Мэтт Динниман

Врата Диких Богов

Там, где есть высшая мера наказания, наказание отмеряют.

Джон А. Спенкелинк[1], казнённый

Пузырь 543 из 1172 пузырей пустыни.

5 км.

«Миска» – стартовая площадка обходчиков.

Диаметр пузыря – 15 км. Вид сбоку.

В каждом пузыре четыре сектора: земля, вода, воздух, гробница.

В каждом секторе замок, а в замке – колодец.

Покинуть стартовый сектор можно только после того, как замок взят.

Колодцы откроются только после того, как падут все четыре замка.

Выйти из пузыря можно только тогда, когда он «шпокнет», то есть падут все четыре замка.

Входа в другие пузыри нет, пока они не «шпокнули».

Вид сверху.

Море.

Земля.

Гробница.

Воздух.

Глава 1

Фаза 1 из 4. Гномы

Время до крушения уровня: 15 дней.

Просмотры: 1,43 квинтлн.

Последователи: 7 квадрлн.

Любят: 2,4 квадрлн.

Место в группе лидеров: 3.

Премия: 800 000 золотых.

Добро пожаловать на пятый этаж, обходчик. «Пузыри».

Тендер за спонсорскую поддержку начат с обходчика № 4122. Тендер прекращается через 45 часов.

Осталось обходчиков: 178 887.

Вход в пузырь № 543 из 1172. Сектор воздуха.

Новое достижение! Каменоломня встречает новую весну.

Вы сумели войти в колодец, числясь в первой десятке. Вы держитесь. И дерзаете. Как подрастают, твердея, оленьи рога, так подрастаете и вы – как обходчик и как приз.

Награда: вы получаете золотой олений ящик! Не возбуждайтесь чересчур, это всего лишь деньги. Кроме того, все сюрпризы, выпадающие вам и нацеленные против вас, отныне и в будущем удваивают свою мощь.

Ха! По крайней мере, цена прохождения этажа в целости и сохранности тоже возрастает.

– Что за дерьмо? – пробормотал я, увидев уведомление.

Никто не предупреждал о том, что наши сюрпризы будут удваиваться. Мордекай не упоминал об этом, и в кулинарной книге я о таком не читал. Вот же сволочи.

Я закашлялся и пожалел о том, что произнёс что-то вслух. Выплюнул изо рта песок.

Десятки тысяч обходчиков не добрались до пятого этажа. Я почувствовал, как мой кулак сжимается и разжимается, когда мы, преодолевая сопротивление ветра, брели вперёд.

Пончик возмущённо мяукнула на моём плече. Горячий ветер ударил по нам, и с каждым вдохом мои рот и нос наполнялись песком. Нам требовались маски. Разговаривать можно было только посредством чата.

Мы вышли из складского помещения на пятый этаж всего через несколько минут после крушения четвёртого. Я ещё на складе ощутил привычную вибрацию земли под ногами, но теперь она доносилась с гораздо большего расстояния, чем обычно.

Пончик: «МНЕ НУЖНО ВЫБРАТЬ НОВЫЙ КЛАСС! Я ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ХОЧУ ЧТОБЫ МНЕ ДАЛИ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ. ВСЕ ВАРИАНТЫ РАЗНЫЕ».

Карл: «Мордекай, помоги Пончику выбрать. Мы в зоне воздуха».

Мордекай: «Пожалуйста. О боги, да разве Одетта не заставила вас прибраться в её доме, прежде чем отпустила вас? Я уже здесь, собираюсь с мыслями. Направляйтесь в город, он окажется перед вами, когда вы повернёте на северо-запад. Стены блокируют песчаные бури. Местные жители говорят, что бури бывают ежедневно, но длятся всего час или два. По-видимому, в округе всего два города. Пончик, прочитай мне твои предложения».

Пончик быстро зачитала часть вариантов выбора. Ни один не предполагал умения летать. Некоторые звучали интереснее и экзотичнее, чем обычно, скажем, Девятихвостый или Полубог-прислужник; были и шуточные варианты. Например, Продавец электронных сигарет.

Мордекай задавал молниеносные вопросы и остановился на двух вариантах.

Мордекай: «Выбор классов становится всё богаче. Нам по-прежнему нужно поддерживать на уровне твоё телосложение. Ты уже лишилась десяти пунктов от телосложения, когда потеряла класс Футбольной хулиганки. Но тебя ждёт компенсация и кое-что сверх того. Стеклянная пушка обычно не позволяет повышать уровень телосложения сверх определённой черты, но она добавит к твоему телосложению пятнадцать пунктов и намного увеличит скорость освоения всех заклинаний. Твой интеллект она не усилит, зато снизит стоимость, что практически одно и то же. Твоя Магическая ракета станет гораздо мощнее, хотя она и сейчас достаточно сильна. Ты всё равно не сможешь укрепить телосложение, так что данный выбор неплох, если мы усилим твою магию. Но если тебе не повезёт с плюшками, ты проиграешь в классе».

Пончиков навык Характерного актёра усиливался при спуске на каждый следующий этаж, но при этом сохранялся и известный риск. Кошка не всегда получала связанные с выбранным классом преимущества, а откатить выбор было уже невозможно.

Пончик: «Я ВЫБРАЛА!»

Мордекай: «Вот как? И что ты получила?»

Пончик: «НУ… ДА Я ВСЁ ПОЛУЧИЛА. КРОМЕ ПЛЮС ПЯТНАДЦАТИ К ТЕЛОСЛОЖЕНИЮ».

– Чёрт подери, – пробормотал я, и тут же в этом раскаялся: опять пришлось выплёвывать песок.

Мордекай: «Хорошо. Теперь надо беречь Пончика, пока мы не обзаведёмся надёжной бронёй. И ей больше нельзя вступать в бой на спине Монго».

Покончив с выбором класса, мы двинулись дальше. Пыль и песок клубились вокруг. Земля под ногами ощущалась твёрдой, но ступни всё равно проваливались по щиколотки при каждом шаге. В условиях песчаной бури я видел всего футов на двадцать во всех направлениях. Вверху не было ничего, кроме коричневой поверхности. Я обернулся. Дверь, в которую мы только что входили, исчезла, вместо неё я видел неровную, каменную и при этом сплошную стену. По всей видимости, она была высокой: верхняя часть скрывалась из виду, словно мы стояли на дне грубо обработанной миски.

Катя: «Послушайте, я вижу край города. Он недалеко, метров триста впереди нас, с левой стороны. Мой навык «Следопыт» функционирует… странно. Я не вижу ничего сзади нас, кроме каменной стены».

Пончик: «ТУТ ХОТЯ БЫ ТУННЕЛЕЙ НЕТ. ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ ТУННЕЛИ».

Я не был уверен, что кошка права. Мой чат заполняли сообщения людей, которые осматривались в новых окрестностях. Я свёл контакты к минимуму – до того времени, когда мы окажемся в безопасном месте, – но сообщения о тесных и вызывающих клаустрофобию туннелях видел. В одном из таких переходов находился Баутиста.

Элли и Имани написали, что попали на круглый плавучий остров, который на деле представлял собой массу лодок, скрепленных между собой. Они попали в грозу с градом и нашли укрытие на грузовом судне, где было полно рыбовидных монстров двадцать девятого уровня.

Карл: «Я не вижу ни черта. Берегитесь мобов».

Пончик: «МОЙ МЕХ ПОРТИТСЯ. И ЖАРА. КАРЛ МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ. И МОНГО СТРАДАЕТ».

Карл: «Монго всё ещё в своём контейнере. Поэтому ты не знаешь, страдает он или нет».

Да уж, жарко действительно было. Нас как будто обдувало из гигантского фена. Я вспомнил, как было холодно, когда мы только попали в Подземелье.

Взгляд упал на хронометр обратного отсчёта, зависший слева вверху. Он отсчитывал время с того момента, когда я выпил Особое варево Мордекая[2]. До той минуты, когда будет можно принять новую порцию зелья, оставалось больше четырёх часов. По крайней мере, хронометр работал и тогда, когда мы находились на шоу Одетты.

Карл: «Пончик. Минное поле».

Пончик выпустила Монго, и тот завопил, крайне недовольный надвинувшейся песчаной бурей. Кошка применила к питомцу своё Часовое утроение[3] и отправила двух фантомов вперёд. Поле нашего зрения было ограничено, и клоны должны были предупреждать нас и о мобах, и о дюнах.

Город лежал близко, но попасть в него оказалось головоломной задачей. Никаких мобов мы не видели. Мы заглянули в похожий на пещеру проход под землю, который мог бы послужить убежищем, но «Монго на час» войти туда не смогли, хотя он и был достаточно широк.

Проход представлял собой короткий и крутой спуск с завихрениями песка с обеих сторон. Дыра вела в туннель, пропадавший из виду в темноте. Я сделал несколько шагов вниз и увидел впереди мерцающую стену. Это был не портал, а некое силовое поле, похожее на то, которое создавало моё заклинание Защитная оболочка. Оно обороняло проход.

Песок пролетал сквозь него. Один из «Монго на час» попытался ударить поле – и его лапка отскочила, словно натолкнулась на материальную стену. Зато клон не взорвался и не отлетел.

Поколебавшись, я сформировал боевую рукавицу и приготовился нанести удар.

Предупреждение: вы не сможете сюда войти, пока не освобождён замок вашего нынешнего сектора.

Я поорал, пытаясь рассказать Кате и Пончику о ситуации, но ветер создавал слишком громкий шум. Без чата было не обойтись.

Карл: «Эта пещера – проход в подземную зону. Похоже, мы не покинем зону воздуха, пока не сразимся с гномами».

Катя: «Я не в состоянии разглядеть на карте, что там внутри. Но посмотри на стены. Я думала, что мы вошли в гору, но тут всё в резьбе. По-моему, у нас под ногами здание».

Я достал сферическую бомбу и покатил вниз по склону. Шар несколько раз подпрыгнул на шероховатостях почвы, проскочил за силовой барьер, словно того вообще не было, и продолжил движение. Наконец он скрылся в темноте. Ещё через мгновение земля содрогнулась от отдалённого взрыва. Я не слышал его, но почувствовал ступнями.

Вы привели в действие ловушку. Возможно, в следующий раз придётся действовать осторожнее.

Карл: «Блин. Похоже, в подземных туннелях есть ловушки. Значит, нужно быть сверхосторожными».

Катя: «Думаю, здесь подземная гробница. Как в фильмах про Индиану Джонса».

Она извлекла из своего инвентаря обычный факел, зажгла и бросила в силовой барьер. Факел осветил длинный, уходящий вниз коридор с покрытыми резьбой кирпичными стенами.

Карл: «Скорее всего, ты права».

Рельефные узоры изображали нечто наподобие огненных и орущих птеродактилей. Да уж, зловеще.

Пончик: «МОЖНО МЫ ЭТО ОБСУДИМ ПОТОМ КОГДА ОТОЙДЁМ ОТ ПЕСКА? ПРАВДА ЖЕ. МЫ ДАЖЕ НЕ МОЖЕМ ТУДА ПРОЙТИ. ЭТО НЕ НАША ТЕРРИТОРИЯ. ЖУТЬ КАКАЯ-ТО. В ЧАТЕ НЕКОТОРЫЕ ГОВОРЯТ, ЧТО ОНИ ПОПАЛИ В ТРОПИЧЕСКИЙ РАЙ. ДРУГИЕ – ЧТО ОНИ В СНЕЖНОЙ ЗОНЕ. ЧТО УГОДНО ВСЁ РАВНО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ЗДЕСЬ. МЕЖДУ ПРОЧИМ, МНЕ СОВЕРШЕННО НЕ НРАВИТСЯ СНЕГ».

Мы отошли от входа в пещеру и двинулись дальше к городу. Честно говоря, было не по себе оттого, что мы не видели мобов. Обычно чем меньше мобов, тем они сильнее.

Продвигаясь вперёд, мы заметили нечто непонятное. Из земли торчал измятая, обожжённая металлическая конструкция. Судя по всему, тут она торчала давно. Я не мог определить, чем она была в прошлом. Возможно, это был обломок какого-нибудь транспортного средства. Система не дала никакой подсказки относительно этого предмета.

Я дотронулся до металла, чтобы понять, можно ли отправить его в инвентарь. На ощупь он показался твёрдым и лёгким, но был совершенно ржавым и уходил глубоко в песок. Мы оставили его пошли своей дорогой.

Вскоре мы оказались у высокой стены, состоящей из гофрированных листов металла, соединённых клёпкой. Стена поднималась высоко, футов, может быть, на двадцать. Над ней был натянут тент. Толстая ткань в синюю и белую полосу яростно хлопала на ветру, грозя порваться в любую секунду. И тоже пропадала в темноте. Через каждые несколько десятков футов на стене стояли большие тёмные кубы – по-видимому, сторожевые башни. Они были надёжно закрыты от штормового ветра.

Катя: «Город построен вплотную к стене. Значит, в ней и вход».

Она указала вправо, и мы двинулись вдоль стены из металлических листов. Вскоре мы подошли к арочному проёму, встроенному в подобие алькова, неплохо защищавшего вход от ветра. Над большой двойной дверью висела грубой работы табличка: «Горбатый город. Чтобы войти – стучать дважды».

Пончик отряхнулась, засыпав моё плечо песком.

Дверной молоток висел на цепочке возле двери и походил на палочку для громадного барабана. Я ухватил эту колотушку и ударил два раза. В проходе мне отозвалось глубокое, низкое эхо.

– Громче, чем я думал, – заметил я.

Теперь мы наконец могли разговаривать, хотя голос всё равно приходилось повышать.

Пончик продолжала копошиться около моего уха.

– Эй, как бы тебя не стошнило мне на плечо.

– Где же мне ещё это делать? – парировала Пончик и срыгнула.

– Чёрт возьми, Пончик! – рявкнул я.

– В Древнем Египте для человека считалось честью, если кошку вырвет на него. Ты должен меня благодарить.

– Горбатый город, – с неудовольствием произнесла Катя. – Скорее бы понять, что это означает.

Прошло несколько минут, но ничего не происходило. Время клонов Монго истекло, и они пропали. Я уже был готов требовать от Мордекая, чтобы он явился и открыл для нас дверь, когда она заскрипела и открылась внутрь.

– Здоровый непись, – предупредили Пончик, когда персонаж возник перед нами.

Высоченное создание смотрело на нас сверху вниз, мы на него – снизу вверх. Это были верблюд. Исполинский верблюд в головном платке и халате. Он передвигался на двух ногах и имел длинные руки с двумя средними пальцами и одним большим на каждой. Его огромный, низко посаженный горб, покрытый халатом, смотрелся нелепо, словно туго набитый тюк.

Клей. Дромадер[4]. Уровень 30

Дромадеры – ничем не примечательная, в прошлом кочевая раса. Её представителей можно встретить в безводных уголках Вселенной. Дромадеры способны накапливать в своих телах огромные объёмы жидкости. Считается, что Дромадер может прожить два месяца без единого глотка воды. Когда эти охотники и воины не ведут кочевой образ жизни, они как бы впадают в летаргию, становятся тугодумами. Но не ошибитесь: это по-прежнему могучая раса воинов, некогда славившаяся безжалостностью и жестокостью.

Местные дромадеры, запертые в некрополе Ансера, находятся в патовой ситуации вместе с бактрианами[5] и управляемыми гномами. Тлеющий конфликт может вырваться наружу и превратиться в открытую войну. Возможно, в этой войне им не выжить. Между тем они рады просто бездельничать, покуривать травку и лакировать все свои проблемы спиртным.

– Горбатый город, – проговорила Катя, разглядывая верблюда. – Вот что это, оказывается, означает.

– Угу, – подтвердил верблюд Клей. – Заходите же в Горбатый город. Не стойте так. Заходите, чтобы я закрыл дверь.

Я только таращился на этого гиганта и моргал. Исходя из описания и одеяния, я ожидал услышать типичный выговор уроженца Среднего Востока. Этот же скорее напоминал неотёсанного байкера. «Как Джо Кэмел»[6], – подумал я. Старый сигаретный талисман.

– Вы не поклоняетесь Груллу[7]? – спросил я, переступая порог.

Ветер завывал над поселением, и песок продолжал сыпаться на землю, создавая кучки там и сям. Но в этом помещении я почувствовал себя далеко не так, как снаружи.

– Я похож на поклонника быков с размалёванной рожей? – поинтересовался Клей.

– Ох, да нет, конечно.

– А вы вовремя пришли. Буря почти закончилась. Снаружи быть опасно, когда дуть прекращает.

Клей с силой захлопнул тяжёлую дверь. На плече он носил длинное, угрожающего вида копьё. Ещё у него была длинная трубка, похожая на самодельную базуку или мортиру. Конечно же, на верёвке у него за спиной висели пять бомб, формой напоминающих ананасы. Мой пользовательский интерфейс определил каждую из этих штуковин как «Управляемую противовоздушную ракету». Они не были начинены взрывчаткой, а значит, относительно стабильны. Если «управляемые», то управляются магией, решил я, так как выглядели они довольно примитивно. И я не стал их изучать дальше.

– Выходит, звери прячутся, когда дует ветер? – поспешил спросить я, когда Клей заметил, что я рассматриваю его амуницию.

Он громко, смачно хмыкнул, и сопли разлетелись во все стороны.

– Ты, должно быть, новенький. Тебе повезло, что ты не умер.

– Здесь есть клуб «Десперадо», – вмешалась Катя, – и нет клуба «Покоритель». Я вижу несколько магазинов и гостиниц.

– Не так быстро, – остановил меня Клей, когда я сделал ещё шаг. – Нельзя приходить в Горбатый город с пустыми руками. Надо уплатить пошлину. А если вы из завсегдатаев «Покорителя», то вам не сюда. Город зовётся Горбатым не просто так.

– Что за пошлина? – не понял я.

– Золото, наркотики или удовольствия. – Он окинул меня взглядом И снова хмыкнул, разбрызгав ещё больше соплей. – Для вас золото или наркотики.

Я вспомнил старую наклейку на бампер: «Монету, конфету или вас нету. Бесплатно не возим». И хмыкнул.

– И сколько золота?

– А сколько у тебя есть?

Пончик почувствовала, что наклёвывается сделка, и выпрямилась на моём плече. С неё дождём посыпался песок. Я поднял руку, останавливая кошку.

– Как тебе вот это?

Я извлёк из инвентаря блиц-палочку, у меня осталась пара штук от Квинта из «Десперадо»[8]. Клей забрал палочку, прищурился, рассматривая, затем взял в рот и зажёг.

– Неплохая гадость. Приветствую в Горбатом городе. Держитесь подальше от ратуши, там только для дромадеров. А в остальном – ловите кайф. Если увлекаетесь странным дерьмом – у дальней стены в северо-восточной части города аллея Странного Дерьма. Нет, нормальные девчонки в основном на Горбатой улице. Рекомендую «Жасминовые утехи» на площади Манёвров.

– Погодите, – перебила его Катя. – Значит, город называется Горбатым из-за того…

– Угу. Это город-бордель. А вы что думали? А теперь уходите. И ещё раз: держитесь подальше от ратуши.

Новый квест. «Держитесь подальше от ратуши».

Выясните, что там – в ратуше. Это может быть важно.

Награда: вы получаете серебряный квестовый ящик.

– Ну ладно. Всё это довольно очевидно, – буркнул я.

Верблюд пошёл прочь, покуривая блиц-палочку. Потом он остановился и заговорил с другим верблюдом, указывая на нас. Оба засмеялись.

– Тебе не кажется, что проститутки – ещё бóльшие верблюды? – спросила Пончик. – Потому что они отвратные.

– Не такие отвратные, как экономика, которая полностью держится на проституции, когда есть всего два города. Это как «Железный клубок». Бессмыслица.

Клей с гордым видом показал другому верблюду свою блиц-палочку, и тот опять рассмеялся. Я уже начинал понимать, что случилось. Нас надули.

Я хмыкнул. Вот гад. Хорошо сыграл.

– Давай отыщем Мордекая.

Городские улицы походили на полукружья, вложенные одно в другое, словно луки для стрельбы. Жилые дома были разбросаны по внешнему кругу, у стены; они перемежались со строениями, похожими на бараки. Второе кольцо составляли магазины и учебные гильдии. В середине располагалось массивное здание городской ратуши. Это здание было самым большим в городе, оно возвышалось над матерчатыми тентами, которые все тянулись от его крыши к городской стене и дальше, к стене вокруг гробницы, словно секции зонтика. Каждая матерчатая секция была треугольной, как кливер на паруснике, только больше. Намного, намного больше.

Город оказался больше, чем я предполагал. Больше, чем посёлок небесных птиц, которым я «владел» на третьем этаже. Все гостиницы и клуб «Десперадо» находились в третьем полукруге, который справедливо назывался Горбатой улицей.

Мы продолжали идти, когда ветер резко прекратился. Из промежутков между секциями тентов тут же полился грязный свет. В городе поднялся крик, и отовсюду внезапно высыпали верблюды. Появилась группа с лестницами.

Верблюды полезли на стены и принялись отстёгивать тенты. Нам пришлось посторониться, когда кучка высоких верблюдов прошла на металлических и пружинных ходулях, как будто сошедших со страниц стимпанка[9].

В считаные минуты тяжёлые паруса на крыше ратуши были свёрнуты и уложены. Я уловил волшебные блёстки в нитях ткани. Команда верблюдов со знанием дела раскладывала паруса на крыше. Из синих и белых полос возникало нечто, в чём объединялись минареты, луковичные купола собора Василия Блаженного и мягкие верхушки стаканчиков мороженого. Только эта архитектура целиком рождалась из ткани – той, которую можно оперативно вновь развернуть и натянуть над городом при приходе новой бури.

– Ловко они работают, – заметил я, наблюдая за тем, как быстро убираются тенты.

– Поразительно, – поддержала Катя.

Я изумленно смотрел на небо. На третьем этаже над нами был ложный потолок, иллюзорное небо. Действительно потолок, в который я без труда мог пустить камень из рогатки.

Здесь же я видел отдалённо свечение, исходившее, по-видимому, от силового поля, которое находилось где-то высоко, очень высоко в небе. На высоте самолётов.

Я повернулся на сто восемьдесят градусов. Город заканчивался у мощной стены, высота которой наверняка составляла больше сотни футов. Недавно мне казалось, что мы попали на дно огромной миски. Теперь я понял, что был прав. Дно миски, установленной на крышке гробницы. Как её назвала система? Некрополь Ансера.

– Карл, у меня такое ощущение, что мы совсем не в подземелье, – сказала Пончик, тоже вглядываясь в небо.

Я рассмеялся.

– Ты разве не сказала, что не любишь туннели? Так здесь вершина. Она действительно очень и очень высоко. Помнишь, что мы услышали, как только спустились на этот этаж? Это место назвали пузырём пятьсот сорок три.

Катя тоже разворачивалась, не сводя глаз с неба.

– Мы под куполом, – согласилась она. – Взгляните, какой свет. До вершины, наверное, километра четыре, а то и пять.

Что-то пролетело высоко над нами. Какая-то птица-великан. Она тут же скрылась за краем миски.

– Если мы в секторе воздуха, а подземный сектор под нашими ногами, где тогда секторы земли и моря? – спросил я.

– Не знаю, – отозвалась Катя. – Это если мы в «миске». А может быть, это остров, и за стенками «миски» – вода.

– Близко, – произнёс новый голос, почти знакомый.

Я повернул голову и увидел небесную птицу. Из одной из боковых улиц к нам летел большой орёл.

– Мордекай, – сказал я, вглядываясь в коричнево-бежевого орла. – Это ты? Ты настоящий?

Он хрюкнул.

– Ищете красивый путь? Боги свидетели, я был обязан вас разыскать. Нет, раньше я выглядел не так. Из меня сделали горного орла, а я был центурионом. Более тёмные перья. Шире размах крыльев. Когти больше. И куда красивее.

Монго подбежал к нам, принюхался к наставнику, понял, кто перед ним, и принялся самозабвенно прыгать.

– Все вы, орлы, для меня на одно лицо, – усмехнулся я.

Нам снова пришлось сойти с дороги, пропуская компанию дромадеров. Их было семь. Система определила их как «Патруль Бездельников. Уровень 48». Все в тёмных халатах, у всех копья и базуки на плечах. Эти ребята двигались целенаправленно – прямиком к выходу.

– Не поймите неправильно, – продолжал Мордекай, – я изумлён. В первый раз за очень долгое время я получил тело, похожее на моё изначальное. Но меня опустили. – Он расправил крылья. – Я в теле клирика, будь оно неладно. Меня окоротили. Я могу летать, но только на небольшие расстояния. Вот представь, Карл, ты просыпаешься в теле евнуха и попадаешь на гулянку супермоделей. – Мордекай посмотрел вверх, в небо, и тяжело вздохнул. – По крайней мере, я небесная птица. Да всё что угодно лучше, чем мерзкая жаба.

У птиц нет рук. Только ноги и крылья, как у обычных орлов.

– Ты способен в этом теле готовить зелья?

Мордекай посмотрел на меня так, будто я попросил его привести ко мне свою мать голой.

– Лучше, чем когда-либо, – заявил он. – А вы, Катя, близки к истине. Мы точно под куполом. Как в снежном шаре[10]. Здесь такие шары называют пузырями. Некрополь Ансера – это необычайно высокая башня, и мы на её верхушке. – Он указал вверх. – Этот пузырь больше, чем кажется отсюда. Земля и море далеко внизу. Вы появились с опозданием на несколько минут и не услышали первого объявление. Но через пару минут будет новое, с разъяснением правил этажа. Давайте пройдём в зону безопасности, перекусим и послушаем, что там нам имеют сказать.

Мы перебрались в выбранное Мордекаем укрытие, в бар под названием «Палец». Мы с Мордекаем шли впереди, а Катя, Монго и Пончик держались за нами, охая и ахая при виде ландшафтов.

Город представлял необъяснимую смесь стереотипного посёлка из тех, что можно увидеть в кино и на Среднем Востоке, и фестиваля «Горящий человек»[11]. Среди саманных хижин встречалось немало таких, которые были надстроены внешними несущими конструкциями и ржавеющими металлическими каркасами. Не могу сказать, делалось это в интересах прочности, ставились ли какие-нибудь функциональные задачи, или тут имело место чистое искусство.

На крыше одного жилого дома торчал направленный вверх телескоп. На другом была установлена сверкающая магическим блеском метеостанция. На ещё одном доме снаружи висел мотор, работающий на батарейках.

Нас обогнала тележка на гусеничном ходу, похожая на минитрактор. В ней сидела пара молодых верблюдов, а сзади была прицеплена подвода, до отказа набитая хворостом. Верблюды смеялись, подскакивая на ухабах. Весь город пропитался запахами дыма, горючего и мокрой земли.

До сих пор все неигровые персонажи, которых я видел, были верблюдами. Но на Горбатой улице положение изменилось. Две женщины стояли у бара и украдкой следили за нами; обе они сменили внешность: одна приняла человеческий облик, другая стала Небесной птицей.

– Они перевёртыши или доппельгангеры? – спросил я. Надписи над их головами извещали о том, кого они представляли в данную минуту.

– Перевёртыши вроде меня, – уныло ответил Мордекай. – Не верь им. Если тебе нужен кто-то кому можно доверять, то сам знаешь: держись клуба «Десперадо».

В кулинарной книге о перевёртышах говорилось нечто подобное. Они, мол, воры, предатели, шлюхи или ещё что-то в этом же роде.

Я заметил, что на нас глазеют двое обходчиков. Оба люди двадцать второго уровня. Я помахал им, а они ретировались в другой бар, как будто испугались меня.

– Значит, пятнадцать дней? – уточнил я, меняя тему.

– Я ожидал двенадцати, – ответил Мордекай. – Нам дали три дополнительных дня, но это не обязательно хорошо. Я уже знаю, как функционирует этаж. Нас прикрепили. Так что три дня сверх обычного могут принести поганые сюрпризы.

– То есть – прикрепили? – не понял я.

– Ты застрял в секторе, где обретаются, может быть, ещё три дюжины обходчиков. Все, кого я встречал до сих пор, за исключением вас, ребятки, настолько хилые, что только чудо помогло им пройти так далеко. Что ещё хуже, ты обречён штурмовать замок гномов вместе с этими слабаками, без этого тебе не добраться до колодца.

– Да, – признал я. – Нужно перезарядить наши баффы, поспать, открыть все наши ящики. Потом станет ясно, удастся ли найти замок.

– Найти? – переспросил Мордекай и указал вверх. Я взглянул туда, куда он направил крыло. Где-то очень высоко, под самым куполом и далеко в стороне можно было разглядеть крошечное пятнышко. – Вот твой замок.

– Хреново, однако.

* * *

«Палец» оказался простенькой таверной и гостиницей. Владельцем был дромадер. Пахло в этом заведении как в зоопарке. Служила там одна-единственная проститутка, перевёртыш по имени Коробка Сока; она сидела в углу и дулась на нас за то, что мы все её проигнорировали. Помимо её услуг сам «Палец» предлагал алкоголь, закуски и несколько комнат для постояльцев.

Принимаемое сообщение не было рядовым объявлением, так как у нас ещё оставалось десять часов до выпуска итогов дня. В баре имелось три традиционных экрана, но средний, который должен был демонстрировать обходчиков из первой десятки, молчал. Появился хронометр обратного отсчёта. Он возвестил, что экран заработает через десять часов после репортажа. Как будто всё шло своим чередом.

Мы заказали напитки, еду и устроились за столом в ожидании сообщения. Оно не заставило себя ждать.

Приветствую вас, обходчики!

Добро пожаловать на пятый этаж! Мы страшно рады за вас! За то, что вы получите радость от нового и интересного уровня! К нам присоединяется более 178 000 из вас. Предыдущий этаж был своего рода загадкой, и выяснить принципы его действия было для вас дополнительным удовольствием. Этот этаж устроен по-другому. Его планировка не представляет большого секрета, и правила достаточно просты. Мы хотим, чтобы вы, друзья, превосходно провели здесь время.

На этом этаже больше 4000 зáмков. В каждом замке имеется один колодец. Двух одинаковых замков здесь нет.

Представьте плёнку, образующую пузырь. Каждый пузырь – это отдельный самодостаточный мир. И в каждом из миров четыре зоны, четыре сектора.

Всего пузырей 1172. Все вы находитесь внутри пузырей, мы распределили вас случайным образом и на равных основаниях, приложив для этого все усилия. Следовательно, на один пузырь приходится 150 с небольшим обходчиков. Как и в случае с замками, одинаковых пузырей нет.

Каждый пузырь разделён на четыре сектора: землю, море, воздух и гробницу. В каждом секторе есть один замок. Ваша миссия – найти этот замок, атаковать его и занять тронный зал. Если вы заняли тронный зал или убили босса сектора, замок считается взятым. Колодец находится в тронном зале, поэтому вам не придётся рыскать вслепую и тревожиться, что вы не сумеете его отыскать. Всё же просто, правда? Замок ваш – ваш и колодец.

– Звучит достаточно просто, – прокомментировал я.

Но нет, вовсе не просто. Если нам не дано летать, как, чёрт возьми, попасть наверх? Нам не построить и пушку, которая бы нас туда забросила. Придётся создавать воздушный шар. Или самолёт. Или выдумывать способ выстрелить так, чтобы сбить замок вниз. Выдумывать что-то.

Однако есть тут небольшая проблема. Чтобы ваш колодец открылся и стал проходимым, в вашем пузыре должны быть взяты все четыре замка. Вот так: замки земли, моря, воздуха и гробницы должны все находиться в вашем распоряжении. И только тогда вы дойдёте до шестого этажа.

Мордекай застонал. Я чертыхнулся и переглянулся с Катей: она выглядела больной. И даже Пончик, казалось, сникла.

К счастью для вас, как только вы возьмёте свой собственный замок, вы получите возможность пересечь границы вашего сектора, чтобы протянуть руку помощи вашим товарищам в пузыре. Как только все четыре замка будут взяты, пузырь лопнет, и вы сможете продолжать действовать вне пузыря, если пожелаете. Вам не удастся входить в другие пузыри, если они ещё не лопнули.

Удачи вам, господа. Некоторые замки захватить намного проще, чем другие. К тому же у нас проходит второй тур тендера за спонсорскую поддержку. Вы получите новое сообщение через несколько часов после обычного информационного выпуска. А теперь идите и убивайте, убивайте, убивайте!

Некоторое время мы сидели молча. Перья Мордекая, лежащие как жабо вокруг шеи, ходили ходуном. Наконец он повернулся к нам.

– Теперь я намерен предположить, что каждый из ста пятидесяти или около того – ни на что не способный идиот. А это означает, что у вас меньше четырёх суток на взятие каждого замка. Так что кладите еду в рот, открывайте вся ящики, что у вас накопились, идите спать, а потом возвращайтесь. Нам предстоит много работы.

Глава 2

Первое, что сделала Пончик, когда мы направились к своему личному пространству, – это прыгнула к почтовому ящику и выхватила оттуда книгу заклинаний этажа, приз от клуба.

– Может быть, там заклинание полёта, – тихо предположила Катя.

Я возразил:

– Такого везения быть не может.

Впрочем, мы получили трёх богатейших спонсоров и ожидали ещё трёх. Мне была невыносима, абсолютно невыносима необходимость зависеть от них, но я не знал, как нам себя вести.

– Какой смысл в возможности покидать пузырь, если нельзя входить в другие пузыри? – спросила Катя.

– Сейчас нужно сосредоточиться на летающем замке, – отрезал я.

Имани: «Привет, Карл. Что такое бакштаг?»

Карл: «Как морской термин? Это такая снасть, которая отходит от мачты в сторону кормы судна. Они бывают разных типов».

Элли: «Нас двадцать человек, и ни одного старого пердуна, который когда-нибудь плавал на кораблях. Ты мне веришь? Я сказала им, чтобы они не возвращали меня в «Медоу Ларк». Я бы лучше себя чувствовала в каком-нибудь более дорогом доме престарелых в окружении богатых старых придурков, которые выросли в лодках. Так нет же. Система преподаёт нам морское дело, но там не говорится, где какую хрень искать. Как мы должны регулировать бум ванг[12], когда не знаем, что это такое? Тут ещё труднее разобраться, чем в тех поездах».

Имани: «А разобраться мы должны быстро. Тут везде скалы. А спинакер[13] – это что? Нет, погоди. Это нам пока не требуется».

Карл: «Господи Иисусе, вы уж там поосторожнее. Ходить под парусом – не такое дело, которому можно учиться на лету. Этому искусству не один месяц учатся».

Имани: «Нам будет помогать один неигровой персонаж. Если только Элли его ещё не заморозила».

Элли: «Ему бы только подозревать нас. Мы сейчас возвращаемся на остров. Если потонем, то потонем. А тут полно лодок. У нас есть выбор».

Имани: «Элли, не всем нам дано быть моряками».

Карл: «Вы разве ещё не на острове? Ну ладно. Просто будьте осторожны».

Пончик вскрикнула:

– Карл, Карл, на этот раз мне досталось хорошее!

Она вся сияла, читая книгу.

Я перевёл дыхание.

– Пончик, мы сначала говорим о книгах заклинаний, а потом их читаем. Ты помнишь?

– Осади назад, Карл.

Катя рассмеялась.

– Это она у Элли набирается фраз.

– Я сама знаю, поняла? Она меня учит старинным поговоркам.

– Что-то принцессе они не идут, – проворчал я.

– Ой, Карл. Расслабься.

– Это и вправду хорошее заклинание, – вмешался Мордекай. – Такое же практичное, как Дыра.

– И что это за заклинание?

– Астральная лапа, – объяснил Мордекай. – Оно не такое хорошее, как Астральная рука, потому что в нём не задействованы большие пальцы, чтобы проводить манипуляции и удерживать предметы. Но в нём больше силы, особенно на более высоких уровнях, и его можно использовать как оружие. На пятом уровне она сможет отращивать когти. На десятом появится способность намного удлинять лапу. А на пятнадцатом все её навыки и способности будут прямо передаться лапе. А это уже серьёзно, потому что у неё и сейчас сильный удар. Есть ещё одно похожее заклинание, оно тоже может вам пригодиться. Астральный кулак. В общем, Пончик сможет совершать действия с предметами на расстоянии, как если бы она физически к ним прикасалась. И расстояние будет расти с повышением уровня. На первом уровне оно составляет примерно десять метров.

Я рассмеялся.

– Эге, Пончик, были бы мы сейчас с тобой дома, тебе ничего не стоило бы скинуть наконец ту вазу с высокого шкафа.

– В той вазе угроза, Карл. На ней плохие чары.

У нас в квартире имелся высокий шкаф с безделушками, и на нём стояла какая-то ваза, которая считалась фамильной ценностью. Кошка не раз старалась запрыгнуть туда, но и близко не подбиралась. Иногда она сидела у меня на коленях, когда я играл на компьютере, смотрела в сторону вазы и мяукала, не унимаясь.

– Открывайте ящики, – предложил Мордекай, – а потом подведём итоги вашей статистике.

Я сел и открыл достижения, которые пропустил. Их было достаточно, причём несколько – по-настоящему хороших. Я не получил никакой благодарности за уничтожение Мимика. Впрочем, я ничего и не ожидал. По большей части мои достижения были связаны с противостоянием Груллу и с тем, что я сбросил «Кошмарный экспресс»[14] в портал, чтобы взорвать Кристаллы души.

Новое достижение! Да будет Хаос!

Вы успешно призвали бога в Подземелье. Это прекрасный путь к обретению множества друзей. Каждому приятно, когда кто-то приводит на праздник бессмертные машины смерти.

Награда: возможно, идея была неудачна, но нет сомнений, что развлечение удалось.

Новое достижение! Богоявление.

Вы видели божество. Не радуйтесь чрезмерно. Из этого факта не следует, что вы пророк или что-нибудь в этом роде. Довольно заурядное достижение, к которому рано или поздно приходят все обходчики, если они достаточно долго остаются в живых. Так что ничего особенного в вас нет. Найти бога несложно. Зато вы точно не хотите, чтобы этот бог нашёл вас.

Награда: теперь у вас есть возможность почитать бога Грулла.

Примечание админа: в вашем интерфейсе появилась новая вкладка.

Я расхохотался. Посмотрел в потолок и сказал:

– Грулл может и отсосать.

Пончик и Катя получили аналогичные достижения и тоже смеялись от души.

– Почитать Грулла? Что касается этого, я вполне уверена, что возможны разные варианты.

Новое достижение! Неукротимый.

На вас физически напало божество, но вы остались живы. В истории «Мира обходчиков Подземелья» такой подвиг удавался только команде обходчиков. Отличная работа! К несчастью для вас и ваших приятелей, другие божества обычно замечают такие результаты.

Награда: вы получаете легендарный ящик божества.

– Хо-хо, – сказал я.

Легендарный ящик!

А следующее достижение пришло ко мне с наводящим тоску голосом ИИ[15] в духе «я-трогаю-себя-и-курю-сигаретку».

Новое достижение! Раздавлен за папу.

На вас наступило божество, но вы пережили встречу с ним. И хотя это была не розовая мягенькая человеческая ступня, раздавившая ваше хрупкое и мокрое тело, иногда неплохо поменять местами действующие силы. Просто чтобы узнать границы своих возможностей. Экспериментируя, вы обязательно откроете новые увлекательные пути к обретению куража.

Когда вам приятно, это иное. Возможно, вы просто не поняли, как счастливо для вас обернулась та встреча.

Награда: вы получаете платиновый ящик с пряностями.

– Ради всех проклятий, – пробормотал я.

И вспомнил момент, когда бог наступал на меня. Я был бы уничтожен, не будь я под защитой зелья. Я вспомнил, как загрохотало тогда Подземелье, а я не заметил, потому что был малость занят.

После этого осталась всего пара интересных достижений.

Новое достижение! Радуйся, Мария!

Вы начали нападение, которое повлекло более 100 жертв в районе, находившемся за 100 километров от вашей позиции. Или вы величайший снайпер Вселенной, или вы – маленькая подлая змея, пролезшая через портал. В любом случае ваше достижение впечатляет. Вы сделали бы крутую карьеру в политике, если бы мы, как вам известно, не уничтожили ваш мир, все его правительства и материальные ценности.

Награда: вы получаете золотой ящик снайпера!

Новое достижение! Событие истребления.

В единственной атаке вы убили всех последних представителей неуникального вида, обитающего на этаже Подземелья. Задача непростая, и чтобы провернуть подобное, надо быть настоящим уродом.

Истреблённый вид: Настенные соглядатаи.

Награда: вы получаете платиновый ящик негодяя!

Настенные соглядатаи – это похожие на ящериц существа, обитавшие в бездне. Когда паровоз прорвался через портал и взорвал бездну к чёртовой матери, все эти ящерицы наверняка погибли.

Помимо прочего, мы все получили по два бронзовых ящика босса за уничтожение Челотавров, хотя технически мы их не убивали. Они оба призывали Грулла. Я не собирался жаловаться. Больше никто в нашей партии не получил достижения «неукротимый». Хотя Катя получила похожее за то, что выжила при магической атаке бога, у неё был всего лишь золотой ящик. Несомненно, кроме меня легендарный ящик получила только Элли.

Также я получил серебряный фанатский ящик за множество «переключений» в ходе боя. Что имелось в виду, я так не узнал, но на следующий день стало известно, что люди выбрали для меня. Так как фанатский ящик был невысокого разряда, я не горел желанием вникать.

Из нас троих Пончик получила наименьшее число ящиков, хотя за нападение на босса провинции (что было не слишком умно) ей досталась платина. Два обычных ящика босса содержали монеты и исцеляющие свитки. Правда, при этом у неё оказался и свиток, который наполнил меня ужасом.

Свиток водного дыхания

Позволяет дышать подводой. Чтобы узнать, сколько секунд он действует, умножьте показатель вашего интеллекта на три. Не защитит от наружного отита и зубов барракуды. Надеюсь, плавать вы умеете.

– Я вот что скажу сразу, Карл, – объявила Пончик в ту же минуту, как увидела свиток. – Я кошка. Кошки не плавают. Кошки не заходят в воду. Такое не должно случаться, потому что это неестественно.

Мордекай: «Да к чёрту, Пончик. Не произноси вслух эту ерунду».

Пончик: «Я УЖЕ НЕ ИМЕЮ ПРАВА ТАК СКАЗАТЬ В ЧАТЕ? ИЛИ ИМЕЮ? А, МОРДЕКАЙ?»

Мордекай: «Твои чаты защищены до тех пор, пока я не перестал за них отвечать. Если тебе нужно выговориться, откровенничай это со мной».

Пончик несколько раз сердито махнула хвостом.

– Это неприемлемо. Мне не нравится ни на секунду.

Мордекай вздохнул.

– Если мне удастся добыть нужные компоненты, я сделаю Зелье подводного дыхания. Также существуют разные заклинания, они тоже дадут тебе возможность перемещаться под водой.

– А как насчёт того, чтобы летать? – поинтересовался я.

Мордекай мотнул головой.

– Заклинания и предметы – да. Их много, очень много. Но зелья? Если бы у тебя сохранился хоть один из твоих купонов на обновления, тогда – может быть. Вообще-то мне понадобится два обновления. Иначе нам придётся делать то, что нам нужно, другим способом.

Мордекай говорил громко, и я понял, что на самом деле он обращается к нашим спонсорам.

Последний ящик Пончика, платиновый, содержал ещё одну магическую книжку. Заклинание стоимостью в пятнадцать маны. Оно называлось Стена огня.

– Заклинание исчезновения, – пояснил Мордекай. – Огненная стена шириной примерно в десять метров, высотой в два метра. На первом уровне она держится пятнадцать секунд. Распространённое заклинание. Потом оно становится мощнее, но это всегда огонь. А огонь любит распространяться. Когда магия исчезает, если огонь касается какого-нибудь сгорающего предмета, тот всё равно воспламеняется. Что касается заклинания подводного дыхания и противоядий, по-моему, это не редкость. На этом этаже они аналогичны факелам и бинтам.

В золотом ящике выжившего Пончик обнаружила зелье навыка и была вынуждена немедленно его выпить. От этого усилился её навык Ловец, который она без устали тренировала. Теперь он дошёл до одиннадцатого уровня.

Следующим о призах докладывал я. В моих ящиках босса лежало несколько Зелий исцеления, бесполезная Магическая рубаха и кучка свитков, относящихся к подводному дыханию. Ещё у меня оказалось одно Зелье невидимости. Точно такое спасло мне жизнь в поединке с Груллом.

– Зелье дорогое, хотя готовить его просто, – сообщил Мордекай. – Некоторые ингредиенты редко встречаются. Очень хорошо, что ты получил такое.

– Похоже, стоит один раз что-то получить, как тебе и дальше будут присылать то же самое, – заметил я.

– Абсолютно точно, – подтвердил Мордекай. – А некоторые предметы, вот как ваши свитки по подводному дыханию, могут служить намёками, причём не очень-то и тонкими, на то, с чем вам придётся столкнуться на этом этаже. Ты видел зелья-противоядия, что прислали Кате? Они означают, что на этом этаже будет много ядовитых монстров и ловушек. Хорошо, что и у тебя, и Пончика иммунитет к ядам.

– Неплохо для вас, – сухо сказала Катя.

Я получил сорок тысяч золотых за то, что дошёл до этого этажа, оставаясь в верхней десятке. Пончику выделили тридцать тысяч, а Кате – десять. Требовалось приобрести некоторые обновления, важные для окружающей среды, но на троих у нас было около шестисот пятидесяти тысяч золотых, и это я ещё открыл не все свои ящики.

Мой золотой ящик снайпера скрывал в себе инструмент. Тот выглядел как коробочка, внутри которой прятались двадцать пять одинаковых чёрных штучек размером с крышку для бутылки.

«Верный стрелок». Инструмент

Верный стрелок добавляет статус «управляемого» любому снаряду, с мотором или без. Если установить его на стрелу или болт[16], можно будет выбирать цель до приведения оружия в боевую готовность. Снаряд сам станет искать эту цель.

Если присоединить Верного стрелка к ловушке, появятся дополнительные возможности. Например: «Цель – любой целитель в пределах досягаемости» или «Цель – любой, кто считает, что хот-доги можно мазать майонезом».

Если присоединить Верного стрелка к самодвижущемуся оружию, такому как начинённая взрывчаткой ракета, цели можно назначать либо в процессе изготовления оружия, либо при выстреле, но не в оба момента.

Внимание: это обновление не расширяет зону действия снаряда.

– Крутенько, – проговорил я и перешёл к двум платиновым ящикам.

Платиновый ящик с пряностями – тот, что достался мне благодаря извращённому разуму ИИ, заключал в себе ножное кольцо.

Заколдованное ножное кольцо прокажённого бандита

Это уникальный предмет.

Большинство детей во Вселенной знают захватывающее сказание о прокажённом бандите, недоброй памяти воре из породы человеческой, чьи подручные умирали от голода из-за карантина всепланетного масштаба. Хотя все жители планеты были разносчиками болезни, сами они не болели. Но болезнь оказалась смертельной для правителей планеты, и выходцы из иных миров погрузились на плавучие защитные платформы и встали на страже у садов и продовольственных складов в надежде уморить голодом сынов человеческих.

Тогда бандит влез на гору, спрыгнул на платформу и ворвался в плавучий сад. Разумеется, его сразу убили, но он всё же успел заразить отступников и заставил их бежать с планеты. Благодаря вмешательству бандита человеческая планета прожила ещё 100 лет и лишь после этого была уничтожена в совершенно другом конфликте. И по сей день прокажённый бандит вдохновляет людей.

Ножное кольцо обладает следующими свойствами:

Даёт способность «Липкие ступни».

Даёт способность «Суперраспределитель».

– Две способности в одном предмете? – удивился Мордекай. – Тогда это дьявольски ценное кольцо. Почти легендарное, наверное.

Ясное дело, я засунул кольцо в свой инвентарь, чтобы проверить. Его ценность сомнений не вызвала, в списке оно поместилось над Кольцом божественного страдания и сразу после фигурки Кимариса. Я изучил обе способности.

Липкие ступни

Раз в шесть часов в течение (ловкость х2) секунд вы сможете ходить по негоризонтальной поверхности – по стене или потолку. Сила тяготения не изменится, поэтому оставьте пиво внизу и проверьте, заправлена ли рубашка в брюки. Ваши босые ступни должны касаться поверхности: ни носков, ни обуви.

– Хо, я – Человек-Паук, – сказал я на это. – Хотя бы ноги у меня, как у него. Жалко, что можно всего раз в шесть часов.

Я перешёл ко второй способности.

Суперраспределитель

С зари времён вам дана энергия всех чумных крыс и всех детсадовцев на свете. Вы можете помещать любой активный дебаф на мишень по вашему выбору один раз в час. При этом с вас самого дебаф не снимается.

– Нехорошо.

Я со вздохом надел ножное кольцо на мизинец левой руки и воззрился на свои сверкающие ступни.

Открыв платиновый ящик негодяя, я понял, что меня там ждёт, как только символ возник в воздухе.

– Да черти б меня разодрали. – Я подождал минуту. Посмотрел на руки. Помассировал ладонью затылок. – И куда оно делось?

– На твоём лице, Карл, – с отвращением сказала Пончик. – Тебе конец. Теперь ты выглядишь словно какой-нибудь белый рэпер.

Катя засмеялась и наклонилась ко мне.

– Не переживай, она совсем маленькая. Прямо под левым глазом. Едва заметная. Как след от слезы, только меньше. Почти как веснушка. Похоже на лапку ящерки. Смешно так.

– Это и есть лапка ящерицы. Татуировка, – объяснил я.

Татуировка с символом вымершей расы Настенных соглядатаев

Удаляет неосознанную враждебность ко всем природным врагам класса ящериц.

Предупреждение: наличие символа вымирания заставит природных врагов класса ящериц причинять вам на 20 % больше вреда. Все Настенные соглядатаи будут причинять вам на 150 % больше вреда.

Вам остаётся только прятать тату под длинным рукавом.

– Они охренели? Как я буду носить длинный рукав на лице?

– Хм-м… – промычал Мордекай, тоже осмотрев татуировку. – По-моему, я никогда ничего подобного не видел. Я видел много таких, как гоблинский пропуск у тебя, а вот таких – нет. Ящериц ненавидят все, но кто их природные враги, я не знаю. Может быть, птицы. Ящерицы любят поедать яйца.

– Думаю, это мы выясним.

Я потрогал татуировочку под глазом. Теперь у меня были три тату: пропуск, Пропуск гоблинов, Пропуск в клуб «Десперадо», а теперь – ещё и вот это. Можно было только надеяться, что эта татуировка действительно такая маленькая и незаметная, как уверяла Катя.

У меня оставался ещё один предмет. Легендарный ящик божества. В нём было зелье. И выглядело оно иначе, чем большинство зелий. Бутылочка округлая и затейливо украшенная. Как флакон от дорогих духов. От стекла поднимался дымок.

– Святое дерьмо, – буркнул Мордекай. – Я могу взглянуть?

Он поднял флакон когтем. Его коготь дрожал.

– Павна – кто это? – спросил я.

– Это богиня мира, – ответил Мордекай. – В пантеоне она – сестра и архивраг Грулла. Не принимай сейчас это зелье. Прибереги.

Я передал флакон остальным для осмотра, затем забрал и уложил в инвентарь, где он стал первым предметом, ценность которого была определена выше ценности фигурки Кимариса.

Описание было чрезвычайно простым.

Слёзы Павны

Это зелье добавляет пять пунктов к любому заклинанию или навыку по вашему выбору.

– Почему оно настолько ценное? – поинтересовалась Катя. – Потому что добавляет пять пунктов? Так мы уже встречали Зелья навыка. Даже такие, которые приводят навыки к максимальному уровню. Как то, например, у дамочки Мэгги Май. А есть ещё Зелья чит-кодов[17], они действуют так же, но для трёх уровней навыка.

Мордекай пустился в объяснения:

– Дорогая моя, это зелье ценно не потому, что просто добавляет пять пунктов. Его владелец волен выбирать навык по своему желанию. Легендарные Зелья навыков, которые приводят навыки к максимальным значениям, тоже ценны, но они пригодны только для ограниченного набора навыков. И Зелье чит-кода – драгоценность: усиливает на три пункта навык по случайному принципу. Но у этих зелий короткий срок годности, их нужно применять немедленно. А это зелье Карл может хранить. Допустим, он тренировками поднимет один из своих навыков до пятнадцати, и, приняв зелье, доведёт его сразу до двадцати. Потому это лучший лут, который он получил с тех пор, как оказался в Подземелье.

– Не считая печенья для животных, – вставила Пончик.

– Не считая печенья для животных, – согласился Мордекай.

– Мой Мощный удар уже на тринадцатом уровне, – сообщил я.

– На тринадцатом, потому что шесть уровней тебе дают баффы экипировки. Лучше использовать это зелье для того навыка, в котором ты естественным образом дошёл до пятнадцатого уровня. Навыки общего направления, такие как Мощный удар, трудно натренировать, особенно до уровня выше пятнадцатого, но предметы, поднимающие уровень, будут встречаться всё чаще. Нужно сесть и подумать, для какого специального навыка использовать зелье. У нас нет необходимости решать прямо сейчас; наверное, лучше подождать, пока ты выберешь подкласс на шестом этаже. Там наши обстоятельства могут и перемениться.

– Разве Элли не получила такой же ящик? – вспомнила Катя. – Что ей досталось?

Бог не раз махал на Элли рукой, хотя и не тронул. Вот она и получила такой ящик.

Карл: «Элли, что у вас в божественном ящике?»

Элли: «Неудачное время для болтовни. Имани разбила лодку. Мне пришлось замораживать воду, чтобы никто не утонул. А получила я заклинательную книжку под названием «Граупель». Большая ледяная буря. Самое мощное заклинание из всех, что у меня есть, но мне как-то боязно применять его. Стоит пятьдесят маны. Долгий период перезарядки. Скоро ещё поговорим».

Я пересказал своим. Мордекай покачал головой.

– Это Заклятие войны. Скажи ей, чтобы соблюдала с ним осторожность, пока мы застряли в этих пузырях. Ты знаешь кого-нибудь из тех, кто сейчас находится в нашем?

Я улыбнулся.

– Вот это хороший вопрос. Я ещё не узнавал.

– Я хотела расспросить бывших «Дочерей», но никто не откликнулся, – сказала Катя. – Кстати, Ива ещё жива. Она осталась в моём чате.

– Если она не в этом пузыре, то незачем беспокоиться на этот счёт. Держи наготове свой навык «Найти обходчика».

– Я так и делала. Я вижу поблизости восьмерых обходчиков, но никого из них не знаю. Они все двадцатого уровня или чуть побольше.

– Хм-м, – протянул Мордекай. – Уж не выравнивают ли в пузырях уровни участников? Это объясняло бы, почему нас окружает всякое отребье. Карл, не исключено, что твой сорок первый уровень – самый высокий в Подземелье. Узнаем, когда появится список первой десятки.

Я отправил в чат групповое послание с вопросом, есть ли кто-нибудь в пузыре под номером 543. И получил всего один ответ. Откликнулась женщина человеческого рода по имени Гвендолин Дуэт. Старый зануда-воин двадцать седьмого уровня. Это подлинное название её класса: Старый зануда-воин. Мне в каких-то списках уже попадался «Воин», но не такой. Я не помнил, чтобы встречал эту обходчицу раньше, но в чатах она проявляла себя и болтливой, и откровенной.

Она находилась в секторе земли, то есть ниже нас, где-то на уровне моря.

Гвендолин Дуэт: «О, привет, бомбист. Похоже, мы соседи. Все эти тупые ослы, с кем я кучкуюсь, знать не знают, чем занимаются. Самый высокий уровень у меня и ещё двух чубриков из моей команды. Мы прокатились по суше, в частности, мимо того-этого, которое называется песчаный замок Сумасшедшего Волшебника с Дюн. Там змеи-гиганты, пауки-гиганты и эти панк-рокеры, полулюди, полускорпионы, которые без рубашек и с кольцами в сосках… Да ещё такие птицы-не-птицы, у них бензопилы; с этими мы пока не схлёстывались. К замку мы не приближались, но это что-то с чем-то. Четыре уровня стен. Он встроен в боковую стену этой то ли гробницы, то ли горы… В общем, ты понимаешь. И я не без понятия, как нам забраться внутрь».

Карл: «Там у вас внизу есть клуб «Десперадо»?»

Её чёртово имя занимало пол-экрана. Я вошёл в чат с интерфейса и перенастроил имя на «Гвен».

Гвен: «Тут три посёлка, не считая замка, и я слышала, что в каком-то одном клуб есть. В том, где я, его нет. Да у меня всё равно и доступа нет. Я, блин, леди комильфо. У меня кольцо клуба «Покоритель» есть».

Карл: «Отлично. Держи меня в курсе новостей. Если узнаешь кого-нибудь в секторах моря или гробницы, дай знать».

Гвен: «10-4[18]. Остров окружён коралловым рифом. Его видно с берега. Я видела акул и медуз. Не знаю, где найти морской замок. Пока на поверхности воды ничего не появлялось. Не знаю про гробницу ни хренульки, но в ней много входов, в которые мы не смогли проникнуть. Похоже, там внутри лабиринт. После предыдущего этажа меня как-то не тянет заходить».

Карл: «Вас понял. Приём».

Внезапно пятнадцать дней показались мне немыслимо коротким сроком.

После недолгого сна мы перезапустили свои баффы. Коротко переговорив с Мордекаем, решили, что будем строго придерживаться распорядка тренировок. Катя с Пончиком оккупировали тренажёрный зал, я же вернулся в посёлок. Мы отдали Мордекаю свои купоны на обновление и несколько тысяч золотых. Они с Пончиком взяли на себя покупку интерфейса склада и обновление кухни. Кроме того, Пончику хотелось обзавестись социальным медийным обновлением – чем-нибудь таким, что позволяло бы просматривать послания от последователей. Ни одному из нас, кроме самой кошки, это не казалось удачной мыслью, и Пончик дулась битый час.

Я предоставил решение проблемы Мордекаю и вышел из «Пальца». «Солнца» в этот час не было, но было видно, что оно вот-вот закатится за западную сторону гробницы. Мне следовало торопиться.

На улице у дверей баров кучковались проститутки, которые без предупреждения превращались в женщин земного типа. Некоторые придавали себе диковинные пропорции, например, груди такого размера, как у Одетты. А также все цвета радуги. Я заметил, что примерно половина из них до преображения имела мужской пол.

Нигде не было видно других потребителей их услуг. Я переместился на одну улицу ближе к стене.

– Я могу быть всем, чем ты захочешь, мой сладкий! – выкрикнула одна мне в спину. – У меня самый богатый в городе репертуар!

Я обнаружил дом, который искал, и постучался в высокую дверь.

Я ожидал увидеть долговязого дромадера, но дверь передо мной открыл маленький, серый, безликий гуманоид. От удивления я отступил на шаг. Как будто сплошной протез. Ни носа, ни глаз, пустая заготовка для манекена. Рост – не больше пяти футов.

Существо потянулось ко мне и тронуло мою руку. Я сделал ещё шаг назад. Если бы оно не обозначалось белой точкой неигрового персонажа, я бы прихлопнул его. Вместо этого я прочитал описание и порадовался, что воздержался от насилия.

Скарн[19]. Уровень 3. Перевёртыш-недоросток

Я всё смотрел на него, а он тем временем изменялся: приобретал черты и с грехом пополам превращался в подобие восьмилетнего мальчика. Когда преображение закончилось, он сделался неотличим от человеческого существа – не то что Катя при её первых попытках трансформации. На нём были трусы-боксёры, покрытые узором из сердечек, затем секунд на десять появилась одежда, идентичная моей, которая тут же превратилась в дромадерский халат. Даже надпись над его головой сменилась. Он глядел на меня широко раскрытыми глазами, не говоря ни слова.

– Привет, малыш, – сказал я. – Твои мама или папа дома?

– Мои родители погибли при бомбёжке. Кремень на патрулировании, вернётся, когда стемнеет. Теперь за мной он присматривает. Он говорит, я должен всегда принимать вид нового человека, с которым встречаюсь, чтобы этому человеку было комфортнее.

Ребёнок доносил до меня информацию голосом робота, совершенно неестественным, так, будто говорил впервые в жизни.

– Да, неплохо придумано.

Никогда прежде не испытывал ничего подобного, а тут вдруг появилась новая фобия: маленькие страшилища в виде детей.

Наконец у меня уложилось в голове то, что этот малыш сказал. Дерьмовее некуда.

– Я вижу, на крыше твоего дома стоит классный телескоп. Я хотел бы взглянуть в него на замок гномов.

Ребёнок по имени Скарн вдруг просиял и оживился. Чем больше он говорил, тем больше в нём проступала индивидуальность.

– «Бесплодная Земля»? Я тебе её покажу! – Он помолчал. – Кремень говорит, я должен попросить золотую монету. Он говорит, сироты выживают только тогда, когда используют свои способности, чтобы добывать деньги у тех, кто тупее их.

– Я так понимаю, Кремень – это дромадер?

С этим вопросом я проследовал за мальчиком в дом и оказался в просторной комнате с соломенной постелью и высоким столом. Одна стена была полностью скрыта свисающими сверху овощами и пучками травы. К люку в потолке вела лестница. Ребёнок взбежал по ней ненатурально быстро.

– У нас была деревня, но гномы её разбомбили, – снова заговорил Скарн. – Многие наши погибли, а нас взяли к себе дромадеры. Детей мало выжило. Выжила Руби, только Кремень говорит, что ей назначено провести всю жизнь на аллее Странного Дерьма.

– Почему гномы бомбили вас?

– Кремень говорит, потому что гномы – маленькие дряни и не заслуживают ничего другого, кроме как чтобы дикие гуси растоптали их и разорвали в клочья.

– А, – произнёс я, поднимаясь на крышу.

Там передо мной открылась панорама города. Дома здесь были по большей части одноэтажные, в том числе и клуб «Десперадо», стоявший через улицу от нас. Рядом виднелось и здание ратуши. В нём было четыре этажа, а над крышей располагалась матерчатая надстройка, увеличивавшая здание ещё на два. Сегодня воздух был чист, и я видел всё внутреннее пространство «миски». Оно было круглым, хотя и не идеально. Наверное, от одного края до другого было немногим больше трёх миль. Вдалеке я различил другой город, выглядевший как зеркальное отражение этого. Пустошь, разделявшую оба города, покрывали песчаные дюны и дыры, ведущие в пещеры. По пустынной земле вышагивали, как патрули, нескладные силуэты, но они были слишком далеко, чтобы определить их природу.

Вот и всё, с чем нам предстояло иметь дело.

Скарн приблизился к подзорной трубе, направленной на пустошь.

– Я люблю рассматривать патрули; тогда я вижу, что у них всё в порядке. Кремень говорит, что если я вырасту большим и сильным, мне, может быть, разрешат остаться и когда-нибудь возьмут в патруль.

На ум пришла толпа несчастных проституток на улице. Общая картина всё ещё не складывалась, но развитие событий мало-помалу прояснялось.

Скарн подвинул подзорную трубу и стал в неё вглядываться. Прибор представлял собой белый цилиндр, покрытый трубочками и колёсиками. Из чего он был сделан, я не определил. Возможно, из керамики. Я присмотрелся к нему.

Заколдованный дальновидец гномов

Дальновидец используется для выявления отдалённых целей бомбометания. Причисляется к ключевым изобретениям, которые позволили управляемым гномам добиться превосходства в воздухе. Если правильно установить его на гномьем Дредноуте[20], он повысит точность бомбовых ударов гравитационного действия на 75 %. Служит для наблюдений за отдалёнными объектами и сбора информации о них. Также пригоден для слежки за соседями. Вам не понадобится порнография, если этот прибор будет висеть снаружи вашего воздушного судна.

Предупреждение: все гномы, на которых вы направите этот прибор, будут извещены о ведущемся за ними наблюдении.

Я спросил:

– Откуда это у тебя?

– Кремень нашёл в дюнах. Там много всяких ломаных штуковин осталось после войны. Ага! Вот! Вот, теперь ты можешь смотреть. Только торопись, а то они движутся. Но надо заплатить.

Я щелчком перебросил мальчишке монету. Она упала на поверхность крыши, ребёнок подобрал её двумя руками и невысоко подпрыгнул.

– Спасибо, мистер! Настройте трубу крутилками, чтобы видеть крупно или мелко.

– Конечно, малыш.

Я прильнул к окуляру. Я ожидал увидеть перевёрнутое изображение – как в той подзорной трубе, что была на нашем катере – но замок гномов предстал передо мной в правильном виде, большой и чёткий.

– Ого, – пробормотал я; меня удивила ясность изображения в окуляре. – Огромный какой. Как, блин, на кладбище кораблей.

– Он был больше. А потом часть отвалилась и упала в воду.

Крепость Бесплодной Земли выглядела как почти прямоугольный остров с зазубренными краями, выросший прямо из земли. Там происходило столько всего, что было трудно охватить взглядом целое. Со своего угла я видел только верхнюю часть: черепичную, кажется, крышу здания, как будто поставленного в центре обширного острова. По бокам его пятнами торчали строения поменьше, стены большинства из них были из гофрированного металла, как стены всего Горбатого города. Остров поддерживала на плаву система невероятно огромных воздушных шаров: три коричневых громадины в форме дирижаблей и два ещё более чудовищных круглых шара. Эти пять держателей были по отдельности прикреплены к поверхности острова сверкающими канатами. Сеть связывала конструкцию в единое целое. Воздушные шары были окутаны ясно различимым свечением магического поля, благодаря чему их верхние секции сверкали в свете угасающего дня.

Если мне не изменял глазомер, то размером остров был примерно равен трём футбольным полям. Как авианосец (не к ночи будь помянут), но шире. Некоторые из конструкций по бокам, насколько я понял, были орудиями. Я узнал баллисту[21], требушеты[22] и ещё много всяких непристойностей недоброго вида.

Со дна летучего острова свисали сотни канатов, цепей и ещё всякой всячины, среди которой, как я догадывался, были маленькие круглые домики. Всё это сверкало в вечернем свете. Некоторые предметы висели в нескольких десятках футов, другие же цепи, верёвки и непонятки едва не касались стекла дальновидца.

Кроме того, к острову по бокам были привязаны десятки летательных аппаратов разных размеров, от компактных одноместных тепловых аэростатов до летучих кораблей размером с автобус. Эти, по-моему, поддерживались силой магии. Большинство было пришвартовано к дальней оконечности острова. Все эти сооружения выглядели нелепыми ржавеющими махинами, которым не полагалось даже взлетать с земли; они напоминали автомобили из фильма «Безумный Макс»[23].

Пока я смотрел, в поле моего зрения вплыл ещё один летучий корабль размером с гребную лодку. Тот, кто управлял ею, бесспорно, был гномом габаритами с Защитника Бопки, может быть, ещё немного меньше и с ещё более приплюснутым носом. На нем была характерная остроконечная красная шляпа.

«Черти б меня унесли», – подумал я. Весь треклятый остров был буквально покрыт миниатюрными колышущимися красными шляпами.

Маленький аэростат висел в воздухе наподобие дрона[24]. Под его брюхом располагались четыре пропеллера. Бомба размером с холодильник (форма не оставляла сомнений в том, что это именно бомба) легкомысленно болталась там же. Я приблизил изображение, и информация, к моему удивлению, появилась в таком виде, как будто я рассматривал объект с нулевого расстояния.

Гномов Тук-Тук

Тип: бомба на воздушном топливе.

Эффект: термобарический (вакуумный) взрыв.

Статус: 40. Слабая стабильность. Мы бы не стали постукивать по этому предмету.

Вы никогда не видели, как сотня дромадеров умирает оттого, что их лёгкие взрываются, шкура растворяется прямо на теле, которое затем рассыпается пылью? Так пора посмотреть! Развлечение для всей семьи – вот что такое главное оружие бригад гномовых Бомбардиров. Теперь их осталось мало, и их, как правило, приписывают к наиболее надёжным патрульным судам слабеющих воздушных сил.

Работающие на воздушном топливе Тук-Туки на ранней стадии последнего конфликта применялись для опустошений. Остатки запасов ныне используются как орудия противостояния. Они просты и безжалостны.

– Это ещё что такое?

– Кремень говорит, что неизвестно, откуда взялись бактрианы. Но у нас, в Горбатом городе есть что-то такое, что не даёт гномам нас бомбить. У гномов есть вожак, очень злобный, но мы обладаем каким-то предметом, который он хочет сохранить, вот он и не бомбит наш город. Гномы до сих пор не дают покоя всему, что за стенами. Поэтому Кремень и остальные выходят на дежурство только сразу после бурь, когда «Бесплодная Земля» остаётся над водой.

– А ты знаешь, что они прячут в городской ратуше?

– Не знаю. Мне не разрешают туда ходить. Знаю, что оно ест грибы.

Глава 3

Закончив тренировку, я сказал:

– Итак, вот к чему мы пришли. Шаг первый: отыскать других обходчиков и убедиться, что мы все заодно. Шаг второй: выяснить, кого изолировали в городской ратуше. Возможно, это ребёнок вожака гномов или ещё кто-то важный.

– Может быть, его любимое животное, – предположила Пончик. – Никто же не станет бомбить своего любимого зверя. А кто ест грибы?

– Много кто, – отозвался Мордекай.

– Значит, мы отправляемся туда, заходим, и если оказывается, что там ребёнок вождя гномов или кто-то другой… что тогда? – спросила Катя.

Она занималась своим превращением в дромадера. И справилась почти идеально. Система одобрила её на девяносто пять процентов.

– Всё зависит от того, кого или что мы там найдём. А когда мы это узнаем, нам придётся отправиться во второй город и проделать то же самое там, так я думаю. Похоже, что и там имеется нечто, что гномы не хотели бы повредить. Пока нам известна только версия ребёнка. Необходимо выяснить как можно больше, прежде чем предпринимать что-либо.

– Хорошо, только прежде чем вы отправитесь, осмотрите по-быстрому обновления, – попросил Мордекай, указывая на модернизованную кухню. Впрочем, изменения сводились к трём шкафам, которые выстроились в ряд у голой стены. – Мы сможем преобразовать всё это в нечто намного лучшее, когда доберёмся до обновлений второго уровня. Я с надеждой жду этих обновлений, главным образом ради магического кабинета. Ладно, об этом потом поговорим. А это – синтезаторы еды, они приобретены на купон Кати. Их можно использовать раз в день, но обновление предполагает три разных шкафа, то есть возможность иметь завтрак, обед и ужин, да и что угодно. Я по опыту знаю, что такие вещи могут немного глючить. Так что лучше не заказывать оно и то же, иначе вы можете вообще лишиться выбора. Нет, пусть варианты меняются день ото дня и приспосабливаются к вашим потребностям. Эти агрегаты изучают ваши вкусы.

Я подошёл к одному шкафу, приложил ладонь к дверце, и передо мной возникло меню. Оно содержало около двадцати вариантов завтрака, от кукурузных хлопьев до бекона и мамалыги с крупой. Я кликнул «Рогалик с сосиской» и открыл дверцу. За ней меня ждал горячий сандвич, как будто у деревянного шкафа имелась функция микроволновой печи.

– Ху, здорово! – вырвалось у меня.

– Не радуйся заранее, – предостерегла меня Катя. – Сначала попробуй.

Я откусил. Вкус оказался таким, как у приготовленного в микроволновке сандвича – из тех, каких я за свою жизнь съел штук тысячу.

– Неплохо, – оценил я, прожевав. – Но и не шедевр. У бопки получается вкуснее.

Появилось новое сообщение.

Вы сыты! Когда в животике тепло, скорость лечения выше на 5 %. Сила дебафа падает на 5 %. Косвенный вред снижается на 5 %.

– Пищевой бафф действует весь день, – пояснил Мордекай, – а значит, вам не обязательно принимать пищу все три раза здесь.

– Вот и слава богу, – откликнулась Катя. – Я заказала шкафу скир[25] с джемом. Вкус был как у испорченной сметаны, приправленной леденцами «Джолли Ранчер».

– Блин, что такое «скир»? – спросил я.

– Второе обновление не менее важно, – снова вступил Мордекай. – Это интерфейс рынка.

– Рынка? – переспросил я. – Это чтобы мы могли покупать продукты?

– И да, и нет, – ответил Мордекай. – Мы заранее купили рыночное обновление, оно не откроется до следующего этажа. Пока в нашем распоряжении как бы интерфейс виртуального универмага. Версия второго уровня – то же самое, но она вдвое дороже, поэтому правильнее было купить сейчас. Она позволяет приобретать основные зелья, заклинания и всякую мелочовку, которая время от времени выставляется на продажу. И вам можно будет продавать. Карл, мы передали твой купон Пончику, потому что к оплате автоматически добавляется её бонус за харизму.

Пончик уже говорила мне, что они так поступают, и я сказал ей, что одобряю. Если Пончик погибнет или мы разделимся, я потеряю обновление. Но пока наши потребности были переплетены настолько, что я меньше всего опасался утратить какое-либо из благ.

– Как эта машина действует?

Я уже знал ответ, но мне хотелось, чтобы его озвучил Мордекай.

Он указал крылом на экран, висевший на стене возле двери его комнаты. До этого момента я не замечал его.

– Как простой интерфейс. Как купля-продажа на eBay. На следующем этаже мы встретимся с аукционами предложений. Если хочешь продать что-нибудь магическое, вроде одежды невысокого уровня, которую регулярно получаешь, дождись такого аукциона. А захочешь регулярно избавляться от старья – перебрасывай его ИИ-торговцу, и будет тебе хорошая цена благодаря Пончику.

– Мне это не нравится, – вскинулась кошка. – Да и система сломана. Сообщила мне, что каждая из моих шляп стоит одну монету. Нужно чинить.

– Аукционы предложений? – переспросил я. – Покупательская база скукоживается с каждым этажом. А у многих есть такая система? Люди реально её используют?

– О да. Туристы и фракции смогут торговать через эту систему, как только откроется шестой этаж. Сам увидишь. Рынок будет переполнен. Некоторые фракции начнут хватать всё магическое, что только появится, так что ты сможешь заработать отличные деньги на своём луте. Намного больше, чем при продажах в магазины.

Я перебил его:

– Погоди-ка. Нам предстоит потом воевать с теми, кому мы будем продавать своё барахло?

– Да, – подтвердил он. – Так и снабжаются армии. И если вы не будете ничего продавать, продаст кто-нибудь другой.

– Значит, у принца Дюжего тоже есть такой интерфейс?

Мордекай задумался.

– Вообще-то нет. Фракции девятого этажа обходятся без интерфейсов. Город-воронка Ларракос располагает реальными магазинами, владельцами которых являются неигровые персонажи. Лидеры фракций сами ходят туда, чтобы купить или заказать товары. Когда вы, обходчики, туда попадаете, все жители высыпают за городские стены, и начинается драка. Короче говоря, хорошие деньги вы в основном сделаете на промежутке от шестого этажа по восьмой. Когда открывается девятый, фракции теряют возможность покупать новое снаряжение и добывают его исключительно у противоборствующих армий. Я вам всё это разъясню, когда вы туда доберётесь.

– Что-то мне не улыбается мысль продавать свои товары тем, кто потом обратит их против нас.

Мордекай хмыкнул.

– В основном они будут применять их друг против друга. А теперь идёмте, испытаем интерфейс.

– Через пару минут, – сказал я. – У нас ещё остались дела.

Я хотел отправиться вслед за Мордекаем и осмотреть интерфейс главным образом ради того, чтобы получить ясное представление о реальной – в золотом эквиваленте – стоимости большинства предметов, хранившихся в моём инвентаре. Правда, «Кулинарная книга анархиста Подземелий» предупреждала, что не стоит использовать интерфейс рынка, когда книга с нами. Сейчас же выходило, что сама книга не имеет почти никакой ценности. Некоторые предметы, такие как невзорванный ядерный заряд, не обладали ценностью и по данным моего инвентаря. Впрочем, в кулинарной книге содержались и такие замечания:

«Будьте осторожны с интерфейсом рынка. Он использует не ту систему ценностей при оценке стоимости предметов, которую вы, вероятно, установили в своём пользовательском интерфейсе. Наша система оценивает данный том как уникум, фамильное достояние, приписывает ему немыслимую ценность – вроде 50 миллионов золотых. Пока ещё ничего не случилось, но я не решаюсь давать кому-либо доступ к моему инвентарю» (прим. обходчика Батбилджа, изд. 12-е).

«Не знаю, точно ли так, но мне представляется, что Батбилдж с этой записью обратился к кулинарной книге в последний раз. Я оставлял карты на своей кровати каждый раз, когда пользовался интерфейсом рынка. Проверяйте, не при вас ли она, чтобы не попасть в переплёт» (прим. обходчика Аллистера, изд. 13-е).

Я знал, что кулинарная книга проявляла себя в разных формах. Для Аллистера она была колодой карт с его родной планеты. Эти карты предназначались для игры «Ти-Ги», которая, судя по скудной информации, оставленной Аллистером, представляла собой нечто среднее между шахматами и «Лови рыбу»[26]. Кроме того, эта игра была частью основанной на медитации религии, господствовавшей на родине Аллистера, оттого ему не составляло труда посвящать долгие часы изучению карт.

В моей комнате был небольшой прикроватный столик, хотя я туда практически не заходил. Пончик по-прежнему настаивала на том, чтобы мы спали вместе. Я решил, что оставлю книгу на этом столике, а потом воспользуюсь интерфейсом рынка.

Но пока у нас были дела.

* * *

Первыми из обходчиков появились двое людей, которые устроились в баре борделя под названием «Плюй-глотай». Логотипом бара служила птица, насаженная на палку, как на шампур. Мы вошли в тёмный зал, служивший зоной безопасности. Там пахло ладаном.

Монго оставался в своей клетке-переноске, Пончик стояла на моём плече, Катя – рядом со мной. Бармен-дромадер поднял голову и взглянул на нас. Бар был полон дромадеров, одни сидели за столами, другие пили у барной стойки. Тихая музыка плыла по просторному залу, имевшему форму буквы L. Я увидел источник музыки: совсем юный дромадер играл на струнном инструменте, который можно было бы назвать квадратной гитарой. Мелодия была негромкой, но назойливой. Она создавала какую-то азиатскую атмосферу, совершенно неуместную.

Этих двоих обходчиков мы уже видели возле «Пальца». Один – высокий и худой мужчина с угловатым лицом, лет двадцати пяти. Судя по оливковой коже, он мог быть уроженцем Ближнего Востока. Хаммерсмит[27] двадцать второго уровня по имени Фирас[28] М. Второй – чрезмерно располневший, лысеющий субъект примерно того же возраста. По чертам лица его можно было опознать как испанца. Изгонятель чумы двадцать второго уровня, имя – Луис Сантьяго 2.

На коленях Луиса сидела проститутка. Грубое подобие Джессики Рэббит[29]. Когда мы вошли, Луис и Фирас смеялись.

– Эта куда лучше, чем рабыня Лея[30], – провозгласил Луис.

Девушка надула губы.

– Ты говорил, что та была хороша. А что скажешь о моей…

Она осеклась, заметив, что мы остановились у стола.

– Они заставляют её принимать знаменитые облики, – сказала Катя с отвращением.

Мужчины всё слышали, но Катя говорила так, словно они были глухими.

– Угу, – согласился я.

Каждый раз, когда им приходилось описывать внешность требуемого персонажа, они как будто давали словесный портрет для полицейского рисовальщика. «Их» Джессика Рэббит была похожа, но лоб чересчур низкий, а нос уж очень велик. Одежда вообще не пришей кобыле хвост.

Проститутка, человек четырнадцатого уровня, окинула Катю очень кислым взглядом, плюнула на пол и отошла в дальний конец зала.

– Нет, вы видели? – проговорила Пончик. – По-моему, ты, Катя, ей не понравилась.

– Мордекай меня предупреждал, – сказала Катя, провожая проститутку взглядом. Та приобрела жутковатый, угрожающий вид, прежде чем примоститься у стойки. Других проституток в баре не было. – Он что-то говорил о том, что все, кто способен менять обличье, друг друга недолюбливают.

– Скорее, она тебе позавидовала, – предположила Пончик. – Ты можешь превратиться в кого захочешь, а такие, как она, – только в страшил.

– Возможно, – согласилась Катя. – Но всё-таки они в силах менять облик, с этим не поспоришь. К тому же они приобретают некоторые способности той расы, которую выбирают. Иногда мне кажется, что так лучше. Я, в отличие от них, никогда не смогу летать.

Этот вопрос мы уже обсуждали. Катя, как доппельгангер, имела возможность превратиться в летающее создание и таким образом оторваться от земли. Но даже если бы преображение не было связано с увеличением массы, всё равно она весила больше, чем летающие существа её габаритов, что по меньшей мере затруднило бы взлёт. Ей пришлось бы превратиться во что-то огромное, вроде дракона, но это потребовало бы большого труда. Массы превращённых существ разнились дичайшим образом. Я спросил Мордекая, как это возможно, и его ответ был простым: «Магия».

Двое обходчиков не переставая таращили на нас выпученные глаза.

– Ты Карл, – выговорил Луис и повернулся к Фирасу: – Говорил я тебе: это Карл.

– И я тебе поверил, – напомнил Фирас.

– Мы разрабатываем план, как покинуть этот этаж, – сказал я. – И я собираю всех, кто сейчас в этом городе, чтобы обсудить возможный план. Мы будем в «Пальце» после итогового выпуска новостей.

Луис хрюкнул.

– «Палец»! – Он обратился к Фирасу: – Ты понял?

– Понял что? – удивился Фирас.

– Шутку! Название бара – это шутка.

– «Палец» – это шутка?

– Да, дружище. Напрягись. Это город верблюдов. Ты же не назовёшь у себя на родине ресторан – «Человеческий палец»! Ты назовёшь его просто «Палец».

– И что? – не понял Фирас. – До меня не доходит.

Только тут я понял, что оба эти парня пьяны вдребадан. Над их головами не было предупреждения о дебафе. Я до сих пор не догадывался, почему иногда такое предупреждение появляется, а иногда – нет. Мерзопакостный дебаф появлялся только в специфических обстоятельствах, предположил я.

Я наклонился к парочке.

– Выслушайте меня. Мы должны действовать сообща. Итоговый выпуск начнётся через шесть часов. Встретимся там.

– Или что? – Его тон вдруг сделался откровенно враждебным. – Взорвешь нас, да?

– Нет, – заявила Пончик, спрыгнула на стол и сшибла стаканы. Разлилась лужа водки. – Карл ничего плохого вам не сделает. Но если вы не войдёте в команду, мы позаботимся о том, чтобы вас вышибли из города. Вы видели на пустоши каких-нибудь мобов? Я не видела ни одного с уровнем ниже тридцатого. А у вас, ослоухие, двадцать второй, и я не думаю, что вы выживете за стенами. А теперь повторяйте: «Карл, мы будем с тобой».

– Карл, мы будем с тобой, – повторил Луис, сглотнув слюну.

* * *

– Ослоухие? – переспросила Катя. – Ещё одно выраженьице от Элли?

– Я его услышала от ИИ. И всё ждала случая, чтобы употребить.

– Эти парни нам не помощь, – сказал я. – Они уже сдались и теперь плывут по течению.

– Хотела бы я знать, каким течением их занесло так далеко, – проговорила Катя.

Тьма стояла два часа, а когда мы вышли из «Плюй-глотай», вдалеке уже занимался рассвет.

– Здравствуйте, – обратился я к проходившему мимо дромадеру с внушительной связкой хвороста на спине. Тот остановился и раздражённо посмотрел на нас. – Здесь ночь всего два часа?

Дромадер взглянул на меня так, будто я задал ему самый тупой вопрос в истории Вселенной.

– Таранис[31] шествует по небу, Хеллик[32], его красный брат, преследует его и настигает за четыре часа до темноты. Таранис отпускает злого брата с началом бури и удаляется на отдых на два часа, после чего всё начинается вновь.

– Сколько времени требуется Таранису на то, чтобы пересечь небо? – спросила Катя. – И сколько времени проходит до появления Хеллика?

– Да вы и впрямь новички в этом мире, верно о вас говорят, – сказал дромадер. – Путь Тараниса занимает примерно двадцать четыре часа, это кроме тёмных месяцев, когда брат хватает его и предаёт. Хеллик остаётся один в небе на восемь часов в сутки. Не пожелаю вам оказаться здесь под открытым небом, когда они оба на свободе, потому что жар тут непереносимый.

– Значит, вот что такое два солнца, – заключила Катя. – Сколько времени осталось до восхода красного солнца?

– У вас двенадцать часов, – ответил наш собеседник. – Но приближается время перемены. Через одиннадцать дней наступит Красное равноденствие. В это время Таранис пленён и попадает на небо всего на четыре часа в сутки. Восемь часов мир омывает свет Хеллика, но четыре из них – время ветров. А теперь оставьте меня.

И он зашагал прочь.

– Ты что-нибудь поняла? – спросил я у Кати.

– Думаю, да. Сутки – двадцать четыре часа, как на Земле. Темнота – всего два часа. Бури начинаются каждую ночь за четыре часа до захода солнца и длятся два часа. Второе солнце в небе восемь часов, и в это время бывает нестерпимо жарко. По-видимому, наши последние три дня здесь будут по большей части тёмными, а бури – вдвое дольше.

– Значит, он имел в виду, что у нас двенадцать часов до смертельного жара? – уточнил я.

– Именно так. И восемнадцать часов до следующей песчаной бури. Так я поняла.

– Уже сейчас дьявольски жарко, – пожаловалась Пончик.

– Значит, надо поторопиться, – отозвался я.

Здесь, в Подземелье, время всегда вытворяло что-то необъяснимое. Хронометры, как правило, базировались за земной двадцатичетырехчасовой шкале, хотя итоговые выпуски и некоторые сроки обновления заклинаний были основаны синдикатском стандартном дне, довольно странной единице времени, составлявшей тридцать часов и семнадцать с половиной секунд. Это напомнило мне противоречие между метрической и имперской системами мер[33], которое мне приходилось преодолевать ежедневно до того, как началась катавасия с Подземельем.

После диалога с Луисом и Фирасом в другом баре мы встретили ещё шестерых обходчиков. Эта партия состояла из полуэльфов-полулюдей. Они находились на уровнях от двадцать первого до двадцать четвёртого, возраст колебался от тридцати с небольшим до сорока с чем-то. Все шестеро принадлежали к одному классу – классу лучников. Все шестеро – мужского пола. Выяснилось, что они – торговцы автомобилями из Хельсинки. Работали в расположенных по соседству автосалонах, обедали вместе, когда случился мировой коллапс. На первом этаже их осадили владеющие луками гоблины и истребили их группу. Однако те, кто выжил после стычки, с тех пор получали в призовых ящиках исключительно оружие, основанное на принципе лука. У них имелись мечи, ножи, булавы, но идеально все они овладели лишь луками.

Все они выбрали один и тот же класс – глупейшее решение из всех, с какими я только сталкивался в Подземелье. Впрочем, зная, как устроено это место, я не стал бы утверждать, что в этой глупости они виноваты сами.

За два этажа до нашей встречи они столкнулись со значительно более внушительной по численности группой, но те предпочли чистоту своих рядов. Лучники отменно поработали на третьем этаже, но к уровню, где основные действия разворачивались в поездах метро, они подошли очень ослабленными. Их «вождём» был статный седеющий голубоглазый блондин лет сорока пяти. Его звали Лэнгли, и у него был самый высокий в группе уровень – двадцать четвёртый.

Эти господа более серьёзно относились к своему непростому положению. Им тоже был задан квест с требованием выяснить, что скрыто в городской ратуше. Когда мы появились, они как раз обсуждали планы действий. Я уговорил их подержаться пока в стороне и выйти из города, чтобы потренироваться за его стенами, пока мы будем добираться до города бактрианов, расположенного примерно в трёх милях по другую сторону дюн. Мы договорились встретиться позже.

Двери города были распахнуты, когда мы подошли, и стражи возле них не было. Катя нарастила дополнительную массу, сделалась выше и шире. На левую руку она надела свой полицейский щит.

– Не стану врать, я до сих пор съезжаю с катушек, когда ты меняешься, – признался я.

– Это оттого, что ты привык видеть себя самым большим парнем в пределах видимости, – парировала она.

– Возможно, – вздохнул я. – А может, дело в том, что вся происходящая с нами чертовщина не сулит ничего хорошего.

Ни у кого не нашлось ответа.

* * *

Песчаные дюны простирались во всех направлениях. Здесь, внизу, трудно было увидеть, насколько мал на самом деле наш мир. Я знал, что город бактрианов не очень далеко; теперь он стоял прямо перед нами. Нам оставалось просто идти вперёд, просто пробираться через дюны. Скоро, помнил я, появится городская стена.

«Бесплодная Земля» плыла высоко над пустошью. Где-то рядом кружились всяческие летающие машины, они царапали крышу пузыря, но ни одна не оказывалась непосредственно над «миской». Птичий клин сформировался вдалеке, взмыл над стенкой «миски» и пропал из виду, направившись в сторону сектора земли.

Пончик выпустила Монго и гарцевала на его спине, пока мы двигались на юг, к другому городу. Я ожидал, что немедленно провалюсь в песок по пояс, однако, помимо дюн, разбросанных там и сям, земля была твёрдой, а слой песка не превышал дюйма, редко – двух. Кое-где из-под песка выглядывали голые камни. Не было сомнений: мы продвигались по поверхности огромной гробницы. Я думал, не совершила ли команда, создававшая это сооружение, какую-нибудь глупость, из-за которой разрушился наш мир.

Земля под ногами не была ровной. Сначала я относил неровности на счёт дюн, но оказалось, что сама почва то уходила вверх, то опускалась, и эта низина была на самом деле холмистой.

Проржавевшие остовы самолётов покрывали дно «миски», наводя на мысли о поломанных и позабытых игрушках. По всей видимости, здесь и в лут добавить было нечего.

– Приближается моб, – сообщила Катя после того, как мы на протяжении пяти минут двигались в молчании. – С большой скоростью.

– Он крупный, – добавила Пончик.

– Ладно, друзья, – сказал я, увидев, что и на моей карте появилась белая точка. – Приготовились.

Катя была справа от меня, Пончик – на моём плече. Монго расположился слева, а два Монго-на-час выдвинулись вперёд; Пончик громогласно командовала ими. Я приготовил своё заклинание Жахнем, бро, но хотел вначале увидеть, с чем нам предстоит иметь дело. Катя сделалась шире, и арбалет занял место на её плече.

Монстр поднялся на дюну, посмотрел на нас и зашипел.

– Святое дерьмо…

Пончик принялась обстреливать явившуюся сущность Магическими ракетами. Спустя мгновение болты арбалета полетели в бронированную фигуру; по большей части они просто отражались и отлетали в сторону.

Монстр являл собой оранжево-коричневую ящерицу, утыканную грозными десятидюймовыми шипами. Она выстреливала в нас длинным красным языком. А размером эта пакость была с медведя гризли. Она снова зашипела и двинулась на нас, колыхаясь телом, как крокодил, старающийся бежать по суше.

Мужской колючий дьявол. Уровень 34

Эти отбросы часто встречаются в мирах пустынного типа. Здоровенные, стремительные, тупые и злобные. Их тела покрыты оборонительными шипами, отчего встаёт вопрос: каким образом огромная скотина в первую очередь выстроила на себе такой защитный редут?

Эти дружочки создают гаремы в зеркальном изображении. У вас немало шансов опознать царицу, если вы её увидите. И скорее всего, она будет последним, что вы увидите.

Предупреждение: это моб класса ящериц. Он нанесёт вам на 20 % больше ущерба благодаря вашему Символу вымирания. Вот чем обернётся для вас убийство такой массы бедных, ни в чём не повинных монстров.

– Очаровательно, – пробормотал я.

Болты Катиного арбалета не действовали ни фига, но заново заряженные Магические ракеты Пончика отрезали большие куски от индикатора здоровья монстра при каждом попадании. Тварь остановилась на вершине песчаного холмика, вдруг сообразив, что она, возможно, собирается откусить больше, чем в состоянии прожевать. Она попятилась. Я тем временем создал рукавицу, достал сферическую бомбу, развернулся и швырнул. Попал монстру в голову, нанеся внушительный ущерб, почти такой же, как одна из ракет Пончика.

Пончик удержалась от смертоносного нападения, так как мы выпустили вперёд наших Монго-на-час. Мне хотелось увидеть, на что они способны. Чудище издало зверский рёв, продолжая пятиться. Мы же двинулись дальше и забрались на вершину песчаного холмика. Два наших динозавра прыгнули на более здоровую тварь и вгрызлись в её бронированную плоть. Она двигалась назад, молотила хвостом и огрызалась на наших рептилий.

Они не нанесли вреда. Колючий дьявол дёрнулся, схватил одного из Монго и хрустнул им, как ребёнок хрустит леденцом. Монго-клон лопнул. Его близнец закричал и принялся скрести тварь когтями. Настоящий Монго в это время яростно завывал. Пончик окриком велела ему отойти. Оставшийся Монго-клон вырвал-таки клок из бока монстра. Из раны брызнул фонтан крови. Монстр перевернулся на спину, потом снова на лапы (всё это с фантастической быстротой) и захватил дерзкого Монго, отчего тот тоже лопнул.

– Ох и крепкая у них броня, – заметила Катя.

Она нацелила арбалет на рваную рану врага и нанесла наконец-то урон. Индикатор здоровья ящерицы уже провалился глубоко в красную зону. Пончик могла бы добить её последним выстрелом, но воздержалась. Нам требовалось поэкспериментировать с новыми для нас мобами, установить, что действенно в борьбе с ними, а что бессмысленно.

– Отойди назад, – велел я Пончику.

Я запустил в монстра Хоблоббер[34] с зарядом в одну четверть. Тварь тем временем отчаянно старалась сбежать с холмика с другой стороны.

Бам!

Ящерица выпустила гейзер красной крови, смешанной с ещё бóльшим облаком пыли. Земля под ногами содрогнулась от взрыва. Всякий шлак и обрывки ящерицы накрыли нас грязным дождём. Красная точка на карте превратилась в косой крест.

– Отличный ход, – похвалила Катя.

– Люблю взрывы, но почему из-за них всегда столько гадости? – возмутилась Пончик у меня на плече. – Песок и кровь – жуткое пюре.

Она спрыгнула с моего плеча на спину Монго и принялась чиститься.

Я кашлянул.

– Эти снаряды в четверть силы чересчур мощны для ближнего боя. Эта нечисть была в тридцати футах? А ещё поближе – и мы получили бы шрапнелью. Надо бы сделать что-нибудь в пару раз слабее.

Мы приблизились, чтобы осмотреть то, что осталось. Монго хныкнул при виде клочков своих двойников, которые уже начали исчезать. Монстр оставил лутом двадцать золотых монет, Печень колючего дьявола и несколько зубов, которые, по-видимому, должны были иметь какую-никакую ценность. Всё это отправилось в инвентарь.

– Ты ещё не видишь тот город? – спросил я у Кати.

– Вижу, – сказала она. – Как только мы вышли из ворот, на моей карте отразилась бóльшая доля «миски». Мы увидим сам город со следующей дюны.

– Эй, слышите? – внезапно крикнула Пончик, запрокинув голову, и указала лапой в небо. – Вон, смотрите!

– По-видимому, мы привлекли чьё-то внимание своим взрывом, – сказал я и взглянул вверх, прикрывая ладонью глаза. – Ух!

Я пригнулся, и в сотне футов над нашими головами пронёсся самолёт. Он выл, как летающая бензопила. И явился из ниоткуда. Не иначе как оторвался от «Бесплодной Земли».

Чёртова штука выглядела как открытый двухмоторный биплан (по двигателю под каждым крылом). Я разглядел типичную красную шляпу пилота, а также пассажира-гнома, который сидел спиной вперёд. Один из них указал вниз, на нас, и что-то прокричал. Под фюзеляжем висели два громоздких, недоброго вида яйцеобразных предмета. Они были поменьше Тук-Тука, но ненамного. Оба крепились к днищу самолёта небольшими сетками.

Самолёт разворачивался, чтобы снова налететь на нас. Спрятаться было негде.

Я выбросил три дымовые завесы (после происшедшего у меня оставалось всего четыре), и мы двинули назад, чтобы между самолётом и нами оказалась дюна. Дым повалил в воздух, создавая маленькие завихрения и расплываясь во все стороны.

Разворачиваясь, самолёт одновременно снизился. Теперь я очень хорошо видел биплан, несмотря на закрывающий его дым. На носу сбоку было намалёвано лицо – какое-то серое, будто орущее животное. Оно отдалённо напоминало взбесившегося и измученного коалу.

Гномий «Падающий медведь»[35]. Изобретение

Один из самых быстрых штурмовиков управляемых гномов. В строю остаётся лишь несколько экземпляров. Они способны быстро достигать отдалённых целей при запуске с базы, но при этом их двигатели-близнецы печально известны малой мощностью. Получив повреждение, «Падающий медведь» плохо набирает высоту, необходимую для возвращения на базу, даже после того, как сбросит полезный груз. По этой причине большинство самолётов этой модели оснащаются быстро разворачивающимися воздушными шарами, которые обеспечивают отход. При этом самолёт становится хорошо заметной мишенью для летательных аппаратов и зенитных установок противника.

Эта информация совершенно не пригодится, если вы находитесь на земле и наблюдаете, как эта бочка опускается на вас подобно тому, как дрозд нацеливается на блестящего жирного червяка.

Не бойтесь, эти бойцы не бросают бомбы. У них более забавный полезный груз.

Яйцевидные двойняшки под брюхом самолёта выглядели точь-в-точь как бомбы, без дураков. При этом мой навык «Взрывник» не активировался, отчего мне не стало веселее.

Самолёт опустился до высоты примерно тридцати футов над землёй и явно изготовился к бомбовому удару. У нас оставались секунды. Я только выругался, видя, насколько чётко те твари выбрали позицию над нами. Или они учуяли нас сквозь дым, или просто догадались, что мы вернёмся туда, где только что стояли.

Я указал на холмик справа от нас, туда, где мы встретили Колючего дьявола.

– Пончик.

