую мне униформу. Надпись на его шляпе гласила: «Носильщик».

Пьер. Хвататель. Носильщик жёлтой линии. Уровень 25

Мирный неигровой персонаж.

Хвататель – ваш повседневный великан местного значения. Много веков назад эльфы раскусили, насколько податливы эти великаны, и тут же зашевелились, захватили и подчинили себе эту расу. Одна беда с холмовыми великанами[31]: они чудовищно большие и слишком неуклюжи, чтобы суметь хотя бы накрыть на стол. Тогда была введена в действие система выведения породы, холмовых великанов стали скрещивать с почти столь же покладистыми Растительными Огридами[32]. Их потомство уже было лишено всех черт, кроме крайнего раболепия. Дальше этих полукровок скрещивали с крупными людьми. Так и была создана рабская раса, известная как Хвататели. Во Вселенной часто встречаются слуги-хвататели, но над ними нужен надзор. Если надолго предоставить их самим себе, они… ополоумеют.

– Чем я могу вам помочь? – тягуче проскрипел носильщик Пьер.

– Где наш приз? – пошла напролом Пончик ещё прежде, чем я успел сообразить, о чём уместно просить.

Не этого я ожидал. За плечом Пьера я мог рассмотреть массу полок. На всех полках стояли груды, настоящие груды чемоданов. А в дальнем конце вагона стоял второй Носильщик Хвататель. Он прислонился к двери, ведущей в вагон номер одиннадцать.

У нас оставалось всего пять минут до прибытия на следующую станцию.

– Номер вашего чемодана?

Вам нужно выбрать число от 1 до 200. Попытка только одна.

– Мой чемодан номер восемь! – объявила Пончик; радостное возбуждение уже распирало её. – А моя подруга Катя говорит, что у нее номер двенадцать.

– Ваша подруга может зайти и забрать свой чемодан, – сказал Носильщик и повернулся ко мне. – А у вас какой номер?

– Номер один.

– Очень хорошо.

Он отвернулся, прошёлся вдоль полок и вернулся с двумя чемоданами. Чемодан номер один оказался чёрной сумкой на колёсиках, а пончиков восьмой – большая жёлтая махина с нарисованными на ней цветами, как было модно в 1960-х.

– Совсем как в шоу «Сделка или сделки нет»[33], – проворчала Пончик. – Нам надо вернуться на красную линию и получить призы ещё и за этот поезд!

– Прошу вас. Хорошего вас дня, – сказал Носильщик.

Я принял у него один чемодан, затем второй. Половинка окна закрылась, и мы остались одни у трапа.

Я хотел было отправить багаж в свой инвентарь, но получил сообщение об ошибке.

Призовые чемоданы необходимо открыть, они могут быть отправлены в ваш инвентарь только после этой процедуры.

– Немедленно открываем! – скомандовала Пончик.

Я ухватил по чемодану в каждую руку.

– Не здесь. Возвращаемся. Нужно торопиться.

И мы побежали трусцой к пятому вагону. Я хотел добраться до отсека кондуктора, не дав монстрам с соседней станции заметить нас. И мы успели.

Мы вошли, и Катя с Верноном нетерпеливо посмотрели на нас. Вернон покачал головой.

– Эти полоумные Хвататели вечно путают багаж.

– Сейчас мы вернёмся туда и заберём чемодан Кати, – пообещала Пончик.

Я бросил свой чемодан на стойку рядом с самогонной флягой. Да, это не то что лутбокс, который открывается магическим способом. Тут мне пришлось расстёгивать молнию. Я обвёл замочек вдоль периметра, раскрыл крышку и заглянул внутрь.

– Что там? Что там? – рвалось у Пончика.

Я засунул руку в чемодан и вытянул красный лифчик. Весь чемодан был набит женским бельём, туфлями на каблуках. Ещё там были брошюрки, рассказывающие о том, где лучше провести свободное время в Делавэре.

– Это чужой чемодан, – сделал я вывод. – Не настоящий приз.

– Погоди-ка, а это что?

Пончик показывала на вспучившийся кармашек. Я раскрыл его и обнаружил три зелья. Два Зелья маны и одно какое-то новое.

Зелье невидимости

Угадайте, для чего оно.

– Чёрт же такой! – выкрикнул я.

Теперь мне было позволено отправить добычу в инвентарь, в том числе и сам чемодан, и тряпки.

Я ощутил, что поезд опять замедляет ход. Приближалась станция сто шестнадцать. Прозвучало объявление, но я его толком не услышал. Кажется, то была станция «Банши».

– Теперь мой, теперь мой!

Пончик подпрыгивала у меня на плече. Я выложил на стойку её чемодан. Катя и Вернон прервали свой диспут и следили за тем, как я расстёгиваю молнию.

ТЫ УВЕРЕН, ЧТО ТЕБЕ ЭТО НАДО, ПАВЛИН?

Уведомления в таком стиле я ещё не встречал. Оно поразило меня настолько, что я довёл замочек молнии до конца и отступил на шаг.

Лишь позже я понял, что в ту секунду в первый раз активировался мой навык Поиска ловушек. А тогда я не имел представления, что же случилось. Но тут я обратил внимание на чемодан.

Я успел расстегнуть его всего-то на пару дюймов, но этого хватило. Из отверстия прыснули красные огненные муравьи[34]. Они рассыпались по стойке и волной хлынули на нас. Портреты жены Вернона лежали там же, на этой же барной стойке, и листы бумаги мгновенно воспламенились.

Несомненные огненные муравьи. Уровень 1

Это ловушечные монстры.

Такие же, как обычные огненные муравьи, но более отчаянные. К тому же они ненавидят вас и желают вашей смерти. И они умеют добиваться исполнения своих желаний.

Они лезли и лезли наружу, пёрли и пёрли из чемодана, который уже взорвался, разбросав стороны языки огня. В описании верно говорилось: как обычные муравьи, только горящие. Внезапно оказалось, что их уже тысячи, больше, чем могло бы поместиться в чемодане. Перемещались они быстро. Мы все отскочили, когда на нас накатила волна насекомых и в долю секунды накрыла барную стойку. Пламя вспыхивало в любом месте, куда попадал муравей. Чёрный дым разливался по вагону.

Бутыль с самогоном, ставшая центром пламени, мигнула, и над ней возникла надпись: «Взрыв неизбежен». И мелькающие цифры стремительно помчались к нулю.

– Гнида! – закричал я. – Бежим!

– Я горю! Помогите! Я в огне! – закричала, завизжала в панике Пончик.

Я сбросил её с плеча и сбил огонь с её хвоста; при этом получил ожог ладони. На неё взобрались два муравья-крохи, я раздавил их пальцами.

– Вперёд! – прокричал я, показывая на дверь.

Муравьи лезли на нас. Индикатор здоровья Кати упал резче, чем я мог ожидать. Мы не движемся. Поезд стоит на станции. Катин бонусный импульс не действует.

Монго, поднимавшийся на лапы, весь светился. Пончик запустила в него Лечение питомца. Он пискнул от страха. И мы все бросились к двери.

Вернон кричал. Я обернулся и увидел, как его окутала волна пламени. И его просто не стало. Муравьи в невообразимых количествах вспухали, вползали на стены, сыпались на пол. Одна задругой гулко взрывались бутылки на полках.

Мы ворвались в вагон номер четыре. В нашу сторону повернулись три высоких монстра жуткого вида. Лишённые шкуры и глаз двуногие зайчища размером с человека. Монстры, только что забравшиеся в вагон на станции «Банши».

Двери вагона ещё оставались открытыми, но могли съехаться в любое мгновение.

– Бежим на платформу! – проорал я, продолжая сжимать Пончика, чтобы сбить на ней огонь.

Первая дверь была совсем рядом, и я выпрыгнул в неё, надеясь, что остальные успеют последовать за мной. Монго и Катя прыгнули, когда дверь уже начала закрываться.

Платформа была пустынна. Все кроликообразные монстры – Корнеты – заполонили поезд. Три монстра из четвёртого вагона повернули безглазые физиономии в нашу сторону, но поезд уже тронулся. В ужасе мы наблюдали, как всех их – одного, другого, третьего – накрывали волны огня.

Мы стояли на платформе и молчали. Поезд набрал ход и скрылся в туннеле. Грохот его колёс затих, а в моей голове всё ещё отдавались эхом ужасающие последние вопли Вернона.

– Худший из призов, – подытожила Пончик.

Глава 6

Станция «Банши». Жёлтая линия.

На этой платформе, в отличие от предыдущей, выходов было достаточно. Как только поезд отошёл, появились новые красные точки; они группировались вокруг платформы. Монстры уже поджидали поезд, который должен был подойти минут через десять.

– Посмотрю-ка я карту всего района, – предложила Катя. – Тут не очень много. Масса запутанных туннелей, четыре больших зала. Один на первом этаже похож на жилище босса. Ещё вижу пару туалетов. Не такие, как в поездах. Брр.

– Вот этот туннель. – Пончик указала на тот, что находился у конца платформы. – Я в нём не вижу монстров вообще.

Мы потрусили к переходу, который, собственно, представлял собой не более чем высеченный в скале коридор. С потолка капала вода. Пончик активировала свой Факел.

Мы выждали минуту, переводя дыхание. За нашими спинами платформу уже заполняли ободранные кролики. Я слышал их, даже стоя за углом. От них исходил невразумительный гул.

– Там этих Корнетов до такой матери… – произнёс я. – Если монстры забираются в каждый поезд, а поезда приходят раз в десять минут, если так делается круглые сутки, значит, поток тут неисчерпаемый.

– Станция большая, но не такая уж огромная, – возразила мне Катя.

– Ну, значит, они каким-то образом возвращаются после того, как сходят на станции сто двадцать. Или система их как-то воспроизводит.

Мне вспомнились Пёстрые личинки со второго этажа. Они просто возникали по мере надобности. Но Мордекай говорил, что это происходило исключительно при участии мобов-санитаров. А число других мобов, как правило, было ограниченным. Когда их убивали, они не самовоспроизводились.

– Бедняга Вернон, – вздохнула Катя. – Ужас-то какой. А он копил деньги на новый дом для жены.

– Ну да. И этих горящих жуков в моей награде, – бросила Пончик. – Нечестно же!

– Нет тут никакой жены, – вмешался я. – И награды никакой не было. Муравьи, Пончик, – вот твоя награда. Я думаю, с этой минуты нам стóит ещё внимательнее следить за всем, что происходит вокруг. Я должен понять, как мне отладить свой навык Поиска ловушек. Ведь этот навык предупредил меня, но слишком поздно. Педикюрный бафф добавляет мне несколько секунд в тех случаях, когда ловушка реагирует на ногу. Но есть, безусловно, и ловушки других видов.

– Что означает – нет никакой жены? – спросила Катя. – Что же он – лгал?

– Нет, – сказал я. – Он сам верит, то есть верил, что у него есть жена. Всего один день, как открыт этот этаж. Раньше Вернон был, наверное, просто дварфом и занимался чем-то другим. Не знаю я тему четвёртого этажа, но она разворачивается в последний раз. Когда этажи создаются, неигровые персонажи снабжаются искусственными воспоминаниями. Всё происходящее входит в сценарий. Может быть, весь этот этаж отдан поездам. Вернон сказал, что может отправиться домой. Но куда? Нет никакого дома. И жены нет. Самое скверное, что это не компьютерные программы. Это настоящие, живые существа, и они искренне считают этот мир реальным.

– Я никогда не смотрела с этой стороны, – призналась Катя. – Это… Оно страшно.

Я кивнул.

– Это так же скверно, как то, что сделали с нами.

– Так какой у нас план? – вмешалась Пончик. Не покидая моего плеча, она вытянула лапу и дотронулась до стены пещеры. И отдёрнула перепачканную лапу. – Отвратительное место.

Я на мгновение задумался.

– Раз уж мы здесь, нужно ударить по логову босса. Может быть, мы сможем понять, с чего монстры вечно лезут в поезд. Их, как и неигровых, можно создавать, наделять историями жизни, выпускать на свободу. Но они не роботы. Если они садятся в поезда и выходят на платформы, должна быть какая-то причина. Чем больше мы будем знать об этом месте, тем лучше шансы, что мы поймём, как их вытравлять.

Прежде всего нам необходимо было определить, с чем мы столкнулись на этой станции. Я поручил Пончику разыскать туннель с одним Корнетом, с которым можно будет схватиться. Предположительно Корнеты способны наносить «слуховые» удары. Следовало выяснить, что это означало.

Монстры беспрерывно выползали на платформу из каких-то глубоких слоёв. Новообретённая способность Пончика видеть мобов на карте работала бесперебойно, но дальности действия ей не хватало. Мне хотелось как-то соединиться более крупную карту Кати со способностью Пончика видеть монстров на больших расстояниях и моим умением объединять ловушки в одном интерфейсе.

– Вот здесь один-одинёшенек движется по туннелю, – доложила Пончик.

Мы ринулись монстру навстречу.

Зев: «Привет, ребята! От вас тишина, я вас лишена».

Пончик: «ПРИВЕТ ЗЕВ!»

Зев: «Я знаю, что вы заняты, но захотела проверить. Я продолжаю работать над вашим появлением на средних этажах. Многое будет зависеть от того, как будет продвигаться вопрос со спонсорской поддержкой. Возникло одно тонкое место. Это касается и двух фанатских ящиков, которые вам направлены».

Пончик: «ТЫ ВИДЕЛА ЧТО МЫ ВОШЛИ В ПЕРВУЮ ДЕСЯТКУ?»

Зев: «Видела, конечно. В сущности, я хотела снять вопрос как можно скорее».

Карл: «Давайте снимем».

Зев: «Это касается Кати».

Я замер посреди прохода. И сделал знак, чтобы остальные тоже остановились.

– Что такое? – спросила Катя.

– Погодите минутку, – попросил я. – Мы обсуждаем одну проблему с нашим представителем по связям.

– Прямо сейчас?

Теперь и я видел на карте точку монстра. Как раз за углом. В самой середине туннеля. Я слышал невнятное гудение монстра, но к нему примешивался ещё какой-то звук.

Клинк, клинк, клинк…

Я не мог сообразить, что это было.

Пончик: «ТАК ЧТО С КАТЕЙ?»

Зев: «Она скучная. Народ не любит её. Одетта пожаловалась на её бледный вид на интервью. И в туннеле полно таких, кто хочет, чтобы она пропала, и вы опять остались вдвоём. Вам нужно или отказаться от неё, или сделать её интереснее. Может быть, сделать ей мохок. Я пока не имею права обращаться к ней непосредственно, но могу поговорить с ней с глазу на глаз после интервью, если вы согласитесь».

Карл: «Чёрт вас возьми, вы смеётесь надо мной?»

Пончик: «МОЖЕТ БОЛЕЕ СЕКСУАЛЬНЫЙ ВИД ЕЁ ВЫРУЧИТ. ИЛИ ЕСЛИ ОНА УВЕЛИЧИТ ГРУДЬ КАК ОДЕТТА».

Зев: «В общем, вы должны что-то предпринять. Неразумно же вводить нового участника, если она исчезнет? Это будет как с вводом Эйприл в „Девочек Гилмор“[35]. Только хуже».

Пончик: «ОХ НЕТ. Я ЕЙ ПОМОГУ».

Карл: «Катя преподаватель изобразительного искусства, а не дрессированный пудель. Если она кому-то не по вкусу, пусть эти кто-то подавятся».

Зев: «Если она не нравится зрителям, то они перестанут смотреть. Если они перестанут смотреть, то у вас будет меньше просмотров. Если у вас будет меньше просмотров, то меньше будет и призов из фанатских ящиков и от спонсоров. А вы пока только начинаете получать фанатские и спонсорские призы».

Карл: «Она скромная, и она так же подавлена, как и мы. Нельзя требовать от человека, чтобы он настолько изменял свою природу».

Пончик: «МОЖНО, МОЖНО ТРЕБОВАТЬ. ГЛЯДИ».

– Ты должна вырастить мохок, – заявила Пончик Кате. – А ещё, может быть, обзавестись хлёстким лозунгом. В случае Карла это отлично сработало.

– Мать твою, Пончик.

Я пробормотал эту фразу и тут же пожалел, что она сорвалась у меня с языка.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Катя.

Она тронула рукой свои светлые волосы. Она уже научилась обращаться с ними так, чтобы они выглядели более натуральными. Раньше они были чересчур жёсткими, почти как у куклы. Её лицо тоже сделалось более естественным. Она уже не напоминала внешне жертву пожара, а скорее заставляла подумать об избытке пластической хирургии. Вроде матери Беа.

– Она ничего не имеет в виду, – отрезал я. – Сейчас это значения не имеет.

– Карл, это важно. Она не должна уходить от разговоров только потому, что они ей неудобны. Зев считает, что если ты решила держаться с нами, то тебе нужно быть более жизнерадостной.

– Жизнерадостной? – переспросила Катя. – Она говорит, что я скучная?

– Нет, – соврала Пончик. – Просто она считает, что у тебя будет больше последователей, если ты дашь зрителям что-то этакое, за что они зацепятся. Ничего плохого в этом нет. Но людям требуется знать, кто ты есть. У их представлений о тебе должны быть корни.

– У меня никогда не бывало больше просмотров. Сейчас у меня почти десять миллиардов последователей. А был почти ноль до того, как я присоединилась к вам.

– Это очень важное достижение, – принялась уверять её Пончик, – поверь мне, важное, но – для новичка. Вот у меня почти семьсот триллионов.

Я вздохнул. Что ж, Пончик хотя бы дипломатична.

– Послушайте, сейчас не время… А, мать твою.

Кролик-монстр, должно быть, услышал наш разговор. И двинулся в нашу сторону. Монго зарычал.

– Ладно, отложим эту тему. Стойка два.

Туннель был достаточно широк для того, чтобы мы могли выстроиться в ряд. Стойка два была аналогична первой, только я находился в середине шеренги. Пончик оставалась на моём плече, но она должна была спрыгнуть, когда мы сблизимся с монстром. Монго, я и Катя выступим единым фронтом, Пончик останется в арьергарде. Монго расположился слева от меня, Катя заняла позицию прикрывающего – справа.

Высокая фигура обогнула угол. Она двигалась на двух ногах, при этом горбилась. Красное, лишённое кожи тело казалось мокрым. Кроличьи уши были нелепо длинными, настолько, что касались потолка. Глаз у существа не было. Только широкий зубастый рот. Исходивший от тела гул усиливался.

– Иисусе, – произнёс я.

Но этого зверя было тяжело смотреть. У него были руки, причём с пальцами, напоминавшими человеческие. Он держал пустой сосуд для зелий, который вдруг выпал из его рук и звякнул о пол.

– Он принял зелье, – предупредил я. – Внимание!

Красный Корнет. Уровень 21.

Ну, а что вы ожидали увидеть в опере? Счастливый конец?

Корнеты – это разновидность более распространённых Лепусов, а полуразумные Лепусы – одни из самых многочисленных существ в известной Вселенной. В ранние годы расширения империи Черепов воеводе системы пришлось по вкусу блюдо под названием Лепус хазенпфеффер[36], из-за которого все Лепусы на той планете были почти полностью истреблены охотниками. Горстка преследуемых нашла убежище в просторных, не знающих света пещерах планеты и вымерла в течение нескольких тысяч лет.

Видоизменившиеся Лепусы утратили глаза, зато развили рудиментарную способность к эхолокации, которая служит им в их эффективных набегах. Обычно они живут без шкур. Мы добавили эту деталь, потому что она делает их такими страшными, что вы можете навалить в штаны.

Пончик пощекотала существо двумя ракетами, отчего оно перекувырнулось. Кролик завопил, и его гул сделался ещё громче. Животное опрокинулось на спину, почти замертво. Оба его уха выпрямились на земле, на меня внезапно накатила тошнота. В глазах уже двоилось. В ушах звенело. Я резко опустился на колени, сам не зная зачем. Я не мог пошевелиться и выблевал съеденные гамбургер и картошку фри чуть ли не на собственный живот.

Вы признаны Брезгливцем!

Через секунду скверное самочувствие отступило. Я застонал, посмотрел вверх. Корнет был мёртв. Монго забрался на него сверху и рвал на куски. Пончику и Кате тоже было нехорошо. Монго, по всей видимости, не пострадал.

Я застонал снова, словно счёл стон самой правильной реакцией на внезапную и очень сильную дурноту. Я откатился в сторону от рвотной лужи. Посмотрел на динозавра, который с удовольствием пожирал розовое мясо гадины. Кролик выронил несколько золотых монет и ничего больше. Довольный едой Монго хрипел.

– Почему это тебе хорошо, когда всем нам плохо? – пробормотал я.

Иисусе. Как же тяжело подниматься!

Карл: «Мордекай, мы сразились с двуногими кроликами, и нас от этого тошнит. Дебаф называется Брезгливость. Как нам справиться?»

Мордекай: «Так обычно и бывает при слуховой атаке. Затычки в ушах не помогают. Я могу переслать вам зелье, оно нейтрализует реакцию, но сразу же вам лучше не станет. Монго и Пончику тоже плохо?»

Я взглянул на кошку. По её морде текла рвота. Она торопливо лизала лапу и чистилась ею.

Карл: «Пончику – да. Монго – нет».

Мордекай: «Понятно. Честное слово, я не знаю, как эти атаки действуют. Они не магической природы. Это физическое воздействие, оно влияет только на определённые организмы. Хорошо хотя бы, что твоё тело быстро вырабатывает естественную устойчивость перед ударами этого рода. Они – явление реально, они существуют вне Подземелья, служат для того, чтобы лишать жертвы сил. Мой совет: продолжайте бить как можно меньшие группы этих дряней, и их атаки рано или поздно перестанут на вас действовать. Возможно, вы получите извещение о навыке Брезгливое сопротивление или что-нибудь в этом роде».

– Угу, – проговорил я. – Не выйдет у нас.

Катя подняла сосуд для зелий, который бросил монстр, и спросила:

– А с этим что делать?

– Выкиньте здесь, – предложил я.

Это не был обычный сосуд для зелий; те обычно испарялись, как дымок. Но форма и размеры у этого были такие же. И чуть-чуть золотистой жидкости на дне, меньше чем полкапли. Я перевернул сосуд, и жидкость не вытекла, как будто это был мёд.

Использованный сосуд

Я знал, что если поднесу эту жидкость ближе к горлышку бутылки, то, возможно, заставлю систему показать мне описание. Я отправил сосуд в инвентарь и тут же вынул. Ничего. Я постучал им о каменную стену, чтобы жидкость, может быть, вылилась.

Клинк.

Этот самый звук я уже слышал. И понял, что этот Красный Корнет пытался сделать то же самое. Вот дьявольщина. Тут мне не в шутку захотелось узнать, что это за вещество.

Я ударил сосудом о стену с достаточной силой, чтобы он разбился.

Тр-рах!

Разбившись, он моментально улетучился, как это всегда происходило с зельями. Никаких следов жидкости не осталось.

– Проклятье, – сказал я.

Следующие несколько часов ушли на отработку навыка Брезгливое сопротивление. И всё это время мы пробирались к комнате босса, находившейся в дальней части системы туннелей. Монго добрался до четырнадцатого уровня, отчего подрос на шесть дюймов и удлинился на фут. Ему оставалось подняться ещё на один уровень, чтобы набрать взрослые размеры. Катя дошла до двадцать второго. Мы с Пончиком были на грани такого же успеха, но росли медленно, так как убивать приходилось только монстров низших уровней.

Я также уделил время своему заброшенному Страху, вызыванию огня и электроактивному заклинанию Жахнем, бро для моей рукавицы, хотя до активного его применения так и не добрался. Пончик практиковала Второй шанс, Часовое утроение и своё новое заклинание Дыра, которое пока что не приносило нам абсолютно никакой пользы, но проделывало в стенах круглые и недолговечные ямки глубиной в дюйм. Прямого воздействия на мобов оно не оказывало.

Монго классно наловчился убивать мобов самостоятельно, хотя его уровень был намного ниже. Корнеты реагировали медленно, когда мы заставали их врасплох, сворачивая за угол, а когда им удавалось вовремя изготовиться к схватке, они, как правило, сразу переходили к атаке тошнотой. К тому времени, когда до них доходило, что на динозавра тошнота не действует, они уже лежали навзничь, и Монго рвал их почём зря. Если я бил их заклинанием Страх, они обращались в бегство, но велоцираптор оказывался проворнее.

Что касается лута, эти монстры были по большей части пусты. Многие из них роняли разве что отдельные монеты, иногда корнетское мясо, разрозненные органы, которые мы добавляли к оборудованию алхимического стола. Мордекай сказал как-то, что на первых этажах монстры обычно не оставляют лут непосредственно после себя. Достойные приобретения приходят в лутбоксах, а не на трупах мобов. Ситуация изменится примерно с шестого этажа, когда нам будут противостоять лучше экипированные противники.

Мы одновременно получили уведомления о том, что приобрели устойчивость к дебафу Брезгливость, после того как пострадали от него, наверное, в десятый раз за час. К тому времени я давно уже выдал наружу последнюю каплю содержимого своего желудка.

Передвижения Красных Корнетов были предсказуемы. Казалось, все они появлялись из секции туннеля, заканчивавшейся тупиком. Оттуда они переходили в просторные комнаты, из которых выходило такое же число их собратьев, направлявшихся на платформу.

Пространство, которое мы считали возможной обителью босса, было отдельной зоной в другой стороне сети туннелей. Оно было больше прочих, и из него имелся только один выход, что меня нервировало. Способность Пончика видеть мобов на большом расстоянии (я уже прозвал эту способность «монстровидением») выключалась в замкнутом пространстве, и от этого моя неуверенность усиливалась. Я подготовил несколько дымовых бомб и других взрывающихся устройств на случай, если нам придётся поспешно бежать.

– Идём сюда, – сказал я.

Мы вошли в длинный переход, ведущий в заднюю комнату. Система пещер сменилась долгим проулком, проходившим между необработанными, неровными бетонными блоками. Пол же был выложен гладким бетоном.

Мы медленно приближались к большому залу. Корнетов мы не видели и не слышали. Большие металлические двойные двери напомнили мне о таких же, которые мы встречали в других частях Подземелья, в первую очередь о входах в бойцовые ямы[37] кобольдов. Эти двери были рассчитаны на то, чтобы в них проносили нечто очень крупное.

Перед нами не было никаких табличек или других указателей на то, к чему мы, собственно, подходили; это было необычно для владений боссов. Я приложил ухо к двери и ничего не услышал. Мне было страшно: что если на нас что-то нападёт, когда мы отодвинем дверь? Я приготовился к прыжку в сторону.

Я почувствовал знакомую осязаемую вибрацию, взглянул вниз и увидел, к своему удивлению, прямо под своими ногами светящийся круг.

– Назад, назад! – прошипел я и выпрыгнул из символа так, как будто невзначай ступил на раскалённую конфорку.

– Что это за штука? – спросила Пончик, с диким видом озираясь по сторонам.

Ничего не произошло. И всмотрелся в сверкающий круг, но не увидел никакой подсказки. Явление выглядело так, как будто предназначалось для какого-то сатанинского ритуала, в котором читается текст с Кольца всевластья[38]. Внутри круга имелась непонятная надпись, его кромка звенела, а в центре располагался большой треугольный символ. И этот треугольник пульсировал синим светом.

Я спросил:

– Что это за штука?

С опаской я наклонился и поднёс руку сверху к свету. Я боялся, что это ловушка. Однако ни одно из доступных мне предупреждений о ловушках не сработало. Таким образом, у меня не было вообще никакой информации. Круг появился только тогда, когда я посмотрел под ноги.

– Какая штука? – спросила Катя, тоже глядя вниз.

– Вы ничего не видите?

– Карл, там ничего нет, – заверила меня Пончик.

Я отправил Мордекаю сообщение, в котором описал символ.

Мордекай: «Это контрольный сигил[39]. Его можешь видеть только ты благодаря твоему навыку Уход в кусты. Обычно эти вещи используются во вторичных программах, таких как „Месть дочери“. Но и создатели Подземелья иногда к ним прибегают. Я мало что знаю об этих штуках, знаю только, что их использование считается халтурным программированием, потому что их нетрудно взламывать. У сигилов бог знает сколько функций, чаще всего это контроль проходов. Они могут преграждать путь через знак мобам определённого типа. Отключать их и включать могут ведущие продюсеры, но не ИИ Подземелья, потому-то их всё-таки используют. Если сигил синий, значит, символ включён. На тебя он не воздействует».

Карл: «У обходчиков есть возможности их создавать?»

Мордекай: «Нет. Только косвенно способствовать. Существуют сигилы другого типа, они похожи на этот и действуют в целом так же. Но для этого типа магии тебе не собрать достаточно маны. Это было бы под силу Пончику».

Мы решили, что выждем ещё несколько минут, а затем всё-таки войдём в зал. Когда мы раздвинули двери, перед нами открылось обширное складское помещение. Мы заскочили туда, держа оружие наготове. Красные точки не появлялись. Музыка босса не заиграла. Двери не закрылись за нами магическим образом.

Я опустил кулак и осмотрел помещение. В нём почти ничего не было. В центре его стояло пустое ведро со стенками из металлических цепей; оно было похоже на магазинную тележку, только размером с мусорный контейнер. Тележка вроде бы была совершенно новая, как будто она никогда не использовалась. Я сделал шаг к ней, чтобы рассмотреть поближе.

Тележка из проволоки для клетки. На колёсах. Наверное, в ней здорово скатываться с горки.

– Что-то эта вещь не радует, – заметила Пончик.

– Ну что, друзья?

Я указал на дальнюю стену, около которой стояли два устройства величиной с бульдозеры. Сначала я решил, что это просто ниши в стене. Но над этими чёрно-серебристыми аппаратами колебался воздух, что доказывало: они излучают тепло. На первый взгляд они могли показаться бесформенными железяками. Но, приглядевшись, я различил чёткие контуры. Эти предметы имели явственную форму. В детстве я немало играл с трансформерами и поэтому немедленно понял, что оказалось передо мной. У глыб металла имелись руки и ноги.

Два робота в сидячем положении, выключенные. Они не были обозначены на карте никакими точками. На предыдущем этаже так же выглядели пребывавшие в пассивном состоянии меченосцы.

Дварфский облегчённый промышленный автомат

Это устройство находится в спящем режиме.

Такие малогабаритные промышленные рабочие лошадки используются для выполнения простых задач, например, они вывозят из шахт вагонетки с рудой. Они не предназначены и обычно не применяются для атаки или защиты, но кого мы обманываем? Как будто у вас есть шанс устоять, если им понадобится уничтожить вас.

– Вот это малогабаритные? – спросил я.

Я начинал понимать, что попали мы не в логово босса. При этом я не имел понятия, куда мы попали. Не похоже было, чтобы корнеты пользовались этим помещением. Тогда для чего оно здесь? Сначала я решил, что контрольный сигил предназначается для этих двух роботов, ведь они были единственными объектами в этом зале. Но я задумался, и мой собственный вывод показался мне бессмыслицей. Разве для механических целей нужны сигилы? Но если сигил не для них, тогда для кого? Я спросил, нет ли у Кати и Пончика соображений на этот счёт.

– Может быть, эта комната не для того, чтобы в ней что-то хранить, а чтобы сюда ничто не попадало. Чтобы, скажем, не попадали Корнеты.

– Может быть, – отозвался я. – Чуднó это как-то.

– Мне всё больше не по себе, – призналась Катя. – Я пообщалась с Хеклой и Ивой (она тоже из «Дочерей», моя подруга из прошлого). Они сказали, что на своём участке нашли такую же комнату. И в ней то же самое. Два робота.

– Чуднó, – повторил я.

Моя рука легла на проволочный каркас. Тележка легко покатилась. Сбоку в ней была дверца, расположенная так, чтобы в неё было удобно класть предметы. Мне стало интересно, смогу ли я поднять эту тележку. Я просунул пальцы в промежутки между проволочками. Тележка оказалась тяжёлой и неуклюжей, но колёса сразу отделились от земли. Я убрал тележку в свой инвентарь.

– Давайте взорвём роботов, – предложила Пончик.

Глаза Кати округлились.

– По-моему, это неудачно придумано.

Пончик: «ТЫ ПОМНИШЬ, КАК Я СКАЗАЛА, ЧТО ТЕБЕ НАДО ПРИБАВИТЬ ЖИЗНЕРАДОСТНОСТИ? ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ СО МНОЙ СОГЛАСИТЬСЯ. И ЗРИТЕЛЯМ НРАВИТСЯ, КОГДА КАРЛ ЧТО-НИБУДЬ ВЗРЫВАЕТ».

По всей вероятности, аргумент не вдохновил Катю. Я был готов с ней согласиться, но вдруг пришла одна мысль. Я оглянулся через плечо. Длинный бетонный коридор был как будто предназначен для передвижения роботов, но дальше, в туннели им не пройти никак.

– Послушайте-ка, – произнёс я вслух, – а давайте так и сделаем. Хотя бы для тренировки. И в научных целях.

– Вы серьёзно? – изумилась Катя.

Я рассмеялся.

– По правде говоря, мне нужно пополнить запасы материалов для верстака. Если поскрести этих малышей, у меня будет достаточно металла для более надёжных заграждений в поезде.

– Наверное, вы правы, – признала Катя. – Но если устраивать взрыв, то, наверное, нужно поубивать и всех оставшихся Корнетов. Очистить пространство. – Она подмигнула мне. – В научных целях, вы сами понимаете.

ПОНЧИК: «ВОТ ТАК И НАДО. А ТЕПЕРЬ ПОРАБОТАЕМ НАД МОХОКОМ И ХЛЁСТКИМ ЛОЗУНГОМ».

* * *

Первым делом мы перебили Корнетов. Этот подвиг дался нам без особого труда, ведь мы уже приобрели защиту от единственного доступного им типа ударов. Я попробовал покатить Хоблоббер по одному из переходов, чтобы мы могли быть уверены, что своды пещеры не обрушатся; и они не обрушились. Тогда мы прошлись по галереям, убивая всех, кто нам попадался. Затем мы вернулись на железнодорожную платформу и разместились в зоне ожидания.

Мы с Пончиком добились одинаковых уровней. Катя во второй раз сравнялась с нами. Пончик подняла уровень своего воскрешающего заклинания Второй шанс до семи. Заклинание стоило десять ман. Каждый из монстров оставался активным в течение четырнадцати минут. Пончик обладала интеллектом с показателем сорок один, но вместе с бонусом Хороший отдых и автоматическим душем её стат временно достиг сорока девяти. Таким образом, в её распоряжении теперь имелся запас в сорок девять пунктов маны, так что она смогла поднять из мёртвых четырёх монстров-кроликов, а потом, приняв зелье, подняла ещё четырёх, и компания образовалась весьма внушительная.

Ожившие монстры пригодились нам для штурма трёх общедоступных комнат. Семерых оживших мы отправили в драку, а восьмого – на поимку плавкого Хоблоббера. После этого я выставил дымовую завесу, и мы завершили зачистку.

Общедоступные помещения образовывали довольно неприятную зону ожидания. Кролики по большей части спали, сгрудившись на полу или прислонясь к стенам. Нам они почти не сопротивлялись. У них не было никакого чувства общности, каким обладали гоблины. Эта станция совершенно не производила впечатления обжитого места, что нас удивило. До этого дня в игре присутствовали попытки придавать существованию мобов цель и смысл. Смысл был, как правило, надуманным, но он обозначался.

Мысль о гоблинах повела меня дальше. И начало формироваться осознание. К тому времени, когда мы расправились с монстрами в третьей комнате и завладели всеми выпавшими у них монетами, меня уже охватило серьёзное беспокойство.

– Думаю, они все обдолбаны, – заметил я, и Пончик тут же подхватила:

– И здесь мет?

– Не мет. Что-то другое.

Мы уничтожили всех, кроме тех, которые выползали из длинного тёмного проулка; впрочем, оттуда они уже давно не появлялись. Мы внимательно осмотрели весь зал и ничего не обнаружили. Когда мы двигались, при каждом моём шаге слышался хруст: весь пол был усыпан пустыми сосудами. Если бы не бафф, мои ступни были бы нещадно изрезаны.

Дальняя стена почернела, обгорела так, как если бы в неё ударила шаровая молния. Мы помедлили, но ничего не происходило. Никаких Корнетов больше не было. Мы зачистили всё вокруг.

– Я думаю, они собирались на свою пятую станцию, чтобы собрать сосуды, починить их и телепортироваться обратно, – предположил я. – Они спустятся со своих небес и опять заполонят поезд.

– И как всё это связано с комнатой с роботами? – спросила Пончик.

– Я не знаю. Не улавливаю никакого смысла.

* * *

Для двух роботов я применил три шашки хобгоблинского динамита и взрыватель. Я без затруднений установил заряды, вернулся на платформу и привёл установку в действие.

Возвратившись в пещеру, мы нашли на месте роботов груды искорёженного металла. Хобгоблинский динамит особенно хорош, если требуется разнести что-то вдребезги. Нижние части обоих роботов остались почти целыми, но обломки металла разлетелись повсюду. Автоматы не включились и не оказывали сопротивления. Вместо описания на обоих роботах теперь значилось: «Уничтожен». Пока деформированные металлические части остывали, я собирал всё, что мог найти, включая обгоревшие и сломанные шестерни и колёсики. Помимо прочего, я нашёл две дварфские батарейки, согласно меню – повреждённые. Всё это отправилось в инвентарь.

Пока мы трудились, Пончик давала Кате советы по вопросам моды. Монго посвятил своё время беготне туда-сюда – практиковал нанесение ударов в прыжке. Этот ископаемый цыплёнок носился словно гепард, и на него было жутко смотреть. Убьёт ещё нескольких и получит пятнадцатый уровень.

Мы уже заканчивали работу, когда я получил сообщение.

Даниэль: «Привет, друг! Ты свободен? У меня известие для тебя».

Карл: «Баутиста! Как твои дела?»

Я так и не запомнил, что он – Даниэль, поэтому заменил его опознавательное имя в чате на «Баутисту».

Баутиста: «Выживаю. Слушай, я в клубе „Десперадо“. Я только что познакомился с парнем, он в контакте с человеком, которого ты знаешь. Женщина по имени Имани. Ей нужно поговорить с тобой. Говорит, это крайне важно. Дело касается двух ребят. Какие-то Брэндон и Крис или как-то так. Она обещала, что постарается бывать в баре клуба „Десперадо“ каждый вечер после итогов дня».

Карл: «Отлично, спасибо, дружище. Нам действительно нужно будет регулярно встречаться».

Баутиста: «Да, я тоже думаю, что надо. Мне ещё надо с тобой кое о чём поговорить, но это слишком сложный вопрос для чата. Ненавижу это мысленное печатание. Но ты, товарищ, будь осторожен. Я как-то услышал один разговор. Хорошо, мол, устроить охоту за головами лидеров игры. Уж не знаю, насколько всерьёз эти ребята чесали языками, но я не думаю, что этот бар – лучшая зона безопасности».

Карл: «Он вовсе не зона. Тебе спасибо за бдительность. Как найти твой клуб? Мы пока ни одного не встретили».

Баутиста: «Тут есть хитрость. Выходит так: если станция не пересадочная, а её номер заканчивается на единицу, на ней будет клуб „Десперадо“. Если на девятку – значит, есть другое своеобразное место. Клуб „Покоритель“. В общем, ещё поговорим».

Облегчение как будто умыло меня волной: Имани жива. Вероятно, она хотела связаться со мной, чтобы узнать, извещён ли я о смерти Брэндона. Фантомная боль обожгла мои кулаки.

Я со вздохом отправил в свой инвентарь последний кусок металла. И получил в свой актив ещё одно достижение, связанное с таким параметром, как масса. Я стал обладателем металла в количестве, достаточном для постройки водного судна достойной величины. Два робота принесли мне почти пятнадцать тонн материала, что составляло меньше половины общей имевшейся у меня массы.

– А ты, Карл, как думаешь? – окликнула меня Пончик. – Сапоги ей подходят?

Я поднял голову и увидел на Кате вместо спортивного костюма чёрное обтягивающее трико. Сапоги дурацкой формы, до колена. У неё появился бордовый мохок. Выглядела она как карикатура. К тому же её лицо приняло странное выражение, разгадать его значение я затруднился. Походило на гнева, отчаяния и безрассудной решимости.

Что бы там ни было, я видел, что она не хотела этих перемен.

– Просто будьте собой, – предложил я.

– Карл, это отвратительный совет, – возразила Пончик. – Она же доппельгангер. Ей на роду написано быть кем-нибудь другим.

– Быть собой? Да я и не знаю, как это. – Катя передёрнула плечами. – Я никогда по-настоящему и не пробовала.

Я вздохнул.

– Хорошо, мои славные. Сегодня был долгий день. Следующая станция пересадки – номер сто двадцать семь, но я хотел бы доехать до следующей пересадки – сто тридцать один. Теперь садимся в поезд, проходим к комнате отдыха служащих, и если кондуктор там, он закончит список станций, как просил Мордекай. Я же помню, вас с Верноном прервали. Заодно по пути ещё поразвлекаемся, если попадутся монстры, которые нам по зубам. Так что проедем до сто тридцать первой, а там, вероятно, есть клуб «Десперадо». К тому же, когда мы туда попадём, уже можно будет открывать фанатские ящики. Как вам программа?

Пончик просияла.

– Сегодня у нас танцы! Время «Грязной Ширли!».

Глава 7

Время до крушения уровня: 8 дней 18 часов.

Просмотры: 50,2 квадрлн.

Последователи: 890 трлн.

Любят: 199,7 трлн.

Место в группе лидеров: 6

Премия: 100 000 золотых.

Станция пересадки 131.

В новом поезде дварф-кондуктор оказался сущим чёртом, куда неподатливее, чем Вернон, но к моменту прибытия на станцию сто тридцать один мы располагали полным перечнем станций жёлтой линии. Мордекай сообщил, что как будто наткнулся на что-то интересное, но пока он не уверен. На следующий день мы планировали попытку попасть на линию, не пересекающуюся с жёлтой, и собрать там аналогичную информацию, после чего заняться обследованием бесцветных линий.

Поразвлечься по пути нам удалось не так от души, как бы мне хотелось, но всё-таки мы поубивали массу монстров, которые назывались Злыднями: ростом по пояс человеку, с половинным интеллектом, воинственные, похожие на броненосцев. Когда они хотели нанести ущерб, то сворачивались и становились бронированными шарами, но они были достаточно малы, чтобы Монго мог без труда сжирать их целиком. Так что наш динозавр подбирал их и разгрызал, как карамельки с жидкой начинкой.

В разгар истребления броненосцев Монго поднялся на пятнадцатый уровень. Он продолжал бы и дальше в том же духе, но больше не рос. И слава богу, потому что он уже стал огромным, с пони, по плечо мне. Его длина от кончика клюва до цветастого, сине-красного хвоста из перьев составила около тринадцати футов; правда, больше половины этого достижения приходилось на хвост. Когти на его лапах были теперь больше, чем он весь в то время, когда мы впервые забрали его к себе. Он по-прежнему спокойно размещался в торцах вагонов подземки, а вот в вагонах, оборудованных рядами пассажирских сидений, ему уже было тесно, особенно когда приходилось прижиматься к вертикальным поручням. Я подозревал, что ему и впредь суждено проводить немалую долю времени в своей переноске.

– Хороший мальчик! Монго хороший! – кричала Пончик. – Карл, ты помнишь, какой он был лапуля, какая кроха, как он шмыгал носом? Напуганный цыпленок, ей-богу. Как будто вчера это было.

– Да в сущности, это и было вчера, – буркнул я. – Посмотри в меню питомца: у него не появились новые способности?

Через мгновение Пончик ахнула.

– Карл, Карл, у него теперь есть новый удар! Называется Землетрясение! Удар в прыжке! Есть вероятность, что любой из его прыжков вызовет землетрясение, когда он приземлится, и все плохие парни попадают!

Монго в радостном возбуждении прыгал, носился кругами, Кате и мне приходилось сторониться. Он лупил во все стороны своим длинным хвостом, который обвивался вокруг любых предметов. И он рычал – громко и протяжно.

Господи Иисусе…Только бы нам никогда не пришлось биться с его соплеменниками. В какую задницу мы бы тогда попали.

* * *

Пересадочная станция была больше предыдущей. В зоне ожидания располагался универсальный магазин, и назывался он «Боевые товары Форда». Он был зажат между парочкой учебных гильдий; одна из них предназначалась для лучников, над входом другой было написано «Только друидам». Рядом с гильдией друидов располагалась точка быстрого питания «Арбис», которая должна была служить зоной безопасности, чуть в стороне магазин эльфийской одежды.

Вот наконец и клуб «Десперадо», в точности там, где говорил Баутиста. Он не был похож на массивное блочное сооружение с предыдущего уровня, выглядел он как скромный недорогой бар с небольшой неоновой вывеской.

Имани сказала, что будет там после просмотра хроники дня, то есть у нас оставалось около двух часов на то, чтобы поесть, раскрыть свои фанатские ящики и вздремнуть. Посмотрим шоу, а там будет видно.

– Вы были когда-нибудь в «Арбис»? – спросил я Катю, когда мы входили в заведение.

– Нет. Даже не слышала о таком.

Я вдруг сообразил, что мне почти ничего не известно об этой женщине.

– Я знаю, вы из Исландии. Но вам знакомо московское метро. Вы жили в России? Долго?

– Я провела одно лето в Москве, когда была студенткой. Работала в Пушкинском музее. Музей изобразительных искусств. На каникулах подолгу жила в Европе. Раз в два года у нас бывали туры в Париж и в Амстердам. Вот и все мои путешествия в последние годы. А вы? Вы когда-нибудь покидали Америку?

Я хмыкнул.

– Я бывал за Северным полярным кругом. Один раз побывал в Коста-Рике и привёз оттуда ленивца. Однажды чуть не собрался на Багамы, но работа помешала. Да, в Канаде не раз бывал, но только в Виктории[40] и Ванкувере. Хотелось съездить в Японию и на Филиппины, но не выдалось случая.

Бопка наблюдал за нами из-за прилавка. Мы заказали кое-какой еды навынос, и он упаковал её в настоящие пакеты от «Арбис». Запасшись провизией, мы возвратились в личное пространство. Там мы нашли Мордекая, он склонился над алхимическим столом. Сам стол видоизменился. Теперь он был в три раза больше, чем тогда, когда я достал его из своего инвентаря. Он состоял из множества полочек, теперь к ним добавились выдвижные ящики и вентили. На одном конце стола горел маленький огонёк, он разогревал стеклянный контейнер с чёрной булькающей жидкостью. В мастерской стоял запах жжёной резины.

– Как это произошло? – спросил я, подходя к столу.

Немного в стороне лежал большой лист бумаги, весь исписанный. Мордекай уже отказался от маркерной доски и теперь вычерчивал схему линий подземки на бумаге. Я вспомнил, что видел в углу его собственной комнаты рулон бумаги для черчения.

– Назад! – рявкнул Мордекай, не поднимая головы. – Я почти закончил. Сейчас всё испортите.

– Он истратил на алхимический стол два моих купона на обновление столов, – пояснила происходящее Пончик. – Он ещё раньше просил у меня разрешения. Так что стол у нас теперь третьего уровня. – Она наморщила нос. – Зачем он сделал вонючие бомбы, не говорит.

– Я сделаю и что-нибудь похуже, если вы не выйдете. Идите ешьте, что принесли. Я буду через минуту.

Мы присели у кухонного столика. Я представил Катю картошке фри. На Катю знакомство не произвело яркого впечатления.

Через несколько минут в помещение вошёл Мордекай. С видом триумфатора. В своих лягушачьих лапках он нёс очень много всякой всячины. Остановился, окинул Катю взглядом с головы до ног.

– Вы изменились.

– Мне Пончик помогает, – ответила Катя.

– Это я уж вижу.

Он выложил на стол свои трофеи. Две пары зелий и штук двадцать зеленоватых шаров, которые можно было принять за плоды авокадо идеально круглой формы. Их он сгрёб в кучку, чтобы они не раскатились.

– У меня было слишком мало времени и слишком мало исходных материалов, чтобы продукт получился качественным, – начал он, – но хорошее начало положено. Так вы говорите, здесь есть клуб «Десперадо»? Это хорошо. Попозже мы сходим туда и запасёмся некоторыми нужными вещами. И казино уже будет открыто, можно будет обналичить вашу фишку.

– Ах да! – воскликнула Пончик. – Я-то и забыла!

Я получил фишку на игру в покер за то, что выжил после покушения Эмблемы на меня. Пончик не получила ничего, потому что её здоровье тогда находилось в районе нуля. Её спас только навык Таракан, который позволил ей пережить первый удар в том противостоянии.

– Так что же мы имеем здесь? – поинтересовался я и взял первое зелье.

Особый отвар Мордекая

Это зелье изобрёл хитроумный Перевёртыш, склонный убивать каждого, кто больше всего на него полагался. Зелье сочетает в себе действия Целебного зелья золотого стандарта и Второго ветра тролля. Оно дарует фактическое бессмертие ровно на тридцать секунд. Обладает некоторыми прискорбными побочными эффектами.

– Мне хватило материала только на два таких. Нужно ещё как минимум четыре.

– Что за побочные эффекты?

Я счёл за благо оставить без внимания сведения из первой части описания. Я помнил, какими ярлыками система снабжала продукты, которые создавал я сам, а значит, знал, насколько неточно информировали нас описания.

– Ну, если говорить прямо, зелье создаёт непрерывный поток исцеления в течение тридцати секунд за счёт быстрой регенерации. Поэтому оно способно вылечить практически любую рану и восстановить уровень здоровья. Но это не заклинание неуязвимости. Оно не спасёт тебя, если ты сам себя взорвёшь или тебе отрубят голову… В общем, твой поступок причинит тебе немедленную смерть. Увы, побочные эффекты здесь довольно тяжёлые. После принятия зелья ты будешь больным часов на десять дольше, а значит, будешь не в силах принимать никакие зелья в течение этого времени. Кроме того, ты сможешь принять только эти два зелья до того, как они вовсе перестанут действовать. Бог знает сколько времени я ломал голову над тем, как устранить недостаток, но так и не перебрался через этот порог. Может быть, если у меня будет стол уровня выше девятого… Но такого шанса у меня не было никогда.

Я взял со стола второе зелье и осмотрел его. Оранжевое. Пузырилось.

– Эти для Пончика, – вновь заговорил Мордекай и повернулся к кошке. – Зелья статов. С тем, о котором я говорил, будет то же самое. Принять можно только эти два. И ты можешь и обязана принять их прямо сейчас. Когда у меня будут ингредиенты, я сделаю оба зелья для всех, чтобы они воздействовали на все статы. Если вам случится где-то найти эти зелья раньше, чем вы их получите от меня, то не принимайте их, если не будет маркировки «Высшее». Только те, что с такой пометой, действуют вчетверо сильнее. Ограничение в количестве – их только два – на качество не влияет. И приготовить их довольно легко, если знаешь рецепт.

Высшее зелье баффа для телосложения

Если пить эту смесь, уровень вашего телосложения будет неизменно повышаться на случайное число пунктов от одного до четырёх. Во время пребывания в Подземелье пить можно только две дозы. Почему так? Потому что если выпить больше, выйдет обман. А обманщиком здесь могу быть только я.

Я придвинул зелья к Пончику. Она убрала их в свой инвентарь.

– Значит, лучшим бывает только «Лучшее»? – на всякий случай уточнил я.

– Вроде того, – сказал Мордекай. – Есть ещё одна разновидность, так называемый Космический бафф, с ним спектр выбора случайного числа от единицы до десяти, но этого рецепта я не знаю. Космический встречается так редко, что я по пальцам одной руки пересчитаю, сколько раз его видел. Да всё равно это другой тип зелья, потому и ограничения для него другие.

Пончик выпила первое зелье баффа.

– Вот и мимо! – вдруг объявила она. – Я поднялась всего на один пункт. Мордекай, ты уверен, что всё смешал правильно?

Мы подождали, пока закончится обратный отсчёт времени до активизации зелья, после чего Мордекай выпучил на кошку глаза. Второе зелье подняло её уровень на три ступени, то есть всего она приобрела четыре пункта, достигнув в телосложении восьмого уровня. Это, а также ножной браслет плюс временный взлёт на десять пунктов, подаренный ей на этом этаже только за класс Хулиганки, довело её телосложение до двадцать первого уровня.

– Четыре пункта – это хорошо, – сказал Мордекай. – Но мы должны продолжать искать предметы, которые будут побуждать бафф подниматься ещё и ещё. Пока он по-прежнему на чересчур низкой отметке.

Мордекай высунул лягушачий язык и утянул у меня кусочек картошки фри.

Я протянул руку к последнему предмету. Пощупал его: шар из затвердевшей резины. Попробовал сжать – на резине появилась трещина.

Шар Дробящего зелья

В этот шар помещается полный сосуд с зельем.

Вот и всё описание.

– Мне нужно пополнить запас паутинной нити, но она в клубе «Десперадо» найдётся. Это недорогое добро. Но прежде чем сделать эти зелья, мне пришлось обновить стол до третьего уровня. Когда мы поднимем его до пятого, у меня будут два нагревающих элемента, и я смогу работать вдвое быстрее. На шестом уровне появится полноценный автоклав[41], и я буду выдавать сто штук за один раз. Механизм довольно простой. Берёшь зелье, льёшь его в шар. И швыряешь шар в противника. Твоя хиестра, несколько отравляющих и зажигательных водных зелий – и у тебя смертоносный арсенал. Когда пройдём ещё несколько уровней, я буду способен делать некоторые совершенно разрушительные, убойные зелья. У меня родилась идея зелья Цепная молния[42]. Вот это будет красота!

– То есть не нужно, чтобы враг пил зелье?

Я подбросил шар и поймал его. Вес у него был приличный, что означало возможность метать его с приличного расстояния.

– Ты осторожнее, – предупредил Мордекай. – Они могут развалиться, если бросать слишком сильно. И вообще не разбрасывайся. Их можно бросать только в очень плохих парней. Ну да, ты прав, пить зелья не требуется. Они подействуют на мобов, если ты в них бросишь. Вроде бессмыслица, но зелья действуют. Так всегда было. Кстати, если тебе интересно: у мобов не бывает аллергии на зелья. Она бывает у неигровых персонажей.

– Зелья действуют на членов команды? – спросил я. – Скажем, Пончик в другом конце комнаты, ей нужно целебное зелье, и я бросаю в неё вот таким шаром – подействует?

– Ты, Карл, кидаться шарами в меня не будешь, – определила Пончик. – Моё слово. Или я для тебя похожа на кокер-спаниеля?

Мордекай, как мне показалось, задумался.

– Нет. Сомневаюсь. На других обходчиков не подействует. Хотя должно действовать на неигровых персонажей; надо подумать. Возможно, я поработаю с Монго.

За прошедший день я получил массу достижений, но только один приз в золотом ящике добытчика. Оказался этот приз очередным зельем навыка Определения ценностей. Я выпил его и полез в свой инвентарь. Изменений там произошло не много. Я по-прежнему не видел действующую денежную стоимость своих предметов, но теперь хотя бы мог посмотреть степень их редкости.

Я настроил этот навык так, чтобы видеть только уникальные предметы. У меня имелся всего один такой. И это был не «Сценарий Судного дня Карла», готовая разорваться ядерная бомба. То относилось к категории «Довольно гнусных редкостей». Мой единственный уникум – диковинный плюшевый Кимарис на коне. Я знал, что это ценный предмет, но не догадывался, что он единственный в своём роде. Описание не дало мне никакой информации. Вот оно.

Плюшевая фигура Кимарис (с ярлычками)

Невозможно адекватно охарактеризовать хмурое выражение «ненавижу-это-ненавижу-вас» на лице Кимариса, но эта набитая фасолью коллекционная подушка прилагает отчаянные усилия.

Эта фигурка по-прежнему возглавляла перечень моих ценнейших предметов. А бомба-что-разорвётся-вот-вот находилась в самом низу ценностного списка.

Засветилось сообщение. Наши фанатские ящики готовы к встрече с нами. Прошло несколько минут, и Пончик получила такое же сообщение. И тут же запрыгала на месте.

– Карл, Карл, давай скорее открывать твой, чтобы можно было открыть и мой.

– Знаешь, лучше ты будь первой.

– Да! – выкрикнула Пончик, дрожа от нетерпения.

Мордекай устроился рядом с Катей у кухонного столика.

– Ребята, когда покончите с этим делом, я покажу вам, что мне открылось в схеме железных дорог. Я уверен, что понял, как добраться до колодцев. Такой трюк уже применялся раньше, только в меньшем масштабе.

Я взял себя в руки. Предыдущий фанатский ящик Пончика содержал фотографию Беа. Оставалось надеяться, что на сей раз ей прислали что-то не такое труднопереносимое. Мордекай сказал, что поскольку этот ящик платиновый, зрители оплачивают своё право проголосовать, поэтому сейчас больше шансов не нарваться на издевательство. Но я не был в этом так уж уверен. Сейчас, когда у нас появились враги как в Подземелье, так и вне его, вероятность болезненной оплеухи сохранялась.

Кошка открыла ящик. И радостно ахнула.

– Господи, спасибочки! Всем спасибо! Я всех вас безумно люблю!

Я переглянулся с Мордекаем. Невероятно, подумал я. Просто невероятно.

– Монго, глянь! – кричала Пончик. – Наши фанаты дарят нам седло! Теперь я смогу кататься на тебе! Оно подходит к твоим перьям. Карл, надень его на Монго.

– Нам придётся пересмотреть некоторые из наших боевых построений, – заметила Катя.

Я осмотрел сине-красное, с кистями, вульгарного вида седло. Такое можно увидеть на лошади во время парада в честь Четвёртого июля[43] на Глубоком Юге[44]. Монго понюхал его и зарычал.

– Да, – выдохнул Мордекай, – это точно отличный приз. Но вам придётся принять Монго на борт. Лично я никогда не видел, чтобы кто-то разъезжал на таких зверях.

Заколдованное седло монголиенсиса

Приспособлено для вида Кошек Крепится магическим образом к ужасному монголиенсису, и цыплёнок-убийца, всеобщий любимец превращается в средство передвижения. Всадник в седле получает следующие бонусы:

+15 % к любому ущербу от агрессивных заклинаний.

Антипирсинг.

Кроме того, седло даёт бонусы оседланному монголиенсису:

+20 % к телосложению.

+20 % к ущербу, наносимому в рукопашных схватках, когда всадник в седле.

– Значит, Пончик получает бонус на ущерб от её заклинаний, а Монго – двадцать процентов к телосложению? Бафф с телосложением мне по душе, но мне не нравится схема, по которой Пончик будет сидеть у Монго на спине, когда он рванёт в нападение. Она окажется чересчур уязвимой.

– Согласен. – Мордекай посмотрел на Пончика. – Тебе понадобится уметь выпрыгивать из седла, когда Монго нападает на врага. Бонус к нападению – великое дело, но ты на его спине будешь первой мишенью.

– Да, да. Надень на него седло, Карл.

На седле не было ремешков. На нём, похоже, не было большинства вспомогательных элементов. Просто сиденье и лука. И масса кисточек. Без уздечки. Я не мог представить, как кошка будет удерживаться в седле или управлять динозавром.

– Монго, подойди, – попросил я и поднял седло. Оперённый динозавр наклонил голову набок, хрюкнул и попятился. Я бросил ему ломтик картошки фри. Он поймал лакомство на лету. – Подойди же, ослик.

– Карл, не злись. Монго, не капризничай, слушай дядю Карла.

Динозавр наклонил голову и позволил мне приблизиться. Я водрузил седло на его заострённую, перистую спину, и оно щёлкнуло, встав на место. Такой же звук я слышал, когда устанавливал стол в комнате для ремёсел. Монго воем выразил неудовольствие и принялся прыгать в разных направлениях, стараясь сбросить седло. Мне пришлось отпрыгнуть, чтобы он не хлестнул меня хвостом по лицу.

– Пончик, может быть, ты повременишь с катанием на нём, пока он не привык к седлу? – предложил я.

– Не-а, ничего, – откликнулась Пончик. – Теперь ты открывай свой ящик!

Я послушался. Открыл. И долго ничего не происходило.

Свет в комнате потускнел. Заиграла музыка. Модная, как в игровых шоу семидесятых годов, где тебе и духовые инструменты, и клавишные, и ударные. Замигали цветные лампы. Монго прекратил прыжки и вой, метнулся к Пончику. Мы все встали из-за кухонного столика – все, кроме Мордекая, чья лягушачья физиономия вдруг окаменела.

– Карл, что происходит? – спросила Пончик.

– Скорее всего, какая-то глупость, – ответил я.

Голос ведущего зазвучал ещё более делано, чем всегда:

– Дамы и господа, пришло время вашего любимого эпизода из «Мира обходчиков Подземелья». «Приз карусель»!

Прямо возле меня тот участок комнаты, где стояла кушетка и экраны, моргнул и пропал. На его месте материализовалась большая круглая карусель. Она вертелась, огни мелькали синхронно с ритмом музыки. Центр махины закрывали разноцветные шторы.

– Перед вами хозяин шоу. Это любовь Подземелья, даятель призов, богобойца, бывший чемпион обходчиков. Это Бард Чако!

Тут же материализовался – в сопровождении клубов дыма, с характерным для телепортаций щелчком – крылатый мужчина с волчьей головой. На нём был свободный костюм в коричневую и оранжевую клетку. В руке он держал микрофон. Он впрыгнул в комнату с видом спринтера, стартующего в забеге, и помахал в пустоту. Я смотрел на него в упор. Он был представлен не как админ Подземелья, а как неигровой персонаж.

Чако. Птицеволк. Бард-песенник. Уровень 66

Ведущий «Приза карусель».

– Хорошо, хорошо, хорошо, – проговорил он, ступая дальше в комнату. Он был примерно моего роста. Под одеждой были видны налитые мускулы. Катя, Пончик и я, остолбенев, смотрели друг на друга. – С радостью приветствую всех. Я Чако, ваш человек. Сегодня у нас для вас есть крутейший эпизод. – Он умолк; его глаза светились глянцевым блеском. – К нам присоединяется обходчик Карл! Обладатель платинового фанатского ящика. Хорошая вещь, скажу я вам. Вы, публика, у себя дома решили дать Карлу шанс выбрать свой приз, и вы сами знаете, что это означает. На нашей карусели есть девять замечательных призов и… Ах ты, дьявол! Мордекай!

– Мерзавец! – заорал Мордекай, не давая Чако говорить.

Его язык выбросился наружу, стремительный как кнут. Он зацепился за стоявший у кухонного стола металлический стул, который полетел через комнату во вновь прибывшего. Чако взвизгнул и уронил микрофон, уклоняясь от летящей угрозы.

Стул замер в воздухе в четверти дюйма от головы Чако. Он был запущен с такой силой, что, несомненно, раскроил бы череп жертвы, если бы контакту было позволено состояться. Чако захныкал. Я отшатнулся. Пончик зашипела. Мордекай зарычал. Ещё мгновение никто не шевелился.

Чако, поняв, что он спасён, медленно выпрямился во весь рост. Я видел, что волчара дрожит. Стул продолжал плавать в воздухе.

Я повернулся, чтобы спросить Мордекая о смысле происходящего.

– Вот хрень, – сказал я.

Мордекай застыл на месте; его язык убрался. Над его головой проплыло слово «Непослушный». Нечто похожее происходило в тот давний день, когда Мэгги Май и Фрэнк Кью напали на нас в зоне безопасности.

Но Мордекай не сдался бы так просто. О чём он думал? «Непослушный» моргнул дважды, и вдруг, к моему ужасу, Мордекай тоже моргнул и исчез. Справа от меня комната с надписью «Администратор» сверху тоже исчезла. Плавающий стул пришёл в движение: с грохотом свалился на землю.

Глупая музыка не прекращала реветь. Карусель вертелась и мигала.

– Мы лишились Мордекая? – спросил я.

– Нет, – ответила Пончик. – Я только что получила извещение. Там сказано, что он временно удалён за нарушение правил. Что происходит, Карл? Я не понимаю.

Я с шумом выдохнул. Облегчение было всеобъемлющим. Я тоже понятия не имел, что происходило, но знал, что могло быть намного хуже.

– И надолго он удалён?

– На семь суток.

– Семь суток! – повторил я. Святое дерьмо. Это означало, что после возвращения Мордекая у нас останется всего тридцать шесть часов на то, чтобы убраться с этого этажа. – Чёрт вас подери.

Я рывком повернулся к Чако. Неигровой ведущий игрового шоу всё ещё стоял с растерянным видом. Он поднял руки, словно боялся, что мы тоже набросимся на него. Его микрофон закатился под карусель-приз, откуда его невозможно было достать. А музыка всё играла.

– Кто вы? – рявкнул я.

– Я Чако. Ведущий шоу. М-м… Добро пожаловать.

– Не то. Кто вы для Мордекая?

– Я… Я думаю, мне запрещено об этом говорить. Ну, может быть, мы начнём снова? Фанаты проголосовали за то, чтобы я дал вам возможность выбрать ваш личный приз. Так бывает нечасто, но когда случается, мы должны открывать шоу. Это моя работа. Я – ведущий шоу.

– И это всегда вы? – поинтересовался я.

– Что… Что вы хотите этим сказать?

Меня распирала потребность врезать этому волку в нос, но я понимал, что такое поведение плохо кончится для меня самого.

– Вы единственный ведущий этого шоу?

– Да. Думаю, что да. Я нечасто из него выбираюсь, так что ничего не знаю наверняка. Люди, как правило, не поддерживают вариант «дайте обходчику самому выбрать приз». Обычно так происходит всего несколько раз за сезон.

– Получается, что в этот раз зрители проголосовали так, потому что знали: вы и Мордекай окажетесь в одном пространстве, – заключил я. – Не знаю, что тут произошло, но это произошло, потому что зрителям было известно о неприязни Мордекая к вам. Так кто вы для него?

Чако сглотнул слюну.

– Он-то умеет не забывать обиды, можете мне поверить. Так уже бывало не в одной сотне циклов. Я не предполагал, что он всё ещё здесь. Каждому известно, что наставники выбывают раньше всех прочих. Постойте, да он вообще не должен был здесь появиться. Он стал администратором?

– Вы не смотрите шоу?

Чако огляделся, как загнанный зверь.

– Нет. Я не могу переварить… Нет, конечно же. Я только не… – Он осёкся. – Послушайте, нам действительно нужно работать. У меня будут ещё бóльшие неприятности, если мы не закончим. Вам предстоит выбор одного из девяти призов. Мне жаль вашего руководителя, это действительно так. Это произошло очень давно, и моей вины там нет. Я делал то, что мне велела его начальница. Если бы я этого не сделал, он бы умер. А потом все мы её лишились. Мы лишились Одетты. Когда он вернётся, скажите ему, что я сожалею. Ни дня не проходит без сожалений.

Предупреждение: Это не Доктор Фил[45]. Выбирайте ваш приз. Если не выберете через десять минут, то потеряете право на выбор.

Над каруселью возник хронометр обратного отсчёта.

– Хорошо, – ответил я, скрипнув зубами. – Показывайте ваши хреновы призы.

* * *

– Приз номер один! – объявил Чако.

В его голосе звенел далеко не тот же энтузиазм, что вначале. Он не сумел добраться до своего микрофона, хотя проползал добрую минуту на четырёх точках, пытаясь достать его, а затем, кажется, не знал, что делать с когтистыми лапами.

Карусель приостановилась, штора в её центре упала, и нашим взорам открылась пара зелий, выставленных на пьедестал.

– Два зелья! – провозгласил Чако.

Я хотел было их осмотреть, но подсказка не появлялась. Пончик прыгнула на моё плечо.

– Описаний нет, – сообщила она. – Это называется мошенничество!

– Что это за зелья? – спросил я у ведущего.

– Всё, что вы получаете, – это описания. А описания – это два зелья.

Чако широко улыбался, демонстрируя острые зубы. И я назвал бы его вид устрашающим, если бы не видел только что, как он съёжился от страха, ни дать ни взять малое дитя.

Я вспомнил тёмно-синий оттенок шипучего зелья навыка. Такой был у зелья, использованного нами, когда мы выбирали Монго. Вот сейчас Мордекай был бы нам очень кстати.

– Приз два! Бомбы! Пятьсот экземпляров!

Упала вторая штора, открыв перед нами пирамиду Хоблобберов. Такая разновидность мне ещё не встречалась, но в чём именно состояла особенность этих бомб, я не мог бы сказать, потому что не имел возможности их осмотреть. Они блестели, как будто их поверхность была покрыта смолой. Я подозревал, что они должны были действовать наподобие тех, которые я намеревался изготавливать сам.

– Приз три! Книги! Земные книги! Количество – две тысячи!

Появилась гора книг. Подобранные случайным образом книги на английском языке, от «Пятидесяти оттенков серого» до (как мне показалось) канадской телефонной книги. Две тысячи книг – что за чёртова прорва читалова! Мне понадобится немало времени, чтобы просмотреть их все, но тогда у меня образуется шикарный обменный фонд для кротолюдей.

– Приз четыре! Харлей Дэвидсон FLH Пэнхед Электра-Глайд 1965 года!

У меня на долю секунды остановилось сердце, когда появился красно-бежевый мотоцикл. Взгляд немедленно упал на маленькую вмятинку на бензобаке. Это случилось в тот день, когда я поскользнулся на дороге. Я отпустил руль, чтобы выровнять мотоцикл, и он случайно утратил устойчивость.

Мой отец никогда не применял физического насилия – ни до того дня, ни после. Да я и не воспринимал это как насилие, но сейчас, мысленно вернувшись в прошлое, понял, что это оно самое и было. Отец отстегал меня ремнём так, что трусы пропитались кровью. Я всё ещё чувствовал, как они отслаивались от моей кожи. Мама тогда плакала, заявила отцу, что мы возвращаемся в Техас, но этого так и не произошло.

– Карл, ты на мотоцикле, я на Монго – нас ничто не остановит!

– Иисус, – пробормотал я, не отвечая на возглас Пончика.

Что, это действительно его мотоцикл? Или точная копия? Я чувствовал, что больше не в силах дышать.

– Приз пять! Всего одна книга!

Я наклонился и постарался собраться с мыслями. Никак не мог выкинуть из головы треклятый мотоцикл. Внимание же, идиот! Сначала я подумал, что это волшебный фолиант, но волшебные сборники всегда выдаёт их особый блеск. Эта же книга была обычной. Небольшая, в кожаном переплёте. И на нём название: «Самые хитрые ловушки».

– Что это, порно? – удивилась Пончик.

– Приз шесть! Ещё одна книга!

Книга, вполне похожая на предыдущую, только значительно толще и размером как большой словарь. Здесь не было названия на переплёте, зато был знакомый символ: буква А в кружке, что означало «анархия». Книга немедленно сверкнула, как только карусель пришла в движение. Я не знал, был то свет магии или свет золотых страниц.

– Приз семь! Заколдованные ковбойские чапы[46]!

– Карл, выбирай вот это! – закричала Пончик. – Чако, он вот их выбирает!

– Прошу прощения, но решение принимает Карл, – возразил Чако.

Эти полуштаны с отверстиями на месте задницы и промежности демонстрировались на вращающемся манекене. Они были сшиты из тёмной кожи и отливали зеленоватым блеском.

– Ну уж нет, – сказал я.

– Приз восемь! Одно зелье!

Это зелье я узнал сразу. Тот самый оранжевый пузырящийся раствор, который Пончик недавно употребила для укрепления телосложения. Зелье, действующее как статистический бафф. Оно источало мерцающую ауру. Мне подумалось: не о нём ли в сочетании с дополнительными десятью космическими зельями упоминал Мордекай. А может быть, не очень-то оно и полезно. Я не мог быть твёрдо уверенным ни в чём.

– Приз девять! Ящик для инструментов шестидесятитрёхдюймовый серии три тысячи! На колёсах!

Взгляду открылся поцарапанный, видавший виды ящик для инструментов, и я не мог не узнать его немедленно. Мой ящик для инструментов из магазина. Я взглянул на правую нижнюю секцию, известную мне как место, где всегда лежит блок сигарет за вычетом одной пачки. Да, в таком ящике у меня всегда хранились десятки полезных инструментов, в частности, дрель и мусат[47]. Если мне удастся привести в действие одну из дварфских батарей, то я, наверное, смогу придумать способ заряжать их.

Нутро дало мне команду взять этот ящик. С ним мне будет намного легче пользоваться инструментами на инженерном столе. Но я колебался.

Когда в прошлом я расставался с этим ящиком, на нём была установлена целая электрическая панель. Сейчас от панели не было и следа. И что-то странное исходило от этого ящика, как-то неправильно он занимал место на карусели призов. Я глянул на верхнюю секцию, ту, которую никогда не закрывал как следует, потому что она всегда была чересчур набита всякой дрянью.

Думаю, там ничего нет.

Оставалось меньше девяноста секунд.

– Пора делать выбор! – воззвал Чако. – Объявляйте ваш выбор, Карл!

– Чапы бери! – взмолилась Пончик. – Катя, скажи же Карлу, чтобы он выбрал чапы!

Катя промолчала.

Колесо карусели закрутилось быстрее, музыка заиграла громче. Меня охватило внезапное, совершенно ни на чём не основанное желание заполучить мотоцикл. Не для того чтобы ездить на нём. Просто выволочь его на рельсы и посмотреть, как поезд ударит его.

Некоторые из предложенных выборов были по-настоящему хорошими. Я предполагал, что Мордекай уговорил бы меня остановиться на двух зельях навыка. Но мне недоставало информации. Полезная информация, возможно, содержится в книге о ловушках (если там действительно о ловушках). Куча из двух тысяч книг тоже может быть ценной с многих точек зрения. То же можно сказать и о бомбах.

Не исключено, что и чапы – неплохой вариант. Но я и без них выглядел придурком. Собственно, я не хотел выбирать чапы, ведь я не знал, что за колдовство на них. Несомненно, их добавили в ассортимент ради шутки, так что, возможно, колдовство – тоже шутка.

К тому же ни один из предлагаемых предметов не представлялся мне запредельно редким, каждый из этих предметов я мог бы раздобыть и другими путями. В принципе, фанатские ящики должны были приносить уникальные награды, такие, каких не найти в Подземелье.

Тридцать секунд.

Странная книга с символом анархистов снова мигнула непонятным светом. Я относился к классу Анархистов-провокаторов. И вспомнил, когда в последний раз видел вспышку света. Тогда она спасла мне жизнь. Не то же самое ли и сейчас? Сомнительно, но я не выбросил из головы эту мысль. Почему бы и нет? Всё-таки это бесплатный приз.

– Я выбираю вот это. Приз номер шесть.

– Ладушки! Выбор сделан. – Карусель испарилась, книга зависла в воздухе сама по себе. – Вот что вы выбрали!

Я сделал шаг и схватил парящую книгу. Подземный распорядитель прочитал вслух описание.

Книга

Кулинарная книга анархиста Подземелий пера безымянного автора.

Это уникальный предмет.

Цыплёнок и Гоблин – море рецептов! Но и ещё что-то здесь есть. К каждому рецепту прилагается весёлая сказка анонимного автора о злоключениях фигляров и авантюристов, через которые они прошли в поисках рецептов, от которых потекут слюнки. Эта книга ошеломляет.

Во как. Меня надули.

– О-о, дело худо. Похоже, приз-подлянка. Пусть вам больше повезёт в следующий раз. Это наше шоу для всех! – прокричал Чако.

Он смерил меня недобрым взглядом и испарился. Музыка внезапно оборвалась. На прежнем месте возникла прежняя комната. Остался лишь запах дыма. Я таращил глаза на валявшийся на земле стул. Нас провели.

– Рецепты от цыплёнка и гоблина? – Пончик как будто не поверила своим ушам. – Мы получили книжку рецептов взамен Мордекая? Карл, ты обязан был выбрать чапы!

Она спрыгнула с моего плеча и с ворчанием удалилась за стойку.

Я собирался забросить книгу в свой инвентарь, но вместо этого раскрыл на первой странице. Прочитал там: «Добро пожаловать».

Я ощутил зуд – необходимо активировать Уход в кусты. На пустой странице стали появляться новые слова.

Привет, обходчик. Как тебе скоро станет известно, перед тобой совершенно особенная книга. Если ты сейчас читаешь эти слова, значит, эта книга нашла дорогу к тебе, причём с одной-единственной целью.

Вместе мы спалим всё дотла.

Глава 8

Кулинарная книга анархиста Подземелий. Издание 24.

«Зелья, взрывчатые вещества, ловушки, тайные общества, кратчайшие пути в Подземелье и другое. Очень многое другое. Перед тобой пособие по сотворению хаоса. Первоначально оно было встроено в систему в пятнадцатом сезоне. На девятом этаже им был награждён Высший Эльф Обходчик Портус Разбойник. Книга была замаскирована под чистый альбом для рисунков. И тот факт, что ты сейчас читаешь её, означает, что и она сама, и заключённое в ней знание по-прежнему активны в текущей кодировке. Она передавалась от Подземелья к Подземелью. Она автоматически материализуется после того, как выполняются предустановленные условия. Она исчезнет из твоего инвентаря после твоей смерти или ухода на покой и проложит свой путь к достойному преемнику в будущем поиске.

За доступ к этим страницам ты заплатишь лишь одним. Ты обязан передать дальше твоё собственное знание.

В своём меню сообщений ты найдёшь записную книжку. Если ты ещё не знаешь, то знай: это место для мысленной записи рецептов, мыслей, чего угодно – всего, что ты пожелаешь вспомнить. Посмотри сейчас, и ты увидишь, что в твою записную книжку добавлена дополнительная страница. Всё, что ты допишешь на эту страницу, войдёт в 25-е издание данной книги.

Содержание твоего пособия скрыто от хозяев шоу и от зрителей, но отнюдь не скрыто от действующего ИИ системы. Обладание этой книгой, скрытая в ней информация – всё это ни в какой мере не противоречит правилам. Однако если организация, управляющая действием в этом сезоне, заподозрит, что эта книга больше, чем она кажется, или же если ты расскажешь кому-нибудь о существовании такой книги, информация в ней сотрётся, и ты навсегда утратишь доступ к потайным текстам.

Это важно. Содержание книги, возможно, и невидимо, но твои действия видны. Ты должен стать действующим лицом. Если ты применишь любой рецепт, любой секрет, представь его внешнему миру так, как будто он открыт тобой самостоятельно. Как ты будешь этого добиваться – решать тебе. Не трать лишнего времени, пялясь на эти страницы. (Прим. обходчика Дракея, изд. 22-е.)

Читать можно в туалетах зон безопасности. Только не задерживайтесь надолго, не то вам прищемят хвост. Крысы говорят, что есть такое правило Синдиката: в туалетных кабинках за вами не подглядывают. Это верно для туалетов как таковых, но не для всех санитарных комнат. Уж не знаю, правда ли. Подозрительно много их, этих сволочных нагов, и я боюсь, что меня скоро обнаружат».

У меня задрожали руки. Я закрыл книгу и отправил её в свой инвентарь. Наги? Я вспомнил, как Одетта говорила мне, что наги в последний раз рулили сезоном очень давно. И тот сезон оказался единственным убыточным для Подземелья. Если я прочитал примечание из двадцать второго издания, значит, после этого книга побывала в руках всего двух обходчиков.

Я заглянул в меню сообщений и нашёл там записную книжку. Я заносил туда, в частности, списки предметов, которые Мордекай планировал приобрести или продать. Последней вставкой в книжке было леденящее душу послание Брэндона. А теперь – кто бы сомневался! – там появилась новая табличка. Я закрыл её, подобрал стул и вернул его к кухонному столику.

– Ладно, ребята, теперь нам нужно поспать. Только я сначала воспользуюсь санитарной комнатой. Пончик, буду через минуту.

Мы досмотрели итоговый выпуск в тишине. Утрата Мордекая нависла над нами тучей. Какой-то двухголовый обходчик, вооружённый цепью под названием Метеорный молот, уничтожил целый поезд, полный человекоподобных саламандр. Люсия Мар обзавелась бусами из языков монстров, но один из её псов добрался до них и сорвал с шеи хозяйки, в то время как та уплетала рис из миски в зоне безопасности. Эту сцену можно было бы назвать уморительной, если бы она не была такой мерзостной. Показали и наше сражение с корнетами.

Я позволил себе прочитать всего несколько страниц из книги. Текст был разбит на разделы: один – рецепты зелий, другой – о взрывчатых веществах и так далее. В сущности, там содержались не одни рецепты. Был раздел, исключительно посвящённый типам монстров и их известным слабым местам. Попадались истории. Последний раздел, пока что самый объёмный, состоял из заметок, не подходивших ни для одного из тематических разделов ни одного из прежних изданий. Я быстро пролистал их. Какие-то пользователи заполняли повествованиями страницу за страницей, другие оставляли лишь отдельные строчки. Было ясно, что на разбор всего этого богатства должно уйти много времени.

Я вернулся к разделу о взрывчатке. Там приводился список доступных веществ. Моё внимание привлекла одна заметка.

(Прим. обходчика Повесы, изд. 15-е.)

Стол сапёра 3 уровня позволяет начинять бомбы. Насытьте целебное зелье хобгоблинской дымовой завесой, дайте ему высохнуть, и оно принесёт немёртвым вроде вас столько смертей, что вы не поверите.

(Прим. обходчика Форкита, изд. 20-е.)

Подтверждено. Действенно и для бомб, но с дымом получается лучше. Не убивает немёртвых высоких уровней, но они сходят с ума. Я использую его для очистки помещений от невидимых Вайтов[48].

Я захлопнул книгу. Если продолжу читать, точно не остановлюсь.

Позже, когда я смотрел итоговый выпуск дня, из головы не выходили события, которые свели Мордекая и пижона Чако в одном пространстве. Я знал, что большинство зрителей не видит Мордекая. Администраторы и игровые наставники удаляются из записи. Но обладатели пропусков от прессы, такие как Одетта и, вероятно, миллионы других, его видят. Так что его существование – не секрет.

Но так ли широко известна публике суть связи между ним и Чако? Скорее всего, уже нет. Таинственные взаимоотношения Мордекая и Одетты плюс наша собственная популярность привела к тому, что кто-то выстроил связывавшую их цепочку и придумал издевательскую шутку при голосовании.

Я поднял голову и сказал, улыбаясь:

– Друзья, не могу не признать: вся эта комедия с Чако довольно тухлая, но сыграна блестяще. Отменная работа.

Мне требовалось пережить случившееся и двинуться дальше. У большинства других обходчиков вообще не было наставников. Я привык полагаться на Мордекая, посылать ему запросы всякий раз, когда сталкивался с чем-то, чего не понимал. Теперь же нужно было смириться с его отсутствием и правильно распорядиться временем, которое нам предстояло провести на этом этаже без него.

Даниэль Баутиста и книга убедили меня в том, насколько важно собирать информацию в окружающей среде. Пусть вознаграждение имеет огромное значение, оно не должно обречь нас на самоизоляцию. Мне нужно было выбраться из этого места и привлечь в свой чат как можно больше товарищей.

Привет, обходчики!

После этого сообщения вы все получите на свои интерфейсы новые таблички. В них вы сможете установить контакт с вашими первыми спонсорами. Это произойдёт после обработки заявки, то есть примерно через пятнадцать часов. Тогда вы увидите, кто ваши спонсоры, какую организацию каждый из них представляет, оказывают ли они спонсорскую поддержку также и другим обходчикам. Они не вправе посылать вам прямые сообщения, но вы вправе связываться с ними. Я настоятельно рекомендую вам по мере возможности отправлять им ваши лучшие лутбоксы.

Сейчас мы обновляем некоторые элементы железнодорожной сети. Некоторые линии закроются на техническое переустройство. Вам не рекомендуется выходить на пути, так как поезд может появиться в любой момент.

Пока это всё. А теперь идите и убивайте, убивайте, убивайте!

– Знаете, что нам сейчас нужно? – вдруг оживилась Пончик. – Нам нужен алкоголь. И ещё танцы. Давайте веселиться.

– Ты же знаешь, у меня нет пропуска в клуб, – сказала Катя. – Я несколько раз говорила.

– Ах да. – Пончик мгновенно помрачнела. – Тебе нужно совершить что-нибудь плохое и сделать тату.

– А сами вы как добыли пропуск? – спросила Катя.

– Это неважно, – сказал я поспешно, чтобы Пончик не успела ответить: пропуск у нас появился после эпизода с гоблинскими детьми. – Я думаю, вам более разумно будет попробовать стать членом другого клуба, «Покоритель». Я не знаю, что для этого требуется, но мы выясним.

Катя пожала плечами.

– Хорошо. А вы, друзья, веселитесь. У меня всё равно ещё есть дела. Мордекай объяснил мне, какого типа ремесленный стол нужно купить. Я найду такой и попытаюсь что-нибудь сотворить. Только не задерживайтесь надолго.

* * *

Бар «Только для пассажиров» был пуст. За стойкой гнолл с шакальей мордой пил водку прямо из бутылки. Он проигнорировал нас, когда мы вошли – только Пончик и я; Монго был надёжно укрыт в клетке-переноске. Пончик ещё даже не поездила на нём. Он принимался за безумные скачки, стоило ей только шагнуть в сторону седла.

В маленьком вестибюле дежурила та же вышибала, что всегда: Кларабель Крокодилина.

– Где ваш администратор? – осведомилась она, как только мы вошли.

Она принадлежала к той же расе, что и Флорин, стрелок с ружьём. Она прямо-таки наводила жуть, если видеть её вблизи. Из-за двери слышалось гулкое буханье музыки: тумп, тумп, тумп. Пончик дёргала головой в такт.

Я выдал вышибалихе краткую выжимку из произошедших событий. Она кивнула.

– Угу, достаточно. У него только одно предупреждение, так я понимаю. Так что напомните ему о правилах поведения, когда он вернётся. Я ту историю подробно не знаю, но ваш администратор не один час ревел тут над чашкой. Говорил что-то про вагон споров, которые он-де уладит, когда отсюда выберется. Этот идиот Чако здесь не один раз появлялся. Вот всё, что мне известно точно.

Я кивнул.

– Много сегодня народа?

– Как всегда на четвёртом этаже. То есть немного, в общем. Казино уже открыто. Ах да, вы мне напомнили. Руководство хочет, чтобы я обеспечила вам личную безопасность на время посещения. Это стоит пятьсот золотых для обоих, но если ваш заказ составит такую же сумму, вам будет выдан купон на бесплатную охрану в следующий раз.

– Что за личная безопасность? – поинтересовался я.

– Никаких изысков. Вам предоставляются два охранника, и они сопровождают вас во всех помещениях клуба, в том числе в тех, где обычная охрана бывает послабее. Между нами говоря, это чистый грабёж для большинства тех, кто сюда приходит. Но вы-то оба в премиальном списке, я знаю. И думаю, что для вас охрана – ровно то, что надо. Сейчас здесь одна особа из первой десятки, и у неё есть охранник.

– Это же не Люсия Мар? – спросил я.

Кларабель хрюкнула.

– Нет. Эта теперь под пожизненным запретом. Уже несколько раз пыталась проникнуть, но мы были готовы. Ох, как она страдает по этому поводу! Нет, это Морозная Дева с подружкой-бабочкой.

Миссис Макгиббонс. Элли. Она здесь.

– Цена охраны? – спросила Пончик. – Нам нужна лучшая.

Кларабель уставилась на неё.

– Меня твоя харизма не берёт, моя маленькая. Моя лучшая цена, она же единственная: триста золотых для одного лица и пятьсот для пары.

Мне показалось, что Пончик была готова вступить в торг, поэтому я поспешил её опередить:

– Мы согласны.

Нашими охранниками оказались два каменных монстра из породы Кретинов. Тридцать пятого уровня. Одного звали Хлам, второго – Кувалда. С виду у них был именно такой интеллект, какого можно было ожидать от парней с именами Хлам и Кувалда, зато они были семи футов ростом, одеты в смокинги и следовали за нами на почтительном расстоянии.

Специальным взмахом руки я создал пузырь частного пространства вокруг головы, и мы вошли в просторный качающийся танцевальный зал. Публики в нём было совсем не намного больше, чем при нашем последнем посещении. Никого из элит я на этот раз не увидел, зато обходчиков было довольно много. Заметили нас сразу. Несколько человек прервали свои занятия и замерли. Двое обходчиков как будто вознамерились приблизиться к нам, но увидели наших сопровождающих и вернулись на танцпол.

Я увидел Элли раньше, чем она заметила нас. Её единственный охранник, тоже каменный монстр, стоял за её спиной со скучающим видом, скрестив на груди руки. Его звали Глина-тон. При нашем приближении он поднял над головой кулаки-валуны и пророкотал:

– Не ближе.

– Она нас ждёт, – возразил я.

Когда я в последний раз видел Элли в итоговом выпуске, то не отдавал себе отчёта в том, насколько она уменьшилась. Она и раньше была миниатюрной, но теперь усохла до метра с небольшим, а кожа приобрела светло-голубой оттенок, какой бывает у чистого неба в ясный день. Её белые, подстриженные кое-как волосы остались почти такими же, но теперь они обрамляли совсем маленькое личико и уже не казались безжизненными, как раньше.

Она плыла примерно в футе над полом, и я понял, что она по-прежнему носит защищающие от скольжения носки из «Медоу Ларк». Пузырь частного пространства над её головой напоминал нимб, делая её похожей на святого персонажа картины эпохи Возрождения. Она наклонилась над стойкой бара и яростно махала бармену с головой барсука; тот в это время обслуживал другого клиента у стойки.

– Ты глянь, как она хороша, – шепнула мне Пончик. – Просто видение чистой грации.

– Эгей! – закричала Элли бармену. – Чей член мне пососать, чтобы ещё выпить? Иисусе.

– Здравствуйте, ледяная принцесса, – приветствовал я старушку. – Следующая порция за мной.

Элли не обернулась.

– Эй, короткий поц, или вы пошевелитесь, или у моей настоящей хранительницы на интерфейсе прибавится ещё один череп.

– Это вы про Имани? – спросил я. – Да, так где она?

Тут она повернулась, и её глаза округлились.

– Карл! Пончик! – закричала она, отталкивая охранника Глина-тона.

Когда она двигалась, её ступни вовсе не касались пола, но при этом она ими двигала. Пара наших телохранителей выступила вперёд, но я жестом остановил их. Старая дама заключила меня в объятия, и мне показалось, что меня обхватили две ледышки. После этого она погладила Пончика по голове.

– У тебя новая тиара! Мы видели в шоу, как твоя старая погибла.

– Та мне нравилась, – вздохнула Пончик. – Она была пурпурная.

Я улыбнулся.

– Я не знал, вспомните ли вы меня.

Глаза Элли теперь были в два раза больше, чем до нашей встречи. Но я видел в ней сходство с той древней реликвией, какой она была прежде.

– Бóльшую часть я помню. Это как посмотреть фильм, когда лежишь под кайфом, а потом стараться его вспомнить. Но как же я забуду, что ты спас мне жизнь? Когда Джек писал на стену… Такие вещи не забывают, даже если у тебя мозги в кашу превратились. Ну, а моя новая хата тебе нравится?

Элли приподнялась выше над полом, отплыла назад и раскинула руки в стороны. Она двигала ногами так, как будто поднималась по невидимой лестнице спиной вперёд. Мне стало любопытно, насколько высоко она способна парить.

– Теперь я Морозная Дева. Пока что.

– Это здорово, – сказал я. – И я видел, как вы стреляли льдинками из ладони.

Сзади к ней приблизился бармен.

– Вы хотели ещё порцию?

Она обернулась на барсука.

– Пошёл ты, мужлан. Тут как будто пятеро настоящих людей. А у тебя бормотуха из своей картошки? Да, я хочу ещё выпить. Заплатит мой друг Карл. А после этой будет ещё одна, и тогда я буду платить. И не лей мне мочу, как в прошлый раз. Карл будет пить то же, что я. А ты, Пончик, ты чего хочешь?

– «Грязную Ширли»! В миске! И вишен побольше!

– Так, кошке миску «Грязной Ширли» в миске с вишнями, и чтоб вишен побольше.

Я быстро проверил содержимое своего инвентаря на предмет наличия антиалкогольного зелья. Оно у меня было.

– Так что вот, Морозная Дева – таков был мой единственный реальный выбор. – Миссис Макгиббонс слегка опустилась и склонилась над стойкой, так и не касаясь ногами пола. – У меня была куча вариантов, ну, таких, с которыми я могла бы собрать свои шарики с роликами, но Брэндон заставил меня остановиться на Деве. Путь, скажу я тебе, был с крючками. Но мы выбрались, и благодарить надо тебя.

– Меня? – удивился я.

– Преимущество наставника, – пояснила она. – Ты рассказал о нём Брэндону, и вот я всё ещё здесь. Мистрис Тиата – наша игровая наставница… Ты не встречал её? Она была на седьмом небе. Я никогда раньше не видела её такой счастливой. Получается, ей был запрещено что-либо нам открывать. А когда я получила известие, она прямо-таки плакала. И я сама заметила только тогда, когда уже превращалась в эту вещь.

Я вдруг помрачнел.

– Я слышал о Брэндоне. Он прислал мне сообщение.

Бармен поставил перед нами четыре порции и миску. Пончик вспрыгнула на стойку и схомячила вишенку.

– Расслабься, – сказал я кошке. – Мы тут ненадолго.

Элли кивнула. Она допила свою порцию.

– Хороший мальчик был Брэндон. И брат его. То, что случилось, – это позор.

– А что случилось? Он упомянул, что произошла размолвка, но не вдавался в детали.

– Мисс Имани знает эту историю лучше, чем я. Она ушла на «Шёлковый путь» за припасами для нашей команды. Только мы вдвоём имеем доступ в клуб. Я получила тату только потому, что нечаянно выстрелила ледышкой в задницу бармену орку – там, на предыдущем этаже. После этого нам пришлось рвать когти. – Она расхохоталась. – Тот парень будет три сезона гадить одним льдом.

Нет сомнений, переход от девяностодевятилетней, впавшей в деменцию старухи в инвалидном кресле к феерической ледовой колдунье не мог не изменить её личность. Но крылось здесь и что-то ещё. В ней крылось что-то ещё. В то короткое время, когда я был знаком с ней в прошлом, я улавливал следы этого непонятного, но не был в состоянии разглядеть, что она была такой… звучной. И теперь не понимал, насколько близка эта новая ипостась к её личности более молодых лет.

– Сколько вас сейчас? – спросил я и сделал глоток. Сказать «поперхнулся» – это ничего не сказать. Больше всего этот напиток напоминал медицинский спирт. – Боже, что это?

Элли смеялась.

– Это называется «Сногбрык». Подземный аналог «Эверклира»[49]. Мы с моим Барри, бывало, уходили с этого дерьма в бессознанку.

Рядом со мной Пончик вылавливала из своей миски очередную вишенку. Покончив с ней, она вспрыгнула на плечо Кувалды и попросила его увести её танцевать. Он побрёл в сторону танцпола. Я повернулся к Хламу.

– Вы тоже идите. Присмотрите за ней. Телохранитель Элли позаботится о нас обоих.

Каменный монстр что-то буркнул, но подчинился.

– Ну, осталось нас двадцать. Из малышей – одна Имани. Она всё ещё обращается с нами как нянька. Я твержу ей, что нам больше не нужно подтирать попки, а с неё как с гуся вода. Она скорее умрёт от язвы, чем Подземелье её схарчит. А, помяни чёрта… Вот и она.

Я повернул голову.

Обходчик № 12 329 440. Имани К. Уровень 24

Раса: Обсидиановая бабочка.

Класс: Огненный спирит.

Имани преобразовалась в тощий призрак с черепом вместо лица. Раньше она была костлявой, сейчас же её вес уменьшился, наверное, вдвое. Белое черепообразное лицо заставило меня вспомнить об Опасных динго.

Но главное впечатление на меня произвели прозрачные, эфирные крылышки мотылька за её спиной. Четыре крыла, окрашенные невообразимой смесью оранжевого, жёлтого, красного, белого и чёрного. Почти как у бабочки монарх, разве что цвета более насыщенные. Размах крыльев – должно быть, футов двенадцать. При ходьбе её крылья задевали колонны и танцующих – неигровых и обходчиков. Это были не материальные крылья, но я заметил, что танцующие реагировали на прикосновения. На ничтожно малую долю секунды отвлекался каждый, сквозь кого проходили эти крылья.

– Привет, Карл, – произнесла Имани, складывая крылья за спиной. – Я вижу, моё сообщение до вас дошло.

Она повернула голову и осмотрела зал. Взгляд остановился на Пончике, которая подпрыгивала на плечах Кувалды в центре танцпола. Она вздрогнула, когда каменный охранник попробовал изобразить движение робота. Эту пару окружала толпа, скандировавшая: «Давай, Пончик! Давай, Пончик! Давай, Пончик!» К счастью, Хлам как будто не обращал внимания. Да и другие неусыпные стражи метали в зал настороженные взгляды. Не знаю, откуда берётся такая паранойя. Лучше бы опасались своих же людей, а не монстров.

– Вот это крылья, – проговорил я. – Вы можете на них летать?

– Пока нет, – ответила Имани. – Попадём на шестой этаж, и там мне придётся выбирать один из двух путей. На одном я смогу летать. На другом всё останется так, как есть.

– У неё раса и класс поддержки, – пояснила мне Элли. Она уже умудрилась заполучить новую порцию напитка. Насколько я понял, просто присвоила мою вторую. Я не возражал. – Она способна выцарапать глаза кому угодно, но в основном сидит в стороне и следит за тем, чтобы наше здоровье оставалось на уровне.

– Целительница, – усмехнулся я. – Примерно так было у вас с Иоландой.

Глаза Имани подёрнулись грустью при упоминании Иоланды.

– А ты знаешь про Брэндона? Он говорил, что сообщил тебе.

Я кивнул.

– Что сталось с его братом?

– Вот из-за этого я и хотела с тобой поговорить. – Имани указала на телохранителя Глина-тона. – Крис выбрал каменную расу, вот как у этих мальчиков, но другой вид. Называется Ловкачи. Он выглядит как статуя, высеченная из застывшей лавы, покрытая отверстиями. Я не знаю, ты видел ли таких. Он стал очень сильным, но у него изменилась суть. – Она метнула быстрый взгляд на Элли. – Так случается с некоторыми людьми после перемены расы. Первые день-два с ним всё было хорошо, а потом они с братом вдруг начали грызться насмерть. Крис хотел, чтобы каждая минута посвящалась охоте и истреблению. Собирался восстановить связь с вами. Говорил, что ты агрессивный, что он это качество уважает. Утверждал, что ты находишься где-то к югу от нас. Я не знаю, с чего он так решил. А Брэндон считал, что нужно держаться ближе к колодцам и днём тренироваться, не отдаляясь от выходов. Они схлестнулись, и некоторые из наших ушли с Крисом. Это случилось примерно тогда, когда ты ушёл с этажа.

Элли рассмеялась.

– Генри тогда в каком-то переулке напоролся на суккубскую ведьму, и дело кончилось тем, что она нарожала тысячи маленьких монструозных гоблинов, которые называются Гремлинами тени. Вот с этого и началась вся дрянь. Ты, наверное, видел сам, что тогда было. Эти зелёные хрендели попадались везде, шагу не ступишь. И у всех лица Генри.

– Генри? – переспросил я.

Имани покачала головой. Было заметно, что она недовольна старухой.

– Один наш подопечный. Он погиб. Вместе с Брэндоном прикрывал наш уход.

Я выдержал секунду молчания, вспоминая Брэндона. Пончик вилась вокруг головы Кувалды, словно в медленном танце, хотя музыка была та же самая, что в прошлый раз: электронная, серии ударов. Она съела всего две или три вишни, и её развезло не на шутку.

– Крис связывался с тобой? – спросил я.

– Нет, – ответила Имани. – Но я вижу, что он жив. Единственный из тех, кто откололся от нас. Он нам не откликается. Но я знаю, что тебя он ищет. Я подумала, что тебе нужно узнать предысторию до того, как Крис свяжется с тобой.

– Я признателен тебе. И было очень приятно с вами увидеться. Прежде чем расходиться, надо бы обменяться чатами. И ещё: я бы хотел кое-что тебе показать. Мне важно знать, как ты это расценишь. – Я достал из инвентаря бумажный рулон, который Мордекай оставил на полу возле алхимического стола. Рулон со схемой железнодорожной сети, где были обозначены все известные нам станции. – Давай найдём стол, чтобы развернуть эту штуку и вместе её посмотреть. Нам нужно решить…

Я замолчал, потому что отвлёкся на громкую возню на танцполе.

Хлам и Кувалда валялись на спинах. Вся толпа, как неигровые, так и обходчики, орала и бесновалась. Остававшиеся в строю вышибалы прорывались к центру танцпола.

А там стояла, пошатываясь, Пончик. Она успела активировать навык Таракан, и этот навык спас её от гибели от первого сокрушительного удара.

Вся её грудь была перепачкана кровью. Один обходчик человеческой породы лежал на полу при смерти, и кровь гейзером хлестала из его разорванного горла. Через секунду этот человек затих.

И возле имени Пончика возник одинокий череп.

Глава 9

Я уже вылетел из кресла и сформировал рукавицу, когда осознал, что делаю. Я был готов выдать дымовую завесу или, если понадобится, Защитную оболочку. Но сработают ли эти меры против таких же обходчиков, как я сам? Я попытался вспомнить, стали ли красными точки Фрэнка и Мэгги, когда негодяи на нас напали. Чёрт меня побери. Да ведь кажется, что нет. Это значит, что Защитная оболочка будет бесполезна.

Ринувшаяся вперёд толпа остановилась у кромки танцпола. Резко оборвалась музыка. А Пончик так и стояла, смотря на человека, которого убила.

Многочисленные медлительные телохранители прибывали со всех сторон. Не зная, что только что произошло, я нервничал, видя, что они надвигаются на кошку. Я быстро оценил ситуацию.

Оба охранных Кретина живы, но обездвижены. Остаётся несколько секунд до того, как они придут в себя. На полу лежит блестящий окровавленный кинжал. Труп – метрах в двадцати пяти. Азиат. Имя – Чжи-Хун. Точильщик ножей, уровень двадцать один.

– Карл! – позвала Пончик, когда я рванулся к ней. – Я виновата. Я виновата.

– Плечо! – скомандовал я. – И вылечи себя.

Пончик прыгнула ко мне на плечо. Охрана не задержала нас. Один телохранитель остался возле мёртвого обходчика, остальные двинулись на помощь Хламу и Кувалде. Ни одна из их точек не стала красной. Я успокоился, но совсем чуть-чуть.

– Всё в порядке. – Я протянул кошке антиалкогольное зелье. – Прими это.

– Я виновата, – повторила Пончик.

Она выправила своё здоровье, но опьянение не прошло. Она использовала зелье, а не заклинание Исцеление. Она убрала зелье в инвентарь, но интоксикация должна была уйти только через несколько минут. Кошка всхлипнула.

– Карл, я никогда не хотела получить череп. Я виновата. Теперь меня никто не будет любить.

– Успокойся. – В ту минуту я уже злился на мёртвого парня. – Что случилось?

– Эта леди… Она запустила заклинание, мой парень и другой каменный парень упали, и я тоже упала, потому что Кувалда был оглушён, а у другого парня был нож, и…

– Что за леди? – Пончик не договорила, а мой взгляд уже рыскал по толпе.

Хууш.

Из толпы выскочила женщина и свалилась у моих ног. Из её глаза выпал ледяной стержень длиной в два фута. Удар был нанесён сзади.

– Вот эта леди, – сказала Пончик.

Имани и Элли неслись к нам на танцпол. Вышибалы расступились, пропуская их.

– Она собиралась взорвать вас обоих! – прокричала Элли, озираясь в поисках других угроз. Обе её ладони светились. На моих глазах возле её имени образовалось изображение черепа. Ей, кажется, не было дела до этого. – Я получу фишки за её амуницию. Пончик, забери в лут того, кого ты убила, пока нас не выдворили пинками.

Имани заняла позицию за нашими спинами и расправила крылья. Я вздрогнул, когда вокруг нас сомкнулись эфирные объятия.

Вас накачали! Временный бафф: 10 % к силе!

Вас запеленали! Временное снижение ущерба 10 %!

Вас зарядили! Временное ускорение выздоровления 25 %!

– Я никого не хотела убивать! – уверяла Пончик. – Разве что этих тупых собак. Но не человека. Только не настоящего человека.

Я протянул руку и погладил кошку по голове. Толпа вокруг нас продолжала прибывать и глазеть на нас. Все вышибалы стояли неподвижно, как будто не зная, что им предпринять. В дальнем углу зала из-за двери, ведущей в неизвестную нам часть клуба (таблички на двери не было), показалась высокая тень. Оттуда же вышла вторая фигура – маленькая фейри; она принялась с жужжанием кружить над головой первого силуэта.

– Ты ничего дурного не сделала, – зашептал я на ухо Пончику, которая продолжала всхлипывать. – На тебя напали, ты защитила себя. Не о чем сожалеть. Если бы ты его не убила, то сейчас была бы мёртвой сама. И не думай о том, что люди перестанут тебя любить. За такое никто на тебя не разозлится. Верь мне.

Она шмыгнула носом.

– Ты уверен?

– Даже не сомневаюсь, – ответил я.

Мне требовалась минутка, чтобы оценить реакцию Пончика. Она не моргнула глазом, когда уничтожала поезд, набитый монстрами, когда убивала неигровых персонажей. Она в своей жизни не была человеком. А этот случай по какой-то причине обернулся для неё действительно тяжёлым ударом. Я понимал: дело отчасти в опьянении. С каждым днём Принцесса становилась всё более сложным созданием. Она уже была невообразимо далека от той кошки, что впервые появилась в гильдии Мордекая бог знает сколько дней назад.