– Карл, чересчур близко.

– Действуй, – скомандовал я. – Мы укроемся за холмом. Катя. Ставь защиту.

– Уже сделано.

Катя уже начинала менять облик. Она сотворила из себя половинку устричной раковины – в последнее время она работала над этим образом. Расположилась она под прямым углом к самолёту. Я достал оплавленный Хоблоббер и приготовился поджечь фитиль. И тоже повернулся влево.

Парные роторные двигатели самолёта визжали как бензопилы, режущие металл; видны были сплошные шестерни и поршни. Противники ясно видели нас сквозь дым. Мы раньше обсуждали возможность атаки с самолёта и порядок наших действий в нештатной ситуации, но не предусмотрели возможность того, что дымовые бомбы окажутся бесполезны. И вот – именно отсюда возникла проблема. Если мы облажаемся, то уже не спасёмся.

– Запущено, – объявила Пончик. – Три, два, один.

Твум.

Мы телепортировались как раз перед тем, как самолёт сбросил на нас один из своих «предметов». И материализовались на небольшом холме. Я зажёг фитиль и швырнул Хоблоббер, стараясь угадать, в каком направлении от нас остался самолёт.

Сброшенный с самолёта предмет с грохотом шмякнулся на землю и отскочил от неё один раз. Больше ничего не произошло.

Мой полнозарядный Хоблоббер сдетонировал в воздухе, но слишком низко и позади самолёта, летевшего на высокой скорости. Впрочем, взрывной волны хватило на то, чтобы сшибить с ног меня вместе с Пончиком. А звук был такой, как будто я выстрелил из ружья себе в ухо.

Катя не сдвинулась с места. Биплан содрогнулся в воздухе. Двигатели завыли ещё громче, и за одним из них потянулся дымный хвост. Самолёт развернулся и начал набирать высоту – он уходил от противостояния.

Иисусе, подумал я, поднимаясь на ноги. Мои бомбы стали мощнее.

– Карл, у Монго заболели уши, – сообщила Пончик, и динозавр квакнул, подтверждая.

– Ты попал в них? – спросила Катя, когда мы провожали самолёт взглядами.

– По-моему, нет.

Я отряхнул одежду и устремил взгляд на ту точку, где приземлился «предмет». Металлическое яйцо размером не уступало мусорному баку. Ничего не случилось. Ничто не покачнулось.

– Глядите-ка, он превращается в аэростат, – сказала Катя, не сводя глаз с удаляющегося самолёта. – Они сбросили вторую бомбу где-то там. И она тоже не сработала.

– У них отказал один двигатель, и они развернули спасательный шар, – пояснил я. – Пончик, – заговорил я снова после нескольких секунд тишины, – сделай милость, сотвори утроенных Монго и отправь их к бомбе.

Кошка послушалась, и через мгновение два новых Монго ринулись в сторону помятой бомбы. Мы же двинулись дальше назад, удаляясь от места столкновения. Металлическое яйцо лежало на боку. Посредине его опоясывала трещина, как у тех яиц, в которые перед Пасхой принято класть сладости. Если оно должно было открыться, то оно отказалось это сделать. Два динозавра-клона ударили по боку бомбы, а мы уходили всё дальше. Прошла минута, и опять ничего не случилось. Клоны прыгали и колотили бомбу.

Монго-дубликаты продержались всего десять минут. Прошло восемь минут, и мы так и не услышали эффекта от их усилий.

– Погодите-ка, – сказала Катя. Она вернула себе облик Невероятного Халка женского пола, но арбалета при ней теперь не было. – Я вижу на карте кое-что интересное. Кажется, они ту штуку разломали. – Она с шумом выдохнула воздух. – Мёртвый босс. Я думаю, и карта местности при нём.

Я испытал облегчение. Я ожидал чего-то опасного: кислотного газа, пчелиного роя, магического взрыва.

– Отлично. Давайте проверим.

Мы вернулись на место падения бомбы, не забывая с опаской поглядывать туда, где лежала вторая бомба. Двое Монго стояли с гордым видом у лопнувшего яйца. Пока мы приближались, они испарились, так как время их существования истекло.

Внутри яйца лежал труп. Выглядел он так, как будто его переехал грузовик.

Это была гусыня. Канадский гусь[36] со всеми отличительными чертами: коричневое тело и чёрная голова с белой полосой.

Труп для лута. Дикая гусыня. Уровень 45. Босс местности

Разбилась насмерть при падении на землю.

Вам чертовски повезло, потому что эта деятельница мёртва.

Я пнул яйцо, над которым висела надпись:

Разворачивающийся на высоте механизм. Предмет разбит.

– Яичная машина не сработала. Взгляните, насколько она проржавела. Она не раскрылась, чем и погубила хозяйку.

– Похоже, ты прав, – сказала Катя. – Я совершенно уверена, что вторая машина тоже не раскрылась. Она подскочила несколько раз.

Карл: «Эгей, Мордекай, ты знаешь, что за штука – дикий гусь?»

Мордекай: «Ничего конкретного. Но всё, что отмечено как «дикое», добра не сулит».

Я протянул руку и забрал в лут карту местности. Вблизи нас появились красные точки, несколько штук. Все – Колючие дьяволы. Ни один из них не двигался в нашу сторону. Другого босса, живого или мёртвого, я не видел.

Я не мог прогнать ощущение, что мы катимся по рельсам. Перед нами разворачивается сюжетная линия, и нас заставляют двигаться по пути повествования. Бросают на нас босса, а тот факт, что босс этот мёртв и, вероятно, не случайно, должен вести к разгадке детективной интриги. Нас толкают вперёд вдоль заранее написанного сценария. Отстраниться как можно скорее – вот наша задача.

– Ладно, оставим в покое второе яйцо, – предложил я. – Ни к чему искушать судьбу.

Я поднял мёртвую гусыню и отправил в инвентарь.

– Это же шикарно, Карл! – воскликнула Пончик.

У меня в инвентаре уже была закладка под названием «Морг мобов». Тела монстров никакой ценности не представляли, но кто знает, когда то или это окажется востребовано?

Пусть яйцо было сломано, но механизм, открывший его, представлял интерес. Там имелся наборный диск, на который я хотел взглянуть. Я попробовал поднять всю скорлупу и справился без труда, хотя вес у махины таки был. Штука целиком отправилась в инвентарь.

– Ну что, идёмте, – сказал я.

Пончик смотрела в небо.

– Там появились другие самолёты. Должно быть, мы их раздразнили.

– Вот же чёрт, – отозвался я. – Хорошо бы нам наложить руки на сколько-нибудь из верблюжьих ракетных установок.

– Я насчитала восемь, – сказала Катя. Она тоже глядела в небо, заслоняя глаза ладонью. – Эти действуют осторожнее, чем первый.

Эти самолёты относились к другим моделям. Беспорядочная смесь различных машин; впрочем, они были слишком далеко, и мы не могли рассмотреть их как следует. Они кружили над нами вроде бы хаотично, как птичья стая. Если они будут снижаться такими темпами, то доберутся до нас через несколько минут, решил я. Значит, сейчас нам не добраться до бактрианов. Надо бежать.

– Планы меняются. Назад, в Горбатый город, – распорядился я. – Идём, идём.

Монго с Пончиком сразу тронулись назад, к городу, мы с Катей последовали за ними, переходя на бег.

Я оглянулся через плечо и увидел «Падающего медведя»; он продолжал подниматься в небо. Путь ему пересекал ещё один аэроплан, отделившийся от «Бесплодной Земли».

– Катя, у тебя в инвентаре сохранились части мотора? От той пресекающей вагонетки, которую мы разобрали на предыдущем этаже?

– Конечно, – ответила Катя, пыхтя на бегу.

На четвёртом этаже мы раздраконили одну из железнодорожных вагонеток. Бóльшая часть её корпуса пошла в мой инвентарь, а Катя забрала механические детали. Зелье земного увлечения принесло ей колоссальные познания во всём, что касается моторов.

– Очень хорошо, – сказал я. – Нам необходимо соорудить вездеход для передвижения по дюнам. И соорудить быстро. У нас нет времени на эту хрень. Уже видно, что нам не попасть в другой город, пока погода хорошая. Эти хотят вытянуть нас или в сверхжаркое время, или в тёмное, или в бурю. Ни один вариант меня не устраивает.

Показались стены Горбатого города. Барражирующие самолёты приостановили снижение, но продолжали кружить примерно в тысяче футах над нами.

– Нам нужны средства защиты, – добавил я. – Катя, займись двигателем, а я придумаю что-нибудь для противовоздушной обороны.

Глава 4

У нас ушло не очень много времени на то, чтобы соорудить хлипкую, непрочную машинку. Благодаря инженерному и слесарному столам, я мог компоновать всё, в чём нуждался, в считаные минуты. Инженерный стол второго уровня был превосходен для сложных конструкций, где требовалось собрать воедино множество предметов, скажем, систему передней подвески и вал трансмиссии. Слесарный стол второго уровня позволял видеть пределы прочности пределы нагрузки. Интерфейс же учитывал и другие параметры. Мордекай однажды сказал, что при наличии стола третьего уровня у нас будет возможность переплавлять случайные малоценные предметы и получать таким образом более прочные, более плотные сплавы. Тогда я смогу изготавливать ценные взрывные устройства и отказаться от дорогостоящих Хоблобберов.

Мы с Катей приступили к разработке первой части проекта, а Пончик отправилась с Мордекаем за покупками. Но перед уходом кошка бросила взгляд на основу будущего транспортного средства и заявила:

– Я решила назвать эту машинку королевской колесницей.

И выплыла из комнаты верхом на Монго. Я успел только пробормотать «за каким дьяволом», как над формирующейся конструкцией возникла подсказка. Описания в ней ещё не было, но уже красовалась надпись от системы:

Королевская колесница. Изобретение

«Колесница» представляла собой не более чем претендующий на изящество квадроцикл огромных размеров, к которому присоединялся снимаемый прицеп. Когда прицеп занял своё место, всё сооружение напомнило мне конструкцию «МОАВ», которую мы изготовили для борьбы с Элементалем гнева[37], но нынешний вездеход был достаточно велик, чтобы перевозить нас всех.

Наиболее сложной частью работы над Колесницей стало конструирование шин. У нас оставалось некоторое количество ненужной резины, из которой я на инженерном столе при помощи специальных инструментов мог бы сварганить шины, но этой резины отнюдь не хватило бы на четыре штуки. Сохранились у меня и чёрные диски, которые гоблины использовали на своих медных косилках, но у них не было полноценных протекторов, и они были недостаточно широки. А ведь нам предстояло преодолевать песчаные дюны и въезжать на холмы. Следовательно, требовались настоящие надувные шины. Мордекай мог бы изготовить подходящие материалы на алхимическом столе, но эта работа требовала времени. А временем-то мы и не располагали.

Так что в первую очередь мы попробовали создать шины из металла. Я сделал их насколько возможно лёгкими, но, проведя несколько испытаний, мы убедились, что задуманная нами конструкция попросту неосуществима. Эти шины всё-таки были чересчур тяжёлыми, что делало бесполезной систему подвески. Магический двигатель вагонетки был чертовски мощным, но я почти сразу понял, что собранная машина просто застрянет, и нам останется беспомощно сидеть на песке, даже если мы будет объезжать самые крупные дюны. Нашей целью была такая машина, на которой мы могли бы максимально быстро и эффективно объехать всё пространство «миски».

Чтобы решить эту проблему, мы соорудили на инженерном столе бегущую ленту вроде тех, что крепятся на снегоходы. Дромадеры использовали нечто подобное. У них было несколько телег на гусеничном ходу, которые то и дело разъезжали по городу. Два передних ведущих колеса я сумел сделать из резины. Приводной механизм требовал большого числа зубчатых колёс определенных размеров, плюс к тому были нужны и сами ленты, которые мы тоже покрыли бы резиной, если бы могли. Катя набросала схему всего механизма, когда мы стояли бок о бок у инженерного стола. Получив схему, мы смогли всего за два часа собрать работающую машину. Она была топорной и получилась всё-таки тяжелее, чем я хотел. К тому же я не был уверен в её способности преодолевать глубокий песок.

И тем не менее проклятая штука работала.

Вся конструкция без прицепа была вполне компактной, пожалуй, раза в два больше давно утраченной медной косилки. Наша машина обладала низкой посадкой, при этом была достаточно широкой и прочной настолько, чтобы Катя в её Халковой вариации могла сидеть впереди, я же – за её спиной на приподнятом сиденье. Она смотрелась, пожалуй, забавно верхом на этой штуковине: как взрослый человек на детском вездеходе.

Безусловно, мы могли бы сделать машину больше и безопаснее, но принятая нами конструкция позволяла мне поднять её и убрать в инвентарь. Условно говоря. Нам пришлось для этого разобрать её на две части. Но в результате мы успешно изготовили машину одновременно транспортабельную и достаточно большую, чтобы она была в состоянии перевозить нас троих. Катя не справилась бы с такой большой массой, о какой думал я, но важнее всего была скорость. Это всё-таки не танк. Машина не предназначалась для защиты.

Пока.

Мы с Катей обсудили возможность использования корпуса нашего вездехода в качестве шасси для машины большего размера и с более разнообразным функциями. Я предложил вариант, при котором она стала бы корпусом этой машины. Однако Катя не выразила энтузиазма в отношении этой идеи. Что ж, не всё сразу. К тому же я совершил ошибку, высказав идею называть нашего товарища «Катя Прим». Ей эта шутка вовсе не показалась такой забавной, какой показалась мне.

Ещё полчаса обсасывания деталей устройства Колесницы – и мы готовы к краткому полевому испытанию.

– Если бы нас не заботила проблема хранения, то, как мне кажется, было бы лучше вовсе без колёс. Только две ленты, – сказала Катя, любуясь делом рук наших.

Я угукнул в знак согласия.

– И ты не ошибаешься. Но мы уже достигли согласия и к тому же уже истратили слишком много времени. Но ты, как бы то ни было, великолепна. По-моему, ты упустила своё призвание.

Она взмахом указала на ленточный ходовой механизм.

– Это благодаря вашему Зелью земного увлечения. Можно подумать, что я сидела здесь, ломала голову, как собрать это сооружение, и вдруг – на тебе. Как, интересно, инопланетяне – те, что не здесь, в Подземелье, – учатся выполнять такие трюки по заказу? Как в фильме «Матрица»? Как будто кто-нибудь примет несколько зелий – и он уже сверхгениальный мастер кунг фу или пилот вертолёта?

– Почему же нет? – отозвался я. – Препятствий не вижу. – Я нагнулся, открутил два болта и поднял заднюю половину Колесницы. Она исчезла в моём инвентаре. – Мы так мало знаем об окружающей Вселенной…

– Если так действительно бывает, то данный факт должен иметь огромное влияние на общество. Если какой-то человек может быть экспертом в любой области, что это вообще может означать? Тогда мне не понять, откуда берётся… не знаю… жестокость?

– Думаю, такой опыт должен стоить безумно дорого. – Я подошёл к передней половине Колесницы и отправил в свой инвентарь и её. – И тогда только сверхбогатые смогут им воспользоваться. Ну, вроде пластической хирургии. То, что для немногих, и, наверное, имеет границы. Если злоупотребишь, случится что-то плохое. Как-то вот так.

– Может быть, – вздохнула Катя. – Не могу выбросить эту несуразицу из головы. Это как-то… не по-людски. Я понимаю, как работают двигатели и вся механическая часть, но моё знание какое-то… неестественное. Как будто я знаю, но не знаю, о чём тоже знаю. Может быть, знание загружается в мой мозг по команде. Как будто что-то соединяет меня напрямую с «Википедией».

– Диковато, в самом деле. Вот мой навык «Баскская пелота»[38] беспрепятственно претворяется в действие. Хотя здесь мускульные реакции, так что, наверное, другой механизм работает. Мы до сих пор не знаем, какое Земное увлечение имеется у Пончика. Ситуация по-настоящему нелепая. Скутеллифилия[39]… Я расспросил сотню человек. Никто не знает, что это за хрень.

Мы вышли из здания и двинулись к выходу из города. Мимо нас дефилировали многочисленные дромадеры. Мордекай и Пончик поотстали, они сказали, что провели «маленькие переговоры». Забираться далеко мы не хотели и поэтому поставили свою машину сразу за воротами.

На сборку вездехода ушло около пяти минут – непозволительно много. Надо будет над этим ещё поработать.

Мы отступили на шаг и залюбовались плодом своего труда. Выскочило новое описание.

Гусеничная всепочвенная машина для самоубийств. Королевская колесница. Изобретение

Если снегоход назюзюкается самогоном и проведёт бессознательную сальную ночь с охотником за шлюхами, прозванным Дярёвней, то результатом их соития станет вот такая великанская пародия на вездеход. На большой скорости пересекает и песок, и снег. И пусть вас не тревожит отсутствие каркаса, чудовищное смещение центра тяжести или тот факт, что при соприкосновении со скалой это изобретение сделается ярким воплощением идеи катапульты. Главное то, что выглядит оно как то, что вываливается из задницы.

– Ва-ха! – воскликнула Катя. – Я только что получила достижение за изобретение. А это описание как-то действует на нервы.

– Раз система присуждает имя, это означает, что изобретение как минимум стóит этого.

Я с ходу придумал это утешение, но оно прозвучало неплохо. Мне же нужно было всего лишь средство, позволяющее быстро переместиться из пункта А в пункт В. Я с сомнением посмотрел на машину.

– Давай всё же посмотрим, насколько смертельна эта ловушка.

Ближние к стене дюны были весьма крутыми, а значит, идеально подходили для испытания. От мобов городские окрестности очищал дромадерский Патруль Бездельников, и воздух был чистым. Я взобрался на ближайший холм, чтобы убедиться, что мне не грозит утонуть в песке, как в снегу.

С вершины я помахал Кате. Она завела мотор и медленно повела Колесницу по склону холма. Машина взбиралась уверенно и бесшумно. Двигатель работал безукоризненно тихо. Лишь гусеницы шелестели. Нельзя было даже определить, включён ли двигатель, пока Катя не прибавила ход. Вездеход остановился около меня.

– Работает, – констатировала Катя. – Уверенно говорю, эта штука может двигаться быстро. Только бы соблюдать осторожность на поворотах. Ощущение езды меня как-то беспокоит. Может быть, нам нужен каркас.

Вездеход поднял громадную тучу пыли, хотя проехал не больше сотни футов. Я с тревогой посмотрел на небо. «Бесплодная Земля» находилась возле края «миски», на противоположной стороне.

Мордекай и Пончик провели сколько-то времени в разговоре с местными жителями и выяснили, что гномова крепость придерживается своеобразного распорядка. Обычно она находится над миской, за исключением времени песчаных бурь, когда она перемещается к краю пузыря, где пристраивается над водой. После того как буря прекращается, крепость в течение нескольких часов движется обратно к обычному месту. К времени окончания двухчасовой «ночи» она снова висит где всегда – на высоте в несколько тысяч футов над центром «миски».

У нас оставалось больше двенадцати часов до предполагаемого начала бури, а это означало, что аэростат находился не там, где ему полагалось находиться в это время.

– На самом деле «Бесплодная Земля» ведёт себя не так, как предсказывал Мордекай, – заметил я.

Катя запрокинула голову.

– Да, это точно. Похоже, она намерена лететь в сторону океана. Наверное, наши неправильно поняли насчёт её расписания.

В небо полетели три сигнальные ракеты. Две красные и одна белая. И все три с треском зависли наверху. Они вылетели с южной стороны, со стороны города бактрианов. На другой стороне Горбатого города и на его территории поднимался шум. До странности требовательно прозвучал рёв сирены, он напомнил мне детский плач. Сзади и сверху, на гофрированной стене, с одного из больших кубов стянули ткань, и два верблюда вошли внутрь куба.

– Это противовоздушная установка, – сказал я.

В кубе стояли четыре ствола, направленные в небо.

Сзади послышался шорох выпущенных в воздух ракет. В небе появились три новые вспышки; на этот раз ракеты вылетели из Горбатого города. Теперь все три вспышки были красными.

– Цвета должны что-то означать, – предположила Катя.

– Давай возвращаться в город, – сказал я.

Моё заднее сиденье было выше, чем Катино, и поворачивалось, благодаря чему я мог смотреть через её плечо. Она направила вездеход с вершины холма вниз. Мне машина показалась вполне устойчивой. По-прежнему за ней поднимались невероятные клубы пыли. Я подумал, что это, возможно, полезное прикрытие нашего передвижения. А возможно, и нет.

Мы остановились у ворот и принялись поспешно разбирать машину. Когда мы закончили, я обернулся и посмотрел на юг.

И вот тогда на отдалённый город полетели бомбы.

* * *

– Те, кто в зоне безопасности, не пострадают, – сказал Мордекай.

Мы ждали начала итогового выпуска. Мордекай с Пончиком умудрились приобрести две дромадерские базуки и десять реактивных ракет. Это были ракеты прямого полёта, такие, которые следовало выпускать в зоне прямой видимости. Верблюды наотрез отказывались продавать управляемые модели.

Я уже разобрал одну ракету и передал химический приводной механизм Мордекаю, чтобы он перепрошил его. Мордекай сказал, что теперь точно знает, как работает такой механизм. Он сможет снабдить меня некоторыми компонентами, которые я смогу использовать при изготовлении собственных ракет на Столе сапёра. Они, по его словам, не будут обладать такой ударной силой, какой мне бы хотелось, но радиус их действия будет поразительным. А если добавить к некоторым из них Верного стрелка, то в моём распоряжении будут настоящие управляемые ракеты.

– Если будет взорван весь город, зоны безопасности будут безопасны? – поинтересовалась Катя.

– Да, – ответил Мордекай. – Но не все бары представляют собой настоящие зоны безопасности. Как правило, если владелец не бопка, то вероятность бывает пятьдесят на пятьдесят. «Палец» – не подлинная зона безопасности, но пока мы пребываем в личном пространстве, с нами всё будет в порядке. Я думаю, здесь есть только одно или два места, которые предоставят обходчикам защиту.

Я вспомнил Гэри с предыдущего этажа. Его бар не дал ему защиты.

– Значит, неигровые персонажи будут в безопасности в правильных барах? – уточнил я.

Судя по числу бомб, сброшенных с Бесплодной Земли, в городе уже ничего не осталось.

– Ну, вопрос сложный, – протянул Мордекай. – Некоторым неигровым ничто не угрожает. Мне ничто не будет угрожать в зоне безопасности. Вся зона будет защищена. Если нет обходчиков, бывших обходчиков или НПС из других миров, то зона, вероятнее всего, будет разрушена. Есть и ещё некоторые правила для случаев, когда в округе имеется всего одна зона безопасности, но это уже сложные материи. В сухом остатке: принадлежащие «Боранту» неписи не защищены системой зон безопасности, когда в зонах находятся только они. Защищены они только тогда, когда с ними вы.

– Я не уверен, что вполне понял, – сказал я. – Ты говоришь, что все неигровые персонажи, возможно, погибли, если не находились в баре вместе с обходчиками? То есть зоны безопасности таковы только при условии, что в них находятся обходчики?

Мордекай изобразил сомнение.

– Вероятно, очень вероятно, что так. Опять же, и тут есть некие правила. Руководство по эксплуатации зон безопасности – что-то вроде телефонного справочника.

– Что ты скажешь по другому вопросу, который нас интересует? О первичных и вторичных зонах?

– Тут другая подоплёка. – Мордекай послал мне предостерегающий взгляд. – Этот вопрос прямо не касается ни обходчиков, ни НПС.

Я вздохнул. Очень уж многого я до сих пор не понимал. А ты, похоже, знаешь больше, чем девяносто процентов других обходчиков.

– Значит, может быть и так, что где-то посреди разрушенного города стоит нетронутый бар?

– Ну да. Зоны безопасности – защищённые пространства. Вот в чём суть. Бывает, что во время квестов или ещё каких-то особенных мероприятий система закрывает доступ в них, как ты уже убедился. Но если гномы обращаются так с этим городом, то просто заходи в бар, и будешь под защитой.

– Я надеюсь, простые люди в том, другом городе всё это знают, – вклинилась Пончик.

Она сидела на стойке бара и очищала банку кошачьего корма из синтезатора еды. По выражению на её морде я догадывался, что кошка недовольна. Монго не мог получать питание из ящиков, поэтому мы были вынуждены еду для него покупать. Но в этот раз он получил печенье для животных.

Мы до сих пор не знали, по какой причине гномы сравняли с землёй город бактрианов. Истерическая реакция дромадеров подсказывала мне, что они тоже этого не знали. Мы только высовывали головы наружу, чтобы отслеживать местонахождение могучей летающей крепости. Пока она не двигалась в нашем направлении.

Начался итоговый выпуск. Сначала на экранах появилась картинка, напоминавшая пузырчатую плёнку. Камера быстро прошлась по ней, выхватывая крупным планом один пузырёк за другим. Снежные бури, ураганы, непроходимые джунгли, болота, горы, лабиринты проносились по экрану, как и ещё многое другое.

Но прежде чем нам начали показывать пятый этаж, мы увидели несколько сцен из последних минут «Железного клубка». Мы увидели, как Мириам Дом активирует заклинание, которое сшибло огромного босса провинции. Тот продержался всего несколько секунд. Непреодолимый ударил по нему полудюжиной разных зелий и заклинаний, в результате чего период его обморока подпрыгнул с десяти секунд до пяти часов.

– Гений, – одобрил Мордекай подвиги козла. – Убивает, собирая дебафы.

Однако они не сумели добить босса провинции. На экране из ниоткуда в комнату ворвался Куан Че. Он выпустил в босса синий магический болт, который заставил того очнуться. Козлиной команде пришлось спасаться бегством, причём Непреодолимый вопил, что убьёт Куана. Тот остался в комнате и несколько раз выстрелил в босса. Этого хватило, чтобы уменьшить уровень здоровья наполовину. Но когда чудовище ринулось на обидчика, Куан ретировался.

– Он же мог его убить! – возмутилась Пончик. – Нет, драпанул, как заяц! Он опасен!

– На нём необычный балахон, – заметил Мордекай. – Выглядит так, как будто даёт способность летать, обладает свойствами заклинания Щит и, может быть, и ещё что-то. Я подумал, что тут не исключён Разрушитель, редкое и при этом сильное заклинание. Его действие похоже на Магические ракеты Пончика, и оно хорошо пробивает дыры. Кроме того, разливает жидкости и оглушает противника. Единственная проблема – малый радиус действия.

– Оно будет нашим, – прошипела Пончик.

Дальше в выпуске прошла моя битва с Груллом. Было упомянуто, что Грулл находился под контролем принца Маэстро, но упомянуто вскользь, роль Маэстро не попала в фокус внимания. В центре оказались: команда Элли, Пончик, Катя плюс команда Ли Цзюня. Показали: прохождение паровоза через портал и его падение в пропасть. Не показали: Зачинщицу и Тизквика у паровоза. Вместо них выпуск переключился опять на меня. Мы увидели, как на меня сыплются баллы опыта после того, как поумирали Настенные соглядатаи и повзрывались Кристаллы души, открывая путь к бегству с обречённого этажа.

Просмотрев этот эпизод, Мордекай окинул меня одобрительным взглядом.

– Ты знаешь, что ты полоумный? Ведь знаешь?

Я кивнул.

Сюжет неожиданно прервался, и программа перешла к дани памяти человека по имени Ифечи.

– Так вот, значит, кто ещё умер, – проговорил я, наблюдая за тем, как африканец неохотно входит в Подземелье. – Лекарь. Бедный парень.

Ифечи вошёл в Подземелье с группой солдат, у каждого из которых был АК-471[40]. Ифечи единственный не был вооружён. И одет он был иначе, чем прочие, на нём была ярко-красная рубашка и куртка поверх. На плече у него висел медицинский чемоданчик со знакомым символом «Красного Креста».

– Не парень, – неожиданно сказала Катя, не отводя глаз от экрана. – Ифечи – это женщина.

– Что? – удивился я. – Ты уверена? С чего ты взяла?

Мне он всегда казался мужчиной. Тонкий как спичка, ниже остальных. Робкий, зажатый, пугливый. Бритая голова. Совсем я не эксперт, да и никакого значения данный вопрос не имел, но я видел в Ифечи парня.

– Назови это сверхспособностью. Я умею отличать.

Мы увидели, как прежнюю команду Ифечи, Le Mouvement[41], истреблял прозрачный, желеобразный босс величиной с дом. С того часа Ифечи слонялся по Подземелью совершенно одинокий, пока не встретил Флорина. Тот был человеком, и его история оказалась своеобразной. Сам он сказал, что приехал из Франции, но говорил с австралийским акцентом. Когда рухнул мир, он находился в Африке. В выпуске не приводилась его полная биография, но сам он вскользь упомянул о «частной охране». Род наёмника. Он, как и его команда, пришёл к Подземелью вооружённый до зубов, но затем ему пришлось полагаться исключительно на свой карабин, который, судя по его виду, прошёл радикальную модификацию и получил магическое обновление, при котором всегда имел неограниченный запас патронов. В итоге Ифечи остановился на классе Лекаря, а Флорин выбрал крокодилиновую расу. Добравшись до третьего этажа, они разделились, но вскоре снова нашли друг друга. Нам показали кадр их встречи, когда они обнимались и всхлипывали.

Они, как я понял, были не просто друзьями.

Оружие Флорина было смертоносным для большинства мобов, а Ифечи, несмотря на свой класс, обладал такими эффективным и невиданными приёмами нападения, что я понимал, каким образом эта пара набрала достаточно пунктов, чтобы войти в первую десятку. Они призывали пиявок и разбрасывали их. Очень много пиявок. Пиявки покрывали моба и высасывали из него все жидкости, тем самым убивая в считаные секунды. После этого извивающиеся пиявки, наполненные кровью и другими веществами, добытыми из погибшего моба, съедались и давали нашим героям богатый комплекс баффов. Флорин пожирал их, не сходя с места. Невообразимая мерзость.

– Захватывающая история, – прокомментировал Мордекай. – Я ничего похожего не встречал очень давно. Думал, что от этого заклинания уже отказались. Крокодилины имеют способность утраивать все баффы, которые приобретают при поедании любых существ. Возможно, он выбрал расу, исходя из данного свойства.

Наконец нам показали обстоятельства гибели Ифечи.

Двое друзей вошли в группу, которая после того как открылась станция с колодцем, двинулась в сторону одной из бывших станций гулей. На лестнице образовалась цепочка идущих; все торопливо спускались. Станция была почти пуста. Движение было быстрым и упорядоченным.

А затем на сцене появилась Люсия Мар.

Обходчица номер один выступила так, словно станция принадлежала ей. По бокам её сопровождали псы – Сиси и Густаво 3. Люсия находилась в облике колдовской красавицы. Её раса ладжаблесс[42] предусматривала, что половину суток она будет прекрасной женщиной, а остальное время – сильной, мастерски владеющей рукопашным боем женской версией скелетора. Редеющая толпа расступалась перед женщиной-которая-была-ребёнком со сверкающими волосами. Она слегка прихрамывала из-за козлиной ноги. Над её головой светилась вереница черепов, означающих убитых ею боссов и игроков.

Ротвейлер Сиси тоже подвергся трансформации: он увеличился в габаритах и теперь почти вдвое превосходил в размерах обычную собаку. Этот огромный пёс рыкнул на попавшегося ему обходчика, и тот шарахнулся назад.

Люсия остановилась, осматривая помещение. Оставшиеся обходчики продолжали цепляться за шанс попасть в колодец. У выхода образовалась давка.

Флорин и Ифечи приблизились к Люсии, явно желая поздороваться. Она обхватила себя за плечи.

– Нет, это моё.

Псы зарычали.

– Хорошо, подружка.

Флорин отступил, поднял руки над головой, после чего отвернулся и чуть слышно пробормотал: «Сумасшедшая сука».

Люсия не колебалась. Она схватила ближайшего к ней обходчика, парня лет восемнадцати, который отчаянно старался остаться незамеченным. Она подняла его, словно он ничего не весил, и буквально швырнула его на Флорина. Парень упал, подскочил и ударился о стену сзади, уже потеряв сознание.

– Что за чёрт? – закричал Флорин. Ифечи кинулся на помощь пострадавшему. – Леди, вы нездоровы на голову. Мы здесь все друзья.

– С моей головой полный порядок, – отозвалась Люсия, как ни странно, обиженным тоном. – К чему вы это сказали? – Она указала на Ифечи, который старался что-то пропихнуть в рот не приходящему в себя молодому обходчику. – Больше ничего не говорите, иначе не поздоровится вашей приятельнице.

– Приятельнице. Я же тебе говорила, – сказала Катя глядя на экран, словно заворожённая.

– Иисусе, – произнёс я. – Я-то думал, что козёл сошёл с ума.

– Непреодолимый – сумасшедший и есть, – заявила Пончик. – Ты тоже сумасшедший. Люсия – другой случай. Она безумна.

С этим не приходилось спорить.

Флорин отступил, не произнося ни слова. Я бы сказал, что поступил он умно. Он распознал безумие. Последние обходчики пробивались к лестнице; в центре помещения остались только трое плюс раненый. И псы.

– Это печально, – констатировала кошка.

– Что именно? – спросил я.

– Никто не остался с беднягой, которого Люсия швырнула через комнату. Одна Ифечи помогла.

Я погладил Пончика по голове. Всё тело кошки было напряжено, так внимательно она следила за происходящим на экране.

Флорин не сказал ничего, он просто отступал, продолжая смотреть на Люсию в упор. Затем он тронул Ифечи за плечо и сделал ей знак следовать к лестнице. Она кивнула. Пострадавший молодой человек сел и потёр ушибленную голову. Бросил испуганный взгляд на Люсию, поднялся и поплёлся к лестнице. Густаво – ротвейлер обычного размера – сделал шаг, чтобы перегородить ему проход. Во рту пса мелькнула молния, когда он зарычал.

– Ты что сказал? – заорала Люсия на старающегося удрать парня. – Ты что сказал про моего папу?

– Он ничего не говорил про твоего папу, ты, звездючка, – вмешался Флорин, отвлекая её. – А вот я сказал бы ему кое-что при случае: прекрати бросать своих детей головой вниз. От этого они тупеют. – Он помог Ифечи выпрямиться. – Идём, Ифи. К лестнице.

– Не бери ни от кого гадость. Это просто игра. Это не всамделишнее.

Люсия обращалась к кому-то через плечо. К кому-то, кого в комнате не было.

Ифечи незаметным взмахом руки активировала заклинание. Что-то вроде защитной оболочки. Она активировала его дважды, один раз для Флорина, один раз для другого обходчика. Сама же осталась без защиты.

– Что это ты заговорил? – обратилась Люсия к Флорину. В её голосе послышалось удивление. Она наклонила голову набок. – Я же предупредила: твоей подружке не поздоровится, если будешь вякать.

– Мы не хотим никаких неприятностей, – сказал Флорин и шагнул к лестнице.

– Они все так говорят.

Люсия сдвинулась вбок, блокируя выход. И щёлкнула зубами.

Всё последующее заняло десять секунд.

Гигантский ротвейлер Сиси кинулся на Флорина. Густаво сделал то же самое: перескочил через невезучего обходчика и налетел на крокодилина. Открыл пасть, словно намереваясь выпустить молнию.

Бам, бам, бам.

Карабин уже был у Флорина в руках, и он выстрелил три раза так быстро, что я не уловил движения. Одна пуля в Люсию, одна в Сиси, одна в Густаво. В таком вот порядке.

Люсия и обе собаки отскочили назад. Из пасти Густаво вылетела молния и ударила в потолок. Флорин продолжал стрелять – по три выстрела кряду.

Бам, бам, бам.

Сделал шаг к противникам.

Бам, бам, бам.

Рядом со мной Мордекай издал стон. Катя ахнула. А затем я увидел то, что увидели они.

Ифечи вдруг прислонилась к стене. У неё не было головы. Брызги крови и мозга запачкали камень.

– Что… – начал я.

Мордекай крылом велел мне молчать.

Четвертый обходчик, пробираясь к лестнице, активировал заклинание. Оно превратило пол комнаты в лёд. Он метнулся к лестнице и исчез.

Люсия села и усмехнулась в сторону Флорина. Она совершенно не пострадала.

– Я же тебе сказала, что это сделаю, – произнесла она.

– Нет, – выговорил Мордекай. – Нет, нет, нет.

Флорин выстрелил ещё раз, прямо в висок Люсии Мар.

На этот раз они рухнули оба и покатились по ледяному полу, вертясь как шарики в пинболе[43].

Люсия Мар ударилась в стену, отлетела от неё и села; она вновь была невредима. Она засмеялась, затем её квакающий смех перешёл в сдавленный крик, когда она, скользя по инерции, подъехала к лестнице и исчезла. Снизу послышался громкий удар.

Обе собаки захныкали, силясь подняться; они тоже не были ранены. Они царапали лёд лапами, но удержать равновесие у них не получалось. Они крутились, переворачивались, наталкивались друг на дружку. Так, воя и скуля, они последовали за Люсией Мар в проём колодца с лестницей.

Всё это было бы весело, если бы не так жутко.

Флорин сел. Его висок и шея были измазаны кровью, индикатор здоровья находился почти на нуле. Он тряхнул головой, приходя в себя.

И только тогда он заметил, что Ифечи мертва. Он смотрел на неё, ошарашенный, и не сознавал, что только что произошло.

– Нет, – пробормотал он, глядя на её тело у стены. – Нет, Ифи, нет.

Тут я увидел сияющий золотой череп над головой Флорина. Он уронил оружие, закрыл рукой свои крокодилиновые глаза и завыл.

Шоу оборвалось, на экране появилось улыбающееся ведущее[44] и задыхающимся шёпотом принялось разъяснять особенности пятого этажа.

– Что за фигню я видел? – спросил я.

Шоу шло своим чередом.

– По-видимому, Люсия владеет очень мощным заклинанием, – предположил Мордекай. – Наверное, оно заключено в чём-то, что на ней надето. После использования такого заклинания следует долгий период восстановления, но или у неё этих заклинаний несколько, или она каким-то образом решила проблему восстановления. Ничего удивительного в том, что она настолько сильна.

– Что за заклинание? – не понял я.

– Скорее всего, Резина. Оно сродни твоей Отражающей силе или Пончиковому Вампиру любви. Когда она его активировала, оно распространилось и на обоих её зверей. А это минимум десятый уровень. Я бы поставил на то, что оно ближе к пятнадцатому. Оно нейтрализует львиную долю причинённого ущерба и отражается на цель, выбранную активирующим. Люсия направила его на голову Ифечи. Поэтому, когда Флорин стрелял в неё и в собак, на самом деле он стрелял в голову своей партнёрши. А когда она погибла, Люсия активировала заклинание снова, уже на Флорина.

– Его награждают за убийство, – вздохнула Катя. – Ведь это ужасно. Это как-то неправильно.

– Неправильно. Поэтому всё Подземелье – собачье дерьмо, – отозвался я.

– Кошмар. Иначе не скажешь. Как Флорин стался жив, если выстрелил в голову самому себе? – спросила Пончик.

– Та самая защитная оболочка, – пояснил я. – Ифечи направила её на него и второго парня, но не на себя.

– Некоторые защитные оболочки нельзя направить на себя, – сказал Мордекай. – Только личность особого типа захочет обращать на себя и практиковать такое колдовство.

Я подумал: ведь Имани – тоже Лекарь. Она в подобной ситуации поступила бы так же.

К чёрту. Каждый раз, когда я видел убийство обходчиком своего собрата или слышал о таком, я только злился.

Вам меня не сломать. Пошли вы все. Это я вас сломаю.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул.

– Мозги этой девочки стали омлетом, – наконец сумел я выговорить. – Пончик права. Она безумна. Она разговаривает с призраками и слышит голоса.

– Бедная она, – сказала Катя. – Но с ней приходится иметь дело.

– Согласен, – подтвердил я. – Её необходимо угомонить.

– Собаки мои, – заявила Пончик.

Мордекай: «Хорошая новость. Если она использует Резину, то в этом её уязвимость. И серьёзная. Её ввели в сценарий так, что она использует Резину до сих пор. Значит, на это есть причина. Хозяева игры хотят, чтобы её убили».

Карл: «Хорошо. Позже обсудим. Но если она не в нашем пузыре, то нас она не касается. Прежде всего мы должны уйти отсюда живыми».

На экране многочисленные обходчики входили в амбар с «колёсами Фортуны». Люсии Мар достался сектор земли и пузырь, устроенный примерно так же, как наш, только с массивной ступенчатой пирамидой в центре. Там было холодно, на земле лежал лёд, над чем я посмеялся. Непреодолимый и Мириам Дом получили зону воздуха и пузырь, похожий на огромную пещеру с камнем, выпирающим из внутренней поверхности сферы. Их область – не более чем скальный выступ, проходящий вдоль внутренней стены. А цель – паучье гнездо, свисающее с потолка на высоте нескольких тысяч футов.

– Господи Иисусе, – выдохнул я. – Да они в такой же заднице, как и мы.

Флорин вошёл в амбар совершенно разбитый. Он присел в углу и не стал вращать никакого колеса. При нём оставался запас собранных Ифечи пиявок. Он упёрся головой в стену и собрался спать прямо там, в амбаре.

Замелькали кадры людей, вращающих колёса и получающих свои сектора.

Шоу закончилось обещанием новых кровопролитий и новых съёмок тех глупостей, которые творим мы, глупые обходчики, в своём стремлении выжить. Я представил, как бью ведущее, наношу ему удар за ударом, вбивая его башку прямо в плечи.

Шоу закончилось, и нам была представлена новая лидирующая десятка.

1. Люсия Мар. Ладжаблесс. Генерал Чёрной Инквизиции. Уровень 39. 1 000 000 (х2).

2. Карл. Проходец. Анархист-провокатор. Уровень 41. 500 000 (х2).

3. Непреодолимый. Каприд. Покинутый воздушный акробат. Уровень 35. 400 000 (х2).

4. Пончик. Кошка. Бывший детский актёр. Уровень 33. 300 000 (х2).

5. Куан Че. Полуэльф. Кавалерист имперской безопасности. Уровень 43. 200 000 (х2).

6. Дмитрий и Максим Поповы. Кивающие[45]. Иллюзионист и Богатырь. Уровень 33. 100 000 (х2).

7. Мириам Дом. Человек. Пастух. Уровень 31. 100 000 (х2).

8. Элли Макгиб. Морозная дева. Снегомант. Уровень 33. 100 000.

9. Богдон Ро. Человек. Легат. Уровень 31. 100 000.

10. Флорин. Крокодилин. Вооружённый курьер. Уровень 33. 100 000 (х2).

– Карл! Ты номер два! Катя! Ты выпала из списка! Катастрофа! Ты была суперзвездой.

– И слава богу.

Катя действительно испытывала видимое облегчение.

– Эй! – крикнула Пончик. – Погодите! А я почему не поднялась? Нас разделили. Карл, это неприемлемо.

Я погладил её по голове. Она ворчала и сердито лупила хвостом.

– И ещё. А Флорин почему так низко? – спросила Пончик, немного помолчав. – Такие печальные события, и его из-за них наказали.

– Спорю на что хочешь, он не двигался с места с тех пор, как спустился на этот этаж. Возможно, он так и сидит в той комнате, где вращали колёса. Его агент по внешним связям, должно быть, плачет кровавыми слезами, – предположил я. – Вот Элли опять в перечне, но её призовой счёт не удвоился.

– Она не была в первой десятке, когда закончился последний этаж, – пояснил Мордекай.

Куан Че достиг сорок третьего уровня, самого высокого из всех, хотя разрази меня гром, если я знаю, почему и как. Этот… хрен избегал любых стычек, которые предположительно могли быть трудными. Будем надеяться, он приложит свои силы на этом этаже к тому, чтобы увести всех в своём пузыре от опасностей.

Я содрогнулся, подумав о бедных изгоях, связанных с Люсией Мар. Этот ребёнок душевнобольной, что очевидно. Будь мы сейчас в другом месте, где она могла бы получить медицинскую помощь, в которой, несомненно, нуждалась…

Но мы не в другом месте, и она убивает людей. Достойных людей. О ней необходимо позаботиться.

Я не хотел признавать, но часть меня была рада, что можно отложить разборки с Люсией на потом. На этом уровне мы могли завязать контакты лишь с ограниченным числом обходчиков.

«Через какое-то время это дерьмо начинает давить», – подумал я.

Глава 5

Зазвучало извещение и стихло. Дикторша оповестила об удвоении призового счёта тех, кто был в списке. Напомнила нам, что продолжается тендер за спонсорскую поддержку. Прозвучало предупреждение: находясь вне домов, мы не вправе рассматривать окружающий мир как отхожее место, в городе имеются оборудованные туалеты. Но если необходимость накроет нас на улице, нас не накажут. Мы обязаны вслух объявить о своей потребности, выждать пять секунд и затем приступать к делу. Идея была настолько несуразной, что мне захотелось хохотать в голос.

Мы все, в том числе и Мордекай, вышли из личного пространства и зашли в «Палец», где нас уже поджидали остальные обходчики, Луис и Фирас, всё ещё пьяные, а также Лэнгли и ещё пятеро лучников из автосалонов сидели в баре. Все восемь обходчиков выжидающе смотрели на меня.

Проститутка Коробка Сока, перевётыш, сидела на коленях Луиса. Она преобразилась во что-то… неописуемое. Гибрид грызуна и человеческого существа с оранжевыми волосами и в комбинезоне. Что бы это ни было, но выглядело, как Чак Э. Чиз[46] в женском варианте.

Я вздохнул.

Мордекай: «Эта девка-перевёртыш значительно сильнее, чем кажется. Очень странно. Ты заметил, с какой лёгкостью она изменяет себя? Почти как доппельгангер».

Я присмотрелся к Коробке Сока. Табличка над её головой извещала, что перед нами Матушка-Нянюшка Крысиное Отродье, но на моих глазах существо приобрело более мышиный вид и получило табличку Мышатница.

Карл: «Ты уверен, что она не доппельгангер?»

Мордекай: «Уверен».

Карл: «Это у тебя паучье чутьё[47] или какие-то доказательства есть?»

Мордекай: «Это видно по тому, каким образом она изменяется. Она принимает расу, после чего преобразует внешность в соответствии с требованиями. Примерно то же самое, что одевать стоковые фотографии[48] вместо того, чтобы создавать образы с нуля. Если бы я обладал всеми своими способностями перевёртыша и находился в полной силе, то не добился бы таких результатов. Многие существа мимикрируют под других, и факт мимикрии обычно можно определить по методу преображения. Доппельгангеры, такие, как Катя, вынуждены вылепливать себя, примерно как из глины. Мимики делают то же самое, но их трансформации начинаются ото рта и распространяются с этой точки. Взрослые перевёртыши воплощают общие черты расы и исходят из них, меняя внешность. Иллюзионисты умеют просто соткаться из небытия».

Карл: «Что скажешь о валтаях?»

Мордекай: «Здесь другая природа. Мозговые черви ничему не подражают. Валтаи – тип существ, которые называются гондии[49]. Они вселяются в мёртвые тела через много часов после смерти и активируют их. Гондии способны читать давние воспоминания и поддерживать активность тел в течение столетий. Существуют Охотники за интеллектами, эти действуют таким же образом, но в этом случае тела начинают гнить сразу, и Охотники вынуждены непрерывно прыгать из тела в тело. Есть так называемые Диверсанты, эти намного коварнее. Но среди этих тварей нет таких оборотней, как твоя мисс Коробка Сока».

Карл: «Она не может быть особенно сильной. У неё всего семнадцатый уровень».

Мордекай: «Это обманчивый показатель. Обычные проходчики, которые сделались перевёртышами, в силах менять облик только раз в десять минут. Изменяться по требованию – способность уникальная. Она обладает навыком Перемена расы не ниже пятнадцатого уровня, и я готов держать пари, что этот навык есть у всех проституток города. Перевёртыш, способный меняться так быстро, крайне опасен. Не забывай, в отличие от доппельгангера, перевёртыш получает часть свойств расы, под которую мимикрирует. Эта Коробка единым щелчком пальца превратится в Горгону и ударит тебя заклинанием Окаменения, потом разотрёт твоё каменное тело в порошок, станет фальшивым огром, соберёт эту пыль и поместит под такое давление, что получится алмаз. И всё это прежде, чем ты успеешь охнуть».

Карл: «Может она обернуться в Штормового великана[50] или что-то в этом роде? Во что-то типа Грулла?»

Мордекай: «Нет. Существуют ограничения массы, хотя далеко не такие строгие, как те, которые приходится преодолевать Кате. Тут действует целая сеть противоречивых, запутанных правил. Чем сильнее монстр, с которого перевёртыш себя лепит, тем меньше шансов на то, что он получит полную силу. Хотя при этом она может перевоплотиться в парочку существ, способных испортить тебе день».

Карл: «Иными словами, ты советуешь мне мило вести себя с Коробкой Сока».

Мордекай: «Да. И с любой другой проституткой. Будь учтив. И доведи до сведения всей своей шушеры. Особенно пусть этот идиот Луис зарубит себе на носу».

Я вспомнил, что все присутствующие смотрят на меня, и заговорил:

– Возможно, в этом секторе есть и другие обходчики. Но если они живы, значит, звонок для них прозвенел недостаточно громко. Так что, скорее всего, задача взять эту крепость легла только на нас с вами.

Я бросил тревожный взгляд на бармена-дромадера, который с интересом наблюдал за нами. Достаточно приятный парень, в отличие от большинства верблюдов. Он ласково принял Монго и Пончика, с радостью гладил их. Монго уже был практически готов переметнуться от нас к нему. Впрочем, я знал, что дальнейший разговор о практических действиях верблюду не понравится. Требовалось уйти туда, где бармен нас не услышит.

– Сначала я предлагаю пройти в наше личное пространство. Там будет удобнее поговорить.

– Это место называется Королевский дворец Принцессы Пончик, – вставила Пончик.

– Гляди, Луис, это та кошка из телевизора! – вскинулся Фирас.

Я понял: когда я сегодня в первый раз встретил эту пару, они вели себя по большей части адекватно и соображали, где находятся. После нашей беседы прошло девять часов, и как видно, они за это время ещё порядочно себя размягчили. Первоначальным порывом было выкинуть их из «Пальца» пинками, но я с неудовольствием подумал, что они могут выкинуть какую-нибудь новую архиглупость. Скажем, добьются того, что город будет разрушен, как только что был стёрт с лица Земли соседний. Нет, мне придётся присматривать за ними до тех пор, пока не прояснится полная картина.

Карл: «Мордекай, у меня не осталось отрезвляющих зелий. У тебя есть нужные вещества, чтобы сделать ещё?»

Мордекай: «Читаешь мои мысли. Я сварганю. Теперь, когда мой стол обновлён, я сделаю даже более действенный вариант».

– Идём на рекогносцировку местности, – объявил Луис.

Коробка Сока со скрипом соскользнула с его полных колен.

– Я всю жизнь хотел посмотреть, как живут другие.

– Я тоже! – пискнула Коробка Сока.

– Ох, милочка, – осадила её Пончик, – для одетых так, как ты, проход закрыт.

Коробка Сока погладила Пончика по голове.

– Ты самая чудная штучка, какую я видела в жизни. Если хочешь, я превращусь в того, кто ты на самом деле, и подарю тебе незабываемый час. Я никогда ничего не проделывала с королевскими особами. Без оплаты. Будет роскошно смотреться в моём резюме. Ты, наверное, длинношёрстная собачища?

Луис и Фирас захохотали.

Шерсть Пончика вспушилась.

– Как ты меня назвала?

Я шагнул вперёд, чтобы вмешаться.

– Прошу прощения, прекрасная леди, – обратился я к Коробке Сока. – Личное пространство предназначено для моих друзей.

Я перебросил ей золотую монету, которую она ловко поймала на лету. Движение её руки было настолько быстрым, что мне пришёл на ум молниеносный бросок гадюки. Ловя монету, она даже не повернула голову, отчего у меня по спине неожиданно пробежал холодок.

– Можете оказать мне услугу? – спросил я. – Если увидите кого-нибудь пришлого, кто не отсюда, сообщайте мне. За каждого получите золотую монету.

Не оставляя образа Мышатницы, она отвела взгляд от Пончика и отсалютовала мне, а потом улыбнулась и погладила Луиса по брюху.

– Большой мальчик, не забудь: вечером у нас свидание. Может быть, я покажу тебе сестру Джой[51], которую ты описывал.

Мы все вошли в личное пространство, и гости стали изумлённо озираться. Лэнгли и остальные Лучники прошлись по комнате, внимательно осматривая все углы. Луис и Фирас плюхнулись на диван. Бот-уборщик печально пискнул, когда Фирас опустил ботинки на низкий столик.

– Так где звонок? – невнятным голосом спросил Фирас.

– Звонок? – не понял я.

– Ты что-то такое говорил: звонок прозвенел.

Я перевёл дыхание и решил, что не стоит заводиться.

– Так вот, ребята. – Я жестом пригласил Лучников садиться. – Как вы, должно быть, заметили, гномы недавно разбомбили на хрен тот, другой город. Почему – никто пока не знает, но насколько я могу догадываться, бомбардировки, вероятно, связаны с каким-то заложником, который содержался в их городской ратуше. Возможно, какой-то обходчик случайно убил это существо, чем бы оно ни было, или выпустил на свободу. Что-то изменилось таким образом, что гномы узнали: их залог уже не у бактрианов.

Фирас поднял руку и помотал ею в воздухе.

– Эй, у меня вопрос.

Даже стоя в центре комнаты, я ощущал запах спиртного, исходивший от обоих друзей. Я не без оснований заключил, что они находятся под воздействием не только алкоголя.

Твою же мать.

– Да?

– Ну так мы, смотри, не знаем, да, о чём ты тут звездишь. Что за бактриан? Где заложник? Какой звонок?

Прежде я подумал, что Фирас со Среднего Востока, а Луис – испанец. Теперь же стало понятно, что они оба – американцы, мои соотечественники.

– Мне пришлось продать машину, чтобы погасить ссуду, – поведал Луис. – Я её каждый вечер запирал в гараже своей старухи, чтобы её не уволокли. Так они, суки, всё равно утянули её, пока я был в клубе.

– Суки, – согласился Фирас и посмотрел на Катю. – Ты тут работаешь? Есть что-нибудь выпить? Я почти всё золото потратил, так что давай подешевле.

Я был уже почти готов пересмотреть данную самому себе клятву не убивать своих товарищей-обходчиков, когда посреди комнаты вырос Мордекай и с тяжёлым стуком опустился на стол, прямо там, где лежали ноги Фираса. Стол развалился на куски. Мордекай распростёр крылья и подался вперёд, рассматривая двух обходчиков с выпученными глазами. Он поднял лапу – осторожно, чтобы не тронуть кого-нибудь из них и не слишком приблизиться. Острый, режущий коготь блестел, словно нож, когда он указал им сначала на одного из обходчиков, потом на другого.

– Я хочу, чтобы вы, лудилы грёбаные, выслушали меня. И внимательно выслушали. Я не знаю, какие боги вели вас так долго, но готов посоветовать моей клиентке через пять секунд выпотрошить вас обоих и использовать как мясные заслонки. И думаю, она вполне в состоянии это сделать. Пончик, так я говорю?

Пончик заворчала.

– Мы попали в довольно мрачное положение. И угадайте, что из этого следует? Вы, изрыгатели перегара, вытащили счастливый лотерейный билет, отправивший вас в тот же сектор, где оказались мы. И вы настолько тупы, что даже не понимаете, как вас повезло. И всё-таки у вас есть шанс выбраться отсюда и дотащиться до шестого этажа, если вы отнесётесь к своей задаче серьёзно. Если нет, то принесёте больше вреда, чем пользы. А у нас нет на это времени. Я могу приготовить выпивку для вас обоих, но на это уйдёт пять минут. И да помогут мне боги, чтобы вы заткнулись на х… и тихо выслушали Карла, иначе вы не просуществуете столько времени, сколько мне понадобится на то, чтобы сделать выпивку.

– Вух-ха, – произнёс Луис.

Фирас взглянул на него.

– Что ж ты не велел шлюшке превратиться в Большую Птицу[52]? Мне, в общем, на хрен не нужен никто из «Улицы Сезам». Накрылись они там.

– Это орёл. Парень, да ты смотрел «Джо-солдата»[53]? Помнишь индейца? У него был орёл с погонялой Свобода. – Он захохотал. – Ух, расистский фильмец.

– Не-а, этого не видел. Зато «Маппетов»[54] смотрел. Та же хрень, что «Улица Сезам».

Луис почти подскочил на диване, его глаза расширились. Он глянул в сторону двери.

– «Джо-солдат»! Баронесса[55]! Это куда проще, чем Гаечка Гаечный Ключ[56].

– Лучше, чем этот орёл, уж это точно.

– Я вернусь, – сказал Мордекай таким тоном, словно устал до крайности, и исчез в мастерской.

– Теперь так, – сказал я. – Мы ждём, пока Мордекай приготовит вам выпить.

– Скажи ему про «Грязную Ширли», – велел мне Луис.

Пончик так и подпрыгнула.

– Ты знаешь про «Грязную Ширли»?

Луис расхохотался.

– Да, видели в итоговом выпуске дня. Какой-то кретин обходчик перепил её и позвал Люсию Мар. А мы её спрашиваем, чтобы посмотреть, чего стоит бармен. Первый наш заказ в любом баре.

Пончик: «ЕСЛИ Я МАГИЧЕСКИ РАКЕТНУ ЕМУ В ГОЛОВУ, У МЕНЯ БУДУТ НЕПРИЯТНОСТИ?»

Карл: «Да. Подожди до того, как мы выйдем на улицу».

Катя: Они пьяны настолько, что если ты запустишь заклинание Стена огня в любой точке комнаты, то они самовоспламенятся. И тебя обвинять не будут.

Пончик: «ТЫ ГЕНИЙ. Я СЕЙЧАС ПОПРОБУЮ».

Карл: «Не попробуешь».

Мордекай: «Не дёргайся. Я решу проблему».

В первый раз заговорил Лэнгли, Лучник из Финляндии. Он обратился к Луису:

– Пожалуйста, не смейтесь. Ситуация очень серьёзна. Слушайте Карла.

Луис поднял на него глаза.

– А мы и говорим серьёзно. До сих пор – всё серьёзно, а?

Пока мы дожидались возвращения Мордекая, я спросил Элли, есть ли и в их группе какая-нибудь тупорылая сволочь. Я помнил, что чат стал теперь публичным, но меня это не беспокоило. Команда «Медоу Ларк» сумела завладеть другим судном – галерой с рыболюдьми на вёслах. Товарищи Элли как раз испытывали на прочность редуты обороны столь нужного им замка, который был, в сущности, нефтяной вышкой. Этот замок забрасывал шаровыми молниями всех, кто к нему приближался.

Элли: «В секторе воды, кроме нас, никого нет. Мы видели каких-то людей на суше, но ни с кем из них не разговаривали. Их замок похож на наш. Весь пузырь – карикатурное воспроизведение того, как мы, земляне, загубили свою планету. Я думаю, воздушный замок – это просто грозовая туча, которая разливается кислотным дождём. А вам села на шею банда бездельников?»

Карл: «Вам даже узнать будет неприятно».

– Как вы, двое таких, умудрились добраться до этого уровня? – спросила Катя у Луиса и Фираса.

– У него есть заклинание, – ответил Фирас. – Награда первому обходчику, который завёл в Подземелье фургон.

– Завёл фургон? – Я не поверил своим ушам. – Я считал, что весь транспорт уничтожен.

– Только не кабриолеты, – напыщенно ответил Луис. – У меня не было крыши, когда всё случилось. И лестницу я увидел только тогда, когда оказался над ней. Прямо посреди магистрали. С панталыку сбили, вот даже как. Дико трясло. Я увидел въезд, давлю на тормоз – да ни шиша. Я и проскользнул. Ось сломал. Но фургон дошкандыбал вниз, до дверей, и только у входа скопытился.

Возвратился Мордекай; в когте он зажимал две порции зелья. Это не было нейтральное зелье для снятия опьянения. Нет, нечто белое, пенистое, с пузырьками. Я уже хотел обследовать это питьё, но вдруг до меня дошёл смысл слов Луиса.

– Прошу прощения, – сказал я, – фургон-кабриолет? Как грузовик без верха?

– Да, пацан, отличный он был. «Шевроле-астро» моей матушки. Мы тент сняли. Джоджо, мой кент, нашёл в сети, как это делается, ну, как из фургона кабриолет сделать. Вот мы и сделали. Маман просто позеленела от злости. Зато у нас было сто тыщ лайков в соцсети. Я его называл «Титти Твистер»[57].

– Ты из каких краёв? Снег не идёт?

– Нет, пацан, – сказал Луис. – В Майами снега – фу-фу. Вот холодно было – смерть, это да. Было часов пять утра, когда всё это случилось. Я ехал от Джоджо. «Титти» мне жизнь спас.

– Лет-то тебе сколько? – спросила Катя, оглядывая с головы до ног этого лысеющего мужчину с избыточным весом.

– Мне двадцать семь. А тебе сколько, Панки Брюстер[58]?

– И что за заклинание? – заинтересовался я. – И что стало с твоим фургоном? Ты забрал с собой какие-нибудь части?

Мордекай протянул обоим по зелью.

– Пейте.

Луис посмотрел на свою порцию с сомнением. Однако пожал плечами и проглотил зелье.

– Фургон разбился. С чего бы мне собирать запчасти? Не то чтобы я в Подземелье решил собрать новый «шевроле-астро». А, так заклинание – собачье дерьмо. Сами проверьте. Называется Выхлопное облако. Нам не приходится драться, когда я его запускаю. А у Фираса Заклинание исчезновения – на случай неприятностей. Называется Прыгун через лужи.

– Какой уровень у твоего Выхлопного облака? – резко спросил Мордекай.

– А чего описание зелья пустое? – вдруг возмутился Фирас, рассматривая белёсое зелье на свет.

– Ох, пацан, голова болит. Облако – одиннадцатого. Мне приходится часто его использовать. Но у него период восстановления десять минут. Нет, серьёзно, меня сейчас вырвет.

– Через минуту ты будешь в форме, – пообещал Мордекай. – Обычное восстановление для Выхлопного облака – час. Фирас, пей зелье. Оно тебе не повредит.

Луис пожал плечами. Его щёки начинали зеленеть.

– Мой класс Изгонятель чумы ускоряет восстановление облачных заклинаний. И делает их эффективнее. Наставник сказал, что мой единственный шанс выжить – этот класс. Он был задница. Вроде тебя.

– Да уж, шеф. Грязь какая-то, – сказал Фирас. – Не думаю, что нам стоит пить эти зелья.

– Ты ведь только парализуешь целые бригады мобов, и Прыгун через лужи у тебя от них? – спросил Мордекай. – Ты ведь не убиваешь их, когда они уже схвачены?

– Не-а, – подтвердил Луис. – Иногда убиваем, но они поднимаются, если их ударить. Некоторых мобов, что уровнем повыше, особенно на последнем этаже, приходилось долго бить, чтобы они умерли. Обычно мы поливаем их заклинанием и сматываемся. Заклинание реально действует в туннелях и в поездах.

– Ты выпил своё? – спросил его Фирас.

– Он выпил, – ответил за Луиса Мордекай. – И он в порядке. Уже не пьян. Так, Луис?

– Угу, орёлик. Реально быстро вытрезвило. Хотя всё ещё тошнит.

– Алкоголь ещё остаётся в организме. Не беспокойся. Это ненадолго.

– Ты уверен, что мне нужно пить это? – всё ещё колебался Фирас. – Описания нет. Я такого никогда не видел.

Карл: «Ты ведь не травишь его?»

Мордекай: «Нет. Ну, по-своему. Только это доброе отравление. Верь мне».

– Иисусе, придурок, пей же, – взмолился я. – Мы все тебя ждём.

Фирас проглотил свою порцию, и в ту же секунду все запасы Луиса вылились на пол. Бот-уборщик издал недовольную трель.

Мордекай: Смотрите, сделка с этими козлами такая. У Луиса колдовское, легендарного уровня заклинание Выхлопное облако. Оно с высокой вероятностью выводит мобов из строя, а на какой срок – зависит от их уровней. Я не помню всех подробностей, но даже мобы высоких уровней вырубаются хотя бы ненадолго. Они придут в себя, когда кто-нибудь до них дотронется. При этом любой нанесённый им ущерб сохраняется ещё тридцать секунд после того, как они очнулись. Наличие одного из этих заклинаний весьма способствует тому, что его обладатель с лёгкостью минует первые этажи. Я почти уверен, что такое заклинание есть у козьей владычицы Мириам Дом. Но эти два идиота, вместо того чтобы использовать свои заклинания так, как мадам Мириам, просто избегают любых столкновений. Поначалу такая тактика работала на них, а теперь они только пьют. Этот боров даже не догадывается, чем обладает. Сейчас он должен был быть как минимум сорокового уровня.

Мой мозг едва зафиксировал сообщение Мордекая. Пара обходчиков всё ещё стояла на четвереньках, изрыгая на пол непереваренную массу. Рвота не прекращалась несколько минут. Происходившее напомнило мне неделю увольнения после загрузки нашего катера. Мы, несемейные члены экипажа, всю эту неделю пьянствовали в Филадельфии так, что отключались намертво.

Карл: «Мордекай, что за дьявольщину ты им дал?»

Мордекай: «Они не пострадают. Эта вещь называется Быстрая очистка. Очищает организм от алкоголя и снимает побочные эффекты большинства веществ. Действие блица, правда, не нейтрализует, но очень многих других – да. Работает очень чётко. К тому же некоторые токсины больше не будут действовать на них. Эффект длится до ухода с этажа».

Карл: «Значит, они больше не опьянеют?»

Мордекай: «И не улетят в кайфе. А если будут пить, то им станет очень-очень хреново. Эта штука используется для лечения алкоголизма. И для пыток заключённых».

Катя: «Почему он не смог прочитать описание?»

Мордекай: «Я добавил сыворотку шалфея. Она маскирует вкус зелья и подействует так, что через час им станет плохо. Это полезный трюк. Есть точки, где не действуют некоторые зелья. Но если зелье употреблено с сывороткой, то к нему возвращается сила».

– Иисусе, пацан, – простонал Луис.

Он сумел подняться на дрожащие ноги, хотя до сих пор задыхался.

– Мы можем продолжать заседание? – спросил я.

– Я получил уведомление о том, что мне нельзя больше пить. – Голос Луиса сорвался на шёпот. – Не дело, пацан. Не дело. Это всё, что у меня осталось.

– Неправда. У тебя осталось свидание с Коробкой Сока, – сказала ему Пончик.

Глава 6

Взошло второе, бледное солнце и, постепенно набирая скорость, двинулось в погоню за большим солнцем, жёлтым. Второе солнце был значительно меньше, но повысило температуру воздуха градусов на двадцать[59]. Когда эти две звезды встретятся в небе, начнётся песчаная буря. Из беседы с Имани и Элли я усвоил, что порядок смены дня и ночи – исключительное достояние этого пузыря, хотя и он иллюзорен. И что это не более чем комплекс проекций на внутренней поверхности пузыря.

Прикрыв глаза ладонью, я высматривал в высоте «Бесплодную Землю». Со своего места я не видел её, что означало, что она уже вышла за пределы внешнего кольца. Весь город судачил о разрушении другого города, хотя даже Пончик не сумела вытянуть ни из верблюдов, ни из перевёртышей, почему это произошло.

Пусть звёзды были ненастоящими, но температура резко повысилась не понарошку. Верблюды не натянули тент, размеров которого хватало на весь город. Они берегли свой тент до песчаной бури, и это было досадно. Всякая деятельность в городе приостановилась. Жители не выходили на улицу, хотя температура в барах едва ли была более терпимой. За пределами города Колючие дьяволы уступили место каким-то другим мобам. Эти были размерами с Пончика, носились на большой скорости и назывались Скифами дюн. Их было много за городской стеной, их красные точки кишмя кишели на всех направлениях. Я не горел желанием выходить за стену для встречи с ними, хотя и знал, что схватка неизбежна.

– Скоро нам придётся устанавливать кондиционер на Королевскую колесницу, – сказал я, занимая место у стены саманного дома.

Мы стояли в аллее, проходившей между двумя кабачками, и смотрели на заднюю стену здания ратуши, возвышавшейся над двумя домами на противоположной стороне улицы. Ближайший проулок пролегал в нескольких футах от ратуши; подбираться так близко мы не хотели.

А Катя была как раз там, в том ближайшем проулке; она изображала длинную трубу, приделанную к металлическому механизму на здании ратуши. Облик трубы открывал Кате обзор чёрного входа, и она сказала, что механизм, к которому она пристроилась, нагнетал прохладный воздух внутрь здания.

– Это невыносимо, – проговорила Пончик с моего плеча. – У меня потеют лапы.

– Кошки не потеют, – заметил я.

– Карл, если кошки не потеют, тогда объясни вот это.

Пончик потёрла лапой мою шею. Я не смог бы определить, влажная у нё лапа или нет, потому что всё моё тело взмокло. Проблемы потоотделения преследовали меня всю жизнь. В спортивном зале я относился к тем, кто повсюду оставляет мокрые следы. Я не мог с этой незадачей справиться, и вот сейчас моя кожа превратилась в водопроводный смеситель.

– Ш-ш, – предупредил я, – кто-то идёт.

Мы уже успели заметить, что у здания ратуши – два входа. Главный, которым, похоже, никто не пользовался, и чёрный, напротив которого мы как раз и стояли. На наших глазах дромадер с туго намотанной на лоб банданой приоткрыл дверь, засунул туда голову и поскакал прочь. Я похолодел, когда он должен был прошествовать мимо Кати, но он не замедлил шага. За дверью я заметил двух охранников. Дромадеры из Патруля Бездельников. Сорок восьмой уровень.

Другой верблюд вышел, свернул налево и скрылся за углом аллеи Странного Дерьма.

Карл: «Тебе было хорошо видно?»

Катя: «Да. Имя того, что ушёл влево, – Хенрик. Обычный, тридцатого уровня. Но тут вот какая проблема. Перед выходом он показал охраннику какое-то удостоверение. Как я понимаю, в городе, где многие меняют внешность, нелишне иметь дополнительную охрану. Пока дверь была открыта, я успела увидеть схему помещения. На каждом посту два охранника. Всего их как минимум двенадцать».

Проклятье.

Карл: «Придется прибегнуть к плану «В»».

План Кати состоял в том, чтобы приглядеться к следующему дромадеру, который будет выходить, скопировать его одежду и внешний вид, после чего «вернуться» в здание и как следует осмотреться. Но этот план едва ли мог сработать, когда на месте действия так много охранников, которые, судя по всему, всегда начеку.

Да, проблема серьёзная. Ратуша охраняется на хорошем уровне, и даже если попасть туда, весьма вероятно, мы туда попадём в первый и в последний раз. Мы не имели представления, что спрятано внутри, и как себя вести, когда мы это узнаем. Если окажется, что там ребёнок вожака гномов или ещё кто-то, лучше всего будет не трогать его, по крайней мере, сразу. Если выгорит моя идея двухступенчатой ракеты, нам вовсе не придётся разрабатывать версию с заложником-гарантией.

Карл: «Ты видела охранников на втором или на третьем этаже?»

Катя: «Там только служебные помещения. В каждом втором по верблюду. На втором этаже меньше обитателей, чем на третьем».

От владельца бара «Палец» мы узнали, что жители города не отдыхают в два ночные часа. Как правило, они спят в жаркие часы перед песчаной бурей. А просочиться в здание проще всего, когда на улицах меньше народа.

Я глубоко вздохнул. Идея страшная. Но я не видел иного выбора, кроме как войти в ратушу и убивать неигровых верблюдов. Невозможно действовать иначе в условиях жесточайшей нехватки времени. Команда Гвендолин строит осадные орудия, но им, как сообщает Гвен, может не хватить людей, чтобы овладеть песчаным замком Сумасшедшего Волшебника с Дюн. Из двух других секторов мы не слышали вообще ни шиша. А действовать предстояло немедленно.

Карл: «Луис, мы принимаем план с лягушкой. Ты задействован, Фирас тоже».

Луис: «Шёл бы ты, пацан. Что, правда?»

Карл: «Шевелись. Вперёд».

Луис и Фирас находились в таверне по соседству. Они брюзжали по поводу зелья Мордекая, но в трезвом состоянии с ними было намного легче иметь дело. Фирас вёл себя тише и казался больше погружённым в себя. Его класс Хаммерсмит давал ему склонность к рукопашным схваткам, таким, в которых ценится мускульное превосходство и дробящее оружие. Сам он был вооружён только булавой с искусственным интеллектом, предназначенной для духовного сословия. Но он обладал и заклинанием Прыгун через лужи десятого уровня, с чем Пончиково заклинание шестого уровня не могло сравниться.

Трезвый Луис оставался говнюком. Я был вполне уверен, что этот бугай в жизни не имел работы. Он безостановочно молол языком о таких мультфильмах, о каких я и не слышал. Узнав, что Катя из Исландии, он вдруг прозвал её «Лентяево»[60]. Почему – я теряюсь. Впрочем, с Пончиком он нашёл общий язык. Пончик делала вид, что терпеть не может сериал восьмидесятых «Рыцарь дорог», однако знала о нём довольно много – к вящему удовольствию Луиса.

Я с куда большей радостью привлёк бы одного из ребят Лэнгли, но нашему ближайшему делу эта группа не принесла бы пользы. Я счёл правильным использовать их навыки торговцев автомобилями. По моей команде они поднимутся на крыши и прикроют нас, если что-то у нас пойдёт криво. Пока же они отправились на работу: все шестеро – по разным барам. В этот час забегаловки по большей части пустовали, но это нас не беспокоило.

Тем временем Мордекай был занят тем же самым: сидел в «Пальце», пил кровавое вино[61] и повествовал бармену ночной смены о жабовидных солдатах расы Грульке[62], высланных им на пустошь.

Второй этаж городской ратуши был опоясан внешним балконом. Катя сказала, что одна из секций балкона соединена с кабинетом, который вроде бы пуст. Мы договорились, что Катя будет прятаться возле здания, а мы – Пончик, Луис, Фирас и я – выскочили на террасу. Так как срок восстановления Прыгуна через лужи составлял пять часов, мы решили использовать заклинание Фираса, а Пончиково приберечь для отступления.

Дальнейшие инструкции я давал уже шёпотом:

– Сейчас, когда мы здесь, рты на замке. Если нас заметят, нам придётся убивать. Верблюды – то ещё говнище, но я хочу обойтись без кровопролития. Слушайте меня или Пончика и действуйте так, как вам будет сказано.

Оба обходчика кивнули. Я подождал, пока Катя даст сигнал к активным действиям, и Фирас применил заклинание, телепортировав нас на балкон. Часть меня изумилась тому, что заклинание подействовало. Мы вчетвером забрались за металлическую ограду и скорчились, стараясь казаться меньше. Два солнца-близнеца шпарили на нас. Я увидел внизу, через две улицы от нас, одного дромадера, но он стоял спиной. Нам было нужно спешить.

Высокие двойные двери вели внутрь здания. Я взялся за ручку и хотел повернуть её, но дверь оказалась запертой. Толстая, укреплённая металлической пластиной, она, к счастью, была заперта не магической силой.

Я обратился к Пончику:

– Дверь. И выжди несколько секунд, прежде чем активировать заклинание.

Мы это действие уже репетировали. Когда мы в последний раз пробовали к нему прибегнуть, Пончик едва не отрубила мне руку. Она направила свою Дыру как раз над дверной ручкой. Благодаря её классу Стеклянная пушка заклинание сделалось значительно мощнее на этом этаже. В крепкой двери появилась сквозная дырка. Я шагнул к ней, нащупал засов и медленно отодвинул его. Дверь открылась со щелчком. Я убрал руку и заглянул в комнату, готовясь встретиться с угрозой. Ничего там не увидел. Пончик выдала своё заклинание.

– Помнишь, как мы отрезали тому придурку голову? – спросила она шёпотом, когда мы просочились в пустую комнату.

– Да. Его голова так лежит в моём инвентаре.

Луис и Фирас неуклюже забрались в комнату вслед за мной. Луис так отчаянно обливался потом, что я сам себе показался сухим. Он, по-моему, терял по унцию жидкости в минуту. Я захлопнул дверь. Было похоже, что этим кабинетом не пользовались, во всяком случае, регулярно. Там стоял большой письменный стол, размером рассчитанный на верблюда, стул, столик, на котором не было ничего, и открытый пустой сундук. Из стен выступали деревянные колонны. Половицы скрипели при каждом шаге. На внутренней поверхности стены находилась сложная система латунных трубок. Их можно было принять или за элемент генератора переменного тока, выполненный в стиле стимпанка, или за старомодную пневматическую почту.

Теперь, когда мы проникли в кабинет, моя карта стала показывать всё, что присутствовало на этаже. Здесь было немало кабинетов, и, похоже, только в одном кто-то находился. По коридорам двигались три испускающие пар стража; затем они остановились у уходящего вниз колодца и пропали с карты.

– Двигайтесь осторожно, – предупредил я спутников и приблизился к письменному столу, по возможности бесшумно. У меня оставалось несколько баффов[63], они скрадывали звук шагов. У Луиса и Фираса не было ничего, и они просто стояли, вытянув перед собой руки, как будто готовились нырнуть. – Подождём, пока стражи вернутся и поднимутся выше. После этого двинемся дальше. Луис, будь готов.

Луис кивнул, но первый раз за всё время не сказал ничего.

Я обшарил стол и забрал в лут всё, что не было привинчено. То есть не так уж много. Взял стул. Я видел, что смогу без труда поднять и стол, но не пожелал производить шум: рисковать было ни к чему.

Катя: «На улицу только что вышли трое стражей. Курят сигареты, переговариваются. Сгрудились у стены в тени балкона. По-моему, у них перерыв. Когда дверь открылась, я видела вашу четвёрку и одного верблюда на втором этаже. Ваш путь в цокольный этаж свободен. Идите, не задерживайтесь. Я предупрежу, если они пойдут обратно в дом».

Я заколебался. Такой план не годился. Трое стражей могли отправиться в дом в любую секунду.

Катя: «О чёрт, вижу ещё нескольких верблюдов. Они идут по улице. Думаю, это смена караула. Идите, не мешкайте, если не хотите просидеть лишний час до того, как все успокоятся».

Луис пошевелился, и половица громко заскрипела. Я беззвучно выругался. Ждать быть нельзя.

– Хорошо, мы выходим, – сказал я вслух. – Шаги нам на этих полах ничем не заглушить, поэтому двигаемся спокойно и уверенно. Ни быстро, ни медленно.

– Не понимаю, что это означает, – проворчал Фирас.

– Просто идите за мной, только и всего.

Я распахнул дверь, и перед нами открылся длинный коридор. На стене висели картины, каждая изображала пухлого, скучающего (судя по виду) верблюда. Деревянный пол покрывала ковровая дорожка, длинная и аккуратно уложенная. В доме было заметно прохладнее, чем снаружи. Мы миновали коридор и спустились по лестнице. Внизу коридор раздваивался, и мы могли свернуть к любому из двух выходов. Стражи с обеих сторон не заметили нас, когда мы проходили. Мы прошли мимо нескольких открытых комнат, мимо небольшой кухни и оказались возле ещё одной укреплённой двери.

– Снова та же петрушка, – прошептал я. – За этой дверью двое стражей, так что надо проскочить как можно быстрее. Пончик запустит своё заклинание Дыра, а ты, Фирас, – своё Облако. Дождитесь, чтобы их точки стали красными. Об этом я позабочусь. Не подходите к дырке в двери, нам не нужно, чтобы они вас видели. Когда они отвалятся, я попробую открыть дверь.

Луис выглядел так, словно вот-вот должен был потерять сознание. Я не знаю, как он умудрился дойти до такого жуткого состояния. Он разминал затылок и раскачивался на ногах так, как если бы ему предстоял спринтерский забег.

– Вперёд.

Пончик активировала Дыру, а я забросил в отверстие один из моих новых бенгальских огней. Я наделал их, когда пытался создать взрывчатку малой мощности. Они состояли только из фитиля и детонатора. Ущерба практически не причиняли. И производили очень мало шума. Зато разбрасывали искры во всех направлениях в течение добрых пяти секунд, жужжали как рассерженные шершни и обжигали, когда искра сталкивалась с живой материей.

– Пора, – прошипел я, когда две точки сделались красными.

Луис выбросил перед собой руки, запуская заклинание. Я отступил в сторону, но в этот момент ясно увидел силуэт верблюда. Он сидел за столиком с колодой игральных карт. При неожиданном выбросе искр он прикрыл лицо. Рядом с ним у стены стояло тяжёлое копьё.

Комната заполнилась густым чёрным дымом. Два верблюда рухнули на пол, один из них что-то опрокинул – вероятно, проклятый столик. Грохот разнёсся в коридоре.

– Проклятье.

Я просунул руку в дырку в двери, рассчитывая нащупать щеколду. Но её не было. Обычная замочная скважина, и всё. Располагалась она выше, чем можно было предположить. И она не совпадала с отверстием для ключа с моей стороны. Насколько я мог понять, задвижек было две. Чтобы открыть дверь, нужно было повернуть ключ с обеих её сторон.

– Дерьмо. Не могу открыть, – пробормотал я и вытащил руку.

– Что это было? – прогудел из коридора чей-то голос.

– Проверь, – отозвался другой голос; это перекликались стражники, расположившиеся у фасада и у чёрного хода.

– Придётся взрывать дверь, – сказал я. – Все, отступите назад.

– Не драматизируй, Карл, – возразила Пончик. – Смотри сюда.

Она снова выпалила заклинанием Дыра, но на этот раз избрала целью точку на несколько дюймов правее, чтобы обе щеколды, дверной косяк и часть стены попали на исчезающую часть двери. Заклинание уничтожало поверхность на глубину примерно в восемь дюймов – очень немало. Затем кошка толкнула дверь, и та легко распахнулась. Исчезнувший кусок имел форму полумесяца. Вторая половины дыры осталась в стене.

– Что за чёрт? – выдохнул я. – Почему мы до сих пор так не делали? – Я прошёл в комнату, заполнившуюся чёрным дымом. – Как долго этот дым будет держаться?

Я попытался разогнать клубы рукой. Вдруг меня охватила тревога. Дым оказался куда гуще, чем я мог представить. Мои дымовые бомбы позволяли мне видеть хоть что, здесь же – ни зги. И вонял он, как выхлопы дизельного двигателя. Я не хотел продвигаться дальше в комнату из опасения натолкнуться на одного из двух верблюдов, потому что они очухивались, стоило к ним прикоснуться.

– Всего минуту.

Я услышал шаги – приближался какой-то верблюд, решивший проверить, что происходит.

– Дерьмо собачье. Сейчас они увидят дым.

Впрочем, чернота уже начинала рассеиваться. Теперь я уже различал две туши на полу; но что-то в них было ненормальное. Я прикрыл дверь.

– Пончик, отключи свою Дыру.

– Честное слово, Карл, ты мог бы выражаться не так грубо.

Из коридора донёсся крик.

Катя: «Стражник открыл дверь и что-то прокричал. И все верблюды ломятся в дом. Их штук пятнадцать».

– Чёрт побери, Пончик, отключи же заклинание.

Она отключила.

И тут же выяснилось, что мы допустили ошибку. Как только я это понял, то подумал: мы больше никогда не должны открывать двери при помощи Дыры, если хотим пользоваться этими дверями снова. Или я захлопнул дверь этой комнаты слишком плотно, или недостаточно плотно; как бы то ни было, удалённый кусок встал на прежнее место, а задвижки сместились. Дверь с громким скрежетом распахнулась. Две металлические чушки – я догадался, что это были куски шпингалетов – полетели на пол. Дверь приобрела такой вид, как будто я ударил её электрическим разрядом.

– Вот тебе и раз! – воскликнула Пончик. – Карл, что ты наделал? Если ты так и задумал, то надо было просто взорвать дверь.

– Блин, ох, блин, – запричитал Луис. – Что же мы будем делать? Кошка, ты должна телепортировать нас наружу!

– Кошка? – возмутилась Пончик. – Я Принцесса Пончик, ты, мужлан!

Я покатил гоблинскую дымовую бомбу по коридору, после чего закрыл хлопающую дверь, приложил к ней тяжёлую чушку с того этажа, где мы ездили в метро, и упёр её верхний конец в потолок. Теперь верблюдам придётся как следует напрячься, чтобы добраться до нас. Впрочем, и мы оказались в ловушке.

– Вы двое, займитесь полезным делом: удерживайте дверь, чтобы её не открыли.

Луис и Фирас вскочили и прижались плечами к двери. Луис хныкал. Вероятно, их усилия нам не помогут, но их было необходимо чем-то занять.

Я опять обернулся к центру комнаты и внимательно посмотрел на двух бесчувственных дромадеров. Только они уже перестали быть дромадерами.

– Что ещё за хрень?

Они были перевёртышами и вернули себе облик безликих гуманоидов. Тот, который минуту назад развлекался колодой карт, теперь валялся на полу посреди этих рассыпанных карт; он значительно уменьшился в размерах. Его голова пульсировала непонятным сапфировым светом, и он напоминал медузу. Хронометр над его головой отсчитывал пятьдесят секунд – гораздо меньше, чем мы могли предположить, принимая в расчёт слова Луиса: тот говорил, что эти мобы отключаются на пять минут.

Сверн[64]. Перевёртыш-принципал. Уровень 49.

Газ выхлопнул этого моба.

Вы когда-нибудь бывали в доме престарелой вдовы и рассматривали её коллекцию миниатюрных ложек? Или напёрстков? А может, то были магнитики для холодильника или солонки, перечницы? Всегда что-нибудь такое бывает. Эти штучки входят в наборы. Их хранят под стеклом, и у каждого предмета своя ячейка. Для такой леди дело чести – купить подобную витринку и потом заполнять её. Она покрыта слоем пыли, потому что стоит в таком месте, куда хозяйка не дотягивается. Усыпальница молодых надежд.

Жизнь катится всё дальше, и вдову больше волнует, чего в её коллекции недостаёт, чем то, что уже есть. Пепельница с Ниагары, выигранный в тяжком состязании сувенир, соседствует с пепельницей из Брэнсона[65]. Но в минуту обретения такой сувенир утрачивает ценность. И сейчас вдовицу беспокоит только пустое место справа. Вот тут, рядом с памятью о Грейсленде[66].

Тотем, чтимый как то, что не достигнуто. Символ неудач. Время от времени вдова разглядывает его. Место. Проклятое пустое место. Ничего она не желает так сильно, как заполнить его.

Вот это проклятие и жизненная сила Перевёртыша-принципала.

Карл: «Перевёртыш-принципал – что это за хренотень? Описание – как школьное эссе, дурь какая-то».

Мордекай: «Ну, дурь. Блин. Я должен был предвидеть».

Карл: «Объясни. Эти стражи – такие вот дряни, что притворялись верблюдами? Так я хочу знать, любой верблюд – оборотень? Немудрено, что их все терпеть не могут».

Дверь затрещала, но пока держалась. Луис завопил от страха. Фирас скрипел зубами. Долго нам не продержаться.

Мордекай: «Порода редкая. Старая история, я не вспоминал её очень давно. Секта в культуре перевёртышей. Иногда к ним приходят новые, необычные возможности. Вроде городских эльфов с третьего этажа, только в них меньше от Апокалипсиса и больше жажды власти. Они одержимы стремлением собрать полную библиотеку. Перевёртыши способны принимать облик только тех существ, к которым они прикасались физически. И поэтому они ищут что-нибудь редкое».

Карл: «Есть какие-то особые способы уничтожать их, когда они в этом жутком, безликом виде?»

Мордекай: «Надо добыть мозг. Его светящуюся часть. Если ты убьёшь такого, забирай голову. Я приготовлю из неё классное зелье. Но сработает оно только в том случае, если ты убьёшь не преображённого перевёртыша. Попытайся сначала его оглушить. Бывает, они и от этого меняют форму».

Как всё это могло быть связано со зловещими гномами? Вопрос выше моего понимания. Однако я сильно подозревал, что происходящее как в зеркале отражает то, что случилось с городом бактрианов. Обходчики там продули квест, связанный с ратушей, и то же самое грозило нам.

Наш первоначальный план состоял в том, чтобы проникнуть в здание ратуши незамеченными и не причинять вреда неигровым персонажам. А если бы нам пришлось что-то сделать заложнику, мы обвинили бы кого-нибудь ещё. Но с этой перевёртышевой мразью дипломатия была бы слишком большой роскошью.

Я активировал Удар пяткой и размозжил ногой башку Сверна. Дебаф Выхлопного облака исчез, но я ударил его снова, не давая шанса среагировать, и полностью вырубил. Ещё один удар убил монстра сорок девятого уровня. Как только он умер, его тело сморщилось – всё тело, кроме круглой головы. Я подобрал останки и забросил в инвентарь.

Из помещения имелся ещё один выход – люк. Нам не понадобилась бы и секунды, чтобы попасть туда. Но второму стражу-перевёртышу оставалось меньше пятнадцати секунд до возвращения сознания.

– Двое. Убивайте второго. Быстро.

– Что? – вскинулся в ужасе Луис. – Он очнётся, как только я его ударю.

– Он так и так очнётся. Не трать времени. Бей по голове.

Фирас схватился за булаву, Луис – за своё оружие: сверкающую бейсбольную биту, покрытую шипами. Последовал новый толчок в дверь, и я, поддерживая её, прислонился к металлической чушке.

Карл: «Пончик, убей его, как только он придёт в себя. Ракету полной мощности в голову. Только ударов должно быть несколько».

Пончик: «ЭТО БОСС СИЛЬНОГО УРОВНЯ. ЕСЛИ У МЕНЯ НЕ ПОЛУЧИТСЯ?»

У меня не было времени для ответа. Фирас опустил булаву на перевёртыша со всей силой, какую только смог собрать, как раз тогда, когда время нашего противника вышло. Луис приложил его битой. Оба нанесли ещё по несколько ударов, усилив ущерб заклинанием, но показатель здоровья монстра почти не опустился.

Пончик выпустила в его голову Магическую ракету двойной силы. И почти убила его. Быстро выстрелила ещё раз, и дело было сделано. Синее светящееся вещество разлилось по комнате, как будто кошка разбила светящуюся палочку.

– Оставайтесь здесь, – велел я Луису и Фирасу и открыл люк. Меня едва не сшибла волна холодного зловонного воздуха. – Идите к двери. Не давайте её открыть.

Оба друга вернулись на свои места у тяжёлой опоры.

– Я поднялся на два уровня, – сообщил Луис Фирасу, который тоже добрался до двадцать четвёртого.

Катя: «Звенит звонок. Верблюды выходят на улицу».

Я и сам услышал звонок через стену.

Карл: «Оставайся на месте. Мы почти закончили. Надеюсь».

– Пончик, выпусти Монго и стойте там. – Я указал на неповреждённую прочную стену, которая отделяла комнату от улицы. – Уходить будем там. Если они ворвутся, а меня не будет, уходите без меня. Постарайтесь уйти так, чтобы они вас не увидели, а если увидят – бегите. Не драться. Встретимся в зоне безопасности.

Пончик собралась запротестовать, но я поспешно сбежал по лестнице вниз, в темноту.

Я зажёг факел и бросил его вниз. Он пролетел вдоль короткой лестницы, упал и залил подвал светом.

На моей карте возникли очертания помещения. Оно не было особенно большим. И кроме меня, в нём, по всей видимости, никого не было.

У крышки люка показался Монго и издал пронзительный крик.

– Стой на месте, – велел я ему.

Пол в подвале был каменный, испещрённый символами, похожими на египетские иероглифы. Я увидел, что стою на крышке гробницы. Потолок был низким, так что мне пришлось пригнуться. В это пространство верблюд никак бы не протиснулся. Стояли там стол и небольшой стул. На столе лежал рулон бумаги. Я взял его.

Карта. Некрополь Ансера.

Вы обнаружили планы катакомб. Сведения добавлены на вашу карту и на карты всех членов вашей партии.

Я выругался, когда свиток упал на пол. Миникарта показывала, что пространство под моими ногами обитаемо. Я увеличил масштаб изображения и увидел такой лабиринт, по сравнению с которым хитросплетения «Железного клубка» можно было счесть детской забавой. Вот же влипли.

Ещё на столе стоял горшок. В нём – трио сморщенных, чёрных растений. Грибы, догадался я. Несъедобные. Надо полагать. Миску я убрал в инвентарь. Туда же пошли стол и стул.

Катя: «Сейчас произошло что-то непонятное. Два верблюда тридцатого уровня хотели войти в ратушу, но ещё один остановил их. Этот из Патруля Бездельников. Они сцепились, и патрульный убил двоих первых. И затащил трупы внутрь».

Карл: «Они после смерти остались верблюдами?»

Катя: «Ну да. А что?»

Карл: «Я потом объясню».

Пончик: «ДАВАЙ СКОРЕЕ, КАРЛ. Я РАССЛЫШАЛА, КАК ОНИ ГОВОРИЛИ, ЧТО НУЖНО ВЫШИБИТЬ ДВЕРЬ РАКЕТОЙ».

Теперь я увидел, что помещение больше, чем мне показалось поначалу. То, что я принял за глухую стену, было границей подземной зоны. Даже имея карту, я не буду туда допущен. Пока мы не разделаемся с замком гномов.

Но я заметил и ещё кое-что. Белую точку неигрового персонажа. Он находился по другую сторону барьера, следовательно, мне было не добраться до него.

– Эй! – крикнул я.

В конце помещения клубились тени.

– Хенрик, ты? Так быстро вернулся? – прокаркал чей-то голос. – Я слышал звуки драки. Кого ты сегодня будешь изображать? Может, мою матушку? Последняя доза ещё действует. Если дать мне добавки, это может меня убить. Только надеяться и остаётся.

Я не видел своего неожиданного напарника, но голос походил на голоса Бопка.

Мне захотелось зажечь ещё один факел, но я увидел, что с потолка свисает фонарь. Огонёк в нём был слабый, как у лампочки индикатора. Я повернул ручку, и помещение полностью осветилось.

Передо мной замерцала стена сектора. А неё стоял опутанный цепями престарелый управляемый гном. На нём не было красной шляпы, и выглядел он больным и бледным. Лицо его было покрыто паршой, и было похоже, что он умирает от голода.

Уинн. Дирижаблевый гном – механик плоти. Уровень 50.

Дирижаблевые гномы когда-то были мирной расой. Им хотелось только двух вещей. Во-первых: узнать, как устроен мир. И второе: чтобы их не трогали.

Чтобы укрыться от беспокойного мира, населённого конкурирующими разумными видами, которые все так любят воевать, дирижаблевые гномы научились летать к облакам, строить разнообразные воздушные суда и небесные поселения, где они могли прятаться от любых неприятностей.

Но, как нам всем известно, неприятностям безразлично, хотим ли мы, чтобы нас не обнаружили.

История дирижаблевых гномов долгая, трудная и трагическая. И пришли они к такому же итогу, к какому неизбежно приходят все мирные расы. В конце концов они оказались перед выбором: борьба или уничтожение. И избрали борьбу.

Уинн – высокочтимый и любимый дядя Кейна, коменданта дредноута «Бесплодная Земля». Он – механик плоти, целитель, обладающий даром возвращать к жизни давно умерших, хотя и только на время. Дромадеры держат его в качестве заложника, гарантирующего мир.

Квест «Держитесь подальше от ратуши» завершён.

Теперь у меня возникло больше вопросов, чем ответов. То, что казалось простым вначале, разворачивалось в запутанную историю. Дромадеры взяли этого гнома в заложники. Но у меня уже сложилось впечатление, что перевёртыши проникли в верблюжью табель о рангах, а к этому гному у них свой интерес. И я по-прежнему не представлял, каким образом внести свою задницу в тронный зал Бесплодной Земли, которая парит в тысячах футов от земли обычной. Если мне удастся снять с него цепи, мы заберём его с собой. И уговорим его унести нас на летучий остров.

Система, словно прочитав мои мысли, выдала обновление.

Новый квест. «Освободить Уинна из оков».

Уинн – скованный диржаблевый гном. Освободите его, и он даст вам лёгкий доступ на Бесплодную Землю.

Награда: вы получаете серебряный квестовый ящик!

Катя: «Славно. Теперь надо выбраться отсюда к чёрту».

Пончик: «КАРЛ Я НЕ ЗНАЮ ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ ТАМ ВНИЗУ НО ТЕБЕ НУЖНО ПОДНИМАТЬСЯ ПОКА ЛУИС НЕ УМЕР ОТ СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА».

Я не мог приблизиться к гному. У меня возникла идея, но чтобы её реализовать, мне требовалась Пончик. Я принялся звать кошку, но вдруг увидел на карте пять голубых точек. Обходчики. На стороне подземного сектора. Они бежали по коридору и быстро приближались ко мне.

– Человек? – спросил Уинн, глядя в мою сторону. – Хенрик, это новый. Ты думаешь, человек сможет уговорить меня открыть ему заклинание?

– Сюда, – произнёс новый голос, мужской.

Пятеро обходчиков вбежали в подвал из темноты. Все мужчины. С двадцать третьего уровня по двадцать шестой. Разношёрстная группа. Трое из них – люди. Один – причудливое создание с головой и торсом человека и телом тарантула. А последний – я вообще не понял кто. Какой-то хлыщ в идиотском костюме банана.

– Ты ублюдок. Тупой ублюдок! – закричал кто-то из них, не дав мне произнести и слова. – Ты испортил карту.

– Вам тоже здравствуйте.

Я поинтересовался данными этого человека.

Низкий Тхи, обходчик № 4 778 551

Уровень 25.

Раса: человек.

Класс: Гик[67] -недоумок.

Гик-недоумок? Вот оно как?

– Карта лежала здесь, на столе, а не у вас. Как только я её взял, она исчезла. И встроилась в мою систему.

– Да нам теперь кранты. Здесь были две карты, и мы потеряли обе. Тут ад хренов.

– Это Карл, – сказал другой обходчик.