– Ещё кто-то из вас хочет попробовать? Если вы пришли за Пончиком или Карлом, то вы пришли за всеми нами! – выкрикнула Элли. – Я заморожу кровь в ваших жилах, и ваши гениталии зазвенят как стекляшки!

– Сбавьте обороты, – сказал я. – По-моему, всё закончилось.

– Он прав, всё закончилось, – объявила она и вперила взор в обходчика из дварфов. – Что злобишься, малыш? Пошёл прочь, ничтожество!

– Я? – проскрежетал дварф. – Нет-нет, простите.

Он отступил на несколько шагов.

– Она всегда такая? – спросил я у Имани.

Та только мотнула головой. Я начинал понимать, почему Элли вошла в десятку лидеров, а Имани – нет.

– А ты даже не думай об этом, – обратилась Элли к Пончику. – Не смей плакать. Так и должно было кончиться. Мир заговорит о том, как ты справилась с опасностью, и больше никто не рискнёт замахнуться на тебя.

Высокая фигура у дальней стены повернулась и скрылась в служебном помещении клуба. Маленькая, с ладошку, фейри, жужжа, разрезала воздух и подлетела к нам. Вдруг она рявкнула на вышибал, и те подскочили на месте. Подошли, опустив головы, Хлам, Кувалда и Глина-тон.

Несомненно, фейри относилась к женскому полу, однако на ней был такой же смокинг, как на вышибалах. Её волосы цвета воронова крыла были забраны в тугой пучок. Когда она рассекала воздух, за ней следовали красные искорки.

Астрид. Спрайт.[50] Кровожадная. Уровень 125

Ассистент управляющего клуба «Десперадо».

Кровожадные спрайты – одни из наиболее редких и смертоносных спрайтов. Они от природы пропитаны Сердечно-сосудистой магией, и она открывает перед ними широкий спектр способов нападения и преимущество над всеми созданиями, обладающими кровеносной системой. Считается, что они способны заставить любое сердце биться в таком темпе, что оно в буквальном смысле загорается. Это один из самых отвратительных и жестоких методов убийства из всех известных.

Предупреждение: это класс неигровых персонажей фейри. Неигровые этого класса причиняют на 20 % больше ущерба тем, у кого есть Пропуск гоблинов.

Уровень 125? Вот дерьмо святое так святое. Я также обратил внимание на отсутствие слова «мирный» как характеристики неигрового персонажа.

– Принцесса Пончик, – произнесла Астрид, зависнув в воздухе над нами. Её глубокий, серьёзный голос не так уж резко контрастировал с обликом фейри, как можно было ожидать. – Я хотела бы лично принести вам извинения от лица руководства за непростительный промах нашей охраны. Хотя мы никому не гарантируем безопасности на территории заведения, этот случай повлияет на позиции желающих заказывать личную охрану. Даю вам слово, что проблема будет решена оперативно.

Она оглянулась на Хлама и Кувалду, стоявших неподвижно.

Пончик фыркнула. Она светилась, поэтому я знал, что она наконец-то воспользовалась отрезвляющим зельем. Кошка выпрямилась на моём плече.

– Всё в полном порядке.

– Тем не менее, – возразила Астрид, – мы возместим вам четыреста золотых монет, а вы и Карл с этого момента получаете право на дополнительную охрану.

– Мы это ценим, – ответил я.

Мне нужно было опередить Пончика, которая была готова поправить спрайта: мы заплатили за охрану пятьсот, а не четыреста золотых. Кларабель нас надула. Я отправил эту информацию в архив памяти.

– Очень хорошо, – сказала Астрид и развернулась, чтобы лететь прочь.

– Есть ещё одно, – сказал я.

Астрид замерла, затем повернулась ко мне.

– Как вы управляете этим заведением, не наше дело. Но вы не должны обвинять их (я указал на охранников) в том, что произошло. Мы сочли бы личным одолжением, если бы вы не стали наказывать этих служащих чересчур сурово. И Пончик, и я испытываем симпатию к ним. Мы хотели бы, чтобы при каждом нашем визите в клуб нашими личными охранниками были именно они. Это касается и оставшейся части сегодняшнего вечера.

– Вы правы, обходчик, это не ваше дело. – Спрайт помолчал. – Но ваше пожелание не противоречит правилам. Очень хорошо. Вопрос решён.

Она развернулась и удалилась, жужжа.

Каменные монстры смотрели на нас с удивлением. Они облажались, а я, как я сам считал, спас их задницы. Но им я был готов доверять больше, чем кому-либо другому. Особенно если этот «другой» будет знать, что мы стали причиной увольнения товарищей. Или чего-то худшего.

Элли хлопнула в ладоши, и помещение наполнилось снежными хлопьями.

– А теперь переходим к тому, что я называю увеселениями.

Мы вчетвером пристроились к столу и развернули карту. Я убедил Пончика, что нужно присоединить тело погибшего человека к луту. На нём была серьёзная защитная амуниция, она должна дать нам сколько-то статистических пунктов. Я предполагал передать основную её часть Кате. Кроме того, при убитом нашлась дюжина кинжалов, все с разными заклятиями. Тот, которым он намеревался ударить Пончика, удваивал причиняемый ущерб при ударе в спину. Он мгновенно убил бы кошку, если бы не её навык Таракан.

Пончик сидела тихо. Она заказала безобидный безалкогольный коктейль «Храм Ширли» и теперь пережёвывала вишни.

– Мы вот здесь. – Имани нашла место на карте, провела черту через несколько железнодорожных линий и указала на станцию. – Если вы хотите соединиться, то это можно сделать здесь.

– Мордекай нашёл во всём этом какой-то единый порядок, – сказал я. – Но я думаю, он использовал внешнюю информацию. Вот это необходимо выяснить.

– Я ничего такого не вижу, кроме порядка станций пересадок, – заявила Элли.

По всей видимости, ей было скучно. Трое наших телохранителей окружили стол и застыли со скрещенными на груди руками. Элли облизала губы. Она разглядывала крупного неигрового эльфа, который кружился на танцполе с голым торсом.

– Какой порядок в размещении станций пересадок? – заинтересовался я.

– Номера всех пересадочных станций – простые числа. – Элли постучала ногтем по отмеченным номерам. После этого она показала нам слово, написанное Мордекаем в углу карты и обведённое кружком. «Простые». А я его даже не заметил. – Я думала, вы это уже знаете.

– Что такое простые числа? – в первый раз подала голос Пончик.

– Это математическое понятие, – сказал я. – Его изучают в четвёртом или шестом классе школы, а затем никому и не нужно даже вспоминать о том, что есть такие числа, если только ты не математик. Или не преподаёшь математику.

Элли хихикнула.

– По-моему, вам всем необходимо узнать, что такое простые числа, и узнать немедленно.

– У нас недостаточно информации, – вмешалась Имани. – Нам нужно знать обстановку на тех пяти станциях, где высаживаются все мобы. Еще важнее узнать, что творится в конце каждой линии.

– Точно, – согласился я. – Давайте же собирать информацию. Мы держим связь со всеми, выясняем, что стало известно им. Тем временем вы с вашей командой обследуете одну из этих пяти платформ. Мы с Пончиком стараемся заполучить кого-нибудь из машинистов.

– Безнадёжно, их кабины наглухо закрыты. Как вы собираетесь выманить машиниста? – возразила Элли.

Я улыбнулся.

* * *

Мы попрощались с Имани и Элли, а затем заглянули на рынок «Шёлковый путь», где продали кое-какие предметы и пополнили запасы взрывчатки, в частности, приобрели дополнительный ящик дымовых завес. Я также купил некоторые предметы из списка Мордекая. Большой киоск, где, по моим соображениям, продавались детали, нужные для сооружения ловушек, ещё не открылся, но его каркас уже возник, следовательно, ждать открытия оставалось недолго.

Оттуда мы отправились на ознакомительную встречу с новым рядом гильдий. Они составляли тёмный проулок. На дверях каждой из них размещалось одно слово или два. Большинство навыков было связано с мошенничеством, от Взлома замков до Ловкости рук. Некоторые точки тоже ещё не открывались. Однако на двери одной из гильдий значилось: Уклонение.

Мы попробовали войти, но дверь была заперта. Перед нами возникло извещение.

Эта комната доступна только обходчикам с уровнем Уклонения 7 и выше.

У Пончика уровень этого навыка составлял только шесть, но ей до семёрки оставалось не больше двух занятий в тренажёрном зале.

Хлам и Кувалда добросовестно следовали за нами и рычанием отпугивали тех неигровых персонажей и обходчиков, которые оказывались слишком близко к нам. Они не разговаривали, не упоминали о недавнем происшествии, но в них проглядывало какое-то раскаяние, если только можно так сказать о созданиях из камня. Я попытался заговорить с Хламом, но он лишь смотрел на меня пустыми глазами. Я знал, что разговаривать они умели. Глина-тон говорил. Один раз. Но он использовал слова так, как будто экономил ограниченный их запас.

Я припомнил, что такая особенность была и у Криса, предельно осторожного в речах. Вот для него каменный монстр был бы идеальным спутником.

В конце концов мы вышли к казино. Там не было такого блеска и шума, как в казино Вегаса, но назначение помещения не оставило у нас сомнений в те же секунду, когда мы вошли. Там стояло шесть карточных столов, стол с рулеткой, игровой аппарат вроде вертикального «колеса фортуны» и стол для игры в кости. Всё там было оборудовано для игр земного происхождения, что заставило меня задуматься. Я знал, что культура нашей планеты в некоторых отношениях родственна культурам других частей Вселенной, но как могло так сложиться в сфере азартных игр? Может быть, на каждый сезон назначались новые игры? Я подозревал, что дело обстояло именно так. Автоматов типа «одноруких бандитов» там не было. Склонившись над закопчёнными столами, тихие неигровые персонажи записывали ставки. Я не понимал, как сочеталось это занятие с природой неигровых, если они были такими же автоматами, как и танцующие в клубе. Я заметил в зале только одного обходчика: женщина с головой дракона играла в блэкджек.

Как уже бывало при нашем появлении, ритмичный стук резко сменился страстной песней в джазовом духе; она передавалась через динамик. Песня была несложной: глосс плюс синтезатор. Я подумал, не Манаса ли поёт, погибшая нага. Песня не была похожа ни на что, что я когда-либо слышал прежде. В ней было что-то опьяняющее. Возможно, в ней присутствовала некая магия, заставляющая игроков выкладывать на столы больше денег.

Зал был примерно таких же габаритов, как и танцпол; меньше, чем я ожидал. Впрочем, имелись две изысканные спиральные лестницы, ведущие вниз. Я предположил, что в доме есть подземные этажи с другими игровыми залами. Лестницы находились рядом с входом, обе они охранялись. Над одной было написано «Охотничьи хозяйства», над другой – «Ларракос». С этой второй лестницы снизу доносились выкрики, смех, хриплые голоса.

– Что такое Ларракос? – спросил я у Хлама, который всё так же таращил на меня лишённые выражения глаза.

– Ларракос – это столица спорных территорий, – ответил мне один из стражей у лестницы, крокодилиан сорок пятого уровня по имени Игорь. – Приз, за который сражаются фракции.

– Чувствуется, они там внизу славно проводят время, – заметила Пончик.

Она очень долго ехала на моём плече в полном молчании, и вот теперь к ней начал возвращаться её обычный темперамент.

– А, у них довольно добродушная война, – сказал Игорь. – Они приходят в клуб «Десперадо», чтобы выпустить пар. Армиям фракций не разрешается воевать, пока вы, народ, не доберётесь до девятого этажа. Так что до тех пор правильные командиры только тренируют свои полки и сторонников. А на том уровне ставки делаются кредитами, не золотом.

Я кивнул. Девятый этаж начинал представляться мне каким-то маячащим в дальней дали стоп-сигналом. И я уже сомневался, что мы вообще доползём дотуда, и ничего с этим поделать нельзя, остаётся только тренироваться.

– У меня на микросхеме есть сто тысяч золотых. Я хотел бы извлечь из них пользу.

Игорь воззрился на меня.

– У вас два варианта. Или вы их вкладываете в игру на «колесе фортуны» прямо сейчас, или придерживаете, чтобы потом использовать на «рулетке крупных игроков». Это не такая рулетка, как та, что здесь у нас. Вам надо дождаться шестого этажа.

Я более чем подозревал, что лучше было бы удержать средства при себе, но в ту минуту море мне было по колено. В последнее время мне приходилось переносить один удар за другим, и теперь требовалось расслабиться.

– Рулетку я никогда не любил, – признался я.

Эта игра была своей для Беа. И мы перешли к «колесу фортуны».

Игра представляла собой вертикально поставленное круглое колесо, наполненное разнообразными призами. Чуть больше половины пространства отводилось красному цвету, и там содержались карточки с надписями вроде «Ничего!», «Удар ножом в живот от крупье», «Яд», «Десятиминутная кровавая рвота».

При этом среди хороших призов некоторые были очень хорошими. Например: «Новый домашний любимец», «50 000 золотых», «Легендарный ящик оружия». Некоторые не были шикарными, но заслуживали названия призов, хотя бы: «Бесплатные полезные штучки для посещения шлюх, или парад пенисов». Были там также ящики, по большей части платиновые и легендарные. Почти все сектора были одного размера, только «Ничего!» занимало два соседних сектора, а «50 000 золотых» получили узенькую полоску с надписями «Крути ещё» на обеих сторонах.

– Да на фиг надо, – проворчал я, пробежав глазами список призов. Рисковать, ставя на красный цвет, я не собирался. Одно вращение колеса стоило около десяти тысяч золотых. – Дождёмся возвращения Мордекая, и тогда…

– Я видел у вас микросхему, – обратился ко мне человек, управлявший колесом. Лысый мужик по имени Тито, и очень огромный. Выше меня, и выглядел как профессиональный ловец мобов. Всего один зуб во рту. Система представила его так:

Колесо фортуны, крупье клуба «Десперадо»

Это тот, кто тебя зарежет.

– Компьютерные микросхемы идут по сотне штук; это максимальная ставка. Каждая ставка сверх минимума убирает одно красное поле и добавляет одно хорошее. Так что если поставите эту штуку, останутся только два красных поля и двадцать два положительных исхода. Против вас «Ничего!» и ещё одно поле.

– Которое же? – спросил я.

Мой взгляд сосредоточился на поле с надписью: «Каждый волос на твоём теле превращается в змею на пять секунд».

Большой мужик достал большой зубчатый нож и вонзил его в стол.

– Угадывайте.

– Не надо, Карл, – вмешалась Пончик. – Тебя ударят ножом в живот. Такие игры не бывают честными.

– Эгей, – перебил её мужик; судя по его голосу, он обиделся. – Эта игра «так-на-так», сто процентов.

Я взглянул на Хлама; тот дёрнул плечами. Среди хороших призов был такой: «Выбери любой навык и развей его зельем». Я хотел бы получить такой приз.

– Ваш кинжал заколдован? – спросил я, не отводя взгляда от оружия.

– Не-а, – ответил Тито. – Никто от моего ножа не умер. Это божья правда. – Вдруг он застенчиво улыбнулся. – Никто из игравших, я хочу сказать. Так-то я достаточно порезал на своём веку.

Я прикинул в голов свои шансы. Двадцать четыре исхода. В сущности, двадцать пять, ведь у «Ничего!» два шанса. Исходим из того, что игра честная (Мордекай говорил, что это так). Что тогда я имею? Чуть больше десяти процентов за то, что я приз не выиграю. Собственно, нет: вероятность катастрофического результата – один к двадцати пяти. Нож в живот – облом, да, но вероятность не выше, чем при любом другом поступке.

Я ударил микросхемой по столу.

– Делаем.

Тито сложил ладони перед собой.

– Замечательно. – Он глянул на моё плечо, то есть на Пончика. – Вам придётся сойти, мадам. Я боюсь.

Пончик фыркнула и перескочила на плечо Кувалды. Тот отреагировал не сразу, но через мгновение поднял каменную руку и с изумившей меня нежностью погладил кошку.

– Ставки сделаны! – объявил Тито.

Колесо вспыхнуло и поёрзало, принимая другое положение на столе. В нём остались две красные ячейки: «Ничего!» и «Удар ножом в живот от крупье». Тито поднял руку и дал колесу мощный импульс. Оно завертелось, громко треща. Пончик принялась вопить с плеча Кувалды:

– Давай! Давай! Крутые деньги! Крутые деньги!

Я расслабился. На самом деле, ради этого я и решился играть. Колесо крутилось умопомрачительно долго. Наконец начало замедляться. Ячейка «Удар ножом» миновала. Приближалась полоска «500 000».

– Карл! Карл! – неистовствовала Пончик. – Мы рвём большой куш!

За моей спиной у рулеточного стола закричал какой-то неигровой. Я повернул голову и увидел, как пол под ним расступается, и он исчезает в дыре. Оттуда стали доноситься эфемерные, нематериальные возгласы. Снизу поднялась призрачная когтистая рука, затем превратилась в дым, и дым рассеялся. Ловушка захлопнулась.

– Что за бесовщина? – спросил я.

Тито пожал плечами.

– У них в рулетке тоже есть вариант «Ничего!» Хотя там немного другой механизм. Ты указываешь поле, на которое ставить не будешь. А если оно выпадает – ты пролетел. Та игра намного безопаснее, чем эта, но у меня призы лучше.

– Подождите, как? – Что-то меня царапнуло. – Так что случится, если у меня выпадет «Ничего!»?

Тито ухмыльнулся.

– Вам же известно, что «Ничего!» обязательно означает «что-нибудь».

Я в ужасе смотрел, как тормозит колесо в угрожающей близости к «Ничего!».

Клик, клик…

Маленькая стрелка зависла над последней ячейкой. Я затаил дыхание. Стрелка находилась над зелёным сектором. Пресвятая мразь!

Злость сослужила мне службу.

– Победитель! – выкрикнул Тито.

Я выиграл Свиток обновлений.

И он появился передо мной на столе. Соткался хронометр и начал отсчитывать назад двадцать минут. Такой свиток я уже получал. Значит, у меня двадцать минут на чтение. Обновился один из моих предметов, выбранный случайным образом. Мордекай в последнем разговоре предупреждал меня, что нельзя передвигать предметы, пока не прочитаешь их свойства, так как у системы есть манера обманом изменять их, если они сдвигаются. В последний раз я так поступил с семейными трусами, и они увеличились.

Я поднял свиток, набрал в грудь воздух и принялся за чтение.

Ощутив вибрацию в ноге, я опустил взгляд и увидел, что моё ножное кольцо засветилось.

Заколдованное ножное кольцо скунса-вонючки (обновлено)

Предмет прошёл одно обновление.

Добавлено пользователю +10 к силе и +5 к навыку Мощного удара.

Это кольцо для пальца ноги. Возможно, оно неудобное и делает вас похожим на прихиппованного придурка, который целыми днями чем-то жонглирует да крутит обруч.

Само ножное кольцо выросло в силе от +3 до +10, то есть приобрело семь пунктов. Ещё важнее, что мой навык Мощного удара поднялся на два уровня в табеле навыков. Моим базовым уровнем в этом навыке был седьмой, теперь же, при пяти новых и одном от рукавицы, у меня образовался навык тринадцатого уровня. А это означало, что после обновлений кулачных и ножных ударов наносимый мной ущерб вырос в тринадцать раз. Осталось два уровня до момента, когда придёт ощущение серьёзных обновлений и преимуществ. Чем ближе я подбирался к двадцати, тем более грандиозный ущерб я наносил.

– Хотите ещё попытку? – предложил Тито.

– Ну нет. По-моему, мои азартные дни ушли куда-то.

Тито был как будто разочарован. Он тоскливо посмотрел на нож.

– Что ж, воля ваша.

– Что делаем теперь? – спросила Пончик.

– Возвращаемся на базу. У нас есть час на тренировки, потом я мастерю кое-что на верстаке, а дальше отправляемся вышибать дерьмо из поезда.

Глава 10

На базе мы нашли Хеклу. Она сидела на диване и попивала молочный коктейль «Арбис». При нашем появлении амазонка вскочила и протянула к нам руки. Коктейль частично пролился на диван.

– И что ты думаешь?

– Никаких теней для век, – отчеканила Пончик. – Она не пользуется макияжем. И она намного крупнее. Но ты всё-таки классно поработала.

Только тут я заметил над головой женщины надпись: «Катя».

– У-ух, – произнёс я, когда обрёл дар речи. – Чертовски хорошо. Будь я Хеклой, бы съехал с катушек прямо на месте. Но это великолепно. А вы в силах поменять имя у себя над головой?

– Вроде того, – ответила Катя. – Эта способность называется «Хождение в чужих башмаках», и я могу её включить только в том случае, если моя внешность совпадает с внешностью образца не меньше чем на девяносто процентов. А с Хеклой у меня только шестьдесят пять. То, что есть, – большее, на что я способна.

– Для меня это намного больше шестидесяти пяти, – возразил я. – Меня ваша работа обманула.

– Так я совершенствуюсь. Я купила новый стол, о котором рассказал Мордекай. Он называется Макияжным столом. На третьем уровне я могу наложить на своё отражение в зеркале лицо любого моба, обходчика или неигрового персонажа, которого я встречала, такой способ облегчает работу. Важно и то, что сидеть у стола не больно. Теперь у меня есть возможность сохранять три изображения и вызывать их по желанию. Когда я дойду до пятого уровня, который предполагает наличие полномасштабного зеркала, можно будет без труда строить и остальное тело.

– Третий уровень? Значит, вы истратили свои купоны на обновление?

Я изо всех сил постарался скрыть под удивлением свой нешуточный ужас.

– Да, вот так. Сейчас это намного легче. Я думаю, что усилила и свои возможности блокировки.

Так, Мордекай взбесится. Я знал, Мордекай рассчитывал уговорить её истратить купоны на совершенствование его алхимического стола. Сам-то я полагал, что это её купоны. Хорошо, использовать их для усиления навыка, полезность которого весьма условна, – это колоссальное легкомыслие. Но раз уж Катя это сделала, ей придётся совершенствовать творческие способности в работе над своим обликом.

– Мы добыли для вас защитную амуницию, – сказал я.

Пончик вывалила наголенники, наплечники и шлем на пол. Всё это принадлежало ассасину. Весь комплект дал Кате +8 к силе и +8 к ловкости. Но, что было ещё полезнее, он увеличил её массу.

– Боже мой, Пончик, да где вы это взяли? Что случилось?

Только сейчас она заметила череп возле имени подруги. Её облик тут же изменился, она стала такой, какой бывала обычно, она стала собой настоящей, какой я видел её только в производственном трейлере. Единственная разница – у неё остался бордовый мохок вместо природных чёрных волос. И сапоги до колен. И она теперь была заметно выше – за счёт прибавившейся массы.

– Да так, курам на смех, – отозвалась Пончик и полизала лапу, как будто подтверждая: не о чем тут и говорить. – Один бедный обходчик вообразил, что может равняться со мной, и я нечаянно полоснула его по горлу. Вишнёвки для меня было многовато. А теперь прошу меня простить, тренировки не ждут.

Она взмахнула хвостом и удалилась в тренажёрный зал.

Катя вопросительно приподняла бровь и глянула на меня. Я пожал плечами.

– Потом расскажу. У нас впереди насыщенный день.

* * *

Свободный час я отдал отработке навыка Железный кулак. Конечно, нужно было работать над Мощным ударом, как-никак это более общий, универсальный навык рукопашного боя, тогда как Железный кулак обеспечивает только один его компонент, но я хотел провести двухдневную серию тренировок, а накануне я оттачивал как раз Железный кулак. Возможно, рассуждал я, два дня тренировок подряд реально поднимут уровень навыка. Так и вышло. Мой уровень поднялся до девятки, когда час тренировки был уже на исходе. Пончик посвятила своё время оттачиванию навыка Уклонение и довела его до седьмого уровня, что открывало перед ней двери учебной гильдии.

Некоторое время после тренировки я посвятил изготовлению кое-каких нужных предметов на инженерном верстаке, потом перешёл к сапёрному столу. Там я впервые воспользовался меню Мастерской уничтожения, чтобы извлечь из инвентаря бомбы, рассмотреть их, изучить технические схемы, ознакомиться с содержимым бомб и порядком их применения. Меню также содержало информацию об изнашиваемости предметов в различных внешних условиях – тоже немаловажная характеристика. Да, из этого меню можно было почерпнуть многое. Я дважды осмеливался выходить в туалет, чтобы поверхностно проконсультироваться с книгой. В то же время я оттачивал свой навык разборки бомб – вынимал из них плавкие Хоблобберы. Взрыватели и сами по себе могли быть полезны. Стабильность бомб и их взрывчатой начинки не снижалась, когда я стоял у верстака, поэтому у меня были развязаны руки для того, чтобы резать динамитные шашки на половинки или соединять их.

Пока я занимался бомбами, Пончик не жалела времени на освоение верховой езды. После десяти минут уговоров ей было позволено запрыгнуть в седло. Едва она приземлилась на спину динозавра, прозрачный страховой ремень обвил её тело, таким образом закрепляя в седле.

Монго визжал и брыкался, словно мустанг, так что нам с Катей пришлось прервать свои занятия и только самозабвенно хохотать. Пончик магией удерживалась в седле, но, по-видимому, у этой магической страховки имелись границы, потому что Монго скидывал и скидывал свою всадницу. В конце концов он успокоился, но вид у него был несчастный. Динозавр не сдвинулся с места в центре зала. Он просто стоял и умолял взглядом. Смотрел на меня, и его глаза говорили: сними же с меня эту вещь!

– Как ты собираешься им управлять? – спросил я Пончика. – У тебя нет уздечки.

– У нас с Монго психическая связь, Карл. Ты никогда не был мамой, и тебе не понять.

Вдруг Монго завизжал и взбрыкнул так, что Пончик пролетела вдоль чуть ли не всей комнаты. С шипением она шлёпнулась на все четыре лапы на Мордекаев алхимический стол, на котором брякнули все сосуды и склянки с препаратами.

– Монго, плохо! – закричала кошка.

Мы с Катей застонали от смеха.

Монго насмешливо рыкнул, упал на пол и попробовал покатиться, чтобы скинуть седло.

– Тебе нужно больше укрепить психическую связь, – сказал я.

* * *

Следующие часы ушли на скитания по железной дороге, на тренировки и шлифовку навыков. Посоветовавшись с Имани и Баутистой и договорившись о месте, где мы соединим свои усилия, мы вышли на станции охровой линии. Теперь наша четвёрка смотрела вниз, на пути.

– Сейчас ничто мне так не нужно, как мультиметр[51], – сказал я. – Приделать бы его на конец палки. – Я не сводил взгляда с трёх рельсов. – Мы даже не знаем, под напряжением ли пути. Я-то совершенно уверен, что да. Вот этот третий рельс выпирает над землёй, и на нём изоляция. Возможно, противники просто водят нас за нос. Или, что ещё хуже, заземление истёрто к чёртовой бабушке, и всё, что происходит внизу, может вызвать разряд здесь.

– Что же делать, если мы даже не знаем, как уклониться от удара током? – спросила Катя.

– Может, послать вниз одного из утроенных Монго? – предложила Пончик.

– Пока не надо. Но идея хороша, – одобрил я. – Сначала я хочу испытать свои задумки.

Я извлёк из своего инвентаря гнутый металлический прут с обмотанным проволокой Хоблоббером. Я изготовил несколько таких заблаговременно. Теперь я швырнул свой прут на рельсы, соединив два главных с третьим. Пуп! Детонатор Хоблоббера сработал в момент соприкосновения с металлом. Прут трещал и сверкал. Однако когда треск прекратился, никакого разряда я не увидел.

– Понятно, внизу идут какие-то процессы. И теперь мы знаем, что взрыватель работает.

Я повторил опыт: бросил по взрывателю к каждому из трёх рельсов – чтобы не оставалось сомнений. Взрыв последовал только один: когда третий рельс оказался соединён с другим предметом. Теперь я имел основания полагать, что под напряжением находится именно третий рельс, как и должно быть. Я всё ещё не был вполне уверен, что нас не ударит током, если мы прикоснёмся к путям, но тот факт, что рельсы физически заземлены, давал основания предполагать, что всё с нами будет в порядке. Блажен кто верует, подумалось мне.

Чтобы убедиться на все сто, я попросил Пончика применить к Монго Часовое утроение. Этот навык она довела до пятого уровня, то есть срок существования создаваемых клонов увеличился до десяти минут.

Возникшие динозавры уже имели сёдла на спинах. Пончик велела велоцирапторам спуститься на пути. Когда один из них прикоснулся к третьему рельсу, раздался взрыв, и платформу осыпал град шестерёнок и пружинок. Монго и два другие динозавра горестно вскрикнули.

Подошёл поезд, громыхая на рельсах. Я втянул голову в плечи, когда он ударил второго клонированного Монго и уничтожил его. Так как дело было на незнакомой нам охровой линии, вагоны были полны мобов, с какими мы ещё не встречались. Самыми разными, от горбатых волков со щупальцами до маленьких, похожих на скунсов фейри, сжимавших мясницкие ножи, втрое превосходившие размерами их самих. Пончик взорвала парочку таких, когда открылась дверь вагона. Я начертил спреем на боку вагона косой крест и мы отступили, прежде чем поезд снова тронулся.

Если наша задумка удалась, то «Медоу Ларк» и команда Баутисты получат предупреждение: поезд с крестом – последний перед значительным перерывом.

– Эй, друзья, готовы? – окликнул я своих.

Мне не хотелось дожидаться ответа. Катя, Пончик и Монго отошли на дальний конец платформы. Я достал из инвентаря первые два устройства, осторожно положил их на землю и подождал несколько секунд, опасаясь, что они разорвутся сами собой. Согласно данным Мастерской уничтожения, они не должны были пострадать от каких бы то ни было внешних воздействий, кроме особенно сильных ударов. Тем не менее я с замиранием сердца следил за показателем их статуса. Он не менялся.

Я достал удочку, которую собрал перед экспедицией, надел на крючок устройство размером с автомобильную шину и мягко опустил его на пути, держа его как можно дальше от третьего рельса. Затем я переместился к дальнему краю платформы и установил второе взрывное устройство в туннеле на расстоянии примерно в полвагона от выезда.

При устройстве нашего первого крушения я счёл правильным обойтись без затей. Сначала я предполагал уютно устроить взрывчатку меду двумя рельсами – с тем чтобы первый вагон взвился в воздух и завалился набок, то есть сошёл с рельсов чисто и мягко. Но у меня не было нужных метрических данных, поэтому я пошёл традиционным путём.

Фугасы.

Устройства представляли собой поперечные пласты, срезанные с контактных мин, таких, как те, что широко использовались в боевых действиях на море в начале двадцатого века. Идею использовать поршень мне подсказала кулинарная книга. Я модифицировал схему достаточно, чтобы она могла считаться моим собственным изобретением. Создание устройства не заняло много времени. Длинная металлическая трубка, для увеличения длины соединённая с единственной хобгоблинской динамитной шашкой. Система назвала это сооружение Пончик-бомбой, но я не получил награды за изобретение. Когда поезд наедет на эту бомбу, один шип сомнётся и приведёт в действие детонатор Хоблоббера, в результате чего мина разорвётся.

Металлическая верхняя крышка бомбы была поделена на треугольники, для того чтобы при взрыве образовалась шрапнель. Я сделал поршни, использовав Семейного помощника Гордона. До сих пор у нас не было случая испытать эту конструкцию, и мне не давала покоя мысль о возможности преждевременной детонации. В особенности в те минуты, когда я был занят сборкой. У меня были оснований для уверенности в том, что двух таких бомб будет достаточно для того, чтобы поезд сошёл с рельсов. И я очень надеялся, что не погибнет машинист. Или я сам.

Установив две бомбы, я поднялся к остальным, устроившимся на платформе. Если что-то пойдёт не так (скажем, мы случайно выпустим на свободу стаю фейри-скунсов), то мы или укроемся в зоне безопасности, или переберёмся на другую линию – в зависимости от того, как будут развиваться события.

Я оглянулся и осмотрел небольшую станцию. На ней имелись три сооружения: вьетнамский ресторан, универмаг и хорошо ухоженное здание церковной архитектуры, в котором находился вход в клуб «Покоритель». Дверь клуба распахнулась, и на пороге показался служитель в одеждах клирика и с головой барана. Он оглядел нас и снова скрылся внутри.

Элли: «Привет, студенты. Мы обшукали одну из пяти станций. Вы не поверите, что мы нашли. Нам пришлось столкнуться с тремя боссами местности. Тут есть и боссиха района, но с ней мы не связывались. Имани сказала, что это ваша милая знакомая. Мисс Кракарен».

Карл: «Ух ты как. Надеюсь, у вас всё в порядке. Сейчас не время. Пообщаемся чуть позже».

Элли: «Хорошо, большой шеф. Передавай привет Пончику».

Я припомнил описание первой Кракарен: там говорилось, что этих Кракарен много. Если перед нами босс района, значит, она должна быть намного крупнее. Первая Кракарен, с которой мы столкнулись, производила самогон повышенного градуса из собственного тела, добавляя в него Пёстрых личинок. Хотелось бы мне знать, на чём специализируется эта Кракарен.

Земля под ногами начала дрожать, что означало приближение поезда.

– Я сдержанно волнуюсь, – пробормотала Пончик.

Глава 11

Г-г-блам!

Хотя мы и находились над лестницей, взрыв почти оглушил нас. Землю тряхнуло Монго в ужасе завизжал. С потолка посыпалась штукатурка. Платформа под нами заполнилась ужасающим стуком и скрежетом, и к нам поднялась очередная волна пыли и дыма. Катя вцепилась в мою руку, ища поддержки, Пончик прыгнула ко мне на плечо и впилась когтями. Крушение отозвалось вибрацией под нашими ногами. Секунду спустя хаос был прорезан вторым взрывом, как пушечным выстрелом.

Уровень вверх! Вы получили 29 уровень.

Выиграно три статистических пункта.

Новое достижение! Дыхание локомотива!

Пусть это не чудо, достойное премии королевы Елизаветы в области инженерии[52], но вы наконец-то сумели произвести крушение поезда. Давайте надеяться, что оно не повлечёт серию таких же вследствие непредвиденного эффекта домино, не породит массовую панику и не станет причиной вашей смерти и смерти ваших товарищей обходчиков.

Награда: вы получаете золотой ящик инженера!

Зловещие слова.

– Хорошо, – проговорил я, когда взрывы и стук утихли. – Идёмте дальше. Пончик, ты видишь где-нибудь красные точки?

– Нет, – ответила кошка. – На платформе полно трупов. По-моему, один вагон развалился.

– Значит, спускаемся. Катя, включите хронометр. У нас восемь минут.

Если следующий поезд не остановится, нам необходимо убраться восвояси к моменту следующего крушения. И того, что будет за следующим. Я не знал, как долго цепочка будет продолжаться, но прежде всего требовалось взглянуть на то, что мы сотворили.

Пончик только ахнула, когда мы спустились по лестнице и оказались в задымленном зале. Локомотив лежал на боку, его крыша почти касалась боковой стены платформы. Мне не была видна нижняя часть поезда, но из-под вагонов поднимался дым, бóльшая его часть засасывалась в вентиляцию. Локомотив был всё ещё сцеплен с вагоном номер два, этот вагон был смят, скручен, как пустая жестяная банка. Мёртвые волки-осьминоги и фейри-скунсы валялись по всей платформе. Половина второго вагона оставалась на пути, крыши у него больше не было. Я не мог сказать, погибли ли мобы вследствие крушения или умерли автоматически, оказавшись под открытым небом на этой платформе.

– В хвостовых вагонах ещё есть живые мобы, – доложила Пончик. – Вижу белую точку кондуктора. И не вижу машиниста, но я его и раньше не видела.

– Вот и хорошо, – сказал я.

Мне стало легче оттого, что мы не убили машиниста.

– Поезд сошёл с рельсов, но на локомотиве не видно повреждений, – заметила Катя. – Лежит на боку, но целый. А второй вагон разломался пополам, когда переворачивался.

– Должно быть, он сделан из более твёрдого материала, – отозвался я.

При падении поезд столкнул магический знак, стоявший в центре платформы. Повсюду валялись листы металла. На всей платформе горели огоньки. Если бы не вентиляционная система, вся станция была бы уже наполнена удушливым чёрным дымом.

Мы подобрались к более пострадавшей половине второго вагона. Трап оказался опущен, и за ним открывались рельсы. Куски мусора летели в образовавшийся проём и вышибали искры из рельсов при соприкосновении с металлом. Я увидел, что часть пути превратилась в искорёженную массу металла. Эта колея будет восстановлена не скоро.

Теперь нам была видна всё ещё закрытая дверь перехода к вагону номер один.

– Дверь нетронута, – сказала Катя. – А если он не выйдет, что мы будем делать?

Ответить я не успел, потому что дверь отползла вбок, и за ней показался великан. Частью под собственной тяжестью, частью от толчка двери он вывалился на трап и с рычанием поднялся.

– Порядок, – прошептал я.

Этот… мужчина… выпрямился во весь рост. И навис над нами, поскольку этот рост составлял футов восемь.

Помнится, кондуктор Вернон предполагал, что машинистами на поездах служат люди, судя по их голосам, но он не был уверен, потому что ни одного машиниста не видел. Так вот, он угадал правильно, но лишь наполовину.

Во всём, что находилось ниже плеч, это был нормальный мужчина. Крупный, мощный. Но там, где у обычного человека бывает шея, у этого начинался новый торс – верхняя половина другого человека. Эта верхняя половина была не такая массивная, как нижняя. Нижняя часть снабжена парой рук и парой ног, верхняя – ещё одной парой рук. Щербатый рот. Из-под фуражки машиниста свисают сальные чёрные патлы. Верхний торс прикрывала отвратная безрукавка, когда-то белая, с надписью «Добро пожаловать на пушечное шоу»[53]. Нижняя оставалась голой, за исключением меховой набедренной повязки. Лицо и обнажённый низ покрывали полосы синей краски, как у героя Мела Гибсона в «Храбром сердце».

Бода-Бода. Челотавр. Уровень 40

Машинист поезда охровой линии.

Из всех местных «тавров», от Кентавров до Бизонтавров и Носоротавров, Челотавр – один из самых тягостных для психики. Получеловек и полу… хм… человек генетически спроектирован ради силы и ловкости, и потому он идеально подходит для часто изнурительной и неблагодарной работы Машиниста поездов «Клубка».

К сожалению, акт творения этих ошеломляющих большеногих зверей часто приводит к появлению созданий с двойным содержанием тестостерона и чего там ещё такого, что делает людей жрецами мужланства и супер-пупер-восторженными поклонниками избираемых ими божеств.

– Такой концентрированной жути я никогда не видела, – пробормотала Катя.

– Радуйтесь, братец и сестрица! – прогрохотал Бода-Бода. – И Принцесса! Прекрасная Принцесса. Вы пережили крушение поезда. Мы должны бежать прочь из этого злосчастного места. Однако воззрите! Удача на нашей стороне в этот тёмный час, ибо мы прибыли на пересадочную станцию, где найдём, может быть, хлеб насущный и мёд животворящий.

Челотавр изогнулся и двинулся дальше, опираясь на ноги и нижнюю пару рук; не было сил смотреть на это зрелище. Он оттолкнулся от поезда, прошуршал мимо нас и выбрался на платформу.

Он думает, что мы пассажиры, и не знает, что это мы устроили крушение.

Я спросил:

– Что с кондуктором?

Я посмотрел в сторону хвоста состава. Третий и четвёртый вагоны смяли друг дружку, сцепка между ними выдавилась почти под потолок зала. Пятый вагон выехал из туннеля только наполовину.

– В обрез времени! – проорала тварь, хотя не было необходимости орать. – Скоро грядущий поезд настигнет нас. И грядущий следом за ним! Все сойдут с рельсов. Домашняя база не быстро узнает о проблеме и вышлет команду на перехват. Мы должны мчаться из этого проклятого места! Бежим и будем жить, чтобы встретить новый день!

Он повернулся и затрюхал к лестнице.

– Наверное, мы должны помочь кондуктору? – предложила Катя.

– Да, это было бы правильно, – согласился я. – Идёмте. Но сначала надо поговорить вот с этим жеребцом, не то он пустится в галоп.

* * *

Следующий поезд вмазался в хвост первого, вызвав новое землетрясение и великий грохот и скрежет. Звук был такой, как будто вагоны за вагонами заталкивались и заталкивались на платформу. Опять облака пыли и клубы дыма снизу.

Мы все остановились на верхней ступени лестницы. Бода-Бода, казалось, не знал, что ему делать теперь, когда он выпал из поезда. Я этого не предвидел. И отправил Пончику через чат некоторые инструкции.

– Увы, падшие братья! – заголосил Бода-Бода без видимых причин.

Он принялся колотить себя в грудь, и синее пятно краски расплылось по грязной безрукавке.

– Эй-эй! – позвала его Пончик. – Ты позволишь Карлу спросить у тебя кое-что?

– Конечно! – громыхнул машинист. – Священный мой долг помогать пассажирам «Клубка»! И долг вдвойне – пред принцессами и их человечьими слугами!

– Прекрати орать, пожалуйста, – попросила его Пончик. – Монго нервничает.

Монго подтвердил сказанное пронзительной нотой.

Карл: «Теперь пойми, каково мне, когда ты печатаешь одними заглавными».

Пончик: «Это другое, Карл».

– Всё, что в моих силах, Принцесса Пончик! – ответил гигант таким же криком. – Я не желаю расстраивать твоего преданного валета. Как я должен служить тебе?

– Хочется узнать кое-что о конечной станции этой линии, – сказал я.

– Вы говорите о станции номер четыреста тридцать пять? – Бода-Бода утихомирил свой голос. Манера речи великана изменилась мгновенно, как будто я повернул рубильник. – Мы советуем всем пассажирам сходить на четыреста тридцать третьей. Дальше небезопасно. Даже для таких славных воинов, каковы есть вы.

– Небезопасно? – Катя усмехнулась. – А все станции перед этой безопасны?

– А четыреста тридцать четвёртая? Четыреста тридцать пятая? – наседал я.

– Станция четыреста тридцать четыре перекрыта, – сказал машинист. – На четыреста тридцать пятой мои товарищи, служащие железной дороги, сходят с поезда и через портал возвращаются в депо.

Я не отставал.

– А вы сами? Мы разговаривали с кондуктором. Если ему верить, ваши коллеги никогда не покидают поезд. И сам он не запоминал, что происходило на четыреста тридцать пятой.

Бода-Бода ответил не сразу. На его размалёванном краской лице появилось непонятное выражение. Страх плюс что-то ещё. Стыд? Ни к селу ни к городу. Мы точно не доехали бы стоящей информации, если бы Пончик не смазывала наши колёса своей харизмой.

– Служащие «Клубка» после выполнения священного своего долга высаживаются на станции номер четыреста тридцать пять и направляются в туннель, который транспортирует их на базу. За возвращение работников отвечают Кравяды[54]. Они используют силу тёмной магии, чтобы подготовить работников к входу в портал. А там возникает побочный эффект, влияющий на память. Человеческие ресурсы говорят, что Кравяды смотрят туда.

– А вы сами? – повторил я. – Что делаете вы?

– Я… Ну… Я перемещаю поезд. Как всякий правильный машинист.

– И что это значит?

– После станции четыреста тридцать пять стоят ворота. Я въезжаю в них. Это огромный портал. Поезд просто проскакивает его. И я уже снова в депо, вывожу машину на стоянку. Увы, вывожу только свой локомотив. Остальные девятнадцать вагонов пропадают.

– Пропадают? – не понял я.

– Да, вот так. – Он щёлкнул пальцами одной из нижних рук. – Только приближаешься к воротам бездны – и ты уже в депо. Это магия, как она работает, я не знаю. – Он огляделся по сторонам, оглянулся назад и подался вперед, переходя на шёпот, словно боясь быть услышанным: – Такие как я не верят в магию и её праведность. Я не люблю проходить через ворота. Но я честный служащий и делаю то, что мне велят. Я не теряю память, как дварфы или грэпплеры[55]. Происходит вспышка яркого света, и я телепортируюсь вместе с машиной. Дальше сплю восемь часов в кабине, просыпаюсь, делаю обход машины, жду, когда прицепят вагоны, и еду в новый рейс.

– Вы спите? – переспросил я. – Кондуктор сказал, что отключается после конечной станции и снова оказывается в поезде перед следующим рейсом. И он не упомянул, что остаётся время на сон.

Верхняя половина Бода-Боды пожала плечами. Синяя полоса краски блестела на его лице.

– Когда они проходят через портал, какое-то время теряется. До следующей смены проходит часов девять-десять.

– Что происходит с остальными вагонами? Говорят, они попадают во временнýю петлю и переносятся обратно обновлёнными.

Гигант кивнул.

– Как и что, я, считай, не знаю. Пассажирские вагоны проходят глубокую чистку. Все поломки устраняются. Все посторонние предметы исчезают. Большинство.

Вернон излагал дело не в точности так.

– А ваш-то локомотив – с ним что? Он не проходит – м-м… глубокую чистку?

– Нет. Какое там.

Что надо. Я перешёл к важному вопросу:

– Значит, если мы будем с вами, когда вы будете проезжать через ворота, с нами не случится ничего плохого?

Он помолчал.

– Я слышал про пассажиров, которые проехали через ворота. Ничего хорошего для них от глубокой чистки. Иногда остаются лишь кости.

Я помотал головой.

– Я не имел в виду пассажирские вагоны. Если мы останемся в ходовом вагоне? С вами?

Бода-Бода насупился.

– Я всегда хотел ездить с друзьями воинами, особенно когда в неизвестное. Увы же мне! Никто не ездит в первых вагонах, машинисты только. Это закон «Клубка»! Даже служащим нельзя в машину. Исключений – нет!

– Но если бы мы были в первом вагоне, мы бы не пострадали?

– Вас не убили бы ворота бездны. – Неожиданно он поднял в воздух все четыре руки, и металлические когти со звоном выскочили из верхней пары запястий, словно он был каким-нибудь бастардом Росомахи[56]. – Но меня, меня честь обяжет вас убить! Исключений – нет, друг воин!

– Раз так, то ладно. – Я отступил на шаг. Это существо безумно. Они все безумны. До самой последней твари. – Ещё только один вопрос. Вы вышли из кабины из-за того, что поезд сошёл с рельсов. Могла бы какая-то другая причина заставить вас покинуть кабину? Ну, если мы захотим поговорить с кем-нибудь из ваших товарищей машинистов, как нам поступить?

Бода-Бода опустил руки, металлические пластины втянулись обратно под кожу.

– Мы не оставляем локомотив, если поезд не повреждён. Это правило. А, воины и друзья. Я вижу место отдохнуть. Я выпиваю сколько надо мёда и жду команды реагирования на крушения, которая вызволит меня и доставит на базу. А теперь я приветствую вас!

Он повернулся и двинулся к клубу «Покоритель». Мы не сводили с него глаз, пока он не нырнул внутрь и не скрылся в темноте.

– Выходит, он – член этого клуба. – Я перевёл взгляд с Пончика на Катю. Издалека снизу донёсся новый удар – ещё один поезд сошёл с рельсов. – Так что мы сейчас узнали?

– Как будто бы у нас есть возможность вернуться на старт, надо только проникнуть в кабину машиниста, – сказала Катя.

– Да, это верно. Но единственный способ туда проникнуть – авария, ничего хорошего для нас в этом нет.

– Нужен Ключ машиниста, – вспомнила Катя. – Может быть, ключ в его инвентаре. Тогда мы сможем проникнуть в первый вагон, пока поезд ещё в движении.

Я кивнул.

– Вот и я об этом подумал. Но ключи (мы это уже знаем) различаются цветовыми кодами. Значит, ключ этого парня подойдёт к дверям локомотивов только охровой линии. Я думаю, если мы попробуем этот ключ на поезде жёлтой линии, у нас ничего не выйдет. А когда мы спускаем поезд с рельсов, чтобы завладеть ключом, движение на линии останавливается. На сколько времени останавливается – мы не знаем. Но ключи не нужны, если поезда стоят.

– Погоди, Карл, – вмешалась Пончик. – Разве останавливаются только те поезда, что сзади? А если мы возьмём ключ, ввинтимся в «Кошмарный экспресс» или в какой-нибудь из тех суперскоростных поездов, что перепрыгивают временнýю петлю, и зацепим поезд, который сейчас впереди нас?

– А вот это грандиозно. – Я повернулся к Пончику и потрепал её по голове. Кошка засветилась. Я и сам обдумывал такой план, но считал неуместным его обсуждать. – Мне кажется, это чудище открыло перед нами два пути к колодцам. Мы сможем воспользоваться порталом для служащих. Есть такая вероятность. Похоже, что обходчики, избравшие этот путь, теряют время и страдают провалами в памяти. И им приходится противостоять Кравяду, кем бы он ни был. Возможно, это босс, стерегущий портал.

– Как-то сложно это всё, – вздохнула Катя. – Интересно, сколько обходчиков из трёхсот тысяч узнают то, что узнали мы?

– Будем надеяться, что все триста тысяч, – сказал я. – Мы начнём распространять информацию через свои контакты. Сомневаюсь, что отсюда есть всего один выход или два. Выходов много, просто мы о них не знаем. Смотрите: что за станция такая – четыреста тридцать шесть, что мы только там можем пересесть на «Кошмарный экспресс»? И ещё необходимо связаться с Элли и Имани по поводу…

– Злые предатели! Саботажники! – с такими криками из клуба «Покоритель» вырвался Бода-Бода. – Лицедеи! А я поверил, что вы настоящие! Я убью тебя во имя высочайшего Грулла! Пригвозжу и зарежу!

Он вознёс кверху руки и вновь выдвинул из них металлические когти. На лице застыл гнев, а его точка сделалась красной.

Из-за двери высунулся бараноголовый клирик, всплеснул руками и скрылся.

Заиграла музыка. А, мать-перемать.

– Грулл? – спросила Пончик. – Это что…

– Да, – успел ответить я перед тем, как мир застыл.

Б-б-б-б битва боссов!

В воздухе поплыли наши аватары.

Вы раздразнили одного из неигровых персонажей. Но не просто одного из них! Это босс местности! Это…

Versus.

Надпись вклинилась в плывущий текст, и словно брызги крови полетели во все стороны. На виртуальный экран выплеснулся вопящий портрет Бода-Боды.

Челотавр Бода-Бода! Машинист поезда! Приверженец Грулла – бога войны! Берсерк крайнего порядка! Уровень 40!

В мир вернулось движение. Бода-Бода галопом стартовал в нашу сторону – с воплями и пеной изо рта.

– Сейчас будет весело, – предсказал я и скомандовал: – Стойка три!

Кулак сжат – рукавица сформирована. В этой стойке Катя располагалась рядом, Монго – на значительном расстоянии слева от меня. Пончик оставалась на земле между мной и Монго, не выдвигаясь вперёд.

– Карл, по-моему, этот попик сказал ему, что поезд спустили с рельсов мы! Что за ублюдок!

– Думаешь? – отозвался я. – Тогда пли!

Пончик выпустила в клирика две ракеты, но они отскочили от груди разъярённого челотавра, не причинив ему вреда.

– Эй, Магические ракеты бессильны! – прокричала Пончик.

– Хорошо, мармелад в сторону!

Я поставил дымовую завесу. Катя отошла на три шага вправо. Пончик вызвала на земле на пути челотавра свою Дыру. Я активировал Страх.

Ямка в земле получилась не больше трех сантиметров глубиной, и чудище только споткнулось. Моё заклинание тоже произвело весьма слабый эффект. (Ещё несколько дней – и Страх станет намного более действенным.) Я навёл Жахнем, бро на свою рукавицу, и она засверкала электрическим огнём. Запас маны уменьшился.

– Предательство, опять предательство! – разорялся Бода-Бода. – Магия, колдовство! Умрите во имя Грулла!

Он прыгнул, слепо размахивая своими лезвиями над местом, где я только что стоял. Потом развернулся и нацелился на Пончика.

Я как раз этого и ожидал. Кошка метнулась прочь, а Монго яростно завизжал. Катя и я ринулись вперёд. Я отклонился, изо всех сил саданул врага рукавицей и смял мошонку его нижнего торса. Он зарычал. Тело сделалось твёрдым и мощным, словно мешок с гравием.

Босс заорал. Над ним появилась шкала здоровья: показатель упал процентов, наверное, на пять.

Из ниоткуда возникло извещение и повисло на моём интерфейсе:

1,5

Чтó оно означало, я понял, только не понимал, зачем оно оставалось на экране. Мне нужно соблюдать осмотрительность, действуя кулаками. Благодаря магической силе моей рукавицы каждый удачно нанесённый ею удар составлял полтора процента воззвания к богу войны Груллу. Судя по всему, этот Грулл был более полнокровным, едва ли не бессмертным близнецом Дюжего, принца империи Черепов. Вот в чём мы нуждались в самую последнюю очередь.

С громким криком Монго взвился в воздух и обнажил когти. Бода-Бода отреагировал с быстротой молнии: ударил динозавра тупыми концами лезвий и сшиб с копыт. Монго закричал от боли, грузно ударился о землю, и его здоровье упало так, что я встревожился, несмотря на боевой вид зверя.

– Монго!

Пончик метнулась к своему питомцу, а Бода-Бода развернулся, чтобы напасть на меня. Я попробовал ослепить его дымовой завесой, но он оказался умелым бойцом, да и рефлексы у него были ураганные. С победной решимостью челотавр набросился на меня.

Катя рванулась вперёд и рукой парировала наскок. И тут же отшатнулась, не сдержав крика. Я взглянул в её сторону и с ужасом увидел, что часть её руки отлетела прочь и звонко ударилась о землю.

Это только металл. Это не живое тело.

Я прыгнул на противника и врезал четыре раза по его груди.

3,0.

4,5.

6,0.

7,5.

Дерьмо дерьмовое. В описании ничего не говорилось о том, что эффект накапливается. Но был ли у меня выбор? Я стоял прямо перед монстром, слишком близко для удара ногой. Я ударил его шипастыми наколенниками, но силы удара недоставало. Нужен шаг назад.

Пришлось нанести ещё два удара, чтобы высвободиться. При втором ударе я ощутил, что грудь этого ужаса вдавилась. Он уже орал от боли и ярости.

9,0.

10,5.

Только я отступил, как босс изготовился к новой атаке. Края лезвий царапнули меня по лицу. Я вскрикнул, когда три ножа резанули по живому. Рука нижнего торса Бода-Боды захватила моё горло, просто поймала, я не успел вырваться. А потом моё горло сжали уже две руки. Я вскинул голову и увидел, что этот упырь занёс верхнюю правую, чтобы звездануть меня сверху.

И мысленно вызвал Защитную оболочку.

Челотавр завопил, когда его выбросило из зоны защиты, протащило справа от меня, утянуло на лестницу и вышибло на затянутые дымом, горящие развалины, которые недавно были платформой охровой линии.

К сожалению, статическая природа заклинания, оказавшегося столь эффективным, на этот раз сработала против меня. Когда сила заклинания потянула Боду-Боду прочь, две его руки твёрдо, крепко сжимали моё горло. Уволакиваясь, он утянул меня за собой, как собаку на поводке.

Я хрипел, чувствуя, что лечу и вращаюсь в воздухе. Когда мы уже одолели приличное расстояние, хватка моего противника наконец ослабла.

Мы свалились с лестницы. Сначала тело врага смягчило моё падение, но, оказавшись на земле, он подмял меня и нажал на грудь, не давая дышать. Я почувствовал жуткий треск внутри собственного тела.

Извиваясь, челотавр всё ещё двигался вперёд. Я же припал к целебному зелью ещё до того, как ударился о раскалённый докрасна лист металла. Закричав, я отполз в сторону и закричал опять, когда мои переломанные рёбра и рука начали срастаться. Ведь больно, дерьмо же ты святое.

Я повернул голову как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как Бода-Бода полетел с края платформы и втиснулся в проём между третьим и четвёртым вагонами, которые смялись ещё сильнее под новыми ударами и превратились в подобие громоздкого типи[57], вытянувшегося до потолка туннеля.

Я кое-как поднялся на ноги, а мой противник, явно контуженный, выпрямился во весь рост в переходе между вагонами. Могло показаться, что он стоял в палатке. Его макушка тёрлась о смятые вагоны. Бода-Бода успел потерять свою фуражку машиниста, и теперь была видна его обширная лысина. Показатель его здоровья упал до отметки примерно двадцать процентов. Иисусе, вот живучий же парень.

– Я чувствую у себя в груди, – проговорил он диковинным голосом. – Боги благословили меня.

Цифры «10,5» замигали, и над Бода-Бодой возник хронометр.

Десять секунд. Обратный отсчёт.

Святого же бога я призвал. Оставалось несколько секунд на то, чтобы закончить схватку, иначе мы все погибнем.

– Карл! Карл, мы идём! – прокричала Пончик с верхней ступени лестницы.

«Кошмарная идея», – подумал я и ринулся вперёд. На бегу, перепрыгивая через осколки камня, активировал свой Удар пяткой, подскочил и врезал ногами по нижней груди врага, по солнечному сплетению.

Бода-Бода снова повалился на рельсы, а я тем временем влетел в туннель, словно мешок с молотками.

З-з-з-з-з.

Звук не был громким, я едва слышал его сквозь музыку. Но я его чувствовал. Это ощущение знакомо всякому, кто когда-нибудь стоял вблизи высоковольтных проводов. Физическое ощущение. Смерть, проносящаяся мимо.

Когда пропитанная электричеством туша Боды-Боды обмякла и рухнула на пути, я более чем ощутил, как ток проходит по третьему рельсу. Боль пронизала всё моё тело, как только падение чудовища вызвало короткое замыкание в рельсах. К счастью, заземление отвело заряд. Я отпрыгнул назад, ударился головой о край платформы и почувствовал, что Пончик вцепилась сзади в моё одеяние и тащит меня прочь. Она пустила в ход целебное заклинание, выкрикивая моё имя.

Мир снова замер, и появилось известие:

Победитель!

– Не очень весело было, – буркнул я через минуту, застонал и сел. – Давай попробуем отправить тело в лут так, чтобы не получить удар током, а потом обработаем раны. Мне нужно отдохнуть перед новой развлекухой.

Извещение Админа. Примите поздравления, обходчик. У вас есть спонсор!

Зрители, которые следили за вашими подвигами, теперь увидят рекламу, произведённую вашим спонсором.

Имя спонсора: корпорация «Валтай».

Дополнительные подробности вы найдёте в таблице спонсоров в вашем интерфейсе.

Глава 12

Охровая линия. Станция 149.

– Карл, Карл, у меня теперь двадцать восьмой уровень! И спонсор! – сообщила Пончик, когда я поднялся. Кошка ахнула. – Угадай, что за спонсор! Это Принцесса Д-надия из королевства Призмы! Я люблю её!

Я потряс головой. Ориентация ещё не полностью вернулась. Внизу, под нами, Монго-На-Час осторожно тянул набедренную повязку Бода-Боды, стараясь стащить его с наэлектризованных путей. А нам следовало торопиться. Подойдёт следующий поезд, врежется в хвост этого, и тогда не исключено, что эти два вагона окажутся совершенно расплющенными. К тому же в любом из подходящих поездов могут оказаться новые Боды-Боды. Меньше всего я нуждался в очередной драке с дрянью из этой породы.

– Д-надия? И кто это?

Пончик посмотрела на меня с негодованием.

– Карл, возможно, она сейчас смотрит трансляцию. Попроси у неё прощения!

– Принцесса Д-надия из королевства Призмы, прошу меня простить. Так кто же она всё-таки?

Пончик вздохнула.

– Ты сидел рядом с ней на шоу Китайского Потрошителя. Она саккафианка. Из расы саков. Да что с тобой, Карл?

Я, оказывается, не забыл. Было-то это всего несколько дней назад. Существо со щупальцами вокруг лица. Тогда нам сказали, что её страна, планета, звёздная система, да мало ли что – небольшая, но могущественная. Принцесса Д-надия славится своей откровенностью и, похоже, посвящает всё своё время кочевьям с одного шоу на другое.

Я вспомнил, как она пробовала схватить мою виртуальную руку. Когда империя Черепов непреднамеренно убила Манасу (мозгом которой на самом деле управлял паразит из корпорации «Валтай»), желая уничтожить нас, Д-надия страшно расстроилась.

Итак… Нашими спонсорами оказались две партии, представители которых присутствовали тогда у Потрошителя.

– А у тебя кто? – поинтересовалась Пончик.

– Корпорация «Валтай».

Карл: «Об этих ни слова вслух. „Борант“ с ними на ножах. Это они стараются подгрести под себя систему „Боранта“. Из-за этого и шоу началось тогда, когда началось».

Пончик: «ЕСЛИ ОНИ С „БОРАНТОМ“ ВРАГИ, ТО ПОЧЕМУ „БОРАНТ“ ПОЗВОЛИЛ ИМ СТАТЬ ТВОИМИ СПОНСОРАМИ?»

Карл: «Возможно, у „Боранта“ не было выбора».

Пончик: «ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ТЫ ПОЛУЧИШЬ ЧТО-ТО РЕАЛЬНО ХОРОШЕЕ?»

Карл: «Я не знаю. Хотел бы надеяться. Возможно, это означает нечто противоположное. Это может означать, что теперь „Борант“ постарается убить меня быстрее. Но за нас тот факт, что пока мы приносим им хорошую прибыль. Нам нужно убедить их, что живые мы стоим дороже, чем мёртвые».

Меньше всего я хотел бы участвовать в межгалактической игре в роли пешки. У меня и так хватало проблем.

– Ты слышал, что говорили о рекламной поддержке от наших спонсоров? – спросила Пончик. – Я надеюсь, у Принцессы Д-надии много разной рекламы. Нет ничего мерзее, чем когда всё крутят и крутят одно и то же объявление. Когда ты уходил и оставлял телевизор на стариковском канале, мне приходилось целыми днями смотреть «Мэтлока»[58], и в каждой рекламной паузе было одно и то же: «Я-упал-не-мог-подняться».

– Когда мы спустимся на пятый этаж, у нас будет другой спонсор. На шестом – опять новый. Так что давай думать о том, как пройти дальше с этого этажа, тогда твоим фанатам разнообразие будет обеспечено.

– Я подумала: надо бы дать фанатам имя. Например, свита Принцессы – как тебе?

Я хмыкнул.

– А если дырки от Пончика?

– Не груби, Карл.

Под нами взорвался один из врéменных Монго: он случайно прикоснулся к листу металла, соединённому с третьим рельсом. Второй авто-Монго зарычал, потянул Боду-Боду сильнее и прислонил труп к стене туннеля. Тогда я отправил тело в лут, получил четыреста девяносто восемь золотых и три предмета: Ключ машиниста охровой линии, бутыль Повышающего градус магического восстановителя волос и карту местности.

Едва я получил карту, как она заполнила мой интерфейс, причём не так, как это бывало обычно. На интерфейсе высветились не ближайшие окрестности, а полная схема охровой линии – со всеми станциями и текущим местонахождением поездов.

– Ух-ху! – воскликнул я, настроив масштаб карты и принявшись за её изучение. Линия открывалась на станции одиннадцать и заканчивалась на четыреста тридцать пятой. – Вот это карта так карта. Тут на порядок больше, чем нам доставалось до сих пор.

Вся эта железнодорожная линия представляла собой волнистую черту. Движение поездов на ней продолжалось. В поездах нам были видны все точки, как белые (кондукторы, машинисты), так и красные (Дзикининки – упыри-гули и другие монстры). Я так и не увидел голубых точек – наших товарищей-обходчиков. Последний поезд, прошедший через станцию сто сорок девять, тот, который я пометил косым крестом, по всей видимости, продолжал свой путь по свободной колее. И приближался к станции номер сто шестьдесят. За тем поездом, который мы сокрушили, образовалась пробка.

Если и существовала «команда перехвата», об отправке которой говорил Бода-Бода, никаких её признаков я не видел.

Зато на путях наблюдалось кое-что не совсем обыкновенное. Так как сто пятьдесят первая станция была пересадочная, то после неё, на сто пятьдесят второй, были монстры. На путях возле этой, как и у сто пятьдесят третьей, и у сто пятьдесят четвёртой. Монстры – прямо на путях. Я видел, как один моб – некая штука под названием Сука-утка – ударился об электрифицированный рельс и обратился косым крестом. В ту же минуту появились и другие монстры.

Они спрыгивают на пути и движутся пешком к станции сто пятьдесят пять.

Поезда перестали подъезжать, и их больше никто не ждал. Теперь перемещение чудищ должно было существенно замедлиться. Не одна миля отделяла каждую станцию от соседней. За нашими спинами тоже должна была вот-вот начаться движуха. Красные точки монстров двигались позади нас между пострадавшими вагонами, хотя мне показалось, что у них не было шансов перебраться через обломки поездов. Тем же, кто шёл впереди нас, предстоял отнюдь не близкий путь. Расстояния между станциями были большими, в особенности впереди нас.

Первые станции располагались значительно ближе, от одной до другой дойти можно было без труда. Так, станции с одиннадцатой по семьдесят вторую разделяли расстояния примерно в один городской квартал. Такое расстояние мы смогли бы пройти за несколько часов, если бы нас ничто не задержало. Это было полезно узнать. Для сравнения: трёхсотую станцию отделяли от триста первой сорок или пятьдесят миль.

Поднявшись по лестнице, мы нашли наверху Катю; она сидела на земле и беззвучно плакала. К ней вернулся её нормальный облик. Левой рукой она массировала правую. Я заметил, что она поднялась на двадцать четвёртый уровень. Я сам оставался на двадцать девятом.

– Вы в порядке? – спросил я, приблизившись к ней.

Она указала кивком на лежавшую рядом с ней груду металла. Это был кусок панциря, сброшенный Бода-Бодой, когда Катя кинулась защищать меня.

Она подняла правую руку, которая выглядела здоровой, неповреждённой. Но вдруг ладонь на моих глазах изменилась: исчезли четыре пальца.

– Он отрубил мне пальцы. Когда я себя вылечила, они не вернулись.

– Нет, – выдохнул я и опустился на землю около неё. – Как жаль. Я думал, это только часть вашей амуниции. Мы бы возвратились скорее, если бы знали, что вы пострадали.

Катя всхлипнула.

– Глупости. Я могу сделать себе пальцы из других частей себя. Он даже не совсем отрубил их. Я как глина. Потеряла кусочек плоти, не больше. Мне пришлось снять кольцо с раненого пальца и надеть на один из новых. Но всё-таки части меня нет. Я теряю себя.

– Неправда. – Я осторожно прикоснулся к её лбу. – Вот видите? Настоящая Катя здесь. Отрезать можно хоть всё остальное, но вы остаётесь собой. Не дайте им вас сломать. Что бы они ни делали. Хорошо?

Она поднялась.

– Ну да.

Судя по голосу, я не убедил её. Она по-прежнему сжимала и разжимала кулак. Потом вздохнула и как будто начала успокаиваться.

Нужно было добыть для Кати новое защитное снаряжение. Много снаряжения. Её класс и раса в сочетании давали ей возможность быть идеальным орудием, но мы не использовали это преимущество. Меня беспокоила возможная реакция Кати на предложение полностью заковать её в металлические латы, но это было необходимо. Ей нужно состоять на девяносто процентов из металла и на десять – из плоти, и никоим образом не наоборот.

– Вы когда-нибудь пробовали фо[59]? – спросил я, указывая на зону безопасности на карте. Получив доступ к карте, я мог отслеживать перемещения монстров-боссов. Сейчас никто из них вроде не направлялся в нашу сторону. – Передохнём немного, а потом пересядем на пурпурную линию и остаток дня проведём там.

Когда мы двинулись дальше, Пончик спросила Катю:

– А у тебя спонсор есть? Мой спонсор – прекрасная и ужасная Принцесса Д-надия из Призмы. Карлу досталась корпорация «Валтай».

– У меня тоже есть, – сказала Катя, когда мы заходили в зону безопасности. – И тоже принцесса. В сообщении говорилось: принцесса Громада из империи Черепов.

– Хотела бы я знать, кто такая эта принцесса, – добавила она, когда мы принялись за суп.

Катя достала схему Мордекая и теперь наносила на неё новые данные по охровой линии, а также сведения, которыми её снабдили «Дочери». Пончик в это время нежилась в душе в подвале, а Монго остался с нами. Он сверлил меня взглядом, пока я не бросил ему кусок мяса.

– Я от неё пока ничего не получила. А вам прислали что-нибудь?

– Тоже нет.

Я подозревал, что это за принцесса. Зев однажды упомянула о ней, хотя и не называла имени. Империей Черепов правил король Раст. Дюжий был кронпринцем, Маэстро – вторым в линии наследования. Потом «Валтай» низложил его и вскоре убил в отместку за покушение, в которой вместо меня погибла Манаса. Зев тогда сказала, что если Дюжего король тоже отстранит, то наследницей станет его сестра. Я понял, что это и была принцесса Громада. Но стала ли она первой наследницей? Действительно ли отстранён принц Дюжий?

– Хекла говорит, что её спонсирует какая-то межзвёздная ферма или что-то в этом роде. Их зрителям, наверное, показывают рекламу космических гамбургеров.

Я вздохнул. Вкус этого фо заставил меня подумать о собачьем дерьме. Бопка, управлявший этим заведением, старался как мог, но было ясно, что своего дела он не знал. Я отодвинул свою миску на край стола. Монго немедленно обрадовался и ткнулся в неё головой.

– Посмотрите, я вычислила кое-что, – снова заговорила Катя, пододвигая ко мне огромный лист. – Наша следующая задача – как можно скорее увидеть, что нас ждёт в конце линии, правильно? Если мы попадём сюда (она отметила точку на схеме) и переберёмся на другую линию, то попадём на некий поезд «Расчленение лимитед». По словам вашего друга Баутисты, он тоже останавливается здесь. «Кошмарный экспресс» – в двух станциях отсюда, на лиловой линии. А так как он проходит весь путь до четыреста тридцать шестой, то есть на один прогон дальше конца линии, мы сможем доехать на нём дотуда и увидеть, что там. Если мы поступим так, то истратим сколько-то часов, а не дней.

Я тупо уставился на неё.

– Не понимаю, что вы мне сейчас сказали, но верю вам.

Катя пожала плечами.

– Не представляете, что значит ездить в токийском метро, когда вы знаете только исландский язык, немецкий, русский и английский. Я была в Токио лишь один раз, в детстве. И это был ужас. Всё намного проще, когда есть карта.

Я посмотрел на её карту, и голова закружилась от путаницы линий. Я перевёл взгляд на самостоятельно вычерченную схему. Там толку было больше.

– Плохо, что мы не знаем, безопасны ли эти именованные поезда, такие как «Кошмарный экспресс» и «Расчленение лимитед».

– Небезопасны, конечно, – сказала Катя.

Она только сейчас заметила, что Монго уже тянется и к её миске с забытым фо, и пододвинула еду к нему. Он радостно взвизгнул и принялся шумно лакать.

– Ты вовремя, – сказал я Пончику, когда кошка поднялась к нам, отмытая и сверкающая.

– Ящик босса – хрень, – заявила она. – Я получила только пару целебных заклинаний и комплект ловушек с отравленными копьями.

– Жуть какая, – буркнул я.

– Так какие у нас планы? – осведомилась кошка.

Я взглянул на Катю.

– Командуйте.

* * *

Табличка на станции извещала нас, что поезд «Расчленение Лимитед» прибывает раз в сорок восемь минут. Когда приходил последний поезд мы не знали, поэтому нам оставалось только ждать. Петля на этой линии была короткой, поэтому нужно было выходить на ближайшей станции. Движение поезда по всей петле занимало сорок восемь минут, и я прикинул, что на следующей станции пересадки мы окажемся минут через пятнадцать или двадцать. Вроде бы чересчур быстро, однако, когда я взглянул на пути, то понял, в чём тут дело.

Станция «Кошмарного экспресса» была вдвое длиннее обычных. И туннель был больше. А у этого поезда – не так. Платформа оказалась заметно меньше других. Высота туннеля как будто такая же, как на цветных линиях. Колея широкая. С обеих сторон платформы были установлены двойные металлические ограждения. Монорельсовый поезд на магнитной подушке. У нас в Сиэтле было нечто подобное. Правда, эта конструкция имела более футуристический вид.

Пока мы ждали, Пончик практиковалась со своим заклинанием Дыра. Я наконец сумел убедить её в том, что это вовсе не бесполезная игрушка. Кошка даже добралась до второго уровня, то есть могла проделывать дырки глубиной в пять сантиметров. (Собственно говоря, глубина дыр составляла шесть сантиметров, то есть один уровень соответствовал трём сантиметрам или двум целым трём десятым дюйма. В Подземелье использовалась метрическая система мер, но я никак не мог избавиться от привычки к английской системе. В работе мне постоянно приходилось иметь дело с единицами измерения, и я привык переводить их из одной системы в другую в уме. У меня имелась и таблица перевода мер, наклеенная на ящик для инструментов.) В общем, второй уровень Дыры был достаточен для того, чтобы вскрывать большинство небронированных дверей. Пончик могла запускать и отключать заклинание по желанию. Пока ей по силам были углубления диаметром со стандартную крышку люка, которые существовали около пяти минут, хотя можно было снять действие заклинания и раньше.

Под моим взглядом она проделала отверстие в станционном информационном табло и заставила Монго просунуть в него голову и щёлкнуть зубами. В этом состоял боевой приём, который мы назвали сюрпризом номер один. Когда с этим было покончено, Пончик отключила дырку, и информационное табло приняло прежний вид, без следов повреждения.

– Карл, это самое чудесное заклинание в мире. Я должна тренировать и тренировать его.

– Работай, конечно.

Пока кошка практиковалась, я вышел на связь с Элли и Имани.

Карл: «Приветствую, друзья. Вы свободны?»

Элли: «К вашим услугам. Я уже начинала беспокоиться. Недисциплинированный мальчик».

Некоторое время у меня ушло на рассказ о заключениях, к которым мы пришли.

Имани: «Карл, теперь нам придётся прекратить останавливать поезда до тех пор, пока у нас не будет чёткого плана ухода отсюда. Если ты остановишь поезд, а за тобой на линии будут другие обходчики, они могут оказаться в ловушке из-за тебя. А это плохой исход. Хуже, чем ты можешь подумать».

Карл: «А вас что заставило прекратить изыскания?»

Элли: «Лекарства. Эта Леди Осьминог подсадила всех наших на опиаты. Обезболивающие. Повышающие градус витаминные инъекции. Называются-то инъекциями, но их надо пить».

Дальше Имани рассказала об их с Элли открытиях.

После каждой пятой остановки (номер, оканчивающийся пятёркой или нулём) начиналась сеть туннелей. Все монстры, севшие в поезд на предыдущих остановках, выходили, разбивались на группы в соответствии с расами и расходились по туннелям. Каждый переход заканчивался дверью, в которой имелась щель. За дверью находился монстр, именуемый Пука[60]. Имани описала Пук как покрытых мехом существ, похожих на гоблинов. Они – боссы местности. Каждый Пука обладает множеством сосудов для зелий. Он протягивает сосуд каждому монстру через щель в двери, монстр с сосудом проходит через вращающуюся в одном направлении дверь и попадает на станцию, с которой отправился.

По-видимому, зелья обладают мощными седативными свойствами и вызывают зависимость. Определённые зелья предназначаются определённым расам. Из-за приверженности к этим зельям монстры, которым случается проехать нужную станцию, впадают в панику. Каждому монстру полагается принимать только один сосуд за один раз, и приносимый зельем кайф длится ограниченное время.

Имани сказала, что наркотическое действие, насколько она могла судить, начинается только после прохода через портал. Монстр получает сосуд, минует портал, принимает зелье, а когда действие наркотика ослабевает, он возвращается на станцию, чтобы принять новую порцию.

Имани: «В описании сосудов сказано, что если моб не получает вовремя полагающуюся ему порцию, то с ним что-то происходит. Мобы изменяются физически. С ними происходит что-то вроде того, что происходило с Пёстрыми личинками, но здесь изменения грозят всем мобам, находящимся на этом этаже. Поэтому каждый раз, когда мы нарушаем регулярное движение поездов, монстры лишаются своих сосудов, и у них происходит цепная реакция».

Карл: «А что Кракарен?»

Имани: «Она и производит препараты. Я догадываюсь, что так как каждый сосуд предназначается представителю определённой расы, изготавливают зелья на разных станциях разные Кракарен, боссы разных местностей. Я не уверена, что мы в состоянии противостоять Кракарен, поэтому увела свою команду».

Элли: «Мы не могли её уговорить. Чересчур она робкая, наша Имани. А я бы всех льдом закидала».

Имани: «Монстры Пука превращаются в гигантских козлов, когда на них нападают. Так что если встретите кого-то из них, держите ухо востро. Серьёзные создания».

Мы договорились, что скоро снова увидимся в клубе «Десперадо», чтобы Имани и Элли сделали себе копию карты. Постоянно прибегать к чату стало утомительно. Женщины пожелали нам удачи на «Расчленении лимитед».

– Я не понимаю, в чём смысл всего этого, – пожаловалась Катя, когда я пересказал им с Пончиком новости друзей.

– У меня есть предположение, – сказал я. – Мордекай говорил, что неигровые персонажи и монстры запускаются в игру каждый раз с новыми воспоминаниями. Ведь так? Но при этом они остаются независимыми действующими лицами. Не то что безмозглые мобы, каких мы встречаем в реальных видеоиграх. Заставить одного или двух мобов сделать то-то и то-то, пожалуй, не очень трудно. А вот управлять целой группой, думаю, не так просто, как сказать об этом. Эти живут своими эмоциями, стремлениями, живут своей жизнью. Чтобы что-то сделать, они должны этого захотеть. Хозяева шоу придумали этот этаж с поездами, но они хотят, чтобы монстры садились и выходили через каждые пять станций. И тут начинаются трудности. Им требуется универсальный способ вызывать нужные им действия. Почему бы не приучать к наркотикам всех? Так монстры становятся покладистыми и петляют по одним и тем же маршрутам. Ведут себя предсказуемо.

– Что же, хозяева набили целый этаж монстрами и развивают у них зависимость от препаратов? – усомнилась Катя. – Как-то это… сложно.

Я хмыкнул.

– Так ведь всё происходящее безумно. Задумана идеальная, самодостаточная экосистема. Такая, которая могла бы надёжно существовать хоть какое-то время. Я не знаю, когда эта публика питается, спит, что там ещё. Но этаж предназначен для того, чтобы люди не могли мешать системе. Имани говорит, что монстры меняются, если не получают наркотик. Боюсь, скоро мы сами увидим, что она имеет в виду. Поезд идёт. Приготовились.

Поезд въехал на станцию почти бесшумно. Гладкий белый первый вагон имел обтекаемую форму, идеальную с точки зрения аэродинамики. За ним следовали всего два вагона. Кабина машиниста была застеклена со всех сторон, как башня «Боинга Б-17»[61] Сквозь стекло был виден и сам машинист.

Оригинальное это было создание. Мрачный жнец[62] в пончо и маске – такова была моя первая мысль.

Он увидел нас на платформе в то же мгновение, когда мы разглядели его. Хотя материальных глаз у него не было, я чувствовал на себе его взгляд, когда поезд замедлял ход.

В отличие от цветных линий, здесь вход в головной вагон не был блокирован. Я вдруг осознал, что этот вход был единственным на весь поезд; находился он возле места машиниста. Похоже, что этот машинист был единственным живым существом в поезде, во всяком случае, в первом вагоне. Он помещался не в огороженном отсеке, а просто в затемненной зоне. Перед ним находилась приборная доска, как перед водителем обыкновенного автобуса. Он устроился на низком надувном сиденье. Стеклянная передняя секция вагона была устроена таким образом, что во время движения машинист мог смотреть вниз и наблюдать за уходящими назад рельсами.

– Пожалуйста, нет. Пожалуйста, не входите, – проговорил он, когда дверь с шипением отползла вбок. – Пожалуйста. Найдите другой путь. Мы закрыты для обходчиков.

– О, мы вам не причиним вреда, – ответила Пончик и легко запрыгнула в кабину. За ней последовал Монго, затем вошла Катя, и я – последним. – Пока вы не попробуете причинить вред нам.

– Что за чертовщина? – пробормотал я, пробираясь внутрь.

Вагон был ýже нормального, и сидений в нём не было. Он выглядел как открытое пространство, может быть, как товарный вагон. Заканчивался он отодвигающейся дверью, которая вела в следующий вагон.

Каждый квадратный дюйм пола покрывали пятна засохшей крови. Ударил в нос смертный запах гнили.

– Как отвратительно здесь, – проворчала Пончик, забралась ко мне на плечо и тут же принялась вылизывать лапу. – Я только что была в душе!

– Пожалуйста. Ещё не поздно, – продолжал молить машинист. – Сейчас же уйдите.

Я повернулся так, чтобы рассмотреть его. Болезненно бледная фигура, полностью голая, если не считать фуражки машиниста. То, что я сначала принял за пончо, на самом деле было просто плотью какой-то неподходящей формы. У машиниста не было мышц, всё тело выглядело неопределённым. Отливающая зеленью плоть свисала, как свисала бы с маленькой кровати слишком большая простыня. Когда он говорил, нижняя губа свисала ниже челюсти, и слова звучали из ноздрей. Нос вроде бы казался крючковатым, но свешивался на сторону. Выглядело так, словно к лицу приклеился использованный презерватив. Глаза ввалились, открывая жёлтые кости. Клочья чёрных волос прилипли к голове.

Левий[63] Седьмой. Симбионты[64] – Тролль Мясоносный и Хобгоблин-скелетик. Уровень 7

В сущности, это два создания. Только в сочетании они обладают разумом и даром речи. Скелетик – это привычный вам оживший скелет, ничего особенного. В данном случае – скелет хобгоблина, один из тех немногих монстров, которые более приятны для глаза, когда они в виде скелетов.

Среди всех заклинаний боевых магов, с которыми солдаты имеют дело во время жестоких массовых сражений, которые ещё случатся на девятом этаже, заклинание «С тобою ещё не покончено» – одно из самых устрашающих. Павшие воины – в данном примере это Душегуб Тролль – обречены заклинанием, и плоть их буквально сползает с тела. Эта пустая кожа становится разумным миньоном, именуемым Мясоносный. Мясоносных часто бросают на полях битв, на земле врагов и в их траншеях. У Мясоносных одна цель: найти новый набор костей.

Отыскав жертву, шкура разворачивается и прыгает, накрывает тело, душит его и растапливает. После смерти остатки жертвы сгорают, и Мясоносный прибегает к единственному заклинанию, что ему ведомо. Заклинанию «Костяк», которое оживляет оставшийся скелет.

То, что формируется в результате, более не миньон начального мага. И он не есть немёртвый. Он нов для мира, часто бывает растерян и испуган. И слаб. Симбионта чрезвычайно легко убить.

Проходит несколько часов, и новый Симбионт становится цельным. Это двуединство готово стать жертвой других Мясоносных, которых, говорят, влекут новые кости их недавних половин. Если Мясоносный убивает Симбионта, то новое существо становится умнее и сильнее прежнего.

Ходят рассказы о часто воспроизводящихся Симбионтах. После множества воспроизводств, как утверждают слухи, они многократно усиливаются. И вот же он, такой славный пустячок. Вот он, Левий Седьмой. Этот квест запускался шесть раз со времени открытия этажа.

– Пожалуйста, – тянул Левий Седьмой, хотя было уже поздно. – Задняя дверь открывается только тогда, когда в поезде обходчики. Когда они добираются до меня, это так больно!

Поезд тронулся. Я успокаивался по мере того, как он набирал ход. На моём интерфейсе появился хронометр.

До следующей остановки 19 минут.

– Что за той дверью? – спросил я Левия, хотя преотлично знал, что там.

Новый квест! Левий в вашем меню!

Пройдите квест или провалите его. Провал влечёт последствия.

Не допустите, чтобы Левия Седьмого сожрали Мясоносные. Этот квест продолжается столько времени, сколько вы находитесь в поезде.

Награда: вы получаете серебряный квестовый ящик.

Провал: каждый обходчик, находящийся в поезде, превращается в Мясоносного.

Тут я понял, почему мы не получали никакой информации от людей, ездивших по именованным маршрутам. Они умирали, когда садились в поезд.

Я приступил к действиям рывком.

– Помоги блокировать дверь! Быстро!

Я ринулся в сторону задних вагонов, выхватил из инвентаря трап с колодками для него. Теперь в моём распоряжении было несколько приспособлений для блокирования двери. Первое, которое я достал, оказалось чересчур велико. Тонкий, но тяжёлый металлический прут ударился в потолок, когда я доставал его. Я споткнулся, покачнулся, и прут с диким грохотом упал на пол вагона. Я потянул из инвентаря предмет другого размера – широкую плоскую металлическую чушку. Она была полдюйма толщиной, а весила, должно быть, фунтов восемьсот. Она предназначалась для поддержки трапов, но в этом поезде, похоже, между вагонами не было тамбуров.

– Боги, боги, они идут. Я чую их. Не нужно опять. Они хотят мои кости, – причитал в носовой части локомотива Левий.

Я же сражался с металлической чушкой. Как это я до сих пор не приделал к этим штукам ручки!

– Он унесёт твою шкуру и мои кости! – стенал Левий. – Всё пропало! Боги отринули меня!

Катя подскочила ко мне и помогла перекрыть дверной проём металлической пластиной, которая с тяжёлым гулом ударилась о стену. Я расслышал и скрежет двери, открывавшейся по другую сторону блока.

– Нужно удержать эту дрянь на месте, – сказал я, наваливаясь всей тяжестью тела на пластину.

Катя поддержала мои усилия: выставила плечо и прибавила объёма своим ногам, превратив себя в нечто подобное распорке.

– Карл, их здесь сотни! – крикнула Пончик, подбегая к нам. – Только что возникли на карте. Заполнили весь вагон.

– Они ворвутся. Они всегда врываются, – не успокаивался Левий. – Это конец. О боги, это конец!

– Заткнись ты наконец на хрен! – гаркнул я.

Тоц. Тоц-тоц.

Звуки были такие, как если бы мокрая тряпка колотилась внутри кастрюли. В них не слышалось силы. Пока что.

– Дверь третьего вагона открылась! – прокричала Пончик. – Карл, тут что-то другое. Оно больше.

Шварк!

Теперь я почувствовал. Почувствовал, как нечто очень мощное и колдовское ударилось о барьер. Я приготовил своё заклинание Сияющей брони.

– Что у тебя там ещё? – крикнул я, обращаясь через плечо к Левию.

– Боевой маг! – ответил мне машинист. – О боги, он идёт сюда!

Хвап!

Новое заклинание ударило в барьер и отбросило нас назад. Мы с Катей установили металлическую пластину на прежнее место, но до того о её края ударилась по меньшей дюжина ошмётков розовой, зелёной, коричневой плоти. Мы с силой стукнули по пластине, и из щелей в стены полетели кожистые обрывки каких-то тел; мне пришли на ум морские скаты.

Наконец и на моей миникарте появились точки, сотни точек, и все они сгрудились у двери.

Я посмотрел на ближайший ко мне шмат органики, приклеившийся к потолку прямо над моей головой. Кусок кожи размером не больше трёх квадратных дюймов, коричневый и покрытый волосами, раскачивался как заведённый.

Миньон Боевого мага-расчленителя – Орк болотный Мясоносный. Уровень 10

Хо-хо, класс ведь, верно? Он хочет вас обнять.

Прижимая плечом металл к дверному проёму, я дотянулся правой рукой до этого куска и сжал его. Дёрнул и оторвал от потолка с такой лёгкостью, как будто это был кусок обёрточной ленты. Никакого звука при этом не было. Из места разрыва потекла кровь. Я не имел представления, испытывает ли боль основная часть организма. Пальцы горели.

Я отбросил вялую, как вата, плоть и надавил на неё ногой. Кожа, на ощупь не отличимая от пластика, оказалась ещё и едкой.

Металлическая пластина в проёме опять качнулась, но теперь мы были готовы к обороне. И всё-таки ещё сколько-то кусков плоти зацепилось за края. Я почувствовал сильное давление и напряг ноги.

– Пончик, Монго, счищайте мясо с краёв! Прикасайтесь только с той стороны, где кожа!

Мне не пришлось призывать их дважды. Пончик прыгнула на моё плечо, тут же прыгнула ещё раз и принялась скрести когтями край барьера в том месте, где металл соприкасался со стеной. Она отдирала плоть с таким усердием, что её когти оставляли глубокие царапины на самой стене. Когда когти рвали куски плоти, органическая материя извивалась, словно от боли, и испускала запах крови. С другой стороны Монго драл стену ногами. Прыгал на неё, толкал и всё-таки отрывал от неё целые листы кожи. Давление наших противников на дверь ослабло.

Я услышал, что за ней кто-то яростно застонал. Красные точки стали пропадать одна за другой. На карте появился новый персонаж. Он без колебаний приблизился к листу металла. Я ощутил, как он прислонился к барьеру. Резко толкнул перегородку, будто испытывая нас на стойкость. Он был силён, но мы – сильнее, тем более что мы были едины в своих усилиях.

Двенадцать минут, и отсчёт продолжался.

– В самом деле думаете, что я не получу вашу шкуру? – прогудел голос из-за импровизированного барьера. Я вообразил врага, прижавшегося лбом к металлу. – Твои друганы уже были в этом поезде. Шесть раз, как есть. Одна группа была куда больше, чем твоя сегодня. Тоже пытались блокировать дверь. А такая хорошая кожа оказалась! Иди же сюда. Открой. Присоединяйся к нам. Больно будет всего секунду.

Я страшно пожалел, что мне уже пришлось использовать Защитную оболочку. Если мы выберемся в этот раз, то ни за что не окажемся снова в этом поезде кошмара раньше, чем она восстановится.

Металлическая заслонка загрохотала. Это было не заклинание, просто существо за ней двинуло по ней ручищами.

Пончик: «СЮРПРИЗ ОДИН? СЮРПРИЗ ДВА?»

– Что за скот этот маг? – крикнул я, обращаясь к Левию, который не переставал хныкать.

– Это боевой маг!

– Нахрен мне боевой маг? Какой он расы?

По другую сторону барьера захохотал Боевой маг-расчленитель.

– Боевые маги и есть боевые маги. Этот на эльфа похож, – отозвался Левий.

Я почувствовал, как две ладони шлёпнули по барьеру.

– Я не эльф, придурок. Мне нужно ещё восемь воплощений, тогда ты сам узнаешь, Левий. Ты узнаешь тогда, кто мы такие! Ещё восемь воплощений. Ещё семь, как расправлюсь с этими быдлами.

– Подальше от меня, расчленитель моржовых хренов! Ты мне больше не повелитель! – прокричал Левий.

Из-за загородки послышался странный хруст. Он нацеливает заклинание. Большое. Надо торопиться.

Карл: «Переходим к сюрпризу номер три».

Катя: «Мы его ещё не тренировали».

Карл: «Это не из тех приёмов, которые возможно тренировать».

– По знаку «три», – шепнул я, указывая точку на металлической плоскости. И, повысив голос: – Эй, расчленитель! Хочу открыть тебе тайну!

– Нет у нас времени на твои тайны, обходун ты тупой! Это я тебе тайну открою.

– Валяй, – ответил я и поднял один палец.

– Когда я сшибу эту железку, то зашлю к вам своих миньонов, и один из них воспроизведёт Левия. А вот тебя они не побеспокоят. Я сделаю так, что они дадут тебе существовать.

– Продолжай, – сказал я и поднял второй палец.

– А потом я выпущу такое заклинание, что оно сдерёт и с тебя шкуру, и с друганов твоих. Но я тебя не буду убивать. У меня есть ещё одно заклинание, оно оставит тебе жизнь, даже освежёванному. Тебе предстоит такой путь боли, какого не знал этот мир. Я намрен…

Я поднял третий палец.

В листе металла образовалась дыра. Со всей мыслимой быстротой я засунул туда руку, схватил не ожидавшую нападения эльфовидную тварь за длинные серебристые волосы и потянул. И как только я протащил его голову в отверстие, Пончик ударила его своим заклинанием.

Я отпустил пленника, и его изуродованная башка со всё ещё раскрытым ртом полетела на землю.

– А что это было, сука? Я что-то не уловил последнюю часть, – сказал я.

Глава 13

Время до крушения уровня: 7 дней 12 часов.

Лиловая линия. Станция 281.

Как только Расчленитель умер, все Мясоносные – отныне Отлучённые миньоны – ринулись роем. Мы продолжали удерживать дверь металлической пластиной, и противники были не в силах прорваться. Несколько секунд я видел косой крест, обозначавший тело Расчленителя. Он быстро исчез; вероятно, бывшие миньоны затоптали труп. Я не знал, требовался ли череп для успешного превращения Мясоносного в Симбионта, но как минимум один из них предпринял такую попытку.

На протяжении оставшейся части поездки Левий вопил почти беспрерывно:

– Вы это сделали! Боги мои, вы убили его! Сукины дети, вы это сделали!

– Не надо ему перевозбуждаться, – прошептала Пончик. – Я вижу в третьем вагоне ещё с десяток силуэтов; возможно, это тоже боевые маги.

– Вероятнее всего, это бывшие обходчики. Я думаю, он сколачивал армию. Он снимает с нас оболочки, а из наших костей делает скелеты для своих бойцов. Мне кажется, в нашем сюжете это такая дерьмовая глава, на которую нам некогда отвлекаться, – сказал я.

Поезд подъехал к станции, и я почувствовал, что дверь вагона номер два открылась сама по себе. Я поднял голову боевого мага и забросил её в свой инвентарь. Затем я подобрал две металлические чушки, и мы бросились вон ко всем чертям, пока дверь не закрылась.

Мы проводили взглядами удалявшийся поезд. Прежде чем он скрылся, Левий помахал нам.

Зев: «Привет, приятели!»

Пончик: «ПРИВЕТ ЗЕВ! ТЫ ВИДАЛА ЧТО МЫ СОТВОРИЛИ? МЫ ОТОРВАЛИ ЕМУ БАШКУ!»

Зев: «Да, славная работа. Карл, фанатам понравилась та фраза, которой вы закончили. Они хотят, чтобы вы почаще её повторяли. Только не переборщите, а то зрителям станет боязно».

Я вздохнул.

Карл: «Зев, что мы можем для вас сделать?»

Зев: «Я хотела, чтобы вы знали: я включила вас двоих в программу шоу, которое будет через два дня».

Пончик: «КАК ЭТО ДВОИХ? А МОНГО И КАТЯ КАК ЖЕ?»

Зев: «Катя остаётся в Подземелье. Монго оправляется в клетку».

Карл: «Что это за шоу?»

Зев: «Оно суховато по сравнению с теми, к которым вы привыкли, но я уверена, вы сумеете его приперчить. Эта программа называется „Планета прекрасная“. Она в этом сезоне популярна как никогда. Это скорее не интервью, а рассказ. Вы отправляетесь в дикторскую кабину и читаете подготовленный текст. Это программа новостей планеты текущего сезона. Публика без ума от культуры Земли, и вы будете представлять какой-то её пласт».

Карл: «Как мы „сумеем его приперчить“ приперчить, читая подготовленный текст? К тому же я отказываюсь читать пропагандистскую хрень против Земли. Категорически».

Пончик: «О ЧЁМ МЫ ДОЛЖНЫ ГОВОРИТЬ?»

Зев: «Ну… Я не знаю. По поводу тематики я ещё свяжусь с вами».

Карл: «Зев, вы просто беспардонно лжёте. О чём будет наш пласт?»

Зев: «О конкурсах красоты. И о выставках животных».

Пончик ахнула так, что мы все услышали.

Пончик: «МЫ В ДЕЛЕ! ЖДУ НЕ ДОЖДУСЬ».

Я был готов протестовать, но тут же понял: это будет райский отдых по сравнению с тем, что происходило раньше, когда мы появлялись на шоу. Да что может случиться страшного в дикторской кабине?

Карл: «Договорились. Мы согласны. Но я не буду читать текст, если в нём будет враньё».

Пончик: «ЙЕЙ!»

Зев: «Йей!»

* * *

Мы решили, что заберёмся в этот Кошмарный только после восстановления Защитной оболочки. Это большой поезд, длинный, и лучше всего очистить его от мобов при помощи моего метода оболочки и не рисковать перед встречей с какой бы то ни было неизвестностью.

Мы остались на станции двести восемьдесят один, за две станции до той пересадки, где можно будет попасть в Кошмарный. Следовательно, у нас была возможность посетить клуб «Десперадо» после итогового новостного телевыпуска. Затем мы выспимся, потренируемся и – возвратимся в мир.

После краткого визита в туалет я вернулся в зону безопасности, которая угнездилась внутри целиком стеклянного магазина «Пончики и кофе»[65]. Бопка по имени Нодд, который там заправлял, был моложе тех, что встречали нас обычно.

– Привет, – обратился я к Нодду. – Мне бы чёрного кофе. И ещё я хотел бы меню для ремесленного стола.

– Конечно, – отозвался он и вывел для меня меню.

Оно состояло из длинного перечня таблиц, большинство из которых показались мне бесполезными. Большинство из них стоили двадцать пять тысяч золотых или вроде того. И там было всё, от общего Стола ремесленника до сверхспецифической Ремонтной станции пчеловода. Я долго изучал список, пока не отыскал то, что мне было нужно, и передал Защитнику Бопка один из двух своих бесплатных купонов.

– Беру вот это. – Придвинул к нему ещё два купона на обновление. Хотя и сомневался, правильный ли ход я делаю. – И я хотел бы поднять Стол сапёра до третьего уровня.

Моя книга подтвердила то, о чём я уже догадывался. Пока я использовал инженерный стол для создания любых видов брони, эта бронебелиберда оставалась малопригодной для защиты, для применения по назначению. Я мог преобразить что-нибудь в шлем, мог нахлобучить его себе на голову, но система не признавала его шлемом. Это не имело большого значения для большинства обходчиков. Но только не для Кати и её расы. То, что Катя могла носить, не увеличивало её массу.

Однако если я создавал предмет и придавал ему форму на инженерном столе, описание этого предмета менялось. И мне оставалось только вызывать таблицу своей новой Мастерской оружейника, выбирать предметы и затем находить в списке их предназначение. Когда я сделал свой первый образец шлема, в списке нашёлся единственный вариант для него: Фиговый шлем. Зато сейчас он значился в списке как шлем, к тому же он приспосабливал (слегка) свой размер для моей головы или Катиной. Но самое важное – когда Катя надевала его, он увеличивал её массу.

Я пока не мог добавлять чары или использовать в качестве сырья бóльшую часть металлов, но это не было великой проблемой. Я мог изготавливать из металлолома и кожи простые предметы, с тем чтобы затем мы могли продавать их.

Когда я читал свою книгу, мой глаз зацепился за один фрагмент в главе об изготовлении бомб.

«(Комментарий обходчика Розетты, изд. 9-е.)

Сотоварищи мои, ведомы вам сумы высокого сумасшествия, грузы безумия бронзового уровня и тяготы больших урожаев? Они не так бесполезны, как кажутся стороннему глазу. Ведь они нет-нет да и падают в ямы быстрого распада и взрываются, они страшно опасны, если, конечно, не покоятся в ваших инвентарях. Но через пятнадцать секунд ожидания после избавления от них их уже почти невозможно использовать, так как они могли взрываться (и взорвались уже) в те пятнадцать секунд. Я обнаружила выход. Если вы сумеете найти или сотворить пригодный для ношения рюкзак, ваши грузы не утратят стабильность, пока рюкзак будет на вас и он будет прилажен к вам. Сказанное справедливо и для прочих участников вашей партии, если вы передадите им взрывчатку для использования. Пользуйтесь с осторожностью.

(Комментарий обходчика Аллистера. изд. 13-е.)

Нет больше пятнадцатисекундного ожидания перед извлечением предметов из инвентаря, так что данный комментарий по большей части чушь. Могу подтвердить: рюкзаки и сейчас поддерживают стабильность. Однако же они пригибают человека к земле и служат не так хорошо, как инвентари.

(Комментарий обходчика Форкита, изд. 20-е.)

Сейчас рюкзаки лишь замедляют распад, а не предотвращают. Узнал об этом благодаря тяжёлому случаю. Покойся с миром, моя сестричка. Молюсь, чтобы читающий эти слова сегодня в её честь убил врага. Это ведь всё, что можем сделать, разве не так? Звали её Баркит, она была всем, что у меня оставалось. Я не забыл утрату, но выдюжу».

Вся эта информация была ценной для меня. Но пока что я собирался воспользоваться только тем, что узнал про рюкзаки. У меня появилась идея. И я нацелился сделать рюкзак.

Работая, я раздумывал об обходчике Форките и его сестре. Он сделал приписку к двадцатому изданию и сделал её, насколько я мог определить, как минимум на одиннадцатом этаже. Он оставил во всей книге пространные комментарии, подтверждая или опровергая многие её утверждения. Он даже оставил инструкции о том, как вписывать дополнения, то есть о том, что было мне недоступно при использовании принципа блокнота.

Изначально Форкит принадлежал к расе ургайлов – маленьких крылатых существ, своего рода демонов. При выборе он сохранил свою расу. Его класс – Сапёр. У меня ещё не было времени прочитать его заметки в конце книги, но меня поразило как некто столь принципиально отличающийся от меня, столь чуждый мог быть в то же время столь мне близким. Есть в мире, рассудил я, воистину универсальные вещи.

Единственным, кто оставил больше записей, был Дракея, он сделал дополнения к двадцать второму изданию. Этот обходчик участвовал в последнем сезоне, проходившем под управлением наг. Во всей книге проявлялись его (или её) эмоциональность и многословие. Тем не менее, во всех записях, прямо-таки сочившихся абсолютной ненавистью к нагам и Синдикату, очень мало говорилось о самом обходчике. На страницах для записей в конце книги он оставил лишь краткий абзац.

«Уже горящий костёр легче поддерживать, чем погасить. Помните об этом. Долой змей. Долой крыс. Долой их всех. Когда-то они все сгорят, и хотя я не сомневаюсь, что к тому времени я буду уже давно мёртв, я буду смеяться. Я буду смеяться долго и искренне, и я буду поджидать их по другую строну завесы, где даже огромные просторы звёзд или времени не угасят мой гнев. Если вы читаете эти строчки, я молю вас присоединиться ко мне. Бок о бок мы осуществим нашу месть».

Эти слова, при всей их несдержанности, успокаивали. И я понял, насколько нуждался в успокоении.

Когда я внёс в главную комнату большой металлический короб и водрузил его на специально сконструированную мной подставку, Катя спросила:

– Что это?

Я показал ей укреплённые лямки из шкуры динго.

– Я просматривал список возможностей Мастерской оружейника и наткнулся на модель рюкзака.

Так и было дело. Я искал правдоподобный способ изобразить, что просто споткнулся об эту информацию.

– Рюкзак? Похоже на чересчур большую корзину для белья. Или на великанский колчан. Сверху не застёгивается.

– А вот и нет! Наденьте-ка, но не сдвигайте с подставки, чтобы он не растворился сразу, превратившись в вашу массу.

Она осмотрела рюкзак, и морщина между глаз сделалась глубже. Я не сумел удержаться от смеха. Система назвала эту вещь «Дебильно-уродливым рюкзаком с абсолютно бессмысленным дизайном только для слабоумных». Собственно, мне было всё равно, раз присутствовало слово «рюкзак».

Катя нерешительно просунула одну руку в лямку. У рюкзака имелись ещё дополнительные завязки на уровне талии. Она связала их и надела вторую лямку.

– Значит, вот что называется «обременительно», – вздохнула она.

– Я мог бы сделать его больше, намного больше, но мы же не знаем, в какой обстановке нам придётся драться. Эта штука широка лишь настолько, чтобы её можно было оборудовать в узком проходе вагона, – объяснил я. – Если нам суждено когда-нибудь снова оказаться в просторной местности, скажем, на улицах последнего этажа, то я уже знаю, как сделать что-то более вместительное.

Я достал из своего инвентаря длинный, похожий на стебель тростника металлический шест. Длиной он был примерно шесть футов, но я сделал несколько десятков таких шестов разной длины. Этот я опустил в корзину.

Наполняя рюкзак, я продолжал:

– Так вот, недавно я нашёл в логове одного босса шкаф с картотекой, и там было полно всякой всячины. И я узнал кое-что интересное о том, как действует инвентарь. – Металлические прутья громко звякали, когда я их укладывал в рюкзак. – Когда мы помещаем что-то в контейнер, а затем убираем контейнер в свой инвентарь, то потом можем доставать пустой контейнер или контейнер вместе с содержимым. Можем даже выбирать что-то определённое.

– Карл… – начала было Катя и умолкла.

Я продолжал укладывать тяжёлые металлические палки в рюкзак. При этом я бросал тревожные взгляды на подставку, но она и не собиралась подводить. Лямки не выдержали бы и четверти веса, но если усвоенный мной принцип действительно работал, прочность лямок не играла роли. Они были нужны только для того, чтобы система признала моё изделие рюкзаком. Тем не менее я не был уверен как в них, так и в том, что Катя удержится на ногах, когда я уберу подставку. По совету Мордекая она вложила бóльшую часть своих баллов в силу, и сейчас, после всех усовершенствований, показатель её силы составлял сорок девять. Мордекай планировал, что она будет подводить свою силу к максимуму как можно быстрее, а когда она достигнет пятидесяти, остальное она вложит в телосложение, пока её не укреплённая чарами основа не превысит уровня сто. С некоторой досадой я отметил, что она добавляла сколько-то пунктов и в харизму. По-видимому, на это её подвигли советы Пончика и Зев быть интереснее. Мне следовало бы поговорить с ней на эту тему, но не с места в карьер.

Я взял пучок прутьев покороче и тоже уложил их. Следом я всыпал в свободное пространство «Дебильно-уродливого рюкзака слабоумных» горсть шариков, младших братьев тех шаров, которые использовал для свой хиестры. Закончив с укладкой рюкзака, я отошёл на шаг, чтобы оценить результат. Катя смотрела на меня с беспомощным видом, ведь теперь над её плечами возвышался рюкзак, из которого торчали металлические прутья разной длины; всё это делало её похожей на перегруженного осла.

– Если вы уберёте подпорку из-под моего рюкзака, он перетянет меня назад, и я упаду, – пожаловалась она. – Я теперь сильная, но не настолько же. А если я вберу его в себя, то моя масса увеличится на его массу, но без массы всех вещей, которые вы туда положили.

– Вы в этом уверены? А вот я не сомневаюсь, что здесь вы ошибаетесь.

Я заблаговременно провёл кое-какие эксперименты и пришёл к тому, что сотворил открытый рюкзак, куда попадали предметы, которые я убирал в свой собственный инвентарь. Мне всё-таки пришлось снабдить рюкзак лёгким клапаном, благодаря чему примерно три пятых массы содержимого оставались внутри рюкзака и не высовывались наружу.

Катины глаза округлились.

– Хорошо, но я не смогу втянуть его, пока он на подпорке. А когда вы уберёте подпорку, или лопнут лямки, или сломаются мои плечи.

– Да вы сильнее, чем сами думаете. И конструкция не предполагает, что груз повиснет на лямках. Мы поступаем так. Рюкзак оказывается на вас, вы переформируете себя так, что у вас появляются четыре ноги, а в нижней части спины появляется полочка, груз подталкивает вас назад, а полочка делает его легче, – пояснил я и набросал грубую схему на обороте абонемента тренажёрного зала.

Катя побледнела, но приступила к перекраиванию своего тела, не возразив ни словом.

В комнату вошла Пончик (она в тренажёрном зале обучала себя езде на Монго) и замерла, увидев нас.

– Карл, что ты вытворяешь с Катей?

Катя охнула – задняя часть её туловища заметно увеличилась.

– Теперь подставка чересчур высокая, – простонала она; с появлением двух дополнительных её рост уменьшился.

Я кивнул.

– Сейчас я это исправлю. А вы продолжайте. Сделайте спину плоской. А о её новой части думайте как о полке. Её не нужно делать такой длинной. Отведите ноги подальше назад. Помните: они у вас должны быть цельнометаллическими. Да, вот так.

– Боже мой, – вздохнула она.

Я наблюдал за её трансформациями. Её руки исчезли, и образовалась третья пара ног; всего их теперь было шесть. Её одежда растворялась в её массе по мере того, как утолщалась спина, на которой росла полка для рюкзака. Когда я убрал подставку, наплечные лямки натянулись.

– Ноги не действуют, – пожаловалась она.

Шесть её ног запутались, и корпус опустился. Теперь она походила на слизня с безруким человеческим торсом. Я растянул рулетку и отметил расстояние от Катиной полки до пола.

– У вас не такой тяжёлый груз, как кажется, – соврал я. – Как только я оттолкну этот стол, он автоматически перейдёт в вас.

Подставка с грохотом отъехала назад. Я втянул голову в плечи, когда тяжёлый рюкзак на спине Кати опустился на её спинную полку-вырост. Катя вскрикнула от боли. И тут же рюкзак исчез, то есть слился цветом с её плотью. Весь тугой пузырь обратился в цельную округлую глыбу.

Сработало, святое же дерьмо!

Катя с визгом опрокинулась на спину, напомнив мне перевёрнутую черепаху. И опять вскрикнула.

– Карл! – завопила Пончик. – Ты делаешь Кате больно!

Я пропустил мимо ушей её возглас.

– Теперь у вас немаленькая масса. Переведите дух и переформируйте себя. Распределите новый металл так, чтобы он поддерживал ваше равновесие.

Катя перестала брыкаться и закрыла глаза. Её корпус и голова как бы сплавились в один гладкий ком. Из его нижней части торчали шесть ног. Человеческий торс вернулся, увеличившись в середине нижней части. Верхняя половина сохранила привычный облик, но руки теперь были вдвое длиннее нормальных. Слоновьи ноги превратились в широкие шипы. Вся фигура поднялась с пола. Теперь передо мной стояла устрашающая, похожая на громадного жука монструозность.

– Сейчас меня вырвет, – предупредила она. – Ох, ко многому придётся приспосабливаться.

– Да, – подтвердил я. – На вас теперь больше тонны дополнительной брони.

– Тонны? – Она в ужасе закрылась рукой. – В прямом смысле – тонна? Тысяча кило?

Я усмехнулся.

– Скорее, примерно тонна с четвертью. Хотите верьте, хотите нет. Здесь металл от дварфовских роботов, и он двух типов. Один – намного тяжелее обычного железа. Как вы себя чувствуете? Можете двигаться без усилий?

Катя опять преобразилась, приняла облик Хеклы, как при нашем возвращении на базу из казино. Она выпрямилась во весь рост (наверное, три с лишним метра) и возвышалась над нами, как башня. Потом сжала кулак и нанесла удар в воздух. Меня обдуло ветерком.

Монго завопил от ужаса и метнулся к Пончику, желая спрятаться за ней.

– В сообщении было сказано, что я получаю бонус к силе, когда на мне эта огромная масса, – сообщила Катя. Её голос сделался глубоким. – А ещё там говорилось, то моя ловкость снижается, хотя мне не кажется, что у меня сильно замедлилась реакция. Если я задам себе нормальную плотность тела, то рост получится, наверное, метров шесть. Как вы думаете, мне позволят остаться такой? Разве тут нет доли эксплуатации?

– Думаю, нет, – ответил я. – Я бы сказал – именно это и ожидается от представителя вашего класса.

– Это же нелепость! – возмутилась Пончик. – Она не поместится в вагоне при таких размерах.

– Конечно, не поместится, – согласился я. Мой мозг уже решал очередную задачу: как сделать её ещё крупнее. Дебаф в ловкости наверняка обернётся потерями. Может, сотворить для неё фундамент? Что-нибудь на колёсах, чтобы она катилась. – Но благодаря увеличению действует метод с рюкзаком. Разгрузиться нетрудно. Ей нужно мысленно отправить рюкзак в инвентарь, и она тут же уменьшится. Рюкзак будет храниться в инвентаре, и надевая его на себя, Катя сможет выбирать, какая часть металла ей потребуется. Можно будет варьировать массу. Нам нужно развить у неё способность быстро утяжелять себя. А также обновить её Макияжный стол, чтобы он вмещал больше вариантов внешности. Я приспособлю подставку так, чтобы можно было экипироваться быстрее. Кроме того, мне придётся подыскать более тяжёлый металл. Эти палки будут нам мешать там, где низкие потолки.

Катя осела. Её лицо менялось, принимая разные обличия. Она остановилась на росте около двух с половиной метров, но её туловище было теперь втрое толще, чем ему полагалось бы. Руки свисали до пола, отчего она сделалась похожа на гориллу.

Я щёлкнул ногтями по её руке, и та отозвалась металлическим звоном. Вот это хорошо.

– Следите за тем, чтобы ваша телесная сердцевина была надёжно запрятана внутри.

– Я поработаю над этим, – пообещала Катя, сгибая руку. – Но я не могу заменить глаза и рот металлическими деталями. Придётся соорудить клетку вокруг головы.

– Отлично, – одобрил я. – Я поэкспериментирую с разными материалами в вашем рюкзаке. А вы потренируйтесь в установке в нём массы вещества.

– Можно держать там оружие и заколдованные предметы? – спросила Пончик.

Монго неуверенно приблизился и принюхался.

– Думаю, что нет, – ответил я. – Оружие не сделается частью её массы, а магические предметы – кольца и так далее – не проявляют своих свойств, если они не укреплены на человеке так, как предусмотрено. Я не могу ожидать свойств шлемов от наплечных лямок, даже если они сделаны из шлемов. Я уже давно спрашивал об этом Мордекая.

Катя продолжала экспериментировать. Одна её ладонь преобразовалась в изогнутый металлический щит размером с вокзальные часы. Другую руку она удлинила топором, который до сих пор редко использовала. Я заметил, что она приобрела ловкость в преобразованиях своего тела, хотя, безусловно, эти действия всё ещё были для неё болезненны.

– Когда «Дочери» обо этом узнают, то попадают в обморок. Видел бы меня Фаннар! Назвал бы он сейчас меня бесполезной?

– Эх, был бы здесь Мордекай, – вздохнула Пончик. – Он знал бы, что на это сказать.

– У него бы точно нашлось что-нибудь, – подтвердил я.

* * *

Первая часть итогового телевыпуска состояла из съёмок гибели людей в поездах. Я увидел, как группа вошла в поезд (с виду – дизель-поезд современного типа) на одной из именованных линий, и её почти немедленно атаковали мелкие крабовидные монстры со свёрлами вместо клешней. Когда столкновение было в разгаре, я рассмотрел некую фигуру в хвостовой части вагона; она наблюдала за происходящим и смеялась. Боевой маг. Этот походил на орка, но имел такие же длинные серебристые волосы, как у Расчленителя.

Катя возвратилась к своим обычным габаритам. Последний час она посвятила выработке новой формы, играя с различными массами. Она научилась убирать рюкзак, используя инвентарную систему, не особенно элегантную, заставлявшую её тело падать и размазываться по полу, разливаться круглой, дрожащей, бесформенной лужей. Выяснилось, что если она разом отторгает от себя больше половины массы, её тело собирается заново. Ничего страшного, хотя смотреть было неприятно. Форму большой капли Катя сохраняла не больше чем несколько секунд, после чего возвращалась к своему обычному, человеческому облику. Чтобы вобрать дополнительную массу, ей требовалось сначала воспользоваться новой перекроенной подпоркой, то есть установить её и уже после этого прочно утвердить на ней рюкзак. Затем она проскальзывала в его лямки и переходила к стадии слизня. Дальше она могла принимать любые формы, какие пожелает, и они зависели лишь от находившейся в рюкзаке трансформирующей массы. Надевала рюкзак она секунд за тридцать, то есть по-прежнему непозволительно долго. Над этой проблемой мы и трудились.

Я показал товарищам существо на экране.

– Готов предположить, что на всех именованных линиях есть боевые маги.

– Если и так, то каждый из них нападает по-своему, – уточнила Катя.

На экране ещё один боевой маг уже раздирал в клочья пару обходчиков. Я не заметил, атаку какого типа он провёл, но обходчики дёргались так, как будто не могли дышать.

Далее шоу перешло к показу некоторых обходчиков, которых обычно в кадрах не бывало. Среди таких я заметил Куан Че, обходчика, который заслужил небесный квестовый ящик под занавес нашего пребывания на третьем этаже. Пончик что-то буркнула про себя, когда смотрела, как он пролетал по туннелю и выпускал голубые молнии из левой ладони. Он обрушился в лоб на поезд, и тот дёрнулся, замер, как будто умер на путях. Из дыры, возникшей на месте лобового стекла разрушившейся кабины, выпал труп челотавра.

– Эта его призовая хламида дала ему способность летать и стрелять молниями, – прокомментировал я. – Классно вообще-то. Но если он мечется туда-сюда и крушит поезда, то скоро это обернётся бог знает какими проблемами. Хотел бы я знать, на какой он линии.

– Без понятия, но одёжа эта наша, – брякнула Пончик. – Он вообще ничего не сделал, чтобы её добыть. Это несправедливо!

Я осадил кошку:

– А справедливости вообще на свете нет.

Мы посмотрели, как Элли наткнулась на клурикона, заморозила его голову, оторвала её и перебросила кому-то из своей партии. Тот, парень из класса Качков, сделал пируэт в воздухе и швырнул ледяной шар в гигантского козлобосса. Весь зверинец разнообразных пород, бывших обитателей «Медоу Ларк», ринулся на козлиного монстра и порвал его в клочья.

Затем показали короткий клип о нас, о том, как мы при помощи заклинания Дыра лишили головы одного боевого мага. Свели воедино кадр с моим смехом, кадр из прошлой жизни, и кадр, где я подбираю голову мага и сую её в свой багаж. Задницы. Изобразили-таки меня психом.

– Карл, зачем ты забрал голову? – спросила Пончик. – Это дикость какая-то.

– Пончик, мы всё складываем в лут. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Нам с самого начала следовало уносить с собой все трупы. Сейчас мы так и будем делать.

Мы получили серебряный квестовый ящик за эту стычку. Впрочем, ничего стоящего там не было, только целительные заклинания и наборы ловушек. Мне достались две ловушки с сигналами тревоги и кое-какие приспособления для изготовления ловушек.

Шоу закончилось сражением Люсии Мар с командой похожих на зомби созданий в большом зале. Я пришел к выводу, что в том зале находились сразу пять ведущих вниз колодцев, расположенных кругом.

Блин горелый, как это маленькое дерьмецо сумело так быстро набрести на спуски?

Шоу закончилось, и ещё до ежевечернего послания произошли два события: сменились лидеры, и мне пришло уведомление.

Вы получаете бронзовый филантропический ящик от корпорации «Валтай».

Я помедлил, желая сначала узнать, получили ли что-нибудь Пончик с Катей. Ни одна, ни другая ничего не сказали, из чего я заключил, что у них призов не прибавилось. Как мне было известно, в этом сезоне чем больше за нас платили, чем дешевле обходились спонсорам бронзовые ящики. Но Мордекай говорил, что даже эти ящики будут предельно дорогими. А ещё он сказал, что содержимое бронзового филантропического ящика обычно бывает лучше, чем то, что закладывают даже в платиновые, но более заурядные ящики.

Пончик изучала таблицу лидеров. Состав первой пятёрки не изменился. Элли передвинулась на восьмое место, Уличный монах Ли Цзюнь из списка лучших выпал, и его сменил Куан Че, полуэльф тридцать первого уровня, Кавалерист имперской безопасности. Меня эта перестановка не удивила. Обладатель такого магического одеяния и должен был взлететь ракетой к вершинам таблицы.

– Лживый позёр, – проворчала Пончик.

Добрый вечер, обходчики!

Хочу вам напомнить предыдущее объявление: только на этом этаже колодцы остаются закрытыми и откроются только за шесть часов до крушения. Горстка из вас сумела найти пути к местам нахождения колодцев. Отличная работа, но вас пока долгие дни отделяют до той минуты, когда откроется возможность воспользоваться находками.

В силу некоторых непредвиденных технических осложнений, с которыми встретились наши хобгоблинские команды механических запретов, на очистку, ремонт и возвращение в эксплуатацию поездов, терпящих крушения на путях уходит намного больше времени, чем предполагалось раньше. Такая ситуация приводит к необоснованному хаосу на некоторых железнодорожных ветках. Мы уверены, что вам по силам исправить положение.

Наконец, сейчас у всех вас уже должны быть спонсоры. Каждый индивидуальный обходчик приобрёл спонсора, первого в «Мире обходчиков Подземелий». В эти дни мы обрабатываем запросы на филантропические ящики, поэтому ожидаются незначительные запоздания в обработке лутбоксов. Мы рассылаем их со всей возможной оперативностью, приносим извинения за задержки и благодарим вас за терпение. Мы считаем приоритетными чрезвычайные ящики, срочную доставку которых филантропы оплачивают в особом порядке.

А теперь идите и убивайте, убивайте, убивайте!

– Карл, они дорожат нашими ящиками! – воскликнула Пончик. – Я точно знаю, принцесса Д-Надия приготовила для меня что-то хорошее!

– Не сомневаюсь, – отозвался я. – Я только что получил бронзовый филантропический ящик. Ребята, я думаю, вы свои тоже скоро получите.

– Ты ещё не открыл его? Открывай же! Открывай сейчас же! И не забудь написать, поблагодарить!

– Ну-ну, хорошо, я согласен.

Я пододвинул ящик к себе. Заплачено ли за «срочную доставку», я не знал.

Вот он, ящик. Сверкающий, бронзового оттенка. Он магически открывается, и искры слетают с него. На крышке – символ, которого я никогда раньше не видел: круг, и в нём закорючки. Под кругом выгравированы слова на синдикатском стандартном: «Корпорация „Валтай“ хранит жизни лучших из вас».

Я вздрогнул, вспомнив, что на самом деле это мозговые паразиты.

В ящике лежала пилюля. Капсула обычного размера, сине-жёлтая.

На какую-то мертвящую долю секунды я поверил, что это и есть мозговой червь. Я вспомнил давнее видео, рассказывавшее, как люди поглощали ленточных червей, и те потом выходили из их организмов в виде вот таких капсул. Они хотят завладеть моим телом. И опять меня передёрнуло. Мысль бесконечно жуткая.

Я обратился к описанию, которое пришло в виде голоса и шрифта, слегка отличавшихся от постоянных.

Корпорация «Валтай» Нейронный обогатитель № 544. Вариант 32.с

Этот предмет совместим с вашей морфологией и вашим интерфейсом.

Предупреждение: эта пилюля будет вызывать неуклонные изменения вашего мозга. После установки вы не сможете отключить или уничтожить этот предмет.

Предупреждение: у вас не установлен нейронный интерфейс корпорации «Валтай». Поскольку ваше действующее сетевое оборудование совместимо с вашим Нейронным обогатителем, вам рекомендуется посетить Общественно-просветительский центр корпорации «Валтай», чтобы обсудить возможности обновления. Ознакомьтесь с планами выплат и с наследием. Мы храним жизни лучших из вас.

Действующее сетевое оборудование: Версия синдикат-обходчика 47.002. Человек.

Приняв эту пилюлю, вы установите на свой интерфейс следующее обновление:

Порталы идентификации и анализа подпространства.

– Дьявольщина какая-то, – пробормотал я.

Да, вот она, эта пилюля. Но зачем они мне её прислали? Что за портал подпространства? Почему они заплатили за то, чтобы пилюля была доставлена мне быстрее? Потому что достаточно богаты, чтобы заплатить, или тут есть какая-то срочность?

И ещё: описание сделано не в стандартном формате. Следует ли отсюда, что ему можно доверять?

Чтобы увериться вдвойне, я убрал капсулу в инвентарь и посмотрел два показателя: редкость и ценность. Ценность – да, сразу после фигурки Кимариса. Редкость же была обозначена вполне непримечательной величиной. Я вытащил свой предмет. Теперь у меня были основания верить, что в нём не запрятан паразит. Если бы он был в пилюле, то не позволил бы мне так просто убрать себя. Хотелось бы надеяться.

– Будь что будет, – сказал я себе, бросил пилюлю в рот и запил холодным кофе.

Прошло мгновение, и ничего не случилось.

На вашем интерфейсе доступна новая таблица.

Таблица называлась «Обновления третьей стороны». Я кликнул по ней.

Предупреждение: все обновления, основанные на контактах, не действуют, пока вы находитесь в Подземелье. Любая попытка обойти систему безопасности Подземелья повлечёт немедленную дисквалификацию.

Перечень предметов состоял из одного пункта: Нейронный обогатитель. Я кликнул по нему и получил сообщение:

Обновление действует без перебоев.

Более никакой информации, никаких меню.

Я вызвал таблицу «Спонсорское содействие» и обратился к секции примечаний. Я мог посылать сообщения спонсорам, они мне – нет. При этом я знал, что Пончик целый день писала и отправляла принцессе Д-надии благодарственные письма.

Карл: «Благодарю за обновление. Не знаю, для чего оно и как оно действует, но я ценю вашу поддержку».

Я не испытывал ничего, кроме отвращения ко всем и ко всему имеющему отношение к этому хренову шоу, но приходилось изображать признательность, коль скоро они посылали мне благотворительные презенты.

– Так что это за предмет? – спросила Катя.

Она увеличила массу и теперь направлялась в тренажёрный зал, чтобы поупражняться с навыком Ловец. Я собирался последовать за ней и поработать над Мощным ударом. Я поставил своей целью развивать этот навык каждый день и довести его до пятнадцатого уровня.

– Даже не знаю, – ответил я на заданный вопрос и отвёл глаза. Взгляд упал на входную дверь, которая вела в кофейню. Теперь дверь светилась пурпуром. Над ней появилась панель.

Стандарный подпространственный портал.

Анализировать? Да/Нет.

Я кликнул «Да», и выскочил ряд чисел. Я представления не имел, что это такое. Впрочем, ниже следовали строчки, которые показались мне значимыми.

Тип: Двусторонний портал. Направлен к пользователю.

Можно пройти через этот портал? Да.

Среда на другой стороне: совместимая.

Визуальный анализ? Да/Нет.

Я кликнул «Да», и передо мной оказался неподвижный снимок интерьера. Посетителей в кофейне не было, но Защитник Бопка Нодд стоял за прилавком, ковыряя в носу.

Теперь я вижу сквозь дверь.

– Да, вот так, прах его побери, – высказался я.

Глава 14

Время до крушения уровня: 6 дней 23 часа.

Просмотры: 123,8 квадрлн.

Последователи: 1,5 квадрлн.

Любят: 372,4 трлн.

Место в группе лидеров: 6.

Премия: 100 000 золотых.

«Кошмарный экспресс». Посадка. Станция 283.

Мы во второй раз дожидались «Кошмарного экспресса». Я наблюдал за тренировкой Пончика через отверстие, проделанное заклинанием Дыра, которое кошка подняла на третий уровень. Сейчас она упражнялась в создании отверстий малого диаметра. Она разобралась с тем, как активировать заклинание, и теперь, когда Монго стоял рядом с ней, могла запустить Часовое утроение так, чтобы два дополнительных Монго появились по другую сторону отверстия. Теперь мы могли очищать помещения, не открывая дверей.

Одновременно я пытался читать последнюю книгу Луиса Ламура, но сосредоточиться не удавалось. Я возвращался мыслями ко всем событиям последних часов, к тому же меня отвлекали многословные восклицания Пончика.

Я глянул на свой хронометр. Поезд вернётся через полчаса. У меня оставалось десять минут до того, как мы приступим к необходимой подготовке.

Мы максимально сократили свой визит в клуб «Десперадо». Имани и Элли прислали сообщение о том, что не смогут прийти. Не смог и Баутиста, он на своём поезде приближался к концу линии. Так что мы решили, что заглянем совсем ненадолго.

Когда мы проходили по клубу, Кувалда окружил нас магической защитой. В прошлый раз он этого не делал. Вся наша группа двигалась в темноте, сверкая голубым светом.

– Купить заклин свои деньги, – сообщил нам Хлам; это было самое длинное предложение из всех, что я слышал от Кретина. – Купить защищать Принцесса.

– А, спасибо тебе, Кувалда, – сказала Пончик и погладила каменного монстра по голове.

Она ехала на его плече, когда мы подошли к клубу. Кувалда издал довольное бурчание.

Меня гильдия уклонения не впустила, зато Кувалде было разрешено сопровождать Пончика. Оказавшись внутри, кошка прислала сообщение о том, что пробудет в гильдии час.

Пончик: «ТУТ СОВСЕМ КАК У НАС В ТРЕНАЖЁРНОМ ЗАЛЕ. НО ТУТ ДОРОГО. ПЕРВЫЙ СЕАНС БЕСПЛАТНЫЙ. ПОТОМ ОНИ ПОДНИМУТ ЦЕНУ ДО ПОЛНОГО УРОВНЯ. ЕСЛИ Я ЗАХОЧУ ДОЙТИ ДО ДЕВЯТКИ ЭТО ОБОЙДЁТСЯ В 20 ТЫЩ ЗОЛОТЫХ. ДЕСЯТКА ЭТО ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫЩ! КАТАСТРОФА!»

Карл: «Ладно. Я буду в баре».

Я обнаружил, что моя новая способность видеть сквозь преграды распространяется не на все двери. Она действовала только на порталы – магические перекрытия, созданные специально для телепортации людей, например, для того чтобы входить в своё личное пространство и выходить из него. Она не сработала на главном входе клуба «Десперадо», но помогла преодолеть дверь между местным баром и маленьким кабинетиком, где дежурила Кларабель.

Мгновенное фотографирование было мне, как не допущенному в гильдию, недоступно; облом, одним словом. Я даже не представлял природу этой способности. Не магия. Не навык. Некая обновляющая технология, взаимодействующая с Подземельем. Очень много в этом мире и в управляющей им механике было такого, в чём я не разобрался до сих пор.

Я долго сидел в баре и уныло таращился в стакан. Пять или шесть раз другие посетители подходили ко мне, но Хлам добросовестно их отгонял. Когда час был почти на исходе, мне пришла в голову новая мысль, и я подошёл к танцполу.

Я взмахнул рукой так, чтобы над головами всех присутствующих образовались речевые пузыри[66]. В зале находилось около двадцати других обходчиков, по большей части это были люди, по большей части зависшие в районе двадцатого уровня.

– Приветствую вас, друзья, – заговорил я, призывая к всеобщему вниманию. – Я прошу вас о доступе к вашим чатам. Думаю, у нас теперь должно войти в привычку собирать в чатах сведения, полученные при контактах со всеми, кого мы встречаем. Когда у нас накопится достаточно информации, мы сможем создать свою сеть, в которой будет гораздо легче передавать друг другу всё, что нам становится известно. Настоящая сеть, такая, в которой каждый участник связан с каждым, у нас не получится, создать её в наших условиях нереально, но обмен информацией совершенно необходим, чтобы мы действовали разумнее. Мы думаем, что представляем себе, как покинуть этот этаж, причём, наверное, существуют самые разные пути к успеху. Важно, чтобы знали о них мы все.

Многие присутствующие сначала пожали плечами, но тут же принялись бить друг друга «кулак в кулак», скрепляя новые контакты. Я подумал, что у Хлама случится удар, потому что сам я ударил по кулакам всех, кто был в зале, и добавил двадцать два имени в реестр своих контактов. Когда Пончик присоединилась ко мне, я заставил её последовать моему примеру.

Сейчас, когда мы ждали «Кошмарный экспресс», я наконец оставил попытки читать и принялся просматривать сообщения. Некий человек, воин из Японии по имени Коки, открыл способ массовой рассылки сообщений по всем адресам из списка одновременно, и теперь у меня накопилась куча призывов о помощи и предложений обмена предметами. Сообщений набралось так много, что я предпочёл создать отдельную папку, чтобы они не вылетали поминутно на мой интерфейс.

Однако люди продолжали обращаться ко мне напрямую. Я истратил уйму времени на разъяснения того, как мало мы разбираемся в поездах. Важно было, чтобы как можно больше людей владели всей информацией, я хотел им помочь, но меня поразило, как мало узнали люди за трое полных суток, проведённых на этаже.

Карл: «Нет, нет. На цветной линии все поезда из подземки. Они приходят и больше не возвращаются. На именованных ветках можно встретить и другое. Скажем, монорельсы, дизель-поезда, паровозы. Их маршруты всегда представляют собой петли. Именованные поезда – единственные из всех, на которых можно возвращаться на станции, которые ты уже проехал. Мы пока не встречали поезда, который возвращался бы на станцию с номером ниже 83».

Донита Грейс: «Я совсем не понимаю. На фульвус линии поезда-подземки, они не возвращаются, кругов не делают».

Карл: «Значит, фульвус – это цвет[67]. Тут используются диковатые названия цветов».

Донита Грейс: «Я о таком никогда не слышала».

На этом я перестал отвечать. Что я мог здесь добавить?

Сердце было не на месте из-за нашего плана. Потому что это тупой долбаный план. Но другого у нас нет.

* * *

«Кошмарный экспресс» проходил свою петлю за полтора часа. Он выходил со станции восемьдесят три, первой станции, на которой мы побывали (и где познакомились с книжником), проезжал двести восемьдесят третью, где мы ждали его сейчас, отправлялся в сторону станции четыреста тридцать шесть, возвращался на двести восемьдесят третью (другую восемьдесят третью) и ехал назад, на первоначальную восемьдесят третью. Мы были готовы запрыгнуть в него при его предыдущем появлении, но я удержал свою группу в последнюю минуту, когда мне вдруг стало ясно, как надо действовать. Если бы мы вошли в поезд тогда, то испортили бы всё, что можно.

Когда «Кошмарный экспресс» под шипение и визг тормозов въехал на станцию, земля под нами задрожала. Тащил его старомодный паровоз, выкрашенный в угольно-чёрный цвет. Работал он на угле (а может, и на магии), чем и объяснялось отсутствие третьего рельса. Спереди к нему был приделан клиновидный метельник[68] низкой посадки. Этот паровоз тащил за собой штук сорок вагонов, оборудованных для перевозки скота.

Когда он подвалил ближе, я услышал какой-то шум и увидел беспорядочное движение в некоторых из решётчатых вагонов. Там ехали непонятные громоздкие создания, и все они скребли стены своих узилищ, стараясь выбраться на свободу. Из одной клетки тянулись два щупальца, поэтому я с ужасом понял, что эти вагоны не имели крыш.

Верх вагонов от потолка туннеля отделяли добрые полтора метра; при этом на каждом вагоне была установлена сплетённая из цепей клетка, почти достававшая до потолка. Я предположил, что такая конструкция должна была помешать кому бы то ни было запрыгнуть в вагон с платформы. Из какой-то клетки высовывались клешни и вырывались языки огня. Следующая была даже не клеткой, а цельным контейнером с водой, и оттуда торчали бивни, словно там перевозили нарвалов. Из вагона на платформу с шумом выплескивались целые водопады. Запахло морем.

По всей видимости, не весь поезд был набит гигантскими монстрами. Я быстро сосчитал. Чудовища несомненно были в четырнадцати вагонах, большинство же остальных представляли собой убогие и пустые скелеты товарных вагонов. Ни в одном не было дверей, во всяком случае, со стороны платформы.

Во всём поезде я заметил только два вагона, в которые мы могли бы пробраться: последний вагон, тормозной вагон-кабуз для технической поездной бригады и первый из пассажирских вагонов, прицепленный непосредственно к паровозу. Паровоз при этом перед остановкой заехал в туннель, как это было и с локомотивами цветных линий. Так что иных способов попасть в поезд у нас не было. Мы устроились возле зоны остановки переднего вагона; я расположился так, чтобы запрыгнуть в пассажирскую дверь. И я уже взялся за ручку, когда вылетело сообщение:

Здесь только выход. Вход в хвосте состава.

Я мог только выругаться, охватывая взглядом весь поезд. Взгляд тут же зацепился за узкие трапы над открытым верхом грузовых вагонов. И меня немедленно осенило в отношении ближайших действий. Моя Защитная оболочка выручить не могла. Нам предстояло влезть в кабуз, на задней стенке которого крепилась лестница, которая поднималась с открытой площадке к верхней части вагона. Оттуда ползти на четвереньках по богом проклятым вагонным верхам при скорости движения сто с хвостом миль в час, по тридцати восьми вагонам, в том числе тем, которые служили темницами бешеным тварям. А если где-то в поезде обретался боевой маг, то он не упустит случая выпрыгнуть, как из засады, когда мы меньше всего будем готовы к отражению нападения.

Поскольку двигаться предстояло от хвоста поезда к голове, то Защитная оболочка не сработала бы. Ограда из цепочек, тянувшаяся сверху над вагонами, не позволяла нам запрыгнуть на вагоны. И я не доверял Пончикову заклинанию Прыгун через лужи, поскольку наша цель – трап – казалась чересчур хилой. Да заклинание могло не сработать хотя бы из-за того, что поезд двигался.

– Да уж, мать твою, – проговорил я, отступая на шаг.

Прошла ещё минута, и паровоз зашипел, начиная набирать ход.

– Ну план, план, – пробормотала Пончик, не отрывая взгляда от отходящего поезда. – А теперь-то что делать?

Я принялся высчитывать, сколько времени понадобится поезду на то, чтобы миновать станцию. Получалось – целых полторы минут. Моя Защитная оболочка действует в течение всего двадцати секунд. Твою же. Слишком долго.

Я посмотрел на Пончика с Катей и нервно рассмеялся.

– Знаете, есть идея.

– Признаюсь, – заговорила Катя, когда я начал готовиться к прыжку на поезд, – Хекла предостерегала меня, говорила, что вы сумасшедший. Что я должна быть очень осторожной, потому что вы можете привести меня к гибели.

Я улыбнулся и спрыгнул на гравий, к рельсам.

– Во-первых, вы мне уже об этом говорили. Во-вторых, в этот раз рискую только я. И ещё Пончик.

– Карл, мне это не нравится! – возмущённо воскликнула Пончик.

Она устроилась у меня на плече. Монго сидел в своей клетке-переноске. Катя осталась на платформе одна.

– Всё пройдёт нормально, – сказал я, вложив в голос больше оптимизма, чем ощущал сам. – Готовьтесь. Но держитесь в стороне на тот случай, если мы случайно сведём вагон с рельсов.

Я повернулся и затрусил навстречу следующему поезду. Он должен был прибыть на станцию через пятнадцать минут. Пять минут уйдёт у нас на лёгкую пробежку к тому месту, которое я наметил.

Туннель был тёмным и стылым. Мои голые ступни скрипели, ступая по гравию. Пончик беспокойно урчала у меня на плече. Я запретил ей пускать в ход Факел. По моему мнению, включив свет, она предупредила бы машиниста, и тот мог замедлить ход поезда.

– Надо было мне оставить Монго с Катей, она бы не чувствовала себя такой брошенной, – посетовала Пончик.

Мы добрались до места. Станция теперь сделалась для нас дальним световым пятнышком. Я ощущал вибрацию рельсов от приближения поезда. Вибрация была слабой, но мало-помалу она усиливалась.

– Она уже большая девочка. И способна о себе позаботиться.

– А если так, то почему ты постоянно распоряжаешься, указываешь, что она должна делать? Ты даже не спросил её, согласна ли она превращаться в великаншу. Просто навязал ей рюкзак и отдал приказ.

– Ей это нравится, – не согласился я.

– А если бы не нравилось?

Я усмехнулся.

– Это кто бы говорил! Не ты делала из неё карикатуру? Вспомни сапоги и мохок!

– Тут совсем другой вопрос. Мода – одно, а изменение самой личности – другое. Ты твердишь ей, что она должна быть собой, а сам меняешь её сильнее, чем кто-нибудь ещё.

– Я…

Пончик права, возразить было нечего. С другой стороны, ИИ предупредил, что мы не должны строить из себя доктора Фила. Мы не имеем права на такую роскошь, как истратить целый день зря, лишь бы не растревожить чувства друг друга. Я не хотел быть скотиной, но не хотел и дать Кате погибнуть.

– Знаешь, Пончик, а ты права. В следующий раз я спрошу Катю.

Пончик погладила меня по макушке.

– Карл – хороший мальчик.

Дрожь в рельсах нарастала. Я посмотрел на хронометр. Тютелька в тютельку по расписанию.

– Ладно, нам пора. Беги вперёд и выпускай заклинание. Дай сигнал, когда будет готово.

– По-моему, мы слишком далеко зашли, – проговорила Пончик после паузы. – Я могу выдать заклинание не дальше чем в трёхстах или четырёхстах футах от платформы.

– Что? – Во мне мгновенно поднялся ужас. – Ты же говорила: в пределах видимости.

– Карл, так и было сказано. И я не виновата, что описание соврало.

Мы забрались в туннель чересчур глубоко. И было уже слишком поздно. Она не сможет запустить заклинание, даже если мы опрометью побежим назад.

– Ничего, всё получится. Будь готова рвать когти изо всех сил, когда мы телепортируемся.

Вот сейчас нам пригодился бы наш старый мотоцикл.

В туннеле стало светлее. Я слышал громыхание поезда по рельсам. Он ехал быстро, хотя машинист уже пустил в ход тормоза, их скрежет отдавался явственным эхом в узком пространстве.

Раздался режущий уши свисток. Отдалённый свет превратился в сердитый круглый глаз. Поезд был всё ближе. Хотя он уже замедлял ход, скорость его была пока ужасающей.

Пончиков Прыгун через лужи требовал трёх секунд ожидания после активизации, поэтому рассчитывать время нужно было исключительно чётко. Поезд был уже рядом, метельник нацелился на нас, словно копьё. Мать перемать, он мчится быстрее, чем я себе представлял.

– Бей! Бей сейчас же!

Я нажал на Защитную оболочку. Прошло мгновение, и мы моргнули.

Не-е-е-ет! Я рассчитал чуточку слишком точно.

Мы прыгнули и пролетели вдоль путей с четверть мили. Нас закидало извещениями. Поезд прогрохотал сквозь Защитную оболочку. Все монстры с красными бирками навалились лапами на стену заклинания, и их отбросило назад. Я надеялся, что они вылетели из поезда и разбились вдребезги. А поезд всё назвигался. Его хвостовой вагон оглушительно скрежетал. Искры летели фейерверком. Он не сбавляет ход. Набирает. Отчего он ускоряется?

– А, мать! Бежим! Бежим!

Мы развернулись к станции. До неё было всего метров сто. Так близко.

Пончик просвистела мимо меня – в беге она вообще была сильнее.

– Карл, поднажми! – крикнула она, не оглядываясь.

Я как будто попал в один из тех снов, когда хочешь бежать со всех ног – и застреваешь в чём-то липком. Я знал, что бегу быстрее, чем кто-либо из смертных в естественных условиях. Но я потерял несколько бесценных секунд, когда растерялся, утратил ориентацию при виде мчащегося на меня поезда. А теперь упустил ещё целую секунду в досаде на совершённую глупость. Казалось, поезд покрыл дистанцию в четверть мили за считаные мгновения. Какая у него скорость? Это же паровоз, а не поезд-пуля[69]. Он неуправляем. Сойдёт с рельсов на первом повороте. Похоже, мы убили машиниста.

Впереди меня Пончик подпрыгнула и спикировала на платформу. Она неслась так быстро, что приземлившись, покатилась вперёд. Я разглядел стоявшую на платформе Катю, которая огромными глазами следила за моим приближением.

Я чувствовал поезд у себя за спиной. Земля тряслась как при землетрясении.

Не справлюсь.

Я прыгнул.

И не справился.

Споткнулся, свалился и сломался.

Часть меня отметила, что если бы моё тело не было укреплено до сверхъестественного уровня телосложения, я взорвался бы, как воздушный шар, набитый кровавыми потрохами, в ту секунду, когда метельник смял меня. Это клиновидное приспособление спроектировано специально для того, чтобы отбрасывать в сторону всё, что в него попадает, пусть даже в узком туннеле нет обочин. Значит, приходится выбрасывать на платформы.

Вылет на платформу следовало бы предпочесть тому, что произошло со мной на самом деле. Я подпрыгнул, когда поезд меня настиг. Почувствовал, как всё твёрдое ломается и крошится внутри меня. Я летел и… перестал лететь, шлёпнулся на горячий металл. Ещё находясь в воздухе, я инстинктивно прибег к заклинанию Исцеление. Так как здоровье продолжало лететь под откос, я принял целебное зелье. Потом посмотрел вбок и успел увидеть испуганные глаза Пончика и Кати, когда мы с поездом пролетали мимо станции и ввинчивались опять в туннель на всё возраставшей скорости.

Я получил удар от метельника и взмыл в воздух. Передняя часть паровоза саданула по телу. Мое телосложение, импульс поступательного движения, упомянутое заклинание Исцеления и неуязвимость ступней – вот что в совокупности одолело натиск паровоза и прицепило меня к жизни.

Я лежал ничком на узкой плоскости сверху метельника, прямо перед паровым котлом. Стоявший на платформе фонарь оказался как раз над моей головой, его свет лился в непроглядную черноту туннеля. Передняя часть поезда уже горела. «Чаг-чаг-чаг» паровоза, намного более громкое и ускоренное, чем должно было быть, наполняло меня ужасом. На передней стенке чёрного котла я увидел красные цифры 666.

Я принял второе целебное зелье.

В хвостовой части поезда поднялся дичайший скрежет. Не знаю, что там происходило, но оно не замедлило ход адовой машины.

Пончик: «КАРЛ! КАРЛ!»

Карл: «Я в порядке. Я должен остановить поезд. Оставайся на месте».

Пончик: «ПОЕЗД СЗАДИ ПОЛНОСТЬЮ РАЗБИТ. ТОРОПИСЬ КАРЛ».

К узкой ограждённой полосе, идущей вдоль левого бока паровоза, куда я переполз, снизу вела коротенькая лесенка. На правом боку локомотива, повёрнутом к платформе, такой полосы не было. Передо мной неслась с убийственной скоростью неровная каменная стена туннеля. Всё моё тело болело. Я различал на стене отметины в тех местах, где с ней соприкасались поезда, проходившие по этому участку раньше. Если бы я вытянул руку, её, вероятно, оторвало бы напрочь.

Я осторожно подобрался к лесенке, приподнялся, тщательно стараясь не прикоснуться к массивному котлу, который разогревался всё сильнее. Котёл был окружён поручнем, который тянулся и дальше, к кабине, к окошку, откуда машинист мог смотреть на пути. В кабине горел красный свет, но никакого движения я не различал.

Ниже ходили взад и вперёд вдоль колёс поршни; открывались через неравномерные промежутки времени автоматические клапаны, и пар с шумом вырывался из них в туннель, заполняя его чёрное пространство туманом и влагой. Всё вокруг было мокрым и горячим, как в сауне.

Я скользил к кабине. Стена время от времени дотрагивалась сзади до моего плаща, он задирался, грозя зацепиться и отодрать меня от паровоза. Я добрался до окна кабины, которая в ширине почти не уступала платформе, но высота её составляла не больше метра.

Всмотревшись внутрь, я сглотнул слюну при виде хаоса клапанов, рычагов, датчиков. На задней стенке кабины я различил пятно запёкшейся крови. Машинист, должно быть, из тех, кто с красными бирками. К какому бы виду он ни принадлежал раньше, теперь он был мёртв, совсем, совсем мёртв.

На повороте поезд затрясся. Хреново. Ох, хреново.

Я сформировал рукавицу на кулаке. Ударил. Удар прошёл как сквозь бумагу. Пришлось ударить ещё несколько раз, чтобы удалить осколки. Поезд угрожающе подпрыгивал на ходу, рельсы под ним как будто икали. Я протиснулся в узкое окошко и грузно свалился на пол.

Входим в «Кошмарный экспресс»

Кабина была наполнена кровавой слизью. Воняло горючим, огнём и кровью. Там был и второй мёртвый машинист, который сидел у дальней стенки. Очаровательно, подумал я. Пара машинистов означала, что данный механизм вдвое сложнее нормального.

Я повернулся к приборам. Увидел панель управления целиком, то есть ещё больше втулок, датчиков и рычагов. Повсюду трубы. В нижней части одной из стен – дверца, подобная каминной. В дверце имелось застеклённое оконце, позволявшее видеть бушующий внутри огонь. Именно сюда кочегар должен был подбрасывать уголь для котла. Ещё мой взгляд выхватил ряд манометров, протянувшийся над приборной доской. Точнее, их было пять штук, и все показывали давление, очень близкое к критическому. Поезд трясся и громыхал.

Из правой стороны приборной доски торчал большой красный рычаг – предположительно, дроссель. Я взялся за рукоятку и опустил её. И тогда поезд начал замедлять ход. Я расслабился, но тут же заметил, что показания всех манометров начали расти. Стрелка одного из них уже доползла до максимального значения.

К моему ужасу, над приборной доской повисло новое информационное поле.

Разрушающая бомба-поезд

Тип: паровой котёл, сделанный с убойным пренебрежением к безопасности. Видимо, его нарочно делали так, чтобы он взорвался.

Эффект: граната размером с локомотив, готовая разорваться от чрезмерного давления. Как по-вашему, каким может быть эффект?

Статус: испепеляющий. 75/1000.

Если вы не удалите эту хрень в течение двух минут, вас ожидает нечто чрезвычайно зрелищное.

С потолка свисала цепочка. Я рванул её, заорал свисток. Я тянул цепочку вниз и смотрел не отрываясь, не началось ли снижение давления. Показатель одного из манометров начал падать. Я дёрнул другой рычаг и отпустил. Тормоза. Они пришли в действие всего на секунду. Пришлось поработать рычагом как насосом, но результат моих усилий был исчезающе мал. Под этим рычагом обнаружился другой, идентичный. Я понятия не имел, какую чертовщину выделывал, и боялся, что вреда от моих действий больше, чем пользы. Но было уже слишком поздно бежать в хвост поезда, чтобы выпрыгнуть.

Я уже был готов отправить сообщение Имани и Элли и спросить, не знает ли кто-нибудь из команды «Медоу Ларк», как надо управлять поездом, но вдруг заметил, что на меня из маленького окошка топки смотрит какое-то лицо. Я в изумлении отпрыгнул. И увидел, что на моей миникарте возникла точка. Белая. Неигровой персонаж. Внутри пламени.

Я не мог позволить себе тратить время на раздумья. Я повернул раскалённую ручку, открывая дверцу. Горячая волна ворвалась в кабину. Из отверстия высунулась демоническая женская голова.

Краснокожая, черноволосая женская головка, образ красной дьяволицы в стиле 1950-х, по крайней мере, выше шеи. Только голова пролезала в проём. Волосы женщины были подняты в стиле рокабилли[70] и закреплены красной повязкой. Из волос выглядывали чёрные рога. От головы исходил пар, глаза выглядели как вращающиеся чёрные шары. Тяжёлые круги под глазами придавали лицу измученный вид.

Зачинщица. Малый демон МИЛФ[71]. Уровень 75

Пожарная «Кошмарного экспресса».

Немирный неигровой персонаж.

Мать-одиночка должна есть!

Вы нашли печку, которую требуется топить? Скорее всего, вы попали под власть Малого демона. Но если этот огонь обязан быть необыкновенно горячим, то его, наверное, поддерживают намного более редкие МИЛФы Шеола[72].

Когда беременная Малая демоница приступает к дарению жизни, её роды обычно длятся около шестидесяти дней. За эти два месяца она приносит в подоле от 15 до 18 тысяч новых жителей, выдавая безостановочно по одному в пять минут.

Выживает только один из 10 000, остальные живут не дольше нескольких секунд. Их трупы высыхают, твердеют и становятся сырьём для производства ценных продуктов, именуемых Кирпичами Шеола. Они будут кишмя кишеть на 15-м этаже. При возгорании они горят долго, тепла выделяют в избытке. Малые демоны МИЛФ, которые изучили магию воды, могут рассчитывать на высокодоходную работу истопниц паровых котлов. Запечатывая себя в котлах, они создают почти самодостаточную систему, благодаря которой не умолкает гул в котлах большего размера. К тому же так удобно компенсировать свою неудавшуюся молодость.

Этот поезд ездит на мёртвых младенцах. Из всей х… ни – это самая х…ня.

– Детка, а ты вовремя появился, – громко произнесла Зачинщица, перекрывая грохот поезда. Она говорила с редкостным акцентом, который можно было счесть близким к немецкому, что контрастировало с её обликом. – Что-то произошло с машинистом и kotzbrocken[73] боевым магом. Они сдулись. Видишь клапан вон там, вверху, левее? Повернёшь его ради меня? Тот идиот не открыл клапан, а я не могу управлять им отсюда.

– Где? Вот этот? – переспросил я.

– Точно. Поверни его влево. До упора давай. Да. Gut[74].

Показатель одного из манометров вернулся в зелёное поле. Поезд содрогнулся – ни дать ни взять от удовольствия.

Новое достижение! Продолжаем кататься!

Вы ведёте поезд! Вот это дерьмо святое так святое!

Награда: я верю, что управлять поездом – уже награда для какахи.

После сделанного Зачинщица принялась обучать меня управлять поездом при помощи чётких команд, лишённых эмоций. Когда я открыл один клапан на десять секунд, а другой на пять, информационное поле «Разрушающая бомба» исчезло. Сразу стало легче дышать.

Мы с моей наставницей прошлись по всем рукояткам, и я добился полной остановки поезда. Затем заставил его снова поехать, только медленно, со скоростью тридцати миль в час. Небольшая доля типичной скорости этого поезда. Демоница научила меня управлять дросселем и двойной тормозной системой, в которой один рычаг контролировал тормоза самого паровоза, другой – тормоза вагонов. Оказалось, что я чуть не погубил поезд и всех нас, когда дёргал рычаги наобум и не подозревал, как близко к гибели провёл поезд. За время общения Зачинщица родила три раза. Она морщилась. Я слышал короткий вскрик, который почти мгновенно обрывался.

– Теперь ты умеешь вести поезд, – наконец сказала она. – Не развивай большую скорость. Не нагнетай давление чересчур сильно, и проблем не будет, а? А теперь закрой мою дверь и дай мне жить дальше. – Она показала на небольшой ящик в дальней части кабины. – Если что-нибудь со мной случится, забери этот ящик. Ты не сможешь долго его использовать, потому что у тебя нет запасов воды или нефти. Закрой же мою дверь.

Она начала втягивать голову обратно в топку.

– Погоди! – заволновался я. – Как отсюда вернуться на станцию? На десятую, я имею в виду. На вокзал?

– Переведи стрелки перед следующей станцией. У тебя будет несколько возможностей. Выбери «Ремонтная станция». Ты попадёшь туда, и поезд восстановится.

Она указала жестом на правый борт паровоза, противоположный тому, с которого я забирался внутрь, и втянула голову. Сквозь стук колёс и гул пламени я расслышал крик нового ребёнка, затем ещё одного.

У неё двое детей там, внутри. Два жизнеспособных ребёнка.

Я закрыл дверцу, заложив её тяжёлой тряпкой, которую показала Зачинщица. Перевести стрелки? Как же я это сделаю? Я осмотрел правое место машиниста. Там была рукоятка, соединённая с шестом, который, в свою очередь, был прикреплён к боку котла. Я понял, что передо мной нечто вроде комбинации рычагов. Перемещая вверх-вниз рукоятку, я сдвигаю шест вбок, а он, надо полагать, нажимает на стрелки на путях. Если я попытаюсь это сделать прямо сейчас, то добьюсь только того, что шест ударится о стену. Значит, надо двигаться вперёд на малой скорости и дожидаться момента, подходящего для перевода стрелок.

Я взглянул на тот скромный ящик, который показала демоница. Он стоял в углу кабины, возле входа. И был залит кровавой слизью в том месте, на которое натолкнулся, падая, машинист, а может быть, и боевой маг. Я поднял крышку и достал из ящика чёрный брусок.

Кирпич Шеола

Если Санта дарит уголь тем детям, которые постоянно плохо себя ведут, возможно, такие вот штуки он дарит величайшим негодяям, каких знала история, Гансу Груберу[75], например, или тому гаду, который изобрёл испанский сапог. Горит такая штуковина намного жарче и намного дольше, чем простой уголь. А когда я говорю «намного дольше», это означает – до конца вашей жизни. То есть неделю или больше.

Чтобы не огорчать вас, мы не скажем вам, откуда берётся такой материал.

Мы вас только что обманули! Это труп ребёнка!

Я с отвращением выпустил брусок и обтёр ладонь о плащ. Ящик вмещал штук пятьдесят таких кирпичей. Я сделал глубокий вдох, поднял весь этот ящик и переместил в свой инвентарь. Меня била дрожь.

В лужах размазанной повсюду слизи я нашёл два интересных предмета: небольшой ранец с золотыми монетами числом триста пятьдесят штук и большой бронзовый ключ. Я поднял этот ключ и быстро осмотрел его.

Ключ машиниста паровоза.

Открывает доступ во все зоны со статусом «Только для сотрудников „Железного клубка“ и в локомотивы паровой тяги (400 машин)».

Вот теперь я смог окончательно расслабиться и осмотреться в новой обстановке. Я был жив. И не только жив, я ещё и угнал этот, мать его, поезд.

Лишь осознав этот факт, я увидел свои статы. И выдал вслух парочку неприличных слов.

Я поднялся на целых три уровня. Теперь у меня был тридцать второй. Плюс три новых ящика боссов местности.

Очевидно, я уничтожил всех монстров, что ехали в поезде, и три из них были боссами местности. Я посмотрел на карту и не увидел у поезда ни единого косого креста. Когда я брал в руки карту в последний раз, я ещё не поднял свой уровень даже на единицу. А сейчас таки выиграл суперкубок. К тому же, кажется, на меня свалилась гора опыта, когда я взялся за управление поездом. Несмотря на всё, в активе оставалось только одно новое достижение, с которым я ещё не ознакомился.

Новое достижение! Три привета за побоище!

Вы убили трёх монстров-боссов одним ударом! Я начинаю думать, что ваша дикая живучесть с чем-то да связана. Или вы до жути хороши в каком-то мастерстве, или вы – просто удачливый пижон. Святое дерьмо, это в любом случае. Отличная работа.

Награда: вы получаете платиновый ящик Большого Папы!

Я разглядел в задней стенке локомотива небольшую дверку. Выйдя из лужи слизи, я открыл люк, чтобы увидеть хвост своего поезда, медленно и с пыхтением катившегося по рельсам.

Меня разобрал смех при виде тотальных разрушений, которые я вызвал своим защитным заклинанием. Первый за локомотивом пассажирский вагон внешне как будто не пострадал, хотя пятна крови внутри я всё-таки заметил. По всей видимости, это был единственный вагон во всём поезде, избежавший повреждений. Все прочие вагоны, в том числе те, что были набиты гигантскими монстрами, оставались на рельсах и тянулись вперёд, но их стенки были сметены или разломаны, теперь их было бы уместнее назвать не вагонами, а платформами. То, что ещё оставалось от вагонов, свободно болталось и высекало искры из стен туннеля, когда соприкасалось с ними. На моих глазах от поезда отвалился какой-то деревянный чурбан и, покачавшись, полетел куда-то вбок. Кабуз всё ещё тащился сзади, но его верхняя часть была сметена напрочь.

Я не мог поверить, что махина не была уничтожена полностью. Разрушение предыдущего поезда теперь, задним числом представлялось довольно лёгким делом. Я подумал, не замешана ли какая-нибудь магия в том, что мой нынешний поезд удержался на рельсах. Да что уж там, ведь я чуть-чуть не взорвал его к чёртовой матери. Может быть, вагоны изначально были сконструированы так, чтобы разломаться при подходящем случае. Или авторы сценария предусматривали, что гигантские монстры вырвутся на свободу, и специально ради этого стенки вагонов были сделаны хрупкими.

Карл: «Привет, Пончик. Ты можешь спуститься на рельсы и посмотреть, есть ли среди трупов боссы местности? Я ни хрена не представляю, где я сейчас, и было бы просто отлично, если бы ты стащила с трупа босса дорожную схему и дала мне знать, когда я буду приближаться к станции. Только не подходи к телам, пока не убедишься, что они мёртвые».

Пончик: «ХОРОШО, ТОЛЬКО НЕ НАЕДЬ НА МЕНЯ».

Прошло не больше сорока минут. Скорость поезда упала до скорости улитки, если сравнивать её с нормальной скоростью движения. Возможно, я уже проехал станцию и не заметил этого. Я подозревал, что ненадолго отключился.

Карл: «Времени у тебя достаточно. Хочу поглазеть на станцию четыреста тридцать шесть, потом по петле вернусь к вам».

Я надеялся, что гуды мусора на железнодорожном полотне не застопорят поезд. Буду на четыреста тридцать шестой, и там многое выяснится. У меня уже родилась некая мысль. Я снова взялся за чат.

Карл: «Но если ты боишься за Монго, то сейчас было бы самое время устроить ему испытательную скачку. Прокатись вдоль путей и узнай, какую скорость он разовьёт с тобой на спине».

Пончик: «КАРЛ ТЫ ГЕНИЙ».

Карл: «Ты это всегда знала».

Пончик: «КАРЛ!»

Карл: «Что?»

Пончик: «НЕ ПОСТУПАЙ ТАК СО МНОЙ НИКОГДА. Я ДУМАЛА, ЧТО ОТ ТЕБЯ ОСТАЛОСЬ МОКРОЕ МЕСТО».

Глава 15

Меньше чем через пять минут «Кошмарный экспресс» проехал пересадочную станцию. Туннель сделался шире и влился и просторный, хорошо освещённый грот. Сюда вели и другие железнодорожные пути, но других поездов видно не было. Только десятки въездов и выездов.

Первый стрелочный узел был обозначен большим красным кругом, собственно, видавшей виды металлической пластиной на воткнутом в землю шесте. Вся конструкция отчётливо напоминала дородный знак STOP. Чтобы направить поезд по выбранной ветке, нужно было использовать шест, укреплённый на котле. Первое направление было обозначено табличкой «Вспомогательные пути. Предупреждение». Следующее – «Ремонтная станция», дальше третье: «Переработка».

Путей на земле было столько, что было крайне трудно сориентироваться, какой из них куда ведёт. Я попробовал на глаз определить, в какой стороне «Переработка». Путь к ней уходил под массивную арку в дальней части грота.

В центре зала царил внушительный сверкающий портал. Я попытался испытать его при помощи навыка анализа подпространства, но оказалось, что для включения навыка нужно было находиться ближе к объекту. Поэтому с «Ремонтной станцией» у меня ничего не вышло.

Я попробовал проследить курс на «Вспомогательные пути», но он безнадёжно терялся в хитросплетении рельсов. Я не сказал бы с уверенностью, но мне показалось, что он выводил к другому стрелочному узлу, где также открывались десятки направлений. Мне показалось, что я смог бы вывести «Кошмарный экспресс» на другую линию, хотя не исключаю, что мой мозг уже был парализован этой головоломкой.

Большой поезд, сопровождаемый клубами дыма и жизнерадостным пыхтением, пересёк грот. Этот поезд явился с противоположной стороны. Вёл его также паровоз, только несколько более современного дизайна, и метельник у него был поменьше. Он тянул шесть вагонов. Я бросил взгляд на хвостовой вагон. Кабуз, вроде того, что был ещё недавно у моего поезда. Два копья торчат с задней площадки, на них насажены две человеческие головы. Машинист дал два приветственных гудка, прежде чем поезд скрылся в другом туннеле.

Через минуту и я возвратил свой поезд в туннель.

Пончик: «Я ЗАБРАЛА КАРТУ И КУЧУ ЗОЛОТА В ПРИДАЧУ. ТЫ ВОТ-ВОТ ПОПАДЁШЬ НА СТАНЦИЮ 436. ТАМ НА ПУТЯХ МНОГО ЧАСТЕЙ ТЕЛ, ДЕРЕВА, МЕТАЛЛА. А МОНГО БЕГАЕТ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ БЫСТРО».

Карл: «Отлично, спасибо. Я заеду за вами. Надеюсь, поезд проберётся через завалы на путях. Но на случай если вдруг не удастся, я предварительно осмотрюсь на этой станции, пока это возможно».

Я увидел впереди станционные огни и уменьшил скорость. Платформа со стороны выглядела так же, как все прочие. Над ней парило название: «Станция „Бездна“, 436». Я отключил машину, поставил паровоз на тормоза, перевёл котёл в режим ожидания и вылез из кабины. Предварительно я, после секундного колебания, задвинул засов на дверце топки – просто на всякий случай. Кто-то мог бы забраться в кабину (лобовое стекло в ней теперь отсутствовало). Маловероятно, но на свете существуют и крайне отчаянные грабители поездов.

Входим на станцию «Бездна».

Я посмотрел на карту: не возникли ли на ней признаки какой-нибудь жизни. Ничего не увидел. Почувствовал вибрацию земли, услышал стук колёс поезда, проходившего где-то поблизости. Или, судя по звуку, даже непосредственно над моей головой. Издалека донесся гудок другого поезда, вслед за ним глуховатый грохот крушения. Ещё минута – и ещё крушение. И ещё одно. И другой поезд дал свисток, теперь уж где-то подо мной. Мне вспомнилось, как я стоял в парке развлечений в очереди на американские горки[76], и в меня со всех сторон летели всевозможные предметы.

Платформа была пуста. Ни указателей. Ни скамеек. Лишь единственная лестница – металлическая, фабричного типа – посередине платформы. Ступеньки необычно крутые, как на пожарной лестнице. Они вели вверх и исчезали в черноте потолка. Я постоял в нерешительности, затем достал из инвентаря факел и начал подниматься.

Я только взгляну.

Подъём занял у меня почти час. И всё это время меня сопровождал шум поездов, которые летели навстречу друг другу, затем под откос. Стены непрерывно тряслись. Пончик и Катя просили меня, чтобы я постоянно находился на связи. И наконец, в то время как Пончик угощала Катю рассказом о том, как она, Пончик, победила в последний момент на каком-то кошачьем конкурсе-шоу благодаря тому, что её величайшая конкурентка из Сингапура была дисквалифицирована после долгих споров и апелляций, над лестницей я увидел красный свет. Десять минут спустя я ввинтился на круглую железную площадку, под которой в огромной яме бушевал огонь. Горячий воздух опалил лицо.

Входим в «Бездну».

Я беззвучно выдохнул что-то вроде:

– Так вот оно…

Подо мной, надо мной, вокруг колоссальной ямы с огнём торчали сотни, сотни и сотни, а может быть, и тысячи огромных сверкающих порталов. Площадки, такие же, как та, на которой стоял я, располагались без всякого порядка. На них возникали чудовищные фигуры, но вблизи меня ни одного монстра не было.

У меня сохранилось одно воспоминание. Я стоял рядом с мамой на краю Большого Каньона[77]. Мы стояли одни и смотрели в пропасть. Наша семья возвращалась тогда из Техаса. Отец ждал нас в машине. Его присутствие, его терпеливое ожидание где-то сзади ощущалось более громадным, чем сам каньон, разверзшийся перед нами. Я запомнил ту секунду у барьера, когда мать сильно, до боли стиснула моё запястье.

«Ты помнишь цирк? Там было хорошо, правда?»

«Мне больно».

«Я знаю, милый. Прости меня. Прости меня».

Этот провал был не таким грандиозным, как Большой Каньон, но я удивился, насколько потрясло меня внезапное воспоминание. Этот провал был почти идеально круглым, не меньше мили в диаметре. В глубину он уходил, наверное, не на одну тысячу метров.

Пока я смотрел, в одном из порталов взорвался поезд. Вагоны взмыли в воздух и полетели в яму. Они перекручивались и переворачивались, падали и падали, а потом со дна доносился отдаленный стук.

Я напряг зрение, вглядываясь вниз. Гигантская дыра была наполнена тысячами искорёженных вагонов. Среди них пылали сотни костров. Крохотные живые точки шныряли среди обломков. Я узнал их походку. Дзикининки, гули-санитары. Они ползали в кучах мусора, как муравьи. Ещё один поезд проехал через другой портал. Ещё один.

Локомотивов нет. Я вспомнил свой разговор с челотавром. Он проезжал через портал, оказывался на другой стороне, и с ним был только его локомотив. Это всё, что оставалось от поездов в конце цветных линий. Поезда проходили через порталы. И только локомотив телепортировался обратно на базу. Остальные вагоны летели в эту яму, как мусор. Кондукторы и носильщики покидали поезд на последней станции. Когда они возвращались, поезд был уже обновлён. Первоначальный состав не проходил временнýю петлю. Вместо него строился новый. Полностью, за исключением локомотива.

– Дерьмо святое!

Новый поезд взорвался в портале в точности над моей головой. Моя площадка затряслась, и я присел на корточки. Поезд с грохотом низринулся в яму. Нырнул, неуправляемый, бессмысленно вращая колёсами в воздухе.

Я посмотрел вверх, на портал.

Корпорация «Ультима». Производственный подпространственный портал имени Подземелья

Анализировать? Да/Нет.

Я кликнул «Да», и выскочил ряд чисел, значительно более длинный, чем в предыдущий раз. На целую страницу. Я пробежал его взглядом снизу доверху.

Предупреждение: вы смотрите на этот портал с неправильной стороны. Проход с этой стороны не произведёт никакого воздействия. С этой стороны можно проходить, ничего не опасаясь; опасно лишь передумать на полпути.

Тип: односторонний портал. Для транспортировки. Только для обладателей ключей.

Можно пройти через этот портал? Да*

Предупреждение: вы должны иметь в вашем инвентаре или вне его, в зависимости от типа, транспортируемые объекты и (или) ключ. Совместимые ключи должны быть отмечены в вашем инвентаре.

Среда на другой стороне: совместимая.

Визуальный анализ? Да/Нет.

Я кликнул «Да», и меня встретил скриншот внушительного вокзала. Тысячи локомотивов на всех направлениях. Все они стояли в локомотивном депо за высоким забором. По огороженной территории слонялись тысячи созданий, похожих на гулей. Их движения наводили на мысль о зомби, хотя все они были разных рас и моб-типов.

Я перебрался к тому порталу, что находился подо мной. Нашёл там другой скриншот. То же место, только показанное с другого угла, так, что можно было смотреть сквозь забор. Я увидел как будто очередь пассажиров, дожидавшихся поезда; скорее всего, это были дварфы. Зомби остались только в локомотивном депо. Я не видел, сколько было машин в ограждённой зоне и как там вели себя зомби.

Но и тут взгляд выхватил нечто интересное. Вращающаяся дверь в углу ремонтной зоны. Слишком маленькая для локомотивов. С этого ракурса мне была видна только половина той двери. Зато я со своей позиции ясно различил клетки на колёсах – точные копии той, которую я забрал как добычу из комнаты с роботами.

Отдалённый гул заставил меня поднять голову. Крупный монстр, похожий на разросшуюся ящерицу, обнаружил меня и пополз по стене к моему трапу. В этом же направлении двинулись и ещё несколько мобов. Но до встречи с ними в моём распоряжении оставалось несколько минут.

Мне хотелось принять бой на этом месте, но беспокоило, что они могли сделать какую-нибудь пакость с дорожкой и лишить меня возможности спуститься обратно к «Кошмарному экспрессу». Я швырнул гоблинскую дымовую бомбу, чтобы противники не видели, в каком направлении я скрываюсь, вернулся к лестнице и начал быстро спускаться.

Прошло несколько минут. По-видимому, никто меня не преследовал. Спускаясь, я обследовал свой инвентарь и обнаружил, что стал обладателем опции сортировки, то есть получил возможность сортировать предметы, имеющие «гриф». И у меня имелись предметы, дающие право прохода через портал: Охровый ключ, Ключ машиниста паровоза и дурацкое сувенирное кепи, которое было мне прислано в наши первые минуты на этом этаже.

Да уж, дерьмо точно святое. И это всё? Оказывается, нам нужна была только кондукторская шапка?

Карл: «Посылаю это сообщение всем, кто занесён в мой список адресатов в чате. Эх, друзья, не поверить вам в эту херь. Если вы вдруг не слышали: колодцы есть на станциях 12, 24, 36, 48 и 72. Проблема в том, что все мы стартовали на станциях с номерами больше восьмидесяти, и обратного пути, кажется, не существует. Вот что удалось собрать. На эту минуту нам наверняка известны два способа попасть на станции с меньшими номерами, и в отношении двух других мы достаточно уверены. Передавайте дальше.

Первое. Если надеть глупую кепочку и просто доехать на поезде до конца линии, то можно идти через портал. Проблема. Вагону, в котором вы едете, пути нет, а это значит, что вы телепортируетесь на станцию, где зомби кишат буквально тысячами.

Второе. Можно убить машиниста и получить Ключ машиниста. Вы телепортируетесь на тот же вокзал, но уже в пассажирском вагоне. Проблема. Вам придётся добиться результата без крушения поезда. Можно запрыгнуть вперёд, воспользовавшись какой-нибудь именованной линией. Но, не при дамах будь сказано, именованные линии – самое что ни на есть г… но. И более того, неизвестно, что делать, когда вы попадёте на станцию. Если вы управляете поездом, то, может быть, сумеете увести его оттуда, но в этом мы не уверены.

Возможное решение третье. Служители поезда выходят на станции четыреста тридцать пять. Можно предположить, что там находится портал, который перенесёт вас в центральный штаб. Я полагаю, что он находится за забором господ зомби. Проблема. Похоже, что монстры, выполняющие функции боссов на этих станциях, из рода Кравядов. Вероятно также, что проход через такой портал отнимет у вас время и воспоминания. И ещё: мы не уверены, что вы сможете пройти через портал. Если кто-нибудь попытается, расскажите о результатах.

Возможное решение четвёртое. Если вы попадёте на именованную линию, где есть станция номер четыреста тридцать шесть, и вы будете вести поезд, то у вас будет шанс вернуться на базу через стрелочный узел. Я толком не понимаю, как он действует, но мы намерены разобраться.

Я знаю, есть и другие решения. Если вы найдёте какие-нибудь из них, пожалуйста, сообщите мне. Все – берегите себя».

Портер Т.: «Спасибо, товарищ. Ты и близко не такой ненормальный, каким тебя выставляют в шоу».

Мей В.: «Мы продали наши кепки. Все в нашей партии продали! Нам предложили по пять тысяч золотых за штуку».

Я продолжал спуск, одновременно отвечая на волну сообщений. Оказывается, распространялись слухи о секретном поезде, который ездит в обратном направлении и только в одну сторону. Однако чтобы попасть в него, придётся прорваться через стену.

Отчасти я был готов к тому, что не найду своего поезда там, где оставил. Но он был на месте, и котёл чуть-чуть пыхтел в режиме ожидания. Влез в кабину, стукнул в дверцу топки, давая Зачинщице знать о своём возвращении, и покатил со станции. Мало-помалу я увеличивал скорость поезда, пока не довёл её до пятидесяти миль в час. За моей спиной вагоны по-прежнему высекали искры из стен и угрожающе грохотали, но оставались на рельсах. Я отцепил бы их, но мне негде было их разместить. Если бы по дороге попался другой стрелочный узел, я бы знал, как избавиться от лишних вагонов.

Пончик: «КАРЛ ПОТОРОПИСЬ, СКОРЕЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ. Я ПОЛУЧИЛА СВОЙ ПЕРВЫЙ ФИЛАНТРОПИЧЕСКИЙ ЯЩИК. ЭТО САМЫЙ СНОГСШИБАТЕЛЬНЫЙ ПРИЗ В ИСТОРИИ! ПРИНЦЕССА Д-НАДИЯ СОЗДАЛА ЕГО СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ МЕНЯ. МНЕ НАДО, ЧТОБЫ ТЫ ЕГО УВИДЕЛ. ЭТО СЮРПРИЗ!»

Катя: «Да, это точно сюрприз».

Пончик: «КАТЯ НЕ ИСПОРТИ».

Карл: «Жду не дождусь».

Пончик: «И ЕЩЁ Я ЗАБЫЛА ТЕБЕ СКАЗАТЬ: Я ПОДНЯЛАСЬ НА ДВА УРОВНЯ – ДО ТРИДЦАТКИ. МОЯ ХАРИЗМА ДОШЛА ДО СТА И У МЕНЯ ТЕПЕРЬ НОВАЯ СПЕЦИАЛЬНАЯ СПОСОБНОСТЬ!»

Карл: «Вот это хорошая новость. Расскажешь всё, когда я вернусь».

Пончик: «ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ ЛЮБОВЬ ВАМПИРА. ЧУДО!»

Карл: «Перед возвращением я сделаю ещё одну короткую остановку. Поезд идёт несколько медленнее, чем обычно, так что я у вас буду через пару часов».

Пончик: «ЧТО ЗА ОСТАНОВКА?»

Карл: «Попробую заключить одну сделку на восемьдесят третьей станции. Сообщи, когда я буду близко. А ты пока что посмотри, что делается на других платформах, и пощёлкай монстров, прибывающих со стороны номера двести восемьдесят два».

Катя: «Мы этим и занимаемся. Но по пурпурной линии поезда больше не приходят. Движение по Лиловой линии продолжается, как и было. Да, я ещё позанималась расчисткой путей. В увеличенном виде мне намного проще подбирать крупные предметы. На путях ещё много мусора, сейчас, по-моему, уже не столько, чтобы помешать».

* * *

Примерно через два часа «Кошмарный экспресс» вернулся на станцию двести восемьдесят три. Катя очень добросовестно расчистила пути. Бóльшую часть мусора подхватил и разбросал по сторонам от колеи метельник, а крупные куски раскололись на мелкие обломки и щепки. Поезд временами потряхивало, но он держался на рельсах.

Я остановил машину, когда паровоз доехал до середины платформы. Катя уже стояла там, она прислонилась к колонне, поддерживавшей потолок. Она добавила себе примерно половину приобретённой массы и выглядела как женское воплощение Невероятного Халка с розовой кожей, правда, с шипами на голове. Себя она одела в кожаный костюм и обула в чёрные сапоги. На голову вернулся бордовый мохок.

Пончик тоже была там, восседала на спине Монго. Я в первую же секунду заметил на ней обнову.

– Солнечные очки? – уточнил я, спускаясь с паровоза.

– За них же стоит умереть! Ты согласен?! – выкрикнула кошка и подпрыгнула на хребте Монго. Динозавр и сам запрыгал при виде меня. Я погладил его по голове, а Пончик перепрыгнула на моё плечо. – Это не просто солнечные очки! Это само солнце!

Очки были большие, круглые, они делали Пончика похожей на жука. Примерно такие очки в стиле кинозвёзд были на макушке Беа – на той фотографии, которую прислали Пончику в качестве награды. Вероятно, они были магически подогнаны под параметры головы Пончика. У них не было дужек, и форма кошачьего носа не позволила бы удержать обычные очки, тем не менее эти очки прочно сидели на Пончике. Она сняла их, чтобы я ознакомился с их свойствами.

Защитные, всеобъемлющие и фокусирующие очки, произведены в Призме. Специальное издание высокой моды. «Принцесса Пончик».

Это уникальный предмет.

Этот предмет, единственный в своём роде, есть дар принцессы Д-Надии из королевства Призмы Принцессе Пончик из Султаната Крови. Он лично подписан принцессой Д-Надией.

Защищает глаза от разнообразных случайностей, в том числе атак магического рода, грозящих пользователю слепотой. Усиливает все эффекты тёмного зрения. Допускает тепловое зрение и другие виды восприятия видимого света.

Кроме того, эти очки улавливают и фокусируют всякое заклинание энергетической природы, исходящее из приглазной зоны, расширяя тем самым спектр способов ведения боя и выбора целей.

– Святое дерьмо, – пробормотал я, перечитав текст.

– Они превращают мои Магические ракеты в лазерные лучи! – не унималась Пончик. – Я могу выпускать четыре штуки разом! Я стою в конце лиловой платформы, а когда двери открываются, расстреливаю сразу четыре двери. Очки могут даже сохранить энергию одного выстрела и вдвое усилить другой. А ещё – они прекрасные! Я похожа на мисс Беатрису. Разве они тебе не нравятся?

– Они очень хороши, – признал я. Хотел бы я узнать, во что обошёлся Д-Надии этот ящик для Пончика. Я перевёл взгляд на Катю. – А вы получили что-нибудь?

– Нет, – призналась та. – И никому из «Дочерей» пока ничего не дали.

Я всё ещё не знал особенностей отношения Катиного спонсора к ней. Я бы не удивился, если бы Катя вообще ничего не получила.

– Я буквально умираю от голода, – сказал я, меняя тему. – Давайте поедим, поспим и перезапустим наши баффы. Неизвестно, когда мы найдём следующую зону безопасности.

– Мы отправимся через портал? – спросила Катя.

– Я хочу увидеть, возможно ли пройти его и вернуться именно на «Кошмарном экспрессе». Если невозможно, у нас останется время, чтобы разработать ближайшую тактику. Было бы идеально устроиться вблизи колодца и просто убивать оставшееся время.

– А если окажется, что вернуться можно, мы вернёмся? – захотела уточнить Катя.

Я поднял руку, прося дать мне возможность прочитать только что пришедшее сообщение.

Элли: «Привет, Карл. Под нами что-то земля не ахти какая твёрдая. Это я тебя заранее оповещаю».

Карл: «Что случилось?»

Элли: «Мы убрали станцию двести семьдесят пять на кэмеловой[78] линии. Убили одну прошмандовку Кракарен. В общем, вычистили участок и вернулись на станцию, чтобы дожидаться поезда на двести семьдесят седьмую – это пересадочная станция. Поезд не пришёл. И мы застряли здесь. Наверное, пойдём пешком».

Имани: «По-моему, это дело рук Куан Че. У меня во „Входящих“ есть сообщения, что кто-то видел, как он готовил взрывы поездов. Он целит в машинистов, но в результате за трассах застревают все. Если он буде продолжать в этом же духе, встанет вся железнодорожная сеть».

Карл: «Двести семьдесят седьмая далеко от вас?»

Имани: «Далеко. Двести семьдесят шестая примерно в двадцати или тридцати милях. К тому времени, как мы туда доползём, все монстры там уже начнут преображаться и будут на путях. До двести семьдесят седьмой ещё тридцать миль».

Элли: «Вот поэтому мы двинемся через наркопортал обратно к двести семьдесят второй, а оттуда – ножками на двести семьдесят первую. Всё равно далеко, но не настолько. Всё равно придётся чесать по шпалам. Потому я вас и предупреждаю. Мы будем вне игры сутки, если не больше. На двести семьдесят первой есть пересадка в именованный поезд, и если Кобальтовая линия тоже парализована, мы будем вынуждены штурмовать его. Поезд называется „Эвисцератор“, то есть „Потрошитель“[79]».

Я несколько раз встречал это название в перечнях. Мысленно я назвал этого Куана ублюдком. Он должен был ведать, что творит. Грёбаный, грёбаный эгоист.

Карл: «Что за монстры на станции?»

Имани: «Горние фрагментаторы. Летучие газовые мешки. Их легко убивать, но они используют ядовитые облака. Нам они по силам. К тому же мы получим шанс посмотреть на роботов, о которых ты говорил».

Карл: «Понятно. Удачи вам. Дай-то бог вам найти тайный выход из той комнаты роботов. А мы попробуем провести „Кошмарный“ через портал. Берегитесь третьего рельса».

Элли: «Да ты сам знаешь. Убивайте, убивайте, убивайте!»

Я рассмеялся.

* * *

– А теперь расскажите мне о вашем новом вампирском навыке, – попросил я Катю, вгрызаясь в корн-дог[80].

Эта зона безопасности была больше, чем все предыдущие, где мы были. Изолированный ресторанный дворик торгового центра, единственный работающий среди множества закрытых. «Хот-дог на палочке». Бопка щеголял в ещё более нелепой шляпе, чем те, которые полагались обслуживающему персоналу. Катю предложенное меню ошеломило. Она настояла на том, чтобы ей дали какое-нибудь рыбное блюдо из исландской кухни.

Пончика тоже потянуло на рыбу. Она выложила на стол осколок разбитого зеркала и старательно приводила себя в модный вид. Когда она подняла глаза на меня, я увидел, что защитные очки забавно подчёркивают её унылый вид.

– Это не просто вампир, это Вампир любви. Я выбирала из трёх вариантов и выбрала вот этот.

– Скажите честно, вы сначала прочитали описание?

– Конечно, Карл. Я всегда их читаю. К тому же как раз об этом мне рассказывал Мордекай.

Я успокоился.

– Вот и хорошо. Что же вам этот навык даёт?

– Он заставляет соперника, чей уровень равен моему или ниже, отдать мне сердце. Так там говорилось. Это значит, что если меня ранят, ущерб достанется противнику, а не мне.

– Так-так. – Тут я по-настоящему заинтересовался. – Как часто вы можете его применять? Долго оно действует?

– Действует, пока враг не умрёт. Активировать можно раз в два часа. А теперь простите, Карл. Мы скоро отправляемся на шоу, я должна поработать со своим обликом.

Я вздохнул. Зев говорила, что от нас потребуется только начитывать текст. Но я не считал, что было бы разумно привлекать Катино внимание к этому нюансу.

Я обратился к своим лутбоксам. Ящики боссов содержали типичные для боссов местности предметы. Лучшим из призов стал Свиток обновлений. До сих пор он хорошо служил мне, но стоило мне прибегнуть к нему, он давал всего лишь прибавлял три балла ловкости к тому, что приносила Рубаха из шкуры тролля, и ничего больше. Достойное обновление, особенно если учесть, что я предполагал вложить парочку свободных баллов в ловкость; достойное, но не блестящее.

Платиновый ящик Большого Папы содержал обыкновенную, немагическую зубную щётку в комплекте с маленьким, походного размера тюбиком зубной пасты. На тюбике был нарисован чёрный череп с надписью Carpe Diem[81], выполненной, по-моему, шрифтом Comic Sans[82].

Пользуйся Днём зубной пасты – пять применений.

Вам знакомо чувство, которое охватывает вас, когда вы входите в мир с мятно-чистым дыханием? С таким чувством вы готовы достойно встретить любую неожиданность, которая, может быть, обрушится на вас в этот день. Ваша уверенность в себе взлетела. Вы уже оседлали этот никчёмный мир.

Да, не эта штучка изменила вас. И всё же, если вы почистите зубы этой заколдованной пастой со вкусом вишни, на ближайшие 30 часов вам обеспечены следующие баффы:

+ утроенный ущерб для всех монстров боссов

или

+ четырёхкратный ущерб для всех монстров боссов провинции, страны и этажа.

Этот бафф можно применять только на территории зоны безопасности.

Приз совершенно фантастический, но толк от него будет только в том случае, если я буду знать точно, что мне в этот день предстоит встреча с боссом. Так как мне отпущено всего пять применений, я буду предельно экономным.

Я забросил пасту в инвентарь.

Проверка статистических пунктов. Шесть – к силе и три – к телосложению.

Мне было необходимо выспаться. Я поймал себя на том, что слишком много времени уделяю чату. Я давно нашёл коммерческое применение всем книжкам Луиса Ламура, хотя настолько пристрастился к чтению, что принимался читать даже несмотря на то, что уже через считаные минуты засыпал. И вот переключил свою привязанность с книг на чат. Теперь я замечал, когда в моей маленькой группе собеседников начинала крутиться общая тема. Поезда выходили из строя пугающими темпами. Накатывала растерянность, и она становилась заразной. У нас оставалось ещё почти шесть суток, но этого времени могло не хватить, ведь приходилось одолевать пешком не один десяток миль за день.

В моём мозгу зазвучал давний-давний совет Мордекая.

«Я хочу, чтобы он проник сквозь твой толстый череп. Ты не сможешь спасти всех».

Я не мог избавиться от ощущения, что проезд на поезде через портал будет предательством товарищей. Глупое ощущение, я понимал это. Люди разбрелись кто куда. Я даже не знал их. Я рассказал им, что надо делать, чтобы освободиться. Это всё, что было в моих силах. И на этом следовало остановиться.

А если не останавливаться? Не так давно я прочитал строчки, которые глубоко врезались в меня. Строчки из моей кулинарной книги. Их вписал некий обходчик по имени Йорк. Вписал в десятое издание. Он заполнил множество страниц философскими размышлениями, которые почти не доходили до моего сознания. И всё-таки одно рассуждение не выходило у меня из головы. Я не знал, полностью ли понял то, что хотел донести до читателя писавший, но написанное сбило меня с толку. Я подозревал, что эти слова были последними перед тем, как он погиб или потерял книгу.

«Читая слова, написанные до меня, я узнавал тех, кто пришёл раньше меня. И вас, читающих написанное мною, я знаю. Вы это я. Я говорю о каждом, кто найдёт эту книгу.

Я одиноким прожил всю жизнь. В улье и притом в одиночестве. В этом нет ничего плохого, теперь-то я знаю. Это нормально – иметь собственные мысли, собственный разум и не зависеть о того, что говорят вокруг. Нормально также жить в одиночестве и желать собрать в себе всю силу улья. В этом нет греха. И нет противоречия. Вот что старается внушить нам эта книга. Она предназначена для того, чтобы собрать в улей тех, чьи пути не пересекутся никогда, пересекутся лишь на сих страницах.

Но бывает так, что и этой книги мало. Иногда приходит желание чего-то большего. Ты хочешь быть частью других. Нет и в этом греха. Не грех – желать одиночества и при том разделять радости и силу собратий. А ещё важнее, что не грех желать принести защиту тем, кто в улье с тобой, хоть ты и не знаешь этих людей. Они твои, и их уводят от тебя. Есть мы или они. Есть утешение в том, чтобы умереть в поиске справедливости, и не имеет значения, великой будет смерть или малой».

Я не был уверен, что эти слова вполне убедили меня, но, закрывая глаза, отдался необходимости сделать что-то большее для тех, кто застрял среди рельсов.

А что сделать? Да х… его знает.

Глава 16

Когда я проснулся, меня поджидало сообщение от Элли и Имани.

Элли: «Здравствуй, огненная головушка. Не обманули тебя твои инстинкты. Есть потайной выход из комнаты роботов. Длинный туннель, ведущий вниз. Похоже, для того чтобы он открылся, нужно чтобы роботы проснулись. А роботы просыпаются тогда, когда у монстров начинается ломка. К счастью, нам не нужно избавляться от механической сволочи. Не верится, что вы двух из них взорвали. Сейчас мы идём по туннелю, чтобы узнать, куда он нас приведёт. Слышим звук поезда. Он далеко. До связи».

Имани: «Острожнее с монстрами: они становятся намного мощнее, когда проходят трансформацию».

Наши знакомые вошли в туннель всего минут десять назад, поэтому я пока не ожидал новых сообщений. И надеялся, что они совершат полезные открытия. Если этот потайной, подуровневый проход существует, то людям, застрявшим на путях, можно посоветовать искать ближайшие к ним комнаты роботов и цепляться за проходящие поезда.

– Карл! Знаешь, что я поняла? – взволнованно выкрикнула Пончик.

Я сел на кровати, зевнул, так как ещё не привык к ощущению такой полной свежести после всего двух часов сна.

– И что такое?

– Помнишь, мне когда-то прислали книгу заклинаний «Армия миньонов»? Она не позволяла мне читать её, потому что чтение стоило пятидесяти магических баллов.

– Помню, – сказал я.

Она получила эту книгу в ящике обманщика, ещё на первом этаже. Я занялся арифметической задачей. Изначальный интеллект Пончика был отнесён к сороковому уровню, затем она получила балл с ожерельем бабочки и три – с новой тиарой, так что теперь её интеллект составлял сорок четыре пункта. В общем, учитывая бафф Хороший отдых и бонус за душ, наша статистика выросла на двадцать процентов. Правда, этот результат не включал бонусов от брони и не учитывался в списке. Мордекай упоминал о стабильном баге, имевшем место на протяжении целого ряда сезонов. Тем не менее мы знали, что наши баффы активны: зафиксированный уровень интеллекта – это одно, а баллы заклинаний – реальность.

Подытоживая: с двадцатипроцентным баффом к изначальному интеллекту Пончика в сорок четыре пункта мы имеем пятьдесят два балла для заклинания.

– Насколько я понимаю, теперь у тебя есть возможность прочитать эту книжку?

– Ну да! Перед сном я думала, что ничего не получится из-за этого бага, а когда проснулась, то впомнила. И проверила.

– Так ты уже прочитала эту книжку? Мордекай говорил, что нам нужно обсудить это заклинание, как только ты наберёшь достаточно баллов.

– Ну конечно, Карл, я прочитала. Потому и заговорила об этом. Мордекая сейчас тут нет, а мы давай обсудим.

Я вздохнул.

– Хорошо. Только не пускай его в ход, пока не будешь знать точно, чего хочешь добиться. Помнишь, что Мордекай говорил? Для активирования требуется пять минут, и на это время ты застреваешь на месте.

Армия миньонов внешне простенькое заклинание, но его эффекты причудливы. Его можно было обратить против группы врагов, и тогда кто-то из них встанет на вашу сторону, превратится в боевого союзника. Мордекай считал это заклинание мощным, но только при определённых обстоятельствах. Практиковаться в го использовании было практически невозможно, так как редко складывались условия, подходящие для его применения.

Заклинание массовых чар требовало немыслимо долгих пяти минут для активации. На первом уровне его перезагрузка занимала пять часов. Первоначально оно действовало в зоне тридцати метров, хотя позже это пространство увеличилось – и значительно – благодаря Пончиковой харизме.

Действовало оно только на умных мобов. Это ограничение вкупе с пятиминутным периодом активации делали его почти бесполезным. На первом уровне заклинания после его активации возникала вероятность в два процента, что любой моб переметнётся к нам и обратит свои возможности против сотоварищей.

Все эти помехи ради двухпроцентного шанса на союзника? Мне такой метод казался никчёмным. Однако Мордекай настаивал, что это заклинание может оказаться превосходным. Что ж, я положился на его оценку.

– Мне не терпится его испытать, – не стала таиться Пончик.

– Мать твою, Пончик! – рявкнул я. – Не запускай его, пока я не скажу. Ты застынешь на месте на пять минут. Когда нам нельзя упускать хоть двухпроцентный шанс получить помощника, это означает, что мы убегаем, и пяти минут у нас нет.

– Карл, не будь пессимистом.

Мы решили отправиться в путь, не мешкая, хотя наши навыки ещё не перезагрузились после тренировок. Оставив личное пространство, мы зашли в ресторанный дворик, где я сцапал корн-дог, затем двинулись дальше.

– Стоп, – задержала меня Пончик, когда я собирался открыть дверь выхода на пересадочную станцию. – Там мобы. Целая толпа.

– Что? – Мой навык Портал на этой двери не сработал. На своей карте я ничего не видел. А монстрам не полагалось быть на станциях пересадок. – Они большие?

– С человека, – сказала Пончик. – Может, чуть меньше. Их там не один десяток. Шастают по всей станции. По-моему, они очень проворные.

– Вот так новость, – вздохнул я. Внутри зоны безопасности Пончиково заклинание Дыра не активировалось. Зато внутри мы сами были вне опасности. – Шаг назад! Посмотрим, что там нас ждёт.

Я открыл дверь, но наружу не вышел.

– Да что за чёрт…

Небольшая пересадочная станция визжала и пенилась; царил полный бедлам. И вдруг все звуки прекратились. Около сорока пар глаз обратились на меня.

– Парни, привет! – крикнул я.

Это были бабуины с обескураживающе человеческими лицами. Отдельные черты – глаза, носы, рты – казались несоразмерно маленькими на широких, мясистых физиономиях. В остальном их тела были совершенно обезьяньими. Я стал смотреть в упор на ближайшего из них. На нём была рваная футболка с изображением кобры. На голове – бейсболка козырьком назад. Ещё один был столь же изодранной рубахе с искажённым в крике лицом актёра Николаса Кейджа. У третьего на майке была надпись «Не сосать себя» со стрелой, направленной вниз. У всех до единого мобов над головами носились восклицательные знаки; такой странности я до сих пор не встречал. Что-то вроде обозначения баффа.

Бабабабуин. Уровень 17

Предупреждение: этот моб подвержен белой горячке второй стадии из трёх.

На второй стадии сила этого моба удваивается. Умные мобы утрачивают речь и рассудок. Они нападают на всякого, кто не находится в том же состоянии, в каком они.

(Я замечу, что именно в этом мобе можно не рассмотреть существенных отличий нормального от находящегося во власти белой горячки. Эти пацаны другие, и даже тогда, когда не страдают от абстинентного синдрома.)

Бабабабуин – король этого хаотического идиотизма. Этот взрывоопасный моб был создан путём скрещивания обычного земного бабуина с завсегдатаем вытрезвителя во Флориде. Без обмана! Я горжусь этим парнем. Эти деятели уничтожают почти всё там, куда мы их помещаем.

– Если это вторая стадия, какая тогда первая? – пробормотал я.

– Господи, да они все как фигуры Ботеро[83], – поразилась Катя.

Несколько мобов пытались вломиться в витрину небольшого универсального магазина. Я видел панический взгляд человекоподобного владельца магазина с лицом крота за заколоченным окном. Монстры облевали и загадили всю платформу. Один из них неподвижно лежал на спине. Другой скрёб собственное лицо и одновременно совал своему товарищу сигарету с травкой, стараясь привести его в чувство. Только половина мобов передвигалась на двух ногах, остальные сновали на четвереньках. Время от времени они подпрыгивали, и тогда их красные зады сверкали в свете фонарей.

Разглядев меня как следует, они снова принялись визжать. Первый из них, тот, что с коброй на майке, ринулся на меня и врезался в зону безопасности. Зарычал, качнулся – крак! Телепортировался. Второй, за ним третий врубались в зону безопасности и телепортировались в момент удара. Кажется, они не замечали, что их соплеменникам не удавалось причинить нам ущерб, или же им было безразлично.

– Откуда они появились? – спросила Катя.

– Скорее всего, с пурпурной линии, – предположил я. – Вы сами сказали, что поезда оттуда перестали приходить. Вот не знаю, почему у них появился доступ на пересадочную станцию. Может, блокировка не годится против тех, кто в белочке. А может быть, дело в том, что они пришли, а не приехали.

Ещё три штуки один за другим ломались в дверной проём, вопили и исчезали. Бопка сзади начал призывать нас закрыть дверь.

– Подходите, – пригласил я монстров, сформировав рукавицу. – Нужно побить их, пока они все не телепортировались. Не позволим им прилипнуть к «Кошмарному».

Дверь паровоза я запер, но мобы могли подняться по передней решётке и влезть в кабину через разбитое окно. Одного я ударил кулаком по голове, когда он тыкался в дверь. Он рыкнул и опрокинулся на спину. Он был мёртв ещё до того, как ударился о землю. «Вот и хрен тебе», – подумал я. Мой обновлённый Мощный удар напрочь стёр ещё троих с лица земли.

К Кате вернулся облик невероятной шипастой Халкини. Размер она взяла себе самый большой, на какой только могла осмелиться и при этом проходить – с трудом – в большинство дверей. Пончик запрыгнула на спину Монго.

Я размял шею и зарядил в рукавицу Жахнем, бро. Рукавица зашипела, наполнившись энергией.

– Готовы, ребята? За работу!

Пончик выпустила в мёртвого Бабабабуина Второй шанс. По каким-то не поддающимся объяснению причинам эта тварь носила на голове цилиндр. И вот зомби-создание с рёвом вернулось к жизни принялось рвать на куски недавних собратьев, которые пытались залезть на борт «Кошмарного».

Кажется, ни один из них в паровоз не попал, все шныряли снаружи. Несколько штук свалились вниз, на рельсы, и растворились в темноте.

На вершине лестницы последний оставшийся Монго-На-Час прыгнул на визжащего моба. Пончик засветилась, приняв Зелье маны, и выпустила три лазерных луча в кучку мобов, столпившихся в конце платформы. Все они с воплями опрокинулись навзничь. Показатели их здоровья упали, но только на треть. Когда Пончик делила силу Магической ракеты на три или больше лучей, их действенность ослабевала.

Я отпустил рукавицу и сформировал хиестру. Я ещё не использовал её на этом этаже, так как схватки в поездах предполагают близкое расстояние между противниками. Я вызвал себе в руку пару Бьющих шаров и зарядил ими свою изогнутую метательную машину. Развернулся, и металлический шар, словно ракета, устремился вдоль длинной платформы и ударил одного из приходящих в себя Бабабабуинов в шею. Послышался явственный треск.

– У, блин.

Я-то целился между глаз.

Моё оружие представляло собой всего лишь набор шаров, сделанных из металлолома дварфовского робота, но я провёл немало времени у инженерного стола и изготовил несколько сотен таких. Они были разных размеров, но в итоге я остановился на размере бейсбольного мяча[84]. Система автоматически назвала их Бьющим шарами, но относилось это название только к тем из них, которые я сделал в названном размере. Я подумывал также о некоторых модификациях, в частности, о шарах с шипами, но пока не имел случая реализовать эти замыслы.

Монго с Пончиком на спине прыгнул на мостик к паровой машине и врезался в ещё одного моба. Пончик зашипела, спрыгнула с динозавра, опустилась на платформу, оттолкнулась и приземлилась на моём плече. Катя тем временем заключила в медвежьи объятия другого бабуина, который ринулся на неё. Её глаза были плотно зажмурены. Я видел, что она охвачена ужасом, но как-никак боролась изо всех сил.

Монстры эти обладали исключительной силой, двигались быстро, при этом их скорость не была характеристикой каких-то отдельных движений. Этот бафф – или дебаф, смотря с какой позиции его оценивать – действовал аналогично фенциклидину[85]. Я помедлил, чтобы увидеть в подробностях, как Катя расправится со своим противником. На миг показалось, что моб сумеет преодолеть её хватку. Но корпус Кати дёрнулся в сторону, изогнулся под неестественным углом и увлёк Бабабабуина с собой. Его тело издало треск и перестало шевелиться. Пропитанная кровью бейсболка свалилась с его головы. С удовлетворением я переключился на другой конец платформы, где поднимались с земли два оставшихся в живых оглушённых моба. Я швырнул в них два Бьющих шара и убил обоих.

Через минуту битва была окончена. Монго присоединился к нам и издал торжествующий пронзительный крик.

– Я думаю, тебе стоит потренироваться в верховом бое, – сказал я Пончику.

Если бы она была всадником человеческих габаритов, то стукнулась бы макушкой о потолок, когда Монго запрыгнул на паровоз сверху.

Катя смотрела на свои окровавленные ладони и тяжело дышала. Её лицо приняло необычное выражение, которое я не мог истолковать.

– Вы в порядке? – поинтересовался я у неё.

– Он сильно ударил меня, – призналась она. – То есть со страшной силой, я хочу сказать. Но, думаю, я сообразила, каким образом могу передвигать металлические части внутри моего тела. Пока я делаю это слишком медленно, хотя, кажется, сделала ему больнее, чем он мне. Я думаю… Я думаю, я смогу сделать мобильные шипы, чтобы монстры накалывались на них, когда протянут ко мне руки. Когда я стараюсь управляться с металлом во мне быстро, у меня возникает чувство, что я сама себе ломаю кости. Трудно выразить словами.

– Они ещё остались в центральной зоне, – проинформировала нас Пончик.

Я трусцой побежал к дальнему концу, где лежала мёртвая троица, чтобы присоединить трупы к добыче. Пока ни у одного из убитых монстров не находилось ничего ценного, кроме горстки золотых монет.

– Они продолжают подтягиваться. Некоторые и на путях. На пути «Кошмарного» – тоже. Не знаю, куда они намерены податься.

– Давайте выбираться отсюда, – предложил я, закончив возню с телами. Я забрал их кепки, но не майки, которые стащил с них физически. Разумеется, несколько тел я тоже оприходовал. – Что-то подсказывает мне, что в будущем нам ещё встретятся мобы такого типа.

– Вот и ещё один, – сказал я, когда мы уже трюхали по рельсам. – Далёконько он забрался.

В следующую секунду метельник паровоза с едва слышным стуком столкнул лежавшего на рельсах Бабабабуина вбок, и тот оказался зажат между поездом и стеной туннеля, как лист бумаги в измельчителе.

Как я и предполагал, в моём устройстве приёма сообщений скопилась гора известий о встречах обходчиков с мобами в белой горячке. И у всех вторая стадия. Неизвестно по какой причине, как только им делалось плохо, вокзалы утрачивали статус зон безопасности.

Сведений от Элли и Имани пока не поступало. Баутиста должен был вот-вот прибыть на станцию четыреста тридцать три, последнюю пересадочную. Она называлась «Станция Терминус».

Теперь, когда мне была лучше знакома система управления паровозом, мы доехали до ближайшей станции пересадки меньше чем за двадцать минут. Кате пришлось удалить всю свою дополнительную массу, чтобы поместиться в кабине. В последнюю очередь мы разместили Монго. У меня имелся ключ от непосредственно следовавшего за паровозом пассажирского вагона, но этот вагон был заполнен слизью каких-то неизвестных мобов, которые погибли при взрыве поезда. Поэтому мы сочли за благо тесниться в кабине.

Зачинщица оставалась в котле и вообще не показывалась наружу. Я решил, что это к лучшему. Чем меньше мои спутники будут знать о её природе, тем лучше.

Я подвёл поезд к платформе, непосредственно предшествовавшей «Ремонтной станции». Хотел убедиться, что массивный портал являл собой именно то, что о нём сообщалось. Я сошёл с паровоза и приблизился к порталу вплотную, чтобы осмотреть его. Описание было, по существу, идентичным описаниям порталов, которые вели в бездну – при одном отличии.

Тип: сквозной двусторонний портал. Для транспортировки и для обладателей ключей.

Можно пройти через этот портал? Да*

Предупреждение: вы должны иметь в вашем инвентаре или вне его, в зависимости от типа, транспортируемые объекты и (или) ключ. Совместимые ключи должны быть отмечены в вашем инвентаре.

Среда на другой стороне: Совместимая.

Визуальный анализ? Да/Нет.

Предыдущее описание представляло «односторонний портал». Я рассматривал это сооружение, стараясь разгадать, что скрывается за определением «сквозной двусторонний портал», когда с другой стороны прохода до меня донеслось громкое клацанье. Я отступил в сторону, чтобы увидеть порог с более удобного угла, и вдруг понял, что рельсы действительно идут через неприветливый портал. Передо мной лежало нечто напоминающее корневую систему дерева: от главного пути отходят десятки других. «Клац-клац-клац», которое я услышал, исходил от переводимых стрелок. Кто-то управлял ими с другой стороны портала. И они переводились в ту самую минуту, когда я стоял там, а это означало…

Я отскочил, и через портал с грохотом проехал паровоз – на большей скорости, чем я мог ожидать. Он был почти копией паровоза «Кошмарного», но окрашен в красный цвет. Он тянул только шесть вагонов плюс кабуз. Колёса паровоза громко стучали, когда махина перестраивалась с главного пути на другой, затем на третий. В конце концов она растворилась в одном из многочисленных туннелей.

Я пятился, тараща глаза на табличку «Вспомогательные пути. Предупреждение». Рельсы представлял собой длинный путь, вливающийся в корневую систему. Следовательно, при желании можно было съехать на другой путь, не минуя портал. Впрочем, раз пункт управления стрелками находился по другую сторону портала, мы были приговорены к тому пути, на который вышел последний поезд. Иначе говоря, оказались бы на том пути, на котором находился поезд с красным локомотивом.

Путь, обозначенный табличкой «Переработка», вёл в бездну. Значит, у нас не было выбора: только ремонтная станция.

Я сделал скриншот портала. На нём отразилось всё то же обширное локомотивное депо, где всё так же суетилась толпа зомби. Я вгляделся в того из них, кто был ближе всех ко мне. На картинку не выводились его свойства, но я определил его как обращённого в зомби Корнета, одного из кроликовидных монстров, владеющих мастерством слуховой атаки. Лишённый шкуры монстр был покрыт язвами, из которых выглядывали голые кости, как будто поселившиеся внутри тела черви прогрызли в нём дыры. Это зрелище напомнило мне о червях-паразитах, кишевших в цирке Гримальди. Меня передёрнуло.

Я вернулся к паровозу и нашёл в кабине свою знакомую Зачинщицу. Высунув голову из-за своей дверцы, она болтала с Пончиком и Катей.

– Я тоже мама, – сообщала ей Пончик, когда я входил. – Моего мальчика зовут Монго.

– Это хорошее имя, – одобрила демоница. – На сегодняшний день у меня двое детей. Мы не даём имена нашим маленьким, пока они не предстанут перед алтарём. А ты что скажешь? – обратилась она к Кате, которая отступила в заднюю часть кабины, чтобы быть подальше от жара.

– Детей нет, – сказала она. – Я собиралась взять приёмного, но пришельцы уничтожили мою планету.

– Ох, моя милая, это очень, должно быть, тяжело. – В голосе Зачинщицы мне послышалось неподдельное сочувствие. Тут она увидела меня и сморщилась, как будто от боли. Как если бы рожала нового ребёнка. – Мы уезжаем отсюда?

– Возвращаемся на станцию, – ответил я. – Ты, наверное, не знаешь, будет ли нам позволено вывезти паровоз из депо?

– Не знаю. Обычно мы ездим по кругу целыми днями напролёт. Ты уж постарайся не взорвать поезд, хорошо? У меня двое маленьких, о них надо заботиться.

– Приложу все силы, – пообещал я.

Глава 17

Через портал проехали все вагоны нашего поезда. Мир осветился вспышкой, поезд громыхнул, и мы въехали в широкий двор локомотивного депо. Появилось извещение.

Входим на станцию и ремонтный узел Е.

– Станция Е? – переспросила Катя. – Получается, есть и другие такие же гиганты?

– Возможно, – ответил я, окидывая взглядом огромный двор. Он не заканчивался нигде. – Вспомните: здесь девять с чем-то тысяч колодцев. Когда мы смотрели клип с Люсией Мар, то видели несколько штук на одном только участке. А из этого следует, что спусков должны быть сотни вблизи каждого локомотивного депо. Совершенно немыслимо поместить в одном депо все поезда. Вот эта станция – большая, но не настолько же она велика. Готов спорить, что таких депо не меньше двадцати. Наверное, не одно такое находится вблизи всех тех районов Бездны, где я побывал.

– Ты думаешь, во всех собираются зомби? – подала голос Пончик.

– Не исключено. Кто же знает?

Мы всё ещё находились в системе подземки, но потолок здесь был очень высокий, выше даже, чем ложное небо над Над-Городом. Разбросанные там и сям прожекторы освещали привокзальную зону с разных сторон, придавая ей нереальный, размытый облик. Поезд отмечал глухим стуком каждую проходимую им стрелку, и мы наклонялись вперёд при поворотах, мысленно подталкивая поезд, и выпрямлялись, когда вагоны выстраивались в ровную линию вслед за паровозом.

Меня поражал колоссальный размер ограждённой территории. От портала до дальней каменной стены было никак не меньше мили. За нашими спинами протянулась каменная стена, и невозможно было даже увидеть её края, прикинуть, как далеко она протянулась влево и вправо. Тысячи всяческих зомби копошились тут и там. Они не проявили никакого внимания к нашему внезапному появлению. Большинство из них находилось вдалеке, у высокой стены, отделявшей территорию депо от всего внешнего мира.

И я не сразу заметил, что всё ограждение депо сотрясалось. Какая-то сила расшатывала его. Оно могло рухнуть в любое мгновение.

Вдоль железнодорожных путей на одинаковых расстояниях одна от другой выстроились одиночные башни, напоминавшие караульные вышки у ограды тюремного двора. Издалека я не мог разглядеть, кто был в этих башнях и был ли кто-то, но в самой ближней, той, от которой меня отделяла примерно четверть мили, определённо происходило какое-то движение.

– Ах ты чёрт, – невольно пробормотал я, когда мы выехали на очередную колею.