Тоже человек по имени Тайлер Сторм. Инженер погоды двадцать шестого уровня.

– Это, собственно, не человек, – уточнил гном Уинн, глядя куда-то между мной и вновь прибывшими. – Он перевёртыш по имени Хенрик. Он терзает меня, хочет выманить у меня заклинание, от которого Кетцалькоатль[68] обретёт плоть. Пичкает меня наркотиками, и я уже скоро не выдержу. У меня есть карта храма. И мне знаком ваш тип. Если вы меня убьёте, то получите доступ. Так забирайте у меня. Убивайте меня. Убивайте скорее!

Низкий Тхи достал из своего инвентаря копьё.

– Нет, – сказал я, когда он направил остриё в голову гнома. – Нет, нет, нет!

Человек уколол НПС копьём. Тот повис на древке, мёртвый.

Квест «Освободить Уинна из оков» провален.

Низкий Тхи поднял голову.

– Хо, я получил достижение под названием Облом кайфа за то, что прошёл твой квест. Похоже, ты – точно Карл.

– У этого парня карты нет. Ни хрена у него нет, – вставил своё слово обходчик-банан. Его звали Майк Барнс 3. Банановый фермер двадцать третьего уровня. – Мы в глубокой заднице.

Дышать глубже, дышать глубже.

– Придурки, у вас тут есть какие-нибудь города или селения?

– Да, – ответил Низкий Тхи.

– У кого-нибудь из вас есть доступ в клуб «Десперадо»?

– У меня, – откликнулся человек-насекомое и указал на третьего человека. – Только у меня и у Бобби.

– Встречаемся там через час, будь он проклят.

– Зачем? – спросил тарантул двадцать третьего уровня по имени Моррис Сп. Частный психиатр.

– Затем, чтобы я надрал вам задницы. А потом переписал вам вашу карту. При условии, что это гнилое место не провалится в преисподнюю за этот час.

Глава 7

Новое достижение! Полный, безнадёжный провал!

Вы провалили квест меньше чем через пять минут после того, как его получили. Вот это талант.

Награда: Ха.

– Да пошло оно всё! – буркнул я, ступая на лестницу.

Пончик побежала вниз мне навстречу с криком:

– Спускаемся!

Взрыв в коридоре ударил по нашей железной подставке у двери.

Ка-блам!

Луис и Фирас полетели на пол.

Пламя вылизало пол в подвале. Разные предметы упали с мест, а немыслимый грохот на какое-то время полностью оглушил меня. Металлическая чушка оказалась пробита в середине и просто раскрылась, словно печёная картофелина. Распорка, поднимавшаяся с пола и поддерживавшая потолок, выдержала. Но дверь разлетелась в щепки. Подвал снова наполнился дымом, чёрным и удушливым.

Один верблюд пустил в дверь ракету. По-моему, через секунду полетела ещё одна ракета.

– В дыре огонь… – пробормотал я.

Меня бил кашель. Я швырнул один из своих новых Хоблобберов восьмикратной мощности в развороченный дверной проём, и он покатился по полу длинного коридора. Я скорчился. Взрыв точно был, но я его не услышал. Стены дрогнули. И тут же раздался второй взрыв, ещё сильнее первого. Обвалилась часть потолка. Перед глазами побежали уведомления о набранном опыте.

Теперь не смей, гад, никогда выносить взрывчатку на улицу.

Я всё ещё ничего не слышал, но всё здание тряслось. Запах пороха и дыма был невыносим. Дым был настоящий – дом горел. Я проглотил Зелье исцеления, и боль в голове утихла. По опыту я знал, что слух восстановится не раньше чем через минуту.

И Фирас, и Луис лежали на полу. Луис кричал, зажав уши ладонями; его руки до локтей были исполосованы, всё туловище – испещрено ожогами. Этому кретину нужен панцирь. Фирас широко раскинул руки и лежал без сознания, но в остальном выглядел нормально. Ракета прорезала весь подвал насквозь и раздолбала стены. Но металлическая пластина, как щит, предохранила их.

Пончик запрыгнула на спину Монго. Оба они укрывались в дальнем конце помещения и вроде бы не пострадали. Кошка приблизилась к Фирасу и истратила на него один из своих драгоценных целительных свитков. Пока враги нас не видели, но это должно было измениться через миг. Я бросил к своим ногам одну из последних хобгоблинских дымовых завес.

Карл: «Пончик, выбираемся отсюда».

Пончик: «А ЧТО Я ПО-ТВОЕМУ ДЕЛАЮ?»

Пончик ударила Дырой в дальнюю стену, и там образовался выход. Пролом открывался в аллею, и так как мы стояли справа от него, перед нами был прямой обзор одного из главных проездов до самой стены нашей «миски». Верблюды были повсюду, и все двигались в нашем направлении. Дым от завесы, чересчур мощной для такого ограниченного пространства, валил из нашей магической дыры, но было понятно, что когда верблюды, обозначенные на карте белыми точками, подберутся поближе, они нас всё равно увидят. А этого не должно было случиться. Необходимо было двигаться быстро. Пока мы отодвинулись к краю пролома в стене.

– Луис, прими зелье, – прошипел я, доставая из инвентаря мягкую фигурку Пехотинца Грульке[69].

До моих ушей начинало доноситься знакомое шуршание, и это означало, что слух возвращается.

Эту мягкую погремушку дал мне Баутиста. У него ещё оставалась чуть ли не тысяча штук таких, и все разные. Он постоянно использовал их, исследуя вместе со своей командой свой подземный сектор, который, пожалуй, можно было сравнить с муравейником.

Я сорвал с куколки ярлык и бросил её в дыру, то есть в аллею. Пришлось пропустить несколько бесценных секунд, которые требовались для призыва игрушки к действию. Луис наконец-то справился с Зельем исцеления и поднялся на ноги, хныча и потирая предплечья. Он был весь покрыт кровавыми пятнами. Я шёпотом велел ему опуститься на корточки и не приближаться к новому «окну» подвала.

Вдруг раздалось могучее кваканье. Это мягкий грульке в аллее встал на ноги и повернул голову, чтобы посмотреть на меня через пролом в стене. Над его головой появился хронометр и начался отсчёт двадцати пяти секунд. Игрушечная лягушка пятнадцатого уровня выглядела точь-в-точь как Мордекай на предыдущем этаже.

– Что я здесь делаю? – спросил пехотинец, глядя на меня в упор.

Нас окутывал полупрозрачный, но всё ещё густой дым. Со всех сторон неслись крики. Создавалось чёткое ощущение, что здание обрушится с минуты на минуту. Я подумал о тентах, которыми город предохранял свои дома от песчаных бурь. Буря должна начаться меньше чем через два часа.

– Как думаешь, ты сможешь выйти на улицу, повернуть направо и допрыгать до городской стены?

Я не видел со своего места главного въезда в город, но знал, что до него лишь несколько сотен футов.

– Ты призвал меня, чтобы я для тебя бегал, как собачонка?

– Да. Отправляйся. И торопись.

У лягушки оставалось только десять секунд жизни. Солдатик что-то проворчал, но выпрыгнул на улицу, приземлившись перед парой ошарашенных верблюдов. Затем он свернул направо, взвился в воздух, звучно шлёпнулся, прыгнул ещё раз и скрылся.

– Теперь и ты подключайся, – попросил я Пончика и использовал ещё одну дымовую бомбу; на этот раз она полетела на улицу. Мне категорически нужна немагическая модель этого оружия, которая действовала бы не только на отмечаемых красными точками мобов, но и на неигровых персонажей.

За нашими спинами, из-за искалеченных останков двери слышались крики. Всё новые дромадеры забегали в дом, хотя он был охвачен огнём. Скоро у Пончика закончится запас заклинаний. Пора навострять лыжи.

Луис подхватил всё ещё приходящего в себя Фираса, и мы телепортировались. Пончик своим Прыгуном через лужи пронесла нас вдоль всей улицы до того места, где та сворачивала вместе с городской стеной.

Я быстро огляделся. Поблизости шатались несколько верблюдов, но все они неотрывно глядели здание ратуши, выпускавшей клубы дыма в воздух. Из окна второго этажа вырывалось пламя.

– О-хо-хо, а это намного дальше, чем я думал, – признал я, выпрямляясь во весь рост. – Хорошо бы, чтобы ты больше никогда таким трудом не занималась.

– Теперь это заклинание позволяет переносить нас очень-очень далеко, – отозвалась Пончик, тоже озираясь.

Футах в десяти стояла верблюдица и пялилась на нас, удивлённая нашим внезапным появлением.

– Господи, да что случилось? – спросила её Пончик самым невинным своим голосом.

Верблюдица ответила не сразу, она долго не находила объяснений. Её взгляд сфокусировался Фирасе, которого поддерживал Луис. Я вытянул из своего инвентаря пустую бутылку из-под виски и приложился к ней, делая вид, будто мы только что вышли из ближайшего бара. Зверюга как будто расслабилась. Она моргнула два раза и наконец сказала:

– На ратушу напали какие-то лягушки. Никто не знает, откуда они взялись. Я своими глазами одну видела. Спрыгнула прямо с крыши дома и поскакала прочь из города.

– Всегда ненавидела лягушек, – заявила Пончик. – Мерзкие твари. Ты видела их языки? Липкие. Нельзя доверять тем, у кого липкие языки. Как это можно – когда у тебя во рту постоянно липко?

Дромадер кивнул и вернулся к созерцанию пылающей ратуши. Тент в форме тюльпана над зданием так и не загорелся, но всё сооружение должно было с минуты на минуту осесть на землю. Появились верблюды на ходулях, они заливали пожар водой из вёдер. Конечно, такая мера не могла помочь.

К нам подошла Катя – в своём обычном, человеческом виде. В одной руке она держала стакан с чем-то похожим на холодный чай, в другой – небольшой зонтик. Сделала глоток из стакана и поинтересовалась:

– Какие у нас теперь планы? Ах да, я вспомнила. Вы собирались проникнуть внутрь, выяснить, что там прячут, и незамеченными выйти. Дело хорошее.

– Ну, бывают и резервные планы, – заметил я, не отрываясь от огненного зрелища. – Они хотя бы не знают, что виновны на самом деле мы.

– Обман с лягушками долго не продержится, – с сомнением сказала Катя. – Мир слишком тесен, чтобы афера не раскрылась. Горожане рано или поздно придут сюда и не увидят лягушек. Или даже хуже: найдут игрушку, в которую твоя лягушка уже превратилась. Тогда они непременно вспомнят, что о лягушках упоминали новые в городе люди. Не высшая математика.

– А мне казалось, что всё прошло отлично, – возразила Пончик. – К тому же здесь жабы, а не лягушки.

– А так всегда бывает? – вдруг спросил Луис.

У него было такое лицо, словно сейчас возобновится рвота. Фирас вроде бы вылечился, но просто сидел на земле и раскачивался.

– Так – это как? – спросил я.

Он не ответил. Тогда я опять обратился к Кате:

– У нас есть более важные задачи, чем думать, вычислят нас или нет. Когда гномы узнают, что их заложник погиб, они захотят превратить этот город в ад. Мне хотелось, чтобы этого не произошло, но как избежать такого варианта, я не знаю.

– А откуда они вообще узнают? – спросила Пончик и посмотрела в небо. Два солнца продолжали сближаться.

На улице всё ещё стояла невыносимая жара. Я взял у Кати её напиток и глотнул. Нет, не ледяной чай. Какой-то дамский алкоголь.

– Не могу сказать, как. Но про заложника в том, другом, городе они узнали. – Я в подробностях рассказал о проваленном в подвале квесте. – Я догадываюсь, что эти подземные козлы вели себя так же и в том городе. Убили заложника (неважно, кем он был) в попытке любым способом добраться до карты, которая, скорее всего, была для них недоступна. Что бы ни произошло там, оно вызвало бомбардировку. Не сомневаюсь, что сейчас мы повторяем то, что случилось там. У нас чуть больше часа до бури, потом два часа буря, два часа послештормовые сумерки и два часа – ночь. Наверное, столько времени до возвращения аэростата в этот район. Что бы мы сейчас ни надумали, выполнять придётся быстро.

Как будто нарочно подчёркивая остроту положения, с крыши ратуши обрушился минарет и упал на улицу, заставив верблюдов шарахнуться во все стороны.

– Карл, ты упорно разрушаешь административные здания, – сказала мне Пончик. – Скоро люди подумают, что у тебя затяжной конфликт с властями.

Очень скоро несколько дромадеров приступили к обычной физической работе: принялись устанавливать над городом противоштормовую защиту. Городская ратуша была самым высоким зданием города, но жители города были готовы к возможным эксцессам. Бригада дромадеров без устали разворачивала вспомогательные конструкции, предназначенные для поддержания щита. Работали они быстро, натягивали материю, затеняя город.

– Этот материал выглядит так, как будто раньше был частью воздушного шара, – заметила Катя. – Несомненно, он магический.

Я наблюдал за тем, с каким энтузиазмом верблюды трудились для защиты своего города. Да только настоящие ли они дромадеры? Или, может быть, перевёртыши? Катя была свидетельницей того, как какой-то оборотень убил двух дромадеров; отсюда понятно, что верблюды не знали о проникновении чужаков в их иерархию. Какое-то весьма заметное просачивание дерьма, некое «Вторжение похитителей тел»[70].

Карл: «Существует возможность установить, какие из этих молодцев – настоящие?»

Мордекай: «Я давно об этом думал. Есть у меня идея. Пончик, твои солнечные очки дают возможность видеть на основе тепловой сигнатуры[71]?»

Пончик: «Я НЕ ЗНАЮ. ЕСТЬ МНОГО СПОСОБОВ. НАВЕРНОЕ».

Мордекай: «Если такая возможность есть, то настоящий дромадер и перевёртыш будут иметь почти одинаковую тепловую сигнатуру, но мозг перевёртыша намного горячее. Следовательно, температура его головы будет несколько выше. Может быть, разница окажется совсем небольшой, но не исключено, что таким образом ты сможешь их различать».

Пончик: «ОТЛИЧНО Я ПОПРОБУЮ НО НЕ ОЧЕНЬ-ТО НАДЕЮСЬ. ИЗ-ЗА ИХ ПЛАТКОВ РАЗГЛЯДЕТЬ ЧТО-НИБУДЬ БУДЕТ ОСОБЕННО ТРУДНО».

Я отправил Луиса и Фираса в зону безопасности. В этом городе имелась только одна настоящая зона безопасности для тех, кто не имел личного пространства, и находилась эта зона на аллее Странного Дерьма. Мы там ещё не бывали, ведь все побаивались этого места. Но я всё равно велел этим друзьям идти туда. Они оба получили по несколько достижений за участие в нашем бою, как и те ящики, которые у нас уже были. И по-детски восхищались наплывом просмотров и последователей. После того как они собрали лут, им требовалось прицепиться к Лэнгли и его лучникам, которые намеревались покрутиться за воротами до того, как ударит буря.

Нам тоже не помешала бы хорошая драка. Этот этаж точно заставит нас немало времени провести в мастерской, а значит, останется меньше времени для повышения уровней. Видимо, замедление роста обходчиков было задумано изначально. Мы не могли полагаться на схватки с боссами, которые теоретически должны были дать нам массу опыта. Так что устаревшие регулярные вылазки были важны. И не только из-за того, что тоже приносили опыт: они позволяли нам потренировать навыки.

Мы постоянно искали приключений. Мы слегка опережали прочих обходчиков, но лучники стали свидетельством того, как сильно отставание всего на одном этаже может поджарить задницу.

– Привет, – обратился я к проходящему мимо дромадеру.

Пончик забавлялась тем, что настраивала свои очки, стараясь разобраться с тем, как работает система тепловой сигнатуры. Она хотела, чтобы я задержал этого верблюда, чтобы она научилась читать термические схемы.

– Гномы собираются сейчас бомбить этот город? Сделать с ним то же, что они сделали с другим?

Эта дромадёриха была женского пола и тридцатого уровня. Звали её Эсмеральда. Она презрительно взглянула на меня, но когда Пончик сделала комплимент её платку, преобразилась на наших глазах.

– Мы должны разобрать завалы. В подземной части города спрятано что-то важное, и оно… Возможно, оно ещё с нами, – сказала эта Эсмеральда, хотя в её голосе было сложно услышать надежду.

Верблюды не знали, жив ли гном Уинн. Но тут их ожидало горькое разочарование.

– А если это не так?

Дромадериха не торопилась реагировать. Я даже подумал, что она вообще не ответит, но через какое-то время она сказала:

– Тогда мы уйдём в убежища. Каждый день после восхода мы представляем доказательства того, что заложник есть. Если завтра этого не произойдёт, с нами случится то же, что с бактрианами.

– Доказательство? – не понял я. – Какого рода?

– Знаете, я собираюсь помогать в расчистке завалов. Но на вашем месте я бы поискала другой город.

– Других городов нет, – сказал я.

* * *

Мы направились в сторону клуба «Десперадо», где я намеревался встретиться с дебилами из подземного сектора. Я собирался поговорить с ними, возможно, оставив Катю и Пончика в клубе, чтобы они изобрели наиболее удобный способ передать карту её владельцам. Сам же я планировал как можно скорее возвратиться в наше пристанище и немножко повозиться с двухступенчатой ракетой, хотя и боялся, что у неё не хватит мощности даже на то, чтобы просто долететь до Бесплодной Земли. Если верить типу, у которого Мордекай с Пончиком приобретали ракеты, его реактивный товар был способен сбивать самолёты в пятистах футах над землёй. Ещё лучше они справлялись с теми, что парили в трёхстах футах. Такое нам было без надобности. Я хотел поработать на Столе сапёра, чтобы соорудить ракету с намного бóльшей дальностью действия. И мог только надеяться, что у меня что-нибудь получится.

* * *

По дороге к клубу я связался с Гвендолин Дуэт. Её команде удалось пробить первую из четырёх стен, ту, что была из песка. Вторая была построена из морских раковин, и Гвен с товарищами предполагали, что сумеют пробить и её, чтобы не перелезать сверху.

Гвен убедила ребят строить осадные лестницы и катапульты – на всякий случай. Они не встречались с сопротивлением и не видели даже попыток оказать его со стороны тех, кто находился непосредственно в замке, но работа всё равно шла медленно, так как береговые мобы представляли постоянную угрозу и упорно нападали.

Хуже всего, однако, была та громадная птица, что не давала им житья. Гигантская разновидность хищных птиц с бензопилами, которых Гвен мне уже описывала, только эта была боссом района. Она не переставая кружила над постройками некрополя. Замечая обходчиков под открытым небом, тварь пикировала на них. Она разрушила зародыши двух осадных башен, которые они попробовали строить, и тем самым вынудила группу Гвен отказаться от этого замысла. Птица была слишком сильна, чтобы обходчики могли с ней сразиться, и потому они только прятались при её появлении. Носилась она настолько стремительно, что они затруднялись даже толком описать её. Так что эта тварь сводила на нет все их усилия.

Гвен: «Ух, у меня есть хорошие новости. Я видела двух обходчиков на поверхности воды. Они были слишком далеко, чтобы я могла до них докричаться. Их субмарина типа «Двадцать тысяч лье под водой»[72] пробкой выскочила из воды. Из неё появились эти двое и стали сражаться с какой-то пакостью вроде медузы, которая прилепилась к лодке снаружи. Потом они опять скрылись. Так что мы теперь знаем, что кто-то в морской глубине действует вместе с нами».

Карл: «Да, это хорошая новость. Берегите себя».

Уже у входа в клуб мы, все трое, получили уведомление.

Извещение админа

Примите поздравления, обходчик, у вас есть второй спонсор!

Зрители, которые следят за вашими подвигами, теперь увидят рекламу, произведённую обоими вашими спонсорами.

Имя спонсора: Открытый интеллект сети пацифистских действий, интергалактическая NFC[73].

Дополнительные подробности вы найдёте в таблице спонсоров в вашем интерфейсе.

Моё сердце куда-то ухнуло при слове «пацифистских». Это что ещё за дьяволы? Я отправил Мордекаю сообщение.

Мордекай: «Я никогда о них не слышал, но они должны быть богатыми. NFC означает Not for Conquest, завоеванию не подлежит. Другими словами, их не финансирует никакая система, и они освобождены от налогов. Некоммерческая организация».

Карл: «А благотворительность что за хрен? Религиозная?»

Мордекай: «Здесь нет таких штук, как некоммерческие религии. По крайней мере, в легальном поле. Похоже, это одна из многих групп, которые не финансируют Поиск. Может быть, они купили право на спонсорство и, как следствие, на показ рекламы. Надеюсь, что у тебя не тот случай. А если тот, то от них ты не будешь получать ящики».

Я начал отвечать, но мне помешала Пончик.

– Карл, Карл, у меня новый спонсор! – Кошка принялась подпрыгивать на спине Монго, отчего и тот запрыгал от радостного возбуждения. – Называется «Верилюкскс.[74] Друзья истинных любимцев». Жутковато звучит, правда же? Кто бы это мог быть? А у тебя, Катя, кто?

– Мне дали синдикат «Сквим», – ответила Катя. – Кто это, я не знаю.

– Я знаю, – вмешался я. – Эта корпорация руководила Поиском в предыдущем сезоне. Конгломерат занимается разработкой природных залежей разных планет. Как и «Борант». Он организует зрелища в стиле «Королевской битвы»[75]. К какому из иных миров они относятся, не знаю.

Катя хмыкнула.

– Интересно. Можно посмотреть, у кого ещё они являются спонсорами. В списке, примерно пять сотен обходчиков. Мне ни одно имя не знакомо.

Я помнил, что такой способ получения информации был, и проверил «Валтай»: как и раньше, среди получателей спонсорской поддержки там не значился никто, кроме меня. Не было других клиентов и у нового спонсора.

– Эй, так нечестно! – пожаловалась Пончик почему-то плаксивым голосом. – Мой новый спонсор – ещё для кучи других спонсор. Принцесса Д-Надия тоже поддерживает ещё пятерых обходчиков.

– Должно быть, незаурядные личности, раз нравятся принцессе Д-Надии, – поддразнил я Пончика и почесал её за ушами.

– Харумф[76], – буркнула кошка и добавила ворчливо: – Пожалуй, я стану лучшей из всех.

Лойта: «Поздравляю с новыми спонсорами. Вы все выиграли очень высокие ставки. И Карл, и Пончик прошли через аукционные войны[77], которые продолжались до последней микросекунды. Пончик, тебе будет приятно узнать, что ты получила самую большую спонсорскую поддержку в истории игр. Ты обошла и Карла, и Непреодолимого».

Кислая атмосфера вокруг тут же разрядилась: Пончик исполнила очередной торжествующий прыжок.

Пончик: «САМОЕ ТО, ЧЕГО Я ОЖИДАЛА. КАК ДЕЛА У ЗЕВ?»

Карл: «Значит, самый высокий уровень спонсорской поддержки не у Люсии?»

Лойта оставила оба вопроса без внимания.

Лойта: Кроме того, тебе, Пончик, скоро достанется золотой филантропический ящик от твоего нового спонсора. Это образец продукции. Мы ожидаем, что ты вынешь его и воспользуешься им несколько раз. Карл, не стесняйтесь в ваших комментариях, ставших притчей во языцех. Этот приз может показаться рядовым филантропическим ящиком, однако на самом деле он является составляющей спонсорского контракта компании. Для неё это – форма халявы. Это новый подход, с его помощью мы пытаемся привлекать новых потенциальных спонсоров, для чего используем некоторых избранных обходчиков. Поэтому постарайтесь не проявлять слишком пренебрежительное отношение к продукту, если хотите, чтобы «Верилюкскс» прислал вам настоящий филантропический ящик. Через шесть или семь дней (при условии, что вы ещё будете с нами) вы вместе с Монго примете участие в программе, в которой будете обсуждать продукт.

Карл: «Мы попадём в рекламный ролик? Издеваетесь?»

Лойта: «Карл, я не Зев. Не отвечайте мне в таком тоне. Это недопустимо».

Я едва не посоветовал ей оттрахать себя, но прикусил язык. Не время распускать его.

Пончик: «А КАК НАСЧЁТ КАТИ?»

Лойта: Для вас, Катя, я зарезервировала отдельную программу, приблизительно в то же время. Вам предстоит сольное интервью. Это будет беседа один на один в шоу под названием «Партнёры в Подземелье».

Катя: «Жду с нетерпением».

Пончик: «ЛОЙТА, КАК ДЕЛА У ЗЕВ?»

Лойта: «Зев всё ещё проходит курс переподготовки. Мы ожидаем, что она скоро вернётся».

– Грёбаная реклама! – высказался я.

– Интересно бы знать, что это за продукт, – проворчала Пончик.

У входа в клуб «Десперадо» динозавр захныкал, но покорно позволил запихнуть себя в клетку. Пончик прыгнула на моё плечо и положила лапу мне на голову.

– Как ты думаешь, сценарий будет? И для меня напишут роль? Как для настоящей актрисы?

* * *

– «Парад пенисов»? Именно так? – изумилась Катя.

Мы сидели в нашей обычной кабине. Рядом несли караул Хлам и Кувалда. Когда Кате был предоставлен доступ в «Десперадо», мы решили обзавестись третьим телохранителем. Этот новенький также был из породы Кретинов. Каменный монстр по имени Самый Мрачный.

– Мне нравится «Парад пенисов», – сообщила Пончик. – Там раздают головные уборы, если дать золотую монету. Вот и Кувочке нравится, так ведь?

Кувалда оглушительно зарокотал.

– И где эти задницы? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

В клубе было не так чтобы многолюдно. Я увидел группу обходчиков, большинство направлялось на рынок «Шёлковый путь» или в Дом гильдий. Никто уже не наслаждался досугом. Да и мне требовалось отправиться за запасами.

Вошли ещё двое обходчиков. Я повернул голову и увидел паукообразного Морриса и его спутника человеческой породы. Они заметили нас и не очень уверенно приблизились. Помнится, я говорил, что надеру им задницы при следующей встрече. Я помахал им и велел охранникам оставаться в стороне.

Прежде всего я приветствовал обоих ударами «кулак-в-кулак» и добавил их в свой чат. Затем изучил каждого.

Ну, Морриса Сп я изучил ещё раньше. Его получеловеческая-полутарантулья раса называлась арахнид, у него был двадцать третий уровень. Его класс назывался Частный психиатр. Псионический[78] класс. Обладатели псионических навыков торжествовали на предыдущем этаже, но уровень этого Морриса, как видно, поднялся не слишком высоко.

Его спутник был человеком лет двадцати с небольшим. Смуглый и темноволосый, он показался мне уроженцем Средиземноморья. Бобби Ди-Джей. Шпион двадцать четвёртого уровня. Класс мошенников. На первый взгляд парень выглядел измождённым. У него дёргался глаз, а левая рука непрерывно тряслась. Я знал, что их сектор уставлен ловушками. Если Бобби был единственным мошенником в группе, вероятно, он и составлял передний край обороны. Не хотел бы я примерять на себя его роль.

– Расскажите мне про ваш сектор, – попросил я, когда они угостились несколькими рюмками.

Единственным членом составившейся группы, не употреблявшим в этот вечер спиртного, была Пончик. Она прихлёбывала обыкновенную «Ширли Темпл»[79] и непринуждённо болтала с Кувалдой, а тот добродушно рокотал в ответ на все её суждения и замечания.

Моррис не поместился в кабине и повис над столом. Катя не произносила ни слова, но вздрагивала всякий раз, когда арахнид шевелился. Впрочем, я и сам никогда не был любителем паукообразных.

– Наш сектор – это какой-то кошмар, – пожаловался Моррис. – Здоровенный лабиринт типа «броди-пока-не-сдохнешь-на-хрен». Мы начали сверху, а некрополис Ансера – внизу. Там и лестница. Начали мы в посёлке, который, собственно, не посёлок, а пещера, где полным-полно эти тварей. Они зовутся Голые землекопы. Это дохлые гибриды кротов и крыс, но они голые, и анатомия у них почти что человеческая. Смотреть на них с души воротит. Вот, значит, где мы сейчас. От города отходят десятки путей. Некоторые – это туннели, и такие узкие, что меня в них нужно пропихивать. Мы получили квест найти одну из двух карт, но не справились из-за вас.

– Я взял только одну карту, – заверил его я. – А не справились вы потому, что ваша неудача была запрограммирована.

– Может, оно и так.

– Расскажи про другую карту, особенно про место, в котором вам полагалось её подобрать.

Моррис пожал плечами.

– Расклад похожий, только тут был не дирижаблевый гном, а свинья. Мы подумали, что это моб. И только когда мы напихали в неё бананов, сообразили про непися.

– Напихали бананов? – переспросила Катя.

– У нас есть один тип, он стреляет семенами бананового дерева из ладони. Ну да, понимаю, как это по-идиотски звучит. Но он друид, и делает так, чтобы семена прорастали чертовски быстро. Получается классно, да только диапазон очень уж узкий.

– Свинья? Я так и знала – домашнее животное! – торжествующе воскликнула Пончик.

– Так вот мы её и убили. Карта была в той же комнате, но недосягаема, потому что зависла в зоне воздуха. Мы трудились над инструментом, чтобы её достать. Можно бросить что-нибудь через границу сектора, но просунуть большую палку или захват какой-нибудь нельзя. И заклинания сквозь барьер не действуют.

Я вспомнил, как мой шар прокатился сквозь силовой барьер, а клоны Монго не проникли, как и мои собственные руки. Мордекай объяснил тогда, что барьеры не пропускают ничего, что находится под нашим непосредственным или косвенным контролем.

– Но прежде чем мы дотумкали, одна двугорбая верблюжина, называется бактрианом, зашла, увидела мёртвую свинью и распсиховалась. Перевернула стол с картой и свалилась на пол. Потом драпанула. Мы не один час думали, как бы её достать. И ничего не выдумали – гнидская комната взорвалась сама. Значит, и карта была уничтожена. И мы рванули за второй картой.

– А у вас на пути встал я. Вы видели замок, гробницу, хоть что-нибудь? Здание, которое вам придётся штурмовать?

– Не-а, – признался Моррис. – Нужна карта. Ну какая навигация без карты? Любой новый коридор – и обязательно новая ловушка. Бобби здесь очень хорош, классно обезвреживает, но это же замедляет нас. Только мы расчистили залы наверху, как пришлось продираться вниз. Ох, много времени у нас уйдёт.

– Ты знаешь, кто такой Кетцалькоатль? О нём упоминал Уинн – тот гном, которого вы, черти бы вас унесли, убили.

– Знаю, – ответил Моррис. – Я так кумекаю: Ансер – это был император. Он помер, и ему построили склеп. И побросали туда и весь его двор, и его жену, хоть они-то не умерли. Кетцалькоатль – это его жена, она пока ещё где-то тут. Она какая-то немёртвая теперь. Не телесная. Привидение. Может ходить сквозь стены внутри склепа. Её реально достали, по-моему. Мы то и дело слышим, как она кричит. Как птица. Когда мы профукали квест с картой, то получили квест найти и убить эту тварь. А никому не известно, как убивать привидения.

– Мрак какой-то, – пробормотал я. – Чтобы убивать призраков, нужна магия.

В этом мы убедились на третьем этаже в противостоянии Красу[80]. А ещё в кулинарной книге приводились подробные инструкции для тех, кому придётся убивать призраков. Например, там говорилось, какие типы бомб могут на них подействовать.

– А такие существа есть и на этом уровне. Они пытаются вернуть к жизни Кетцалькоатль. Хотят найти заклинание, которое дало бы ей плоть. Я думаю, им требуется физически к ней прикасаться. Таким образом они надеются получить часть её необычных способностей.

– Наверное, её будет легче убить, если у неё появится физическое тело, – предположил Моррис.

Я согласился:

– Возможно. Очень плохо, что вы убили того единственного, кто знал, как использовать заклинание. И теперь мы застряли там, где застряли. Что мы имеем? Гномы летают над всем миром и всех подряд закидывают бомбами. Наверху нижней иерархии – несколько сообществ. Верблюды и перевёртыши. Перевёртыши строят из себя изгнанников, но при этом у них есть свои планы. В секторе земли есть некто, кого мы знаем под именем Сумасшедшего Волшебника с Дюн, и это максимум. Ещё один замок связан с водой. Судя по тем крохам, что нам известны, скорее всего он находится под водой.

– Д-да, мы собираем свитки по подводному д-дыханию, а они б-б-бесполезны, когда не з-знаешь т-точно, есть ли ловушка.

Это в первый раз за всё время подал голос Бобби. Он заметно заикался.

– Хорошо, – сказал я. – Значит, сделка такая. Я вижу карту и вижу, что вы правы. Голова идёт кругом от того, как здесь всё сложно. Туннели. Комнаты. Тупики. Ямы с кольями. Только свихнуться. Катя принесла бумагу и карандаш и уже начала прокладывать маршрут вниз, путь, который приведёт нас в нижнюю точку. Вы оба побудете с ней и с Пончиком. Работа займёт не один час, зато когда Катя закончит, у вас будет карта. Я настоятельно советую вам перерисовать её в свои блокноты – на случай, если потеряете Катину. Нам придётся действовать заодно. Я помогу всем, что в моей власти. Если вам потребуется соорудить что-нибудь, дайте мне знать.

Моррис с улыбкой посмотрел на Бобби.

– А ты говорил, что он укокает нас.

– Д-день ещё не з-закончился.

Я пожелал удачи Кате и Пончику и двинулся на рынок «Шёлковый путь». Там я разжился материалами для взрывчатки и игрушками новых образцов. Затем я вышел из клуба и вернулся в зону безопасности. За стенами ветер уже трепал защитный покров города: буря вступила в свои права. По пути я получил парочку уведомлений.

Вы получаете бронзовый филантропический ящик от корпорации «Валтай».

Вы получаете серебряный филантропический ящик от Открытого интеллекта сети пацифистских действий, интергалактической NFC.

Глава 8

Время до крушения уровня: 13 дней 13 часов.

По возвращении на нашу базу я первым делом открыл оба новых ящика. Ожидал я ещё и фанатского ящика, но он пока не прибыл. Мордекай вышел мне навстречу и поприветствовал.

Я протянул ему тройку грибов которую обнаружил на столе в подвале. Мордекай взглянул на мою добычу и нахмурился. Система назвала её «Русал-гриб. Алхимический материал». В описании говорилось: «С этими малышами – только в путь». И только.

Мордекай был заинтригован: такой вид ему раньше не встречался. Я передал ему грибы для дальнейшего изучения.

Он попросил меня открыть филантропические ящики в его присутствии, чтобы он мог видеть, какие призы мне достались.

– Я не слышал, чтобы противники Поиска рассылали филантропические ящики. Знал тех, кто спонсировал не одно поколение обходчиков, но обычно это делалось только для того, чтобы дать людям повод заговорить о спонсорах. В самого обходчика они реальных вложений не делают. Да и серебряный ящик – тоже чёрт его знает. В общем, кем бы ни были эти твои отцы-покровители, либо у них денег немерено, либо они сделали на тебя большую ставку. Тем более если ты единственный, кого они спонсируют.

– Увидим, – кивнул я.

Оптимизма я не испытывал. Если я имею дело с действительно пацифистской группой противников Поиска, тогда я за них. В каком-то смысле. Пацифизм – отличная штука, когда речь идёт о поведении в сексе. Когда стоит вопрос выживания, пацифизм уже не так радует глаз и слух. Мне нужны бомбы, стрелялки, броня и х… знает что ещё, чтобы убивать как можно больше всяких гнид. И я не получу того, что мне нужно, от слюнявых хиппарей, как бы мы ни симпатизировали друг другу.

Я начал с бронзового ящика от «Валтая». Этот хитроумный ящик вертелся и изгалялся, а раскрылся с великой помпой.

Ещё одна пилюля. С виду совершенно такая же, как та, которую они прислали в последний раз. Я изучил её.

Нейтральный усилитель № 275 от корпорации «Валтай»

Вариант 35.

Этот предмет совместим с вашим интерфейсом и строением.

Предупреждение: эта пилюля будет вызывать непрерывные изменения в вашем мозгу.

Предупреждение: у вас не установлен Нейтральный усилитель от корпорации «Валтай». Поскольку ваше биологическое программирование совместимо с этим Нейтральным усилителем, вам рекомендуется посетить Центр корпоративной пропаганды «Валтая» и обсудить возможности обновления. Доступны планы оплаты и наследования. Всё, что сохраняет жизнь лучшим из вас.

Текущее биологическое программирование: обходчик Синдиката версия 47.002b. Человек.

Приняв эту пилюлю, вы установите на ваш интерфейс следующее обновление:

Текущая высота и скорость полёта.

«И всё?» – подумал я.

Высказаться вслух я не осмелился. Сначала испытал разочарование, но затем вспомнил, насколько дьявольски полезным оказалось последнее обновление. Можно было надеяться, что полезность этой штуки как-нибудь проявится сама. Я слопал пилюлю, возвёл глаза к потолку и произнёс:

– Благодарствую, мозговые черви.

И открыл следующий ящик. Первый нёс на себе логотип «Валтая». На этом же стоял спиральный галактический символ с буквами какого-то незнакомого алфавита. При виде всего этого Мордекай только пожал плечами.

Ящик открылся, и в нём обнаружился плод, похожий на клубень батата. Я взял его в руки.

– Это что ещё за говно…

Корнеплод Торалин

Алхимический материал.

Эти редкие клубни растут только в земле, покрытой лавой. Встречаются очень редко. И никто их не выкапывает. А почему, знаете? Потому что вкус у них, как у собачьего дерьма, вот почему. Они совершенно бесполезны. Сказать честно, хочется, чтобы вас унесли черти за то, что вы заставили меня тратить время.

– Откуда этот высер и почему он в серебряном ящике, а не в бронзовом?

– Тип ящика определяется происхождением, ценностью, степенью редкости содержимого и ещё сотней факторов, – возвестил Мордекай и когтем выцарапал плод из моей руки. – Я ничего подобного никогда не видел. Встречал зелья, для которых нужны растения подобного рода. По большей части это мази для чешуйчатых существ. Специализация – исцеление.

– Ты считаешь, они хотят, чтобы я приготовил из этого зелье?

– Возможно. А возможно – взрывчатку. Возможно также, что это шутка для внутреннего потребления. – Мордекай возвратил мне штуковину. – У некоторых пород в разных мирах бывают весьма неприятные обычаи. Это вот, насколько известно, – традиционное брачное предложение. И всё-таки… у меня… в блокноте… рецепты многих зелий. Я их просмотрю и скажу тебе, если вдруг сложится. Заодно узнаю что-нибудь и о твоих грибах.

Я кивнул. Решил, что обращусь к кулинарной книге. Там полным-полно страниц с рецептами зелий. Я уже читал названия настоек и описания их свойств, но не записывал для памяти ингредиенты. Пока же я забросил Торалин в свой инвентарь и узнал, что хотя он характеризуется как очень редкий, ценность его невысока – на уровне незаколдованных предметов одежды, которые я ещё не успел продать.

И я снова возвёл глаза к потолку.

– Спасибо вам за ямс[81], таинственные инопланетяне. Я скорее любитель картофельного пюре, но и это сойдёт. Как я полагаю.

Я вернулся к обновлению от «Валтая». Теперь у меня появилась возможность добавить текущие скорость и высоту к своему пользовательскому интерфейсу. Перевёл тумблер в такой режим, чтобы мне демонстрировалась скорость моего движения только тогда, когда она превышает шесть километров в час. Прибор был оснащён множеством экранов, и они одновременно показывали разные скорости. Раздери меня дьявол, если я понимал, что это означало. К счастью, там имелся тумблер с надписью «Скорость относительно поверхности». Я выбрал этот режим, и вся прочая информация исчезла, остался единственный датчик, который извещал, что я стою неподвижно.

С монитором высоты дела обстояли не менее сложно. Я щёлкнул тумблером, и на экране возникла целая страница информации, которой я не понимал. В качестве единиц измерения не предлагались футы или мили, зато присутствовали километры и метры; их я и выбрал. Выскочили очень большие числа. Я попробовал установить «Только над планетарным уровнем моря», но это решение оказалось ошибочным. Я узнал, что нахожусь на высоте минус девяносто две тысячи метров. Я понял так, что пребываю в девяноста двух километрах под поверхностью планеты. Это же безумие. Разве земная кора настолько толстая? Известно вроде: если спуститься достаточно глубоко, то вокруг будет магма, нефть и всякая липкая пакость. Но я всегда плевал с высокой колокольни на уроки геологии.

Немного разобравшись, я нашёл наконец два экрана, которые снабдили меня нужными сведениями. Один был управляемым, и я настроил его на 0,00, чтобы получить расстояние до поверхности гробницы. Второй датчик показывал 8932 метра. На приборе значилось: «Гравитационная зона уровня моря». Если я понял правильно, то мы находились в девяти километрах над сектором воды. Сумасшедшая высота. К счастью, все коротышки, которым покорялись такие огромные высоты, в нашем пузыре не играли, но эта мысль тоже ощутимо действовала на нервы. Я даже не делал вида, что всерьёз изучаю эту науку. Если я правильно сопоставил данные, то мы находились на высоте, примерно равной высоте Эвереста[82]. А ещё это означало, что некрополь Ансера прямо-таки немыслимо огромен. Я не знаю размеров самого высокого в мире здания (до краха мира), но его высота даже не приближалась к тысяче метров[83].

Мы были обязаны поддержать застрявших в усыпальнице мозгляков настолько, насколько это было в наших силах. Ведь если у них ничего не выйдет, то нам придётся переться туда, коль скоро мы выяснили местонахождение замка гномов. Чего я не хотел.

* * *

Буря закончилась, и город её пережил. Верблюды не стали сворачивать покрытие, как это делалось обычно. Лэнгли сообщил, что у главных ворот появились стражники, и верблюды занялись устройством системы противовоздушной обороны для всего города. Входить и выходить пока не запрещалось, но всех путников стражи расспрашивали о жабах Грульке и гномах: не встречались ли поблизости те или другие.

Оставалось четыре часа до того момента, когда гномам станет известно наверняка, что их заложник мёртв. Возможно, бомбы начнут падать через пять часов. Невозмутимый, благодушный город испарился, уступив место городу осаждённому.

Теперь в моём инвентаре имелись четыре усовершенствованные ракеты. С помощью Мордекая и Стола сапёра четвёртого уровня я сотворил ракету, которая могла бы взлететь на нужную высоту. Точнее не узнать, пока мы не проведём испытание. Обстоятельства складывались так, что вот-вот нам должна была представиться прекрасная возможность испытать новую модель. Случай, который придёт на помощь и нам, и команде Гвен внизу.

Когда Катя и Пончик вернулись из клуба «Десперадо», я как раз стоял у входа в «Палец», поджидая их. Они провели в «Десперадо» все два часа бури. Катя намотала на шею боа из перьев. Монго шагал самостоятельно, на нём тоже красовалось боа, оно свободно свисало с его шеи. Динозавр не переставая щёлкал зубами на своё украшение, и перья разлетались в стороны. Пончик и Катя вместе побывали на «Параде пенисов».

– Что, правда? – не удержался я.

– Ещё восемь визитов, и бесплатный танец от «Анаконды» – мой! – торжествовала Пончик.

– Подождите, подруги, сколько же денег вы собираетесь потратить в этом месте?

Пончик проигнорировала мой вопрос. Она плясала на спине Монго и кричала:

– Эй, эй, угадай новость, Карл! У меня ящик от принцессы Д-Надии! Пока только бронзовый, но я клянусь, что там что-то сногсшибательное!

– Ты не получила тот ящик, о котором упоминала Лойта?

– Нет ещё. Она прислала сообщение: ящик, мол, придёт сегодня немного погодя. Она сказал: спонсор хочет удостовериться, что мы пережили бомбёжку, прежде чем высылать образец. Это же приключение, скажи! Я открою подарок принцессы Д-Надии, не сходя с места!

Кошка и Монго растворились за дверью. Мы с Катей проводили их взглядами.

Катя посмотрела вверх, но небо до сих пор было закрыто навесом. В час сумерек, надо полагать, весь город был погружён в темноту.

– Птички не было?

– Пока не было, – ответил я. – Как прошёл урок с молодым пауком и вторым пацаном?

Катя развернула перед ними общую карту всей структуры и тщательно прочертила дорогу к другому городу, примерно половину пути до склепа. Если предположить, что через двадцать четыре часа мы все будем живы, то они встретятся со своими и устроят привал. В нижней части некрополя имелись значительно более просторные помещения, и карта часто показывала только выход через потолок и через пол. Чтобы спускаться, требовались лестницы и канаты.

– Подземники не настолько плохи, как Луис и Фирас, – заметила Катя, – но совершенно разбиты. Их можно понять, но они очень напряжены. Перенапряжены.

Я рассмеялся.

– Мордекай сказал о тебе почти то же самое, когда мы впервые встретились. Он увидел в тебе обречённость. Ну, а этих мы называем мародёрами гробниц.

Катя не нашла эти определения забавными.

– Если что-нибудь случится с этим несмышлёнышем Бобби, погибнет вся команда. Только он способен распознавать ловушки, и несколько штук он уже пропустил. Его спутники запускают в туннели других, потому что Бобби слишком ценен, и те, другие, умирают прямо перед ним. Они рассказывали о такой ловушке: из пола торчат иглы и запускают в кровь обходчика зелье, которое заполняет все полости его организма плотоядными жуками. – Её передёрнуло. – Может быть, ты сумеешь сделать для них какую-нибудь не особенно мощную взрывчатку? Что-нибудь такое, что можно катить впереди себя и уничтожать ловушки.

– Им помогло бы что-то вроде Пончикова Часового утроения, – сказал я. – Что-то такое, что позволило бы создавать миньонов и управлять ими. Твой паук – псионик, он мог бы попытаться найти что-нибудь. Я нисколько не сомневаюсь, что в этом городе найдётся то, что им поможет. Ситуация у них пакостная, но выход должен быть.

Катя откашлялась.

– Они без конца спрашивают, когда мы будем штурмовать замок. У меня сложилось впечатление, что они хотят отступить и дождаться нашей помощи.

Я тряхнул головой. Вот же нелёгкая.

– Нам надо их подтолкнуть. У нас нет времени на выжидание.

– Я согласна. И сделала кое-что. Я солгала. Сказала им, что мы не планируем заканчивать действия в секторе воздуха, пока крайний срок не приблизится. – Она взглянула на меня, и тревога в её глазах была очевидна. – По крайней мере, я надеюсь, что это была ложь.

Я инстинктивно снова взглянул вверх. Защитный парус, отработавший воздушный шар, что бы это ни было – поблёскивал в скудном свете. Мимо продефилировал верблюд на ходулях, он зажигал светильники по всему городу. Я знал, что «Бесплодная Земля» по-прежнему висит над водой. Но пока мы дожидались явления другой сущности.

– Приближается, – сообщила Катя. – Я вижу на карте точку.

Я уловил тяжёлое, сердитое жужжание летучей твари.

После беседы с Гвен о секторе земли я попробовал расспросить владельца бара «Палец», но верблюд не был расположен делиться со мной чем бы то ни было. Зато Коробка Сока с радостью проинформировала меня обо всём, что касалось босса района, – в обмен на золотую монету.

Имя птицы было Рукус[84], и представлял собой он титаническую версию обычного стервятника. И наведывался в город каждый вечер после бури.

Эта птица была наполовину биологическим, наполовину механическим объектом. Киборг в стиле «стимпанк». Коробка Сока утверждала, что ей невдомёк, почему механические птицы тянутся к этому городу, тогда как вся среда здесь чисто биологическая. Проститутка сказала, что эти птицы остались в окрестностях, выжив либо после неудавшегося вторжения гномов, либо и раньше существовали в этой местности. В «эру охотников за сокровищами», как она выразилась. Патруль Бездельников обходил Рукуса стороной, хотя хищных птиц нормальных размеров был обязан отгонять, едва они покажутся.

– Если она летает над городом каждую ночь, почему нельзя подстрелить её противовоздушной ракетой? – спросила Катя.

– По всей видимости, когда-то в этих краях был и третий верблюжий город, – предположил я. – Его жители попытались подстрелить птицу, и добром для них это не закончилось.

Щёки Кати побелели.

– И ты намерен сражаться с этим чудищем?

Я пожал плечами.

– Мы будем примерно в миле от места удара. У меня есть ракета, которую необходимо испытать. Не волнуйся. Всё пройдёт как нужно.

Глава 9

Часть меня возмущалась мысли обворовать маленького Скарна и лишить его торговли правом взимать плату за то, чтобы «посмотреть в телескоп». Но у нас не было времени на размышления о моральной стороне вопроса. Я постучал в дверь его дома, чтобы заговорить ему зубы. Мне нужно было убедиться, что взрослого Кремня нет дома (его и не было). Мальчику я сказал, что просто захотел его проведать.

– Если они начнут швырять бомбы, ты должен бежать в бар «Палец», понял? Передай всем твоим друзьям. Спешите туда. И никуда больше.

Скарн начинал приобретать форму наводящего жуть человеческого ребёнка.

– Кремень говорит, что мы должны бежать в «Плюй-глотай» или в «Трясучий пол».

Я знал, что оба эти заведения не были настоящими зонами безопасности, а значит, не могли никого уберечь.

– Нет. «Палец». Больше никуда. Я дам и тебе, и каждому из твоих друзей по целому золотому, только бы ты их привёл. «Палец» – самое надёжное место во всём городе. Кремню тоже скажи, чтобы шёл туда.

Пока я заговаривал зубы Скарну, Пончик забралась вверх по стене и метнулась на крышу, где прикарманила дальновидец гномов. Умыкнула ровно за десять секунд. Туда и обратно.

Перед операцией я велел кошке оставить на крыше тридцать золотых монет в качестве компенсации, но потом она сказала мне, что «забыла».

– Почему ты не отправляешь их в «АО»? – спросила меня Пончик. – Эта таверна была единственной в городе реальной зоной безопасности. Располагалась она на аллее Странного Дерьма. Буквы в названии означали «Акротомофилический[85] оазис». Я не знал смысла этих слов, просто никто из тех, кто мне встречался, не выразил желания туда идти. – «Палец» ведь тоже не настоящая зона безопасности.

– Да, так. Но там наше личное пространство. В нём поместится довольно много верблюдов.

– Мордекаю это не понравится.

– Если не понравится, значит, он проглотит.

Пончик не удостоила меня ответом. Она всё ещё пребывала в кислом настроении из-за присланного ей филантропического ящика, хотя и держалась бодрячком. Ящик был пуст, но затем пришло сообщение, что Пончику причитается обновление солнечных очков. Это обновление намного обостряло её способность улавливать температуру поверхности любых объектов и их внутреннюю температуру, для чего требовалось только достаточно пристально посмотреть на них.

Мордекай сказал, что такова общепринятая тактика благотворителей. Пересылка обходчикам особых предметов стоит состояния. Расходы существенно сокращаются, если прислать что-то одно на один этаж, а на следующий прислать только обновление того же предмета. На новом этаже – опять так же. В итоге предмет становится достойным легендарного или даже небесного ящика. Стоимость четырёх или пяти серебряных или бронзовых ящиков – малая доля стоимости одного легендарного.

Естественно, чтобы дождаться такого чуда, нужно остаться живым на пяти этажах кряду. Для спонсоров вполне возможно высылать больше одного ящика на этаж, но тогда, если верить Мордекаю, расходы выросли бы до ещё более астрономических масштабов.

Помимо заявленной задачи – способствовать Пончику в выявлении перевёртышей – я видел огромное количество вариантов полезного употребления этого обновления, в том числе способность опознавать слабости мобов. Теперь Пончик могла помогать мне высматривать ловушки или тайные ходы. Могла задавать параметры, чтобы получать предупреждения о том, что те или иные объекты нагрелись до определённого уровня. К сожалению, Пончику для всего этого недоставало терпения. Сам я не мог использовать эти очки, поэтому мы с Катей как младенцы пробирались за кошкой, пока она осваивала новые возможности.

Когда мы подошли к входу из города, который уже охраняли серьёзные отряды дромадеров, Пончик научилась управлять системой наложения изображений.

Пончик: «ДВА ОХРАННИКА НЕ ТАКИЕ КАК ОСТАЛЬНЫЕ».

Я всё ещё не видел, какой смысл заключался в противопоставлении перевёртышей и дромадеров. Безусловно, за ним скрывалась тьма тьмущая наслоений, и лишь некоторые из них имели значение. По опыту предыдущего этажа я помнил, насколько важно знать как можно больше, так как именно свет знания открывает пути, скрытые от слепцов. Но я не мог не спрашивать себя, не упустили ли мы какие-то плюшки, которые могли бы нам достаться, когда искатели сокровищ убили заложника и тем самым повернули сюжет игры.

Я подозревал, что всё то, что «могло бы быть», уже не имело значения. Но если не имело, зачем тогда принцесса Д-Надия потратилась на это обновление для Пончика? Вероятно, она так же блуждала во тьме, как и мы. Да-да, вполне вероятно, принимая во внимание, как мало людей оказалось в этом пузыре. Принцесса отправила это обновление, потому что надеялась быть полезной, а не потому что ей было известно что-то такое, что не было известно нам.

До наступления полной темноты оставался час. С наступлением ночи мобы множились. Мы хотели до этого разделаться со своей задачей. Едва оказавшись за воротами, мы приступили к сборке Колесницы. На этот раз работа заняла четыре минуты.

У Колесницы теперь имелось усовершенствование, оно появилось уже после последнего испытания. Я приладил четырёхствольную пусковую трубу справа от своего сиденья. Сиденье было приподнято, что позволяло мне поворачиваться на триста шестьдесят градусов. Я контролировал ось ординат трубы при помощи рукоятки на её стороне – поворачивал трубу кверху и книзу. Чтобы выпустить ракету, нужно потянуть на себя штырь на трубе. Ракеты вылетали с задержкой всего в одну секунду после вытягивания штыря, что было далеко от идеала. Нужно было отдёргивать руку очень быстро, иначе она превратилась бы в уголь. И ещё нужно было следить за тем, в какую сторону направлена пусковая установка, ведь легко можно было случайно опалить голову Кати. У меня в мозгу сложилась более подходящая конструкция, но её создание заняло бы слишком много времени. Как обычно, безопасность на последнем месте.

Благодаря карте местности, доставшейся нам от мёртвой гусыни, теперь я мог определить местонахождение босса. Он находился не более чем в полумиле к востоку от города, на песчаной дюне. Просто сидел там, перезаряжал батарейки или чем ещё занимаются по ночам мёртвые птицы-киборги.

– Он чересчур близко, – сказал я. – Мы должны двигаться на запад. Посмотрим, сможем ли отъехать на полторы мили.

Мы хотели установить, как далеко могут улетать ракеты. Я понимал, что нам не удастся удалиться настолько, чтобы испытать максимальную дальность их действия, но нужно было убедиться, что версия второго уровня работает. Я знал, что в условиях реального мира полные расстояния вертикального и горизонтального полёта ракеты различны, но Мордекай, похоже, считал, что это не имеет значения. Особенно теперь, когда мы установили магические управляемые обновления на всех четырёх ракетах.

– Если мы слишком удалимся от города, – возразила Катя, – то будет трудно отступить, если ракеты вдруг не сработают. Я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Она дала по газам, и мы покатили через пустошь. Колесница двигалась легко и бесшумно. Катя постепенно увеличивала скорость, наши лица овевал горячий воздух. Я указал на поднимающуюся из земли дюну вблизи центра «миски».

– Туда.

Мы без труда совершили подъём и остановились. Сверху открывался хороший обзор во все стороны. Далеко справа от нас продолжали тлеть развалины города бактрианов. В них копошились какие-то Колючие дьяволы-самцы, но они были слишком далеко, чтобы мы из-за них тревожились.

Высоко над нашими головами поблёскивала «Бесплодная Земля». Она парила над дальней частью пузыря, отливая красным светом на тёмном фоне неба. Я знал, что с восходом солнце она вернётся и зависнет почти прямо над нашим расположением.

– Пончик, передай мне подзорную трубу.

– Карл, мне это всё не нравится. – Кошка устроилась на небольшой полочке за моим затылком. – Здесь всё ещё жарко, песок набивается всюду. В центре «миски» на пять градусов жарче, чем на краях. Я не понимаю, отчего земля до сих пор такая горячая, когда солнце уже опустилось. Так не годится.

Я понемногу начинал досадовать на обновления к её солнечным очкам. Она уже битый час комментировала разницу температур предметов.

– Посматривай, нет ли где мобов, и передай мне наконец трубу.

Пончик ещё поворчала, но достала большую, тяжёлую подзорную трубу. Снизу у той имелся зажим для крепления к столу или к планширу[86] лодки или летательного аппарата.

Я прикрепил трубу к левой стороне своего сиденья и наклонил так, чтобы можно было одновременно смотреть в неё и нацеливать пусковую установку. Затем я повернул сиденье на девяносто градусов и глянул в трубу, высматривая босса района.

– Так, вот и ты.

Даже в угасающем свете магический телескоп открыл мне чёткий обзор. Значит, Рукус. Птица величиной с дом сидела на земле, свесив голову, как будто спала. Её тело вибрировало, будто в ней прятался мотор.

Я ожидал увидеть какое-то подобие грифа, но эта птица больше напоминала колоссального ястреба. Ястреб, закованный в панцирь в стиле «стимпанк». Из медной трубки, обмотавшей шлем так, что она закрывала от меня глаза птицы, торчал натуральный клюв. На поверхности бронированного тела крутились колёса и зубцы. Сложенные по бокам крылья имели вид нормальной плоти.

Я слегка сдвинул подзорную трубу, чтобы рассмотреть главное оружие гигантской птицы. Над ней кружили стервятники обычных размеров с чем-то похожим на цепные приводы под животами. Они пикировали и убивали всё, что пыталось им сопротивляться. Я помнил, что команда Гвен с трудом им противостояла, и что даже опытному Патрулю Бездельников нужно было прилагать усилия, чтобы отгонять их. Патрульные использовали свои управляемые ракеты против этих птиц чаще, чем против самолётов гномов.

У Рукуса также имелось нечто подобное, только значительно больше. Оружие покоилось на земле рядом с птицей. Оно крепилось к его телу двумя толстыми тросами, которые, как мне было известно, могли сокращаться и удлиняться. Оно не было оснащено цепным приводом и больше походило на шест длиной двадцать пять футов, на котором размещались десять вертящихся бензопил. Во время полёта птицы это оружие свисало под ней вертикально. Когда-то я видел нечто в этом роде под вертолётом. Оно помогало пролетать среди деревьев и ветвей вдоль линий электропередач. Гвен говорила, что эти летучие множественные пилы когда-то развалили в прах осадные башни, которые она и её товарищи пытались соорудить.

Я опять направил на птицу позорную трубу, увеличил её изображение, и передо мной возникло описание.

Рукус. Босс района. Уровень 55

Пружинный дозорный цыпа куриного ястреба.[87]

Это потерянный миньон Шеймаса Цепного.

Великий и ужасный охотник за сокровищами Шеймас Цепной прославился как параноик и алчный мерзавец. Его так много раз предавали, что он не доверял ни единой живой душе. Поэтому его команда состояла из аппаратов и автоматов.

Он посвятил жизнь розыску давно утраченных сокровищ. И одно из них он ставил выше всех остальных. Ворота Одичавших Богов. Рассказывают, что они зарыты в давно исчезнувшем некрополе Ансера.

Цепной отправился на поиски гробницы. Он вошёл в свою громадную субмарину и погрузился в волны, дав клятву не подниматься на поверхность до того, как он добудет свою драгоценность.

Негодяю понадобилось почти двадцать лет на то, чтобы найти захоронение, торчавшее из земли, как некий монолит на пустынном острове. Цепной направил свою субмарину к подводному входу, открывающемуся в полный ловушек главный склеп. Он быстро понял, что добрался туда не первым. Один юный маг незадолго до него высадился на этом острове и пытался магическим путём пробраться в гробницу. На острове расположилась колония управляемых гномов. Все охотились за сокровищами, скрытыми в гробнице. И ни у кого пока ничего не вышло.

Цепной прибег к своему самому мощному оружию, чтобы задержать конкурентов. Рукус хранился в стазисе[88] в недрах гигантской субмарины. Этот самовоспроизводящийся, действующий на пружинах автомат получил приказ убивать каждого, кто попробует умыкнуть награду Цепного.

Сейчас, когда чудовищный хозяин Рукуса давно мёртв, дозорный цыпа куриного ястреба радуется свободе и проводит дни в облётах острова и бесчинствах. Здравые обитатели острова достаточно сообразительны, чтобы не трогать этого могучего босса. Коль скоро вы читаете эти слова, это означает, что вы не из сообразительных.

Я обратился к Пончику и Кате:

– Странно. Здесь говорится, что босс принадлежал одному подводнику, который умер. Я думаю, что «замок» – это его огромная субмарина. И тогда похоже, что спрятанное сокровище…

Системное сообщение: пожалуйста, подождите.

Мир вокруг застыл примерно на полсекунды. Как будто перед битвой с боссом. Но ничего не произошло, и короткая пауза закончилась так же мгновенно, как и началась.

Системное сообщение: благодарим вас за терпение. Теперь вы можете вернуться к вашим обычным занятиям.

Я ничего не понимал, только озирался.

– Что за бред?

– Я не знаю. Жуть берёт, – сказала Катя.

Карл: «Мордекай, ты чувствуешь? И ещё: ты знаешь, что такое Ворота Одичавших Богов?»

Мордекай: «Я почувствовал. Так случается. Обычно это не сбой, а игровой тайм-аут, он нужен, чтобы устранить какое-то противоречие или несоответствие в правилах. А про ворота я никогда не слышал. А ты вспомни, что я говорил о слове «дикий». Не приближайся ни к чему, что определяется этим словом. Оно всегда несёт что-то плохое».

Карл: «А что скажешь об артефактах? Сообщение называет ворота одним из них».

Мордекай: «Странно. Артефакт – это предмет легендарного или небесного уровня, который находится в Подземелье. Или потерянный лут. Как я тебе уже говорил, большинство лучших предметов в игре приходит в ящиках на нескольких первых этажах. После шестого потерянный лут становится намного более полезным и магическим. Артефакты начинают попадаться с восьмого или девятого этажа. Как правило, это очень мощные предметы».

Карл: «С восьмого, говоришь? Напомню тебе, что мы пока находимся на пятом этаже. И нам сообщают, что в некрополе под нашими ногами содержится некий предмет. Ты не думаешь, что случившийся сбой как-то с ним связан?»

Мордекай: «М-м-м. Возможно. Я бы не удивился. Похоже на то, что мы уже обсуждали. Хозяева шоу контролируют сюжет, но конкретный лут выбирает ИИ. А он может – и будет – приспосабливать детали событий к уровню трудности. Или же сохранит «честную игру». Надеюсь, ты понял, что я хотел сказать».

Карл: «10-4. Скоро вернёмся на связь. Сейчас мы должны испытать ракеты».

– Ух, Карл! – воскликнула Пончик, указывая лапой. – Рукус шевелится.

Я вернулся к окуляру.

Возможно, дурацкий сбой. Или совпадение. Или же просто система кретинская. Но Рукус, минуту назад погруженный в сон, теперь бодрствовал и смотрел на нас в упор. И громко орал в почти ночное небо. Он сдвинулся с верхушки дюны и расправил крылья; те блестели. Металлические пластины перемежались с перьями. Размах крыльев соответствовал длине трёх железнодорожный вагонов. На земле рядом с колоссальной птицей приходила в движение цепочка бензопил; звук – ужасающий. Даже с расстояния в полторы мили мы его слышали. Птица захлопала крыльями, пытаясь подняться в воздух.

– Вот дерьмо. Готовься стрелять.

Я быстро достал ракету и заправил её в пусковую установку.

И вновь мир застыл. Заиграла потусторонняя, зловещая музыка, и эхо ответило ей из пустоши:

– Б-б-босса бой!

Музыка битвы с боссом разносилась в воздухе, а над пустошью поплыли наши изображения. Возникло описание Рукуса, но оно изменилось.

Рукус. Босс района. Уровень 55

Пружинный дозорный цыпа куриного ястреба.

Это птица! Это анахронизм, строитель ландшафта, враг лодок, враждебный ко всему охранный и разведывательный автомат, и он потерял контакт с «Акулой». Потерял – до этой минуты. Теперь он проснулся, получил новые указания и ищет врагов капитана.

А вы, мои друзья, которым предстоит быть изрубленными насмерть, и есть враги капитана.

– Ты разбудил его, Карл! – закричала Пончик. – В описании уже не говорится о потерянном миньоне.

– Какая ещё пакость произошла?

Но я уже прильнул к окуляру. Да, описание стало другим. Рукус ещё несколько раз взмахнул крыльями и взлетел. Громадная бензопила тоже поднималась с земли.

Гвен: «Привет, бомбист. Вы там почувствовали эту непонятную паузу? Я подумала, вы, наверное, захотите узнать. Что-то происходит в секторе воды. Сама вода пенится, как слюна бешеной собаки. Кто-то что-то вытворяет под поверхностью. Эй, ребята, вы нашли этого гигантского грифа?»

Карл: «Как раз сейчас смотрим на него. До скорой связи».

Я опустил ладонь на поверхность двухфутовой ракеты, и возникло меню.

Навести ракету?

Я мысленно кликнул «да».

Назначьте цель.

Предупреждение: после ввода назначения вы не сможете его изменить.

Мне было неудобно придерживать правой рукой ракету, а левой контролировать подзорную трубу; у меня не оставалось свободной руки, чтобы отрегулировать сиденье. Я навёл фокус окуляра на центр тяжести Рукуса как раз тогда, когда он должен был вылететь из зоны видимости, и кликнул «Цель».

Суки, цель заблокирована!

Ракета начала мигать.

– Стреляй в дыру. И береги брови.

Я взялся за штырь на задней части ракеты и потянул.

Хууш.

Сгусток пламени вырвался из выхлопного отверстия. Ракета взлетела, чуть нырнула и начала подниматься в ночное небо. Я почувствовал, что вся правая сторона моего тела обожжена выхлопом. Пончик удивлённо взвизгнула и дёрнулась влево.

– Да пошла ты! – крикнул я, обращаясь к острой боли. Я всерьёз не пострадал, но боль была очень резкой. Нужно делать это как-то по-другому. – Пончик, ты в порядке?

– А ты как думаешь, Карл? Я огнеупорная, по-твоему? Предупреждай в следующий раз.

– Я тебя предупреждал. Встань слева от меня.

Яркое пламя вырвалось из ракеты и моментально озарило пустошь, превратив глубокую ночь в день. Я схватил вторую ракету и засунул её в пусковую установку.

– Вперёд, – скомандовал я Кате.

Она уже завела Колесницу, и теперь мы съезжали с дюны. Я обернулся через плечо и увидел, как наша ракета делает кульбит в воздухе и летит в сторону босса, который всё ещё набирал высоту. Гигантская многоракетная платформа бешено раскачивалась в воздухе взад и вперёд, пока Рукус размахивал крыльями.

Мы заменили в нашей ракете химический пропеллент[89] тем, который усовершенствовал Мордекай. Когда он выгорал, задняя часть ракеты должна была (согласно теории) несколько секунд продолжать свободный полёт к берегу, затем второй ступени полагалось поджечь её, эффективно удваивая радиус действия убойной силы.

Приобретённые нами ракеты были заряжены дерьмовым полезным грузом. Их боеголовки должны были нести заряд в четверть заряда гоблинского динамита, а это было всё равно что ничто. Сначала я думал, что не смогу улучшить дизайн, но после возвращения к жизни нескольких Хоблобберов мне стало ясно, что я сумею упростить пусковой механизм и получить таким образом значительное дополнительное пространство для дополнительной взрывчатки. Теперь каждая ракета была заряжена таким же количеством взрывчатого вещества, что и полноценная динамитная шашка хобгоблинов, а этого должно было хватить для того, чтобы почти любой моб был уничтожен.

Всё это было нужно для того, чтобы получить в своё распоряжение область действия убойной силы диаметром примерно в три мили, если нам понадобится достать одного из Тук-Туков, подкопавшихся под замок гнома. Но сначала мне нужно было убедиться, что двухступенчатые ракеты как минимум жизнеспособны. Если мой замысел сработает, мы сможем создать немного ракеты большей дальности к следующему утру.

Ракета исчезла в мощнейшем взрыве. Языки пламени охватили её хвостовую часть и разлетелись в стороны как раз перед тем, как ракета нагнала ещё продолжавшую подниматься мишень.

Вперёд же, вперёд.

– Есть! – закричал я, увидев, что первые искры начали вылетать из второй ступени.

Я вскинул кулак над головой.

Однако затем ракета внезапно взорвалась. Сдетонировала, не долетев до цели нескольких сот футов.

– Мать, мать, мать ко всем матерям! – проорал я и выбросил из кулака средний палец.

Рукус, не прекращая подниматься, невредимым пролетел над взрывом. Бензопила разрезала только что родившееся облако пополам.

Для хвостовой части ракеты мы заложили небольшой заряд. Но у нас сложилось впечатление, что взрыв получился чересчур мощным. Или в составе пропеллента нашёлся какой-то компонент, вызвавший взрыв раньше времени. Я не знал. И не узнаю, пока мы его не испытаем. Но это знание не принесло бы нам пользы в тот момент. У меня оставалось три ракеты. Такие, которые, как неожиданно выяснилось, обладали намного меньшей дальностью действия, чем требовалось. С земли нам не задеть «Бесплодную Землю». Этими штуками – никак.

– Новый план, – объявил я. – Разворачивай Колесницу. Едем прямо туда.

Я достал третью и четвёртую ракеты и вставил их в пусковой механизм. Не хотелось, чтобы у нас оказалось сразу три заряда взрывчатки вне инвентаря, но сейчас нам требовались все три.

На затылке Кати возникли вторая пара глаз и рот. Глаза выдвинулись из её черепа на стебельках.

– Ты с ума сошёл? – спросил её новый рот.

Колесница взмыла в воздух и с силой ударилась о землю. Задние гусеницы отозвались скрежетом, взрыхлили песок и продолжили движение.

– Святое дерьмо, Катя, – пробормотал я, ошарашенный появлением второго лица. – Вот это грёбаная жуть. Действуй.

Она заворчала, но приступила к широкому развороту. Будь диаметр меньше, мы бы перевернулись. Впереди нас Рукус завизжал в темноту. Его бензопила раскачивалась: маятник смерти. Она разрезала надвое Колючего дьявола. Гейзер крови брызнул на песок. Колоссальная птица увеличилась в нашем окуляре.

Я быстро осмотрел оставшиеся ракеты и нацелил все три на босса. Одну на сустав, крепивший левое крыло к телу, одну на открытую шею монстра, третью на нижнюю часть, откуда тянулся трос, соединявший чудовище с бензопилой.

Страшилище двигалось на нас. Накатывало, как приливная волна. Визг пилы сделался невыносимым. У нас оставались секунды.

– Когда я выстрелю, – крикнул я Кате, – выворачивай влево и на пол. Пончик, берегись, я запускаю.

Вопящие лезвия перегородили нам путь. И были они огромны. Каждое размером с колесо грузовика. Воздух наполнился едким запахом усталого механизма.

Я выпустил все ракеты сразу. Они вырвались из трубок. Нырнули вниз, описали дуги и наполнили воздух скрежетом штопоров, которые ввинчивались в пробки. Все три ударили босса в то мгновение, когда Колесница развернулась. Босса разорвало высоко над нами. Колесница покачнулась при чересчур резком повороте, но Катя вытянула руку в противоположную сторону, и оказавшийся в её руке тяжёлый груз не дал нашей машине опрокинуться. Катя выпустила излишний груз, и мы уменьшили масштаб обзора.

«Замечательно», – подумал я.

Когда грохнул тройной взрыв, чудовище отшатнулось. Полетели осколки металла. Птица визжала, запутавшись в тросе пилящего механизма. Неумолкающее оружие вдруг дёрнулось, увлекая за собой потерявшую равновесие птицу, которая продолжала визжать, подскакивать и биться на земле. Импульс движения тянул израненную гадину в нашу сторону. Она проскочила мимо, а Катя тем временем дала задний ход.

Рукус разлетелся, поливая всё вокруг себя кровью и обсыпая обломками механических частей. Гигантская пила неожиданно освободилась от птицы. Передняя половина оружия продолжала визжать, взрывая песок и стукаясь о камни. Продолжая резать. Всё это перевернулось несколько раз и врезалось в каменную гробницу. Два передних лезвия перестали крутиться, а всё остальное выбрасывало песок и обломки футов на двадцать к небу – ни дать ни взять забуксовавший в грязи грузовик.

Появилось уведомление.

Победитель!

Я подумал, что музыка прекратилась, но я и без того не слышал её за визгом пил. Рукус был теперь разбросан по пустоши. Кругом валялся металл, механические детали. Везде была липкая кровь.

– Мне кажется, я ничего полезного не совершила в этой битве, – пожаловалась Пончик, когда нам осталось только стоять и рассматривать пилу. – Мордекай говорит, мне нужно прилагать больше усилий. Я и так отстаю от тебя, Карл. И не хочу выпасть из первой десятки, как Катя.

Я протянул руку и почесал кошку за ухом. Потом посмотрел на Катю; она внимательно смотрела на дождь пыли и камней, ещё сыпавшихся сверху всего в двадцати футах от нас. Я окликнул её:

– Ты очень ловко действовала. Ну, когда уравновесила машину, чтобы не перевернуться.

Она кивнула. Мне показалось, что её сейчас вырвет.

– Зачем ты заставил меня ехать сюда? Ракеты сработали. Они сработали бы, и если бы мы ехали в другом направлении. Вторая ступень не работает, но у первой хорошая дальнобойность.

– Хотел убедиться, что они попали в цель. Мордекай говорит, что иногда им не хватает точности. Мне не хотелось зря тратить призы.

– Призы? – переспросила она.

Хотя я был вполне уверен, что она знала, о чём я говорю. Цепной привод всё ещё позвякивал на земле. Вся эта дрянь должна была быть не меньше двадцати пяти футов в длину.

– Приготовь рюкзак. Нужно экипировать тебя так, чтобы ты могла собрать всё и убрать к себе в инвентарь.

– Ты сам знаешь, как жалуешься на то, каким тебя изображают…

Она не договорила. Мир наполнился могучим грохотом. Землетрясение. Сначала я подумал, что нас бомбят, но тут звук был другой. Он исходил из глубин скелета мира. Я с тревогой посмотрел на пилу, но она уже спокойно лежала на земле.

Уведомление пузыря

Мост Акулы успешно захвачен. Сектор воды освобождён!

Все поздравляют обходчика, триумфально занявшего тронный зал. Слава обходчику Крису Эндрюсу 2!

Все обходчики, кто начавшие путь в секторе воды, могут теперь без помех перебираться в другие секторы.

Мир снова загрохотал, а мы с Пончиком смотрели друг на друга.

– Крис, – прошептал я. – Крис здесь, с нами.

Глава 10

Фаза 2 из 4. Всё ещё гномы.

– Значит, Крис из команды «Медоу Ларк»? – уточнила Катя. – Он вошёл в подземелье вместе с Имани и Элли?

Мы возвращались в Горбатый город. Мы забрали с места сражения в лут всё, что возможно. Получилось много. В частности, там была почти тонна алюминия дварфов – это лёгкий и при этом прочный металл. Гигантская бензопила работала на энергии от такой же дварфовой батареи, что и Колесница. Я вынул батарею, и жуткая машина заткнулась. Она была прикреплена к Цыпе ястреба, однако, судя по некоторым признакам, могла работать независимо от того, соединена она с хозяином или нет. Агрегат был легче, чем казался, и Катя сумела забрать его целиком к себе в инвентарь.

Также мы заполучили полевой справочник – забрали его с трупа босса района. Теперь мы могли познакомиться с уровнями и описаниями всех мобов в округе. Справочник охватывал всю «миску». Скажем, в ночной тьме из песчаных дюн лезли бесчисленные монстры размером с кулак, они назывались Ночными страхами. Они были повсюду. Походили они на Гнилых прилипал, с которыми мы встретились на первом этаже. Они подбегали к людям, приклеивались и взрывались. Катя и Пончик стреляли по ним, но мы не останавливались, чтобы заниматься ими.

– Когда Элли и остальные ещё были старыми, – рассказывал я, – о них заботились четыре человека. Там были и другие, но я не был с ними с самого начала. Имани и Иоланда были медсёстрами, а братья Крис и Брэндон работали в обслуживающей команде дома престарелых. Иоланда погибла, когда защищала нас от Элементаля гнева, Брэндон погиб, защищая всю команду от Гремлинов тени.

Я сглотнул – вспомнил последнюю записку Брэндона. Я сохранил её у себя в блокноте и часто, как это ни удивительно, перечитывал. Он написал её после того, как подрался с братом и тот покинул команду. Особенно ясно мне вспомнился один абзац.

«Он не то чтобы немой, – сказал Брэндон. – Но не очень много говорит, да. В детстве мама считала его заторможенным. Его отдали в спецшколу, потому что он никогда не говорил. Но он не тупой. А если бы даже и был… Я сказал какую-то глупость, и он взбеленился. Он ушёл, и уже поздно говорить ему, что я его люблю. Я этих слов никогда не говорил. Я скоро умру и думать могу только о нём».

Я дал себе слово, что передам послание Крису, если будет возможность, но с Крисом, несомненно, что-то происходило. Он принял расу, которая называлась магматики. Каменный истукан вроде Кувалды и Хлама. Он оборвал связь с Имани, и Одетта пыталась послать мне предупреждение о нём.

Ещё он убил Фрэнка Кью вскоре после того, как Фрэнк передал мне Кольцо божественного страдания. По словам Кувалды, Крис сидел рядом с Фрэнком в баре клуба «Десперадо». Они разговаривали, а затем Крис размахнулся и разбил Фрэнку голову. А после этого просто встал и ушёл. Сейчас у него нет доступа в клуб.

Это был не тот обходчик, которого я помнил. Я помнил тихого человека, готового прийти на помощь своим друзьям и брату. Тот всхлипывал после битвы с Клыкастыми рыцарями. Невозможно вообразить, чтобы тот Крис ни с того ни с сего взялся убивать. Имани говорила, что его личность сильно изменилась после выбора новой расы.

Я отправил Имани сообщение о том, что мы обнаружили его след. Хотя я пока не нашёл его самого, есть шанс, что он объявится здесь. Не знаю, почему я в это верил. Как мне показалось, Имани думает, что Крис ищет объединения со мной, но я боялся, что Крис опасен. На предыдущем этаже я нахлебался дерьма с Хеклой. У нас было о чём беспокоиться. И новые риски были мне ни к чему.

Имани: «Что бы ты ни решил, держи меня в курсе. Он по-прежнему не реагирует на мои сообщения. Я надеюсь, что настоящий Крис ещё где-то здесь».

Карл: «Договорились. Как ваши путешествия на яхтах?»

Имани: «И не спрашивай. Нам нужно бронированное судно. Элли разузнала, как использовать ледовое заклинание для защиты от шаровых молний, но к нефтяной вышке мы подобраться не можем. В воде монстры и везде пираты-орки с луками».

Карл: «А если из-под воды? Сделайте подлодку».

Имани: «Ты разговаривал с Элли, да? Карл, ты отдаёшь себе отчёт, что это безумная идея? Построить подлодку – как будто это просто».

Карл: «Между прочим, у Криса подлодка есть. Я не представляю, как бы он мог передать её вам; может быть, ему известно что-то такое, чего не знаем мы. В любом случае если вам нужны торпеды или что-нибудь в этом роде, дайте мне знать. Можно встретиться в «Десперадо» и договориться».

Имани: «Договориться можно и через торговый интерфейс в нашем личном пространстве. Мы недавно такой купили, спасибо Пончику за подсказку. Туда можно выносить что-то для частных продаж, так что необходимости встречаться лицом к лицу нет. Одна проблема: предметы нельзя сплавить. Правила не разрешают продавать предметы дешевле, чем за пятьдесят процентов их стоимости».

Карл: «Придумаем что-нибудь. Берегите себя».

Имани: «Вы тоже. И ещё, Карл».

Карл: «Да?»

Имани: «Не убивай его. Он изменился, но он и сейчас мой друг. И он брат Брэндона».

Мы стояли у руин здания городской ратуши. Дромадер по имени Хенрик находился там же, он распоряжался спасательными работами.

Пончик: «ОН ПЕРЕВЁРТЫШ. ГОВОРИТ ЧТО У НЕГО УРОВЕНЬ ТРИДЦАТЬ. НО ОТ ЕГО ГОЛОВЫ ПЫШЕТ ТАКИМ ЖАРОМ, КАКОГО У ОСТАЛЬНЫХ РЕБЯТ НЕТ. ОНИ МОГУТ СКРЫВАТЬ СВОИ УРОВНИ?»

Карл: «Да, особенно если они сильные».

Пончик: «НА БАШКЕ ЭТОГО ТИПА МОЖНО ЖАРИТЬ ЯИЧНИЦУ».

Хенрик был одним из тех, кто пытался убедить гнома Уинна использовать его заклинание для воскрешения какого-то призрака. Я предположил, что именно он – командир, и мы отправились на его поиски. Долго искать не пришлось. Старший дромадер стоял над тем, что осталось от здания, и приказывал остальным раскапывать дымящиеся обломки. Выглядел он предельно измученным. Пусть он и перевёртыш, но тяжесть всего случившегося оставила глубокие следы на его дромадерской физиономии.

Они до сих пор не добрались до останков Уинна, хотя отчаянно старались их обнаружить.

До восхода оставалось полчаса. Тусклый свет Бесплодной Земли приближался к своему обычному месту над центром «миски».

Я подошёл к верблюду и не стал терять времени.

– Как работает заложник?

Крупный верблюд внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

– Вы должны покинуть город с первым лучом солнца. Здесь уже небезопасно.

– Идти некуда, – возразил я.

– Тогда в убежище. Купите женщину. У нас мало времени. Теперь оставьте нас.

– Эй, я не удовольствий ищу. Как работает заложник? Вы выбираете так, чтобы другие гномы видели его в свои знаменитые телескопы? Или как?

Верблюд прищурился.

– Так это ты арендовал телескоп у юного Скарна, да? И ты же обманул нас своей уловкой вместе с твоим грульке? Если твоя цель убивать всех подряд, то поздравляю. Ты победил. Эти бедняги ещё ничего не знают. И пришёл злорадствовать, да? Празднуешь победу? Иди. Я достаточно стар, чтобы вмешиваться.

– Послушайте внимательно: у меня здесь только одна цель, а именно – остановить гномов. Я стараюсь помочь.

Другой дромадер высунул голову из развалин.

– Вход в подвал запечатан, – сообщил он. – Это не из-за пожара. Часть некрополя закрыта на засовы и отрезана от города. Запоры можно снять, но на это понадобится время.

– Времени у нас нет, – зарычал Хенрик.

– Выслушайте же меня, – снова заговорил я. – Мы в силах остановить гномов. Но вы должны помочь мне прийти к вам на помощь. Мне необходимо знать, каким образом жители узнают, что заложник жив.

Карл: «Пончик, выдай полную силу своего шарма».

Пончик прыгнула на моё плечо и вперила взгляд в верблюда.

– Мы сможем спасти ваш город, если вы ответите. – Она понизила голос до сценического шёпота: – Нам безразлично, кто из вас настоящие верблюды, а кто перевёртыши. Я не знаю, зачем вам понадобилось притворяться такими большими и пахучими, и нам нет до этого дела.

Хенрик совсем чуть-чуть выдал своё удивление. Но я почувствовал. Искусство Пончика манипулировать неигровыми персонажами временами было почти осязаемым. Нельзя было не ощущать, как исчезает напряжение. Я почти видел, как в голове дромадера крутились колёсики. Наконец он пришёл к решению. Вынул небольшие карманные часы и тут же убрал их.

– Эти часы как зеркало. Такие же у коменданта гномов. Он делает жест. Я показываю его заложнику, и он сообщает мне время. Я перевожу стрелки часов на верное время. Как я понимаю, стрелки тут же переводятся на часах коменданта Кейна. Когда я меняю показания часов Хенрика, на других часах стрелки тоже перемещаются. Это код, которого мы не понимаем. Но в этот момент гномы узнают, что Уинн жив, и мы купили для себя очередной день.

От меня не укрылось, что он назвал себя в третьем лице.

– Код? – переспросил я. Я не забыл, что Уинну пришлось старательно заговаривать зубы тем обходчикам, чтобы они всё-таки убили его. Ход и умный, и отчаянный. – И он участвовал в этом.

– Много лет. Только когда мы перевели его в камеру под ратушей, он стал строптивым. Перестал сотрудничать, когда понял, что ситуация для него меняется. Нам пришлось накачивать его наркотиками, чтобы вынудить к уступкам. Дела пошли труднее. У него выработалась толерантность к грибам. Мы были вынуждены ежедневно увеличивать ему дозу.

Тут многое ещё предстояло выяснить. Мордекай говорил, что не разобрался в механизме воздействия грибов, но у него есть алхимические методы, которые позволят установить все варианты применения. Очевидно, что в сыром виде эти грибы могут заставить человека делать то, что вам нужно. Такой эффект есть у многих грибов, но это скорее побочный эффект. Ещё он добавил, что методы контроля сознания не особенно надёжны, но в данном случае нет сомнений, что они работают правильно.

– Где настоящий Хенрик?

Он бросил на меня бесстрастный взгляд.

– Ты серьёзно хочешь, чтобы я ответил?

– Бактрианы занимаются тем же, что и вы? Тоже используют часы?

Моррис упоминал, что у них в заложниках была какая-то свинья.

– Нет, – сказал Хенрик. – Они получают с гномов отступные другого рода. У них была любимая хрюшка дочери коменданта. Я не знаю всех подробностей того договора; думаю, их обязали каждый день выводить животину на солнце. Если такую процедуру наблюдать в Дальновидец, то день спасён.

– Господа, а вы не можете превращаться в свиней? – вмешалась Пончик. – Один из вас покрутился по паре минут в день, и все довольны. Гномы ничего бы не узнали.

В первый раз Хенрик выдавил ухмылку.

– Есть тут маленькая такая проблемка. Когда нашу деревню разрушили, бактрианы не приютили нас. То, что ты предлагаешь, гномам тоже приходило в голову. Нашего присутствия не потерпели бы. А дромадеры хоть и не в восторге, но в душе они ребята неплохие. Они нас пустили.

– Много они добра от этого обрели, – пробурчал я.

Хенрик посмотрел мне в глаза убийственным взглядом.

– Иногда мы совершаем такие поступки, которые противоречат нашей природе, только чтобы защитить своих.

У меня пробежал холодок по спине, но это было лишь мгновение. Я вспомнил, как Мордекай говорил: эти воскрешают какого-нибудь древнего монстра; не очень благородные дела. Но что-то зацепило меня в этом рассказе. У меня было ощущение, что я услышал нечто, чего пока не мог оценить в полной мере. Но разбираться в ощущениях времени не было.

Я указал на электробатарею, которая использовалась в устройствах противовоздушной обороны.

– А вот эти штуки не могут защитить город?

– От отдельных самолётов? Могут. Но не от масштабной бомбардировки с дредноута.

Перед нами вставало несколько вариантов действий. Есть некий код. Гномы придумали некий жест, Уинн сообщал дромадерам, на какое время нужно настроить часы. Здесь могли бы разобраться Катя и Мордекай.

Хотя, пожалуй, не за то время, которое у нас оставалось. Им нужно будет знать все прежние вопросы и ответы. К тому же, может быть, Хенрик и немного и оттаял, но нельзя рассчитывать, что вот сейчас он выдаст всю информацию.

Другой вариант – да пусть этот город разбомбят к чертям. Пока мы будем в личном пространстве, с нами ничего не случится. Мы выручим столько недоумков, сколько сможем, а потом будем ломать голову над тем, что делать дальше. Я знал: будь у нас в запасе больше времени, я бы попробовал состряпать ракету, способную улететь достаточно высоко. И как знать? А вдруг, когда оба города будут разрушены, гномы посадят свой воздушный корабль и дадут нам возможность штурмовать его на старый добрый манер?

Нет, эта тактика казалась неправильной. Если использовать метод зон безопасности, мы сможем дать убежище только горстке жителей города.

И даже если мы спасём большинство, напихав их в наше пространство как селедку в бочке, рано или поздно придётся выгонять их оттуда. И что тогда?

Я взглянул вверх: надо мной висело тканевое покрытие города.

– Вы можете общаться с вашим комендантом при помощи часов?

– Никоим образом. Но мы можем переписываться. Мы часто так контактируем.

– Они когда-нибудь присылали к вам представителя? Эмиссара?

Я вспомнил, как читал когда-то о системе заложников и выкупов времён Столетней войны[90]. Часто такие методы оборачивались катастрофами, но бывало и так, что переговоры заканчивались выплатой выкупа, что требовало от обеих сторон временного взаимного доверия.

– Да. Часто. У них есть посол. Комиссар Леон. Он приезжает инспектировать. Он посредством заклинания определяет, что заложник – не перевёртыш. По-моему, они боятся, что в один прекрасный день мы рассекретим код, известный только ему и коменданту.

Это меня заинтересовало.

– К счастью, они пока не накладывали заклинание на вас.

– Это да, – отозвался Хенрик. – Мы ожидаем их инспекции через два дня, хотя боюсь, после всего, что произошло, события будут развиваться быстрее.

Дальше мы обсудили личность посла и порядок инспекций. Естественно, инспекции были введены в сценарий как возможность добраться до Бесплодной Земли. Однако теперь ситуация совсем не выглядела безмятежной. Тем не менее в ходе нашего разговора начала зарождаться идея.

Карл: «Мордекай, если мне срочно понадобится парашют, как действовать?»

Мордекай: «Какой из тебя портной?»

Карл: «Самый поганый».

Мордекай: «Тогда тебе понадобится зелье (есть несколько десятков, которые подойдут), умение летать или бафф защиты от падений. Или преврати Катю в дельтаплан».

Карл: «Ну, этому она рада не будет. У тебя есть ингредиенты для зелья?»

Мордекай: «Уже просматриваю запасы. Для Перопада материалов у меня нет. Дальше идут довольно обычные зелья, но для них нужны семенные стручки; достаточное количество я добуду только на шестом этаже. То же самое с Парнем из пузыря[91]. У меня достаточно материалов, чтобы сделать одно зелье, но оно тебе не понравится. И хватит только на две порции, так что какой бы смертельный трюк ты ни задумал, бери с собой Катю, а Пончика оставь на земле. Формула достаточно простая. Готовить пять минут. Я ещё раз проверю рынок на случай, если что-нибудь найдётся, но я бы на это не рассчитывал».

Карл: «Я двигаю к тебе. Мне нужно сделать несколько ракет, и очень быстро. А ты свари мне зелье».

– Ну хорошо, – сказал я Хенрику. – Я не знаю, спасёт ли то, что я задумал, город, но попытаться надо.

Я повернулся к Кате, которая всё это время странно молчала. Её глаза горели, поэтому я понял, что она с кем-то общалась. Довольной она не выглядела.

– Катя, у меня для тебя есть работа.

Она моргнула и посмотрела на меня.

– Что я должна сделать?

– Две вещи. Одна довольно мерзкая.

* * *

Пока Катя была в клубе «Десперадо», я бежал трусцой в «Палец» и на бегу посвящал Пончика в план нападения. Мне пришло в голову, что мы тратим напрасные усилия, направляясь в «Палец», и минуем два паба. Но, пробегая мимо, я увидел, что эти заведения закрыты и даже заколочены. Верблюды знали, что надвигается на их город, и заранее перемещались к бомбоубежищам.

– Карл, это не выгорит. Они знают, что в городе есть перевёртыши, и будут проверять.

– Я знаю.

Я изложил следующую часть плана. Пончик совсем не была в восторге.

– Довольно по-наркомански придумано, даже для плана Карла.

– По-наркомански? А это у тебя откуда? Это не лексикон Элли.

– Так Луис выражается, – ответила кошка.

– Луис? Ты разговаривала с Луисом?

– Карл, мне не запрещается иметь друзей.

Прежде чем я нашёлся с адекватным ответом, мне пришло сообщение от арахнида-Морриса.

Моррис: «Ну, мы сделали, как ты велел. Пакет доставлен. Только у нас ещё проблема».

Карл: «Большая или маленькая?»

Моррис: «Проблемы все здоровее некуда. Как только сектор воды захватили, некоторые стены изменились внутри. Наверное, все выходы замурованы».

Я вспомнил: дромадер говорил мне, что камера в подвале запечатана. Отчего же не измениться стенам? Я взглянул на карту: она не изменилась, насколько я мог заметить. Но по карте нельзя определить, открыты или заперты двери. Да и не так это важно, ведь рейдеры гробниц всё равно никуда деться не могли.

Карл: «Хорошо. И в чём проблема?»

Моррис: «Сначала мы вообще в голову не брали. А сейчас под нами что-то творится. Слышно».

Карл: «Ты о чём?»

Моррис: «Кажись, некрополис затапливает вода».

Карл: «Твою же мать».

Моррис: «Ну, вот я и не знаю, что нам делать. У нас много свитков с заклинаниями, чтобы дышать в воде, но не столько, сколько нужно. Да и факелы разве будут гореть под водой? Если вода всё тут зальёт, нам буль-буль».

Карл: «Понятно. Всем раздай инструкции по водному дыханию. Если вода заполнит всё помещение, переходите в зону безопасности. Хотя вот что: вы с Бобби возвращайтесь в «Десперадо», устраивайтесь там. Если я добуду для вас ещё свитки или что-нибудь ещё, вам будет проще передать туда».

Я прорычал ругательство. Очень вероятно, что когда Крис захватывал подводный замок, произошло что-то такое, из-за чего вода хлынула в гробницу. Все двери были закрыты, и воде некуда было вылиться. Мне не пришло в голову, что нужно продумать, в каком порядке правильно будет брать замки. Сейчас же я ничего не мог сделать.

Я предполагал, что «Палец» тоже будет заколочен. Но нет, он был открыт и освещён, как в Рождество. Я открыл дверь, и меня приветствовали дети, около сорока детей, лет от четырёх до двенадцати. Почти все – дромадеры, но шестеро – в человеческом облике. Было очевидно, что это перевёртыши. Среди них скользила Коробка Сока и разговаривала с каждым по очереди. В руке она держала большую сумку и наделяла чем-то каждого ребёнка.

Карл: «Пончик, определи, есть ли перевёртыши, кроме человеческих детей».

Пончик: «ДРУГИХ Я НЕ ВИЖУ, НО С ДЕТЬМИ ТРУДНО. ГОЛОВА КОРОБКИ СОКА СТРАШНО ГОРЯЧАЯ. КАК У ГОСПОДИНА ХЕНРИКА. ОХ И ОХ. И ХОЗЯИН БАРА ТАКОЙ. КОВАРСТВО ДА И ТОЛЬКО».

Среди детей присутствовал Скарн; он явился в человеческой форме и сразу заявил:

– Вы должны выдать нам всем по золотой монете.

Другие обходчики тоже были здесь. Луис и Фирас стояли в компании Лэнгли и его лучников. Луис сосал… фью, фруктовый сок. «Солнце Капри» с ароматом киви и клубники. Вот, значит, что раздавала Коробка Сока всем детям.

– Хорошо, – громко объявил я. – Позже меня здесь не будет, поэтому все идите за мной.

Пончик фыркнула.

– Разве мы не должны отвести всех в настоящую зону безопасности? Как та, что на странной улице?

– Нет, – сказал я. – Мордекай сказал, что зоны безопасности защищают только тогда, когда там находится обходчик. Так что все за мной. – Я позвал жестом владельца бара и Коробку Сока. – Вы тоже, ребята.

Хозяин «Пальца» идти отказался, а Коробка Сока последовала за нами с радостью. Обрадовался и я: нам был нужен кто-нибудь, кто присмотрит за детьми.

– Ага, а как же наши деньги? – потребовал Скарн.

Я вынул золотую монету и перебросил ему.

– Помоги мне перевести всех, и получишь ещё одну. И все остальные тоже. Где их родители?

– Все взрослые на оборонном дежурстве, – объяснил Скарн и повысил голос: – Так, идём все за мистером Карлом.

Я заметил, что трое человеческо-перевёртышевых детей не вполне… целые. У одной девочки по имени Руби вообще не было рук, а на макушке имелась вмятина, из-за чего её голова напоминала сдувшийся футбольный мяч, по которому ударили. Шла она медленно, заметно хромая. Изучив её, я обнаружил, что на ней был активный дебаф.

Этот неигровой персонаж страдает компрессионной болезнью.

Я отправил Мордекаю вопрос, что это такое, и он ответил, что никогда об этом не слышал. Затем он спросил где я, а я в эту секунду открыл дверь и начал впускать детей.

* * *

Мордекай, как и следовало ожидать, на седьмом небе от счастья не был.

– Это, мать твою, не детский сад. Карл, ты с ума сошёл? Ты тут видишь детскую площадку? Я, например, не вижу.

Диван завалился, когда сразу трое дромадерских детей попытались постоять на его спинке. Ещё один ухватил робота-чистильщика и завис в футе над землёй. Робот испуганно-тревожно запищал. Коробка Сока немедленно превратилась в волосатую фурию и принялась кричать на верблюжонка, который тут же уронил робота. Он уже пищал совсем жалобно, потому что ещё двое детей начали топтать ногами свои полупустые картонные пакеты с соком, чтобы скорее извлечь из них соломинки, которые им понадобилось швырять через комнату. Несколько детей, как дромадерских, так и перевёртышевых, решили использовать свои новообретённые богатства: устроили клуб азартных игр и принялись делать ставки на то, кто выше подбросит соломинку от сока. Неожиданно к ним активно присоединилась Пончик: она подпрыгивала и громко объявляла ставки.

Другие обходчики сгрудились в углу и не знали, что им делать.

Мы провели в комнате меньше трёх минут.

– Да-да, поиграйте или ещё чем-нибудь займитесь, – предложила им Коробка Сока, подходя ближе. Она приняла привычный облик девушки лет восемнадцати, блондинки с белой кожей. Её челюсть двигалась так, как будто она жевала резинку. – Сейчас они спокойные, но скоро заведут друг друга.