Эта колея упиралась в тупик. Табличка над путями гласила: «Отдел техобслуживания 32».

Мы въехали под гофрированный навес, и на кабину упала тень. Я был вынужден сбросить скорость, затем окончательно остановить машину. Я знал, что паровоз может отправиться обратно, но надеялся найти способ отцепить изувеченные вагоны и выехать без них с территории депо на свободный, открытый путь.

– Как видно, дорога здесь закончилась.

– Совсем необязательно, – вдруг возразила Катя. Она вглядывалась в боковое окно, тоже лишившееся стекла. – Здесь тупик, а вон там кольцо.

Она указала направление, и я увидел то, что она заметила первой: широкий, с бейсбольное поле, круг, который, кажется, мог вращаться, как грампластинка на проигрывателе. По-видимому, участки рельсов, разделявшие секторы круга, должны были соединяться, чтобы поезда проходили по ним куда-то дальше. Значит, можно было поставить паровоз на круглую площадку, и она бы повернулась, соединяя нас с другой колеёй. На краю этого диска тоже расположилась караульная вышка. Я понял, что в ней находится пункт управления дорожным механизмом.

– Глядите, а вот эти – не зомби! – воскликнула Пончик.

Она прижалась мордой к стеклу и осматривала территорию. Я последовал за её взглядом и увидел проходящую мимо нашего паровоза пару монстров. Пончик была права: один из монстров что-то втолковывал другому. Зомби не разговаривают.

Они ещё не заметили нас. Оба были покрыты замшелой корой и такими же язвами, как и все здешние работники, хотя их язвы, благодаря древесному окружению, скорее походили на пулевые отверстия.

Гнойный гуль. Уровень 18

Укол Повышающего градус изумляющего всеисцеляющего иммуновитамина может вызвать привыкание – это один из несчастных побочных эффектов препарата. Если потребитель приобретает зависимость от витаминных уколов и вдруг не получает свою дозу, то с большой вероятностью у него начнутся страдания. Зависимое тело, лишённое препарата, разрушается, и если его не вылечить вовремя, оно впадает в ужасающее состояние, известное как delirium tremens, или белая горячка.

Если белая горячка началась, то излечения от неё нет. Ко всем приходит смерть. Или нечто похуже.

На первой стадии страдальца одолевает сильнейшая дрожь. Он едва способен мыслить и двигаться. Его ум начинает гнить изнутри. Только пятьдесят процентов больных переживают эту стадию. Итак, половина переходит на вторую стадию, где возвращается подвижность. Другая половина цепенеет навсегда.

Впрочем, их смерть длится недолго. Весьма скоро они трансформируются в то, что вы сейчас видите перед собой. В Гнойных гулей.

Важное замечание. Гнойный гуль не есть настоящий гуль. Не есть немёртвый. Он есть новая жизнеформа, зарождающаяся в старой оболочке. А потому на него не действуют удары, предназначенные для немёртвых. Хотя и в этом случае контрольный выстрел лишним не будет.

У Гнойного гуля две цели. Первая – переварить как можно больше органической материи; вторая – найти сородичей. Эти гули с рождения знают, как попасть на подобные участки. Сейчас им нужно, чтобы как можно больше представителей их рода добралось сюда, прежде чем прояснится цель.

– Угрожающе звучит, хотя и мутно, – заметил я. – Значит, все эти Бабабабуины, с которыми мы дрались, пережили стадию один и готовятся перейти стадию гулей.

– Не превратились бы они во что-нибудь ещё похуже к концу второй стадии, – вставила Пончик.

– Как они сюда попадают? – спросила Катя.

Пусть эти мобы и умеют говорить, все прочие их черты просто-таки вопят о том, что они – безмозглые зомби. Там сотни разных типов, но у всех одинаковые движения: размеренные и бесцельные.

Мне вспомнились роботы и их потайной туннель.

– Кажется, я догадываюсь. А скоро Имани и Элли выяснят в точности. Спрашивать нужно о другом: что происходит, когда достаточное их число объединяется?

– Карл, ясно же, что происходит что-то ужасное, – отрезала Пончик. – Выбираться отсюда – вот что нам сейчас нужно.

До нас донесся отзвук дальнего взрыва. Как будто выпалила пушка. И тут же – опять грохот сходящего с рельсов поезда. Что-то ударило сверху по гофрированному навесу над путями. Что-то вдруг энергично затрещало в стороне.

– Кажется, в нас стреляют, – заметил я.

– Смотрите, – сказала Катя. – Это же цепь. Вон из той башни.

И точно. Ближайшая наблюдательная вышка, стоявшая на краю вращающегося диска, выбросила цепь, которая зацепилась за что-то над нашими головами, натянулась и теперь немилосердно трещала.

– Вам не кажется, что они хотят стянуть навес? – спросила Катя.

– Нет, – сказал я. – Смотрите. Там, в башне, какой-то маленький чувачок. Он собирается добраться до нас по цепи.

В самом деле, мохнатый гномик из башни прикрепил к натянутой цепи небольшую корзинку, которая повисла на лямках на манер дамской сумочки, и запрыгнул в неё. Корзинка, немилосердно раскачиваясь, начала скользить по цепи в нашу сторону.

На моей карте появилась белая точка этого визитёра. И пропала, оказавшись над нашими головами, в то время как он сам спрыгнул с гофрированной крыши и ловко приземлился перед паровозом. Громко звякнула какая-то большая металлическая блямба, укреплённая на его поясе. Он подобрался к окну в правом борту локомотива. Мы, сгрудившись, наблюдали за ним, не сводя глаз с него.

Обликом, пропорциями он напоминал гоблина, но не имел одежды, а был покрыт жёсткой чёрной щетиной. Он был намного меньше среднего гоблина, примерно такого же роста, как Зев. На голове у него была фуражка железнодорожника, на поясе висел гаечный ключ размером втрое больше его самого. Эта громада шуршала по полу и со звоном ударялась о бок паровоза. Приблизившись, гость прыгнул, причём гаечный ключ ему как будто совершенно не помешал.

Виджет.[86] Смазочный гремлин. Уровень 19

Техник паровоза «Железного клубка».

Гремлины бывают не только хорошими или плохими. Не все они ликуют, разрывая плоть врага и глодая его кости. Некоторым нравятся более тихие занятия, такие области как паровозостроение и тяжёлое машиностроение. Смазочные гремлины склонны совмещать обе сферы деятельности. От нападения на вас этого смельчака удерживает только класс Чувственного мастера, который управление кадров навязало ему при приёме на работу. Если вы не будете оскорблять его или его возлюбленные паровозы, то, вероятно, не пострадаете.

– Прошлый раз шо грил вам. Станций закрыт тут, – изрекло существо. – «Воронов крыл» сперва, а щас «Кошмарный»? Потеряешь зверьков своих? Мне дело шо? Не вишь, все заразились? Критич масса скоро. Жизнь мой рискну, чтоб ваши попы тупые вывести отсюда нах. Снабжать вас кто не хер.

Я почти не понимал, что он пытался высказать. По интонациям – точь-в-точь креол, старающийся изобразить выговор кокни[87]. Его голова всунулась в проём на месте лобового стекла прямо напротив Кати. Всунулась – и на сколько-то мгновений застыла.

– Блин, бог свят, – наконец проговорил он. – Обходчики, шоль? Поезд ваш? Ломщик где? Пришили, да? Боевой маг – гнида. Отпущу, други, коль Зачиншу не убили.

Я не видел оснований врать малышу.

– Если Ломщик – это машинист, то да, мы его убили. Зачинщица жива и здорова. Мы просто стараемся добраться до одного из колодцев.

Внизу парочка гулей наконец-то заметила нас. Один взвизгнул и указал на что-то. И все, кто был в депо, повернулись в нашу сторону.

– Колодцев? – Виджет засмеялся, не то не заметив внезапного интереса гулей к нам, не то не придав ему значения. – Так какого вы все сюда прётесь? Чо не «Драпай-поезд»? Ко всем колодцам провезёт. – Он постучал по металлической раме окна. – Блин тудыть, у этого поезда станция восемьдесят три есть, мандарин и слива. На мандарин – и дуете до восемьдесят девятой, там хоп – на «Драпай». Привёз бы прям на куст колодцев. – Он рахохотался вовсю. – Придурки эти обходки. Придумывают на свой же зад. Ладно, ничо вам не сделаю, если с Зачиншей хорошо всё. Она мамой будет, сами знаете. Ломщик на букву «ё». Он Ёмщик. – Виджет опять засмеялся, на этот раз своей тупой шутке. – А этих-то бой-магов никто не любит тож. Не вы тока. Ага, выезжаем сейчас. Все в депо А. Гулей нема в депо А. На двенадцатую тут сколько хошь линий. А, аль двадцать четвёртая вам ишо лутче. На двенадцатой они в санитарах. Но все поезда с этого депо нах. Ворота никому не открывают. Выбираться по цепям надо.

Один гуль, какое-то многорукое чудище, уже влезал по боку паровоза. Виджет повернулся к нему и заорал:

– Брысь лапы отсель!

Он сорвал с рабочего пояса гигантский гаечный ключ и угрожающе замахнулся им, как алебардой, сжимая его обеими руками.

Хвап!

Пончик выпустила через разбитое окно Магическую стрелу в гуля – в упор. Страшилище не умерло сразу, оно брякнулось на спину. Ноги подогнулись под туловище, и над ним появилась надпись: «Без сознания». Уже через секунду буквы пропали, и на их месте возник косой крест.

– Что надо стрельнуто, любушка, – одобрил Виджет, облизал губы и с симпатией посмотрел на кошку. – Люблю таких, у кого мясо на костях. И дерутся когда.

– Прошу прощения! – вскинулась Пончик. – Это ты меня жирной назвал?

– Зачем здесь гули? – спросил я.

– Херь какая-то набагила систему. Хотели дешевле. Склеить системы. Найти, где гикнулось. Не вышло шиша. Гули – эти шоб всё позапирать и вывезти по прямой линии к Терминусу. Коли знать хотите, как я думаю, так надо строить другую систему конвейев, шоб прямо в бездну. Ан не спросят Виджета, шо старый думает. Сразу много их привозят. Иногда в клетках Гули гнева, так и клетки ломают, как только тут. Или прыскают. Система квак. И не остановить. – Он указал на нового гуля. – Любушка?

Пончик послушалась – выпустила ракету. Гуль отлетел от паровоза.

– Ух ты девшоношка! Что ж такая любушка с такой их массой сделает? Я схожу через час-два. На шестидесятой живу. Моя жена рагу стушит.

– Твоя жена? – недоверчиво переспросила Пончик.

– Знай, не откажется. Ты ей понравишься тож. Повариха! У нас рыбка свежая в прод-ящиках есть.

– Господи, что ещё за рыбка? – не поняла Пончик.

– Хорош, – оборвал её я. – Внимание. Как нам отсюда выбраться?

– С корабля прочь. Цепь мне наверх. И в башню. Потом играем в классики. Есть система. Та работает. – Он осклабился. – Коли вы лазать мастера.

Я с сомнением поглядел на цепи. Под нами ещё одна кучка гулей собралась штурмовать бок паровоза. Один из них обнаружил лестницу за кабиной и уже царапался в дверь.

Виджет высунулся из разбитого окна и направил свой инструмент на красную втулку. Кате пришлось отпрыгнуть от громоздкой штуковины.

– Быстро поверни вот эту пакость направо, так? И обратно поверни.

Зачинщица велела мне не прикасаться к этому клапану. Я повернул втулку, и паровая машина зашипела. Пар вырвался из бокового и окутал всех нас. Внизу завопили гули. Я быстро возвратил втулку в прежнее положение.

– Вот будете знать! – крикнул Виджет монстрам. Несколько штук их слезли с паровоза, но тут же вернулись. – Я лутче открою крышку в потолке, шоб вы тут не одурели. Мне полезно будет…

Он не договорил. Всю площадку накрыл прилетевший откуда-то издалека мощный грохот очередного крушения. Кусок колоссальной стены, отделявшей депо от зоны ожидания кондукторов, рухнул на землю устрашающей кучей. Толпа гулей вырвалась из укрытия. А те гули под нами, что старались наскочить на нас, повернулись к вновь образовавшемуся проходу. Несколько из них рыпнулись туда, но большинство осталось у площадки паровоза.

– Уй. Нехорошо, – сказал Виджет. – План меняем. Стены нет, так и ворота к дьяволу. Я отцепляю вас, лезу в башню. Вы на кружалку, вас на линию для обслуги. Один прогон до шестидесятой, там петля, фиг вам семьдесят вторая, да она вам и на фиг не сдалась. На каждой станции служебный вход есть, угу, отсюда и обратно. Двигай медленно, и увишь их. Быстро едут. От одной до одной тут близко. «Дорога домой» на замке покрепше, чем девок запирают, так все рельсы ваши.

Он вылез из кабины и скрылся на её крыше. И упал в щель между кабиной и следующим вагоном. Один из гулей ещё оставался у двери, и Виджет врезал ему гаечным ключом по башке. Не прошло и десяти секунд, как весь поезд тряхнул могучий толчок. Ещё через две-три секунда Виджет вернулся к окну. За его спиной три новых гуля отыскали маленькую лестницу, по которой можно было влезть в кабину сзади. Они повисли на закрытой двери.

– Ге-ге, да грузовых тут пруди! Неважно теперь. Отцеплены же. Во, я теперь залазю по цепи – и в башню. Сразу запускаю кружалку, и на всю катушку. Я остановлю у тех рельсов, что для вас, хоть пока не слезу. Валяйте, дальше едем вместе. Лады?

– Звучит что надо, – согласился я. Мы, конечно, не знали, действительно ли он хотел принять нас у себя, или то действовала наша харизма. В любом случае, я не собирался жаловаться. – Даже лучше, чем я рассчитывал. Благодарю тебя за помощь.

– Ай, да будьте любезны. – Он подмигнул Пончику. – Я вернусь, и мы половим рыбку, да, любка?

Он отвернулся и направился к краю машины. Правда, остановился, чтобы помахать.

Он помахал, и тут гуль-паук, тот, которого Пончик убила, из косого креста превратился в красную точку. Он метнулся вперёд и ухватил маленького косматого гремлина. Одним лёгким движением открутил голову нашего механика и принялся грызть его тело. Всё это не заняло и секунды.

– Проблемы только начинаются, – пробормотал я. И, когда Пончик новым выстрелом убрала воскрешённого паукогуля с машины, обратился к ней: – У нас несколько вариантов. Можем сойти с поезда. Тогда придётся продираться через толпу гулей. Или можно попробовать вернуться на пересадочную станцию через тот же портал. И тоже пешком по рельсам.

– Ни в том, ни в другом не вижу ничего страшного, – сказала Катя.

Я выглянул в окно, оглядел цепь, прикреплённую к навесу над входом в башню.

– Я могу попробовать подняться в башню. Там поищу рычаги управления этой каруселью.

– Карл, так не пойдёт, – возразила мне Пончик. – Управлять паровозом умеешь только ты. А я заберусь по цепи и посмотрю, что там в башне найдётся.

Я переглянулся с Катей.

– Ох, Пончик, не знаю. Не хочется мне отпускать тебя одну. Чтобы справиться с приборами, наверное, понадобятся руки.

– Если этот недоросток управлялся, управлюсь и я, – не сдавалась Пончик. – Кроме того, ты в самом деле считаешь, что заберёшься по этой цепочке? Это долго, между прочим. Монго успеет окончить колледж, пока ты долезешь. А быстро там окажусь. Применю Прыгуна через лужи, если понадобится, хотя лучше бы приберечь его для спуска.

– Ладно, – сказал я, помолчав. – Только будь осторожна.

– Карл, я всегда осторожна. – Пончик выпустила ещё одну ракету. – Ну, я пошла.

– Подожди.

Я вынул из инвентаря шашку хобгоблинской дымовой завесы и швырнул её в окно. Она рикошетом отлетела от бока паровой машины и грохнулась на землю между двумя гулями. Вокруг паровоза тут же сгустился дым.

Пончик выпрыгнула в окно, приземлилась прямо перед паровозом и легко взмыла на навес над входом. Ещё доля секунды – и она уже проворно карабкалась по цепи. Двадцать секунд – и она скрылась внутри башни.

Пончик: «ХА-ХА. Я ОЧЕНЬ ДАЛЕКО ВИЖУ. ТАМ НА ДРУГОМ КОНЦЕ ДВОРА КУЧА ВАГОНОВ ПОДЗЕМКИ. ВИЖУ ВОРОТА. ЭТО ЧЕРЕЗ НИХ ДОЛЖНЫ ПРОХОДИТЬ ПОЕЗДА. ЗДАНИЕ ГОРИТ. ГУЛИ ПРОШЛИ ЗА ОГРАДУ И ГОНЯЮТ ДВАРФОВ. ВЫСОКИЕ ПАРНИ РАЗДАЮТ ПРИЗОВЫЕ ЧЕМОДАНЧИКИ. КАРЛ! МЫ НЕ ДОБЫЛИ ЧЕМОДАН ДЛЯ КАТИ. ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ ЧТО МЫ ЗАБЫЛИ!»

Карл: «Мы не забыли. Мы решили, что овчинка не стóит выделки. Ты в порядке? Видишь, что надо делать?»

Пончик: «ЧЕСТНО СКАЗАТЬ КАРЛ… ДАЙ МНЕ МНУТКУ. ТУТ МНОГО ПРИБОРНЫХ ПАНЕЛЕЙ. И ЗАПАХ ТУТ УЖАСНЫЙ. ПРОСТО УЖАСНЫЙ. ВИДЖЕТ БЫЛ СОВСЕМ БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ. НЕ ДУМАЮ ЧТО ЕГО ЖЕНА ХОРОШАЯ КУХАРКА. ЕСЛИ УЧЕСТЬ СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ОН ТУТ ОШИВАЛСЯ…»

Карл: «Не забудь забрать в добычу всё. Никогда не знаешь, что вдруг пригодится».

Пончик: «ЭТО ТЫ ОСТРИШЬ ТАК?»

Карл: «Давай шевелись».

Пончик: «НЕ ДАВИ НА МЕНЯ КАРЛ».

Снова по всему ремонтному двору разнёсся грохот: завалился набок товарный вагон, стоявший отдельно от других.

Пончик: «ОП-ЛЯ. НЕ ТА ПАНЕЛЬ».

Карл: «Да на кой же…»

Перед паровозом громыхнула круглая площадка. И тронулась. Гули, что толпились на ней, попадали с ног. Одна колея рельсов, поравнявшись с нашим паровозом, остановилась.

Карл: «Великолепно, Пончик! Только перемести ещё на одну секцию. Эта колея не подходит по ширине».

Платформа чуть сдвинулась, замерла опять. Теперь колёса правильно совместились с рельсами. Я снял паровоз с тормоза, стукнул в дверцу котла, давая Зачинщице знать, что мы сейчас поедем, и привёл паровоз в движение. По его боку лезла чуть ли не дюжина гулей. Если они подбирались к окошку, Катя рукой сшибала их. Когда паровоз тронулся, некоторые из них попадали.

Двинувшись, паровоз отделился от вагонов. Слава те господи. Я проехал как можно дальше, настолько, чтобы увериться, что паровоз полностью встал на круглую платформу.

Пончик: «НИЧТО НЕ ПОДПИСАНО. НЕ ЗНАЮ КАКОЙ РЫЧАГ НУЖНО ДЁРГАТЬ».

Я выбрал ту колею, которая подходила к входу под навесом. На ремонтном дворе было не так уж много паровозов, в основном там содержались разрозненные вагоны. Я выделил один локомотив – на пути, примыкавшем к башне. К нему был присоединён единственный пассажирский вагон, причём спереди, а не сзади. Я же выбрал ту колею, что сворачивала к дальнему выезду. Большинство путей, подходивших по размерам для паровоза, вели к порталу.

Карл: «Кажется, я понимаю, который из путей нам нужен. Скажу тебе, когда остановить круг. А теперь посмотри, есть ли рычаг, который открывает ворота».

Пончик: «Я УЖЕ ИХ ОТКРЫЛА. СЛУЧАЙНО. И ИЗ НИХ ПОВАЛИЛИ НАРУЖУ ГУЛИ. Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ СКАЗАЛА ЧТОБЫ ТЕБЯ НЕ ЗЛИТЬ».

Чтобы возвратиться в «Кошмарный», Пончик применила Прыгун через лужи. Я открыл заднюю дверь паровоза и посшибал со стенки гулей, чтобы они не помешали Пончику, когда она вернётся. Эти пацаны были далеко не такими реактивными и сильными, как те, что с белой горячкой. Как и зомби, они были опасны только многочисленностью. К счастью, интерес к нам остался разве что у нескольких десятков.

Арка при выезде напомнила мне огромный вход в фильмах про «Парк юрского периода».

Паровоз двигался медленно. Гули по большей части уходили с колеи, но некоторые попадали в метельник и отлетали в сторону, вертясь в воздухе. Иногда они умирали, но, по-моему, если их сшибал удар не в голову, они приходили в себя и поднимались через считанные минуты.

За воротами стояло приземистое бетонное трёхэтажное строение, в те минуты уже полностью охваченное пламенем. Надпись над ним извещала: «Железный клубок». Подстанция «Е». Мне на ум пришла архитектура правительственных зданий советского периода; это сооружение излучало такую же бесхитростную, давящую жестокость. Я не удивился бы, если бы узнал, что его действительно перенесли в Подземелье из России той эпохи. Десятки мёртвых дварфов и грэпплеров валялись на земле, смерть настигла их на месте их сборищ. Кондукторы и носильщики бездельничали в ожидании поездов, которым уже не суждено было появиться. Пока я смотрел на них, материализовались (вылупились из кирпичной стены) ещё два носильщика и один дварф. Они дико, как ошарашенные, озирались. Через секунду гули смяли их.

Почти все рельсы подходили к фасаду горящего здания мимо погрузочной зоны. Выбранная же нами линия проходила мимо задней стены строения, огибая место пожара по широкой дуге. Перед нами открылась площадка более скромных размеров. Дальше рельсы вели к широкому въезду в туннель.

Когда мы проезжали вдоль горящего сооружения, из его задней стены выскочила одинокая фигурка и помчалась прямо в нашу сторону. Человек! Женщина! Она отчаянно размахивала руками. Я ещё больше сбавил скорость. Женщина была отмечена на карте белой точкой, что означало: она не обходчица, а неигровой персонаж. Она завопила, когда из здания выбрался пылающий волкогуль.

На женщине было белое платье строгого покроя, покрытое сажей. Туфля была только на одной ноге – чёрная, на высоком каблуке. Она споткнулась, подбегая к нам и не переставая кричать. Ей было где-то лет сорок пять, выглядела она как ничем не примечательная футбольная мама[88] с какой-нибудь городской окраины. Донельзя неуместная фигура на фоне окружающего пейзажа.

– Я впущу её, – сказал я своим.

– Вы уверены, что это разумно? – засомневалась Катя. – Это наверняка какая-нибудь ловушка. Или что-то в этом роде. Да вы посмотрите на неё.

– Я так не думаю, – возразил я. – Посмотрим её описание.

Мэдисон. Человек. Уровень 10

«Железный клубок». Отдел человеческих ресурсов.

Это мирный неигровой персонаж.

Вероятно, настоящее имя Мэдисон – Дженнифер, Руфь или что-нибудь в этом роде, но она сменила его в законном порядке на более модное примерно в то же время, когда разводилась. После множества сеансов наращивания груди, пилатеса[89] и лабиопластики[90] Мэдисон возникла как новая женщина. Мужчина ей не нужен, совсем. Будучи только ассистентом отдела человеческих ресурсов (а профессиональную карьеру она начала поздно), она идёт по миру с вновь обретённой уверенностью. Она об этом не расскажет ни одной из подруг по книжному клубу, но она наслаждается своей властью над служащими «Железного клубка» и испытывает почти сексуальный подъём, когда говорит дварфам, что от них требуется сверхнормативная работа.

– Почему они твердят о человеческих ресурсах? – возмутилась Пончик. – Это расизм!

Мэдисон опять завопила, когда волкогуль прыгнул и зацепил своей хищной пастью концы её волос. Она шатнулась назад.

– Пончик! – скомандовал я.

Кошка выпрыгнула из разбитого окна, взлетела на крышу кабины и выстрела в гуля двумя Магическими ракетами подряд. Только что бывший волком монстр зашипел и осел на землю. Женщина поднялась, подбежала к паровозу, ухватилась за лестницу и подтянулась на неё. Я снял машину с тормоза, и паровоз тронулся. В то же мгновение из задней стены дома вышли другие охваченные огнём гули; они бросились было вдогонку, но сразу же отстали.

– Спасибо вам, спасибо, – говорила женщина.

Катя открыла дверь для неё. Паровоз въехал в туннель. Уже через пару секунд я увидел светящуюся надпись «Транзитная станция 11» на дверце в потолке туннеля. Я подумал, имеется ли на этой станции клуб «Десперадо». Светящееся наименование двенадцатой станции поджидало нас всего в нескольких сотнях метрах от одиннадцатой. Я вспомнил, как Виджет говорил, что на этой станции кучкуются гули-санитары. Ну конечно, надпись сообщала: «Пик дзикининки», станция 12.

Эту пока пропускаем.

– Подождите-ка, я не узнаю вас, – вновь заговорила женщина. – Как вы здесь оказались? Какие у вас рабочие номера?

– Не скажем. Разве я похожа на тех, кто служит в железнодорожном депо? – съязвила Пончик.

Наша гостья пребывала в плачевном состоянии. Видно было, что утром она посвятила немало времени укладке волос, собрала их в аккуратный пучок. Теперь они свисали кудряшками там, где за них потянул гнойный волк. Громадный пучок спас женщине жизнь.

Теперь она выглядела полностью растерянной. И внезапно напомнила мне мать Беа. Даже её лицо блестело так же, в стиле «мне-чересчур-натянули-кожу».

– Клиенты не допускаются в локомотивы! Я буду вынуждена подать рапорт руководству транзитных перевозок. Это вопиющее нарушение!

Осталась позади станция номер тринадцать, тоже транзитная. Я рассмеялся.

– Мадам, мы спасли вашу шкуру. Если вы этим недовольны, я остановлю паровоз и выпущу вас прямо здесь. Я не сомневаюсь, что гули позаботятся о вас по-своему.

– Куда мы её повезём? – осведомилась Катя.

– Вы повезёте меня в депо А, – сообщила ей женщина. – Там главный офис. И там вы сможете сдаться.

– Даже так? – хмыкнул я. – И как нам туда добраться?

– Не знаю, – сказала она. – Я не машинист. Здесь разве нет карты или схемы?

Мимо пронеслись станции четырнадцать и пятнадцать.

– Мы остановимся у служебного подъезда на станции двадцать четыре, чтобы посмотреть, что там к чему и нуждается ли станция в очистке, – ответил я. – После чего довезём её до шестидесятой и отпустим с богом. Виджет сказал, что после этой станции петля, паровоз сможет развернуться. Если так есть, то мы сможем побыть там и дождаться подходящего времени.

– Отпустите меня? – Мэдисон не поверила своим ушам. – Вы хотите сказать, что я заложница? На станции шестьдесят низший персонал всегда остаётся.

Угу, подумал я. Точно, матушка Беа.

– Где же вы живёте?

– У меня квартира в административном квартале рядом с депо А.

– И вы не знаете, как туда доехать?

Станция семнадцать тоже была транзитной. Восемнадцатая – «Бесплодная станция». Я подумал, что там могли обитать монстры, подобные тем, что заполонили станции с более высокими номерами. Возможно, на двадцатой притаилась босс Кракарен.

Женщина не ответила. Я повернул голову, чтобы рассмотреть её. Она пялилась в окно. Выражение её лица показалось мне странно растерянным.

– Я не часто там бываю. Много часов переработки.

Я уже начал подозревать, что никакого депо А вообще не существует. И меня вдруг разобрало острое любопытство: что же мы всё-таки обнаружим на станции шестьдесят, в этом предполагаемом спальном районе для служащих? Когда Вернон, кондуктор-дварф, говорил нам о своей жене, я допустил, что эта жена живёт только в его воображении. Виджет угостил нас похожей сказкой, но не было сомнений, что он действительно жил в той башне.

– Значит, вы никогда не бывали в вашей квартире, верно?

– Разумеется, я в своей квартире бывала. Только это было… Прошло несколько дней.

Я кивнул. Когда авторы сюжета программировали этот этаж, они снабдили каждого из неигровых персонажей комплектом ложных воспоминаний, под которые, однако, не подвели прочный фундамент. Все их истории были тонкими, как бумага. Возможно, Мэдисон покинула своё рабочее место впервые за всё время существования этажа. Мне вспомнились Зачинщица и два её недавно родившихся ребёнка. Останутся эти дети с ней после того, как этажу придёт конец?

Обходчица по имени Хирот написала в шестнадцатом издании кулинарной книги большой очерк о природе неигровых персонажей. Она создала теорию, которую назвала «Методом торной дороги». Этот метод обещал успешное прохождение квестов и более лёгкое решение загадок; что-то вроде намеренного устранения четвёртой стены[91]. Хирот считала неигровых слабейшим звеном в этом мире из-за их биологической природы и неспособности к автономии.

Пока что я прочитал только первые абзацы. Автор утверждала, что разбить преграду – жестокий, но единственно возможный способ выживания. «Задавайте им вопросы, бросайте им вызовы, если они не знают того, что им полагается знать. Держите себя по-доброму, но твёрдо».

Кулинарная книга содержала очень много информации, которую мне только предстояло усвоить, а время на чтение ещё нужно было выкроить. Я сделал мысленную зарубку: вернуться к этому месту и дочитать очерк до конца.

– Или вы бывали в своей квартире, или никогда не видели депо А. То и другое не может быть правдой. Так что из двух вариантов – правда? – напирал я.

– Я… не знаю, – выговорила она наконец. – Наверное, у меня сотрясение мозга после того гуля.

Я увидел знак станции двадцать четыре и сбавил скорость паровоза. Когда мы остановились, я поставил машину на тормоз и повернулся к Мэдисон.

– Послушайте. У меня есть к вам несколько вопросов. Ответьте на них, и мы отвезём вас на станцию шестьдесят. Если там кто-нибудь подскажет, как оттуда можно добраться до депо А, мы вас отвезём.

– Хорошо, – произнесла она после паузы и откинула голову на стенку. Теперь она выглядела совершенно измученной. – Что вы хотите узнать? Если насчёт поездов, то я о них знаю совсем мало. Моя ответственность – указания служащим насчёт переработки в дополнительные часы. Они уходят к «Дороге домой», а я велю им возвращаться к работе. Ах да, ещё я отвечаю за льготы Кравядов и шести имитирующих станций.

– Шести чего?

– «Терминус». Имитирующая станция. Всего их шесть, и какое же безумие поднимается, когда мы не проводим через них достаточное число пассажиров! Как же они прожорливы! Мы инструктируем служащих, чтобы они требовали от пассажиров выходить на четыреста тридцать третьей, но вы не поверите, как безобразно дварфы относятся к инструкциям. И не заставляйте меня вспоминать о челотаврах. Они не в состоянии держать при себе свои лапы.

Карл: «Баутиста, не выходи на станции „Терминус“. Там жуткая ловушка».

Глава 18

Баутиста: «Вот с этим ты опоздал, приятель. Не могу разговаривать. Вся эта хренова станция – босс города. Мы в поезде собрали примерно четыре сотни человек, и когда они вышли на станции, он первых двадцать скушал как „Сырные колечки“[92]. Сейчас мы на платформе, отбиваемся от его языка и его миньонов. Он рыгает и выплёвывает какие-то ходячие рты. Очень они сильны. Ждём следующего поезда, чтобы удрать. Не знаю, что будем делать дальше».

Карл: «Дерьмо так дерьмо. Будьте осторожны. Через две станции, на четыреста тридцать пятой вас ждёт босс Кравядов. Попробуйте пройти через служебный вход. Я постараюсь узнать что-нибудь полезное. Держите меня в курсе».

Баутиста: «До скорой связи».

Блин, четыреста человек! Что-то чересчур для одного места сразу. Будем готовиться к беде.

Я повернулся к Мэдисон.

– Значит, Кравяды. Расскажите об этом. Прямо сейчас. Скорее.

– О котором из них? В этой смене их несколько десятков.

– Это не безразлично? Они разные?

– Конечно, разные, – заявила женщина. – Один постоянно жалуется, что хочет домой, к своей подружке. Другая требует компенсации за рану от обходчика. Всерьёз обижена на то, что её не признали участницей боёв. Они друг от друга отличаются не меньше, чем вы и ваша покрытая шерстью спутница.

– Участницей боёв? Значит, они не боссы?

– Боссы? Это едва ли. Они, собственно, часть отдела человеческих ресурсов. – Мэдисон гордо выпрямила спину. – Работают под моим непосредственным руководством. Это одна из инициатив администрации по повышению производительности.

– Это святое дерьмо, мадам. Начните с главного. Кравяды – кто это? Они опасны для людей? Как имитирующие станции?

– Как я уже сказала, они – составная часть инициативы в рамках экономии средств. Они отлично справляются, должна я уточнить. Кондукторы и носильщики меньше склонны требовать время на отдых, когда забывают про положенные перерывы между сменами. Они заканчивают смену и входят в состояние, которое мы называем предпроизводственным ступором, а потом просыпаются к следующей смене. Они ещё сонные, когда садятся в поезд. А тогда уже поздно требовать для себя дополнительного времени. Эта инициатива подняла производительность на тридцать пять процентов. Кравяды отвечают за выполнение этой программы.

Я подавил желание удавить эту женщину. Все эти сведения о том, как именно эта публика эксплуатирует работников, выводили из себя, пугали, казались неприятно знакомыми, но в то же время они были бесполезны.

– Всё-таки что они такое? Колдуны? Гигантские совы? Эльфы? Расскажите, как они выглядят и на что способны.

Она взглянула на меня, и в её глазах я прочитал: «Ты вправду такой тупой?»

– Вы знаете, что такое нага? Вот и эти вроде наг. Только они синие и шестирукие. Их плата – позволение съесть одного или двух дварфов за смену. Такой способ оплаты экономит немало золота для компании.

– Какую магию они используют?

– Они гипнотизируют дварфов и грэпплеров, когда те выходят из поездов, удерживают их от восьми до двенадцати часов – в зависимости от того, на какой линии соответствующая станция, а потом посылают через портал, когда подходит время начала их очередной смены. Таким образом, я освобождаюсь от необходимости призывать их к обязательной отработке дополнительных часов. Хотя иногда у них находится достаточно сообразительности, чтобы попросить свободного времени перед тем, как они попадают в поезд. Тогда они отправляются ко мне в офис, и я выдаю им золотой нарукавник.

– Нарукавник?

Это было выше моего понимания.

Она просияла.

– Моя задумка. Мы говорим им, что если на них будет такой нарукавник на протяжении ещё одного рейса, после смены Кравяд телепортирует их прямо домой. А на самом деле по нарукавнику Кравяд узнаёт, что перед ним скандалист, и его можно съесть. Эта технология повысила производительность почти на пять процентов. Сам Род оценил.

Пончик: «МНЕ ЭТА ДАМА НЕ НРАВИТСЯ. ОНА ИЗ ТЕХ КОТОРЫЕ ВСЕМ ЖЕЛАЮТ ЗЛА НО НЕ СЧИТАЮТ СЕБЯ ЗЛЫМИ».

Карл: «Тонко подмечено».

Я перевёл дыхание.

– Расскажите мне про портал для служащих. Если работники проходят через него, то они просто переносятся на платформу? Через него может пройти кто угодно?

– Именно так, – ответила Мэдисон. – Прямо на платформу. Я полагаю, и другие могут проходить. У нас уже были случаи, когда некоторые из вас тайком пробирались. Естественно, для Кравядов это жизненно важный вопрос. Если с ними что-то случается, то портал захлопывается. Они настаивали на этом пункте, когда заключали с нами договор. Согласие по данному пункту имело очень большое значение.

– Значит, чтобы портал действовал, прошедшие должны оставаться живыми?

– Я это и сказала. Теперь вы отвезёте меня назад?

Получается, станция четыреста тридцать пять была ещё одной ловушкой. Пройти через него можно только в том случае, если ты сохраняешь жизнь Кравяду, при этом неважно, босс он или нет. Я взял паузу, чтобы переправить добытую информацию Баутисте. Он и другие спасшиеся уже вернулись с имитирующей станции в поезд, который, к счастью, не вышел из строя.

Ты не сможешь спасти всех. Вот это Баутиста и его группа должны были усвоить на личном опыте. Со своей стороны, я сделал всё, что мог.

Я снова обратился к Мэдисон:

– У меня осталось ещё несколько вопросов. Расскажите мне о гулях, которые вас едва не убили.

Женщина помрачнела.

– Эта мерзость не входит в мою работу. За это отвечает Дорис на подстанции Б. Её подлость. Эта воровка мужей даже не смогла правильно организовать. Я сказала Роду, что она принесёт ему смерть, а он, конечно же, не стал слушать. Она отвечает за то, чтобы Кравяды оставались довольны, а значит, за правильное использование излишков жителей. Но она, само собой, хотела потрясти Рода своими планами экономии. Лишний поезд на существующей линии обходится дешевле, чем специализированная конвейерная линия. Вот и смотрите, чем дело закончилось. Хорошо хотя бы, что подстанция Б погибла раньше, чем Е. Надеюсь, что гули сожрали жирную сучку, смололи её наращенные формы.

Я уже был готов задать следующий вопрос, но тут на связь вышла Элли. Я предостерегающе поднял руку. Когда я был в разговоре, Зачинщица постучалась в свою дверку. Я открыл ей, и она с места в карьер накинулась на Мэдисон с претензиями насчёт своего жалованья. Я вышел наружу из-за жара из топки.

Карл: «Привет, друзья. Какие у вас новости?»

Элли: «Это не такой поезд, как мы думали. Это американская горка. Ты ведь помнишь вагонетки в комнате роботов? Роботы набивают их гулями и катят вниз, к грузовому поезду. Неблизкая дорога, сказала бы я. Для нас, по крайней мере. Роботы толкают вагонетку, её дно цепляется за подножку грузового вагона, и она переворачивается. Как в больнице – тележка, на которой развозят лекарства. Только тут скорость дьявольская».

Карл: «Ну да, гулей свозят в депо, а потом поезд увозит их прямиком в бездну. Так они тут избавляются от гулей».

Элли: «Зачем их обратно-то отправляют? Что за бессмысленный труд?»

Карл: «Вы в армии, надо полагать, не служили?»

Имани: «Я думаю, вагонетки специально так сделаны, чтобы они разбивались. Или качество сборки ни к чёрту. Или и то, и другое вместе. Во всяком случае, в этом туннеле монстров нет. В комнаты роботов могут попадать только гули. Другие монстры туда почему-то не допускаются. А гули вообще-то сами себя загоняют в клетки. Потом роботы их запирают, увозят по туннелю и выбрасывают на конвейер».

Карл: «Не сомневаюсь, что-то должно произойти, когда в одном месте накопится достаточное количество тел. А что – я не знаю».

Я быстро изложил всё, что удалось установить мне, и дал им представление о происходящем с Баутистой. Кроме того, разослал предупреждение относительно станции четыреста тридцать три.

Имани: «Мы расположились тут, бьём тех гулей, которые пробегают мимо. Но опыта от них кот наплакал. Карл, они приближаются. Их много в этот раз. Туча, буквально. И среди них есть немного другие. По-моему, смесь, она называется Гулями гнева. Думаю у них в конце второй стадии начинается преображение. Они очень сильные. Будьте осторожны. Мы только что обсуждали, не стоит ли захватить несколько вагонеток и выбраться на карусель самим, или лучше вернуться на главный путь и ковылять до транзитной станции».

Блин. Убогонький выбор.

Карл: «Я использовал бы конвейер. Но это крайне рискованно. Я не знаю, насколько он безопасен сам по себе, и к тому же он привезёт вас в аккурат на станцию обслуживания. Если вы доедете до станций Б или Е, ворота закроются, и троллей будет меньше. Но если туннель ещё не перекрыт, вы окажетесь среди тысяч монстров. Да, тысяч. Очень опасная игра».

Элли: «Но так заманчиво! Я слишком стара, лучших американских горок мне не видать. Моего Барри после таких аттракционов тошнило сахарной ватой, так что я настоящих гонок-то и не испытала. Вот теперь и наш шанс».

Имани: «Я сообщу тебе, как мы решим действовать. Береги себя, Карл».

Пончик: «КАРЛ ЛУЧШЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ СЮДА. ОНИ ДЕРУТСЯ!»

Я зарычал и вернулся в кабину. Там успела установиться знойная духота. Из топки доносился крик младенца.

– Значит, мы в ваших услугах больше не нуждаемся, – говорила Мэдисон, когда я входил.

– Вы не имеете права меня уволить, – возражала Зачинщица. – Я имела дело с Порцией и только с ней.

– Порция! – скривилась Мэдисон. – У меня стаж работы на две недели больше, чем у Порции, значит, я выше по положению. Я не позволю моим служащим разевать на меня рот!

– Вашим служащим? Почему у нас всякий из отдела персонала мнит себя шишкой? Нет уж, вы, einzeller[93]! Может, вы оформляете наймы и увольнения, но решения-то принимать не вам. Вы шапог, вы не ног! И вообще, у меня контракт! Мы, демоны, серьёзно относимся к контрактам. Вы не вправе решать без визы руководства, нам обеим это известно.

Чёрные глаза-шары демоницы сверкали. Я испугался, что она может вот-вот поразить женщину из человеческого рода шаровой молнией, что, вероятно, закончится плохо для всех присутствующих. Зачинщица обладала семьдесят пятым уровнем, у Мэдисон был всего лишь десятый. Поэтому я вмешался:

– Дамы! Девушки, вы свои проблемы потом обсудите, и лучше вам этим заняться после выступления гулей. Сию минуту никто никого не увольняет.

Защитив руку полотенцем, я осторожно прикрыл дверцу топки. Зачинщица как будто была готова протестовать, но тут подал голос и второй ребёнок, и я, воспользовавшись своим шансом, закрыл горячую дверцу на задвижку. Лицо демоницы исказило гримасой боли.

Мэдисон скрестила руки на груди и надула щёки. Её трясло от ярости в самом прямом смысле слова.

Пончик: «ОНА КОГО-ТО МНЕ НАПОМИНАЕТ. А КОГО ИМЕННО НЕ ЗНАЮ».

Я засмеялся, не скрываясь.

Карл: «Ты сумеешь с ней сладить, пока я заберусь по лестнице наверх и взгляну, что это за станция двадцать четыре? Может, тебе стоит пустить в ход свои чары, чтобы выудить из неё побольше информации?»

Пончик: «ХОРОШО. Я ВСЁ СДЕЛАЮ».

Карл: «Ну, отлично. И не выпускай Зачинщицу».

– Я сейчас вернусь, – сказал я вслух.

– А мне можно с вами? – спросила Катя.

Я собирался, поднявшись в башню, засунуть голову в крышку люка в потолке и посмотреть, что делается там. Если там мобы, то мы могли бы вернуться позже и очистить чердак от них. В последний раз мы видели короткий эпизод битвы Люсии Мар с валом гулей, и мне было интересно, не на той ли самой станции мы оказались. Но для Кати редкостью было желание участвовать в чём-то рискованном, поэтому мне не хотелось отстранять её.

– Конечно, – сказал я. – Мы очень скоро вернёмся.

* * *

– Я иду первым, – сказал я, ставя ногу на лестницу.

Люк находился на высоте примерно двадцать пять футов. Увы, это была обыкновенная дверца, а не подпространстенный портал, поэтому у меня не было шанса посмотреть сквозь неё, применив свой навык.

Катя поднялась за мной следом. Она пребывала в своём нормальном, немагическом теле человеческих размеров. Мы поднялись без труда. Я взялся за ручку дверцы и толкнул. На меня немедленно обрушился поток пыли. Я оказался в просторном, хорошо освещённом помещении, похожем на склад, с каменными стенами и потолком. В центре его разместился круг из пяти колодцев. Свет лился сверху прямо на них, как от прожекторов. Стоило мне их увидеть, как они отметились на моей карте. Мобов в комнате не было, как и вообще ничего, кроме выходов. Они располагались по периметру комнаты и выводили на обычные железнодорожные платформы. Над каждым выходом имелась табличка с обозначением направления. Все двери вели к цветным линиям, все, кроме одной, над которой значилось: «Драпай-поезд III».

Гремлин-механик не обманул. Именованный поезд, который делал петлю и возвращался по пройденному маршруту, существовал. Один из корреспондентов в моём чате сообщал, что видел «Драпай-поезд», но не садился в него. И этот товарищ не называл номера, из чего можно было заключить, что все поезда, делавшие петлю, имели название «Драпай-поезд».

И в том случае служащие «Железного клубка» подговаривали пассажиров следовать в гром имитирующей станции, поэтому не было возможности судить, какие «Драпай-поезда» безопасны, а какие – нет.

Дверца, через которую я пробрался на этот чердак, была замаскирована под выступ скалы, из чего следовало, что мы, вполне вероятно, просто прошли мимо бог знает скольких потайных ходов, не заметив их. Мой навык Уход в кусты как будто должен был давать мне способность обнаруживать такие проходы; возможно, сам навык был отлажен не лучшим образом. Я отметил про себя, что нужно будет обязательно обсудить этот вопрос с Мордекаем, когда он сможет к нам вернуться.

Сомневаясь, правильно ли поступаю, я вытянул себя в соседнюю комнату и огляделся. Катя тянулась за мной следом.

– Ничего нет, – шепнул я.

Почему-то уместным показался именно шёпот. Колодцы испускали мягкий пульсирующий гул. Я знал, что они откроются только за шесть часов до крушения уровня, от чего делалось не по себе. Для такого ограничения должны были существовать причины.

– Может быть, гули на платформах для поездов, – предположила Катя, указывая на выходы. – На моей карте тое вообще ничего.

– Жутковато. Смахивает на ловушку. Оставим пока как есть. Потом глянем на станции тридцать шесть и сорок восемь, посмотрим, такая же обстановка и там или нет.

– Постойте, – окликнула меня Катя, когда я снова повернулся к дверце люка. – Я хотела бы одну секундочку поговорить с вами наедине.

Я застыл на месте.

– Да, конечно. Кстати, вы же можете свободно присылать мне частные сообщения.

– Я знаю. Но сообщения – это всегда как-то безлико. А я собиралась сказать вам что-то действительно важное.

– Да, да. – Я вдруг почувствовал себя так, как будто до меня что-то начало доходить. – Так о чём вы?

Было ясно видно, что она нервничает, настолько ясно, что её нервозность частично передалась и мне.

– Помните, я как-то сказала вам, что некоторые части моего тела, глаза и рот, например, должны оставаться органическими? Надо было сказать точнее: по крайней мере два моих глаза должны быть плотскими. Тогда я ещё удивилась: неужели это означает, что я могу иметь не только два глаза, но и больше? Я начала экспериментировать, и оказалось, что я могу сделать себе столько глаз, сколько захочу. Но вот что неприятно: меня начинает тошнить, когда у меня появляется больше двух глаз. И с остротой зрения не всё в порядке: с лишними глазами я получаю сильнейшую близорукость. Она присутствует в поле зрения именно третьего глаза, в тех участках, которые не попадают одновременно в поле зрения двух первых. Если эти участки не совпадают, то мой мозг ещё справляется. Вы решите, что на перекрывающихся участках должно быть по-другому; может быть, и должно, и я что-то делаю неправильно. Но сейчас я тренируюсь смотреть прямо на то, что находится у меня за спиной, когда я иду. Ощущение такое, как будто я смотрю два фильма сразу и не могу разделить их – даже в тех случаях, когда разница очевидна. Как правило, я держу лишние глаза закрытыми, но если случается их открыть, то через минуту или две начинается очень тяжёлая головная боль. Надеюсь, что скоро я научусь правильно делить весь объём своего зрения и не сойду с ума. Это было бы очень полезно. Но знаете, какая беда? Я чувствую себя в такие минуты… как бы сказать… меньше человеком. Я знаю, что я уже не человек. Мне нужно преодолеть эту беду. Я знаю. Но это тяжело.

– Да, это… Это дико просто, – выговорил я. – А ведь в самом деле такая способность расширять поле зрения могла бы очень помогать вам. Но почему вы скрываете эти трудности?

– Я секрета из них не делаю. – Катя в тревоге заломила руки. Она часто так делала, независимо от того, в каком размере находилась. – Когда Пончик думала, что её никто не видит, она сделала кое-что. Я поговорила об этом с Хеклой. Хекла решила, что Пончика на это настроили вы, чтобы испытать меня. Но я считаю, что у вас более рациональный взгляд, чем у Пончика, и вы бы не стали действовать таким образом. К тому же, вы ведь не знали про мой третий глаз, поэтому как бы вы могли подговорить Пончика? Пончик это проделала так, чтобы совсем никто не увидел.

– Господи, Катя, да вы какую-то ахинею несёте!

Катя достала из своего инвентаря маленькую бумажку и протянула её мне.

– В тот раз, когда вы научились управлять «Кошмарным» и уехали, мы с Пончиком отправились расчищать пути. И я видела, как Пончик достала этот листок из своего инвентаря и засунула его под рельс так, чтобы он никогда никому не попался на глаза. А я тогда как раз упражнялась с третьим глазом и увидела, что Пончик проделала. И, когда она не смотрела на меня, я вырастила новую руку, залезла под рельс и достала.

Я рассмотрел бумажку. Чёрный билетик с хорошо знакомым золотым тиснёным изображением черепа. Внутри пробежал холодок, когда появилось описание.

Купон ИПИ.

Ах, предательство. Это сладостное, нежнейшее предательство.

Если в вашем купоне хранится этот купон, и вы убиваете обходчика, чьё имя значится на его оборотной стороне, вы получаете следующие награды:

Золотой ящик дикаря.

Золотой оружейный ящик.

Золотой ящик одеяний.

Платиновый ящик авантюриста (преимущество может быть использовано не более 3 раз).

+1 к уровню игрока (преимущество может быть использовано не более 3 раз).

Я перевернул листок.

Обходчик № 4122. Карл.

– Что за бесстыдство? – вырвалось у меня. При виде моего имени на листке я ощутил пробежавший внутри холодок во второй раз. – Где она это взяла?

– ИПИ означает «игрок против игрока», – расшифровала Катя. – Я этого не знала. Хекла сказала: когда кто-нибудь получает знак черепа возле своего имени за убийство другого обходчика и при этом входит в его партию, он получает ящик дикаря, а в нём купоны.

– Значит, она получила эту дрянь после того как убила одного парня в клубе. И не хотела об этом рассказывать.

Неприятное чувство немедленно испарилось. Не о чем, значит, и думать. Хотя так ли? Пончик от бумажки избавилась. Система выдала ей купон на негодяйство. Я представил себе менее сплочённую партию. Там само существование таких купонов могло породить море паранойи и зла. Но мысль о том, что Пончик захочет причинить мне вред, была абсурдна. Приз пропал впустую, Пончик его выбросила, так как ей было противно к нему прикасаться. Конец связи.

Но Катя продолжала заламывать руки.

– Это ещё не всё. Сначала я подумала, что Пончик поступила хорошо. Но потом я рассказала Хекле всю историю, и она меня просветила: присылают не просто один купон. А по одному на каждого участника партии. – Она умолкла, потом добавила: – А Пончик избавилась только от одного купона.

Этого ещё не хватало. Теперь я понял, отчего Катя так распсиховалась. Она сочла, что Пончик оставила у себя купон с её именем.

– Возможно, второй купон она засунула куда-то в другой раз, – предположил я. – А откуда Хекла вообще всё это знает?

– От Ивы; это моя подруга, я как-то о ней упоминала. Я Иве рассказала ещё раньше. Мы с Ивой давно дружим. И в Подземелье спустились вместе. У неё есть череп. Это был мужчина. Мы его не знали, встретили, как только оказались здесь. Когда мы с Ивой присоединились к «Дочерям», Хекла не захотела, чтобы он вступил в группу вместе с нами. Он настаивал. Мы сказали ему, чтобы он уходил, но он не захотел. Он схватил меня за руку, и Ива заколола его своим трезубцем. Я думала, с ним ничего страшного не случится. Она ударила его сзади в ногу. Но он умер, и Ива получила череп. И купонную книжку. Хотя мне она об этом никогда не говорила. Рассказала только Хекле.

– Я не сомневаюсь, что Пончик избавилась и от второго купона, – сказал я твёрдо. – Знаете, я рад, что вы мне рассказали. Но нам меньше всего нужно подозревать друг друга. Я поговорю с Пончиком, чтобы убедиться окончательно. Но не скажу, что вы нашли купон с моим именем.

– Хорошо, Карл, – отозвалась Катя очень тихо. – Спасибо вам.

Я убрал купон уже в свой инвентарь. В голове поднялся вихрь. Необходимо расспросить Пончика. У меня не было выбора. Но прежде требовалось подтверждение от одного из двух человек, о ком мне было достоверно известно, что у них есть свидетельства убийц игроков.

Карл: «Имани, у меня возник один вопрос к тебе».

Этой девушке пришлось убить нескольких обитателей «Медоу Ларк», чтобы избавить их от умирания в муках. Я знал, что воспоминания о совершённом терзали её.

Имани: «Привет, Карл. Мы собираем вагонетки, чтобы наша команда могла доехать на конвейере. Их тяжело снимать с рельсов и не поломать при этом. Так чем я могу помочь?»

Карл: «Когда ты получала свои черепа, тебе приходили купоны ИПИ? Прости, я не стал бы спрашивать, если бы это не было важно».

Наступило долгое молчание. Я успел подумать, что Имани мне не ответит.

Имани: «Да. Мне пришла штука под названием „ящик дикаря“. И там была книжечка купонов».

Карл: «Сколько купонов там было?»

Имани: «По одному на каждого участника партии. Я попыталась их сжечь, но они не загорались. Я оставила их на нашем первом этаже. Брэндон уговаривал меня оставить их на случай… скажем, если они понадобятся. Но я чувствовала их в своём инвентаре и не хотела их там оставлять. И я от них избавилась. Тебе стóит знать, что Элли таких купонов с присланным черепом не получила. Сначала я думала, что такие вещи можно получить только на первом этаже, но потом Пончик рассказала, что ей тоже пришли два. Так что, наверное, книжку купонов получает тот, кто первым в своей партии обзаводится черепом убийцы игрока».

Карл: «Ты говорила с Пончиком о её купонах?»

Имани: «Мы заговорили о них, когда ей пришёл её ящик. Она не особенно радовалась по этому поводу и тяжело переживала из-за того, что у неё появился этот череп. Я посоветовала уничтожить купоны. Карл, она совсем как ребёнок. Она воспринимает вещи не так, как человек. Поговори с ней об этом. Мне надо работать. Ещё свяжемся».

Я ни сном ни духом не ведал, что Пончик и Имани вообще хоть двумя словами обменялись. И теперь не мог определиться со своим отношением к их общению. А определиться стоило. Пончик сделала то же самое, что только что сделал я: обратилась к человеку, имевшему больше опыта. Купоны создавались с целью вбить клинья между членами групп, независимо от того, будут ли купоны использованы. И до Пончика это дошло. Она приняла умное, зрелое решение. И всё-таки я не мог не чувствовать какого-то отчуждения между нами.

Карл: «Конечно. Спасибо. Береги себя».

– Ну вот, – обратился я к Кате. – Так почему Хекла не хотела, чтобы тот парень вступил в её группу вместе с вами и вашей подругой? Из-за того, что он мужчина?

– Нет, – ответила она. – Он был втируша. Я не думаю, что Хекла была бы против присоединения к группе кого бы то ни было только из-за мужского пола.

– Значит, все члены вашей группы – женщины только в силу случайности? А если бы мы с Пончиком захотели присоединиться – как вы полагаете, Хекла приняла бы нас?

Катя ответила не сразу. Её выдал предательский блеск в глазах. Разговаривает с ней прямо сейчас.

– А вы хотите соединиться с «Дочерями»?

– Возможно, – солгал я.

– Я думаю, Хекла захотела бы сначала побеседовать с вами. Она считает вас в какой-то мере безрассудным. А Пончика она очень полюбила.

– Ладно, – сказал я, – давайте уже возвращаться, пока не… – Я замолчал, потому что меня отвлекла появившаяся на карте красная точка. Она находилась на станции одной из цветных линий. Кирпичной линии. – Держитесь. Оставайтесь с нами. И побежали.

Я припустил трусцой к колодцу, который вёл на ту станцию. Проклятье. Новые красные точки. Я глянул вниз, в колодец. Как я и думал – Гнойные гули из депо. Пока всего несколько экземпляров, но очень скоро их будет много – такие же точки появились и на соседней платформе. Гули подтягивались от депо на станцию двадцать четыре. Двенадцатую станцию, как я уже знал, заполонили гули-санитары Дзикининки.

Впрочем, я довольно быстро понял, что они не собирались клубиться вокруг. Некоторые из них лезли на платформу, но задерживались разве что на несколько секунд, а потом продолжали своё шествие по путям.

Кроме того, я не заметил, чтобы кто-нибудь из них пострадал от удара током при соприкосновении с третьим рельсом. Под тем углом зрения, с которого наблюдал я, картина открывалась далеко не полная. Я не мог определить с уверенностью, в чём причина: либо гули знали о токе и избегали третьего рельса, либо они обладали неуязвимостью, либо электричество по рельсу не подавалось.

Я швырнул парочку Хоблобберов вниз по лестнице и убил несколько тварей, после чего вернулся к люку. Мы с Катей быстро спустились к своему паровозу.

Мы нашли станции тридцать шесть и сорок восемь точно такими же, как двадцать четвёртая. Гули ещё не успели добраться туда своим ходом. Мы решили, что пока не будем о них думать; прежде надо было отделаться от Мэдисон. Зев прислала сообщение, в котором просила нас безотлагательно найти зону безопасности, так как через несколько часов нам предстояло участие в шоу. Я ответил, что мы слишком заняты. Она пообещала, что нас телепортируют всё равно, что бы мы ни делали. Я предложил ей трахать себя, а не нас, и она рассмеялась, решив, что я пошутил.

Я пока ничего не сказал Пончику о купонах. Счёл за благо подождать, заговорить в производственном трейлере. Просто я не сомневался: теперь, когда Катя высказала вслух свои подозрения, Пончик раздует из них вселенскую трагедию, которую следовало пресечь в зародыше так, чтобы никто не видел.

К тому же сюжет ещё не был исчерпан. Я видел, что в Кате происходит какая-то внутренняя борьба. Возможно, думал я, причиной тому было то, что я не полностью воспринимал её как члена нашей команды. Да, я тратил деньги и ресурсы на её амуницию. Но я не в меньшей степени делал это и для себя, и для Пончика, и Катя об этом знала. Всем нам было ясно, что Катя рано или поздно возвратится к Хекле. Потому что она этого хотела, в этом у нас не было сомнений.

Загвоздка заключалась в том, что Катя мне нравилась. Очень нравилась. Она была болезненно тихой. Даже если она была при полной экипировке, о её присутствии легко можно было забыть. Но она к тому же была чертовски серьёзной. Робкая, нерешительная – и при этом ни от чего не уклонялась. Если она обещала сделать то-то и то-то, она делала. Причём практически всегда делала хорошо, а это уже редкое качество. Ещё сколько-то тренировок, работы над собой – и она станет безусловной ударной силой. Но при этом я не забывал предостережение Одетты относительно Хеклы и потому не мог не возвращаться к мысли о том, что, возможно, нам стоило отпустить Катю, и лучше раньше, чем позже. Мне этого не хотелось, но я допускал, что с точки зрения долгосрочной перспективы это было бы наиболее разумным решением. И если решиться следовать этим курсом, то нужно было предварительно заручиться другой ударной силой. Например, нанять Хлама и Кувалду из клуба «Десперадо». Мордекай намекал как-то вскользь, что нанимать неигровых персонажей допустимо.

Меня злили эти мысли. Почему всё здесь устроено так сложно? Почему мы не можем просто быть верны друг другу? Мне вспомнилось, как сравнительно недавно мы с Беа сцепились по поводу её желания избавиться от Пончика. Мы ехали к друзьям встречать Рождество, и Беа небрежно упомянула Сахарную Булочку, одну из персиянок своей матери; эта кошка приходилась Пончику то ли тёткой, то ли кузиной, то ли ещё какой-то водой на киселе. Она, мол, беременна, и роды уже на носу. И когда Булка разродится, Беа возьмёт двух котят, а Пончика вернёт своим родителям, чтобы те попытались продать её как высококачественную производительницу для шоу породистых кошек.

Карл, она же тебе даже не нравится. Так с чего ты взъелся?

Это твоя кошка. Живое существо, ты в ответе за неё. Не понимаю, как ты можешь просто взять и отказаться от неё. Бери другую кошку, я совсем не против, но почему для этого надо обязательно бросать Пончика?

Карл, а ты представляешь, какую цену можно за неё запросить? Она побеждала в больших международных конкурсах. Теперь её вершины в прошлом. И я не пойму, тебе-то какой прок во всё это вникать.

В общем, б…ство на б…стве. От начала и до конца.

Помимо станций с колодцами, мы обследовали также пятидесятую, пятьдесят восьмую и пятьдесят девятую. Пятидесятую – потому что я хотел установить, есть ли там наркопритон из сети Кракарен. Ничего такого там не оказалось. Невеликое пространство, с какой-нибудь домик. Наклонная эстакада, девять разных платформ. Маленькая станция, и на ней никаких мобов. Выглядела она так, словно на ней никто никогда не бывал.

Затем была станция пятьдесят восемь, которой полагалось бы быть обычным гнездовьем обычных мобов, и которая оказалась столь же немудрящей и пустой. Следующая станция обозначалась номером пятьдесят девять, простым числом, следовательно, теоретически она должна была быть станцией пересадки. Она оказалась именно такой, какой и должна была оказаться. Она была обустроена совершенно так же, как все прочие пересадочные станции, на которых мы уже побывали, когда странствовали по участкам с более массивными номерами. Ресторан, универсальный магазин и церковка с переходом в клуб «Покоритель». Дверца люка наверху тоже нашлась – за нишей в стене возле магазина. Единственная разница состояла в невероятном числе разных платформ: их было двадцать семь. Раньше нам встречались станции с тремя платформами.

Из беседы с Мэдисон мы уяснили, что станция номер шестьдесят должна представлять собой внушительный жилой массив с десятками жилых домов и общежитий, с ресторанами и магазинами, где железнодорожники и их близкие отдыхают и удовлетворяют свои жизненные потребности. Там останавливаются все поезда с цветных линий, равно как и «Дорога домой», поезд «только для служащих», курсирующий по этой ветке. Там на платформе есть портал, аналогичный проходу в дальней комнате клуба «Десперадо». Безразлично, на каком поезде вы прибыли на станцию шестьдесят, с какой подстанции вы прибыли: пройдя через портал, вы все попадёте в одну и ту же точку.

Однако, оказавшись на предназначенной только для служащих железной дороги платформе станции шестьдесят, мы увидели, что всё там не так. Платформа – единственная на всей линии – была старой, дышала на ладан, заросла паутиной. Мы вышли из паровоза, чтобы осмотреться как следует. Лестница вела в такое же скромное пространство, как на пятидесятой станции. Ещё была одна лестница, по ней можно было спуститься к лабиринту трапов и платформ, где, наверное, можно было из множества поездов выбрать свой.

Убедившись, что никакого поселения передо мной нет, я подытожил:

– Мило.

– Это ошибка, – заявила Мэдисон и вдруг закружилась, как будто в колдовском танце призывая дома вернуться на свои места. – Я не понимаю. Здесь живут наши работники. Здесь живут их семьи. Что вы наделали?

Встретить здесь большое поселение с зонами безопасности и массами неигровых персонажей. Однако на деле корпорация, несущая зло, вела здесь свою метаигру[94], что можно было заключить из всего, что нам было известно об источнике вываленного на нас дерьма.

– Идёмте, – предложил я, – посмотрим, есть ли тут хотя бы вращающаяся платформа для поездов. Если нет, придётся возвращаться. На станции сорок один отыщем зону безопасности.

На сорок первой находился ближайший к нам клуб «Десперадо». Я хотел попасть туда и добавить новые контакты в свой чат. Оставить паровоз на путях – риск, но вынужденный. Было похоже, что гули избегали этого туннеля, поскольку данная платформа была единственной реальной на данной линии. Оставалось надеяться, что это положение не изменилось.

– Нет. Я остаюсь здесь, – объявила Мэдисон. Она уселась на каменную платформу, сложила на груди руки и с вызовом посмотрела на нас. – Кто-то приедет, чтобы расследовать, что тут произошло. Не знаю, что вы сделали, пусть разберётся служба безопасности транзитных перевозок. Люди пропали, поэтому кто-то приедет сюда. Если даже эта станция не существует, следствие всё равно явится сюда.

– Хотя бы отдел безопасности транзитных перевозок существует на самом деле? – спросил я. – Мы проехали по всей линии, и я не заметил признаков такой службы.

Мэдисон фыркнула. Что ж, в её позиции имелся определённый резон. Работники, избежавшие встреч с гулями, весьма вероятно, уже двигались к этой станции. Но мне было чихать, выживет эта мадам или накроется известным тазом. Если она не намерена нам помогать, нам нет смысла таскать за собой ядовитую личность. Часть меня понимала, что сама эта неигровуха ни в чём не виновата. Её личность и воспоминания запрограммированы, встроены в неё. А мне было всё равно. Она была не с Земли. Она, насколько я мог судить, не была ни обходчицей, ни бывшей обходчицей.

– Если не отдел безопасности, то Род придёт, – ляпнула она из чёрт знает какой пустоты. – Род всегда приходит.

– Блин твою мать, Род – это кто?

– Это же её бывший муж, – вмешалась Пончик. – Ты разве ничего не замечаешь? Он же – финансовый директор «Железного клубка», работает на станции А. А ты уверена, Мэдисон?

– Род придёт.

– Покеда, Мэдисон, – сказал я. – Можешь пока сама себя потрахать, так?

– Тебе того же, боец недоделанный.

– А я сообразила, кого она мне напомнила! – воскликнула вдруг Пончик, когда мы уже возвращались к «Кошмарному». – Мамка мисс Беатрисы! Вылитая. Вот та гадина была. Я всегда терпеть не могла к ней в гости ездить. Её кошкам совсем не было хорошо. Я точно могу сказать, она не обращалась с ними так хорошо, как мисс Беатриса со мной.

– Идём, – поторопил её я. Сравнение уже не казалось мне забавным. – Давай убираться отсюда ко всем чертям.

Глава 19

Время до крушения уровня: 4 дня 20 часов.

На то, чтобы сообразить, как разворачивать паровоз, у меня ушло больше времени, чем мне хотелось бы признать. На том участке пути имелась секция, предназначенная как раз для этой цели. Она выглядела как лежащая на боку буква Т. Мне пришлось провести паровоз мимо неё, вылезти, перевести стрелку трижды, и только после этого махина развернулась на все сто восемьдесят градусов.

Мне удалось уговорить Зев перенести на шесть часов время нашего появления на шоу о конкурсах красоты и выставках животных. Она пыхтела и бурчала, но так как шоу не предназначалось для прямой трансляции, то большой проблемой этот сдвиг не стал. Зато у нас появилось время на то, чтобы выспаться, перекусить, потренироваться и принять душ. Плюс к тому я хотел заглянуть в клуб «Десперадо». Затем нужно было волочиться на тупое шоу, которое должно было сожрать два или три часа нашего времени – непозволительная потеря, если учесть, как близок был конец нашего пребывания на этом этаже.

Я добрался до станции сорок один и поставил паровоз на тормоз. Потом посвятил Зачинщицу в наши планы; она, как мне показалось, была не против побездельничать в одиночестве. Пончик прыгнула на моё плечо, и так мы спустились на платформу. Станция в точности соответствовала моим ожиданиям. Один ресторан, один магазин, клуб «Десперадо». И множество выходов.

На карте выстроились в линию красноточечные гули, прибывавшие на станцию со всех цветных линий, но они не останавливались. Они оставались на путях и продолжали тянуться в направлении увеличения номеров.

Когда мы выбрались из паровоза, Пончик наконец-то выпустила Монго на свободу. Мы двинулись в зону безопасности, которая размещалась в греческом кафе под названием «Эверест». Там мы прошмыгнули мимо Защитника Бопка и отправились прямо в личное пространство. Итоговый новостной выпуск мы пропустили, объявление не содержало ничего примечательного. Состав лидеров не претерпел изменений.

Едва оказавшись в зоне, я ознакомился с известиями от «Медоу Ларк» и Баутисты.

Имани и её команда успешно проехали на конвейерной системе весь путь до депо Д, ворота которого оказались разломаны. Тем не менее они въехали в ремонтную зону, заполненную гулями. Им пришлось пройти через мучительные и опасные схватки. Они нашли убежище в административном корпусе «Железного клубка», расположенного за пределами ремонтного двора. Элли парила над гулями, замораживала их сотнями и наконец перебила всех, кто окружал здание. Мне в течение пяти минут пришлось выслушивать её ругань по поводу того, как мало опыта она приобрела от уничтожения гулей. Когда со всеми гулями на участке, непосредственно примыкавшем к зданию, было покончено, все вновь прибывавшие оставили административный корпус без внимания и стали продвигаться дальше, в туннель. Бывшие обитатели «Медоу Ларк» укрылись в здании и приступили к планированию своих дальнейших действий.

Я предложил им пройти пешком по туннелю поезда для служащих до ближайшей пересадочной станции.

Баутиста же сообщил, что Кравяд, как выяснилось, никакой не монстр-босс, а неигровой персонаж, многорукая змея женского пола. В точности как сообщила нам Мэдисон. Эта неигровичка попыталась загипнотизировать обходчиков, но Баутиста каким-то образом нейтрализовал её способность активировать заклинание. «Использовал свой последний „Вока Най“. Пурпурный вариант». Я понятия не имел, что это означало.

Но тут возникла новая загвоздка. Бессильная Кравяд пригрозила убить себя, если обходчики подберутся ближе. Обходчики остались на платформе, а в это время один из них, по-видимому, в прошлом полицейский переговорщик, уговаривал её через закрытую дверь. Если Кравяд действительно убьёт себя при закрытом портале, ситуация будет просто скверной. Меньше чем половина членов группы сохранила свои железнодорожные кепи, которые позволили бы им пройти через какой-нибудь из порталов, что располагались над бездной. В этом заключался их последний реальный шанс добраться до колодцев. При том что в запасе оставалось меньше пяти суток, а большинство поездов подземки выведены из строя, те обходчики, что лишились сувенирных кепи, по-видимому, оказались бы в критическом положении.

Я потренировал Мощный удар (прогресса не добился), рухнул в кровать и проспал полных два часа. После этого мы с Пончиком направились в клуб «Десперадо», оставив Катю возиться у макияжного стола. У нас оставалось не больше часа свободного времени перед телепортацией на шоу, и мне совершенно не улыбалось истратить этот час впустую.

– Кувалда! – завопила Пончик, едва мы вошли в клуб, и перескочила на плечо каменного монстра.

Кретин зарычал, что означало приветствие. Нас окутала магическая защита голубого цвета, к ней добавилась ещё одна, прозрачная – в буквальном смысле щит, ограждающий нас от физических атак. Между двумя оболочками мы теперь должны были быть практически неуязвимы всё время, пока будем находиться в клубе.

– Я купил заклинание-щит! – гордо объявил Хлам. – Кувалда делает магический слой. Я включаю оборону от ударов.

– Я просто балдею, – одобрил я. – Мы всё это ценим.

Мы перебрались ближе к танцполу, на котором в этот раз было сравнительно немного обходчиков. Я объяснил, почему предлагаю всем обмениваться в чате любой информацией, после чего мой список корреспондентов пополнился ещё десятком имён.

– Теперь надо зайти в стрип-клуб шлюх и на «Парад пенисов», – предложила Пончик. – И ещё я всю жизнь хотела посмотреть, как танцует голый мужик. У кого движения мягче, чем у того урода, который всегда к нам приходил, когда тебя не было. Он извивался перед зеркалом и называл себя королём. Он надевал твои носки на свой причиндал и любовался ими в зеркале.

Я едва слышал, о чём она говорила, потому что во все глаза рассматривал типа у барной стойки. Святое дерьмо. Пончик пока не обратила внимания на эльфа-не-эльфа с пурпурной шкурой. Я шлёпнул её по спине и показал. Она повернула голову и зашипела; вся шерсть на ней встала дыбом.

– Вон тот парень пришёл сюда один? – поинтересовался я у Хлама.

– Один, – прорычал великан. – Всегда один. Много приходит. Часто у «Шлюх».

– Что будем делать? – спросила Пончик. – Прижмём его?

– Нет, – отозвался я. – Иди вперёд, загляни к «Шлюхам» и на «Парад пенисов». Только будь осторожна.

Тот, который у стойки, выглядел пьяным. У него не хватало кисти правой руки. По-видимому, он выбрал ту же расу, что и Катя, потому что с этой расой мог рассчитывать, что отрастит себе руку. Сейчас он сжимал стакан с выпивкой в левой руке.

Я подался вперёд и негромко сказал Кувалде:

– Не своди глаз с Пончика. Возможно, там, куда она собралась, будет женщина, которая захочет Пончика обидеть. Пончик сама расскажет тебе, в чём дело. – Я повернулся к Хламу. – А ты останься со мной. Тот парень намного опаснее, чем кажется. Хотя и однорукий.

Я приблизился к объекту наблюдения и присел, держась на расстоянии вытянутой руки.

– Привет, Фрэнк, – сказал я. – Выглядишь жопа жопой.

* * *

Фрэнк был пьян. Здорово пьян. Как будто прирос к стойке. Я просмотрел свойства.

Обходчик № 324 119 Фрэнк Кью, уровень 17

Раса: Ночной эльф.

Класс: Кровавый ассасин.

Уровень – всего семнадцатый? Серьёзно он завис в хвосте.

Я не знал, что такое Кровавый ассасин, зато Тёмные эльфы, или дроу, встречались в играх и книжках в изобилии. Это грубо высеченное лицо было вполне узнаваемым и в эльфийской вариации. Его кожа блестела тёмно-пурпурным отливом в клубных огнях и напомнила мне баклажан. Он утратил свои шипастые наплечники и боевой топор, и сейчас на нём был просторный чёрный пиджак, зато его голову по-прежнему прикрывала шапочка «Сихокс», хотя теперь он приобрёл длинные чёрные волосы. Они смотрелись как-то неуместно в сочетании с лицом тёмного эльфа. Из-под губы торчали резцы, похожие, пожалуй, на клыки. Его тяжёлому взгляду вполне соответствовали глубокие круги под глазами. Он, казалось, не спал вечность. От него разило дикой смесью парфюма и какой-то пропитанной алкоголем гнили.

Он вскинул голову.

– Карл? – Над его головой не нарисовался речевой пузырь. Он попытался очертить его культей, но магическая сила ему изменила. Бармен с головой барсука с натренированной лёгкостью изобразил в воздухе требуемое. – Карл, это правда ты? Проходец – это что за хрень? Ты и теперь похож на человека. Где твоя коша?

– Она здесь, – сказал я. – А твоя жена где?

– Знать не знаю. Я не видел её с того дня, как кончился второй этаж. Хотя она где-то рядом. Я вижу её у себя на интерфейсе. Не особо говорит. Наверное, блокировала меня. Сука. А я рад, что ты здесь. Слышал, что ты иногда заходишь. Теперь за мной месть.

Я напрягся. Или здесь была искусная ловушка, или этот скот полностью развалился и несёт белиберду. Я предположил, исходя из его низкого уровня, что второе более вероятно, но на всякий случай приготовился.

– Значит, не видел её после второго этажа? После того, как мы виделись на шоу Маэстро?

Фрэнк кивнул.

– Я знаю, ты тоже её не видел, потому что вы оба живы. Мы сцепились с ней. Насчёт тебя и твоей коши. Мой план был – сидеть в баре, вот как сейчас, и ждать конца. А меня вышвырнули из безопасной комнаты за час до того, как второй этаж упал, и я добрёл до колодца. Когда дошло до выбора расы, это отродье со щупальцами сказало мне, что Мэгги уже определила себе расу, класс и двинулась восвояси.

– И что же она выбрала? – полюбопытствовал я.

Он пожал плечами.

– Не знаю. Душесоска – есть такой класс? – Он хохотнул над собственной шуточкой. – Есть, должно быть. Я даже не помню, как выбирал это тело. Настолько вот был пьян. Это он, наверное, мне выбрал.

Разговор складывался не так, как я мог предположить.

– Но ты всё-таки прошёл третий этаж, с этим не поспоришь.

– Ну, угу. Встретил кое-каких ребят. Мэгги говорила, что по части лжи я – Уильям Шекспир. Виртуоз, блин его возьми. – Он поднял культю так, как будто указывал куда-то пальцем. Хлам взметнул свою руку с быстротой молнии, но я жестом дал ему «отбой». – Правда – иногда она хуже. Я им сказал правду, перед концом третьего этажа, и они выкинули меня. Я не хотел идти вниз. Но я трус, и поступил так, как трусу и полагалось. Я пошёл по простому пути, я спустился. Глупость. Очутился в поезде с компанией новых ребят. Но и они не захотели быть со мной. Эти черепа мешают людям доверять мне. Сошёл на станции сто один, увидел клуб «Десперадо» и с тех пор ни ногой с этой станции. В этот раз буду храбрым. И более пьяным.

Он достал нечто – сигарету, как мне сначала показалось, а потом я увидел, что это была блиц-палочка, одна из тех штучек, которые быстро вызывают мощную зависимость. Она пахнет как пачули[95]. У меня ещё хранилась в инвентаре одна такая. Когда куришь её, умственные способности усиливаются, а побочные эффекты не описаны.

– И теперь, – продолжил Фрэнк после длительной затяжки, – я сделаю то, чего не удосужилась сделать Мэгги. Я отомщу за Иветту.

Иветтой звали его дочку-подростка. Ту, которую Мэгги беспричинно задушила после того, как они с Фрэнком попались в мою динамитную ловушку.

– Как ты собираешься это сделать? – спросил я.

Я уже был готов прыгнуть на него, вообще был готов к активной защите. Я не догадывался, что у него было на уме, и оттого нервничал.

– Я собираюсь сделать тебе подарок, – ответил он. – Вот как я отомщу за мою дочь.

Он достал из своего инвентаря некий предмет. Поскольку у него не было правой кисти, эта металлическая штучка со звоном упала на стойку бара. Хлам подскочил, оказался между нами и отодвинул меня. Несколько Кретинов из охраны, которых я до сих пор даже не заметил, окружили нас и подняли руки.

Фрэнк хихикнул с пьяным удовлетворением.

– Прыгучие вы сегодня, мальчики. Что, Карл, ты, оказывается, трусишка. Я не сделаю тебе больно. Физически. Прошли те дни, когда я дрался. Я другим путём дойду до мести.

Он откинулся на спинку стула, а свою штучку оставил на стойке. Магическое кольцо. Зелёное стекло с красным камнем. Оно излучало чары. Я не сводил глаз с Фрэнка.

– У Мэгги, видишь ли, голова горячая; у меня не такая. Она хочет покончить на хрен и с тобой, и с кошей твоей. Ты тут не виноват. Я знаю. Ты защищался. Ты сделал ровно то, что сделал бы я сам, поменяйся мы местами. А вот Мэгс – она не так смотрит. Она месть понимает по-библейски.

– А это что? – спросил я, показывая на кольцо.

Фрэнк культей пододвинул его ко мне.

– Оно теперь твоё. Я его получил в легендарном ящике сразу после того, как мы вошли в Подземелье. Оно разрушает. Вот я и передаю его тебе. Это моя месть. И ты его возьмёшь, ведь глупо не взять. Один ювелир в одном из больших городов предыдущего этажа предлагал мне за него триста тысяч золотых. – Фрэнк рассмеялся. – Это как выигрыш в лотерее. Ты же возьмёшь деньги, если выиграешь. Но в итоге они разрушат тебя. Вот и кольцо разрушило нас, так оно повлияет и на тебя. Это месть от меня. Это последнее, что я в состоянии предложить. И это всё, что мне нужно. Мало знать, что случилось. Тебе нужно понять. Тебе нужно почувствовать. Ты смотришь сверху вниз на меня. Я это вижу. Но ты не понимаешь. Иди на хер, Карл. И бери кольцо.

Мужик нёс бессмыслицу. Я посмотрел на кольцо внимательнее, прочитал описание.

Колдовское кольцо божественного страдания от Ночного вирма[96].

Ух, пугает.

Для зоркого обходчика-убийцы это магическое кольцо, может быть, станет одним из тех колоссальных предметов, которые он встретит в Подземелье. Если владелец сумеет использовать его правильно, его сила станет расти тем быстрее, чем больше будет у него этой силы, особенно на глубинных этажах. Однако берегитесь. Если неумело им распоряжаться, оно убьёт вас быстрее, чем взорвавшийся Элементаль гнева. Так или иначе, кольцо это одарит вас одним из самых желанных в Подземелье навыков.

Надевая это кольцо, вы получаете следующие преимущества:

+5 % ко всем статистическим пунктам.

Навык «Помеченный смертью».

Я протянул руку и взял кольцо. Мне пришлось подержать его, прежде чем я получил возможность прочитать описание навыка Помеченный смертью.

Помеченный смертью

Это не только magnus opus[97] Стивена Сигала[98]. Это ещё и один из величайших и самых печально знаменитых навыков Подземелья!

Активируйте его, и перед вами предстанет перечень всех обходчиков, находящихся в зоне охвата вашей карты. Избранию подлежат только обходчики со 100 % здоровьем. Когда обходчик избран, он получает метку. 30 секунд уходит на то, чтобы метка полностью установилась и стала действительной. Когда обходчик с действительной меткой умирает по какой бы то ни было причине, вы получаете неотъемлемый +1 к вашему наивысшему текущему статистическому показателю.

Преимущество +1 увеличивает на единицу ваш показатель при смерти каждых трёх помеченных.

Предупреждение. Если метка установлена, вы уже не в силах её удалить. Если вы ранены, отравлены, даже если содрали кожу, вы не избавитесь от повреждения и боли до тех пор, пока ваша жертва не погибнет. Поэтому тщательно выбирайте тех, кого метите. Не позволяйте им уходить от вас.

Вы вправе помечать только тех участников, кто зарегистрирован как обходчик, за исключением Слоёв Сколопендры (уровней 3, 6, 9, 12, 15, 18), где вам разрешается помечать также участников, не принадлежащих Подземелью. В вашей власти помечать не более одного обходчика за один раз, за исключением этажа 9. Этот навык обладает пятичасовым сроком перезагрузки на этажах 1, 2, 3, 4, 5, 7 и 8. На этаже 6 перезагрузки нет. Кроме того, на шестом этаже метки формируются мгновенно. На девятом этаже срок перезагрузки составляет 15 минут, и там нет ограничения на число одновременно выдаваемых меток. На всех остальных этажах нет перезагрузок и задержек при формировании меток.

Ещё не разобрались? Вот шпаргалка:

Убито меток: 0.

Преимущество для меток: +1 к статпоказателю.

Срок перезагрузки: 5 часов.

Формирование метки: 30 секунд на этом этаже.

Счастливой охоты.

Коварный, однако, навык. И риск, и выигрыш вроде бы ничтожны, я бы пальцем не пошевелил, будь я даже кровожадным мерзавцем. Я не увидел, с чего этот навык преподносится как чудо-сила какая-то, на которую позарится всеубивающая паскуда, а я в такую не превращусь. К тому же для меня это сверхопасно: пометишь кого-то, он ускользнёт, а тебе уже не вылечиться. На тебе крест. Хотя пять процентов к статам – не шутка.

– Ты его в ящике получил?

– Да, – сказал Фрэнк. – И вот оно твоё. Получил я его за драку с родичем, когда входил в Подземелье. Легендарный ящик «Вот и молодец» или другая какая-то хрень.

– За драку с родичем?

– Бывший шурин. Собственно, никакой не родич. А Подземелье по-своему увидело. Я придушил его, потом на нас напали Крысоватые, ну, те монстры крысиного рода, что ходили на двух ногах. Они и убили его, он не успел даже очухаться. Иисусе. Ты помнишь тот день, когда всё началось? Выбегаем из флигеля, дерёмся, и тут оба на: домов нет. Голимо.

– Да помню, конечно…

И тут меня осенило. Святое дерьмо. Я вспомнил видео из шоу Маэстро. Иветта ранена взрывом динамита. Она кричала от боли. Я посмотрел на кольцо, которое держал в руке, и ужас наполз на меня.

Взмахом руки я подозвал бармена, прохрипел:

– Виски.

Он налил, и я выпил.

– Ты позволил своей дочери использовать кольцо перед тем, как напасть на нас?

– Не «позволил». Заставил, – поправил он. – Я заставил свою дочь его использовать. Она не повышала уровни. А тут нашёлся компромисс. Мэгс показала ей, какую метку взять. И мы выбрали тебя. Я решил, коша пусть валит нахрен. Не думал, что ты выберешься. Мы не могли по-другому сделать её сильнее. Она пометила тебя. Мы выждали тридцать сек, чтобы метка установилась, и напали. Разделались бы с тобой, если б тебя безопасная зона не выручила.

Так вот почему Мэгги убила родную дочь. Та мучилась от боли после взрыва. И ей было не дано вылечиться. Боль никогда не прекратилась бы. Она бы продолжалась, пока я жив.

– Она была красивая, сам понимаешь. Внутренне, в этом смысле. В ней не было злости. Она была не такая, как её мать. Или отец. Иветта убежала, но не потому что была дрянной девчонкой. Самозащита. Дети не всегда продукты родителей. Иногда родство не играет роли. А иногда от родителей падает такая тень, что в ней утонуть можно.

Бедная девочка. Как же она испугалась тогда. Я не испытывал жалости к человеку, сидевшему рядом со мной. Всю боль, что он испытывал в ту минуту, он заслужил. Но теперь я чуть лучше понимал его.

Фрэнк как будто читал в моей голове. Он вдруг взорвался яростью:

– Ты не понимаешь, что это такое – быть в ответе за другого. Здесь с тобой рядом нет твоих детей. Ты не понимаешь, что это за груз на плечах – ответственность. А когда ты не выдерживаешь, то ломаешься, ты навсегда остаёшься сломанным, только не умираешь. А боль не прекращается. Она всё приходит, всё приходит.

Между нами повисло долгое молчание.

– Ты действительно был копом? – спросил я наконец.

– Угу. Таможенная полиция. Мэгги была в сыскной полиции Сиэтла. – Бармен наполнил мой стакан без просьбы и пододвинул его ко мне. – Пей! – сказал Фрэнк. – За конец мира.

– Но вы были в разводе?

Понятия не имею, для чего я об этом спросил. Это, конечно же, не имело значения. Этот человек не заслужил, чтобы его история прозвучала. Да, после всего, что он совершил. В определённом смысле такие люди хуже, чем Синдикат и инопланетяне, уничтожившие наш мир. Он был одним из нас и повернулся против своих.

Но во всех нас сидит эта заноза – любопытство. Зуд узнать, как было. Мне в самом деле хотелось узнать, как возможно, что существуют такие, как Фрэнк. Я понимал, по крайней мере, на философском уровне, что он убивал людей отчасти для того, чтобы сделать свою дочь сильнее. Но это был его выбор, а не только судьба. Я ничего не испытывал к нему, кроме отвращения.

– Мы с Мэгс расстались пять лет назад.

– Но вы были вместе в ту ночь, когда главное случилось. Вы в Подземелье пришли вместе. И с дочерью.

– Иветта сбежала. Снова. Её нашёл шериф округа Пирс. Мой шурин служил у него заместителем. Младший брат Мэгги. Всегда усиленно опекал Иветту. Во всех её проблемах винил меня. Позвал нас, чтобы мы её забрали. Взял меня под наблюдение. Два часа проклятой ночи, самой холодной в году, вся эта жуть случилась, а мы вчетвером на стоянке, вопим друг на друга. Иветта убегает в туннель. Мэгги хочет бежать за ней, я толкаю Мэгги. Её братец летит с катушек. Он и не понял, что это было. Хотел наручники на меня надеть. Ну, сцепились мы с ним.

– Идём, Карл, – услышал я голос Пончика. – Нам уже пора.

Я обернулся и увидел её на плече Кувалды. Она зырила на Фрэнка. И у неё, и у Кувалды на шеях появились боа из розовых перьев. Кувалда нахлобучил ковбойскую шляпу и прицепил на боа великанских размеров значок, извещавший: «Люблю колбасу супер. Парад пенисов. Клуб „Десперадо“. Этаж первый».

– Мэгги приняла то зелье? – спросил я.

Маэстро на шоу выдал им легендарное Зелье навыка, способное придать максимальную эффективность навыку Найти обходчика.

– Мы из-за этого и ругались. Я был за то, чтобы продать зелье и кольцо. На выручку экипироваться и тренироваться. Но ей только одно было нужно: отомстить. Зелье у неё, а принимала ли она его – не знаю. Наш наставник советовал ей подождать. Нужно, мол, сначала выбрать подходящий класс, при котором зелье будет работать. То есть поднимет навык до двадцати, не до пятнадцати. Как она поступила – я не знаю.

Внезапно я вспомнил о купонах ИПИ. Хотел бы я знать, имеется ли такой у Мэгги. И получила ли она дополнительные призы за убийство собственного ребёнка. Меня передёрнуло.

– Ну ладно, – произнёс я. – Сожалею о смерти твоей дочери. Она такого не заслуживала. Прощай, Фрэнк.

В последний раз я встретил взгляд этого человека. Он уже не представлял угрозы. Его жена – бывшая жена – была опасна, возможно, более опасна, чем я представлял до сих пор, но Фрэнк спёкся. Я не сомневался, что ему не уйти с этого этажа. Может быть, даже и из этого бара.

Он пьяным взглядом проследил за тем, как я надел кольцо на указательный палец левой руки.

– Месть свершилась, – пробормотал он.

Глава 20

Производственным трейлером на этот раз была назначена субмарина, а не надводное судно. Мы опоздали к назначенному нам часу, но случилось так из-за того, что этот час перенесла Зев. Она сказала, что мой разговор с Фрэнком вкупе с моим «оглушительно двусмысленным решением» надеть кольцо, а также «потрясающий приватный танец» Пончика в мужском борделе стали вершинными по популярности достижениями последнего часа. Я не хотел знать, как развивались события в стрип-клубе.

Я не мог освободиться от мыслей об Иветте, от воспоминания о том, как её мать душила своё дитя. Кольцо тяжестью ощущалось на пальце. Я не имел намерений использовать его, но прав был и Фрэнк. Я был бы глупцом, если бы не взял кольцо. Пятипроцентный бонус к статам – слишком хороший приз, чтобы им пренебречь. Я лишь не желал применять на практике навык Помеченный смертью. Я снял его с пальца, дабы быть вдвойне уверенным, что оно не проклято, хотя Мордекай когда-то говорил, что прóклятые предметы нельзя помещать в лутбоксы. Затем я снова надел кольцо, хотя и не был вполне уверен в том, что носить его на себе правильно. Я колебался относительно кольца: носить его или снять. Снимал его не один и не два раза, пока не обозвал себя рохлей. Я знал, многие сочли бы меня недоумком за то, что я надел это кольцо; возможно, эти многие были бы правы. Но я считал нужным забирать всё, что могло бы принести мне пользу, а если кому-то это не нравится, то пусть он остаётся при своём мнении.

Когда Мордекай вернётся, я попрошу у него совета. Пока же пусть кольцо остаётся у меня на пальце.

– Ты не боялась, что Фрэнк мне как-нибудь напакостит? – спросил я Пончика, когда мы готовились к телепортации.

– Не-а, – отозвалась кошка. – Достаточно было на него взглянуть, чтобы понять, насколько он безвреден. Да и Кувалда сказал, что жена оставила Фрэнка, так что и её я не опасалась. Он всё ещё в баре. Не двигался с места с тех пор, как мы ушли. Сейчас с ним разговаривает ещё какой-то обходчик. Это не женщина.

– А это тебе откуда известно?

– Кувалда участвует в моём чате. Я показала ему, что от него требуется.

Я только хмыкнул. Не дотумкал сам ни до чего подобного.

– Ну так вот, – продолжала Пончик, – иногда стóит бросить взгляд на человека, чтобы понять: он отыгран. Я в последнее время встречала немало таких случаев, пусть даже человек старается скрыть своё поражение. Такой человек жутковато смотрится. Кто-то хуже выглядят, чем другие. Фрэнк – самый безнадёжный из всех, кого я видела.

– Пончик моя, таких-то и надо опасаться больше всего.

– Почему ты так сказал?

– Когда человек сдался, его уже не удерживает страх за последствия его действий. Вот что особенно опасно.

Зев поторопила нас, и мы тут же отключились. А когда вернулись, то я сразу понял, то мы не на обычном судне. Я сделал несколько шагов по богато обставленной, обитой бархатом комнате. Пол под ногами ощущался как-то необычно. Мой взгляд упал на похожее на картину окно в дальней стене, за которым не было видно ничего, кроме тёмно-синего моря с мерцающими точками света, и мне стало ясно: мы под водой.

С удивлением я обнаружил, что мой интерфейс не пропал, как это обычно бывало. Осталась на месте и шкала здоровья, сохранился доступ к инвентарю. Я подошёл к стойке и для проверки переслал в инвентарь целую миску «Сникерсов». Операция не была прервана.

Пончик метнулась к круглому окну, занимавшему целую стену, от пола до потолка, положила передние лапы на стекло и уставилась наружу. Засветилось меню:

Свет?

– Да, да! – прокричала кошка.

Включился заоконный свет, и перед нами открылось широкое песчаное дно океана. Там и сям на нём торчали низенькие, кругленькие растеньица. Увиденное показалось мне пейзажем пустыни. Нерешительно заколебался слой ила на поверхности, и над ней проплыла широкая плоская рыбища. Пончик наблюдала в изумлении с разинутым ртом, и её хвост ходил из стороны в сторону.

Я оглядел комнату. И сразу вспомнил роскошный производственный трейлер, который временно достался нам в день гибели Манасы. Здесь у нас была ванная комната, кухня с рядом полок, сохранявших продукты холодными, словно это был холодильник без стенок. Обстановка состояла из ряда стульев, с виду дорогих, и туалетного столика с освещённым зеркалом. Это был настоящий туалетный столик, не такой, который служил Кате для работы над внешним обликом в ремесленной студии. Несомненно, мы попали в один из трейлеров, предназначавшихся не для обходчиков, а для инопланетных знаменитостей.

С потолка спустился знакомый уже нам робот в виде летающей тарелки-фрисби. Он обратился к нам умиротворяющим женским голосом, очень похожим на тот, который мы слышали от подобного, но не полностью идентичного робота в стандартном трейлере, арендованном для шоу Маэстро:

– Меня зовут Мекскс-6000. Приветствую вас на борту арендуемого трейлера класса делюкс, который находится в собственности и под управлением компании «Сенегал Продакшн Системз Анлимитед». Так как трейлер является охранным, ваше местонахождение не разглашается. Продюсерам программы «Планета прекрасная» оно также не известно в точности. Единственным реальным существом на борту, помимо вас, являюсь только я. Мы будем готовы к вашему проходу через эту дверь приблизительно через пять минут. Пожалуйста, расслабьтесь. Я вижу, вы уже обнаружили закуски.

Я перешёл к дивану, достал из инвентаря сладкий батончик и развернул его. Пончик оставалась у окна; она не могла оторваться от пейзажа снаружи.

– Мекскс? – позвал я.

– Слушаю, Карл.

– Вы можете сказать, почему не пропал мой интерфейс? Обычно я лишался доступа к инвентарю и другим вспомогательным системам. А здесь всё работает.

На поверхности летающего робота мигнул синий огонёк.

– Обычный обход обеспечивается многочисленными жёстко сфокусированными системными зонами, находящимися под контролем единой системы ИИ. При традиционной схеме каждый этаж снабжается отдельной несущей осью с пограничной зоной. Когда вы оказываетесь за пределами зоны, то теряете доступ ко всем обновлениям системы и внешним по отношению к ней её магическим свойствам. Здесь работает принцип, аналогичный тому, на котором функционирует wi-fi. А в этом цикле «Мира обходчиков Подземелья» корпорация «Борант» сделала ставку на систему двухслойной планетной зоны. Главная зона распространяется от оси планеты до уровня моря. Дополнительная зона составляет пять километров над поверхностью. Поэтому когда вы находитесь в трейлере, у вас нет доступа к первичному интерфейсу, и вы имеете довольно ограниченный доступ к некоторым личным обновлениям и системам. Трейлер остаётся в главной зоне, то есть ниже уровня моря планеты. При таких традиционных исходных условиях вокруг трейлера создаётся управляющий пузырь, и он отрезает вас от определённых функций. В этом сезоне «Борант» предпочёл обойтись без этого ограничения. Следовательно, у вас в полном объёме сохраняется доступ к вашим стандартным системам. Следует, однако, заметить, что, находясь в главной зоне, вы остаётесь под контролем ИИ, в сфере его законов и регламента.

– Я не понял ни единого хренова слова из вашей бредятины.

Робот вздохнул.

– Я прошу прощения, Карл. Переведу на ваш земной мартышечий лепет. Грязнодавы – это дешёвые отбросы, которые выстроили всю область обхода из обломков, которые купили, можно сказать, на межзвёздной толкучке по бросовым ценам и скрепили слюнями и скотчем. Всё тут построено без малейшей заботы о технике безопасности, лишь бы сэкономить гроши. А если вы ещё не сломали шею и никакая дрянь вас не укусила в задницу, то вы подтверждаете тезис: «Дуракам всегда везёт». Теперь понимаете?

Я показал роботу большой палец.

– Теперь дошло.

– Карл, как думаешь, кошачье существо когда-нибудь опускалось на дно океана? – вдруг спросила меня Пончик и издала какой-то нехарактерный, похожий на чириканье звук.

Мимо окна как раз проплыла рыба.

– Полным-полно было случаев, – отозвался я. – Не знаю, видели они то же самое, что ты сейчас, но у моряков истории о корабельных котах в ходу. Напомни мне как-нибудь, и я расскажу тебе про Непотопляемого Сэма. Знаменитый кот времён Второй мировой, послужил на нескольких кораблях[99].

– Я ничего об этом не знаю, – вздохнула Пончик. – Значит, такой героический кот?

– Все корабли, в команды которых он входил, были потоплены. Не знаю, делает ли это обстоятельство его героем.

– И он выжил?

– Ага, – подтвердил я. – Умер от старости.

– Значит, для меня это герой, – подвела черту Пончик.

* * *

– Я отказываюсь читать такую блевотину, – заявил я. – Где вы такое берёте? Как будто в соцсетях нарыли, честное слово.

Телесуфлёр замер. Я видел Пончика сквозь стекло соседней кабины. Это помещение существенно отличалось от голографических студий, к которым мы уже привыкли. Это была реальная студия с реальными акустическими кабинами. В моей стул был предназначен для существа намного более миниатюрного, чем я, и я попросил другое сиденье. Негодный стул тут же исчез, и на его месте возник другой. Помещение действовало так, как будто оно само обладало независимым инвентарём.

Пончик уже излагала свой текст о конкурсах животных, причём делала это con gusto[100]. Её голоса я не слышал, но видел, как она жестикулирует лапами, и вообще её воодушевление не вызывало сомнений.

Моя часть относилась к конкурсам красоты у людей. Абзац, который был назначен мне для прочтения, висел в воздухе. Первая часть программы прошла гладко. Я читал о состязаниях в красоте в разные исторические эпохи. Я не знал, насколько соответствовало истине содержание текста, но оно было правдоподобным и безвредным. Я говорил о древнегреческих празднествах, именовавшихся «каллистеи»[101], правда, не представляя, как правильно произносить это название. Ритуалы описывались настолько малышовым языком, что нельзя было в них полностью поверить. Тем более если учесть, что повествование иллюстрировалось разрозненными видеофрагментами из таких несерьёзных и бессистемно подобранных источников, как «Скала Фрэгглов»[102] и «Радио Цинциннати»[103]. Нечто вроде истории о Непотопляемом Сэме, которую я рассказал Пончику перед выступлением. Скорее всего, сплошные сказки, приправленные дольками полуправды, но всё-таки интересные настолько, что дошли до нас сквозь века.

Однако как только программа перешла к подробностям современных конкурсов красоты, тональность сценария переменилась настолько, что у меня едва не выворачивало желудок.

– Зачем вам вообще нужен я, чтобы это озвучивать? – бушевал я. – Если у вас смогли смастерить видео, где я трахаюсь с орком, неужели нельзя сделать так, чтобы надуманные, фальшивые басни пускал в эфир робот Карл?

Я смотрел на висящий передо мной текст.

Купальниковая часть любовного ритуала людей направлена на обольщение самцов класса «чад»[104]. Ночная рубашка указывает на способность женщины вливаться в общество, а ритуал вопросов-ответов доказывает её интеллектуальную состоятельность. Цель каждой конкурсантки – привлечь внимание самого крутого мужика и вызвать у него грандиозное семяизвержение, чтобы произвести на свет самое жизнеспособное потомство. Получив дар от самого генетически качественного партнёра, она нередко находит и безупречного любовника, «бету», и он помогает ей поднимать ребёнка.

Жюри конкурсов обычно составляется из ультра-альф и бывалых конкурсанток, чьи триумфы остались в невозвратном прошлом.

Таких женщин часто называют «поджарками». На жаргоне этот термин применяется к женщинам, чьи половые органы невосстановимо изношены связями с многочисленными партнёрами. В обществе этих поджарочек ценят и вожделеют только бета-мужчины, о чём свидетельствует мой опыт, полученный за время, проведённое в зоне безопасности «Арбис».

Согласно сценарию, этот текст должен был сопровождаться разнообразными снимками и видеофрагментами, в частности, фотографиями актёров Лоренцо Ламаса и Фабиу[105] как образцов альфа-мужественности. «Поджарками» здесь были одна незнакомая мне женщина азиатской наружности и Судья Джуди[106]. Было там и видео, на котором я поедал сандвич с жареной говядиной.

– Нет, в самом деле, что за херь? – не унимался я.

Передо мной опустился экран, и на нём возникло усталое и раздражённое лицо продюсера Бина, стереотипного серого инопланетянина.

– Карл, у нас нет возможности искусственно смоделировать ваш голос. Такие вещи законны только в том случае, если зритель оповещается об имитации голоса. Люди смотрят шоу, потому что знают: настоящие обходчики рассказывают им правду о своих мирах. Разве вы не хотите познакомить Вселенную с вашей культурой?

– Да хочу, потому и не согласен читать эту муть. Откуда вы её высосали?

– Мы пригласили консультанта.

– Христос милосердный. Это школьник пятнадцати лет?

– Нет. Мы не имеем права нанимать консультантов с земной поверхности, пока шоу не окончено. Мы прибегли к помощи консультанта ИИ, который переработал все ваши средства информации.

– Значит, вас надули.

– Мы получили скидку, так как «Борант» открыл этот сезон раньше срока, до того как ИИ завершил свои исследования. При этом ИИ настаивает, что его данные точны и непротиворечивы.

– Нет, господа, настолько глупыми быть невозможно, – возмутился я. – Неужели вы всерьёз верите, что перед вами правда?

Серый выразил недоумение.

– Да вы хоть знаете, сколько мы заплатили? Ваше и Пончика участие обошлось нам дороже, чем два последних сезона в целом. У публики неожиданно для нас возникла жажда знаний о вашем мире, и это скромное шоу непредсказуемым образом обернулось для нас фабрикой рейтингов. Самое меньшее, что вы можете для нас сделать, – это спасти нас от финансового краха. У Хеклы нет никаких проблем с просвещением аудитории по части скандинавской мифологии. Непреодолимый и Мириам Дом с удовольствием готовы представлять хип-хоп-культуру. Ваша напарница отклоняется от сценария, но и она довольна предметом. Почему же вы упрямитесь?

Я взглянул вбок. Пончик по-прежнему махала лапами, горячо о чём-то вещая.

– Насколько она отклоняется?

– Она просвещает Вселенную по поводу породы собак, которые называются кокер-спаниелями. Раскрывает настоящие причины их супер-пупер-успехов на выставках «Крафт»[107]. Увлекательно она рассказывает. Уникальная история злодейств и козней.

– Мать твою, Пончик, – пробормотал я.

Кошка увидела меня через стекло и помахала.

Карл: «Не гони пургу».

Пончик: «КАРЛ Я РАССКАЗЫВАЮ ПРАВДУ ПОТОМУ ЧТО ЕЁ НЕОБХОДИМО РАССКАЗАТЬ».

Я вздохнул.

– Или вы разрабатываете другой сценарий, или просите «Борант» вернуть деньги. Потому что вот это я читать не буду. И мне безразлично, к чему это приведёт.

Инопланетянин принял такую позу, как будто был готов прыгнуть в экран и вцепиться в меня. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга не отрываясь. Потом он как будто скис. Посмотрел по сторонам и наклонился вперёд.

– Послушайте, Карл, я понимаю, что сценарии – муть. Я реагировал так же, как вы, когда пришёл в программу много лет назад. Я хотел рассказывать подлинные истории культур, исчезающих из мира. Но внезапно выяснилось, что это шоу намного больше, чем я предполагал, и конгломерат «Титан», который уже был готов оставить меня в покое, дать мне делать шоу на мой лад, с минимальным или нулевым вмешательством, вдруг вцепился мне в зад. Меня заставили привлекать обходчиков к рассказам, использовать шпионов. Шоу, которое создал я, уплыло бы от меня, поэтому мне приходится в нём «интересничать». То, что стало, это удар поддых для меня. Я жил счастливо, когда меня не замечали. А теперь меня преследуют из-за успеха. И хрена с два я нуждаюсь в советах со стороны, когда ни советчик грёбаный, ни сам я не управляем тем, что есть.