– Спокойные? – возмутился Мордекай. – Вот это – спокойные?

Один перевёртыш человеческого вида внезапно оказался небесной птицей и попытался взлететь. Другой сделался котом, но Пончик зашипела, и ребёнок вернул человеческий облик.

– Почему они никогда не превращаются в дромадеров? – удивился я.

– Запрещено, – ответила Коробка Сока. – Можно только в барах и с развлекательными целями. Это часть договора, который заключался, когда нас принимали. В других случаях нам не разрешается своевольно принимать форму дромадеров.

– Разве?

Я торопился в мастерскую и не стал опровергать явную ложь.

Я записал формулу, и после этого мне требовалось всего несколько минут, чтобы собрать ракету. Так как двухступенчатые ракеты не действовали, и у нас не было времени выяснять причины, я намеревался воспользоваться первоначальной моделью и добавить к ней несколько самонаводящихся снарядов. Дальность – немногим более мили. «Бесплодная Земля» будет бросать бомбы на нас с высоты никак не меньше трёх миль. Следовательно, нужно проявить творческую смекалку.

– Ты сделал зелья? – спросил я Мордекая.

– Они остывают, – ответил он, всё ещё ошарашенный и рассерженный детской ордой. – Наверное, сейчас уже готовы. – Он со вздохом оглядел комнату. – Я скачал кое-какие фильмы со времени открытия Подземелья. Думаю, сумею перенести их на здешние экраны. Вот погоди.

Экран в главной комнате мигнул, и появилось новое изображение. Начинался фильм.

– Я не знал, что ты и это умеешь, – сказал я.

– Да. Но у вас не времени смотреть кино.

В комнате утихли визги: несколько десятков детей одновременно взглянули в сторону экрана.

Пончик перелетела через комнату и устроилась на моём плече.

– Карл, Карл, это кино!

– Часть привилегии наставника, – сказал Мордекай, причём было очевидно, что он не хочет говорить об этом с Пончиком. – На случай, если когда-нибудь мы будем строить свои стратегии на экранах. А ещё у меня есть цифровая коллекция большинства земных фильмов. Я её собрал, когда мы готовились переходить к прямым эфирам. Плюс развлечения из последнего мира, где я работал. Правда, там ничего хорошего не было, если только тебе не нравятся оперы, в которых фальшивят.

– А есть у тебя «Все без ума от Мэри»[92]? Я так и не увидела концовку! Карл пришёл домой в тот день и переключил на игровую приставку, где у него фраги-фраги-фраги[93]! И я не узнала, чем фильм закончился. И меня это убивает. Если я не выясню, что там происходило дальше, то просто умру. – Она неожиданно вздохнула. – «А секс в большом городе»[94] есть?

– Теперь ты понимаешь, почему я с тобой об этом не говорил, – произнёс Мордекай. На экране шла «История игрушек»[95]. – Эй, эй, дитя! Положи! – внезапно заорал он и выбежал из комнаты.

– Великолепно, – сказал я, проводив его взглядом, и повернулся к Коробке Сока. – Ты отлично справляешься с детьми. Ты естественная.

– Ха. – Она наклонилась ближе и спросила: – Что это за место? Это из Охотничьих Хозяйств[96]?

– Из Охотничьих Хозяйств? – переспросил я с удивлением. – Нет, это наша операционная база. Она следует за нами, куда бы мы ни отправились.

– А мы можем её использовать, чтобы туда попасть?

Голос девушки был исполнен такой надежды, что мне пришлось взять паузу, чтобы всмотреться в неё.

Охотничьими Хозяйствами в Подземелье называют шестой этаж. У меня цепкая память, и я сразу вспомнил, как гоблинка-шаманка с обильным пирсингом на лице и с кольцами с тоской говорила мне, насколько жизнь была бы лучше, если бы им удалось спуститься[97].

– Нет, эта комната не используется для перемещений, – сказал я, – но мы туда попадём, если сумеем выбраться отсюда. Это то место, куда ты стремишься?

Я перечитал в кулинарной книге очерк Хирот о природе неигровых персонажей. Она раз за разом повторяла, что они по-разному понимают то, где находятся. На предыдущем этаже, где были поезда, все НПС были с девственными мозгами и совершенно не соображали, что они в Подземелье. Рори и Лорелея, гоблинки-шаманки с самого первого этажа – наоборот. Когда их втянули в метамфетаминовую войну гоблинов и лам, они абсолютно чётко знали, вся эта свистопляска происходит на первом этаже Подземелья. Хирот, выступая за снятие четвёртой стены для неписей[98], предупреждала, что те из них, кто знает о сути событий с самого начала, намного опаснее. На последнем этаже у нас будет возможность ввести сколько-то неигровых персонажей в свой мир, потому что их мир полностью иллюзорен, и такая конструкция легко разрушается.

– Охотничьи Хозяйства – наша древняя родина, – сказала Коробка Сока. Голос этой неписи, обычно легкомысленный и беззаботный, внезапно сделался убийственно серьёзным. – Мы надолго застряли здесь. Путь домой был, но теперь, когда города нет, он потерян для нас.

Я потянулся к кошке и потрепал её по голове. И послал мысленное сообщение.

– Она ищет Ворота Одичавших Богов? – спросила Пончик.

Коробка Сока насмешливо скривила губу. Мне показалось, что её не удивило упоминание артефакта.

– Нет. За этим призом охотятся гномы. И сумасшедший волшебный чувак, и подводный охотник за сокровищами. Все старались его найти. Но если гномы не смогли, то и никто не сможет. Или просто не найдёт. Хен… – Она запнулась. – Кое-кто из наших говорит, что ворота-артефакт – миф. Верблюды живут здесь дольше всех, и они ничего не знают. Мы ищем нечто другое.

Она едва не выговорила «Хенрика», но осеклась.

Я задал следующий вопрос:

– Так что же вы ищете? Что-то связанное с призрачной царицей Кетцалькоатль?

А вот это Коробку удивило. И удивило неприятно. Её глаза сузились. Она отшатнулась.

– Я должна присматривать за детьми. И я начинаю подозревать, что всё, что здесь творится, – ваших рук дело. Вы говорите о помощи нам – а чем докажете, кроме того, что привели сюда детей? Докажите, что действительно имеете в виду то, о чём заявляете. Если вы сможете помешать гномам уничтожить город и мои соплеменники останутся живы, тогда я вам отвечу. Обратитесь ко мне снова, если мы переживём бомбардировку.

Катя: «Хенрик только что получил ежедневное сообщение от гномов на карманные часы. И показал им ответ: в точности как ты говорил. Мы ожидали от них вопросов, но они оборвали связь».

Карл: «Как думаешь, они заглотили приманку?»

Катя: «Не знаю. Ты изготовил ракеты?»

Карл: «Сейчас этим занят. Мы маленько отвлеклись по дороге сюда».

Катя: «У нас совсем не осталось времени, тебе не кажется?»

Пончик: МЫ СМОТРИМ «ИСТОРИЮ ИГРУШЕК». ТЫ ВИДЕЛА?

Катя: «Что?»

Карл: «Мы будем готовы через минуту».

Перед моими глазами появился новый хронометр. Он был настроен на один час пятнадцать минут и повёл обратный отсчёт.

Новый квест. «Выдавить Коробку Сока».

Представляется, что эта зловредная проститутка-перевёртыш играет в этой истории более важную роль, чем вам показалось поначалу. Представляется также, что она весьма нежно относится к своим братьям и сёстрам, многие из которых сейчас отсутствуют в городе, путаются с бедными, беспамятными дромадерами и готовятся умереть в отчаянной попытке уничтожить все ожидаемые бомбы зенитным огнём. У них ничего не выйдет, если этот город окажется под бомбовыми ударами. Они и близко не подойдут к успеху.

Чтобы пройти квест, вам необходимо спасти Горбатый город от неизбежной бомбардировки, которая начнётся, как только хронометр покажет 0.

Награда: вы получите платиновый квестовый ящик.

Кроме того, все обходчики из этого сектора получат постоянный бонус в пятьдесят процентов харизмы при всех будущих контактах с перевёртышами.

Вы также приобретёте моё вечное почтение, так как ни в аду, ни в раю нет шансов, что вы с этим квестом справитесь.

Глава 11

Оставшись в мастерской наедине с Пончиком, я тут же просмотрел новые ящики с лутом. Их у меня было всего два. Серебряный ящик босса был пожалован за убийство Рукуса цыпы ястреба, и содержал он два предмета. Первый – набор из двадцати пяти новых портативных фонарей, и это было весьма кстати. Десять штук из того набора, что я получил раньше, я истратил, когда присоединял к ракетам «управляемое» обновление. Я был уже готов применить и оставшиеся, отчего наши положение сделалось бы, пожалуй, шатким. Теперь можно было поменять план.

Второй предмет внушал определённое беспокойство. Он был похож на тюбик зубной пасты «Лови день», пасты, предназначенной для усиления ущерба боссам.

– Карл, это флакон лосьона, – пояснила Пончик. Она в своём ящике получила такой же приз и несколько целительных свитков. – Как та бутылка, которую ты имел обыкновение прятать в шкафу возле кровати.

Медузная мазь

Количество применений: 5.

Если вы не можете уговорить кого-то помочиться на вас после того, как опростоволосились с Усиливающим боль желе, этот препарат поможет не хуже.

Эффект: снимает болевую составляющую дебафа Убей-Меня-Мне-больно.

Предупреждение: не снимает минутный блок исцеления, связанный с поражением, вызванным ожогом медузы.

Я очень надеялся, что нам не придётся иметь дело с сектором воды. Я получил ящик незадолго до того, как Крис освободил этот сектор, так что у нас, наверное, были шансы избежать противостояния.

Моим следующим призом был серебряный фанатский ящик, который я получил на финише предыдущего этажа. Этот ящик стал доступен после того, как мы вышли на борьбу с Рукусом. Я поздравил себя, когда этот ящик открылся.

– Да, – сказал я. – Наконец-то. – Я возвёл глаза к потолку. – Спасибо, ребята.

Это был толстый заколдованный рулон клейкой ленты.

Заколдованный рулон бесконечной клейкой ленты

Длина: 50 м.

Весьма вероятно, что вы знаете, кто такой Тед Банди. Ещё более вероятно, что вы не знаете, кто такая Веста Стаудт[99]. А так как данная проблема не уникальна для безволосых обезьян и вашего живущего в грязи мира, первые два утверждения составляют часть причины, по которой вы получили этот приз.

Вы используете ленту для лишения людей свободы? Или для спасения тех, кого любите? Вы склеите собственные щиколотки и начнёте нежно стирать свои нежные ножки о стены Подземелья, хватаясь за голову? Кто знает! Но получили вы рулон клейкой ленты, самой великолепной во Вселенной.

Эта лента на тканевой основе длиной в 50 метров сверхпрочна и самовоспроизводится с регулярностью один метр в час, пока не возвращается к первоначальным 50 метрам.

– Чудесно, – пробормотал я и направился к Столу сапёра.

Применение ленте я придумал давно.

Когда у нас оставалось каких-нибудь сорок пять минут, мы распрощались с зоной безопасности и вышли из города через главные ворота. Я предупредил Коробку Сока, чтобы не выпускала детей из нашего личного пространства, так как если кто-то выйдет, возможно, ему не удастся вернуться. Мордекай сумел сварганить из своих запасов три зелья. И это было очень хорошо, поскольку позволяло Пончику участвовать в нашем рейде. Я раздал зелья, и мы выступили в поход.

Шестеро лучников следовали за нами строем в форме буквы V. Я приладил к Колеснице прицеп, в нём разместились Фирас и городской голова Хенрик. Луис занял водительское место, сам я шёл слева от прицепа, а Пончик ехала на Монго с правой стороны.

Во время марша я поймал взгляд Пончика. Кошка нервничала. План у нас был сложный, с множеством переменных, а это означало большое количество вариантов, которые могли отправить задуманное в тартарары.

Я сделал глубокий вдох: я тоже нервничал.

Судорожно дёргающуюся плоть Уинна управляемого гнома мы разместили на приподнятом заднем сиденье нашего мотовездехода. Первоначально я планировал связать его верёвкой, но клейкая лента была намного надёжнее. Дополнительная батарея для ракеты не была закреплена, она свободно помещалась в моём инвентаре наряду с двумя упаковками по четыре штуки. Я сжимал дальновидец и смотрел в него на летающую крепость. Как же огромна эта проклятая махина! Для наблюдения я выбрал нескольких гномов и смотрел на них достаточно долго, чтобы они сообразили, что за ними наблюдают. Мы хотели, чтобы они знали о нашем присутствии.

Мы держались подальше от гигантских ящериц, когда двигались через пустошь, держа курс на большой холм в центре «миски». Собственно, так далеко мы пробрались впервые.

Грандиозная «Бесплодная Земля» парила над нами, и я боялся, что с неё на наши незащищённые головы полетят бомбы. Но нет, массивная конструкция продолжала свой путь на юг, к краю «миски», и скоро должна была оказаться над Горбатым городом.

Многочисленные летательные аппараты отделились от основной платформы и начали спускаться кругами. Как я и ожидал: в мешанине летательных аппаратов не было ни одной похожей пары. Я быстро их сосчитал: с «Бесплодной Земли» выпустили тринадцать летающих машин.

В центре стаи царил одинокий традиционный воздушный шар с горячим воздухом. Внушительных размеров аэростат с чёрными и золотыми полосами украшали ленты и маленькие флажки. Было похоже, что его выпустили на парад или в качестве цирковой рекламы. В отличие от других летательных аппаратов, он не был оборудован орудиями для боевых действий. Под ним висела просторная корзина, также декорированная лентами и флагами. Размеры корзины, судя по её виду, позволили бы вместить пять или шесть обычных людей. Через борт корзины на нас смотрели три лица. Корзина продолжала спускаться, тогда как все леталки держались на высоте примерно пятисот футов, кружили и парили. Снизу каждой виднелись зловещие очертания бомб и ракет, похожих на хлопушки.

Изукрашенный шар продолжал неторопливо спускаться. Я уловил блеск его защитной брони. Когда он достиг высоты в сто футов, стали видны три надписи. Они представляли трёх управляемых гномов: Пилот аэростата 25 уровня, Переговорщик 44 уровня и Снайпер-капитан 52.

Шар с треском приземлился, и я посмотрел на три лица. В это время пилот крутил колесо огневого механизма, расположенного под отверстием внизу шара. Я знал, что реальные воздушные шары с горячим воздухом более эффективны при холоде, и чувствовал исходившую от этого шара магию, которая направляла вверх тепло. На этом шаре имелось не меньше дюжины приборов управления. Мне вспомнился «Кошмарный экспресс», хотя там оборудование было менее сложным.

Я быстро просмотрел свойства шара.

Воздушный шар легата гномов. «Вахана»[100]. Изобретение

Из всех транспортных средств, имеющихся на борту дредноута «Бесплодная Земля», «Вахана», по-видимому, старейшее.

Очень давно гномы верили, что сумеют избежать войн.

Но, хотя они не смогли уйти из этого заражённого конфликтами мира, они смогли подняться в небо и стать недоступными для остальных его обитателей. Они надеялись поселиться там в качестве нейтральных миротворцев. Каждый знал, что чёрно-золотистые полосатые шары неприкосновенны. Эти шары были символами надежды. Появление легата гномов на горизонте возвещало прибытие посольства и, возможно, скорый мир.

Но когда их мир заполнили новые обитатели, пришедшие через таинственный портал, вся жизнь изменилась. Это были крылатые хищники. Они не хотели мира, не хотели делить свои небеса ни с кем.

Гномы продавали шары-легаты в качестве других средств передвижения, демонтировали их, перерабатывали, сшивали, чтобы укрепить безопасность своих поселений, которые также стали служить другим целям. Мирные летающие сообщества превратились из небесного сада в дредноут.

Интересно. Моё внимание вернулось к обитателям шара.

Гном-снайпер был маленьким чернобородым созданием, одетым в тёмный кожаный жакет с множеством застёжек-молний и пряжек. Гномы, оказывается, даже меньше, чем бопка, и я понимал, почему им нужно встать на что-то, чтобы выглянут из-за краёв плетёной корзины. На этом единственном не было красной конической шляпы. На голове у него был старомодный круглый шлем, отчасти напоминающий шлем мотоциклиста. Даже больше – бейсбольный шлем, ведь у него не было экрана, защищающего лицо. Нечто подобное носил мой батя.

Вдруг мне пришло на ум воспоминание об отцовском гневе. Это было вскоре после того, как мама оставила нас, и за месяц перед тем, как отец, в свою очередь, ушёл, предоставив меня самому себе. Он сорвал тогда шлем и расколотил мой аквариум, вода разлилась по всему полу.

Я не плакал из-за гибели своих молли[101], но помню, как тяжело мне было не одну неделю. С тех пор, когда я вижу такой шлем, я каждый раз вспоминаю отца и тех рыбок. Вижу, как рыбки плещутся на полу, а я отчаянно стараюсь их собрать, режу пальцы об осколки. Я вспоминаю свою боль и кровь, вспоминаю, что рыбок спасти не удалось, даже несмотря на то, что я сложил их в кружку. Когда я вижу такой шлем, я вспоминаю тот день, когда я застыл в полном неверии и думал, что больше не заведу домашнее животное. Ведь все, что они делают, – это умирают.

Возможно, то был плохой урок, особенно если учесть, что я оказался в Подземелье. Но ведь только так и бывает, да? Вселенная показывает, какой жестокой она может быть, и мы этого заслуживаем.

Я посмотрел на Пончика. На то, как она восседает на Монго, изо всех сил стараясь выглядеть воинственно. Она больше не домашнее животное. Сейчас ей лучше? Я не знал.

Хенрик сохранял неподвижность и смотрел вниз. Его ладони лежали на плечах Уинна, как будто он заботился о самочувствии старого гнома. Выглядело это неестественно. Я помолился о том, чтобы никто не прочитал моих мыслей.

Затем я посмотрел вверх, на «Бесплодную Землю». Машина войны, на которой гномы когда-то умели жить в мире. Я помнил, что надо мной искусственное сооружение. Но как легко было оказаться в плену у услышанной истории. Забыть, кто враг на самом деле.

Но важнее – и труднее – было знать и понимать, что правда не имеет значения. Сегодня. Если наши намерения осуществятся, каждый гном на этой штуке будет мёртв уже через десять минут.

Как там сказал Хенрик? Иногда мы совершаем такие поступки, которые противоречат нашей природе, только чтобы защитить своих.

Снайпер держал в руке массивный цилиндр. Сначала я заподозрил, что это древко какого-нибудь боевого топора, а потом понял, что это, должно быть, нечто вроде гранатомёта. Надетая на него трубка имела такой диаметр, что в неё прошёл бы мой кулак. Кроме того, его плечо украшал патронташ с множеством шаров, похожих на ручные бомбы.

«Вот за кем нужен глаз да глаз», – подумал я.

Гном тоже смотрел не отрываясь, его чёрные глаза сверлили мои.

Вся наша команда действовала согласно моим инструкциям. Лучники расположились углом за моими плечами. Луис оставался у пульта управления. Фирас сидел в прицепе сзади, ровно за спиной Хенрика.

Пончик нервно оглянулась на меня, когда гном-переговорщик выбрался из корзины и сразу по колено утонул в песке. На нём была форменная рубашка оливкового цвета, правда, старая и ветхая. На левом рукаве сверкала дыра внушительного размера.

Гном сделал два шага в нашу сторону, остановился и приосанился. Вооружён он не был. И его точка на мини-карте была белой.

Леон. Дирижаблевый гном-переговорщик. Уровень 44

Комиссар «Бесплодной Земли».

Леон – дока в политике и фанатичный сторонник уставов. В другой жизни, возможно, он был налоговым адвокатом. Сейчас он – главный политический чиновник на борту дредноута «Бесплодная Земля».

Я бы сказал, что он живёт в футляре, и этот футляр ему совершенно впору.

– Прошу вас, – обратился Хенрик к гному Леону, – пожалуйста, отмените бомбардировку. В этом городе есть дети.

Я втянул голову в плечи. Катина вариация на тему голоса Хенрика вышла не вполне удачной. Я только надеялся, что никто ничего не заметил.

– Мы получили ваше послание, – заговорил Леон, игнорируя обращение. – Мы заберём дядю коменданта. Но в вашем послании вы ходатайствуете о зелье. Мы не знаем, какое зелье вы имеете в виду. Кто из вас целитель? Вы?

– Нет. – Я указал на Пончика. – Вот.

За спиной Леона гном-снайпер наклонился над корзиной.

Все глаза устремились на Пончика. Она же прочистила горло и обратилась к своему театральному голосу:

– Это я, Принцесса Пончик и прославленная целительница королевы Анны! Но здесь недоразумение, мой дорогой. У нас уже есть зелье, в котором он нуждается. Мой человеческий слуга держит его.

Я протянул для обозрения жёлто-зелёный флакон.

– Что? – Хенрик переводил взгляд с меня на Пончика и обратно. – Вы сказали…

Фирас, стоявший за спиной по-прежнему сидевшего верблюда, достал длинный нож и полоснул верблюда по горлу. Брызнула кровь. Хенрик захрипел и свалился.

Карл: «Мать твою. Раздави ему голову. Быстро».

Фирас сглотнул и наступил несколько раз на халат.

Карл: «Вот и отлично. Теперь сядь. И не отсвечивай».

Гномы почти не отреагировали. Леон снова смотрел на Пончика. Кошка не выходила из роли: облизывала лапу, делая вид, что не обратила внимания на произошедшее убийство.

– Нам нужно получить доступ в «Бесплодную Землю». Этот песок просто кошмарен. Взамен мы вылечим Уинна и предложим наши услуги. Я целительница, мои ассистенты – профессионалы. Мой человеческий слуга – всемирно известный массажист. – Она подалась вперёд. – Специалист по болезням ног.

Карл: «Мать твою, Пончик. Придерживайся сценария».

Леон оглянулся через плечо на снайпера. Тот отрицательно мотнул головой. Я бросил взгляд на миникарту. Как только точка станет красной, я выпущу Защитную оболочку, и ад рухнет. Я надеялся, что до этого не дойдёт. По крайней мере, не дойдёт сразу.

– Мы знаем, что ваш город заражён перевёртышами, – заявил Леон. – И очень похоже, что вы хотите обмануть нас. Перевёртыши как крысы, а крыс в дом приглашать не полагается. А сейчас снимите повязки с Уинна, чтобы я мог поговорить с ним. Я желаю убедиться, что это действительно он.

Пончик демонстративно подняла глаза на «Бесплодную Землю»; та по-прежнему двигалась к городу. Через двадцать минут она будет точно над нами. Нужно было торопиться.

– Это не мой город, – сказала Пончик. – И я не перевёртыш. Отвратительно. Как вы могли вообразить такое? Вы в самом деле собираетесь их бомбить?

– Если это не ваш город, то и дело не ваше, – возразил Леон. – Что бы здесь ни случилось, мы намерены разрешить этот конфликт раз и навсегда. Он длится недопустимо долго. И вас мы тоже будем бомбить, если вы не сделаете то, о чём я прошу. – Гном с сомнением смотрел на дёргающуюся, задрапированную фигуру Уинна. – Я начинаю подозревать, что вы просто не можете представить доказательства. Предупреждаю вас: эти пилоты и снайперы не испытывают любви ко мне. Если ваш план заключается в том, чтобы взять меня в заложники, они без колебаний уничтожат нас всех. А теперь дайте мне посмотреть на него.

Карл: «Сколько времени у Уинна?»

Пончик: «ШЕСТЬ МИНУТ».

– Я сниму лицевые покровы, но не повязки, – предупредила Пончик. – Я не знаю, что вам наговорили безмозглые верблюды. Его они уговорили использовать магию, чтобы возродить к жизни некую призрачную фигуру, живущую в гробнице. Он до сих пор страдает от болезненных эффектов заклинания. Карл, будь умничкой и открой пациента.

Я снял с Уинна капюшон. Зомби, временно воскрешённый гном, захрипел и защёлкал. Жуки изъели его тело к чертям, однако он был мёртв всего несколько часов к тому моменту, когда рейдеры гробниц забрали его тело и доставили Кате. К счастью, лицо не пострадало.

Пончик соскочила с Монго и устроилась на плече Луиса.

– Я алхимик и целитель. Как я уже сказала, в руках у Карла зелье, которое вылечит вашего единоплеменника. Делайте что хотите, чтобы удостовериться в его смерти. Но я не дура, гном. Я дам зелье, как только мы окажемся на воздушном шаре, на пути к защите вашего города.

Я задержал дыхание. При жизни Уинн принадлежал к классу, именуемому Механиками плоти. По словам Мордекая, заклинание Уинна знаменито тяжестью последствий для заклинателя. Если бы Уинн временно дал Кетцалькоатль плоть, он действительно какое-то время оставался бы в состоянии зомби. Он вылечился бы сам по себе, но мне нужно было не подавать виду, что эта последняя часть мне известна.

– Вас очень много, – заявил Леон. – Мы сможем взять только вас и Уинна. Кто-то ещё – и получится перегрузка.

Он вытянул перед собой руки извиняющимся жестом.

Пончик фыркнула. Самолёты над нами продолжали кружить. Кошка махнула мне лапой.

– Я беру своего человеческого слугу, или сделка не состоится. К тому же, кто понесёт вашего Уинна? Я? Вы шутите, конечно.

Помолчав и окинув подозрительным взглядом лучников, Леон сказал:

– Очень хорошо.

Но Пончик не закончила.

– Раз ваш возлюбленный дядюшка возвращается к вам целым и невредимым, вы высылаете шары за остальными.

Леон недобро улыбнулся.

– Он не мой дядя, а дядя коменданта Кейна. Впрочем, ваше условие принимается. Простите, если я покажусь недоверчивым, но сначала я должен активировать заклинание. Для этого мне потребуется прикоснуться к нему и к любому из ваших людей.

За спиной Леона снайпер склонился ещё ниже. Плетёная корзина скрипнула. Снайпер схватился за своё внушительное оружие и направил его прямо на Пончика. Зомби Уинн защёлкал и захрипел.

– Не смешно! – рявкнул снайпер на Пончика. – Если нам придётся принять бой, ты получишь первую дырку.

– А ты вторую! – крикнул я так же громко.

Леон сказал примирительно:

– Нет необходимости разговаривать так. Конечно, это… собачье существо… не совершит такой ошибки, чтобы пытаться нас надуть. Это бессмысленно.

– Прошу про…

Я быстрым сообщением напомнил Пончику о необходимости сохранять спокойствие. Оставаться в сценарии.

Снайпер усмехнулся на Пончикову ярость, открыв ряд ровных зубов.

Карл: «Если оступимся где-то, Катя и Пончик фокусируются на снайпере. Я беру на себя посла. Лэнгли, вы с ребятами не даёте уйти пилоту. Встречаемся на развалинах бактрианов».

Пончик сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Поступайте как считаете нужным, но опасайтесь старого гнома. Он несколько капризен. Может и укусить.

– Мне знакомы ступоры Уинна после заклинаний, – сказал Леон и побрёл было по песку, но Монго зарычал и заставил его свернуть к левому борту Колесницы.

Он остановился перед Луисом и попросил его наклониться.

– Я активирую на вас заклинание, которое покажет, не перевёртыш ли вы, – сказал гном. – Если броситесь на меня, то умрёте.

Я велел Луису повиноваться, и гном прикоснулся к его лбу. Мы увидели пучок синего света. Леон повторил действие с Пончиком. Затем настоял на том, чтобы проделать то же самое со мной. Для этого мне пришлось опуститься на колено, и когда он дотронулся до моей головы, я ощутил, что запах одеколона скрывает застарелую грязную вонь. Я узнал этот запах. Запах человека, чей рацион воды для мытья – четыре галлона[102] в неделю. Они в беде. На мели.

Я почувствовал лёгкий укол, за ним последовала ещё одна голубая вспышка. Вот, значит, оно что.

Гном кивнул, приблизился к спутанному заложнику и поднял руку. Но взобраться на высокое сиденье не смог.

Я рассмеялся, стараясь скрыть растерянность. Пончиков Второй шанс обычно позволял ей оживлять только те существа, чей уровень превосходил её собственный не больше чем на десять пунктов, и время «второй жизни» воскрешённого не превышало пятнадцати минут. Но её класс Стеклянная пушка поразительно усиливал заклинание. С этим классом она получила способность воскрешать любой труп, если её уровень был выше уровня Пончика аж на двадцать пунктов, и воскрешать на полчаса.

Сейчас Пончик была тридцать третьего уровня. А Уинн – пятидесятого. Тем не менее заклинание утрачивало силу. Мы активировали его слишком рано. Я опасался, что гномы решат осмотреть Уинна в дальновидец, прежде чем отправлять посла. Если они увидят, что Уинн мёртв, то начнут бомбить без раздумий. Если он не-мёртвый, это лучше, хотя и ненамного. Но Мордекай, по-видимому, считал, что нам этот приём поможет. Он упорно убеждал нас, что во многих квестах требуется воскрешение ключевых НПС, чтобы обвести вокруг пальца живых. Это стало у него чуть ли не поговоркой. В любом случае заклинание должно было утратить силу через две минуты.

– Вы хотите, чтобы я дал ему стимул? – спросил я у Леона.

Гном, пытавшийся влезть в Колесницу, бросил на меня сердитый взгляд. Зомби Уинн издавал щелчки и колотился в путах. Леон положил руку на его лоб. Зомби попытался укусить его за палец.

Карл: «Успокой его!»

Пончик: «КАРЛ, Я НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ВОСКРЕШАЛА ОДНУ ГОЛОВУ. ИЛИ КОГО-ТО С ТАКИМ ВЫСОКИМ УРОВНЕМ. А КОГДА ЕСТЬ ТОЛЬКО ГОЛОВА ПЕРПЕКТИВЫ МРАЧНЫЕ. И Я ОДНА ВЕДУ ВСЕ БЕСЕДЫ. МОЖЕТ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ТЫ САМ СМОЖЕШЬ ВОСКРЕСИТЬ ПОЛУСЪЕДЕННЫЙ ТРУП КОГДА НАДУМАЕШЬ ПОКОНЧИТЬ САМОУБИЙСТВОМ».

Мы все задержали дыхание. Я не имел представления, поможет ли это. Предполагалось, что заклинание только выявляет перевёртышей. Если у него есть ещё какое-то действие, нам не поздоровится.

К счастью для нас, Леон оперся на Катю, которая пряталась в виде стула среди других предметов. Одно моё слово – и она затянула бы гнома в свою массу.

Появился пульсирующий голубой свет. Я выдохнул с облегчением.

– Значит, он не перевёртыш, – сказал Леон. Но продолжал смотреть на реанимированного гнома с подозрением. – Но это не благотворный ступор. Я никогда не видел ничего похожего. – Он принюхался. – Положение гораздо хуже, чем обычно. Он похож на гуля.

– Верблюды заставили его воскресить древний призрак, – сказала Пончик и указала на зелье, которое я всё ещё держал. – Как я и говорила, я могу его излечить. Верблюды не ведали, что творили. Я не думаю, что и он ведал. Они пичкали его наркотическими грибами.

Леон посмотрел на флакон в моей руке.

– Так всё же, что это за зелье?

Пончик не стала колебаться:

– Лакуника, сваренная с железной стружкой и волосами мантикоры[103].

Леон глубокомысленно покивал.

– У нас таких составляющих нет. Да, это могло бы подействовать. А если не подействует, вы пожалеете, что не остались на земле.

На самом деле зелье было налитой во флакон порцией газированного напитка «Маунтин Дью», который я обнаружил на втором этаже зоны безопасности, и оттенок которого Мордекай назвал наиболее подходящим. Мы понятия не имели, проглотит ли посол наш ком белиберды, но не раз убеждались, что Пончик умеет изображать, будто знает, о чём говорит. Я заставил её трижды повторить ингредиенты, пока мы шли к месту назначения.

– Дромадеры никогда не пытаются воскрешать своих бывших владельцев, – добавил Леон.

Он прошёл от Колесницы к прицепу и «трупу» Хенрика.

Фирас: «Что он делает? Что он делает?»

Карл: «Ша. Мы это предвидели».

Сначала Леон проверил Фираса на «перевёртышевую» природу, и лишь после этого приблизился к телу Хенрика и принялся обследовать останки.

Именно в этот момент прямо за его спиной время действия заклинания Второй шанс истекло, и голова Уинна рассыпалась облаком пыли.

Везёт как утопленникам.

Карл: «Катя».

Катя: «Уже занялась».

По-моему, никто не заметил появления новой головы. Снайпер не спускал глаз с Пончика, Леон наклонился и рылся в одежде и вещах Хенрика. Он отбросил одежду, открыв мёртвое тело Перевёртыша-принципала Сверна, которого мы убили в городской ратуше. Я сохранил этот труп, потому что Мордекай хотел добыть слизь из его мозга. Тело сохранилось далеко не идеально, особенно пострадала голова, поэтому я и хотел, чтобы Фирас наступил на халат.

– Наверное, власть в городе узурпирована перевёртышами, – произнёс Леон с отвращением. – Я должен был проверить и его. – Он поднял голову и крикнул снайперу: – Их у него нет.

– А это проблема, – согласился снайпер. – Как действуем?

– Вы это ищете? – спросил я, демонстрируя им часы, которые сделал у себя в мастерской. Точную копию того, что извлёк из памяти.

Это было озарение последней минуты. Я спрашивал Хенрика, откуда у него часы, он заявил, что не знает. Было понятно, что он недоговаривает, потому я допускал, что за часами может скрываться что-то важное.

Бутафория не выдержала бы проверки, поэтому я быстро убрал часы.

– Принцесса велела мне забрать их у него, так как мы собирались покинуть город. Они будут вашими, господа, когда вы соберёте всю нашу команду и доставите её сюда.

– Как видите, я нанимаю только квалифицированную прислугу, – добавила Пончик.

Леон заметно расслабился.

– Очень, очень хорошо. По крайней мере, нам не придётся обыскивать остатки всего города.

– То есть сделка состоялась? – спросила Пончик.

Я взглянул вверх, на колоссальную структуру. Мне показалось, что она несколько снизилась. И под этим углом стала почти похожа на ржавеющую, летающую нефтяную вышку. Пятнадцать минут.

– Очень хорошо, – повторил Леон. – Мы заключаем сделку. Пусть ваш человек возьмёт Уинна и отнесёт его к корзине. Но я вынужден настаивать, чтобы вы дали Уинну передохнуть, прежде чем мы пойдём. Я не могу доставлять его в таком состоянии на «Бесплодную Землю». Комендант совсем не обрадуется, если дядюшка попытается его съесть.

– Хорошо, но должно пройти несколько минут, чтобы зелье начало действовать.

– Оно должно подействовать до нашего прибытия. В противном случае мы сбросим вас.

– Карл, обеспечь лекарство.

Я взял флакон с «Маунтин Дью», выдернул пробку и вылил жидкость в горло «Уинна». И подавил улыбку, когда подопечный подавился.

Карл: «Простите».

Катя: «Святое дерьмо, кто же будет пить такую желчь».

Пончик исполнила шоу водворения Монго в переноску. Динозавр и визжал, и пытался устроить драку, и шипел, и жаловался, и поднимал ногами песок, заставив Леона попятиться…

Но в конце концов Пончик справилась. Затем она вспрыгнула на моё плечо, а через другое я перебросил обмотанного клейкой лентой «Уинна» и побрёл к плетёной корзине, молясь, чтобы ни один гном не заметил, что заднее сиденье в Колеснице вообще исчезло. Или что Уинн примерно на два фута длиннее, чем ему полагается быть. Бóльшая часть груза болталась у меня сзади.

Карл: «Итак, ребята. Слушайте команды Лэнгли. Если потребуется, Фирас вытащит вас Прыгуном через лужи. Луис, ты отвечаешь за Колесницу. На этих самолётах есть ракеты, так что нам необходима ваша поддержка с земли. Ребята, я в вас уверен».

Луис: «Ты соображаешь, что план близок к провалу, если для успеха требуется уверенность таких парней, как мы?»

Фирас: «Заткнись на хрен, Луис. Он старается внушить нам уверенность в себе».

Глава 12

Сообщение, которое Хенрик по моему поручению передал коменданту Кейну:

Уинн недееспособен, и мы возвращаем его вам. Он активировал воскрешающее заклинание от нашего имени и теперь тяжело болен. Странствующий целитель предложил свою помощь, но теперь этот целитель докладывает, что вдохнуть жизнь в вашего дядю сможет только зелье, которым, возможно, располагаете вы. Дабы продемонстрировать искреннюю веру, этот целитель, его команда и я выезжаем за городскую стену в течение часа, после чего привезём Уинна к вам. После этого целитель расскажет вам, как спасти жизнь Уинна. Я буду их сопровождать и предлагаю себя в ваше распоряжение. Молюсь и надеюсь, что нам удастся договориться об условиях мира, чтобы спасти наш город от вашего гнева.

Настоящий Хенрик остался в городе среди его защитников, которые ожидали смерти.

И в этот раз основное бремя по осуществлению плана легло на обаяние Пончика и способности Кати к перевоплощению. Катя не только приняла обличье целого заднего сиденья Колесницы (которое я был вынужден снять, чтобы реализовать задуманное) и сыграла роль «тела Уинна», водружённого на это сиденье. Её настоящие глаза смешались с клейкой лентой и теперь давали ей широкий обзор.

Но и это ещё не всё. У Кати была и третья роль – тело Хенрика, сидящего в Колеснице непосредственно за сиденьем возницы. Оно было связано с основной массой при помощи руки верблюда, словно бы покрывавшей стул. Горло дромадера-перевёртыша представляло собой мешок настоящей крови гуля, которую я сохранил в своём инвентаре. Идея пришло нам в голову буквально в последний момент, и благодаря ей уловка со смертоносным ударом Фираса вышла невероятно реалистичной.

А халат, рюкзак и всё прочее было настоящим.

Когда Фирас перерезал горло перевёртышу, Катя втянула его массу, в результате чего Хенрик исчез. Одежда и рюкзак прикрыли тело уже находившегося в Колеснице перевёртыша, до того скрытое ложным телом дромадера. Когда Леон-посол устроил нам проверку, всё выглядело так, будто этот перевёртыш всегда был Хенриком.

И Катя втянула всё это в себя… Я не мог поверить своим глазам.

Об этих событиях я и раздумывал, когда влезал в плетёную корзину «Ваханы» с Катей-Уинном на левом плече и Пончиком на правом.

Гнома-снайпера звали Крикс[104], а пилота – Хикс[105]. Они принялись за работу, а Леону осталось лающим голосом выкрикивать распоряжения. Я одним глазом следил за пилотом и старался хорошенько запомнить устройство панели управления.

– Славное время, – говорил Леон, пока я укладывал Уинна-Катю на пол. – Перед нами откроется умопомрачительная картина смерти последнего поселения Ансера.

Кажется, у него слегка кружилась голова.

Пончик спрыгнула с моего плеча и приземлилась на борт корзины. Глядя широко раскрытыми глазами вниз, она воскликнула:

– Гляди, Карл! Мы поднимаемся в воздух.

Когда сверху ударила струя горячего воздуха, мой желудок подпрыгнул к горлу. Я несколько раз согнул-разогнул руку в локте, чтобы не потерять сознание.

– Мать твою, Пончик. Будь осторожна.

Лже-Уинн скорчился так, чтобы не бросалась в глаза его чрезмерная длина. Добавить массу не составляло труда, а вот уменьшить размер, особенно готовясь к схватке, было не так просто. Поднялись мы быстро, так что большое значение имел ещё и верный расчёт времени. Чтобы исполнить задуманное. нужно было подняться довольно высоко, и при этом оказаться вне досягаемости самолётов сопровождения.

Хронометр, отсчитывавший время до начала бомбардировки, показывал семь минут. Мы миновали эскорт, перекрывавший нам путь к отступлению.

Хорошо, хорошо.

Леон наклонился к Уинну и сообщил нам:

– Он уже выглядит лучше.

Катя хрюкнула. Я предупреждал её о нежелательности разговоров. Она очень старалась овладеть голосом Хенрика, но, по-видимому, это было невозможно. Не стоило рисковать, когда приближалась развязка.

– Что вы имели в виду под «последним поселением Ансера»? – спросил я, меняя тему. – Разве это не тот господин, который похоронен в гробнице?

Ответил мне Крикс-снайпер:

– Бактрианы и дромадеры были рабами, это они строили гробницу. Пришёл Ансер, подчинил их вместе с глабрами[106] и поставил на колени. – Он плюнул за борт корзины. – Несмотря на славу великих бойцов, верблюды сдались первыми и стали соучастниками того ужаса, что принес в этот мир Ансер и его люди. Они мерзки и заслуживают смерти. Когда их не будет, мир станет лучше. У нас останется последняя задача, а потом мы сможем оставить эти земли и найти мир.

– Какая же? – спросил я.

Наш стремительный подъём продолжался. Ближе, ближе.

Гномовый пилот повернул колесо, и шар взял курс на север, на пересечение с курсом «Бесплодной Земли».

– Сумасшедший Волшебник, – ответил Крикс. – Он самый опасный из них всех. Он не просто хочет украсть ворота. Ему нужно их понять. Воспроизвести их. Преследуя свою цель, он сошёл с ума, и мы боимся, что он принесет много вреда, если не остановить его.

Я прервал его:

– Подождите. Так артефакт принадлежит этому волшебному чуваку?

Крикс и Леон переглянулись. Губы Крикса тронула слабая улыбка.

– Ему принадлежит одна треть.

Мне хотелось продолжить расспросы, но время утекало. Я всматривался в то, что открывалось за пределами корзины, я не упускал из виду индикатор высоты. Мы поднялись на триста метров, что означало почти тысячу футов над гробницей. Самолёты сопровождения остались далеко внизу, хотя медленно поднимались вместе с нами. По моим прикидкам, ближайший из них взлетел примерно на восемьсот футов.

Карл: «Пончик, Катя, готовы?»

Сидя на борту корзины, кошка глубоко запустила когти в плетение.

Пончик: «Я ГОТОВА».

Катя: «Готова. Пончик, прежде чем действовать, убедись, что мне ничего не грозит. Падать долго».

Карл: «Лэнгли. Оружие не применять».

Лэнгли: «Уже стреляем».

Мгновение спустя восемь ракет со звуком ввинчиваемого в пробку штопора взмыли в воздух с поверхности земли. Это были одноступенчатые ракеты, сделанные впопыхах, но с новыми, усовершенствованными ускорителями Мордекая. Шестеро лучников, Луис и Фирас имели в своих инвентарях по одной трубчатой пусковой установке и по две ракеты. Когда Леон и его шар были на земле, Лэнгли распределил цели для каждого, и парни, используя системы верного наведения, навели ракеты каждый на свой самолёт или воздушный шар сопровождения. Ещё до того, как первый залп ударил по целям, в воздухе взорвались ещё четыре ракеты, направленные в оставшиеся самолёты.

Реакция Крикса была быстрой. Он закричал, и внезапно все точки с его стороны стали красными. Я ожидал, что он взмахнёт своим внушительным оружием, как бейсбольной битой. Но нет, он бросил это оружие и схватился за одну из круглых бомб в патронташе. В ту же секунду я вцепился в канат шара и бросил дымовую завесу. Из-под укреплённых клейкой лентой повязок выскочили два Катиных шипа и прошили плетёное дно, чтобы удержать её на месте. Пончик же скастовала Дыру на дно корзины, под всеми нами.

Кошка долго практиковалась с этим заклинанием и теперь могла расширить его диаметр до полутора метров. При этом края дыры получались не особенно прочными, но это не имело большого значения, особенно при увеличении Пончиковой магической силы. Дыра оказалась недостаточно велика, чтобы дно исчезло полностью, но итог был правильным.

Все три гнома выпали из корзины, когда Крикс собирался бросить в меня круглую гранату. На их лицах застыло изумлённое выражение. Шаровая граната (чем бы она ни была) пролетела над моим плечом, когда я поднялся на скамью.

В последний момент Леон ухватился за край дыры и попытался подтянуться. Я собрался столкнуть гнома, но соткавшаяся из воздуха магическая кошачья лапа толкнула его голову. Он с криком исчез.

Дыра держалась так долго, что мы успели увидеть взрыв первого аэроплана с высоты птичьего полёта.

Корзина получала всё новые пробоины по мере того, как ракеты находили свои мишени. Я держался из последних сил, но не мог не смотреть на ещё целые самолёты. У меня в руках появилась хиестра[107], а Катя достала арбалет.

– Ха-ха! – закричала Пончик с борта корзины. – Они всё падают! А нет, перестали. – Она невысоко подпрыгнула, из-за чего я чуть не схватил инфаркт. – Уровень тридцать четыре! Карл, я получила кучу опыта за то, что мы сделали!

– Иисусе. Пончик, слезай оттуда к чёртовой матери.

– Ты смеёшься, Карл? Я кошка, а кошки умеют балансировать. Хау!

Она поскользнулась, но упала, к счастью, внутрь корзины. Бранить Пончика было некогда. Самолёты кончились, но оставалось три воздушных шара, и все они летели вверх. Приближались они быстро. Разглядеть пилотов я не мог, но сами шары были не очень большого размера. Все разные: один походил на дирижабль, второй – чёрный как смоль – выглядел как классический аэростат, а третий представлял собой три связанных вместе шара. У него был ещё и квадратный парус, как на бригантине старых времён.

Катя выпустила несколько болтов в ближайший дирижаблевидный аэростат, но они не причинили никаких повреждений. Я бросил бомбу – она отскочила от его поверхности. Тогда я обратился к Хоблобберам – просто швырял их с помощью хиестры. Они взрывались, но не прорывали ткань, а огонь брала на себя защитная сетка.

Лэнгли: «По-моему, они вне нашей досягаемости. Вы хотите, чтобы мы истратили на эти шары наши последние ракеты?»

Карл: «Нет. Вы отлично потрудились. Отходите подальше».

Оставалось пять минут до падения бомб. Времени больше не было.

Я извлёк из инвентаря канистру с бензином; я добыл её очень-очень давно, ещё на первом этаже, у гоблинов. Отвинтил крышку и перебросил через борт корзины, целясь в шар, обмотанный горящей сеткой. Шар разорвался и, вертясь, стал удаляться, объятый клубами чёрного дыма.

Крак. Что-то полетело в нас от третьего шара, того, что с парусом. Я разглядел там снайпера. Он перегнулся через борт корзины и наводил на нас широкое дуло винтовки. Внешне этот парень напоминал Крикса; правда, на нём была красная шляпа. Он вытянул из патронташа круглый снаряд и засунул его в винтовку.

Что же, прах тебя побери, это за штуки?

Он прицелился, но упал навзничь: Катя метко всадила в него болт.

– Критический удар[108]! – выкрикнула она.

Снайпер был мёртв, но шар продолжал подниматься.

– Удерживай их!

Я ринулся к приборной доске «Ваханы» и потянул на себя регулятор огня. «Вахана» метнулась кверху, а моё лицо обдала невыносимо горячая волна. Мне неожиданно вспомнилась Зачинщица, жившая в пламени и убившая себя на предыдущем этаже[109].

Я проверил высоту. Мы поднялись метров на пятьсот и всё ещё двигались к северу. «Бесплодная Земля» висела прямо над нами. Она спустилась до примерно двух с половиной километров над крышей гробницы. Мы были на самой границе области досягаемости ракет. Мне хотелось подобраться ближе, но у нас элементарно не оставалось времени.

Я хотел было достать из инвентаря дальновидец, но вдруг заметил другой, прикреплённый сбоку к механизму пожарного контроля. Я ухватил его и направил вверх.

Дно «Бесплодной Земли» было покрыто гномами, привязанными к нему эластичными шнурами и ремнями: они готовились к бомбардировке. Они не бросали бомбы из бомбовых отсеков, а просто перерезали цепи и предоставляли дальнейшее силе земного тяготения. Пусть совсем немного топливно-воздушных, сносящих города Тук-туков теперь осталось под их самолётами, но там ещё были там. Висели, словно дождевые капли: десятки круглых бомб малой мощности. Их требовалось закреплять руками, чем гномы в этот момент и занимались.

В моём инвентаре имелись двенадцать управляемых ракет и ещё четыре неуправляемые. Все двенадцать были заблаговременно заряжены и заправлены в пусковые системы по четыре штуки. Четыре управляемые ракеты я уже предназначил для тех нескольких Тук-туков, которые приметил в час рассвета на днище «Бесплодной Земли».

Неожиданно наш скоростной подъём застопорился.

– Посмотрим, как вы это сделаете! – прокричала Пончик.

Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как два Монго-на-час с визгом перепрыгивают через борт корзины. Пончик время от времени выпускала настоящего Монго, чтобы создавать его копии часового действия. Монго кричал от страха перед высотой, а нас трясло из-за изменений веса корзины.

– Ха-ха! – воскликнула Катя. – Надо же, Пончик! Получилось лучше, чем я думала.

Кошка продолжала неотрывно смотреть с борта на последний шар. Неожиданно она закричала:

– Тридцать пятый уровень!

Круглый шар прошуршал мимо нас, продолжая двигаться вверх. Сам он был нетронут, а вот внутри виднелось кровавое месиво, от которого нас визгом поприветствовал один часовой Монго.

Пончик обернулась на своего настоящего питомца.

– Твои братья в таких делах чудо как хороши.

Монго испуганно закричал, когда нашу корзину тряхнуло.

– Осторожно! – воскликнула Катя, указывая вверх. – Пончик, отправь Монго в переноску. А тебе, Карл, лучше пострелять.

На «Бесплодной Земле» кто-то наконец заметил, что «Вахана» захвачена. Один из механизмов летающей громадины начал вращаться, и мы увидели, что это артиллерийская батарея. Устройство походило было на сноп из сотни снайперских винтовок. И целился этот сноп в нас. Над батареей я увидел верх маленькой красной шляпы, который двигался в нашу сторону.

– Держитесь там, молодцы! – прокричал я, доставая из инвентаря многозарядную пусковую установку. Устроив её возле борта корзины, я скомандовал сам себе: – Стрелять в дыру!

– Подожди, подожди! – закричала Пончик. – Монго, марш в переноску!

В клетку динозавр не хотел, и начал с криками пятиться.

Три минуты до бомбовых ударов. Ракеты долетят до цели за десять, максимум – двадцать секунд. Иисусе, мы уже опоздали. Городу кирдык, если эта штука упадёт на него, с бомбами или без.

– Монго, в клетку, на хрен! – заорал я.

Динозавр жалобно завизжал и скрылся, когда батарея «Бесплодной Земли» выстрелила в нас. Наша корзина накренилась, утратив вес Монго. Над батареей, издавшей стаккато тысячи орудий, распушился белый дым. Я выстрелил первыми четырьмя ракетами.

Вылетевшие от нас ракеты и летящая им навстречу сотня снарядов разминулись в воздухе. Я моргнул, когда все четыре мои ракеты сдетонировали преждевременно. Полетели уведомления об опыте. Я включил Защитную оболочку, и круглые снаряды смялись о борт корзины. Время я рассчитал верно. Статическое защитное поле сместилось вместе с нами, так как мы продолжали подниматься. Внизу, в воздухе разлился кровавый туман. Они стреляют в живых существ… Мать же твою адову.

– Будьте готовы прыгать, – предупредил я и выбросил использованную пусковую установку.

Пришла очередь второй четырёхракетной пусковой установки. Эти ракеты не были самонаводящимися. Я настроил прицел на батарею и на три бомбы внизу. Нижний заряд я установил таким образом, чтобы траектории наших ракет и снарядов противника не столкнулись, как в прошлый раз, и выпустил свои ракеты одновременно с залпом летучей батареи.

– Прыгай! – скомандовал я.

Мы прыгнули через борт корзины как раз тогда, когда в неё врезались десятки круглых снарядов. Я услышал гневные, пронзительные крики сверху, после чего весь мир к северу от нас взорвался шаром белого горячего огня.

Ветер промчался мимо, и это было всё, что я услышал. Я кувыркался в воздухе и отчаянно пялился в небо, пытаясь сориентироваться. Физика явно не мой конёк, но чутьё времени у меня не отнять. Мы вот-вот хлопнемся оземь.

Я заставил себя не видеть вертящегося вокруг меня мира и сосредоточиться на понятиях о высоте и скорости, которыми снабжало меня время.

Пончик: «КАРЛ, КАРЛ, ПОМОГИ Я ЗАБЫЛА КОГДА ЭТО ПИТЬ»

Карл: «Сейчас!»

Зелье называлось «Долорес не шлёпается».

Когда Мордекай говорил «оно тебе не понравится», он не шутил.

Он говорил, что изобрела это зелье обходчица-алхимик из крокодилинов, и было это очень давно. Если верить легенде, падала она в такую глубокую яму, что летела до дна почти десять минут. Случилось это в эпоху одного из первых Поисков, даже до времён Одетты. Данный эпизод получил нехорошую славу и привёл к множеству изменений в правилах создания и приготовления зелий.

Это зелье, в сущности, микс из двух других. Первое каким-то образом связано с разведением горных бизонов, а второе очень напоминает Катину способность Разгон толпы[110]. Оно было разработано для усиления атаки в стиле землетрясения. А его единственный изъян в том, что, выпив его, человек неизбежно падает на скорости выше двухсот километров в час.

Активизируя Разгон толпы, Катя на долю секунды становилась неуязвимой, но всё-таки чувствовала боль. Какие-то её органы могли работать неправильно или неидеально. Но наносимый ей ущерб не был вечным или долговременным.

Выпивший зелье Долорес не шлёпается получал следующие эффекты:

Во-первых, ускорялся. А во-вторых, когда он ударялся о землю, его тело временно смягчало поверхность в месте удара, в результате чего он погружался в землю глубже, чем в обычных условиях. При нашем падении на песчаные дюны эти дюны испарились, а Колючий дьявол, на которого свалилась Пончик, просто перестал существовать.

Чтобы разгорячённая самка горного бизона забеременела, самец должен был овладеть дамой своего сердца пять раз, и очень-очень быстро. Я спокойно прожил бы жизнь, не зная этого факта. К сожалению для меня, Кати и Пончика, забыть этот опыт было нереально.

Каждый из нас ударялся о землю с силой метеора, потом взлетал в воздух на пятнадцать футов и падал снова. И снова. И снова… Каменная поверхность крошилась под нашими телами. Когда всё это закончилось, я повернулся на спину, едва дыша и чувствуя себя так, будто на меня снова наступил Грулл. В лёгких не осталось и капли воздуха. Не удивительно, что Катя так ненавидит эту способность.

Ощущение было странным. Мне казалось, что я ещё падаю. Но это было не так. Это песок, наконец понял я, утекает мимо меня в некрополь внизу.

Я поднялся, хотя тело и протестовало. Я не нуждался в целебном зелье, но чувствовал себя так, будто оно было мне необходимо. А потом тупо уставился на свои ноги: я в буквальном смысле шёл по воздуху.

Упав на храм, я уничтожил часть крыши некрополя. Поскольку я ещё не имел права покинуть этот сектор, его граница не позволила мне падать дальше. Я стоял на барьере.

Песок вокруг меня таких ограничений не имел и продолжал падать в тёмную дыру.

Катя: «Ребята, вы в порядке?»

Я слышал, как слева от меня Пончик жаловалась на то, что выбралась из своей дыры. Где-то не слишком далеко раздался взрыв, сотрясший мир. Только тогда я посмотрел на наполненное дымом небо. Но прежде чем я что-нибудь увидел, пришло уведомление. И оно странным образом вызвало у меня разочарование. Чёрт его знает почему.

Квест «Выдавить Коробку Сока» завершён.

Так вот, если говорить строго, то вы прошли квест. И «спасли» Горбатый город от бомбардировки. Примите мои поздравления. Если бы мне было позволено обновить ваш приз, я бы это сделал. Может быть. Не знаю. Честно говоря, знаете что? Нет. Нет, я бы не стал. Пошли вы на…

Награда: вы получаете платиновый квестовый ящик!

Я выбрался из ямы как раз тогда, когда до нас добралась очередная порция авиакатастрофы. Здоровенный кусок металла взорвался у края «миски». Половина его отлетела к горному хребту, другая свалилась в секторе земли. Небо превратилось в чёрную тучу, и я не видел, какая часть случившегося выпала на нашу долю. Чёрные горящие обломки дождём сыпались вниз.

Гвен: «Ради всего адского, что там у вас происходит? Сначала вытекает половина океана, а сейчас небо в огне».

Я посмотрел на Горбатый город, который был не дальше чем в четверти мили от меня. К моему облегчению, он по большей части не пострадал. По большей части. Здоровенный кусок чего-то приземлился в его западной части, близко к тому району, где стоял «Палец». Рухнула часть стены. Парус, накрывавший город, был порван на множество кусков. В небо поднимался дым от сотен огней. На мои глазах противовоздушные ружья одной из башен выстрелили по самолёту, который сумел отделиться от дредноута. Самолёт вырвался и исчез в дыму.

Ко мне приблизились Катя и Пончик. Кошка сидела на спине Монго, который щёлкал зубам на летящие угольки.

Мы без слов смотрели в небо и ждали, пока рассеется дым. Шум по крайней мере дюжины самолётов прорезал воздух, поэтому мы знали, что всё ещё продолжается. Огромный обломок какого-то строения вместе с таким же огромным, полуспущенным воздушным шаром рухнул далеко к югу. Земля отозвалась грохотом.

– Это один из главных шаров, – заметила Катя.

Я достал Дальновидец и попытался рассмотреть что-нибудь сквозь клубы дыма. Наконец дым рассеялся настолько, что передо мной открылся хороший вид.

– Эй вы там, привет! – обратился я к никем не защищаемому строению, размерами не превышавшему обычный дом.

Оно висело под единственным воздушным шаром, который поднялся к самому потолку пузыря. Зрелище напомнило мне известный фильм о мальчике и старом чудаке в летающем доме[111].

– Что ж, замком мы не овладели. Но хотя бы уничтожили его броню.

Воздушный шар продолжал двигаться на север, мимо края «миски». Я настроил дальновидца на более подходящий масштаб и вгляделся в гнома, стоявшего у входа в здание. Это был не комендант Кейн, а молодая женщина. Точнее, ребёнок. Лет, может быть, десяти.

Девочка стояла с дальновидцем в руке и глядела в мою сторону. Я помахал ей. Она развернулась и скрылась в доме. Очень скоро дверь открылась, и я увидел ещё одного гнома; вот это был комендант. Было похоже, что в доме только он и его дочка.

– Мы можем ударить по ним ракетой после того, как они пролетят над «миской», – предложила Катя. – Тогда лестница окажется на поверхности.

– Возможно, – сказал я. – Но я хотел бы попасть туда более традиционным путём.

– Зачем?

Всё её тело до сих пор было обмотано клейкой лентой.

Я достал из своего инвентаря фальшивые карманные часы и перебросил Кате.

– Такие есть у Хенрика, такие есть у коменданта Кейна, и я вполне уверен, что есть и третьи – у Сумасшедшего Волшебника с Дюн. Если это так, то эти трое часов, вероятно, укажут путь к интересному артефакту – Воротам Одичавших Богов.

– Ты ведь даже не знаешь, чем полезны эти ворота.

– Я знаю, что этот предмет имеет статус, равный статусу небесного, – возразил я. – И он не должен быть доступен на столь ранней стадии. Такое ограничение здесь не игнорируется. Поэтому я хочу до него добраться. Сначала мы добудем часы Хенрика, затем отправимся в замок, займём тронный зал и заберём часы Кейна, и наконец наёдем третью, и последнюю, часть мозаики у Волшебника.

Катя с сомнением посмотрела на меня.

– Мы только что едва выжили, ты не забыл?

– Карл, Карл! – перебила нас Пончик. – Я получила филантропический ящик! А ещё у меня повышение – тридцать шестой уровень! По-моему, мы убили очень много гномов.

– Так оно и было.

Я смотрел на последнюю часть «Бесплодной Земли», которая едва цеплялась за жизнь. Я не видел этого невооруженным глазом, просто чувствовал. Я поднялся на два уровня – до сорок третьего – и стоял на пороге сорок четвёртого. Хотел бы я знать, сколько гномов мы на самом деле убили.

Зев: «Привет, друзья! Ну и ну, вы творите чудеса! Великолепная работа. Ваши социальные данные выглядят потрясающе!»

Пончик: «ЗЕВ! БОЖЕ МОЙ КАК МНЕ НЕ ХВАТАЛО ТЕБЯ! КОГДА Я ТЕБЯ УВИЖУ?»

Зев: «Простите, обходчик Пончик. Я сейчас только ваш социальный менеджер. Я могу сориентировать вас в отношении настроений аудитории, но всеми публичными акциями управляет администратор Лойта. У вас не будет возможности обращаться ко мне непосредственно, пока я не открою чат».

Пончик: «ТЫ В ПОРЯДКЕ?»

Зев: Лучше не бывало. Спасибо, Пончик, за заботу. Карл, аудитория замечает, что вы обособленно держите себя с другими обходчиками. Это значит, что вы излишне суровы. Может быть, вы захотите немного смягчить манеру поведения? Катя, ваши показатели неуклонно растут. Вы прекрасно трудитесь. Пончик, люди хотят, чтобы Монго больше действовал. Вы слишком много держите его в изоляции. И ещё: вы всего один раз пустили в ход ваши новые заклинания. Когда вы получаете лут, от вас ждут, что вы будете им пользоваться.

Пончик посмотрела на меня. На её мордочке читалась тревога.

Пончик: «ХОРОШО МЫ БУДЕМ. ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПОСЫЛАТЬ ТЕБЕ СООБЩЕНИЯ?»

Зев: «В этом нет необходимости, обходчик. Не волнуйтесь, я буду вам сообщать, если появятся новые зоны, требующие внимания. А теперь идите и убивайте, убивайте, убивайте!»

Глава 13

Вместо того чтобы встретиться с остальными на бактрианских руинах, мы потащились обратно в Горбатый город. Наверху десятки самолётов и других летательных аппаратов продолжали раздражать противовоздушную оборону города, но при отсутствии угрозы высотных бомбардировок ни у кого не было сомнений в эффективности многочисленных зенитных орудий. Гномам оставалось лишь доживать свой век. Кто-то из них уже устраивался на дальней стороне «миски». Я заметил, что некоторые взлетали, причём даже выше края «миски», после чего исчезали. Вероятно, они рассчитывали найти посадочную площадку в секторе земли.

Я отправил предупреждение Гвен.

Уцелевших гномов, лишённых защиты и укрытий, наверняка ожидал тяжелейший день.

Пончик беспокоилась о Зев, и это было, как я понимал, нелегко вдвойне, потому что она не могла говорить об этом – ни вслух, ни в чате. Я погладил кошку по спине. Всё её тело было напряжено.

Пока мы брели к городу, я просмотрел свои достижения. Несмотря на всё, их было не так уж много. А примечательное – только одно.

Новое достижение! Пушечное ядро.

Вы упали с большой высоты, и вы живы! Вы знаете кого-нибудь ещё, кто… Вы знаете, что? Не обращайте внимания. Пошли вы на….

Награда: вы получаете серебряный ящик парашютиста! Не то чтобы вы это заслужили, вы, маленький панк.

Амплитуда отношений системы ИИ всегда отличалась широтой: от восхищения до открытой враждебности, но это сообщение было одним из самых мрачных. Почему – я не понимал. Конечно, система была двуличной в лучшие времена и слетевшей с катушекк во все остальные, но с тех пор, как мы к чертям взорвали «Бесплодную Землю», в ней появились элементы, выходящие за рамки всякого понимания.

И это было нехорошо.

Когда мы приближались к воротам Горбатого города, опустив головы, чтобы нас не узнали с воздуха, то заметили, что на карте появилось много косых крестов: гномы, упавшие с «Бесплодной Земли», когда она раскололась. По большей части они лопнули, как раздавленные помидоры, но некоторые были в достаточно хорошем состоянии, и их можно было забрать лутом. На многих почти не было одежды. Пончик увлеклась собиранием их красных шляп. Я подобрал несколько неизувеченных тел для своей непрерывно растущей покойницкой. Кроме того, я собрал в лут некоторые инструменты, большое число осколков металла, шестерёнок, пружин, случайную золотую монету и разрозненные обломки незаколдованной брони.

И всякий раз над ними висело одно и то же:

Труп управляемого гнома. Убит падением с большой высоты при содействии обходчика сучёныша Карла.

– Да что я такого сделала? – спросила Катя. – Мне это уже более чем действует на нервы.

– Не знаю, – сказал я. – Будем надеяться, скоро это сойдёт на нет. – Я посмотрел вверх. – Что сделал я, я тоже не знаю, но клянусь, что это было не намеренно.

– То же самое, как было у тебя с мисс Беатрисой, – вставила Пончик. – Помнишь, как она отослала тебя спать на диван и отказывалась объяснить, за что так злится?

Я пожал плечами.

– Помню. Я думаю, это было из-за того, что я купил не тот тип кофейных капсул[112]. В итоге пришлось резаться в Fallout[113].

Пончик расхохоталась.

– Она прочитала какую-то статью, где говорилось, что стычки укрепляют отношения, а иногда побуждают парней не тянуть с предложением.

Катя покачала головой.

– Есть в этом что-то нездоровое. Хотя не мне судить.

Мы набрели на группу из трёх трупов в хорошем состоянии. Все три – гномьи снайперы. У всех были обычные гигантские винтовки, но только одна была целой. У всех троих на плечах патронташи. Взрывчатые шары (пять штук) оставались лишь у того, который приземлился на спину.

Пончик сразу прыгнула вперёд и помимо трёх красных шляп отправила в лут исправную винтовку. Потом сделала паузу и с явным отвращением отправила туда же патронташ.

– Карл, – заговорила она после паузы. – По-моему, я поняла, что случилось. Похоже, ты даёшь системе ИИ… Как же это называется? Ах да, синие шары[114].

– Что? О чём это ты?

Она уронила патронташ к моим ногам. Я поднял и осмотрел одну из круглых гранат размером с кулак. Сначала я растерялся, но затем понял.

Круглые боевые патроны

Круглые боевые патроны – это обычное многофункциональное оружие управляемых гномов. Эти раскладные сферы предназначены для выстрелов на большие расстояния при помощи гномовых щекоталок. Их можно также бросать на манер ручных гранат. Кроме того, в связках они используются в противовоздушных орудиях. Поблагодарите судьбу за то, что вам не приходится чистить такую грязь.

Живое, обычно раздражённое существо помещается внутрь шара. При соприкосновении с целью шар раскрывается. Находящееся внутри существо защищено от повреждений стазисным полем[115] вплоть до открывания шара.

С технологической точки зрения, эти шары подобны переноскам животных. Любые мобы, помещённые внутрь, могут находиться в инвентаре владельца. Если механизм не разбивается при взаимодействии с объектом, такой шар следует отправить на переработку. Обычно шары при взаимодействии разбиваются.

Этот шар содержит: Бешеная песчанка. Уровень 11.

Я застонал. В каждом из попавших ко мне шаров – то же самое. Вот же грёбаная Бешеная песчанка[116].

Во время последней схватки в меня не раз едва не попал один из этих шаров. Сначала Крикс-снайпер швырнул такой в меня, но он пролетел мимо. Затем в меня стрелял снайпер из одного из летательных аппаратов, но тоже промахнулся. «Бесплодная Земля» выпустила в нас сотню этих шаров. Каждый раз шары летели над целью.

Я вспомнил Ральфа, босса с первого этажа. Он тоже был Бешеной песчанкой. Мы встретили его как раз перед тем, как нашли Монго в хранилище наград. Система ИИ… пришла в особенное возбуждение из-за способа, которым я убил существо[117].

– Да на хрен вас, – пробормотал я, осознав смысл того, что произошло тогда.

ИИ хотел, чтобы меня ударил шар с песчанкой. Хотел, чтобы я сразился с песчанкой. Хотел, чтобы я раздавил её босой ногой.

Я взглянул на пятёрку шаров размером с кулак и с рождественским орнаментом. Проглотил слюну и подумал: «Двигайся дальше. Брось один шар на землю. Они всего-то одиннадцатого уровня. Их очень легко убить».

Внезапно я ощутил себя грязным. Нет. Лопните. Это намного больше, чем человек способен вынести.

До меня дошло, что Пончик громко объясняет Кате происходящее, ведь наша битва с боссом Ральфом прошла до нашей встречи с ней.

– …И когда Карл раздавил ногой бедного Ральфа, всё Подземелье тряхнуло так, как, бывало, трясло самого Карла, когда он заходил на тот вебсайт, где его компьютер схватывал вирус. И вот мы получили приз и там же нашли Монго. Монго, верно?

Велоцираптор замахал ручками и взвизгнул, подтверждая.

– Подземелье отреагировало так же, и когда Грулл наступил на Карла, – напомнила Катя, и гордая, и напуганная сразу.

– Ну, это было ничто по сравнению с тем, первым разом, – заявила Пончик. – Знаешь, я всегда думала, что неравнодушие Подземелья к нашему Карлу – это хорошо, но если оно будет злиться всякий раз, когда Карл пустит в ход свои лапули, у нас будут проблемы. Карл, нам надо собирать существа вроде песчанок, чтобы ты мог совершать жертвоприношения по утрам. По одной, а то и по две. Вот сейчас у нас уже есть пять штук. Сделаем как секс втроём. Вот в «Сплетнице» был один эпизод, когда Дэн…

– Нет! – перебил я. – Ни хрена и ни шиша. Чихать на последствия. Я абсолютно не готов…

– Ребята, – вмешалась Катя, – у нас гости. Много гостей.

Я взглянул на карту и увидел волну красных точек. Их были тысячи. Откуда они могли взяться?

– Это песчанки, – определила Пончик дрожащим от страха голосом. – Вот это толпа.

– Дьявол, – произнёс я. – Все дьяволы ада.

Я понял, что произошло. Когда с неба дождём посыпались всяческие гномьи снайперы и куски «Бесплодной Земли», среди них посыпались и их боевые патроны. Сотни, если не тысячи боевых патронов. А они были конструктивно предназначены для того, чтобы выдерживать тяжёлые столкновения.

Святое дерьмо, какие же они быстрые…

И вот их обитатели, надо полагать, освободились и нашли друг друга. Теперь они перегруппировались и неслись во весь опор.

– Карл, – позвала Пончик. – Я сомневаюсь, что твой небесный друг готов принять отказ.

– На мою голову, – буркнул я, и мы поспешили к главным воротам города.

* * *

– Карл, они мошенничают! – закричала Пончик после добрых десяти минут противостояния. – Их становится всё больше!

Одна песчанка набросилась на меня, и я закричал, когда она вцепилась в мою шею. Я захватил её боевой рукавицей и сжал. Вгрызться она не успела и взорвалась в моей руке.

Когда следующая волна песчанок нахлынула на наши защитные порядки, Пончик активировала Стену огня. Впоследствии выяснилось, что этот шаг был ошибкой.

Маленькая сволочь была способна высоко прыгать; стараясь перепрыгнуть через высокую стену Пончикова магического огня, они воспламенялись и превращались в миниатюрные скрежещущие пылающие шарики. В итоге они, конечно, погибали, но не раньше, чем прицеплялись к верблюжьим грудям защитников города, в свою очередь, поджигая их.

Нас оттеснили к входу в аллею Странного Дерьма. В стенах города было слишком много проёмов, чтобы их можно было эффективно оборонять. Нападавших было просто слишком много. Даже при том, что визжащие недомерки были всего одиннадцатого уровня, они были способны вгрызаться в плоть и проедать её насквозь.

Дромадерам пришлось оставить свои противовоздушные ружья и боем встретить захватчиков. Но прибытие всё новых тварей не прекращалось. Вокруг нас отчаянно дрались и падали верблюды.

Катя приняла свою коронную форму танка со щитом на руке и арбалетом над головой. Я при помощи хиестры швырял на улицу Хоблобберы, убивая по несколько десятков песчанок разом. Монго и два его брата-на-час ревели, щёлкали зубами, давили песчанок. Один верблюд ударил ракетой по ковру из монстров, и тем не менее был повален и накрыт ими спустя секунду.

– Не глотай их целиком! – предупредил я динозавра. Я помнил Опасного динго, для которого этот подвиг окончился плачевно[118].

Рукавицей, а затем ногой я покончил ещё с одной песчанкой. В сражении следовало соблюдать предельную осторожность. Рты монстров разевались шире, чем это должно было быть возможно, и их челюсти, опровергающие законы физики, могли захватить мой кулак, допусти я небрежность.

Пончик была права. Этих отродий было чересчур много. Они были не просто последствиями крушения дредноута. Они зарождались. Это было наказание.

Проклятье. Если это продолжится, город будет потерян.

Я смачно выругался в воздух.

Я поставил дымовую завесу, выбросил парочку Хоблобберов, переступил через наспех сооружённое ограждение и пробрался на улицу.

– Карл, Карл, ты что делаешь? – крикнула мне вслед встревоженная Пончик.

Я выставил перед собой левую руку с большим щитом. Правой поймал на баклер[119] летящую песчанку, и она тяжело шлёпнулась на землю, ослеплённая и оглушённая. У меня не оставалось сил сражаться дальше, и я просто наступил на извивающуюся тварь.

* * *

– Это уже не забавно, – изрекла Катя, окидывая взглядом море мёртвых песчанок.

Введённые в ступор верблюды возвратились к стенам и противовоздушным орудиям, хотя, по всей видимости, все оставшиеся самолёты уже совершили вынужденные посадки. Всё, что оставалось, – это горстка воздушных шаров, причём большинство уже поднималось над «миской» и покидало зону боевых действий.

– Это никогда не было забавно, – возразил я.

Мои ноги были в крови до наколенников. Я забил на всё и раздавил никак не меньше пятидесяти этих штук, прежде чем волна отступила так же внезапно, как нахлынула. Я нуждался в душе. В долгом, долгом душе.

– В чём-то это было смешно, – не согласилась Катя. – Но ИИ уже не старается даже казаться объективным. То, что мы имеем, – не просто вспышка гнева. Так бывает, когда твой бывший парень из скрытого психа делается явным и пытается прибить тебя и всех твоих близких за то, о чём ты и не догадываешься, что это совершил.

Я кивнул. Мне пришло новое достижение. Мне одному. Мне было боязно его открывать, но выхода не было.

Новое достижение! Это из-за тебя пьёт твой папаша!

Вы по неустановленной причине вызвали ярость системы ИИ. Вы исправили положение, и оно возвращается в нормальную стадию. Акция ускорения откладывается. На этот раз.

Хороший мальчик.

Награда: вы получаете золотую модель секса в ящике лучшего секса.

Вам меня не сломать. Пошли вы все. Это я вас сломаю.

– Акция ускорения? – переспросила Катя после того, как я прочитал описание остальным. – Мой первый игровой наставник говорил об этом.

– И нам этим грозили несколько раз, – подтвердил я. – Это… Дерьмово так дерьмово.

Катя тряхнула головой.

– Ты не допускал никаких ошибок.

– Во всяком случае, вы снова вдвоём, – сказала Пончик. – А ты ещё и хороший ящик отхватил. Карл, я знаю, тебе это неприятно. Но твоё упрямство делает наше положение только опаснее. Мы в любом случае не вправе не убивать этих тварей. И если ИИ хочет, чтобы ты их убивал таким способом или другим, я не вижу причин придавать этому значение. Это вроде тех конкурсов, в которых я должна была участвовать на всех региональных кошачьих выставках, потому что этого от меня требовала мисс Беатриса. Мне не нравилось в них кривляться, но я знала: если я хорошо себя проявлю, вечером меня лишний раз причешут. Мы все, наверное, в чём-то проститутки. Так мне кажется.

– Я… – Я был слишком утомлён, чтобы спорить. – Давайте-ка уходить из личного пространства. Мне необходимо поспать.

* * *

Луис и остальные добрались в тот день до бактрианских руин и долго бродили там в поисках лута и других признаков жизни, в том числе и обходчиков. Не нашли ничего, кроме единственной зоны безопасности, заброшенной, но всё ещё пригодной для использования, а также обвалившегося входа в клуб «Покоритель». Совершенно бесполезного, так как ни у кого из группы не было доступа. Остаток дня они собирались провести, прочёсывая окрестности. Песчаную бурю при необходимости предполагали провести в зоне безопасности. А мы тем временем откроем наши ящики, перезарядим всё, что необходимо, а после этого выработаем план проникновения в замок, теперь неохраняемый.

Верблюды ушли на работу – восстанавливать стену, тушить пожары и латать противопесчаный тент над городом. Пончик заметила, что перевёртышей среди верблюдов почти не осталось. Я не думал об этом нюансе во время беспорядочной схватки с песчанками, но все погибшие защитники города были подлинными верблюдами. Пончик не видела никого из высокопоставленных перевёртышей, в том числе и Хенрика.

«Палец» был почти полностью разрушен. Внушительный обломок «Бесплодной Земли» похоронил целый квартал. К счастью, сохранилась возможность попасть в строение через главный вход и войти в личное пространство. Я волновался: если бы мы потеряли возможность войти, все НПС, остававшиеся там, оказались бы отрезаны от мира.

Когда мы вошли, дромадерские дети были поглощены фильмом «История игрушек 3» и они требовали дать им досмотреть. Родители некоторых из этих детей, вероятно, уже были мертвы. Наверное, следовало вывести их оттуда. Но у меня не хватило ни духу, ни энергии, чтобы действовать силой, и я оставил их в покое. Пусть себе смотрят кино, – так я подумал.

Коробка Сока сидела у кухонного стола и разговаривала с Мордекаем, а бот-уборщик нарезал зигзаги по помещению, сердито щёлкал и пикал, устраняя пятна сока.

– Никого из городских властей нет, – сообщил я, когда мы заняли свои места. – Хенрик исчез сразу после того, как «Бесплодная Земля» упала.

Коробка Сока пожала плечами.

– Я не их сотрудница. У них свои рабочие планы. Может быть, они сейчас в некрополе – ищут призрак. Я не знаю, как они намерены поступать, если найдут его, ведь вы убили Механика плоти. Но этих господ здравомыслящими не назовёшь.

– Вода затопляет храм. Они далеко не заберутся.

Девушка только подняла на меня глаза.

– Они перевёртыши. Вода для них не проблема. – Она отошла от стола. – А сейчас я ухожу. Посмотрю, как много вы трое взорвали в этом городе.

Выиграв последний квест, мы все получили бонус к харизме, действующий в контактах с перевёртышами. И я уже ощутил эффект. Нам нужно было обсудить с Коробкой Сока многие стороны вопросов, связанные с Хенриком и призраком в некрополе, но ей в первую очередь требовалось убедиться в том, что мы действительно спасли город.

Я проводил её взглядом.

Мне предстояло открыть три ящика, Пончику – тоже три, Кате – два. Коробка Сока ушла восвояси, но осталась детская орда, в полном составе прилипшая к экрану. Мы трое получили по серебряному ящику парашютиста с одинаковым содержимым: три зелья Полушлёп.

Мордекай хмыкнул.

– Цените всё, что получили, и ждите настоящего Перопада. Эти вещи не настолько драгоценны, но они спасут вас от смерти в результате падения, хотя после удара о землю у вас останется всего пять процентов здоровья.

– Всё-таки они лучше, чем то зелье Долорес не шлёпается, – буркнул я.

– Ладно тебе, – поморщился Мордекай. – Это зелье – шедевр. Может, оно и неприятно, но приземлился ты со стопроцентным здоровьем.

Я только застонал, открыв свой следующий ящик.

Золотая модель секса в ящике лучшего секса.

– А это что такое?

Я достал из ящика несколько предметов: лист бумаги, гусиное перо и склянку, наполненную чёрными чернилами и закрытую крышкой.

– Любопытно, – произнёс Мордекай, рассматривая приз. – Это предметы встречаются не так уж редко, но ценятся они высоко. Их используют классы учёных и арканистов[120], то есть те, кто специализируется на производстве свитков. Ты никогда не овладеешь навыками использования этих предметов выше, чем на рудиментарном уровне. Если научишься записывать некоторые основополагающие свитки, то, может быть, сможешь зарабатывать какие-то деньги. – Он недоумённо хмыкнул. – Я умею ими пользоваться, но гораздо лучше разбираюсь в зельях. К тому же я могу купить письменный стол и повысить свою эффективность. Твой лучший выбор: продать набор.

Последним из моих ящиков был платиновый квестовый ящик. Я придержал дыхание, открывая его. Мне требовалось что-нибудь хорошее. Всё, что мне доставалось в последнее время, было или недобрым, или тем, чем я пока не умел пользоваться.

Ящик открылся. В нём обнаружились: пять тысяч золотых монет, двадцать свитков для излечения и маленький чёрный камень.

– Прекрасно, – сказал Мордекай. – Очень, очень хорошо. Вот об этом я тебе когда-то говорил. Ты начинаешь получать предметы, которые увеличивают силу тех, что у тебя уже есть. Теперь тебе нужно их использовать. Это для твоей боевой рукавицы. Скорее всего, всем вам досталось что-то подобное.

Я изучил чёрный камешек.

Платиновый точильный камень

Предупреждение: у этого предмета небольшой срок годности.

Применяйте к любому наступательному оружию, снабжённому шипами, и получайте следующие баффы:

Повышение процента ущерба при всех атака (текущий уровень х2).

Плюс 1 ко всем статическим баффам. Не добавляет новых баффов, если они не существуют.

Кроме того, оружие приобретает особенно маслянистый и угрожающий вид. Иными словами, внешний вид оружия может измениться. Но лишь немного.

Поскольку предмет имел небольшой срок годности, его следовало применить незамедлительно. Я сформировал рукавицу и потёр камнем её шипы. Вся штуковина засветилась. Шипы сделались чуть длиннее. Когда рукавица была готова, я получил по дополнительному баллу к ловкости и силе.

Пока Катя знакомилась со своим платиновым ящиком, я изучил свой второй приз: бумагу и чернильницу.

Кофейня «Авторский комплект»

Алкоголизм и разрушительные душевные терзания не включены.

Итак, вы хотите стать писателем. Началось всё с сочной поэзии в средней школе. Вскоре вы поступили на факультет продолжений «Наруто»[121]. К тому времени, когда вы с размаху вляпались лицом во взрослый возраст, ваши мозги распухли от ложного представления, будто ваш вонючий роман с произвольно вставленным главным героем, переживающим травмирующее детство, изменит мир. Предупреждение о спойлере. Никто не станет читать вашу автобиографию, замаскированную под космическую сагу о вампирах и минотаврах. Вы и любой другой полудурок в близлежащем «Старбаксе» с лэптопом пишете одно и то же. На самом деле вы непреднамеренно тянете блог о человеческой посредственности, и сейчас Вселенная стала лучше – после того как Синдикат положил этой деятельности конец.

В любом случае, вот вам волшебный лист бумаги. Теперь вы обнаружите, что в вашем блокноте в интерфейсе есть вторая вкладка. Вы можете написать что-нибудь на этом бумажном листе, и написанное появится в вашем блокноте, и наоборот. Если правильное написание и глифы[122] аккуратно скопировать на эту бумагу, вы можете выставить лист на рынок, и свиток будет представлен для продажи. А если у вас есть печатный станок, вы можете производить собственные свитки. Или даже фолианты, если считаете, что у вас есть для этого данные.

Я ощутил панику при упоминании о второй вкладке в блокноте. У меня уже была секретная вторая вкладка благодаря моей кулинарной книге. К счастью, вкладок у меня было три, и посвящённая кулинарной книге, была последней. Я расслабился и снова обратился к бумаге.

– Я в недоумении. Значит, я могу записать свиток, и эта магия сделает для меня копию, которую можно будет продавать? – спросил я, таращась на чистый магический свиток. – И сколько я смогу продать? Эту бумагу я потеряю?

– Чтобы написать свиток, нужно умение, которого у тебя нет, – остановил меня Мордекай. – Нужна неделя практики, чтобы написать простой свиток Свет. Зелья куда лучше, особенно в этом сезоне, когда объём инвентаря не ограничен. Единственное преимущество в том, что ты можешь продавать на рынке неограниченное число свитков, пока твоё заклинание хранится на магическом листе. Как только ты удалишь его из блокнота, оно исчезнет с рынка. Ты можешь обзавестись печатным столом и производить свои свитки, а можешь назначить цену настолько низкую, насколько стол тебе позволит, и скупать на рынке свои собственные свитки. Я видел, как в прошлом сезоне один парень проделывал подобное со свитками Огненный шар. Надо сказать, это принесло ему реальную пользу. Доказано, что если ты используешь один свиток двести раз, то выучишь заклинание.

Я обратился к новой вкладке и написал: «Получается?»

Магическое перо поднялось в воздух и написало: «Получается?» Я нарисовал условную кошку, и перо скопировало мой рисунок.

Пончик с ненавистью смотрела на искусство с кошачьей тематикой.

– Карл, я для тебя повод для шуток?

Я рассмеялся и удалил изображение из блокнота. Оно тут же пропало с бумаги.

– Одновременно и круто, и полностью бесполезно, – сказал я.

– Чернильница не бездонна, так что не увлекайся играми, – предупредил меня Мордекай.

– Карл, ты уже закончил? – нетерпеливо окликнула меня Пончик. – Мне предстоит открыть очень важный ящик, а ты обещал, что будешь смотреть.

Пончика ожидал её филантропический ящик от «Верилюкскс. Друзья истинных любимцев». По словам Лойты, не настоящий ящик, а «образец продукции».

Катя, помимо тех же базовых призов, получила один болт:

– Он заменяет бесплатный, неограниченный основной объём боеприпасов, обычно прилагающийся к арбалету. Его качество – бронебойность, и он усиливает наносимый ущерб на основании вашего уровня.

– Класс, ничего не скажешь, – пробормотал я, убрал в инвентарь все свои новые приобретения и повернулся к Пончику. – Давай смотреть, что у тебя.

– Миленькие мои! – Кошка подпрыгнула несколько раз, рассекая воздух хвостом. Она сняла солнечные очки, и я увидел, как блестят её жёлтые глаза. – Карл, помни: у нас на днях телевизионная программа, где мы рассказываем о продукте. Так что – предельное внимание. А это, я очень надеюсь, какой-то аксессуар для Монго.

Монго взвизгнул в знак согласия.

Филантропический ящик был открыт, и мы все замерли в ожидании того, что должно было оттуда появиться.

Катя взорвалась хохотом.

Это была Пончик. Игрушка. Робот Пончик.

Кошка выпрыгнула из ящика, сделала несколько шагов к столу и принялась лизать лапу. Все её движения были механическими, искусственными. Её размер составлял три четверти натуральной величины. Мех был неправильным, напоминал крысиный волос. Судя по всему, игрушка была изготовлена по технологии, недалеко ушедшей вперёд по сравнению со временем, в котором мы жили до крушения мира. Несомненно, эта технология не соответствовала эпохе Синдиката, эпохе разрушения планет и строительства Подземелий.

Мини-Пончик оглядела комнату и произнесла:

– Конечно, я люблю лазанью. Ненавижу понедельники, Карл.

И вернулась к вылизыванию. Этот голос даже отдалённо не напоминал оригинал.

Пончик продолжала смотреть на новинку с открытым ртом, я же тем временем познакомился с её свойствами. Голос, зачитывавший её описание, не был голосом системы ИИ; это была слегка замедленная запись глубокого тембра, казалось, заимствованного из рекламы игрушек восьмидесятых годов.

Специальное эксклюзивное изделие для обходчиков Подземелья от Верилюкскс

«Принцесса Пончик Королева Анна Тушка».

Мир обходчика Подземелий: Земля.

Истинные любимцы Верилюкскс – это бюджетно непритязательные, почти неуничтожимые коллекционные единицы, которые подарят вашему ребёнку бесконечные часы радости. Эти интерактивные игрушки не требуют имплантированных сертификатов, поэтому родителям можно не беспокоиться о том, сколько часов их дети проводят в обществе своих новых лучших друзей!

Соединяйте и сочетайте! Они дерутся! Они любят! Они разделят ваши самые глубокие, самые тёмные секреты! Каждый истинный любимец Верилюкскс – это полностью лицензированное изображение дорогой вам личности или существа. Встроенная система ИИ преподнесёт вам стопроцентно точно и реалистично запрограммированную личность, причём способную обучаться в дальнейшем. Это то же самое, как настоящий живой любимец, только лучше. Обращайтесь в торговую сеть Синдиката. Друг Монго продаётся отдельно.

Верилюкскс. Для детей.

Гекатонхейры[123], готовые к действию. Ожидайте!

– Лазанья? – не понял Мордекай.

– Это «Гарфилд»[124], – пояснила Катя. – По-видимому, у изготовителей не хватило материала о Пончике, и они смешали с ней комиксы о Гарфилде.

Кошка-робот понюхала воздух.

– Фердинанд? – Она посмотрела на Монго. – Ты не Фердинанд.

Руби, безрукая калека-перевёртыш, сидевшая рядом с приклеенным к экрану взглядом, повернулась, когда новая кошка приблизилась к ней, издала сдавленный, испуганный вскрик и отбежала от стола. Мордекай подошёл к ней, чтобы её успокоить.

– Эй, малыш, тебя никто не обидит. Это говорящая игрушка. Как в кино.

Пончик так ничего и не сказала. Она оставалась на том месте, на котором открывала ящик, неподвижная, как деревяшка.

– Эй, Пончик, – окликнул я, – ты в порядке?

Кошка наконец подняла голову. Её жёлтые глаза горели.

– Из меня… Из меня сделали куклу, Карл. Это товар! Я теперь товар! Это величайшее событие в моей жизни после победы на Великом чемпионском шоу в Кливленде в прошлом году.

Монго продолжал обнюхивать ложную кошку. Та зашипела на него и начала лупить хвостом.

– Ты кокер-спаниель? – спросила она динозавра. – Кокер-спаниели заслуживают, чтобы их трупы оскверняли.

Монго ответил клёкотом.

– Нет! Плохо, Монго! Плохо! – закричала Пончик.

Но было поздно. Монго укусил робота в голову и оторвал её. Тело завалилось набок, осветилось, и его охватило пламя. Бот-уборщик сделал резкий поворот, недовольно запищал и накрыл огонь шапкой белой пены.

Я зашёлся в хохоте.

– Мало же нужно «почти неуничтожимым», – хмыкнула Катя.

Пончик втянула воздух и ткнула лапой тлеющие останки. Монго всё ещё выглядел возмущённым. Пончика ударило статическим электричеством, и она взвыла.

– Вот это непременно войдёт в мой обзор.

Платиновый квестовый ящик Пончика содержал те же предметы, что и предыдущий такой же ящик: пару клыковых насадок и зелье навыка. Пончик быстро выпила зелье, и оно добавило три пункта к её навыку Животного спора, доведя его уровень до восьмёрки.

Предыдущий набор клыковых насадок давал Монго увеличение урона и способность накладывать ряд дебафов, таких как яд и паралич; правда, и то, и другое пригождалось нечасто. Как правило, мобы были мертвы, едва динозавр сходился с ними настолько близко, чтобы укусить. Две новые насадки увеличили скорость динозавра двадцать девятого уровня на пятнадцать процентов и силу – на пятнадцать. Пончик снова поручила мне поставить их на зубы своего питомца. К тому же внутри у него оставалась частичка Пончика-робота, которую мне предстояло извлечь.

Пока я убирал то, что оставалось от мёртвого робота, Пончик ворчала и жаловалась:

– Я не позволю представлять мой товар компании, которая производит дрянной продукт. Мне не терпится вмазать им.

Я согласился:

– Да, и надо бы сказать им, чтобы не использовали материал Гарфилда. Я не уверен, что они получили его… из официальных источников.

Наконец фильм закончился. Дети нехотя выбрались из нашего личного пространства и вышли в реальный мир. Ну, хотя бы в их версию реального мира. Я проводил их, а Пончик осталась внутри. Катя и Мордекай собирались в «Десперадо» за новыми приобретениями. Мы должны были готовиться к остановке в плавучем доме.

– Можно нам прийти завтра, чтобы посмотреть другой фильм? – спросил Скарн.

– Может быть, – ответил я, уже переключившись на другое.

Я посмотрел вверх. Тент над городом был наполовину натянут, и дромадеры работали в бешеном темпе, чтобы восстановить его до начала песчаной бури. В одну из многочисленных прорех виднелось небо. Мне ничего не было видно без Дальновидца, который я стянул у ребёнка, но я чувствовал, что цель там. Руины замка.

Я был настолько сосредоточен, что не заметил приближения голубой точки.

– Привет, Карл, – услышал я низкий рокочущий голос.

Повернувшись, я увидел высокого каменного монстра. Он походил на телохранителей из «Десперадо», но весь был из застывшей красно-чёрной лавы. Над его головой в беспорядке кружили значки убитых боссов и трио черепов, означающих убитых им игроков. Когда я видел его в последний раз, он использовал магию. Сейчас, по-видимому, поменял предпочтения: на его плече висело большое светящееся копьё.

– Привет, Крис, – отозвался я. – Рад тебя видеть.

Глава 14

Пока дети расходились, я смотрел и смотрел на великана тридцать пятого уровня. Он высился надо мной и был по меньшей мере семи с половиной футов. Я просмотрел его свойства.

Крис Эндрюс 2. Обходчик № 324 116

Уровень 35.

Раса: магматик.

Класс: Зулусский воин.

При каждом его движении слышался скрежет трущихся друг о друга камней. Я чувствовал исходящий от него жар, как если бы его внутренности были раскалены. Возможно, от него тепловое видение Пончика вот-вот полетит к едрене фене.

Крис осмотрел меня, и я ничего не сумел прочитать на его лишённом выражения лице. Его проницательные глаза смотрелись угольками.

– Как ты добрался сюда так быстро? – спросил я наконец.

– Я был в секторе воды. Там стояла гигантская подводная лодка под названием «Акула». Нам пришлось вломиться в неё, и там было полно роботов. Была голова Пугала в банке, на механических паучьих ногах, и мы её случайно разбудили. – Крис хрюкнул. – Это долгая история. Я разбил стекло, вот так оно и получилось. Мы захватили мост, и на этом всё закончилось. Но, как только мы сделали своё дело, лодка выпустила торпеду в бок горы, и все предметы стали засасываться в пробоину. Субмарина начала заполняться водой, и нам пришлось бежать. Перед нами было три люка. Когда-то они служили для запуска ракет, каждый для одного из прочих секторов. Кроме меня, только двое забрались в люк, ведущий к сектору земли, но я не смог с ними состыковаться. Я не хотел забираться в туннели, поэтому направился сюда. Меня выбросило в воздух, и я приземлился на огромную песчаную дюну. Ох, сказал бы я тебе… Я был уверен, что развалюсь на миллион осколков. Я уже ковылял к этому городу, когда ты – я так думаю, что ты – смёл с неба ту огромную штуку.

Я кивнул. Всё, что он говорил, вполне сочеталось с тем, что мне было известно о секторе воды.

Я отправил краткие сообщения о самых последних событиях Пончику, Мордекаю, Кате и Имани. Пончику я велел не выходить, пока я не разберусь, что творится в голове Криса. Катя и Мордекай приближались к «Десперадо», где намеревались пополнить наши запасы. Мы ещё не спали.

Я не мог выбросить из головы зашифрованное предостережение Одетты[125].

Пончик: «У МЕНЯ ЧИСЛО ПРОСМОТРОВ ЗАШКАЛИВАЕТ. ПОСМОТРИ КАК У ТЕБЯ. ЧТО-ТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ».

Я никогда толком не следил за динамикой просмотров и тут понял, что это было ошибкой. На интерфейсе Пончика всегда маячило указание на число просмотров, я же редко этим интересовался. Мне давно стоило отказаться от упрямства в этом вопросе, потому что этот показатель был хорошим индикатором надвигающихся безобразий.

Катя: «Я только что получила чрезвычайный филантропический ящик. Серебряный. Мы откроем его в следующей зоне безопасности. В той, что на аллее Странного Дерьма. Это ближе всего».

Карл: «Ящик от конгломерата «Сквим»?»

Катя: «Нет. От принцессы Громады».

Мордекай: «Ящик – чрезвычайный. Она должна открыть его немедленно. Этот ящик, вероятно, обошёлся принцессе в весомый кусок её состояния. Мы будем держать тебя в курсе».

Меня пробрал холодок. Что же, чёрт побери, происходит? Появился Крис. Ясно, что так много изменений он произвести не мог. Я был полностью начеку, но готов не был. Что-то должно произойти, а я не готов. Я уже использовал свою ежедневную Защитную оболочку, когда мы падали после налёта на «Бесплодную Землю». Ни один игрок не вызывал у меня такого напряжения после стычки с Хеклой. От этого было отвратно на душе. Отвратно не в силах доверять кому-то, кто теоретически должен быть другом.

А ещё хуже, что я не знал причины. Вот решительно не понимал, что происходит.

– Крис, – начал я, – а… почему ты ни с кем не разговариваешь? Имани не в шутку за тебя беспокоится. – Мне не хотелось упоминать о Брендоне, но снять вопрос было необходимо. Мне требовался его ответ. – И ещё твой брат. Ты, конечно, знаешь, что с ним случилось.

Крис махнул крупной каменной рукой.

– Я получаю ущерб, когда пользуюсь этой штукой – чатом, поэтому не трачу ни времени, ни энергии на неё.

– Что? – удивился я. – Как это может быть? Это же часть системного интерфейса.

Он изобразил пожатие плеч.

– Это начинается, когда становишься магматиком. Я не могу что-то класть в инвентарь или доставать оттуда, заходить в индикатор здоровья без ущерба для себя. Зато взамен я получил очень высокий уровень телосложения.

– Никогда о таком не слышал. Это выглядит неправильно. Поговорим с Мордекаем, нашим наставником и посмотрим, как узнать, что происходит, и есть ли выход из положения. И ещё я напишу Имани. Вместе и разберёмся. Твои друзья и родные за тебя беспокоятся.

– Мои родные мертвы, – изрёк Крис. – Это неважно. Родные и друзья делают человека слабым. Если тебе нужно заботиться о ком-то, защищать кого-то, ты уязвим. Ты меня этому научил.

– Я научил?

Иисусе. Если бы над его головой не плавало его имя, я не догадался бы, что это тот самый человек, которого я знал когда-то. Имани не преувеличивала, говоря, что перемена расы повлияла на его личность.

Он не ответил.

– Мы теряем время. Ты не занял замок. Он ещё наверху? Где кошка? Мы пойдём вместе.

– Пончик в зоне безопасности. Пойдём туда, там и поговорим.

Я был обязан затащить его в зону безопасности, где можно было не опасаться, что кто-нибудь совершит глупость.

– Не люблю зон безопасности, – проговорил Крис после паузы и посмотрел вверх. – Так замок там? Как ты рассчитываешь взять его? Опять ракетами?

– Нет, – ответил я. – Мы долетим туда и устроим штурм в старом добром духе.

Карл: «С ним что-то не так. Он ведёт себя так, как будто тронулся. По-моему, он готов напасть на меня».

Имани: «Он может извергать лаву из своего тела. Будь осторожен. Постарайся не задевать его».

Мне нужно было, чтобы Крис продолжал говорить.

– Крис, позволь один вопрос. Почему ты убил Фрэнка?

– Хм, так ты об этом слышал?

Между нами возникла фигура и встала, положив руки на талию.

– Что оно такое? – спросила фигура, окидывая Криса взглядом с головы до ног.

– Коробка Сока, – сказал я, – познакомься с Крисом.

– А ты большой «сам», – проговорила она, нет, практически промурлыкала. – Сексуальный. – Она положила ладонь на каменную руку Криса и тут же отдёрнула, как будто её ударило током. – И горячий. – Она отступила на шаг и обратилась ко мне: – Что ж, ты обещал спасти город. И как будто спас. Сколько-то верблюдов погибло, но далеко не так много, как я боялась. Здесь полный хаос, и мой дом разрушен. Но из моего племени почти все целы, и за это я благодарна.

Я кивнул, не отводя взгляда от Криса. А тот смотрел вниз, на то место, до которого дотронулась Коробка Сока.

– Ты должна заплатить рассказом о племени перевёртышей. Таков был уговор. Сейчас я поговорю со своим товарищем, а потом мы с тобой присядем и обсудим всё, что тебе известно.

– «Плюй-глотай» стоит на месте, – ответила Коробка Сока. – Мы можем пойти туда и обсудить Кетцалькоатль и причины, по которым моему братику так приспичило наложить лапу на этого призрака. – Она снова принялась буравить взглядом Криса. – Ты можешь привести тех двух парней. А потом и повеселимся. – Внезапно она схватила меня за запястье. – Карл, идём скорее.

Крис покачал массивной головой.

– Очень, очень жаль, что ты это сказала.

– Двух? – переспросил я, ничего не понимая.

– Смешно, да? – после паузы проговорил Крис. – Попав на этот этаж, я был уверен, что умер. Но захватить субмарину, понимаешь ли, было легко. И думаю, с летающим замком будет не сложнее. Я вижу, там самолёты пристроились вокруг. А на пустыре воздушные шары. Я начинаю думать, что этот этаж проще, чем должен был быть.

– Я рад, что ты так думаешь.

Я сделал ещё шаг назад. Хватка Коробки Сока на моём запястье ощущалась как наручник.

– Но чем больше я надеюсь, тем больше противоречий. Увидел тебя… Кажется, я решаюсь наконец. Я качаюсь взад и вперёд, но наконец решаюсь. Я уже не хочу уходить отсюда. Разве не смешно? Как будто у меня появился выбор. Я могу выбрать и отказаться от такой жизни.

– Крис, – сказал я, – я не знаю, что за херотень здесь творится. Брэндон оставил сообщение для тебя. Давай присядем и обсудим.

– Идём же.

Коробка Сока снова потянула меня, и я удивился силе её хватки.

– У меня вообще-то две дочери, – снова заговорил Крис. – Ты знаешь про одну, но есть и другая. Та старше. От моего первого брака. Она была дома, вот и погибла при крушении. Наш игровой наставник всё рассказал, когда мы впервые сюда попали. Он сказал, что моя дочь может вернуться. Люди, погибшие при крушении, не погибли, они отправлены на склад. Только их не спасёшь. Я много об этом думаю. Их иногда выпускают, но это никогда не ведёт к чему-то хорошему. Они могут измениться. Тебя заставляют убивать их на глубоких этажах. Он рассказывал мне об обходчике, которого поставили лицом к лицу со всей его семьёй. И он решил убить себя, а не родных.

Меня окутал ледяной ужас.

– Крис, я вообще не знал, что у тебя были дети, – попробовал я возразить. – А твой игровой наставник – женщина. Её зовут мистрис Тиата.

– Я не смогу убить никого из моей семьи. Не смогу, Карл.

И меня осенило. Мгновенно и сразу. Я проклял себя за слепоту.

Это не Крис. Это Мэгги. Мэгги Май. Но как?..

– Ты перевёртыш. Или доппельгангер, – сказал я, делая ещё шаг назад.

– Нет, – вмешалась Коробка Сока. – Она не перевёртыш. Она хуже.

– Нет, – подтвердила Мэгги-Крис. В руке у неё откуда-то оказался покрытый шипами шар. – Я ждала, что выйдет кошка, но она чересчур труслива, как я посмотрю. Они обещали мне, что если я сделаю так, они не будут…

В голову Мэгги ударил болт от арбалета. Она грузно упала и тяжело вывалилась из комнаты. Шар выпал из её руки и покатился. Я подобрал его, сбросив хватку Коробки Сока. Шар не был бомбой. Я не понял, что он такое, но инстинктивно забросил его в свой инвентарь, пока он не наделал чего-нибудь.

Я выпрямился и сформировал рукавицу.

Существо Крис-Мэгги не было мёртвым. Над головой каменного нечто светился странный статус: Окаменение. И хронометр, отсчитывающий назад шестьдесят секунд.

– Что за б…ство? – закричал я. – Что за летучий помёт?

В дом трусцой вбежала Катя, а Пончик вихрем вырвалась из зоны безопасности. Я видел, что Мордекай тоже приближается к дому. Мы все окружили её. Его. Криса. Что бы это ни было. Множество жителей города тоже подошли к «Пальцу». Некоторые перевёртыши прикоснулись к каменному творению. Подошёл было и один из юных перевёртышей, но его удержал старший.

– Это было у меня в ящике, – проговорила Катя, указывая на арбалет. Она задыхалась. – Десять болтов класса «Петрификатор»[126].

– Проклятье. – Я глянул вниз, на лежащую на земле каменную фигуру. Её глаза ходили туда-сюда. Она была в сознании, но не могла двигаться. Какой у нас выбор? – Нам придётся её убить.

– Её? – не поняла Катя.

– Это Мэгги. Жена Фрэнка. Та, что преследует нас с первого этажа.

Пончик зашипела.

– Мэгги Май? Жестокая убийца? – Она прыгнула на грудь каменного истукана, но взвыла от жара и метнулась прочь. – Где Крис? – завопила она, обращаясь к лежащей фигуре. – Что ты сделала с Крисом?

Катя выглядела растерянной.

– Зачем понадобилось посылать мне болты, которые превратят её в камень? Почему бы просто не убить её? Мордекай говорит, что это значительно более дорогостоящее средство, чем обычные.

– Мы можем поручить Монго её убить, – предложила Пончик и взлетела на моё плечо. – Тогда у нас не будет черепов, знаков убийц.

– Подождите, – вклинилась Коробка Сока. По тому, как она отряхивалась, я понял, что отшвырнул её, когда ринулся за шаром. – Вы не захотите вредить ему.

Имани: «Стойте! Стойте! Мне только что пришло сообщение от Криса!»

Карл: «Это не он».

Имани: «Он! Он окаменел. Он опять потеряет сознание, когда оживёт его тело. Его контролируют со стороны!»

На хронометре оставалось тридцать секунд.

– Парень, ты не понимаешь намёков, – сказала Коробка Сока и пнула то, что перед нами лежало. – В следующий раз буду кричать. Вы ведь друзья этой каменюки?

– Мой друг – парень по имени Крис, – сказал я. – Это действительно он?

– Он здесь. Не убивайте его. Здесь есть ещё кое-кто. Лазутчик. Вот его убить нужно.

– Что ещё за лазутчик? – спросил я как раз в ту секунду, когда к нам присоединился Мордекай.

– Вот мать твою, – высказался он.

На хронометре оставалось десять секунд.

– Стрельни в него снова, – распорядился Мордекай.

Катя послушалась и выпустила болт в грудь лежащей фигуры. Магический болт выпустил клуб дыма, и хронометр начал отсчёт новых шестидесяти секунд. – У нас проблема.

Мордекай наклонился, чтобы осмотреть магматика.

– Я тебе уже рассказывал об этих сущностях. В мире много типов мозговых червей. Охотники за интеллектом встречаются чаще других, но они интересуются только трупами, когда тело начинает разлагаться. Валтаи действуют похожим образом, но они выделяют жидкость, которая поддерживает в теле жизнь. Их дальние родственники – раса, называемая щебнями, но эти больше известны под другим именем. Лазутчики. Это паразиты, они берут тело под полный контроль. Когда они заражают человека, им требуется несколько суток на то, чтобы полностью им завладеть. Жертва и не знает, что в ней поселился паразит. Проходит несколько дней, и контроль полностью переходит к червю. Хозяин тела оказывается заперт в нём. И он уже под чужой властью. Он не в состоянии ничего сделать сам, он только двигается как кукла.

– Дерьмо дерьмовое, – произнёс я, глядя на Криса. – Значит, он в сознании всё время, наблюдает за всем, что происходит, и при этом полностью бессилен?

– Именно так. Она в его мозгу. Он – её защита.

– Пусть так, – сказал я. – Как нам извлечь её из него?

Мордекай грустно покачал головой.

– Не убив его? Никак. Это практически невозможно. Она даже и не сможет выйти, пока он не умер. Мне приходит на ум только один путь. Противопаразитное средство. Но ингредиенты для него появятся у меня только на следующем этаже.

Меня пронизал глубинный холод. Катя снова выстрелила в лежащего, использовав третий болт из десяти. Мы сможем удерживать его в каменном состоянии только семь минут.

– Должно быть что-то такое, что в наших силах.

Внезапно открылась вся картина, всё обрело смысл. Нет, неверно. Никакое дерьмо в ней не имело смысла. Но я понимал, что случилось. Мэгги выбрала расу лазутчиков и каким-то образом сумела забраться в Криса. И находилась в нём, начиная с третьего этажа. А когда полностью им овладела, то отделилась от команды и занялась охотой на меня.

Фрэнк сказал, что не в курсе, какую расу или класс она выбрала. Наконец она настигла Фрэнка в клубе «Десперадо»; возможно, ей было нужно то кольцо, что он отдал мне. В итоге она его убила. Собственного мужа.

Люди, погибшие при крушении, не погибли.

Я подумал, какие последствия может иметь этот факт. В кулинарной книге были намёки, но ничего не говорилось определённо. Вопрос к Мордекаю. Сейчас я не мог позволить себе роскошь обдумать это всё.

Элли: «Имани отказывается переслать тебе это сообщение, так что в игру вступаю я. Оно от Криса, я копирую его слова в точности. Ребята, простите. «Карл, Пончик. Пожалуйста. Убейте меня. Так будет правильно. Я даю согласие. Вы поможете мне»».

– Да пошёл бы ты на всяческий фиг, Крис. Мы определим, как нам поступить, – сказал я и переслал свои слова Элли.

Элли: «Я сказала ему то же самое. Но если мы не пришли к решению, то у тебя, скорее всего, нет выбора. Если бы я застряла так, как застрял он, я тоже захотела бы, чтобы ты меня отключил».

– Мы можем отнести его в зону безопасности? – спросил я Мордекая. – Может быть, там он освободится?

– Нет, – сказал Мордекай. – Это стало невозможно после того, как она захватила власть. Зона безопасности не поможет. Мы не сможем стреножить его и оставить там. Нам не позволят.

– Тогда мы стреножим его и оставим здесь, – предложил я. – Если мы дотянем его до следующего этажа, может быть, там ты сможешь сделать своё зелье.

Мордекай покачал головой.

– Извини, малыш. Не пройдёт. Что ты собрался предпринять? Закинуть его на плечо и так спускаться по лестнице? Вы из разных партий, и вас разделят в любом случае, как только вы окажетесь на следующем этаже. И даже если он будет стреножен, он все равно сможет активировать заклинания.

Ситуация оказывалась нерешаемой. Я обернулся к Коробке Сока, которая, скрестив руки, наблюдала из-за наших спин.

– Ты прикасалась к нему. Ты можешь сделаться одним из этих червей, проникнуть в него и вытащить ту тварь из его головы?

– Нет, – сказала она. – Твари чересчур малы. И я не стала бы этого делать, даже если бы могла. Слишком гадкая это штука, чтобы о ней просить.

Катя выстрелила в него снова. Осталось шесть штук.

Элли: «Он говорит: «Эта женщина одержима яростью и отчаянием, и каждая минута, что я с ней нахожусь, хуже предыдущей. Ты забрал у неё сферу, но она всё равно может причинить тебе вред»».

– Что за сфера? – спросила Пончик.

– Она у меня.

Я быстро осмотрел объект, находившийся в моём инвентаре. В первую секунду меня сбило с толку слово. Затем я прочитал описание.

Небесная граната

Эти шарики веселья изобрели послушницы Энио[127] в эру первого Просвещения, когда боги сражались между собой за последователей. Послушницы нисходили на селение и убеждали жителей, что их богиня лучше остальных и почему это так. Если поселяне не падали на колени в немедленном молебне, монахини обращались к более агрессивным методам ведения кампании.

Монахиня бросала Небесную гранату, которая прямо призывала Энио в селение или город на шестьдесят секунд. Обычно этого бывало достаточно, чтобы обратить умы тех, кто остался в живых.

Небесные гранаты вызывают следующие эффекты.

Если владелец гранаты посвятил себя какому-либо божеству, то граната призовёт это божество на шестьдесят секунд. При этом владелец получит 60-секундную ауру Божественного вмешательства.

Если владелец не является поклонником определённого божества, призывается случайный бог. Бафф Божественного вмешательства не присуждается.

Зачем Мэгги понадобилось призывать бога? Только для того, чтобы убить меня? Казалось бы, овчинка выделки не стоит. Я припомнил, что она начала говорить. Звучало так, как будто она хотела предложить сделку. Тот факт, что Катя получила средство противодействия от принцессы Громады, означал, что граната могла прийти лишь из одного источника. Из империи Черепов.

– Крис, Мэгги поклонялась Груллу?

Пришлось ждать, пока ответ пройдёт через фильтр Имани и Элли – мы могли контактировать с Крисом только через них. Так что у меня было время на то, чтобы осмотреть гранату в своём инвентаре. Лишь убедившись, что взрывное устройство не приведено в действие, я перебросил гранату Мордекаю. Его глаза расширились при виде устройства.

– Это очень дорогой и редкий предмет, – заявил он. – Их будет достаточно на девятом этаже, особенно ближе к концу. Кто-то хорошо раскошелился для того, чтобы предмет оказался в её руках. Но это зашкал. Всё равно что убивать таракана кинетическим ударом.

– Вот и я так подумал.

– Ты систематически унижал принца Маэстро и его семейство, – заметила Катя. – Они должны были уничтожить тебя, чтобы сохранить лицо. Если ты умрёшь до того, как они тебя убьют, возможно, это будет не менее плохо.

– Да руки у них коротки, – заявила Пончик. – Ну, точно. Если они не могут убить одного человека, который даже не носит штанов, куда им управлять межгалактической империей? Без обид, Карл.

Я хотел было послать Пончика куда-нибудь после того, как она заткнётся, но тут пришёл ответ Криса.

Элли: «Он начал, но его оборвали. Дескать, его возможность рассылать сообщения блокирована на тридцать минут. Он сказал: «Это не Грулл. Она поклоняется богу по имени Алгос[128]. Это его должна призвать граната. Первым спонсором Мэгги является принц Маэстро, вторым стал кронпринц Дюжий, его брат. Они же и мои спонсоры. Они дали ей свиток, который позволяет выбрать, какому богу поклоняться. Я получил ящик с картинкой, на которой был Алгос, так она и поняла, кого ей выбрать. Она получила гранату сразу, как только мы оказались на этом этаже. Эта уродина добралась до нас в зоне безопасности и сказала…» Вот и всё сообщение».

– Боже правый, – произнёс я, когда Катя снова выстрелила в истукана. – У Мэгги двойное спонсорство, и все четыре источника – в империи Черепов».

Не мешкая, я перебросил сообщение по чату Мордекаю.

Мордекай: «Непохоже на официальное спонсорство. Возможно, кто-то подкупил кого-то, чтобы устроить Мэгги встречу наедине в зоне безопасности. Такое случается, только об этом не полагается говорить вслух. Я подозреваю, что раса Мэгги не вправе поклоняться Груллу, поэтому им приходится искать другого бога, который выполнял бы для них грязную работу. К тому же вероятно, что они не хотят снова доверяться принцу Маэстро. Скорее всего, он загубит план и будет и дальше бесчестить семью. Алгос – бог боли. Он в секунды перебьёт всех в городе. Он – тот бог, которого стоит выбрать, если твоя цель – заставить жертву страдать».

– Этот тип, Маэстро, бесплатно арендовал жильё в твоей голове, – сказала Пончик. – Печально. Я начинаю думать, что он влюблён в тебя.

– Его сестра прилично потратилась, чтобы помешать ему, – добавила Катя, глядя вниз, на обездвиженную фигуру Криса.

– Мне тоже никогда не нравился мой братец, – сообщила Пончик. – Он всегда считал себя лучше, чем мы все.

– Твоего брата продали больше чем за десять тысяч долларов, – заметил я.

Пончик изобразила плевок.

– Не помню, чтобы видела его с какими-нибудь призами.

Катя в очередной раз выстрелила в Криса. Наше время истекало. Грандиозность проблемы давила на плечи всё больше. Я чувствовал, как во мне нарастает отчаяние.

– Сейчас я переверну его, вскрою его затылок и выцарапаю оттуда Мэгги голой рукой.

– Карл, – воскликнула с тревогой Катя, – это не поможет! Ты убьёшь его.

– И тебе не забраться туда, – добавил Мордекай. – Его голова – цельный камень. Паразит внутри его мозга, а не прицеплен к нему, как рюкзак.

– Да чёрт же подери. Почему я один должен предлагать решения? Блин, что же нам делать? – взвился я.

Но я знал ответ. Мы все знали. И от этого груз давил ещё сильнее.

Ты не сможешь спасти всех.

Карл: «Имани, прости меня».

Она не ответила, и от этого я почувствовал себя ещё гаже. Положил ладонь на плечо Криса. Оно было горячим, но не непереносимо.

– Эй, Крис. Я знаю, ты больше не можешь отвечать, но твой брат хотел, чтобы я передал тебе: он любил тебя и жалел, что не сказал тебе об этом. Мне жаль, что я не смог тебе помочь.

Катя положила руку мне на плечо.

– Карл, у тебя ещё нет черепов. У меня есть. Позволь мне это сделать.

– Нет, – ответил я, формируя рукавицу. – Все отойдите назад.

– Будь осторожен, – предупредил Мордекай. – Когда он умрёт, лазутчик останется живым. Она вырвется из его головы и постарается вселиться в кого-то ещё.

– Вовсе я не собираюсь его убивать, – отозвался я.

Вся небольшая группа сделала несколько шагов назад. Над неподвижным изображением Криса остались только Пончик и я. И у нас оставалось двадцать секунд.

– Карл, – окликнула меня Пончик с моего плеча.

– Что?

– Не сердись на меня.

На улице открылась большая яма, и в ней мерцало силовое поле, отделявшее наш сектор от следующего. Статуя Криса втянулась туда и исчезла, потом с грохотом упала где-то в тёмном пространстве внизу. Раздался всплеск.

Я приземлился примерно в футе, в мерцающем поле. Стоял над силовым полем, как будто оно было стеклянной поверхностью, и в изумлении рассматривал его.

– Лучше выйди из ямы, не то тебе отрежет ступни, когда я запущу заклинание, – предупредила меня Пончик. – А папе это не понравится.

– Мать твою, Пончик. Что за хрень?

– Ты не убийца, Карл. По крайней мере, не убийца людей. Ты нахлебался всякого зла, убивая неигровых персонажей. И как на тебя повлияет убийство одного из твоих друзей? Я не допущу этого. Не вынесу, если ты погрузишься во мрак.

– Пончик, он просил у нас помощи. Сейчас её убрали, а Крис по-прежнему… Черт подери, тебе нельзя было это делать. Это было ошибкой.

– Взгляни на карту. Ему не выйти из той комнаты. А если они выйдут, мы будем готовы их встретить. У Кати есть навык Найти обходчика, так что она увидит, если они станут подбираться к нам. Может быть.

Я глубоко, сердито вздохнул. Я был зол на Пончика, но зол я был и на самого себя – за то неимоверное облегчение, которое испытал от её поступка.

Я отыскал на карте подземный уровень. Ясное дело, там под улицами располагалась сотовая система помещений. Вход в катакомбы не был плоским, он содержал подъёмы и рытвины, был как бы зубчатым. Крис и Мэгги застряли в пузыре. Их окружал сплошной твёрдый камень. Они могли выбраться обратно через улицу. Или могли спуститься, хотя находились вроде бы в запечатанной комнате. Им пришлось бы продраться сквозь две стены, чтобы попасть в ближайший проулок – проулок, по всей вероятности, заполненный водой.

– Мордекай, он может выбраться отсюда при способностях его расы?

– Возможно, – ответил Мордекай, качая головой. – Он может извергать лаву, но она быстро застывает. Существуют такие заклинания, как Пончикова Дыра и ещё не один десяток других, которые позволяют человеку проходить сквозь камень. Не знаю, какие заклинания есть у них. Он сможет воспользоваться способностями и заклинаниями их обоих. Или продраться сквозь время. По-видимому, вокруг была вода, когда они там были. Он способен дышать под водой, но если помещение наполнится, это существенно замедлит их продвижение.

– Погоди, что? – вскинулся я. – Он способен дышать под водой?

– Да. Они оба способны, если точнее. Лазутчики – водные создания, как и большинство мозговых паразитов. Магматик выживет в очень многих средах. Это выносливая раса.

– Если там есть вода, то есть и пар, – сказала Катя. – Значит, он сможет пробиться наружу через взрыв.

– Звучит рискованно, – заметил я.

– Если эта леди склонна к самоуничтожению, то, вероятно, данное обстоятельство не имеет значения.

Я испытал облегчение от мысли, что Мэгги каким-нибудь образом убьёт обоих. И тут же мне стало стыдно за это чувство.

Пока мы шли, Пончик дала в чат быстрый комментарий для Элли и Имани.

Имани: «Спасибо тебе, Пончик. Когда вы покорите все четыре замка, то сможете вернуться и снова обездвижить их. Тогда вы пронесёте их через портал, и ваш игровой наставник сделает зелье, чтобы спасти Криса».

Я глубоко вздохнул. Это… очень опасная идея. Тупая идея. У Кати осталось всего три парализующих болта, а это означало, что у нас три минуты на то, чтобы доставить наших пленников к колодцу. Эта задача была просто невыполнима. Мэгги только что пыталась напустить на меня бога боли. Слишком опасно было давать ей свободу. Нас использовали в качестве пешек в жлобской королевской игре между братом и сестрой, которых, в свою очередь, использовала система в целом, а вся Вселенная покатывалась от хохота над всеми нами.

Купаться в многомиллионном внимании хорошо. Но нужно освободиться от хрени, которую несла нам империя Черепов. Иначе она настигнет нас, и скорее раньше, чем позже.

– Мордекай, – заговорил я, – нам нужно найти способ избавить его от червя прежде, чем закончится этаж. Изучи рынок, посмотри, нельзя ли найти ингредиенты для нужного зелья уже сейчас. Я брошу клич на случай, если у кого-нибудь найдётся то, что нам нужно.

Карл: «Мордекай, и ещё. Я кое в чём был неправ. Хочу, чтобы ты взял деньги и купил для Пончика социальное обновление, о котором мы говорили. То, которое показывает комментарии наших социальных медиа».

Пончик: «ЙА-А-А!»

Мордекай: «Ты в курсе, что комментарии жёстко модерируются?»

Карл: «Нестрашно. Чем больше мы знаем, тем лучше».

Я обратился к Коробке Сока:

– Теперь твоя очередь. Давай присядем и поговорим. Только быстро. Когда стемнеет, мы должны справиться с последним замком.

– Карл, нам ещё надо поспать, – напомнила Пончик.

– Умрём – тогда и поспим.

Глава 15

– Итак, – начал я, – Хенрик – твой брат?

Коробка Сока кивнула.

– Он из тех, кого у нас зовут принципалами. О них говорят, что они возводят в культ классификации, каталоги всех известных видов. Но это не так. Они ищут только одно. И считают, что уже нашли.

Пончик: «ОДИНОКАЯ ЙЕТИ 15 ГОВОРИТ ЧТО Я САМОЕ ПРЕЛЕСТНОЕ МЕХОВОЕ ИЗДЕЛИЕ ИЗ ВСЕХ ЧТО ОНА ВИДЕЛА. ЕЩЁ ОНА ГОВОРИТ ЧТО ДЕЛАЕТ ТАТУИРОВКУ ВНИЗУ ГРУДИ И ЭТО БУДЕТ МОЙ ПОРТРЕТ».

Карл: «Тебе было поручено помогать Кате шить».

Пончик: «КАРЛ, У МЕНЯ НЕТ БОЛЬШИХ ПАЛЬЦЕВ».

Я тряхнул головой и снова посмотрел на Коробку Сока. Она оставалась в человеческом облике, но сделала себя лысой, уж не знаю, по какой причине. Мы сидели в баре «Плюй-глотай», заполненном верблюдами, которые устроили себе короткий перерыв в лихорадочной работе по восстановлению города перед неизбежной очередной песчаной бурей.

– И ищут они эту пресловутую Кетцалькоатль?

– К этому я и веду. Но проблема в том, что она – призрак.

– Поэтому ты взяла на себя командование стражами, охранявшими заложника-гнома. Тебе требовалось добраться до Уинна. Он был тебе нужен, потому что обладал способностью дать Кетцалькоатль временную телесность, что позволило бы твоему брату дотронуться до неё и превратиться в неё.

– Да. – Моя собеседница помолчала, наблюдая, как несколько дромадеров с мрачными лицами встают из-за стола и направляются обратно на рабочие места. – Я не хотела в этом участвовать. Считала это бестактностью после того, как дромадеры приняли нас у себя. Тем не менее я помогла бы ему и раньше, если бы знала, что Охотничьи Хозяйства доступны, что задача выполнима. Если бы я помогла, может быть, не случилось бы то, что случилось.

– Твой брат пытал гнома, – сказал я. – Что-то мне подсказывает, что ты не была с ним заодно. – Она не ответила, и я продолжил: – Но гном мёртв, и Кетцалькоатль остаётся призраком. А ваши ушли в лабиринт. Как думаешь, что они намерены сделать?

– Я не знаю, – призналась она. – Хенрик одержим.

– Зачем они стараются её найти? Что в ней особенного?

Коробка Сока вздохнула.

– Она представляет – или представляла – тип существ, который обычно в этих землях не обитает. Она обладает особой способностью использовать заклинания. Может изменять растения. Мой народ, как и она, не из этих мест. Наши тела адаптировались, но не полностью. С каждым поколением проявляются новые дефекты. И это происходит всё чаще.

Мне пришла на ум девочка Руби из перевёртышей. Безрукая, с вмятиной на голове.

– Компрессионная болезнь, – припомнил я.

– Да, – подтвердила Коробка Сока. – Сейчас каждый четвёртый рождается больным. Дети рождаются бесплодными. Мой брат верит, что если ему удастся добыть заклинание, то он сможет создать такой источник питания, который даст нам витамины, необходимые для того, чтобы устранить будущие врождённые пороки.

– А что всё-таки с Воротами Одичавших Богов? Как-то ты сказала, что это миф.

Коробка Сока махнула рукой и сделала долгий глоток. Количеством потребляемого алкоголя она напомнила мне Элли.

– Я солгала. Это не миф. Но это опасно. Использование их всегда было у нас запасным планом, но это план даже более безрассудный, чем снабдить Кетцалькоатль плотью. Даже мой брат не хотел прибегать к этому варианту. Он не настолько жесток.

– Что ты имеешь в виду?

– Артефакт состоит из трёх частей. Одна у моего брата, он стянул её у дромадеров. Вторая у гномовского коменданта. А третья, очевидно, у Сумасшедшего Волшебника. Две штуки карманных часов и ящик для завода. Если их соединить, то можно будет открыть ворота.

О большей части услышанного я уже догадывался, но ещё не знал самого важного.

– Что делают эти ворота?

– О, что ты, всё просто. Открыть ворота, ведущие из одного места в другое, можно. Но это имеет свою цену. Ворота открывают дыру в глубины Ничто. И когда ворота наконец закрываются, через эту дыру в наш мир проникает древний, одичавший бог.

– Одичавший бог? С какой стороны он приходит? С той, с которой открывали ворота, или с той, куда они ведут?

– С той, с которой открывают. Вот почему даже мой брат не хочет их использовать. Мы можем отправиться домой, но это принесёт опустошение в этот мир.

– Я даже не знаю, что такое одичавший бог, – заметил я.

Коробка Сока содрогнулась.

– Это боги из прошлого. Бессмертные звери. Они бродили по небесам, пока пантеон не изгнал их в Ничто и не сотворил мир. Изгнание свело их с ума.

Воздух словно наэлектризовался. Я точно знал, что означало это ощущение и чего следовало ожидать.

Новый квест. «Ворота Одичавших Богов».

Хенрик перевёртыш. Комендант Кейн. Сумасшедший Волшебник с Дюн. У каждого из них часть артефакта. Заберите эти части. Сложите вместе. И начнутся дьявольски изящные события.

Награда: свят-свят, мальчик.

Свят-свят, мальчик.

Пришла песчаная буря, и мы забились в личное пространство. Несмотря на титанические усилия горожан подготовить город к буре, всех стараний оказалось недостаточно. Когда налетел ветер, не отремонтированный ещё навес был сорван, и все обитатели были вынуждены спрятаться в домах. Было ясно: к тому времени, когда буря утихнет, город будет погребён под песком.

Когда навеса не стало, каждый из нас получил квест, призывавший «спасти» город – создать убежище из вышедших из строя воздушных шаров. Это был рядовой бронзовый квест, и я возложил его на Луиса, Фираса и Лэнгли, которые к этому времени закончили обследовать руины второго города. Они могли использовать накопленный опыт.

Остаток дня они провели в поисках и сборе лута. В городе не осталось признаков того, что какие-то бактрианы выжили, за исключением единственной зоны безопасности в баре. Наша группа также обнаружила неповреждённый гномий самолет «Падающий медведь». Пилота поблизости видно не было. Ребята оттащили машину к границе другого города и накрыли брезентом.

В секторе земли Гвен и её команде наконец удалось пробить все стены, но они оказались у центрального входа в замок, магически запертого. Теперь они ломали голову над тем, как проникнуть внутрь. Волшебник пока так и не появлялся.

Рейдеры гробниц оказались заперты в зоне безопасности. Катакомбы были затоплены. У людей были десятки свитков, связанных с водой, но и этого было недостаточно. Пока что эта команда была парализована.

Крис-Мэгги по-прежнему были похоронены в катакомбах. Пончик видела их точку на карте всё время, пока стояла поблизости. Помещение было наполовину затоплено и казалось угольно-чёрным, что не могло не наводить страх.

Мы отправили Мордекая работать. Для его зелья ему требовалось некое вещество под названием «зверский укроп». Мордекай ещё не нашёл его и искал альтернативу, используя торговый интерфейс и опрашивая народ в клубе «Десперадо».

Я не мог выбросить из головы вопрос о том, как поступить с Крисом. Быть беспомощным – одно дело, но переносить то, что он переносил, было запредельно. Чем больше я думал о Крисе, тем больше жалел, что не вытянул его из его беды.

Я понимал то, что сделала Пончик. Чёрт возьми, будь у меня голова на плечах, я бы и сам сделал то же самое. И всё же я чувствовал, что это решение было неверным. Простой выход. А при таких обстоятельствах простой выход обычно оборачивается гнилыми последствиями.

Но следовало освободиться от всех этих мыслей и сосредоточиться на ближайшей задаче: захватить тронный зал гномов.

Итак, вот что нам было известно. После того как мы сшибли «Бесплодную Землю», оставалось лишь одно здание, удерживаемое в воздухе гигантским магическим воздушным шаром. Само здание – просто дом, не более того. Весь воздушный флот гномов находился теперь на земле. Было похоже, что в доме только две живые души: комендант и его дочка. Ребёнку лет десять. Это всё.

Когда песчаная буря закончилась, до темноты оставалось два часа. Вокруг нас активизировались верблюды и принялись откапывать город. Я достал Дальновидец и принялся осматривать окрестности, пока не нашёл небольшой домик в вышине. Он плыл к вершине пузыря, как детский воздушный шарик, который вырвался из рук маленького владельца и застрял под высоким потолком.

– Мы можем сбить его выстрелом, – предложила Катя, вставая рядом со мной.

– Могли бы, – поправил я. – Не исключено, что это самый лёгкий путь. Но я предпочёл бы заполучить карманные часы. К тому же если дом упадёт, то упадёт, боюсь, за пределами «миски». И что нам делать тогда?

– А ещё ты не хочешь причинить вред ребёнку, – сказала Катя. – Мне кажется, я уже достаточно хорошо тебя узнала.

Я кивнул.

– Наверное, ты не ошибаешься.

– Они всё делают намеренно. И не зря держат там, наверху, ребёнка.

Я согласился:

– Да. Но им пора бы уже знать мои взгляды на убийство НПС. Я не хочу этим заниматься, и всё-таки думаю, что им лучше, когда они мертвы. Потому не стану колебаться, если обстоятельства вынудят меня к этому. Даже если речь о ребёнке.

Мы стояли бок о бок и какое-то время молчали.

– Ты когда-нибудь хотел иметь детей? – наконец спросила Катя.

Я повернул голову, удивлённый вопросом. Я знал, что у Кати имелись какие-то болезненные точки, связанные с этой темой, но никаких деталей.

– Нет, – сказал я. – Я не стал бы хорошим папой. Беа говорила мне о своей беременности раз десять. Беременной она не была никогда. Первые несколько раз, когда я думал, что это правда, меня охватывал дикий страх.

– Я… Мне трудно увидеть тебя с той женщиной. – Катя тряхнула головой. – Я-то не могу иметь детей. – Она снова умолкла, глянула вниз, оглядывая себя. – Не могла, когда была человеком. Собиралась взять приёмного. В Исландии это возможно даже для одинокой женщины. Я получила предварительное одобрение. Была зачислена в очередь. Это всё, чего я когда-либо хотела. Но что-то случилось, и меня вычеркнули из списков. Неважно. Но теперь я рада. Я всё думаю о той женщине, Мэгги, о том, как она извратила свою природу. Всё потому, что она мать. Вот что может случиться, если ты потеряешь всё. Я невольно спрашиваю, как бы всё это для меня обернулось, если бы у меня был ребёнок. И… я рада, что его нет.

Она сказала это так, что я сразу понял: неправда. Тут было что-то такое, чего мне никогда не понять: потребность иметь детей.

Я не ответил, и Катя продолжила:

– В общем, я всё-таки предлагаю снять его оттуда взрывом.

– Ты просто злишься оттого, что не видишь шанса снова спрыгнуть с неба с парашютом, – сказал я и убрал подзорную трубу.

– Обычно я злюсь, когда ты отодвигаешь меня на задний план в своих схемах, – огрызнулась она. – Но в этот раз я довольна, что осталась в стороне.

Я погладил её по плечу.

Пришло время уходить. За моей спиной Пончик спрыгнула с барной стойки, за ней пристроился Монго и Пончик-робот. Компания-производитель игрушек прислала Пончику ещё три штуки (после пробного экземпляра), и две из них Монго незамедлительно уничтожил. Четвёртый робот оказался, по-видимому, более стойким: он пережил нападение, хотя зубы Монго заметно оцарапали его голову.

– Идём, Пончик, – позвал я. – Давай прокатимся.

Кошачий робот запрыгнул на моё плечо. Этот вариант был значительно тяжелее предыдущего. Игрушка повернула ко мне голову и сказала:

– Ох, Карл, там было много детей. Уж не знаю, как долго они будут плакать в темноте.

– Пшла прочь с меня.

Я столкнул её с плеча, и она с хрустом упала на спину. Через секунду Монго уже держал робота за шею и тряс. Голова оторвалась, и над игрушкой возник хронометр обратного отсчёта.

– Чёрт подери, – проворчал я. – Все, отходим.

Мы попятились. Игрушка взорвалась, выбросив поток искр и клубы дыма. Взрыв был не то чтобы большой, но мог бы причинить травмы, стой мы ближе. В общем, взрыв достаточной силы, чтобы оставить жжёную отметину на фасаде «Плюй-глотай».

– Да уж, безопасность, – пробормотал я, собирая осколки. Ядром контроллера у робота служил круглый шар размером с марбл[129]. Как и в предыдущих случаях, ядро взорвалось и выглядело как кусок металлического попкорна. – Не знаю, эти ребята из индустрии игрушек или из военно-промышленного комплекса. В любом случае работают они отвратительно.

Монго визгом выразил согласие.

Настоящая Пончик запрыгнула на моё плечо и заурчала.

– Там говорилось, что эта версия неуничтожаема, – пожаловалась она. – Как ты думаешь, у Кардашьянов[130] тоже дефектный товар? Это же обман.

– Сомневаюсь, что производители игрушек соображают, что производят, – отозвался я.

Лойта: «Карл, вы прекрасно знаете, что реальные модели этих игрушек выдерживают намного бóльшие нагрузки. Проблему создаёт ваша похвальба силой. Игрушка предназначена для того, чтобы ею играли дети. И не в экстремальных условиях Подземелья».

Карл: «Здравствуйте, Лойта. Вам следовало бы передать спонсорам Пончика, что родители обойдут стороной игрушки, которые могут и расплавить лица их детей».

Пончик: «А ЕЩЁ Я НЕ ГОВОРЮ ТАКИХ ЖУТКИХ ПОШЛОСТЕЙ КАК КУКЛА. ХОЛОДОМ ПРОБИРАЕТ».

Зев: «Аудитории нравятся странные модуляции куклы, но я склонна согласиться с обходчиком. Речи куклы не похожи на её разговоры. Мы взяли это соображение на заметку, но «Верилюкскс» свою политику не изменили».

Пончик на моём плече подобралась, увидев, что в разговоре участвует Зев. Я помнил, что моя кошка всё ещё тревожится за благополучие своей Куа-тин[131].

Пончик: «ПРИВЕТ ЗЕВ!»

Карл: «Никому нет дела до голоса игрушек, если они регулярно взрываются».

Пончик: «ОН ПРАВ. ЭТО НЕ КУКЛА КАРЛА».

Лойта: «Когда мы поняли, что вы намерены измываться над игрушкой, мы поручили спонсору предложить такую модель, которая будет самоуничтожаться, если она испорчена в достаточной степени. Мы не хотим, чтобы вы получили значимые внутренние детали, не имея на то права. У реальной модели нет свойства самоуничтожения».

Карл: «Значит, вы подставляете спонсора. Не сомневаюсь, что спонсоры тоже не в восторге. Я не эксперт по законам рынка, но не могу себе представить, чтобы это изделие имело успех при том, как его представляют».

Лойта: «Это не ваша забота. У вас скоро участие в программе спонсора. Нас заверили, что до этого времени вы получите полноценную модель».

Пончик: «СКАЖИТЕ ИМ ЧТО Я ДОЛЖНА ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ МЕНЯТЬ ИМЯ РОБОТА. КАРЛ ЗОВЁТ ЕГО «РОБОТ ПОНЧИК» НО ЭТО НИКУДА НЕ ГОДИТСЯ. Я ЕЩЁ НЕ ВЫБРАЛА МЕЖДУ ЧАРЛИ И АЙВИ[132]. ТЫ КАК ДУМАЕШЬ ЗЕВ?»

Зев: «Обходчик, это несущественно».

Когти Пончика впились в моё плечо с такой силой, что я заморгал от боли. Её тело сделалось твёрдым. Я поднял руку, чтобы приласкать кошку.

Лойта: «Очень хорошо. На этом мы договорились. Постарайтесь не ломать следующий экземпляр».

Зев: «Если нужно выбрать имя, я бы остановилась на Айви».

Пончик слегка выдохнула.

Пончик: «Я ДУМАЮ ТЫ ПРАВА. ПОКА ЗЕВ!»

И кошка радостно подпрыгнула у меня на плече.

– Отлично, Карл! Пошли штурмовать тот замок в небесах.

Гномий «Падающий медведь» использовал традиционный бензин. Топливный бак оставленного биплана был почти сух. Но в моём инвентаре было достаточно топлива в металлических канистрах.

Я осмотрел машину. Так как мне было нужно, чтобы самолёт был максимально лёгок, я наполнил бак всего на четверть. Бомб у «Медведя» под крыльями не было, что тоже работало на мой план. Самолёт выглядел ненастоящим, как будто несчастный пьяница построил его у себя на дворе из металлолома. Совсем не было похоже, что этот предмет действительно может летать.

Я глубоко вздохнул, думая, на какую же авантюру мы идём.

На носу самолёта был изображён бешеный, с пеной у рта, медведь коала. Были там и слова на синдикатском стандартном, выбитые по трафарету прямо над картинкой. Я стёр слой пыли, и передо мной открылось имя самолёта.

– Очень мило, – пробормотал я.

Самолёт был окрещён «Ловушкой смерти». Под надписью были нарисованы четыре бомбы. Я взял банку спрея, закрасил буквы, затем написал на боку самолёта: «Кошмарный 2». Пончик повозражала, но как-то без воодушевления. Она казалась мне странно рассеянной после дискуссии с Лойтой.

Когда мы подобрались к самолёту, он был наполовину засыпан песком. К счастью, Лэнгли оказался достаточно умён и прикрыл его брезентом перед приходом бури. Все парни разбрелись в поисках негодных для полётов воздушных шаров. Нужно было собрать пять штук, чтобы пройти квест «Спасти Горбатый город». Им пришлось отбиваться и от гномов, и от гигантских ящериц, но к этому времени они набрали достаточно опыта в стычках и с теми, и с другими, а потому успешно справились. Теперь они направлялись в Горбатый город, где им предстояло встретиться с Катей.

Когда мы почистили машину, я занял место пилота, а Пончик – обращённое назад место стрелка. Мне пришлось открутить у кресла оба подлокотника, чтобы поместиться.

Пока я устраивался, Пончик положила лапы на пулемёт и принялась имитировать стрельбу. Перед нами не было пространства, которое можно было бы использовать как взлётную полосу, так что взлететь мы не могли. В традиционном смысле, во всяком случае.

Я завёл двигатель, чтобы убедиться, что он работает. Убедившись, выключил. Я не имел представления, как поднять машину в воздух, хотя панель управления была такой же, как на тренажёрных макетах, на которых я развлекался десятки раз. И эта панель была куда проще той, что стояла на знакомом мне первом «Кошмарном». Здесь было пять датчиков, два дросселя, которыми можно было управлять как по отдельности, так и в тандеме, были педали руля управления и боковой рычаг ручного управления. Вот и всё. К счастью, мне нужно было продержать машину в воздухе всего несколько минут. Ни о посадке, ни о последующем взлёте беспокоиться не приходилось.

– Ты готова? – спросил я Пончика.

Виртуальное солнце уже опустилось за горизонт, и тьма разлилась в «миске», как в чернильнице. Где-то в высоте светилась, словно звезда, наша цель.

– Поехали, – отозвалась Пончик.

Воздушный шар экстренного подъёма разворачивался при помощи рукоятки в чересчур тесной для человека кабине. Шар не делал ничего, он служил только для подъёма сломанной машины к вершине пузыря.

Я потянул на себя рычаг, как делает водитель, ставя машину на ручной тормоз. Шары-близнецы развернулись вверх, зашипели, наполняясь… Да не знаю я, чем они наполнялись. Какие-то химические реагенты, не воздух, как в обычном шаре.

Самолёт тряхнуло, он повернулся хвостом вперёд. Мы начали подниматься в воздух. Сначала медленно, затем быстрее, ещё быстрее. Стрелка индикатора высоты не оставляла сомнений: подъём на высокой скорости.

– Карл, в ружье остались заряды! – вдруг закричала Пончик. – Я могу что-нибудь подстрелить!

– И не вздумай! – рявкнул я через плечо.

Резкий подъём продолжался. Мы поймали ветерок и продолжали двигаться чётко в сторону центра пузыря. Я высматривал крупных птиц, которые время от времени патрулировали небо.

Я не видел никаких врагов. Перед бурей под потолком пузыря висели воздушные шары, после бури все они исчезли. Я знал, что некоторые просто упали, врезались в землю, как метеоры. Одни рухнули в секторе земли. Другие свалились в океан.

И ничего не осталось, кроме цели.

Нам понадобилось меньше времени, чем я рассчитывал, чтобы достичь верха пузыря. Удар о потолок был ощутимым, и подъём немедленно прекратился. Я взглянул на датчик высоты: около пяти километров над краями «миски», а они сами по себе весьма прилично возвышались над уровнем моря. В прошлый раз мы были далеко не так высоко. Я не заметил разницы в атмосферном давлении или в содержании кислорода в воздухе. Вызвал шкалу здоровья, и она не показала признаков кислородного голодания. Уже хорошо.

Я сформировал хиестру, зарядил её металлическим шаром и швырнул заряд вверх – просто посмотреть, что будет. Даже на таком близком расстоянии я не мог определить, проницаема ли стенка пузыря или представляет собой глухое ограждение. Шар громко стукнулся о стеклоподобную поверхность и полетел вниз. Пончик наблюдала за его исчезновением в ночи через заднее окно.

– А точно, Карл, – сказала она, – ведь упадёт кому-то на голову.

Я повернулся и увидел вдалеке – может быть, в полумиле от нас – световой столб, вжавшийся в потолок.

Этого ещё не хватало. Мы были дальше от цели, чем я рассчитывал.

– Господи, только бы сработало! – пробормотал я. – А будет громко. – Я нажал на два выключателя и завёл двигатели самолёта. – Осторожно!

Я двинул дроссели, взялся за боковой рычаг, нажал на педали рулей управления. Самолёт взвыл и дёрнулся вперёд, потащив за собой шары, которые тёрлись о потолок. Перед поворотом я задержал дыхание. Поскольку мы по-прежнему были привязаны к воздушным шарам экстренного подъёма, я, в сущности, не пилотировал самолёт; происходившее больше напоминало тренировку на велотренажёре. Лишь несколько раз я нажимал на педали, чтобы машина продвинулась вперёд.

Я выругался, когда мы повернули чересчур резко, и поворотом рычага направил самолёт в другую сторону. Нажал на педаль, и вскоре мы поравнялись с домом. Я отпустил дроссель, и самолёт полетел под потолком пузыря в сторону дома.

Я окликнул Пончика:

– Будь готова.

Дом висел над нами. Его удерживал в воздухе массивный сверкающий воздушный шар, огромный, раза в четыре больше тех, что были прикреплены к другим летающим объектам. Он светился магическим светом, как маяк, и манил нас, словно пламя – мотыльков.

«Замок» сам по себе был квадратным участком земли с двухэтажным строением на нём. Строение – вполне обычный дом, из тех, которые можно встретить на любой городской окраине. Я поразился, когда до меня дошло, что эти именно так, не более и не менее. При доме имелся двухместный гараж, было там крыльцо и даже небольшой сад перед фасадом, правда, наполовину уже уничтоженный. Здание было выкрашено бледно-бежевой краской и покрыто алюминиевой облицовкой. Над гаражом был даже прилажен обруч с баскетбольного щита.

При этом нельзя было сказать, что дом совсем не пострадал при крушении «Бесплодной Земли». Стёкла в окнах верхнего этажа вылетели, каминная труба частично обвалилась. Водосточная труба свисала с края крыши. Её украшали мигающие гирлянды рождественской иллюминации.

– Как думаешь, они там услышали наше приближение? – спросила меня Пончик.

– Возможно. Так что будь осторожна. Ты их видишь?

– Нет, – ответила кошка. – Зато я вижу колодец. Он на втором этаже дома.

Магический шар присоединялся к дому крепкой сетью. Самолёт вплыл под неё, как лодка в док, и завис у шара-колосса. Мы находились не меньше чем футах в сорока над крышей.

– Я захожу внутрь, – объявила Пончик и выпрыгнула с заднего сиденья, зацепившись за сеть шара.

Я затаил дыхание: меня пугала магическая защита, которая могла повредить Пончику. Мордекай говорил, что она сможет прикоснуться к защитному полю, и оказался, к счастью, прав. Я выкарабкался из кабины, побалансировал на носу самолёта, стараясь поймать равновесие, после чего тоже перепрыгнул к шару и уцепился за сеть. Пончик свалилась сверху на моё плечо.

– Ты же не боишься высоты, да, Карл?

Она посмотрела вниз и вцепилась в меня мёртвой хваткой.

– Не боюсь.

Я начал спуск по сетке. «Кошмарный 2» висел, подёргиваясь в воздухе, прямо над моей головой. Как только спасательный шар самолёта коснулся гигантского шара, он тоже засветился, как если бы защитная магия передавалась наподобие инфекции.

– Это точно? Ведь это очень далеко, – нервничала Пончик. – Посмотри, видны огни земного уровня. Я думаю, это замок Волшебника. Как же они далеко внизу!

– Мы однажды уже падали. Пончик, я многого на свете боюсь. Высота к этим страхам не относится.

– Но, Карл, это же ужас. Как ты можешь?

– Не смотри вниз.

– А куда же мне ещё смотреть?

– Ты как будто не боялась, когда мы в первый раз поднимались на шаре.

– Это было до того, как мы упали с неба. И я не хочу опять падать.

Мы быстро спускались. Защитная сеть крепилась к четырём углам участка земли. Мне казалось рискованным прыгать на крышу и скользить вниз к её краю, поэтому я спустился по стене дома и твёрдо встал на ноги.

Земля ощущалась непрочной. Ощущение не совсем такое, как на плоту на поверхности моря, но как будто сосало под ложечкой. Я сделал несколько шагов по направлению к дому. Двигался я медленно, опасаясь ловушки или засады.

– Ты ничего не видишь? – спросил я ещё раз.

– Ничего.

Жильцы дома не могли нас не слышать. В середине двери нас приветствовала покосившаяся табличка «Добро пожаловать!». Буквы были написаны голубой и золотой красками, а звезда под ними указывала на то, что прежние владельцы дома были болельщиками «Даллас Ковбойз»[133]. На коврике перед дверью был нарисован пистолет. Надпись под ним извещала: «Мы не звоним 911[134]».

– Я получаю смесь сигналов, – сообщила Пончик.

Она выпустила Монго, тот с визгом ступил на крыльцо и огляделся. Его глаза округлились, когда он понял, что земля под ним движется. Он посмотрел на Пончика и тревожно мяукнул.

Пончик перепрыгнула с моего плеча на спину динозавра и слегка погладила его по голове.

– Мы продолжим стоять или взломаем дверь?

Я заметил кнопку звонка и прикинул: не позвонить ли и посмотреть, что будет. Решил: наверное, не будет ничего хорошего.

– Хорошо, отправляем Монго и клонов в верхнее окно, а сами вламываемся в дверь. Встречаемся у колодца. Только вели Монго не…

Я не договорил. Входная дверь распахнулась, и мы увидели на пороге девушку-гнома. Она смотрела на нас во все глаза.

– Здравствуйте, – произнесла она.

На ней была футболка слишком большого размера с эмблемой «Даллас Ковбойз», которая смотрелась на ней как платье. Из-под красной конической шляпы торчали коричневые косички. Спереди футболка была испачкана кровью.

– Вы пришли, чтобы убить моего папу? Вы опоздали, он уже умер. Хотите зайти? Я готовлю лимонад!

Глава 16

Я быстро просмотрел характеристики маленькой девочки. Её точка на карте была белой.

Бонни. Дирижаблевый гном. Несовершеннолетняя. Уровень 5

Маленькая Бонни любит только две вещи во всём мире. Держать рядом свою любимицу свинку Колбаску и получать то, чего она хочет.

Так как она – единственная дочь коменданта Кейна, можно заключить, что Бонни – истинная хозяйка «Бесплодной Земли». Рассказывают, что когда верблюды-бактрианы захватили Колбаску в заложники, её юная хозяйка подняла такой эпический тарарам, что успокоило её только зрелище бомбардировки, которой её отец подверг поселение нейтральных перевёртышей.

По крайней мере, так передают из уст в уста. А правда в том, что никто не знает достаточно об этом скромном ребёнке. Она – всего лишь испорченное богатое дитя. Если она творит зло, то это потому, что не знает доброты. Если не творит, то, может быть, случится трагедия, если вам придётся её убить.

Жизнь – сучья штука.

Карл: «Она не из перевёртышей, так я понимаю?»

Пончик: «ПО-МОЕМУ НЕТ. ЕЁ МОЗГ НЕ ГОРЯЧЕЕ ЧЕМ ДОЛЖЕН БЫТЬ».

Карл: «План прежний. Входим следом за ней, а как только оказываемся внутри, ты посылаешь Монго и дино-на-час через верхнее окно. Вели им вести себя тихо».

Пончик: «ОНИ ТИХО НЕ УМЕЮТ».

Я без особой решимости последовал за юной гномицей. Электричество работало, и дом был хорошо освещён, хотя лампы постоянно мигали.

Даже в шляпе девочка была совсем немногим выше Пончика. В воздухе смешались аромат сигар и сиреневый запах дешёвого дезодоранта из тех, что продаются в долларовых отделах универмагов. На полу выстроились в ряд прислонённые к стене фотографии человеческих детей в рамках. Когда-то они висели на стенах, а потом свалились. Вообще говоря, интерьер дома недавнего потрясения погрузился в хаос. Я заметил на полу осколки стекла и куски разбившегося кирпича возле камина. Посреди жилой комнаты лежал на боку плоскоэкранный телевизор.

Карл: «Пончик, переговоры ведёшь ты».

– Я организую лимонадный киоск, – оповестила нас девочка, проходя в кухню.

Я обратил внимание на большой, покрытый магнитными картинками холодильник в конце коридора.

– Открываю уже завтра. А вы, друзья, попробуете мой лимонад. Меня зовут Бонни!

Я втянул голову в плечи при раздавшемся на втором этаже грохоте: туда вломились Монго и двое его недолговечных близнецов. Девочка подняла взгляд к потолку.

– Это что там?

– Бонни, что случилось с твоим папой? – спросила Пончик, желая отвлечь ребёнка.

От кухни к входной двери тянулась полоска крови. Вся передняя часть непомерно огромной футболки Бонни тоже была красной, как будто девочка лежала ничком в луже крови.

Она пожала плечами и опять повернулась к кухне. Я нехотя последовал за ней. Мы прошли мимо колодца. Монго и два клона появились на верхней ступени лестницы; их вид свидетельствовал о том, что они разочарованы, так как убивать было некого. Пончик взмахом лапы велела им оставаться на месте.

Бонни не заметила динозавров или не придала им значения. Она прошла в кухню, я волей-неволей двинулся за ней. На кухонном столе стоял кувшин с жёлтой жидкостью, лежали несколько ломтиков лимона и мешочек с сахаром. Рядом с этим набором тянулась надпись, сделанная, как мне показалось, кровью и вручную: «Лимонад Киоск Колбаскин Мемориальный Фонд. 1 стакан 1 золотой».

А дальше на приставном столе лежало завёрнутое окровавленное мёртвое тело управляемого гнома.

Труп для лута. Комендант Кейн. Дирижаблевый гном. Уровень 55

Разорван на куски Денизой.

Я не мог определить, что произошло с гномом. Он выглядел наполовину съеденным.

Тихонько мурлыкая песенку, Бонни забралась на стул и выпрямилась, чтобы наклониться над столом. Налила лимонад в стакан. Кувшин был размером почти с неё, но она легко с ним управлялась. И подвинула стакан ко мне.

– Глотните, вы, оба! И скажите, что вы думаете. А если вам понравится, заплатите мне золотую монету.

Я не протянул руку к стакану.

– Бонни! Кто такая Дениза?

– О! – воскликнула девочка и закатила глаза. Только тут я увидел, до какой степени расширены её зрачки.

Она же под заклинанием!

– Она вернулась? Она вышла за продуктами.

Я нервозно огляделся и настойчиво продолжил:

– Так кто она такая?

Бонни не ответила.

– Бонни, Дениза – это кто? – вступила Пончик.

Маленькая стрелка, которую я только что установил в своём пользовательском интерфейсе для контроля над протекающими потоками, задрожала.

– Когда Колбаску увели, отец добывал мне новых животных, чтобы я перестала грустить о Колбаске.

Как я понял, Колбаска – это недавно убитая свинья из поселения бактрианов.

– Он пробовал приводить песчанок, но они мне не нравятся. И они вообще нехорошие. А потом мы попробовали других, и среди них старушку Денизу. Кажется, она отличная. Но она не Колбаска. Только вы ей не говорите. Она начинает ревновать.

– Почему Дениза убила твоего папу? – спросила Пончик.

– Да он, вы понимаете…

Бонни указала на кухонный умывальник. Там ничего не было. Простая раковина, только и всего.

– Что – он? – наседала Пончик. – Бонни, мы ничего не понимаем.

Девочка проигнорировала вопрос и подтолкнула стакан к краю стола.

– Мой отец дал мне рецепт. Хороший рецепт. Попробуйте.

Я сглотнул слюну и рассмотрел напиток.

Неизвестное зелье

Ребёнок говорит, что это лимонад.

– Угу, – произнёс я и шагнул к мертвецу. Мне нужно было встать как можно ближе к нему и забрать лут так, чтобы это не было заметно. И я тут же отправил сообщение Мордекаю. – Кажется мне, ты не очень огорчаешься, что твой папа умер.

На столе выстроился беспорядочный ряд рюмок. Девочка налила жёлтое зелье в сосуд с надписью «Помни Аламо»[135] и махом выпила его. Никакого очевидного эффекта это на неё не произвело.

– Ох, как хорошо. Я сказала вам, что открываю лимонадный киоск? – Она наклонила голову. – Колбаска умерла. Они обещали, что будут заботиться о ней, но не заботились. И мы их совсем разбомбили. Мой папа сказал, что после этого мне станет лучше, а мне лучше не стало.

Стены дома задрожали. Землю тряхнуло. В кувшине громко хлюпнул лимонад. Пустые рюмки полетели на пол. Я пошатнулся и почти упал на труп. Непроизвольно выставил перед собой руку, и она встретилась с телом мёртвого коменданта Кейна. Как будто я попал ладонью в тарелку с тепловатым рагу. Перед моими глазами возникло меню лута.

5030 золотых монет.

Письмо от Стеклянного Волшебника.

Таинственные часы.

Я забрал все предметы. И не мешкая, прежде чем приступить к чему-то ещё, изучил письмо. Оно было коротким.

«Кейн,

Немедленно прекрати враждебные действия. Твои бомбы не причиняют вреда мне, но они подрывают прочность храма, ослабляют его стены. Ты же не хочешь, чтобы рухнуло всё сооружение? Даже ты в своём летучем городе должен знать, насколько опасен для всех нас такой исход.

Я предлагаю перемирие.

У меня ящик для завода. Я знаю, где по крайней мере одни часы. Может быть, два экземпляра. Это уже значения не имеет. Я открыл секрет ящика. Я знаю, как открывать портал, и мне не нужны два других предмета, чтобы отправить весь этот мир в небытие. И я это сделаю, но не дам тому призраку покинуть храм.

Ты можешь не отвечать. Просто угомонись. Я знаю, как ты любишь свой народ и своего ребёнка. Подумай о них. О ней. И угомонись.

Гази[136].

Только закончив читать, я заметил, что дом и шар начинали терять высоту. Свет в доме мигал.

– Святый боже, – прошептал я.

Что-то случилось с шаром. Спуск, к счастью, был медленным, но ничего хорошего он не предвещал. Я вытер перепачканную в крови ладонь о рубашку.

– Это Дениза, – сказала Бонни, подняв голову. – Когда она сердится, магические штуки не действуют. Шар начинает опускаться. Она обычно с этим справляется. Может быть, она сейчас на крыше.

Где-то в доме раздался звук падения, сопровождаемый отчётливым хлопком. Это лопнули два часовых Монго, хотя у них оставалось ещё достаточно жизненного времени. Сам Монго издал ужасающий вопль.

На меня внезапно навалилась тяжесть и усталость. Я лишился большинства своих баффов, в том числе четырнадцати дополнительных баллов к силе от ножного кольца и двух обычных. Все мои важнейшие статы получили жестокий удар.

– Монго? – встревоженно встрепенулась Пончик. – Монго, иди к маме!

Мордекай: «Похоже на то, что вот-вот разразится битва с боссом. Возможно, прояснится цель создания зелья. Не пей его, а постарайся сохранить».

Карл: «Монстр парализует магию!»

Мордекай: «Да, мать твою. Это может проявляться в самых разных формах. Сейчас, вероятно, не будет заклинаний. Никаких свитков. Твоя рукавица не сформируется. Работать будут только от природы родные тебе зелья. Возможно, будут. И если будут, то, скорее всего, не очень исправно».

Карл: «Чёрт тебя подери, выражайся по-человечески!»

Мордекай: «Целебные зелья будут действовать только на тебя, если вообще будут. Твоё новое противоударное зелье действовать не будет. Очень похоже, что твоя амуниция потеряла защиту. Пожалуй, активных баффов у тебя тоже уже нет. Будь осторожен».

Монго с криком ворвался в кухню, кровь хлестала из десятков дыр на его теле. Он издавал жалостное блеянье. Я догадался: два Монго-на-час, взорвавшись, изранили его. Обычно ошмётки часовых клонов не причиняли ему вреда.

Пончик испуганно ахнула.

– Карл, моё целебное заклинание перестало действовать! Я не могу помочь Монго!

Она подскочила к динозавру, показатель здоровья которого остановился на середине шкалы. Попробовала пустить в ход свиток исцеления, однако заклинание выдохлось.

– Смотри-ка, его здоровье восстанавливается само по себе, – сказал я, приглядевшись. – Он оправится. Не трать свитки зря. Они не будут действовать. Нам нужно…

– Хотите лимонаду? – вмешалась Бонни, на этот раз более настойчиво.

Я вспомнил предупреждение Мордекая.

– Да, спасибо, детка.

И протянул руку к стакану.

Стены снова содрогнулись. За этим последовал внушительный, явственный удар. Весь дом пошатнулся. Кувшин с лимонадом полетел на пол. Маленькая Бонни свалилась с кухонного стола, успев отбросить стакан в сторону. Из шкафов посыпались тарелки и чашки. Раскрылись ящики, разбрасывая столовые приборы.

Я прыгнул за стаканом с жёлтым зельем, но не поймал его. Поймал бы, но стакан в буквальном смысле дёрнулся от меня в воздухе.

«Сукин ты сын», – подумал я. Так было задумано. Мне бы не позволили схватить его. Моя попытка завладеть стаканом с лимонадом была сигналом. Она означала, что я попал в капкан или наступил на противопехотную мину.

Стакан ударился о пол, подпрыгнул и откатился, разливая зелье. Дом дёрнулся несколько раз и выправился. Заиграла музыка. Открытое окошко над кухонной раковиной захлопнулось само собой.

– Ух-пух! – воскликнула Бонни. – Я всё-всё разлила. Сейчас ещё приготовлю.

Мы были заперты в этом доме. Обстановка походила на битву с боссом на первом этаже.

Музыка в этот раз была не такая, как обычно. Медленный назойливый ритм, впрочем, отдалённый. «Линк, линк, линк», – медленно и размеренно, как молот по наковальне.

Посреди кухни в воздухе появился гигантский хронометр. Настроен он был на три минуты.

– О, уже новость! – закричала Пончик.

Я повернулся в сторону прихожей. Центральная входная дверь была по-прежнему открыта. Я ринулся туда, но мир опять застыл.

Мать… твою. Вот оно пришло.

– Б-б-босса бой!

Сражение с ограниченным временем на выбывание!

Вы обнаружили логово босса района!

Дамы и господа, ставки повышаются, противостояния обостряются, и сегодня нам предстоит главное событие дня!

Я хочу, чтобы вы соединили руки.

Прослушайте правила, бойцы!

Дом рушится. Он упадёт на землю и развалится от удара ровно через три минуты после окончания этого сообщения. Чтобы спастись, вы должны разгромить босса!

Это легко, верно?

Неверно, суки!

В воздухе поплыли наши фотографии. Только на этот раз на каждом из наших лиц стояли слова: «Без магии».

В этом бою вы не вправе использовать агрессивную или оборонительную магию.

Я не мог двинуть головой, но говорить ещё мог.

– Пончик, держись сзади меня. Ты слишком уязвима. Я буду драться кулаками. А ты держи Монго в тылу, пока он не вылечится окончательно.

– Карл, мне это не нравится. У меня нет ничего без магии!

На наши имена легла следующая надпись:

Без физического ущерба!

Ну да, вот это правильно! Ваши физические атаки не сделают ни черта!

– Что за хрень? – выкрикнул я. – Разве это честно?

Сейчас будет гудок! Гудок, говорю вам! Ну, вообще-то не гудок, а…

– Гу-у-у!

Мир оттаял на мгновение, и через центральный вход прошла, переваливаясь, белая гусыня. Она прошлёпала в проулок и гугукнула снова. Дверь захлопнулась за ней.

На этой зверюге красовался цветастый капор с синими узорами, шея была обмотана синей шалью. Рваной и окровавленной. Если бы не кровь, эта птица была бы обычной белой гусыней, сошедшей с обложки детской книжки.

Это…

Дениза! Одичавшая матушка-гусыня! Уровень 53!

Босс района.

Как и большинство существ в этом богом забытом пузыре, Дениза не должна находиться здесь. Она перенеслась сюда прямиком с седьмого этажа, когда её дед, император Ансер, решил воспользоваться магическими воротами, чтобы привести свой народ в этот мир. Но, подобно многим из тех, кто совершил путешествие сюда против своей воли, она чересчур надолго застряла между мирами. В Ничто.

Она дорого за это заплатила. Её разум испарился.

Гномы давно захватили её, но они не знают, кто она на самом деле. Дениза не знает этого и сама. Она обладает кое-какими необычными способностями, и эти способности начали проявляться лишь недавно. Она может защитить себя так, чтобы магия не причинила ей вред. Она – сторонница природы. Для неё характерна неодолимая потребность защищать детей.

Но более всего она просто хочет убивать всех. В особенности сук.

И угадайте, кто же вы.

Тик-так, ублюдки.

А-а-а вот и мы. Гу-у-у!

Мир оттаял, хронометр начал обратный отсчёт, гусыня закричала в ярости. Монго и я отошли от неё, давая ей возможность пробраться в кухню. Бешено хлопая крыльями, она забралась в холодильник, и магниты сердито звякнули, когда его дверца захлопнулась.

– Привет, Дениза, – сказала ей Бонни.

Она продолжала выкладывать лимоны на стул так, словно всё происходившее вокруг было более чем в порядке вещей.

– Вперёд! – крикнул я. – Вверх по лестнице!

– Монго, нет! – взвизгнула Пончик.

Но было поздно. Монго, по-прежнему окровавленный, завопил и одним прыжком (ногами вперёд) пересёк кухню, стиснул зубы на шее приходящей в себя гусыни и принялся трясти её, как это делала бы собака. Птица злобно гугукнула и захлопала крыльями. Динозавр отбросил босса. Та подскочила, поднялась на лапы, вспрыгнул на кухонный стол, где лежал труп гнома, опять забила крыльями, загудела и зарычала на Монго.

– Какая же ты, Дениза, глупая, – сказала Бонни.

Босс раскрыла клюв, демонстрируя множество рядов блестящих, острых, как бритвы, зубов. Индикатор здоровья не появился. Гусыня раскрыла клюв шире, теперь как-то боком, и он сделался похож на распустившийся цветок. Из него вывалился ярко-бордовый язык. Босс загудел, на этот раз дважды, и можно было подумать, что этот громкий, глубокий, наводящий ужас гортанный глас выходит из самого ада.

Зубы вылетели из клюва босса, как пули из ружья. Полоса огня прошлась по моей руке и лицу. Пончик закричала от боли.

Мои повреждения были не так уж серьёзны, но болезненны.

Монго завопил от ярости и боли и изготовился к новому нападению.

– Монго, нет! – выкрикнула Пончик.

Я всадил в голову противницы металлический шар из хиестры. Шар срикошетил от клюва. Гусыня удивленно прогудела. Шар ушиб её, но индикатор здоровья не появился и на этот раз. Мы так и не причинили боссу вреда.

Пончик крепко вцепилась в хвост своего разгневанного и визжащего любимца и потянула его назад. Гусыня сделала выпад в его сторону. Укус вышел не особенно значительным, но ей удалось вырвать кусок плоти и пучок розово-синих перьев. Потекла кровь.

Пончик, не выпуская изо рта хвост динозавра, издала придушенный крик. Индикатор здоровья Монго глубже погрузился в красную зону. Я обхватил его за бока, приподнял и отбросил вместе с кошкой к двери кухни.

– Уходи!

Я поскользнулся в луже крови на полу, а когда поднялся, рука нащупала глиняную кружку, выпавшую из шкафа. Я швырнул её в голову гусыни с силой, как будто посылал бейсбольный мяч. Кружка разбилась. Босс отшатнулся и свалился по стола, при этом перевернув его и подбросив труп коменданта Кейна в воздух. Мёртвый гном впечатался в потолок, после чего шлёпнулся на пол кухни.

Пончик отпустила хвост динозавра и прокричала:

– Монго, за мной!

Монго, по-видимому, решив, что предложение ему по душе, закричал, но подчинился.

– Быстро наверх! – скомандовал я и шагнул к двери. Дом разваливался всё быстрее; я уже ощущал, как он оседает. – Надо выбираться из кухни! Бонни, делай свой лимонад. И торопись!

Нужно было убрать малышку от гусыни. Как бы ни готовилось это чёртово зелье, оно должно было содержать нечто способное убить монстра. Единственное осмысленное объяснение.

Мы рванулись в прихожую. Я опрокинул боковой стол. Гусыня яростно заорала. Я собирался поставить дымовую завесу, но передумал. Хотя точка Бонни на карте оставалась белой, не стоило ставить гномицу в ещё больший тупик.

Две минуты…

Ёлки-палки, как же нам справиться с боссом? Мордекай говорил, что всегда находятся подсказки. Вот только какие? Там, где лестница заканчивалась, коридор раздваивался. Я увидел несколько дверей, все они были распахнуты, кроме одной. Две открытые вели в небольшие спальни, одна – в ванную комнату, одна была от бельевого шкафа. Ближайшая дверь справа была закрыта, и за ней находился «тронный зал» со спуском на шестой этаж. Ясно, это была главная спальня дома. Она светилась, и я не сомневался, что она не откроется раньше, чем кончится бой.

Пространство было покрыто гарью: это здесь преждевременно исчезли два Монго-на-час.

Пончик по-прежнему занималась Монго, а не сражением. Динозавр был изранен, окровавлен, но вроде больше не страдал от боли. Он издал недовольный крик, когда Пончик запричитала над ним:

– Карл, кровь всё течёт! Переноска больше не действует. Его здоровье продолжает опускаться!

В холле стоял разбитый столик. Я забросил его на лестницу.

– Тут есть бинты. Попробуй их.

У каждого из нас была сотня забот. Бинты не вылечат зверя, но хотя бы остановят кровотечение.

Снизу из прихожей доносилось сердитое гугуканье: это гусыня выбралась из кухни и отправилась искать нас.

– Эй, цыплёнок-переросток, мы тут, наверху! – прокричал я.

– Сделано! – крикнула мне Пончик. – Всё отлично. Мы в минуту тебя вылечим. Карл, что мы…

– Загляни-ка сюда. – Я указал на спальню с афишами какой-то корейской музыкальной группы на розовых стенах. – Это точно над кухней. Пробей пол и сделай такую дыру, чтобы мы все могли спуститься разом. Скорее!

Шум, сопровождавший босса, становился громче и интенсивнее по мере того, как время на хронометре истекало.

Пончик пробралась в комнату в ту секунду, когда гусыня появилась у подножия лестницы. Она раскрыла свой цветкообразный рот и загугукала. Потом опять выстрелила своими зубами. Они отскочили от стены за моей спиной. Два маленьких копья попала мне в лицо. Я ахнул, вытаскивая зуб из щеки.

Это страшилище было далеко не самым мощным из мобов, с которыми нам приходилось сражаться, но это не имело значения. Оно было практически неуязвимо, и ему требовалось лишь задержать нас ненадолго.

Только тогда я заметил, что у босса появился индикатор здоровья. Он почти не опустился, но что-то гусыню всё-таки ранило. Что же? Гусыня потащилась вверх по лестнице, преодолевая ступеньки по одной, откидывая голову назад и шипя. Её синий капор колыхался, когда она издавала звуки. Я метнул шар из хиестры и попал ей в грудь. Разъярённая тварь отлетела назад и раскрыла пасть, чтобы выстрелить снова. Теперь я сумел увернуться. Теперь я рискнул использовать дымовую бомбу. И мне опять удалось отбросить противницу назад.

Одна минута…

– Есть! – прокричала из соседней комнаты Пончик.

Я подскочил, бросился в ту комнату и с шумом захлопнул за собой дверь. Взглянул вниз сквозь проделанную дыру. Пончик без труда одолела ковёр и деревянные панели. Бонни посмотрела на нас снизу. Кухня превратилась в кровавый хаос. Труп Кейна лежал на полу вниз лицом. Бонни опустила в кувшин ложку и помешивала содержимое.

– Готово? – спросил я у девочки.

– Его лучше охладить. А зачем вы пробили потолок?

– Туда!

Раздался удар в дверь: это гусыня вслепую врезалась в неё.

Я устремился в дыру, вниз, Пончик и Монго – за мной. Монго теперь держал во рту мягкую игрушку. Розовый кролик, которого он подобрал наверху.

Описание только что смешанной жёлтой жидкости не изменилось. Я по-прежнему не знал, как поступить: выпить зелье или отдать его монстру. Ребёнку оно не повредило. Бонни пребывала под воздействием какого-то непонятного заклинания, но оно, по-видимому, охраняло малышку от злобной птицы. И ещё: что она сказала? Рецепт ей дал отец.

К дьяволу, подумал я. И взял кувшин у девочки-гнома.

– Эй! – крикнула она. – Дайте, я налью вам в стакан. Вам нельзя пить всё!

– Покупаю весь кувшин, – объявил я.

Гусиная голова показалась в дыре над нами. Она раскрывала клюв и шипела. А потом гусыня прыгнула вниз; я ещё не успел поднести кувшин ко рту.

И снова мир застыл. Гусыня зависла в воздухе. Хронометр остановился на тридцати восьми секундах. У меня появился проблеск надежды.

Новое достижение! Погоня за дикими гусями[137]!

О, прошу прощения. Вы подумали, что это важное зелье?

Магия не действует, вы, тупицы. Это лимонад.

Награда: это действительно вкусно. И плохо, что вы чуть не расплескали его на крышу катакомб.

Движение тут же вернулось в мир.

– Чёрт подери! – выкрикнул я, отскакивая, когда гусыня плюхнулась на кухонный стол.

Значит, обман. И я на него повёлся. Весь сюжет с лимонадом – намеренно разыгранный трюк.

Дениза раскрыла клюв и приготовилась расстрелять меня в упор. Я ударил её кувшином, и это заставило гусыню отшатнуться. Её здоровье поползло вниз. Совсем не намного, но я заметил.

Тут я наконец понял. В описании говорилось, что она – сторонница природы. Тогда я не задумался, что это означает. События развивались настолько стремительно, что я не разобрался в особом характере баффа. Её здоровье поползло вниз ещё до ударов кружкой и кувшином. Она была нечувствительна к моим нападениям и перед моим оружием. Но она уязвима перед предметами, которые уже находились в доме. Я подумал о кирпичах, которые лежали возле камина. Об осколках стекла на земле. Но было поздно добывать то или другое.

Двадцать секунд…

Я прыгнул на гусыню и схватил её за шею. Со сдавленным вскриком она вырвалась и ударила крыльями. Я попытался ухватить её за клюв, но она вывернулась, разинула пасть и выстрелила в меня.

Я закричал, так как меня хлестнул по шее и горлу полоса острой боли. В этот раз было намного больнее. Похоже на удар горящей бейсбольной битой. Здоровье резко упало. Я сделал глоток целебного зелья. Мой левый глаз ослеп. Гусыня извивалась в моей хватке, но я сжал её морду и зажал клюв. Она дёргалась, но я был сильнее, хотя её уровень превышал мой. Я был как в тумане и должен был вот-вот потерять сознание. И я вцепился в птицу ради своей драгоценной жизни.

Что там говорил ребёнок про своего отца? Она показывала на раковину. Что было у неё на уме? Я взглянул снова. Там ничего не было. Что Кейн собирался сделать?

Я увидел два одинаковых выключателя справа от раковины и… понял.

– Пончик! – закричал я и кинулся к раковине.

– Что? Что такое?

Десять секунд…

Я сунул гусыню в раковину мордой вперёд. Она отбивалась от меня лапами. Перед глазами плыло. Мне пришлось отнять руку от клюва Денизы в сливном отверстии. Птица попыталась раскрыть клюв, чтобы перехватить мою руку. Я засунул её голову в слив. Голова была чересчур велика. Я толкал и нажимал. Капор слетел, когда голова пролезла в отверстие.

– Удаление мусора! Щёлкни выключателем!

Пять секунд…

Пончик подошла и щёлкнула первым выключателем, в то время как я удерживал гусиную голову в сливе. Зажёгся свет.

– Щёлкни вторым!

Пончик сделала это.

Уборочный механизм ожил и загрохотал так, как будто перемалывал камни. Дениза затвердела под моей рукой, её тело забилось в конвульсиях, как если бы сквозь неё прошёл электрический ток. Кровь фонтаном брызнула из отверстия, заливая кухню.

Хронометр остановился на одной секунде.

Весь дом тряхнуло так, что мы все полетели на пол. Гусыня, чья голова оставалась в отверстии, но уже без моей хватки, начала быстро вертеться.

Я применил к себе заклинание Исцеление, и на сей раз оно подействовало. Я почувствовал, как ко мне возвращаются мои баффы. Устройство уборки отходов заскрежетало. Монго засветился – это Пончик вылечила его. Она вернулась к выключателю и отключила уборку. Гусыня сделала несколько оборотов – хлоп, хлоп, хлоп – и замерла. Обезглавленный босс выпал из раковины на мои колени. Кровь хлестала из его шеи.

Уведомление пузыря. Штаб-квартира коменданта «Бесплодной земли» успешно захвачена. Сектор воздуха освобождён!

Всяческие поздравления обходчикам, удачно занявшим тронный зал. Приветствия обходчикам Принцессе Пончик и Карлу!

Все обходчики, начинавшие путь в сектора воздуха, теперь могут свободно двигаться к другим секторам.

Я взглянул на потолок.

– Охота на диких гусей? Правда? И долго вы дожидались этого действа?

Дом мягко опустился на землю и подпрыгнул.

Глава 17

Фаза 3 из 4. Сумасшедший Волшебник с Дюн.

Время до крушения уровня: 10 дней 4 часа.

Просмотры: 17,72 квинтлн.

Последователи: 13 квадрлн.

Любят: 4,1 квадрлн.

– Я этим шитьём занималась впустую? – спросила Катя, когда мы вышли из центральной двери дома.

Она и все остальные ждали нас. Я обменялся рукопожатиями с Лэнгли и другими лучниками. Луис и Фирас тоже были на месте, и все выпученными глазами смотрели на дом, который стоял, скособочившись, на песчаной дюне.

– Парашюты нам пригодятся в любом случае, – пообещал я. – Катя, это Бонни.

Катя стала на колено перед малышкой.

– Приветствую тебя. Как твои дела, моя милая?

– Вы не знаете, где можно достать лимонов? – спросила девочка. – Я собираюсь организовать лимонадный киоск, но у меня вышли все лимоны. – Она бросила на меня уничтожающий взгляд. – Кое-кто постоянно разливает лимонад.

Дом опустился у края «миски», примерно в полумиле от Горбатого города. До рассвета оставался ещё добрый час. После смерти Денизы магический шар начал медленно наполняться заново. Рано или поздно всё сооружение должно опять подняться к небу, если мы это допустим.

Мы с Пончиком бросились к дому, чтобы разорвать нити, связывающие его с шаром, но канаты оказались крепкими, как стальные тросы. Значит, придётся расстаться с домом, если мы не хотим выпрыгивать из него.

Я побежал в кухню, чтобы увести девочку, но она взглянула меня как на ненормального, когда я сказал ей, что нам пора уходить.

– Дом опять взлетит, и мы не позволим, чтобы ты летала совсем одна, – объяснил я. – Это опасно.

– Тогда оставьте дом внизу, – возразила Бонни.

Она достала из-под своей колоссальной футболки маленький предмет. Собственно, кулон. На вид – как грецкий орех. Она повозилась с ним, и я ощутил, как дом встает на землю.

Я спросил:

– Что это? Что ты сделала?

Она сняла кулон с шеи и протянула мне.

– Это мне дал папа, когда давал зелье. Он сказал, чтобы я передала это взрослому. Мне кажется, вы подходите.

Я взял у девочки сувенир. Маленький камень пурпурного оттенка. Я сразу понял, что это за штука.

Кристалл души

Класс «Т». Используется для зарядки воздушного шара, который удерживает этот дом в воздухе. Ничего поразительного. Впрочем, вы, вероятно, не обрадуетесь, если его разбьёте.

Заряд: 89 %. Убейте кого-нибудь, чтобы дозарядить.

Кристалл помещался в коробочке, внешне напоминавшей раковину моллюска. Судя по всему, владелец кристалла мог устанавливать количество энергии, передаваемой шару, регулируя, на какую долю открывать футляр. Этот приборчик прекратил питать шар, когда мы попали в антимагическое поле одичавшей гусыни.

Нам уже встречалось немало подобных предметов. Они управляли генераторами гулей на предыдущем этаже. В моём инвентаре сохранялся разбитый, едва не взорвавшийся Кристалл души, способный опустошить сорок пять квадратных километров, если извлечь его из футляра. Тот был «класса «С», хотя и не намного больше. Мне стало интересно, какова мощь камней класса «А» или «Б».

– Я сохраню его, хорошо?

Я совсем чуть-чуть приоткрыл футляр – настолько, чтобы шар поднялся с земли, но не смог поднять дом. Я надеялся, что рассчитываю правильно. Надо будет поэкспериментировать.

Бонни пожала плечами.

Дом стоял на песчаной дюне под углом. Внутри он выглядел так, как, наверное, и должен был выглядеть дом, в котором прошла битва со смертоносным, неуязвимым боссом. Всё, что не было разбито, было разлито или лежало на боку. Теперь, когда мы знали, что дом не улетит, нам предстояло много потрудиться в нём.

Мы с Пончиком повысили уровни на один пункт. У меня теперь был сорок четвертый, у кошки – тридцать седьмой. Вот так. У меня было ощущение, что нам полагалось больше. Монго поднялся на три пункта, до тридцать третьего. Я был уверен, что никогда не пойму, как распределяются эти пункты за опыт. Распределение виделось мне едва ли не случайным, хотя Мордекай и уверял, что это не так.

Я обратился к Пончику:

– Попробуй установить, что не так с девочкой. Её отец дал ей что-то. Поговори с Мордекаем и постарайся выяснить.

Бонни ползала на четвереньках и собирала вилки и ложки, разбросанные повсюду. Малышка почти не реагировала на происходящее вокруг. После ужасной гибели Денизы она пожаловалась на то, что у неё недостаточно лимонов для новой партии лимонада, а потом занялась уборкой в кухне. Зрачки её оставались расширенными, а когда она принялась за работу, то вытирала грязь так, как будто не видела в ней ничего из ряда вон выходящего. Возилась вокруг трупа своего отца. Бонни вела себя невозмутимо, тогда как невозмутимость совсем не сочеталась с ситуацией.

Дом оставался подключённым к электроэнергии. Как и к водопроводу. Пока Пончик разговаривала с ребёнком, я определил для себя три задачи. Во-первых, осмотреть колодец и тронный зал, то бишь главную спальню. Далее – закрыть брезентом все окна, чтобы в дом не набивался песок. Наконец, отправить в лут все предметы, до которых только возможно добраться. Проверить электрические щитки и снять их, если удастся. В общем, всё.

Монго всё ещё грыз мягкого розового кролика, которого утащил из комнаты девочки. Поднимаясь по лестнице, я погладил стойкого динозавра по голове.

Дверь главной спальни открылась легко. Я оказался в ничем не примечательной комнате. Огромная постель была в беспорядке, синие простыни сбились к одной стене, а у противоположной каким-то чудом устоял высокий платяной шкаф. На полу в беспорядке валялись предметы мужской и женской одежды. Я отметил форменную блузу какой-то водопроводной компании с вышитым на груди именем «Дейл». Диплом магистра библиотечного дела университета Аризоны в рамке упал со стены, но стекло не разбилось. Женщину, которая раньше жила здесь, звали Дженнифер.

Дженнифер и Дейл. У них было трое детей. Скорее всего, все они спали, когда началась передряга.

У меня не выходили из головы слова Мэгги о том, что людей можно возвращать. Я не хотел думать об ужасах, с которыми нам, вероятно, придётся столкнуться, если мы переживём наступающий день и следующий.

«Мы счастливые, – думал я. – Здесь только два человека, которых можно возвратить». В большинстве случаев это число намного больше.

Я заметил кое-что ещё. Упавшую фотографию на ночном столике. Я взял её в руки. Это была не фотография, а рисунок. Кейн, женщина-гном и ребёнок. Он убрал первоначальную фотографию и вставил её в рамку. И спал на этой кровати.

Кроме того, было похоже, что он онанировал над журналами «Космополитен»[138]. Куча их валялась на полу вперемешку с использованными тряпками. Я вздохнул и повернулся к высокому встроенному шкафу.

Я уже видел его на карте, этот колодец. Его ширина позволяла только двум людям спускаться бок о бок. С точки зрения физики это была бессмыслица, ведь он располагался на втором этаже дома, но это было так. Голубое силовое поле не позволяло войти в него. Нам оставалось захватить ещё два тронных зала, чтобы он открылся.

Я насколько смог укрепил окна клейкой лентой и закрыл сверху брезентом. Настал черёд сбора лута. Книжки, игрушки, мебель. К сожалению, мужчина был низкого роста, поэтому ничто из его одежды не могло мне подойти. Двое мальчиков-подростков и девочка лет, наверное, двенадцати. Я собрал всё, что смог, включая два портативных компьютера, три телевизора и несколько игровых приставок.

Бонни в прошлом спала в девичьей спальне. Я забрал кровать и ночной столик. Шкаф был набит куклами Барби и кучей маленьких игрушечных зверей. Я забрал всё.

Наконец, в гараже я обнаружил всякий хлам. Помимо двух велосипедов и дешёвого пластмассового каяка там нашёлся верстак с аккуратно разложенными на нём инструментами. Мириады ящиков со всякой дрянью. Кое-какие рождественские атрибуты, включая искусственную ёлку, которую перенесли сюда недавно. Я забрал и это, включая коробки с украшениями для Хэллоуина и Четвёртого июля[139].

Электрические щитки также находились в гараже. Я дёрнул главный рычаг, но электричество не отключилось. Создавалось впечатление, что оно подавалось в дом вовсе не из какого-либо источника; какая-то бессмыслица. Магия или чей-то дикий розыгрыш.

Я осторожно надрезал провод, но свет продолжал гореть. Я отделил щиток от стены гаража, и только тогда свет погас. Если бы он был приделан там, где полагается, он бы работал, но не после того, как его отделили. Я забрал его к себе в инвентарь. Едва ли он когда-нибудь пригодится, но как знать.

Мне не хотелось затоплять дом, поэтому я не стал экспериментировать с водопроводными трубами. Однако я полностью отключил водоснабжение.

Я не обнаружил того, что рассчитывал найти. Это был дом из Техаса. У двери лежал коврик, указывавший на наличие у хозяев оружия. Если оно у хозяев действительно было, значит, система не включила его в число переносимых предметов. Если здесь был сейф для оружия, то он, вероятнее всего, стоял в главной спальне.

Что ж, ладно, подумал я. Улов всё равно был велик.

Я вернулся в кухню. Это было последнее помещение, которое я предполагал обчистить, и в котором я ещё не задраил окно и чёрный ход. Пончик сидела на столе и болтала с Бонни, а та продолжала уборку.

– Она рассказывает мне о Колбаске, своём поросёнке, – сообщила Пончик. – Говорит, это мамин подарок.

– А-а, – отозвался я.

Пончик: «ОНА СКАЗАЛА ПАПА ДАЛ ЕЙ ЗЕЛЬЕ ПОСЛЕ ТОГО КАК МЫ ВЗОРВАЛИ БЕСПЛОДНУЮ ЗЕМЛЮ. ОНА МНОГО ПЛАКАЛА НО ЭТО ПОМОГЛО ЕЙ УСПОКОИТЬСЯ. ОНА СПАЛА РЯДОМ С ОТЦОМ В КУХНЕ КОГДА МЫ ПРИШЛИ. МОРДЕКАЙ ГОВОРИТ ЭТО НАВЕРНОЕ СКОРО ПРОЙДЁТ».

Карл: «Иисусе. Бедная девочка. Я рад, что мы встретили её до того, как это прошло. Катя и остальные будут здесь с рассветом. Они собираются привести Коробку Сока, чтобы та присмотрела за ребёнком».

– Карл, смотри! – воскликнула Пончик.

Мы вместе с остальными двигались обратно к Горбатому городу. Я обернулся и увидел, что с неба медленно спускается самолёт. Это был «Кошмарный 2». Во время нашей битвы с боссом он отделился главного воздушного шара, шар экстренного подъёма постепенно утратил тягу и позволил ему плавно опуститься на землю.

Я отправил Луиса и Фираса с поручением доставить его к нам. Вероятно, он поместится в просторном гараже. Они должны были установить его там, чтобы он не пострадал при следующей буре. Одним словом, занятие для этой пары.

Я посмотрел, как эти двое заторопились прочь. У каждого теперь после имени была звезда за уничтожение босса района. Они вместе с лучниками вступили в борьбу против Королевы колючих дьяволов. Лэнгли сказал, что в сражении они держались сами по себе.

После того как королева была убита, рядовые Колючие дьяволы попросту исчезла. Пока оставались маленькие взрывающиеся штучки и птицы, но мы основательно почистили «миску».

Бонни вышагивала по горячей земле пустоши рядом с Коробкой Сока, которая приняла форму управляемого гнома женского пола. Девочка вцепилась в её руку. Действие заклинания ещё не закончилось.

– Мы о ней позаботимся, – сказала Коробка Сока. – У сирот в Горбатом городе всегда есть крыша над головой.

Пончик: «ЭТО ЗВУЧИТ НАГЛО».

Карл: «Пончик, не сейчас».

И я на ходу погладил кошку по голове.

– Но мы же справились, разве не так? – Пончик яростно избавлялась от песка на шерсти. – Господи, как жарко. Карл, ты обязан изобрести портативный кондиционер. А то так неприемлемо.

– Послушай, – сказал я, – нам необходимо обсудить эту битву. Я рад, что вы с Монго так привязались друг к другу. Я понимаю, сейчас это не так важно, но ты нужна мне в сражениях. Монго может пострадать. И ты не должна настолько этому отдаваться. Мы будем защищать его и друг друга всеми силами, но ты буквально впала в панику из-за его ран, и потому совершенно выключилась из действия.

Пончик отвлеклась от очистки своей шерсти.

– Карл, что ты хочешь этим сказать?

– Я говорю, что мы погибнем, если ты будешь выпадать из противостояния. Я не могу всё делать один.

– А ты и не один делаешь. Кто занимался выключателями? Я не могу использовать магию, а у меня на этом этаже магический класс. Как ещё я должна помогать? Чтобы меня вырвало на гусыню? Ты же ясно всё понимаешь.

– Я ничего ясно не понимал до этой минуты. Нам повезло.

– Карл, это не везение. Победил ты. Я совершенно уверена, что нам было назначено утопить гусыню в раковине. Или забить лимонадным кувшином. А не отрывать ей голову с помощью уборочного механизма. Карл, ты отличный боец. И быстро соображаешь. Только поэтому мы до сих пор целы. Ты редко задумываешься о том, как найти правильный ответ, но обычно всё равно приходишь к результату.

Я собирался возразить, но вмешалась Катя:

– И что мы делаем дальше? Входим в некрополь?

Я достал письмо Волшебника и показал ей.

– Не сомневаюсь, что это означает, что мы обязаны позаботиться о секторе земли раньше, чем сунемся в катакомбы. Этот волшебный чувак говорит, что уничтожит мир, но не выпустит призрака. Я не знаю, что там происходит, но не то, во что нам было бы полезно вмешиваться.

Облегчение Кати сомнений не вызывало. Никому из нас не улыбалась перспектива входить в систему тёмных туннелей, полную воды и ловушек.

– Мы все улетим в этом дурацком доме, так?

Я улыбнулся.

– Не волнуйся. Мы развлечёмся. В доме.

Когда мы прошли через городские ворота, пришло сообщение от Зев и Лойты.

Лойта: «Поздравляю. Когда вы едва выживаете в битвах, это не благоприятствует вашей статистике. Держите показатели на уровне. Пончик, у тебя новый ящик. Производители утверждают, что эта модель не взорвётся, пока ты не станешь намеренно вскрывать ей черепную полость. Проведи с ней некоторое время. Если она будет вести себя как положено, мы выведем вас обеих на шоу днём раньше».

Пончик: «ЛОЙТА Я НЕ ОПТИМИСТИЧНА».

Лойта: «Мне безразличен твой оптимизм, обходчик. Делай то, что сказано, и всё».

Пончик: «ПО ЭТОМУ ПОВОДУ МОЖНО НЕ ДЁРГАТЬСЯ».

Лойта: «Не нужно мне отвечать. Ты продолжаешь забывать своё место».

Пончик: «ЛОЙТА ТЫ МНЕ НЕ НРАВИШЬСЯ. ОТ ТЕБЯ ВОНЯЕТ».

Лойта: «Наши чувства взаимны. И если ты опять будешь отвечать, я заберу у тебя Монго. Мы используем его на корм мобу на следующем этаже и заставим тебя смотреть. Я вправе так сделать. Не испытывай меня».

Пончик на моём плече испустила болезненный вздох.

Карл: «Сейчас, сейчас. Вам не нужно лезть из кожи вон. Мы будем играть с роботом».

Зев: «Как бы то ни было, зрители прекрасно восприняли вашу борьбу. Вы оба показали высокий класс. И мне жаль, что я с вами прощаюсь. Я остаюсь ассистентом Лойты за сценой, но боюсь, больше вам не нужен менеджер по социальным медиа».

Я поднял руку, показывая Пончику, что отвечать не стоит.

Карл: «Что вы этим хотите сказать?»

Лойта: «Она имеет в виду, что так как вы обзавелись социальным медийным обновлением, то она больше не нужна вам, чтобы разъяснять всё, что о вас говорят массы».

Карл: «Могли бы вы хотя прислать её сюда, чтобы Пончик с ней попрощалась?»

Лойта: «Нет. Разумеется, нет».

Карл: «А что с рекламным роликом для робота? Она могла бы этим заняться?»

Лойта: «Нет. Это больше не её задача. Я, естественно, буду на месте. Теперь возвращайтесь к своей работе».

На этом связь прервалась.

– Я даже не могу попрощаться, – вздохнула Пончик и фыркнула. – Я бы не просила о социальном медийном обновлении, если бы знала, что нам больше не общаться с ней.

– Ничего, Пончик. Мы с ней ещё увидимся. Я обещаю. – Я погладил кошку по голове. – Обязательно увидимся. Я держу своё слово.

Пончик потёрлась головой о мою голову и громко замурлыкала.

По возвращении на базу я поспал два часа, принял душ, перезарядил свои баффы, потренировался, поел. Потом я провёл сколько-то времени с Мордекаем за экспериментами с различными типами взрывчатых веществ. В частности, мы создали напоминающий зубную пасту гель, который горит долго и очень горячим пламенем. Я постепенно набирал навык использования рецептов из кулинарной книги, а также учился строить разговоры так, что Мордекаю казалось, будто идеи принадлежат ему.

Мы посмотрели итоговый выпуск. Там освещалась битва в падающем доме. Узнали новости и о некоторых других участниках. Непреодолимый и Мириам продвинулись так же, как и мы. Им удалось исследовать внутреннюю поверхность своего пузыря и перебить всех пауков при помощи некоего дебафа, который усыпил пауков и привёл к смерти. Каким-то образом это позволило им завершить работу в подземной зоне их пузыря, и теперь они готовились спускаться под воду.

Двуглавое существо, представлявшее братьев Поповых, находилось на пиратском корабле и расстреливало из пушек другие пиратские корабли. Я не знал, что там творилось. Люсия Мар вступила в бой с каким-то многоруким мумиеподобным созданием и уничтожила его. Она действовала совместно с группой людей, что меня удивило, хотя подробностей было мало. Куан Че уже выскочил из своего пузыря и теперь летал вокруг, круша всех мобов, до которых добирался.

Состав первой десятки в основном сохранился, хотя Флорин крокодилин выпал из неё. Когда мы видели его в последний раз, он сидел в стартовом зале и отказывался выбирать сектор пузыря после гибели Ифечи. Мне захотелось узнать, где он сейчас и жив ли он вообще.

Первая десятка выглядела так:

1. Люсия Мар. Ладжаблесс. Генерал Чёрной Инквизиции. Уровень 41 – 1 000 000 (х2).