– Ну уж прошу прощения. – Гнев во мне всё нарастал. – Купленная вами рабская сила не содействует вам так, как вы хотели? Дайте-ка поищу в себе сочувствие. – Я погладил себя по груди. – Не-а, было да всё вышло.

Инопланетянин, казалось, готов был вот-вот расплакаться.

– Ну ладно, ладно. У нас в запасе есть ещё несколько сценариев. Какой, по-вашему, получит лучший резонанс у вашей аудитории? Есть история механизированного военного конфликта. История аркадных видеоигр. А, вот история пастеризации молока.

Моим первым порывом было попросить ту, что связана с молоком, потому что тема мне показалась настолько скучной, что на ней это идиотское шоу закрылось бы. Но я всё-таки перевёл дыхание и собрался с мыслями. Можно же поймать этого Бина на слове. Значит, он хочет открыть Вселенной правду о нашей планете? Да разве это плохо?

– Давайте то, что у вас с видеоиграми.

* * *

Отстрелявшись, мы возвратились в зелёную комнату. И едва мы вошли туда, Пончик атаковала меня:

– Карл, Карл! Мне только что прислал сообщение Кувалда. Фрэнк мёртв! И знаешь, кто был тот обходчик, с которым он разговаривал после тебя? У них началась драка, и тот обходчик убил Фрэнка. Я просто поверить не могу!

– Тихо, – сказал я. – Ты меня совсем не удивила.

– Это был Крис. Его убил Крис. Кувалда говорит, что Крис это сделал и сразу же вышел. Теперь Крису отказано в доступе в клуб. Кувалда говорит, что Крис – такой же каменный монстр, как и он сам, только в другом роде.

– Мать твою налево, это что, правда?

Как – Крис? Насколько я знал, группа Имани никак не пересекалась с Фрэнком и Мэгги. Конечно, я рассказал Имани и Элли про наше приключение с этой парой. А как же – после всего, что открылось на шоу Маэстро? Поэтому, что ли? Непохоже на того Криса, каким я его запомнил. Но Имани и Элли говорили, что Крис изменился. Мне вспомнились последние слова Брэндона, относившиеся к его брату. Я сохранил его послание у себя в блокноте и теперь, неожиданно для самого себя, понял, что перечитываю его раз за разом, и главным образом слова, касавшиеся Криса.

«Скажи, что я его люблю. Вот это самое важное. Всегда была так, но я не понимал и только тогда понял, когда было уже слишком поздно».

Я отправил краткое сообщение Имани и Элли, рассказал, что случилось, и спросил, сможет ли Имани выйти на связь с Крисом. Они не ответили. Скорее всего, легли спать. Я вспомнил, что они направлялись в зону безопасности.

– Прошу прощения за то, что отрываю вас от ваших забот, – заговорил робот Мекскс. Мы подняли глаза на летавшую над нами фрисби. – Ваше время со мной подходит к концу. Вы можете пока освежиться, прежде чем вернётесь к вашим занятиям, но не задерживайтесь. Когда вы будете готовы, то выходите через дверь, ведущую в студию. От имени «Сенегал Продакшн Системз» благодарю вас за использование услуг нашей компании. Желаю вам отличного дня.

Дверь, которая всего несколько секунд назад была обыкновенной дверью, теперь трансформировалась в односторонний подпространственный портал. Я сделал скриншот, и на нём отразилась главная комната нашего личного пространства. Там никого не было. Вероятно, Катя находилась в ремесленной студии.

Пончик вернулась к окну-картине и выглянула наружу.

– Не пойму, почему Крис это сделал. Хотя я рада, что он жив-здоров, хоть и любит кретинские телешоу. В общем, забавно получилось. Интервью мне больше по вкусу. И не помешало бы Отряду Принцессы иметь больше такта и поменьше зацикливаться на пончиках. Да ещё у них есть видео, на котором мы с мисс Беатрисой выигрываем конкурс. Вот такой бонус для фанатов.

– Отряду Принцессы[108]? – переспросил я.

– Зев говорит, что этих больше, тут обошлось без твоей помощи. А некоторые себя называют Дырками от Пончика, вот этого я, между прочим, не одобряю.

– Да не всё ли равно, – сказал я. – Я хотел бы с тобой поговорить на одну непростую тему, пока мы не ушли.

– Это насчёт купонов ИПИ?

Я обмер.

– Как ты догадалась?

– Имани – это ещё тот язычок, – сказала Пончик. – Она совсем не кажется треплом, но уж что есть то есть. Ей стало неуютно из-за того, что она рассказала тебе про купоны, когда ты её спросил, и она прислала мне сообщение, извинилась передо мной. Предупредила, что ты, наверное, будешь меня расспрашивать. А ты-то как узнал?

– Услышал, как кто-то болтал о такой штуковине.

Если подходить совсем буквально, то я не солгал.

– Да не беспокойся, Карл. У меня их больше нет. Мне было неприятно носить их с собой, поэтому твой я засунула под рельсы, а Катин выкинула в мусорку возле «Хот-дога на палочке», помнишь? Карл, честно тебе скажу, не та это тема, которую мне было бы приятно поднимать.

У меня гора свалилась с плеч. Вопрос разъяснился куда легче, чем я ожидал.

Я прошёл на кухню, чтобы посмотреть, можно ли снять со стен охлаждающие полки. Они снимались легко, как будто держались только на магнитах. Мне захотелось посмотреть, что в этом месте представляет собой элктросистема, если только она вообще есть. Таковой не оказалось. По всей вероятности, полки имели автономный источник энергии, что меня более чем устраивало. Их было четыре, я снял их все и убрал в инвентарь. После этого я посмотрел вверх – не против ли робот; но фрисби не шелохнулась. Что ж, если уж мы на это идём… Я забрал из комнаты весь туалетный столик целиком и тоже отправил в инвентарь.

– Что это ты делаешь? – удивилась Пончик.

– Тебе известно, что в зонах безопасности холодильники, бывает, выходят из строя? Я решил, что нам не помешает запастись своим. Мне обрыдла тёплая содовая.

Пончик наклонила голову к плечу, но тут же встряхнулась. Вообще-то у меня нет склонности тырить то, что плохо лежит, и Пончик достаточно хорошо меня знает. И объяснение я подобрал тупое, ведь электричество обычно работало без перебоев. Но я не мог сказать, что конкретно побудило меня захватить эти полки. Я ещё не видел с полной чёткостью, какое применение им найду, но собранные в моей книге инструкции по изготовлению разнообразных ловушек, зелий, бомб предполагали использование замороженных или охлаждённых ингредиентов. А туалетному столику самое место в главной комнате нашего личного пространства. Подумал я даже о том, чтобы забрать все стулья, но не хотелось подставлять Зев сверх меры.

Да что с того? Да какого хрена нет? Я подошёл к дивану с тем, чтобы отослать в инвентарь и его, но остановился: пришло сообщение.

Баутиста: «Привет, Карл. Передаю последние известия. Мы попытались парализовать Кравяда, и в итоге она погибла. Портал закрылся. Больше полутора сотен из нас без сувенирных фуражек. Мы не знаем, что теперь делать. Поезда не приходят ни по каким веткам. Нужно идти к тому порталу, что над бездной. Это километров пятьдесят».

Карл: «Хреново. А у тебя фуражка есть?»

Баутиста: «Нет и в помине. Парень в баре допытывался, почём они у нас. Вот некоторые и продали. Глупо как».

Карл: «Отправляйтесь к бездне. Отправьте в портал пешком тех, у кого есть фуражки. Узнайте, нет ли способа добраться до станции четыреста тридцать шесть, туда, где сходятся именованные линии».

Дальше я рассказал ему про тропу, опоясывающую бездну. Предупредил о мобах-ящерицах, которых там видел. Если ребята найдут малые проходы, то выберутся на станцию, там овладеют именованным поездом типа нашего «Кошмарного» и двинут к депо. Кажется, рассчитывать можно было только на такой план.

– Вот теперь на старт, – обратился я к Пончику.

Диван я всё-таки украл. Стянул со стойки миску с кошачьими лакомствами и добавил в инвентарь – совсем уж для полноты картины.

– Ты заметила, какое дерьмо происходит всякий раз, когда мы прёмся на эти грёбаные шоу? – спросил я Пончика и рассказал про беду Баутисты.

– У нас хотя бы закуска есть, – отозвалась кошка.

– Это да. Давай-ка ноги в руки, пока ещё что-нибудь не случилось.

Перед порталом я остановился. Сделал, против обыкновения, ещё один скриншот. И застыл.

Наше личное пространство, которое было пустым десять минут назад, теперь было заполнено народом. Человек тридцать, никак не меньше. Одни женщины, насколько я мог судить. Всевозможных рас, от земных женщин до фейри и четвероруких ящериц. На заднем плане я разглядел Хеклу; она заглядывала в тренировочный зал, а Катя на что-то указывала.

– …………, – вот что я сказал.

Глава 21

Время до крушения уровня: 4 дня 9 часов.

Входим в Королевский дворец Принцессы Пончик.

– Привет, Хекла! Привет, подруги Хеклы! – закричала Пончик, взлетая на моё плечо. – Карл, ты видишь? «Дочери Брунгильды»!

– Да, Пончик, я не ослеп.

На нас устремились тридцать пар глаз. Я быстро окинул взглядом всю группу. Уровень Хеклы тридцать три, на единицу выше моего. Остальные все около двадцати пяти – показатели достойные, но как-то тянущиеся к хвосту. Специфическая проблема больших групп. Я уже однажды обсуждал её с Мордекаем. Он был твёрдо убеждён, что большая группа – не источник проблемы, а выгода. Опыт делится на всех, но в силу природы первых этажей он добывается в очень ограниченных масштабах. Защищённость человека в более многочисленной группе выше, но она оборачивается сужением возможностей накапливать опыт.

Как бы то ни было, разглядывая эту группу, составленную из разных индивидуальностей и классов, я ощущал преимущество многочисленности. Заклинания и навыки распределялись на всех членов такого коллектива, это не могло не впечатлять.

Катя с её двадцать четвёртым уровнем уже не была отсталой одиночкой. Она точно вписывалась в окружение.

Я вздохнул.

Хекла и Катя протолкались к нам сквозь своих обходчиц. Хекла протянула мне руку. Она оказалась ещё выше, чем я воображал. Дюймов на девять выше меня. Тугие, рельефные мускулы. Арбалет на её плече – просто колоссальный. Я нерешительно пожал её руку, которая буквально поглотила мою. И на ощупь была как железная. Страшно было представить статистический показатель её силы.

– Карл, я благодарю вас, – заговорила она. – Я просила вас позаботиться о моей девочке, и вы сделали это. И вы не просто позаботились, вы сделали гораздо больше. Вы помогли ей поднять её уровень и научили защищать себя. Я в долгу перед вами.

– Как вы нас нашли? – спросил я. – И как сумели сюда попасть? – Я взглянул на Катю. – Я не предполагал, что в личное пространство может найтись доступ извне.

Катя застенчиво улыбнулась.

– Так как моё личное пространство соединено с общим, у меня есть возможность впускать группы. Я включила зелёный свет для всех «Дочерей».

Хекла кивнула.

– Мы прошли через портал для служащих благодаря вашей, Карл, информации. Сейди напустила заклинание Стеклянная тюрьма на Кравяда, и мы прошли. Мы побывали на станции шестьдесят. Она заброшена. Ну, в основном. Несколько неигровых искали там свои семьи. Там есть стрелка, и можно выбирать направление на любую из двенадцати платформ «Дороги домой». Катя сказала, что вы направились в депо Е, и нам не составило труда проследить ваш путь оттуда.

– Вот даже как?

Новая информация заставила меня моментально забыть о потенциальной опасности сложившейся ситуации. Станцию шестьдесят можно использовать для того, чтобы попасть на любую ветку. Я поднял руку, отправляя массовую рассылку, в которой делился со всеми своими корреспондентами полученными данными. Кроме того, я отправил краткое дополнительное сообщение Имани и Элли, информируя их о ситуации с Хеклой и её командой.

Мне бросилось в глаза знакомое имя одной из «Дочерей». Ива. Подруга Кати. Она держалась чуть позади, по правую руку Хеклы. Четверорукая женщина с головой кобры и зелёной переливчатой кожей. Она напоминала певицу Манасу, хотя и отличалась от той цветом кожи, а также тем, что не обладала телом наги и была ниже ростом – не больше пяти футов. У неё были две обыкновенные ноги; правда, при этом она вся была покрыта чешуёй. За спиной у неё висели два широких перекрещенных клинка. Она была одета в сверкающие зелёные кожаные латы, которые можно было принять за своеобразное трико. Эта женщина внимательно рассматривала меня, скрестив обе пары рук. Я быстро просмотрел её свойства.

Обходчик № 9 077 240. Ива Сигрид

Уровень 27.

Раса: Полнагайна[109], полуорк.

Класс: Проворный правоохранитель.

Над головой женщины светился крупный череп и три черепа поменьше, что означало, что она убила тринадцать человек. Катя упоминала об одном убийстве, следовательно, остальные двенадцать были более поздними достижениями. Оглядевшись, я не увидел черепов ни у одной другой головы, включая голову Хеклы. Вот, значит, кому поручена грязная работа.

– У вас впечатляющее жилище, – снова заговорила Хекла. – Мы у себя объединили два личных пространства, но ни одного из ваших обновлений у нас нет. Мы даже не можем включать зелёный свет для посетителей. У вас очень квалифицированный наставник. Очень жаль, что вы его лишились. Когда он вернётся?

– Осталось два дня и восемнадцать часов, – отчеканила Пончик. – Карл, а что, если мы объединим зоны безопасности с командой Хеклы? Разве обязательно, чтобы мы все входили в одну партию?

Мать твою, Пончик.

– Хм, наверное, это возможно, – проговорил я. – Но не уверен.

Карл: «Пончик, не высказывай таких идей. Давай узнаем, чего Хекла хочет от нас. Незачем заранее прыгать в одну постель».

Пончик: «СВЯТ-СВЯТ-СВЯТ. ТЕБЕ НУЖНО ВСТУПИТЬ В СВЯЗЬ С ХЕКЛОЙ. ПУБЛИКА ПРИМЕТ НА УРА. ТОЛЬКО ПОДУМАЙ О ПРОСМОТРАХ».

В эту минуту передо мной всплыло предупреждение Одетты, которое, впрочем, никогда не покидало задворки моей памяти.

Почему ты не предупреждаешь Пончика о том, чего на самом деле добивается Хекла? Почему ты ещё раньше не сказал Мордекаю?

Я знал ответ, я всегда его знал, только не признавался самому себе.

Ты думаешь, что ей лучше держаться в стороне от команды Хеклы. Ты думаешь, что Мордекай посчитает так же. Вот почему ты ничего им не говоришь. Эта мысль свербела во мне какое-то время, но я вытолкнул её на периферию сознания. Глупо. И самоубийственно. И это в порядке вещей. Я вспомнил, что говорил мне покойный Фрэнк об ответственности за кого-то.

Ты не понимаешь, что это за груз на плечах – ответственность. А когда ты не выдерживаешь, то ломаешься, ты навсегда остаёшься сломанным, только не умираешь. А боль не прекращается. Она всё приходит, всё приходит.

Но как только я увидел эту Иву, женщину с букетом черепов над головой, все мысли о том, чтобы держать Пончика в стороне, улетучились. Насколько я мог судить, каждый, абсолютно каждый из этих черепов представлял персону, заслужившую свою участь.

А может быть, какие-то из них означали убийство из милосердия, как в случае Имани. Но инстинкты твердили мне: нет. Нет, нет, нет.

Я увидел, как одновременно вспыхнули глаза Хеклы и Ивы. И понял, что они общаются, сговариваются.

Карл: «Не выпускай Монго. Эти ребята, кажется, весьма юркие, и я бы не хотел инцидентов».

Пончик: «МЫ В ЗОНЕ БЕЗОПАСНОСТИ. И МОНГО ЛЮБЯТ ВСЕ. КАРЛ МЫ СРЕДИ ДРУЗЕЙ».

Карл: «Всё-таки пока придержи его. Если случится стычка, он, возможно, застынет, или его телепортируют. У нас нет возможности предвидеть последствия».

Хекла улыбнулась.

– У нас сейчас нет времени для таких планов, Пончик ты мой маленький. Мы просто заглянули к вам за нашей заблудшей овечкой. Мы хотели своими глазами увидеть, сколько добра для неё сделали ты и твой Карл. Но мы торопимся.

Пончик просияла. В лице Кати появилась какая-то неуверенность, как будто ей хотелось что-то сказать. Если она нас покинет и лишит нас своего личного пространства, то наше собственное пространство кардинально изменится. Мордекай утратит доступ к нам. Мы потеряем тренировочный зал. Мы долго действовали с Катей сообща, и получится, что потратили время впустую.

– Так что времени на дебаты у нас нет, – добавила Хекла. – У нас есть ещё одно дело, и касается оно людей, которых вы, я не сомневаюсь, знаете.

Вот оно. Сыр в мышеловке.

– Катя – всего лишь одна из наших потерянных овечек. С нами идёт маленькая группа друзей, они собрали вокруг себя ещё больше спутников. Они собрались на станции сто один багряной линии. Внушительная получилась группа. Как минимум тысяча человек. Движение на всех трёх линиях, проходящих через станцию, блокировано. Поезда застряли. Вокруг кишат мобы, наши товарищи отбиваются от них. И нуждаются в нашей помощи. Мы идём выручать их. И я прошу «Королевский двор Принцессы Пончик» помочь нам выполнить эту задачу.

Я плечом ощутил, как Пончик задрожала от предвкушения. Она боготворила Хеклу, и я знал доподлинно, что бой бок о бок со щитоносицей сразу стал верхом её мечтаний.

– Посоветуйте им идти на станцию сто два, – сказал я. – Пройти в комнату роботов и ехать на конвейере в обратном направлении.

Давая этот совет, я уже понимал, что он неосуществим. Особенно для тысячи человек. У товарищей Имани ушло несколько часов на то, чтобы набрать достаточное количество вагонеток для перевозки своих друзей в депо. Имани сообщала, что тяжело снимать вагонетки с путей, не разламывая их.

– Они заперты, – сказала Хекла. – В группе достаточно боеспособных членов, они удерживают монстров на расстоянии, но те продолжают прибывать. Багряная линия свободна от них, но её заполоняют мобы с двух соседних платформ станции. У меня есть боссова карта багряной линии, и я вижу, что пути затоплены толпой, которая неумолимо приближается к той станции. Поэтому обходчики не имеют возможности просто так двинуться пешком по полотну. От сто первой до ближайшего колодца на семьдесят второй не меньше ста пятидесяти километров, и это расстояние невозможно одолеть, когда приходится непрерывно отбиваться. На станции семьдесят два действует Генератор гулей, такой же, как на двенадцатой станции. Линию не в силах удерживать даже Люсия. На станции семьдесят пять тоже что-то творится. Мобы с белой горячкой тоже никуда не деваются, они подходят с двух платформ. В любую минуту мы увидим, что собой представляет третья стадия.

Какая же грёбаная белибердень.

– Вы упомянули о людях, которых мы можем знать. Кто это? – спросил я.

– Насколько я поняла, вы встречались с ними на шоу. Некто по имени Ли Цзюнь и его группа. И ещё кое-кто из тех, кто фигурирует в вашем круговом чате.

Ух налево твою мать, да сколько же Хекла знает обо мне? Неужели Катя транслировала ей всё, что я делал и говорил? Иначе откуда бы ей знать про моих друзей? Мне оставалось предположить, что Хекла расположила шпионов во всех стратегических зонах. Иисусе, да разве это возможно? Или я впадаю в паранойю? У меня есть предрасположенность к преувеличенным страхам, я это знаю.

Хуже того. У меня хватило соображения, чтобы увидеть, что призыв Хеклы о помощи – мастерский ход с её стороны. Как мы могли бы не откликнуться? Я выставил бы себя трусливым идиотом, если бы отказал ей.

Да я и хотел помочь. Тысяча человек? Среди них Ли Цзюнь и, вероятно, его сестра Ли На и друг Чжан. В последний раз я видел их в тот вечер, когда их против их желания втащили в шоу Маэстро, в его сегмент под названием «Видим смерть». Им удалось спастись. Я ничего им не должен, но если они в самом деле попали в ловушку, как можно не прийти на выручку?

А как же Баутиста, он застрял в конце линии?

Ты не сможешь спасти всех.

Я никого не смогу спасти, если умру.

И как я должен действовать? Я не имел представления, как помочь Баутисте. Можно было попытаться проехать на «Кошмарном» через портал в обратном направлении, но что дальше? Я даже не знал, существуют ли другие станции у бездны. Нет, в прохождении через портал не было никакого смысла.

Следовало рассмотреть ситуацию логически. Если Хекла планирует убить или ещё каким-то образом устранить меня из сюжета и присоединить Пончика к своей команде, значит, она со своей стороны имеет связь с Мордекаем и контактирует с ним так, чтобы Пончик об этом не догадывалась. И чтобы Мордекай не догадывался о её планах. Единственный способ осуществить задуманное – обставить то, что со мной произойдёт, как несчастный случай. Но разве это возможно, если буквально вся Вселенная наблюдает за ними каждую секунду? На первых порах можно что-то скрыть от Пончика, но Хекла должна уже знать о существовании таких действующих лиц, как Одетта. Информация проникала в Подземелье, как дождевая вода в помещение с прохудившейся крышей.

Что бы Хекла ни задумала, это не осуществится немедленно. Пончик обожает Хеклу, а когда она к кому-то привязывается, отвязать её крайне трудно. Но она не знала никого из наших гостей. Я совершил серьёзную ошибку, не поговорив с Пончиком о Хекле и её команде заранее. Теперь было необходимо исправлять эту ошибку.

Я встретился взглядом с коброголовой Ивой. Лёгкая-лёгкая улыбка тронула её губы. Её глаз эта улыбка не коснулась.

Карл: «Пончик, будь осторожна, прошу тебя. От Ивы исходят нехорошие флюиды, я начинаю их чувствовать. Не доверяй ей».

Пончик: «ПРАВДА? ОНА МЕНЯ ПУГАЕТ. ОНА СМОТРИТ НА ТЕБЯ КАК НА БАНКУ FANCY FEAST[110]».

Карл: «Если со мной что-нибудь случится, сомневайся во всём».

Пончик: «ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЭТИМ СКАЗАТЬ?»

Карл: «Просто держись настороже с этой особой. И с Хеклой не расслабляйся. Я знаю, она тебе очень нравится, да и мне тоже, но мне кажется, что она ко мне не испытывает большой симпатии. Она согласится, чтобы я пострадал, если это пойдёт на пользу её команде».

Я торопливо порылся в своём инвентаре и подкорректировал хотлист. Добавил в один из своих слотов Зелье невидимости, которое было в призовом чемодане. Добвил и Особый отвар Мордекая, даровавший мне фактическое бессмертие на тридцать секунд. Впрочем, с этим особым отваром следовало соблюдать и особую осторожность, так как следующую его порцию нельзя было принимать раньше чем через десять часов после предыдущей.

– Хорошо, – объявил я вслух. – Мы поможем. Только не нужно делать так, чтобы я погиб, а Пончик осталась в полном вашем распоряжении.

Губы Ивы поджались. Хекла рассмеялась. И именно в эту секунду я увидел нечто. Оно лишь мелькнуло на всегда спокойном лице этой женщины, но я увидел. Она веселится. Она получает удовольствие. Она безумна, как и все мы.

– Мы только что смотрели на карту, – сказала Катя, указывая на расстеленный на стойке большой бумажный лист. – Багряная линия – цветная, но она не такая, как остальные. Я думаю, она одна из тех, которые имел в виду гремлин Виджет, когда говорил про прямой путь к «Терминусу». Она выглядит так, как будто весь день функционирует без перебоев.

– Что же вы предлагаете? – спросил я.

Хекла скрестила на груди руки и вообще мгновенно приняла стопроцентно деловой вид.

– Мы доезжаем по багряной линии на поезде из подземки до сто первой станции, подбирая по пути всех желающих, и увозим своих обратным ходом. Повезёт нас второй локомотив, прицепленный к другому концу поезда. Мы испытывали эту систему, она отлично работает. Возвращаемся к той станции, где колодец, и разбиваем там лагерь. Там и держимся до открытия колодцев.

– У вас есть поезд? А как же крушение на линии?

– На багряной линии крушений нет. Эта линия – одна из немногих, где ещё подаётся электричество. Мы нашли поезд на той станции, он стоял там, когда мы телепортировались в здание возле депо. Машинист инспектировал поезд, когда мы появились. Я застрелила его, взяла схему маршрута, и мы заняли поезд. Похоже, что этот поезд вообще никогда не ездил. В нём три пассажирских вагона, остальные грузовые. По-видимому, он предназначался для того, чтобы перевозить гулей к бездне. Но он не ездил. А раз так, то и никаких крушений не было. Ива нашла второй локомотив и прицепила его к хвосту состава. Мы доехали до станции шестьдесят и оставили на путях, чтобы добраться сюда.

Я одобрительно кивнул.

– На нём есть метельник?

Хекла сделала гримасу.

– Тут, Карл, проблема. Это вагон подземки, он не приспособлен для противостояния внешним воздействиям. А дальше на путях – орды гулей. У поезда впереди имеется небольшое устройство, но работает оно не блестяще. Если сбить нескольких гулей, всё будет в порядке. Но если мы встретимся с большим скоплением, то тут нам придётся солоно. Дорожное полотно вызывает большие сомнения, и я предвижу, что поезд сойдёт с рельсов, если мы будем продираться через кучу тел. Если ехать медленно, гули нас просто сбросят с пути. Ехать можно только быстро, но чем быстрее едешь, тем выше риск крушения. Вот поэтому мы сначала явились сюда.

Я уже начал обмозговывать задачу. У меня в инвентаре хранилось много металла. Мне нужно измерить переднюю часть паровоза, ведь все они хоть ненамного, но различались.

– Значит, вы хотите, чтобы я сделал для вас метельник или соорудил какое-нибудь другое носовое приспособление?

– Вообще-то да. Но вы уже сделали то, что нам требовалось.

Она повернулась к Кате. Та дёрнулась как при рвотном спазме.

Я почувствовал брызги крови на своём лице.

Первой запротестовала Пончик:

– Вы хотите прицепить Катю к паровозу?! – в ярости заорала она. – Вы издеваетесь? Выглядит так, как будто это Карл придумал.

– Так и есть, – подтвердила Хекла.

Карл: «Вы не обязаны на это соглашаться. Я могу использовать металл».

Катя: «Да всё в порядке. Я для этого и сконструирована. Вы сами так сказали. Я должна научиться правильно применять свою расу. У нас нет времени на изобретения».

Пончик: «КАРЛ ПРАВ. ТЫ ПОСТРАДАЕШЬ».

А идея была воистину ослепительная. Я был потрясён её беспримесным безумием. Но я никогда не стал бы её осуществлять, будь это в моей воле. Слишком опасно, о чём ещё говорить?

Карл: «Вы, Катя, не расходный материал. А Хекла видит в вас именно это. Прошу прощения, если ставлю вас в замешательство. Вы вправе сказать „нет“. Оставайтесь со мной и с Пончиком».

Катя: «Это моё собственное предложение. Я сама придумала. Поэтому они приехали сюда».

Карл: «Идея ваша?»

Я был попросту сбит с панталыку, и потому других слов не нашлось.

Катя: «Я видоизменила рюкзак на вашем инженерном столе, когда вы отсутствовали. Я сделала его шире. В нём прибавилось металла. И теперь я могу делать себя ещё больше. И я добавила резину в конструкцию. Если я помещу его между металлом и плотью, резина поглотит удар. Мне только нужна помощь при прикреплении к носу паровоза. Ведь я должна избегать прикосновения к третьему рельсу».

Карл: «Мне это не по душе, и вопрос не в конструкции».

Катя: «Что-то такое же было, когда Пончик хотела влезть по цепи и повернуть круглую платформу. А вы… как завистник. Не одобряете идею только потому, что она не ваша».

Вот это да.

Карл: «Катя, я потому не одобряю идею, потому что она погубит вас ко всем чертям. Ничего не понимаю. Раньше вы боялись драться с примитивными мобами».

Катя: «Вы правы, Карл. Просто вы не понимаете. Дочери пришли за мной. Она привела всю команду, чтобы забрать меня. Это больше, чем кто-либо когда-либо для меня делал».

В комнате повисло тяжёлое молчание. Всем было понятно, что между нами идёт скрытый диалог. Катя стёрла слёзы с глаз.

Зев: «Чёрт вас возьми, Карл. Такие вопросы нужно обсуждать вслух».

– А шла бы ты лесом, Зев, – обратился я к потолку. – Как можно о таком вслух?

Хекла откликнулась лающим смехом.

– Зев точь-в-точь как наша Лойта.

Зев: «Я серьёзно, Карл. Вы один из наиболее популярных источников просмотров, а половина ваших разговоров скрыта от зрителей. Как вы думаете, что произойдёт рано или поздно?»

Я проигнорировал вопрос. После моего эмоционального всплеска обстановка в комнате заметно разрядилась.

– Ну хорошо. Но если ехать, то мы с Пончиком поедем в кабине машиниста. И я хотел бы, чтобы Катя оставалась в нашей команде столько времени, сколько мы будем заниматься поставленной задачей. Перемещения между партиями – чересчур долгая бодяга. – Я взглянул на Катю. – Столько времени, сколько это будет вам по душе.

К моему немалому изумлению, она подошла ко мне и обняла – обняла крепко, не отпускала долго. И прошептала мне в ухо:

– Спасибо.

Я так и не понял, за что.

– Вот и прекрасно, – сказала Хекла после некоторой паузы, вызванной, как мне показалось, раздражением. – А ты можешь ехать со мной и Ивой. Ива умеет управлять поездом подземки.

* * *

Когда мы вышли из личного пространства, я остановился в замешательстве. Прежде выход открывался в прилегающий ресторан, теперь же мы оказались в некоем вестибюле, таком же, как в клубе «Десперадо». В стене рядом с дверью нашего помещения находилась вторая дверь. Это был подпространственный портал, в который я не мог пройти, и сделать его скриншот тоже не мог. Через мгновение до меня дошло, что за этой дверью находился штаб команды Хеклы. Таким образом система распределяла многочисленные изолированные личные пространства, доступные тем обходчикам, кто имел возможность входить не только в своё единственное. Я знаю, что это такое. Это временное, для конкретной ситуации сгенерированное пространство. Я вспомнил: о таких говорилось в моей книге.

Я почти ожидал, что в ту секунду, когда мы переступим порог зоны безопасности, Ива обернётся и попытается ударить меня саблей в лицо. Она этого не сделала. Мы вышли наружу и оказались у неосвещенной колеи для служащих. Было похоже, что гули обделили вниманием эту колею. Удачно. «Кошмарный» наслаждался праздностью на том самом месте, где мы его оставили. «Интересно, чем всё это время занималась Зачинщица»? – мельком пронеслось в голове. Хотя с ней младенцы. К тому же она беспрерывно рожает новых. Возможно, ей элементарно некогда было скучать.

– Если вы хотите ехать, вам придётся прицепиться к паровозу снаружи. В кабине не хватит места. Но есть просторная задняя платформа.

– Мы едем, – отрезала Хекла.

Катя, Пончик и я залезли в кабину. Хекла, Ива и ещё несколько дочерей остались стоять на задней платформе. Остальные прошли вперёд и кое-как столпились на огороженных проходах по обе стороны котла. Несколько «Дочерей» из числа миниатюрных фейри пристроились на передней платформе над метельником. Пожалуй, наш паровоз с массой женщин всех цветов вписался бы в любой карнавал.

– Очень жаль, что нам не проехать на этом паровозе по багряной линии, – заметил я, снимая машину с тормоза. Отличное всё-таки средство очистки путей от гулей. Я высунул голову из окна. – Дорогие дамы, будьте осторожны. Котёл скоро будет очень и очень горячим. Держитесь только за поручни. И остерегайтесь стен. Мы поедем медленно, но для тех, кто ударится о стену туннеля, игра будет окончена.

Я привёл паровоз в движение.

– Я только теперь сообразила, что ты среди нас единственный мальчик, – сказала мне кошка. – Столько народу, и один пенис на всех. Заводи гарем, а? Как тот мужик в «Сестрах-жёнах»[111].

Я рассмеялся.

– Гарем – это не по мне.

– Да уж, – фыркнула Пончик. – Не смог даже в одной поддержать интерес.

Паровоз зашипел и начал набирать скорость. Уже через несколько минут мы были на станции шестьдесят.

– Почему у твоей подруги так много черепов? – поинтересовалась Пончик у Кати, когда паровоз тряхнуло при остановке.

– Не имею понятия, – призналась Катя. – Я помню, что несколько штук она заработала на третьем этаже. Но я даже не представляла, что их так столько. Она сама не хочет об этом говорить.

Кто бы сомневался.

– Как вы вообще с ней познакомились? – полюбопытствовал я.

– С Ивой? Она была профессором экономики в университете. Мы с ней время от времени вместе обедали. Мы и раньше были в хороших отношениях, но не близкими подругами. Она и Хеклу знает. Знала и раньше, я хочу сказать. Хекла знает её дольше, чем я. Рейкьявик – маленький город.

– Хекла тоже профессор?

– Нет. Она была психиатром Ивы.

* * *

Как и предсказывала Мэдисон из отдела человеческих ресурсов, на шестидесятой станции собралась небольшая колония неигровых персонажей.

Мы не стали задерживаться на платформе, на которой и без нас уже было тесно. Однако, проходя вдоль платформы, я заметил Мэдисон; она сидела в углу и угрюмо смотрела на нас. Злобная толпа дварфов и гремлинов осыпала её ругательствами и угрозами. Бывшего мужа по имени Род нигде не было видно. Я и не знал, существовал ли он когда-либо.

Когда мы сошли с платформы и вступили в длинный извилистый коридор, который вёл путанице непонятных порталов, из которых можно было попасть на дополнительные платформы, я обратил внимание на одного дварфа, который сидел на земле, съёжившись и низко опустив голову.

Согласно надписи над головой, его звали Тизквик. Кондуктор на манговой линии. Под ним натекла лужа слёз. Хекла перешагнула через него так, как если бы его не было вовсе. Пончик и я остановились. Я опустился на колени. Я знал, что ничего не могу сделать для этого создания, но почувствовал себя обязанным заметить его присутствие – хотя бы на секунду.

– Я прошу прощения, – сказал я. – Не знаю, что тебе пришлось пережить, но тебе было тяжело. Всё закончится через четыре дня, когда рухнет уровень.

«А для тебя всё начнётся сначала», – этого я уже не добавил.

Дварф посмотрел на меня, и меня поразила (как это всегда бывало) искра жизни в его глазах.

– Она никогда настоящей не была, это так? – выговорил он. Слёзы текли по его лицу цвета пыли, оставляя полосы чистой кожи. – Моя девочка не была настоящей. Я ничего не понимаю.

Я положил руку ему на плечо и наклонился к нему.

– Наверное, – проговорил я, – наверное, не понимаешь. Это больно.

Я подумал о том, как Фрэнк Кью убивал людей, чтобы дать шанс своей дочери. Я подумал о своей матери, о том, что сделала она. «Мой подарок тебе на день рождения. Я даю тебе шанс на жизнь. У меня ушло на это много времени, прости».

Они оба безнадёжно ошиблись. Но этому существу пришлось ещё тяжелее. Дварф был обманут, он поверил в нечто, что никогда не было настоящим. И у него не было шанса что-либо поправить.

До этого обмана такие как он убивали таких как я, убивали тысячами. А такие как я подавляли таких как он, сея вокруг всё новое зло. Между тем настоящие преступники сидели зрителями и смеялись.

– Когда-нибудь боль, которую ты испытываешь сейчас, даст всходы, – сказал я.

Кондуктор взглянул на меня снизу вверх. Глаза его блеснули недоумением.

Я выпрямился, оставив беднягу сидеть на месте.

Хекла стояла возле портала и наблюдала за нами.

– У вас разовьётся язва, – предупредила она. – Думайте о том, что в ваших силах, а не о том, что никак от вас не зависит.

Я улыбнулся.

– Сколько обычно люди готовы платить за такой совет?

Она спокойно посмотрела мне в глаза.

– Надо торопиться. Основная толпа гулей будет здесь очень скоро, они уже встречают мобов, вошедших в третью стадию.

Глава 22

– Похоже, что орда гулей задержана на какое-то время на станции семьдесят пять, – проинформировала нас Хекла.

Все мы стояли и смотрели, как Катя формирует себя перед вагоном состава подземки. Я нервозно следил за третьим рельсом, оказавшимся всего в девяти дюймах от нижнего левого угла Кати, приобретавшей вид плуга. Дизайн она разработала сама, консультируясь со мной и с одной из Дочерей, архитектором. Я порекомендовал ей поместить недавно приобретённый слой резины между собой и передней частью паровоза, а также сделать резиновое покрытие для нижнего левого угла, которое не допустит – теоретически – замыкания электрической цепи, если она всё-таки прикоснётся к третьему рельсу. Однако меньше всего нам хотелось испытывать получившуюся конструкцию – защитит или не защитит.

– Но гули неуклонно прибывают, – продолжала Хекла. – Они уже просочились через имеющийся барьер и сейчас быстро приближаются к нам вдоль рельсов. На путях уже сотни трупов. Как правило, они избегают электрифицированной линии, но прикосновения всё-таки случаются, настолько их много. Кто-то прикасается к проводящему рельсу и убивает всех, кто оказывается в непосредственной близости от него. На путях накапливаются горы трупов.

Локомотив поезда багряной линии был таким же, как у большинства поездов подземки. Его передняя поверхность представляла собой сплошное окно. Панель управления была проста, особенно по сравнению с тем, с чем я познакомился на «Кошмарном». Длинная рукоять переключателя дроссельной заслонки да аварийный ручной тормоз плюс несколько лампочек, отмечающих наличие электрических контактов и состояние сцепления вагонов. Я бегло осмотрел второй вагон-локомотив, присоединённый к хвосту состава. Там был предусмотрен подчинённый режим, при котором электричество подавалось к механизму даже в том случае, когда поезд был развёрнут неправильно. Система работала более эффективно, если бы второй локомотив располагался сразу за первым, но и имеющаяся схема обеспечивала вполне удовлетворительную тягу.

Пока не случится неприятность.

Стандартный «метельник» представляет собой простой металлический щит, укреплённый на передней части головного вагона; он предназначается для удаления габаритного мусора с путей. И он вполне успешно удалил бы отдельные трупы, оказавшиеся на рельсах там и сям, но в нашей ситуации было очевидно, что требуется значительно более солидная конструкция.

После не очень продолжительного обсуждения мы сошлись на том, что традиционный клиновидный метельник нас не устроит. Кате предстояло соорудить приспособление, которое сочетало бы радиатор автомобиля с ковшом бульдозера.

– Принцип действия плуга очень прост, – сказал я. – Трудность в том, что туннель узкий, и сбрасывать посторонние предметы просто некуда. Здесь ситуация не та, что на линии «Кошмарного», где между поездом и стенами туннеля есть неширокий, но всё-таки промежуток. Если бы не теснота, мы бы управились и с клиновидной конструкцией. Но такая труба забьётся так же неизбежно, как и канализационная.

– Задача, – согласилась Хекла.

– Поэтому мы разработали модель «шашлык».

– Катя, – заговорил я, желая обратиться к ней по-человечески и при этом не различая, где находится её голова, – расширьте ещё чуть-чуть нижнюю часть черпака. Вот так. Чёрт, было бы у меня время, я бы надстроил вас вагонными колёсами. Очень постарайтесь не зацепиться за землю. Если чиркнете по земле, то сорвётесь с вагона. Будет плохо.

Катя: «Я знаю, Карл. Я прицеплена сверху».

Окна в головном вагоне подземки были вышиблены, и Катя могла просачиваться внутрь. Там и оказалась бóльшая часть её плотской составляющей, хотя в целом дизайн не внушал мне полного доверия. В нашей группе не было ни одного инженера, и это не могло не сказаться. Катя выстроила из себя подобие складного анкера и прикрепила это сооружение к плоской передней стенке вагона. В итоге вертикальный стержень, который и был собственно Катей, оказался больше оконной дыры. По ширине он точно вписывался в туннель. Я надеялся, что конструкция сработает, но опасался, что если совок загребёт слишком много вещества, то его вес стащит Катю с носа вагона. А она – уже своим весом – стащит и всю переднюю стенку. Я пристроил между ней и корпусом вагона сверху и снизу спортивные маты, чтобы ей было удобнее висеть, а также ради изоляции – в интересах не только самой Кати, но и всех, кто находился в вагоне. Всё это пойдёт коту под хвост, если ковш наберёт слишком большой вес. Если анкер отвалится, Катя грохнется на рельсы, распластается, поезд расколет её, и она, как и пассажиры вагона, разлетятся кусками к стенам туннеля.

После того как совок был сформирован, настал черёд шипов. Множество толстых, острых металлических штырей выдвинулись из поверхности совка, словно актинии или Уличные сорванцы с третьего этажа. Мы расположили их в основном на уровне груди и несколько выше. Игра в орлянку. Мы ожидали, что шипы будут ломаться при ударе о панцири или мобов-гулей с крепкими шкурами. Но когда скорость поезда увеличивалась, телосложение Кати вырастало, так что для нас было жизненно важно не сбрасывать скорость. Когда моб насаживался на штырь или попадал в совок, Катя начинала процесс перетаскивания тела в инвентарь. Получалось это лишь при том условии, что монстр был безоговорочно мёртв, поэтому Пончик и Хекла стояли у окон и (аккуратно!) стреляли во всё, что оказывалось на шипе или в совке.

Мы рассчитывали, что при наличии шипов мобы будут умирать быстрее, особенно если поезд разовьёт самую высокую скорость, на какую он, по словам Ивы, способен.

Наконец Катя закончила самоформирование. Я поразился огромному объёму, который заняло её тело. Но в то же время эта огромность и беспокоила меня, так как чем шире Катя делалась, тем тоньше становилась металлическая пластина, ослаблялись сочленения. Она буквально расплющивалась. Пара глаз и рот всасывались в поверхность. Я хотел развернуть её лицом внутрь вагона, но она всё ещё не доверяла своей способности образовывать дополнительные глаза.

– Последняя возможность отступить, – проговорил я, когда мы забирались в вагон.

Катя не ответила.

Пространство здесь было не в пример просторнее, чем кабина «Кошмарного». Теперь мы были обладателями целого вагона с прицепом. Вагон был рассчитан на машиниста-челотавра. Ива заняла правую сторону у панели управления. Хекла, готовая стрелять из арбалета в разбитое окно, – место рядом. Я и Пончик расположились у левого борта. Тело Кати заползло в оба окна и сформировало толстую металлическую пластину, закрепившую всю её массу на передней части вагона. Если бы не цвет человеческого тела, она выглядела бы неотъемлемой частью вагона. Я дотронулся до неё, даже не сознавая этого, и почувствовал её сердцебиение, быстрое как у зайчонка. До этой секунды я и не догадывался, что у неё вообще есть сердце. И я поспешно убрал руку.

Катя: «Щекотно».

Впереди нас оказалась ещё одна из дочерей. Фейри Глициния двадцать пятого уровня по имени Сильфа[112]. Целитель. Оставалось надеяться, что её целительство окажется эффективнее того змеиного масла[113], которое называли этим словом в реальном мире. Пухлая женщина на вид лет пятидесяти, размером примерно в половину Пончика. Она тихо зависла в воздухе.

– Полный вперёд, – сказала Ива и двинула рычаг вперёд.

Я в первый раз услышал голос коброголовой женщины. И слегка растерялся из-за того, насколько нормальным он мне показался. И маленький язычок скользнул между губ.

– Позволил бы ты мне выпустить Монго, – попросила меня Пончик. – Ему бы так понравилось…

– Сейчас это опасно для него, – возразил я. – Я совершенно уверен, что скоро нам понадобится его помощь. К тому же он немедленно достанет в воздухе эту феерическую леди.

– Неправда, Карл. Он за минуту привязывается. А как привыкнет, так уже любит навек.

Да, тоже сложность. Я хотел держать Монго подальше от «Дочерей». В любую минуту могло произойти что-то непредвиденное, и не в наших интересах, если Монго в какой-нибудь решительный момент выйдет из боя, чтобы Хекла почесала ему брюшко.

Целительница Сильфа нервировала меня. Я никогда не дрался вместе с ней и оттого не доверял. Я держал наготове восемь свитков с целительными заклинаниями, у Пончика таких было шесть.

У меня засосало под ложечкой, когда поезд стал набирать ход, поршнем пронизывая туннель. Жалкая лампочка над головой не шла ни в какое сравнение с ярким светом в кабине «Кошмарного».

– Пончик.

– Готово.

Кошка исполнила ещё не отданную команду. Она активировала Факел, направив его свет вперёд. Туннель осветился, и мы увидели неотделанные каменные стены.

На карте появились красные точки, три штуки. Я не успел выкрикнуть предупреждение, как поезд перемолол их. Без толчка, без шлепка. Только маленькие струйки крови попали на щёки Хеклы и Ивы. Я подавил смех. Даже тел не осталось. Как будто майский жук ударился о ветровое стекло автомобиля. От мобов остались только лужицы, а поезд продолжал набирать ход.

Катя: «Я приобрела опыт за этот наезд».

Карл: «Вам больно?»

Катя: «Как укус пчелы. Терпимо. На один шип накололась голова, я перенесла её в инвентарь. И кровь. Теперь я могу перемещать в инвентарь и жидкость, если она попадает в совок. И появилась новая категория: „Крупная фигня“».

Мой мозг принялся лихорадочно перерабатывать последствия этого новшества и открывающиеся возможности.

– Подъезжаем к семьдесят второй, – возвестила Ива.

С этой станции выползали в свои странствия гули.

– Быстрее! – скомандовала Хекла. – Скорость!

Ей уже приходилось кричать. В разбитых окнах вагона подземки свистел ветер.

Катя: «Ха-а! Я получила фанатский ящик! Больше всего новых последователей за тридцать часов. Не могу поверить».

Пончик: «ПОЗДРАВЛЯЮ!»

Не обязательно это было хорошо. Но вслух я сомнений не высказал. Только сглотнул, видя, как стена красных точек устремилась на нас, как ракеты, пикирующие на цели.

Гули стекали с платформы непрекращающимся потоком. Большинство устремлялось вдоль путей, но некоторые поворачивали в нашу сторону. По большей части они держались правой сторону туннеля. И бежали, резво бежали. Пугающе резво. Я увидел кучу косых крестов в том месте, где гули поджарились на третьем рельсе. Я боялся, что их трупы сохранились достаточно хорошо, чтобы представлять опасность для Кати в случае, если она их коснётся. Только бы не подвела изоляция.

– Проскочили, – произнёс я, поздравляя себя.

* * *

– Иисусе…

Я поднял руку, защищаясь от кровавой струи. Слизь, осколки костей, шерсть летели в вагон, как будто нас поливал ими пожарный шланг. Сотни микроударов сыпались на меня, причиняя небольшой ущерб. Вагон трясся, но не сбавлял скорость, когда мы продирались через вопящую массу гулей. Мы резали их тела так, как если бы сами были какой-то адской молотилкой.

– Катя! – прокричал я, и в рот мне набились ошмётки окровавленных внутренностей.

Она была невредима, но без сознания. Индикатор её здоровья показывал пять процентов и продолжал сползать. Я дотронулся до её плотской части и ощутил электрический разряд. Она получила откуда-то удар. Вероятно, часть тела гуля вклинилась между ней и железнодорожным полотном.

– Быстрее! – крикнул я Иве.

Она в это время отплевывалась от кусков тел. Где, блин её подери, эта целительница? Я направил на Катю целебное заклинание, и её здоровье вернулось к максимуму, но сознание не вернулось, и её состояние тут же вновь стало ухудшаться.

В вагоне что-то зашипело. Я обернулся и увидел на полу стонущую голову монстра. Голова была почти человеческая, с гниющей зелёной кожей, туго натянутой на череп. Я раздавил её ногой.

Была там и ещё одна пакость: торс с приделанной к нему головой. Он зарычал и потянулся за Сильфой, а та с жужжанием взмыла под потолок вагона и позвала на помощь Хеклу. Эти монстры отличались от Гнойных гулей. Эти генерировались на станции семьдесят два.

Я быстро осмотрел гадину, после чего стопой размозжил ей череп.

Пузырчатый гуль. Уровень 20

С Пузырчатым гулем есть одна проблема: он дьявольски цепкий. Эту немёртвую тварь создаёт и выпускает в Подземелье агрегат, именуемый Генератором гулей. В этой местности множество гулей и генераторов, но скверный парень, который плюётся этими упырями, венчает иерархию.

Вместо всякого немёртвого моба, который умирает на этом этаже, один из Кристаллов души, он же Генератор гулей, порождает нового Пузырчатого гуля.

Печально, что каждый моб на всём этом этаже страдает заболеванием, от которого рано или поздно умирает.

Кристаллы души. Те самые грёбаные Кристаллы души. Вот откуда они брали энергию, чтобы перезаряжать Меченосцев третьего этажа, а мисс Пушинка – чтобы запускать свои заклинания. Теперь Кристалл души обезличен и превращён в мощную бомбу. Эта бомба, теперь наречённая Сценарием Судного дня Карла, по-прежнему покоилась в моём инвентаре. У меня пока даже не было случая перетащить её на Стол сапёра. От таких предметов добра не жди.

Хаос, определявший облик всего этого этажа, начинал обретать некоторую связность, к чему я был не очень-то готов. Нас окружал не простой лабиринт, а нечто близкое к вечному двигателю. Можно было ожидать, что уже на следующий день такие вот Пузырчатые размножатся повсюду.

– Это маленькая кучка не идёт в сравнение с главной ордой, что движется к сто первой станции, где застряли люди, – заметила Хекла. – Там гулей во много раз больше.

Толпа мобов поредела, но мы всё ещё сшибали их по горстке через каждые несколько секунд. На шипах Кати угнездился с десяток голов вместе с другими частями тел. Некоторые конечности ещё продолжали жить. Слизь уже начинала литься в вагон. Пончик тщательно отстреливала их через окно, тем же была занята и Хекла. Пончик пропиталась слизью, стекавшей с излучавших пар внутренностей. Насквозь пропиталась. Её здоровенные солнечные очки защищали глаза, но и с них приходилось непрерывно стирать кровь.

Индикатор здоровья Кати продолжал ползти вниз. Так называемая целительница не исцелила её – ни хрена.

– Лечить, б… – заорал я на фейри, которая по-прежнему висела под потолком и таращилась на труп гуля-пузыря. – Он мёртв. Действуй же!

– Мне полагается ждать, когда будет двадцать пять процентов.

– Ты начнёшь лечить сейчас же! Привести её в сознание можешь?

Фейри взглянула на Хеклу; та кивнула. Около имени этой Сильфы стояло больше двух десятков отметок об убийствах боссов, но двигалась она так, как будто подверглась нападению впервые в жизни.

Катя засветилась, дебаф обморока ослабел при ударе по очередной кучке гулей. Новая порция крови плеснула в вагон и промочила Сильфу. Фейри завизжала.

Катя: «Ох. Больно. Сейчас ничего, но удар был очень тяжёлый».

Карл: «Следите за тем, чтобы ничто постороннее не попало вам за спину».

Катя: «Вряд ли тут многое в моей власти».

Я посмотрел на внушительную кучу обрубков тел, которые постепенно исчезали в Катином инвентаре. Куча уменьшилась. Ещё уменьшилась. Остались лишь наваленные на полу бубнящие головы. Пончик и Хекла принялись за работу.

Ива отплюнулась, когда очередной ком слизи ударил ей в лицо, и объявила:

– Подъезжаем к семьдесят пятой.

Полотно дороги пестрело трупами, платформа тоже была ими завалена. Когда мы мчались мимо, я успел заметить нескольких мёртвых хобгоблинов и гноллов с шакальими мордами. От основного пути отходили многочисленные колеи, уставленные пустыми вспомогательными вагончиками, которые словно просили, чтобы их прицепили к полноценному поезду. Они представляли собой платформочки размерами с «миникупер»[114]. И здесь были и порталы, и перепутья стрелок.

Станция промелькнула быстро, я увидел её только мельком. Хобгоблины – значит, вот где располагались команды экстренной помощи. Гули смяли их. Я знал, что гноллов часто использовали в качестве охранников. Возможно, это был тот самый отдел безопасности транзитных перевозок, о котором лепетала Мэдисон.

Дальше расстояния между станциями значительно увеличились. Гули оставались на путях, все они упорно продвигались вперёд. Других мобов мы теперь тоже встречали, но они шли по одному или по двое. Хотя их вообще не должно было быть на путях, так как поезда на этой линии останавливались исключительно на станциях пересадок. Тем не менее, эти мобы были, все с белой горячкой. Они возникали и умирали так быстро, что я не имел возможности разглядеть их.

Некоторые из этих мобов были больше других и бронированы, поэтому Катя начала терять шипы. Мы миновали парочку троллевидных, закованных в латы созданий размером с носорогов, и Катины шипы при ударе согнулись или сломались. Вагон тряхнуло, и я уже не сомневался, что он сойдёт с рельсов. Однако он удержался. Катя починила свои шипы как могла, но для того чтобы сохранять в целости совок, ей требовался металл. Хорошо ещё, что после соприкосновения монстры умирали мгновенно.

Через минуту мы раскидали небольшую группу гулей, в которую затесались также фейри величиной с кулачок. Гули разорвались, а летучие твари разлетелись искрами, которые покрыли совок радужными огоньками.

Хекла отпрянула от окна, стирая с лица кровь и слизь. Вдруг она широко улыбнулась и изрекла:

– Много чудес в коровьей голове[115].

– Это истина, – подтвердила Ива.

Гореть мне в аду, если я знал, что это означало.

* * *

Ещё полтора часа мы неслись по туннелю к станции сто один. Хекла пыталась вызывать Пончика на разговоры, но я был преградой между ними. Я ясно понимал, что все пассажиры нашего вагона общались между собой в чате. Когда до места нашего назначения оставалось несколько минут, пришло сообщение от Элли.

Элли: «Эгей, хорошие новости».

Пончик: «ПРИВЕТ ЭЛЛИ! ПРИВЕТ ИМАНИ!»

Карл: «Да! Так что такое?»

Элли: «Теперь мы знаем, как бывает, когда Гнойные гули собираются целой толпой».

Карл: «Сарказм?»

Имани: «Да, у неё сарказм такой. Кажется, цель гулей этого типа – добраться до станции сорок восемь. Мы на шестидесятой перешли на вашу линию. Уж поискали правильный портал, но нашли ваш паровоз, он там так и стоит. Потом двинулись вниз к колодцу, а там кишмя кишели Гнойные гули. Они все преображались. Из них вылезают червяки, а сами они потом скукоживаются. И получается огромный франкенмонстр[116]. Он слишком большой, чтобы выбраться отсюда. Заполнил пространство целиком. Карл, это босс провинции. Хорошо хоть, он выпустил отсюда нас».

Элли: «Да он просто непристойный. Хлюпает, когда шевелится, и весь покрыт ртами, которые без умолку орут».

Дерьмо святое.

Карл: «По описанию напоминает Шаркающего берсерка с предыдущего этажа. И ещё больше».

Пончик: «ДА ЧТО ТАМ! ТЕ РЕБЯТА – НАСТОЯЩАЯ ЖУТЬ».

Имани: «Тех я не видела. А этот занял сорок восьмую станцию полностью. Гули гнева останавливаются на тридцать шестой. Мы не знаем, что они намерены делать. Теперь из депо подтягиваются только гули этого сорта. И делать будут то же самое, что эти. Или ещё хуже».

Карл: «Ага, значит, так: на двенадцатой у нас Дзикининки, на двадцать четвёртой пока пусто, на тридцать шестой Гули гнева, на сорок восьмом боссы провинции, на семьдесят второй наши милые пузыри. Нужно выбирать что-то одно. Предположим, на двадцать четвёртой образуется нечто ужасное. Думаю, убивать Дзикининки и Пузырчатых легче всего, но и у тех, и у других есть генераторы, следовательно, их запасы непрерывно возобновляются».

Элли: «Ты можешь взять штучку „Карла Фляга“ и взорвать их всех к чёртовой бабушке? Так нам посоветовала мистрис Тиата».

Карл: «Я всё время забываю, что у вас тоже есть наставница. Я думаю, хозяева игра этого от меня и хотят. Генераторы управляются Кристаллами души, и этим не улыбается, чтобы их взрывали. Вероятно, станция двенадцать – оптимальная ставка, но действовать нужно по старинке».

Элли: «Да мисс Т советы чаще при себе держит. Она чуть не целыми днями пьёт и блиц-палочки покуривает. А потом кричит о Космических пони[117] и что там ещё ей встречалось в Подземелье. Она была на седьмом небе от того, что она – наставница, но нас воспринимает как развлечение в каникулы. То и дело брызжет советами, а чаще всего крадёт у меня золото на выпивку».

Имани: «Мы планируем остановиться на тридцать шестой станции и перебить Гулей гнева, когда они туда явятся. Если мы их поубиваем достаточно, то, может быть, помешаем хоть в чём-нибудь. Никаких Кристаллов души тут нет. И мы в самом деле могли бы использовать фляжечку-другую твоего поджигателя».

Карл: «Прекрасная мысль. Когда мы выручим тех, кого обязались выручить, у нас здорово расширится сеть контактов. Я встречусь с вами как только смогу».

Элли: «Отлично. Будь холодненьким».

Пончик: «ТЫ ПРИДУМАЛА НОВЫЙ ХЛЁСТКИЙ ЛОЗУНГ? МНЕ НРАВИТСЯ».

Элли: «Ну да. Я иногда выдаю то один, то другой. Авось какой-нибудь приживётся».

– Выезжаем на главную орду, – предупредила Ива. – Взгляните, сколько их.

– Скорость! – одновременно выкрикнули Хекла и я.

Я повернулся к целительнице.

– Вылечишь её через пять секунд после того, как мы ударим по толпе. Я не спрашиваю, что у неё со здоровьем. Действуй. На сколько активаций у тебя хватит ман?

– На пять раз. Но у меня есть Зелье маны.

– Время перезагрузки зелья?

– Двадцать секунд.

Мы ракетой проносились по туннелю. На краю моей карты вспыхнула вереница точек. И она быстро приближалась.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы ты вылечила Катю, досчитала до пяти и вылечила снова. И повторяй это, пока поезд не остановится. Следи за Катей, не будет ли изменений в её состоянии. Понятно?

Сильфа взглянула на Хеклу. Та кивнула.

– Да, – сказала Сильфа.

– Мы успели, – сообщила Ива. – Орда будет на сто первой с минуты на минуту.

– Что делается на путях сзади? – спросил я у Хеклы, которая имела полный обзор трассы благодаря карте маршрута. Хекла была серьёзна.

– Пока неплохо. Будем надеяться, что когда мы двинемся обратно, дорога останется свободной.

– Вот они! – выкрикнула Ива.

Шмяк. Шмяк, шмяк, шмяк.

Мы продрались через первые ряды гулей. Вагон ходил ходуном. И мы уже были в гуще. Вагон трясся и кренился. Когда ошмётки тел гулей ливнем хлынули внутрь вагона, я понял, что на рельсах он держался лишь благодаря тому, что туннель был достаточно узок. Я, не переводя дыхания, убивал всё, что ещё шевелилось. Ударил кулаком какую-то скрежещущую голову, и она лопнула. Но другие продолжали лезть, одна из них больно укусила меня в ногу. Я отпихнул её. Активировались мои наколенники, и шипы проткнули нападавшего.

Поезд издал зловещий гудок, пробираясь через скопление гулей. Его скорость заметно снизилась. Появились новые уведомления. Пончик кричала и, выпустив когти, отбивалась лапами от летевших в окно живых кусков плоти. Временами мы оказывались по пояс в кровавых обрывках, их было больше, чем можно было вообразить минуту назад, и многие из них продолжали жить. Что-то укусило меня. Потом что-то ещё укусило. Мне пришлось отступить от окна. Гора слизи напомнила мне о бадьях с кетовой икрой, которые хранились на судах в доках. Слизь стекала на пол под окном, доползала до середины вагона и там вспучивалась, доходя мне до колен. Какое же скверное положение, дерьмо ты святое.

Внезапно Пончик оказалась на моём плече. Какая-то отрезанная рука крепко вцепилась в её хвост.

Катя: «Помогите!»

Я поднял голову и увидел, что здоровье Кати задержалось на уровне десяти процентов, да и моё собственное поползло вниз. Где же эта сучья фейри? Я трудился не покладая рук, крушил нападавших на меня монстров, но их было невыносимо много. Я пустил на Катю заклинание Исцеление, потом был вынужден применить магическое лечение к себе. Затем я пустил в ход Удар пяткой и активировал Жахнем, бро, после чего отступил обратно к окну. И не переставал крушить головы вокруг себя. Я дрался как будто в чане с овсянкой. Слизь по-прежнему потоком лилась в вагон. Хекла обернула себя физически обороняющим магическим заслоном. Ива держала одну из четырёх рук на рукояти управления и размахивала своими клинками. Ей слизь доходила до груди.

И новые, и новые части тел. Они становились крупнее, крупнее, по мере того как поезд замедлял ход, среди них уже попадались цельные, живые, не вполне мёртвые гули. От одного, влетевшего в вагон совершенно невредимым, я с трудом увернулся. Зеленокожее чудовище немедленно ринулось на меня. Пончик пристрелила его ракетой.

Снаружи поезд был полностью облеплен монстрами – ползущими, стонущими, скребущими. Весь головной вагон зловеще завывал. Катя безжалостно прокалывала их шипами и стирала слизь, убирая трупы в инвентарь. Но их было чересчур много, а Катя не могла двигаться достаточно проворно.

– Станция близко! – объявила Ива. – Сбрасываю скорость!

– Нет! – закричал я. – Нет, пока Катя не вылечена. Где эта дрянь Сильфа? Убита, что ли?

– Сбежала, – ответила Пончик, задыхаясь. Она вызвала себе на подмогу пару Монго-на-час, но Хекла по ошибке убила их. – Сбежала в укрытие!

Катя: «Карл! Где я? Почему Ива мне не отвечает?»

Я развернулся к Кате. Мать твою тудыть рассюдыть. Почему её здоровье так упало?

Мы уже продрались сквозь почти всю орду, снаружи оставались лишь несколько монстров. Я уворачивался и уклонялся, раздавал удары кулаками, убивал монстров – и краем глаза следил за опускающимся индикатором здоровья Кати. У неё ещё одно сотрясение? Столько слизи и трупов вокруг, что неблагополучие вполне естественно. Но уровень здоровья теперь снижался быстрее, чем прежде. А я ничего не чувствовал. Похоже было, что её ударил дебаф, но это не отразилось на её статусе. Я прочитал ещё один целебный свиток, за ним ещё. Скоро я истощусь…

Пончик: «КАРЛ! КАРЛ! ХЕКЛА ВЫПУСТИЛА В КАТЮ НЕВИДИМУЮ СТРЕЛУ! А Я УВИДЕЛА, ПОТОМУ ЧТО НА МНЕ ОЧКИ! ОНА ЭТО САМОЕ И РАНЬШЕ СДЕЛАЛА НО Я ПОДУМАЛА ЧТО ЭТО ПО ОШИБКЕ. НО ТЕПЕРЬ ОНА ОПЯТЬ ЭТО СДЕЛАЛА. ЭТА СТРЕЛА У НЕЁ ЛЕЖИТ СРЕДИ ОБЫЧНЫХ. ОНА ПОПАЛА В СОВОК. СТРЕЛЫ ВСЁ ЕЩЁ ТОРЧАТ В НЕЙ! И Я УВЕРЕНА ЧТО ОНА ВЫСТРЕЛИЛА НАРОЧНО!»

Карл: «Катя! Освободитесь от металла! Сбросьте массу! Скорее! Скорее!»

Поезд продолжал замедлять ход, визжали тормоза. Мы выехали из толпы. Ива кричала. Она была ранена, кровь толчками брызгала из одной из её четырёх рук. Хекла без устали убивала монстров в вагоне. Она уже отодвинулась от окна и оказалась вне досягаемости. Арбалет эта высокая женщина отбросила и теперь держала по серпу в каждой руке. Она крутилась вокруг своей оси, резала, убивала. Её магического заслона уже не было, а над головой мерцала надпись: «Ярость». Хекла беспрерывно кричала. Хотя вагон подземки был несколько шире вагона обычного поезда, но всё-таки недостаточно широк, и несколько раз я уворачивался от безумных ударов. Я отступил вглубь вагона, насколько это было возможно.

Совок исчез с передней стенки вагона. Кровь с обрубками тел выливалась на рельсы. Шмат плоти влетел в вагон, шлёпнулся в слизевую массу и исчез в ней. Прошла секунда, и Катя вновь возникла передо мной. Её индикатор здоровья всё ещё падал, она тяжело дышала и как будто начинала терять сознание. Я подхватил её одной рукой, удержал в прямом положении. Над ней возникла надпись: «Без сознания».

– Стрелы всё ещё в ней! Торчат из плеча! – завопила Пончик. – Вытащи их!

На плече Кати не было видимых ран. Она была одета в свой привычный костюм из красной кожи. Я освободился от рукавицы и потёр Катино плечо. Мой палец натолкнулся на нечто невидимое.

– Вот она! Тяни! Тяни же!

Я дёрнул. Катя вскрикнула в своём забытьи. И только после этого проявилась дырочка в кожаном трико. Пончик вылечила её. Я убрал невидимое оружие к себе в инвентарь и принялся шарить снова, пока не наткнулся на вторую стрелу. Я выдернул её и быстро изучил.

Мелкий грязный рычаг постепенного действия

Этот предмет сломан. Его необходимо починить, прежде чем использовать.

Действие его постепенно. Он невидим. Точка его вхождения в цель будет скрыта и обнаружится только при прикосновении.

Идеальный предмет экипировки взыскательного ассасина. Он наводит на жертву действие и Временной амнезии, и Мучительного кровотечения, вытягивает из неё здоровье, сохраняя лишь уровень в 10 %. Второй рычаг опускает уровень здоровья жертвы до 1 %. Жертвы, которые впоследствии неизбежно умирают, оформляются как умершие в силу альтернативных причин. Убийство не принесёт вам признания или опыта. И вы также не получите гнуснейший череп около вашего имени, если вам случится убить равного вам обходчика. Тяни, тяни, толкай, толкай.

Да что за хренодолбина? Зачем она хочет убить Катю?

С обеих сторон платформы к остановившемуся уже поезду устремились многочисленные обходчики. На периферии моей карты я увидел, как штук пятьсот красных точек толкают голубые точки назад.

Хекла наконец отвлеклась от своего занятия. Бафф Ярость мигнул несколько раз и исчез. В глазах женщины светилось какое-то одичание. Она сфокусировала взгляд на всё не приходящей в себя Кате, которую я подпирал одной рукой, и нахмурилась. Она как будто даже не заметила, что до сих пор мы спасали её. Ива исцелила себя, но потеряла одну из рук. Сейчас она тупо глазела на обрубок, словно удивляясь, что рука не вырастает.

Я наступил на последнюю оставшуюся голову гуля.

Каждый из нас смотрел на других, не зная, что предпринимать дальше.

Карл: «Пончик, только хладнокровие. Нельзя допустить боя. Она проверяла что-то, и это „что-то“ не сработало. Мы не должны мешать ей».

– Ты хотела убить Катю, ты, грёбаная сука! – заорала Пончик и выпустила в лицо Хеклы Магическую ракету с полным зарядом.

Глава 23

Хекла отлетела назад и вмазалась в боковую дверь вагона; в её глазах застыл шок. В то же мгновение Ива с места полетела на меня, вращая в воздухе клинками. Открылась задняя дверь вагона, и вбежали две «Дочери», их руки сверкали. На авансцену вылетела из своего укрытия Сильфа с выпученными глазами.

Я уронил Катю и попятился, восстанавливая на кулаке рукавицу. Мои ступни заскользили по невидимому под слизью полу, и я ударился спиной о стену вагона. Бронированным предплечьем я отбил опасный удар Ивиной сабли. Блин, латы мне, ещё металла! Я ударил Иву ногами в живот, и она полетела от меня. Я обратил на себя заклинание Сияющая броня, и тут же меня ударили Магическая ракета и электрический штырь, то и другое от только что появившихся женщин.

– Держитесь! – крикнула Хекла, поднимаясь на ноги. Сильфа полностью исцелила её. – Всем держаться! Прекратить!

Я Катю уронил, но её здоровье стабилизировалось. Её голова держалась над массой слизи и обрубков тел, как голова пловца над водой в бассейне. Она так и не приходила в сознание, хотя и очнулась на тридцать секунд. Ива выпрямилась и с шипением ринулась на меня и Пончика. Хекла удержала её, схватила за запястье и тут увидела её увечье.

– Это я сделала? – спросила она в изумлении.

– Да, ты, – прорычала та. – У меня есть ещё три руки. А тебя подстрелила эта мелкая сучка. Позволь мне её убить.

– Ты хотела убить Катю! – снова завопила Пончик. – Я это видела! Ты применила невидимые стрелы! Я считала, что вы подруги! В друзей не стреляют!

– Болты, не стрелы, – поправила Хекла. – Пончик, из арбалета стреляют болтами.

Пончик сплюнула и зарычала. Её когти впились в моё плечо, и внезапная боль вдруг показала мне, насколько тесен этот вагон.

– Что происходит, в конце концов? – гаркнул я. – Я не знаю, но сейчас всем – успокоиться! Спокойствие, на… Что за хрень? Мы все в одной грёбаной, мать твою, лодке!

Хекла повернулась к своим магиням.

– Кыш. Ты, Сильфа, тоже.

Они попробовали возразить.

– Кыш!

Три обходчицы нехотя подчинились – смылись. И замерли за дверью. Остались мы: я, Пончик, Катя, Хекла и Ива.

А обходчики штурмовали наш поезд. Они выбирали не пассажирские вагоны, они занимали товарные. Группа обходчиков уже примостилась сверху лестницы, ведущей к платформе, и не пускала никого. Времени у нас было в обрез. А на платформе установился невообразимый гвалт. Над лестницей кучка из пяти голубых точек обратилась в завал из косых крестов.

– Я совершила ошибку, – сказала Хекла, когда прочие вышли. И пожала плечами так, как если бы ничего особенного не произошло. – Я не могу отыграть назад, но и воевать нам незачем. Возьмём паузу и переключимся. Можно будет это обсудить потом, когда отсюда выберемся. Мы должны действовать сообща.

– Да ни за что! – выкрикнула Пончик. Её трясло от ярости. – Я никогда не буду в одной команде с тобой! Ты предатель!

– Пончик, – произнесла Хекла так спокойно, как это только было возможно. – Мы должны смотреть на вещи разумно. На перебранки у нас нет времени. А тебе сейчас нужно вдохнуть и выдохнуть.

Но Пончик продолжала трястись.

– Раньше я думала, что ты, Хекла, чудо. А ты такая же, как все. Ты притворяешься хорошей, но никакая ты не хорошая. У тебя только ложь, ты лживая насквозь. Зачем ты лжёшь? Почему мы никому не можем доверять? Ты говорила Кате, что она дорога тебе. Ты заставила её почувствовать себя особенной, любимой, но только хотела её использовать, хотела продать её!

Катя наконец-то пришла в себя. Села. Её глаза были широко раскрыты. Она обвела взглядом помещение.

– Карл? Ива? Что происходит?

– Хекла пыталась убить тебя, вот что происходит! – рявкнула Пончик. – Мы даже не знаем, из-за чего. Ты ничего плохого не сделала.

– Рот на замок, грязная зверюга, или я сейчас заткну тебя, – злобно приказала Ива.

Я положил руку на щёку Пончика, рассчитывая успокоить её. До меня начало доходить, откуда у неё такая утробная реакция. И вдруг колоссальное откровение сошло на меня, как грузовик переехал.

– Сохраняем спокойствие, хорошо?

– Карл, она ничего плохого не делала. Она очень старалась. Это же подло!

– Пончик, я знаю.

– Ребята, ну пожалуйста. – Катя попробовала встать на подгибающиеся ноги. – Что это творится? Я не помню… – Она не договорила. – Везде больно.

Хекла вздохнула и прислонилась к стене вагона. Её серпы исчезли в инвентаре. Она достала пачку сигарет, взяла одну в рот, подожгла.

– Как-то нехорошо всё обернулось. Господи, как я хочу в душ! Кто-нибудь хочет сигарету?

В ту секунду мне ничего во всём мире не хотелось так, как воспользоваться этим предложением. Но кошка по-прежнему сидела на моём плече, и я не решился сделать шаг к Хекле.

– Послушайте, мы все здесь не маленькие дети, – снова заговорила та. – Нам надо перебраться в другой паровоз. Путь расчищен. Вы можете перейти втроём. Или остаться здесь и ехать своим путём. Мне безразлично. Вопрос закрыт. Как говорят американцы? Что ни делается, всё к лучшему. Но вы, Карл, правы, ни к чему нам всё это. Глупый риск.

– Не знаю, что у нас хорошо кончается, – проворчал я. – Я был уверен, что вы задумали напасть на меня. Но на Катю? Почему?

Катя переводила с одного из нас на другого взгляд своих всё ещё неправдоподобно огромных глаз.

– Ива? – произнесла она.

– Ничего. Катя, уходи отсюда. Остальные ждут тебя.

– Не надо, – возразила Пончик. – Они желают тебе зла. Мы можешь оставаться с нами. Мы уходим отсюда. Ты согласна? Мы тебя никогда не бросим. И мы, между прочим, не лживые паскуды.

– Дайте же мне разобраться, – взмолилась Катя. – Ради всего святого. Я же не понимаю, что происходит. Почему я ничего не помню?

– Потому что Хекла выпустила в тебя жуткую стрелу, чтобы убить тебя.

Хекла рассмеялась каким-то нервическим смехом.

– Пончик, болт. Это называется болт.

Катя не поверила.

– Нет. Вы обе стреляли. Пончик, это ты выпустила в меня Магическую ракету. Ты целилась в гулей. Это я помню. У тебя вышло случайно. Всё в порядке.

– У нас нет на это времени, – резко сказала Хекла, выбросила сигарету и оторвалась от стены. – Ива, давай же. Мы должны спешить.

– Нет, подождите, – стала просить Катя. – Пожалуйста. Нельзя же…

– Да хватит, Катя, – оборвала её Ива. – Хватит валять дурочку. Идём с нами. Вечно с тобой так. Слушайся меня, и всё.

– Да я пытаюсь сообразить. Хекла, ты ранила меня нарочно? Почему? Что я сделала?

Ива зарычала.

– Ты, Катя, постоянно говорила, что ощущаешь себя бесполезной. А ты принесла пользу. Мы не хотели совсем тебя убивать. Нам было нужно только разжечь знаменитый темперамент Карла. А теперь заткнись на хрен и иди с нами.

– Что? – изумилась Катя. – Вы использовали меня? Для чего?

– Ох, Катя, – отозвалась Ива, как будто изображая любопытство, и передразнила её: – Для чего? Для чего?

– Ива, прекрати, – остановила её Хекла. – Вспомни свой гнев. Идём. Дело сделано.

Ива не прекратила. Она продолжала насмехаться над Катей:

– Что? Фаннар бросил меня из-за какой-то студентки! Что? Мне не позволят взять приёмного ребёнка! Почему я? Га-га-га! Перестань страдать фигнёй. Раскрой свои слепые зенки! Хватит быть такой наивной. Посмотри наконец, где мы. Посмотри, чем нам приходится заниматься, чтобы выживать. Потому-то я и оставила тебя на третьем этаже. Потому-то ты такое ничтожество. Потому-то тебя никто не любит. Потому что ты всегда растерянная. Хоть бы раз за всю свою никчёмную жизнь ты поступила правильно и ушла от этой пары!

Катя обладала одной способностью, к которой не любила часто прибегать.

Эта способность называлась Стремительность. Она превращала её в барана, который прёт напролом. Активировав Стремительность, она летела вперёд, круша на своём пути всё. Стремительностью можно было пользоваться только один раз в сутки, и когда она активировала эту способность, то включались все её жизненные сила, даже если она ни с кем не дралась. И я знал, что Катя терпеть не могла в себе эту способность несмотря даже на настойчивые советы Мордекая развивать её.

К тому же эта способность была непредсказуема. Иногда она, используя Стремительность, была пяти футов ростом. Иногда её рост взлетал до двадцати футов, и в это изменчивости не просматривалось никакой закономерности или причинности.

Мало того, порой она носилась не по прямым линиям. Чаще она мчалась в ту сторону, в которую была развёрнута лицом, но время от времени она отклонялась от направления.

В этот раз получилось вот что. Катя выкрикнула что-то нечленораздельное и активировала Стремительность. И устремилась на свою бывшую подругу Иву.

Промахнулась на пару дюймов и неожиданно стала первым обитателем мира обходчиков Подземелья, заслужившим награду за убийство участника из первой десятки.

Этим участником из десятки оказалась Хекла Амазонка-щитоносица, на момент гибели номер второй в игре. Хекла полетела по вагону, а Катя заработала приз в пятьсот тысяч золотых.

И в тот момент, а именно перед тем, как вновь растворились двери ада, я наконец узнал уровень Кати. Она была двадцать четвёртого, когда образовывала из себя метельник перед головным вагоном. Когда же она отлетела от стены и над её головой нарисовался череп – череп особенный, золотой, – уровень уже был тридцать седьмым.

24

Тело Хеклы ударилось о стену и бесформенной кучей рухнуло на пол.

Системное сообщение. Мастер пал. Затребован приз.

Дверь вагона распахнулась настежь, и к нам ворвались две магини и целительница. За их спинами толпились другие Дочери, все они кричали и визжали.

– Катя, ты что наделала? Что наделала? – голосила Ива.

Карл: «Концерт окончен. На платформу. Ждать моего знака. Катя, заберите арбалет».

Пончик: «НЕ ВЫЙДЕТ. ПЕРЕДО МНОЙ СТЕНКА ВАГОНА. СНАЧАЛА НАДО ВЫБРАТЬСЯ».

Меня ударила в грудь Магическая ракета и отбросила спиной к открытому окну. Я едва не вывалился. Ударило словно кувалдой. Сияющая броня всё ещё действовала, тем не менее заклинание отняло почти четверть здоровья.

В тот же миг Ива налетела на Катю; засверкали клинки. Хекла потянулась и ухватила рукой одну из сабель. Сталь разрезала мягкую плоть ладони пополам. Другой клинок отскочил от нагрудного панциря Амазонки. Она поднялась на ноги, из неё потекла гулевая слизь. Ива была настолько поражена, что отпрыгнула, уронила свою первую саблю; та полетела на пол вагона. Материализовалась вторая Хекла, цапнула трясущуюся женщину-змею за шею и вышвырнула её из окна. Рядом тут же возникла третья Хекла. Ива кричала, улетая. Я слышал, как она шмякнулась на пути.

Другие «Дочери», ошеломлённые, с криками убежали.

– Святое дерьмо, Пончик, – пробормотал я и с трудом шагнул вперёд.

Это кошка набросила на труп Второй шанс, а затем и Часовое утроение, создав два новых экземпляра Хеклы. Блестящая идея. Пакость пакостью, но идея блестящая.

– Не надо, не трогайте их, – взмолилась Катя, приходя наконец в себя. – Других «Дочерей» не нужно. Они не знают о том, что тут делается.

– Убрать их, – приказала Пончик трём Хеклам.

«Дочери» частично опомнились от первоначального шока и обрушились на Пончика с бранью, разъярённые осквернением тела Хеклы.

– Копии вперёд, – распорядился я. – Настоящую Хеклу удержи. Нужно забрать в лут её поганый труп.

Голова одной из копий Хеклы лопнула. Оттуда полетели искры и мелкие детали электроники. Это одна из Дочерей метнула в неё второй электрический клинок. Две другие Хеклы продолжали выталкивать своих спутниц в тамбур и в следующий вагон, в который, помимо оставшихся Дочерей втолкалось ещё не меньше сотни обходчиков, так пространство было забито до отказа. Они вопили в унисон, растерянные и напуганные тем, что на них надвигается один из наиболее прославленных обходчиков Подземелья. Я попробовал вытащить саблю из спины Хеклы, но она застряла там прочно. Глянув под ноги, я увидел квадратную крышку люка.

– Катя, нужно снять с тела Хеклы багряный ключ. И сделать это должны вы, поскольку это вы её убили. Добудьте ключ. А потом всё, что сможете захватить. Действуйте быстрее.

– Зачем? – не поняла Пончик и выпустила Магическую ракету между немёртвых ног Хеклы. Одна из Дочерей упала навзничь с криком и ухватилась за колено. – На кой ляд нам этот ключ?

Катя, к её чести, быстро пришла в себя. Она дёрнулась вперёд и с криком «Где Ива?» набросилась на немёртвую Хеклу.

Минутами раньше мы заблокировали дверь головного вагона так, чтобы закрыть её, но не запереть, поэтому в ключах не нуждались. Но ключ был бы всё равно необходим, если бы мне потребовалось отцепить свой вагон. Моим первым порывом было захватить локомотив и помчать оттуда ко всем чертям. Можно было надеяться, что в поезде кто-нибудь сохранит рассудок и угонит весь поезд в другом направлении.

Часть меня завопила: дрянной выход! Ты собираешься оставить на произвол судьбы тысячу человек. Они должны будут знать, как включать ходовую машину. Безусловно, кто-то да догадается. Это делается одним нажатием кнопки. «И всё же, – подумал я. – А если не догадается никто?»

Мать вашу, мать, мать.

– Она не даёт снимать с себя лут, пока она миньон, – прокричала нам Катя.

Вторая Хекла-копия взорвалась, когда ей пробили клинком грудь. Пончик прыгнула ко мне на плечо.

Тем временем последние обходчики влезали с платформы в поезд. Троица чудовищ скакала по лестнице вниз с моста. Вот же дьявол, что это за штуки? Над головами у них мигали красные восклицательные знаки. Монстры третьей стадии. Прочь оттуда, иначе нельзя.

– Катя, как только миньон умрёт, забирайте ключ. И арбалет. Потом собирайте любой лут, какой сумеете.

Один из монстров налетел на пассажирский вагон и отскочил от удара. Когда-то, наверное, он был медведем с черепом вместо лица. Белая горячка преобразовала его. Из его спины росли щупальца, и я вспомнил Плесневых львов из цирка Гримальди. Но у тех щупальца были как тонкие паразиты. Тут было что-то другое. Эти щупальца были частями тварей. Совсем… Кракареновые.

Блин. Нет на них времени.

Первоначальный план состоял в том, чтобы отцепить первый локомотив, пройти вдоль путей до хвоста состава, включить ходовую машину во втором локомотиве, тем самым сделав его головным. Впрочем, теоретически, когда второй локомотив находился в режиме ожидания, таких сложностей не требовалось. Поезд мог бы двигаться без проблем в любом направлении, хотя выбирать направление нам пришлось бы вслепую.

Выбора не было, если учесть, что в поезд неожиданно набралась тысяча человек и всем нам грозила смертельная опасность. Мы должны оставаться в поезде и гнать его в обратном направлении. А это сложно, когда ты мёртв.

– Скорее закройте дверь! – крикнул я.

И в этот момент Хекла-миньон рухнула от удара заклинания. Она свалилась в тамбуре, перекрывая выход. Пончик выпустила в тело женщины ещё одну Магическую ракету, которая протолкнуло его дальше и уполовинило здоровье. Я ухватил труп Хеклы за ноги и потянул обратно в вагон.

– Закрывайте дверь! Закрывайте дверь!

Катя потянула ручку скользящей двери, отпихнула ногой блокировку, закрыла дверь, заперла, и она тут же дрогнула под ударом двух заклинаний. Я уже знал по опыту, что без ключа никому не пробраться в локомотив. Оставалось надеяться, что ни у кого из оставшихся дочерей ключа нет.

Я глянул вниз и с ужасом увидел, что тело перерезано надвое. В вагон мы втащили только ноги и половину туловища. Её сверкающий нагрудный панцирь и, что ещё прискорбнее, арбалет, который она носила за спиной, остались по другую сторону двери.

Поезд снова тряхнуло, когда в него врезался новый монстр. Щупальца существа хватались за двери пассажирских вагонов. Я прыгнул к панели управления, перевёл поезд в режим заднего хода и повысил напряжение на дросселе. Поезд начал угрожающе вибрировать, и я испугался, что он не начнёт движение, или хвостовые вагоны сомнутся, как это произошло во время последней катастрофы. Однако поезд тронулся. Сначала медленно, затем стал набирать скорость. Мы выехали со станции в обратном направлении. За моей спиной дверь тряслась и звякала: это Дочери отчаянно старались сорвать её с петель.

К моменту нашего отъезда платформа была полна многощупальцевых тварей. Я внимательно следил за уходящей назад платформой. Один монстр скакнул на пути. За ним второй. Платформа быстро скрылась из виду. Я сбавил скорость, хотя совсем немного. Я надеялся, что эти чудища не были способны быстро бегать.

– Куда делась Ива? – спросила вдруг Катя.

В её голосе появилась странность – некая отдалённость. Нотка шока.

Удары в дверь сзади нас не утихали.

– Она вылетела из окна. Разбилась она насмерть или нет, я не знаю. Я же не видел её после отъезда со станции.

– Она жива, – сообщила Катя. – И по-прежнему в моём чате.

Я кивнул. Хреново. Всё произошло слишком быстро. Хекла мертва. Хекла мертва ко всем хренам. Катя убила её. И взлетела с двадцать четвёртого уровня на тридцать седьмой – безумие.

– Вы уже видели ваш уровень? – поинтересовался я.

– А вы – ваш?

Я удивился и взглянул. Я поднялся на два уровня, до тридцать четвёртого. Пончик тоже добавила два – до тридцать второго.

Я предполагал, что Катя приобретала немало опыта, когда бывала прущим напролом бараном, и львиная доля этого опыта, вознесшая её к небесам, получена в убийстве Хеклы. У меня ещё не было ясного представления о том, как именно происходит распределение опыта в группе. Но два уровня зараз – это много. И теперь нам оставалось только использовать приобретённое.

– Я предполагаю, что у вас сейчас самый высокий уровень из всех обходчиков, – проговорил я, помолчав. – В последний раз у Люсии Мар я видел тридцать пятый, и это было всего несколько часов назад.

Катя не ответила. Поезд грохотал на рельсах, поездка давалась ему гораздо тяжелее, чем путь на место боя. Все мы были вымазаны слизью. Весь вагон был ею наполнен. Я посмотрел на свои руки и поразился, сколько на них крови.

Катя повернула голову, посмотрела на ноги Хеклы, поднесла руку ко рту и так стояла некоторое время.

– Я не хотела её убивать.

Пончик перескочила с моего на её плечо.

– Когда я убила того парня, у меня тоже не было намерения. Но такая уж у него судьба, а судьба Хеклы ещё хуже. Она намеревалась тебя убить.

Опять удары в дверь. Те дамы сдаваться не собирались. Можно было сказать, что они колотились всё более яростно. Я с содроганием взглянул на половину тела Хеклы. Лута не предвиделось.

– Так как же, вы добыли ключ?

– Да, – ответила Катя. – Правда, теперь это неважно.

Мне стало легче. Те до нас теперь не доберутся. Во всяком случае, через эту дверь.

– Это правда. Но нельзя, чтобы ключ достался «Дочерям».

Я умолк, потому что увидел взгляд Кати и сразу прочитал его. Она вспомнила минуту перед концом. Я взял её за руку, чтобы успокоить.

– Катя, ты в порядке? – спросила Пончик.

– Нет, – ответила она. – Ни капли не в порядке. Во всём этом нет ничего правильного. – Она потёрла глаза и оглядела залитый слизью вагон. – Будь оно всё проклято. Здесь даже негде присесть и передохнуть.

Мы все трое переглянулись и начали смеяться. Поводов для смеха не было никаких. Ничего смешного. Но мы смеялись. Смеялись долго и от души. Это не имело смысла. Всё, что случилось, не имело смысла, но мы были живы, по крайней мере, на какое-то время, мы были друг у друга, а ведь это действительно важно.

Минута смеха оборвалась так же внезапно, как и началась.

– Карл, – вдруг зашипела Пончик, – там кто-то есть. В купе челотавра. Он хочет спрятаться, но у него есть заклинание или навык. Я вижу, как мигнула точка у меня на карте. Голубая точка. Кто-то маленький.

Только этого, ёлки-палки, не хватало. Меня охватила неодолимая усталость.

– Сильфа, ты? – окликнул я. – Выходи. Драки закончились. Хватит калечить друг друга.

Дверь купе челотавра распахнулась, оттуда вылетела крошка фейри, метнулась к выходу и попыталась отпереть дверь. Пончик спрыгнула с Катиного плеча, оттолкнулась от стены, достала орущую фейри и прижала её к полу. Малышка булькнула, когда её голова оказалась под поверхностью слизи. Она постепенно вытекала, но оставалось ещё очень много.

– Гады, не смейте её мучить! – раздался голос за дверью. – Богом клянусь, перебью вас всех, если вы её обидите.

– Отпустите её! – прокричала другая женщина и бешено замолотила в дверь. – Отпустите её сейчас же!

Я подхватил целительшу. Она была крупнее многих фейри, крупнее тех, что были на втором этаже, крупнее управляющей из клуба «Десперадо», но я всё-таки вполне удерживал её на одной руке. Она вопила и вырывалась. Слабое ледовое заклинание вырвалось из её ладони и ударило меня в ногу. При моей невосприимчивости к льду я даже ничего не почувствовал.

– Угомонись, Сильфа, – сказал я. – Господи же Иисусе. Утихомирься нахрен. Перестань извиваться. Я не причиню тебе вреда.

– Предательница! – закричала она на Катю. – Она спасла жизнь тебе. Она спасла всех нас, а ты её убила. Что нам теперь делать?

– Сильфа, – сказал я, – сейчас я тебя отпущу, и мы все вместе поговорим. Мы не хотим драться. Нужно только поговорить. Хорошо?

Фейри прекратила сопротивляться и только сердито сверкала на меня глазами.

Пончик вернулась на моё плечо и зашипела на фейри.

– Если попробуешь что-нибудь выкинуть, я достану тебя в воздухе и откушу тебе крылья. Я это уже делала.

– Ладно, ладно, охолонули все, – сказал я.

Я отпустил малышку. Она взмыла в воздух, жужжа, поднялась к потолку и стукнулась о стену. Сложила руки на груди. С её тела капала кровь. Поезд дёрнулся, наехав на какой-то предмет на рельсах, целительница саданулась головой о потолок и заморгала. Я отступил и к панели управления и ещё больше сбросил скорость. Мне не нравилось управлять поездом вслепую. Пока монстры встречаются нас поодиночке и парами, ничего не случится, тем более что поезд стал намного тяжелее. Но ехать всё равно следовало медленно.

– Ты убийца, – бросила Сильфа Кате.

– Катя не хотела убивать Хеклу, – сказал ей я. – А Хекла намеревалась Катю убить. Я думаю, она принесла бы в жертву и тебя. И я точно знаю, почему так. Она сделала свою ставку и проиграла. Что сделано, то сделано. Махать кулаками после драки бессмысленно. Все мы сейчас на одной стороне.

– Ты неправ, – возразила Сильфа. – Хекла никогда бы мной не пожертвовала. Она оберегала нас.

– Хекла оберегала вас. Поскольку вы – команда. Она велела тебе перестать лечить Катю, так? И велела тебе спрятаться в купе. Не убегать из вагона, а идти туда, где мы тебя нашли. Всё правильно?

Фейри не ответила. Только таращилась. Я понял её взгляд как подтверждение.

– Послушай, я не очень хорошо её знал, но кто-то когда-то говорил мне, что она – очень себе на уме. Она как бы разыгрывала шахматную партию и была готова жертвовать другими ради того, что считала бóльшим благом.

– Хекла никогда не причинила бы мне зла, – стояла на своём Сильфа. – Мои девочки этого не допустили бы.

– Но она запретила тебе лечить Катю, это же правда? Возможно, она выжидала, хотела убедиться, что мы прорвёмся через ту орду, верно?

Сильфа помолчала.

– Мне велела Ива. Не Хекла.

Я кивнул. Совсем не исключено. Ива была для Хеклы посредницей. Адъютантом. Я думаю, Иве поручалась грязная работа.

– И она велела тебе дожидаться в вагоне. Не уходить.

– Тебе-то что до этого?

– Разве ты не понимаешь? Ты была приманкой. Зачем, по-твоему, ей было нужно держать тебя рядом? Она хотела, чтобы Катя умерла, а я рассвирепел. Я даже не злюсь ни на неё, ни на Иву. Я не злюсь на тебя. Она же рассчитывала, что я наброшусь именно на тебя. Может, даже искалечу или убью. Считала меня помешанным.

– Ты и есть помешанный. Ты сумасшедший, это всем известно. Мы же смотрели видео. Ты выходишь из себя без причин. Смеёшься, когда собираешь части мёртвых тел. Хекла ни за что не допустила бы, чтобы ты притронулся ко мне.

– И она не стала бы намеренно выпускать в Катю эти два невидимые болта из арбалета? – Я достал из инвентаря сломанный болт. Он оставался невидимым в моей руке. Я окунул его в кровь и продемонстрировал Сильфе. Его очертания проявились на секунду, затем кровь стекла. Я сделал шаг и протянул ей. Она не шевельнулась. – Вот, возьми. Я не причиню тебе вреда.

Она неуверенно протянула руку и взяла арбалетный болт. Её глаза округлились, когда она прочитала его свойства. Я забрал болт.

– Это ничего не значит. Он может быть и твоим.

Но в её голосе уже не было прежней убеждённости.

– Она была бы вынуждена убить меня, если бы я напал на тебя. Возможно, так она собиралась отвлечь Пончика. Дело недолгое.

– Да зачем? Для чего ей такой план?

Я вздохнул и указал большим пальцем на Пончика на моём плече.

– Если бы меня и Кати не стало, Пончик осталась бы одна. Она была бы вынуждена присоединиться к вашей команде. И Мордекай, наш наставник, тоже. Вот чего Хекла добивалась. Сколько лекарей в вашей партии? Много, так ведь? Я видел всех фейри. Это была бы хорошая сделка. Одна целительница плюс Катя, которая уже не была в вашей группе после того, как был пройдет второй этаж, в обмен на одно из главных достояний Подземелья. Если бы сделка состоялась, ваша команда выиграла бы. Без обид.

– Карл, я никогда не перешла бы к Хекле, если бы она убила тебя, – сказала Пончик.

Я задумался.

– Возможно, убить меня она поручила бы Иве. Или тем двум магиням, которых к нам приставила. А когда план был бы выполнен, убила бы и их. Или прогнала, чтобы угодить тебе, Пончик. Кто знает? Она психиатр. Возможно, у неё были далеко идущие планы. Деталей я не знаю, но думаю, что не ошибаюсь.

– Я всё равно бы с ней не пошла, – буркнула Пончик, хотя и не так громко.

– Ива ещё жива? – спросил я у Кати.

– Да, – сказала она. – Я не знаю, где она. Может быть, вернулась в поезд. Я отправила ей сообщение, но она не отвечает.

Я поднял взгляд на Сильфу.

– Можешь спросить у неё. Спроси Иву, было ли ей велено защищать тебя от меня. Я держу пари, что было велено именно так. Возможно, Хекла планировала и её принести в жертву.

– Это была не Ива, – сказала Сильфа после долгого молчания. – Мои дочери, мои родные дочери стояли на страже. Хекла приказала им убить тебя первым, если что-нибудь будет срываться. Чёрт. Моё место не здесь. У меня пекарня. Я только хочу, чтобы мои девочки были в безопасности. Я хочу домой. Моё место не здесь.

– Те две, что колотятся в дверь, твои дочери? – уточнил я.

Две магини, что вступили в игру, когда мы все окунулись в г…

Сильфа кивнула.

– Отправляйся к ним, – сказал я. – И передай им то, что я тебе говорил. Скажи, что я сожалею обо всём, что случилось, но в ответе за это Хекла.

– Она оберегала нас, – повторила Сильфа. – Когда её не стало, вожаком автоматически стала Ива. Её не любят. Они расходятся. «Дочерей Брунглильды» больше нет. Без Хеклы мы – ничто. У нас почти нет снаряжения. Нет больше личного пространства. У нас всех есть спонсоры, но у большинства они были общими с Хеклой, и они никогда ничего нам не присылали. У нас ничего нет. Что нам делать?

Я покачал головой.

– Ну, не знаю. Здесь полный поезд народа. Я уверен, кто-то будет рад соединиться с целительницей и двумя магинями. Кто-то, но не мы. Мы никогда не сможем доверять друг другу, а это погано. Поверь мне. Хозяева игры хотят, чтобы случилось так, а моё грёбаное сердце этого не выдержит.

Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы расстроенная фейри могла вылететь, затем закрыл снова и запер. Из-за двери послышались женские всхлипывания.

Я прислонился к двери. Поезд тряхнуло немилосердно, когда колёса на что-то наехали, но дальше движение вновь сделалось гладким. Ну и денёк, Иисусе. Чем больше я думал о поползновениях Хеклы, тем больше злился. Вот, значит, какими мы становимся? Вот кто мы есть на самом деле? Я отказывался в это верить.

Я подумал о Баутисте, который всё ещё брёл к бездне со своей группой и которому не дойти до колодца.

«Ты не сможешь спасти всех».

Да шёл бы ты, Мордекай!

– Как вы узнали? – спросила Катя. – Про Хеклу?

Я пожал плечами.

– Мне обычно удаётся разгадывать такие шарады.

Неправда. Если бы Одетта не предупредила меня, скорее всего, я был бы уже мёртв. Я вздохнул, взглянув на половину трупа Хеклы. А вслух сказал:

– Очень жаль арбалета.

– А, так вы об этом?

И в её руках образовался массивный скоростной арбалет.

Во блин. Что она сделала! Заполучила в лут едва ли не самое мощное оружие в игре. Мой гнев испарился.

– Катя, я намерен вас поцеловать.

Она рассмеялась. Судя по её смеху, она была утомлена не меньше меня.

– Пока не примете душ, вам это не удастся.

– Можно посмотреть?

Я благоговейно принял у неё оружие. Когда-то я мысленно сравнивал его мощь с бензопилой. Арбалет оказался легче, чем я ожидал. С виду он казался золотым, на ощупь же ощущался как пластик. Его украшало гравированное изображение грифа.

Как только я прикоснулся у нему, мне пришло мерзкое уведомление.

Предупреждение: у вас есть половой член.

– Благодарю за информацию, – обратился я к потолку, затем изучил свойства.

Заколдованный скоростной арбалет Мусорной Матери Матерей

Уникальный предмет.

Это оружие скоростной стрельбы дальнего боя. Оно обладает бьющими чарами, то есть в нём не иссякают базовые боеприпасы. Его можно заряжать и стрелять из него снарядами, относящимися к различным типам боеприпасов, но все специальные бонусы будут связаны только с базовыми.

Рассказывают, что давно забытая богиня Нехбет[118] ревнива и жестока. Когда эльфийские матери предпочли покинуть её и обратиться к культу Апито, богини Дуба[119], она разгневалась; так написано в книгах. Могущественная богиня грифов обвинила верхний двор эльфов, управляемый мужчинами, в том, что он заставил её почитателей покинуть её. В результате она прокляла семя эльфов и создала то, что сегодня мы знаем как диаспору фей. Существуют десятки родов эльфов и фейри, и все они возводят себя к древнему верхнему двору эльфов, чьё проклятое потомство засеяло Вселенную.

По слухам, этот арбалет был передан последней воительнице и хранительнице веры Нехбет в дар за её верность богине.

Этим предметом может владеть лишь женский род.

Для каждой участницы вашей группы – числом до тридцати – ущерб от этого предмета и его скорострельность возрастают на 25 процентов.

Ваша сила нанесёт базовый ущерб в 1,5 раза больший, чем нанесла бы обычным арбалетом.

+15 к ловкости при применении.

+10 к силе при применении.

Накладывает Родовой дефект на типы монстров, генерирующих или порождающих новых монстров.

– У как, – выдохнул я.

Этот арбалет не будет в руках Кати таким же могучим, как в руках Хеклы, но я уже задумывался о том, какими способами подвести действенность уникального оружия к максимуму. Не удивительно, что она окружала себя женщинами.

* * *

– Рад тебя видеть, – приветствовал я Ли Цзюня.

Уличный монах хлопнул меня по плечу и с неудовольствием посмотрел на свою ладонь, теперь измазанную кровью.

– Я вас тоже, Карл и Пончик. А вы маленько… гм… запачкались.

Я рассмеялся.

Отпустив Сильфу, мы решили, что дверь лучше подержать на замке, просто чтобы отгородиться от дальнейших недоразумений. Я отвёл Катю в маленькое купе машиниста, чтобы она отдохнула там хотя бы полчаса. В этом купе была кровать, был стол, а также длинный и узкий платяной шкаф, спроектированный для челотавра. Стены были оклеены плакатами групп «хеви-метал», напечатанными на Земле. Я забрал оттуда в лут всё, что не было намертво прикреплено к своим местам, после чего вернулся в главную кабину локомотива.

Через несколько минут в дверь постучали, и я услышал знакомый нерешительный голос Ли Цзюня. Я быстро впустил китайца, хотя он остановился как вкопанный при виде залитого слизью пола. Бóльшая часть жидкости уже вытекла, но никуда не делись кучи ошмётков тел и торчащие кости. Пончик только что выпустила Монго, и уже через тридцать секунд я велел ей загнать своего подопечного обратно в клетку. Динозавр обезумел от ярости, как толстый мальчишка из книжки про Вилли Вонки[120], который принялся поедать стены и кал.

Мне показалось, что у Ли Цзюня случился желудочный спазм, но он быстро оправился и широко улыбнулся мне.

Я присмотрелся к нему. Мы не встречались после шоу Маэстро. Он остался человеком, сделавшись при этом Уличным монахом двадцать восьмого уровня; по-моему, это был один из классов рукопашных бойцов. Китаец мало изменился после нашей встречи. Угревая сыпь с его щёк не пропала после преображения, но если он улыбался, то его улыбка освещала все пространство, пусть и донельзя загаженное. Он побывал в списке лидеров, но затем спустился. Я был рад убедиться, что он до сих пор жив.

Вдруг меня встревожил тот факт, что он явился один.

– Где твоя сестра? Чжан?

– С ними всё хорошо, – заверил он. – Они в грузовом вагоне возле переднего, и мы не можем приходить друг к другу, пока поезд не остановится. У нас теперь группа в двенадцать человек. И мы опять спаслись благодаря тебе, поэтому я пришёл, чтобы засвидетельствовать почтение.

Я кивнул. Мы ударили кулаком в кулак, и он оказался у меня в чате.

– Раз ты здесь, я должен научить тебя управлять поездом, – сказал я. – Мы собираемся доехать до станции семьдесят пять и отцепить этот вагон от остальных. Оттуда ты доведёшь поезд назад на тридцать шестую станцию. Пусть люди высадятся там. Меня уже ждут несколько друзей. Там мы сможем расположиться. Станция тридцать шесть.

Имани и её команда там уже противостояли нарастающей волне Гулей гнева – этих я пока ещё не видел. К сожалению, на этой станции имелось множество платформ, и гули двигались практически с каждой из них. Однако при помощи нашего подкрепления план Имани – помешать гулям преображаться дальше – вполне мог осуществиться. Тем более что поблизости мы имели несколько пересадочных станций с зонами безопасности, где люди смогут отдыхать и набираться сил посменно. На «потаённой» ветке, где мы оставили «Кошмарный», гулей не было, и доступ к зонам отдыха был открыт.

Я рассказал всё это Ли Цзюню, и он задумчиво кивнул.

– Наверное, монстры нападут на нас со всех сторон перед открытием спусков, даже если мы не дадим Гулям гнева образовать босса, – предположил он.

– Скорее всего, – согласился я. – Место действия сконструировано так, чтобы монстры потянулись к колодцам. Нам все необходимо объединить усилия; только так мы выстоим.

– А может быть, нам двинуться на станцию двадцать четыре? – предложил он. – Там есть спуск и нет гулей.

– Мы пока не знаем, что за монстры образуются в результате смерти тварей с третьей стадией. Но похоже, что они направятся на двадцать четвёртую, и тогда нас ждёт кошмар. Чтó нас ждёт на тридцать шестой, мы хотя бы знаем.

Ли кивнул.

– Да, так. И какие у вас дальнейшие планы?

– Мы соединимся с друзьями, которые были вынуждены застрять в конце линии. Мы их спасём. Всех и каждого.

25

Время до крушения уровня: 3 дня 3 часа.

Просмотры: 974,1 квадрлн.

Последователи: 5,2 квадрлн.

Любят: 1,9 квадрлн.

– Мы и тех ребят спасаем? Это серьёзно? – спросила Пончик, когда Ли Цзюнь вышел от нас.

Из маленького купе выглянула Катя.

– Нам нужно сбрасывать скорость. По-моему, семьдесят пятая станция уже видна на моей карте.

– Объясни, Карл, – продолжала Пончик. – Только что мы помогли спастись этим ребятам. Каким образом теперь мы будем спасать всех и каждого в конце линии?

– Никакого понятия, – ответил я, возвращаясь к панели управления. – Но я ничего не предприму, если вы, друзья, сочтёте, что это не нужно.

Пончик вздохнула и что-то шепнула Кате. И обе начали смеяться.

– Что такое? – вскинулся я. – Что смешного?