2. Карл. Проходец. Анархист-провокатор. Уровень 44 – 500 000 (х2).

3. Непреодолимый. Каприд. Покинутый воздушный акробат. Уровень 38 – 400 000 (х2).

4. Пончик. Кошка. Бывший детский актёр. Уровень 36 – 300 000 (х2).

5. Дмитрий и Максим Поповы. Кивающие. Иллюзионист и Богатырь. Уровень 33 – 100 000 (х2).

6. Мириам Дом. Человек. Пастух. Уровень 34 – 100 000 (х2).

7. Куан Че. Полуэльф. Кавалерист имперской безопасности. Уровень 45 – 100 000 (х2).

8. Элли Макгиб. Морозная дева. Снегомант. Уровень 35 – 100 000.

9. Богдон Ро. Человек. Легат. Уровень 35 – 100 000.

10. Шираг Али. Человек. Священный паладин. Уровень 35 – 100 000.

Я так и не узнал, кто такой этот Богдон Ро. Куан потерял несколько пунктов, возможно, из-за того, что быстро очистил свой пузырь и ничего не предпринимал для того, чтобы из него выбраться. Публике быстро приедаются герои. У него самый высокий уровень, но я потихоньку приближался к нему. В конце списка появился новый тип. Я не помнил, видел его в шоу или нет.

– Я до сих пор не понимаю, почему этот козёл такой популярный, – посетовала Пончик. – Мне не нравится отделяться от тебя.

– Хочешь поговорить об этом? – предложила Пончик-робот. – Можем устроить сеанс трёпа. Только я и ты, подружка.

– Да тише ты, – раздражённо отмахнулась Пончик; прелесть новизны от обладания «товаром» уже сошла на нет.

Новейшая версия робота весила раза в три больше предыдущей и была несколько крупнее. Монго немедленно на неё напал, но на тот раз она не понесла очевидного урона. Я поиграл с ней сколько-то времени и нашёл её довольно крепкой. Впрочем, лучше от этого она не стала. И по-прежнему сыпала случайными ворованными цитатами из «Гарфилда». Да и реагировала на разные ситуации довольно неестественно.

Тем не менее эта модель пока была лучшей. И функционировала так, как полагалось. Вроде бы. Лойта проинформировала нас, что через несколько часов мы отправимся на шоу для обсуждения продукта. Катя оставалась в программе другого шоу, но должна была присоединиться к нам на следующий вечер. Мы надеялись к тому времени уже выбраться в сектор земли.

У механической игрушки на задней стороне головы помещалась маленькая панель, закрытая крышкой, совсем как отделение для батарейки у земных игрушек. Я открыл хрупкую крышку и обнаружил предупреждение, что новинка саморазрушится, если не закрыть крышку. Мне было искренне любопытно, что произойдёт, ведь мы находились в зоне безопасности, но в последний момент я все же вправил маленький прямоугольник на место, и он щёлкнул.

Мордекай посоветовал мне не испытывать судьбу, поскольку игрушка не усовершенствованная.

– Да что это, чёрт возьми, значит? – не понял я, однако закрыл крышку.

Иисусе, что за кусок дерьма.

– Тебе известно, что есть видеоигры, которые требуют доступа в интернет? Даже если они для одного игрока? Вот и здесь такая же система. Многие современные игрушки требуют лицензионных расширений. А где-то заходят и дальше: чтобы получить доступ ко всем свойствам игрушки, ребёнок должен иметь лицензированный ключ, вживлённый в него самого. Так гарантируется, что родители добросовестно платят налоги. В этой штуке ничего такого нет, она не такая продвинутая, как большинство современных устройств, но она предполагает, что с ней может играть ребёнок, который находится в долгом космическом полёте вне области сети системы. Или ребёнок из бедной семьи, не имеющей возможности платить налог за доступ. Если ты активируешь саморазрушение игрушки, ИИ может телепортировать её от тебя, а может и не сделать этого, особенно если такое свойство встроено для того, чтобы ты не лез в голову этой кукле. Я честно не знаю, какие будут последствия. И тебе не советую испытывать.

Робот принялся подпрыгивать в знак согласия.

– Карл, Карл, идём убивать нового челотавра!

Я потянулся и погладил робота по голове. Он застонал. Это был сексуальный стон женщины, и я отдёрнул руку.

– Господи Иисусе!

Карл: «Так что же, эта компания «Верилюкскс» искренне стремится помогать бедным деткам вот таким дерьмом?»

Мордекай: «До таких смелых утверждений я не дохожу. Я о ней никогда не слышал, но логотип на филантропическом ящике предполагает что-то общее со «Связью веритан[140]». Это такой фонд, скорее фиктивный, который выдаёт займы и выступает за рабство для тех, кто не в состоянии платить налоги. Я вот думаю, почему компания тратит такое бабло на такие глупые игрушки, и разумного ответа у меня нет. Пожалуй, какая-нибудь мегакорпорация и могла бы запустить такую затратную кампанию, но поступит она так, только если рассчитывает на возврат средств. Сомневаюсь, что простая торговля дешёвыми игрушками – действительная цель этой фирмы. Велики шансы, что мы этого никогда не узнаем. Больше похоже на способ перекачки денег в «Борант» Они тесно связаны с ним и с партией «Цветение»[141].

Карл: «Боже правый. Получается, вся Вселенная наполнена подонками?»

Мордекай: «Нет, теми, у кого есть деньги».

– Милость божья, – проговорила Пончик-робот. – Не дождусь нового шоу. У меня будет ещё больше поклонников!»

Некоторое время я забавлялся с часами, идентичными тем, что были у Хенрика. Описание к ним было более чем бесполезным. Я повертел бронзовые часы на ладони. В металл был вделан костяной символ. Когда-то я уже видел, но не мог вспомнить где. Часы не тикали.

Таинственные карманные часы

Что это за дьявольская вещь? Что она делает? Отсчитывает ужасное время. Иногда стрелки движутся сами собой. А ещё в них вделано зеркало, только оно не зеркало. Вам понадобится набор ключей, чтобы их завести.

Вот оно как. Я открыл часы, и в зеркальце над циферблатом отразилась ли чернота. Ещё там был маленький индикатор для будильника. Если повернуть головку наверху, можно настроить часы.

Я повернул часовую стрелку, и корпус часов завибрировал у меня на ладони наподобие сотового телефона. Я отключил будильник.

В зеркальце появилось изображение. Рыбообразное существо встретилось со мной взглядом, и стекло потемнело.

Я понял: это Хенрик. Он в некрополе с другими часами и принял облик обитателя подводного мира. Я отключил будильник и послал Хенрику сигнал. Вздохнул и захлопнул крышку часов. По крайней мере, теперь известно, что старый перевёртыш жив.

В личное пространство всунулась голова Кати.

– Привет, – сказала она. – Бонни потихоньку выходит из ступора. Она сейчас в доме Скарна. Тебе стоило бы заглянуть к ней, прежде чем вы Пончиком отправитесь на ваше шоу.

Мысль была удачной. Мы оттрубим в рекламном ролике, а когда вернёмся, запустим дом в небо и вылетим из «миски».

– Как она? – поинтересовался я, выходя следом за Катей.

– Не слишком хорошо. Но она ребёнок, а у детей гибкая психика.

Дромадеры, к их чести будь сказано, обращались с девочкой неплохо, даже несмотря на то, что она была косвенно ответственна за бомбардировку их города. Я думаю, люди не были бы так великодушны. Несколько верблюдов стояли у дома и негромко беседовали. Я вошёл в дом вслед за Катей.

– Вот тут ты будешь спать, – когда я переступил порог, говорила Коробка Сока.

Она указала на угол комнаты.

К моему удивлению, Пончик и Монго были уже здесь. Я понятия не имел, что Пончик уже закончила тренировку.

Бонни взглянула на немудрящую кроватку и обхватила руками своё маленькое тельце.

– Это не моя кровать.

Она сменила окровавленную гигантскую футболку на простое платье, которое тоже было ей не по размеру. Рядом с ней стоял Скарн, его рука лежала на её плече. Он тоже превратился в гнома.

– Так вот вы где.

Я вытянул из своего инвентаря розовую кровать. Все посторонились, давая мне поставить кровать на подходящее место. Она была до нелепости велика для маленькой девочки, но дом был достаточно просторным, чтобы расположить в нём эту мебель. На этой кровати Бонни спала раньше. Затем я вынул маленький столик и поставил у изголовья.

Девочка почти не отреагировала. Но неожиданно сказала:

– Дениза убила моего папу. Он знал, что она это сделает. Он сказал, что никак не может помешать. И велел мне сделать лимонад. Я начала плакать, тогда он дал мне зелье, и я перестала бояться. У вас есть ещё такое зелье? Ну пожалуйста.

– Нет, моя милая, – ответила Коробка Сока.

– Ничего, – вступил в разговор Скарн. – Когда мой город бомбили, мои родители тоже погибли. Но обо мне здесь заботятся. Верблюды грубые, но не злые.

– Ладно, – тихо проговорила Бонни и потёрла нос.

Монго медленно приблизился к ней и уронил перед ней розового кролика. Она подхватила игрушку и крепко прижала к себе. Потом закрыла глаза. Я достал из инвентаря фотографию – ту, на которой были её мать и отец, – и поставил на столик.

Лойта: «Ой, ради всех богов. Аудитория любит драму, но не мелодраму. Перестаньте так заботиться о НПС. Мы перенесём вас в вашу программу через двадцать минут».

Я сделал знак Кате и Пончику, и мы оставили малышку с Коробкой Сока. Потом я обернулся в последний раз. Девочка, всхлипывая, цеплялась за женщину-перевёртыша и не выпускала розового кролика. Коробка Сока гладила её по волосам.

И наступил момент. Правильный. Я носился со своей задумкой, но отверг её как чересчур рискованную. Слишком рано.

Теперь я передумал.

Глава 18

«Сегодня я ходил на вечернюю программу. Меня транспортировали на корабль, который курсирует над планетой по низкой орбите. На корабле открытое окно без стекла, оно защищено только силовым полем. Удивительно. Я могу смотреть сверху на свою планету. На свою прекрасную, утраченную планету. Если мне суждено умереть здесь, то я хочу, чтобы последним для меня был именно этот вид» (прим. обходчика Кули, изд. 19-е).

Карл: «У меня кое-какие вещи готовятся на Столе сапёра. Позвольте управиться с ними перед тем, как вы меня перенесёте. Это быстро».

Лойта: «У вас десять минут и ни секундой больше. Поторопитесь, Карл. «Верилюкскс» оплачивает аренду трейлера».

Я метнулся через улицу в ближайший паб и вошёл в наше личное пространство. Честно говоря, у меня имелись два набора дымовых завес, перемешанных с зельями. С того дня, когда я вычитал эту идею в Кулинарной книге, я продолжал экспериментировать с разными сочетаниями. Пока что эффект давал единственный вариант: сочетание дымовой бомбы с целебным зельем. Однако оно считается великим оскорблением немёртвым. У меня ещё не было шанса применить его.

На моём столе стояли две инфузионные станции. В первой я как раз смешал дымовую завесу с небольшой дозой повышающего иммунитет смузи, который я готовил на втором этаже. Зелье давало временный иммунитет от болезней, но от него и пьянеешь просто в задницу. Прямо скажем, это был провал Дымовая завеса быстро теряла эффективность и получала статус «недействующая».

Вторая серия экспериментов вышла более успешной. Я заранее знал, что все получится, потому что стянул рецепт из кулинарной книги. Но приходилось делать вид, что я сам на него наткнулся.

Многие из недавних ящиков содержали по меньшей мере одно Зелье невидимости. Эти зелья были чрезвычайно ценными. Собрав пять штук, я решил, что пришла пора истратить хотя бы одно на эксперимент.

– Эй, – обратился я к Пончику-роботу, – похоже, кое-что у нас получилось!

Ваш навык Смешивания поднялся до 3 уровня. Подождите, и научитесь делать то же самое с водкой.

Я выбрал круглую дымовую завесу. В норме она была красной, а теперь приобрела радужный отлив.

Хобгоблинский диско-шар[142]

Тип: на магической смеси, легковоспламеняющийся, не боится бросков.

Эффект: улётный.

Статус: 25. Нестабилен.

Молли[143] не содержит.

Возьмите хобгоблинскую дымовую завесу, пропитайте её Зельем невидимости, и что вы получите? Праздник – вот что вы получите! Тяжёлые разноцветные клубы дыма, чувствительные и к свету, и частоте. А если вы не знаете, что это означает, то установите её у себя – и узнаете. Дым скроет все движения, а перья будут подрагивать в такт.

Предупреждение: в отличие от того, кто устанавливает традиционную дымовую завесу, владелец этого предмета не защищён от его эффектов. Иначе говоря, вы будете так же слепы, как и монстры. Так что вы вряд ли захотите бросить этот предмет под свои ноги, если, конечно, не собираетесь как следует выпендриться.

Смешивание дымовых завес их нестабильными, потому я и не хотел пробовать этот метод с настоящими взрывчатыми веществами. Но я знал, что как только мой навык немного подрастёт, это ограничение исчезнет.

Я поставил дымовую завесу на край стола и сдвинул смешиваемые элементы.

– Отличная работа, Карл! – воскликнула Пончик-робот.

– Да, я заработал уровень навыка, – отозвался я.

Пончик-робот подпрыгнула и отправила диско-шар в полёт на пол.

– Ура! Обожаю уровни навыков!

– Чёрт тебя подери, робот Пончик! – рявкнул я.

Когда предмет находился на столе, он был безопасен. Но точно не после удара о пол. И если взрывчатка никогда не взорвётся в зоне безопасности, то о дымовых бомбах этого сказать нельзя, в чём мне случалось убедиться несколько раз.

Я шагнул назад и наступил на смешанную дымовую завесу, чем, естественно, привёл её в действие.

Мастерскую наполнила дымная радуга. Мордекай, склонившийся над алхимическим столом на другом конце комнаты, поднял голову и немедленно принялся меня бранить.

– Шёл бы ты ко всем чертям, – сказал я ему, подхватил Пончика-робота и крепко прижал к себе. Нас полностью закрыли смерчи густого дыма. – Мордекай, не двигайся. Я ухожу через минуту.

– Красивые цвета, – отметила Пончик-робот.

Я почувствовал, как повернулась голова робота, чтобы посмотреть на меня в непроглядной многоцветной буре. Голос на октаву ниже произнёс:

– Вот что мы всегда видим в конце. И я всегда с тобой, Карл.

Лойта: «Вы полностью готовы? Пора отправляться».

Карл: «Мы готовы».

Пончик приняла душ и уговорила Катю причесать её, пока я страдал фигней в мастерской. Катя смеялась до упаду, слушая о недоразумении с диско-шаром, особенно о том, как Мордекай метал громы и молнии по поводу того, что я отнял у него час работы.

Я крепко сжимал робота. Торнадо цветов продолжалось минуту, однако оставило песочный, оттенка пригоревшей сахарной ваты осадок на всём вокруг. Бот-уборщик издал сердитый гудок в мой адрес и с жужжанием двинулся в наступление на пыль.

– Нет, правда, Карл, – заговорила Пончик, когда я стряхнул с волос цветную пыль. – Вы оба выглядите так, как будто перебили всю «Яркую Радугу»[144]. И это после всех наших стараний удержать Монго, чтобы он не повредил Пончика-робота. Она же могла пострадать. Ты только посмотри на неё!

Лойта: «Начинаем перемещение».

– Да мне никогда не было так хорошо, подружка! – выкрикнула Пончик-робот.

Прежде чем настоящая Пончик успела откликнуться, мы исчезли и воплотились в трейлере вещательной станции.

Я осмотрелся, оценивая обстановку. Ноги утопали в роскошном ковре. Оттенок освещения сразу подсказал, что мы находились под водой, а не на поверхности. Хотя материализовались мы внизу, наши меню всё равно исчезли. Я лишился доступа к инвентарю.

Мы оказались в симпатичном, среднего качества трейлере, но это была подводная лодка, а не корабль, как было в последний раз, когда мы участвовали в шоу не у Одетты. Однако и этот трейлер был устроен на сходный манер, с зелёной комнатой и дверью в студию. Модель трейлера та же, хотя интерьер несколько отличался и включал большое венецианское окно[145], выходившее в тёмный океан.

– И закусок нет, – пробурчала Пончик.

Лойта растянулась на кушетке. На её шее был укреплён ребризёр[146]; она не использовала скафандр, от которого не желала отказываться Зев. Этот небольшой прибор периодически выплёвывал фонтанчики воды. Вокруг неё образовалось обширное мокрое пятно.

Я приблизился, наклонился над ней и, постучав по стеклу, вгляделся в холодную глубину. И почувствовал, как вода из ребризёра Лойты плеснула мне на ногу.

Снаружи царила полная темнота. Я физически ощущал давление окружавшей нас воды. «Стекло» по ощущению скорее походило на пластик. Я заметил едва различимый оттенок силового поля снаружи.

– Такие трейлеры запускаются в космос, как обычные космические корабли? – поинтересовался я. – Или они только для разгрузки более крупных?

Лойта нахмурилась. Вопрос как будто её удивил.

– Каким образом это может вас касаться?

– Некоторое время назад мы пережили нападение с орбиты, и те, кто это сделал, недавно повторили попытку убить нас. Поэтому я интересуюсь, насколько надёжна эта конструкция.

– Вы в совершенной безопасности, обходчик. Это судно оборудовано системой подводной защиты.

Я постучал по стене.

– Гм. В совершенной безопасности? Мы только что были телепортированы сюда так, как будто никаких препятствий не существует. Если бы я был ассасином[147] с другой планеты, наверное, я бы сумел узнать, как можно сюда телепортироваться. У нас был сериал «Звёздный путь»[148], так там плохие ребята вечно вторгались на вражеские корабли и творили насилие.

– Для такого знаменитого обходчика вы весьма трусливы. Как только вы появились, заработал защитный механизм. Никто не войдёт сюда и не выйдет отсюда, пока не закончится программа. Повторяю: здесь вы в большей безопасности, чем в Подземелье.

– Что ж, надеюсь, – вздохнул я. – И не забудьте: вы тоже здесь, с нами.

Её глаза расширились, но всего на мгновение. Она наконец заметила покрытую пылью Пончика-робота у меня под мышкой и как-то обречённо вздохнула.

– О, какой же вы идиот! Что вы сделали с образцом продукта?

– Приветствую вас. Я Принцесса Пончик Королева Анна Тушка, – объявила Пончик-робот Лойте. – А как зовут вас? Мы занимались ручным ремеслом. Хотите последить за моей лентой? Мы убиваем стильно!

– Боги правые, я же знала, что вы всё извратите! – Лойта драматически вздохнула. Она вошла в своё меню, и её глаза засверкали. – Ладно, ладно. Всё уладится. У производителей всё равно есть другая модель. Настоящая, не приспособленная для Подземелья.

– Вот как? Настоящая? – Я повернулся к двери. – Мы сможем забрать её с собой, когда будем уходить?

– Нет, конечно же, нет. Это голограмма.

– Что-то не смешно, – сказал я.

– Голографическая кукла Пончик с голографической куклой Монго. Вы можете контактировать с игрушками, но не прикасайтесь к ним физически, иначе мы разрушим иллюзию.

Пончик, до сих пор мрачно сидевшая на полу (она не хотела ни устраиваться на кушетке рядом с Лойтой, ни прыгать на моё плечо, потому что я всё ещё был засыпан разноцветной пылью), слегка подпрыгнула при упоминании о кукле Монго.

– Можно я выпущу Монго? Разве это не чудесно получится? Он будет на седьмом небе от счастья, если встретится с игрушечной версией себя.

– Нет, – ответила Лойта. – Просто идите и расскажите о ваших впечатлениях от продукта. Прочитайте сценарий, если вам не под силу сообразить, о чём следует говорить. Не настраивайтесь негативно. Это не прямой эфир, так что не надейтесь изменить мир своей бравадой. Любая ваша глупость будет вырезана, и мы лишь дольше просидим в этой банке. – Лойта взмахнула рукой, и перед её кушеткой в воздухе поплыл виртуальный квадрат. – Я буду смотреть трансляцию отсюда. Не заставляйте меня вставать и идти туда. Клянусь богами, вы не будете счастливы, если я туда войду.

Пончик что-то пробормотала, выдыхая воздух. Что-то связанное с «говорящим шикарным пиром»[149].

– Лойта, вы всегда такая злая? – спросил я.

Крохотная рыба-женщина воззрилась на меня. Сначала я решил, что она не намерена отвечать. Но она всё-таки ответила:

– Вы. Ваша кошка. Ваш народ. Ваша уродливая культура. Раковая опухоль на нашем «Цветении». И мы не будем этим заниматься.

Я почувствовал, что у меня поднимаются брови.

– Заниматься чем?

– Нам не нужно славить вашу культуру. Распространять вашу грязь, чтобы её видела всякая мелюзга.

Я горько рассмеялся.

– Славить? Вы это называете прославлением нашей культуры? Вы только истребляете нас и пляшете на наших костях.

– Моя бы воля, мы бы вас просто истребили, и делу конец. Вы мерзкие. Вы сухие. Вы – гниль на «Цветении».

Пончик рассекла хвостом воздух.

– Вам, наверное, не стоило становиться агентом по внешним связям, если у вас такое мнение, милочка. Честное слово, я не могу не чувствовать, что ваше сердце не лежит к нашим интересам. Вот поэтому нам намного лучше работалось с Зев. Она понимала, как использовать нашу звёздную силу.

Эти слова, похоже, задели Лойту за живое.

– Зев? То, что вы сотворили с Зев, и есть настоящая причина того, что вы опасны. Она молода. Она впечатлительна. Она – будущее Куа-тин и «Цветения». Её поколение восхищается всем новым, что блестит. Оно не верит в идею силы системы. Или Истинного Единства. Или Великого Согласия. Вы же не знаете, на что нам пришлось пойти, чтобы вернуть заблудшую дочь в наше лоно? На немыслимые дела с её матерью и тётками. Только после этого она встала на путь истинный. Нам нужно так же поступить с целым поколением, и это из-за вас. Из-за вашей гнусной культуры.

Я почти не понимал, из-за чего она бесится, и почувствовал себя униженным. Держи себя в руках.

Я проговорил сквозь зубы:

– Хорошо, Лойта. Если бы вы сейчас… как бы это сказать… оставили нас, вам не пришлось бы беспокоиться…

Она перебила меня и указала на Пончика, явно поражённую:

– Ваша культура, ваши не объединяющие, пораженческие, сухие, несогласованные, разнообразные попытки в культуре – это смертоносная зараза, вот так к ней и нужно относиться. После этого Поиска, когда каждый из вас, сухих червей, будет мёртв, система «Борант» закроет границы, и только тогда наступит пробуждение. Только тогда мы избавимся от гнили.

Пончик посмотрела на меня снизу.

– Мама моя. Кто из нас необратимый псих – я или она?

Я постарался не рассмеяться. Лойта зарычала и, кажется, хотела сказать что-то ещё, но тут её глаза вспыхнули, и она сделала глубокий вдох, залив водой кушетку.

– Пора. Проходите в дверь. Не заставляйте меня подниматься.

Я кивнул. Говорить не хотелось. Я не понимал ничего из той злобной тарабарщины, что она изрыгала насчёт своей политической партии, но сказанное насчёт Зев я понял. «Вы же не знаете, на что нам пришлось пойти, чтобы вернуть заблудшую дочь в наше лоно».

Я сглотнул. У меня тряслись руки.

Я опустил Пончика-робота на кушетку рядом с Лойтой.

– Итак, Пончик-робот, ты остаёшься рядом с Лойтой. Ты понимаешь?

– Оставаться рядом с Лойтой, – повторила механическая кошка. – Понято. – Она повернулась к Лойте. – Тебе когда-нибудь было по-настоящему холодно? Скоро холод придёт за всеми нами. Он всегда ждёт в потёмках.

Я отвернулся и укусил кончик ногтя.

– Идём, Пончик. Займёмся рекламой.

«Сегодня вечером я пойду на другую программу. Я выдавил людоедский крем в свои ботинки. И я взорву их, когда буду на орбите. На борту будут два админа. Мой навык Щит от Взрывов должен защитить меня и от этого взрыва – если только он вообще подействует в том месте. Я даже не знаю. Но это не будет иметь значения, если я взорву корабль. Думайте обо мне, братья. Это немного, но это всё, что у меня есть» (прим. обходчика Кули, изд. 19-е).

Вела шоу «Витрина новых игрушек «Верилюкскс»» пара высоких инопланетных утешителей с громадными глазами. Воистину утешители…

Мужчина по имени Граво женщина по имени Лидди. Я уже начинал понимать, что эти симпатичные утешители являют собой один из самых распространённых типов пришельцев во Вселенной.

Граво, пришелец, по необъяснимой причине был одет ковбоем, и на голове у него красовалась ковбойская шляпа, правда, из пенопласта. На нём также был оружейный пояс с шестизарядным револьвером, а на груди – шерифская бляха. Слово «Шериф» на ней было написано с ошибкой, не знаю, намеренно или нет. Куртка его напоминала о коровах в чёрных и белых пятнах. На ногах он носил ковбойские сапоги со шпорами, и шпоры звякали при каждом шаге.

Лидди примерила на себя образ некоей супергероини, который совершенно ей не соответствовал. Синий и красный цвета костюма должны были напомнить о Супермене, а по груди у неё, там, где у Супермена полагалось присутствовать букве S, шла надпись «Верилюкскс». Плащ был выдержан в том же коровьем, чёрно-бело-пятнистом стиле, что и у партнёра. Её глаза прикрывала простая маска оранжевого цвета, вопиюще контрастировавшего с тонами остальных частей костюма.

– Что за чёрт, блин, – пробормотал я, когда мы вошли в студию.

– В таких случаях я жалею, что кошки не бывают дальтониками, – отозвалась Пончик.

Студия была оборудована с расчётом на отсутствие аудитории. Простой стол, за который встали мы – все четверо. Высокий стул для Пончика и ящичек для меня – чтобы компенсировать разницу в росте с Утешителями. Предполагалось, что игрушки будут появляться на столе, а мы – обсуждать, какие они потрясающие.

Лидди приблизилась и помахала рукой.

– Здравствуйте, здравствуйте. Я пожала бы вам руку, но сами понимаете – не могу! – Супергероиня улыбнулась нам сверху вниз. – Принцесса Пончик, я должна вам сказать, что вы – один из моих фаворитов. Я предпочитаю смотреть в новостных лентах только на двоих персонажей, и вы – одна из них.

– О-о! – Пончик, просияв, вспрыгнула на стул. – Всегда приятно встретить поклонника.

У Утешительницы на груди было несколько маленьких пуговиц-кнопок. Все они изображали разных животных, которых я не опознал. Хотя внизу была Булавочная головка из серии фильмов «Восставший из ада»[150].

– Это я придумала оживить кукольную Принцессу Пончик.

– А дать ей слова Гарфилда – тоже ваша идея? – спросил я.

Пончик не дала Лидди ответить:

– А кто ваш второй фаворит? Вы сказали, что их у вас два.

– О, конечно же, Люсия Мар. Она всеобщая любимица.

– А это что? – Я указал рукой на прикид инопланетянки. – Вы всегда так одеваетесь?

Ответил мне утешитель-ковбой:

– Нет, не всегда. – Он выглядел крайне сурово. – Наши одежды таковы, чтобы привлекать внимание детей. Мы собираемся снять рекламный ролик для фальшивой программы «Витрина новых игрушек «Верилюкскс»». Ролик должен пойти на экранах всех кораблей, которые встают в доки для заправки и ремонта, если на их борту есть молодёжь, неравнодушная к проблемам демографии, или тот, кто захочет купить игрушку для малыша. Товар будет физически доступен для немедленного приобретения в магазине станции, или его можно будет заказать по сети Синдиката. Это недорогая игрушка с желанными качествами для семей с низкими доходами, поэтому мы предсказываем очень активную маркетинговую кампанию.

– Подождите, то есть эта реклама предназначена только для заправочных станций? – уточнил я.

– Для топливных складов и промежуточных станций, всё так, – подтвердил Граво. – Она будет адресована детям, которые тоже смотрят ролики Пончика.

Я прокрутил в голове рекламы игрушек, привлекавшие меня в детстве.

– Так что же, мы так и будем стоять и толковать о глупом роботе?

– Таков план. И давайте начинать эту тему. Только не называйте её предмет глупым, когда идёт съёмка.

– Подождите, – запротестовал я. – Эта реклама действенна для ваших ребят? А не лучше, если реальные дети будут играть вашими игрушками? Реклама с громкой музыкой, игрой цвета, детьми и игрушками?

Граво насмешливо хмыкнул.

– Исследования показывают, что детям больше нравится, когда пользующийся их доверием взрослый снисходит на их уровень и предоставляет им лучшие из возможных альтернатив. А так как чаще всего игрушки покупают родители, то логический подход предполагает и учёт интереса ребёнка, и доверие к родителям.

Я переглянулся с Пончиком. Я был почти согласен с Граво, но не дал бы ломаного гроша за успех глупого робота. И всё-таки я чувствовал себя чересчур напряжённым. Чересчур возбуждённым, чтобы представить адекватные аргументы, тем более что твёрдо знал: головная компания «Верилюкскс» так же чудовищна, как и все прочие в этой проклятой Вселенной.

Я вспомнил про самодовольную Лойту в соседней комнате.

– Хорошо, давайте действовать так.

«У меня не получилось. Я взорвал корабль, мой навык меня защитил, но силовое поле вокруг корабля не позволило ему развалиться окончательно. Админы лишь сделали вид, что они со мной. Это были голограммы. Сегодня меня обвели вокруг пальца, и мне стыдно, братья. Гравитация исчезла, температура падает, становится трудно дышать. Я не думаю, что им удастся подобрать меня, если силовое поле сохранится.

Но я вижу мою планету, мой возлюбленный Курукс. Её свет согревает меня в этом холоде. Молюсь за то, чтобы кто-нибудь отомстил за неё, потому что я не смог» (прим. обходчика Кули, изд. 19-е).

– Это точно гудок, – сказала Пончик, читая строчку, которая поплыла в воздухе перед нашими глазами.

Она очень старалась держаться естественно. Я знал, что кошка тоже уничтожена репликой Лойты о родных Зев. Она страшно расстроена из-за необходимости участвовать именно в этом шоу.

Кажется, ни один из утешителей ничего не заметил.

– Да-а-а, – протянул Граво. Он был похож на лишённого всякой индивидуальности налогового инспектора, которого заставили развлекать детей. Он вытащил свой шестизарядник и выстрелил в воздух. – Похоже, эта игрушка характеризуется большой неустойчивостью.

Я был уверен, что выражение «высокой неустойчивостью» он употребил неправильно.

Игрушечный Монго повизгивал на столе и подпрыгивал вокруг игрушечной Принцессы Пончик. Этот Монго имитировал настоящего в начале его жизни и оказался чертовски очаровательным. Ростом он уступал Пончику-роботу примерно вдвое. На наших глаза он прыгнул и укусил Пончика-робота в нос. Та взвыла от боли и произнесла:

– Плохой Монго! Плохо!

– Так вот, Карл, – заговорила Лидди. Утешительница в образе супергероини в рекламном ролике должна была предстать как «профессор Лидди». Почему – не знаю. – Что вам больше всего нравится у «Верилюкскс. Друзей истинных любимцев»?

Передо мной поплыл абзац текста. Я проигнорировал его.

– Прежде всего, – сказал я, – мне нравится, насколько они обучаемы. Пончик-робот с нами всего несколько дней, но я научил её некоторым трюкам.

Граво выглядел недовольным и уже был готов остановить запись с тем, чтобы я вернулся к сценарию, но «профессор Лидди» ему не позволила.

– Вот как?

– Да, так, – подтвердил я. – Она несёт жутчайшую ахинею. Но когда я прошу её сидеть, она сидит. Если я велю ей идти за мной, она идёт. Она намного более послушна, чем Пончик настоящая.

– Эй, Карл! – возмутилась Пончик. – Не обижай меня.

Мы с Лидди рассмеялись.

– Так разве мы все не этого добиваемся? Разве не послушания?

– Что вы имеете в виду? – спросила Лидди.

– Напомните, как называется ваша материнская компания? «Связь Веритан»? Это не их производство?

Несколько секунд все молчали.

– Остановите запись. – Граво повернулся ко мне. – Я не знаю, где вы это могли слышать, но это абсолютная неправда. Да, «Веритан» – наша материнская компания, но мы функционируем независимо от них.

Я пожал плечами.

– Я не это слышал. Кто-то говорил, что ваша материнская компания выступает в поддержку рабства. Люди говорят, что в ваших игрушках спрятана следящая аппаратура.

Пончик вскинула голову. Свои тёмные очки она сняла и теперь смотрела на меня округлившимися глазами.

– Карл, что ты делаешь?

– Придерживайтесь сценария, хорошо? – сказал Граво. – Не будьте ослом. Ничто из сказанного вами в эфир не пойдёт, так зачем напрягаться?

– Ничто из сказанного мной здесь, – уточнил я. – А Подземелье – это другое дело, вы согласны?

– Что? – вскинулся Граво. – Что вы пытаетесь сказать? Пытаетесь шантажировать нас ради ящика с лутом? Это шутка? Или вы действительно думаете, что у вас что-то выйдет?

Я не имел понятия, стоят ли за производством игрушек «Верилюкскс» какие-то злые мотивы. Мордекай, как я предполагаю, думал, что здесь имело место отмывание денег или что-нибудь в этом роде. Если честно, мне было по барабану, что на самом деле. То, что происходило, было опасно. Тупо опасно. Я поставил бы на то, что всё, что передо мной разворачивалось, скоро забудется.

Мне лишь нужно было стащить Лойту с её поганой кушетки.

– Послушайте меня, обходчик… – начал Граво.

Мигнули лампы. Двое Утешителей пропали. Пол тряхнуло. В студии стало темно, затем она осветилась красными огнями. Помещение наполнил ужасающий скрежет.

– Предупреждение. Активируется система подавления огня.

Голос исходил из громкоговорителя.

Пончик вспрыгнула на моё плечо.

– Карл! Нас атаковали, Карл!

– Держись, – ответил я. – Будь готова ко всему.

– Здесь я не могу использовать заклинания!

Я кинулся к двери зелёной комнаты. Она открылась передо мной.

Кушетка у дальней стены была уничтожена взрывом. Я с глубоким облегчением выдохнул, увидев, что венецианское окно не пострадало.

Но тут же понял, что оно таки пострадало. По нему прошла громадная трещина, как от удара молнии. Теперь воду удерживало только силовое поле. Дерьмо, вот это дерьмо. Силовое поле держалось. Слава богу, слава вашему хренову богу.

«Э, нет, – подумал я. – Не богу. Кули. Спасибо тебе, Кули, за информацию».

– Карл, по-моему, это Пончик-робот взорвалась! – сказала Пончик, оглядываясь. – А где Лойта? Или она…

Пончик ахнула. Она увидела впечатанное в стену тело админа Подземелья. Подбежала. У маленькой Куа-тин не было левой руки и обеих нижних ног. Её ребризёр неведомым чудом ещё работал. Всё тело почернело. Она выглядела так, как будто её тушили в горшке с нефтью.

Но она не была мертва. Моё сердце забилось быстрее. Она не могла телепортироваться, для этого её хозяевам нужно было сначала снизить уровень защиты. А если они это сделают, окно лопнет, и мы с Пончиком умрём.

Я понял: «Борант» стоит перед выбором. Там Лойту вылечили бы в секунды, но только после телепортации. Спасать админа низшего звена или двух обходчиков высших уровней?

Я глянул вниз на изувеченную женщину и улыбнулся.

– Ты… Это сделал ты, – выдохнула она.

– О чём ты говоришь? – отозвался я. – Это несчастный случай. Взорвался робот. Ведь это ты настояла на применении самоуничтожения. Я был в другом помещении. Не имею представления, почему он взорвался. Сама видишь, какую ошибку вы совершили.

Снаружи, за разбитым окном, появились многочисленные огни; они мчались в сторону подлодки. Это были корабли, которые торопились к трейлеру для ремонта. Но у них не было шансов успеть.

– Вы не выиграете, – прошептала Лойта, булькая пеной. Бесцветная жидкость лилась из её рта и жабр. – «Цветение» победит. Вас забудут.

– Лойта, мелодраму никто не любит, – сказал я, когда Куа-тин умерла.

«Кули. Я знаю, что ты не сможешь это прочитать, но хочу, чтобы и ты, и всякий будущий читатель знали, что я использовал информацию из абзаца, написанного тобой, чтобы запланировать первый шаг. Если бы не твои слова, мне не хватило бы знания и уверенности, чтобы действовать. То, что я сегодня сделал, я сделал ради тебя и ради маленькой девочки по имени Бонни. Жалею я только об одном. О том, что мой первый шаг был маленьким, и я ещё не знаю, проживу ли достаточно долго для того, чтобы сделать второй.

Но если мне удастся этот второй шаг, пожалуйста, прости меня. То, что я буду делать с этой минуты, я буду делать исключительно ради себя и мои людей. Пока я жив, я буду делать всё, что в мои силах, чтобы эти твари сгорели в аду.

Им меня – хрен сломать» (прим. обходчика Карла, изд. 25).

Глава 19

У ремонтной бригады ушло всего около тридцати секунд на то, чтобы устранить поломки. Как только субмарина была приведена в порядок, мы с Пончиком телепортировались с неё. Но не вернулись в наше личное пространство, что меня не удивило. А удивило место назначения.

Входим в клуб «Десперадо».

Мы попали в маленький, захламлённый кабинет. За покрытым бумагой столом сидел высокий мужчина. Скрытая тенью фигура была одета в тёмный плащ с капюшоном, который сверхъестественным образом скрывал мрачное, наводившее на мысль о жнеце[151] лицо. Его руки, единственные открытые части тела, были тёмными. Тёмно-пурпурными, почти чёрными. Удлинённые пальцы можно было бы счесть почти эльфийскими, хотя его рост показывал, что с эльфами он отнюдь не в родстве.

Стены кабинета были обиты деревянными планками, пол покрыт плиткой – как и во всех остальных помещениях клуба «Десперадо». На одной стене висел гобелен, выглядевший почти как турецкий ковёр. Других украшений в помещении не было. Через стену я явственно слышал, как пульсирует пол ночного танцклуба.

Наши индикаторы состояния не вернулись, но свойства этого человека изучить было можно. Как бы.

Оррен. Координатор связи Синдиката.

Перед столом стояла пара старых деревянных стульев. Человек за столом указал на них.

– Садитесь. Карл и Пончик.

У него был голос британского профессора – властный, но не агрессивный.

Мы оба без слов сели. Я пожевал кончик ногтя. Для Пончика стул оказался настолько низким, что у неё не было возможности смотреть поверх стола, и она неожиданно показалась мне очень маленькой. Я погладил кошку. Она дрожала.

Мужчина напротив отложил ручку и сложил ладони. Он смотрел на нас. В темноте под его капюшоном было заметно движение.

– Моё имя Оррен. Я не работаю на «Борант». Я – независимый консультант, нанятый Синдикатом. Нейтральная третья сторона, наблюдатель. Я работаю по договорённости с производителями шоу нынешнего сезона, руководством Синдиката и контролирующим ИИ. Вы не встретились бы со мной или кем-то из моих коллег иначе как при определённых чрезвычайных обстоятельствах. А сегодняшние обстоятельства, как вы сами понимаете, чрезвычайные.

– Так что же? Вы вроде заместителя директора средней школы? Вызываете шебутных мальчиков и девочек и сообщаете им, какое наказание они заслужили?

Оррен обозначил пожатие плеч.

– Я не дознаватель ИИ. Не вполне шериф. Не вполне адвокат. – Он помолчал и добавил: – Не вполне судья.

Он повернулся, и стул под ним скрипнул так, как если бы его тело было тяжелее, чем кажется.

– Если Синдикат видит что-то, что требует дополнительной информации, он просит Куа-тин и ИИ представить доклады о случившемся. Иногда эти доклады противоречат друг другу. В таких случаях за расследование берётся координатор связи, например, я. И если факты подтверждаются, я даю рекомендации, что делать в связи со случившимся.

Мы оба были в крайней опасности в этом месте, и оба это понимали. Я сочувствовал бедняжке Пончику, ведь она не имела никакого отношения к тому, что произошло в трейлере. Но я о случившемся не сожалел. Ни капли.

Сидевшее напротив нас существо соединило кончики пальцев.

– Вам известно, сколько покушений на убийство админов произошло в Подземелье за всё время?

– Вероятно, много, – предположил я.

– Да, больше, чем нам хотелось бы признать, – сказал мужчина, то есть Оррен. – И достаточно много было успешных. Два сезона назад один крокодилин оторвал голову своему помощнику по пиару. Он вытолкал админа в проулок и буквально сшиб ему голову. Вместо того чтобы телепортировать его в расположение обходчиков, кретин админ Фортент послал двух своих агентов безопасности с тем, чтобы они принудили обходчика к повиновению, и он убил обоих, прежде чем вмешался наконец ИИ. Три админа за один раз. Но это были единственные админы, убитые в тот сезон.

Оррен вальяжно откинулся на спинку стула, и тот снова угрожающе застонал и заскрипел. Я чувствовал, что Оррен хотел что-то мне сказать – совсем как настоящий замдиректора школы, когда тот старается вытянуть у вышедшего из повиновения школьника признание вины. Я же не собирался говорить ничего, пока не будет прямого вопроса.

– Это, конечно, далеко не рекорд. Но три – считается много. В прошлом сезоне конгломерат «Сквим» не имел смертельных случаев по вине обходчиков. Я попрошу вас угадать, сколько админов погибло от рук ваших товарищей в этом сезоне.

Если и есть на этом свете заковыристые вопросы, то это – такой.

– Ноль, – сказал я.

Мужчина довольно хрюкнул.

– Если не считать недавно погибшей админа Лойты, то пока ответ – пятнадцать за сезон. Люсия Мар убила двоих. Троих, если считать её первого игрового наставника, но мы не считаем. Остальные – одиночные смерти.

Я испытал искренний интерес к этой информации и больше чем скромную гордость за своих товарищей по человечеству.

– Я считал, что ИИ немедленно наказывает за всякое насилие против админов. Так говорилось в предупреждении.

Оррен не отреагировал.

– Пятнадцть мы уже считаем катастрофой. И знаете, почему это число в этом сезоне так велико?

Я пожал плечами.

– Вероятно, тут две причины. Моим людям не нравится, когда рыбы указывают им, что им делать. А Куа-тин управляют этим шоу так, чтобы оно обходилось как можно дешевле. Я не знаю подробностей насчёт этой системы с зонами, но знаю, что удешевление приводит к опасности для работающих там.

– Вы дважды правы. – Он хлопнул ладонью по столу. – И тем не менее. Все из этих пятнадцати смертей (собственно говоря, все убийства админов, начиная с самого первого обхода и вплоть до этой минуты) имеют одну общую черту. – Оррен наклонился вперёд. Его голос слегка исказился, как будто он начал говорить в микрофон. – Мы знаем точно, каким образом обходчик сделал то, что сделал. Это Подземелье – наиболее изученное, наиболее наблюдаемое место во Вселенной. Но при этом мы не знаем, как это сделали вы.

– Она умерла из-за того, что взорвалась та глупая кошка, – сказал я.

Тут Пончик в первый раз подала голос:

– Карл, я начинаю подозревать, что этот Оррен винит в смерти Лойты нас.

– Нет-нет, вы неправильно поняли, обходчик Карл. Как она умерла, мы знаем точно. У нас ушло больше времени, чем мне бы хотелось, на уточнение фактов. Сначала нас отбросила ударная волна. Дополнительная взрывчатка в трейлер вещательной станции не проносилась. Тем не менее взрыв оказался сильнее, чем должен был быть. Это первая загадка, и ИИ требовал быстрого объяснения. Вы знаете, в чём здесь дело?

– Кошка находилась на моём столе, когда я смешивал жидкости, готовя взрывчатку, и видела все мои действия.

Оррен хлопнул ладонью по столу и указал на меня с таким видом, как будто я дал ему решение уравнения. Этот неожиданный звук прозвучал, как хлопок в ладоши. Я возненавидел себя за то, что невольно вздрогнул.

– Вот! Механизм пуска саморазрушения игрушки был ускорен ИИ в силу того, что кошка сидела на вашем Столе сапёра, когда вы готовили взрывчатку. Как вам известно, такое ускорение – одно из преимуществ вашего Стола сапёра и ваших навыков работы с взрывчатыми веществами. А тут ускорение произошло само собой. Записи показывают, что вы не осуществляли прямого вмешательства во взрывной механизм игрушки. Взрыв вызвали ваши дальнейшие действия.

Пончик фыркнула.

– Боже правый, да он верит, что мы это сделали нарочно! – Она издала возмущённый звук и прыгнула ко мне на плечо, чтобы прямо смотреть на Оррена. – Если бы Карл собирался убить Лойту, он не стал бы засовывать динамитную шашку в её жабры и затем бить её по голове. Карл знает толк в способах убивать, он иногда бывает очень изобретательным в этом деле, но он не убивает в стиле тайного азиата.

– Агента, – поправил я.

– Что? – не поняла Пончик.

– Я говорил о секретном агенте. А не о тайном азиате.

– Ты уверен?

– Уверен. «Тайный азиат» – это разве имеет смысл?

– Да, я думала, тут особый смысл. В общем, это не стиль Карла. А кроме того, во всех своих планах он что-нибудь да портит. Когда он жил с мисс Беатрисой и хотел быть утонченным, он спускал трусы и говорил, что его дрючит. Без обид, Карл.

– Что? Я никогда так не делал.

– А, правда. Это был Брэд, так ведь? В общем, вы меня поняли. То, что случилось, – не работа моего Карла. Это совершенно невозможно. И скажу, пока вы не спросили: это и не моя работа. У вас есть запись взрыва? Мне бы очень хотелось посмотреть. А вы уверены, что это не орк из империи Черепов? А может, «Верилюкскс» сделали это удалённым взрывателем из-за того, что Карл разгадал их тайный злодейский план?

Оррен кивнул.

– У нас есть материалы видеонаблюдений из студии «Мекскс» в трейлере, так что всё так. Раз вас в комнате не было, запись не такая полная, как нам бы того хотелось. Но это неважно. Что произошло, теперь понятно. Администратор Лойта спрыгнула с кушетки. Игрушка тоже спрыгнула, чтобы следовать за ней, и через несколько секунд взорвалась, убила Лойту и едва не убила вас обоих. Панель на её голове раскрылась, когда она прыгала, и включился механизм самоуничтожения. Так как блокирующий интерфейс не работал из-за присутствия админа Лойты, ни один из вас не получил предупреждения о самоуничтожении.

Я хрюкнул.

– Так эта фигулька на её голове развалилась? Послушайте, не секрет, что мы с ней не ладили. Но ведь эта панель пластмассовая. Эта игрушка – дешёвая поделка и барахло. Я не раз замечал, что панель вот-вот отвалится.

Он кивнул.

– Знаю. Я просмотрел запись не один раз. Панель не пластмассовая, во всяком случае, в вашем понимании. Она сделана из химически реактивного, защищенного от подделок полимера под названием «зентикс». Он очень распространён в галактике, особенно детские игрушки из него. Он разработан так, что должен разрушаться при определённых обстоятельствах. Разумеется, взрыв редко является свойством игрушки, но панель должна ломаться при попытке подделать материал или незаконно модифицировать внутреннюю структуру игрушки.

– Тогда для чего панель? – удивилась Пончик. – Зачем она, если с игрушкой нельзя играть?

– Всё зависит от игрушки. У многих моделей свойства варьируются в зависимости от лицензии пользователя. Некоторые панели доступны только авторизованным пользователям. Некоторые сконструированы так, что установить их могут только квалифицированные специалисты. Зентикс – умный полимер[152] с рядом степеней защиты. Впрочем, это неважно. Мы уходим от темы.

– Какая же у нас тема? – не понял я. – Что вы хотите нам сказать?

– Что пылевой осадок, который остался на вас после диско-шара с дымовой завесой, начал медленно въедаться в панель. Этот процесс радикально активизировался, когда вы поместили игрушку в зоне действия ребризёра админа Лойты. Жидкость стимулировала пыль двигаться по панели и вдоль её краёв. Затем вы создали ситуацию, которая побудила админа встать с кушетки. А поскольку игрушка была запрограммирована на то, чтобы следовать за Лойтой, прыжок игрушки разрядил панель, и последовал взрыв. Попросту говоря, это было одним из самых изобретательных убийств, совершённых обходчиком, о которых я знаю. И я аплодирую вам за это.

– Похоже на конец эпизода в «Перри Мейсоне», – вставила Пончик. – Я почти разочарована тем, что в жизни Карлу не придётся плакать на свидетельской трибуне и признаваться в убийстве.

Пончик выдала эту шутку, но я видел, что она необыкновенно напряжена. И обеспокоена.

– Но, – продолжал Оррен, проигнорировав Пончика, – как бы впечатляюще ни было осуществлено это убийство, мы не можем позволить обходчикам убивать админов. Даже админов низшего звена, таких как Лойта.

Он снял с лежавшей на столе кипы бумаги один лист и развернул его ко мне. Это был почти совершено чистый лист со строкой для подписей внизу и написанным от руки на синдикатском стандартном языке: Признание в несанкционированном насилии обходчика № 4122 «Карл».

– Вы хотите, чтобы я подписал чистый лист? – спросил я, слегка обидевшись, что они надеются таким образом провести меня. – Ну нет.

Он пожал плечами.

– Вы можете выжить, если признаетесь. Люсия Мар охотно подписала признание оба раза, и она до сих пор в Подземелье. Мы предлагаем вам такую же сделку.

– Если бы вы действительно думали, что это сделал я, мы не вели бы сейчас этот разговор. И вы не предлагали бы мне что-либо подписывать.

Оррен ответил не сразу.

– Вы знали, что силовое поле предохранит корпус трейлера от взрыва – вы об этом спрашивали. Вы знали о химической реакции, которая должна разъесть панель. Вы создали химическое соединение, оставляющее пылевой осадок.

Он убрал чистый лист и пододвинул ко мне другой, покрытый множеством абзацев текста. Внизу тоже была чистая строка для подписей.

– Нет сомнений, что вы получаете информацию из внешнего источника. Мы знаем, что этот источник – не Агата и не кто-то из тех, кто ей помогает. Никого из них в этом пузыре нет. Также мы не думаем, что это Одетта.

Я содрогнулся при упоминании о бездомной, толкающей тележку Агате. Что она сказала мне на втором этаже? «Эти создания уже знают, что я иду. Но не знают, что с этим делать».

– Сообщите нам, кто ваш источник, как вы с ним сообщаетесь, и вас вернут в Подземелье без наказаний. И пришлют легендарный ящик, содержащий предмет, который почти гарантирует вам выживание до девятого этажа.

Это предложение ошарашило меня, но только на мгновение. Контракт ли, что другое – я не собирался доверять им ни в чём. Кроме того, моим «источником» была кулинарная книга, а выдавать её нельзя. Если я упомяну о ней, она исчезнет. Игра не стоит свеч. Хрена им. Мало того. Этот тип изложил мне более сложную и технически изощрённую версию, чем то, что случилось на самом деле.

* * *

Я не имел ни малейшего представления ни о полимерах, ни об остатках диско-шара и их реакциях с чуждым мне космическим пластиком. Эта хренотень лежала за пределами всего, с чем я был бы согласен познакомиться. Пончик верно сказала, что мои планы обычно летели под откос. В этот раз мой план обернулся для меня благом. Вся эта химическая реакция была небольшим удачным сбоем.

Я знал о силовом поле – спасибо записи Кули в кулинарной книге. Знал, что диско-шар покроет всё вокруг разноцветной пылью – и тоже благодаря кулинарной книге. Моя цель состояла в том, чтобы обсыпать игрушку этой дрянью так, чтобы меня не заставили тащить её в студию. Вот и всё.

Я не знал, что панель сделана из пластмассы какого-то непонятного сорта. Впрочем, знал: дерьмо эта пластмасса. Я с самого начала беспокоился, что дурацкая панель отвалится. Я изощрялся с клейкой лентой, чтобы заставить её держаться.

А потом решил: пусть она упадёт в тот момент, когда это будет нужно мне.

Если мне придётся идти ва-банк, то для этого потребуются идеальные условия, а когда они наступят, я узнаю только в последнюю минуту. Только тогда я рискну сделать ставку на игрушку. Я не знал, что пыль от диско-шара уже делала для меня своё дело.

Всякий ребёнок, у кого есть игрушки, работающие на батарейках (и всякий взрослый, у кого есть пульт дистанционного управления для телевизора), знает, что происходит, когда крышка отделения для батареек трескается или выходит из строя. Всё покрытие прибора перестаёт быть цельным, и любой мало-мальски ощутимый толчок выбрасывает батарейки с надлежащих мест.

Я не мог просто взять и разбить панельку, это было бы заметно. Но незачем было раскалывать её вдребезги. Поэтому я приоткрыл её стратегически надкушенным ногтем большого пальца левой руки.

В последние дни я собирал обломки Пончиков-роботов всякий раз, когда Монго уничтожал игрушки, и в моём инвентаре сохранилась совершенно целая панель, оставшаяся после истребления самой первой модели. Закрывшись в туалете, я практиковал открывание панели разными пальцами и наконец нащупал нужное движение. Панель была хрупкой, настолько на грани рассыпания, настолько очевидным хламом, что я заподозрил: игрушка сделана так, чтобы покончить с нами без особых затрат.

Когда я наклонился над кушеткой, постучал по окну и спросил Лойту, летает ли трейлер в космос, я это сделал, чтобы убедиться, настоящая ли Лойта передо мной. И убедился, увидев влагу на кушетке. При стуке по стеклу я невольно сдвинул надкушенный край ногтя, и мне пришлось наклоняться ещё раз, чтобы незаметно его поправить. И я сделал нужное движение левой рукой, крепко прижимая игрушку к груди. Дальше всё было просто. Я придержал панель, когда клал игрушку на кушетку около админа, и подтолкнул крышку.

Я, можно сказать, облажался, когда Пончик-робот повернула голову, чтобы сказать Лойте какую-то пакость. Но панелька удержалась. Со стороны не было видно, насколько неплотно она закрыта. Но я знал: крышка слетит, когда механическая кошка спрыгнет на пол. Когда я велел Пончику-роботу оставаться с админом, то гарантировал этим то, что тяжёлый робот спрыгнет с кушетки, когда Лойта с неё встанет. Лойта же настолько отвлеклась на перепалку со мной, что не заметила, как с кошки на ковёр упала пластмассовая штучка.

Что её и убило.

* * *

– Я ничего не подпишу, так как у меня нет ничего такого, от чего я бы отказался, и мне некого выдавать, – сказал я. – Поверьте, я был бы рад даром получить легендарный ящик. Но мне нечего дать вам взамен. Произошла случайность. Совершенно очевидно, что вы не недоумок, поэтому я вам не лгу. Я жалею, что не думал об этом, жалею, что у меня не было поддержки извне, потому что если бы я подумал и меня бы кто-то поддерживал, я не стал бы бездействовать, я бы это сделал без колебаний. Но я точно не стал бы тратить свой шанс на такую дешёвку, как Лойта.

Пончик на моём плече стала жёсткой, как будто деревянной.

Человек без лица некоторое время молчал.

– Если так, на кого бы вы истратили ваш шанс?

Я не ответил. Тут можно было сказать многое. Я вспомнил Брэндона. Вспомнил Иоланду. Вспомнил всех, кого знал. Все они умерли, и никому не было до них дела. Но вот умирает что-то вроде Лойты, и нам приходится проходить через вот это.

Вам меня не сломать. Пошли вы все. Это я вас сломаю. Я вас всех сломаю.

Оррен вздохнул и убрал бумагу.

– Очень хорошо. Так как мы не можем определить, что именно произошло, и единого мнения о случившемся нет, единственное, что я могу сделать, – это рекомендовать Синдикату закрыть дело. Тем не менее вам следует знать, что к «Боранту» применены ограничительные меры на весь срок до окончания прохождения этого этажа, поскольку ваш случай не единичный. Отныне обходчики не будут телепортироваться третьими сторонами, пока не откроется следующий этаж. Помимо прочего, это означает, что ваше появление на шоу Одетты отменяется. Она уже подала апелляцию.

У меня в голове крутилась масса вопросов. Люсия Мар убила двух админов и вышла сухой из воды? Как так? Почему она ещё жива?

– Вы можете выйти через дверь, – сказал Оррен, жестом отпуская нас. – За ней вас ждут ваши телохранители.

– Как, Кувалдочка здесь? Йа! – воскликнула Пончик.

– И вы должны помнить, Карл: вам повезло. Я восхищаюсь вашей изобретательностью. Она хороша для развлечения, но я не стал бы чрезмерно полагаться на удачу. Кто бы ни помогал вам, он это делает не ради вас. Если бы Куа-тин не вмешались на вашей стороне, дело закончилось бы совершенно иначе.

Я встал и задержался.

– Что вы имеете в виду? Каким образом они вмешались?

Оррен не поднял взгляда.

– Некоторые обходчики слишком ценны, чтобы можно было запросто удалить их из шоу, как бы строптивы они ни были. В конце концов, они сами делают свой выбор. Но даже при том, что я не нахожу законных оснований, чтобы обвинить вас в гибели администратора Лойты, я удалил бы вас в любом случае, если бы решение зависело от меня. Мы обсудили ваш вопрос коллегиально, и было решено оставить мою рекомендацию. без внимания. Пока. Грязевики не отличаются способностью распознавать угрозы. Если верны расходящиеся слухи и мы минуем следующий этаж, дальше, я думаю, моя собственная команда будет намного больше склонна прислушаться к моим персональным заключениям.

Мой интерфейс всё ещё был выключен, поэтому я не видел хронометра, однако ощутил холодок. Насколько я мог сориентироваться, Лойта была убита взрывом минут сорок пять назад. Но всё, о чём говорил Оррен… Коллегиальные обсуждения, судебные апелляции, письменные признания…

Я спросил:

– Как долго нас не было?

– Всего пять суток. Благодарите судьбу, что не больше. У вас остаётся ещё пять суток на то, что бы пройти ваш пузырь. Ваша партнёрша Катя прошла через некоторые интересные приключения во время вашего отсутствия. Она вернулась в первую десятку. Между прочим, она теперь выше вас. Вы оба соскользнули вниз, так что, вероятно, захотите вернуться к работе.

Будь оно всё проклято.

В ярости я шлёпнул ладонью по его столу, бумаги разлетелись в стороны. Я не расстроился из-за выпадения из десятки. Я взбесился из-за того, что потеряна такая уйма времени.

Нечего злиться. Пока что самый удачливый дебил в Подземелье. Ты справился. Ты свободен. Но в следующий раз будет сложнее.

Оррен поднял голову, его капюшон соскользнул. Подвижная чернота собралась в похожую на лицо чашу с тёмной кипящей жидкостью. И в этой жидкости я различил огоньки. Мордекай описывал мне эту картинку, и я понял, что вижу за поверхностью жидкости. Червь. Червь «Валтая».

* * *

Мордекай был покрыт перьями, но я всё равно знал, что он бледен как полотно.

Пончик совершенно потеряла голову: она скакала вверх-вниз так, как будто приняла две лишние дозы эспрессо. Она выпустила Монго, и тот, подпитываясь её энергией, тоже весело прыгал вокруг. Пончик уже рассказала Мордекаю и Кате о гибели Лойты и теперь, задыхаясь, пыталась повествовать о том, что было дальше. Её монолог был похож на единый, нескончаемый, нечитабельный, бессвязный абзац текста.

– …Они подумали, это Карл сделал химическую дрянь вроде Разбей зло, а я им говорю, это невозможно, потому что Карл обычно стягивал трусы, когда хотел побыть с мисс Беатрисой, и тогда до того мужика дошло, что, наверное, это сделал не Карл, хоть я ошиблась, потому что да, Брэд, с которым она улетела на Багамы. А вы знаете, то был агент, а не азиат? Я понятия даже не имела. В общем, я думаю, ИИ подсказал им, что виноват, наверное, Карл. Не знаю, мне было так странно. Потому что ещё Куа-тин сказали, что не Карл. А значит, ИИ должен был думать, что Карл, потому что он говорил, мол, факты не сходятся. А потом тот парень, который как мрачный жнец, сказал, что Агата, это леди с магазинной тележкой, и Одетта нам помогали, хотя их даже в пузыре не было, а Карл стал совсем мрачный и говорит: «Я жалею, что это сделал». Я думала, мы совсем серьёзно вляпались, а мужику и ничего. Но она правда умерла, потому что ударилась спиной и взорвалась. И она сама виновата, ведь правда? Это она настояла, чтобы заложили взрывчатку в игрушку, они так и сделали, как она велела, вот её и убило. Реклама была фигня всё равно, потому что её будут показывать только на заправках. Нет, вот зуб даю. Стыдоба. А нам больше нельзя ходить на шоу, пока этаж не кончится. Одетта так злится, что пошла в суд. Катя, ох, Катя, твоё шоу отменили? Жалко как.

– Моё шоу не отменили, – сказала Катя.

Мне показалось, что она не слишком счастлива по этому поводу.

– Я там продолжаю, потому что шоу записывается. Зев рассказала мне о том, что там с вами троими происходило.

Пончик ахнула.

– Зев? Да что ты! Ты разговаривала с ней?

– Она сказала, что теперь будет нашим временным агентом по связям, пока не назначат постоянного. Ещё сказала, что попозже пришлёт сообщение.

Пончик слегка подпрыгнула.

Мордекай кивнул.

– Я не думал, что снова вас увижу. Я получил сообщение, что к Пончику прикреплён координатор связи. И вот через пять дней, неожиданно…

– Погодите, вы тоже отсутствовали?

Я переключился на Катю. Она теперь находилась внизу, в секторе земли, в своём личном пространстве в пабе. У неё теперь был сорок первый уровень, на три пункта выше, чем тогда, когда мы виделись в последний раз.

Мы с Пончиком ещё оставались в Горбатом городе.

– Вы наверняка считали нас погибшими.

– Я не представляла, что за чертовщина происходит, пока Зев не сказала. В чате вы были недоступны, Мордекай исчез, но карта не показывала вас мёртвыми, и все обновления личного пространства сохранились. Однажды мне сообщили, что мы узнаем о вашей судьбе только через несколько дней, поэтому мне пришлось взять развитие событий под свой контроль. Я попробовала направить летающий дом в сектор земли, но сначала у нас не получалось. Между прочим, если бы ты не оставил пульт управления Луису, мы бы так и не смогли поднять дом в воздух. Последние пять дней я занималась истреблением людей-скорпионов и спорила с Гвен. Здесь, внизу, нам нужна была ваша помощь. Луис и Фирас уже летят за вами. Они стали настоящими пилотами. Как только вы прилетите, я вас встречу.

Мордекай был явно не в духе.

– Только пятый этаж, и уже координатор связи. Мать же его за ногу! Следующим шагом законники будут здесь. А при них положение всегда осложняется.

Я не обратил на него внимания.

– Ты не в курсе, Крис и Мэгги по-прежнему парализованы?

– По-прежнему, – ответила Катя. – Лэнгли и его парни остались у вас, наверху, он там у руля.

– Почему вы не можете опустить дом в сектор земли? – спросил я.

Катя манула рукой.

– Это долгая история. Мы чуть не умерли, пока её распутывали. Дело в том, что колодец в главной спальне. Ты не забыл, что Луис сделал с фургоном своей матери? Ему пришлось поступить так же и с домом. Сам увидишь. Не самое изящное решение, но эффективное.

– Иисусе, – пробормотал я. – Нам нужно скорее воссоединиться.

Мордекай никак не успокаивался по поводу того, через что мы прошли.

– Гром и молния, связильщик синдикатский. И он вас так просто оттуда выпустил? Я поверить не могу.

– Да, – сказал я, улыбаясь. – Он и слова не сказал.

Я поднял над головой ребризёр Лойты, который снял с неё, уже мёртвой. Доступа к инвентарю у меня тогда не было, поэтому я засунул его за резинку трусов. Приборчик был маленький, размером примерно с кошачий ошейник. Теперь я забросил его в инвентарь. Он не имел особенной ценности, и использовать по назначению его могли только существа с жабрами ростом мне по колено, но нельзя же угадать, что может оказаться важным.

Мордекай только глазел на меня, опустив клюв.

– Ты ещё не слышал, что Карл сказал моему спонсору! – добавила Пончик.

Глава 20

Время до крушения уровня: 4 дня 22 часа.

Верхней половины дома не было. Выглядел он так, как если бы его реконструкцию взяла на себя стая слепых и пьяных бобров. Они срезали верхний этаж с чердаком и небрежно обезглавили дом на уровне примерно шести дюймов ниже потолка первого этажа, что означало, что все помещения открыты всем ветрам. Верхние части стен остались зазубренными и посечёнными. Камин и верх дымовой трубы тоже исчезли, хотя нижняя часть трубы возвышалась над остатками стен футов на пять. Пока я наблюдал за приближающимся воздушным шаром, из груды кирпичей вывалился один и упал в пространство, когда-то бывшее жилой комнатой.

В процессе своей варварской работы «ремонтники» оборвали электропроводку и сломали водопровод. На наших с Пончиком глазах воздушный шар опустился перед стеной Горбатого города. Мощная струя воды дугой взлетела в небо из недр дома, как будто там снесли пожарный гидрант.

– Что там с водой? – спросил я.

Фирас спрыгнул на песчаную дюну, счистил пыль с сапог, выпрямился во весь свой высоченный рост и улыбнулся нам. Поза у него была уверенной, и я сразу отметил перемену в нём. Когда я впервые встретил этого парня, у него был двадцать второй уровень. Сейчас – тридцатый. Всё ещё ниже середины, но продвинулся он здорово.

Вода продолжала хлестать, рождая в небе радугу. Монго радостно заверещал, кинулся под брызги и пустился в пляс. Песок под его ногами быстро превращался в жидкое месиво.

– Один этот… стервятник с бензопилой… сорвал крышку с водопроводной трубы, вот вода и саданула в небеса. Стервятники – это как микрокопии того здоровенного босса, от которого Кате досталась её бензопила. Хрен тебе, вот это был смех! Я так и не знаю, откуда вода берётся. Хотел бы я, чтобы у меня в старом доме такой напор был. Ума не приложу. Электричество тоже работает. А эти штуки – как шило в заднице. Стервятники то есть. Но их что-то мало в последние дни. – Он указал на водную арку. – Тот, который это сделал, удивил нас. А тебе Катя рассказывала, как убирала дом к себе в инвентарь?

– Что? – изумился я. – Она в состоянии убрать в инвентарь целый дом? С воздушным шаром и всем прочим? То есть всю конструкцию? Как?

– Эх, парень, долго ты гулял. Тут много чего было. Это Луис придумал. Махина наша только оторвалась от земли. Катя проделала то, что всегда проделывает, когда надевает рюкзак. И у неё получилось. А вечером, после итогового выпуска, вся эта хреновина вдруг выпала из её инвентаря и поплыла у нас над головами. Чуть всех нас не расплющила. Мы сидели все в пабе, он называется «У каракатицы», так этому пабу мало не показалось. Там заправляет один парень, Пазузу[153], так он офигел совсем. Тогда мы все прыгнули на эту хрень и улетели. Я уж думал, он точно нас прикончит. Уж как боязно было! Потом Луис поссал на парня сверху. Я уж думал, Гвен перережет ему шланг. Катя её удержала, но сама ржала, а от этого Гвен ещё сильнее взбесилась.

Я пялился на Фираса и клял себя за то, что пропустил так много.

– Где колодец?

– Ах да. Значит, нам пришлось спилить верх дома, чтобы добраться до шкафа в главной спальне. И мы не могли вылететь за сектор, когда колодец привязан к дому. Сейчас он в полумиле к востоку от города. Рядом с тем местом, где вы приземлились в первый раз. Лэнгли с парой ребят там, расчищают колодец от песка. Будет туго с завтрашнего дня, когда придёт Красное Равноденствие. Они должны построить какое-то укрытие для колодца.

– Дерьмо, – только и сказал я.

Вот о чём я напрочь забыл. В последние несколько суток в пузыре погода и чередование дня и ночи начали меняться. Теперь темнота стояла около шестнадцати часов в сутки, а песчаные бури сделались вдвое дольше и мощнее.

– Точно, – согласился Фирас. – Там, внизу, песчаные бури другие. Не то что ветер в любых направлениях, там он дует вокруг острова, да по кругу. И молний до фига. И темнеет внизу раньше, так что во время бури уже темно.

На пороге дома показался пухлый Луис. Он тоже поднялся до тридцатого уровня.

– К слову, о буре, – сказал он. – Надо двигаться. Нужно приземлиться, пока она не началась. Гвен сказала, что разработала план эвакуации при наводнении на случай, если мы не вернёмся вовремя. Да ещё эти одичавшие Пазузу выходят по ночам, а я хочу, чтобы зона приземления была свободна. Ой, Пончик, привет.

– Привет, Луис! – крикнула Пончик с моего плеча.

– Стоп. Ещё «одичавшие» монстры? – переспросил я.

– Да.

Луис с предельно деловым видом повернулся и скрылся в доме.

– В этих одичавших зверях виноват волшебный субъект, – сказал Фирас. – Любое существо слетает с катушек, если застрянет в Ничто больше, чем на несколько минут. Я не понимаю, какой тут механизм. Вы будете штурмовать замок, когда окажетесь внизу. Конечно, если леди Гвендолин до того момента не прибьёт Катю.

– Ты не чувствуешь себя сбоку припёкой? – шёпотом спросила меня Пончик. – Потому что я – именно так.

* * *

Часть меня гордилась тем, что Катя справилась со всеми задачами в наше отсутствие. Она сумела опустить весь дом в сектор земли и понять, как взломать магическую дверь, охранявшую фасад замка земного сектора. Всё это без нас. Фирас сказал, что они бы уже расправились с замком, если бы Зев не попросила Катю дождаться нас.

В то же время другая часть меня испытывала досаду от осознания, что она справилась бы и без меня. Это было глупо. Конечно, я не без некоторой доли нарциссизма думал что без меня и Пончика Катя и прочие всё равно что без головы. Но такое чувство у меня присутствовало, и я немедленно почувствовал облегчение, когда выяснилось, как я ошибался. Одновременно я ужаснулся, когда понял, что подспудно думал именно так.

Я всё ещё не был уверен, что мы уложимся в срок, но действия Кати и остальных в наше отсутствие доказали, что я не настолько незаменим, как считал сам. И наконец я понял, что это было необходимое чувство.

«Ты умрёшь в канаве, если не будет меня. Я нужен тебе. Думаешь, с тобой всё будет гладко? Да что ты сделаешь, ты, дерзкое дерьмецо? Ты сломаешься в один день. А потом умрёшь. Вот что с тобой будет. Ты как твоя грёбаная сучка мамаша».

Я сделал глубокий вдох, отгоняя воспоминание. И нырнул в чат, чтобы узнать, как дела у друзей.

Баутиста уже очистил все четыре замка в своём секторе, хотя большинству его людей уже не выйти из пузыря живыми. Не в характере Баутисты было открывать свои истинные чувства в чате, но у меня сложилось впечатление, что пройденный путь дался ему нелегко.

Ли Цзюнь, Ли На и их команда готовились штурмовать некий подводный замок, последний в их пузыре. «Медоу Ларк» сооружали пушку, чтобы выстрелить в небо маслом, которое, как они надеялись, позволит им спустить с неба их последний замок. Если этот план не сработает, Элли пустит в ход своё новое заклинание Снежная крупа, чтобы сокрушить этот замок.

Пока мы спускались, Луис и Фирас познакомили меня с новостями других популярных обходчиков. Один из ротвейлеров Люсии Мар – Густаво, тот, что поменьше, – каким-то образом «случайно» убил группу обходчиков после боя. Это событие вызвало у Люсии своего рода психический надлом, более сильный, чем обычно. В итоговом выпуске показали, как эта странная обходчица сидела в комнате в одиночестве и всхлипывала; в первый раз была показана её подлинная эмоция, а не ярость или абсолютное безумие.

Флорин крокодилин, стрелок, наконец-то вошёл в пузырь, и нашёл всех своих спутников мёртвыми. Он отчаянно пытался разобраться с ситуацией, но пока сумел освободить только один замок, и всеобщее мнение склонялось к тому, что он погиб.

Козлиная команда почти преодолела свой пузырь, но Мириам Дом, леди пастушка, стала жертвой какого-то проклятия, которое превратило её в вампира. По всей вероятности, до этого момента она была веганом, и каким-то кретинам показалось, что превратить её в вампира будет прикольно.

Я слушал это всё, а между тем мимо нас проплывала боковая стена некрополя. Массивная гробница под новым углом показалась ещё громаднее. Её внешняя стена была покрыта прихотливыми барельефами, изображавшими птеродактилей и другие летучие создания; всё это было исполнено в угловатом стиле искусства ацтеков. Я искал повторяющиеся рисунки, но не увидел двух одинаковых камней. Возможно, эти рисунки складывались в некую историю.

Стена была усажена гнёздами. Фирас сказал, что в этих гнёздах живут те самые стервятники, но когда мы пролетали, птиц в гнёздах не было. Спускаясь на землю, мобов мы тоже не видели.

Что до несчастных полудурков, застрявших в подземном секторе, они до сих пор отсиживались в зонах безопасности на самом верху. Двое из них – Майк, тот, что в костюме банана, и Бобби, искатель ловушек – собрали несколько свитков подводного дыхания и отважились выглянуть наружу. В итоге они попали в ловушку в виде затопленного туннеля. Господин Банан был убит, когда стена туннеля выстрелила в него трубкой, которая пробила ему живот и выпустила в его внутренности массу «Хорьков-с-пальчик». Хорьки сгрызли бедолагу изнутри. После этого Бобби поспешно ретировался. Их товарищи были парализованы страхом и поджидали нас, чтобы совместными усилиями очистить зону и двигаться дальше.

Я рассматривал песчаный замок, к которому мы приближались. Тёмное сооружение громоздилось у стены некрополя и напомнило мне испуганную собаку. Замок выглядел так, как будто в самом деле был построен из песка. Он не был таким огромным, как я представлял себе по описанию Гвен, но всё равно смотрелся как средневековая крепость. Или же как небольшое казино, оформленное в средневековом стиле. Высотой он был примерно с трёхэтажный дом, с тонкими смотровыми башнями по обе стороны фасада. Казалось, что замок стоит на страже громоздкой усыпальницы, и я подумал, что как раз за ним может скрываться вход. И пришёл к выводу: возможно, и так.

– Что-нибудь выходит из воды? – спросил я у Фираса.

– Мы видели плавники акул и купол гигантской голубой медузы. Но из моря не выходит ничего. Уже не выходит. Некоторое время нас донимали змеи. Здоровые такие, то в воду они, то из воды. Гвен убила босса, и они пропали. Здесь ещё двое, кто выжил в водном секторе, они не хотят заходить в воду. Вадим и Бритни. Они говорят, под дном океана живут ужасы.

Я и забыл, что Крис проходил этот уровень не в одиночку.

– Ты говорил им про Криса?

– Да, – ответил Фирас. – И они не удивились.

Пончик насторожилась, когда разговор зашёл о секторе воды. В своё время она как будто ожила, когда мы узнали, что сектор захвачен. Я знал, что бедную кошку приводила в ужас мысль о том, чтобы намокнуть, и надеялся, что нам удастся избежать этой неприятности.

Мы приземлились в круге из красных камней, на песчаном пляже. Вблизи круга нас ожидали два обходчика. Одним из них была Катя, в этот раз в облике семифутовой воительницы с арбалетом на плече. Она приветствовала нас улыбкой, пока мы выгружались.

Монго заметил её и весело завизжал. Он соскочил с ещё не опустившейся платформы и принялся скакать вокруг неё, а она гладила его по голове. Луис и Фирас занялись починкой водопровода. Мы с Пончиком спрыгнули на песок.

– Значит, вы решили устроить себе каникулы? – спросила Катя. – Пожалуйста, в следующий раз, когда захотите исчезнуть, предупредите меня.

Я погладил Катю по плечу. Собственно говоря, мы буквально только что разговаривали с ней в зоне безопасности, но Монго визжал и выделывал кульбиты так, словно не видел Катю месяц.

Я спросил:

– Как у тебя дела на шоу? «Напарники в Подземелье», так?

– И не спрашивай, – вздохнула она. – Меня заставили участвовать в караоке с Мириам Дом.

– Фирас сказал мне, что она стала вампиршей.

Катя серьёзно кивнула.

– Это так. Но это произошло позже. А когда она была на шоу, у Непреодолимого случился приступ паники, он взбесился и выбежал из студии. Когда Мириам вернулась после шоу, она отправилась его искать. Вот тогда кто-то напал на неё и навёл проклятие.

– Да уж, этот козёл безбашенный, известно.

– Мне он нравился, – вставила Пончик. – Я считала, что он джентльмен.

Катя улыбнулась.

– Как всё-таки хорошо, что вы вернулись. Вы нам очень нужны для следующего этапа.

Повернув голову, я взглянул на невысокую женщину в кольчуге, стоявшую рядом с Катей.

– Привет, Гвен.

– Привет, бомбист. Привет, Принцесса Пончик. Значит, вы наконец всё расхреначили, – констатировала Гвен.

Теперь, когда мы стояли лицом к лицу, я смутно припомнил, что мы встречались на предыдущем этаже. Мы обменялись приветствием «кулак в кулак», когда Пончик собирала бесполезные теперь фуражки машинистов.

Гвен оказалась крепко сбитой женщиной лет сорока пяти, около пяти футов роста. Она сохранила человеческую расу. Из предыдущих контактов я знал, что она уроженка Канады, а теперь понял, что её предки из коренных народов. Её макушку прикрывала сверкающая металлическая шапочка, позволявшая видеть, что волосы женщины коротко подстрижены. На плече у неё висело отнюдь не игрушечное металлическое копьё.

Её особой приметой была татуировка на лбу. Старая, полустёршаяся, выцветшая, нанесённая явно задолго до того, как Гвен попала в Подземелье. Она представляла собой племенной знак в виде буквы W. На тыльных сторонах ладоней и на пальцах красовались прямые линии с наконечниками стрел. Они чем-то напоминали детские каракули.

Проницательные тёмные глаза Гвен рассматривали меня. В первые секунды я подумал, что она пухлая, но затем понял, что ошибся. Этот её облик был мне знаком по годам работы в корабельных доках. Тело этой женщины укрепилось тяжёлым трудом, и нос, похоже, был столько раз переломан, что стал приплюснутым. Исцарапанные кулаки с покрытыми шрамами костяшками, по-видимому, завершали драки столько раз, сколько начинали их.

Я предположил, что ей довелось работать или на верфях, или на ферме, или в строительстве. Бóльшая часть её дней проходила в физическом труде, а вечера – в барах, где можно было пить и растрачивать заработки. Мне был очень, очень хорошо знаком этот тип.

Я ознакомился с её описанием.

Гвендолин Дуэт, обходчик № 1 293 776.

Уровень 34.

Раса: человек.

Класс: Старый зануда-воин.

– О, какие классные татушки! – воскликнула Пончик. – Что они означают?

Гвен рассмеялась.

– Они означают, маленькая принцесса, что мы теряем время. Теперь готовьтесь к бою, оба. Твой партнёр задерживал меня весь день, а часы тикают.

* * *

Внизу было ещё тепло, но гораздо прохладнее, чем наверху. Здесь стоял запах пляжа, и он странным образом умиротворял. Во время последней бури в песке образовались глубокие каналы, которые обвели сектор земли концентрическими кругами; они напоминали полосы движения на трассе. Мы двинулись вдоль одного из каналов по направлению к замку.

– Извини, бомбист, мы не успели приготовить для тебя хлеб-соль, – говорила Гвен, пока мы шли. – Нам нужно было разгрести то дерьмо, которое навалил на нас твой друг. Ближайшая буря будет последней перед переменой погоды, и мы не знаем, зашибёт ли она нас окончательно. Можем только повозиться с Катиной электрической дверью во время бури.

Перед нами открылась стена высотой футов в двадцать. Она была полуразрушена, и в ней имелся проход.

Мы миновали руины, которые, по-видимому, когда-то были осадной башней, сооружённой из дерева и велосипедных частей. Меня бесила необходимость такие полезные материалы.

– Этот хлам остался от механической птицы-босса, – пояснила Гвен, видя мой интерес. – Убив её, ты спас наши задницы. Стены – это была особая головная боль. Каждую нужно было восстанавливать по отдельному плану. И мы это сделали. Конечно, до того, как появились вы с вашим летучим домом. А теперь вы оба и ваша подружка Арнаалук[154] пойдёте внутрь и постараетесь убить Волшебника.

– И Монго, – добавила Пончик.

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх.

– Только мы?

Я оглянулся через плечо на Катю. Она застенчиво улыбнулась.

– А, так она не рассказала вам про уговор? – Гвен прищёлкнула языком. – И почему меня это не удивляет?

– Сейчас она мне расскажет, – пообещал я.

Я решил, что обсуждение лучше провести в чате.

Карл: «Во что мы впутываемся? И, кстати, что между вами с Гвен происходит?»

Пончик: «ОНА МНЕ НРАВИТСЯ. ОНА КАК ХЕКЛА В МИНИАТЮРЕ».

Карл: «Да, тогда мы отлично выпутались».

Катя: «Она – превосходный боец. И к тому же быстрая. Её класс позволяет наращивать боевые навыки вообще без всякой магии. Я видела, как она своим копьём ударила Пазузу в спину, навалилась на него и использовала энергию движения, чтобы швырнуть его тело на другого монстра. Проблема в том, что она – настоящая стерва. Она и есть как Хекла в некоторых отношениях, только вместо того, чтобы вынашивать планы в голове, она все их произносит вслух. И если ты ей не нравишься, она тебе это высказывает. А чтобы убедиться, что ты обращаешь на сказанное внимание, она повторяет их, но в другой форме. Хекла, по крайней мере, притворялась своей».

Карл: «Я был просто ошарашен, когда Фирас сказал, что вы постоянно собачитесь. Я считал, что ты можешь поладить с кем угодно».

Катя: «Я не так давно пообещала себе: больше глотать всякую дрянь не буду. Когда Гвен вбивает что-нибудь себе в голову, её невозможно переубедить. А потом она встаёт на дыбы. Мне это не по душе».

Пончик: «В ЭТОМ ОНА БОЛЬШЕ ПОХОЖА НА КАРЛА ЧЕМ НА ХЕКЛУ. ХОТЯ ОН НЕ ВСТАЁТ НА ДЫБЫ».

Катя: «Согласна. Карл не оскорбляет того, у кого другое мнение».

Карл: «Значит, она – тип, приспособленный для выживания здесь. Так что за уговор по поводу замка?»

Катя: «Да, вот тут проблема. Мы поняли, что есть два пути к взятию замка. Лёгкий путь и трудный. Гвен хочет, чтобы мы выбрали лёгкий путь. Но если мы последуем её советам, то, я думаю, лишимся шансов получить у Волшебника ящик для завода. Если честно, я бы тоже выбрала её путь, но Зев настаивала – что для неё необычно – на том, чтобы мы дождались вас с Пончиком».

Карл: «Значит, ты сказала Гвен, что нужно ждать нас. И теперь вы на ножах».

Катя: «Бинго».

Карл: «Ладно. Выкладывай».

Катя: «Замок выстроен из песка. Внутри нет ни туннелей, ни комнат, ничего похожего. Только песок, и посреди него колодец».

Карл: «Подожди-ка, а как же Волшебник? Как его имя? Да, Гази. В письме, которое я нашёл в воздушном замке, он говорит, что скорее разрушит всё и вся, чем позволит призраку в последнем секторе вырваться на свободу. Значит, мы знаем, что в последнем секторе происходит что-то важное».

Катя: «Да, и информация у нас по большей части от пьяного тарантула. Он – как вариант Коробки Сока в этом секторе. Сумасшедший Волшебник с Дюн – Гази – превратил себя в песочного элементаля в процессе поисков Ворот Одичавших Богов. Благодаря этому он добыл свою часть – ящик для завода. Сейчас он полностью смешался с песком. Внутрь замка ведёт магическая дверь, но за ней придётся копать. Сначала я думала, что это портал. Оказалось, что нет».

Карл: «Значит, это просто дверь, прислонённая к куче песка?»

Катя: «Вроде того. Сейчас я объясню. После того как команда Гвен сломала последнюю стену, они обнаружили дренажную панель на стене некрополя. Если её повернуть, вся вода из некрополя хлынет в океан через главный дренажный туннель, вокруг которого и выстроен песчаный замок. Нам даже не нужно проходить в магическую дверь. Мы только разрушим песчаный замок, если заденем водопроводную трубу. К тому же это осушит некрополь только наполовину, так как вода продолжает накачиваться. Система представляет собой круговорот воды. Чтобы полностью осушить некрополь, требуется отключить насос на субмарине. Наша дражайшая Мэгги этого не сделала, из чего следует, что нам нужно спуститься под воду, что бы ни случилось».

Пончик: «ЭТОМУ НЕ БЫВАТЬ».

Я вздохнул. Я видел планировку игры и руки создателя пузыря над планом. Не знаю никаких расчётов, но не могло не быть по меньшей мере двух дюжин вариантов развития событий – в зависимости от очерёдности взятия замков. Поскольку первым был покорён сектор воды, подземный сектор оказался затоплен. А поскольку он оказался затоплен, облегчилось крушение сектора земли. Но наше положение оставалось тяжёлым, даже если мы сумеем взять замок лёгким путём.

Карл: «Значит, если мы сломаем водопровод, чтобы взять замок, то волшебный чувак смешается с грязью, и ящик для завода нам не найти. Каков же трудный путь?»

Катя: «Видишь те башни по обе стороны песчаного замка? В основании каждой лежит скрученный электрический провод с зажимами на концах. Если подвести провод к башне и затем к двери во время песчаной бури, то когда молния ударит в башни, они сыграют роль громоотводов. Электричество перейдёт на дверь, и откроется стеклянный зал. Если смотреть на дверь, когда она открывается, появляется сообщение, что она открывается один раз в течение одной бури. Но дверь очень быстро закрывается. Времени хватит на то, чтобы вошли только обходчиков. Я договорилась с Гвен, что мы поступим именно так. Она считает нас идиотами за то, что мы выбрали этот путь, тогда как существует более простое решение».

Пончик: «НАМ НУЖНА МОЛНИЯ? ЭТО КАК В ФИЛЬМЕ МАШИНА ВРЕМЕНИ КОГДА ГЕРОЙ ВЫБЕГАЕТ СО СВОЕЙ МАМОЙ».

Карл: «Пончик, Господи Иисусе, сколько же ты смотришь телевизор? Что произойдёт после того, как дверь закроется? Замок не рассыплется кучей песка? И что будет с Луисом и Фирасом?»

Катя: «А, я тоже об этом думала. Я связалась с Мордекаем в то время, когда ты спускался сюда. Он считает, что замок, вероятнее всего, сохранится, но только на время бури. Теперь вот ещё что. Бури буду длиться дольше, начиная с завтрашнего дня, но мы не знаем, будет ли действовать всё остальное после начала перемен. Так что приступать нужно прямо сейчас. Я сказала Луису и Фирасу, чтобы они оставались снаружи на случай, если Гвен окончательно станет как Хекла и решит затопить замок, пока мы будем внутри».

Карл: «Значит, мы вбегаем в замок и дерёмся там с волшебным типом, который в силах запустить нас в другое измерение? Другого плана у нас нет?»

Катя: «Это ты хочешь получить коробку».

Дверь песчаного замка Сумасшедшего Волшебника с Дюн выглядела так же, как всякая другая дверь в Подземелье. Как и сказала Катя, она не была порталом. Магическая дверь – и всё. Перед замком имелся небольшой ров, но моста через него не было, и сам ров был пуст. Как и всё остальное, он был лишь массой спрессованного песка. Я знал, что если мы проследуем вдоль него к стене некрополя, то найдём панель, при помощи которой можно открыть большую трубу и превратить замок в массу жидкой грязи.

Небольшая группа закалённых в битвах обходчиков следила за тем, как мы подходили к двери замка. Электрические провода, змеившиеся у подножий обеих башен, были соединены с дверными косяками. Один кабель был туго натянут, другой лежал на земле свободно. Едва я увидел второй провод, как в голове зазвучал гулкий, сопровождаемый щёлканьем зубов, голос моего инструктора из профессионального училища, где я изучал азы ремонта электроприборов: «Ненатянутый провод – причина пожара! Ненатянутый провод – причина пожара!»

Тут были высоковольтные перемычки, покрытые пластиковой изоляцией. Каждый кабель был толщиной с мою ногу, при этом они были лёгкими и сделаны из какого-то инопланетного проводника. Линия северной башни была туго натянута и присоединялась к контакту над левой частью дверного косяка. Линия южной башни была неоправданно длинной и со стороны походила на змею.

Я взглянул на небо. Ветер начинал выть. Молний пока не было, но было заметно, что буря начнётся с минуты на минуту. Также я заметил ещё пару кабелей вверху, на большой высоте. Они соединяли две башни.

– Гвен, Катя, вы где-нибудь находили другие контакты? Такие, к которым могли бы подойти эти клеммы?

– Нет, – ответила Гвен. – А искали мы добросовестно. И вчера всё сработало, когда ударила молния.

– Чёрт, а мы сделали что-нибудь не так? – спросила Катя, нервозно глянув на небо.

– Даже не знаю, – ответил я. – Эти башни уже соединены, так что второй кабель, длинный, – лишний. Надо или забрать его с собой, или присоединить к чему-то, чего мы пока не видим.

– Тут нет ничего металлического, чтобы присоединить, – сказала Гвен и указала на одного из обходчиков. Человек двадцать восьмого уровня. Головорез. Усталый человек азиатской наружности. Тот же класс, что у Баутисты. – У Трэна есть способность металлоискателя.

– Нет ничего? – поинтересовался я у мужчины.

Тот пожал плечами.

– Ничего, кроме колеса, открывающего дренажную трубу. А знаете что? Под колесом есть какое-то кольцо. Я подумал, это поручень.

Я задумался.

– Хорошо. Отключите кабель от башни, чтобы вас током не ударило. А потом попрошу вас взяться за ближний конец и дотянуть кабель до колеса. Дайте мне знать, хватило ли длины.

Мужчина неуверенно посмотрел на Гвен. Та кивнула, и он побежал. Мы наблюдали за тем, как он отсоединяет кабель южной башни, тянет его за собой и скрывается за углом замка.

Я снова переключился на вход.

– Дверь должна оставаться открытой, даже если присоединён только один кабель. И я хотел бы знать, какое именно напряжение требуется для активации. Возможно, мы сможем прикрепить его к дварфовой батарее или даже к летучему дому и посмотреть, будет ли реакция. Даже если молния даст большой…

Бам!

Я почувствовал, что волоски на моих руках встали дыбом. Мне вспомнилась минута, когда челотавр Бода-Бода встретил свою казнь на третьем рельсе[155]. Земля вокруг нас заплясала, так как песок моментально наэлектризовался. Меня пронзил болезненный укол – молния ударила совсем близко. Монго взвыл. Следующий разряд низко разрезал воздух, и две башни засияли.

Меня отделяли от двери только пять футов. Проём осветился синим, двери не стало, раздался такой треск, как будто ломались все льдины мира, и открылся холл, дальний конец которого скрывался в темноте.

– Идём! – воскликнула Катя, метнулась вперёд и исчезла внутри замка.

Глава 21

Пончик, Монго и я протащились следом за Катей через наэлектризованный дверной проём в холл, полностью стеклянный.

Входим в песчаный замок Сумасшедшего Волшебника с Дюн.

З-з-з-з…

Я съёжился, когда дверной проём за моей спиной исчез. Стены не рухнули, но двери больше не было. Теперь мы были замурованы в замке. Нас окутала тьма.

– Свет, – прошептал я, и Пончик активировала своё заклинание Факел.

Мы все вскрикнули, потому что яркость света была непереносима. Свет факела отражался от стен, менял оттенки, ослеплял нас калейдоскопом цветов.

– Убавь свет!

– Это низший уровень, – после паузы отозвалась Пончик.

Источник света стал теперь маленьким угольком. Он плавал в воздухе и заставлял стены холла ярко сверкать и вспыхивать радугой при каждом движении огонька. Я сделал шаг вперёд, и стеклянный пол заскрипел под моими ногами. Он не разбился, не дал видимых трещин, но возникло ощущение, что он лег на неровную гравиевую поверхность. Стены и пол были тёплыми на ощупь.

Перед нами открылась длинная и узкая прихожая, сделанная из мутного белого и синего стекла, покрытого трещинами и буграми, зигзагообразными чёрными полосами. Всё это сверкало в свете Пончикова Факела. Пол и стены были неровными, как будто были естественного происхождения. В конце перехода виднелся перекрёсток.

Катя была вынуждена сбросить часть массы, чтобы держаться прямо.

– Что на карте?

Я задал вопрос шёпотом, потому что шёпот казался уместным. Стеклянная прихожая казалась жутковато заброшенной и в то же время живой. Это восприятие трудно передать. Как будто мы вошли в фотографию, а не в дышащее реальное пространство.

– Дальше куча комнат и несколько лестниц, они ведут и вверх, и вниз, – ответила Катя. – Вижу колодец. Он под нами, в подвале. Монстров не вижу никаких.

Пончик спрыгнула со спины Монго на пол.

– Смотрите, смотрите, я что-то нашла!

Она показала лапой на какой-то небольшой бугор. Стеклянная мышь. Маленькое существо, замороженное во времени на бегу в конце прихожей. Его лапки слились с полом. Пончик тронула это существо, и оно рассыпалось в пыль.

– Угу, угу, – произнесла Пончик, обернулась к Монго и обтёрла лапу о его перья. – Она взорвалась!

– Мне кажется, когда-то это место было настоящим, – пробормотал я. – Настоящим замком, я имею в виду. И наш волшебный тип сделал что-то такое, что все предметы здесь превратились в песок. Или в стекло. Не берусь точно определить, что тут произошло.

Прихожая была чересчур узкой для того, чтобы мы могли стоять бок о бок. Катя встала первой, Монго за ней, я – замыкающим. Если нас атакуют в лоб, Пончик запрыгнет мне на плечо. У нас оставалось меньше двух часов, но и замок был не очень велик. Мы решили сначала прочесать этот этаж и верхние этажи, и уже затем спуститься в подвал, к тронному залу.

Мы добрались до первой развилки. Направо открывался путь к лестнице, ведущей и вверх, и вниз, налево – в просторную комнату с фонтаном и статуей.

Всё в этой комнате было сделано из стекла и застыло во времени, включая фонтан. Я сделал шаг, чтобы осмотреться повнимательнее. Я помнил о возможных ловушках и возможном присутствии монстров. Но нигде не было ни движения, ни звука, не считая шороха под нашими ногами и скрежета когтей Монго по стеклу.

Статуя в человеческий рост изображала закутанную в плащ женщину. Она стояла в центре круглого фонтана. Полукружья сверкающего, кристально чистого стекла поднимались от её ног на высоту талии, дальше снова опускались. Стекло создавало ощущение движения. Эта статуя, до того как обраться в стекло и застыть, точно была женщиной. Она стояла в чаше с открытым ртом, словно читала молитву, и широко расставив ноги; вода из фонтана обливала её ступни. Могло показаться, что она противостоит сокрушительному валу. Или стоит над гейзером.

По ближайшем рассмотрении я понял, что стеклянная статуя изображает не человека. Большие глаза и крошечный нос показались мне знакомыми, хотя я не сразу вспомнил – почему. Над нижней губой торчала пара острых зубов. А когда я увидел жабры, то узнал эту женщину.

Повелительницу печатей я встречал на третьем этаже[156]. Полуэльфиня-полунаяда, элитка, активная участница циркового квеста. Когда – если – я попаду на следующий этаж, мне будет нужно исполнить контрактные обязательства. Эта женщина была частью драмы для трёх актёров, в которой использовались обстоятельства Поиска. Драма называлась «Месть дочери». История высших эльфов, наяд и геноцида. Я обязан поучаствовать в программе, когда (если) мы доберёмся до соответствующего уровня.

Это закутанное в плащ сказочное создание было ещё и полунаядой… водной нимфой. Но казалось не полуэльфом, а наполовину человеком. У неё не было рогов, как у Повелительницы, но даже и в стеклянном облике я видел близкое сходство.

– Смотри, – сказала мне Катя.

Она наклонилась и отломила кусочек прозрачного хрусталя, открыв небольшую стеклянную пластину на основании фонтана. Слова на стекле казались практически нечитаемыми, но когда я вгляделся в них, система смилостивилась и позволила мне их прочесть.

Ах-ха, старая кристаллизованная фигура с шифрованной надписью. Как удобно для тех, кому интересно, как нах… развивается эта сюжетная линия.

Когда исследовательская лаборатория стекловолшебника мутировала, изменилось и всё, что было внутри, включая то, что перед вами. На основании демонстрационного стенда есть маленькая табличка. Если вы не пожалеете глаз, то различите выцветшие слова:

«Лика, моя любовь.

Моё солнце и звёзды. Моя жена. Мадонна, я сверну небеса, чтобы мы могли быть вместе. Я сожгу, зарою и разорву всех, кто попробует встать на пути нашей любви».

– Как это страшно, – проговорила Катя.

Монго склонил башку и понюхал статую. То, что было когда-то водой, теперь стало чистым, незамутнённым стеклом. Сама статуя была сделана из того же мутного на вид разноцветного стекла, что и всё остальное в этом замке. Стекло дрогнуло, когда Монго принюхивался, и испугало его. Он заверещал на статую и отпрыгнул. Мы все отскочили назад, когда статуя опрокинулась и раскололась. Удар был похож на звук ружейного выстрела.

– Хух, – произнёс я.

Разбитое стекло по большей части превратилось в крошку. Однако стеклянная голова наяды осталась почти нетронутой, только отлетела часть подбородка. Я убрал голову и крупные осколки стекла в свой инвентарь, где они получили обозначение: «Фульгатит»[157]. У головы появилось описание.