– Карл, ты хоть каким-нибудь способом, но приведёшь к тому, что нам свернут шеи, – сказала Пончик. – Приведёшь к этому, хоть и с хорошими намерениями.

Я хмыкнул.

– Называют же меня сумасшедшим.

* * *

Гули, потоком лившиеся со станции семьдесят два, судя по всему, нацеливались на ближайшее большое скопление обходчиков. До этого они жаждали добраться до обходчиков, запертых на станции сто один. Но после того как Ли привёл с собой больше тысячи выживших на платформу станции тридцать шесть, вблизи которой имелся колодец, и встретил там измученную команду «Медоу Ларк», гули потекли в том направлении. Эта переориентация, а также выдвижение Гулей гнева из многочисленных депо привели к тому, что люди оказывались в осаде, едва выйдя из поезда.

Пока что это ничем не грозило. Воронки, по которым пассажиры направлялись в зоны колодцев, образовывали своего рода укреплённые пункты. Там было не очень-то уютно, но группы людей могли не позволять монстрам заполонять станции. Обнаружив секретный люк, который вёл на линию для служащих, мы открыли путь к жизненно важным припасам и местам для восстановления сил. Мы разослали массовые сообщения, обращенные ко всем, кто был готов прислушаться к нашему плану. Перед тем как приступить к нему, мы слышали, что большое число групп расположились на других точках станции тридцать шесть и вели такую же подготовку. Была еще группа, пожелавшая попытать счастья на двадцать четвёртой станции, а ещё несколько команд хотели перебить Генераторы гулей на двенадцатой и семьдесят второй. Босса, засевшего на станции сорок восемь, избегали все. Я желал им всем удачи.

Кроме тех людей, которым удалось проделать путь к колодцам, возникало ширившееся сообщество обходчиков, которые вынужденно застревали в бездне. Если они имели пресловутые фуражки, то могли без труда вступить в портал (а порталов на этаже было больше тысячи) и телепортироваться в депо. Но всё больше обходчиков оказывалось на краю катастрофы.

Что бы я ни думал раньше, теперь я подозревал, что бездна только одна. У меня начало складываться ощущение того, как на самом деле устроена железнодорожная сеть. Что она организована как своего рода схема, нарисованная при помощи спирографа[121]. Вдоль её линий через регулярные интервалы были расставлены точки, обозначавшие депо. Цветные линии вились вокруг друг друга, над друг другом и под друг другом, и при этом все они вели к одной точке в центре – к яме.

Так как Катя изучила карту лучше других, она настаивала, что что-то мы упустили. Я по этому поводу не беспокоился, поскольку как добраться из пункта А в пункт В, нам было ясно.

В конце линии оказались заблокированными уже пятьсот или шестьсот человек, и прибывали новые. Начала разноситься информация: для того чтобы воспользоваться выходом оттуда, требовалось иметь фуражку. Если же её нет, обходчик обычно направлялся в «накопитель гулей», по выражению Элли, то есть в депо.

Обходчики усиленно рыскали по внутреннему пространству ямы в поисках труднодоступных, потайных выходов, ведущих к станции четыреста тридцать шесть, откуда можно было добраться до станции пересадки на именованный поезд. Однако монстры-ящерицы, по-видимому, непрерывно генерировались, как и гули, что осложняло обходчикам поиски. После нескольких стычек переходы на внутренних стенках начали обрушиваться. И нам пришлось попрощаться с моей первоначальной идеей вернуться в депо, раскочегарить «Кошмарный» и двигать на нём к бездне.

Значит, у нас оставался единственный вариант: забраться в раздолбанный, полуразрушенный багряный поезд и на нём проехать всю линию, раздавая по пути как можно больше фуражек. Этот путь должен был занять целый день, и опасностей нас подстерегало до чёрта. Если поезд сломается, или путь окажется перекрыт, нам будет тю-тю. Безусловно, монстры тащиться перед нами, и нам придётся продираться через них. Жуткая перспектива, и если бы Мордекай узнал, что мы хотя бы думаем о ней, его хватил бы инфаркт. Ну, а как ещё мы могли действовать? Да, мы согласились принять эту программу, пока не появится кто-нибудь, кто подскажет нам что-нибудь более умное.

У нас оставался один день на то, чтобы найти альтернативу; дальше будет поздно.

На семьдесят пятой станции мы остановили первый локомотив, и я отправил Ли Цзюня во второй. На пути, естественно, находились несколько гулей, но мы выслали авангард, чтобы он с этими тварями разобрался, пока мы будем работать. Ивы нигде не было видно. Оставшиеся «Дочери» стушевались, растворились в толпе. «Дочерей Брунгильды» и правда больше не существовало.

Я не мог не подумать, что случившееся с ними – к лучшему. Хекла построила всю свою партию исключительно вокруг себя и своего арбалета. У неё было слишком много целительниц и магинь, недостаточно воительниц и не было пробивной силы. Поначалу система работала изумительно, но я догадывался, что рано или поздно она распадётся. Совсем не исключено, что сейчас они найдут группы, где их способности будут использоваться более рационально.

Мы решили не выпускать Катю на всеобщее обозрение, пока будем расцеплять поезд, чтобы над кем-нибудь не взяли верх не лучшие эмоции. Я обменивался ударами кулаком в кулак и громко провозглашал, что мне требуются все фуражки и ключи, которые достались моим попутчикам в течение поездки.

Обходчики и мои товарищи поначалу сторонились нас, держа в уме судьбу, постигшую Хеклу, да и смотрелись мы с Пончиком наподобие демонов из «Восставшего из ада»[122]. Но когда люди узнавали, для чего я собираю фуражки, поддержка окружила меня единодушной волной. Я был готов встретить эгоистичное нежелание расставаться со своим добром, которое «вдруг ещё пригодится для чего-нибудь», или его можно будет продать; но ничего подобного не было. Люди сотрудничали. Они сплотились. Разносили мой призыв. За двадцать минут у меня собралось больше семисот фуражек плюс пятнадцать ключей с цветных линий, которые тоже должны были пригодиться у порталов. Пока этого было достаточно. Я надеялся, что взаимопомощь будет продолжаться.

Да. Надежда у нас есть. Небольшая. Но она есть.

Когда я принялся убирать добычу в инвентарь, Пончик шепнула мне:

– Карл, мы это сможем продать за три с лишним миллиона золотых. За три с половиной миллиона! Зуб даю, я продам ещё дороже. Мы будем богатыми!

– Да, на шоу это будет выглядеть очаровательно. Как кузина Беа: притворилась, что у неё рак, и собрала пожертвования в «Мой фонд»[123].

– А если найдётся способ спасти людей без помощи фуражек? Тогда я смогу их продать, а?

Я рассмеялся.

– Вне всяких сомнений.

Поезд тронулся, и мы остались втроём в покорёженном вагоне подземки. Сколько-то времени у нас ушло на знакомство со станцией семьдесят пять. Мы находились на одном из последних ещё не исследованных нами участков железнодорожной сети. Я рассчитывал найти там что-нибудь полезное. Мы выпустили Монго на волю, и он раскричался пронзительно и сердито из-за того, что его так долго держали взаперти. Впрочем, он быстро отвлёкся на кровь и слизь, которыми мы были покрыты. Мне пришлось несколько раз щёлкнуть велоцираптора по клюву, чтобы он не принялся нас облизывать.

С первого взгляда было несомненно, что эта станция отличалась от других. Масса колей отходили от неё к малогабаритному депо, состоявшему из нескольких десятков железнодорожных платформ, настолько компактных, что на них могла бы разместиться лишь скромная горстка людей зараз. Платформы эти были нескольких видов. Я предположил, что на них хобгоблины подъезжали к находившимся в аварийном состоянии поездам, чтобы ремонтировать их. Узнаем наверняка, когда очистим станцию.

Мы прошли по туннелю, который привёл нас в обширный грот, содержавший множество приземистых строений, в основном складских, без дверей, а также открытых мастерских. Всё пространство составляло одно большое ремонтное депо. Причём перенаселённое. Землю покрывали тела гулей, сотни тел. Валялись среди них тела и гноллов, и хобгоблинов. До нашего появления там что-то взрывалось, о чём свидетельствовали рытвины и вмятины на стенах этой индустриальной станции. Что-то сожрало большинство гноллов, от чьих тел не осталось ничего, кроме обломков копий и панцирей. Я подобрал всё это, хотя считал, что пригодиться нам может немногое.

– По-моему, кто-то здесь уже пошуровал, – заметил я. – Кто-то собрал свой лут. Не вижу ни одной золотой монеты.

Система показала нам, что все гули были перебиты гноллами и хобгоблинами, а гноллов и хобгоблинов убивали гули. Впрочем, многие гноллы были также убиты хобгоблинами. Меня это не удивило. Хобгоблины – это взрывчатка. А взрывчатка – это побочный ущерб.

В самом центре грота стояли рядышком три нетронутые строения. Арсенал гноллов. Нечто называемое ремонтным цехом хобгоблинов. И зона безопасности. Шикарная, красивейшая зона безопасности. Меня взяла досада, когда я увидел, что дверь арсенала открыта. Тот, кто побывал здесь (кто бы он ни был), проник в арсенал. Хотел бы я знать, присвоил ли он то, что гноллы там хранили. Может быть, нам очень не повезло.

Требовалось как можно скорее раскрыть секреты этой станции, но, кроме того, нужно было и отмыться, и выспаться, и обновить свои баффы. К тому же скоро должен был начаться итоговый новостной выпуск.

Мы подошли к бару, который назывался «Собака, ведущая вниз». На входной двери висела сделанная от руки надпись: «Ой! Хобгоблины – нет!» Толкнув дверь, я увидел помещение в стиле таверны, такое же, как большинство тех, которые мы видели на третьем этаже. Не перемещённое земное заведение. Нечто непонятное.

И я сообразил, в чём разница. Над стойкой тоже висел экран, но не предлагалась аренда комнат. Вход в наше личное пространство здесь тоже был, но он походил скорее на входы в местные бары возле входа в клуб «Десперадо». А это означало, что мы попали не в настоящую зону безопасности. Здесь нельзя было открыть свои ящики, и мы не были защищены от мобов.

Когда мы сделали несколько шагов вглубь тёмного помещения, меня покоробило от запаха пропитанного пивом дерева. Таверна была пуста, за исключением гнолла-бармена; он спал, растянувшись на стойке в окружении пустых бутылок. И громко храпел. Монго подошёл к нему вплотную и принялся его обнюхивать. Я выяснил, что это Теневой гнолл, тип, с которым мы до сих пор не сталкивались. Он больше походил на гиену, чем на шакала.

– С этим, должно быть, связана какая-то история, – заметил я. – Вытрясем из него, только сначала в душ.

Я повернулся к двери нашей зоны безопасности. И мы вошли.

– Не наследите на полу! – воскликнула Катя, как только мы оставили на полу кровавые следы. – Господи, я так и слышу голос мамы: «Катя, снимай обувь. Вот вырастешь, и в твой дом будет неприятно заходить». Выходит, мама была права.

Она рассмеялась и на цыпочках прошла через комнату к своему пространству, оставив на полу цепочку грязных красных следов.

В этот миг меня осенило. Отныне и навсегда Катя – часть нашей команды. Об этом не требовалось объявлять вслух. Мы все знали. Пусть здесь никогда не будет «дома», но это место для нас и только для нас. Для нас троих.

Я улыбнулся.

– Отец однажды отправил меня спать в палатке во дворе, потому что у меня шла носом кровь и не останавливалась.

– Мисс Беатриса однажды ножницами доставала у меня из попы каку, – сообщила Пончик.

– Даже так? – усмехнулся я. – Однажды?

– Карл, это наше время. Не надо его портить.

Несмотря все сумасшедшие коллизии минувшего дня, и Пончик, и я получили только по серии стандартных ящиков авантюриста и больше ничего. А моё единственное достижение никак не было связано ни со столкновением с Хеклой, ни с уничтожением тьмы гулей.

Новое достижение! Психически неустойчивый накопитель головных уборов!

В вашем инвентаре больше 500 совершенно одинаковых текстильных изделий.

Какая собака вас укусила? Вы собрались открыть благотворительный магазин? Может быть, вам поможет психоврач. Такой, которого ваша группа не пришьёт на пороге.

Награда: мы не награждаем за такое поведение. Это придурь.

Катя, напротив, получила десять ящиков. Все мы прежде всего вымылись и только потом собрались, чтобы посмотреть на её новое богатство. Прежде всего мы увидели, что Монго «моет» полы.

– Монго, класс! – одобрил я.

Динозавр завизжал.

Катя открыла первый ящик и, улыбаясь, подняла на меня глаза.

– Простите, Карл. – На её шее возникла татуировка: кинжал. – Я знаю, вы хотели ввести меня в клуб «Покоритель».

Когда до Пончика дошло, что перед ней, она закричала:

– Йа! Круто! – Из грязно-красного персонажа ночного кошмара кошка стала сияющей и пушистой, хоть выходи на подиум. Она благоухала сиренью. – Будем танцевать! – У неё перехватило дыхание. – Ты познакомишься с Кувалдочкой! Чётко!

– Жду с нетерпением, – отозвалась Катя, а я расхохотался.

Открыв следующий ящик, Катя несколько охолонула. Золотой ящик дикаря, который достался ей за убийство участника игры. В нём находились не купоны, а зелье навыка Найти обходчика. Тот самый навык, которым теоретически должна была обладать Мэгги Май, хотя у Кати он был всего третьего уровня. Она немедленно активировала его. На её карте появились имена всех обходчиков, находившихся поблизости; теперь она могла вычислять их местонахождение. Находить тех, кого нет на карте, она сможет только на следующем уровне, к тому же я не был уверен, что поиск проходит незаметно. А пока рано. Тем не менее, иметь этот навык – великое дело.

Она получила достижение за сбор пожертвований и легендарный премиальный ящик, содержавший пятьсот тысяч золотых. Также Катя получила достижение за то, что собирала пожертвования первой, но данное достижение не принесло ей ничего. И Пончик вслух осудила это обстоятельство.

Но Катя зацепила ещё один роскошный предмет. Ей достался некий платиновый ящик Мастера хлопка. Эта штука пришла за уничтожение некоторого количества мобов при использовании кинетической энергии. Она извлекла приз под моим пристальным взглядом. Золотой борцовский пояс, похожий на те, что вручаются чемпионам Всемирной ассоциации рестлинга в тяжёлом весе. Изучив его, Катя спросила:

– Кто это – Кристофер Пэллис[124]?

– Не знаю, – сказал я и взял у неё пояс, чтобы рассмотреть.

Заколдованный борцовский пояс Горго[125] Великой

Вам, конечно, не достичь таких изумительных высот, как превосходнейший рестлер всех времён Кристофер Алан Пэллис, но всё-таки у вас будет весьма внушительный вид, когда вы обернёте эту пакость вокруг вашей талии.

Этот заколдованный пояс предлагает следующие бонусы:

+5 % к силе.

+5 % к телосложению.

+ преимущество Лавина.

Добавленные статы означали, что предмет действительно стоящий. Преимущество Лавина позволяло неплохо сражаться.

Лавина

Это преимущество прямого действия. Если вы ударяете живое существо, когда находитесь в движении, наносимый удар выйдет таким, как если бы масса вашего тела была вдвое больше.

Для активации этого преимущества ваше тело должно целиком находиться в движении. Дополнительная мощность не распространяется на оружие.

Возможно, вы захотите снять с себя этот предмет перед тем, как иметь дело с противником. Особенно если занимаете положение сверху.

– Дружище, нам ещё придётся прикреплять вас к другому поезду, – сказал я, возвращая пояс Кате.

Её способность Стремительность тоже вырастет. Но я не хотел произносить этого вслух: Катя ещё не была готова затрагивать темы, связанные с гибелью Хеклы.

При этом она в значительной мере оправилась, вернулась к своей первоначальной личности. Смеялась и шутила с нами. Я не знал наверняка, вполне ли она оправилась от травмы этого дня или только умело скрывала боль. В любом случае, она выросла и сделалась одним из самых сильных обходчиков Подземелья. Скорее всего, она ещё не успела освоиться с произошедшими с ней переменами.

– Вот теперь всё, кроме платинового фанатского ящика. Думаю, по нему пока продолжается голосование, – сказала Катя. – Как вы думаете, мы ещё встретимся с тем волчарой Чако?

– Надеюсь, нет, – откликнулся я.

Ей предстояло открывать фанатский ящик примерно за пятнадцать часов до того, как окончится время удаления Мордекая. И я очень надеялся, что ей достанется призовая карусель, и она сможет выбрать, а не полагаться на милость поклонников. Но я не имел права говорить это вслух.

– Что мы будем делать со всем этим золотом? – спросила она.

Пончик выдохнула воздух.

– Идём закупаться? Послушайте, как вы считаете, если мы купим много всякой всячины, у нас получится её демонстрировать, как в «Красотке»[126]?

– Я надеюсь, мы успеем спросить Мордекая, когда он вернётся, – ответил я. – У нас ещё имеются в запасе два обновления среды обитания. Думаю, стоит заказать обновление кухни, чтобы иметь пищевые баффы. И одно обновление останется. Некоторые баффы стоят больше, чем мы можем заплатить купонами, на них нам понадобятся деньги. А в этом списке столько всего, я и не знаю, как выбирать.

Кроме этого, нам требовалось приобрести четыре дополнительных стола, причем приобрести, не откладывая, чтобы их уровень скакнул вверх после крушения этого уровня. И ещё кое о чём я хотел посоветоваться с Мордекаем. Когда он вернётся, у нас будет в запасе совсем мало времени: одни сутки пятнадцать часов. При хорошем раскладе этого хватит. Однако на всякий случай я забрал у всех своих купоны и убрал их на алхимический стол Мордекая. Пусть он сразу сделает необходимые закупки, если мы будем заняты чем-то другим.

Начался итоговый выпуск дня. Он был полностью посвящён Хекле – как дань памяти обходчицы. Начинался он с её появления в Подземелье. В то время её был совсем другим; было как-то странно видеть её в уличной одежде. Она бранилась у входа с мужем, высоким, привлекательным мужчиной, на вид лет на двадцать старше её. Его поразил ядом моб, имевший обличье ходячего кактуса. Она оставила его лежать на земле, а он криками призывал её вернуться.

Когда она через некоторое время вернулась, он был уже мёртв, и его тело пожирали крысы. Она принялась раскидывать крыс пинками. Одна из крыс набросилась на неё. Хекла подхватила сломанную кость (ребро погибшего мужа) и ударила крысу в глаз. Каким-то чудом этот укол убил моба.

Этот поступок принёс Хекле легендарный ящик мощи Гррл[127] как первой женщине в Подземелье, которая использовала труп мужчины для победы над мобом. Я предположил, что Хекла нанесла этот удар для того, чтобы завладеть арбалетом.

Мы увидели очень сокращённый очерк восхождения Хеклы к власти над обходчицами, которых она собрала вокруг себя.

В этой части одним из центральных персонажей шоу стала Катя. Мы увидели, как она с силой сжимала руку Ивы, входя в Подземелье. Нам было продемонстрировано, как по-мышиному робкая, напуганная Катя льнула к своей доминирующей подруге, как пряталась за её спину в первых стычках. Сюда же вошёл и сюжет о том, как Ива убила мужчину, который захватил Катю, когда Хекла велела ему покинуть группу.

Черты тогдашней Ивы непонятным, странным образом гармонировали с чертами гибрида наги и орка, которые Ива приобрела впоследствии. Прежнее лицо Кати тоже вызвало у меня трудно выразимые впечатления. То же лицо, что было рядом со мной во время этого просмотра в зоне безопасности, – и чуточку другое, чуточку отдалившееся от испуганного и потрясённого лица женщины, попавшей в Подземелье почти месяц назад. Разумеется, сейчас она принадлежала к другому виду, но её человеческие глаза сохранили некое очень глубокое качество. Взгляд, проникающий на тысячу ярдов.

Следующий эпизод стал для меня сюрпризом: Катя была не одна, когда входила на третий этаж.

А я должен был понять: каждый входивший на третий этаж воссоединялся со своим изначальным игровым наставником. У Кати и Ивы был общий наставник, и они вместе подошли к персональному преображению. Но Ива была первой, и она уже покинула зону безопасности, когда Катя подвергалась преображению. Когда Катя была готова продолжать путь, Ива была уже далеко. Что было дальше, я не знал, но когда в итоговом выпуске вновь возникла Хекла, Ива была с ней.

– Что произошло? – спросил я у Кати. – Как случилось, что она нашла Хеклу, а не вас?

Катя пожала плечами.

– Мы были тогда в небольшом поселении. Ива сказала, что нечаянно разозлила Меченосца, и ей пришлось бежать. Она примкнула к одному из кочевых караванов, попала в другой город и воссоединилась с Хеклой. Во всяком случае, она мне так рассказала.

– К одному из караванов? – переспросил я. – Я таких не встречал.

– Такие есть. Я тоже попала в один из них, мы проезжали мимо цирка, а потом оказались в городе Птиц небесных, где я встретила вас.

Тут я припомнил слова, которые вырвались у Ивы перед тем, как Катя попыталась её убить. «Потому-то я и оставила тебя на третьем этаже»… Это признание глубоко поразило Катю.

Шоу продолжилось триумфальным возвращением Кати к «Дочерям» и образованием совка впереди поезда. Мы видели, как рос уровень Кати по мере того, как она разгребала гулей.

И наконец, Катя убивает Хеклу. Убийство нам представили не как случайность, а как материализацию Катиного гнева в ту минуту, когда ей стало известно, что её использовали.

– Не так было, – залопотала Катя. – Из меня делают спятившую злодейку…

Я хмыкнул.

– Добро пожаловать в клуб. Когда меня в первый раз…

Я замолчал. На экране эпизод закончился, и появился список лидеров. Мы втроём стали внимательно изучать его.

1. Люсия Мар. Ладжаблесс. Генерал чёрной инквизиции. Уровень 35 – 1 000 000.

2. Непреодолимый. Каприд. Покинутый воздушный акробат. Уровень 34 – 500 000.

3. Карл. Проходец. Анархист-провокатор. Уровень 34 – 400 000.

4. Пончик. Кошка. Бывший детский актёр. Уровень 32 – 300 000.

5. Куан Че. Полуэльф. Кавалерист имперской безопасности. Уровень 38 – 200 000.

6. Флорин. Крокодилин. Вооружённый курьер. Уровень 32 – 100 000.

7. Мириам Дом. Человек. Пастух. Уровень 30 – 100 000.

8. Катя Грим. Доппельгангер. Монстр водитель грузовика. Уровень 37 – 100 000.

9. Дмитрий и Максим Поповы. Кивающие.[128] Иллюзионист и Богатырь. Уровень 30 – 100 000.

10. Ифечи. Человек. Лекарь. Уровень 29 – 100 000.

– Карл, Карл, мы в первой пятёрке! У тебя номер три! Катя! Ты в первой десятке!

– Ну и дела, – вырвалось у Кати. – Да, список поменялся.

– Элли выпала, – отметил я. – И выходит, что у вас, Катя, не самый высокий в подземелье уровень. Куан вас опережает.

Я тут же пожалел, что сказал это. Только прозвучи имя Куан Че из любых уст – и тирада Пончика гарантирована.

– Он мошенник, – заворчала кошка, но тут же умолкла, обнаружив другой объект для возмущения: – Стоп, почему вот эти два парня стоят на одной строчке? Это нечестно! Мы с Карлом должны быть оба третьими! И Катя тоже!

– Этого я не знаю, – сказал я. – Вот ещё что интересно: козла практически не показывают, тогда как он в таблице второй.

Нас прервало начало ежедневного объявления. Ничего примечательного в нём не было. Преуменьшалась скорость бега Пузырчатых гулей и преувеличивалась скорость сущностей с третьей стадией белочки – тенденция тревожная. Едва отзвучало объявление, как перед нами возникло уведомление.

Предупреждение: вы не имеете права держать оружие в присутствии админов. За любую попытку насилия в отношении админа вы будете немедленно казнены.

Прежде чем я успел отреагировать, раздался хлопок, мне на колени выплеснулась холодная вода, и в комнату телепортировалась Зев.

– Бог ты мой, Зев! – завопила Пончик. – Ты не предупреждала, что появишься!

– Пончик. Карл. Катя. Монго. Здравствуйте.

Монго ракетой стартовал со своего места на полу и прижался мордой к стеклянному шлему Куа-тин, едва не опрокинув гостью.

– Нет, Монго! – прикрикнула Пончик. – Это Зев! Будь умницей!

Миниатюрная женщина-рыбёшка была, как всегда, облачена в нелепо громоздкий скафандр водолаза, увенчанный прозрачным шлемом. Я припомнил наш самый первый разговор с этой милашкой, когда она сказала, что это её костюм для нескольких первых этажей.

– Вы всё ещё используете защитную амуницию, – заметил я.

Зев с раздражением тёрла стекло шлема, которое Монго затуманил своим дыханием.

– Да, Карл. Механизмов защиты нет там, где они должны быть.

– Что вы имеете в виду?

– На вас это никак не отразилось. Но для захвата и покорения планеты используется система двойной интеграции, а затем, по завершении третьего этажа, ей на смену должна прийти карманная система. Когда переключения не произошло, наблюдатели решили, что мы чего-то недоплатили. Затем выяснилось, что «Хинтер», компания, которая обычно обеспечивает интеграцию, в последнюю минуту выключила нас из игры. Деталей я не знаю. То, что происходит, сбивает с толку и раздражает всех деловых партнёров. Я ничего толком не понимаю. И вот итог: в обозримом будущем я обречена появляться в Подземелье только в скафандре.

Значит, что-то недоброе. Я хотел продолжить расспросы, но при этом знал, что это будет неправильной линией поведения.

– Что мы сегодня можем для вас сделать? – спросил я.

– Есть несколько пунктов. Я решила, что было бы оптимально обсудить их лично. Прежде всего, я официально поздравляю Катю с входом в первую десятку, а вас двоих – в первую пятёрку. Далее, просто для вашего сведения. Одетта внесла Катю в ваш контракт, поэтому Катя теперь обязана посещать интервью, проводимые по прохождении этажа. На предыдущем интервью она была и без этого условия, но теперь она будет участвовать на официальной и постоянной основе.

– А Монго? – поинтересовалась Пончик.

Зев криво улыбнулась.

– Монго – тоже. Но питомцы, рождённые в Подземелье, считаются собственностью «Боранта», поэтому для них не требуются контракты. Итак, Катя. Что касается шоу Одетты. Ей пришлось понести дополнительные расходы, чтобы придать вам исключительность, для этого она внесла в контакт некоторые… нюансы. Чтобы сделать вас «зажигательной» – ведь есть такое слово? Одетта сочла ваше предыдущее участие в интервью тусклым.

Катя насупилась и скрестила руки на груди. Тогда я вмешался:

– Вот что я вам скажу: я прямо сейчас дам Кате урок зажигательности. Договорились? Повторяйте за мной: уползайте в глубокую жопу, Зев.

Катя расхохоталась.

– Такого я не скажу.

– Карл, не хами, – возмутилась Пончик. – И еще: Монго не может быть ничьей собственностью. Это оскорбление!

Монго квакнул в знак согласия.

Внезапно до меня дошло, что в этот раз Зев воспринимала мою грубость не с обычной для неё индифферентностью. Она казалась очень усталой. И у меня зародились нехорошие предчувствия.

– Зев, для чего вы на самом деле здесь? – спросил я.

– Поймите, друзья, на случай, если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы вы знали: я исключительно ценю вашу самоотверженную деятельность.

Дерьмово выходит.

– А что в ней такого?

– Вы не сделали ничего. Есть ещё один представитель, желающий перехватить контроль над вами. Это Лойта. Пока ничего не сделано, но я думаю, есть вероятность, что вас передадут ей.

– Что? – возмутилась Пончик. – Ну нет. Нет и нет. Мы работаем только с тобой.

– Она из партии «Цветение»[129]. Первоначально она была представителем Кати. Теперь же, когда Катя стала членом вашей группы, Лойта считает себя обойдённой. Её претензия не слишком жёсткая. Но что есть, то есть. Она член «Цветения», я – нет.

«Цветение» – политическая партия Куа-тин, управляющая «Борантом». Насколько мне было известно, члены партии пользуются бóльшим влиянием. В своё время Зев замещал некто Мукта, и это он устраивал наше участие в шоу Маэстро, и он был членом партии.

– Лойта? – переспросил я. – Я уже слышал это имя. Это не она была представительницей Хеклы?

– Именно так. Агенты по внешним связям представляют партию в целом. А поскольку Катя входила в группу «Дочерей Брунглильды», и Лойта считает, что сейчас ваша тройка должна находиться под её контролем. На моей чаше весов тот факт, что вы принесли больше денег, чем Хекла, во всяком случае, благодаря интервью.

Меня передёрнуло.

– Передайте вашему начальству, что Пончик права. Мы работаем только с вами.

Меньше всего нам было нужно, чтобы какая-то новая дрянь швыряла нас по клоакам вроде шоу Маэстро. Особенно такая дрянь, у которой зуб на нас из-за того, что мы убили ей клиентку. Пусть Зев надоедлива, но до сих пор она уберегала нас от таких неприятностей, как шоу этого сорта. Это ей почти не удавалось, но она старалась. Плюс – Пончик искренне привязалась к ней. И Мордекай тоже.

– Если бы это было так просто… – сказала Зев. – Есть ещё кое-что. Одна клика… Поймите, я не могу об этом говорить. Нам, не членам партии, непросто. Друзья, я держусь лучшей стратегии. А сейчас я должна уходить. Верю в вас. Не сворачивайте. Ах да, забыла вам сказать. Они намерены сделать ваши чаты достоянием той публики, которая дополнительно оплатит знакомство с ними. С завтрашнего дня. Мне жаль.

Не добавив ни слова, она щёлкнула и исчезла, оставив лужу на полу.

– Поразительные вещи творятся, – пробормотал я.

Последняя стоянка на 36.

Жильё служащих (перечёркнуто).

Депо.

Примечание: на этой линии этажа есть много уровней. На карте виден только один. Не все поезда останавливаются на всех станциях.

КОЛОДЦЫ!

12: Генератор гулей Дзикининки.

24:???

36: Гули гнева???

48: Гнойные гули.

Босс провинции.

72: Генератор Пузырчатых гулей.

Все обозначенные станции – станции пересадок с зонами безопасности.

Отдел безопасности транзитных перевозок Теневых гноллов +

Команда перехвата хобгоблинов 75.

Переполнение.

Глава 24

Гнолла-бармена двадцать пятого уровня звали Ворчун Гэри. Когда мы вернулись в бар, он был в сознании. В малой степени. Он не мог сидеть прямо, настолько он был пьян.

– Все мёртвые. До единого последыша. И те уроды, жопы хобгоблины, б… – сообщил он нам без всяких предисловий.

Пончик прыгнула на стойку и наморщила морду.

– Вот что бывает, когда дело поручают собакам. Гадость.

– Неправда, вас велиство, – возразил гнолл потолку. – Ворчун Гэри старался помочь. От двери дрался. Как мог Гэри.

– Разве не ты Ворчун Гэри? – спросила Пончик.

– Все мёртвые, – ответил Ворчун Гэри.

– Так что здесь произошло? – спросил я.

Чтобы расчистить сколько-то места на стойке, я сбросил на пол несколько пустых бутылок. Здесь всё было липкое.

– Нас сожрал «Клубок», вот и произошло.

Неожиданно он скатился со стойке и грохнулся на пол. Его стону аккомпанировал звон стекла. Перевалившись через стойку, я наблюдал за тем, как он слепо шарил под ней. Вот он схватил бутылку, поднёс её к пасти, но она оказалась пустой.

– Если вам обедать, то сегодня уже поздно, брателлы. Вы не хобгоблины, а?

– Итак, пришли гули и всех перебили? – уточнил я.

Гнолл дорвался до полной бутылки и теперь пытался скрутить с неё крышку.

– Верно, – выговорил он, сквозь вызванные усилиями стоны. – У Ворчуна Гэри есть причины не оставлять бар. Вышел драться. Остановили у двери. Скок-Тёл-Тёлка звала Ворчуна Гэри трусом. А он как стена невидимая.

– Почему ты не пускал хобгоблинов в бар? – спросила Катя.

– Вы хобгоблинов видели?

Бутылка наконец открылась, и он заскулил от радости, даже несмотря на то, что половина содержимого вылилась на пол.

– В чём тут вина «Клубка»? – спросил я.

– Сделал тут гнездо Кракарен. Вся система. Нет бы объявить банкротом. Продал всех нас. Вы точно не хобгоблины? Хотел драться. Не дали Гэри. И та баба вскрыла глотку Гэри, а Гэри не умер.

– Карл, он сумасшедший, – шепнула мне Пончик. – Типичный.

– Кто тебе резал глотку? – не понял я.

– Та баба. Впёрлась, ограбила моих сестёр и братьев. Потом сюда впёрлась, схватила за глотку и ну рвать. Всё пойло украла. Не давал выносить. Проснулся, кругом кровь. Моя. Ворчун Гэри не трус. Трах Скок-Тёл-Тёлка. Гэри драться мог. У двери как стена. Не трус.

Какое-то воспоминание кольнуло меня. Что-то о том, что я прочитал в моей книге. Я уже прочитал в ней главу о неигровых персонажах, а тут мне вдруг пришёл на ум один абзац.

«Некоторые неигровые персонажи неуничтожимы. Их можно убить, и они регенерируют за считаные минуты. Если вы встречаете одного такого, это означает, что на нём что-то надето или ему известно что-то важное. Величайшей важности. Вопрос в том, как узнать, что именно (обходчик Азин, изд. 17-е)».

«Мы нашли одного такого и привязали к нашему щиту. Ха. На следующий день наги помогли ему. Заявлений не было, ничего такого, только парень пропал. Вернулись в церковь, чтобы забрать его назад, а он не дал нам вывести его из здания. Мы вытолкали его, а он взорвался и потом возродился. Пять раз пытались, потом сдались. Оказалось, он знал пароль от сейфа, где хранился ключ к палате колодца, ведущего вниз (прим. обходчика Дракея, изд. 22-е)».

Пончик, словно прочитав мои мысли, задала самый подходящий вопрос:

Пончик: «ПОЧЕМУ ОН ВЕРНУЛСЯ К ЖИЗНИ?»

Карл: «В некоторых играх невозможно убить тех неигровых, которые необходимы для прохождения квеста. Думаю, тут именно тот случай».

Пончик: «ИЛИ ОН ВРЁТ. ОН СОБАКА. ВСЕ СОБАКИ ЛГУНЫ».

Карл: «Может быть. Давай выясним, знает ли он что-то нужное или обладает чем-то».

– Я тебе верю, – сказал я Ворчуну Гэри. – Я верю, что ты не трус.

Голова гиены посмотрела на меня. В её глазах отразилось удивление, как будто он только сейчас меня увидел. Не очень-то удобно разговаривать, когда он на полу, а я перегибаюсь через стойку. Наши взгляды встретились на мгновение, и я со страхом подумал, что он сейчас расплачется.

– Мы собираемся их остановить, – продолжал я. – Те, кто сделал так, что ты не мог выйти и драться, это те самые, кого мы стараемся остановить. Но нам нужна помощь. Как по-твоему, ты мог бы нам помочь?

– Я бесполезный, – сказал Ворчун Гэри, в первый раз назвав себя местоимением «я». – Я только бармен. Они не дали мне драться. Она была хороша, и она назвала меня «трус». Но я пытался. Я не мог выйти. А она умерла прямо передо мной. Прямо за дверью. Она умерла, думая, что я боюсь.

– Э-эй, – запротестовала Катя. – Не называй себя бесполезным.

– Почему? – Он как будто не понял. – Я такой.

Я наклонился к нему ещё чуть ниже.

– После того как мы закончим свои дела здесь, мы поедем до конца линии, где нашим друзьям нужна наша помощь. Как ты думаешь, есть на этой станции что-нибудь такое, что могло бы быть полезным для нас? И меня беспокоит электричество. Я боюсь, что поезд застрянет.

Ворчун Гэри прикрыл глаза, и я уже не сомневался, что он опять отключился. Но он вдруг сказал:

– Вы можете взять вагонетку команды перехвата. Обычно на них ездят пара гноллов из отдела транзитной безопасности и ремонтная команда перехвата из пяти хобгоблинов. Скок-Тёл-Тёлка была водителем. Это для неё я охлаждал сок костного мозга. Иногда выезжает вторая команда, это когда надо ремонтировать рельсы. Эта станция обслуживает больше ста линий. Стоит направить вагонетку на нужную линию. Вагонетки ездят на батареях, так что ничего, если сама линия вырубится. Вы только не ошибитесь, выберите головную машину. У них метельники. Чётко убирают, чисто.

– Это хорошо, – одобрил я. – Сейчас мы эти вагонетки проверим.

– Валяйте, – согласился гнолл. – Дайте докончить бутылку.

* * *

– Если он и важный, – сказала Пончик, когда мы вышли из бара, – то чем он важен, мы не выяснили. Всё, что он нам набулькал, мы могли выяснить и без него.

– Согласен, – признал я.

Да, и ремонтная станция, и арсенал были уже выпотрошены. Там остались пустые деревянные ящики из-под Хоблобберов, разнообразные столы и пустые инструментальные шкафы. Было там нечто под названием Ремонтный стенд, брошенное по глупости теми, кто собирал лут. Таким же опустошённым мы нашли и арсенал; правда, там остались металлические шкафы для хранения копий и сорок деревянных манекенов, предназначенных для лат. Всё это я забрал.

Оттуда мы возвратились на компактный ремонтный двор, примыкавший к путям. Там мы и нашли вагонетки, выстроенные рядами. В конце его мы увидели шесть порталов. Пять из них соединялись с путями. Шестой, самого скромного размера, предназначался для прохода. Этот шестой, насколько я мог судить, выводил на платформы, аналогичные той, что мы видели на станции шестьдесят. Если пройти через него, то можно оказаться у других порталов, вероятно, выводящих на платформы цветных линий. С помощью карты можно было выбраться на платформы, на которых мы уже побывали, но от всей системы у меня кружилась голова. Я мог только радоваться тому, что у нас не было необходимости осмысливать её всю. Я переключил внимание на пять более крупных порталов.

Прежде чем приступить к обследованию вагонеток, я занялся порталами. Каждый из них располагался напротив стены, из чего следовало, что ни один из них не был сквозным. Пункты ручного перевода стрелок позволяли выбрать предпочтительный путь для своего поезда. Каждый пункт был снабжён табличкой.

Первый был односторонним порталом, и он выводил в депо С. Единственная табличка, которую я сумел прочитать, используя навык Ухода в кусты, гласила не более чем «Депо». Я сделал скриншот и выяснил, что депо С представляло собой выгоревшие руины. Два здоровенных, с огров, гуля прокрадывались к дальним, снесённым с петель воротам. Были то Гули гнева? Хрен знает…

Следующие четыре портала были маленько посложнее. Каждая табличка содержала длинный перечень цветных линий, и все четыре перечня были разными, каждый состоял из сорока восьми пунктов, от оранжевого до пурпурного, от розового до болотного. Я просмотрел первый портал, воспользовавшись навыком.

Высший корпоративный подземельный индустриальный подпространственный многозадачный портал лёгкого режима

Анализировать? Да/Нет.

Я кликнул «Да» и изучил нижнюю часть списка. И не увидел ничего, кроме заурядного железнодорожного полотна. Я предположил, что передо мной оранжевая линия, но какой именно её участок – я не имел понятия.

– Похоже, что мы можем выбрать путь, перевести стрелки вручную и проехать до конца линии. Но я не уверен.

Далее мы обратились к исследованию вагонеток. Их там было три разных типа. Первый тип – простейшая платформа с двумя осями по четыре колеса. Каждая разломанная, изношенная вагонетка размером примерно равнялась небольшому вагону поезда. Панели управления там не было. Просто рычаг в задней части с отверстиями по бокам. Эта платформа представляла собой трейлер, предназначенный для сцепки с электрифицированным вагоном.

Я попробовал забрать вагонетку с собой, но даже при моей силе ничего у меня не получилось. Я смог приподнять её за один конец и протащить, но не было никакой возможности поднять её целиком, чтобы переместить в инвентарь. Одна ось с четырьмя колёсами, по моим ощущениям, весила больше полутора тонн, а таких осей было две. Ничего не могла поделать даже Катя с её наращённой массой. Пока не могла.

Вагонетка следующего типа была такой же, но с двигателем в задней части, похожим на подвесной мотор, и с несколькими приборами, среди которых находился непонятный блестящий переключатель, судя по его виду, магический. Насколько мы пока могли определить, вагонеток этого типа там было больше всего. Платформы, на которых можно ехать по рельсам.

Я исследовал свойства.

Пресекающая вспомогательная железнодорожная ремонтная площадка. Механизм.

Измеренная главная пассажирская линия.

Самый простой из электрифицированных железнодорожных вагонов. Включает питание от батарей или электрический механизм выбора пути. Включает селектор пути к порталу. Используется командами пресечения для перевозки вспомогательного персонала и материалов в ремонтные зоны; предназначен для поддержки и снабжения более мощных вагонов быстрого реагирования и их экипажей. Их нельзя использовать в качестве транспорта первичного реагирования.

По сей причине служащим Отдела безопасности транзитных перевозок гноллов не полагается пользоваться этим транспортным средством.

Двигатель был снабжён соединителем, который позволял вагонетке сходить с третьего, проводящего электричество рельса или ехать на электропитании от батареи. Я поднял крышку батарейного отсека и вытянул батарейку размером с кирпич. Знакомая дварфская батарейка, заряженная на два процента.

Так как мы находились не на главной, а на боковой, неэлектрифицированной линии, оставалось надеяться, что заряда этой батареи хватит на то, чтобы прокатить вагонетку через один из находившихся перед нами порталов.

Я уже успел обменять остававшиеся у меня книги Луиса Ламура вкупе с одной флягой самогона на дварфский Фабрикатор батарей. Человекокрот в магазине практически вымолил у меня этот обмен, когда дочитал те книги, что я дал ему до того. В тот момент в меня вползло подозрение, что необычное размещение фабрикатора в первом встретившемся нам магазине не было случайностью. И я порадовался тому, что такое подозрение у меня возникло. В Кулинарной книге имелся краткий, но содержательный раздел об источниках энергии, и оттуда я узнал, что батареи этого типа широко использовались при прежних обходах. Для полной зарядки батареи требовались четыре полных зелья маны. Зарядки хватало на очень долгое время. Фабрикатор содержал пятьдесят штук. Большинство из них были заряжены процентов на десять-пятнадцать, пять – заряжены полностью, и ещё пять – на пятьдесят процентов. Я зарядил ещё две просто чтобы посмотреть, как проходит процесс; в результате у меня оказалось двенадцать готовых к использованию батарей. На зарядку одной батареи ушло всего пять минут. Впрочем, наш запас зелий маны, пусть и солидный, не был неисчерпаем.

Сейчас же я перетянул пустую батарею из вагонетки к себе в инвентарь. Если в каждой вагонетке имеется такая батарея, то моё хранилище пополнится сорока единицами.

Вагонеток последнего типа было всего десять. Они были загнаны за все прочие и расположены на двух линиях. Было похоже, что они никогда не использовались, и это было необъяснимо, в особенности если учесть, что по данным описания, вспомогательные вагонетки были существенно изношены.

Каждая из этих десяти вагонеток была примерно вдвое длиннее вспомогательной. Эти десять имели не по две, а по три оси с колёсами. В передней части открытой вагонетки располагались ряды сидений, задняя часть представляла собой грузовой отсек. В центре находилась приподнятая площадка с небольшой закрытой кабиной водителя, возвышавшейся над полом, отчего небольшая вагонетка приобретала вид яхты с флайбриджем[130]. Доступ в эту кабину обеспечивала маленькая лесенка. В целом эта вагонетка была всё-таки короче стандартного вагона подземки цветных линий.

Заднюю часть вагонетки целиком занимал двигатель, который размерами намного превосходил двигатели вспомогательных вагонеток.

Но главной отличительной особенностью вагонеток был непонятный скребок, укреплённый спереди, что-то вроде широкого плоского лезвия; точно такой же бывает у обычных вагонов подземки. Он был насажен на переднюю часть вагонетки и почти касался земли. В середине его имелись две выемки, повторяющие форму рельсов, и когда вагонетка двигалась по рельсам, создавалось впечатление, что лезвие скребёт саму землю. Лишь его левая сторона была приподнята под прямым углом, чтобы под ней проходил третий рельс.

– Жуть какая-то, – пробормотал я.

Как действует этот скребок? Казалось, при движении он зацепится за мусор на путях и сломается, а то и хуже: сбросит к чертям весь аппарат. Я прочитал описание.

Пресекающая ремонтная площадка быстрого реагирования. Механизм.

Измеренная главная пассажирская линия.

Основное транспортное средство Пресекающей бригады хобгоблинов. Позволяет выбирать между электропитанием от батарей и от электрифицированного рельса. Позволяет выбирать путь к порталу. Оснащено выбираемым совком двойного назначения для уборки мусора.

Когда возникает необходимость удалить с путей сломанный вагон, никто не действует лучше, быстрее и эффективнее, чем Пресекающая бригада хобгоблинов.

При редких авариях в «Железном клубке» одно из этих транспортных средств немедленно прибывает на место происшествия для расчистки путей.

Эта вагонетка перемещается по путям со скоростью впятеро более высокой, чем скорость обычного пассажирского поезда. Совок для мусора позволяет всем действующим и исправным поездам и их пассажирам без риска возвращаться на железнодорожные станции. При прибытии на место аварии мусорный совок переводится в режим уборки, и опасные предметы удаляются с путей. В случае поломки рельса совок автоматически обнаруживает опасное место и устраняет поломку, после чего хобгоблины продолжают свою работу.

К сожалению, корпорация, управляющая «Железным клубком», мало доверяет хобгоблинам и требует, чтобы эти вагоны по всех случаях сопровождала служба безопасности. Поэтому вагоны всегда ведёт пара гноллов.

– Ва-ха! – воскликнул я. – Вот тут надо разбираться. Выходит, эта жуткая штуковина с совком – это передвижной портал.

Я увидел, как эта машина работает. Лезвие должно быть включено постоянно. Механизм проходил по туннелю по рельсам, портал в его передней части вбирал всё, что находилось на рельсах (включая поезда), и выбрасывал собранное либо на станцию, либо в бездну.

– Тут говорится, что управлять может только гнолл, – сказала Катя. – Два гнолла. Как вы думаете, мы сможем снять отсюда портал и использовать его? Я подумала, что его можно снять с вагонетки и унести с собой. Лезвия широкие, но тяжёлыми они не выглядят.

– Мне это тоже пришло в голову, – отозвался я и прошёл вперёд, чтобы осмотреть лезвие первой вагонетки. Вагонетки двух других типов были деревянными. Эта была из металла. Мой навык прохождения через портал не действовал, поскольку не был активирован, хотя я подозревал, что просто иссяк наш запас везения. Возможно, вся вагонетка, а не только совок, представляла собой механизм. – Нет, я не думаю, что получится.

Я шагнул к лестнице, чтобы подняться в кабину. Пончик прыгнула мне на плечо, Монго между тем обнюхивал поезд. Лестница была покрыта пылью. Было совершенно ясно, что ею никогда не пользовались.

– Нам нужно вытащить сюда этого Ворчуна Гэри. Не исключено, что для этого он нам и попался. Чтобы вести поезд, – предложила Пончик.

Я согласился:

– Наверняка так. – Я открыл дверь кабины. – Но ведь нам требуются двое. Как мы добьёмся чего-нибудь, если он не сможет уйти из бара? – Я глянул вниз, на панель управления, и вдруг понял. – Бах, – сказал я. – Мать твою.

Баутиста: «Отлично. Значит, кто-то нашёл синопиевую[131] линию. Под тем местом, где мы находимся, лежат примерно пять уровней, и под ними ещё одна группа. Для моей группы нашёлся трап, он выводит на один уровень выше, к линии миндаро[132]. Трап пока никто не трогал, но поблизости кучкуются Смотрители стен. Нам придётся прорываться силой. Думаю, мы справимся. Остаётся ещё одна группа, она движется к линии грулло[133]. Кажется, больше никого».

Карл: «Вы молодцы. Дайте мне закончить здесь первый этап, и мы двинемся к вам, поможем».

Баутиста: «Благодарю, брат».

Карл: «Пока не благодари меня. Я понятия не имею, как будет действовать эта вшивая машина. И у меня есть ещё одно очень неприятное дело».

– Эй, приятель, – крикнул я, когда мы вернулись в «Собаку, ведущую вниз». – Гэри, не спишь?

Ворчун Гэри не откликнулся. Я неуверенно подошёл к стойке и взглянул через неё на спящего гнолла. Он не шевелился после нашего ухода. Он, как и раньше, сжимал всё ту же бутылку, как будто нянчил младенца. Теперь бутылка была пуста.

– Нужно действовать сейчас, пока он спит, – сказала мне Пончик.

Я кивнул.

– Убивать парня во сне – вообще-то огромное свинство. Но ты права. Если он только снова очнётся, когда мы закончим, то, наверное, и не заметит ничего. Плюс к тому – это вовсе и не убийство, если он воскреснет.

Катя осталась в своём личном пространстве. Она знала, понимала, что должно совершиться, но не хотела быть частью совершающегося. Это нормально. Я понимал её. Да я и сам не хотел участвовать в подобном.

Она не оставляла отчаянных попыток принять форму гнолла, которая обманет магический ключ, и он дастся ей в руки. Пока у неё не получалось, хотя она добилась преображения на девяносто восемь процентов.

Нам было болезненно ясно, чего хочет от нас Подземелье.

Вам меня не сломать. Пошли вы все.

Монго недавно достиг двадцать третьего уровня, но – увы и увы! – далеко от нас отставал. Мы заранее договорились, что позволим динозавру убить гнолла.

– Сначала лицо, – распоряжалась Пончик. – Потом кисти рук. Руки не ешь. Передай их мне.

Монго восторженно пищал.

Пресекающая вагонетка включалась только при условии, если пара гнолльских рук ляжет на сенсорную плату. Две платы располагались недостаточно близко одна к другой, чтобы с ними мог управиться один гнолл, но если руки не будут соединены с телом…

Сначала мы попробовали использовать части одного из трупов, усеявших платформу, но из этих попыток не вышло абсолютно никакого толку. Каждый гнолл был измочален до последней степени. И не было сомнений, что все тела были изуродованы намеренно. Сволочи, подумал я в сотый раз. Затем последовала идея Кати превратиться в гнолла и активировать поезд таким путём. Этот вариант также не принёс пользы, хотя при последней попытке система распознала в ней гнолла. Навык, применяемый для такой цели, наводил ужас.

Катя вложила последние баллы в телосложение, но когда я увидел её в облике совершенного гнолла, то понял, что полученные прежде баллы она использовала для харизмы, что в общем-то было неплохой инвестицией. Если не оставлять работы над совершенствованием её уверенности в себе, у нас появился бы превосходный шпион.

– Вперёд! – скомандовала Пончик.

Монго перескочил через стойку бара и опустился на голову спящего гнолла. Тот был убит мгновенно. В его инвентаре нашлась единственная золотая монета. Монго быстро и умело отгрыз руки гиены по локти.

– Шлёп, – прокомментировал я и отправил обе волосатые изувеченные руки в свой инвентарь. – Прости, Гэри.

План был прост, но не лишён риска. Пончик назвала его «План-Карл». Из контакта с Баутистой мы узнали, что в бездне застряли три группы людей. Поскольку цветные линии обрушились в огромный кратер с разной высоты и попали в него с разных сторон, а пешеходные дорожки с его внутренних стен, улетели к чертям, эти группы были не в силах добраться друг до друга. Нам предстояли три отдельные вылазки.

Нам не нужно было самим вести поезд. От нас требовалось запустить и направить.

Тут проблемы не было. Если двигатель и совок-портал будут настроены так, что всё, чего лезвие совка коснётся, будет переправляться в депо, то машина будет убирать с путей всё, что ей встретится. Значит, застрявшим обходчикам останется встать на пути, и поезд, дотронувшись до них, также телепортирует их в депо.

Перед нами был выбор из почти двухсот цветных линий После почти двух часов поездок в разных направлениях мы обнаружили три подходящие для наших целей линии.

Таков был план, во всяком случае, в первом приближении. Катя и Баутиста указали на несколько трудностей.

Во-первых, если разрушились сами рельсы, вагонетка может с них сойти, несмотря на наличие портала, и тогда все усилия пойдут прахом. Мы ещё не испытывали свою технику и потому не знали, насколько надёжно она будет работать. Насколько мы представляли, машина просто перекувырнётся, если стукнется во что-нибудь.

А второе – если наш совок подберёт с рельсов всё, что на них найдётся, то обходчики, дожидающиеся в конце линии, полетят лицом в искорёженные поезда и, наверное, в тысячи гулей и мобов, страдающих третьей стадией белой горячки. Было бы не так опасно, если бы эти отходы сразу летели в яму.

В нашем распоряжении было десять поездов быстрого реагирования. Подумав какое-то время, мы пришли к другой мысли.

Мы отправим по два поезда по каждой колее. Портал первого будет настроен на бездну. Таким образом, разрушенные поезда и гули, шныряющие по путям туда-сюда, будут ударяться о портал и отправляться прямиком в яму. Через пятнадцать минут после первого поезда мы отправим второй, и портал этого будет настроен на станцию. Ожидающим в конце линии обходчикам придётся уносить ноги с маршрута первого поезда. Баутиста сказал, что туннели откроются при приближении людей, и проблем не возникнет.

Этот план не сработает, если путь окажется испорчен. Я мог лишь надеяться, что эта случайность нас не подстережёт.

– А что если на путях ждут люди, о которых мы не знаем? – спросила Катя. – Тогда мы отправим их в бездну. И ещё: насколько громко стучит поезд при движении? Люди будут хотя бы знать, что мы приближаемся?

Я пожал плечами.

– Мы говорим о трёх цветных линиях, а их, может быть, тысячи. К этому времени большинство людей, кто не был захвачен в ловушку, уже добралось до депо. Мы распространили информацию настолько широко, насколько могли. Риск есть, но эта схема лучшая, какую можно было придумать. Не беспокойтесь о шуме поезда. У меня уже есть план на этот счёт.

Мы с Баутистой два часа мучили телефон, стараясь выбрать три линии, оптимальные для нашего плана, Пончик и Катя приступили к удалению поездов, освобождая пути для вагонеток быстрого реагирования, которые громоздились в дальней части стоянки. Затем мы расчистили багряную линию от маленьких вагонеток. У многих из них сохранилось достаточно батареек, чтобы они могли ехать. Убрав вагонетки, я забрал из них все батарейки. Далее мы принялись разбирать один двигатель, и все его части я убрал к себе в инвентарь. Работой руководила Катя. У неё имелись базовые знания о шестернях, что было для нас очень полезно. Она была уверена, что нам будет по силам потом собрать этот двигатель заново и применить его на каком-нибудь другом агрегате.

Вагонетки нельзя было сдвинуть с места, если не активировать их. Я забрался на одну из них, извлёк из инвентаря одну руку Ворчуна Гэри и положил её на консоль ручного управления. Затаил дыхание. И сообщил Пончику:

– Никакой реакции.

Я положил вторую руку Ворчуна Гэри на консоль.

Предупреждение: для активации ключа нужно использовать левую руку.

Я выругался.

– Монго! – позвала Пончик. – Иди сюда. Мы возвращаемся в бар.

* * *

Когда мы возвратились, Ворчун Гэри был трезв. Несомненно, он протрезвел благодаря воскрешению, что было некстати для всех участников событий. И он яростно рылся в своём хозяйстве в поисках новой бутылки. Не находил, потому что мы забрали все остававшиеся.

– Вы снова здесь, – проговорил он. – Виноват, обед не готов. Кажется, у Ворчуна Гэри туго с припасами. Кто-то всё выпил.

Он не знал, что мы убивали его, но нас самих он помнил. Я вздохнул и сказал:

– Привет, Гэри. Я очень сожалею.

Он поднял на нас взгляд и обтёр ладони о свой мех.

– Сожалеешь о чём?

Монго перелетел через зал бара, приземлился на стойку и шлёпнулся на голову бармена. Раздался такой звук, как будто кто-то расколол грецкий орех.

Пять минут спустя мы завели первую вагонетку с порталом, включили двигатель и развернули машину к третьему порталу. Под номером семнадцать в списке стояла синопиевая линия. Селектор порталов представлял собой просто два рычага. Я поставил первый рычаг на единицу, второй – на семёрку. На пыльном экране возникло число семнадцать.

Мы взяли направление на передний портал. Лезвие перед вагонеткой загудело, и перед нами возник пульсирующий портал, похожий на туннель. Он был похож на тронутое изморозью зеркало, впрочем, прозрачное. Описываю я приблизительно.

– Надеюсь, провозить портал через портал – это не какая-нибудь гадость вроде деления на ноль, – пробормотал я.

Мне захотелось пройти в переднюю часть вагонетки и рассмотреть магический въезд. Меня пронзила страшная мысль, что вот-вот произойдёт взрыв. В моей книге имелся раздел о порталах, но я только бегло просматривал его и ничего похожего там не видел. Мне припомнились какие-то стрелки, указывавшие на маленькие порталы. Наверное, ничего страшного. Хотелось бы надеяться.

Высший корпоративный подземельный подпространственный самонастраивающийся очищающий портал тяжёлого режима

Тип: односторонний избирательный портал.

Можно пройти через этот портал? Да.

Среда на другой стороне. Предупреждение: для дополнительной информации требуется детализация.

Визуальный анализ? Да/Нет.

Портал был ориентирован на бездну. Я сделал скриншот. Было похоже, что над центром ямы в воздухе скажут какие-то штуки. Получалось, что любой предмет, попавший в портал, пролетит добрых полмили, прежде чем приземлится. Я кликнул предупреждение о внешней среде, и передо мной появилась страница, заполненная цифрами. Я вернулся в кабину и задал селектору направление на депо вместо бездны. Предупреждение о внешней среде исчезло.

Я вернул порталу направление на бездну и решил забрать гнолльские руки, чтобы заняться следующей вагонеткой.

Стоило мне убрать одну из рук, как двигатель отключился. Я-то рассчитывал, что после того как двигатель завели, он уже не будет нуждаться в ручном управлении.

– Чёрт, – проговорил я. – Дьявол, дьявол, дьявол.

– Монго! – крикнула Пончик. – Назад в бар.

* * *

В итоге мы собрали четырнадцать левых рук Ворчуна Гэри. Могли бы ограничиться двенадцатью, но я счёл нужным иметь дополнительную пару – на случай, если нам понадобится седьмая вагонетка.

Гэри сопротивлялся лишь в первые несколько раз. Мы были слишком сильны для него. Каждый раз он прятался в глубине бара, забивался в угол, наставлял на нас копьё. Он хныкал, и от этих звуков у меня щемило сердце.

– Прости, – сказал я, когда мы явились за пятой рукой.

Он отталкивал Монго, а динозавр весело верещал.

– Если просишь прощения, зачем это делаешь? – завопил Гэри. – Убирайтесь! Уйдите нахрен от меня!

По полу бара было скользко идти, до такой степени он был залит кровью. При регенерациях все части тела, остававшиеся в баре, исчезали, кроме тех, которые мы убирали в свой инвентарь. Но кровь оставалась повсюду.

– Всем успокоиться, – скомандовал я. – Монго, подожди.

Динозавр посмотрел на Пончика, и кошка ответила ему успокаивающим жестом. Монго вскрикнул в разочаровании.

– Я тебе объясню, – сказал я Ворчуну. – Ты заслуживаешь знать, почему нам приходится это делать.

И я ему объяснил. Я подробно рассказал ему, чем мы заняты и для чего нам это нужно. Он смотрел на меня снизу вверх расширенными глазами и пришёл в ужас, когда я сказал, что мы будем вынуждены убить его ещё десять раз.

– Значит, Ворчун Гэри вам нужен, – наконец выговорил он, глядя на свои руки. – Гэри не знал, что не так с этими вагонетками. Скок-Тёл-Тёлка, другие водители вечно жаловались, а он… Я не понимал. Так они потому никогда не уходили. Хобгоблины забирали свои вагонетки, но не могли убирать с путей разбитые поезда. Гэри не водитель. Не знал, как всё работает. – Он вытаращился на меня. – Так ещё десять раз?

– Ещё десять раз, – подтвердил я.

– Чтобы вызволить людей, которые убивали моих друзей?

– Да.

– У тебя есть при себе выпивка?

– Есть, – сказал я.

– Ты мне дашь, когда всё кончится?

– Не сомневайся.

Он отложил копьё и поплёлся к стойке. Потрещал шеей, посмотрел на Монго.

– Постарайся делать так, чтобы не было больно.

Глава 25

– В итоге он оказался храбрым, – протянула Пончик после того, как мы шлёпнули на стойку бара последнюю руку. – Особенно для собаки. Грустновато как-то.

– Грустновато? – возмутился я. – Да всё, что тут было, больно. Господи, нам бы сюда клейкую ленту.

Нам пришлось воспользоваться верёвкой, чтобы не растерять руки: урони мы одну, и все усилия пошли бы насмарку.

Катя, не участвовавшая в наших действиях, вернулась к человеческому облику. Она кляла себя за неспособность самостоятельно активировать вагонетки, хотя нам удалось обойтись без её помощи. Наш план встречи с обходчиками, собравшимися возле бездны, предусматривал использование шести вагонеток, так что руки гнолла нам понадобились бы в любом случае.

Баутиста пробился к нужной станции, хотя по пути утратил почти пятьдесят спутников. Некоторые обходчики могли пролетать небольшие расстояния, но, несомненно, вблизи центра ямы возникал эффект чёрной дыры. Можно полететь, чтобы выпустить стрелы или заклинания в ящериц, именуемых Смотрителями стен, но стрелка засасывало в яму. Ещё несколько членов группы Баутисты погибли, когда рухнули лестницы.

Теперь, когда у нас появился ведущий в бездну портал, мы начали обмозговывать альтернативные планы – на случай, если наш не сработает. Но всё, что на первый взгляд казалось жизнеспособным, оборачивалось пшиком. Ни один наш план не был реализуемым, особенно при том, что в ловушке находилось так много людей. У нас не было возможности прорваться через портал на высокой скорости, чтобы передать товарищам фуражки. Мы подумали о том, чтобы подвесить сумку с фуражками над гигантской дырой, а Баутиста и его команда изобрели бы что-нибудь, чтобы добраться до этой сумки. Но когда мы попробовали отправить для пробы в портал верёвку, она натянулась на полсекунды, а потом начала дёргаться. От неожиданности я выпустил её, и она исчезла. Мне повезло, что она не утянула меня. После этого мы решили больше не экспериментировать.

Я заявил, что мне нужно воспользоваться туалетом, удалился в личное пространство и открыл раздел о порталах в кулинарной книге.

«Порталы трудно понять. Похоже, существуют десятки их видов, и все они действуют по-разному. Иногда они похожи на двери, и ты даже не знаешь, что перед тобой портал. Иногда они как лестничные площадки между этажами, и стоит прикоснуться к такому порталу, как он начинает действовать. Иногда приходится засунуть в портал руку, и ты чувствуешь, как что-то тебя тянет. Если ты даёшь слабину, тебя туда втягивает. Но высвободиться всё-таки возможно. Иногда тебе нужно быть достаточно большим, чтобы проникнуть в портал, а бывает, ты попадаешь в логова монстра через портал размером с кнопку. Хуже всего телепортационные ловушки (прим. обходчика Молоко, изд. 6-е)».

Я добавил запись о типах порталов и написал бы больше, будь у меня время. Поскольку мне не требовалось открывать книгу, чтобы внести в неё дополнение, я вносил в неё мысленные записи, когда мы ехали в поезде или садились обедать.

Не знаю, имели ли смысл мои действия. Я не писатель, и когда мысленно печатал свои соображения, то не мог бы сказать, разумны они, или это чушь собачья. Я допускал, что какой-нибудь будущий обходчик наткнётся на мои строчки и подумает, что я – тупица.

Мы собрали всё нужное и были готовы отправляться. Если дела пойдут так, как мы запланировали, то, по нашим оценкам, первые три вагонетки доедут до конца линии часов через восемь или десять. В сообщении системы говорилось, что скорость вагонеток превышает скорость обычных поездов в пять раз. Я очень надеялся, что так оно и окажется.

Кроме того, мы выяснили, что каждый отдельный портал из установленных на вагонетках быстрого реагирования можно было направить либо на бездну, либо на депо, причём депо у каждого своё. Нам помогло то, что номера депо были написаны на каждой вагонетке, чтобы работники знали, какой вагонеткой воспользоваться, когда возникнет необходимость пресечения работ. Я решил, что нам безразлично, на какой вагонетке ехать, хотя три группы с конца линии будут направлены в разные депо. Мы выбрали три линии, о которых знали, что там, на станциях, аналогичных тридцать шестой, собрались люди.

Портал только одной вагонетки был настроен на депо Е, где мы уже бывали, где мы найдём «Кошмарный экспресс» и группу Имани. А это вагонетку забреем с собой.

Между тем Имани, Ли Цзюнь и все остальные со станции сто один укрепляли тридцать шестую станцию. Они вывели из строя багряный поезд, тем самым блокируя движение любых монстров по той линии. Я боялся, что при этом Пузырчатые гули, приходящие с семьдесят второй станции, просто повернут и пойдут обратно на семьдесят пятую, но вроде бы эта пакость скапливалась перед мёртвым поездом. Едва ли это имело большое значение. К этой станции подходил не один десяток линий, и наши друзья находились в состоянии непрерывного отпора чужакам. Я надеялся, что они удержатся.

Укрепив последнюю ловушку на шестой вагонетке, я обратился к своим:

– Теперь все заткните уши. Я установил на всех ловушках механизм задержки, но вот этой я сейчас хлопну, просто чтобы убедить, что она сработает так, как нам нужно.

– Карл, как, по-твоему, я должна заткнуть уши? – осведомилась Пончик.

– Ну хорошо, тогда иди на другой конец перрона. Помнишь прошлый раз? Это чудовищно громко.

Обыкновенные вагоны, большие и тяжёлые, здорово грохочут в туннелях. Эти вагонетки, кажется, не производили почти никакого шума. Катя недаром беспокоилась, услышат ли наше приближение ожидающие в конце линии. Поэтому нам нужно было принять меры к тому, чтобы обходчики услышали, что портал едет к ним.

Я нагнулся и установил на последнюю ловушку задерживающее устройство, настроенное на минуту. Такие устройства я поставил на все ловушки; эта должна была сработать первой. На других была задержка в тридцать минут, но мне была нужна полная уверенность, что ловушки не подведут, когда я пошлю их в порталы. Я включил двигатель, вторично удостоверился, что портал направлен на бездну, а сама вагонетка ориентирована на нужный портал. Полный порядок.

– Как вы думаете, что сейчас будет? – прокричал я Кате, которая стояла возле рельсов, закрыв уши ладонями.

– Я знаю! «Стена чудес»[134]! – откликнулась Пончик с дальнего конца платформы. – Самая великая песня всех времён!

Катя обернулась, улыбаясь.

– «Стена чудес»? Ты о песне «Оазиса»?

Пик славы – номер один 16 ноября 1981 года, «Физические»[135]!

Активировалась пробная ловушка, песня Оливии Ньютон-Джон заиграла так громко, что меня слегка контузило. Я открыл дроссель и спрыгнул на землю. Вагонетка рванула по рельсам, вошла в портал и исчезла.

Я бросился за ней, желая сделать скриншот, чтобы не сомневаться, что она выполнила свою задачу. И до меня донёсся звук удара – далёкий, едва различимый, как будто он родился глубоко под землёй, но он был. Я сделал скриншот и увидел – уже вдалеке – свою вагонетку. Её совок-портал был цел.

Святое же дерьмо, сработало.

Карл: «Баутиста, синопиевая линия не подвела».

Баутиста: «Что за песня у вас?»

Карл: «„Физические“ Оливии Ньютон-Джон».

Баутиста: «Чёрт побери. Я поставил одну золотую монету на „Тигриный глаз“[136]. Думаю, его больше никто не выбрал».

Карл: «Люди никогда не смогут угадывать песни. Ловушка использует любые, которые когда-либо выбирал Billboard[137]1 Вариантов, должно быть, миллион. Сейчас я собираюсь отправить вагонетки по линиям грулло и миндаро. Через пятнадцать минут мы пошлём вторую партию, нацеленную на депо. Ваша команда попадёт в депо Q. Там уже четыре сотни человек держат оборону тридцать шестой станции. Не забудь: надо выбрать линию для служащих. Она должна быть свободна».

Баутиста: «Отлично, товарищ. Спасибо».

– Монстры! Там монстры!

С этим криком к нам подбежала Пончик, и я тут же увидел волну красных точек на багряной линии. Их было штук тридцать. И они быстро приближались.

Я сплюнул.

– Ладно. Готовимся.

– Карл, они очень, очень большие. Это, наверное, те, что с белой горячкой третьей стадии. По-моему, мы их не удержим!

У нас было не больше тридцати секунд на то, чтобы решить, как действовать дальше. Если спрятаться, то они, наверное, заполонят ведущий вагон поезда подземки, который мы оставили здесь, двинутся по путям, наткнутся на обездвиженный поезд перед станцией тридцать шесть и соединятся с Пузыристыми гулями. Ничего, если они останутся на месте. Но я не забыл, какие это жуткие сволочи, и если они заберутся в поезд и откроют путь на тридцать шестую, на плечи Имани и Ли Цзюня ляжет новый груз. Впрочем, я почти не сомневался, что им предстоит встреча с гадинами в любом случае, нравится это нам или нет.

Как бы то ни было, мы не имели права бездействовать. Мне пришла одна мысль.

– Прячемся. – Я повернул в сторону «Собаки, ведущей вниз» и перешёл на бег трусцой. Бежим, ребята. Пусть они проходят. Но как только пройдут, мы снимаемся с места.

Катя с Пончиком отправили три последние вагонетки быстрого реагирования в порталы, а я прилепил взрывчатку к хвосту багряного поезда. Действовать нужно было быстро. Я прикрепил убойную силу к той двери, которая была бы пассажирским выходом, имей мы дело с нормальным поездом. Мне пришлось связать взрывные устройства верёвкой и устроить их так, чтобы их придерживала дверь.

– А теперь, пацаны, – обратился я к потолку, – если кто-нибудь из вас пришлёт мне клейкую ленту, дело пойдёт легче. Верёвка для этих штук – дерьмо, а бомбы обходятся слишком дорого, чтобы тратить их зря. Я мог бы наделать бомб покрупнее. Просто к слову.

Пусть локомотив разбитого багряного поезда был обращён не в нужную мне сторону, все-таки сзади у него имелся по-дурацки сделанный метельник, и он мог послужить соединительным приспособлением. Всё-таки я опасался, что конструкция не сработает. Ну, как бы то ни было, зрелище обещало быть потрясающим. Я сообщил Ли Цзюня и Имани, что я задумал, и они одобрили.

Да, понятно, что я мог бы использовать одну из пресекающих вагонеток, и они с большей лёгкостью расчистили бы путь. Но я хотел увидеть, могу ли я по-прежнему рассчитывать на увеличение опыта, если поступлю так, как запланировал. Плюс, мне опять-таки было важно убедиться, что конструкция сработает. Если не считать наземных мин, которыми я свёл с рельсов тот первый поезд, я на этом этаже ещё не имел возможности применить сразу много взрывчатки, поэтому я ухватился за идею расплющить кучку гулей и монстров между двумя поездами.

На этой линии на путях не было никого, поэтому худшее, что могло произойти, это преждевременный взрыв. Или вообще никакого взрыва. Или мой взрыв разворотит линию. Или я убью себя.

В план входило воссоединение двигателя с его прежним поездом.

Элли: «Привет, Карл. Её здесь нет. Я сделала то, о чём ты просил. Пристально рассмотрела каждого человека. Никакой четверорукой леди-кобры. Хотя есть несколько таких, от которых очень не по себе. Есть один мужик, который – гриб. Ну с чего ты превратил себя в гриб? Он похож на пенис. Такой дико широкий и маленький. Такой член был у моего парня, того, что был до Барри. И запах от него грибной».

Карл: «Пакость какая. Так где же она, чёрт возьми? Может, подкатите к кому-нибудь из бывших Дочерей и порасспошаете?»

Элли: «Уже. Покалякала с той фейри с двумя дочерьми-магинями. Она клянется, что сука не откликается никому. Может, она и приходила к нам, но значит, потом слиняла, и никто не признаётся, что видел её. Наверное, шляется где-то ещё».

Карл: «Ну и ладно. Всё остальное хорошо?»

Элли: «Старое доброе дерьмо. Имани нянькается здесь с кем ни попадя, даже с теми, кто от неё в ужасе. Твой приятель Ли Цзюнь не знает, что его лучший друг влюблён в его сестру, хотя та превратилась в демона, а почти все девчонки из группы Хеклы такие же беспомощные, как я была в те времена, когда каталась в инвалидном кресле. А хуже всего то, что какой-то сумасшедший гад, который не хочет, чтобы все вокруг считали его сумасшедшим гадом, отправил в нашу сторону поезд, нашпигованный взрывчаткой. Ну, сам понимаешь, день как день».

Я громко рассмеялся, подвязывая последнюю порцию хобгоблинского динамита к остальному заряду. Несомненно, поезд размажет по рельсам каких-нибудь случайных гулей, но я не хотел, чтобы детонация произошла раньше, чем он врежется в одного из огромных монстров с третьей стадией, а лучше – в собирающуюся орду гулей. Хобгоблинский динамит намного более стабилен, чем обычное гоблинское оружие; теоретически, он должен выдержать много столкновений средней тяжести. В общем, боевой комплект не должен был взорваться до того, как я приведу его в действие. Для последней цели я заранее соорудил прибор, предвидя развитие событий. Этот прибор был частью сделанной мной ещё раньше пробной модели мины. Длинный шест с детонирующим при ударе Хоблоббером на конце. Шест не годится для того, чтобы битьим обычных Пузырчатых гулей, зато в самый раз для удара по гигантским монстрам третьей стадии. При промахе же он сработает, когда наш поезд врежется сзади в другой поезд. Или оба поезда сойдут с рельсов. Дай-то бог.

Баутиста: «Вагонетки действуют, это как пить дать. Поезда после крушений и монстры сыплются в бездну дождём. Слава богу, я не видел, чтобы упал хотя бы один обходчик. Но там полно тех гигантских монстров. Тебе за это прибавляется опыт? Они как слоем града застилают дно пропасти».

Карл: «К сожалению, ничего не прибавляется. Система иногда бывает бешено вредной. Никогда нельзя предсказать, что она для тебя припасла».

Баутиста: «Ну да. Мои питомцы обычно приносят мне опыт, когда кого-нибудь убивают. Но меньше, чем если бы я убивал сам. А иногда опыт вообще не прибавляется, хотя время от времени мне приходит большой бонус. Не знаю, в чём тут дело».

Карл: «Твои питомцы? Я не знал, что у тебя они есть».

Баутиста: «Это сложно. Здесь большинство обходчиков считают их наваждением. Я не хочу, чтобы они знали правду. Неловко как-то. Объясню потом, если увидимся».

У меня ушла минута на то, чтобы правильно закрепить шест. После этой возни я больше ни на что не тратил времени.

– Все прощаются с багряным поездом, – крикнул я через плечо, заходя в измазанную запекшейся кровью кабину локомотива.

Пробравшись среди вонявших теперь ещё сильнее внутренностей и тел к панели управления, я включил двигатель и дал максимальную скорость. Приготовившись выпрыгнуть через лобовое стекло тронувшегося задним ходом локомотива, я заметил на полу кое-что интересное. Один из двух клинков Ивы. Она уронила его, когда Пончик воскресила Хеклу. Он упал в слизь, и я о нём забыл. Я схватил его, забросил в свой инвентарь, выбрался из окна и грузно приземлился на пути.

«Иисусе, – подумал я, ударившись о гравий, – мне опять нужен душ». Я повернулся, чтобы посмотреть на катящийся задним ходом поезд. Ещё совсем немного, и он врежется во что-нибудь.

Неожиданно земля вздрогнула от отдалённого взрыва. Грохот исходил не от поезда, который всё ещё был мне виден. Но земля грохотала, как будто под ней гремел гром. Сверху сыпалась пыль.

Что за бесовщина?

Имани: «Карл, ты в порядке?»

Карл: «Это не моя бомба. Моя ещё в пути».

Имани: «Я подумала, ты подорвал себя».

Карл: «Пока нет».

Когда я поднялся, Пончик, Катя и Монго уже бежали ко мне.

– Что это было? – спросила Катя.

– Карл, ты что наделал? – закричала Пончик. – Мне показалось, что ты себя убил.

– Без понятия, – сказал я. – Удар прозвучал вдалеке, действительно вдалеке. Но он был сильный.

Я обратился к своему чату, чтобы посмотреть, не знает ли кто-нибудь о происшедшем, и с ужасом обнаружил, что четверо обходчиков, которых я присоединил к группе, которую назвал «Депо F», мертвы. На одно жуткое мгновение я поверил, что вина – моя, что я что-то натворил с порталами. Но это нонсенс. Ни одна вагонетка не была направлена мной в ту сторону.

А затем я вспомнил, что в той стороне защитники тридцать шестой станции. Погибшие входили в команду, старавшуюся уничтожить Генератор гулей на одной из семьдесят вторых станций. Это довольно далеко, но звук вполне быть достаточно громким и мощным, чтобы мы его ощутили.

– Мать же твою, – сказал я вслух. – Наверное, они взорвали Кристалл души. Я их предупреждал, что это опасно. Проклятье.

Эта группа состояла из трёх или четырёх сотен человек. Последнее, что я о них слышал – что они намеревались пробиться к Генератору и убрать Кристалл или вывести из строя машину.

Я разослал сообщения всем и рассказал о своих предположениях.

Карл: «Имани и Элли, вам нужно собрать свою группу и отправиться на шестидесятую. Посмотрите, нет ли там платформы, откуда можно попасть на линию F. Не знаю, какой там цвет; может быть, кто-нибудь из ваших знает. Если взорвался Генератор, то там не осталось ничего живого. Но колодцы, возможно, всё ещё открыты».

Имани: «Я только что подумала о том же. Но если мы не знаем, какие цвета отходят от станции на F, то как мы её найдём?»

Карл: «Когда я в последний раз был на шестидесятой станции, там был один дварф. Он сидел у входа в порталы на все цветные линии. Его имя Тизквик. Разыщите его и спросите; вдруг он знает».

Элли: «Будет сделано. Я собираю бригаду, и мы… О святое дерьмо!»

Как только она это сказала, как я услышал и почувствовал новый взрыв. Появилась строка сообщений об опыте. Вот тут уже моя работа. Мой поезд с бомбой не просто взорвался, он поубивал кучу мобов. И за это я получил опыт. Больше, чем рассчитывал: вышел на тридцать пятый уровень. Достижений у меня не было, что, не скрою, разозлило, но навык Обращения со взрывчаткой вырос до одиннадцати.

Элли: «Эгей, Карл. Все здесь сбиты с копыт. Тебе повезло, что я летаю».

Карл: «Вот дьявол. Прошу прощения. Никто не пострадал?»

Имани: «Карл, давай так больше не делать. Хорошо? Я думаю, все целы. У тех, кто стерёг вход, проблемы со слухом, но это не навсегда. Думаю, линия невредима и теперь запечатана».

Элли: «По-моему, наш гриб обделался».

Я должен был собирать свой бомбовый букет на Столе сапёра. В этом случае бы видел и рассчитывал общую мощность взрывного устройства. Сам по себе факт сборки на столе повышает эффективность бомбы, но я мог бы увеличивать и уменьшать её без труда. Хобгоблинский динамит намного мощнее стандартного. Когда я в следующий раз пойду в ремесленную зону, то изготовлю там несколько взрывчатых букетов разных размеров, чтобы они были у меня всегда готовы к применению.

Я вздохнул, приступая к обдумыванию всего, что нам предстояло сделать. Часть меня всерьёз желала, чтобы в нашем распоряжении оставалось сто или больше этих вагонеток. Тогда мы смогли бы расположить их вокруг колодцев. На деле же такая стратегия была нам недоступна, так как существовало слишком много спусков. К тому же Ворчун Гэри у нас был только один. К тому же мы всё ещё не знали, за сколько времени оснащённые порталами вагонетки достигают бездны. Хронометр уровня показывал двое суток и двадцать часов. Это означало, что до возвращения Мордекая оставалось меньше двух суток. Я не знал, хватило бы нам времени, чтобы вернуться в депо и наделать там новых бомб. А было бы нелишне заработать таким способом больше опыта.

Мы внимательно наблюдали за мобами с белой горячкой третьей стадии, но пока не видели, чтобы белая горячка убивала их. У меня родилось подозрение о том, что должно произойти, но как оно осуществится, я не имел понятия.

– Карл! – окликнула меня Пончик. – Ты прозевал гулей. Они направляются сюда.

Понятно, когда туннель оказался перекрыт, гули, генерирующиеся на семьдесят второй станции, прекратили движение к тридцать шестой и повернули в нашу сторону. Они уже появились на краю моей карты.

Вот же матушку твою, подумал я, немедленно снова вспомнив о Ворчуне Гэри. У нас сохранилась одна запасная пара рук бедняги гнолла, но получалось, что нам не хватало ещё одной.

– Друзья, – сказал я, – помогите мне разместить одну вагонетку на путях. Придётся нам ещё раз встретиться с Гэри.

Мы разместили вагонетку с включённым порталом при въезде в туннель, закупорив его словно бутылку пробкой. Пузырчатые гули даже не замедлили движение. Они полетели в бездну, как лемминги. Вагонетку мы оставили на краю багряной линии. По-видимому, мой взрыв вырубил электропитание. Нам пришлось переключить вагонетки на питание от батареек, но ничего мы от этого не проиграли. Теперь у меня было много батареек.

У нас оставалась вторая вагонетка – с привязанными к ней свежеотрезанными руками, развёрнутая в сторону железнодорожного пути. За последние несколько часов в поле нашего зрения появилась только горстка новых монстров третьей стадии. Из разговоров в моём чате следовало, что эти монстры направлялись к станции двадцать четыре. Они останавливались там и располагались, причём часто грызлись между собой.

Те немногие, кто добирались до нашего местоположения с севера, не бросались добровольно в яму. Нет, они останавливались на краю, рычали и щёлкали круглыми ртами, а я наблюдал сквозь искажающую видимость дымку портала въезда в туннель.

Последние несколько часов мы провели, укрываясь от нескончаемого потока гулей. Время от времени я отключал обращённый к югу портал, мы выходили и убивали. Я пользовался своей хиестрой, Пончик отрабатывала внезапные нападения. Катя упорно формировала шипы у себя на руках и использовала их в качестве оружия.

Кроме того, некоторое время она (в своём уменьшенном виде) уделяла клинку Ивы. В описании говорилось, что он входил в состав комплекта и обладал магическими свойствами только тогда, когда налицо имелись оба клинка. В других случаях заколдованная сабля, именуемая Левый клык Зелёного султана, не давал её обладателю никаких баффов и не увеличивала силу. Впрочем, это было даже хорошо, потому что означало, что Ива лишилась своего главного оружия.

Гули двадцатого уровня не представляли серьёзной угрозы, они были даже полезны, поскольку позволяли отрабатывать новые навыки, хотя и не добавляли опыта.

Монстры третьей стадии, как я понял, должны были стать более ценными спарринг-партнёрами. У нас имелась новая боевая техника, которая нуждалась в испытаниях, и опробовать её имело смысл на более мощных монстрах, уровнем выше.

Пока белогорячие монстры не желали по своей воле соваться в портал, я решил, что мы можем совершенствовать свой боевой опыт и по это сторону: запрыгивать в вагонетку, толкать ей вперёд и давить монстров третьей стадии. Наконец остался только один из них. Если портал был обращён в сторону бездны, был неумолим. Как мы уже успели убедиться на опыте с верёвкой, если хотя бы небольшая часть тела касалась магического рубежа, всё существо затягивалось в портал наподобие макаронины.

Баутиста непрерывно снабжал меня информацией обо всех причудливых тварях, которые ливнем сыпались в бездну. По нашим оценкам, ещё оставалось около двух часов до прибытия вагонеток к местам назначения. Мы не знали наверняка, продолжают ли движение они все, но я надеялся, что это так, просто судя по количеству летевшей в бездну дряни.

Мы не были готовы к тому, что монстр третьей стадии окажется настолько мощным. Он был сильнее, чем средний босс местности. Система не давала нам возможности как следует рассмотреть этих тварей, поэтому нельзя было прочитать описание до того момента, когда мы будем готовы к схватке.

Но одно было очевидно ещё до того, как я отключил портал. Не имело значения, какого рода монстром чудовище было первоначально, массивным огром или малышом размером с крысу. К наступлению третьей стадии белой горячки все они были примерно одинаковыми: чудище величиной с бегемота с молотящими щупальцами на спине. Вместо нормальных лиц у них имелись только круглые рты, окаймлённые зубами. Сквозь прозрачную желеобразную шкуру виднелся череп, напоминавший о том, чем тот или иной монстр был когда-то. У того, который оказался перед нами, череп был небольшой, значительно меньше медведевидных черепов, которые мы видели до того. Страшилище выглядело чрезмерно раздутым, словно готовым лопнуть в любую секунду. Набухшие вены напомнили мне Соковыжимателя, второго босса, с которым мы столкнулись. Щупальца у него были толстые, мясистые, с круглыми, сосущими ртами на концах.

– Приготовьтесь, – сказал я Кате.

Пончик вместе с Монго стояли сзади нас на платформе. Я присел на крышу выступающей кабины. Я боялся, что монстр сокрушит вагонетку, поэтому мой план состоял в том, чтобы откатить её назад, на безопасное расстояние. Затем я спрыгну и займусь делом, в то время как Катя будет делать своё с края платформы.

Катя подалась назад и преобразилась в треножник: у неё появились три ноги паучьего вида. Перед ней вырос щит телесного цвета, возник арбалет, до того хранившийся в Катином инвентаре, и занял место за щитом. Образовалась бойница, которую Катя могла открывать и закрывать, как рот.

– Я готова, – сказала она.

Пара глаз и рот сформировались над сгустком плоти, который удерживал арбалет; теперь она могла видеть свою мишень. Мы наметили сформировать глаза на внешней стороне большого, изогнутого как полумесяц щита, но к такому Катя не была готова.

– Отлично. Значит, идём.

Я толкнул вагонетку вперёд, и одинокое чудовище отступило, заметив, что его соплеменники разбежались раньше. Я передёрнул дроссель и поспешно шагнул назад, отключив блокировку портала. Затем я соскочил с кабины; под ногами хрустнул гравий. Монстр продолжал бежать ещё секунд десять или двенадцать, пока не догадался, что его обманули. Уже превратившись для меня в дальнее пятнышко, он остановился, снова повернулся в нашу сторону и возмущённо взвыл.

Бритва Лис. Уровень 22

Предупреждение: этот моб страдает белой горячкой. Стадия – третья из трёх.

На третьей стадии форма этого моба изменилась, в нём осталось очень мало сходства с тем, кем он был раньше. Примерно то же бывает со всеми вами, людьми, когда вы выходите из карантина. Сейчас он покрыт множеством щупалец. Если этот монстр недавно сожрал другое живое существо, то содержимое его желудка может быть весьма ценным. Или ядовитым. Или взрывчатым. Или хуже того. Вот почему эти ребята такие забавные.

К их несчастью, эта их форма лишь временна. Белая горячка смертельна всегда.

Можно было бы объяснить вам, что представляет собой здесь Бритва Лис, но это бессмысленно, потому что он уже не Бритва Лис. Жаль, честное слово. Я по-своему люблю этих ниндзя-звёздо-швыряющих гадов. Но не всё потеряно. У нас имеются нормальные вариации этих пацанов на пятом этаже. Очень плохо, что вам их не увидеть, потому что вас, скорее всего, разорвут в клочья.

Ещё мгновение, и он уже в пределах досягаемости. Катя открыла стрельбу.

Свамп, свамп, свамп, свамп.

Болты вылетали из огромного арбалета в темпе примерно два в секунду, то есть дьявольски быстро, но далеко не так быстро, как это получалось у Хеклы. Арбалет был самозаряжающийся, самовзводящийся и самостреляющий. Владелице оставалось только подтолкнуть его, а дальше он начинал выплёвывать стрелы, как теннисная пушка разбрасывает мячи.

Каждый магический болт с острым, как бритва, наконечником, имел в длину около двадцати дюймов. Болты исчезали сами собой через минуту после выстрела, и этого времени хватало для того, чтобы нанести жертве серьёзный ущерб. Болты Хеклы имели огненные наконечники, иногда несли в себе электрический заряд, но мы лишились того, что давало Хекле этот бафф, когда потеряли всё её снаряжение. Монстр качался, когда болты, как будто загоняемые в него пневматическим молотком, рвали его лицо и бок. При каждом ударе индикатор его здоровья падал, но совсем чуть-чуть.

Что за чёрт такой? Насколько же крепки эти уроды?

Одним из побочных эффектов Катиной способности принимать необычные обличья было то, что монстры терялись при её трансформациях. Так было тогда, когда она стала метельником на паровозе, а мобы не поняли, что перед ними живая плоть, и набрасывались на неё без предосторожностей. Этот моб, несмотря на многочисленные дыры в теле, тоже отреагировал подобным образом. Живым он воспринимал меня одного. Он опять взвыл и полетел на меня.

Тварь была ужасающе быстрой. Я зарядил хиестру, развернулся и пустил металлический шар в круглый рот страшилы. Шар разбил зубы зверя. Тот издал сдавленный звук и остановился, заскользив по рельсу. Катя продолжала обстреливать его болтами. Пончик тоже вступила в бой – осыпала врага Магическими ракетами со спины Монго.

Монстр хрюкнул, пытаясь выдавить металлический шар изо рта. Я зарядил хиестру Хоблоббером ударного действия половинной мощности (для полной мощности гадина была чересчур близко) и метнул в огромную пасть монстра. Снаряд выбил ему ещё один зуб; я развлекался, как на карнавале. Ещё один, и приз мой.

Глухое твум.

Щупальца заколотились во всех направлениях, одно из них захватило деревянную шпалу и переломило её пополам. Монстр уже не был сосредоточен ни на мне, ни на ком-нибудь другом. Утыканный болтами, он теперь походил на ежа. Раны нанесли его телу минимальный ущерб. Нужно было попадать в его рот.

Я начал было криком оповещать о своём выводе, как монстр вдруг взорвался. Рельсы покрыла шипящая слизь. Тварь лопнула, как шар, начинённый макаронами с мясом.

Бой закончился так же внезапно, как и начался.

– Иисусе, – пробормотал я. – Я даже не знаю, что именно его убило. То ли стрелы его измотали, то ли Хоблоббер сильный.

– Карл, мне не начислили вообще никакого опыта, – пожаловалась Пончик. – Нас обманули.

Катя вернула себе обычный облик. Слава Богу, в её рюкзаке нашлось достаточно металла, чтобы соорудить щит.

– Я сомневаюсь, что это стрелы, – сказала она. – Я думаю, тело могло служить живым панцирем. Когда я ударила по щупальцам, то ущерба было гораздо больше. Но в них трудно попасть. Мастерство моего арбалета – всего четвёрка.

Пончик и Монго спрыгнули с платформы. Монго понюхал то, что осталось от лопнувшего монстра, и издал какой-то неопределённый хныкающий звук. Пончик решила проверить и тоже понюхала останки. И замерла.

– Карл, – сказала она, – тут… По-моему, тебе надо увидеть. Что-то мне это не нравится.

Донита Грейс: «Святое дерьмо. Святое дерьмо. Ребята. Не ходите на станцию 24. Они везде. Их миллионы. Хуже личинок. Не…»

Примечание: Это сообщение от умершего обходчика.

Когда я затрусил к погибшему монстру, мой экран разрывался от вопросов по проводу происходящего у нас.

– Что за дерьмо…

На моём экране начали возникать очень маленькие красные точки. Мне не вспомнились личинки. Я подумал об огненных муравьях.

Это предположение объясняло, почему не прибавлялся опыт. Мы вовсе не убили монстра. Он вылупился.

Когда тварь лопнула, на свет вылезли несколько тысяч крошечных извивающихся монстров. ИИ заговорил псевдоматеринским голосом, словно изображающим воспитательницу детского сада.

Кракарен из промежности. Уровень 1

Собирай других малышей. Пришло время для сказки.

В стародавние времена на одной далёкой-далёкой планете жило-было очень одинокое существо. Эта планета была богата флорой и фауной, всё это росло, видоизменялось, процветало и наслаждалось, проносясь через эоны. И эта тварь тоже хотела процветать, тоже хотела наслаждаться. Но была у неё одна особенность: она не могла иметь собственных детей. И из-за этого она была очень злой, очень капризной, но ещё и очень грустной. А самое главное – из-за этого она была решительной.

Однажды доктор Ян Малкольм[138] сказал знаменитые слова: «Жизнь находит пути».

У этой твари была редкая способность. Её желудок работал как кофейный торговый автомат на заправочной станции, автомат, который предоставляет выбор из тысячи различных вариантов. Он даёт возможность смешивать и сочетать. В скором времени она обнаружила, что если съест какое-то творение, то может создавать вещество, из которого оно было сделано. И она принялась ставить опыты. Обитатели её мира считали её аптекарем. Она умела исцелять все болезни.

Но самым глубоким её желанием было сотворить собственного ребёнка. Сменилась тысяча поколений, и она исполнила своё желание. Почти. Это сложный процесс, в нём бывает множество неудач. Множество неприятных гулей. Но другое земное изречение гласит: чтобы сделать омлет, необходимо разбить яйца.

Эти вертлявые паразиты, которых ты видишь, – клоны. Следующую часть истории Кракарен, в которой она обнаружит способность разговаривать со всеми своими клонами путём телепатии, а затем формировать коллективный разум, в которой она начнёт распространяться по Вселенной и создавать великие помехи самой себе, мы оставим до другого раза.

А пока тебе, маленький обходчик, надо знать только одно: придётся перебить всех этих мелких тварюшек, и перебить их придётся быстро. Ведь они стремительно растут, как все детки.

Желаю тебе чёткого, твёрдого шага.

Надоедливое долгое описание ещё звучало, а я уже топтал эту мерзость. Там были тысячи, и все величиной с рисовое зерно. Но они уже росли. Но мы были на гравии, поэтому у меня плохо получалось их давить.

– Шаг назад, – скомандовал я себе.

Я убил большинство, но сколько-то красных точек ещё оставалось. В инвентаре у меня была фляга, наполовину наполненная самогоном. Я вылил самогон на пути, зажёг факел и погрузил всю ближнюю зону в огонь.

– Ворчун Гэри сказал, что вся область превратилась в гнездо Кракарен, – напомнила мне Пончик. – Он не обманывал.

– Думаю, нет, – согласился я.

– Я надеюсь, они остались на станции двадцать четыре, – сказала Катя.

Глава 26

Вторая вагонетка с линии миндаро так и не пришла. Она была предназначена для Баутисты и его группы, которая в результате осталась без помощи в конце линии. Так что мы вчетвером, без помпы и с минимумом обсуждений того, насколько ужасна сама идея поездки, загрузились в вагонетку быстрого реагирования и двинулись по миндаровой линии в попытке разыскать источник затруднения.

– Так всё-таки, что это за цвет – миндаро? – спросила Пончик.

Я наклонил дроссель вперёд. Мы были вынуждены находиться в маленькой кабине управления с ветровым стеклом, без которого Пончика попросту бы сдуло. Ехали мы на сумасшедшей скорости. Вагонетка двигалась по рельсам гладко, почти бесшумно. Портал был по-прежнему ориентирован в сторону бездны – на тот случай, если ещё каким-нибудь мобам вздумается задирать нас. Линия была обесточена, и ехать приходилось на батарейках.

– Не имею представления, – отозвался я. – Я ничего не знаю ни про один из этих цветов. Спроси у профессора искусств.

Катя пожала плечами.

– По-моему, это какой-то оттенок шартрёза.

– Это что ещё за невидаль – шартрёз? – вскинулся я.

– Между жёлтым и зелёным. Название от французского ликёра. В общем-то, нет единого мнения о том, какой именно оттенок так называть. Это очень интересно.

– Не сомневаюсь, просто захватывающе, – съязвил я.

Катя показала мне язык. И внезапно её язык преобразовался в миниатюрную руку с выставленным вверх средним пальцем.

Я расхохотался.

– Вот дерьмо святое, жуть берёт. Быстро вы осваиваете мастерство.

– При больших изменениях пока ещё больно, а такие вот мелочи мне теперь даются почти без усилий.

На двух других линиях наш план с вагонетками сработал без сучка без задоринки. На синопиево-грулловой линии ориентированные на бездну вагонетка появилась, разрываясь от музыки («Мэкки-Нож»[139]). Вскоре прибыла и вагонетка, ориентированная на депо. В обоих случаях вагонетки «портал-на-депо» приехали через считаные минуты после первой, а это означало, что вагонетки замедляли ход, если встречали крупное препятствие, и это позволяло следующим вагонеткам нагонять их.

Вероятно, то же самое, предположили мы, имело место и на линии миндаро. Произошла глупая ошибка. Если бы вторая вагонетка догнала первую, то портал впереди перебросил бы вагонетку с порталом в сторону бездны обратно на станцию. Значит, когда команда Баутисты увидела только одну вагонетку (на ней играла песня «Рок веков» группы «Деф Леппард»), это был та самая вагонетка, в которую спутникам Баутисты надлежало загрузиться; но они никак не могли об этом догадаться.

Я не должен был снабжать эти вагонетки механизмами задержки. Мне нужно было знать, на какой из вагонеток какая песня. Тогда мы были бы избавлены от своего путешествия.

Портал пропавшей вагонетки был ориентирован на депо Q. Я предупредил нашего товарища, что на их направлении на нас может обрушиться банда монстров.

Когда вагонетки прибыли к порталам на краю бездны, они не упали, как я предполагал, а продолжили движение в режиме автомобилей и были телепортированы обратно в депо.

Так как выходящие на бездну ворота в конце синопиево-грилловой линии шли не параллельно ведущим к депо путям, по которым ехали вагонетки быстрого реагирования, те, кто транспортировался через портал в конце линии, больше этих вагонеток не видели. Они присоединялись к защитникам ближайшей тридцать шестой стации. Там собралась группа человек в восемьсот, и мы переправили их к станции возле колодца. Это было лучшее, что я мог для них сделать.

Поначалу я опасался, что неуправляемые вагонетки начнут шнырять по путям туда-сюда. Группа людей пробиралась через депо М, когда появилась первая вагонетка, та, на которой звучали «Физические» Оливии Ньютон-Джон. Она автоматически уехала в тупик, предназначавшийся для локомотивов. Упершись в стену, она просто перевернулась. В результате вся система навесов отправилась в бездну. Но портал автоматически закрылся, и вагонетка осталась снаружи, её колёса ещё вращались, когда мы приблизились.

Через несколько минут подъехала вторая вагонетка и также перекувырнулась.

В группе обходчиков нашлось достаточно людей, чтобы без труда снова перевернуть одну из вагонеток и поставить её на рельсы. Вторую они положили в перевёрнутом виде на другой путь, получив таким образом дополнительное средство защиты от вторжений.

Туннели внушали что-то зловещее, настолько они были тихи и пусты, когда мы ехали к лагерю Баутисты. Я не выключал портал – на случай, если нам встретится что-нибудь нежелательное на путях. Я мог перевести стрелку и ехать обратно на станцию Е, но нам следовало соблюдать осторожность. Порталу потребуется не меньше десяти секунд, чтобы отреагировать на перевод стрелки, и это время он не будет действовать, а значит, вагонетка останется уязвимой.

Когда мы ехали по линии, стал доступным Катин фанатский ящик, но мы не осмелились остановиться. В нашем распоряжении оставалось меньше двух дней, и дорога была каждая секунда. Прошло семь часов, а мы всё ещё не встречали на путях ничего, кроме редких лопнувших трупов монстров третьей стадии. Маленьких Кракаренок нигде не было видно.

За нами, в начале линии команда Элли при содействии Тизквика отыскала нужную цветную линию и пробралась к взорванной станции номер семьдесят два. Такой же план составили для себя тучи других обходчиков, и Элли нашла там другую группу. Потолок провалился, но сохранился круг колодцев. Люди расчистили обломки. Мы широко распространили информацию о том, что это место, где обеспечен спуск без конфликтов, и обходчики стали стекаться туда. Те же, кто погиб при взрыве Кристалла души, хотя бы погибли не зря.

Некоторые обходчики, такие как Имани и Ли Цзюнь, находили, что лучше всего никуда не перемещаться. Чтобы приближающиеся к тридцать шестой станции монстры не могли просочиться туда, обходчики соорудили солидную, прочную защиту. Детки Кракаренки пока что гнездились на двадцать четвёртых станциях. Гули гнева, как выяснилось, вылепили себе босса, похожего на того, что обитал на сорок восьмой станции. Этот, как и тот, был боссом провинции.

Наш план состоял в том, чтобы переправить Баутисту с его командой и всех прочих в депо Е, а затем добраться до станции шестьдесят. А там люди уже смогли бы сами решать, куда им двигаться – к прочно защищённым колодцам станции тридцать шесть или на свободную станцию семьдесят два. Немногие сколотили команду, чтобы покончить с боссом сорок восьмой станции. Не нашлось желающих бросить вызов станциям двенадцать, двадцать четыре и другой семьдесят второй, оккупированной.

Мы же договорились, что решим, куда нам деваться, когда придёт время.

– Люди на путях! – неожиданно вскрикнула Катя, когда мы проехали станцию четыреста тридцать два.

– Это не хватало…

Я повернул переключатель, чтобы переориентировать портал. Своей конструкцией вагонетка напоминала лодку, она не имела тормозов. Я закрыл дроссельную заслонку в тот же миг, когда появились голубые точки. Вагонетка замедлила ход. Я мысленно прикинул нашу траекторию и понял, что мы сбросили скорость при достаточном запасе времени. Точки двигались быстро, похоже, они бросились наутёк от нас, как только заметили. Бедолаги. Конечно, они перепуганы.

– Приготовьтесь, – сказал я. – Если эти люди не знают, кто мы, они могут стрелять.

Неудивительно, что обходчиков мы увидел сразу же. Пятеро бежали от вагонетки вдоль пути, и у одного из них хватило присутствия духа, чтобы выстрелить прямо в нас ледяным болтом. Болт ударился о портал и исчез. Я не знал, прошёл ли болт в портал или там было что-то ещё, но у несчастных не было шанса. Мы врезались в них и телепортировали их в депо Е; для них это должно было стать нешуточным шоком. Скорее всего, они подумали, что вот-вот погибнут.

– Извините! – крикнул я через плечо.

Мы продолжали двигаться по рельсам в сторону станции четыреста тридцать три; она показалась раньше, чем я ожидал. Именно там жил босс Мимик[140]. Насколько мне было известно, ещё никто таких до сих не убивал. На моей карте появились десятки косых крестов, все на платформе, где предыдущая вагонетка не могла их подобрать.

Господи, сколько же мёртвых. Каждый раз, когда я видел что-то подобное, в груди поднималась ярость.

– Что это? – воскликнула Катя, указывая вперёд.

Что-то лежало на путях у платформы станции номер четыреста тридцать три. Что бы это ни было, на моей карте оно не отражалось. Мне показалось, что поперёк рельсов лежал брус, выкрашенный красной и белой краской. К нему был прикреплён знак «Стоп». Что за хрен? Такое бывает на стандартных железнодорожных переездах, правда, на автодорогах, а не на рельсах. Секунды две, не меньше, я только таращился, не зная, как объяснить то, что видел. Железнодорожный путь под брусом с виду был в порядке. Поперечного пути в этом месте не было. Откуда эта хрень взялась?

– Блин, – произнёс я вслух.

И тут до меня дошло, что это. На пару секунд я был обескуражен, но этого хватило. Ты идиот. Я протянул руку к переключателю, чтобы направить портал на бездну, но заколебался. Поздно. Слишком поздно. Врежемся. Из-под конца бруска высовывался длинный мясистый отросток, и он тянулся внутрь вокзала станции четыреста тридцать три.

Через мгновение мы наехали на брус. И портал всосал его с громким «Цвам!».

Мы случайно телепортировали в депо Е станционного босса города целиком.

– Хо-хо, – выдохнул я.

– Баутиста!

Я вышел на платформу и обменялся рукопожатием с косматым оранжевым тигрочеловеком. Он дошёл до уровня двадцать восемь. Мы остановились метрах в ста от огромного завихряющегося портала, ведущего к бездне. По обе его стороны имелось значительное пространство, а маленькая дверца предназначалась для выхода на рухнувшие теперь дорожки, что шли по внутренним стенкам ямы. Пара обходчиков (оба из породы людей) стояла на страже. При одном была рогатка, напоминавшая о школах старого типа. От него с треском исходила чёрно-пурпурная энергия. Он развернул своё оружие и пустил камень, целясь, по-видимому, в ящерицу-монстра, ползавшую в глубине ямы. Оба обходчика развеселились, наверное, радуясь удачному попаданию.

– Привет, Карл! – воскликнул Баутиста, хлопая меня по плечу. – Ты выручил нас. Опять.

– Дело ещё не сделано, – возразил я.

В этой разношёрстой группе насчитывалось, наверное, около шестисот участников. Вкратце рассказывая Баутисте о станционном боссе, я обменивался рукопожатиями и ударами кулак-в-кулак с многочисленными обходчиками. Все они имели удручающе низкие уровни, от восемнадцати до тридцати. Большинство из них были людьми, но присутствовали там и орки, и эльфы, и ещё разная экзотика.

– Что же, нам придётся опять бороться с ним? – спросил Баутиста, и его голос вдруг показался мне кислым. – Карл, это босс города, он очень силён. Я не знаю, как его убить. Если отрезать от него кусок, этот кусок превратится в паука и приползёт на прежнее место. Оружие вроде молота против него бесполезно. Магическая сопротивляемость. Наверное, его можно было бы взорвать, но взрыв должен быть очень серьёзным. Не игрушечным.

Я встал перед порталом, на который был направлен портал вагонетки, сделал скриншот и пробормотал: «Святое дерьмо».

Станционный босс был огромен настолько, что я целую минуту не мог сообразить, на что я, собственно, смотрю. Он был намного больше, чем я мог предположить. Монстр занял место в центре ремонтной площадки депо. Он ещё не принял определённого облика. Казалось, стена ремонтной зоны сдвинулась и поглотила половину станции. Далеко не сразу я начал соображать, что передо мной. Пузырь в форме картофелины размером с городской квартал. В высоту этот ужас доставал до потолка и раскинулся на бóльшую часть пристанционного пространства. Он был так чудовищно огромен, что мог бы распространиться на пять или шесть станций сразу.

В его неопределённости было что-то тревожащее, как бывало в Кате, когда она не принимала какой-то конкретный облик.

Мне пришла на ум группа, которую мы невольно телепортировали в депо Е. Не исключено, что те люди мертвы. Мы отправили их в депо, а меньше чем через две минуты перебросили через тот же портал вот эту несуразность. Может быть, они ускользнули. Я надеялся, что это так.

Тварь была чересчур велика для обычного босса города. Отсюда следовал вопрос: какова сила созданий на станциях у колодцев? У боссов провинций? Ради всего адского.

Карл: «Элли, сделайте милость, спросите у вашей наставницы, существует ли тайный способ убить Мимика».

Я уже заглянул в свою книгу, в раздел о монстрах, и нашёл очень немного. Там имелось предупреждение о том, что Мимики занимают весь восьмой этаж. Однако у меня сложилось впечатление, что там шла речь скорее о неудобствах, чем о реальных угрозах. Вероятно, отсюда следовало, что этот колоссальный Мимик – нечто новое или нечто такое, с чем не встречался ни один из прежних владельцев Кулинарной книги.

Элли: «Ты собираешься сделать какую-то большую глупость, или ты её уже сделал?»

Карл: «И то и другое».

Элли: «Не отключайся. Дай мне спросить. Не оставляй надежду».

Я оглянулся на Пончика. Кошка восседала на спине динозавра и прихорашивалась, а куча людей окружала их. Пончик оживлённо разглагольствовала о прелестях верховой езды.

Катя скромно держалась на втором плане; она прислонилась к боку вагонетки. Люди не сводили с ней глаз. Все присутствующие уже знали о её приключениях, но трудно было не замечать сверкающий золотой череп над её головой. Баутиста приблизился к ней и протянул руку. Они обменялись рукопожатием и вступили в беседу.

Я подошёл к массивному порталу, смотревшему на бездну, и сделал скриншот. Вагонетка за моей спиной была оборудована намного меньшим порталом, ведущим в депо Е. Новый портал вёл в депо Н. Мимиков здесь не было. Я увидел вагонетку пресечения, ту, где звучала песня «Деф Леппард». Эта вагонетка не была перевёрнута, она только вклинилась в стену недалеко от нас. Было похоже, что её портал действовал. Она соскочила с рельсов в сервисном отсеке, но удерживалась в прямом положении, пока не врезалась в стену, не телепортировав, к счастью, прочь всю систему гротов. Мобов я не видел, хотя по всему заброшенному ремонтному двору валялись десятки трупов.

Элли: «Она просила передать тебе, чтобы ты не дрался с гигантскими Мимиками. Маленьких убивать нетрудно, если ты знаешь, кто они есть, а вот эти великаны – дело совсем иное. Если отсечь от тела часть, она вырастит ноги и сразу вернётся к главному организму. Вот если удастся одним ударом отделить больше половины, тогда основная часть потеряет способность к регенерации или преобразованию. В этом случае она будет уязвима. Но отрезанные куски, которые не способны воссоединиться с целым, немедленно набросятся на тебя. Они умрут только тогда, когда умрёт сам Мимик».

Карл: «Звучит неутешительно. А ведь это только босс города».

Элли: «Ну да. Сейчас я возвращаюсь к своим. Но я поговорила с группой, которая нападала на босса провинции на сорок восьмой станции. Когда-нибудь мы наберём достаточно сил, чтобы схватиться с одной из этих тварей, но это произойдёт не на этом этаже. К чёрту. Отсюда слышно, как он кричит».

Я вернулся к вагонетке и сделал ещё один скриншот. Судя по всему, Мимик преображался в здоровенное здание, хотя трансформация пока продолжалась. Он принимал форму административного корпуса «Железного клубка», но массы в нём было столько, что здание должно было выйти титаническим. Рот шириной наверняка футов в триста, составил первый этаж полностью. Каждый заостренный зуб ростом с человека. Красный бугристый язык длиной с поезд высунулся изо рта. И всё здание, и рот были чётко повёрнуты к порталу.

Я знал, что если через минуту сделаю скриншот, никакого рта уже не будет, останется только здание.

Оно ждёт нас.

Карл: «Прости, Пончик».

Пончик: «О ЧЁМ ЭТО ТЫ?»

Я опять забрался в кабину вагонетки и повернул переключатель. Портал депо Е выключился. Я взглянул вниз, на Баутисту и Катю.

– Новый план. Мы уходим через портал бездны, а не вагонетки. В моём инвентаре достаточно фуражек, их хватит на всех, кто здесь собрался, так что нам незачем противостоять Мимику. Он ждёт нас, и если мы пойдём через тот портал, это будет похоже на разговор свиньи с бойней.

На лице Баутисты отразилось облегчение.

– Хвала Господу за план В.

– В сущности, это план С, – сказала Катя.

* * *

– Ох, не смотри на меня так, – попросил я Пончика, когда мы наблюдали за тем, как последняя группа обходчиков в фуражках уходит через портал в депо Н.

– Когда мы к ним присоединимся, ты должен им сказать, чтобы они вернули фуражки. Миллионы золотых монет. Миллионы, Карл!

– Начнём с того, что эти фуражки нашими не были, – возразил я. – Их нам дали ради того, чтобы помочь другим.

Кошка фыркнула.

– У нас осталось всего восемьдесят три штуки. Я очень хочу иметь выход в социальные сети, чтобы видеть, что о нас говорят.

– Осталось меньше. – Я достал из инвентаря тридцать фуражек и начал бросать их на землю за вагонеткой. – Это на случай, если появятся отставшие.

Пончик посмотрела на меня так, будто я ударил её. Затем издала какой-то невообразимый издевательский звук.

– Знаешь, Карл, я не удивляюсь, что ты вечно бедный. Есть тонкая грань между альтруизмом и глупостью.

– У нас остаётся больше пятидесяти.

Катя рассмеялась, увидев, что Пончик немедленно расцвела. Кошка же глянула назад через моё плечо с таким видом, словно намеревалась прыгнуть с вагонетки за разбросанными фуражками. Я надел одну на себя. Пончик не пожелала снимать свою тиару, поэтому вздохнула и зажала в зубах Ключ машиниста. Монго залез в свою переноску. Я подозревал, что после того как вагонетка минует портал, ни фуражка, ни ключ нам больше не понадобятся, но не было смысла рисковать, тем более что по другую сторону портала нас ожидала скала. Катя тоже надела фуражку, и та втянулась в её массу. И тут же появилась вновь – Катя проделала что-то, чтобы сделать её видимой. Катя в самом деле заметно усовершенствовалась во всяких доппельгангерских кунштюках. Да, её мастерство стало выше, и намного.

Я пустил вагонетку через портал – и дело было сделано. Наш план реализовался. В ловушке в конце линии побывало больше тысячи четырехсот человек, и мы выпустили их, если не в безопасный мир, то, по крайней мере, туда, где у них были шансы на лучшую участь.

Вагонетка с громким звяканьем перешла на новый путь. Я опустил заслонку дросселя. «Рок веков» от «Деф Леппард» продолжал греметь из обездвиженной пресекающей вагонетки, но прекратился, когда обходчик с рогаткой нанёс по вагонетке точный удар. И в тот момент, когда музыка резко прервалась, наша вагонетка остановилась, уперевшись в другую. Перед нами оказалась большая толпа. На несколько секунд в воздухе повисла тишина, а потом шестьсот человек начали овацию. Подошёл Баутиста. Когда мы сошли на землю, он обнял меня, затем Катю, погладил Пончика по голове.

– Спасибо. Огромное тебе спасибо.

– У нас впереди полтора суток, дружище, – напомнил я.

– Да знаю, – отмахнулся он. – Но мы ничего не сделали бы без вашей помощи. И за это я всегда буду благодарен.

Он подмигнул мне, сорвал с головы фуражку и положил её на землю перед Пончиком. Та взглянула на него широко раскрытыми от удивления глазами.

– Вам, Принцесса Пончик.

– Это не нужно, вы можете мне поверить, – сказала кошка, неожиданно включив свои царственные интонации. – Прошу вас, оставьте у себя. Я настаиваю.

И вдруг люди выстроились в очередь и принялись складывать свои фуражки на землю. Куча перед Пончиком росла. Глаза Пончика сияли, челюсть дрожала, открывая два нижних клыка, а встречающие один за другим склонялись перед ней и со словами «Спасибо, Принцесса» складывали перед ней фуражки, как подношения.

– Не стоит, – говорила она каждому. – Это безделица. Я только рада.

Карл: «Это твоя задумка?»

Баутиста: «Это Катя, твой партнёр, предложила».

Я посмотрел на Катю. Она улыбнулась.

Пончик собрала все фуражки в свой инвентарь, размахивая хвостом от удовольствия. Я подозревал, что с этой минуты большинство обходчиков будут тянуться перед ней во фрунт, а владельцы магазинов не столь охотно будут выдавать деньги за фуражки. Но мы ловили мгновение. Я не знал, что нас ждёт дальше, не знал даже, сделали ли мы в этот день что-нибудь кроме того, что оттянули неизбежное, но нам было хорошо.

Бог свидетель, нам было хорошо.

Глава 27

Время до крушения уровня: 1 день 16 часов.

Группа повернулась и направилась к воротам. Мы рассказали товарищам, как найти свободную от монстров линию для служащих. Баутиста и ещё человек двадцать задержались на то время, когда я одолевал сложный процесс перевода вагонетки на одну из основных цветных линий. Какую – было непринципиально, ведь везде имелись платформы на станциях шестьдесят и семьдесят пять. Я пошёл вперёд и переводил стрелки, а Катя не спеша катила вагонетку.

– Эге-гей, – вдруг закричала она. – Я только что получила ящик от спонсора. Серебряный ящик благотворителя.

– Й-ей! – откликнулась Пончик. – Значит, тебе предстоит открыть спонсорский ящик и фанатский ящик!

– Я тоже недавно получил спонсорский ящик, – сказал Баутиста.

Я поднял руку и перевёл переключатель стрелок. Он издал громкий щелчок.

– Но у меня ещё не было удобной минуты, чтобы его открыть. Намерен сделать это сейчас.

– Кстати, кто твой спонсор? – полюбопытствовал я.

– «Джаксбрин эмьюзментс лимитед». Те самые, кто делает моих деток.

– Твоих деток?

– Ну да, – подтвердил он. – Я планировал поговорить с тобой об этом. У тебя есть такие? Кто-то делает то, о чём я говорю, кто-то – нет, уж не знаю почему. Один как-то даже напал на меня. Слиззер, зелёный вариант. А с остальными Слиззерами всё отлично. У меня есть даже ещё один зелёный, но я не решаюсь им пользоваться.

Я молча смотрел на него. Потому что ни черта не понимал.

– Мисс Пушинка[141]! Старая леди Птица Небесная с предыдущего этажа! Помнишь её?

– Я помню.

Я потрогал пальцем ожерелье с небольшим амулетом. Разве я мог забыть? В конце концов, она оказалась главным плохим парнем города. Благодаря её неудавшемуся заклинанию в мой инвентарь попала готовая взорваться атомная бомба. Баутиста проходил квест, в котором ему полагалось убить её. Квест провалился, так как её неумышленно убили мы, когда взрывом пробили крышу в здании магистрата. В то время Баутиста старался проникнуть к ней домой, но квартира была пуста, если не считать…

– Ты имеешь в виду малышей-бини?

– Ну да.

Он достал одного из инвентаря. Коричневая лягушка в шлеме с шипом. На ней всё ещё болтался ярлык. Тот самый вид, чей облик сейчас достался Мордекаю. Баутиста перебросил игрушку мне, я её поймал и покатал между ладонями.

Пехотинец Грульке

Мягкая фигура (с ярлыками).

Наиболее распространённая модель коллекционных фигур серии Грульке. В иерархии редкости стоят сразу после монахов с ранней болезнью печени. Буквально невозможно войти в привокзальный магазин детских товаров и не увидеть такую игрушку среди товаров. Вы попотеете, прежде чем найдёте коллекционера, который согласится её у вас купить.

А всё-таки она клёвая.

– У мисс Пушинки в квартире было больше тысячи мягких монстров. Пока я утилизировал штук сорок. Эту можешь забрать себе, если хочешь. У меня есть ещё четыре таких же, хотя у одной шляпа другого цвета. Они будут нападать на плохих парней ради тебя, и они довольно сильные, хотя и среднего качества. Это значит, что сохраняются они от пятнадцати до тридцати секунд после того, как их сделали.

Я взглянул на бумажный ярлычок. «Пехотинец Грульке. Джаксбрин эмьюзментс лимитед». Да ещё символ: улыбающееся личико в форме звезды на обратной стороне. Больше ничего.

– Постой, эти куклы превращаются в реальные существа, в виде которых они сделаны? Я о таком не знал! Как это?

– Срываешь ярлык. Как чеку у гранаты. И бросаешь. Проходит секунд десять, и эта штука начинает действовать. Будет драться за тебя, в зависимости от того, что она есть. Или, как я уже сказал, может наброситься на тебя. Чем более она редкая, тем дольше служит. Когда срок заканчивается, она, если её не убили, возвращается в бини. Только ярлыка уже нет, и вторично её не используешь. Если малышей-бини убивают, маленькие фасолины разлетаются, умирают и после этого исчезают.

– Безумие какое-то, – сказал я. – У нас есть только одна. Чудик на лошади. Имя Кимарис. А ты как обо всём этом узнал?

– Первая, которую я сделал, называлась Крушитель Журавлей. Птичьей породы. Мы сидели в зоне безопасности, я от нечего делать играл с ней, и слетел ярлык. Она ожила у меня в руках и с криком взмыла к потолку. Потом налетела на одного мужика из моей команды и телепортировалась. Потом у меня родилась ещё одна – лектор маг мудрости. В описании говорилось, что он учитель, я и стянул ярлык. Мне показалось, что он напоминал моего дедушку. Он был полезен, но мне стоило поберечь его до тех времён, когда я буду лучше подготовлен. Вот он был редкий и ценный. И рассказал, что собой представляют эти штуковины. Разговаривал так, как будто я идиот, раз не знаю. Он был одним из моих самых ценных. Легендарная редкость. Один из пяти. Я не знал, как с ними обращаться, пока он не научил меня. Продержался целых два часа. Лежал в стеклянном футляре дикого вида. У меня есть ещё пять штук легендарной редкости, но я боюсь открывать футляры, потому что в описании сказано: есть вероятность, что мне в лицо полыхнёт огонь. Можно было бы открыть в зоне безопасности, но Маг Мудрости сказал, что огонь может загореться и там. Я думаю, что можно было бы открыть у себя в инвентаре, но пробовать страшно.

Я понял, что он говорит о Футляре Стеклянного жнеца из Шеола. В такой же защитной оболочке лежал и мой Кимарис, а теперь его дом в «Сценарии Судного дня Карла». Мой Кимарис – демон, к тому же он уникальный, а не легендарный или редкий.

– Значит, ты просто срываешь ярлыки, и они появляются? – уточнил я.

– Точно. Но ярлык можно сорвать и внутри инвентаря, я именно так делаю. Две секунды в общей сложности. Ну да, действовать нужно осторожно, ведь если это неизвестный тебе монстр, то ты не знаешь, какого размера он окажется. И насколько он злой. Некоторые просто великаны. И вот опять – лектор мудрости. Его звали Атвин, к слову. Он сказал, что эти сущности – провокации. Так что обязательно нужно соблюдать осторожность. Со стороны кажется, что ты создаёшь новых – из-за того, каким образом они умирают. Но на самом деле ты телепортируешь к себе это создание. Я не вижу разницы, но Атвин настаивал на том, что различие очень важное. Я думаю, есть заклинания, которые доказывают, что эти сущности – не что иное как провокации, вызовы. Временные, ложные образы. Вот в чём подлинный вызов.

Я вспомнил Пончиково заклинание Часовое утроение. Вот уж бесспорно – не подлинный вызов.

– Повтори-ка имя той игрушки, которая у тебя, – попросил Баутиста.

– Кимарис.

– Среди моих такой нет. Я думаю, тебе стоит держать её у себя, пока ты не узнаешь её точную ценность. В общем, меня беспокоит, что мой запас рано или поздно иссякнет. Знаешь, какой у меня класс? Головорез, и мне необходима регулярная практика с мечом. – Он погладил висевший на его поясе сверкающий оранжевый меч. – Но я пока что всерьёз полагаюсь на этих монстров. Поэтому я рад, что у меня в спонсорах «Джаксбрин». Может быть, когда-нибудь они пополнят мои склады.

– В любом случае тебе нужно тренироваться с мечом как можно больше, – сказал я, внезапно ощутив тревогу за товарища. – Нельзя полагаться на то, что чужой дядя станет тебя снабжать по доброй воле. К тому же у некоторых твоих друзей недопустимо низкий уровень. У парня с рогаткой двадцать восемь, хороший результат, а у его напарника всего двадцать один. Недостаточно. Он отстаёт.

– Да знаю, – вздохнул Баутиста. – Делаем всё, что в наших силах.

* * *

Баутиста и его команда вознамерились разыскать свободную станцию номер семьдесят два. Баутиста пообещал товарищам, что они будут тренироваться на гулях другой линии, пока не придёт время отправляться на поиски. Судя по всему, Тизквик, дварф, тоскующий по никогда не существовавшей дочери, бессменно дежурил на шестидесятой станции и помогал всем блуждающим обходчикам находить переходы с одной цветной линии на другую.

Меня уже начинала нервировать ситуация, когда чересчур много людей скапливаются в одном месте, хотя дело было, скорее всего, в существовании двух разных станций семьдесят два со взорванными Генераторами гулей. Говорили также о станции двенадцать, где тоже был взрыв. По последним данным, которые у меня имелись, на этаже оставалось до двухсот семидесяти пяти тысяч человек, поэтому легко могло сложиться так, что масса людей наводняет одну зону.

По-видимому, число оставшихся обходчиков выводилось из числа тех, кто составлял наш круг. У меня был по меньшей мере один свой человек на каждой из более дюжины тридцать шестых станций, но ни один из них не входил в группу численностью более тысячи человек. Как правило, в состав групп входило от пятидесяти до ста обходчиков.

Я обсудил эту ситуацию с некоторыми знакомыми, и мы пришли к выводу, что слишком мало знаем об истинной природе этого этажа и оттого не имеем точного представления о том, где именно эти люди находятся. Катя вот уже несколько дней говорила, что мы что-то упускаем, когда обращаемся к вопросу о формировании «Железного клубка». Она повторяла: «Я не понимаю, как может быть всего шесть станций Мимиков». Я говорил ей, что это не имеет значения, пока у нас есть возможность вернуться после того, как мы сделаем всё, что в наших силах.

Мы распрощались с командой Баутисты и передвинулись в зону зомп. В нашем распоряжении оставались две пресекающие вагонетки: Е, на которой мы неизменно ехали по линии, и Q, которую мы теперь называли «Деф Леппард». Её мы тянули за собой, двигаясь задом наперёд, зажатые между двумя порталами, обращёнными к бездне. Ничто не могло повредить нам на путях. Только нападение сбоку.

Мы наметили соединиться с Имани, Элли и Ли Цзюнем и провести время с их командами, которые теперь населяли и защищали станцию тридцать шесть. Друзья сказали, что уже много часов не видели монстра, если не считать случайных гулей. Я предупредил их, что мы движемся к ним. И порекомендовал не приближаться к депо Е, где теперь находился новенький, с иголочки, жилец.

Тем временем мы намеревались выбрать какую-нибудь пересадочную станцию, устроиться в зоне безопасности, открыть Катины ящики, посмотреть итоги дня и провести совещание.

* * *

Остановились мы на станции пятьдесят девять. На путях кишмя кишели гули, теперь они достигли габаритов небольших собак. Продвигаясь вперёд, мы телепортировали их всех в бездну. Единственный раз мы встретились с большей или меньшей опасностью, проезжая мимо станции номер двадцать четыре. На платформе роились тысячи осьминогов-подростков. Я швырнул в них драгоценную флягу с самогоном, но даже после этого почти дюжина их спроворилась запрыгнуть в вагонетку. Разговор арбалета Кати с ними вышел коротким. Они не оставили вообще никакого лута, и только их кровь ещё долго шипела на металлическом полу.

Мы остановили две вагонетки у платформы пятьдесят девять с порталами в активном состоянии, развёрнутыми в сторону бездны и разослали круговое сообщение с советом обходить за версту линию зомп. К этой пересадочной станции примыкали шесть линий. Мы знали, что пока батарейки держаться (а продержаться они должны были весьма долго), вагонеткам никто не причинил бы вреда. Так что мы отправились к зоне безопасности, которая на этот раз располагалась ниже платформы, а не выше.

По нашим данным, гнездо маленьких Кракарен оставалось вблизи станции двадцать четыре. «Медоу Ларк» обустраивали огненосные убийственные участки в узких местах на случай, если кому-то вздумается вторгнуться к ним. Я надеялся, что до такого не дойдёт.

Зона безопасности на станции пятьдесят девять располагалась в помещении, которое, по-видимому, представляло собой коста-риканский ресторанчик «Сода»[142]. Мы прошли через небольшую комнату мимо Защитника Бопка сразу в своё личное пространство. Нам показалось, что мы не бывали здесь никогда.

Я рухнул в кресло и предложил Кате:

– Открывайте прямо сейчас ваши ящики. Посмотрим, с чем придётся иметь дело.

Катя выпрямилась.

– Хорошо. Я начну с фанатского ящика.

Мы уже договорились, что разберёмся с ящиками как можно раньше, до возвращения Мордекая. Меньше всего нам было нужно, чтобы опять появился тот Чако и втянул нас в новый конфликт.

Но беспокоились мы напрасно. Из ящика выскочили два предмета. Проклятая бейсбольная бита и щит. Высокий, чуть меньше двух метров, изогнутый, в форме полуцилиндра. Он был снабжён петлями, чтобы его можно было либо удерживать обеими руками, либо надеть на одно плечо. В верхней части имелось небольшое, по-видимому, пластиковое смотровое окошко.

Он был украшен массивными белыми буквами, составлявшими слово «Разойтись» на синдикатском стандартном.

– Полицейский щит, – заметил я.

Бейсбольная бита была, как я сообразил, полицейской дубинкой. На первый взгляд, в ней не было ничего особенного. Но когда Катя повернула оружие в руках, её глаза расширились, и я увидел в них лёгкий блеск зачарованности. Сжавшиеся губы выдавали раздражение и страх одновременно.

Заколдованный щит контроля над массами сил правопорядка Теневых гноллов

Временами галактика бывает неуютным местом. Временами неотстиранные массы забывают о своём месте в машине. И временами эти отбросы начинают булькать на поверхности, порождая явление, широко известное как «гражданские беспорядки».

Когда такое случается, существующая власть не хочет становиться бывшей властью. И она вызывает подмогу. Приходит внешняя сила и пинками возвращает порядок, возможно, совершая при этом некоторые военные преступления – только ради того, чтобы чернь знала своё место. В снаряжение, предназначенное как раз для ситуаций такого рода, входит щит гнолловых сил правопорядка.

Этот заколдованный щит обеспечивает как карательные, так и оборонительные функции контроля масс. Защитник границ, используя этот предмет, приобретает следующие преимущества:

+5 % к телосложению.

+5 к навыку укоренённости.

+ Обновление способности Стремительность для Разгона толпы.

Предупреждение: вы можете не применять этот предмет. Для применения этого предмета способность Стремительность обязательна.

Я немедленно бросил взгляд на Разгон толпы, усиливающий Стремительность, тот самый таранный навык, который Катя использовала, чтобы убить Хеклу. Его можно было применять только один раз в день. Разгон толпы имел два колоссальных отличия. Катя по-прежнему рвалась вперёд, нанося громадный ущерб. Но теперь каждый, кто находился в большом радиусе вокруг неё, также получал травму. Главный ущерб по-прежнему вызывался физическим ударом, но все находившиеся в этом радиусе принимали от десяти до двадцати процентов этого ущерба. Тот факт, что ей удалось убить Хеклу при помощи первоначальной версии Стремительности, означал, что обновлённая версия становится намного мощнее. Пострадают даже те монстры, которым не наносится прямой удар, и значительно. При наличии ещё и борцовского пояса Катина атака будет означать что-нибудь вроде столкновения, скажем, с грузовиком монстров.

Но ещё важнее было то, что теперь она могла использовать свою способность через каждые пять минут. А не раз в день.

– Похоже, у вас будет намного больше практики в Стремительности, – сказал я.

Катя неуверенно хмыкнула. Я же тем временем знакомился с Укоренённостью.

Укоренённость

Этот навык намного затруднит противнику задачу сбить вас с ног или отбросить. Это не всегда хорошо, так как законы физики неизменны. Пользуйтесь с осторожностью.

– Интересно, – проговорил я, переводя внимание на дубинку.

Заколдованная дубинка контроля над массами сил правопорядка Теневых гноллов

Эта заколдованная дубинка создана для того, чтобы раскраивать черепа и учить неблагодарных мерзавцев демонстрировать, прах их побери, почтение.

Длина предмета регулируема, от 25 сантиметров до 3 метров.

Сногсшибание.

Автоматически активирует заклинание пятого уровня, когда угрожает группе из 10 или более мобов и мобоподобных. Может приводиться в действие только раз в пять минут.

– Два предмета, внушающие уважение, – заметил я. – В особенности щит. Меня, пожалуй, маленько смущают формулировки в отношении этой Укоренённости. А Разгон толпы – это точно то, что вам нужно.

– Даже не могу сказать, издевательство это или нет, – сказала Катя. – Кому же неизвестно, что я терпеть не могу использовать Стремительность.

– Да уж, восторга мало, – поддержала её Пончик. – Всё равно что электрический кошачий лоток в подарок на день рождения. Полезно, однако. Лоток на доброе здоровье. А я надеялась на что-нибудь стильное…

Я оборвал кошку:

– Во-первых, об этом просила Беа. Не понимаю, как можно ерепениться, получив то, о чём просил. А во-вторых, эта дрянь стоила триста баксов. Катя, поверьте, это была отличная вещь, никаких сомнений. Можете смеяться, но ваша мощь растёт не по дням, а по часам. Мордекай говорил, что в его первом фанатском ящике была сексуальная игрушка.

– Карл, вы действительно подарили вашей подруге на день рождения кошачий лоток?

– Подарил, – подтвердила Пончик. – Мисс Беатриса была очень расстроена.

Катя рассмеялась, но тут же оставила попытки приладить к себе щит и помрачнела.

– Наверное, это мне уже не понадобится, – сказала она. – Кажется, нельзя носить и то, и другое. – Она сняла знакомый мне предмет с левого запястья и положила его на стол. – Возьмите. Вам в любом случае нужна защита.

Я взял в руки Катин нарукавник. Он был идентичен тому, который я носил на правом запястье и который позволял мне формировать рукавицу. Я и забыл, что у Кати тоже такой. Она использовала его только для наращивания массы.

Заколдованный автоматический баклер[143] из персиковой косточки

По команде формирует металлический баклер. Чтобы запустить его, используйте хотлист или потрясите запястьем, как вы делаете, когда думаете о вашей горячей тётке Лидии[144].

Этот предмет заколдован заклинанием Дребезги. Любой удар, который придётся в этот щит, с вероятностью 1,5 % обезоружит противника. Если противник обезоружен, предмет опрокинет его на землю с вероятностью 90 %, с вероятностью 5 % его оружие сломается, и с вероятностью 5 % оно перейдёт в ваш собственный инвентарь.

– Ге-ге, так это просто чудо!

Я надел нарукавник прямо поверх своего рукава. Провёл эксперименты. Потряс запястьем – и маленький щит возник там, где надо. Потряс ещё раз – и щит пропал.

– Спасибо!

– Куда лучше, чем кошачий лоток, – заметила Пончик.

Катя рассеянно кивнула; её внимание уже переключилось на следующий ящик. Ящик благотворителя.

– Отлично. Мы готовы?

– Ты думаешь, там что-нибудь плохое? – спросила Пончик.

– Предметов с проклятием мы из ящиков не достаём, – напомнил я. – Давайте же посмотрим, что там.

Вскоре после того, как Катя перешла под спонсорство принцессы Громады, младшей сестры принца Маэстро и кронпринца империи Черепов Дюжего, мы рассказали ей всё, что знали о психопатическом семействе орков. Маэстро мёртв, как и его мать. Дюжий в темнице, предположительно носит шкуру бога войны Грулла. Король Раст тоже в темнице (предположительно), хотя мы не знаем, где именно. Я всё ещё не представлял достаточно ясно структуру шестого, девятого, двенадцатого, пятнадцатого и восемнадцатого уровней. Мордекай настоятельно советовал нам не задумываться, пока мы туда не попали.

Мы также не знали истинного места сестры в сложившейся ситуации. Если на её пути не стоит брат, значит, она должна стать естественной наследницей. Но насколько она близка с братом? В книгах и в кино принцы почём зря молотят друг друга в схватках за власть. Но о принцессе Громаде мы не знали буквально ничего, кроме того что она существовала, а потому невозможно было догадываться, какой предмет она могла прислать Кате.

Катя открыла ящик. Мы молча наблюдали за появлением одного маленького предмета. Катя взяла его, молча осмотрела и передала мне.

Это был арбалетный болт. Только один.

Болт офиотавра[145]

Первый из ста.

Этот предмет действует как обычный арбалетный болт, пока он не выпущен в глаз божества.

При удачном выстреле в глаз бога божественная неуязвимость устраняется на 15 секунд.

– Что ж, – проговорил я, – я начинаю думать, что сестрица не испытывает великой любви к большому братцу.

* * *

До начала шоу у нас оставалось время на то, чтобы принять душ, но ни на что другое его уже не хватало. Мордекай вернётся сразу после эфира, а потом нам всем понадобится поспать два часа.

В итоговом выпуске был представлен монтаж сюжетов о том, как люди объединяются и дерутся на множестве станций, соединённых с колодцами. Например, как двадцать человек безрассудно выступили против босса станции сорок восемь. Монстр, неуклюже слепленный из вопящих, скрипящих гулей, разобрался с обходчиками, не тратя времени на раздумье. Он сотворил клешню из частей гуля и собрал в неё пришельцев. Внутри клешни образовались рты и сожрали смельчаков. Все погибли, не переставая кричать.

– Иисусе, – пробормотал я.

– Не могу смотреть. Ненавижу это шоу, – заявила Катя, поднимаясь. Она извлекла непонятно откуда полотенце и начала двигаться по общему залу, вытирая кровь там, где Монго не слизал её дочиста. – Тут нужна горничная.

В выпуске показали нечто неожиданное. Некая группа нашла новый колодец, который не был обозначен на первоначальной карте. Не было сказано, где этот колодец находится, но не было сомнений, что находился он в той зоне, которую мы ещё не видели. Тёмная пещера, где сверху сочится вода, и свет только от Факела одного из обходчиков. И одинокий колодец. Несомненно, это был колодец, связывавший уровни, но он отличался от обычных. Он тянулся и вверх, и вниз, и я не мог понять, почему так. Светилась только часть лестницы, уходившая под землю, но эта лестница тянулась и вверх, ввинчивалась штопором в небо и терялась в темноте. На экране она была всего мгновение, и мне не хватило времени на догадки о её назначении.

Внезапно я понял, что мы увидели.

– По-моему, я знаю, где это. Там, откуда мы телепортировали Мимика. Станция четыреста тридцать три. Не сомневаюсь, там есть колодец. Это как у Гримальди[146]. Если босс города стережёт колодец, то он не появится на карте, пока не отойдёт.

– Что такое? – встрепенулась Пончик с неожиданным для меня недоверием. – Ты хочешь сказать, что мы могли бы вернуться туда и спуститься по лестнице?

– Догадываюсь, что так, – ответил я, – но уверенности нет. Новость хорошая. Значит, все, кто ещё заперт по эту сторону путей, могут вернуться.

– А по-моему, им не понадобятся разбросанные по земле фуражки стоимостью в сто пятьдесят тысяч золотых, – проворчала Пончик.

– Им ещё придётся поискать эту станцию, – вставила Катя, оборачиваясь через плечо. Теперь она была тонкой и высокой: драила стену на высоте десяти футов от пола. – Тут есть ещё пять Мимиков. Иначе как бы кровь долетела сюда?

Пончик зашипела:

– Замолчите! Здесь мы!

Я тихо выругался. Показывали меня: я стою над Ворчуном Гэри, дрожащим гноллом. Освещение изменено, комната представлена тёмной, показана с какой-то нижней точки, и я склоняюсь над уродцем. Материализуется Монго, словно монстр из тумана, и откусывает руки Гэри. Тот хнычет. Хныканье добавлено при монтаже: всякий раз, когда мы отделяли руки Гэри, он был мёртв. Далее я сетую на отсутствие клейкой ленты, когда прикладываю руку бедолаги к панели управления. Мы проделываем то же самое ещё раз и ещё. Нет никакого объяснения, для чего мы собираем руки гнолла.

Нет кадров спасения Гэри. Далее Люсия Мар забивает насмерть челотавра, буквально размазывая его по боку вагона. Похоже, она устроилась в одном из депо, но в каком именно – я не мог определить. Один из её ротвейлеров переменился. Стал огромным, увеличился вдвое.

– Это ещё что? – возмутилась Пончик. – Они вырезали лучшую часть! Не показали, как благодарили меня! Они вечно всё искажают, но теперь перешли все границы! Это оскорбление!

Я попытался успокоить её:

– Ничего страшного. Зрители смотрят прямой эфир и знают, что происходило и как. У других обходчиков то же самое. Теперь уже всем известно, что вся вот эта бодяга – пропаганда, и больше ничего.

Катя подошла к нам и встала рядом со мной.

– Так вы полагаете, это означает, что эта Люсия не так безумна, как кажется?

– Я не знаю. Может быть.

Я вспомнил, что Люсия вытворяла в клубе «Десперадо». Как поступила с ассистентом Одетты. Одетта назвала её психопаткой. И ещё Люсия гнала небезобидную пургу в отношении Пончика на одном из шоу. Так что, возможно, доля истины в её образе есть. Но эта доля непременно преувеличена. Иначе и быть не может.

– Вы хорошо потрудились, – сказал я Кате. – Комната просто блестит.

Я вспомнил, как Катя говорила, что её мать была помешана на чистоте, а сама Катя восставала против этого пунктика. Надо полагать, не очень-то страстно восставала. К тому же, она стирала преимущественно пятна крови. Не то вещество, которое люди с удовольствием видят вокруг себя.

– В основном потрудился Монго.

И она погладила динозавра по голове.

Приветствую обходчиков!

Сейчас прозвучит предпоследнее послание перед крушением этажа, и я лишь хочу сказать, как мы гордимся упорством людей. Если совсем честно, мы ожидали, что на этом этаже будет намного больше смертей. Теперь мы пересмотрели свои взгляды на лёгкость прохождения следующего этажа. Ха.

Высока вероятность того, что завтра к этому времени у вас будут заняты руки, поэтому всю важную информацию мы вкладываем в это послание. На следующем этаже обходчики появятся дальше друг от друга, чем обычно. Партии по-прежнему будут передвигаться вместе, но лишь те партии, которые сложились до начала этого сообщения. Нам нравится, как вы, отважные человеки, соединяетесь, чтобы бить больших поганых монстров. Это прекрасно, поверьте, но следующий этаж будет посвящён индивидуальным действиям. Не возбраняется держать связь с друзьями, но если они не в партии с вами сейчас, то самое время попрощаться с ними. Клуб «Десперадо» и клуб «Покоритель» останутся переходами через уровень, об этом не беспокойтесь. Но если вы ещё недостаточно натренировали себя, то, возможно, пожалеете об этом.

Что касается чат-контактов, в этом сезоне мы добавили новый и вдохновляющий аспект. За небольшой взнос все зрители теперь могут подписываться на вашу частную переписку. Разве не класс? Подписка открылась вчера, и мы очень довольны тем, как много пользователей уже присоединилось. Прямой эфир начнётся, как только закончится это сообщение.

Мы также пофиксили два постоянных бага инвентарной системы. Вы больше не сможете хранить в своих инвентарях жидкости иначе как в контейнерах.

Пока это всё. Встретимся завтра. А теперь идите и убивайте, убивайте, убивайте!

– Где он? Куда подевался этот урод? – проорал рядом знакомый голос. Мордекай нашёл укрытие в этой комнате. Его жабьи глаза широко раскрылись. Судя по всему, время для него не шло. Он только мигал. – О. У блин. Во блин, – приговаривал он, читая уведомления. – Из плюх плюха. Семь дней?

– Привет, Мордекай, – сказал я.

Человек-жаба таращился на нас. Затем его взгляд переместился к золотому черепу над головой Кати и к черепу над Пончиком. Он выпрямился, когда Монго с истошными воплями принялся нарезать круги.

– Похоже, я многое пропустил.

– Да уж, многое. Нам нужно…

Я не договорил.

Катя взорвалась.

По крайней мере, так я подумал сначала. Из неё хлынула кровь. Галлоны и галлоны крови, во всех направлениях. Хлещет и хлещет. Невообразимый объём. Мы все закричали от неожиданности. Меня ударила в лицо струя зловонной, липкой жидкости. Я попытался удрать и упал, хватая ртом воздух и задыхаясь. Пончик с визгом перелетела через всю комнату. Мордекай, как и я, опрокинулся на спину, а его лягушачьи лапы вскинулись в воздух.

А красная струя не унималась. Она взлетела к потолку, ударила и в дальнюю стену, словно её выпустили из аэрозольного баллона.

Монго радостно завизжал и принялся вертеться, как ребёнок под дождём. Процесс продолжался без малого двадцать секунд, прежде чем начал сходить на нет. Катя просто стояла посреди комнаты и озиралась огромными глазами. Когда фонтан крови наконец перестал бить, комната наполнилась звуками моего кашля, хрипами Мордекая и топотом Монго, отплясывавшего по кругу, как малыш в детском бассейне.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы осознать всю хренотень. Катя вобрала в себя всю кровь, которая пролилась, пока она торчала перед локомотивом в виде метельника. Ей приходилось отправлять эту кровь в инвентарь, чтобы совок оставался чистым.

Но вдруг правила изменились. Теперь нельзя держать в инвентаре жидкости без контейнеров. Значит, вот таким образом система справилась с возникшим парадоксом.

Я уставился на Катю. Она стояла в центре круглой лужи крови. Кровь била из неё не прямо вверх, а разливалась во всех направлениях. Сама Катя была невредима. Святое дерьмо, конечно. На ней самой не было ни единой капли. И у меня возникла мысль. Эксплойт[147]. Стало интересно, может ли идея сработать. Но нет сомнений, так можно заткнуть любую дыру. Я отложил полученную информацию на будущее.

– Катя, послушай, – заговорила Пончик, спрыгнув с моего плеча, – если тебе нужна гигиеническая салфетка, тебе стоит только сказать.

Глава 28

После происшествия мы первым делом вышли в главный зал ресторана. Мордекай, каким-то образом пропитавшийся кровью ещё сильнее, чем я, подошёл к стойке, где дежурил Бопка.

– Мы приобретаем обновление личного пространства, – сказал он. – Робота-чистильщика.

Бопка с неудовольствием взглянул Мордекая, с которого на стойку капала кровь. На Монго напал приступ гиперактивности, и он носился по залу, разбрызгивая красные капли во все стороны.

Обновление обошлось нам в двадцать пять тысяч золотых, то есть стало одним из наименее дорогостоящих доступных нам обновлений среды. Это всё равно было чертовски дорого, но никто из нас не жаловался. Пончик даже не попыталась поторговаться.

Катя без слов оплатила покупку, и мы деловито возвратились в личное пространство.

Как только мы вошли, обновление приступило к работе. Это был похожее на тарелку-фрисби устройство, подобное роботам класса Мекскс, с которыми мы встречались в производственных трейлерах. Впрочем, кажется, эта конструкция не разговаривала. В сущности, летающий робот-пылесос «Румба». Облетая комнату, он гудел как дрон с глушителем и презрительно мигал. Пончику пришлось уговаривать Монго не набрасываться на него.

Робот летал над зловонными пятнами крови и слизи, зависал над ними и магическим путём устранял. Он чистил быстро, но работа должна была занять много времени. Очень много.

– Давайте сейчас все примем душ, через пять минут встретимся здесь и будем вести себя так, как будто ничего не произошло, – предложил я.

Кровь гулей у меня во рту имела вкус металлической пластины, побывавшей в трупе крысы, и я понятия не имел, как её оттуда вычистить.

Когда мы вернулись из душа, кровь всё ещё оставалась повсюду, хотя робот-чистильщик времени зря не терял. К счастью, он начал с кухонного стола и уже сделал кухню пригодной для использования. Катя сидела, ела ананас, полученный от Бопка, и как ни в чем ни бывало мурлыкала какую-то песенку. Она нарезала фрукт ножом, который сформировала из собственной руки, и предложила кусочек мне. Я отказался. Я был способен ощущать только вкус крови.

Отмытый Мордекай вышел к нам из своей комнаты и поднял обе руки.

– Итак, – заговорил он, – прежде чем вы что-либо скажете, я признаю, что совершил ошибку. Мне нельзя было выходить из себя и бросаться на этого Чако. Это не повторится. И мы больше не будем об этом говорить.

– Нам сказали, что если ты поведёшь себя так снова, то пропадёшь навсегда, – заметил я.

– Я заверяю вас, это не повторится. Даю вам слово. А какие призы вы взяли на карусели?

– Карлу досталась дурацкая книга рецептов, – ответила Пончик. – Приз-наколка.

– Даже так? – заинтересовался Мордекай. – Можно взглянуть?

– Потом. – Мне нужно было сменить тему. – У нас мало времени, и мы ещё должны выспаться. Нам нужно ввести тебя в курс событий, но вернуться сюда тоже обязательно.

– А ты видел мои солнечные очки? – спросила Пончик. – Что, разве не супер-супер? Мне их прислала принцесса Д-Надия. Если бы у меня их не было, мы бы не узнали о намерении Хеклы убить Катю. О, да-да, у меня теперь харизма выше ста. И ещё у меня есть навык Вампир любви. Ты советовал обзавестись им. Я несколько раз активировала его, но он не срабатывал.

Пончиков Вампир любви позволял владельцу перебрасывать любой понесённый ущерб на моба более низкого уровня. Пончик пока не использовала его, потому что мы удерживали её от рисков на этом этаже.

– Понятно. – Глаза Мордекая округлились при упоминании Хеклы, и он опять воззрился на золотой череп, плавающий над Катей. – Всё это замечательно, только не тараторь. Нам многое предстоит обсудить, но незачем обсуждать всё сразу. Сначала расскажите, как у вас двоих появились черепа за убийства участников игры, как получилось, что из вас всех наивысший уровень у Кати и…

Он умолк, остановив взгляд на моей левой руке. Сделал два шага в мою сторону, взял моё запястье и поднёс к глазам кольцо, которое я получил от Фрэнка. Кольцо божественного страдания.

– Сними его, – приказал он. – Сними сейчас же.

– Я не собираюсь использовать навык Помеченный смертью, – сказал я. – Он даёт пятипроцентный бонус к моим статам.

– Если бы я не боялся, что меня навсегда вышибут из игры, я пощёчинами отволок бы тебя на следующий этаж. Будь ты даже убийцей участников игры, всё равно надо быть идиотом, чтобы носить эту вещь на себе, тем более – на пальце. Каждый сезон генерируется несколько колец этой серии, и каждый сезон охотники шестого этажа в первую очередь выслеживают и убивают обходчиков, обладающих ими. Бонусы за это кольцо действуют в противоположных направлениях. Одна из причин того, что идиоты скапливаются на охотничьих площадках, – желание заполучить одно из таких колец.

– Зачем? – спросил я.

– Оно многократно увеличивает силу своего обладателя, если попадает в руки негодяя и садиста. Если оно полностью заряжено, то с каждым следующим убийством сила его владельца растёт в геометрической прогрессии. Я не думаю, что в какой-либо из войн фракций победоносную армию возглавлял командующий, не имеющий такого кольца, помимо некоторых других предметов. А богатые задницы, которые воюют на девятом этаже, пойдут на что угодно ради победы. Предметы такого рода нельзя занести извне. Но фракции могут копить их, для этого им требуется убедить какого-нибудь идиота отправиться на охоту за этими предметами на шестом этаже. А если в этой Вселенной и имеется чего-то в избытке, то это идиотов. Тебе нужно продать это кольцо. До того можешь считать, что на твоей спине нарисована мишень. И она больше, чем та, которая у тебя уже есть.

Я только тупо пялился на кольцо. Мне не хотелось его снимать.

– Значит, у победителей фракционных войн обязательно есть кольцо этого сорта?

Тут Мордекай дал мне пощёчину. Твап! – по голове. И он не застыл, не телепортировался. Будь удар хотя бы немного сильнее, возможно, он обернулся бы для Мордекая плохо. Мой отец поступал так же, хотя и бил намного яростнее. Я почувствовал, как у меня сузились глаза.

Мордекай посмотрел на свою перепончатую руку. Случившееся удивило его не меньше, чем меня. Плата за обещание вести себя сдержанно.

– Карл, мне не стоило этого делать. Но из всего, что я сказал, ты извлёк только этот вывод? Обходчики не имеют побед или поражений во фракционных войнах. Войны идут на девятом этаже как торнадо, бушующее над головой. Обходчики опускают головы и молятся о том, чтобы их не смело. У нас уже есть одна невыполнимая задача, она встанет перед нами, когда мы доберёмся до того этажа. Ты стараешься удержать при себе артефакт божественного страдания, в то время как всей Вселенной известно, что он у тебя. Это новый уровень идиотизма, и нам он не нужен.

Я заворчал, но Мордекай поднял руку, прерывая меня.

– Далее. Ты помнишь магическую пульсацию на предыдущем этаже? События, приводящие в действие магию, по-настоящему опасны. Нас ещё поджидают ловушки, которые активируют имеющиеся заклинания и предметы. А активация может опустошать. Несмотря на то, что сказано в инструкции, этот предмет не предназначен для обходчиков. Он для пришельцев, и его назначение – собирать сотни бойцов и направлять их на борьбу за власть. Это кольцо – зло, и если ты не хочешь от него избавляться, то, да помогут мне боги, я велю Пончику держаться дальше от тебя с той минуты, когда мы вступим на шестой этаж.

– Ради всего хрена, – сказал я, стягивая кольцо с пальца. И тут же почувствовал, как моя сила вянет, отчего на душе стало ещё гаже. – Мы поговорим о том, чтобы продать его, на пятом этаже. До спуска на шестой. И больше никогда не прикасайся ко мне.

Мне показалось, что Мордекай намеревается возразить, настоять на том, чтобы я отказался от кольца немедленно. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но Катя опередила его. Она расстелила на столе карту и пошла в атаку:

– Вы говорили, что знаете, как добраться до нижних железнодорожных станций. Мы проверили, и оказалось, что путей множество. Я хочу знать, что вы имели в виду.

Мордекай взглянул на большой лист – истёртый, заляпанный кровью. На нём теперь было намного больше значков, чем неделю назад, когда Мордекай начинал над ним работать. Он несколько раз моргнул, недоумевая, как из этой околесицы можно извлечь хоть какой-то смысл. У меня возникло ощущение, что тот, кто составлял эту карту, потерял контроль над собой. Хотелось верить, что этот обалдуй не будет командовать и следующим этажом.

– Вы это видите? – спросил Мордекай, указывая на круг, которым была отмечена петля «Кошмарного экспресса». – А вот это? И это? – Он указал на несколько именованных линий, потом взял ручку и нарисовал в углу карты некий символ. Несколько пересекающихся окружностей, как на эмблеме Олимпийских игр, хотя у Мордекая окружности были разных размеров. – Это логотип Синдиката, во всяком случае, если смотреть сверху. – Он указал на второй кружок логотипа, затем постучал ручкой по линии «Кошмарного». – Посмотрите, соответствие полное. Именованные линии выстроены в специфическом порядке. Значит, есть поезд, который делает петлю в передней части символа. Возможно, вот на этой станции. Да, вы уже сами это обнаружили. Линия «Драпай-поезда». Да, это имеет смысл. «Драпай» – так назывался корабль, который обнаружил червоточину в первой системе, где научная команда «Глинера» исследовала первичное кладбище кораблей и нашла корабль поколения Вог. Через несколько сотен циклов был образован Синдикат. Всё очевидно, если знать, что искать.

– Что? – возмутился я. – С какого перепугу мы должны были это обнаружить? Откуда нам было знать, как выглядит логотип Синдиката?

– Разве он не выгравирован на входе на следующий этаж?

– Нет, – сказал я. – Там очень большой Куа-тин.

Мордекай хмыкнул.

– Когда я проходил ваш путь, там был логотип Синдиката. Странно.

– Вы сказали – если смотреть сверху вниз, – вмешалась Катя. – А как это выглядит, если смотреть сбоку?

Мордекай сделал ещё один рисунок. На этот раз он походил на кривобокую пружину матраса. Все круги соединены.

– Честно говоря, я не знаю, как функционируют эти червоточины, но на их форме построен логотип. Его обычно не изображают на плоскости; как правило, в трёхмерном варианте, в виде скрученной пружины. Иногда кольца представляются как бы летящими, но когда пружина поворачивается, она предстаёт как целое. Оптическая иллюзия, если хотите.

Катя взяла ручку из его руки и принялась перерисовывать логотип под разными углами зрения.

– Как бы то ни было, – продолжал Мордекай, – я рассказал то, что знаю. Бездна здесь представляет центр галактики. Вы, Катя, хорошо всё изобразили. Возможно, железнодорожные пути представляют червоточины. – Он склонился над картой. – Да, теперь я вижу. В целом эту карту можно считать упрощённой картой галактики, а линии путей – это первоначальные пути порталов. – Он помолчал, читая другие надписи. – Эта станция мимикрирует? – Он рассмеялся. – Есть история о ранних днях Синдиката. Система Хилинов построила шесть станций вблизи центра. То были ловушки. Хилины грабили и сжирали всех приезжих, после чего воровали их технику. Хилины уже не существуют, и они не были Мимиками, просто их часто так описывают. Их смели «Валтай» и орки.

– Иисусе, – выдохнул я, рассматривая карту.

– А что вы скажете о боссах Кракарен и гулях? – спросила Катя, оторвавшись от рисования.

Я понятия не имел, чем она была занята, только видел, что она прочерчивает линии от логотипа к разным частям карты. Мордекай вернулся к изучению карты и нахмурился.

– Ох-хо-хо. Теперь я вижу. Кракарен – реальное существо. Это коллективный разум, он распространяется по Вселенной. Его расползание вызывает большую тревогу. Перевод этого имени – Аптекарь, оно возникло благодаря их способности синтезировать элементы. Когда их называют Кракарен, это намеренное использование перевода с негативным значением. Здесь, в Подземелье, мы имеем дело с карикатурами.

Он указал на знак одной из станций, около которого Катя написала: «Наркодилер».

– Теперь Кракарен изготавливают наркотики, а Пуки их распространяют. Я думаю, Пуки представляют «Изобилие». Это козлиная раса. Они и похожи на козлов.

Мы не боролись с Пуками, даже не встречали их, но я помнил, что с ними имели дело Элли и Имани. Это они снабжали мобов «витаминными уколами», вызывающими зависимость. Элли описывала их как гоблиновидных, которые в случае противостояния обращаются в гигантских козлов.

Мордекай продолжал:

– «Изобилие» разработало систему туннелей. С тех прошло всего несколько сотен сезонов, но эта система делает возможными почти универсальные коммуникации в реальном времени. Технология запатентована, никто не знает принципов её работы. Существует нелепая конспиративная теория, согласно которой «Изобилие» использует технологию Кракарен в качестве приманки, чтобы затащить в коллектив Кракарен всех и каждого. Раньше всё проходило фильтрацию в червоточинах. У «Боранта» была доля собственности в коммуникационных системах, которые теперь устарели. Это долгая история. Я плохо во всём этом разбираюсь. Когда-то, даже в мой сезон, обходчики получали столько же просмотров, сколько и сейчас, но большинство обитателей Вселенной получали информацию с задержкой. Она составляла час или год – в зависимости от того, где кто жил. Только центральная система смотрела прямой эфир. Только с недавних пор последователи имеют возможность следить за любимыми обходчиками в реальном времени. Этот прорыв изменил всё. Такая роскошь – заслуга «Изобилия», но кое-кто, в частности, партия «Цветение» Куа-тин, воспринимают его деятельность как результат коварного заговора. Они ведут себя как телеграфная компания, возмущённая изобретением телефона. Или производитель пишущих машинок, возмущённый появлением текстовых процессоров.

Я перебил его:

– Погоди. Значит, когда Кракарен производили наркотики и передавали их Пукам для повсеместного распространения, хозяева делали на этом политику?

– Очень похоже на то. Весь этот этаж – расистский политический мультик, извещающий Вселенную об изворотливости Кракарен и «Изобилия». «Борант» временно довольствуется региональным масштабом. Говорят, что «Изобилие» всем продаёт свою технологию, чтобы подсадить весь мир на иглу. Но когда-нибудь хозяева уберут эту технологию, и их командование в лице Кракарен поглотит Вселенную целиком. По моему мнению, эта схема карикатурна, если учесть, как «Борант» использует туннельную систему для того, чтобы повсюду разливать свою злую волю.

Всё это было интересно, но меня абсолютно не волновало, кто там расист и кого угнетает; все они топтали нас. Что до меня, пусть бы они все трахали себя или друг друга. Хотя полезно было знать историю.

– Как бы то ни было, – продолжал Мордекай, – сейчас, когда мы знаем, как выйти на переднюю линию, нам остаётся только следить за хронометром, а когда придёт время – спускаться на следующий этаж. Да, передайте мне ваши купоны для столов, чтобы я обновил свой алхимический.

Я переглянулся с Катей. Мы оба уже истратили свои купоны на обновление.

– Хорошо, – сказал я. – Сейчас мы дадим тебе краткий отчёт о последних событиях. А ты пообещаешь отказаться от пощёчин.

– Послушай, как мы прикрепили Катю к вагонетке и убили Хеклу, – добавила Пончик.

Мы покемарили, потом перезагрузили баффы. К той минуте, когда мы были готовы снова явиться в мир, у нас оставались одни сутки и десять часов. Мордекай занимался делами, пока мы спали. Он переоборудовал ремесленную студию, установил ремонтный стенд, который нашёл я, и купил ещё три таких стенда. Два – на наши купоны и один – на золото. Он купил второй алхимический стенд, который, по его словам, был необходим, чтобы можно было один из столов отвести для специализированных задач. Купил стол для слесарных работ, пообещав объяснить нам его назначение позднее, а также купил нечто под названием Мастерская метателя болтов; это чудо должно было обеспечить массовое производство взрывчатки и всяческих магических болтов для арбалета.

– Когда мы поднимем уровень сапёрного стола на несколько ступеней, ты сможешь снабдить Катю шикарной амуницией, – сказал он.

Мы ещё не рассказали ему про болт, полученный Катей от спонсора. Слишком уж много событий Мордекай пропустил. Со временем наверстаем.

Мордекай был ошеломлён некоторыми нашими достижениями последних дней. Мы довольно серьёзно поспорили об издержках. Особенно сильное впечатление на него произвели успехи Кати, а также некоторые предметы моего изготовления, в частности, наземные мины и целебные дымовые завесы. Рецепты тех и других изделий я вычитал в кулинарной книге. Но если Мордекай и заподозрил, что я не являюсь их изобретателем, то ничего не сказал.

Нам ещё многое предстояло обсудить. Мы ещё не поговорили о фигурке Кимарис, о купонах ИПИ, ещё о десятке-другом мелочей. Я не закончил разговор с Мордекаем о его хрени с Чако. Нам просто не хватало времени.

Закончив свою обычную ежедневную тренировку, я застал Катю и Мордекая за болтовнёй над картой.

– Но если железнодорожные пути представляют пути к центру галактики, они лежат в одной плоскости?

– Всё, что мне известно, я узнал из телепрограмм Синдиката за много лет, – ответил Мордекай. – Когда мой мир был захвачен, он был немногим более прогрессивным и развитым, чем ваш мир. Мы колонизировали несколько планет нашей звёздной системы, только и всего. Меня интересовали грибы и растения, а не звёзды. Но вы правы. Может быть, они были… как бы сказать… раздавлены.

– Мне не удаётся сложить цельную картину, – сказала Катя. – К тому же этот символ виден только сверху.

Она умолкла и принялась увлечённо чертить. Я подошёл к столу.

– Это не имеет значения. Мы знаем, где найти колодцы. Наша задача – отстаивать их.

– Подождите, – запротестовала Катя, проводя линию. – Они умеют переворачивать целые участки? То есть заставлять вас думать, что вы в правильном положении, тогда как вы стоите вниз головой?

Мне вспомнилось сражение с Элементалем гнева. Он запустил на нас заклинание, которое опрокинуло проулок.

– Да, – сказал я.

– Они уже делали это в прошлом, – добавил Мордекай. – И не один раз. Сделать это легко, хотя бы в целях экономии пространства.

Катя взяла лист бумаги и сложила его пополам. Поднесла к свету. Слегка надорвала и сложила по-другому.

– Я поняла, как заставить логотип функционировать, – сказала она. – Я знаю, почему станций Мимиков всего шесть и почему Мимики такие огромные. Каждый из них занимает две станции сразу.

* * *

– Подождите, – заговорил я, – значит, если мы начнём копать прямо у себя под ногами и продвинемся достаточно глубоко, то обнаружим другую железнодорожную станцию, и она окажется перевёрнутой?

– Возможно, она будет перевёрнута, – ответила Катя, – но я в этом сомневаюсь. Если она перевёрнута и зеркально отображает станцию над ней, тогда можно использовать карту. Мы сейчас находимся на станции пятьдесят девять линии зомп. Если мы примемся копать, то доберёмся до станции пятьдесят девять какой-то другой линии. Возможно, она будет иметь цвет, противоположный цвету зомп на цветовом колесе[148]. И ещё: я думаю, между двумя уровнями вполне может находиться пустое пространство. Помните пещеру с колодцем и лестницей в одном из итоговых выпусков? Я думаю, это и было межуровневое пространство.

– Пути вьются, накладываются друг на друга, ложатся друг под друга. А зеркальный мир – это бессмыслица.

– Я думаю, там зеркальное отображение не всего «Клубка», а только отдельной линии.

– Что? Чёрт вас возьми, Катя, что вы несёте? Какой в этом может быть смысл?

– Представьте линию как полоску лапши. Пути лежат на ней снаружи. И на обратной стороне этой же макаронины тоже проложены рельсы. И вообразите, что бездна – как вилка, которую вставили в центр миски и поворачивают время от времени. Это не схема, нарисованная при помощи спирографа, как мы изначально предположили, а хаос. И в середине этой гигантской миски находятся именованные линии, расположенные таким образом, что образуют логотип Синдиката. Эта схема повторяется двенадцать раз или двадцать четыре. Может быть, сорок восемь, точно я не знаю.

– Понятнее не стало. Иисусе…. Это непостижимо.

– Притворитесь, что вы наполовину поняли.

– Это да. Почему же нет. Это дико. И жутко. И только усложняет картину, а не упрощает. И возвращает нас к моему первоначальному предположению. Поразительно, как вы смогли до такого додуматься. В самом деле поразительно. Я не согласен переть напролом, как болван. Но какое значение эта информация имеет для нас сейчас? От неё только усиливается головная боль, которая у меня уже есть.

Катя пожала плечами.

– Я не знаю, что с нами будет. Но эта двусторонняя макаронина доставляет нам столько трудностей, что мы просто не можем не думать о том, как она устроена. Она не даёт мне покоя уже много дней, и вот теперь я увидела её смысл. Она в моём представлении как ловушка. В объявлении было сказано, что у нас будут полные руки, но это неверно, пока не произойдёт что-нибудь новое.

Она была права. Но какова цель этого дерьма, помимо того, чтобы круче сбить нас с толку?

– Эй, Мордекай, – окликнул я. – Когда ты в первый раз говорил мне, ещё до твоего отпуска, что уже видел нечто подобное, только в меньшем масштабе… Ты что имел в виду?

– Был когда-то такой этаж, устроенный как крысиный лабиринт, и его помещения можно было сравнить с гигантскими сменяемыми фрагментами головоломки. Тоже четвёртый этаж. Кусочки той области складывались в логотип Синдиката, и тогда открывался выход. Честно говоря, – добавил Мордекай, округлив глаза, – я забыл то время. Когда фрагменты соединялись, целое начинало вертеться вокруг центральной оси, все предметы переворачивались и устремлялись в потаённое пространство внизу.

Карл: «Привет, Имани и Элли. Что вам известно о боссе провинции, который засел на какой-то из тридцать шестых станций»?

Имани: «Это горсть Гулей гнева, связанных вместе. Они составляют гигантского монстра. Всю его поверхность покрывают рты. Он заполняет станцию целиком. Очень похож на того босса, что на всех сорок восьмых станциях».

Я на мгновение задумался. Если этажи переворачиваются, тогда безразлично. Если только не… Боже святый.

Карл: «Босс соединён с потолком зала?»

Имани: «Вряд ли. Но наверняка я не знаю. К чему ты клонишь?»

Думай, думай.

Элли: «Гниды страшны, как сам дьявол. Ты же не думаешь выйти с одним из них на бой? Послушай, ковбой, я точно помню, что мы об этом уже говорили. Никто не сможет убить такого Мимика, не говоря уже о боссе провинции. Ты видел итоговый выпуск? Несчастные придурки полезли крушить этого босса, и он смёл их за тридцать секунд. Да это пробовано-перепробовано. А что ты вытворял с бедной гиеной? Я понимаю, в шоу всё преувеличено, но иногда беспокоюсь за тебя».

Карл: «Вы не знаете, Генераторы гулей на двенадцатой и семьдесят второй станциях свисают с потолка?»

Имани: «Думаю, они плавают по комнате. Карл, говори со мной».

Я снова перевёл взгляд на обведённую кружком станцию номер двадцать четыре, куда набились маленькие Кракаренки. Они делались больше с каждым часом. Судя по всем данным, они не собирались расползаться оттуда. Но если их так много, и они увеличиваются в размерах, куда они денутся потом?

– Катя, – заговорил я, – если Кракарен – это метафора, как вы сказали, то они опасны для Вселенной, используют систему туннелей, чтобы распространять своё влияние, ещё для чего-то, то тогда, надо полагать, они захотят и нанести финальный удар. Поставить восклицательный знак в конце своего глупого мультика.

– Да каким образом? – спросила Катя.

Думаю, между двумя уровнями вполне может находиться пустое пространство.

Я вспомнил тот момент, когда мы с Катей пришли на станцию, где была кучка колодцев, и все были закрыты. Все в центре зоны. Насколько велико пустое пространство в центре их круга? Велико, да, вполне. Диаметр примерно как высота туннеля.

Карл: «Чтоб я сдох. По-моему, я догадался».

Глава 29

Переварив откровение, мы немедленно, рывком начали действовать. Я в исступлённой спешке разослал призыв ко всем уходить со станций с колодцами. В любом другом месте люди будут в большей безопасности. Мы не знали, когда точно случится то, что должно случиться, но я подозревал, что произойдёт это скоро.

В некоторых группах решили, что у меня дерьмо вместо мозгов, и радостно об этом заговорили. К счастью, я уговорил Баутисту оставить пока что переполненную народом станцию номер семьдесят два. Люди переместились в основном на шестидесятую, станцию служащих, где и ждали дальнейших событий. Другие группы отступили на пути и платформы. Гули не оставили их в покое и там, но там гулей было не чрезмерно много. Малыши Кракарен пока оставались на месте и нападали только тогда, когда кто-нибудь приближался к станции двадцать четыре. Маленькие гадины росли с каждым часом.

Элли сколотила боевую команду (в неё вошли Катя и Пончик) для обследования окрестностей двадцать четвёртой станции и очистки её от тех, кто теперь назывался Юной клоновой порослью Кракарен. Эти твари достигли размеров обезьян и были покрыты щупальцами. Катя испытывала доставшуюся ей недавно технологию контроля масс, её спутники экспериментировали с разными типами атак, выясняя, какие приёмы будут наиболее эффективны против Юной поросли. Огонь действовал хорошо. Болты арбалета выбивали малышей, но только если попасть в центр массы. Отрубание щупалец заставляло их отступить, но лишь временно. Заклинания вроде Магической ракеты действовали, но не очень хорошо. Молнии не действовали. Морозные атаки Элли оказывали влияние только в том случае, если ледяной кубик пронизывал тело насквозь. Бьющее оружие действовало хорошо только при очень большой силе удара. Психические атаки действовали блестяще, заставляли малышей остановиться, но не наносили ущерба. С нами были только два человека, владевшие этим видом магии.

Монстры были быстры, и их круглые, полные зубов рты работали как живые мусоросборники. Их щупальца обжигали при прикосновении. У них была едкая кровь, как у ксеноморфов[149] из фильма «Чужой». К тому же они кричали, и Катя жаловалась, что их крики действуют на нервы.

Пока Катя с Пончиком занимались истреблением детишек Кракарен, я работал. Добрых пять часов ушло на то, чтобы возвратить две пресекающие вагонетки на станцию семьдесят пять, затем перевести их на цветную линию, которая выводила на нужную нам станцию тридцать шесть. Там я набрал двадцать обходчиков, и мы все занялись переноской одной из вагонеток (мы выбрали ту, что с «Деф Леппард») с рельсов внутрь главного депо тридцать шестой станции. Мы на руках подняли её. Я опасался, что двадцати мужчин будет мало, но снова недооценил нашу возросшую силу. Мы подняли вагонетку легко, почти без усилий. После некоторых экспериментов я понял, что для этого действия достаточно пяти или шести человек.

Когда я в первый раз сообщил свою идею, то не ещё не продумал её как следует. Каждая вагонетка быстрого реагирования шириной и весом примерно равнялась грузовому фургону и была раза, наверное, в полтора длиннее. Мне гроты на станциях запомнились намного более просторными, но, когда я приехал на место, понял, что мой план из разряда «Живым или мёртвым»[150]. Стены зала были практически неразрушимыми, и нам не пришлось выносить себе мозги, гадая, как их раздвинуть, чтобы мы могли пройти несколько поворотов и водворить вагонетку в зале.

Спасение пришло в лице Чжана, близкого друга Ли Цзюня. Он вырос перед нами в тот момент, когда я распорядился снова поставить вагонетку на рельсы. Я просмотрел свойства китайца, когда он трусцой вбежал в зал. Он остался человеком и стал Земледвижцем двадцать восьмого уровня. Ли Цзюнь называл его многофункциональным маго-танком. Сейчас он красовался в сверкающих чёрных с золотом доспехах.

– Стойте, – сказал он. – Подождите. Простите. Я прибежал сюда из зоны безопасности. Ли Цзюнь рассказал мне, что вы затеяли, и я хочу вам помочь. – Он поднял над головой палку. – Братцы, глядите.

– Что это? – не понял я.

– Это магический жезл. Он сокращает предметы, но в нём остался всего один заряд. Он не действует на живые организмы, но мы его использовали, чтобы пройти мимо нескольких боссов. Один раз мы сократили ворот монстра, и ворот задушил своего владельца. А однажды я этим жезлом остановил поезд, готовый снести нас. Последний заряд я сохранил на чрезвычайный случай. Он уменьшит вашу вагонетку на пять минут. Правда, она останется такой же тяжёлой, какой была.

– Святое дерьмо. Это же поразительно! А насколько она уменьшится? Ведь если она останется такой же тяжёлой, то должна быть достаточно большой, чтобы мы могли толкать её и переносить.

– Да это легко, – отмахнулся китаец. – Жезл начнёт уменьшать, когда я включу его, и остановит уменьшение, когда я его отключу. А сам по себе он остановится лишь тогда, когда объект будет размером с пуговицу.

– А с поездами вы такое уже проделывали? Вы знаете, как ваш жезл работает?

– Да, – ответил он. – Жезл сработал на целом поезде и убил всех, кто в нём ехал. Я тогда прыгнул на шесть уровней зараз. Даже получил ящик босса и ящик мультикиллера[151]. Жезл спас нам жизни.

– Тьфу ты дьявол, – сказал я. – Ладно. Давайте переправим эту махину к колодцу.

После мучительных четырёх с половиной минут переезда на сильно уменьшившейся вагонетке по извилистой траектории мы затолкали тяжеленный транспорт в главный зал, быстро установили его в центре, между двумя бездействующими колодцами. Я заметил на полу истёртую резьбу: логотип Синдиката, который я никогда бы не заметил, если бы Мордекай не показал его нам накануне. Все мы поспешно отпрянули, когда к вагонетке вернулись её нормальные размеры: она как будто мигом раздулась.

– Вот и ладненько, – сказал я. – Приступаем к весёлой части.

Ко мне подошла Имани и с подозрением осмотрела вагонетку. Я знал, что она не была горячей сторонницей моей идеи, в особенности предстоящей части действия. Тем не менее она внесла свой вклад в осуществление плана. В её инвентаре ещё оставались свитки, творящие цепочки, и я попросил её пустить их в ход. Теперь перед нами лежало несколько магических цепей, свёрнутых в бухты на манер кабеля.

– Ты уверен? – спросила меня Имани.

Она расправила свои многоцветные мотыльковые крылья, и каждый раз, когда они прикасались ко мне, я получал бафф в телосложении на десять минут. Этот бафф не накапливался, но всякий раз при касании крыльев включался новый хронометр. Каждое мягкое прикосновение эфирных крыльев ощущалось как неожиданный и приятный ветерок.

– Нет. – Я принялся извлекать из своего инвентаря большие куски металла, а мои товарищи занялись прикреплением цепей к вагонетке. – Нет, я не уверен. Но пока никто не предложил других идей.

Она кивнула.

– А как другие? Те, что на других станциях?

– Я предупредил их о том, что должно произойти. Это самое важное, что мы могли сделать. Кто-то отправляет людей в «Десперадо» за дымовыми шашками и хобгоблинским динамитом – они готовятся так. Другие располагаются вне помещений, чтобы своими глазами увидеть, что будет. Если дела пойдут так, как я предполагаю, то мы все окажемся в сумасшедшем доме. Драться придётся каждому. Люди будут пробираться к колодцам и оставлять их открытыми, чтобы спуститься смог каждый.

– Ты в самом деле думаешь, что эта тележка избавит нас от необходимости драться? – спросила Имани.

Я улыбнулся.

– Ну, я не сомневаюсь, что драк будет достаточно. Просто хочу хоть как-то уравнять шансы.

Неподалёку от нас человек, владевший заклинанием, которое осуществляло электросварку, соединил по моей просьбе два куска металла, размеры которых не позволяли мне соединить их на моём столе металлообработки. Я успел укрепить на вагонетке сверху два колеса из системы шкивов и рычагов, которую мы использовали для того, чтобы поднимать вагонетку. Когда все части задуманной мной конструкции будут соединены, получится пятиножник, предназначенный для пяти колодцев. Каждую «ногу» можно будет заносить высоко над центром колодца. В итоге у нас получится какая-то хреновина, как будто из тех, что выставляют в кампусах[152] колледжей или на детские «джунгли»[153]. Меньше всего эта хреновина будет походить на то, в качестве чего будет использоваться: на кран.

Меньше чем час спустя нам пригодилась магическая цепь Имани, чтобы поднять заднюю часть пресекающей вагонетки. Поднялась вагонетка легко, цепь не порвалась. Когда вагонетка приняла вертикальное положение в полудюйме над полом, мы закрепили цепь. Теперь наша вагонетка повисла в воздухе, словно невероятная рыба, которую выудил рыболов-рекордсмен. Передняя часть вагонетки смотрела в землю. Небольшой метельник с порталом царапал мраморный пол. Моя группа удерживала вагонетку, а другие наши товарищи устроились у пяти подпорок крана. Вместе мы провели кое-какие усовершенствования. Сделав с вагонеткой то, что мы хотели, мы укрепили на ней дополнительные цепи, чтобы она не раскачивалась.

Затем я воспользовался своей самодельной лестницей, чтобы вскарабкаться к кабине. Там я приладил две левых руки Ворчуна Гэри и включил портал, сориентировав его на бездну.

Глядящий в пол портал затрещал и ожил. Размер его почти совпадал с размером мраморного круга в центре зала.

К нам присоединились Катя и Пончик. Катя оставалась на тридцать седьмом уровне, а Пончик поднялась до тридцать третьего. Монго шагнул на несколько уровней вверх и находился теперь на двадцать шестом. Мордекай настаивал на том, чтобы мы как можно активнее использовали Монго до крушения этого этажа, и я порадовался тому, что Монго превосходно проявил себя в противостоянии с монстрами-осьминогами.

– Думаю, уже скоро, – произнесла Катя.

Она опять приняла обличье невероятной Халкини: восемь футов в высоту и в ширину. На левую руку она нацепила свой полицейский щит, причём сохранила его первоначальную форму. Благодаря ему Катя выглядела особенно впечатляюще.

– Они двинулись обратно к станции несколько минут назад.

– Их так легко убивать! – воскликнула Пончик, перескочила со спины Монго на моё плечо и ткнула меня головой. – Жалко, что ты был не с нами. Там было весело.

– Не сомневаюсь, – пробормотал я и указал на вагонетку, висящую над полом и издающую треск. – Господи, как же я надеюсь, что мы не ошиблись в расчётах!

– Ничего, – сказала Катя. – Если исчезнет не только круг, а весь пол, мы ничего с этим не сможем поделать. Через десять минут в нашем отсчёте времени останутся только одни сутки. Я уверена, что именно тогда всё и случится.

– Вот и отлично. – Я с тревогой посмотрел на пол под ногами. – Все наружу. Быстро.

Часы дотикали: вот и остались одни сутки. Мы все распределились по нескольким платформам, соединённым с главным залом. Мы стояли на платформе багряной линии, где единственная оставшаяся у меня пресекающая вагонетка дожидалась развязки. Это была та самая вагонетка, на которой мы ехали к концу линии, чтобы выручить Баутисту и его команду. Её портал был настроен на станцию Е, ту станцию, где Мимик всё ещё поджидал обходчиков себе на закуску. Монстры не приближались к нам уже довольно долго, но мы решили, что не нужно веем собираться в одном месте, и нельзя допустить, чтобы монстры к нам подкрались. Поэтому мы рассеялись. Пончик стояла на моём плече, Монго прислонился ко мне. Катя и Элли о чём-то болтали, Имани расхаживала между всеми, следя за тем, чтобы ничего плохого ни с кем не случилось.

И вот наконец – оно.

Системное сообщение. Внимание. Внимание. Администрация «Железного клубка» хочет предупредить всех клиентов и служащих, что система вышла из строя. Все линии не действуют. Вы более не в безопасности. Нас предали Кракарен, которых мы считали доброжелательными. Мы вынуждены запустить процесс саморазрушения. Во всей системе открываются аварийные туннели. Всем служащим пройти по туннелям на станцию 60 и ждать дальнейших инструкций. Просим всех клиентов воспользоваться туннелями аварийного выхода и направиться к порталам у колодцев на станциях 12, 24, 36, 48, 72 или 433 на любых линиях. Порталы у колодцев сейчас заряжаются. Они откроются ровно через 18 часов и будут оставаться открытыми в течение шести часов, после чего состоятся саморазрушительные удары.

Сообщил «Железный клубок», связь окончена. Да пребудет с вами милость богов. Благодарим за поездки с нами. Хорошего вам дня.

– Грубовато они излагают, – проворчала Пончик. – Нет, согласитесь. Что, мы теперь должны изображать перепуганных деревенщин? Я похожа на тех, кто пользуется общественным транспортом?

Всё Подземелье наполнилось жесточайшим скрежетом. Как будто где-то открывали старую проржавевшую дверь. Я ощутил дрожь под ногами.

Мой чат внезапно наполнился призывами людей, испугавшихся за свою жизнь.

Роналдо Цюй: «Круглый сектор в полу вокзала исчез. А потом он вылетел из дыры вверх. Оттуда прут осьминоги. Они льются оттуда, льются, но снизу. Сейчас они большие. Величиной с человека. Иисусе. Иисусе. Они всё прут. Мы должны бежать. Нам нужно найти другой колодец. Их слишком много».

Гвендолин Дуэт: «Бомбист вас предупреждал, дурачьё. Падать на рельсы. Ждать их в засадах».

Роналдо Цюй: «Но он не говорил, что будет настолько плохо».

Гвндолин Дуэт: «Накурился? Происходит ровно то, о чём он нас предупреждал. Об этом самом, буквально. Теперь очисти чат».

Роналдо Цюй: «Катись, шлюха».

Весь экран в вариациях этого диалога. Повсюду центры вокзальных залов проваливаются, а затем монстры Кракарен прут в помещения. Меня охватила трудноопределимая смесь страха и гордости за то, что мы так точно предугадали происходящее. Но эта гордость оказалась краткой, потому что я быстро понял, как много людей предпочли не защищать себя, несмотря на наши предсказания. Я не мог поверить, что люди могли продвинуться в Подземелье так далеко и при этом остаться такими тупыми.

Мы были готовы к нашествию монстров из нашего колодца, к их атакам. Мы ждали, держа оружие перед собой. Имани крыла последними словами огнемётчиков, требуя, чтобы они были начеку. И ничего не происходило.

– Святое дерьмо, Карл, – сказала Элли, когда прошла минута. – Суки полоумной ты сын. По-моему, твоя скудоумная идея оправдалась. Идёмте смотреть.

Мы осторожно вернулись в зал, из которого пришли, и прокрались в туннель. Огнемётчики оставили оборонительные позиции и последовали за нами. Мы вошли в вокзал. Пресекающая вагонетка висела в прежнем положении, в точности над дырой в полу. Монстры рекой лились через портал. Мы видели их сквозь мутное окошко в задней стенке портала. Монстры Кракарен падали в портал головами вперёд, ногами вперёд, боком. Казалось, что дыра в полу на самом деле пробита в потолке. Их были тысячи, этих Кракарен. Они появлялись без конца, засасывались в портал и – в бездну.

А все мы стояли и смотрели. Портал трещал так, словно в нём перемалывались гвозди.

К реальности нас возвратила Имани.

– Перекройте входы. Отошлите огнемётчиков на прежние позиции. Нужно огненное кольцо и магическое кольцо, чтобы с вагонеткой Карла ничего не случилось.

За моей спиной кто-то удивлённо вскрикнул. Обернувшись, я увидел, как в зал скользит парочка Кракарен из Юной поросли. Эти Кракарен проникли не через недавно открывшийся «аварийный туннель», а с одной из основных линий. Судя по всему, они пребывали в середине Катиной «макаронины», а когда все люки вдруг открылись, распространились по всей округе. Если какие-то из них направились на обычные, пустые станции, значит, заткнутая дыра – не более чем временный выход из опасного положения.

Мы с головой погрузились в дела. Катя ринулась вперёд, превращая себя в сторожевое ружьё, и заняла место между Имани и мной. Я представил, как гигантская бездна наполняется монстрами, и их так много, что они уже вываливаются за края. Нет, яма была слишком огромна, чтобы в самом деле переполниться. При этом я подозревал, что большинство этих монстров ещё живыми падали из портала на её дно. Многие из них были желеобразными и потому мало уязвимыми перед прямыми ударами. Скорее всего, думал я, яма заполняется извивающейся массой монструозного вещества. Мне было интересно, как монстры смешиваются с ордами гулей, обитавших на дне. Или с блуждающими по стенам ящерицами.

Да плевать, решил я. Без разницы, пока они остаются в яме.

Ещё я подумал, наблюдая за непрерывным потоком тел, что их живучесть при падении в бездну была бы благом. Они были живыми, не «немёртвыми», а это означало, что смерть любого из них вызывала рождение нового гуля на ближайшем Генераторе гулей.

– Некоторых из этих пацанов нам приходится убивать трижды, – произнёс я вслух. – Когда они достигают третьей стадии «белочки», ещё раз – когда из них получаются малыши Кракарен, и снова – когда они превращаются в гулей.

– Это далеко не всё, – заметила Имани. – Эти монстры третьей стадии осьминоговые. Или осьминожные? Как правильно?

– На нас идут! – прокричал кто-то.

На карте появилась кучка красных точек, впрочем, не очень многочисленная. Штук, может быть, двадцать. Даже через половину зала до меня добрался жар зашипевших огнемётов. Мобы были перебиты в секунды.

– Эй, только не подставляйся! – прокричала Пончик обходчику на передней оборонительной позиции.

– Правильно, Пончик! – одобрил я. – Мы здесь все в одной команде.

– Я показала ему, что монстр слева, и он убил гадину одним выстрелом из огнемёта!

– Ты не назвала мишень, – отозвался обходчик. – И я – не «он».

Я оглянулся и увидел, в чём суть происходящего. Обходчица была Военной собакой двадцать седьмого уровня. Её класс назывался непонятным словом Морозильник. Она была похожа на прямоходящую говорящую немецкую овчарку. На голове у неё был шлем времён войны во Вьетнаме с прорезями для ушей. И у неё было имя: Цэрэндолгор. Я представления не имел, как это имя выговорить, и не мог угадать, к какой нации она принадлежала изначально. Но тот факт, что её раса была как-то связана с собаками, немедленно вызвал у Пончика неприязнь к ней.

– Да чёрт тебя побери, Пончик, – огрызнулся я. – Смени позицию и оставь её в покое.

Пончик зашипела, однако погнала Монго в противоположную часть зала.

– А я считала, что она стала мягче после эпопеи с руками Ворчуна Гэри, – заметила Катя.

– Это и есть мягче. Вы не слышали, как она чихвостила кокер-спаниелей.

– Слышала. Она рассказывала мне о собаке вашей соседки. Об Ангеле.

– Они всё ещё тянутся снизу, но их уже не так много, – доложила Имани, которая только что наклонилась над порталом, чтобы разглядеть происходившее. – Жалко, что из-за дымки невозможно рассмотреть дыру.

– Безусловно, поток монстров слабеет, – подтвердила Катя.

– Знаете, – обратился я к Кате, – если ваша метафора с макарониной верна, то существует прямая дорога через эту дыру в другую залу тридцать шесть, там может сидеть один из боссов провинции. Невероятно близко. Из-за этого я занервничал, когда вы заговорили о зеркальных отображениях путей.

– Да, я тоже нервничаю, – ответила Катя. – Не будь у нас вашего портала, я боялась бы, что этот босс сможет «распространиться» в этот зал.

Сзади к нам приближалась новая группа мобов, которая была быстро рассеяна. Ещё одна кучка. Скоро красные точки окружили нас. В нашем зале имелись четыре узких входа – это если не считать секретный проход на линию для служащих; этот был у нас заперт и надёжно охранялся. «Кошмарный экспресс» был там, он по-прежнему стоял в нескольких перегонах от нас. Несколько раньше я заглядывал на эту линию, чтобы убедиться, что поезд на месте. В последний раз мы пользовались им, когда перевозили «Дочерей Брунгильды» на станцию шестьдесят, там поезд и остался.

Недавно мы с Пончиком дошли до поезда, чтобы узнать, на своём ли месте Зачинщица; она никуда не делась. Когда мы подошли, демоница как раз высунулась из своей топки в кабине и беседовала с двумя дварфскими инженерами, которые, несомненно, забрались туда через разбитое окно. Один из них собирался отогнать поезд в Я-Не-Знаю-Куда, но Зачинщица отказалась содействовать ему. Когда мы приблизились, она говорила: «Ехать-то некуда, дурачок ты». Дварф начал возражать, и я подумал, что, возможно, мы явились к началу драки. Однако они оставили спор при нашем появлении.

Поезд праздно стоял на рельсах. Я сразу же определил, что что-то не так с нашей демоницей. Её обычная небрежная, южно-изящная-но-и-немецкая индивидуальность сменилась чем-то меланхолическим. Она по-прежнему регулярно рожала. Я не знал, представится ли нам случай увидеть её ещё раз до крушения этажа и хочу ли я снова прикасаться к Кирпичам Шеола. Один из них я показал Мордекаю. Он едва не кончил от счастья и велел мне набрать как можно больше этих штук. Я спросил Зачинщицу, согласится ли она расстаться с каким-то их числом, и она позволила мне забрать несколько сотен ещё горевших кирпичей и несколько десятков тех, что не успели загореться.

– Я бы все тебе отдала, – сказала она, – но я должна поддерживать пламя, не давать ему потухнуть. Чтобы моим деткам было хорошо.

– Зачинщица, ты в порядке? – спросила Пончик.

– Я пообщалась вашим приятелем дварфом. С Тизквиком. Он рассказал мне про свою дочку. Они её убили, сами знаете. Как только информация распространяется, они начинают выходить из себя.

– Кто? – не понял я. – Какие такие они? И кого убили?

– Дварфы и гремлины. Они убили Мэдисон, ту человечицу, которую вы сюда впустили. Что по человеческим ресурсам. Они соорудили эшафот, петлю и удавили её. Я сама этого не видела, но они принесли мне её тело. Я забрала его в огонь.

– Святое дерьмо, – буркнул я.

– Веру сохраняют одни челотавры. По-моему, некоторые пытались драться с дварфами, но те всех их побили. Что с этими парнями стало, я не знаю. Сколько-то из них, возможно, ещё здесь, так что будьте осторожны.

– Это… безумие какое-то, – пробормотал я.

Мэдисон такого не заслужила. Нет, характер её заслуживал. В этом же всё дело, ведь так? Все эти неигровые на самом деле искусственные, и только немногие начинали это осознавать.

В этом, как я понял, и состояла беда Зачинщицы. До неё наконец-то дошло, что всё вокруг нас – понарошку. Как можно с этим существовать? Особенно той, у кого дети?

– Мы возвращаемся к себе, – сказал я. – Может, больше с тобой не увидимся. Береги детей, хорошо?

Демоница не ответила. Только кивнула и вернулась в огонь.

* * *

Часом позже число монстров, вылезавших из дыры в центре зала, перестало расти, но мобы уже приближались к нам со всех сторон. Мы различали Пузырчатых гулей, смешавшихся с монстрами-осьминогами.

Я встал рядом с Пончиком. Бóльшую часть работы за нас проделали огнемёты, но я ещё выставлял дымовые завесы и швырял в приближающихся монстров фейерверки, а Пончик бомбардировала их Магическими ракетами. Время от времени она направляла Второй шанс на один из трупов и активировала Часовое утроение. Несколько секунд Кракарен-зомби сеяли хаос среди таких же, как они, клонов, потом разрывали их на части.

Катя снова приняла форму ружья. Она устраивалась повыше над толпой и сверху вела огонь. Мы стояли среди нескольких сотен других обходчиков, которые все палили в мобов. Нам удавалось их отбрасывать, но бывало, их волны казались настолько мощными и бешеными, что я боялся: они вот-вот разнесут нас.

Передышки наступали только тогда, когда трупов становилось столько, что они забивали проходы. Так продолжалось несколько минут, а затем кислотная кровь разъедала тела, они начинали растворяться. А иногда трупы взрывались без видимых причин, обдавая защищающихся кислотными фонтанами. Так мы потеряли несколько человек.

Мы были вынуждены строить барьеры, чтобы едкая жидкость не заливала зал и не сжигала нам ступни. Кислота не сгорала в огне, но мы обнаружили, что её можно замораживать. Через какое-то время она таяла, но теряла при этом жгучесть. Эта задача легла на Элли. Она сновала от одного прохода к другому, замораживая кислотные лужи.

Тревожась за другие команды обходчиков, я отправил послание Баутисте и поинтересовался последними новостями.

Баутиста: «Мы не может вернуться на семьдесят вторую. Там и гули, и Кракарен, они лезут отовсюду. Мы отступили по линии. Нас загнали на станцию шестьдесят, но мы не можем попасть в вокзал. Там огромная масса челотавровых тварей, они обороняют платформу. Каждый из них – босс местности. Они сверхсильны. Один попался в капкан, который теперь раз за разом исполняет песню в духе тяжёлого металла. По-моему, даёт им бафф, и у всех нас из ушей течёт кровь. Нам пришлось отойти. Мы зажаты между двумя их группами».

После этого мне стали приходить сообщения от других наших товарищей, ещё более мрачные. Одну команду пригвоздили к участку между депо Е, и монстры прут на неё из туннелей. Они планировали перебраться на линию для служащих, но не могут туда подобраться. А станционный Мимик из депо бросает куски самого себя им в спину. И они уже чувствуют себя как выжатые лимоны.

Повсюду группы, оставшиеся на станциях, понесли тяжёлые потери. Те, кто отступил, не имеют возможности вернуться. К нам поступали сообщения о том, что боссы провинций появляются в тех зонах, где раньше их не было.

– Нам нужна поддержка! – выкрикнул сзади меня какой-то голос.

То была Военная собака. Она заваливалась на спину. Справа от неё находился человек, сжатый щупальцами. Его тело лопнуло. Новые монстры Кракарен имели уровни от двадцатого до двадцать третьего, их рост доходил до семи футов.

– Пончик, Катя! Лудакрис[154]!

– Монго, стоять! – приказала Пончик и прыгнула мне на плечо.

Мы сорвались с места и бросились к дыре в оборонительных рядах.

– Назад! Пропустите их! – командовала Элли.

Я достал из инвентаря флягу с самогоном.

– Готовы? – спросила Катя.

На бегу она сделалась шире, повернула на девяносто градусов свой полицейский щит и толкала его перед собой, как будто таран. Впереди нас пространство было битком набито монстрами. И они с воплями ринулись на нас.

– Ваш ход! – ответил я.

Катя активировала Разгон толпы. Она рванулась вперёд и ворвалась в кучу монстров, как шар для боулинга. Кракарен и гули разлетелись от неё, словно кегли. В воздухе образовалось кислотное облако, и Катя закричала от боли.

Я уже нёсся следом за ней. Она оторвалась далеко и стремясь к ближайшему пересечению путей. Скрещиваясь в форме буквы Т, они расходились влево и вправо (в обоих направлениях находились колодцы с лестницами) и дальше разветвлялись, образуя пути к дюжине других залов. На бегу я в долю секунды принял решение и достал вторую самогонную флягу.

Катя, хотя и в нокдауне, удержалась на ногах, выхватила дубинку для сдерживания толпы, махнула ею в одну сторону и тут же выстрелила в другом направлении из арбалета. Мы подбежали к ней.

– Дайте знать о готовности! – крикнул я.

– Пошли, – отозвалась Пончик. – Считаю от трёх до нуля.

Я выбросил фляги с самогонам в обе стороны. Пончик заклинанием Прыгун через лужи толкнула нас в сторону основного зала. Мы шагнули туда и были телепортированы. В конце коридора вспыхнули два одинаковых огненных шара.

Как только всё это произошло, кислота обожгла мне лицо и ноги. Пончик, также обожжённая, закричала от боли. Но Имани была там, и нам тут же стало легче. Она запустила какое-то средство, нейтрализующее кислоту, и – как будто вообще ничего не случилось. Правда, на левом рукаве моего пиджака, единственного немагического предмета моего облачения, появилась большая дыра. Мой плащ и другие магические части одежды не пострадали.

Военная собака и все остальные наши быстро перезапустили свои защитные средства. Имани кричала в один из узких проходов, призывая подмогу.

– Это была жуть, – выдохнул я, с трудом выталкивая из груди воздух. – Катя, вы в порядке?

– Терпеть не могу эту способность, – хрипя, призналась Катя. – Но что ж, действует она хорошо. Вы их разглядели? Их там было штук пятьдесят у обеих лестниц. Вы подожгли обе банды.

– Я истратила свой последний на этом этаже Прыгун через лужи, – пожаловалась Пончик. Монго подскочил к ней и с тревогой обнюхал. – Я в порядке. У мамочки всё хорошо. – Она взглянула на Военную собаку. – Здравствуйте.

Собакоженщина только хмыкнула и перезарядила свой огнемёт.

Бум!!!

Мы все ощутили толчок. Мощнейший взрыв тряхнул наш зал. Через мгновение второй взрыв сотряс стены. Мы все замерли, осматриваясь. Я с тревогой присмотрелся к крану: устройство выдержало толчки. Цепи звякнули, вагонетка дрогнула, но осталась на месте.

– Что это было? – наконец выговорила Катя.

Я покачал головой.

– Где-то близко. Думаю, может быть, Кристалл души на двенадцатой станции. А второй взрыв, наверное, на другой стороне «макаронины».

К нам подплыла по воздуху Элли.

– Да иди, Карл! Это ты сделал?

– Почему всякий раз, когда происходит сильный взрыв, вы считаете, что к нему я имею отношение?

– Потому что обычно это устраиваешь ты.

– Это резонно, Карл, – заметила Пончик.

– Там был кто-нибудь? – поинтересовалась Имани. – Почему рвануло?

– Я на карте никого не увидела, – сказала Катя.

– Элли, собирай команду, – распорядилась Имани. – Выясните, в чём дело. Будьте осторожны. Может быть, нам придётся вернуться на двенадцатую станцию, если Генераторы гулей с обеих сторон не действуют.

– Договорились, – согласилась Элли, подозвала парочку обходчиков, и они двинулись к выходу, ведущему к линии для служащих.

У меня появилась мысль. Я поделился с Мордекаем.

Мордекай: «Я думаю, ты прав. Предполагаю, что Кристаллы души, которые употребляются для Генераторов гулей, несколько меньше, чем тот, что в твоём инвентаре. И они не выдержали такого мощного удара. Я исхожу из того, что вы ещё живы. Слишком сильное сотрясение – и они должны были лопнуть. Если бы такое произошло, всё живое в помещении погибло бы. Может быть, в радиусе квартала от вас. Хотя и не целого сектора».

Карл: «Чёрт бы тебя побрал. У меня же блестящая идея».

Мордекай: «Нет».

Карл: «Да ты ещё не знаешь, о чём я».

Мордекай: «А мне безразлично. Если это идея Карла, она, возможно, блестяща как средство умереть. Пончик доложила мне, каким образом ты добыл ваш „Кошмарный экспресс“. Не сомневаюсь, тогда ты тоже считал свою идею блестящей».

Карл: Нет, то была тупость. Сейчас моя идея гораздо лучше. Забавно, что ты упомянул «Кошмарный».

Глава 30

Время до крушения уровня: 17 часов.

Время до открытия колодцев: 11 часов.

Когда Катя применила Разгон толпы, а я тут же бросил две фляги с самогоном, мы одновременно убили несколько монстров Каркарен из числа наиболее крупных. Я не знал, произошло это потому, что мы ух поубивали разом, или причина в том, что привычка к постоянным столкновениям увеличила наш жизненный потенциал. Как бы то ни было, два Кристалла души, находившиеся ближе всего к месту событий, лопнули. По крайней мере, я решил сделать на это ставку. Я предполагал, что чем больше вырастают Каркарен, тем больше бывает нагрузка на кристаллы, когда монстры умирают.

Всё сказанное произошло так, словно было спланировано заранее. Часть игры. Чтобы всё проходило «по-честному». А ещё я подозревал, что гибель одного из боссов провинции повлечёт такой побочный эффект, как раскол всех Кристаллов души в округе.

Элли: «Прежде всего: на линии для служащих торчал один из кривожопых боссов. Челотавр или как они там называются. Я думала, они – нормальные неигровые. Но этот на нас напал. Мы справились. Но ты обеспечь охрану на случай, что остались и другие. Все монстры убиты. От них и осталось не так-то много грязи, не то, что от того, последнего. Там горы трупов. Кристалл до сих пор парит в центре зала над выгоревшим генератором, но уже не светится. Он маленький, размером с марбл[155]. Есть тут и дырка в полу, но оттуда ничего не лезет».

Имани: «Загляни в дырку в полу и скажи, видно ли соседнее помещение. Не спускайся туда. Быстро глянь и сразу возвращайся».

Элли: «Уже иду. Да. Привет, Катя. Тебя давно не называли гением? Дыра как раз и ведёт в другое помещение. Глубиной она примерно в двадцать футов, и там тоже есть дверь. Та комната тоже как будто погорела. Жуть берёт. Она перевёрнута. Да уж, то ещё приключение. Не отключайся, я сейчас брошу туда камушек, и погляжу, что будет».

Имани: «Не надо. Просто возвращайся».

Элли: «Не намочи трусики. Как называется это пространство между слоями? Спасательный туннель?»

Пончик: «МЫ НАЗЫВАЕМ МАКАРОНИНОЙ».

Элли: «Я бросила камень, он пролетел комнату насквозь, но потом вернулся. Ударился о край дырки, отскочил и покатился по внутреннему пространству. Я подумала, он зависнет в центре, но тут, похоже, „вниз“ означает к ближайшей внутренней стене. Пространство устроено как „луп-де-луп“[156], можно двигаться зигзагами, и тебе будет казаться, что ты стоишь прямо. Вроде карусели, которая крутится очень быстро. Не представляю, что случится, если я опущу камень точно в середину. Может быть, он точно повиснет».

– Имани, – заговорил я, – мне нужны помощники, чтобы пробиться к моей последней пресекающей вагонетке. Она осталась на путях в перевёрнутом виде, когда мы потащились к этой станции. А теперь мобы кишат со всех сторон. Надеюсь, они вагонетку не тронули. Если она всё ещё там, где мы её оставили мы с Пончиком и Катей поедем на ней в сторону депо. Мне нужны три или четыре человека, чтобы её поднять и поставить на рельсы.

– А как же Мимик? – спросила Имани.

– Мы не будем к нему приближаться. Но если, паче чаяния, столкнёмся, то опять отправим его в портал.

Имани посмотрела на меня с сомнением.

– Хорошо. Приглашу добровольцев.

Но прежде чем она успела обратиться к товарищам, возле меня оказались Ли Цзюнь, Чжан и Ли На.

– У него есть волонтёры, – объявил Ли Цзюнь.

– А прочие члены?

Подняв голову, я узнал их бывшего управляющего, из тех, кого мы спасли от Маэстро. Он вместе с человеком-грибом и ещё несколькими караулил один из четырёх выходов.

– Они нужны здесь. Мы поможем, как сможем, и вернёмся, – пообещал Ли Цзюнь.

– Отлично, раз так.

Я посмотрел на всех троих. Раньше я никогда не встречался с Ли На и теперь присмотрелся к ней. Я запомнил её как крохотную женщину, почти что мышку. Сейчас она была выше, хотя и осталась необычайно худой. Мертвенно бледная, как призрак. Она была похожа на себя прежнюю, но лицо приняло какое-то необычное, демоническое выражение. Рот почти вдвое шире, чем у обычных людей, брови резко заострены. Из чёрных волос выглядывали короткие рожки. На ней был надет красно-белый халат с длинными, почти до земли рукавами. Из пройм свисали цепочки, при ходьбе они качались и звенели.

Из того информационного выпуска, в котором я её видел, я помнил, что у неё было по меньшей мере четыре цепочки. Одна тогда загорелась, другая с шумом рассекала воздух, когда Ли На вертела её над головой на манер лассо. Ещё одна обладала свойством обездвиживать мобов. У Ли На был тридцатый уровень, её раса носила название Чанби, класс назывался зловещим словом Надсмотрщик.

Она встретилась со мной взглядом, и её тёмные глаза впились в меня. Несмотря на её внушающую тревогу внешность, я понимал, почему Чжан положил на неё глаз. В ней было нечто глубокое, энергетическое. И нечто пугающее. «Могу-убить-тебя-в-любой-момент-но-обоим-нам-эстетам-может-быть-приятно».

Она слегка наклонила голову.

– Спасибо вам за то, что спасли меня и моего брата. Дважды.

Она повернулась к Пончику и поклонилась ей тоже.

– Пожалуйста, конечно, – произнесла кошка и помахала хвостом.

– Ну ладно, – сказал я. – У нас много работы, а времени совсем не так много. В первую очередь надо добраться до вагонетки.

– Вы не могли бы рассказать весь ваш план перед тем, как мы очертя голову ринемся в бой? – предложила Ли На. – Если вы вдруг погибнете, мы должны знать, в чём наша задача, чтобы мы могли продолжать своё дело.

Пончик: «ЭТО РЕЗОННО КАРЛ».

Оказалось, что китаянка чертовски умна. И энергична. В ней было что-то от Имани. И от Криса, брата Брндона, который всё ещё пропадал в нетях. И от Хеклы. Она не часто подавала голос, но если делала это, то в основном для того, чтобы указать на очевидные прорехи в моём плане. Как Ли Цзюнь, так и Чжан из робости не решались показывать мне, где я облажался. Пончик не робела, но у нее нечасто находились встречные предложения. Катя подавала отличные идеи, но была склонна предугадывать мои предложения. Насчёт Ли На я не сомневался: она не потерпит глупых промахов. Если она заговаривала, остальные умолкали, чтобы услышать её мнение.

Мы не смогли бы действовать вместе как одна группа. После этой задачи это бы не получилось, если мы хотели сохранить дружеские отношения. Не то чтобы я не хотел делать что-либо заодно с таким человеком, как Ли На. Пожалуй, мне было нужно, чтобы людей такого склада рядом со мной было больше. Я счёл её хорошим товарищем, но видел, что быстро вызываю у неё раздражение. Это бы не страшно. Небольшие команды, собирающиеся вместе лишь время от времени, – оптимальный путь к успеху. Согласно Кулинарной книге, сотрудничество таких команд может организовываться на формальной основе, но это не может происходить раньше шестого этажа. Система гильдий. Она только однажды упоминалась в двадцать втором издании книги, потому я не знал в точности, действует ли она ещё. Часто бывало, что новые методы испытывались в одном или двух обходах, после чего принималось решение, сохранять их или отказаться. Я надеялся, что гильдии остались.

Это Ли На подала мысль сначала поднять вагонетку «Деф Леппард», а затем ткнуть ею в зад босса провинции, что на обратной стороне макаронины. Если мы спровоцируем его на нападение, то он ударится о портал и телепортируется в бездну. «Мы подсластим себе пилюлю и повысим свои шансы», – сказала Ли На.

Идея была просто изумительной, и я так и сказал этой женщине. Чудовище мы не убьём, но хотя бы уберём его с дороги. И сделать это надо скорее, пока мы не ушли из этой зоны. Я быстро изложил данный план остальным.

Монстры продолжали прибывать, они волнами накатывали на нас из боковых проходов. Их поток не иссякал, хотя и несколько ослабел. Примерно двадцати процентов моих собеседников из чата уже не было в живых; потеря тяжелейшая, но, честно говоря, эта доля была намного меньше, чем я предполагал. Мы выяснили, что монстры Кракарен заполонили все пересадочные станции, а на обычных, свободных станциях, не ставших первоочередными целями или не имевших колодцев, не было и ловушек, и вход на таких вокзалах был только один. Три такие станции заняла группа Баутисты. Единственные входы, располагавшиеся над узкими лестницами, было нетрудно защищать. Другие группы во всём Клубке поступали так же, как и наши друзья.

Я посоветовал всем не располагаться ближе чем в двух прогонах к станциям двенадцать или семьдесят два, то есть тем, которые оккупировали Кристаллы души. От нас требовалось нанести по этим станциям синхронные удары.

Но прежде надо было решить ещё несколько проблем, в первую очередь проблему босса провинции. Если ты телепортируем его в бездну, как предложила Ли На, то облегчим свою задачу.

На макаронине мобы Кракарен не появлялись уже некоторое время, но мы десятками получали сообщения о том, что босс на обратной стороне макаронины протекает в зал напротив, занимая тем самым оба помещения.

Босс провинции, находившийся точно напротив нашего зала, не предпринимал попыток проникнуть к нам; скорее всего, из-за страха перед порталом. Ли На предлагала, чтобы, когда вагонетка будет стоять на рельсах в правильном положении, кто-нибудь из нас наклонился и привлёк внимание босса. Мы смогли приподнять вагонетку только на один фут, но этого было достаточно, чтобы Пончик осторожно просунула голову, заглянула в дыру и убедилась хотя бы в том, что босс действительно там. Её карта ничего не показывала, но из этого нельзя было сделать выводов.

– Двигайся осторожнее, – предупредил я.

Я беспокоился за кошку. Если хотя бы один усик коснулся портала, она была бы перенесена в бездну. Мы не осмеливались отключить портал. Для этого задания было бы лучше использовать Катю, но Пончик настояла на своём участии.

Заглянув в спасательный туннель, она сообщила:

– Он там. В дырку видны только волосы и дрожащая шкура. Отвратно. Он похож на тех наших парней, у кого штаны не прикрывают задницу. Как у твоего вонючего приятеля, который приходил к нам и играл в видеоигры, а ты врал про свои подвиги с женщинами. Как его звали? Однобровый Сэм? Нет, правда, Карл. Не понимаю, почему ты якшался с такой мерзостью.

– Хватит, – сказал я, – отползай. Чёрт тебя подери, осторожнее! Береги голову.

Она отползла и посмотрела на меня.