Отсечённая голова, изображающая Лику из «Награды трубадура»

Липкая.

Я не успел понять, что могла означать эта чепуха, как пришло сообщение.

Гвен: «Привет, бомбист. Я верю, что ты ещё не умер. Трэн сообщил, что твоё предсказание оправдалось. Электрическая проводка идеально соединила колесо с контактом внизу башни».

Карл: «Отлично. Попроси его присоединить кабель к колесу, но не к башне. А потом пусть будет рядом на случай, если понадобится соединение с башней».

Гвен: «Если ударит молния, ты сам понимаешь, электрический разряд откроет выпускной клапан. Тебе, думаю, не понравится, если это произойдёт тогда, когда ты сам там находишься. Это всё равно что встать на пути поезда – помнишь предыдущий этаж?»

Карл: «Да, я в курсе. Так что не надо присоединять, пока я не скажу».

Клапан открывался только при непосредственном прикосновении к нему. Я подозревал, что электризация металлического клапана вызовет какое-то другое последствие, но пока не был ни в чём уверен. И надеялся, что нам не придётся испытать это последствие, когда мы сами находимся внутри замка.

Гвен: «Хорошо. Сумасшедшая ты сволочь. Я обеспечу. Но вы, ребята, торопитесь».

– Вперёд, – сказал я своим. – Шевелимся.

Мы обследовали оставшиеся комнаты первого этажа замка; все они оказались пустыми. Там были картины и мебель из стекла. Не могу сказать, чем всё это было раньше, так как стулья превращались в пыль или раскалывались на куски, стоило приподнять их с пола. Картины представляли собой квадраты на стенах, и только.

Мы поднялись на второй этаж и обнаружили там то же зрелище. Стол, заставленный зельями. Я прикоснулся к одному, и оно тоже рассыпалось пылью, которая вихрем поднялась в воздух. Я прикрыл рот и попятился, опасаясь вдохнуть мелкие частицы. До меня постепенно доходило, что, вероятно, существует способ восстанавливать эти предметы, тогда мы могли бы собрать их в лут. Снаружи доносился громкий рёв песчаной бури. Молнии продолжали лупить.

– Прекращаем трогать дерьмо и занимаемся делом, – скомандовал я.

– Согласна, – отозвалась Катя.

Мы переместились в подвал. Потолок там был низкий, оставалось всего несколько дюймов до моей головы, что усиливало клаустрофобию. Катя была вынуждена расширить бёдра и убавить рост, чтобы поместиться. У основания лестницы располагалась маленькая круглая комната с широкой и высокой (до самого потолка) деревянной дверью в дальней стене. Дверь не была сделана из стекла или песка и не магической природы. Обычная дверь, первый увиденный нами в замке предмет не из стекла. Из-под неё нас слепил мигающий свет.

Несомненно, это была дверь в комнату босса замка.

– Похоже, на другой стороне тоже есть большая комната, – сказала Катя. – За ней маленькая комната и лестница на другой этаж.

– И я вижу лестницу, – согласился я.

Теперь, когда я находился на одном уровне с выходом, эта лестница высветилась на моей карте.

– Я не вижу монстров, – объявила Пончик. – Никаких. Но я слышу голоса.

– «Любопытный Том»[158], – прошептал я.

– Мы же договорились называть этот сценарий «Любопытный Монго», или ты забыл?

– Просто действуй, – сказал я. – И сначала выключи свет.

Факел погас, и в двери образовалась махонькая дырочка. Я выждал пару секунд и заглянул внутрь комнаты. Увидел я не много. Потолок – не выше, чем там, где мы находились. Стопки книг и журналов на полу, несколько миниатюрных статуэток в витрине. И ничего стеклянного, кроме стен и потолка. Правда, я видел, что пол засыпан песком, как будто сама комната стояла на песчаном пляже. Были там ещё какие-то кучи, в основном горки одежды. Странное смешение чёрных и розовых тканей, причём на столах. Бардак был не таким устрашающим, как в жилище Скряги на первом этаже[159], но в дырку просачивалось зловоние.

Я не увидел источника мигающего света. Если бы я не знал вообще ничего о том, где нахожусь, то решил бы, что мигает телевизор. Или видеоигра. То же подумал бы и о звуках.

Я отступил от двери на шаг и шепнул:

– Отставить.

– Что не так? – отозвалась Пончик, тоже шёпотом.

Она уже была готова пустить в ход Часовое утроение, которое вызвало бы появление в комнате двух динозавров. Но я не мог избавиться от ощущения, что если мы сразу атакуем то, что находится внутри, то лишимся возможности узнать, что же там происходит.

– Планы меняются. Запусти заклинание Астральная лапа – перенеси сюда пачку журналов или что-нибудь в этом роде. Я хочу заглянуть в отверстие и посмотреть, отреагирует ли на это что-нибудь внутри. Иногда можно заставить босса показаться прежде, чем залезть к нему в ловушку.

– Карл, не нужно лишний раз шевелиться, если мы не хотим проблем, – проворчала Пончик. – Для того-то в первую очередь у нас и есть система. Так что нам ни к чему об этом думать.

Кошка прыгнула на моё плечо, чтобы посмотреть в дырку. Я погладил её по голове.

– Мы назвали наш сценарий «Любопытный Том», значит, мне надо заглянуть в комнату и решить, нужны ли нам Монго-на-час. Вот в чём смысл названия.

– «Любопытный Монго». Серьёзно, Карл. Если ты будешь неправильно использовать названия, нам придётся тратить лишние полчаса в день, чтобы практиковать систему перемещения, а это собьёт мой график причесывании. Не так уж трудно запомнить. Катя всегда помнит названия.

Прежде чем я успел ответить, Пончик припала к дырке и скорчила гримасу.

– О боже, этот Волшебник просто неряха. Воняет тухлой курицей и гнилыми овощами. Песок на полу просто холодный. Он смотрит телевизор. Я не узнаю программу, но похоже на мультик. Хорошо. Сейчас я сделаю пачку журналов. – Она оторвалась от дырки. – Сделано. Если честно, не знаю, что это нам даст. Ты никогда не замечаешь, если я перемещаю предметы.

– Я замечал. Просто привык.

Я вернулся к магическому отверстию. Невидимая для меня программа прекратилась, и комнату наполнила тишина. Я не видел, что сделала Пончик. На песчаном полу тоже не было видно ничего.

– Там кто-то есть? – окликнул голос.

И как только он прозвучал, на моей миникарте возникла единственная белая точка – в том месте, которое с моей позиции просматривалось. Там появилась фигура. Шаркая, она шла через просторную комнату. Мужчина, одетый в то, что показалось мне купальным халатом.

На секунду я в растерянности подумал, что передо мной Луис, что, конечно, было абсурдом. Это был неопрятный, грузный парень двадцати с чем-то лет с длинными волокнистыми волосами. Он добрёл до центра комнаты и посмотрел вниз, на песок. Пробормотал что-то, чего я не расслышал, и вновь повернулся к телевизору. Я смотрел на него, пока он не пропал из поля зрения.

Гази. Человек. Уровень 43 Стеклянный Волшебник

Гази, известный практически всей округе как Сумасшедший Волшебник с Дюн, прибыл в эти места с той же целью, что и капитан колоссальной субмарины Шеймас Цепной: найти спрятанное сокровище, которое, как рассказывали, захоронено в некрополе Ансера.

Будучи магом, чьей специализацией были трансформация и телепортация энергетически заряженных частиц, Гази сказал коллегам в Ларракосском колледже волшебства, что он разыскивает Ворота Одичавших Богов, чтобы изучить их потенциальную пользу для надёжной телепортации на дальние расстояния.

В сущности, это была ложь.

Истинная цель поисков баснословного артефакта состояла в том, чтобы вступить в контакт с Ярило[160], запретным богом похоти. Он стремился получить простейшую награду в обмен на освобождение бога.

Гази хотел, чтобы Ярило заставил прославленную Лику влюбиться в него.

Лика – это трубадурка. Полунаяда. Она приняла обет безбрачия. Кроме того, она – вымышленный центральный персонаж популярной серии пьес, часто представлявшихся в театральном районе Ларракоса. Она никогда не существовала в реальности, и связана, хотя и слабо, с малым божеством. Её на протяжении многих лет десятки раз изображали драматурги из числа полунаяд. Другими словами, Гази пытался вызвать бога, чтобы обратить в реальность свою вайфу[161].

Любопытное обстоятельство, касающееся вызова существ из Ничто: все они сумасшедшие. Все хотят исчезнуть. Некоторые очень успешно притворяются теми, кем не являются.

Бла-бла-бла… Сущность, вызванная Гази, – не Ярило. Сейчас Стеклянный Волшебник заключён в преображённом замке и проклят знанием того, что именно он выпустил в мир.

У него есть выход. Но он слишком труслив, чтобы этим выходом воспользоваться. И есть кое-что такое, что выбросит его отсюда. Вероятно, вы не захотите, чтобы это произошло.

– Чёрт, – буркнул я шёпотом. – Это же просто парень. Он сделан не из песка или чего-то такого. Он говорит, что его жена нереальна. Бессмыслица. Он как бродяга, что попытался использовать заклинание, которое должно заставить несуществующую цыпу влюбиться в него.

– Примерно то же, что Луис и Коробка Сока, – подхватила Пончик. – Но уж хотя бы Коробка Сока реальна. Ну, в каком-то смысле. Она изображала Чудо-женщину[162] до того, как наше время истекло, и хочешь верь хочешь не верь, я подумала…

– Оболочка! – выкрикнула Катя, когда я вылетел из двери замка.

Пончик отскочила и велела Монго следовать за нами. Я шлёпнулся спиной на лестницу. Что происходило, я не знал, но ударился о Защитную оболочку, в то время как внутрь комнаты ворвалась Стена огня.

Дверь взорвалась, когда я активировал своё заклинание, в чём не было особого смысла. Диаметр Защитной оболочки увеличился, и она проникла глубоко в комнату, далеко за её дверь. Которая не должна была взрываться.

Пламя огненного заклинания немедленно охватило кучи книг и столы.

Из комнаты раздался крик:

– Эй! Эй!

Показался Гази. Он проскочил сквозь Защитную оболочку и нервно огляделся. Стена огня отрезала его, оставив на нашей стороне. Его глаза сделались огромными, когда он увидел, что мы смотрим на него.

Его точка осталась белой. Заклинание нас не защитит.

Это Катя оттащила меня от двери. Но почему? Что произошло?

А затем я увидел. Песок на земле отполз, открыв стеклянный пол, как будто я смёл его. Защитная оболочка отшвырнула его, когда я применил заклинание. Внезапно на моей карте вся комната окрасилась в красный цвет.

Песок – это моб. Весь пол – монстр.

– Не отключайте заклинание! – взревел Гази, бросаясь к нам.

Я поднялся. Монго завизжал и приготовился атаковать.

– Придержи Монго! – крикнул я Пончику. И добавил для Волшебника: – Заклинание перестанет действовать через несколько секунд.

Тот оглянулся через плечо на пламя. Заметил что-то на столе в комнате, у самого края Защитной оболочки. Сам стол тоже полыхал. Человек в халате выругался, вбежал в комнату, схватил предмет – кожаный портфель – и вернулся к нам. До исхода действия заклинания оставалось пять секунд. Портфель Гази горел. Маг отбросил его, сбил пламя, снова поднял и прижал к груди. Рявкнул:

– Вверх по лестнице! Оно туда не последует!

Я быстро принял решение.

– Ящик для завода у вас? Он нужен колледжу, чтобы спасти мир!

Мужчина глядел на меня с недоверием.

Заклинание было исчерпано. Песок быстро пополз в нашу сторону, булькая, словно серая лава. Я понял, что это слизь. Пол комнаты не был засыпан обыкновенным песком. Его полностью покрывала слизь, а Волшебник по какой-то необъяснимой причине на ней жил.

– Отвечай ему, придурок! – потребовала Пончик.

– Он здесь, – сказал Гази, хлопая по портфелю. – Я знаю, Совет меня не оставит. Я…

Я ударил его кулаком в лицо и забрал портфель. Мужчина рухнул, но Катя подхватила его и швырнула через плечо. Мы повернулись и рванулись вверх по лестнице; шипение песковидной слизи приближалось.

* * *

– Это было неожиданно, – констатировала Пончик.

Монго неуверенно заверещал и принюхался к темноте. Несмотря на заявление Гази, я видел, что слизь, тина или что там это было, медленно, по дюйму ползёт за нами по лестнице. Этому веществу потребуется время, чтобы до нас добраться, но оно тащится к нам.

Мы стояли на верхней лестничной площадке. Катя опустила тело на землю тело потерявшего сознание Волшебника. Он придёт в себя через девяносто секунд. Я не формировал в этот раз рукавицу, но удар чётко выбил из него всю прыть, и индикатор его здоровья опустился на две трети. Но его точка оставалась белой.

– Колледж? Это ты о чём? – спросила Катя.

– Изучи его данные.

– А, – сказала она через несколько секунд, – он из Ларракоса. Это большой город на девятом этаже?

Я кивнул.

– Правильно. Этот парень явился сюда, чтобы сделать реальной свою выдуманную подругу.

Пончик хмыкнула.

– Только представь: ты, знаменитый, красивый авантюрист, вдруг оказываешься в подвале у какого-то вонючего испытателя? Но просто вводить их в жизнь мало. Нужно ещё сделать так, чтобы нравиться им. И вот что я скажу: если ты из породы тех, кто живёт в гнилых подвалах и пытается оживить выдуманные персоны, чтобы сделать их такими, как ты сам, это трудная задача. Это жутко, мерзко.

– Так что произошло там, внизу? – спросил я Катю, открывая кожаный портфель.

– Пока ты смотрел в свою скважину, песок начал подтекать под дверь. Он уже лез вверх, когда я это заметила. Ты активировал заклинание и отогнал эту пакость, когда разломал дверь.

– Если бы мы прямо вошли в комнату, то, наверное, запустили битву с боссом, – сказал я. – Там было почти то же, что в воздушном замке. Один босс и один неигровой персонаж.

Я заглянул в портфель. Там обнаружились два предмета: «Письмо от Совета» и «Таинственный ящик».

Я рассмотрел ящик для завода, изучил коробку для завода. Толстый деревянный футляр со стеклянным окошком. Он оказался тяжелее, чем можно было подумать, а тёмное дерево на ощупь казалось старым. Этот предмет напомнил мне хьюмидор[163] или большую музыкальную шкатулку. Внутри я увидел две небольшие рукоятки и два выключателя, по одному для каждых часов. Я не мог с уверенностью определить, как эта машинка работает. Нужно было положить часы в шкатулку, включить её, и часы начинали вращаться. Или ещё как-то.

Таинственный ящик для завода

Эта загадочная коробочка жужжит, питаясь непонятной энергией. В ней есть место для двоих часов. Что будет, если положить в неё часы и запустить? Надо попробовать, и тогда узнаете.

Понятно, что этот тип догадался, как заставить шкатулку работать вполсилы без часов внутри, поэтому мне не хотелось с ней возиться. Я убрал её в свой инвентарь. Последние часы оставались в некрополе, во владении Хенрика, брата Коробки Сока. Надо забрать их у него, как только представится шанс.

Я взял письмо. Пончик читала его с моего плеча и ахнула, когда добралась до последней части. Закончив чтение, я передал письмао Кате.

«Гази,

Мы получили вашу корреспонденцию без малейшей тревоги. Взглянув на описанное вами существо, мы решили, что это – изгнанное низшее божество по имени Псамата[164]. Она единственная из известных изгнанных, которую сопровождает упомянутая вами тина. К счастью, ваша… неловкость при призвании этого существа, вероятно, стала нашим спасением.

Учёные считают, что ваша неудача привела к тому, что она единственная сохраняла телесную форму достаточно долго, чтобы обрести точку опоры, а её поведение, о котором вы рассказали, предполагает, что она не полностью воплотилась. Она будет искать самое мощное бессознательное существо в окрестностях, чтобы вселиться в его тело. По милости богов и благодаря её нефизическому устройству, Псамата сможет занять тело какого-либо существа между любыми мирами. И ясно, что она будет держаться ближе к месту вашего пребывания.

Подводя итоги, скажем: совет полагает, что Псамата обманула вас. Она притворилась богом Ярило, которого вы столь неразумно пытались оживить. Вероятно, что она овладела призраком, который тревожит некрополь. Царицей Кетцалькоатль.

Перед вами только один путь. Вы должны воспользоваться ящиком для завода и изгнать себя и весь некрополь в Ничто. Это оживит Псамату полностью, и истинные боги будут вынуждены отреагировать. Тогда воцарится такой уровень хаоса и смерти, какой не видали веками.

Ваша неудача стала причиной того, что ваше имя удалено из Книги Учёных.

Да пребудет милость богов с вашей душой».

Письмо было подписано двенадцатью разными именами.

Внизу другим шрифтом было дописано дополнение.

«Гази, ты хренов идиот. Я говорила тебе, что это случится. В ту секунду, когда я увидела тебя с этой тварью, то уже знала, что тебя не спасти. Ты всё разрушил. Я надеюсь, ты это заслужил. Сколопендра теперь никогда не будет побеждена. Нам был нужен этот артефакт, а ты был способен думать только о том, что у тебя между ног висит. Я тебя никогда не прощу. Я была здесь всё время, но я думаю, меня тебе оказалось мало. Пшёл ты. Надеюсь, ты умрёшь мучительно. Действуй же правильно.

Тиш».

Иисусе, подумал я. Если перевёртышам удалось превратить это привидение в физическое существо, игра так или иначе закончится. Или призрака уведут из некрополя, или Гази отправит на свалку весь этот пузырь.

– Это неприятно, – вздохнула Пончик. – Тиш всё время была с ним, и он оставил её, чтобы преследовать выдуманную женщину? Мне просто страшно. Чудовищно это.

Я хмыкнул.

– Пончик, мы ничего не знаем об этой истории, кроме того, о чём говорится в описании и в письме. Ты пытаешься вычитать больше, чем там написано. А важно вот что. Если Кетцель (произносите как хотите) выберется из некрополя, то, возможно, явится ещё один проклятый бог и размажет в лепёшку всех, кто завис в этом районе. А ещё важнее то, что мы можем использовать эту коробку для завода как оружие. А артефакт можно каким-то образом использовать против последнего босса.

– Может быть, – согласилась Катя. – Или они хотели использовать её только для того, чтобы сбежать.

– Вы не члены Совета, – сказал Гази, садясь. Его халат распахнулся, открыв на груди внушительную татуировку, изображающую Лику. Он приложил ладонь к голове. – А ты мощно мне врезал.

– Как ты мог? – воскликнула Пончик.

Она прыгнула на грудь НПС. Гази начал было подниматься, но его ошарашила агрессивность кошки.

– Что? Как я мог – что?

– Тиш всё время была с тобой, а ты оставил её ради Лики! Хотя Лика даже не настоящая! Погляди, что случилось!

Глаза парня округлились.

– Тиш? Так вы всё-таки из колледжа? Как вы туда попали?

До окончания песчаной бури оставалось около часа. А случилось то, что стеклянные стены могли рухнуть и похоронить нас под осколками. У нас не было времени для драматической трепотни.

Я ухватил потрясённого Волшебника за полу халата.

– Ладно. Я задаю тебе несколько вопросов, и ты на них отвечаешь. Ты понял?

– Да что происходит? Что вам нужно?

– Что это за существо? И как его убить?

– Э-э… Убивать нет смысла. Я его с дюжину раз убивал. Оно возвращается.

– Что оно такое?

– Она… Песчаная тина. Фамильяр[165] Псаматы. Псамата не богиня, просто низшее божество. Она… сбежала во время моих исследований. А пока Псамата находится в этом мире, тину можно воссоздать одной песчинкой, так что полностью её не убить. Сжигайте её, замораживайте, растворяйте. Бейте электричеством. Она скукоживается, но не умирает. Чтобы от неё избавиться, нужно избавиться от всего песка в этом мире.

«Блин же горелый, – подумал я. – Нужно было принести сюда электрическую цепь».

– Хорошо, но что она делала у тебя в комнате?

– Послушайте, вы наконец скажете, кто вы такие?

– Нет. Отвечай на вопросы. Если я замечу хоть намёк на заклинание с твоей стороны, вон тот динозавр, что за твоей спиной, откусит тебе голову. Я видел, как он это делает. Ты меня понял? Так почему с тобой в комнате слизь?

– Она… Она – моя жена. И я думаю, она меня любит.

– Твоя жена? Слизь – это твоя жена?

– Это не слизь. Тина. Разные вещи. Ну да, тина – моя жена.

Пончик издала звук, будто ее стошнило.

– Видела бы тебя сейчас Тиш.

– Ну, вам придётся пояснить. Только быстрее.

Гази переводил взгляд с меня на Пончика; было видно, что он озадачен. Потом он уставился на Катю, которая стояла у края колодца и наблюдала за надвигающейся тиной. Взглянув на Гази, она мотнула головой, давая понять, что не намерена помогать ему.

– Послушай, – заговорил я, – давай-ка ускорим процесс. Нам известно, что ты явился сюда, чтобы вызвать бога похоти. Ты рассчитывал, что он превратит некую героиню пьесы в твою сексуальную рабыню. Но тебя обманом заставили вызвать вместо него Псамату. Сейчас Псамата в некрополе, в теле призрачного птеродактиля, как в транспорте. Кажется, это и есть главная тема данного грёбаного пузыря. Мы знаем, что если она выберется, дежурные боги могут устранить проблему. Мы также знаем, что ящик для завода, который я только что у тебя отобрал, можно использовать, чтобы покончить с этим бардаком, но ты этого ещё не сделал. В эту минуту меня ничто такое не интересует. Мне только нужно знать всё, что возможно, о тине, которая сейчас ползёт по лестнице, потому что я слишком давно хочу от неё избавиться и убраться из твоей психушки. И я должен это сделать до того, как закончится песчаная буря.

Парень смотрел на меня с раскрытым ртом.

– Так что пора тебе говорить, – поддержала меня Пончик.

– Оно уже на середине лестницы, – крикнула Катя.

– Хорошо, хорошо. Лика – не героиня пьесы. Она настоящая. Я не собирался превращать её в сексуальную рабыню. Я привёл её с собой. Всё не так, как говорят. Она заключена, заморожена в своём теле. Она разговаривает со мной. Это она просила меня привести её сюда и сделать то, что я сделал. Я стараюсь спасти её. Тиш не понимала. И никто не понимает. Ярило сделал Лику реальной. Он сказал мне, что я должен жениться на ней магическим способом, чтобы она ожила. Что я и сделал. Немедленно. Он провёл церемонию на месте, в то же время. Только после обряда я вышел из комнаты и обнаружил, что Лика осталась в своём коконе. Весь замок кристаллизовался, когда я применил заклинание, чтобы вызвать Ярило, но оно оказалось недостаточно сильным. – Гази внезапно помрачнел. – Я испортил это дело, как порчу всё вокруг. Я понял, что меня обманули. Лика не была спасена. Она оставалась в замке, оледеневшая, как и всё вокруг. А то, что не попало в зону моего защитного заклинания, превратилось в песок. Божество, которое я вызвал, сотворило мне жену, но это была жена из песка. Вот поэтому тина и остаётся здесь. После обряда она полюбила меня.

– Скажи, Карл, «обряд» означает то, что я думаю? – спросила Пончик.

Мы снова сбились с прямого пути, причём теперь вопросов было даже больше, чем вначале.

– Ты видел тину? – спросил я. – И что, не заметил, что это не та красотка, которую ты нарисовал у себя на груди, чёрт бы тебя побрал?

– Я был пьян, – смущённо признался он. – И очень возбуждён. Да ещё было темно.

– Оно разговаривает? – продолжал я.

– Да нет же. Она принимает образ Лики, когда за стенами нет бури. А когда буря начинается, она… опять превращается в тину, а я превращаюсь в песок. Понимаешь, нужна большая сила, чтобы… Ай, неважно. Я превращаюсь обратно в человека только во время бури, а она остаётся в виде Лики всё остальное время, поэтому мы были вместе только после заключения брака. Она остаётся в замке и пожирает меня. Каждый день. Она ест меня, когда я становлюсь песком. Так тина даёт мне знать, что любит меня.

Его передёрнуло.

– Что за мерзость, – прошептал я.

– И поэтому ты постоянно пытаешься убить её? – уточнила Пончик.

– Брак, основанный на лжи, долго не длится, – ответил он. – Но я давно оставил попытки сжечь её. И сейчас с этим живу. Пока её хозяин в некрополе, у нас ничего плохого не происходит. Я не старею. У меня есть изумительный магический планшет с программами на тысячи часов, хотя я и не знаю, откуда он у меня. Но он меня развлекает. Я могу смотреть программы только два часа в сутки, кроме дней Красного Равноденствия; оно наступит уже скоро. Там есть программа, которая называется «Инуяся»[166], и я собираюсь закончить… Вообще-то тина не позволяет мне часто отлучаться из комнаты. Она ревнует к настоящей Лике.

– К настоящей Лике, – пробормотала Пончик сквозь зубы.

– Подождите-ка секунду, – вмешалась Катя. – Когда вы сказали «Лика осталась в своём коконе», что вы имели в виду?

Гази кивнул в сторону большой комнаты за нашими спинами.

– Она там, в том зале. Но комната появляется только во время бури. Это единственное время, когда я могу выходить. Но моя… м-м… жена обычно меня не пускает. Я работаю над заклинанием, которое обратило бы вспять то, что произошло. Замок кристаллизовался. Я создал защитное заклинание, но оно не действует. Оно недостаточно сильное. Бóльшая часть замка – песок, но некоторые помещения кристаллизуются во время бури. Моя комната и я сам возвращаемся к обычному облику во время песчаной бури, но и только. Как только я сниму заклинание, Лика снова будет со мной, и мы попробуем снова.

– Как ты собираешься снять заклинание, когда проводишь всё свободное время за тупыми мультиками? – спросила Пончик.

– Так это она в фонтане? – догадался я. И переглянулся с Катей. – Мы её там видели. Решили, что это статуя.

– Это сопутствующее устройство, сделанное по подобию Лики. Но она настоящая. В ней заключена душа. Так я и попал сюда.

Концы с концами наконец-то сошлись, но Пончик первой высказалась вслух:

– Боже ты мой, она – кукла для секса? И кукла для секса велела тебе перебраться сюда? И ты поставил её в фонтан, чтобы… её очистить? Да это же…

Я перебил кошку:

– Она и сейчас в фонтане?

Куски этой, очевидно, одержимой Лики были разбросаны по всему полу соседней комнаты, хотя голова находилась в моём инвентаре. Нельзя пускать этого мужика в ту комнату, пока мы не закончим своё дело.

– Мы снова углубились в какие-то дебри, – сказал я. – Ответь, каким способом ты убил свою жену в последний раз. Она нужна мне мёртвой всего на несколько минут, а потом мы уберёмся отсюда к чёртовой бабушке.

Глава 22

Я глядел вниз лестницы, наблюдая за медленно ползущей тиной. Чем ближе она подбиралась к верхним ступеням, тем медленнее шевелилась. Я видел: чем тоньше становился её слой, тем труднее ей было двигаться.

Выглядело это так, будто бы некий бог чихнул на лестницу и выплюнул слизистый ком в кучу кошачьего помёта. Некоторые журналы из тех, что Пончик сшибла со стола вместе с другим хламом из лаборатории, теперь смешались с тварью, отправившейся в путешествие вверх по лестнице.

Голос ИИ, зачитывавший описание тины, был в этот раз другим. Исчезли идиотские шуточки, и звучал голос более мрачно, чем обычно. Возможно, это и было шуткой. Только я юмора не уловил.

Миссис Гази

Песчаная тина. Уровень 52. Босс района!

Это миньон Псаматы

Все живые существа добиваются одного и того же. Чувства удовлетворения. Неважно, с чего начинались их истории, неважно, из чего они состояли, появившись на этом свете, неважно, насколько они тупы, насколько умны, насколько растеряны. Все они ищут комфорта. Представления о том, как этот комфорт выглядит, могут существенно различаться даже среди представителей одного вида. Часто бывает, что именно путешествие к счастью определяет весь жизненный цикл. Если пути двух странников пересекутся, такая встреча неизбежно заканчивается тем, что слабейший из них окажется дальше от их общей цели.

Примерно такая картина могла сложиться в уме миссис Гази, целыми днями стерегущей мужчину. И любовь эта родилась повелением того, кто сильнее его самого. Знать, что мужчина не отвечает взаимностью, для неё словно кинжал в сердце, если предположить, что такое создание вообще имеет сердце. Миссис Гази ежедневно борется с этим сознанием, балансируя на краю нерешительности. «Я потому защищаю его, что люблю? Я потому убиваю его, что он не любит меня? Или я повинуюсь долгу? Что станет со мной, если я откажусь повиноваться?»

Тяжёлое бремя для создания, которое не привыкло иметь хоть какие-то эмоции. Почти неподъёмное. Но даже если это создание пожелает покончить с таким положением дел, оно не сможет этого сделать. Ибо его хозяин обладает способностью возвращать его снова и снова.

– Я думаю, ИИ курит траву, – заметила Катя.

– Мы не узнали решительно ничего нового, – отозвался я, раздражённый описанием. – Кроме того, что это босс района. Но музыка не играла.

– Наверное, мы сломали механизм, когда не зашли в комнату, – предположила Катя.

– А мы уверены, что нам рассказали именно о тине? – засомневалась Пончик.

Убить песчаную тину, даже временно, в нашем положении было невозможно. У нас не было источника электрического разряда достаточной мощности, поэтому я видел, как сжечь эту тварь. Хотя у меня было достаточно материалов, которые позволили бы нанести тине серьёзный урон чтобы она скукожилась и убралась прочь, мы сами себя подвели, когда помчались вверх по лестнице.

Гази говорил, что достаточно было поднести электрический провод к стеблю тины; он всегда находился на одном месте – под глубоким креслом, которое стояло перед плоскоэкранным телевизором в углу комнаты.

Не могли мы применить и обычный открытый огонь. Тина погасила остатки огня от Пончикова заклинания, а значит, полностью неуязвимой она всё же не была. Нам требовалось нечто такое, что горело бы по-настоящему жарко. У меня ещё оставались две огневые бутыли, но я боялся, что они дадут чересчур высокую температуру.

У меня появилась идея получше. Раньше я приготовил на Столе сапёра некоторое количество «жгущего геля»; рецепт нашёлся в моей кулинарной книге. За несколько дней до того я рассказал Мордекаю, как подносил огонь к дезинфицирующему составу для рук. В ответ Мордекай познакомил меня со способом готовить воспламеняющийся гель, который будет гореть лучше, дольше и более горячим пламенем. Используя самогон клуриконов в сочетании с некоей пастой, которую Мордекай клепал без всякого труда, мы сотворили гель, который давал горячее, яркое и мало дымящее пламя. От этого геля было мало толку в схватках: его консистенция напоминала зубную пасту, отчего требовалось время, чтобы привести гель в действие. Но в случае с эти созданием он мог и пригодиться. У меня в инвентаре имелся пластиковый пакет, который я заблаговременно наполнил гелем и вложил в воронку. Теперь его можно было использовать как огромный шприц наподобие тех, которые применяют оформители тортов.

Песчаная тина растянулась почти по всей лестнице. Если бы я до неё дотронулся, она окутала бы меня, стащила вниз и задушила. Значит, нужно каким-то образом спуститься, свернуть за угол, проникнуть в комнату и подобраться к стеблю, не прикасаясь к тине.

Пончиков Прыгун через лужи не помог бы, так как отсутствовал выход или подходящее место для приземления. То же и с применением коктейлей Молотова. Самым очевидным решением было просто прожечь себе путь. Если у нас будет достаточно горячий огонь, чтобы причинить тине урон, мы сможем расчистить себе дорогу и добраться до стебля.

Но на это у нас не было времени.

Другая закавыка состояла в том, что Гази сказал: категорически нельзя использовать взрывчатые вещества. Особенно в цокольном этаже и особенно в его, Гази, лаборатории. Он утверждал, что большой взрыв разрушит стены, стеклянное сооружение рухнет, и мы окажемся погребены под осколками.

Оставался только один быстрый и доступный выход. При помощи Пончикова заклинания Дыра мы сбрасываем огонь на стебель с верхнего этажа. Стеклянный пол и потолок цокольного этажа разделяли примерно четыре фута песка. Заклинание Пончика распространится на такое расстояние благодаря её классу Стеклянная пушка, но распространится едва-едва. Проблема была в том, что мастерская Гази располагалась не в точности под стеклянным полом. Нам нужно было проникнуть в большую комнату, где мы случайно разрушили кристаллизированную сексуальную куклу, преодолеть всё расстояние до угла и оказаться над краем подвала. Тогда мы проделали бы дыру между полом и комнатой, но всё равно находились бы в тридцати футах от нужной точки.

Мы устроили мозговой штурм – перебрали разные решения. Кате недоставало массы. Я, наверное, мог бы заглянуть в дыру и бросить в стебель что-нибудь с помощью хиестры. Например, несколько «Молотовых». Но опасался, что этого не хватит.

Нужно было отодвинуть кресло, обильно полить стебель жгущим гелем, поджечь его и проделать всё это так, чтобы тина не коснулась меня и не задушила.

Мордекай необыкновенно встревожился, когда узнал, с каким монстром мы имеем дело.

Мордекай: «Не давай ему до тебя дотронуться. Если оно до тебя доберётся, то ты как будто попадёшь в зыбучие пески – не освободиться. А раз ты уже использовал свою Защитную оболочку, то ты пропал. Оно тебя не просто задушит. Оно будет изо всех сил сыпать песок во все имеющиеся отверстия, пока ты не умрёшь. А поскольку на тебе только трусы, значит, твой… южный вход относительно доступен. Вот так. Не дай им тебя достать».

Карл: «Господи Иисусе. Мордекай, ты вечно делаешь всё жуткое ещё более жутким».

Мордекай: «Это моя работа, мальчик. У тебя всё ещё короткие волосы?»

Карл: «Да. Меня Катя на днях подстригла. Вряд ли они отросли за время нашего отсутствия».

В итоге мы остановились на варианте, который мне нравился меньше всего. Я уже думал о нём, но приберегал как последний ресурс. И Пончик высказала его вслух.

При всех плюшках от экипировки, но до получения ежедневных баффов мой показатель ловкости достигал тридцати двух. По большей части я вкладывал очки в статы силы и телосложения, увеличивая ловкость лишь постольку поскольку. Сейчас я пожалел, что не добавил больше.

Благодаря новому ножному кольцу у меня появилась способность под названием Липкие ступни, что давало возможность ходить по потолку в течение двух секунд раз в шесть часов. Я немного с ними попрактиковался, но в стычках использовать пока не случалось. Теперь положение должно было измениться.

Карл: «Как эти создания воспринимают людей? Будет оно знать, что я завис над ним вниз головой?»

Мордекай: «Безусловно, будет знать, если ты его не отвлечёшь. Тина охотится, ориентируясь на вибрацию и звуки. Не по тепловым волнам, как слизь, и это хорошо. Но если ты появишься на потолке, этого будет достаточно, чтобы привлечь её внимание. Так что придётся использовать какие-то из тех приёмов, которые ты тренировал раньше».

Пончик: «А ЗАПАХИ ОНИ ЧУЮТ? КАРЛ НАЧАЛ ПОТЕТЬ, КОГДА РЕШИЛ, ЧТО ПОЛЕЗЕТ В ТУ КОМНАТУ ВНИЗ ГОЛОВОЙ».

Мордекай: «Обычная песчаная тина лишена обоняния. Но эта может оказаться необычной, поэтому нужно быть осторожным».

Карл: «Эту штуку зовут миссис Гази, и она влюблена в человека. Я вполне уверен, что эта тина – необычная».

Мордекай: «Возможно. Что касается Волшебника, я не стал бы доверять мужику, который трахался с тиной. Катя, присматривайте за Карлом, особенно когда он будет в той комнате».

Карл: «Я и сам ему не доверяю. Мне не показалось, что он сильно расстроился, когда я спёр у него ящик для завода».

Катя: «Моя способность Разгон толпы заряжена и взведена. Если он попробует что-нибудь выкинуть, то будет размозжён, как насекомое на ветровом стекле».

Мы с Пончиком заняли пост в углу фонтанного зала, Катя осталась на лестничной площадке вместе с Гази. Тина уже вплотную приблизилась к верхней ступеньке, и Катя была готова начать медленное отступление.

Я снабдил Катю нужным устройством. Я заранее сделал их пять штук на своём Столе сапёра, приклеил ярлычки с обозначением разных назначений и разложил рядышком на столе. Следовательно, я мог выбирать. На том, что я передал Кате, значилось: «Тяжёлый бас. Для отвлечения». Это был полый шар с сигнальной ловушкой ударно-взрывного типа. На изготовление всего комплекта у меня ушло меньше трёх минут. Я быстро зарядил их выбранными по памяти песнями.

– Ты первая! – крикнул я Кате из соседней комнаты.

– Мы идём, – отозвалась она.

Прошла пара секунд, и прилетело извещение.

Кульминация в номере 2 10 октября 1992 года: «Прыгать вокруг!»

Музыка была не такой гулкой, как обычно, поскольку сигнальный модуль находился внутри металлической сферы. Но даже при этом от немыслимо громкой басовой мелодии, заглушившей все прочие звуки, задрожали стены.

Катя пустила шар вниз по лестнице. Я опасался, что пена немедленно погасит его, но оболочка, похоже, защищала механизм ловушки.

Катя: «Ура! Шар подскакивает сам по себе при толчках. Пена старается захватить его, но он выскальзывает».

Пончик: «ЭТО ЕДИНСТВЕННАЯ МЕЛОДИЯ ТЯЖЁЛОГО БАСА О КОТОРОЙ ТЫ МОГ ПОДУМАТЬ? А КАК ЖЕ ЛИЛ ПАМП?[167]»

Карл: «Чёрт возьми, делай же дыру».

Пончик: «ДА И БАС НЕ ТАКОЙ УЖ ТЯЖЁЛЫЙ. СКОРЕЕ ЗАДОРНЫЙ».

Карл: «Мать твою, Пончик. Время поджимает».

Кошка, как мне показалось, вздохнула и запустила заклинание. Мы уставились в дыру. Перед нами лежала развороченная комната. Тело тины натянулось, как пузырь из песчаной жвачки. Поставленный на паузу телевизор внезапно включился сам собой, в нём возникла сцена из какого-то аниме и наполнила комнату бешеным мельканием всех цветов радуги. Для меня это было невыносимо.

Тина распространилась во все углы.

Телевизор стоял рядом с небольшой сверкающей дверью. За ней был колодец. Если бы дверь не сверкала, она выглядела бы просто как дверь подсобного помещения или чего-то столь же безобидного. Мы позаботимся о боссе, и тогда нам откроется доступ.

Я видел приготовления к битве с боссом, которая не состоялась. В комнате было много столов разной высоты, большинство оказались разломаны. Войди я туда раньше, мне пришлось бы прыгать со стола на стол и высматривать стебель. Мордекай советовал искать на тине вздутие, и я его увидел – именно там, где оно и было по словам Гази. Жёлтый свет лился из-под кресла возле двери, ведущей к колодцу.

Я спустился в дыру. Прикоснуться ногами к голому потолку – не самая лёгкая задача, когда ты проникаешь в помещение сверху. Я попросил, чтобы Катя оставалась у колодца, и быстро соорудил верёвочную лестницу.

Карл: «Не дай этой фигне соскользнуть».

Я не думал, что в этой стеклянной комнате найдётся надёжная опора, поэтому извлёк из инвентаря кусок металла, самый тяжёлый из всех, что там были, и осторожно установил его на полу. Это был обломок гномовского агрегата, и хотя металл гномов легче стали, эта махина должна была весить по меньшей мере полтонны. Размером она была примерно с бульдозер и покрыта множеством зазубренных, неровных и острых металлических осколков. Я сохранил её на случай, если придётся швырнуть во что-нибудь, или выбросить, когда будет нужно быстро смыться. Такие предметы я в прежней жизни и с места не сдвинул бы, а сейчас, когда уровень мой силы добрался до восьмидесяти, поднял без труда.

Я привязал верёвку к прочной гнутой решётке. Такая конструкция запросто выдержит мой вес.

Я опустился вниз головой и – на манер Человека-Паука – влез в комнату тины. Музыки не было. Не было и сообщения. Потолок у комнаты был низким, так что моя голова оказалась в одном дюйме или в двух от поверхности миссис Гази. Если оно меня почует, то выгнется и стащит вниз, лицом в песок.

Я приложил босую ногу к потолку и пустил в ход Липкие ступни. Для активации способности требовалось чуть больше семидесяти секунд.

Песня в Катином аппарате закончилась и зазвучала снова. Будет крутиться вечно.

Карл: «Я активирую своё заклинание через пять секунд. И ждём твоих дружочков. Пончик, тебе бы лучше убрать Монго после того, как сотворишь клонов. Не стоит ему вляпываться в песок».

Катя: «Вот и они».

Я активировал свою способность, и мои ступни приклеились к потолку. Я отпустил верёвку, и хронометр начал обратный отсчёт. Ощущение было совсем другое, чем от заклинания Обратная гравитация[168]. Тогда мне казалось, что мир на самом деле перевернулся вверх тормашками. Сейчас я просто был приклеен к потолку, и на мне были какие-то чудные ботинки. При ходьбе я должен был шаркать: если обе подошвы потеряют контакт с потолком одновременно, то я упаду.

За дверью я услышал – даже сквозь музыку – два отчётливых взвизга: это два Монго-на-час спрыгнули с лестницы навстречу неминуемой смерти. Катя тоже уже бросала всякий хлам из своего инвентаря в монстра – только бы отвлечь его.

Я повернулся к креслу в углу и осторожно направился туда. Я обладал многочисленными, но не отработанными способностями подкрадываться, которыми никогда не пользовался, поскольку странствовал с динозавром и говорящей кошкой. И теперь надеялся, что сейчас эти способности позволят мне добраться до нужного места.

Быстро и без неприятностей я прокрался по потолку, уклоняясь от столов и прочего хлама, и наконец оказался возле кресла. Пришлось наклониться, чтобы зависнуть чётко над ним.

Теперь предстоял выбор. Можно было схватить кресло и отправить его в инвентарь, что не пройдёт незаметно для тины, а можно было полить гелем само кресло; гель выделял сильный жар, и потушить его было почти невозможно.

У меня оставалось тридцать секунд. Я выбрал вариант сжечь кресло. Достал из инвентаря распылитель и начал выдавливать густой, жирный гель на сиденье.

Пончик: «ОНО ШЕВЕЛИТСЯ! КАРЛ, ОНО ШЕВЕЛИТСЯ! Я НЕ ЗНАЮ КАК ЕГО ОСТАНОВИТЬ!»

Карл: «Что шевелится?»

Пончик: «МЕТАЛЛИЧЕСКАЯ ГРОМАДИНА!»

Я посмотрел через плечо и увидел, что пучок тины каким-то образом обнаружил свисавшую из дыры верёвку, качавшуюся в футе над полом. Оно потянулось и принялось дёргать верёвку. Металлический куб был значительно больше диаметра пролома, так что проблема заключалась не собственно в усилиях тины, а в том, что верёвка была моим единственным способом покинуть комнату. К тому же мне стало ясно, насколько адски сильна эта тварь.

Карл: «Не страшно. Отключи заклинание Дыра. И сооруди новый пролом рядом с этим, чтобы я удрал после того, как сейчас подожгу кресло».

Я извлёк из инвентаря факел, зажёг его и бросил на кресло так, чтобы он оказался прямо над стеблем. Затем поковылял прочь от оргии языков пламени, которые сразу наполнили комнату новыми очагами огня и таким жаром, какого я не ожидал.

Дерьмово, блин.

Я подавил крик боли. Но даже пока ковылял, пострадал. Затылок как будто облили лавой. Живот вспыхнул резью от усилий, которые я прикладывал, когда полз, как краб, вниз головой – ни дать ни взять грёбаный фильм ужасов.

Тина отреагировала незамедлительно. Вся комната задрожала. Песок начал пульсировать. Охваченное пламенем кресло взмыло вверх, словно ракета, и врезалось в низкий потолок в том месте, где я только что стоял. Потом оно разлетелось на горящие обломки и свалилось на открывшееся теперь вздутие, разбрызгивая гель во все стороны.

Да-с… подумал я.

Пол комнаты поднялся, как будто его наполнили песком, и сложился, стараясь потушить пламя. Но оно не сдалось. Даже засыпанный мусором, я видел яркий, сверкающий огонь.

Катя: «Оно сжимается!»

Над вздутием поплыл индикатор здоровья; показатель начал падать. Существо отпустило верёвку, и та упала, когда Пончик закрыла дыру. Чудовище продолжало скукоживаться. Сжавшись в кучу, оно забилось в угол и завалило собой дверь, ведущую к колодцу, похоронило под собой телевизор, который быстро плавился в горячем воздухе. Комната погрузилась в полумрак. Босс осветился, когда жар разрушал его. Тина начала вращаться и выбрасывать песчаные нити, которые заблестели в тусклом свете. Оно должно было погибнуть в считаные секунды.

И тут потолок рухнул, и комнату начал засыпать песок.

Не могу сказать точно, почему так случилось. Возможно, причиной был жар. Или конструкция этажа. Пол был устроен так, чтобы разломаться, когда тина станет умирать. Я уже бежал к новому пролому в потолке, у меня оставалось пять секунд, и тут меня засыпало песком и парализовало.

Пончик: «Карл! Карл! Помоги! Я упала! Вокруг меня один песок!»

Вот так, блин же ты горелый… Я силился освободиться, но шевельнуться не мог. Тяжесть песка надо мной нарастала, давила вниз, как будто я попал внутрь песочных часов. Рот наполнился песком. Я не мог дышать. Продолжал дергаться, но шевелить удавалось только пальцами ног.

Быстро мелькнуло извещение: босс побеждён, сектор теперь свободен.

Катя: «Карл! Пончик! Вы где? Колодец полностью засыпан песком! Стены начали скрипеть и трескаться. По-моему, всё это сооружение вот-вот развалится. Вы в порядке?»

Внезапно я почувствовал, что двигаюсь куда-то и бесцеремонно толкаю дверь. Я судорожно вдохнул воздух и закашлялся. Пончик. Кошка вцепилась зубами в мою ступню, проволокла до двери и вытащила наружу.

– Спасибо, – прокашлял я, выплёвывая песок.

Горящий Факел Пончика осветил узкую каплю пространства. Мне едва хватило места, чтобы встать. Мы находились в заднем углу подвала. Потолок здесь упал под углом, образовав наклонную плоскость, по которой мы смогли подняться на первый этаж замка. То, что раньше было потолком первого этажа, теперь дрожало и скрипело над нашими головами. Справа от нас стоял здоровенный куб из гномовского металла. Этот куб поддержал потолок, когда он провалился вместе с Пончиком. Если я сейча уберу куб обратно в инвентарь, потолок похоронит нас.

Теперь над нами были три этажа песка, готовые обрушиться на нас в любое мгновение. Мы находились в ловушке.

– Пол провалился, как только я запустила своё священное заклинание, – проговорила, задыхаясь, Пончик. – Карл, что мы будем делать? Отсюда идти некуда!

– Думаю, это из-за жара. – Я нерешительно дотронулся до потолка. – Гель дал больше жара, чем я предполагал.

Я отправил Кате сообщение о том, где мы находимся.

Катя: «Я не знаю, что делать. Вся конструкция готова обрушиться. Помещение, в котором была Пончик, провалилось. Гази бесится, силится спасти свою возлюбленную куклу. Я не знаю, плачет он или смеётся».

Гвен: «Мои поздравы. Теперь вылезайте оттуда. Буря почти закончилась. Дверь только что вернулась на место, но я не думаю, что она долго продержится. Она мерцает!

Карл: «Катя, беги к двери, пока ещё можешь. Приведи Гази. Надо выяснить, если изгнать его из замка, поправит ли это положение с кристаллизацией».

Пончик: «Убей его! Это исправит ситуацию! Мордекай говорит, что большинство проблем можно решить, если убивать волшебников!»

Предупреждение: у вас низкий уровень кислорода. Если вам интересно – да, вам нужно это вещество.

Чёрт, чёрт, чёрт. Нам не хватило времени.

Карл: «Нужно, чтобы он объяснил действие ящика для завода».

– Карл, через пару секунд нам уже ничего не будет нужно!

Я отправил сообщение Гвен.

Катя: «Святое дерьмо, ребята. Я вас не оставлю. Держитесь. Я буду раскапывать».

Карл: «Слушай меня. Ты нам нужна, чтобы вывести его из замка. Так ты исправишь положение. Скорее. А когда будешь здесь, делай всё, что скажет Гвен».

Катя: «Хорошо. Хорошо. Я сообщу, когда выйду».

Слева от нас разрушилась стена, и внутрь хлынула новая волна песка. Пончик прыгнула ко мне на плечо; она дрожала. До нас всё ещё доносилась музыка из ловушки, только теперь она была далеко, погребённая под песком. Подпрыгивающий шар нам, скорее всего, не поможет.

Полный провал – вот что это такое.

– Я не думаю, что мы чего-то добьёмся, если уберём его отсюда, – сказала Пончик с нарастающей паникой.

– Правильно, – отозвался я. – Я только хотел, чтобы Катя ушла.

– Карл, я не хочу быть похороненной заживо.

Гвен: «Ты хочешь пропустить тут электричество, да?»

Карл: «Нет. Торопитесь».

– Пончик, всё будет нормально. Сколько у тебя свитков для подводного дыхания?

– Карл, там речь о дыхании под водой, а не под песком, – ответила Пончик. – Я даже не попрощалась с Монго! Что будет с ним? Он же навечно останется в своей переноске!

– Твою же мать, свитков сколько?

– Восемь.

У меня тоже было восемь. Хорошо. Этого должно хватить.

Катя: «Я вышла».

Ничего не случилось. Да я ничего и не ожидал. Наверное, я уже знал, как провести декристаллизацию замка, только было поздно. Мы всё просрали. Я просрал. Мы должны были взять с собой нашу электрическую цепь. Проклятье.

Пончик: «Убей Гази. Быстро!»

Карл: «Нет. Погоди. Это не будет…»

Катя: «Эй, я это уже сделала. Мы сцепились. Я убрала в лут его записку, в которой он объясняет действие ящика для завода. Но с замком никаких изменений. Я думаю, что он умер. По крайней мере, в сообщении говорилось, что умер. Он рассыпался песком, когда я отправила его в инвентарь. Я такого раньше не видела».

Я сглотнул. Надо мной по потолку прошла трещина. Металлический куб дёрнулся. Чёрт, чёрт, чёрт.

Гвен: «Готовность номер один. Трэн открывает клапан. Частично, но этого хватит, чтобы у вас снесло крышу».

– Бери водный свиток, – скомандовал я Пончику. – Остальные – в горячий список. Быстро. Если твоё здоровье начнёт падать, не принимай целебное зелье. Прими Особое варево Мордекая.

– Карл, я передумала. Пусть меня лучше похоронит заживо, чем…

Я стянул кошку со своего плеча и прижал к себе так, чтобы заглушить её, что бы она ни намеревалась сказать ещё. Потолок над нами окончательно развалился; посыпался песок. Комната наполнилась отдалённым ревущим звуком, который напомнил мне гудок приближающегося поезда.

…И мир рухнул. Я почувствовал себя так, как будто меня ударил поезд. Даже не поезд, а дюжина бейсбольных бит разом. Индикатор здоровья упал, пока я защищал хрупкое тело Пончика. Полная тьма окутала нас. Я закружился как мяч, подскакивая и натыкаясь на предметы, то с силой, то мягко, то болезненно – всё вместе.

Я закрыл глаза. Пусть это произойдёт. Пусть это произойдёт. Будь спокоен.

Я следил за индикатором здоровья, и когда он показал около двадцати пяти процентов, принял зелье. Здоровье подросло, и я судорожно глотнул воздух. Боль была такая, словно я врезался в стену из колючей проволоки. В ногу вонзился кусок металла. Осколок стекла пробил мою ладонь и врезался в Пончика; она, должно быть, сразу охромела. Кошка не приняла Зелье неуязвимости, как я ей предлагал.

Твою мать, Пончик.

Я дал ей целебное зелье. Вращение между тем продолжалось.

Всё не так плохо. Он приоткрыл клапан лишь чуть-чуть. Получилось вроде водной горки[169].

Я прочитал на себя Свиток исцеления и понял, что вонзилось мне в ногу: шип из гномьего металла. И снова закричал, когда металл вырвался наружу. Металлический куб, крутясь, ушёл во мрак. Температура упала, и я наконец понял, что мы под водой в секторе воды, и находимся там уже некоторое время. Мимо пролетали уведомления, а я продолжал крутиться.

Я прижимал к себе кошку, заматывал её в себя, как мог.

Моё здоровье снова оказалось в красной зоне. Уровень здоровья Пончика тоже был угрожающе низок. Она была без сознания. Я чувствовал вкус вытекающей из неё крови. Мы уже выбрались из зоны прямого давления водного потока и теперь тонули. С момента первого удара водной струи прошло, быть может, секунды три, но по ощущениям – куда больше. Факел Пончика, как верный спутник, следовал за нами, едва поспевая, и слабо освещал мутную воду.

Мордекай: «Что у вас происходит? Здоровья Пончика идёт ко дну!»

Карл: «Не сейчас».

Я использовал для Пончика второй целительный свиток, но она не приходила в себя ещё секунд тридцать. К счастью, она успела использовать свиток подводного дыхания, и он, в соответствии с уровнем её интеллекта, должен был сохранять активность более двух с половиной минут. Для меня самого лимит – всего пятьдесят четыре секунды, и я уже был близок к тому, чтобы прибегнуть ко второму свитку.

Пока погружение продолжалось, я осмотрел Пончика. Вокруг нас плавали разного рода обломки из замка и из подводного некрополя. Я видел множество частей тел разных созданий, но каких именно – не мог разглядеть в темноте. За каждым из них тянулся кровавый след, и они напоминали дымящиеся самолёты, медленно спускающиеся с неба.

Пончик выглядела нормально. Длинная шерсть облаком окружала кошку, отчего она напоминала актинию. После последнего исцеления её кровотечение прекратилось. Я повернул кошку в поисках ран. Какой-то осколок впился ей в живот, но в целом выглядела она хорошо. Я не знал, был ли активирован её навык Таракан. Как бы то ни было, опасность прошла слишком близко. Нет сомнений, что Пончик была бы уже мертва, если бы я не защищал её.

Давление воды нарастало. Начиналась паника из-за того, что я не мог определить, в какой стороне поверхность. Я поболтал ногами и не почувствовал, что мы движемся в верном направлении, из-за чего паника усилилась. На поверхности было темно, так что зрительных ориентиров тоже не было.

Спокойно. Спокойно…

Я вспомнил о датчике глубины. Мы находились в ста пятидесяти метрах от поверхности. Это глубоко. Очень глубоко. И всё-таки намного менее глубоко, чем я предполагал. Я поблагодарил судьбу за Пончиков Факел и за то, что он продолжал действовать, пока она была без сознания.

Я ещё несколько раз поболтал ногами, и мы начали быстро подниматься. Мне стало легче. Непонятно, насколько далеко мы от берега, но ничего страшного. Сектор не слишком широкий. Он только глубокий.

Вдох… Мне показалось, что я вдохнул нормальный воздух. У меня не выросли жабры или ещё какая-нибудь чертовщина. По-видимому, вода растворялась, попадая мне в рот. Вот так магия.

Я попробовал заговорить, и у меня получилось. Слова в моих ушах звучали непривычно, но я слышал себя. Над головой слышался громкий шум воды; она вытекала из некрополя, пересекала берег и вливалась в океан. И я расслышал кое-что ещё, не очень издалека, но звук становился всё тише. Это была всё та же мелодия из музыкального аппарата, который уплыл из замка вместе с прочими обломками.

Получив ряд всё более панических сообщений от Кати и Мордекая, я и быстро ответил на них, сообщив, что мы в порядке.

Замок был смыт, как настоящий замок из песка под напором струи из шланга. Но поскольку мы находились в подвале, то спаслись благодаря тому, что попали в сектор воды, и песок не накрыл нас. Не такая уж удача, но мы, по крайней мере, живы. Я активировал второй свиток подводного дыхания.

Гвен: «Привет, бомбист. Вот что я хочу тебе сказать: если бы ты позволил мне с самого начала открыть клапан, ничего бы не произошло, что бы это ни было».

Карл: «А я хочу тебе вот что сказать: тебе бы заткнуться на хрен».

Я хотел добавить что-то ещё, но уловил под собой движение. Какая-то тварь вгрызлась в какое-то тело. Глухой хруст пережёвываемых костей в темноте казался особенно зловещим, как будто массивную лодку тащили по корке замёрзшего снега. Не знаю, что это было за чудище, но оно было большое, длинное и с лёгкостью разрезало воду. На моей карте появилась точка, она быстро двигалась зигзагами среди массы тонущих мёртвых тел.

Святое дерьмо, пора наверх.

Я опять поболтал ногами и вытолкнул себя на поверхность. По-видимому, чудовище привлёк вкус крови. Нельзя привлекать его внимание, и нужно необходимо убраться на фиг, как можно быстрее и тише.

Кошка очнулась в моих руках.

А ведь Пончику могли бы прийти полные кранты.

Глава 23

Фаза 4 из 4. Некрополь Ансера.

В те времена, когда мы с Беа только начинали жить вмести, как-то утром я решил испечь блины. Беа ещё спала, и я подумал, что было бы неплохо это сделать, так как готовила у нас по большей части она.

Я ещё только привыкал к жизни в одном доме с женщиной и кошкой и многого пока не знал. Да, я знал Пончика ещё котёнком, но раньше никогда с кошками не жил, и для меня новостью были такие трудности, как очищать лоток, не оставлять окно открытым или находить у себя на подушке кошачью рвоту.

Так вот, я взял миску муки, чашку молока и яйцо, лежавшее на краю кухонного стола. Порылся в холодильнике в поисках недостающего соуса – и вдруг за моей спиной раздался грохот. Из ниоткуда материализовалась Пончик, сшибла на пол муку, молоко и яйцо, бросилась бежать, тронула лапой край горячей конфорки, взвыла, ракетой взвилась в воздух, приземлилась на пол, сделала омлет в стиле «Скуби-Ду»[170], покрыла себя смесью всего, что там оказалось при её появлении, пустила в свободный полёт всё что можно, и наконец удрала.

С криком «Мать твою, Пончик!» я бросился вслед за кошкой. Она скрылась в жилой комнате, оставляя следы на полу, влезла на кошачье дерево и, рыча, принялась яростно вылизываться.

Понимая, что Беа изойдёт желчью, когда увидит свою кошку, я решил загладить ущерб.

А загладить, по моему разумению, означало – вымыть кошку.

Быстро прибрав беспорядок в кухне, я пошёл в ванную, набрал в ванну на несколько дюймов тёплой мыльной воды, после чего отправился за кошкой. Я взял её двумя руками, а она извивалась и корчилась. Отнёс её в ванную, закрыл дверь и, держа её осторожно и при этом крепко, опустил в воду.

Несколько часов спустя в отделении неотложной помощи, дожидаясь, пока мне на руку, на тыльную сторону ладони, на, дьявол бы его побрал, ухо наложат швы, я рассказывал безучастному медику о Содоме, который подняла Пончик, когда я погрузил её в воду: «Дружище, она была как увеличенный визжащий новорождённый младенец плюс подвесной мотор огромной мощности. Я не преувеличу, если скажу, что это был один из самых громких и самых жутких концертов, какие я когда-либо слышал. Дерьмо святое».

Это воспоминание пришло ко мне, когда Пончик очнулась и обнаружила, что целиком погружена в воду. В этот раз её крик был намного более убийственным, чем в то давнее утро.

– А-А-А! А-А-А! А-А-А! З-ЗОРА-А-А-А-А! – визжала Пончик, дёргаясь и корчась, как если бы её закинули в посудомоечную машину.

Я отпустил её после того, как она едва прокусила мне руку. И кошка камнем пошла ко дну, продолжая извиваться, словно безумная.

– Пончик! – закричал я. – Пончик! Да нормально всё!

А тень под нами, которая сладострастно жевала трупы, вдруг остановила свою деятельность и, двигаясь кругами, стала подниматься.

Моб-санитар сектора

– Пончик! – позвал я снова. – Успокойся же ты, твою мать!

Карл: «Пончик. Охолони. Ты тонешь. И к нам приближается моб».

Пончик: «ЙА-А-А-А-А-А-А-А!»

Карл: «ТЫ НУЖНА МОНГО».

Пончик перестала извиваться. Шерсть колыхалась вокруг неё. Она поспешно огляделась, всё ещё в панике. Под её солнечными очками – теми, что стали неотъемлемой чертой её внешности, когда она находится вне зоны безопасности, – мелькнули странные огоньки. Кошка попыталась дёрнуться, но с её пухлыми персидскими лапами сколько-нибудь толкового движения у неё не вышло. Она не умела плавать.

Пончик снова начала было вопить, но я опустился к ней, подхватил, усадил на сгиб руки и поплыл вверх, она же вонзила когти мне в грудь. Её уши прижались к голове, словно пришпиленные. Она тяжело дышала, голова вращалась, как на шарнире, и кошка в ужасе озиралась по сторонам.

– Карл, Монго в своей переноске. Ты мне солгал! Мы тонем! На помощь! На помощь!

– Спокойно. Мы не одни. Ты должна вести себя тихо. Дыши глубже.

– Карл, как я могу дышать глубже, когда я тону?

– Свиток подводного дыхания. Или ты забыла? Посматривай на хронометр. Тебе скоро обновлять дыхание.

Мимо нас проплыла пара раздутых трупов. Розовокожие, голые, похожие на людей, но покрытые складками. И головы как у кротов. Глаза белые, выпученные, словно луковицы. Рты открыты, и видны большие жёлтые гниющие зубы.

Труп. Туко. Голый Глабр. Уровень 30

Причина смерти – утопление.

Голые Глабры – это неигровые персонажи, они жили в поселениях внутри некрополя. Я никогда их не видел, но один из рейдеров гробниц описывал их. Наверняка все эти трупы вынесло в океан из одного из селений некрополя после того, как замок заполнила вода. Они обозначались как «немёртвые», но я не предполагал, что существо из немёртвых может утонуть. Возможно, описания не вполне точно отражали действительность. Многие из этих милых обитателей некрополя и не знали, чем занимались.

Пончик заёрзала в моих объятиях.

– Там внизу акула. Акула! А вон там и другие. Они везде. Так не годится. Я тебе говорила, что меня нельзя бросать в воду. Это предательство похуже, чем тогда, когда ты отдал моё печенье для животных тем Опасным динго.

Её голос звучал глухо и как бы издалека, хотя она была совсем рядом.

– Ты принимаешь душ каждые пять минут, – проворчал я, продолжая плыть. – Это почти то же самое.

– Совершенно очевидно, что это не то же самое, Карл! Вытащи меня отсюда сию же секунду.

Я яростно толкался ногами, чтобы плыть вверх. Шум бурлящей воды, вытекающей из некрополя, усиливался. Я был уверен, что нам нельзя запросто вплывать в этот поток, – мы бы оказались словно в центре торнадо. Но что мы могли сделать? Монстр – с виду акула – по-прежнему кружил около нас. Мы были зажаты между водным потоком и мобом.

Существо вгрызалось в труп Туко и в другие останки. Когда оно разинуло пасть, я услышал мелодию «Прыгать вокруг». Страшилище сожрало Катин сигнальный модуль, выброшенный в океан.

– Пожалуйста, Карл, прости. Мне это не нравится. Можно нам подальше отсюда? Пожалуйста!

Ни одно из моих взрывных приспособлений с открытыми фитилями в воде не сработало бы. Я был вполне уверен, что сработал бы динамит, но чтобы привести его в действие, требовалась внутренняя нестабильность взрывчатки, а не фитиль. В своё время я видел достаточно видеозаписей глушения рыбы и потому знал, что при таком взрыве отнюдь не годится находиться поблизости, и не верил в нашу способность вовремя отплыть на достаточное расстояние. Когда-то я участвовал в проектировании глубинных бомб, но сейчас тот опыт был бесполезен.

Возможно, против этой твари были бы эффективны мои Хоблобберы ударно-взрывного типа, но вокруг плавало достаточно всякого мусора. И я опять-таки не мог гарантировать, что мы отплывём своевременно.

Мимо проплыл труп ещё одного создания, на сей раз похожего на дельфина. Из его головы торчал осколок стекла.

Труп для лута. Пузырь Белуга. Уровень 29

Убита ударом острого стекла в голову. Ей было очень больно.

– Ты успокоилась? Пончик, послушай меня. Ты мне будешь нужна. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Нет. Совершенно точно нехорошо. Очень далеко от хорошего, Карл.

– Слушай. Хекла. – Я указал на мёртвую белугу. – Нашли их на акулу. Прямо сейчас.

Я имел в виду один из любимых фильмов Пончика. Первоначально он назывался «Время слизи», но потом каким-то образом переименовался в «Хеклу». Катя считала этот каламбур безвкусным, гнусно, мол, так называть, и она была права, но это было ещё и дьявольски забавно.

Пончик, спасибо ей, не стала колебаться. Она активировала Второй шанс на мёртвой белуге и немедленно запустила Часовое утроение, создав три экземпляра белуг. Появились две копии со стеклянными шипами в головах (милый штрих). Пончик наслала их на монстра, я же приблизился к хлещущему потоку. При этом пришлось использовать ещё один свиток подводного дыхания.

Почти немедленно одна из белуг-дублёров взорвалась в воде. Для меня этот взрыв прозвучал так, будто произошёл прямо у меня в ушах. Моб взревел, как лев, раненный шрапнелью. Прежде чем я успел собраться, второй клон взорвался в аккурат сзади нас.

– Карл, берегись! – выкрикнула Пончик.

– Святое дерьмо! – выдохнул я.

Ещё две акулы помчались мимо нас и проскочили быстрый поток. На нас они не обратили внимания и направились прямиком к раненой товарке.

Иисусе, как же близко…

Обе – футов пятнадцать в длину, угольно-чёрные. Если не считать цвета и глаз, они выглядели точь-в-точь как типичные тигровые акулы.

Я бросил взгляд на описание.

Консьерж-акула. Уровень 41

Эти психи принадлежат к школе подводной дипломатии «сначала кусай, вопросы потом».

Консьерж-акулы, также известные как Акулы-Привет-Смерти, – одни из самых быстрых и прожорливых хищников океана. Они едят что угодно. ЧТО УГОДНО. Даже цирковые арахисовые сласти. Они воистину величественны.

Их привлекает запах крови, что делает их главными носителями смерти в любом водоёме Подземелья.

Две новенькие врезались в первую акулу, раненную взрывом. Все три принялись терзать друг друга. Под нами образовалось кровавое облако.

– Другие подплывают, – прошипела Пончик.

– Дай мне знать, если поплывут за нами.

Поскольку я знал, что мне не пересечь быстрый поток, я погрузился ниже, чтобы проплыть под ним. Я активно работал ногами и только одной рукой, так как второй прижимал к себе Пончика, а она жалась ко мне и хныкала. Мимо промчалась стайка небольших рыб, не причинив нам вреда, только Пончик отплюнулась, когда одна рыбёшка задела её морду.

Шум бурлящей воды стал стихать. Я увеличил расстояние между нами и схваткой акул. Пончик сказала, что подплывают новые акулы; очевидно, их привлекали кровавые струи.

Я выплыл на поверхность, поднял голову над водой. Пончик высунула голову рядом с моей и принялась судорожно дышать – без всякой необходимости. Она дрожала всем телом. Мне пришлось поддержать её, чтобы она снова не ушла под воду.

Я оглянулся на водный поток, хлещущий из боковой стены некрополя. Над водой царила непроглядная темень, но около остатков замка виднелись многочисленные огоньки; по-видимому, это другие обходчики освещали местность. Замка просто не было. Исчезли окружавшие его стены. Не осталось ничего, кроме башен с громоотводами, стоявших по бокам у бывшего входа. Их верхушки блестели при свете фонарей, как обелиски-близнецы.

Мы находились примерно в четверти мили от берега. Я осторожно огляделся: не поблизости ли мобы. Далеко справа что-то плеснуло, там происходила какая-то активность. Вот ещё в трёх местах. Вскоре уже десятки акул дрались у поверхности.

Я прикинул дальнейшие действия. Нам нужно было добраться до подлодки «Акула» и отключить насос. Но лодка находится на другой стороне кольцеобразного сектора воды, а туда мы, безусловно, не доплывём. Я решил поднять Пончику настроение и временно выпустить кошку на берег.

У меня в инвентаре хранился каяк из гаража летучего дома. Я извлёк его, поставил на поверхность воды, и он закачался, как пробка. Поднял Пончика и опустил её в каяк, потом забрался туда сам и достал двустороннее весло, рассудив, что так мы доберёмся до подлодки быстрее, чем вплавь.

Срок действия свитка подводного дыхания был исчерпан, и меня неожиданно вырвало. Из лёгких хлынула тёмно-коричневая вода; я даже не знал, что она туда набралась. Я почувствовал себя так, как если бы меня пнули в живот. Вспомнился тот день, когда Мордекай дал Луису и Фирасу антиалкогольное зелье. Секунду спустя начало рвать и Пончика. Её рвало громко и долго, спина ходила синусоидальными волнами. Количество воды, которую она извергла, показалось мне несуразно большим. Когда спазмы наконец закончились, она тихонько хныкнула, и её снова вырвало. На этот раз из её рта вылетела маленькая рыбка и забилась в каяке.

Я принялся грести к берегу. Пончик сидела насупленная, обессиленная и промокшая. К её тиаре прилип кусочек водоросли. Если под водой она была похожа на царевну и фею, то теперь напоминала мёртвую крысу, которую воскресили, после чего её сбил мусоровоз.

– Это было потрясающе, – сказал я, когда стало ясно, что акулы нам больше не опасны.

– Да катился бы ты, Карл, – отозвалась Пончик.

* * *

– Это издевательство! – воскликнула Пончик, когда мы вернулись на свою домашнюю базу. Кошка приняла душ и теперь снова стала сухой и чистой. – Меня заживо похоронили, выстрелили мной из водной пушки, я утонула, меня чуть не сожрала акула, и после этого я не заслужила ящика босса? Мы выиграли этаж. Тинистая гадина мертва, и мы ничего не получаем? Карл, хозяева игры опять жульничают.

Монго издал чирикающий звук в знак солидарности с гневом Пончика.

– Тина не мертва. Мы растопили её, но затем её смыло в океан.

Нам пришлось пройти четверть периметра земного сектора, прежде чем мы подошли к городу, куда нас пустили. Мы – это я, Пончик, Катя, Луис и Фирас. Город носил название Пандинус[171], и его обитателями были наполовину люди, наполовину скорпионы, они назывались Пазузу. Внешность у них была в стиле панк-рока: кожаные куртки, кисточки, защитные очки, цепочки и дреды. Ни дать ни взять посетители клуба «Безумного Макса»[172].

Луис и Фирас отправились спать, при этом Луис что-то пробормотал о невозможности пить алкоголь. Мы удалились в своё личное пространство. Гвен и её команда остались на месте замка. Хотя мы и захватили сектор, колодец остался засыпанным и попал под утекшую из некрополя струю. Людям Гвен предстояло перекрыть утечку и откопать колодец. Я отослал рейдерам гробниц предупреждение, что колодец наполнится водой. Ребята ещё не трогались с места, так что проблемы пока не возникли.

Мы знали, что колодец сохранился, потому что носители навыка Следопыт видели, что он по-прежнему на месте. Когда команда откопает его, она постарается соорудить над ним крышу, а может быть, и прокопать особый туннель. Или, в самом крайнем случае, запечатает его. Будет нужно перекачать воду обратно, тем более после того, как мы отключили насос на подводной лодке. Это единственный способ избавить некрополь от излишков воды.

Можно было не сомневаться, что песчаная слизь не побеждена полностью и обретается где-то поблизости. Возможно, она обрела форму единственной песчинки и плавает в океане, где она сможет полноценно возродиться. Если это так, то мы её больше не увидим. А так как она не мертва, не видать нам ящика босса.

Меня это не слишком волновало. На первых двух этажах бронзовые и серебряные ящики босса несли в себе отличный лут, здесь же хрен их сравнишь с теми, что были на ранних этажах.

Хорошее содержимое теперь только в ящиках боссов города и выше.

Тем не менее я получил множество достижений и лута за свой последний кульбит. Вот наиболее примечательные из них.

Новое достижение! Застенчивый.

Вам удалось каким-то образом выиграть битву со значительным боссом, не убивая его. Всё равно что платить деньги проститутке за то, чтобы она вас понянчила.

Награда: вы получаете серебряный ящик пацифиста.

Новое достижение! Я побывал в луже.

Вы провели больше 60 секунд под водой, и вы не погибли! Возможно, несколько сморщилась кожа, но в остальном вы в порядке. Отныне вы – почётный илистый прыгун!

Награда: вы получаете бронзовый ящик промокшего!

Бронзовый ящик промокшего содержал по десять новых свитков подводного дыхания для каждого из нас. Ящик Пончика на каком-то невообразимом основании был не бронзовым, а серебряным, к тому же в нём находился дополнительный предмет: Пояс плавучести. Просто пояс, который надевался на кошачий живот и не давал кошке утонуть. Действовал он только в воде, и Пончик добрых три минуты костерила его и клялась, что никогда в воду не вернётся.

В серебряном ящике пацифиста находилось зелье, которое подняло уровень её навыка Уклонение на единицу, доведя его до десяти. А это было важно, так как Пончик тренировала его уже довольно долго, а он застрял на девятке. Так часто случается с определёнными навыками. Теперь же, когда уровень достиг десяти, Пончик получила бафф Отклонение, который лишал точности как магические, так и физические ракеты, направленные в неё.

Мордекай сказал, что этот бафф нельзя считать стопроцентной защитой от стрел, но он вдвое снижает прицельность стрельбы. Это также означало, что стрелы и ракеты с большей вероятности пройдут мимо меня или Монго, если Пончик будет рядом.

В моём ящике пацифиста я нашёл две порции зелья, при виде которых Мордекай задумался.

– Не используй их, – сказал он наконец.

– Почему?

Он некоторое время молчал.

– Потому что когда я в последний раз видел, что человек применяет это зелье, он потом перебил половину своей партии.

Зелье кровожадности

Это всё равно что поставить себе фенциклидиновую[173] клизму после дня, проведённого в поездке на «Призрачном экспрессе»[174].

Приём этого зелья даёт следующие эффекты:

Сила увеличивается в 2 раза.

Скорость движения увеличивается в 2 раза.

Ловкость увеличивается на 50 %

Дебаф «Где я, блин? Кто я, блин?»

Телосложение увеличивается на 50 %.

За каждого обходчика, неигрового персонажа или моба, убитого вами во время действия зелья, ваша скорость движения возрастает ещё на 25 %.

– Зелье берсеркера[175]?

– Именно так, – подтвердил Мордекай. – Но из-за этого дебафа ты не помнишь, где ты и почему дерёшься. Поэтому употреблять его слишком опасно.

Я согласился с Мордекаем и отложил эти две порции зелья в сторону. Меньше всего мне хотелось потерять контроль над собой из-за зелья, даже если оно и сделало бы меня намного сильнее. Может быть, в кулинарной книге найдётся совет, как сделать его более полезным.

Гвен: «Всё оказалось проще, чем я предполагала. Мы нашли стену комнаты с колодцем. Закончим раскапывать его, наглухо запечатаем, а потом решим, как сражаться с последним этапом».

Карл: «10-4. Будьте осторожны, не натолкнитесь на остатки тины».

Я достал две части артефакта – ящик для завода и часы. Положил их на стол. Я побаивался ящика для завода, потому что теперь знал: с его помощью можно открыть портал в Ничто. А также знал, что оттуда что-то вырвется.

Катя без слов протянула мне записную книжку, доставшуюся ей от Сумасшедшего Волшебника с Дюн, когда ей пришлось вступить с ним в противоборство. Она не знала наверняка, мёртв ли он. Она приобрела опыт, отправила его тело в инвентарь, но он превратился в песок. В любом случае система сообщила, что мы завоевали сектор, а важно было именно это.

Записная книжка состояла из немалого числа страниц. На первых было письмо к Тиш, той, которая разделала его под орех в том письме, которое мы нашли раньше. Оставшиеся страницы содержали списки слов с серией чисел. Последнюю страницу заполнили рисунки.

«Тиш,

Я знаю, ты ненавидишь меня, но выслушай, пожалуйста. Надежда не потеряна. Меня просили использовать ящик, чтобы разрушить весь этот остров и отправить его в Ничто. Поступить так было бы ошибкой. Все три части артефакта находятся в этой зоне, и все они в итоге попадут в альтернативное измерение. Для одичавших богов слишком опасно владеть ими, даже по отдельности. Поэтому я продумал другой план. Если призрак Псаматы освободится раньше, чем я реализую свой план, я буду вынужден убить себя. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Я открыл нечто полезное. Этот её фамильяр, тина, отличается разделённой верностью. Я всерьёз верю, что оно любит меня, как бы странно это ни звучало. Оно знает о моей страсти к ныне замёрзшей Лике и ревнует. Я могу это использовать. Как – пока не знаю. Я продолжаю исследования в то моменты, когда обладаю телом и могу работать.

И вот что я узнал.

Ворота Одичавших Богов устроены одновременно и сложно, и просто. Сначала устанавливается время, и оно определяет место. Все часы соединены магической связью. Если установить время на одни часах, оно отобразится на вторых. Время указывает на твою цель. Это происходит самопроизвольно, как именно – я пока не понимаю, хотя рассмотрел много комбинаций места назначения и времени, даже не имея часов в своём распоряжении. Я прилагаю свои записи к этому письму.

Установив место назначения, ты помещаешь все часы в ящик и активируешь процесс завода. Вторые часы начинают тикать и двигаться. Это единственный момент, когда часы не синхронны. Когда вторые часы синхронизируются со временем, представляющим твоё текущее местонахождение, они останавливаются. Теперь ящик заряжен. Этот процесс может занять сколько угодно времени, от одного момента до полного оборота часов, в зависимости от расстояния, на которое ты хочешь переместиться. Нельзя переносить ящик с места на место, иначе он перезарядится. Ты забираешь часы, и появляется портал.

Этот портал однонаправлен, он сохраняется около двадцати минут или до того момента, когда часы и ящик выносятся через него. Как только это происходит, выход закрывается в месте назначения.

Тем не менее нужно помнить вот о чём. Портал остаётся там, где он открылся, и становится двусторонним порталом в Ничто. Он остаётся открытым до тех пор, пока какое-нибудь существо не пройдёт через это пугающее измерение. И поверь, какое-то существо точно пройдёт. Это случится быстро. Часто этим существом является одичавший бог. В зависимости от того, какой бог уходит, или от уровня его силы, могут произойти великие разрушения. И если проходят определённые боги или малые божества (такие, как Псамата), существующий пантеон обязан отреагировать.

Говорится также, что те, кто использует портал и обладает слабым сложением, не должны задерживаться при прохождении. Даже близости открытой двери достаточно для того, чтобы и слабые разумы были затронуты, и в них отпечаталось безумие одичания.

Но я также открыл, что ящик для завода и сам по себе есть проводник в Ничто. Всё, что от тебя требуется, чтобы открыть проход, – это открыть крышку, завести ящик и послать поток заряженной энергии в прибор; тогда портал откроется непосредственно в Ничто.

Да, это опасно. Я знаю, знаю. Но любовь толкает нас на самые опасные поступки. Разве не так устроены миры?

Вот так я открыл портал, чтобы отыскать Ярило, запретного бога похоти. Вот так Псамата обманом вовлекла меня в женитьбу на её фамильяре. Моя возлюбленная Лика остаётся запертой в её собственной версии ада – из-за того, что я был обманут. А теперь Псамата свободна в некрополе, и, вероятно, завладела призраком, известным под именем Кетцалькоатль.

Вот что я намерен сделать, чтобы одолеть её. И если успех будет сопутствовать мне, то я умру, но ты получишь это письмо вместе с ящиком для завода. Тогда ты сможешь отправить другую экспедицию на поиски двух оставшихся артефактов. Я верю, что они…»

На этом письмо обрывалось. За ним следовала чистая страница.

– Итак, – сказала Катя. – Я рассмотрела страницу с числами. Все они показывают места, куда мы можем отправиться через ворота, но похоже, что все эти места расположены вблизи города Ларракоса. Когда у нас будут вторые часы, мы сможем установить на них время, представляющее наше местопребывание, уложить их в ящик и дождаться их остановки.

– То есть ты хочешь сказать, что мы можем открыть ворота сразу на девятый этаж? – удивился я.

– Точно. К тому же, я думаю, что с этими записями смогу нарисовать план девятого этажа.

– Не надо впадать в эйфорию, – остановил Катю Мордекай. – Допустим, вы откроете ворота в долины Ларракоса, но пройти через них вам не удастся. Обходчикам не дозволено прыгать через этажи. Там, в казино клуба «Десперадо», есть ворота, но для вас они закрыты. Так что если у вас возникла великая идея открыть ворота, то вы в них не войдёте, а когда они закроются, вам придётся иметь дело с чем-то ужасным, с чем-то таким, что пройдёт через них и, несомненно, убьёт всё, что есть в этом пузыре.

– Возможно, – признала Катя.

Она пролистала книжку и остановилась на последней странице, испещрённой рисунками. Там были часы, ящик для завода, двое ворот – изображения различных сценариев. На первой картинке – три предмета по одну сторону ворот, на второй – ящик для завода на дальней стороне. Дальше шли все возможные комбинации, все варианты развития событий. И все сценарии, кроме одного, заканчивались появлением монстра с той стороны, с которой ворота открывались. Последняя картинка была обведена кружком, на ней по одной штуке часов с каждой стороны ворот, а ящик для завода – внутри портала.

– Как я вижу, в последнем случае мы теряем ящик, но никакой монстр не вылезает.

Мордекай хмыкнул.

– Напрасные усилия. Вы ни в каком варианте не сумеете пойти таким путём.

Я едва услышал его и сосредоточился на предпоследнем сценарии.

Святое дерьмо. Святое и гнуснейшее дерьмо.

Тряхнув головой, я решил задуматься над текущими задачами.

– Как ты думаешь, если мы призовём одного из этих одичавших богообразных, он сможет перемещаться за пределами пузыря? Или сломать стену пузыря?

– Не знаю, – признался Мордекай. – Некоторые из них больше всего пузыря. Когда их вызывают, они обычно меняют размеры. И это не настоящий вызов. Это они, в их подлинной форме, без ограничений во времени. Они уходят от плена. Ты опережаешь сам себя. У тебя даже нет последних часов. И если ты их добудешь, то мой тебе совет: убери их в инвентарь и не делай ничего, пока не накопишь достаточно сил, чтобы противостоять тому, что вылезет. Но ты не накопишь никогда. А теперь… Если я вам понадоблюсь, найдёте меня в мастерской. Кажется, у меня появилась мысль, как можно использовать ямс, который вы получили раньше.

Когда Мордекай ушёл, я взглянул на хронометр, отсчитывавший время, которое оставалось этому этажу. Четыре с половиной дня с небольшим.

– В этом городе есть клуб «Десперадо»?

Глава 24

Прежде чем Катя успела мне ответить, пришло сообщение.

Гвен: «Мы откопали колодец. Когда мы вошли, случилось что-то непонятное. Вся комната ведь была стеклянная. Но как только я отправила Трэна туда, она вспыхнула, и всё в ней стало…»

Громкое извещение блокировало конец её сообщения.

Предупреждение: Один предмет из вашего каталога больше не подлежит хранению в инвентаре. Он будет насильственно извлечён через пять секунд.

У меня вырвалось:

– Что за чёрт?

Я немедленно подумал о двух подобных случаях: оба они приключились с Катей. Первый раз был тогда, когда кровь вырвалась наружу из её инвентаря из-за пробоины в контейнере. Второго раза я сам не видел. Это случилось, когда Катя отправила в инвентарь целый дом, и тут «Борант» изменил правила. Тогда была разрушена таверна, в которой этот дом возник, и Кате был запрещён вход в город, из-за чего нам пришлось пройти лишнюю милю, чтобы оказаться в этом поселении.

Оба эти казуса произошли сразу по окончании итогового выпуска дня, когда «Борант» проводил обновления и перестановки. А сейчас до начала выпуска оставалось ещё несколько часов, так что я не мог и представить, что же случилось. Поэтому только скрипнул зубами и приготовился ожидать продолжения.

Кристаллизованная голова секс-куклы Гази выкатилась из моего инвентаря на пол.

Вот только она уже не была кристаллизованной. Это по-прежнему была отделенная от туловища голова секс-куклы полунаяды по имени Лика. На подбородке – большая вмятина, полученная тогда, когда Монго сшиб статую, и из её подбородка вылетел крупный осколок.

– Эй, Карл! – окликнула меня Катя. – Ты уронил на пол какую-то голову.

Хотя я в прошлом видел несколько секс-кукол, экспертом по ним себя не считал. Но знал, что они варьировались (во всяком случае, на Земле) по качеству: от дешёвых надувных до ИИ-управляемых реал-кукол, которые могли говорить, двигаться и выглядели хотя бы в некоторой степени реалистично.

Эта представляла собой нечто среднее. Голова латексного манекена, по которой было видно, что принадлежит она именно секс-кукле, а не заурядной имитации человека. Она застыла с широко раскрытыми глазами и ртом. Лицо покрыто макияжем в стиле проститутки. Из-под верхней губы торчали два острых по виду клыка, как у вампира. Белые волосы, внешне как будто шёлковые. Полные ярко-красные губы. Над самой линией разлома на обеих сторонах шеи – жаберные щели, из-за которых разлом выглядел на удивление зазубренным. На разломе было видно, что предмет сделан из сплошного латекса.

В волосах головы торчала заколка с надписью: «Мокрая для вас».

– Господи, как же это отвратительно, – проговорила Пончик, понюхала объект и сморщилась. Монго взвизгнул. – Карл, люди действительно используют такие вещи?

– Используют, – ответил я. – Но вот это обычно прикрепляется к туловищу. Людям бывает одиноко. Не суди Гази особенно сурово.

– О, я буду его судить! У мисс Беатрисы целый шкаф был забит секс-игрушками, но она не уплывала на другой конец света из-за того, что так подсказал вибратор. – Пончик тряхнула головой. – А знаешь, что я тебе скажу? Она тоже таким пользовалась. Только её секс-игрушку звали Брэд.

– Почему мне больше не полагается хранить эту штуковину в инвентаре? – спросил я, стараясь не заметить укола со стороны Пончика.

Я поднял голову с пола за волосы. Появилось описание, но в нём говорилось только:

Отрубленная голова секс-куклы Лики

Я дотронулся до одного зуба, поёжившись при виде клыков во рту проклятой куклы, но острый зуб легко согнулся под моим пальцем. Он был сделан из мягкого, гибкого латекса. Челюсть крепилась на шарнирах, то есть её можно было открывать и закрывать.

– М-м-м-м… пст… бст… брсь от меня.

Голос исходил от головы.

– Иисусе! – вскрикнул я.

И тут же уронил голову. Она отскочила от пола и удивлённо взвизгнула.

Пончик взвыла и умчалась вон из комнаты. Монго захрипел и изготовился к нападению, но я окриком удержал его. Как только мёртвая вещь заговорила, на моей карте появилась белая точка.

Голова продолжала гневно что-то выкрикивать, но я уже не разбирал ни слова.

– Значит, как я понимаю, она всё ещё одержима, – сказал я и ногой откатил её подальше. Я не особенно опасался, что голова нападёт на меня или напустит заклинание; как-никак мы были в зоне безопасности. – Ребята из команды Гвен разрушили кристаллизующее заклинание, когда вошли в комнату с колодцем, и все стеклянные предметы вернулись к нормальному состоянию.

Мы с Катей стояли над этой головой, глядя на неё сверху. Она по-прежнему вопила.

– Карл, её свойства обновились. Посмотри.

Голова секс-куклы Лики

Этот предмет одержим увядающим духом Псаматы.

Псамата, или Саманта, как её называли друзья, это низшее божество, изгнанное в Ничто её отцом после того, как он обнаружил, что она путается с неким древним царём. Обычно её сопровождает доверенная напарница, фамильяр – песчаная тина, между прочим, также проклятое дитя её союза с царём. Такие уж закавыки у этих богов.

А если вы сочтёте это чем-то причудливым, то вы ничего не видели. Те господа, что зависают в залах Небесного Владычества на двенадцатом этаже, участвуют в каких-то головоломных фокусах, вот что я вам скажу. Вы когда-нибудь видели, как мужское божество рожает из своего бедра пророчествующую змееголовую корову? Или женщину, чья месячная кровь обладает чувствительностью? Такая вот хрень вас там ожидает.

Псамата так же умна, как и вспыльчива. К несчастью для неё, её первая попытка бегства из Ничто завершилась раздвоением; половине её существа пришлось укрыться в первой попавшейся незанятой наяде, которая по воле случая оказалась секс-куклой, изображающей вымышленную Лику, которая, как это ни нелепо, была отдалённо связана с небрежно рассказанной историй Псаматы. Она была вынуждена прожить в кукле много лет – пока её дух не воссоединится.

Дальше от этой истории вообще мурашки по коже пойдут.

– Чудненько, – произнёс я.

Карл: «Эй, Мордекай, что такое увядающий дух?»

Мордекай: «Тебе зачем?»

Карл: «У нас гостья».

Мордекай выскочил из мастерской и намертво застыл, глядя округлившимися глазами на то, что лежало на полу.

– Женщина мать моя, откуда это взялось?

– Карл её таскал в инвентаре! – объявила Пончик.

Мордекай подошёл поближе, наклонился над головой; его клюв двигался в паре дюймов от неё. Он постучал по голове.

– Случается, что душа живого существа способна… разделиться… пополам. Когда тело разделено, две половины всегда стараются воссоединиться, они как два магнита. Это должно происходить в подходящей оболочке. Но если в процессе воссоединения что-то пошло неправильно, образуются увядающие духи. Они не живые. И не мёртвые. Им трудно умереть. При этом в основном они безвредны. Оболочка должна быть связана с первоначальным телом, а если это не так, то и получаются такие вот духи. Они преследуют объект, но у них очень мало сил. Запутано это как-то. Увядающий духи часто используются как объекты для квестов.

– Мне вспомнился Ремекс, небесная птица в конце третьего этажа.

– Да. Ремекс – лич, накопитель душ. Особенно опасный вид увядающего духа. Таких создают мощные маги или некроманты, чтобы они высасывали из людей души. Более стабильный вариант одного типа. Для неё это ужасно, но она не в том положении, чтобы причинять нам прямой вред. Несколько сезонов назад в их распоряжении был целый этаж, где любое оружие было обитаемо таким духом. А ей понадобится экзорцизм, чтобы освободиться. К тому же она – низшее божество, это осложняет всё.

– Получается, она – полубогиня? Получеловек? Или как?

Голова яростно сплюнула.

Мордекай пожал плечами.

– Возможно, но скорее – нет. Бесспорно, она не на сто процентов божественна, иначе её не удалось бы выбросить в Ничто. Представь пантеон как сельский клуб богатеев. Может быть, у неё богатый папа, а мать – так сказать, не с той стороны дороги. Не стоит влезать в её историю. Лучше избегать богов, как мы избегаем соприкасаться с фракциями. У нас и без того полно дерьмовых проблем.

Катя щёлкнула пальцами.

– А я знаю, что произошло. В описании говорилось, что её первый побег закончился тем, что она попала в любовную куклу, правильно? Это было первое подвернувшееся ей убежище, подходящее для того, чтобы найти реальный облик. Следовательно, это она убедила Гази забраться сюда. Только и делала, что лгала ему о том, кто она. Хотела, чтобы он открыл Ничто. Сказала ему, для того, мол, чтобы найти бога похоти, но это был обман. Как только Ничто открылось, влетела вторая половина её души в сопровождении песчаной тины. Но что-то пошло неправильно. Гази что-то испортил в процессе, и любовная кукла, сосуд, содержавший первую половину Псаматы, остекленела. Ей пришлось использовать тину, чтобы удерживать Гази здесь до тех пор, когда произойдёт что-то такое, что вызовет декристаллизацию. Все считали, что она вошла в тело Кетцалькоатлль, но ошибались, потому что не знали о её раздвоении и не знали, что её вторая половина постоянно находилась при Гази.

– И она бы выбралась из положения, если бы один молодой динозавр не сшиб её и не разбил на тысячу осколков, – подхватил я.

– Монго, хороший мальчик! – воскликнула Пончик.

Я сообразил, что это и была ловушка. Если бы мы сумели сохранить замок в целости и снять стеклящее заклинание, секс-кукла ожила бы, а Псамата вновь стала бы полноценным низшим божеством.

Я не знал наверняка, добились ли мы полного успеха. Монго лишь слегка задел статую, когда она опрокинулась и разбилась. Меня не покидало нехорошее ощущение, что мы катимся по рельсам к какому-то срежессированному столкновению.

А это всегда очень плохо.

Псамата продолжала кричать на нас с пола сдавленным голосом.

Пончик ударила голову, и та покатилась.

– Карл, я поняла кое-что! – воскликнула Пончик. – Тут такой же сюжет, как в кино «Детские игры»[176] с куклой Чаки. Эта леди Псамата – Чаки, но только голова, и она не может двигаться.

– Я подумала о крестражах[177] из Гарри Поттера, – сказала Катя. – Но в этом случае душа только раскололась пополам.

– Нет, точно Чаки, – начала настаивать Пончик. – Та дама, которая сочинила сказочный фильм, стащила все свои идеи из смешного фильма ужасов восьмидесятых из тех, которые Карл вечно смотрел. Я видела только один фильм о волшебниках, где собака. Отвратительно.

– Но сначала были книги, а потом…

Катя осеклась, разумно решив не продолжать дискуссию.

– Не имеет значения. Наша наверняка уже безнадёжно безумна, – сказал я, опустился перед головой на одно колено и ткнул её пальцем. Она зарычала. – У игры в распоряжении масса способов убедить нас в том, что попадание в Ничто приводит к безумию.

Пончик кивнула.

– Да, ты прав, я думаю. К тому же часть её долго была заморожена в этой кукле. Скорее всего, это тоже не было полезно для её душевного здоровья. Я не раз видела, как ты вредил себе. На мне это хорошо не сказывалось. – Она повернула голову к Кате и добавила вполголоса: – Однажды он вытер о меня руки. Ну, после того, понимаешь…

Я возмутился:

– Это абсолютная неправда!

– Так что будем делать? – спросила Катя, меняя тему. – Мы даже не понимаем, что она говорит. Вы думаете, реальный бог явится сюда и попробует напасть на неё? Поэтому люди из колледжа так забеспокоились?

– Без понятия, – сказал я. – Мордекай?

Он помотал головой.

– Вам, ребята, протаптывать новые тропы. Я ни хрена, ни хренули не знаю, что будет дальше. На моих глазах ещё никогда не переживал такой клубок сюжетных линий. Меня вгоняет в ступор сам факт, что в основу квеста пятого этажа кладутся Ларракос и Небесное Владычество. Исходя из того, что мне приходилось видеть, я подозреваю, что стоит этой штуке очутиться за пределами зоны безопасности, её присутствие, может быть, вызовет какого-нибудь гневливого бога. В конце концов, она воскрешена не полностью.

– Пусть Монго сожрёт её! – выкрикнула Пончик. – Или её можно сжечь к чертям. Или выбросить эту голову обратно в Ничто. Это не обязательно делать здесь. В казино тоже есть выход в Ничто, вы помните?

– Прежде всего мы должны убрать её из зоны безопасности, – заявил я. До меня начинало доходить, что существование головы станет для нас большей головной болью, чем я предполагал сначала. – Мы не можем засунуть её в переноску для животных. По крайней мере, я сомневаюсь, что нам это позволят.

– Скорее всего, не позволят, – согласился Мордекай.

– Можно просто бросить её в таверне, – предложила Катя.

Я задумался.

– Мысль неплохая. Но какой-нибудь из местных скорпионов вышвырнет её за дверь, а из этого могут выйти проблемы.

– Так что тогда? – спросила Катя. – Оставить в зоне безопасности?

– Подожди.

Я снова поднял голову за волосы. У этой дряни была подвижная челюсть. Я захлопнул ей рот. Она продолжала стенать, только теперь совсем сдавленно. Я потянул её подбородок вниз, подвигал, пока не нашёл такое положение, при котором звуки стали членораздельными.

– …убить твою мать. Я узнаю, где она живёт, и подожгу её, потом убью, потом велю некроманту воскресить её из мёртвых и буду убивать снова… и снова… А тебя заставлю смотреть, пока я…

Она замолчала, когда поняла, что я привёл её челюсть в такое положение, при котором слова зазвучали понятно. Как если бы настроил радиоприёмник на нужную станцию.

– Привет, – заговорил я. – Меня зовут Карл. Можно мне называть тебя Самантой? Я буду звать тебя Самантой, а то твоё настоящее имя чересчур заковыристо для меня.

– Где моё остальное тело? – рявкнула она. Её губы двигались – на свой лад. Голос звучал так, как если бы она говорила сквозь сжатые зубы. – Ты знаешь, как долго я трудилась, чтобы собрать себя? Ты знаешь, на что мне пришлось пойти?

– Ох, милая, – вступила в разговор Пончик, – да мы об этом сейчас и говорили. Наверное, это было ужасно.

Я слегка поправил челюсть головы.

– Так вот, твоё тело разбилось на десятки обломков, и их смыло в океан. Я полагаю, по меньшей мере половина тебя сейчас в брюхе очень большой акулы.

Я не различал эмоций на её лице. Её глаза не моргали, что несколько выбивало меня из колеи.