– Я получила достижение только за то, что посмотрела туда. То есть на босса. Не такая задница, как у твоего друга. Но всё равно мне полагалась бы награда за то, что я это увидела. Монстр светится голубым. И ещё каким-то цветом. И от него искры.

– Это как-никак босс провинции. Может быть, у него миллион баффов разом. А мы с таким справимся? Может, тебе дадут ещё одно достижение, если ты пустишь в него Магическую ракету.

– Вот было бы хорошо, – согласилась Пончик. – У меня в очках есть полный заряд, а этого я ударю двойным.

Обходчики отделили цепь, удерживавшую вагонетку, и приподняли. Я молил их всех и каждого не уронить её прежде времени.

Пончик наклонилась над дыркой, выстрелила и поползла назад.

– Я ударила его! Я ударила его!

Монстр взвыл, крик вырвался сразу из тысячи ртов.

– Бросайте! Бросайте тележку! – закричал я.

Обходчики издали стон и опустили вагонетку. Я пристегнул цепи. Как только я это сделал, вагонетка задрожала. Я это почувствовал.

– К чёрту! – воскликнул я и протянул руку Ли На. – Дай пять.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Если я к вам прикоснусь, всё ваше тело пронзит такая боль, что вам откажут и мочевой пузырь, и кишечник.

Я не стал настаивать.

– Тогда ладно. Продолжаем.

В портале словно произошёл взрыв. Вся наша машинка затряслась. Кто-то закричал. Громко, пронзительно, но совсем не так, как только что. Последовал ещё один взрыв.

– Дерьмово, – сказал я. – Похоже, мы заполучили его только частично.

– Я знала, что ты плохо придумал, – вмешалась Имани. – Лучше было оставить его в покое.

– Эти порталы вполне прочные, – возразил я. – Из них ничто не вырвется.

Так ли это, я не знал.

– Эй, кто здесь? – раздался голос с другой стороны портала. Гнусавый голос с британским выговором. Так мог бы говорить капризный принц. – Трусы, покажитесь! – Через секунду он принялся кричать – громкими отрывистыми выкриками. Ничего похожего я ещё никогда не слышал. – Вы лишили меня добычи, и я требую удовлетворения!

– Карл, это тоже обходчик, – воскликнула Пончик. – Глянь на карту.

Я обернулся к Кате.

– Отключите портал, но будьте готовы немедленно запустить его снова.

Она кивнула и поднялась в воздух, словно на ходулях, чтобы дотянуться до панели управления. Портал вспыхнул и стих. Я заглянул в него. Оттуда на меня таращился другой обходчик. Он стоял на другой стороне макаронины и заглядывал за её край. Наши глаза встретились.

– Карл, – заговорил он. – Я должен был знать, что такая грандиозная подстава может исходить только от грандиозного болвана.

– Здорово, Непреодолимый, – сказал я.

Козловидное существо заблеяло так неожиданно, что я чуть не выпрыгнул из кожи вон. Никакой причины для крика не было.

– Какого чёрта, – пробормотал кто-то за моей спиной.

Непреодолимый как ни в чём не бывало, даже просияв, обратился к кошке:

– Ой, Пончик, привет. Рад встрече. Ты вблизи даже очаровательнее. Я уже давно хочу с тобой познакомиться. Мы с тобой одной крови, ты и я. Насколько я понимаю, мы с тобой единственные земные создания, достигшие в Подземелье истинной мудрости. Я был страшно разочарован, когда узнал, что ты получила доступ и в клуб «Десперадо», и в клуб «Покоритель». Мне будет страшно приятно распить с тобой бренди когда-нибудь и поговорить о нашем уникальном положении. Эге, Карл, а вот та тоже с тобой? Убийца? Если да, значит, нас тут одновременно пять из первой десятки. Такое, должно быть, случилось в первый раз.

– Здесь есть несколько тех, кто в первую десятку входил, – уточнил я. – А ты-то какого черта тут делаешь?

– А ты как думаешь? Намеревался убить босса. Я застал его в блаженном сне и занялся снижением его кровяного давления, чтобы вызвать сердечный приступ. Ещё два часа, и у меня бы всё получилось. А когда он умрёт, из него вылетит множество Кристаллов души, и начнётся цепная реакция во всей системе, что поможет нашим друзьям спуститься на следующий этаж. А я вместо этого вынужден смотреть в дырку на неоспоримое доказательство родства людей и неандертальцев. Умоляю, скажи, куда ты телепортировал мою жертву, – принялся взывать козёл.

– В бездну. Ну, подойди и назови меня неандертальцем в глаза.

Он заблеял. Рядом со мной возникла Имани.

– Джентльмены, уберите свой позор куда-нибудь подальше. Сейчас он нам совершенно не нужен.

– А я мог бы убить тебя, – сказал Непреодолимый, обращаясь к ней. – Твои кости и твоё самомнение захрустели бы как в мясорубке.

– Что, сука?

Манеры Имани изменились мгновенно.

Он заблеял.

Твап!

Он заблеял от боли, потому что получил удар палкой по голове. Ударил его кто-то находившийся совсем рядом с ним. И козёл исчез из виду, хотя продолжал вопить своими короткими вскриками. А в дыре появилась голова. Женская голова.

– Я прошу тебя, Пони, присесть здесь и подумать над тем, что ты только что сказал, – произнесла голова в дыру.

Это была Мириам Дом, пастушка из мира людей. Дама с козами – так её называли. Ей было около сорока лет, слегка пухлая, темноволосая. В руке она держала длинную штуковину с крючком на конце – ни дать ни взять Малютка Бо-Пип[157]. Она говорила с мягким итальянским акцентом.

– Не обижайтесь на него, – сказала она. – Он иногда так выражается, но ничего плохого в виду не имеет. А стиль у него немного злобный, такой был и до преображения. А мне приятно познакомиться с вами всеми. Простите за беспокойство.

Козёл вернулся к дыре и опять принялся вопить. Я не представлял, как эта женщина переносила его. Иисусе.

– Я тебя убью, когда ты сегодня заснёшь, – пообещал он своей хозяйке.

Когда он принялся тереть ушибленную голову, я увидел, что у него человеческие пальцы, хотя с длинными, загнутыми, чёрными ногтями. Не знаю, какое преображение он прошёл, чтобы обрести разум, но не такое, как Пончик.

– Нет, ты этого не сделаешь, моя радость, – сказала женщина и поцеловала козлиную макушку, которую только что стукнула.

– Ещё раз, – попросил он, немного помолчав. – Всё ещё больно.

– Если ты будешь хорошим мальчиком. И не забудь попросить прощения у наших друзей.

Он серьёзно кивнул и посмотрел на нас.

– Извините меня за то, что я хотел вас убить.

– Хороший Пони, – сказала Мириам и опять поцеловала козлиную голову.

Непреодолимый заблеял.

– У меня есть к вам вопросы, – сказал я. – Очень много вопросов.

– Может быть, в другой раз, дружочек? – ответила женщина. – Сейчас мы должны найти другого страшного босса. Ciao!

И они скрылись. Появилось другое существо, но только на мгновение. Громадное, тёмное, покрытое языками фантомного чёрного пламени и прядями шерсти, которые высасывали свет. С его живота свисали три пары грудей, напоминавших человеческие. Это была коза, тоже преображённая. Размером с лошадь. Мы уже видели это исчадие ада. Мордекай сказал, что оно ему знакомо. Оно издавало влажные щебечущие звуки, которые пробрали меня до мозга костей. Воздух затрещал от жара, когда оно возникло. Я переглянулся с Имани. Она мотнула головой. И этот необъяснимый обмен взглядами дал мне всё, что мне нужно было знать. Прочь от них нахрен.

– А ты слышал? – воскликнула Пончик. – Он назвал меня очаровательной!

Нам пришлось с боем пробиваться к вагонетке. Имани отрядила нам в помощь бригаду. В залах и на путях всё ещё кишели десятки монстров Кракарен. Я не мог вообразить, каким образом козлиная команда выживала среди всего этого. Сообщения из окрестных районов Подземелья извещали нас, что волны оставались мощными. Я понимал, что нас могут смять в любую минуту, поэтому нужно было спешить.

И Ли Цзюнь, и Ли На проявили себя яростными воинами. Ли Цзюнь бился как теряющий голову мастер кунг-фу: взлетал в воздух, хватал тянущиеся к нему щупальца, расшвыривал монстров. Ли На дралась в похожем стиле, разница была в том, что она больше выкручивала монстров, обвязывала своими цепочками, вгоняла в паралич, после чего Чжан при помощи заклинания Ком грязи насмерть забивал их камнями.

Оказалось, все трое обладали противокислотным иммунитетом. После стычки с Пёстрыми личинками на втором этаже они при выборе классов ориентировались на преимущества, связанные с повышением иммунитета. Я их в этом не винил.

К счастью, вагонетку мы нашли там же, где её оставили. Монстры не уделили ей внимания. Она была включена и ориентирована на станцию двадцать четыре, но теперь с той стороны приходило не так много тварей. Катя устроилась в задней части вагонетки, развернувшись лицом назад, чтобы уничтожать всё, что могло бы подбираться к нам с тыла. Чжан, Монго и Ли Цзюнь с сестрой стояли на посту в центре, а мы с Пончиком заняли кабину. У нас оставались считанные минуты на то чтобы приготовиться и стартовать до того, как на нас обрушится очередная волна красных точек.

Я дал вагонетке старт, и мы тронулись в путь.

Моей ближайшей заботой была станция двадцать четыре. Когда мы проезжали ей в прошлый раз, она была забита малышами Кракарен. Я знал, что они укрывались в здании вокзала от царившего в туннеле хаоса, но, несомненно, они должны были больше времени копошиться на станции, поджидая недоумков, на которых можно было бы напасть.

Мы не удивились, что, торопясь проехать эту станцию, мы увидели на платформу одинокую фигуру Кракарен. То был здоровенный, массивный осьминог с извивающимися щупальцами. Босс местности, такой же громадный (если не ещё больше), как тот, с которым мы воевали на втором этаже. Мы толкнули его, и портал телепортировал его прочь, и от него осталось только мокрое пятно на плитке, а сами мы продолжали вглядываться в увеличенное изображение депо. Затем я сбросил скорость и остановил вагонетку, когда мы выехали из туннеля, после чего вошли в обширный грот, где располагался ремонтный двор депо.

Нам требовалось переместить вагонетку на линию для служащих, обратив её в сторону более глубоких уровней. Для этого мы должны был ориентировать её на ту линию, а это означало развернуть так, чтобы портал оказался обращён в противоположную сторону.

У этой задачи было две трудности. Первая – габариты вагонетки не соответствовали характеристикам линии для служащих: её колёса были поставлены слишком близко друг другу, и это не давало ей ехать по рельсам. Вторая – чтобы переместить, нам было нужно физически поднять её и перенести через не один десяток путей, на которых продолжали шнырять гули и миньоны Мимика.

До главной, обращённой внутрь грота части депо Е, нужно было пройти добрую половину мили. Мне были видны изломанные остатки громадного забора. Массивные ворота оставались на своём месте, как и основное административное здание. До меня доносилась резкая вонь сожжённого дерева и мёртвых тел.

Стены там были покрыты входами в другие пещеры. Под ногами лежало неимоверное количество железнодорожных путей. Трупы валялись повсюду; по большей части это были гули, но останков обходчиков тоже было немало. Между нами и собственно депо валялось не меньше, а может быть, и больше мёртвых существ. Больше всего их лежало в южной от нас стороне, возле старого здания и забора.

Сам Мимик находился слишком далеко и не стал бы на нас нападать, хотя из десятков отчаянных сообщений в чате я знал, то его миньоны и неимоверно длинные языки наводили панику на всех обитателей округи. Мимик маячил вдали, высокий, как наш грот, и теперь разве что наполовину внешне напоминал здание. Сверкала пара громадных, как аэростаты, красных глазищ. Одна башня депо рухнула на наших глазах; правда, я не разглядел, что её свалило.

В выжженном административном здании жалась команда из нескольких десятков обходчиков; они отбивались от волн гулей и миньонов Мимика, которые, как казалось, не имели ничего, кроме ртов размером с вагон и ног с десятью пальцами. Если разрубить такого пополам, то получится просто два вместо одного. Со своего места в туннеле я видел несколько штук таких. Эти странные мобы напомнили мне заводные игрушки, представлявшие собой одни клацающие рты.

Ещё одна группа обходчиков оказалась в плену в одиноком вагоне, стоявшем на территории ремонтного двора. Эти не имели возможности выйти, так как находились в пределах досягаемости громадного босса города. О них я только слышал через вторые руки и не имел понятия, находились ли они ещё там, когда мы приехали, и были ли живы.

Много, много было такого в эти последние отчаянные часы четвёртого этажа. Крики о помощи. Слухи о группах, оказавшихся в беде.

Вам меня не сломать. Пошли вы все. Хрен вы меня сломаете.

Вот со всем этим нам предстояло схватиться. Мимик. Прежде всего из-за моей проклятой ошибки он был здесь. Но наша миссия на том этапе не предполагала противостояния монстру, нам требовалось только просочиться мимо него. Я, наверное, мог бы телепортировать его через портал вагонетки, как мы уже делали. Но мы находились уже не в туннеле, нас не защищали стены, и монстр мог без труда добраться до нас сбоку, или сверху, да с любого угла, пока мы будем переносить вагонетку. Чересчур рискованно.

Наш план состоял в том, чтобы незаметно вдоль стены добраться до линии для служащих и вынести туда громоздкую вагонетку. Можно было рассчитывать, что монстр нас не обнаружит. Нам придётся охранять вагонетку, пока Элли не пригонит к нам «Кошмарный экспресс». Она уже в поезде, ждёт моего сигнала, чтобы подъехать и встретить нас. Она сетовала, что содействия от Зачинщицы меньше чем никакого, Демоница отказывается что-либо делать, не переговорив прежде со мной. Что ж, по крайней мере, она не запрещает Элли использовать поезд.

Но тут я заметил, что въезд на линию для служащих контролируется парочкой челотавров, а это означало, что мой план годился только на то, чтобы выкинуть его из окошка. Они до сих пор не заметили нас лишь благодаря тому хаосу, что разворачивался перед ними. Я повёл молчавшую вагонетку назад, к туннелю и там спрятал её от враждебных глаз.

– Почему мы остановились? – спросила Ли На.

– Подождите.

Я подумал, сформировал боевую рукавицу и стал её рассматривать. Челотавры.

Карл: «Привет, Мордекай. Секундный вопрос. Если я, допустим, нечаянно вызову бога войны Грулла, сколько времени у меня будет в запасе?»

Мордекай: «Забудь. Не воюй с ним. Он непростительно неуязвим. Тебе не убить его. Прими моё зелье Особое варево. Беги. Без оглядки».

Карл: «Охолони. На самом деле я его не вызывал. Просто вопрос».

Мордекай: «Ради всех богов, Карл. Ты меня так не пугай».

Карл: «Итак?..»

Собственно говоря, я уже знал ответ из кулинарной книги и только хотел подтверждения. Хотел, чтобы существовало подтверждение, что я действительно спрашивал.

В этой книге о божествах говорилось не очень много. А то, что говорилось, даже не подтверждалось в соответствующей главе. Нужную мне информацию я нашёл в середине книги, в главе «О разном».

«Есть три типа вызываний божеств. Избегайте всех трёх. Только идиоты имеют дело с богами. Некоторые из них – подлинные неигровые персонажи, но крупные, такие как Апито, Эрида[158] и им подобные – всегда на содержании и какого-нибудь богатого хмыря, который платит лишние деньги, чтобы сыграть в игру под названием Небесное владычество. Игра проходит на 12-м этаже, но отдельных богов иногда вызывают оттуда. Эта игра отличается от „Войн фракций“, у неё свои последователи и свои сюжеты. Я этого толком не понимаю, но знаю. Боги неуязвимы на 12-м и более высоких этажах. Они сильные. Они убивают всё. И с этим вы не поделаете и хренусеньки.

В общем, три типа призываний. Для все трёх требуется физический сосуд. Обычно это моб. Существуют небесные блага; это когда поклонник молится богу, а тот приходит, чтобы отстоять своего поклонника. Существуют договорные призывания; это когда сильный маг призывает божество отстаивать интересы призвавшего в течение ограниченного срока. Это происходит помимо воли богов, и они досадуют, когда это всё-таки происходит. Наконец, существуют невольные призывания. Это когда некий бедный дурак случайно призывает бога, и виной тому ловушка, заклинание или обычное невезение. В таких случаях боги, как правило, тоже досадуют и, что хуже всего, приходят они ничем не связанные, а потому приобретают волю крушить всё, что попадается на глаза.

Мой краткий опыт говорит, что все три сценария ведут к смерти призывавшего. Даже первый сценарий. Не доверяйте божествам ни при каких обстоятельствах. Держитесь от них в стороне и ну их на. Таков мой совет (прим. обходчика Кули, изд. 19-е)».

«Они могут быть неуязвимыми, но всё-таки чувствуют боль. Они кровоточат. Носители их тел страдают. Во имя чести моей сестры я молюсь, чтобы я добрался до 12-го этажа только ради того, чтобы остаться одному. Я знаю, это всего лишь мечта, но я посмотрю богу в глаза и скажу ему: „Это для Баркит. Это для моей сестры“ (прим. обходчика Форкита, изд. 20-е)».

Далее следовало второе примечание Кули, в котором автор уделил внимание в основном невольным призываниям, а именно такое происходило, когда я использовал рукавицу. Очевидно, такие призывания – вещь довольно-таки распространённая, так как это способ собрать больше спонсорских денег. Реквизит для призывания богов рассеян по всему Подземелью, благодаря чему становятся возможны посещения особых гостей. Часто места для божеств скупают знаменитости. Это безопасный способ войти в игру тем, кто не принадлежит к династиям, контролирующим армии девятого этажа.

А в конце шла заключительная запись. Она могла принести мне пользу в скором времени, была интересной, и я присоединил её к своим познаниям.

«Мне бросилось в глаза нечто довольно любопытное. Боги и богини суть Доспехи душ. Поэтому когда чужие селятся в телах богов, то они поступают так, как „Охотники за интеллектом“, „Осыпи“ и „Валтай“. Чужие носят на себе богов как одежду. Это означает, что они могут – теоретически – могут снять с себя богов, успешно применив любое заклинание, предназначенное для избавления от биологических покровов, например, Сними эту дрянь или День стирки. Разумеется, для этого нужно прежде одолеть неуязвимость. К тому же, эта процедура не повредит богам, ведь они вернутся к тому, на что они запрограммированы, к своему естественному состоянию. А что станет с чужими, которые управляли ими, – как знать? Но если вам нужен бог для ваших личных нужд, то, возможно, в ваших интересах вначале отгородиться от его внемирового влияния. Я заметил, что чужие по-своему довольно непредсказуемы (прим. обходчика Тина, изд. 21-е)».

Обычно Мордекаю требовалось немало времени, чтобы ответить на мой вопрос. Я даже подозревал, что он консультируется с Пончиком, чтобы убедиться, что у меня нет на уме какой-нибудь глупости.

Мордекай: «Сколько секунд у тебя уйдёт на невольное призывание божества, ты узнаешь, если сложишь номер своего уровня с номером бога. Грулл – божество привязанное к святилищу, значит, его уровень – двести пятьдесят. Челотавры – сорокового уровня. Так что всего получится двести девяносто секунд».

Этот ответ несколько не совпадал с тем, что говорилось в моей книге, но результат вышел близкий. Да что там, даже лучше. Книга утверждала, что на призывание уйдёт около пяти минут. Возможно, авторы книги не знали точную формулу. Я быстро добавил её в книгу.

Карл: «Насколько он большой?»

Мордекай: «А это ты зачем спрашиваешь?»

Карл: «С временем, Мордекай, туго».

Мордекай: «Ответить, пожалуй, непросто. Короткий ответ: как только его призывают, он начинает расти и растёт, пока не занимает всё отведённое ему пространство. Как Элементаль гнева, с которым ты встречался. Реальный ответ: его размеры могут изменяться, но если его призвали, то правила будут другими. Призывание – крайне сложный процесс, на его разъяснения у нас нет времени».

Карл: «Не торопись. Смотри, если я его призову в сосуд для зелий, он там поместится?»

Мордекай: «Да. Но у него достаточно сил, чтобы оттуда выбраться, если только ты не соорудишь ему правильный сигил, и ни один из вас не является заклинателем двадцатого уровня, а этого никто из вас не достигнет. Так что этого не произойдёт».

Карл: «Усвоил. Ещё один вопрос. После того как я его призвал, сколько должно пройти времени, прежде чем я смогу призвать его вторично? Можно будет призвать немедленно?»

Мордекай не отвечал долго.

Мордекай: «Когда его призвали, а потом он освободился от призывания, его можно вернуть сразу. Здесь не требуется перерыва на перезарядку. Ещё можно выкрасть его от одного призвавшего другим призыванием. Так что если он скован сигилом, а почитатель призывает его другими средствами, то бог разрывает свои узы и переходит к другому сосуду. Вот это… Вот об этом очень важно помнить. Мне эта наука далась через тяжёлый опыт. Самый тяжёлый, какой только может быть».

Карл: «Спасибо, Мордекай».

Мордекай: «А ты теперь не смей даже думать…»

Я закрыл чат и обратился к остальным:

– План поменялся.

– Как именно? – спросила Ли На, а Катя в ту же секунду сказала:

– Ох-хо.

– Не беспокойтесь. Вы всё поймёте, как только мы отправимся.

* * *

Я вышел из туннеля, зарядил хиестру шарами с взрывчаткой шаром и с разворота швырнул шар в сторону парочки челотавров. Они дежурили далеко от нас, и я, откровенно говоря, не рассчитывал ни на что, однако шар плавно помчался туда, куда нужно. (Я ещё сомневался!) По цели я промазал, но металлическая сфера со звоном ударилась о землю прямо перед караульными. Один из них протянул руку, чтобы поднять сувенир. Мой второй шар уже плыл в воздухе, и он-то прилетел по месту назначения. Врезался существу в голову. Оно заорало от боли. Вдалеке от меня, в точности над ним, возник индикатор здоровья.

Их точки на карте были белыми (неигровые персонажи), но гули их не трогали, к тому же у меня скопилось достаточно рассказов о том, как они атаковали обходчиков, оказывавшихся в поле их зрения.

Их точки мигом покраснели, как только они увидели меня. Они рванули вперёд, в нашу сторону. Двигались они быстро, но каким-то запинающимся аллюром, точь-в-точь как в хоррор-фильмах.

– А они мне действительно не нравятся, – услышал я голос Пончика со своего плеча. – У них же должно быть по две пары ног и одна пара рук, а не наоборот.

– Да, мне тоже странно, – сказал я.

– Ли На просто в ярости на тебя, – сообщила Пончик. – Назвала тебя идиотом.

– Это потому что я идиот и есть, – отозвался я. – Никогда не отрицал.

Мы отошли обратно в туннель, поджидая стражей.

Все мы теперь окружили вагонетку – все, кроме Чжана, который теперь стоял в кабине, готовый запустить двигатель в нужный миг. Портал зловеще жужжал за нашими спинами. Сбоку его можно было принять за лужу разлитой ртути. У меня друг возникла необъяснимая тяга нагнуться и окунуть голову в эту разлитую магию. И тогда всё закончится. Закончится весь этот мир.

Два чуждых существа подлетели галопом, с криками во всю мощь их лёгких. Челюсти обоих напоминали челюсти росомах, и было видно, что чудовища готовы пустить их в ход.

– Эге-гей! Окончен бой! – прокричало одно из них.

Как раз в эту секунду Катя, старательно изображавшая установленную в нелепом месте декоративную колонну, со всей своей мощью рухнула на него сверху и пригвоздила к земле, как рычаг пружинной мышеловки. Тварь была сильна, и Катя прилагала все мыслимые усилия, чтобы её удержать. Моб орал и грыз землю, выплевывая камни.

Ли На спрыгнула со стены, и блестящая цепочка слетела с её руки на халат. Женщина сделала сальто, крутанула цепочку над головой и, снова словно лассо, набросила её на шею уроду. Он посинел, обозвал Ли На грязной девкой, и его глаза закрылись.

Босс местности впал в бессознательное состояние. Целую минуту он не реагировал на происходящее, хотя Ли На повторила своё действие раза четыре, после чего сказала, что ей нужно передохнуть.

«Да она же нечто, дерьмо ты святое», – подумал я. Как случилось, что в первую десятку попал Ли Цзюнь, а не она?

И тут же я увидел, чем Ли Цзюнь заслужил своё место в рейтинге.

Я выставил дымовую завесу, Пончик выпустила Магическую ракету в оставшегося челотавра. Катя продолжала удерживать его напарника, да при этом возник её арбалет и стал осыпать пленника болтами. Страшилище взвыло, поднялось, выпрямилось во весь рост и заорало:

– Убью с властью! Умри! Умри[159].

Когти на его руках блестели при слабом освещении туннеля. И он двинулся точно на меня, несмотря на дымовую завесу.

Ли Цзюнь, стоявший справа от меня, набросил какой-то свой бафф, отчего руки сделались красными. Он скользнул вперёд по рельсу, пригнулся, уклоняясь от руки противника, занесённой для такого удара, который, вне всяких сомнений, обезглавил бы китайца, и врезал кулаком по колену. Нога с треском подломилась, враг заорал и рухнул мордой вниз. Ли Цзюнь сделал в воздухе обратное сальто, снова избежав встречи с могучей клешнёй.

Раньше чем я успел отреагировать, Ли Цзюнь оттолкнулся от моих плеч и прыгнул. Он перелетел через ещё не успевшего окончательно упасть монстра и приземлился за ним. Урод опять замахнулся. Монго, который стоял слева от меня, с яростью вцепился в его левый бок, а его всадница Пончик принялась расстреливать голову монстра в упор Магическими ракетами.

– Не убивать его! – выкрикнул я, делая шаг вперёд. – Не терять готовности!

– Смерть воина – хорошая смерть, – прохрипел наш враг.

Монго укусил его руку, безнадёжно ломая клешню. При этом он рычал так громко, как никогда не рычал на моей памяти. Пончик тоже завопила и выпустила ещё одну ракету прямо в лицо челотавра. Несмотря на всё проделанное, могучее здоровье урода упало только на три четверти.

– Господи, остановитесь! – закричал я. – Вспомните, для чего мы здесь.

Я ударил бессознательного и умирающего челотавра в руку – ту, до которой Монго не добрался, – и почувствовал, что кость сломалась, как тяжёлая ветка.

1.5

Я опустил ногу сверху на металлические пластины, покрывавшие клешню чудовища. Под моей пяткой тоже треснула кость, прорвала кожу и вылезла наружу. Монстр застонал от боли. Наклонившись, я ещё раз впарил кулаком. И ещё. Я бил и бил, пока датчик здоровья над головой твари наконец не замигал.

– Чувствую власть, – хрипел урод. – Он идёт. Боже, достигнута моя цель. Он восстал!

Над его головой возник хронометр, настроенный на десять секунд.

– Давайте теперь! – скомандовал я.

Мы – я, Ли Цзюнь и Ли На – склонились над безжизненным телом и постарались поднять его. Он был адски тяжёл, даже для наших общих усилий.

– Грулл идёт!

Он вытянул перед собой нижнюю пару рук и вцепился в рельс; теперь мы уже не могли перетащить его ближе к порталу.

Восемь секунд.

– Чжан! – громко позвал я.

Мы это предвидели.

Чжан пустил вагонетку вперёд, Монго с Пончиком на спине вскарабкался на неё, освобождая путь. Если мы не могли доволочить тело до портала, значит, нам остаётся подвести портал к нему. Это было опасно, ведь надо отойти до того, как портал его засосёт.

Пять секунд.

– Считаю! – крикнул я. – Три. Два. Один. Бросайте!

Мы отпрыгнули в тот миг, когда голова нашей жертвы коснулась портала. На хронометре оставалась секунда.

Проглочен.

И как только мертвец исчез, я с ужасом понял: он исчез с нижней рукой, которая крепко держала мою лодыжку.

«Моя неуязвимость», – подумал я, а портал уже затягивал меня. Я не чувствовал его руку, потому что у меня онемела нога. Какова ирония!

Глава 31

Входим в депо Е.

Идея, если бы из неё вышло что-то путное, должна была выглядеть приблизительно так:

Мы призываем Грулла и, используя портал, направленный на депо, отправляем этого бога к Мимику.

Чжан немедленно перенаправляет портал обратно на бездну. Переориентация занимает десять секунд.

За это время бог войны Грулл, по нашим расчётам, убивает Мимика.

До депо Грулл наносит большой ущерб или соображает, каково наше реальное отношение к нему; я избиваю второго, потерявшего сознание челотавра просто для того, чтобы заново начать процесс призывания. Ещё десять секунд.

Мы бросаем этого второго челотавра в портал, как бросили и первого, только этого мы отправляем в бездну. Мы это делаем, когда у него остаётся одна или две секунды на призывание. Таким образом он преображается, и он уже на другой стороне, но до того, как шлёпается на гору падали на дне ямы.

Бог, находящийся в сотнях миль от бездны, возможно (хотелось бы надеяться), выплёскивает свой гнев на толпы монстров Кракарен, гулей и босса провинции – вот все они сложены друг на друга.

После исчезновения Мимика мы следуем плану, который либо нужен нам, либо уже не нужен – в зависимости от того, что происходит в яме.

Мне казалось, что для стратегии, разработанной, в сущности, на коленке, этот вариант просто отличный. И я рассчитывал, что другие оценят его именно так.

Если он сработает.

Но нет, я был уверен, что многие зрители думают про себя: «Угу. И идиот, и сумасшедший. Прыгает прямо в портал. Ничего удивительного, что он встречает самую мрачную смерть. Вопрос времени, только и всего».

Всё это прокрутилось в моей голове, когда я ступил в депо. Болезненно прокрутилось сразу после светящегося челотавра.

На меня весело уставились два громадных красных глаза. Мимик. Пасть зевнула. Появились зубы.

Мир заледенел.

Начала пульсировать музыка. Тяжёлый металл. Глубокое, ритмичное, басистое чугга-чугга-чугга.

А, мать твою.

В воздухе повисло графическое изображение моего лица. И слова:

Вызов смерти!

Напечатано на моём лице, и с букв стекает кровь.

Дамы и господа, сегодня мы угощаем вас особенным блюдом. Смерть знаменитого обходчика, обходчика Карла, доставлена вам в прямой трансляции! Кто тот удачливый монстр, который бьёт его? Кто это будет?

Справа у нас один из самых одиозных монстров этого этажа! Пропащая душа, как говорят некоторые. Сегодня она – обходчица-киллер, чемпионка этажа, на сегодняшний день она признана исполнительнице более двадцати трёх тысяч смертей. Верховная хищница своего мира, прожорливая, ненасытная, великая самозванка! Босс города! Это уровень девяносто, уровень Мимика Рекса!

Передо мой возник портрет Мимика, ненастоящий Мимик завыл, его язык длиной в поезд высунулся из него в мою сторону и изогнулся.

Но как быстро она сравняется с Карлом? Слева у нас не кто иной, как бог, и хотя все мы знаем Грулла, вот и дебют в «Мире обходчиков Подземелья» спонсора Грулла. К вам впервые приходит тот, кого когда-то считали мёртвым, считали изгнанным из семьи, изгоем общества. И всё-таки он готов к возвращению. Это ведущий программы «Видим смерть: экстрим Подземелья», это Маэстро, принц империи Черепов!

– Что за хрень? – пробормотал я.

А на экран, словно свидетельства информационного взрыва, шлёпнулись ещё два портрета. На первом был Маэстро. Покрытый щетиной орк насмехался надо мной.

Мир оставался в заморозке. Периферийным зрением я уловил движение. Это была Пончик верхом на Монго, и они во весь опор неслись ко мне. Они были ещё где-то далеко за пределами депо, Пончика разделяли со мной десятки гулей и миньонов. Половина из них застыла на месте, более близкая к Пончику половина двигалась к ней. Она выпускала по ним ракету за ракетой.

«Нет, – подумал я. – Не приближайся ты, нахрен. Ты просто тоже погибнешь».

Я попробовал послать сообщение в чат, но мне не было позволено.

На короткие минуты портрет Маэстро ожил. Шло интервью с ним. «Да, – говорил он, и его снисходительный голос странным образом отзывался эхом в депо. – Публика подумала, что я был на той яхте. А братик уже отправил меня в тюрьму. – Он захохотал. – Как будто я достаточно глуп, чтобы быть настолько уязвимым. Ну, в следующий раз больше стараний, червячки. И спи спокойно, мамка».

На втором портрете был изображён Грулл. Чернокожий, чрезмерно мускулистый зверь, напоминавший Минотавра, но с телом коня. Кентавр с головой большого взбешённого быка с золотым кольцом в сопелке. И в руке он держал дымящийся топор с двумя лезвиями.

Лежавший на земле около меня челотавр замёрз и треснул пополам. Из него повалил пар. Это было единственное движение в ледяной атмосфере депо.

Я знал, что Груллу, чтобы откликнуться на призыв, требовалось выбраться из «сосуда», то есть явиться из какого-то тела, как цыплёнок является из яйца.

Два портрета, Маэстро и Грулла, слились в единую картинку. На лице бога теперь отчётливо проступило сходство с Маэстро. И портрет насмехался надо мной из воздуха.

Бог войны Грулл. Уровень 250

Спонсор – принц Маэстро из империи Черепов.

Предупреждение: это божество. На этом этаже он неуязвим.

Этот бог был невольно призван в данное местоположение. Применены правила призывания.

Грулл, сын Тараниса[160] и Апито, бог войны – один из немногих чистокровных наследников Небесного владычества. Однако Таранис, обладающий такой чертой, как гневливость[161], длинной как конский член, подозревает, что его сын может оказаться не лучшим выбором на роль правителя небес. К тому же его почитатели – по большей части ослы и другие напоминающие коней создания. А это несколько смущает, даже бога.

Грулл не может умереть. А если бы и мог, что бы это изменило по большому счёту? При 250 уровне он способен уничтожить весь этот этаж за один день.

Я надеюсь, вы вознесли молитвы и запасли масло для смазки, так как вы находитесь на грани того, что вас безжалостно вышибут отсюда в вечность.

Описание закончилось. Все портреты взорвались и блёстками разлетелись по земле. Мы оставались в застывшем состоянии. Музыка сделалась быстрее и громче.

Здесь у бога очевидное преимущество, дамы и господа, но Мимик обладает скоростью, миньонами и преимуществом на старте. Кто победит? Умрёт Карл с воплями? Делайте ваши ставки, потому что мы на-чи-на-ем!

Оледенение прошло, как только в воздух врезалось свечение изувеченного тела челотавра. Язык Мимика, быстрый как кнут, хлестнул меня, впился во всё ещё формировавшегося бога, повернул его набок и ракетой умчался, разрезая воздух.

Я перекатился, зацепился за последний пункт моего хотлиста и принял зелье Невидимость как раз в тот момент, когда язык шмякнул по тому месту, которое я только что занимал.

Парень! Куда ты направился? Ты невидим тридцать секунд (у тебя интеллект х2).

Мать, мать твою в хвост и в гриву, у меня должно быть больше баллов в этом грёбаном стате!

Мимик в гневе заревел (заревела, заревело), рыгнул, и депо наполнилось зловонием. Наружу вырвалась масса миньонов-ртов, каждый размером с носорога. Они тут же расползлись, несколько штук – в мою сторону.

В это же время наружу вырвались вагоны, камни, куски металла: бог сформировался и начал расти, пока его голова не поднялась на половину расстояния до потолка. Я съежился, когда на меня полился душ из строительного мусора. На моей карте появилась пульсирующая красная звёздочка и принялась выписывать спирали и круги, словно бензопила. Завопил какой-то из миньонов – его придавил упавший камень. Превратившись в блин, он отрастил ножки и поспешил обратно к Мимику.

Грулл закричал, и оказалось, что голос у него такой же громкий, как у нашего модуля тревоги. Топор в его руке стал похож на оживший дуб, а металлическое лезвие зашевелилось, как будто металл всё ещё оставался расплавленным. Грулл занёс его над головой; топор оставил в воздухе дымный след. Мне показалось, что его головке не хватило одного или двух дюймов до того, чтобы пробить крышу. Бог с силой опустил топор, и тот ни во что не попал. Несколько раз Грулл изображал удар, словно проверяя, достаточно ли его инструмент тяжёл и удобно ли лежит в руке. А ведь в его мясистых руках проклятый топор выглядел как самолёт.

Сам Грулл достиг высоты четвёртого этажа. Громадный. Впечатляющий. Устрашающий. И всё равно он казался маленьким. Как будто миниатюрная модель его настоящего.

Насколько я мог разобраться, Мимик пока превосходил его размерами. Но это не имело значения. Было очевидно, кто из них сильнее.

– Тут свинёнок, свинёнок, – заговорил глубокий, раскатистый голос. – В этот раз тебе от меня не уйти. Я этого часа ждал.

Я поднялся на ноги и побежал вдоль задней стены – прочь от бога и прочь от босса города.

Пончик: «КАРЛ! КАРЛ! МЫ ИДЁМ!»

Карл: «Пончик, убирайся отсюда ко всем хренам. Подгони вагонетку сюда поближе и того, блин, челотавра тоже. А сама к депо не подходи. Я собираюсь свернуть за угол и попробовать убежать».

Пончик: «СТЕНЫ ДЕПО ВОЛШЕБНЫМ ОБРАЗОМ ВСТАЛИ НА МЕСТО НО ОНИ ТОЛЬКО ЧАСТИЧНО ВИДИМЫ. ПОМНИШЬ КАК БОССЫ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ ДРАЛИСЬ? ПО-МОЕМУ ВОЙТИ МОЖНО А ВЕРНУТЬСЯ НЕЛЬЗЯ. ТЫ ЗАСТРЯЛ. Я ВИДЕЛА КАК КАКОЙ-ТО МИНЬОН ВХОДИЛ А ПОТОМ НЕ СМОГ ВЕРНУТЬСЯ ЧТОБЫ ДОБРАТЬСЯ ДО МЕНЯ».

Йух. Йух.

Язык шлёпнул по земле метрах в шести впереди меня и свалил меня с ног. Один железнодорожный вагон раскололся пополам, части полетели во все стороны. Два гигантских рта, булькая, прошаркали на многопалых ногах мимо меня и едва не зажали меня в углу, несмотря на мою невидимость.

Карл: «Ладно. Забудь обо мне. Продолжай нашу миссию. Не рискуй с вагонеткой. Тебе нужно сбросить в бездну бомбу. Зачинщица тебе расскажет, как подготовить взрыв „Кошмарного“. А потом иди к Элли и Имани. Они о тебе позаботятся».

Пончик: «НЕ БУДЬ КРЕТИНОМ КАРЛ. НЕ СМЕШНО».

Грулл движением дровокола вонзил топор в землю. Весь мир содрогнулся. Бог стоял не лицом ко мне, но я кинулся прочь опрометью. Вся земля вокруг тех точек, где он орудовал топором, была деформирована, изрыта так, как будто в неё ударил метеорит. Меня накрыла волна шока такой силы, что это можно было сравнить с ударом поезда в спину. Я упал, ушибся, отлетел от стены, кувыркнулся и покатился. Ударился о край портала – одного из тех, что использовались для транспортировки именованных поездов на петлю. У меня сердце в груди прыгнуло, но только на долю секунды. Портал был отключён. В депо не работал ни один портал.

Карл: «Пончик, хрен бы тебя побрал. Я обессилен. Уходи. И уйди подальше, пока он тебя не увидел».

Индикатор моего здоровья опустился в красную зону. Я принял зелье, отошёл от стены и побежал вдоль путей, пролете между двумя именованными локомотивами; они спали. Мне были видны блестящие стены депо, в четверти мили от меня. Слева от меня вырисовывался силуэт Грулла, он медленно поворачивался. Язык Мимика взлетал в воздух.

Проход между паровозами блокировала какая-то тень. Громадная, слюнявая. Гигантский рот с острыми, похожими на иглы, зубами и ничего больше. Образчик невозможной анатомии.

Клик-Клак Кликующий. Уровень 35

Это миньон Мимика Рекса.

Вы заходили когда-нибудь в такие буфеты? В абсурдно дешёвые, типа «из-нашего-мусоропровода-вашему-пищеводу»? Цены подозрительные. Пюре картофельное быстрого приготовления, по-видимому, приготовленное пилой на неубранном верстаке. Мясо серого цвета. Прилегающая местность всегда изобилует объявлениями о пропавших котах. Вы понимаете, о чём я толкую. Приходите, кормитесь, а когда уходите, обожравшись до самозабвения, начинаете ненавидеть себя и думаете: «Оно вот так? Это и есть жизнь? Нескончаемое путешествие между лоханями?»

Клик-Клак Кликующий – это реанимированный рот завсегдатаев таких мест. Они ненавидят всех и вся и больше всего на свете люят пожрать. Они всегда пребывают в болезненном состоянии, и единственное, что облегчает их муки, – это кормление. Всё съеденное мгновенно переваривается и превращается в энергетический запас, затем возвращается к владельцу после следующего насыщения.

Предупреждение: этот монстр умеет размножаться. Если его убить, есть шанс получить в награду такого же или таких же в более мелком варианте.

«Что же за адский морок?» – подумал я. Монстр меня не видел, но уже стоял здесь, раскрывая и закрывая рот, как аллигатор.

Извещение о невидимости начало мигать.

Я по-прежнему бежал. На бегу я достал Хоблоббер, подпрыгнул и вкатил в дыру в боку раскрытой пасти монстра, я был как учёный пудель, прыгающий через обруч. А потом я нырнул на землю и прикрыл голову руками. Клик-Клак же тем временем прочавкал во рту мой Хоблоббер. Разорвался монстр, и ни один из улетевших его кусочков не вернулся к житию.

– Вот ты где, свинёнок, – прорычал Грулл-Маэстро.

Я преодолел немалую дистанцию, но он оставался ужасающе близко, и таким громовым голосом можно было приветствовать конец света.

Орк развернулся и зашагал ко мне. Мимик стоял у него на дороге. Бог опустил на монструозность свой топор и разрубил на две половины – как нечего делать. Теперь гора плоти разделилась надвое, и полетели-полетели вонючие внутренности и какие-то странные органы, разлилась жидкость.

А все миньоны, все оставшееся миньоны глядели вверх и орали.

Я достал дымовую завесу и швырнул её. Точнее, я разбросал дымовые завесы во всех направлениях, стараясь как можно плотнее наполнить пространство дымом. Грулл, шагая, не замечал, что ступает в лужи, вылившиеся из Мимика. Топор он вонзил в землю. Осиротевшие и разгневанные миньоны атаковали его ноги. Он их игнорировал, только периодически давил подошвами.

Когда он снова поднял топор, я понял, что будет дальше. Это не должно было мне повредить, но повредит. Причём так глубоко повредит, что убьёт меня. Моя Защитная оболочка в этот раз мне не поможет. Но у меня оставалось одно, последнее средство.

Я хлопнул зелья. Мордекаева Особого варева.

Зелье дало мне чуть неполную невидимость на тридцать секунд. Но в следующий раз его можно будет принять только через десять часов.

Золот-стандарт! Ваше выздоровление было суперскоростным!

Возник хронометр для отсчёта тридцати секунд.

Земля подо мной изогнулась, и я взлетел в воздух, словно меня подбросила огненная катапульта[162]. Меня с силой бросило на стену вагона. Снова захватила шоковая волна. Я почувствовал, что спина раскалывается, распадается на тысячи кусков; правда, всё это сразу заживало.

Грулл, не видевший меня в дыму, наступил на верхний участок спины задней ногой. Я заорал от боли, когда жгущее лошадиное копыто вдавило меня в землю: раскололись тазовые кости, когда я распластался. Край копыта миновал мою голову на считаные сантиметры. И я снова исцелился.

Весь мир трясся. На моём экране появилось крупное сообщение о новом достижении, но я не сумел прочитать его из-за острейшей боли, оно так и ушло в папку к другим сообщениям.

Грулл продолжал шагать. Он снова жахнул топором по земле. Я остался лежать, ожидая очередную шоковую волну. Железнодорожный вагон проехал по ремонтному двору из конца в конец, прошёл надо мной, распластав ещё раз. И я снова был исцелён. Я судорожно втягивал воздух, не в силах перевести дыхание.

Катя: «Заткнись и слушай. Беги туда, куда портал вынес тебя. Мы посылаем помощь».

– Тебе не спрятаться, мяско, – проговорил Грулл, когда я вскочил на ноги. Его голос без проблем перекрывал грохочущую словно взрывы музыку. Я снова рванулся вдоль стены, перепрыгивая через рельсы и горящие обломки.

Не думать. Просто бежать.

Увы, клубящиеся тучи в том месте в основном жались к земле. Они не позволяли видеть меня, но не закрывали богу обзор депо.

– Ну, разве не славно? – продолжал он. Очевидно, дым не беспокоил его. – Ты даже не сможешь ранить меня. Даже если ты применишь тот магический болт, который моя звездючая сестрица потратила на кого-то из твоих друзей, приём не пройдёт. У тебя недостаточно сил, чтобы причинить мне хоть какой-то вред. Я вижу дюжину способов убить тебя, но сейчас хочу поднять тебя и сжать в руке. Ты ничто. И планета твоя ничто. Когда этот сезон закончится, никто никогда не вспомнит и не захочет узнать, что здесь вообще было какое-то общество. Да каждый из вас, патетических червяков, будет забыт. Все ваши биографии, вся ваша история ни хрена никому не пригодятся.

Голос сорвался, явно от боли. Я оглянулся и ошалел от того, что увидел.

От головы бога отлетела вторая ледышка. Её выпустила Элли, проносясь мимо него как пуля. Он хрюкнул от злости, попытался схватить её, и я испугался, что она может кувыркнуться. В этот самый миг я увидел, что к нам приближаются оба наши поезда. Вагонетка с порталом тряслась на рельсах одной из цветных линий, а далеко отставший «Кошмарный экспресс» пыхтел на линии для служащих. Я понятия не имел, кто какую машину ведёт. Ни одна из них не доехала бы до депо. Ни одна не стояла на путях, по которым можно было бы добраться до местоположения бога.

Элли промчалась мимо Грулла ещё раз, и опять на опасно близкой дистанции. Я не имел представления, что она способна летать так высоко и так стремительно. Грулл раскрыл пасть, и вырвавшаяся оттуда струя жара совсем ненамного миновала Элли. Пучок магии был подобен смертоносному лучу и растапливал всё на своём пути.

Иисусе…

Он прорывался сквозь депо, обращая вагоны и навесы в груды металлолома. Элли ракетой прочертила пространство депо и приземлилась сверху на поезд, некогда сошедший с рельсов возле въездных ворот, то есть в доброй трети мили от Грулла. И приземлилась она возле знакомой фигуры.

Возле меня. То был я.

Разумеется, это Катя обернулась мной. Пусть это и святое дерьмо, но и с большого расстояния я оценил её труды. Это я стоял там, вдалеке, на мне разлетающийся плащ, семейные трусы, заляпанные сердечками, и всё прочее. Это я отмахивался руками от бога.

Катя развернулась, спрыгнула с крыши поезда и исчезла, а Элли взмыла в воздух.

Грулл заорал в ярости и пустился в погоню.

Наверное, трюк был слишком очевиден, но Маэстро соображаловкой не отличался, да и события развивались дьявольски стремительно.

Карл: «Катя, какого хрена ты там вытворяешь?»

Она не ответила.

Ли На, Ли Цзюнь, Пончик и Монго внезапно появились передо мной – вышли из твёрдой стены. Они переправились в депо через портал вагонетки, которая всё ещё ползла по рельсам. Несомненно, они спрыгнули и встали на её пути. Теперь же все они перекувыркнулись, чтобы остановиться, и с ужасом глядели на пульсирующие останки Мимика, больше всего напоминавшие не вполне остывшее желе.

– Блин же горелый, я же сказал вам не приближаться!

Я кинулся к ним. Моя неуязвимость была на исходе.

– Здравствуй, здравствуй, – невозмутимо проговорила Пончик.

Монго добавил к приветствию свой визг. Маэстро между тем скакал в противоположном направлении. Вот-вот он поймёт, что его провели, и развернётся на сто восемьдесят градусов.

– Какого… вы все здесь делаете? – не успокаивался я.

До окончания слияния Маэстро с богом оставалось не меньше двух минут – вполне достаточно, чтобы спокойно смыться.

Но тут я увидел на земле фигуру человеческих габаритов – закованную в цепи и старающуюся их порвать.

– Это ещё что за дьяволиада? – закричал я.

И тут же понял.

Пончик: «Я ТУТ СОВСЕМ НИ ПРИ ЧЁМ».

Ли На пожала плечами.

– Та же схема, которую вы применили, когда обрабатывали того гнолла. Мне пришлось истратить несколько целительных зелий, чтобы сохранять его живым.

Ли Цзюнь выглядел нездоровым, но ничего не говорил.

Это был второй челотавр, точнее, верхняя половина его торса и голова. Его безжалостно лишили основной, нижней части тела; две верхние пары рук также отсутствовали. Ли На лечила его, чтобы он не умирал.

– Так было легче управляться с ним, – невозмутимо пояснила она. – Теперь можно забросить его в портал, зачем нам новый инцидент?

Она подняла голову. Вагонетка с порталом вкатывалась в депо, управлял ею Чжан. Он подвёл её на опасно близкое расстояние к спине бога, но тот не оборачивался. Он оставил попытки справиться с нами при помощи землетрясений и теперь плавил жаром своего дыхания дальнюю часть депо.

– Вы бы лучше применили кулаки, – посоветовала Ли На.

Для того чтобы призывание началось, хватило пяти ударов. Когда это произошло, Грулл завопил, повернулся к нам и с рычанием пустился в галоп.

– Ух ты блин, – произнёс я.

Мы подняли бывшего челотавра. Сквозь прерывистое дыхание он бормотал что-то о том, как умрёт с честью и будет пить мёд за столом королей. Синяя краска сходила с его лица, смешиваясь со слезами и кровью.

«Прости, дорогой», – прошептал я ему перед тем, как мы бросили его в сторону быстро приближающейся вагонетки. Сами мы отпрыгнули, а тело втянулось в портал и исчезло за одну секунду до крайнего срока.

Грулл, который, как нам показалось, готовился к решительной, славной для него атаке, пропал, и от него осталась лишь дымовая черта в воздухе.

Музыка прекратилась. Обычного дополнительного объявления не последовало. И до нас дошло, что единственный звук, который мы слышим, – это пыхтение «Кошмарного», который остановился через несколько путей от нас. Дварф Тизквик высунулся из кабины и теперь глазел на то, что осталось от мёртвого Мимика. Где-то вдалеке из какого-то разбитого вагона высыпалась горстка обходчиков с округлившимися глазами. Они тут же бросились наутёк, не веря, что битва позади. Я не винил их.

Перед глазами встала целая страница уведомлений.

– Глотай, глотай, ублюдок, – успел я произнести, прежде чем свалился в изнеможении.

Глава 32

Время до крушения уровня: 5 часов.

Мы перенесли вагонетку с порталом на линию для служащих. Её колёса пришлись между рельсов, встык.

– Я-то хотела использовать свой болт, – посетовала Катя.

Я успокоил её:

– Вышла бы пустая трата. Он был прав: мы не могли нанести ему вреда. Я совершенно уверен, что когда принцесса Громада прислала его тебе, то скорее желала послать намёк своему брату, чем действительно помочь нам справиться с врагом. Не беспокойся. Мы его ещё применим, когда придёт время.

После гибели Мимика взорвалось ещё больше Генераторов гулей. После того как Маэстро провалился в бездну, мы получили ряд сообщений о ряде взрывов генераторов на нескольких семьдесят вторых станциях. Хотя я считал, что мы могли бы добиться и большего. Скорее всего, благодаря своему спонсорскому статусу Маэстро пострадал после телепортации меньше, чем мне бы хотелось.

В центре громадной тошнотворной кучи, которую представлял собой мёртвый Мимик, появился, согласно карте, необычный объект. Боссы местности оставили после себя карту местности. Боссы района – полевой справочник. Благодаря кулинарной книге и Мордекаю я уже знал, что это такое. Скорее всего, в тех условиях на пользу от справочника рассчитывать не приходилось, но я решил, что забрать его всё-таки стоит.

Я перешёл лужу слизи и подобрал свой приз. Он назывался «Звёздной картой». Там имелись указания на местоположение боссов и описания обширных зон, обозначенных на карте. Я увеличил масштаб своей карты и не нашёл ничего, за исключением нескольких челотавров; они двигались в противоположном направлении.

– Не могу поверить, что этот хлыщ жив, – заявила Пончик. – По крайней мере, ты должен уничтожить его снова, навсегда на этот раз. Я имею в виду – по-настоящему уничтожить. Он располагал безграничной властью и полностью лишил её смысла. Тебе повезло, что он не из тех, кто ведает, что творит.

– Да, ты права, – сказал я и посмотрел в потолок. – Мне совестно. Не сомневаюсь, даже его мамаша справилась бы лучше. Очень плохо, что умерла она, а не он.

– Что конкретно нам теперь делать? – вмешалась Элли.

Она только чуть-чуть поднялась над землёй. При обычных условиях она не могла летать на такой высоте и с такой скоростью, как недавно нам продемонстрировала. В ходе своих манёвров она потеряла ценный свиток. Я пообещал, что добуду другой и отдам ей. Она рассмеялась и поцеловала меня в щёку.

– Мы отправим «Кошмарный экспресс» в бездну, он там взорвётся и убьёт пропасть Кракарен, а может быть, и босса провинции. Вся система гулей уже перенаселена. Ещё один большой натиск, и она, будем надеяться, рухнет.

– Но на другой стороне макаронины она тоже есть, – напомнила Элли.

– Не имеет значения. Не имеет, пока мы на этом этаже. Когда сразу умирает достаточное число тварей, Кристаллы души лопаются, и гули больше не генерируются.

Элли склонила голову набок.

– Мне иногда кажется, что ты, Карл, блефуешь. Откуда ты можешь это знать? Такое впечатление, что у тебя есть задачник с ответами в конце.

– У него есть! – выпалила Пончик, прежде чем я решил, как ответить. – И его зовут Мордекай.

Элли кашлянула.

– Вам повезло с ним. От нашей мистрис Тиаты толку как от козла молока. Вам решать, как распорядиться той атомной бомбой, что у вас в инвентаре. Я не сомневаюсь, что она очистила бы бездну.

– Я приберегаю её для какого-нибудь исключительного случая, – заметил я.

Послание системы. Пал мастер. Затребована награда.

Мы посмотрели друг на друга.

Имани: «Ребята, у вас всё хорошо?»

Баутиста: «У вас порядок?»

Карл: «У нас – нет».

– Как ты думаешь, о чём это? – спросила Пончик.

– Не знаю, – ответил я. – Пончик, хочешь верь, хочешь нет, но здесь происходит много таких событий, к которым мы не имеем отношения. Я слишком устал, чтобы сейчас любопытствовать. Может быть, пастушка убила козла, потому что не смогла его заткнуть.

– Как же я надеюсь, что это Люсия Мар, – вздохнула Пончик.

– Сомневаюсь, – сказал я. – Я действительно так не думаю.

* * *

Я обратился к Зачинщице, обитавшей в топке:

– Давай переместим отсюда тебя и твоих детей.

Дварф Тизквик, тот, что помогал перевезти паровоз к депо, переглянулся с демоницей.

– Нет, – ответила та.

– Что ты этим хочешь сказать? Мы ведём паровоз в бездну. Он взорвётся. Вы погибнете.

– Да, Карл, – сказала Зачинщица. – Мы знаем, оба. Мы с дварфом это уже обсудили и решили остаться с паровозом.

– Милая, как же твои двое малышей? – удивилась Катя.

– Их теперь трое. – Зачинщица устало улыбнулась. – В этот раз мне дали троих. Я вспомнила, когда поговорила с Тизквиком. Я вспомнила своих детей из прошлого. Когда я в последний раз была в котле, где регулируется тепловой режим для большой машины. И до того, тогда – для отопительной системы замка. И всякий раз я думала, что это моя работа. Способ заработать средства для моих детей. И я имела их. Иногда бывал один. Иногда двое. На этот раз три. Но они просто пропадали. Я давала им имена. Каждому-каждому. Давать их не полагается прежде церемонии, но я давала им имена. У всех были разные. Мне никогда не возвращали детей, но я сама всегда возвращалась. Каждый раз. Теперь – всё. Больше меня не будут использовать таким образом.

Пончик: «КАРЛ… ЕСЛИ ПАРОВОЗ ВЗОРВУТ ОНИ А НЕ ТЫ ТО ТЫ НЕ УВЕЛИЧИШЬ ОПЫТ».

Карл: «Не страшно, Пончик. Опыт – это не всегда главное».

– Ну ладно, – сказал я. – У меня есть ещё несколько ранцев с взрывчаткой в хвосте паровоза. Они будут готовы к действию. Прощай, Зачинщица. Прощай, Тизквик.

– Карл, – заговорила Зачинщица, когда я сходил с паровоза, – я теперь понимаю. Я теперь понимаю, в чём дело. Ты должен нам помочь. Я знаю, у тебя есть своя команда, ты помогаешь ей. Но в этом мы не должны быть врагами.

– Да, – согласился я. – Не должны.

Паровоз подъехал задним ходом к воротам депо, дал два свистка и двинулся в сторону портала.

– Ещё один этаж заканчивается большим взрывом, – заметила Катя, когда паровоз скрылся из виду.

– Звонок с урока, Катя, – сказала Пончик. – Этап заканчивается взрывом.

Чжан снова забрался на вагонетку и отключил портал. Ли Цзюнь и Ли На стояли в стороне и о чём-то беседовали. Я оставался на месте и смотрел на ту пустоту, где когда-то был портал. Зачинщица только что убила себя, чтобы спастись от потери детей. Тизквик убил себя, потому что его дочь была ложью.

Я думал о своей матери, которая попыталась убить моего отца, а потом себя в качестве адского подарка мне на день рождения. Задуманное удалось ей лишь наполовину.

Я думал о каждом из тех, кто был со мной сейчас. Все они прыгнули в верную смерть, чтобы выручить меня. Меня. Я не мог бы спастись без их помощи. Всю свою жизнь я чувствовал, что я один. А теперь, на краю апокалипсиса, я понял наконец, насколько нужен другим.

Пончик прыгнула на моё плечо.

– Мы скоро узнаем, получилось ли?

Возникла строка уведомления. Побежали уведомления об опыте, одно за другим.

– Получилось, – ответил я. – Катя, тут плохие новости.

– Да? – встрепенулась Катя. – Что такое?

– Мой уровень выше твоего. Я сейчас дошёл до сорок первого. Плюс фанатский ящик. Похоже, убили много монстров в бездне, и я получил признание, хотя бы частичное. Я не жалуюсь, а почему – сам не знаю. Скорее всего, босса провинции мы не убили, да и бог с ним. У нас ещё будет время на это.

Баутиста: «Вы это сделали! Сукины вы дети, сделали! Мы только что ощутили взрыв генератора. Собираемся взять его с собой в колодец. Спасибо вам. Колоссальное спасибо».

Пончик громко замурлыкала мне в ухо.

– Пончик, не надо. – Я поднял руку и погладил кошку. – Вы рисковали собой. Между прочим, вагонеткой тоже рисковали.

– Карл, просто я не была готова тебя бросить, – сказала Пончик. – За кого ты меня принимаешь? За мисс Беатрису?

– Нет, – сказал я. – Ты не такая. Нет никаких сомнений.

* * *

Мы пешком вернулись по линии для служащих на станцию тридцать шесть. Гули ещё периодически попадались, как и монстры Кракарен взрослых размеров. Имани поддерживала связь. Вся группа ждала нас. Колодец вот уже какое-то время был открыт, но никто не спустился. Нас дождались все.

– Карл, Карл! – закричала Пончик, когда мы оказались у края колодца. – Мы так и не попытались продать мои шляпы!

Признаюсь, я предпринял попытку, когда Пончик была в тренировочном зале. Но владелец магазина поднял меня на смех и сказал, что их уже никто не купит. Даже за одну монету. У меня не хватило духу сообщить об этом Пончику.

– На следующем этаже попробуем. Там они заинтересуют коллекционеров.

Она ахнула, и луч света пробил её огромные тёмные очки.

– Ты прав. На следующем этаже продадим. Мы будем миллионерами!

– Если я не увижу ещё раз эту железнодорожную дрянь, твоя мечта скоро сбудется, – сказала Элли и приступила к спуску. – Друзья, увидимся на той стороне.

– Не сомневайтесь, – подтвердил я.

Я хотел было стать на первую ступеньку, но лестница внезапно превратилась в скат. Я обернулся и увидел знакомую обходчицу со скрипящей магазинной тележкой. Это была Агата. Она достигла уровня восемь, оставалась человеком и до сих пор не выбрала класс.

– Агата? – изумилась Имани.

– Вы все пока дрыгаетесь, как я посмотрю, – прокаркала старуха.

Розовый фламинго всё ещё украшал её тележку. Вся группа с приоткрытыми ртами наблюдала за тем, как Агата побрела к спуску.

Имани шагнула, чтобы перехватить её, но я удержал.

– Не надо, – попросил я. – Потом поговорим.

– Но… – начала она. – Я… Что? Что происходит?

Старуха скрылась в колодце.

Лойта (админ): «Вас ждёт Одетта. Я присоединюсь к вам в зелёной комнате, чтобы обсудить наше новое соглашение».

Пончик: «А ГДЕ ЗЕВ?»

Лойта (админ): «Это мы обсудим при личной встрече».

– Чёрт бы вас всех побрал, – пробормотал я, когда мы двинулись вниз.

* * *

«Вот такие дела. Эти несчастные сукины дети – такие же жертвы, как и мы. Не только неигровые персонажи, но и мобы. Это не означает, что их не надо убивать. Чёрт, кое-что я сегодня осознал. Убивать их – это лучшее, что мы можем для них сделать. И знаете, что я осознал? Вы все, все двадцать четыре, кто пришёл раньше меня? Вам всем не удалась одна вещь. Если мы действительно хотим спалить дотла это место, мы должны это сделать, а не просто вести разговоры. Нам нужно тоже заняться истреблением их. Я пока не знаю в точности, как надо это делать, но рано или поздно у меня появятся предложения.

Им меня не сломать. Пошли они все. Хрен они меня сломают.

Но я их сломаю. Я обещаю себе, своим друзьям и вам тоже, всем тем, кто читает эти слова: я их сломаю.

Обходчик Карл. „Кулинарная книга анархиста Подземелий“, изд. 25-е».

Эпилог

Лойта стояла на столе, аналогичном тем, на которые в производственных трейлерах ставили закуски для нас. Внешне она была здорово похожа на Зев, разве что, пожалуй, чуть выше и тоньше. И не была одета в водолазный скафандр. Зато на рыбьей шее было укреплено какое-то несложное приспособление, по-видимому, дыхательный аппарат. Она стояла в луже воды с неприятным кисловатым запахом. В районе груди у неё красовалась блестящая мерцающая булавка, формой напоминающая георгин – символ партии «Цветение».

Я постарался зафиксировать эту фигурку в памяти. В отличие от Кати, я никогда не был художником, но собирался по окончании приключения приложить все возможные усилия, чтобы зарисовать георгину в блокноте. Я уже зарисовал символ Синдиката и некоторые другие, которые мне встретились, в частности, эмблему компании-производителя мягких игрушек, из которых Баутиста составил свою коллекцию.

Эти картинки, к моей великой горечи, не попали в кулинарную книгу, и я собирался добиться их опубликования. Символика, несомненно, пригодится нам на следующих этажах. На предыдущем этаже мы убедились, что такие мелочи иногда важны.

– Прежде всего, уберите вот этот атрибут, – распорядилась Лойта.

(Увидев её, динозавр вскинулся на дыбы и принюхался. Лойта бровью не повела.)

– Мы не можем пользоваться инвентарями, – возразила Пончик.

Трейлер съёмочной группы находился над поверхностью, из чего следовало, что мы во вторичной зоне. Я пока не узнал, что, в сущности, это означает, но знал, что некоторые специфические для Подземелья предметы и защитные поля здесь не функционируют. В этом вопросе я был решительно настроен разобраться.

Лойта подняла руку.

– Ваш инвентарь открыт в течение двадцати секунд. Уберите это. Карл, книгу тоже уберите. Катя, уложите рюкзак.

Пока мы спускались по трапу, я извлёк из инвентаря один роман ужасов, так как хотел иметь под рукой какое-нибудь чтение: в прошлый раз нам пришлось дожидаться в трейлере почти час. Мне попалась под руку старая, потрёпанная книга под названием «Кусака»[163].

У Кати, когда она находилась в своём «нормальном» виде, была привычка носить небольшой рюкзак и совсем немного материала для массы, чтобы казаться выше. Однако когда она появилась в трейлере, то появилась в человеческом облике с тяжёлым рюкзаком на тугих лямках. По-видимому, её способности доппельгангера в этой зоне не имели силы. Что странно. Как бы то ни было, рюкзак она убрала.

Пончик взглянула на меня, и я кивнул.

– Монго, клетка! – распорядилась она.

Монго яростно взвизгнул, но снова превратился в кота, когда Пончик активировала клетку. И он погрузился в пары эфира.

– И книга, – напомнила мне Лойта. – Книгу приносить в студию нельзя.

– Да к … матери! Это чтобы я мог читать, пока мы ждём.

Лойта выглядела злой, но только секунду. И пожала плечами.

– Как угодно, но оставить в зелёной комнате – это обязательно.

– Я всегда так и делаю, – ответил я. – А где Зев?

– Зев очень нуждается во временном отрыве от работы. Она… У нёе личная трагедия. Там, дома. Её отправили на переподготовку, чтобы она могла подумать над своей жизнью и индивидуальной философией. Но вы не беспокойтесь. Такой отпуск никогда не бывает длительным, особенно при слабоволии. Когда она вернётся, то останется вашим персональным представителем по связям, пока же я временно принимаю обязанности как агент команды по связям с общественностью.

– Ну, раз Зев с нами нет, то мы не… – начала Пончик, но я удержал её, многозначительно подняв руку.

– Обычно Зев не бывала с нами на интервью. А вы всегда будете рядом?

Пончик прыгнула мне на плечо. Её трясло от ярости. Я потянулся к ней и успокаивающе потрепал.

– Да, – ответила Лойта. – Сейчас мы начинаем более жёстко контролировать информацию, поступающую к обходчикам через эти интервью, чтобы приблизить обходчиков к равенству с теми, кто не имеет достаточных привилегий, таких как взгляды на мир за пределами Подземелья.

«Это просто изумительно», – подумал я. Даже если не считать кулинарную книгу и Мордекая, то знакомства в пределах одного этажа, трёп с Одеттой после интервью сделали больше, чем что-либо другое, чтобы сохранить нам жизнь.

– Великолепно, – сказал я вслух.

– Это точно. У вас есть ко мне вопросы?

– Да, у меня есть, – вступила Пончик. – Почему бы вам не забрать вашу урод…

– Стоп, – перебил я. – У нас нет больше вопросов.

– Карл, – не сдавалась Пончик, – это ты говорил, что мы работаем только с Зев.

– Не волнуйся, Пончик, – обратился я к кошке, глядя прямо на рыбу. – Сейчас мы ничего не в силах сделать по поводу Зев. Она в кратком отпуске. Лойта, это же так?

– Это верно.

Рот Лойты вытянулся в прямую линию. Пончик испустила шипящий звук. Я ещё раз погладил её.

– Пончик, иногда события выходят из-под нашего контроля. Мы должны готовиться к битве.

– Ты как хочешь, а мне это не нравится. Мы должны участвовать в выборе тех, с кем будем работать. Зев отвечает за наши связи с публикой. – Пончик окинула взглядом пустую буфетную стойку. – Зев всегда обеспечивала еду для нас. И делала это очень профессионально. То, что происходит сейчас, мне не нравится.

– Мы определили, что некоторые обходчики получают незаконные баффы при отдыхе в дни интервью. Поэтому в дальнейшем обходчики не будут получать еду и питьё за пределами Подземелья.

Пончик гневно выдохнула воздух.

Вошла Лексис, ассистентка Одетты. И остановилась, уловив напряжённость в помещении.

– Здравствуйте все, – неуверенно сказала она. – Начинаем в пять.

– Спасибо, Лексис, – отозвался я, не отводя взгляда от рыбы. – Вы больше не обязаны нас обслуживать. У нас теперь новый агент по внешним связям, она и будет нас опекать.

– Хорошо.

И Лексис покорно вышла.

– Вы меня не запугивайте, – произнесла Лойта, видя, что я продолжаю на неё смотреть. – У меня своя работа, и я отвечаю за то, чтобы она была сделана. И в этот раз я тоже позабочусь о том, чтобы она была сделана правильно.

– Аналогично, – сказал я.

* * *

– Итак, Катя, – начала Одетта, и аудитория тут же откликнулась грохочущим хохотом, – когда вы тогда превратили себя в Карла, безусловно, вы сделали благое дело. Почти такое, как те, что вы делали раньше. Есть что-нибудь, о чём вы испытываете потребность рассказать нам?

Щёки Кати сделались красными. Она сделала благое дело, когда «зажгла», тогда как на самом деле оставалась тихоней, так до конца и не начала чувствовать себя комфортно, оказываясь в центре публичного внимания. Пончик из кожи вон лезла, чтобы подстёгивать её.

Однако на этот раз Катя собралась с духом без посторонней помощи.

– У меня теперь лучше получается подражать другим людям. Может быть, в следующий раз я сделаюсь вами.

– Ну, этого вы точно не захотите. – В голосе Одетты слышался смех. Её невероятные груди громоздились на столе. Она приподнялась и продемонстрировала свою крабью нижнюю часть. – Я сомневаюсь, что кто-нибудь в Подземелье хотел бы увидеть меня. Я неправа?

Аудитория аплодировала и смеялась. Сам я чувствовал, что скриплю зубами.

Улыбаться. Продолжать улыбаться.

Одетта подалась вперёд.

– И всё-таки – чья была идея? Спасать Карла таким приёмом?

– Это придумала Катя, – пришла на помощь Пончик. – Мы с Монго были готовы только стрелять. Когда я увидела, что этим богом вертит тупица, я поняла, что у нас есть шанс. Вот уже в третий раз Карл обставляет его. У меня очень давно не было оргазма. И потому я рвалась действовать. – Публика продолжала неистово ржать. – Нет, правда, как должна вести себя девица?

Она театрально вздохнула.

– Действительно, это было нечто, – поддержала Пончика Одетта. – Через несколько минут после того, как «Вызов смерти» закончился, в сети был взрыв. Да даже когда мы разговариваем, число просмотров пробивает крышу. А сейчас взлёт был ещё более явным, чем во время последнего пика. – Одетта запрокинула голову. Я не видел её лица, но ощущал её дьявольскую ухмылку. – Мы все помним, что Монго вряд ли столь же одарён. – Она пристально посмотрела на публику. – Кто-нибудь знает, как это новое шоу называется? А то я забыла.

Множество голосов дало множество ответов. Одетта рассмеялась.

– Правильно. Правильно. Карлово «Этот поросёнок на рынок пошёл»[164].

Пончик ахнула.

– Я была в видео?

Гул публики достиг уровня тропического торнадо.

– Ну да, вы там были.

– А у вас есть это видео? Есть? Хочу посмотреть! Кто хочет увидеть видео?

Ответом стали всеобщие возгласы, означающие согласие.

Я только помотал головой.

– Глотай! Глотай! – скандировала публика. – Глотай! Глотай!

– К сожалению, руководство шоу даёт нам понять, что показать его мы не сможем. – Студия наполнилась свистом. – Знаю, знаю.

Одетта произнесла это «знаю», смеясь, а мне в её голосе послышалась нотка досады. Сам же я ощутил облегчение. К тому же я точно знал, что Мордекай взбеленился бы. Он категорически не хотел, чтобы мы связывались с богами или фракциями, а мы…

И будь я проклят, если мне не было весело раз за разом мочить эту мразь. Я хотел бы, чтобы он оставался мёртвым, но унижать его снова и снова – это меня тоже устраивало.

– Если говорить о «Вызове смерти», то вы, Карл, представляете себе значение того, что произошло сегодня?

– Ну, бог наступил на меня. Я вблизи увидел, как раскалывается надвое гора. Довольно значимые события.

С разных сторон послышалось хихиканье.

– «Вызов смерти» – не битва боссов. Это элемент азартной игры, в которой зрители (из тех систем, где азартные игры не запрещены законом) получают возможность выбирать из множества вариантов такие, где возможен любой исход, причём с неодинаковой вероятностью. Например: «Карл выживает» – это общий исход. А частные такие: «Карл выживает, Грулл убивает Мимика, Грулл покидает место действия в силу вторичного призывания». Система ИИ первоначально определила ваши общие шансы на выживание как один к пятидесяти.

– Что? Один к пятидесяти? – изумилась Пончик. – А они знали, что Груллом управлял Маэстро, да?

Всеобщий смех.

– Нечего и говорить, что большинство зрителей были согласны с Пончиком и считали ставку на Грулла хорошей. Шансы начали меняться по мере поступления голосов, но поменялись они не столь резко, как вы могли бы подумать. «Борант» лишь зафиксировал протест против решения ИИ дать вам такие убийственные шансы. И если протесту не даётся ход, то делать протестующему нечего.

– Ого! – воскликнула Пончик. – Значит, в этот раз я на стороне «Боранта». Один к пятидесяти? Это действительно правда? Тогда это оскорбительно. Они этого не замечают? Они должны были знать, что мы пришли на помощь Карлу. Я хотела бы думать, что мы смогли изменить его шансы. Вы видели, с какой скоростью носилась Элли? А цепочки Ли На видели? А как Катя удрала от смертоносного луча? А месте действия находились пять человек, побывавшие в первой десятке.

– Конечно, я согласна. Когда телесные характеристики обходчика-ветерана намного внушительнее обычных, нельзя сомневаться, что некоторые из вас, ребята, очень сильны. Всякому интересно посмотреть, что будет дальше, особенно после шестого этажа, когда открываются шлюзы для лутов. Как бы то ни было, мы пока не знаем, сколько денег потерял «Борант», но сумма не может быть незначительной. – Одетта откинулась на спинку кресла. – А теперь, Карл, между мной, вами и галактикой: сегодня вы принесли мне немалые кредиты. Хотя, пока дела идут так, как они идут, я не думаю, что рискну создавать сбережения.

Я изобразил смех.

Ничего не говорить.

А я сказал:

– Надеюсь, вам покрыли ваши спонсорские расходы на Хеклу.

Одетта не смутилась ни на грош. Она погрозила мне пальчиком.

– Да мы же не об этом говорим, дружок. Спонсором был мой муж, а не я. За это он до сих пор ночует в лодке. И я не управляю финансированием крабового ранчо. – Аудитория хохотала. – Но да, я хочу поговорить об этом деле Хеклы, в целом. Это было могучее дело.

– Хекла? – переспросила Пончик. – Эта дрянь – уже вчерашняя новость. С чего нам говорить о ней с вами? Кстати, я не знала, что вы были её спонсором. А ты, Карл, откуда об этом узнал? И почему ничего не сказал?

– Крабовое ранчо, – сказал я и указал на фигуру Одетты. – Она же говорила нам при первой встрече, что владеет крабовым ранчо[165]. Я считал, что всё очевидно.

Я всё ещё не понимал, каков угол зрения Одетты в этой неразберихе с Хеклой. Конечно, её угол зрения определяют деньги. Так всегда бывает. И Мордекай. Но детали оставались для меня тайной за семью печатями. Может быть, Одетта, поддерживая нас, страховала собственные ставки. Я не владел все полнотой информации, но хотя бы помнил и буду помнить всегда данный ею совет:

Не доверяйте никому, чья мотивация вам непонятна.

– А как Ива? – спросила Одетта. – Что скажете о её езде впереди поезда и почти…

Внезапно Одетта умолкла.

Лойта (админ): «Не торопитесь, господа. Мы информируем людей Одетты об окончании данной темы».

Повисла пауза. Теперь я мог безошибочно сказать, что Одетта пришла в ярость.

– Ну что ж, – заговорила она, когда с её голоса была снята блокировка, – давайте немного поговорим о том, что нам известно о следующем этаже. Перед нами предварительное видео, выпущенное «Борантом».

В студии стало темно, хотя шоу продолжалось. Аудитория не видела нас в то время, когда видео демонстрировалось на экранах. Для нас оно было затушёвано, мы не могли его посмотреть.

– Да что это за херь? – заорала Одетта, срывая с себя шлем насекомого. – Тащите эту вонючую, нахрен, рыбу сюда. Лексис! Лексис, ты где?

Появилась Лексис, быстро пересекла студию и остановилась у двери, ведущей в зелёную комнату.

– Перерыв сорок секунд, – объявил голос.

– Задержка, – рявкнула Одетта. – Мне нужно как минимум шестьдесят, чтобы поджарить… Лойта, дорогая, сегодня вы выглядите особенно мокро!

– Привет, Одетта, – произнесла Лойта.

Она вошла в помещение вслед за Лексис, не дав той шанса помешать. Крохотная админша разбрызгивала воду из дыхательного аппарата. Испуганная ассистентка ретировалась в зелёную комнату.

– Мы не согласовали уровень цензуры, – сказала Одетта, глядя с отвращением на маленькую Куа-тин сверху вниз. – Это же крайне абсурдно. Вам известны установления Синдиката о праве журналиста на вопросы и ответы в ходе интервью. И о том, что входить в студию можно только по приглашению.

– Ну, милая Одетта, если вы прочитаете изменения, которые мы внесли в контракт, когда добавляли Обходчика Катю к вашему… Хотя подождите.

Лойта окинула нас взглядом, взмахнула ручкой, и звук отключился. Я повернул голову, чтобы что-то сказать Пончику, но не сумел. Слов не нашлось.

Весело-то как стало…

Мы смотрели, как Одетта и Лойта расхаживали взад и вперёд, как они вдруг начали орать друг на друга. И их спор оборвался так же внезапно, как и начался.

– Мы скоро ещё поговорим. Пообедаем вместе, как в старые времена, – ласково прожурчала Одетта.

Лойта возвратилась в зелёную комнату, а на Одетте снова появился шлем, изображающий жука.

– Включение три, два…

Зажёгся свет, и Одетта вернулась к роли ведущей.

– Сюжет выглядит захватывающим. Я помню, что аудитория раскололась на предыдущем этаже под бесконечные жалобы на излишние усложнения. На усложнённость этого этажа никто не пожалуется, не сомневайтесь. На усложнённость его конструкции, по крайней мере. Хотя я осмелюсь заметить, что возможности усложнения бесконечны. Ребята, я буду с тоской вспоминать, какой ансамбль вы составили здесь. Игра стоила свеч, вспомним хотя бы эпическую битву против Грулла, о том, как Непреодолимый и Мириам Дом дважды убили босса провинции – благодаря вам, а затем благодаря Куан Че, вспомним, безусловно, блистательную и трагическую конкуренцию Люсии Мар, Флорина и Ифечи. Что уж говорить о братьях Поповых, вставших лицом к лицу с командой Тихотёмных[166]. Затем мы увидели восходящих звёзд, минимально-максимальную[167] команду Фламенго. Как много грандиозных историй, как много вариаций можно разыграть.

– Так вам известно, каким будет следующий этаж? – спросил я. – В прошлый раз вы не знали. И нам не позволили посмотреть видео.

– О, да это всем нам известно, – ответила Одетта. – Мы не знаем всех деталей в точности, кроме тех, что попали в предварительное видео, и горим от нетерпеливого желания узнать всё. Некоторое время назад «Борант» открыл голосование о тематике пятого этажа. Разумеется, вам придётся заплатить за право голоса, но, я думаю, всем жгуче интересно узнать тему-победителя.

– Так какая тема победила? – осведомилась Пончик.

Одетта театрально вздохнула.

– Боюсь, я не могу вам этого сказать. Но могу сказать, друзья мои, одно: я рада, что у вас есть все ваши ремесленные столы.

* * *

Шоу завершилось, и внезапно перед нами выросла Лойта. За ней следовала Лексис; она тискала одной ладонью другую.

– Одетта, я прошу прощения, но она всё время врывается.

– Не выдавайте секретов, – предупредила Лойта Одетту, в то время как та избавлялась от шлема.

– Хорошее получилось шоу, – сказала Одетта, игнорируя Лойту. – Катя была намного лучше, чем в прошлый раз. Вам по-прежнему не хватает умения расслабляться, но вы делаете успехи. Пончик шикарна, как всегда. На следующем интервью, наверное, выпустим Монго.

– Я всё время об этом твержу! – воскликнула Пончик.

Одетта повернулась ко мне.

– Это был не мой муж, – сказала она ровным голосом. – Это была я сама. Надеюсь, как-нибудь потом я вам объясню. – Она пристально посмотрела на рассерженную маленькую Куа-тин. – Вы хорошо сделали, когда бросили мне вызов. Это отлично выделило свойство вашей натуры: скрытую злобность.

– Одетта, – предупреждающе произнесла Лойта.

– Да успокойтесь вы. – Наконец-то Одетта заговорила с миниатюрной Куа-тин. – Вашей бабушке было ой как далеко до вашей взвинченности. Мы говорим по-дружески. Я не об обходе. Не то чтобы я предупреждала, что Крис…

Одетта умолкла.

– Вот и всё, – сказала Лойта; по-видимому, она чувствовала себя оскорблённой. – Все в зелёную комнату. Через несколько минут вы будете переправлены в Подземелье.

– Крис? Так что с Крисом? – спросила Пончик, когда мы вышли.

– Не знаю, – ответил я, обращаясь к своему плечу. Одетта и Лойта опять кричали, а потом вдруг начали смеяться. – Нет сомнений, что с ним что-то происходит. Это стало ясно не сейчас. Нужно быть начеку, пока мы не узнаем.

– Не могу понять, эти две симпатизируют друг другу или ненавидят, – заметила Катя.

– И то и другое, я не сомневаюсь, – сказал я.

– У меня душа не на месте из-за Зев, – пожаловалась Пончик, когда радужная дверь закрылась за нами. – Что может означать «переподготовка»?

Я переглянулся с Катей и со вздохом ответил:

– Ничего хорошего, Пончик.

– Господи, как же я надеюсь, что она вернётся, – сказала кошка. – Я знаю, нам не положено любить ребят из скверной команды, но Зев – моя подруга. Мы собираемся вместе написать сценарий для телешоу.

Лойта больше не возвращалась в зелёную комнату. Зато мы получили уведомление о том, что нас перемещают, и это всё. Мы просияли и внезапно перенеслись в просторную комнату, похожую на амбар. Там уведомлений не было. Мой пользовательский интерфейс по-прежнему был заблокирован. Я вцепился в книгу, так как не имел возможности убрать её в инвентарь.

В этой комнате было четыре двери, по одной в каждой стене. Имплант от «Валтая» действовал, но информация была ограниченной. Я не мог пройти ни в одну из дверей. Не мог сделать скриншот.

В центре пустой комнаты стояли два колеса из казино, из игры «Колесо Фортуны». Первое колесо было разделено на четыре равных по размеру сектора. На втором колесе никаких отметок не было. Когда мы втроём приблизились к колёсам, возникло уведомление.

Прежде чем войти на пятый этаж, вы должны выбрать свой сектор. Результат определяется случайным образом. Лидер команды вращает колесо.

– Это я! – обрадовалась Пончик.

Первое колесо предлагало нам четыре варианта выбора: «Суша», «Море», «Воздух», «Подземный мир».

– Не по себе мне от этого, – проговорила Катя.

Пончик просунула лапу в колесо и нажала. Дальше колесо вращалось и вращалось, громко щёлкая.

– Потрясающе захватывает, – ликовала Пончик. – Карл, ты помнишь, как тебя едва не утащило в ничто?

– Да, Пончик. Я помню.

Вращение колеса замедлилось.

Клик-клик-клик…

Повисело на «Море». На этом как будто оно должно было остановиться. Но нет – проползло ещё чуть чуть и выбрало для нас «Воздух».

Вы войдёте на пятый этаж в секторе «Воздух».

– Не знаю, хорошо это или плохо, но я рада, что нам выпало не «Море», – сказала Катя. – Плаваю я ужасно.

– Правда? – откликнулся я. Меня охватило недоброе ощущение. – А как у тебя с мастерством полётов?

Пончик ахнула.

– Может, на этом этаже я смогу выбрать класс, связанный с полётами? Вот что было бы супер!

Дверь в стене слева от нас исчезла, и перед нами открылась новая комната, также с четырьмя дверями.

Второе колесо также предложило четыре варианта выбора: «Город Острых Лисьих Воздушных Змеев», «Крепость Бесплодной Земли[168] Дирижаблевых гномов», «Пропасть Ночных Призраков»[169], «Великий Грязевый Остров Сирен Воздушной Тревоги».

Выберите оппонента.

Пончик слегка подпрыгнула, подошла к этому колесу и так же лапой привела в движение.

– Хорошо бы лисьи змеи вышли, – заявила она. – Разве не кайф – поубивать лис?

Я задержал дыхание, надеясь на что угодно, кроме Ночных Призраков. Описание моего плаща особо подчёркивало, что его вид введёт именно их в раздражение, а мне не хотелось бы лишиться этого плаща.

Клик-клик-клик.

Остановка точно по центру второго сектора.

Вашими оппонентами будут Дирижаблевые гномы. Чтобы пройти этот уровень, вам придётся штурмовать их небесный замок, известный как Крепость Бесплодной Земли.

Одна из четырёх дверей исчезла, и за ней открылся пустынный ландшафт с дюнами. Оттуда в комнату потёк песок. В помещение ворвался резкий ветер, и песчинки, острые и горячие, полетели мне в лицо. Я отчасти ожидал, что мы встретим только воздух за открывшейся дверью. Что ж, мы хотя бы на твердой поверхности.

– Похоже на гигантскую свалку, – сказала Пончик. – Должна вам сказать, я рвусь вперёд. Идём, команда. Начинаем убивать гномов.

Конец

Сноски

1

Кинг-Конг Банди (наст. имя Кристофер Алан Пэллис, 1957 – 2019) – американский рестлер и актёр.

2

Тёмно-зелёный с оттенками жадеита и малахита.

3

В музыке – отрывистое извлечение звука.

4

Самая известная и популярная марка ирландского пива.

5

Олицетворение зла в албанской мифологии и фольклоре. Иначе – джалл.

6

В японском буддизме – злой дух, по ночам поедающий трупы людей. Днём способен становиться человеком и испытывать чувство вины.

7

Шредер – офисное устройство для измельчения бумаг.

8

Гуль – в арабском, персидском, тюркском фольклоре отвратительный оборотень с копытами, которые не исчезают при любых превращениях.

9

Музыкальная субкультура, сформировавшаяся в Норвегии на рубеже 1980-х – 1990-х гг. Считается, что в её основе лежат антихристианские убеждения её последователей, которых она вдохновляет на «сатанински мотивированные» преступления.

10

Еженедельно публикуемый американским журналом Billboard хит-парад 100 самых популярных в США песен.

11

Fergalicious – популярная песня, в названии которой соединены имя исполнительницы (Ферги) и delicious – великолепно, грандиозно.

12

Старейшая в Индии сеть закусочных быстрого питания. Функционирует с 1977 г.

13

См.: М. Динниман. Сценарий Судного дня. Прим. 111.

14

Высокой буржуазии (фр.).

15

В 1906 г. носить такие жетоны на шее было предписано всем военнослужащим США, что должно обеспечить установление личности в случае гибели в боевых действиях. Береговая охрана США – единственный вид вооруженных сил, никогда не входивший в структуру министерства обороны, а подчинявшийся другим ведомствам.

16

Древнеримское божество рождения, о котором известно только, что ему приносили в жертву собак, так как собаки почти не испытывают родовых мук, и молили, чтобы никто из домочадцев не стал добрым (возможно, «добрым» означало «мёртвым»; или же эпитет «добрые» относился к собакам, которым, как стражам дома, полагалось быть злыми). По некоторым версиям, Мана Генита определяла, суждено новорождённому жить или умереть в скором времени.

17

Термин, которым производители мебели обозначают двуспальную кровать увеличенных габаритов.

18

Bee Gees – австрало-британская группа, основанная братьями Барри, Робином и Морисом Гиббами в 1958 г. Одна из самых коммерчески успешных в истории музыкальной индустрии.

19

25 марта 1995 г. в метро Токио члены необуддистской тоталитарной секты «Аум синрикё» провели террористический акт с применением отравляющего вещества зарин, в результате чего погибло более 10 (по другим данным, 27) человек и несколько тысяч получили отравления различной степени тяжести.

20

Новейшие (XX в.) английские сказочные персонажи – враги техники, «ответственные» за поломки любых приспособлений и механизмов, от велосипедов до космических кораблей.

21

Стюарт, Марта Хелен (р. 1941) – американская телеведущая, писательница, автор популярных советов по домоводству.

22

Веб-сайт, специализирующийся на продаже редких изделий, в первую очередь ручной работы.

23

В русском переводе этот роман издавался также под названием «Песня Сван» (Swan – англ. лебедь, прозвище героини).

24

Персонаж комиксов и мультфильмов, популярных в 1930-х гг.: смешной морячок, способный превращаться в сверхсилача, стоит ему съесть банку шпината.

25

Одноклеточный паразит неглерия Фаулера иногда называют амёбой, пожирающей мозг, так как она вызывает смерть при попадании именно в мозг.

26

Персонаж латиноамериканских легенд второй половины XX в. – двуногое или четвероногое существо, похожее на собаку или койота; высасывает кровь у скота.

27

Название японского эротического романа-манги.

28

Mothman, Человек-мотылёк – существо, якобы обитавшее в Пойнт-Плезант, штат Западная Виргиния, в 1960-х гг.

29

Цвет-хамелеон, т. е. изменяющий оттенки в зависимости от угла зрения: бледно-голубой, перетекающий в фиолетовый.

30

Вымышленные персонажи, созданные карикатуристом Чарльзом Аддамсом (1912 – 1988) в 1938 г. для серии комиксов журнала «Нью-Йоркер». На основе этих комиксов неоднократно ставились художественные и мультипликационные фильмы.

31

Очень слабые великаны из компьютерных игр.

32

Огрид (Хагрид) – персонаж из фантастического мира Гарри Поттера.

33

Международное игровое шоу, разработанное в Нидерландах, а также одноимённый американский сериал.

34

Один из самых опасных в природе видов муравьёв.

35

Эйприл Нардини – одна из героинь комедийно-драматического сериала Gilmore Girls, 2000 – 2007 и с 2016 г., появившаяся в сюжете в 2005 г.

36

Lepus – заяц (лат.). Hasenpfeffer – букв. заячий перец (нем.); карточная игра.

37

Арены гладиаторских боёв и травли зверей в сериале «Игра престолов».

38

См.: Дж. Р.Р. Толкин. «Властелин колец».

39

Символ, обладающий магической силой (самый известный сигил – пентаграмма).

40

Административный центр провинции Британская Колумбия.

41

Герметичный аппарат для операций, требующих нагревания под высоким давлением.

42

Такое заклинание фигурирует в игре The Elder Scrolls V: Skyrim.

43

День независимости, один из главных федеральных праздников США.

44

Глубокий (Дальний, Нижний Юг, Хлопковые штаты) – штаты, на раннем этапе истории США более, чем штаты Верхнего Юга, зависевшие от плантационного типа сельского хозяйства.

45

Филип Кэлвин Макгроу (р. 1950) – американский психолог, автор ряда бестселлеров, посвящённых психологии. С 2002 г. ведущий собственной телевизионной программы «Доктор Фил». Его характерные фразы «Сделайте это» и «Будьте реалистами».

46

Chaparajos – кожаные или меховые гетры ковбоев, предназначенные для защиты обычных штанов от протирания при постоянном соприкосновении с боками коня.

47

Устройство для быстрой заточки ножей.

48

Wight (швед. Vätte, Вэттэ) – в скандинавской мифологии духи природы, любые сверхъестественные существа (альвы, ётуны, тролли), в более узком значении – существа, подобные английским феям, гоблинам; духи умерших, духи-хранители местности или целой страны.

49

Everclear (вечно чистый – англ.) – ликёр с содержанием от 75 % до 95 % ректифицированного (зернового) спирта. Отмечен в книге рекордов Гиннеса как самый крепкий ликёр в мире.

50

Спрайты – волшебный народец из серии романов-фэнтези ирландского писателя Йона Колфера о гениальном мальчике Артемисе Фауле.

51

Электроизмерительный прибор (как правило, цифровой), показывающий величину напряжения, силы тока и сопротивления (некоторые модели обладают и бóльшим числом функций).

52

Британская награда, присуждаемая раз в два года (с 2013 г.) за яркие технические инновации, улучшающие жизнь человечества.

53

Welcome to the Gun Show – новозеландская музыкальная телевизионная программа.

54

Кравяд – воплощение ведийского бога Агни как костра, на котором сжигают трупы.

55

Грэпплинг (grappling, англ. захват) – один из видов рукопашного боя, в котором допускается приведение противника в бессознательное состояние.

56

Герой комиксов издательства Marvel Comics.

57

Переносное жилище индейцев Великих равнин (предгорного плато на территории США и Канады, расположенного к востоку от Скалистых гор).

58

Американский юридический драматический телесериал 1986 – 1995 гг.

59

Фо (пхо) – вьетнамский суп-лапша с кусочками мяса или рыбы.

60

В кельтском фольклоре – ловкий оборотень. Может причинять мелкие неприятности, но в целом доброжелателен к человеку.

61

Легендарный американский тяжёлый бомбардировщик «Летающая крепость», участвовавший в боях над всеми театрами военных действий Второй мировой войны.

62

Традиционное олицетворение смерти в культурах разных народов.

63

Имя родоначальника одного из 12 колен израилевых, третьего сына библейского патриарха Иакова. Это имя носил и евангелист апостол Матфей.

64

Живые существа, могущие существовать только в симбиозе.

65

CO Donuts & Coffee – индонезийская сеть закусочных.

66

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня» (прим. 51).

67

Fulvous – желтовато-коричневый, тускло-оранжевый оттенок (англ.). Латинский корень fulvus используется в научных названиях некоторых биологических видов.

68

Схожее с отвалом бульдозера приспособление, предназначенное для очистки железнодорожных путей от любых посторонних предметов.

69

Иначе «синкансэн» – по названию японской высокоскоростной сети железных дорог, где мировой рекорд скорости уже превысил 600 км/ч.

70

Стиль одежды и музыки, его расцвет пришёлся на 1950-е гг.

71

MILF (Mother I’d Love to Fuck, женщина, которую я хочу иметь) – вульгарная аббревиатура, означающая привлекательную женщину достаточно зрелого возраста, годящуюся в матери мужчине, характеризующему её таким образом.

72

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня» (прим. 120).

73

Грубое немецкое ругательство.

74

Хорошо (нем.).

75

Один из самых знаменитых злодеев мирового кино, террорист из фильма «Крепкий орешек» (Die Hard, 1988) в исполнении Алана Рикмана. Этот фильм принёс мировую славу исполнителю роли главного героя Брюсу Уиллису. Также в фильме снимался танцовщик Александр Годунов.

76

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий», с. 135.

77

Один из глубочайших каньонов мира. Находится на плато Колорадо в штате Аризона, входит в состав Национального парка Grand Canyon, признанного объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО.

78

Camel (верблюд – англ.) – оттенок бежевого цвета, приближающийся к песочному; естественный цвет верблюжьей шерсти.

79

В компьютерных играх огромный двуручный цепной меч.

80

Сосиска в тесте из кукурузной муки (кляре); почти всегда подаётся на палочке.

81

Лови день (лат.). – Пользуйся днём, меньше всего веря грядущему. – Гораций. Оды. I, XI, 8. – Пер. С.В. Шервинского.

82

Шрифт, имитирующий написанные от руки буквы в комиксах.

83

Ботеро Ангуло, Фернандо (р. 1932) – колумбийский художник и скульптор. Его стиль, для которого был придуман даже особый термин «ботеризм», характеризуется изображением людей в слишком большом, преувеличенном объёме.

84

Диаметр бейсбольного мяча – от 7,3 до 7,6 см (от 2 7/8 до 3 дюймов).

85

Синтетический препарат, применявшийся для внутривенного наркоза. Впоследствии отнесён к наркотикам и запрещён (1971).

86

Небольшое информационное приложение на рабочем столе компьютера, смартфона, на страницах сайта.

87

Просторечие средних и особенно низших слоёв населения Лондона XIX – начала XX вв.

88

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Прим. 127.

89

Система физических упражнений, разработанная в начале XX в. Йозефом Пилатесом для реабилитации после травм.

90

Изменение формы половых губ хирургическим путём.

91

Воображаемая стена между традиционной «трёхстенной» сценой реалистического театра и зрительным залом. Термин был предложен Дени Дидро (1713 – 1784). В более широком смысле – граница между условным (вымышленным) миром и реальными его наблюдателями.

92

Cheese Rings – выпечка с сыром, хрустящая снаружи и мягкая внутри.

93

Одноклеточное (нем.).

94

Игра, выходящая за рамки собственных правил; термин из сферы видеоигр и киберспорта.

95

Восточноазиатское тропическое растение. Эфирное масло пачули широко используется как ароматическая добавка, особенно популярная среди хиппи 1960-х гг.

96

Вирм – червь-мутант, обладающий безграничными возможностями, противник черепашек-ниндзя в комиксах.

97

Главный труд (лат.).

98

Актёр и мастер айкидо С. Сигал (р. 1952) сыграл главную роль в фильме Marked for Death (1990).

99

Этот кот действительно был «списан на берег» лишь после гибели третьего в его биографии корабля.

100

Со вкусом (исп.).

101

Состязания такого рода проводились как среди женщин (на о. Лесбос), так и среди юношей (в Эолии). Согласно мифу о Троянской войне, слово kallistos (прекраснейшей) было начертано на «яблоке раздора».

102

Fraggle Rock – телевизионный мультсериал (1983 – 1987).

103

WKRP in Cincinnati – американский комедийный телесериал о сотрудниках вымышленной радиостанции (1978 – 1982).

104

Chad в англоязычном сетевом жаргоне – сексуально активный альфа-мужчина.

105

Бразильский актёр Фабиу Асунсау (р. 1971) может быть памятен отечественному зрителю по сериалу «Моя любовь, моя печаль» (1990).

106

Шейндлин, Джудит (р. 1942) – автор и ведущая американской телепрограммы «Судья Джуди» (1996 – 2021) о правдивой и добросовестной судье; одна из самых популярных женщин в шоу-бизнесе. В прошлом действительно работала судьёй по семейным делам и прокурором.

107

Крупнейшая в мире выставка собак. Ежегодно проводится в Бирмингеме с 1891 г. В её рамках проводятся соревнования по различным видам кинологического спорта, другие мероприятия, ориентированные на популяризацию собаководства; проходит ярмарка.

108

См. роман американской писательницы Шервуд Андерсон, мастера фэнтези, «Отряд принцесс».

109

Имя кобры в сказке Р. Киплинга «Рикки-Тикки-Тави», а также зеленовато-коричневой кобры Волан-де-Морта в книгах и фильмах о Гарри Поттере.

110

Марка изысканных кормов для кошек.

111

Sister Wives – реалити-шоу из жизни мормона из штата Юта, его четырёх жен и многочисленных детей. Сам герой говорит, что участвует в шоу ради искоренения предрассудков и предвзятого отношения к полигамным семьям.

112

Сильфы – духи воздуха в средневековой мифологии.

113

Старинное средство народной медицины, которое производилось путём варки змей в воде или масле. Термин чаще употребляется в переносном значении: мошеннические, вводящие в заблуждение рекламные или маркетинговые приёмы или снадобья.

114

Марка малолитражных британских автомобилей.

115

В северной традиции коровий череп считался мощным оберегом, защитой семьи, семейных традиций, домашнего очага. Он широко использовался в рунической магии.

116

«Франкен монстр» – название мультфильма из сериала «Скуби-Ду», сюжетно связанного с классическим романом о монстре «Франкенштейн, или Современный Прометей» английской писательницы Мэри Шелли (1797 – 1851).

117

Тип достижений в некоторых компьютерных играх.

118

Древнеегипетская богиня, покровительница Верхнего Египта и города Нехеб. Традиционно изображалась в виде стервятника (грифа).

119

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла», гл. 17.

120

Персонаж сказочной повести британского писателя Роальда Даля (1916 – 1990) «Чарли и шоколадная фабрика».

121

Линейка для геометрического рисования: пластина с вырезанными кругами разных диаметров и набором колёс с отверстиями в центре.

122

Hellraiser – серия фильмов ужасов (1987 – 2018) режиссёра и сценариста Клайва Баркера (р. 1952).

123

Gofundme – коммерческая платформа для сбора средств на личные цели (лечение, учёбу и т. п.).

124

См. прим. 1 к эпиграфу.

125

Спартанская царица, жена царя Леонида, вождя легендарных 300 спартанцев, погибших при Фермопилах в 480 г. до н. э. Аристотель приписывал Горго афоризм «Со щитом или на щите».

126

Pretty Woman (1990) – американская комедийная мелодрама Гарри Маршалла с Ричардом Гиром и Джулией Робертс в главных ролях. Приобретение модной одежды – основа сюжета этого фильма.

127

Riot Grrl – феминистское движение 1990-х гг. в панк-роке, уделявшее главное внимание взаимоотношениям полов.

128

Nodlings – группа, действующая в канадско-американском детском мультипликационном сериале «Драконьи сказки» (1999 – 2010).

129

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий», гл. 9.

130

Flybridge – мостик на крыше ходовой рубки судна с дополнительным местом управления и местами отдыха для пассажиров.

131

Синопия – особая красная краска из оксида железа, добываемого у Синопа н Чёрном море; единственный красный пигмент, известный художикам античности.

132

Оттенок жёлтого цвета.

133

Коричнево-серый или мышиный оттенок.

134

Wonderwall – песня британской рок-группы Oasis (о группе см.: М. Динниман. Карл – обходчик Подземелий. Прим. 156).

135

Physical – сингл 1981 г. актрисы и певицы австралийского происхождения Оливии Ньютон-Джон (р. 1948).

136

Eye of the Tiger – песня американской группы Survivor 1982 г.

137

Billboard Hot 100 – еженедельно публикуемый список 100 наиболее популярных песен США.

138

Центральный персонаж франшизы «Парк юрского периода».

139

Mackie Messer (1928) – популярная песня (зонг) немецких композитора Курта Вайля и поэта и драматурга Бертольта Брехта, написанная для пьесы Брехта «Трёхгрошовая опера».

140

Хищник, способный маскироваться под неодушевленный предмет, чтобы приманивать добычу. Считается, что они часто принимают вид сундуков или дверей, вызывая у будущей жертвы любопытство. Мимиками в реальной живой природе называют некоторые виды животных, умеющих маскироваться под другие виды.

141

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла», г. 18.

142

Типичное исключительно для Коста-Рики название маленьких предприятий общественного питания в сельской местности.

143

Небольшой круглый щит, используемый в поединках с мечом или шпагой.

144

Персонаж антиутопического романа канадской писательницы Маргарет Этвуд (р. 1939) «Рассказ служанки» (1985).

145

В греко-римской мифологии – бык со змеиным хвостом, рождённый Землёй.

146

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла», гл. 4.

147

Компьютерная программа, фрагмент программного кода или последовательность программ – то, что использует уязвимые участки программного обеспечения для атак на вычислительную систему.

148

Схема в виде круга, в котором цвета размещены в порядке, условно близком к их расположению в реальном видимом спектре.

149

Вымышленная внеземная раса.

150

Dead or Alive, DOA – серия видеоигр в жанре файтинга.

151

Multikill – множественное убийство в компьютерных играх.

152

Кампус – жилой сектор.

153

Гимнастический снаряд из стоек и перекладин; на него влезают и раскачиваются.

154

Лудакрис (наст. имя Кристофер Брайан Бриджес, р. 1977) – американский рэпер (жанр – «южный рэп») и актёр.

155

Marble – мрамор (англ.). Также так называют разноцветные шарики из стекла, глины, стали или агата, обычно от 1,25 до 2,5 см в диаметре, хотя существуют и более крупные.

156

Сложная африканская головоломка, проверяющая сообразительность. Loop – «мёртвая петля» (фр.), петля (англ.).

157

Персонаж английской народной детской песенки – девочка-пастушка, потерявшая своих овечек.

158

В древнегреческой мифологии – богиня раздора и хаоса.

159

Kill with power! Die! Die! – рефрен в одноимённой песне английской группы Manowar.

160

В кельтской мифологии – бог грома.

161

Иль Тараниса, чей лик не добрей, чем у скифской Дианы. – Марк Анней Лукан. Фарсалия. I, 446. Пер. Л.Е. Остроумова.

162

Оружие Кланов в компьютерной игре «Травиан».

163

Stinger (1988) – роман американского писателя Роберта Рика Маккаммона (р. 1952).

164

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Прим.116.

165

См.: М. Динниман. Карл – обходчик Подземелий. Часть 2, гл.2.

166

Cichociemni – элитный отряд парашютистов войска польского, сформированный в Великобритании во время Второй мировой войны для проведения тайных операций на территории оккупированной Польши.

167

Термин, применяемый в ролевых играх.

168

The Waste Land («Бесплодная земля») – поэма американо-британского поэта-модерниста Томаса Стёрнза Элиота (1888 – 1965). Широко известен также одноимённый роман Стивена Кинга из цикла «Тёмная башня».

169

Ночные призраки – крылатые чудовища из «мифологии Ктулху», созданной Г. Ф. Лавкрафтом. См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня», прим. 95.

Content

Мэтт Динниман
Поваренная книга анархиста Подземелья

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог

Сноски