– Моя детка. Я её чувствую. Она жива, но не в силах принять форму. У меня было мало времени, и я заставила её стать женой этого идиота. Он использовал слишком большую силу и заморозил всё вокруг, в том числе и сосуд. У меня было всего несколько минут… Моя детка. Моя детка. Сладкая моя детка.

Я понял, что она говорит о песчаной тине.

– Вероятнее всего, она в океане. Рано или поздно её выбросит на берег. Хотя, боюсь, её муж немножечко мёртв.

– Я убью твою мать.

– Тихо, – сказал я, – послушай меня. Как нам с тобой поступить? Взять тебя с собой я не могу. Хочешь, чтобы мы выбросили тебя обратно в Ничто?

– Нет. Пожалуйста. Нет. Только не это. Я хочу, чтобы вы нашли мои куски и собрали их. Я так долго трудилась, чтобы освободиться. Мне нужно физическое тело.

– Этого не будет, – отрезал я.

– Значит, ты завлекла сюда этого типа обманом? – вмешалась Пончик. – Я потрясена, должна сказать. Мужчин обманывать легко, но всё же. Браво. Я здесь вечно обманом заставляю Карла делать для меня и то, и другое, но ты – ты уговорила его открыть для тебя другое измерение. Хотя знаешь, мне жаль Тиш. По-моему, он был ей действительно дорог.

– Тиш? Да Тиш почти разрушила всё, что было. Отнесите меня к ней. Я… Я…

– Убьёшь её мать? – подсказал я.

Саманта начала вопить. Я выпрямился и бросил голову на пол.

– Ладно. Так не пойдёт. Я или выброшу тебя за дверь, или позволю Монго съесть тебя или ещё что-нибудь с тобой сделать. Как тебе больше нравится?

Она прекратила орать так же резко, как и начала.

– Возьми меня с собой, – попросила она. – Мы будем вместе идти через приключения. В Охотничьих Хозяйствах живёт одна наяда. Она, должно быть, сможет помочь мне.

Вот оно. Вот, значит, каким образом эту грёбаную секс-куклу вписали в сценарий.

– В моей партии уже есть одна говорящая кошка, один динозавр и одна Катя. Последняя кукла, которая у нас была, нам не подошла. Мест больше нет, не в обиду будет сказано. Особенно для тех, кто, похоже, намерен в любую минуту выставить нас на убой какому-нибудь злобному богу.

– Я убью твою мать.

Мордекай: «Я знаю, что потом буду жалеть, но у меня есть одно предложение. Мы можем оставить её в зоне безопасности, так она не причинит нам вреда. Если она не окажется снаружи, то не сможет вызвать бога. Она – низшее божество, поэтому может обладать какими-то ценными знаниями. Возможно, это она научила Гази применять всяческие заклинания. Если я вытяну у неё какие-нибудь сведения о зельях, это окупит её присутствие».

Карл: «Это говорящая голова секс-куклы, и она без конца грозится убить мою мёртвую мать. И потом, как нам её оставить? Разве она не исчезнет, когда мы спустимся на следующий этаж?»

Мордекай: «Как я уже говорил, мы могли бы принять несколько НПС. Игра допускает это только для определённых видов, но я гарантирую, что с ней проблем не будет. Пончик может присоединить её к себе через персональное пространственное меню. У тебя на сегодняшний день есть места тренера и повара. Возьми её в качестве тренера, и пусть она живёт в углу тренажёрного зала. На следующем этаже мы получим новый модуль, что позволит нам принимать наёмников и дополнительный персонал. И сможем определить её в одну из этих ниш».

Пончик: «ОНА МНЕ НРАВИТСЯ. И Я НЕ ЗНАЛА, ЧТО МЫ МОЖЕМ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НАЁМНИКОВ. Я МОГУ НАНЯТЬ КУВАЛДОЧКУ?»

Катя: «На мой взгляд, это ужасная идея, но если держать её в комнате безопасно, тогда можно попробовать. Ненадолго. Очевидно, игра хочет, чтобы мы её оставили».

Карл: «Да, я вот об этом и беспокоился».

Я поднял отломанную голову, захлопнул ей рот и зашагал к тренажёрному залу. Там я вкатил Псамату внутрь и закрыл дверь.

– Мы позже о ней позаботимся. У нас впереди четыре с половиной дня. Хочу как можно скорее занять четвёртый замок, чтобы затем помочь как можно большему числу людей.

* * *

– Вот ты принимаешь душ два раза в день, иногда три. Вода? Не понимаю, чем это отличается от плавания в океане.

– Я этого не повторю, Карл. Нет. Возьми с собой Катю. Или Луиса. Или Гвен. Или секс-куклу Саманту, в конце концов. Со мной это не повторится. И не найдёшь ты во всём мире таких слов, которые заставят меня передумать.

Я почесал Пончика за ухом. Всё её тело было напряжено.

– Ладно-ладно. Я дразнил тебя. В этот раз ты не попадёшь в воду. Но по океану ты поплывёшь, только вот в этом доме. Будешь отвечать за глубинные бомбы.

Кошка потянула носом воздух.

– Я предпочитаю глубокие сны.

* * *

Мы поспали, провели сколько-то времени в мастерской и перезагрузили все наши баффы. Ещё до того с нами связалась Зев и напомнила, что наше обычное появление на шоу Одетты отменено. Зев всё ещё разговаривала голосом робота, голосом Степфордской жены[178], но Пончик она поприветствовала ласково. Мне показалось, кошка перестала тревожиться за здоровье Зев.

Я прошёл в тренажёрный зал, чтобы поработать над Мощным ударом. Он достиг четырнадцатого уровня благодаря баффам с амуниции, но без них оставался всего лишь на восьмом. Для продвижения требовалось найти учебную гильдию. Этот навык относился к тем, которые не двигаются с места, сколько ни тренируйся. Нам очень нужно было место, где можно было просто попрактиковаться в убийстве мобов. Без всяких там богов, квестов и прочей хренотени.

Мордекай говорил, что на шестом этаже таких мест в избытке, но я уже знал: если мы туда спустимся, то будем очень и очень заняты.

Голову Псаматы-Саманты я поместил в углу. Когда я начал тренировку, она было принялась визжать на меня, но я отвернул её к стене и пригрозил, что запру в туалете или запечатаю в ведре, если она не прекратит. Псамата заткнулась, хотя то и дело до меня доносились стоны.

Затем пришло время приступать к планированию наших дальнейших действий. В первую очередь требовалось добраться до подводной лодки, залезть в неё и отключить систему насосов. Гвен должна была встретить нас вместе с двумя выжившими из этого сектора через час. Тем временем из некрополя снова хлынула вода. Я отправил сообщение рейдерам гробниц, сообщая, что они срочно должны начать прокладывать тропу к воде.

Если эти козлы откажутся – а я опасался, что так и будет, – нам придётся провести день или два за разминированием ловушек.

Считаные часы отделяли нас от начала равноденствия, когда песчаные бури будут длиться вдвое дольше и по большей части будет темно.

Я обратился к Пончику:

– Когда ты в последний раз обновляла свой статус в социальных медиа? Теперь тебе легко это сделать, раз Зев вернулась к работе.

Пончик просияла.

– Карл, ты гений! Монго, иди сюда! Мы идём записываться в фанклуб.

И она умчалась.

Катя проводила кошку взглядом.

– Она в самом деле не умеет плавать?

– Тонет как камень.

Катя расхохоталась. По моей просьбе она вычерчивала на листе бумаги карту девятого этажа.

Мордекай вошёл в комнату, что-то бормоча себе под нос.

– Привет, Мордекай. Подожди секунду, – попросил я.

Он казался озабоченным.

– Мне кажется, нужен ещё один ингредиент, но я не знаю, какой именно. – Он разговаривал сам с собой, как часто бывало, когда он работал за своим столом. – Что бы это могло быть?

Я взял у Кати карту и рассмотрел её. Рисунок походил на цветок с большим городом в центре. Кое-что из того, о чём я собирался спросить, я понял и так. Но не всё. В том числе и ответ на один жизненно важный вопрос.

– Это точное изображение девятого этажа?

– Ребята, – обратился Мордекай, – не забивайте себе голову тем, что ещё очень далеко.

– Знаю, – отозвался я, – но мне любопытно. Тем более что шестой этаж на носу. Всё это части леденящей душу истории… и я хочу быть ко всему готовым.

– Ты не попадёшь на шестой этаж, если продолжишь заниматься ерундой, а не тем, что реально необходимо.

– Приношу глубочайшие извинения, – произнёс я.

Мордекай вздохнул, вскочил на стол, подхватил ручку и нанёс на схему несколько линий. Получился девятилепестковый цветок.

– Нарисовано достаточно близко к реальности. Ларакос в центре, и девять фракционных сегментов вокруг. Ты взяла чрезмерно большой диаметр. – Он изобразил кружок поменьше. – Вот здесь трущобный район неписей, но он не входит в состав города. Вот Ларракос.

– Гораздо меньше, чем я думала, – признала Катя.

– Город огромный, но с небольшим диаметром. Строили его дварфы. На разных уровнях встречаются разные явления. Замок внизу… – Мордекай обратился к лепесткам цветка и внес небольшие поправки. – Вся зона – холмистая местность с кучей оврагов. Чем дальше в лес, тем сильнее монстры. Но обычно к тому времени, когда обходчики туда спускаются, их уже убивают.

– Как всё это происходит? – поинтересовался я.

– Когда открылся третий этаж, каждая из девяти фракций заняла предназначенное ей место. Локации выбираются случайным образом – за одним исключением. Последний победитель выбирает, с какого участка ему стартовать. Далее они приступают к созданию своих армий, линий обороны, фортификаций. Когда открывается шестой этаж, они получают доступ на рынок, где могут скупать у обходчиков доспехи и магические атрибуты. Туда можно пронести только один сундук припасов. Большой, но этого недостаточно для обеспечения армии. Всё недостающее нужно покупать или получать лутом. Конфликты до прибытия обходчиков запрещены. Но до этого момента офицеры сражаются и тренируются в лесах, чтобы повышать уровень. К тому же все приносят зелья и под завязку накачиваются баффами.

– Откуда берутся армии?

– Все фракции начинают с пятнадцати тысяч бойцов. Ещё есть команды наёмников и специалистов, можно приглашать их. Дополнительные наёмники появляются в результате игр, в том числе азартных, и продают свои услуги до открытия девятого этажа. – Мордекай постучал по маленькому кружку, который только что нарисовал. – Рынок наёмников находится вблизи замка. Глубоко под городом. Как и товарные рынки.

– Но они умирают по-настоящему? – спросила Катя.

– Туристы? Нет. Не на этом этаже. Для них это игра. Система удерживает часть их здоровья и телепортирует туристов до того, как они могут умереть. Но боль они всё же чувствуют. Войска состоят в основном из неигровых персонажей, но более богатые фракции могут платить своим же людям, чтобы те пополняли ряды. Все они одинаково защищены. Настоящие люди тоже могут воскресать, но лишь пока не появитесь вы, друзья. Бойцы из НПС не возрождаются. Умер – значит умер. Для этих бедолаг так.

Я почувствовал, как учащается сердцебиение.

– Какую часть из пятнадцати тысяч обычно составляют люди со стороны?

Мордекай пожал плечами.

– Богатая фракция приводит, может быть, сотни две. Не очень много, так как наём обходится дорого. У бедной фракции, такой, например, как Султанат Крови, бывает от силы двадцать. Это как на танцполе в клубе «Десперадо». При приёме каждого наёмника удаляется один НПС так что большого преимущества в найме значительного числа людей со стороны нет, разве что наёмники уже хорошо обучены. А так бывает редко.

– Значит, они строят оборону имеющимися силами?

– Точно. – Мордекай указал на самый верхний лепесток цветка. – Этот лепесток обозначает заблаговременно построенный и укреплённый замок. Место Короля. Это узкая зона, но она окружена более крутыми холмами. Большинство прежних победителей предпочитали стартовать отсюда, потому что так им не приходилось тратить время и ресурсы на строительство. Здесь естественная защита.

Я кивнул.

– Ну хорошо. А как шестой этаж связан с девятым?

– Охотничьи Хозяйства – это особая статья. Фракции могут направлять (и иногда направляют) людей на шестой этаж для сбора амуниции. Но это опасно, потому что там люди не защищены. Единственное место в игре, где можно погибнуть. И они там реально гибнут. Во фракциях много богатых задниц, и они относятся к этим экспедициям как к воскресным экскурсиям с пейнтболом. Делаются ставки на исход фракционных войн, но большинство из тех, кто их делает, настолько богаты, что выигрыши или проигрыши их не волнуют. Если выходит промашка, кредиты просто переходят из рук в руки. К тому же победителю полагается денежный приз. Хотя право похвастать ценится больше денег.

– Постой, – сказал я. – Те, кто охотятся на шестом этаже, могут потом принести добычу фракциям?

– Да, – ответил Мордекай. – По большей части в этом и смысл. Кто-то с девятого этажа может прямо сейчас двинуть на шестой. Но охотниками часто становятся те, кто не принадлежит ни к одной фракции. Они идут за снаряжением. Потом продают его фракциям.

Я глубоко задумался.

– Ну ладно. Тогда последний вопрос. Когда человек решает участвовать в противостоянии? Допустим, я случайно пролетаю мимо в космолёте и решаю: завтра я присоединяюсь к боевым действиям. Так можно?

– Да, если у тебя есть кредит доверия и возможность добраться вовремя. Охотники могут присоединяться к фракциям до момента, когда откроется шестой этаж. До этого – для ребят с девятого, для туристов, для отдыхающих с восемнадцатого – не поздно перебраться на шестой, если они осмелятся. Но большинство охотников уже там. Было бы тупостью выжидать до последней минуты.

– Почему так?

– Потому что охотники стартуют на тридцатом уровне. Они начинают прибывать с того момента, когда вы попадаете на третий. Есть подходящие площадки для тренировок с мобами, и когда вы оказываетесь на шестом, они уже достаточно сильны. Тем более что и смертными они становятся только после того, как появитесь вы. Охотникам обычно лет пятьдесят, хотя, возможно, они моложе, учитывая ускоренный ход времени. Честно говоря, я бы сделал ставку на то, что они моложе.

Я поблагодарил Мордекая, и он вернулся к работе.

Катя спросила:

– Карл, почему мне кажется, что ты собираешься совершить какую-то особенную глупость?

Я улыбнулся.

– Давай сначала одолеем пузырь. А мою глупость обсудим потом.

Глава 25

Я открыл карманные часы и отключил тревожный сигнал в надежде, что Хенрик откликнется. Но он не ответил. Он не отвечал после самого первого раза. Я передал через Лэнгли Коробке Сока просьбу связаться с ним. Лэнгли сказал, что Коробка Сока настолько обеспокоена судьбой брата, что готова сама отправиться к нему. Я попросил Лэнгли попробовать отговорить её.

Тем временем расхитители гробниц наконец двинулись в сторону береговой линии. Вода хорошо поработала над истреблением всех непризрачных мобов сектора, но привела в действие половину ловушек. Бобби, мастер обнаружения ловушек, находился буквально на грани срыва, и ему никак не удавалось взять себя в руки.

Крис и Мэгги Май оставались в склепе. Я по-прежнему не знал, что делать с ними. Мордекай мало чего добился в попытках найти ингредиенты для уничтожения паразита. Я поручил команде Лэнгли физически перетащить снесённый верхний этаж дома с колодцем к стене Горбатого города. Там Пончик сможет открыть нужную комнату, и Катя использует оставшиеся болты, парализующие каменных монстров. Тогда мы сможем перекинуть неподвижное существо через портал, когда придёт время. Если это понадобится.

Я не хотел это делать. Безусловно, этого не хотел бы и Крис. Поскольку мы, вероятнее всего телепортируемся в разные точки, Мэгги просто попадёт шестой этаж, и хренотень с манипуляцией возобновится. Имани настаивала на том, чтобы было сделано всё возможное для спасения Криса. Это казалось мне ошибкой, но что нам было делать?

Всё это не имело значения, пока мы не взяли последний замок. Некрополь Ансера.

Первый шаг: слить остатки воды. Чтобы этого добиться, надо отключить насос внутри подводной лодки.

Город Пандинус был меньше Горбатого города, но всё же в нём можно было найти несколько гостиниц и таверн. Клуба «Десперадо» там не было, но был клуб «Покоритель». Из всех нас доступ туда был только у Гвен. Она сказала, что недавно там произошла драка, что нехарактерно для этого клуба. По всей вероятности, Мириам Дом восстановила своё членство в клубе, обретя ипостась вампира, что вышибло из Непреодолимого его всепоглощающее дерьмо. Он и освободил их третьего спутника, страхолюдного козла, исчадие ада. Выпустил его в центральную гостиную, где тот сожрал и переварил парочку священников. Так появилась «Награда святого похода» для трио, уж не знаю, что это означало.

Мы собрались в таверне под названием «Сталкер смерти»: несколько столов и бар, больше ничего. Ну, кроме необъяснимой тележки с мороженым. Скорпион за прилавком предлагал разновидностей двадцать. Мороженое можно было получить или в вафельном стаканчике, или в миске.

Едва увидев стаканчики, я вспомнил тот, в котором кишели черви[179], и мне сделалось плохо. Катя и Гвен взяли по стаканчику. Пончик с вожделением приобрела миску с малиновой белизной, пока мы все садились к столу. Она уговорила пазузу сбросить цену с двух золотых до одного.

В компании были я, Пончик, Катя, Гвен, Головорез человеческого рода Трэн и двое новых участников, оба с Украины.

Я изучил незнакомцев. Человеческая женщина по имени Бритни Проскурина, Питбуль двадцать седьмого уровня. На этой темноволосой женщине было надето меховое бикини, а на плечах лежала утыканная шипами палка. Да-с, она глубоко вникла в дикарскую тему, выбранную для неё Подземельем.

Второй незнакомый мне обходчик был ящерообразным существом Кюля, что показалось мне странным, поскольку я знал, что это вид рыбы, а не ящерицы. Его звали Вадим Збар, а класс назывался Выправитель кишок – смесь хирурга и потрошителя. С головы до ног он был покрыт небольшими ножнами, из которых торчали самые разнообразные кинжалы.

Эти двое были из числа выживших в водном секторе. Выяснилось, что в реальном мире Вадим был пластическим хирургом, а Бритни пришла к нему на консультацию, когда мир полетел в тартарары. Они единственные выжили из своей первоначальной партии. По чистой и счастливой случайности они вышли из здания, чтобы сделать несколько снимков «до операции», именно перед крахом.

– Я туда не вернусь, – заявила Бритни, едва мы сели за стол. – Я расскажу вам всё, что нужно, но скорее умру, чем снова окажусь в воде.

– Ой, как же мне нравится твой мех! – воскликнула Пончик, сделав паузу между кусками мороженого. – И я с тобой стопроцентно согласна! И тоже не намерена возвращаться.

Женщина бросила на Пончика быстрый взгляд.

– А вы? – обратился я к ящерочеловеку Вадиму.

– Я пойду, – отозвался тот.

– Нет, не пойдёте, – запротестовала Бритни. – Вы погибнете. Все, кто туда спускается, умирают. Нам просто повезло, что мы выбрались в первый раз.

– Я пойду, – повторил Вадим. – По-моему, я знаю, где рубильник управления насосом.

Я кивком указал на Катю и Головореза Трэна.

– Мы спускаемся под воду вчетвером, попадаем в субмарину и отключаем насос. Когда дело будет сделано – драпаем оттуда к чёртовой матери. Надеюсь, на всё про всё уйдёт самое большее час.

Трэн взглянул на Вадима.

– У вас есть красная рубашка? У меня такое чувство, что мне нужно надеть красную.

– Как вас понимать? – удивился Вадим.

* * *

Гномий «Падающий медведь» (нынешний «Кошмарный 2») стоял в большом гараже при доме. Гараж был частью бесфундаментного летучего дома, на котором ещё сохранялась крыша. Луис и Фирас проделали замечательную работу, чтобы опустить маленький биплан на землю. Я осмотрел его, в то время как гараж вместе со всем домом всплывал в воздух, и пол покачивался под нами.

Пончик пребывала в скверном настроении. Несомненно, ИИ показал кошке сообщение из межгалактического интернета, в котором её раскритиковали, и вот она бурчала уже добрый час.

– Никаких положительных качеств! – жаловалась она. – Карл, он так и пишет. Ты можешь поверить? Ещё он говорит, что я разрушила какой-то там зрительский опыт и почти побудила его вообще прекратить смотреть шоу. Глупый Шуруга 36. Что это за имя такое – Шуруга? Такой звук человек издаёт, когда на него набрасывается орава малышни.

Моё внимание привлекло заднее, обёрнутое назад сиденье самолёта. Хвостовой пулемёт был заряжен магазином полукруглой формы, но сколько в нём оставалось патронов, я не видел.

– Ты чересчур много времени отдаешь этой чуши. Не обращай внимания. Ну, кто-то что-то городит. Это ничего не значит.

Пончик пропустила мои слова мимо ушей.

– Он ещё и Монго оскорбил. Вот что он о нас написал, я цитирую: «Пончик с её диноцыпой раздражают меня беспредельно». Монго – ребёнок. Если бы он умел читать, то был бы потрясён. Я воспринимаю критику, но лаять на ребёнка? Так не годится. Так и вижу: он сосёт большой палец и думает о бабушке, когда трогает себя.

– Ты воспринимаешь критику? – переспросил я.

– Я серьёзно, Карл.

В гараж вошла Катя.

– Мне всё ещё не верится, что вы на этом летали.

– Мы, собственно, не летали. Использовали его вместо воздушного шара, чтобы подниматься в воздух.

– Так вот, дружественные бомбы готовы.

– Отлично. Тогда иди и начинай их сбрасывать. Детонаторы у Пончика в инвентаре.

Дружественные бомбы представляли собой не что иное как трёхслойные мешки для мусора с различными частями мёртвых тел, снабжённые заряженными в одну восьмую силы Хоблобберами. К каждому мешку прикреплялся кусок Хобгоблин-пуса[180]. Все они были привязаны к одному детонатору, что означало: когда Пончик нажмёт на кнопку, они одновременно взорвутся и выпустят в океан внушительное облако гноя.

Мы планировали сбрасывать эти бомбы у того места, где в океан вливался поток воды из некрополя. Возможно, мешки начнут протекать ещё до того, как мы доберёмся до места, но это значения не имело. Единственное, что мне было нужно, – отвлечь первый слой подводных дежурных, Консьерж-акул. Нам требовалось удержать их как можно дальше от места нашей высадки.

До сих пор мы не погружались достаточно глубоко, чтобы столкнуться с другими обитателями океана. Вадим встречал некоторых, включая медуз, кальмаров и акул-молот. Этот человек держался невозмутимо, не выказывая эмоций, в отличие от его спутницы Бритни, которая, как мне казалось, постоянно находилась на грани истерики.

Когда я закончил осмотр самолёта, Катя спросила:

– Лэнгли говорил тебе об этом типе, Вадиме?

Я ответил не сразу:

– Нет. А что с ним такое? И откуда они друг друга знают?

Насколько мне было известно, Вадим и Лэнгли никогда не встречались.

– Как я поняла, доктор Вадим весьма знаменит – то есть был знаменит – на Украине. У его клиники пластической хирургии реклама на телевидении, плакаты и всё такое прочее. Он постоянно попадал под суд за неудачные операции. Лэнгли говорит, что у него штук пятьдесят детей. Известно, что он оплодотворял многих своих клиенток.

– Вот это да! – воскликнула Пончик. – Я ужасно люблю такие сплетни, это же прелесть! Но зачем он тогда сделался ящерицей? Я когда-то знала одного рыжего перса, такой же был. Распространял своё семя где только можно. Его звали Сантана Соло Знаменитый. Во время одного мероприятия Ассоциации любителей кошек он выскочил из клетки и обрюхатил сфинкса. Вы можете представить? Всё равно что принц оплодотворяет курицу. Вот был скандал! Как думаете, Вадим завалил Бритни? Она, кстати, похожа на такую, которая отдастся пластиковому хирургу.

– Откуда Лэнгли известно про этого украинского молодца? – спросил я.

– Лэнгли сам оттуда.

– А я считал, он финн.

Пончик притворно вздохнула.

– Он из Финляндии. Нет, правда, Карл. Иногда мне кажется, что ты слишком рассеянный. Лэнгли родом с Украины, иммигрировал в Финляндию не так давно. Почти все парни его группы из других стран.

Меня не волновало, кто из какой страны, если они все с Земли. Хотя история Вадима не оставила меня совсем уж безучастным. Если это правда (а где в таких историях правда, узнать невозможно), тогда этот Вадим – плут и хитрец, и идти с ним на опасное дело не хотелось. Особенно когда впереди маячит большой куш.

– Бритни не беременна, – сказала Катя. – Если бы она входила сюда беременной, это, скорее всего, сейчас уже было бы заметно. А в Подземелье женщины не беременеют. На предыдущем этапе мы получили уведомление, что теряем способность к зачатию до окончания обхода.

– Правда? – удивился я. – Мне ничего подобного не приходило.

Едва договорив, я понял, какую глупость сморозил. Впрочем, я помнил одно странное место в кулинарной книге. Рикард, автор последней редакции, добавил к её содержанию не очень много, но сообщил, что водил в Подземелье с беременной женой. Однако в момент прохода через ворота жена исчезла, и он больше её не видел. Вероятно, это была одна из форм защиты от появления детей. Я знал парней, по-прежнему способных к половым контактам. Брэндон погиб из-за того, что один из его прежде престарелых подопечных на третьем этаже столкнулся в проулке с суккубом[181], и она родила несколько сотен монстров с лицом этого мужика.

– Кто-нибудь видел в Подземелье беременную женщину? – спросил я.

Катя пожала плечами.

– Думаю, нет. Разве что Зачинщица с предыдущего этажа[182].

– А ещё дварф Юнис[183] на третьем этаже! – вспомнила Пончик.

– Они обе – неигровые персонажи. Хотел бы я знать, делают ли здесь что-нибудь особенное с обходчиками, – сказал я.

– Возможно, и что-то страшное, – предположила Катя. – Но я не могу представить, чтобы женщина, если она беременна, вошла сюда добровольно.

В дверь гаража засунулась голова Фираса.

– Мы на месте, где надо сбрасывать дружественные бомбы, – сообщил он. – Ствольные установки тоже на местах. Готовы к тому, чтобы ты заряжал. У нас пять часов до темноты и шесть до песчаной бури, первой в равноденствие, так что шевелитесь.

– Хорошо, – сказал я. – Раз так, то за работу.

* * *

Сбросив дружественные бомбы, мы быстро облетели угол некрополя и заняли позицию непосредственно над подлодкой. У Луиса и Фираса имелась особая система, позволявшая регулировать высоту подъёма дома и ловить воздушный поток, который понесёт воздушный шар в желаемом направлении. Ребята отлично управляли этой системой, Луис даже сказал, что они заработали полдюжины достижений за полёты на магическом шаре.

Когда мы начали снижаться к уровню океана, я скомандовал Пончику:

– Включай.

Кошка слегка подпрыгнула и толкнула детонатор Хобгоблин-пуса. Мы находились недостаточно близко, чтобы услышать взрывы мешков, но я знал, что теперь под нами повсюду разлита кровь и разбросаны внутренности и части тел с четвёртого этажа.

– Карл, Карл! Я поднялась на один уровень! Теперь у меня тридцать восьмой!

– Я думаю, сколько-то из тех акул попали под бомбы.

Я надеялся, что это так. Мы с Пончиком потеряли пять дней, которые могли бы отдать тренировкам и практике. Теперь нам было отчаянно необходимо сражаться и как можно больше совершенствоваться, чтобы добыть всё возможное.

– Кто-нибудь видит что-нибудь внизу? – спросил я.

Мы парили примерно в пятнадцати футах над поверхностью воды, которая поднялась после того, как мы включили слив. Но уровень океана всё ещё был ниже, чем в тот час, когда этаж открылся. Оставалось надеяться, что положение изменится, когда мы завершим свою задачу.

– Я вижу подлодку на карте, – отрапортовала Катя.

Трэн, также обладавший навыком «Следопыт», кивнул в знак согласия.

– Пончик? – окликнул я.

– Никаких монстров не вижу. Там и сям маленькие рыбки, но на карте они все белые.

– Очень хорошо. Помните: глубинные грузы в воду не скатывать до моего сигнала. Это последний резерв.

Пончик спрыгнула с моего плеча.

– Есть, капитан Карл, есть! – Она помолчала, переводя взгляд с меня на Катю. – Вы оба берегите себя. Там внизу ужас.

* * *

– Вот это в самом деле шокирует, – проговорил Трэн, наблюдая за тем, как Катя принимает форму водолазного колокола. – Дух захватывает, – подтвердил он, обходя её вокруг.

Я не переставал восхищаться тем, как растёт мастерство Кати. Данную трансформацию она осуществляла экспромтом, без предварительной практики. Мы стояли в углу дома, на неровной почве сада. Катя протянула руку и уцепилась за магическую скобу, к которой был привязан воздушный шар, тянувший нас вверх. Весь дом покосился в сторону того угла, где Катя продолжала набирать вес.

Я вспомнил время, когда она только начинала развлекаться со своими способностями менять обличья. Тогда даже самая мелкая перемена приносила физическую боль. Сейчас же Катя могла стать практически всем, что видела, при этом не теряя самообладания. Она так и не достигла совершенства в управлении лицом, для этого ей по-прежнему требовалось зеркало, но в том, что относилось к неодушевлённым формам, стала настоящим мастером.

«Акула» лежала на глубине в пятьсот метров. Звучит вроде бы не очень страшно, но это была угрожающая глубина. Вадим говорил, что на подлодке есть рубка для входа и выхода, к ней они пришвартовали одну из своих мини-субмарин перед тем, как захватывать мост. Штурм моста прошёл успешно, но затем что-то случилось, и мини-субмарина взорвалась, из-за чего «Акула» наполнилась водой. Сейчас её нос практически вплотную примыкал к нижней части некрополя, а трубы торпедного аппарата каким-то образом перекачивали в строение большие объёмы океанской воды.

Как и в случае с «Бесплодной землёй», которая парила на невообразимой высоте и я не знал, как туда добраться, так и теперь я не знал, как совершить нечто едва ли мыслимое в обычных условиях: нырнуть на пятьсот метров вглубь. Катастрофы подводных лодок чаще всего случаются на глубинах около четырёхсот метров. Но и Вадим, и Бритни в унисон настаивали, что они свободно ныряли на пятьсот и даже глубже, используя свитки подводного дыхания. И всё это без серьёзных последствий для здоровья.

Не знаю, какой физический механизм лежал в основе этой хрени, но он был предназначен для того, чтобы мы могли совершить невозможное. Он не хотел, чтобы мы погибли из-за бездумных природных случайностей, разве что по вине намеренно поставленной ловушки или моба. Наблюдать за тем, как мы умираем от кессонной болезни, совсем не так увлекательно, как следить за нападением на нас акулы.

Катя открыла дверцу, впуская меня в себя. Я напутствовал Пончика:

– Будь осторожна. Катя сейчас очень, очень тяжёлая. Как только мы упадём в воду, твоя штука взлетит в воздух. Не смей выпасть.

Пончик только кивнула. Несмотря на её громогласные заявления о том, что она больше не сунется в воду, я знал, что кошка страдала от чувства вины. Я погладил её по голове.

– Ты нам нужна, чтобы мы были в безопасности. Уговор?

– Будьте осторожны, – сказала Пончик и потёрлась головой о мою ладонь.

Я ступил внутрь колокола. Катя сделала свои стенки тонкими, что позволило ей стать очень широкой. Мы втроём – я, Трэн и Вадим – теперь находились в её внутреннем пространстве. Катя заботливо вырастила на уровне пояса человека три поручня, чтобы нам было легко держаться на ногах. Она назвала себя водолазным колоколом, хотя скорее напоминала лифт с диском тяжёлого металла снизу, предусмотренным для того, чтобы не переворачиваться. Также она вырастила по бокам крылышки для замедления спуска при приближении к лодке.

Мы хотели как можно скорее акклиматизироваться в воде, поэтому колокол не был задраен. Рассчитывая на Следопыта Трэна и на Факел Вадима, мы надеялись, что сумеем быстро проплыть по затопленным отсекам лодки и оперативно выполнить свою задачу.

Побеждённый босс был боссом района, а не местности, и оставленная им карта показывала Вадиму типы монстров, обитавших в округе. Но и у этого босса не было полной схемы «Акулы» – обстоятельство весьма прискорбное. Вадим сказал, что в луте такой схемы тоже не было. События тогда развивались очень быстро.

– Читаем заклинание, – скомандовал я.

Мы все активировали на себя Водное дыхание. Каждый имел достаточно этих свитков, чтобы продержаться под водой по меньшей мере четыре часа – вчетверо дольше, чем требовалось (как мы надеялись).

Я с тревогой посмотрел на стрелку указателя, которая информировала нас о числе зрителей. Она начала дрожать, что всегда было плохим знаком.

– Пошли.

Голос Кати исходил изо рта, расположенного с внутренней стороны колокола прямо над моим ухом. Я едва не испачкал трусы, услышав её голос в такой близости.

Прежде чем я успел выговорить «Иисусе, Катя», мы упали в океан. Лифт лишь чуть-чуть задержался при соприкосновении с поверхностью воды. А затем мы погрузились, и напор хлынувшей внутрь воды едва не лишил равновесия всех нас.

Я зафиксировал взгляд на датчике высоты-глубины. Мы опускались со скоростью пять метров в секунду, то есть ракетой неслись вглубь. Я чувствовал, как нарастает давление воды, когда мы проходили отметки в сто метров, затем двести, триста; но давление было далеко не таким сильным, как можно было ожидать.

– Я её вижу, – пробился через толщу воды голос Кати. – Я подтягиваю свою массу маленькими порциями и машу крыльями. Ого! Она больше, чем я думала. Весь верх снесён. Здесь сильный поток. Я вижу – буквально вижу! – как вода затягивается внутрь. В основном снизу подлодки. Как если бы пылесос засасывал воду. Передняя часть лодки застряла в дыре. Вся подлодка – один насос.

Я почувствовал, что движение колокола начало замедляться. «Акула» наконец появилась на моей карте, схема её интерьера заняла всё поле зрения. Машина была размером с небольшой авианосец.

– У входа кучка медуз, – сообщила Катя.

– Какого цвета? – поинтересовался Вадим.

– Голубые. Большие.

– Тогда ладно. Берегитесь белых. Это усилители боли. Они меньше. Большие голубые могут обвить вас, если вы к ним приблизитесь, но если держаться в стороне, они вас не тронут. Но будьте начеку, так как они дрейфуют.

– Понятно. Я направляюсь к зоне, где их нет, – сказала Катя. – Сейчас приземляюсь.

Крак. Мы сели на холм, и форма Кати тотчас изменилась. Лифт раскрылся, как цветок, и вокруг нас распростёрся глубинный, тёмный мир. Темнота не была абсолютной. Кое-какой свет просачивался сверху, но на всём окружающем лежал глубокий синий оттенок.

Я встал на трансформированную Катю сверху и скорчился. Мне показалось, что кто-то стоит на моих плечах; впрочем, давление не ощущалось чрезмерно тяжёлым.

Как и сказала Катя, «Акула» была огромна. Она напоминала скорее жуткий космический корабль, а не субмарину. Скользкая металлическая поверхность простиралась в темноту во все стороны. И вся эта махина вибрировала. Я чувствовал, как глубоко подо мной вода закачивается в корабль. Верхний «парус» – похожий на башню выступ – был начисто сметён, и передо мной открывался вид на нижнюю часть некрополя. Отсюда я видел лишь более чем внушительную тёмную стену.

Катя продолжала видоизменяться. Она трансформировалась так, чтобы покрыть собой весь холм, маскируясь таким образом. Она намеревалась оставаться на это месте всё время и следить, не появятся ли откуда-нибудь громадные опасные монстры, пока мы втроём будем внутри подлодки.

Снесённый вход находился футах в двадцати от меня. В большинстве подлодок рубка управления располагается под «парусом». По словам Вадима, в этой лодке рубка (в игре – «мостик») находилась в носовой части, в самой передней её зоне. Именно там, где колодец с лестницей. Я её не видел, зато видела Катя.

Вадим описал помещение непосредственно под мостиком; я решил, что это рубка пожарной безопасности. Там-то и находилась наша цель.

Над нами, переливаясь светом, курсировали голубые медузы, словно стражи. Каждая около пятнадцати футов в диаметре, под каждой свисает зловещий пучок щупалец, шевелящихся футах в двадцати над крышей субмарины. Они бесцельно дрейфовали, наталкиваясь одна на другую.

Их точки на карте были белыми, что означало, что природа их не враждебна нам.

Большой синий парень. Уровень 40

Старый добрый Большой синий парень – крупнейшая из медуз, которых можно встретить в округе. Эти парни чем-то похожи на вашего знакомого из высшей школы, который всегда носил комбинезон или что-то похожее. Парень шести футов пяти дюймов роста, жмет 300 фунтов в свой первый студенческий год. Всегда стрижен под «ёжик». Папа у него водит грузовик. Сам он не разговаривает. Никогда не делает домашние задания. Просто он, понимаете ли, всегда есть. Никому не желает зла. Но он настолько непроходимо туп, что от него всё равно получается зло, если вы оказываетесь на его пути. Плюс к тому, по совершенно неизвестной причине у него всегда наикрутейшая девица; ну, это к медузам отношения не имеет. В общем, вы уловили суть. Безобидны, если их не трогать.

Я опустил ладонь на серебристый теперь бок Кати.

– Мы идём внутрь. Береги себя. Держи в хотлисте мазь, которую я тебе дал.

– Туда и обратно, Карл, – попросила она. – Если не справитесь с отключением, закладывайте бомбы.

Я погладил её, и мы втроём – наполовину пешком, наполовину прыжками – двинулись по верху субмарины и нырнули внутрь.

Входим в «Акулу»…

Вадим активировал Факел в тот момент, когда мы проникли через дыру в корпусе внутрь развороченной супермахины. Пока мы двигались по туннелю, вокруг плавали части механизма. Вода пахла нефтью и дымом, и что-то в этих запахах было странно успокаивающее. Знакомое. Подлодка была целиком заполнена водой. Её корпус зловеще стонал и скрежетал.

Пончик: «ВЫ В ПОРЯДКЕ?»

Карл: «Всё хорошо. Уже плывём внутри».

Вадим взял инициативу в свои руки.

– Когда мы в первый раз здесь оказались, лодка была в ужасающем состоянии. Здесь валялись скелеты чудищ. Нам пришлось схватиться с командой роботов, они преграждали путь к мостику. Из нас выжили только трое.

Мы плыли по тесным коридорам, точнее, протискивались, отталкиваясь руками от стен. Стены были тёплыми, не ледяными, как я ожидал.

– Вы получили амуницию тех, кто не добрался? – спросил я.

– Нет. Как правило, ничего не остаётся. За мостиком стоит пушка, она подорвала всех. Мимо неё прошёл только Крис. У него была какая-то способность, которая делала его невидимым для защитного механизма. Он прошёл пушку в одиночку и попал в комнату босса. Когда он убил робота при помощи головы в банке, пушка выстрелила сама по себе.

– У тебя никогда не возникало подозрений, что Крис – это два человека?

Вадим помотал головой и пробрался под плавающей синей бочкой. Он быстро двигался в воде. Я ухватил бочку, и она оказалась в моём инвентаре, полная морской воды.

– Меня это не удивляет, – снова заговорил Вадим. – У Крис был высокий уроень. Разговаривал он мало. Яростный боец, но без эмоций. У него было много заклинаний. Он орал на нас, когда мы не хотели выполнять то, что он говорил. Бритни его никогда не любила.

– Это, вне всяких сомнений, не настоящий Крис, – сказал я.

Трэн подхватил какой-то предмет, с виду похожий на руку робота, и тут же отпустил. Я же хватал всё подряд и отправлял в инвентарь. В основном это был бесполезный хлам, но многие предметы были сделаны из очень лёгкого металла.

Мы миновали помещение, которое когда-то было столовой. Я очень хотел, чтобы у нас было больше времени на обследование лодки, но помнил про хронометр. Наконец я увидел лестничную клетку на своей карте. Мы проследовали тем путём, каким уже проходила партия Вадима. Я сознательно предоставил Вадиму плыть впереди, чтобы он не завёл меня в ловушку. Я спросил его:

– В луте были какие-нибудь записи босса?

– Была одна записка, – отозвался Вадим. – Её взял Крис и прочитал. Нам он её не показывал, но я знаю, что там был код доступа к трубам аварийного выхода, расположенным над мостиком. Мы все согласились отправиться в сектор воды, потому что он располагался ближе всего, но Крис каким-то образом в итоге примкнул к вам.

– Он говорил, что ему не хватило места, чтобы добраться до сектора земли, – уточнил я.

– Это враньё. Пространства было достаточно, поместилась бы целая партия. Но каждый туннель аварийного выхода можно использовать только единожды.

Он умолк, так как мы вплывали в новый коридор. Остановились мы перед люком с круглым вращающимся засовом. От мостика нас отделяло всего несколько помещений.

– Что-нибудь не так?

– Здесь было открыто. Мы оставляли все двери открытыми, чтобы можно было спасаться в лодке.

Я приблизился и осмотрел дверь.

О-хо-хо…

– Ты ничего не видишь на другой стороне? – спросил я.

Лицо Вадима-ящерки показалось мне мрачным.

– Нет. Но на той стороне есть небольшая рубка – из тех, откуда можно выкачать воду.

Я понял.

– Воздушный шлюз.

Катя: «Эй, ребята, здесь что-то есть. Большое. Оно вплыло под лодку. Я не разглядела как следует, но эта жуть больше, чем субмарина. Сейчас она пропала».

Карл: «Ладно. Наверное, это та фигня, что срубила парус с лодки».

Катя: «Всё будет хорошо, только не привлекайте к себе внимания».

Я повернул колесо засова. Оно легко поддалось, и перед нами открылась компактная каюта с выключателем на стене. Светила красная лампа. Я применил новый свиток Подводного дыхания.

– Все сюда!

Трэн и Вадим переглянулись, затем последовали за мной. Я закрыл дверь и запер её изнутри, затем нажал выключатель. Каюта начала вибрировать, её наполнил громкий шум. У меня заложило уши. Вода полилась наружу. Через минуту каюта зашипела. Я подошёл ко второй двери, повернул засов, перешагнул через порог и позвал за собой спутников.

Там воды не было, только лужи по всему полу. Осушение произошло, но явно не очень давно. Я перевёл дыхание. Воздух был спёртым, но это был воздух. Я не получал предупреждения о низком содержании кислорода. Если кислорода мало, свиток подводного дыхания не поможет. Придётся снова затапливать помещение.

Трэна вырвало первым. Мы все ждали окончания действия заклинания. Когда очередь дошла до меня, я упал на колени, разбрызгивая во все стороны коричневую воду.

Господи, это же ужас.

– Зачем я вызвался опять идти сюда? – простонал Трэн и завалился на спину.

Вадима рвота хладнокровия не лишила.

– Привыкнешь через некоторое время. Вот когда дольше часа, тогда скверно.

Мы пришли в себя и шагнули в соседнюю просторную каюту полукруглой формы. В центре виднелись съёмные решётки. На первый взгляд, эта каюта с металлическими стенами не имела специального предназначения, что было необычно для морского судна. В потолке виднелась дыра. Я догадался, что здесь располагалось сторожевое орудие. Босс местности. Мы оказались в жилище босса. Я не увидел карты, которую хотел забрать. Может быть, отыщу позже.

Стук наших шагов отдавался эхом.

Следующая дверь представляла собой такой же переход, как и предыдущая. Вадим сказал, что за ней уже мостик. А мостик, как мне было известно, представлял собой капитанскую каюту, в которой и находился выход с этажа. Была там также и обычная лестница, которая вела вниз, к орудийной системе управления огнём. Теоретически, именно там мы и должны были отключить насос. А если бы мы двинулись не вниз, а вверх, то попали бы в каюту с тремя люками-выходами. Два из трёх уже были использованы.

– Эта дверь тоже была открыта, – сообщил Вадим.

Тут я очень пожалел, что с нами нет Пончика. Можно было бы попросить кошку применить заклинание Дыра, чтобы заглянуть в ту каюту.

Трэн показал пальцем вниз.

– Это там.

Я не сразу увидел, на что он показывает. Но потом разглядел светлый труп за решёткой.

Едва я отодвинул решётку, как на моей карте появился косой крест.

Труп для лута. Радость Пугала. Босс местности

Убит при деактивации системы.

Небольшая коробочка, спрятанная под полом. Вот её и требовалось уничтожить, чтобы вывести из строя орудие. Мэгги каким-то образом перехитрила тварь, что и позволило ей в одиночку убить босса и завладеть причитающимся за это опытом.

Я потянул руку, поднял панель управления и отправил в лут карту местности вместе со Сверхмощным предохранителем.

Как только я взял карту, экран представил мне «Акулу» во всей её целостности. Возникло множество красных точек, в основном в нижних отсеках. Карта очень кстати показала, какие участки лодки затоплены, а какие остались сухими. Затоплена была бóльшая часть.

Одна красная точка металась по мостику из стороны в сторону – как раз за дверью, перед которой я стоял. А ещё карта представила массу косых крестов, означавших трупы. В первую очередь я обратил внимание на трупы, и сердце забилось сильнее.

Красная точка то появлялась, то исчезала. И сновала она между мостиком и каютой вне подлодки. И даже вне водного сектора.

– Твою мать, – пробормотал я.

– Что такое? – вскинулся Трэн.

– Это призрак. Которого здесь не должно быть. Это…

Я не договорил, потому что лодку наполнил визг, режущий барабанные перепонки. Весь корпус лодки содрогнулся. Из перемычки, ведущей к мостику, высунулась светящаяся зелёная голова птеродактиля. Она опять завизжала, и мне на глаза упала красная пелена. Вадим рухнул на пол, и индикатор его здоровья внезапно оказался в красной зоне.

Слуховая атака.

Прежде чем я успел изучить свойства призрака, он исчез на мостике. Но я уже знал, кто это. Кетцалькоатль, предполагаемый босс подземного сектора.

Точка исчезла, но мгновение спустя я услышал новый вопль, и он каким-то образом сделался ещё громче. Корпус лодки тряхнуло. Трэн активировал заклинание Лечи ближнего для Вадима.

Катя: «Из бокового борта лодки вырвалось что-то зелёное и светящееся и упало. Что это? Йо, йо, йо. Я его вижу. Зелёная тварь ударилась в борт и развернулась.

Карл: «Взрывай балласт. Добираться до нас нет времени. Поднимайся к поверхности».

Катя: «Зелёная летающая точка направилась, как мне кажется, к храму. А большая штуковина приближается. Карл, заиграла музыка. Я такой никогда не слышала».

Карл: «НЕМЕДЛЕННО ВЫБИРАЙСЯ ОТТУДА».

Пончик: «НЕ ОСТАВЛЯЙ КАРЛА».

Катя: «Оно приближается. Боже. О Боже. Оно тянется к лодке, Карл».

Глава 26

Я добрёл до двери, ведущей на мостик. Заиграла пульсирующая музыка. Сначала тихая, она постепенно набрала децибелы и теперь лодку начало трясти. Довольно скоро музыка стала напоминать разрывы бомб. Не совсем уровень сигнала тревоги, вызванного включившейся ловушкой, но мне уже приходилось не говорить, а кричать своим спутникам.

То был чистый, глубокий дабстеп с высокочастотными, пронизывающими ухо нотами, звучавшими, как песни китов. Музыка несла ощущение всепоглощающей, неистовой паники. Решётка под моими ногами ходила ходуном.

Судно тряхнуло, и мы опрокинулась на спины. Лодка вибрировала так, словно кто-то снаружи поднял её и тряс.

Я вскочил на ноги и ринулся вперёд: надо было добраться до мёртвых тел на мостике. Когда исчез Перевёртыш-принципал Хенрик, мы предположили, что он направился прямиком в некрополь. Когда я связался с ним в первый раз при посредстве часов, он откликнулся и выглядел как рыбоподобная тварь. Я предположил, что он находится в затопленном гроте в гробнице.

Но он направлялся в нашу сторону, к «Акуле».

Не знаю, что они собирались сделать, но они не преуспели. Шесть или семь мертвецов на мостике были Перевёртышами-принципалами, и одним из них оказался Хенрик. А если Хенрик здесь, значит, и часы поблизости.

Я повернул колесо засова и распахнул дверь, когда субмарину снова тряхнуло. Я втянулся на мостик и прокричал через музыку Трэну и Вадиму, чтобы шли за мной. Мы должны были забрать лут с тел, а затем отыскать последний и трёх предметов, стоящих между нами и свободой. Выбора не было. Я уже знал: чем бы ни обернулась наша вылазка, нас ждёт не босс местности или района, а значит, мы влипли.

Карл: «Катя, ты выбралась?»

Уже отправляя сообщение, я понял: нет. Я видел на карте её точку, и она двигалась внутри «Акулы» в нашу сторону. Она спасается в лодке.

Карл: «Чёрт возьми, Катя».

Катя: «Было слишком поздно. Я бы не убежала».

Карл: «Ладно, тогда тащи сюда свою задницу. Почему играет музыка босса, а ничего до сих пор не произошло?»

Катя: «Не знаю».

Стрелка, указывавшая число просмотров, утонула на правом краю датчика.

Я прокричал Трэну, чтобы он оставался на месте и закрыл воздушный шлюз, чтобы Катя смогла добраться до нас. Процесс её преображения должен был занять почти целую минуту. Я молился, чтобы она успела.

Подлодка вдруг завалилась набок. Я вывалился на мостик. За моей спиной Вадим и Трэн вскрикнули: они тоже упали и скрылись из поля моего зрения. Лодка высвободилась из пробоины в стене некрополя. Шум текущей под нами воды изменился.

Тело Хенрика лежало рядом со мной, прямо перед мостиком; он пребывал в облике безликого гуманоида. Я наблюдал за тем, как он покатился и стукнулся о стену. Вместе с нм покатились сломанные части робота. Это был труп босса района – того паука, что нёс банку с головой Пугала. Они съехали к другому выходу из лодки, к тому, который сообщался с каютой капитана и колодцем этого этажа.

Субмарина остановилась под углом в сорок пять градусов. Я остался стоять: одна нога на перемычке, другая на палубе. Корпус отчаянно скрипел, но я больше чувствовал его, чем слышал, ведь музыка продолжала бухать. Мой взгляд остановился на датчике высоты. Пятьсот пятьдесят метров, и падение продолжается.

Мы вышли из пробоины. Нас тянет вниз.

Я улучил секунду, чтобы окинуть взглядом мостик. Пункт управления «Акулы» представлял собой сочетание звездолёта «Энтерпрайз» из «Звёздного пути» и интерьера ресторана в викторианском стиле, настолько дорогого, что в меню не указываются цены. Во всяком случае в давние времена было так. И перипетии времени, и недавнее затопление изменили облик мостика. С потолка свисала ржавая люстра с бегающими по ней огоньками и раскачивалась из стороны в сторону. Палубу покрывал заплесневевший и рваный бархатный ковёр. Поручни были сделаны из полированного дерева и покрыты затейливыми узорами, на концах даже имелись медные шары. Одну из перемычек украшала внушительная, но облупившаяся фреска, которая изображала вроде бы Пугало и атакующего его эльфа в развевающихся одеждах.

Капитанское кресло стояло в самом центре каюты. Латунный трон, покрытый патиной, снабжённый рукоятками и рычагами, был обит древним красным бархатом. От времени он разлезся, обнажив ржавые пружины. Рядом с креслом стояли миниатюрный холодильник и бар. Дверца холодильника распахнулась, внутри ничего не было. Бар также был абсолютно пуст.

Зато сильное впечатление производил иллюминатор: около двадцати пяти футов в ширину и около десяти в высоту, тоже обрамленный латунью. Он открывал широчайший обзор на подводный мир. Я различал на стекле грязную плёнку, но вся каюта недавно была вычищена – или Крисом, или командой Хенрика.

Ещё секунду назад за окном не было видно ничего, кроме черноты. И вдруг я уловил какое-то движение по другую сторону стекла: появились пузыри, усилился водный поток. К стеклу прижалось нечто, и я почувствовал, как у меня сжалось сердце.

Это не темнота. Это что-то закрыло иллюминатор.

Я сглотнул слюну, когда понял, на что смотрю. Присоска щупальца кальмара или осьминога приклеилась к стеклу и закрыла обзор. Устрашающий овал закрыл половину окна.

– Господи сохрани, – выдохнул я.

Катя: «Я жду, пока вытечет вода».

Карл: «Хорошо. Я на мостике. Через каюту. Подхвати карту, если успеешь. Она в первой комнате».

Пончик: «ЧТО ПРОИСХОДИТ?»

Карл: «Держи глубинные бомбы наготове. Не бросай их, пока я не скажу».

Я подобрался вдоль стены к трупу Хенрика.

Труп для лута. Хенрик. Перевёртыш-принципал. Уровень 50

Убит очень обиженной Кетцалькоатль.

Таинственные часы.

Разорванная страница книги.

Я забрал в инвентарь тело целиком. Как только я это сделал, мир застыл.

Блин. Приехали.

Системное сообщение: пожалуйста, подождите.

Мир ожил так же быстро, как и заледенел.

Системное сообщение: благодарим вас за терпение. Теперь вы можете вернуться к вашим обычным занятиям.

Что за пакость? Второй раз такое… Я ожидал, что будет битва с боссом.

Извещение админа. На три предмета в вашем инвентаре наложена административная блокировка на то время, пока суд Синдиката будет определять, являются ли эти предметы…

Сообщение возникло и пропало настолько быстро, что я едва успел его прочитать и уловить смысл. Оно даже не высветилось полностью. И следующее сообщение появилось и исчезло так же быстро.

Извещение админа. Определение суда: отсутствуют основания для всех исков. Административная блокировка снята. Приносим извинения за неудобства.

Палуба стучала. Люстра раскачивалась. Музыка продолжала тукать.

Пончик: «КАРЛ МИР ОПЯТЬ ЗАМИРАЛ. ЭТО ТЫ СДЕЛАЛ?»

Лодка натолкнулась на что-то твёрдое и вкопанное в грунт, и утвердилась в новом положении. Мне стоило труда удержаться на ногах. Люстра как ненормальная мотылялась из сторону в сторону. Корпус лодки стонал и пищал. Показатель глубины показывал почти точно полторы тысячи метров. Я был практически уверен, что мы находились на самом дне пузыря. Снаружи присоска отклеилась от стекла и исчезла с шипением, подобным тому, которое производит резиновый «дворник» на лобовом стекле автомобиля.

На глубине в пятьсот метров вода имела синеватый оттенок. А здесь, внизу, через океанское дно просачивался зелёный свет. Я не видел монстров. Не видел признаков близости острова, на котором стоял некрополь. До меня дошло, что субмарина повернулась на сто восемьдесят градусов.

Музыка не прекращалась.

Катя: «Я готова. Иду к тебе».

Да что же творится? К чёрту. Нужно пробраться к спасательному люку.

Карл: «Проходи сюда. И веди с собой тех двоих».

Я подумал о непонятном системном сообщении. Кто-то пытался через суд отнять у меня части Ворот Одичавших Богов. Для меня это сюрпризом не стало. Как и то, что в суд было подано много исков.

Но в инвентаре Хенрика таилось кое-что ещё. Я начинал соображать, что в этой игре обычная практика, когда система передаёт важную информацию через трупы. Я извлёк из инвентаря Хенрика Разорванную страницу книги и изучил информацию о ней.

Разорванная страница книги

Этот клочок бумаги был безжалостно выдран из совершенно безобидной книги. Всякий, кто считает нормальным калечить книги таким вот образом, несомненно, страшная персона. Я хочу сказать: вот лежит книга, никого не трогает, и вдруг…

БАМ! Она вырвана из своего жилья. И даже если её вернут, сделанного уже не поправить. Она неизлечимо пострадала. Любой, кто способен так поступить, просто негодяй. Это очень похоже на то, что мы сделаем с вами, дружочки.

В общем, этот лист старой бумаги – по-видимому, страница из дневника духовного лица. На одной стороне – половина стихотворения, обращённого к его тётке. На другой стороне – о призраках. Святоши, мать вашу. Одни нерды[184], блин. Правильно я говорю?

Я быстро пробежал глазами фрагмент.

…и трансформировалась она в Элементаля гнева.

Другая куриозность – Та Кто Воет, или Подвывала. Редкий тип призрака, рождающийся из скорбящей вдовы, которая умирает от горя во тьме на священной земле, тогда как труп возлюбленного гниёт возле неё. Таких часто создают нарочно, чтобы они охраняли гробницы, иногда по распоряжению фараона или самого царя, который окружает женщину заботой, чтобы обеспечить себе свиту для собственных похорон. Бывает, что он забирает с собой в посмертный мир целый гарем – в том случае, если параноидально трясётся над своими сокровищами. Женщина и не знает, что её судьба – быть погребенной вместе с ним.

Если образуется Подвывала, она поселяется на могиле своего любимого и жестоко обороняет это место. Её можно победить, применив изгоняющее заклинание высокого уровня, уничтожив труп любимого или ударив электричеством. Берегитесь её воплей и прикосновений. Она умна и ревнива. Она совершенно бестелесна, но всякое заклинание, дающее плоть, может нейтрализовать её.

Хенрик и его команда не собирались убивать Кетцалькоатль. Они хотели физически прикоснуться к ней, но это было возможно только в том случае, если бы она обрела плоть. Первоначально они намеревались использовать для этого гнома Уинна. Я не знаю, как они добрались сюда. Что бы Хенрик ни проектировал, Уинн был планом Б. Или В. И этот план не сработал. Они оказались ничем перед призраком, она уничтожила их всех; вот причина, по которой мы попали на дно океана.

Карл: «Гвен, сколько времени до бури?»

Гвен: «Два с половиной часа. И мы не знаем, что должно произойти на самом деле».

Я быстро дал ей краткие указания и попросил торопиться.

Катя втянулась в каюту в сопровождении Трэна и Вадима.

– Соберите все трупы в инвентарь! – распорядился я, перекрикивая музыку.

Сам я приблизился к ближайшему телу и перебросил его к себе. При нём было всего несколько золотых монет, но Мордекаю требовались и мозги эти бедняг.

Я указал на спиральную лестницу в противоположной стороне мостика, возле фрески. Она вела в обоих направлениях, и вверх, и вниз, к дополнительным люкам.

– Идите наверх. Отключать насос уже не нужно, нам нужна рубка спасательных выходов.

Ни Катя, ни двое наших спутников не отреагировали на мой призыв. Все трое продолжали стоять и смотреть в иллюминатор. Тогда взглянул и я – и увидел то, что завладело их вниманием. Крупная блестящая масса приближалась к подлодке. Акула. Акула размером с гору. Акула? Ерунда. За ней тянулись щупальца.

Акулоног. Акулоног грёбаный. Пончик сойдёт с ума, если пропустит такое зрелище.

Я услышал собственный голос:

– Ого. Хорошего мало.

– Это не то, что стащило нас вниз! – прокричала Катя так, чтобы мы могли её расслышать на фоне музыки.

Монструозность неслась на нас с разинутой пастью. Потом повернулась боком.

Святое дерьмо, да она хочет проглотить нас.

И наконец мир застыл.

Извещение админа. Это экстраординарное событие – битва боссов – рассылается всем подписчиками экстраординарных событий.

Извещение админа. Примите поздравления. Вы выбраны для участия в бета-программе тестирования. Мы тестируем новый формат битвы. Если вы выживете, то по окончании сражения вас могут попросить заполнить анкету. Благодарим вас.

Б-б-босса бой!

На экран вырвались звёзды бронзового цвета и фейерверки; они кружились в воздухе. Надпись «Экстраординарное событие» покружила в воздухе, оставляя за собой радужный след, ударилась о невидимый барьер и рассыпалась.

Возникло новое окно. Такого раньше не было. На экране с микрофоном в руках появился оранжевый ящеровидный ведущий итоговых выпусков дня. Рядом с ним стояло существо, похожее на орка, я никогда его не видел. Не той расы, что Маэстро. Этот выглядел как более традиционный орк из видеоигр. Крупный, мясистый, со свинячьими глазками. В спортивной куртке и при галстуке.

Музыка стала тише, превратилась в шумовой фон, и такого раньше не случалось.

– Кевин, я не могу дождаться начала! – объявил орк голосом диктора на спортивных соревнованиях. – Сожалею об одном: здесь нет Принцессы Пончик, которая дополнила бы команду.

– Что-то подсказывает мне, что она разочарована не меньше тебя, – откликнулся ведущий итогов дня, которого, очевидно, звали Кевином. Он хохотнул. – Но всем нам известно, как она воспринимает перспективу вымокнуть.

В воздухе поплыли наши фотоснимки. Сначала появились Катя и я, потом – Трэн и Вадим поодиночке по обе стороны каждого из нас. Рамки наших портретов занялись огнём и взорвались.

– Скажи мне, Великолепный Трой, – продолжал Кевин, – ты можешь объяснить нашим зрителям, почему мы выбрали эту битву в качестве экстраординарного события сегодняшнего дня?

– Что за дерьмо? – пробормотал я сквозь сжатые зубы. Этого орка в самом деле зовут Великолепный Трой? И эти два гада собираются в прямом эфире комментировать схватку? – Мать же твою…

– О, конечно. Итак, сегодня с нами Карл и Катя, обходчики из первой десятки, а также двое мужчин, которые до последнего времени не дорабатывали до высот…

– Привет, – выговорил Трэн тоже сквозь зубы.

– Им четверым предстоит встретить очень мощного босса. Соедините это обстоятельство с драмой, затрагивающей этот пузырь, с типом битвы, которую мы сейчас увидим, и вы поймёте, что перед нами состязание веков!

– Ты всё верно уловил, Великолепный Трой. Давайте же узнаем, кто такой этот босс. – Кевин взял театральную паузу. – Он один. Он единственный. Он доставлен прямиком из глубин водной луны Хейес 17, он – это королева сука…

Возник зрительный образ, невыносимо маленький. Вращаясь, он начал подбираться к нам. Выглядел он так, как будто выскочил из пасти акулонога. Полное, трёхмерное изображение этого создания.

Карл: «Глубинные бомбы. Сейчас. Поверните маленький диск на боку влево до упора. Настройте их на максимальную глубину. Луис, Фирас. Как только вы сбросите бомбы, выбирайтесь оттуда, ставьте дом на землю и чешите со все ног в зону безопасности. Гвен, как покончишь с песчаным замком, уходи в зону безопасности. Бобби или Моррис, если вы на связи, соберите в зоне безопасности в зоне безопасности всех рейдеров гробниц. Как можно скорее. И ты, Лэнгли, туда».

Гвен: «Почему?»

Пончик: «А КАК ТЫ? ТЕБЯ-ТО УБИВНЫЕ БОМБЫ НЕ ЗАДЕНУТ?»

Карл: «Я очень надеюсь, что нет».

Изображение акулонога взвилось вверх и лопнуло, выпустив на свободу настоящее существо, всё ещё замороженное за бортом субмарины. Его пасть была широко раскрыта, и были видны все зубы, каждый размером с доску для сёрфинга.

– Это Луска[185]! – воскликнул Кевин.

Система предоставила описание голосом ИИ:

Луска! Осьмикула, королева-мать выводка! Уровень 82

Босс города!

Я знаю, знаю. Акулоног звучит куда ярче, чем Осьмикула. Но это же реальное создание, оно не выдумано мной, так что не обвиняйте меня. Оно не названо – повторяю, не названо! – в честь Нади Сулеман[186], так называемой Октомамы и её восьми ребятишек, на которых так смачно накинулись таблоиды много лет назад.

Хотя вам было бы удобно думать, что в её честь.

Самая большая, самая злобная и самая прожорливая из обитателей океана требует обширного обеспечения, особенно тогда, когда новоиспечённая мама носит во рту кучу голодных малышей. А поскольку Луска – мать-одиночка, ей бывает необходима поддержка. Ей нужно кормить деток.

Кто же папа этих милейших маленьких созданий? Кто знает! Луска – шлюха! Каждый пляж в округе знает, что она протянет щупальце к каждому плохому мальчику, которого угораздит уронить что-нибудь сочное на её тарелку.

Таковы и вы, между прочим. Еда, попавшая на тарелку Луски в ходе разового обмена. Мужской Осьмикул, притащивший вас сюда, уже получил свою долю и давно удалился. Как и ваш настоящий папа!

Сама Луска уже поела. Но это не меняет дела!

Как уже было сказано, ей нужно кормить деток.

Мир оттаял.

Я сделал шаг вперёд, и гигантское создание проглотило нас.

Подлодка кувыркнулась. Миникарта мигнула.

Мир снова оледенел. Слово «УХХУ» засветилось на экране, рассыпалось пузырьками и исчезло.

Мультяшного вида схема акульей пасти возникла на экране. Она сменила двух комментаторов, хотя я по-прежнему слышал, как они переговаривались.

– Луска – ротородящая, – сказал Великолепный Трой. Вокруг пасти появился кружок, как если бы спортивный комментатор рисовал схему футбольной комбинации. Диаграмма увеличилась, на ней возникли многочисленные счастливого вида точки, плавающие в пасти, а также мультяшное графическое изображение половины подводной лодки с мигающим над ней восклицательным знаком.

Мой взгляд переместился к миникарте. Было вполне очевидно, что гигантская акула перекусила лодку пополам, и теперь мы плавали в пасти проклятой твари. – Когда она тащит что-то своим детям, то даёт им около десяти минут на то, чтобы они доели. Всё, что не доедено, достаётся маме!

Графика показала деток со счастливыми рыльцами, похожих на тасманийского дьявола[187]. Затем они испарились, и после них остался скелет корабля, выпускающий дым. Детки спрятались в области зубов, а акула-мама сделал колоссальный глоток. Остатки мультяшной субмарины весело заплясали в её желудке и растворились в желудочной кислоте. Тут появился второй желудок, после него третий, и наконец громада извергла мультяшный человеческий скелет с надетыми на него трусами. Затем пошло мульт-изображение Пончика, у которой слёзы катились из глаз. И вот на монитор вернулась пара ведущих; они почти падали на спину, такой смех вызвали у них мультики.

На экран выскочил хронометр, настроенный на десять минут.

Блин, только бы не опять эта пакость.

Глава 27

– Вот и мы! – прокричал Кевин, едва мир снова пришёл в движение.

– Карл, я думаю, что спасательный люк больше не действует, – предупредила Катя.

Что-то ударилось в иллюминатор. И ещё что-то. Детки. Теперь, когда мы находились внутри ротовой полости, за стеклом стояла кромешная тьма. Субмарина не прекращала трястись. Люстра оторвалась от потолка, полетела на пол и разбилась. Внезапно в помещениях мостика тоже сделалось темно. Единственный свет исходил от огромного хронометра и от плавающего экрана с Кевином и Великолепным Троем, но этот свет не освещал окружавшие нас предметы.

– Вадим! – закричал я. – Факел!

– О-о, Вадим убегает, а Карл пока не замечает, – прокомментировал телеведущий Кевин.

– Он пошёл наверх, – откликнулся мне Трэн.

Как только он договорил, я увидел голубую точку Вадима. Всё так, он поднялся по лестнице на верхний ярус. У нас оставалась всего одна спасательная капсула, и было похоже, что Вадим вознамерился ею воспользоваться.

Карл: «Вадим, мы находимся внутри проклятой Осьмикулы. Спасательный люк уже не действует!»

Вадим не ответил.

Катя достала из своего инвентаря два обычных факела и бросила в углы каюты; я сделал то же самое. Тусклый красный свет наполнил мостик и высветил наши перепуганные лица, перепуганные при виде ужасов, бившихся в стекло. Катя ахнула. Рты. Сотни круглых хищных ртов, и все полны зубищ. Всё стекло целиком было покрыто ими. Один из них пополз по стеклу вбок, открывая нам вид на сотни, может быть, тысячи или десятки тысяч таких же.

– Глядите, как голодна эта мелюзга! – воскликнул Великолепный Трой.

Я попытался изучить ближе того, что полз по стеклу. Этот монстр напоминал не то огромную миногу, не то огромного угря, но его задняя часть ветвилась щупальцами. Эта наводящая ужас тварь имела в длину около десяти футов от рта до кончиков щупалец.

Юная осьмикула. Уровень 30

Это миньон Луски.

А да, малыши. Вот что я скажу о малышах Осьмикулы. У них почти нет шансов выйти в мир. Их чересчур много. Их мама строга не на шутку и не выпустит их из пасти. Они не знают, кто их папы, что несколько расстраивает их, особенно в дни Рождества. Они нуждаются в непрерывном питании. Когда еда появляется, им приходится драться за каждый кусок. И выживают только сильнейшие.

И всё-таки даже Луска не может удовлетворить все их потребности. Сейчас настало время, когда юные особи начинают понимать, что их братья и сёстры тоже хороши на вкус. Из каждого помёта в две-три тысячи потомков выживают только один или два.

Иначе говоря, их шансы на выживание выше, чем ваши!

Через мгновение последовал отдалённый взрыв и покачнул лодку.

– О-ох, это прямое попадание! – выкрикнул Кевин. – Эти глубинные бомбы очень хорошо действуют. И дизайн у них интересный. Он использовал многослойные бочки с порохом, усаженные Хоблобберами ударно-взрывного типа; они должны взрываться, когда бочка окажется под давлением. Потом он провертел дырки во всех бочках, кроме последней, и установил на их боках диски ручного набора номера. Это позволило ему выбирать степень цельности бочек. Чем больше дыр, тем глубже опустится бомба, прежде чем взорваться. Конструкция заимствована из книжек по земной истории.

– А ты слышал, Кевин, как выразилась Принцесса Пончик? Она назвала их «убивными бомбами», не «глубинными». По-моему, так даже лучше.

– Мне тоже нравится. Да неважно, как их называть. Луску так просто не прошибёшь. Без разницы, хороша ли конструкция. Она только стряхнёт и попросит ещё. У неё сегодня большая игра, – ликовал Кевин. – Но она выходит из зоны видимости. Похоже, оставшимся бомбам не суждено сработать.

– А ещё на то похоже, что это стекло вот-вот лопнет, – подхватил Трой. – Вот будет лафа!

– Дерьмо, дерьмо, – бурчал я.

Пока комментаторы трепали языками, я достал Хоблоббер, выдернул взрыватель и заменил его куском Хобгоблин-пуса; я приобрёл несколько таких кусков у Пустулы, когда мы в последний раз были на «Шёлковом Пути»[188]. Я прожёг взрывчатку насквозь, затем достал из инвентаря зелье и клейкую ленту и прикрепил флакон с зельем к Хоблобберу.

В кулинарной книге описывался более изящный вариант такого устройства, только с другим зельем. Я понятия не имел, сработает ли то, что я соорудил. Я обвёл жадным взглядом каюту в поисках места, где можно было бы установить бомбу так, чтобы вода не хлынула немедленно внутрь. Взгляд упал на капитанское кресло и миниатюрный холодильник возле него. Холодильник был твёрдо укреплён на своём месте. Я метнулся к нему, устроил свою импровизированную бомбу внутри, закрыл дверцу и укрепил её клейкой лентой.

Вот так.

Хронометр показывал, что остаётся восемь минут.

Иллюминатор издал треск. Рты налипли на стекло. Кевин и Трой продолжали выдавать дебильные комментарии.

– Друзья, в каюту! – прокричал я и бросился к двери капитанских апартаментов.

В углу небольшого помещения располагался колодец с лестницей, ведущей на шестой этаж. Его отгораживало от нас силовое поле.

– Зачем сюда? – спросила Катя.

Она зажгла новый факел и бросила его на пол. Мы втроём втиснулись в каюту. Закрывая дверь, я бросил последний взгляд на мостик. Стекло иллюминатора опять затрещало и покрылось паутиной трещин. Кевин и Трой охали и ахали.

– Затем, что это единственное помещение, которое не разрушится. И мы можем здесь надёжно закрыться. Мне нужна одна минута. Держите наготове ваши свитки. Трэн, скажи Вадиму, что возвращаться уже поздно. Пусть он остаётся наверху и запечатает дверь, если это возможно.

Ещё до того, как я заполучил вторые часы и последнюю часть Ворот Одичавших Богов, мы с Катей начали экспериментировать с двумя первыми их частями. Мы обнаружили, что если положить часы во второе отделение ящика для завода, часы сами собой настроятся на определённое время. После некоторых опытов мы убедились, что часы показывают свои координаты на данную минуту. Катя посвятила час записыванию комбинаций времени и места, тогда как я готовился к экспедиции на «Акулу» в стиле «туда-обратно».

Катя уже узнала некоторые интересные данные об артефакте, в том числе и способ очень приблизительно предсказывать местное время, особенно если я сообщал ей точное расстояние от места нашего пребывания до земного уровня моря.

– Если мы не найдём вторые часы, то, думаю, можно будет использовать эти как компас, по которому мы точно узнаем, где находимся относительно других точек. Мне нужно время, чтобы понять, как это делать, – сказала Катя перед тем, как мы отправились на вылазку.

Сейчас же в нашем распоряжении имелись все три части, а также абсолютно настоятельная потребность использовать артефакт.

Я вытащил первые часы и осмотрел их. Они всегда сами по себе начинали тикать, когда их вынимали из ящика для завода. Я отвёл стрелки назад, так, чтобы третья стрелка указывала в точности то направление, в котором я хотел двигаться. К одному месту вблизи города пазузу. Если нас телепортировало не слишком далеко, то артефакту потребуется не больше нескольких секунд на то, чтобы настроить себя. По крайней мере, в идеале.

Магическое окно с двумя вещателями не последовало за нами в каюту, но мы по-прежнему слышали их трёп. И не могло быть сомнений в том, что они по-прежнему видят нас.

– Похоже, Карл намерен бежать через ворота!

– Заткнись на хрен, Кевин! – рявкнул я.

Субмарину снова тряхнуло. Я завёл стрелку чересчур далеко и чертыхнулся.

Семь минут.

Я не хотел этого делать. План был ужасен. Он временно выручит нас, но и ударит по всем, кто находится в пузыре. Мордекай говорил, что некоторые из одичавших монстров в буквальном смысле больше, чем весь пузырь. А что будет потом? До тех пор, когда будет взят последний замок, мы застрянем во власти тех, кого я вызову.

Я знал: именно этого они от меня добивались. И снова я не мог не ощущать, что нас подталкивают на эту тропу. Было очевидно, что я пойду по ней. Игра каким-то образом убедила Хенрика прийти сюда и погибнуть, чтобы оставить после себя последнюю часть ворот. Мы подведены к битве с боссом и поставлены в безвыходное положение. Мы не могли продраться отсюда даже с боем. Ни единой, на хрен, возможности. Невозможная битва. Даже если мы просочимся сквозь деток, что тогда? Мы уже проглочены.

Нет путей, ведущих к победе. Оставалось уповать только на то, что магические ворота позволят нам ускользнуть.

Карл: «Пончик, вы все вернулись на место?»

Пончик: «НЕТ! ВЕТЕР НАЧАЛСЯ РАНЬШЕ ОБЫЧНОГО! ФИРАС ГОВОРИТ ЧТО ВЕТЕР ДУЕТ НЕ ТАК КАК РАНЬШЕ, И ИЗ-ЗА ЭТОГО ИМ ТЯЖЕЛО ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ КУРСА. МЫ ТОЛЬКО ПОДНИМАЕМСЯ ВЫШЕ И ВЫШЕ. НАМ ПРИОДИТСЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ В ГОРБАТЫЙ ГОРОД!»

Твою же мать. Это скверно. Я не хотел этого делать. Я не буду этого делать, если все-все не будут находиться в зоне безопасности.

Должен найтись другой путь.

Искать подсказки.

– Оно грядёт! – выкрикнул Великолепный Трой.

Колоссальный удар потряс субмарину. Мы все попадали набок, все ударились о перегородку. Мир так и не исправился. Я ухватился за ручку двери каюты и вцепился в неё, чтобы знать достоверно, что дверь не подкачает. Стекло разбилось. Я чувствовал, как мостик заполняется водой. Корпус лодки затрясся, когда малышня начала заплывать внутрь с другой стороны.

Шесть минут.

Они уже молотились в дверь. Я знал, что помещение в безопасности, но также знал, что мы в безопасности не были. Пока нам непосредственно ничто не грозило, но то ненадолго. Я не мог вообразить, что будет, если Осьмикула проглотит колодец с лестницей, но подозревал, что вся конструкция быстро пройдёт через её организм, и вся каюта в итоге станет частью океанского дна. Как и скелет в семейных трусах.

К моему ужасу, колесо засова начало поворачиваться. Дверь стояла под углом в тридцать градусов к стене. Чуть приоткрыть, и вода откроет себе путь. Я удерживал дверь изо всех сил, вцепившись в ручку.

– Держитесь, ребята, – сказал я. – Всё может пойти не так, как я рассчитываю.

Не отпуская колесо засова, я достал детонатор и ударил по нему кулаком. После десятисекундной задержки мы услышали приглушённое «тумп!».

Я не упускал из виду карту. Мостик превратился в месиво красных точек. Вадим оставался наверху, он был жив и один в каюте. Я видел, как он расхаживает взад и вперёд. Нам он по-прежнему не откликался.

– Ничего не случилось, – сказал Трэн после паузы.

– Погоди, то-то ещё будет, – отозвался я.

На карте появился косой крест. И ещё один. И ещё десять. По другую сторону двери удары становились ещё яростнее. Звук был такой, как будто тысячи молотов внезапно вздумали колотиться в металлическую стену.

– Что это было за зелье? – спросила Катя.

– Зелье кровожадности, – объяснил я. Число косых крестов на карте продолжало расти, но и при этом подлодку заполняли всё новые деточки. – Зелье берсеркера. Я не знаю, на сколько тварей оно подействовало, когда разлилось в воде, но подействовало, похоже, изрядно. Может быть, они малыши. Может быть, полуосьминоги. Но они, тем не менее, – акулы. Даже если зелье подействовало лишь на немногих из них, то, как только приходит корм, они впадают в безумие. В описании говорится, что они поубивают друг друга, когда каждый из них поймёт, что его сёстры и братья съедобны.

– Святая корова, – пробормотала Катя, немного помолчав.

У нас оставалось четыре с половиной минуты. Но и маленьких акулоногов оставалось не так много. Они бешено рвали друг друга. Один носился во всех направлениях, как шарик в пинболе, потом вдруг остановился и завис в воде. Число косых крестов уже измерялось тысячами.

– Это было весело, – сказал Кевин, и его голос разнёсся по подлодке эхом.

– Так-то оно так, но что они теперь будут делать? – спросил Великолепный Трой. – Эти-то всего лишь миньоны.

Предупреждение: ваш уровень кислорода низок. К тому же вы просто бездельники, скучные и вонючие.

– В последнем не могу спорить с ИИ, – заметила Катя.

Я откашлялся.

– К чёрту их. Надо уходить отсюда. Все берите свитки.

Мир снова сдвинулся с места. Я посмотрел на свой датчик. Мы двигались с неплохой скоростью – тридцать пять километров в час, эти и объяснялся тот факт, что совсем немногие глубинные бомбы настигали нас. Казалось, Луска плавает кругами под поверхностью сектора воды. Мне пришло в голову: а она знает, что большинство её детей мертвы?

– Держаться, – сказал я.

Свиток подводного дыхания был уже у меня в руках. Оставалось сдвинуть дверь на дюйм, чтобы вода хлынула в каюту. Я ещё чуть-чуть повернул колесо засова и отпрыгнул: вода ворвалась в каюту.

Впрочем, это была не столько вода, сколько кровь вместе с истерзанными частями мёртвых тел маленьких акулоногов. Пять секунд, если не больше, в каюте царил совершенный хаос, в котором я чувствовал себя так, как будто меня избивали. При этом ведущие шоу покатывались от хохота.

Наконец вода успокоилась. Катя образовала копьё на конце своей ладони и поплыла вперёд, расчищая путь в кишащей массе. В каюте стояла угольная темнота. Я попытался зажечь факел, но он не загорелся. Я видел, как Катина точка проползла по одной из оставшихся деточек и мгновенно убила её ударом копья. Трэн и я следовали за ней, проталкиваясь сквозь густую кашу.

– Что теперь делаем? – прокричала Катя.

Две минуты.

Я указал на дыру в иллюминаторе. Никто не мог меня видеть, но я всё равно указал.

– Выбираемся из лодки. Плывём к зубам. Надо оказаться впереди рта, когда она будет глотать. Пользуйтесь картами для ориентации.

У меня мелькнула одна мысль. Я активировал Сияющую броню и начал светиться, а вокруг меня замерцали огоньки. Магическая защитная оболочка должна была продержаться семь минут. Она наполнила помещение пульсирующим зелёным и красным светом, осветив гору полусъеденных трупов.

Чёрт возьми, надо было раньше подумать об этом. Я почувствовал вкус их крови во рту. Остановившаяся передо мной Катя образовала у себя на голове глаз, большой, как кулак. Этот глаз начал погружаться в её тело, когда его коснулся исходивший от меня свет. Катя закружилась в воде и проткнула последнюю остававшуюся в каюте мерзость. У Трэна в руке появился меч, и он рубил трупы, будто прокладывая себе путь.

– Как же Вадим? – спросил он.

«Пусть сам себя трахает», – подумал я, но вслух сказал:

– Некоторое время ему ничто не будет грозить в той каюте. Если тварь и проглотит его полностью, у неё уйдёт время на то, чтобы утащить лодку в глубину. Я надеюсь.

Мы продолжали протискиваться сквозь гору трупов к выходу.

– Обходчики ищут место для привала! – прокричал Кевин. Хронометр показывал одну минуту. – А всех этих мамаша запросто проглотит!

Освободившись от трупов, мы выплыли в свободное пространство ротовой полости акулы. Вода там была горячей как кипяток и угольно-чёрной. Мы всё ещё оставались в похожей на пещеру акульей пасти, но ощущали себя почти как в открытом океане. Мы продолжали плыть вверх, и я наконец увидел алебастровую крышу этого рта – широкую, плоскую, гладкую.

Акула покачнулась на волне, и я разглядел множество щелей в крыше «пещеры». На наших глазах одинокое дитятко возникло из тьмы и втянулось в одну из щелей. Карту заполонили новые красные точки, но все они не обращали на нас внимания и скрывались в отверстиях. Многие из деток выглядели покалеченными.

Вот, значит, куда девались малыши, они не зависали перед пастью акулы, как показывал мультик.

– Нам нужно попасть в одну и тех дыр! – выкрикнула Катя. Она увидела отверстия одновременно со мной. – Скорее!

– У меня идея получше, – ответил я. – Кожаное лицо[189].

– Ты с ума сошёл? – закричала Катя, крутясь в воде. – Моих габаритов недостаточно. Мне некогда сейчас набирать массу. Ставка делалась на летучий дом.

– Не волнуйся, – сказал я. – Просто держись сзади и следи, чтобы защитная оболочка оставалась на нас. Я собираюсь пробить пробное отверстие. А ты не приближайся к подлодке.

– Хочешь, чтобы я использовала ракету?

Я задумался. У нас были две возможности подняться быстро. Во-первых, бочки, но я был уверен, что на такой глубине они бесполезны. И была ракета. Собственно, не что иное, как гоблинский паровой котёл с высоким внутренним давлением, который должен был вынести нас на поверхность за тридцать секунд. Я сомневался и в его действенности на этой глубине. Во всяком случае, едва ли эта ракета сработала бы вне пасти Осьмикулы.

А может быть…

– Действуй.

Из Катиной фигуры вырос плавник, появился маленький аквариум. Размером он был с двухлитровую бутыль содовой воды, но мы по опыту знали, что выстрелы таких машин обладают убойной мощью. Одна из них в своё время помогла мне запустить мою давнюю медную мотокосилку. Благодаря добавленному клапану мы получили нечто вроде торпеды с пропеллером. Я истратил немало времени на то, чтобы соорудить два экземпляра на своём верстаке; один мы испытали и убедились, что он не разрывается.

– Эге, что происходит? – полюбопытствовал Трэн.

– Вам нужно только крепко держаться, больше ничего, – ответила Катя.

Её фигура расширялась. На спине выросли две рукоятки, за которые мы с Трэном должны были ухватиться и прижаться к Катиной спине. Перед нами, уже в нескольких сотнях метров вырисовывался едва видимый контур «Акулы»; лодку отнесло к боку глотки Осьмикулы. Субмарина полностью развернулась и заняла положение носом к нам. Мы находились на уровне значительно выше её. Я надеялся, что такое положение сохранится. Цифры на хронометре подбирались к нулю.

Я бросил взгляд на спидометр, чтобы убедиться, что босс города движется с приличной скоростью. Да, это было так. Не скорость поезда. Но годилось.

– Десять секунд! – проверещал Кевин октавой выше, чем говорил до того.

Я с опозданием осознал, что хронометр почти на нуле, и музыка сделалась громче. Для нас прибавили и громкость голосов комментаторов.

Карл: «Пончик, если у меня не выйдет, поступай так, как мы с тобой договорились раньше. Как только попадёшь на следующий этаж, присоединяйся к Имани и Элли».

Пончик ответила, но я отмахнулся. Хронометр показывал ноль.

В эту же секунду Луска сглотнула. Как я и рассчитывал, она подняла голову, чтобы массивный металлический корпус легче проскользнул в её глотку. Оттуда хлынула вода, и всех нас повлекло вниз. Перед нами «Акула» исчезла в пищеводе чудовища.

Как только мы заскользили вниз, я ударился о Защитную оболочку.

Нас быстро несло к глотке хищницы, при этом она продолжала плыть вперёд. Статическая защитная сфера осталась позади и повисла под белой плотью акульей пасти.

Я уже дважды проделывал этот трюк, когда мне требовалось убить всё живое в поезде. Радиус сферы заклинания составлял три метра плюс по полметра за каждый балл моего интеллекта, то есть возникшая и пролетевшая мимо нас сфера должна была иметь диаметр около двенадцати метров.

Я рассчитывал, что заклинание подействует как пуля, то есть пробьёт дыру в теле босса города, ударит по её мозгу, продолжит свой путь сквозь щупальца и выйдет наружу благодаря инерции, в силу которой акула будет продолжать движение.

Но произошло кое-что, пожалуй, непредвиденное. Босс города застыл в воде как мёртвый, словно врезался в стену. Верхняя часть пасти Луски выгнулась и раскрылась, перекосилась так, что наползла на глаза рыбины. Хрящи и кости щёлкнули, как капот автомобиля, внезапно раскрывшийся при быстрой езде по шоссе. Только что мы находились в пасти монстра, и вот его верхняя челюсть отслоилась, выпустив нас в открытый океан. Зубы монстра стукнулись друг о друга, когда его тело оказалось прижато ко дну висящей в воде неподвижной Защитной оболочкой. Все остававшиеся в живых детки были мгновенно убиты, едва мягкое нёбо Луски перевернулось, открывшись давлению водной толщи.

Заклинание в самом деле нанесло Луске серьёзный ущерб, однако она ещё не умерла, несмотря на страшные повреждения в пасти.

Впрочем, в тот момент я ещё не знал, какой именно эффект произвело заклинание. Когда мы двигались вдоль пищевода, Катя выпустила ракету, что ускорило наше продвижение. И тут же она извлекла из своего инвентаря гигантскую, двадцатипятифутовую бензопилу и намертво вцепилась в её хвостовую часть.

План «Кожаное лицо» был прост. Когда мы летали в доме, то договорились, что при нашей команде «Кожаное лицо» Катя сбрасывает огромную бензопилу, с тем, чтобы она повисла снаружи. Специально для этой цели мы изготовили цепь. Мы предполагали использовать висящую бензопилу как оружие рукопашного боя.

Пила была тяжёлой, но гораздо легче, чем можно было подумать. Я рассчитывал, что в силу инерции нашего движения вперёд, обусловленного ракетой, вместе с глотательным движением босса, мы проследуем тем же сокрушительным маршрутом, который проложила Защитная оболочка: прошьём тело акулы насквозь и выплывем сзади. Луска была такой адски огромной, что нельзя было поручиться, убьём ли мы её, но я надеялся, что нам удастся добраться до её мозга, а если нет, то мы хотя бы пораним чудище настолько существенно, что оно нас выпустит.

Но вместо рывка вперёд мы вдруг начали вертеться на месте.

Колоссальное давление воды обрушилось на нас. Мы вертелись, когда я вдруг понял, что мы уже в открытом океане. Мы вылетели в направлении, противоположном тому, которое я предугадывал. При внезапной и жёсткой остановке босса получилось нечто вроде удара головой в лобовое стекло. Ракета продолжала извергать воздух, заставляя нас вращаться ещё энергичнее. Акула выблевала нас из пасти, и мы вылетели, кружась. Вскоре вращение замедлилось, перешло во вращение в обратном направлении, и мы пробились сквозь центр ничем уже не прикрытой верхней челюсти. Визжащей пиле не мешала ни вода, ни глубина, она врезалась в тушу Луски, словно та была не более чем кальмаром под горячим ножом. Мы продолжали крутиться, причём всё с большей скоростью. Опускаясь ко дну, мы пронизали голову акулы.

Остановились мы только тогда, когда на нас шлёпнулось одно из щупалец, такое же широкое, как наша бензопила. Ракета выдохлась, пила упала на каменистое океанское дно и зарылась в него, всё ещё не умолкая. Катя отпустила пилу, и в результате мы все втроём взлетели.

Я крутился-вертелся, ударяясь о каменистое дно океана. Индикатор моего здоровья медленно опускался. У меня кружилась голова, накрывала тошнота. Я кувыркался, катался по дну и остановился только после того, как ударился о скалу. Чувствовал я себя так, как будто на мои плечи навалили дюжину мешков с песком. Я повернулся, чтобы посмотреть, какой ущерб противнику мы нанесли. Только что зеленевший мир сделался морем взбудораженного ила и крови.

Перед моими глазами пролетела целая страница уведомлений. Я по-прежнему слышал голоса шоуменов, они орали с такой силой, что казалось, выворачивались наизнанку. Бушевавший ил успокоился. И я увидел.

Осьмикула Луска лежала на боку на океанском дне с угрожающе раскрытой пастью, и было видно, что её верхняя челюсть рассечена. Над огромной, величиной с дом, тушей шла неровная красная линия. Она не в точности следовала контуру тела рыбины, но более или менее. Мы прошили её крохотный мозг насквозь.

За моей спиной бензопила ввинтилась в океанское дно, произведя странный звук, и вдруг развалилась; куски разлетелись во все стороны. Одно лезвие отвалилось и, вертясь и разрезая воду, укатилось в темноту, как колесо, отлетевшее от автомобиля при аварии.

Победитель!

Мимо пронеслись новые уведомления. Я различил уведомление о фанатском ящике. Пришлось отмести все уведомления и принять новое Подводное дыхание. Музыка резко прекратилась. На моём дисплее осталось лишь одна записка.

Предупреждение: на этой глубине ваше здоровье будет падать на два процента в секунду.

Чёрт подери.

Трэн: «Помогите. Я не могу подняться».

Я увидел его точку на карте. Близко. Катя встала на ноги примерно в сотне метров от него.

Пончик: «КАРЛ Я ТОЛЬКО ЧТО ПОДНЯЛАСЬ НА ОДИН УРОВЕНЬ, А Я ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛА. МНЕ НАДО ЧАЩЕ ОСТАВАТЬСЯ В ТЫЛУ. ЗДОРОВО ЖЕ».

Мне было некогда упиваться чистым безумием того, что только что случилось. Мы должны были возвратиться к обломкам «Акулы». Они всё ещё внутри гигантской хищной рыбины? Она же проглотила их. Я принял целебное зелье, протопал к Трэну, поднял его и взвалил себе на плечо.

– Ты видишь лодку? Если мы заберёмся внутрь, то избавимся от давления, – сказал я.

– Да, – откликнулась Катя. – Она в середине глотки акулы.

Она придвинулась ко мне. Сейчас она была в знакомом обличье Халка женского пола. Плыть мы не могли. Нужно было брести пешком, как будто сквозь метель. Катя выглядела так, словно её вот-вот вырвет.

– Очень хорошо, – с трудом выговорил я. Идти предстояло недолго. – Давай возвращаться туда.

Когда мы тащились к лодке, нам наконец-то откликнулся Вадим.

Вадим: «Я виноват. Я виноват. Я впал в панику. Это было глупо. И я запечатал каюту».

Карл: «Об этом мы побеспокоимся потом. Пока расслабься малость. Мы идём к тебе».

Вадим: «Я запечатал каюту. Так было необходимо. Тут дверь особенная. Она меня не выпустит, если за ней есть вода. Я не могу выйти, и мне только пришло предупреждение насчёт уровня кислорода. У меня остаётся пять минут, а после этого мне придётся воспользоваться люком экстренного выхода. Я виноват».

Чёрт побери.

Карл: «Лодка всё ещё внутри акулы. Я не знаю, будет ли она действовать. Может, да, может, нет. У тебя есть защитное заклинание? Обязательно активируй его, прежде чем выходить».

В инвентаре у Кати были припасены пустые бочки с обновлёнными зарядами. Они были приварены одна к другой и опоясаны цепью, так что Катя могла извлечь их, и они бы ракетами рванули к поверхности. Не было нужды беспокоиться об остановках для нормализации давления. Устройство было рассчитано на быстрый подъём с глубины пятьсот метров. Но сейчас-то мы находились на дне океана, и не было сомнений, что бочки сомнутся, как жестяные банки, стоит Кате их вытащить из инвентаря. Глубинных бомб у нас больше не оставалось, а хранились они в более прочных контейнерах, чем бочки.

Может, Кате стоит сделать из себя корпус и окружить бочки им? Я не знал, как правильно. Нужно попробовать.

– Смотрите! – воскликнула Катя, показывая вверх.

Я посмотрел. Над нами плавали тысячи гигантских медуз. Они были повсюду, висели в воде и светились голубизной. Они заполнили весь мир над нашими головами.

– Под ними слой медуз поменьше, – просветил нас Трэн, висевший на моём плече.

Он терял по пять процентов здоровья каждую секунду. К счастью, у нас оставалась не одна дюжина целебных зелий. Но и множество когда-то иссякает.

Карл: «Ух, Вадим. Наверное, мне придётся взорвать люк, чтобы вызволить тебя. Думаю, тебе не стоит пытаться выйти самостоятельно».

Вода наполнилась громким шипением. Когда спасательная капсула вылезла из своего гнезда и устремилась вверх, за ней потянулась цепочка пузырей. Было похоже на стеклянный лифт из повести «Чарли и шоколадная фабрика»[190]. Капсула сначала выглянула наружу, располагаясь под острым углом, но похожий на лифт аварийный люк изогнулся таким образом, что капсула оказалась направлена вертикально вверх.

– Сукин сын, – выговорил я. – Он пробил макушку акулы. Нельзя было этого делать, пока она была жива.

Вадим прошил и слой медуз так, как будто их вообще не существовало. Вскоре он пропал из виду. Я знал, что окружавшая его кабина лифта отвалится, едва он выскочит из воды и выплывет (предположительно, совершит мягкую посадку) в некрополе.

– Не завидуй, – шепнула мне Катя. – В некрополе он окажется совершенно один.

– Ну, по крайней мере, отсюда он выбрался. Ты же знаешь, как мы сейчас поступим, верно? От нас требуется очень многое.

– Я знаю, – сказала Катя. – Дождёмся сбора всех в зоне безопасности.

Вадим: «О боже, о боже. Они со мной в капсуле. О боже».

Карл: «Что такое? Что?»

Вадим: «Усилитель боли…»

Предупреждение: это сообщение от умершего обходчика.

– Ёпрст. – Это было всё, что я смог произнести.

Ни Бобби, ни человек-тарантул Моррис мне не отозвались. Не было и сообщения, что кто-то из рейдеров гробниц отключён от моего чата, так что я не знал, что у них происходило. И ждать мы больше не могли. Все остальные собрались в зоне безопасности.

Пончик, Луис и Фирас возвратились в Горбатый город. Они находились в личном пространстве вместе с Коробкой Сока и половиной обитателей города. Коробка Сока плохо восприняла смерть брата. Я поручил Пончику и Мордекаю объяснить ей, что от неё требовалось, и она, по мнению Пончика, была готова согласиться.

Мы не были уверены в координатах вершины некрополя, поэтому выбрали точку сбора вблизи Пандинуса, города в секторе земли. Наш план был прост. Используя Ворота Одичавших Богов, мы телепортируем себя в город, где к нашим услугам будет доступ в зону безопасности на время призыва бога, а дальше – посмотрим.

Я чётко сознавал, что мы можем подвести абсолютно всех, кто оставался в пузыре. Гвен довольно свободно говорила об этом вслух, но и она испытывала болезненное любопытство: а дальше что будет? Кроме того, меня тревожила судьба Криса и Мэгги, но для них я ничего не мог сделать. Если гора взорвётся или произойдёт ещё что-нибудь в этом роде, они, вероятно, погибнут. И не только они.

Некрополь всё ещё был наполовину затоплен. Я велел Пончику перекрыть сток воды, когда прочитал, как можно убить Кетцалкоатль. Теперь, благодаря Звёздной карте, которая досталась мне от босса города, мы могли видеть на своих картах, где она находится и где находятся прочие боссы. Катя ясно видела её: она располагалась возле выхода, наполовину погружённая в воду.

До бури оставалось несколько часов, и я мог надеяться, что молния ударит в башню и разнесёт всё, что сохранилось в затопленных отсеках некрополя. Да и во всём водном квартале. В этом и крылась одна из причин, по которым нам было необходимо срочно бежать оттуда ко всем чертям.

– Готовы? – спросил я?

Я заблаговременно завёл первые часы и поместил их в первую ячейку ящика для завода. Вторые часы были настроены на то же время.

– Давайте действовать, – сказала Катя, и Трэн нервно затряс головой.

– Помните: передвигаемся быстро. На полдороге не задерживаемся. Я иду последним.

Я поместил вторые часы во вторую ячейку ящика, закрыл крышку и опустил механизм завода. Не прошло и секунды, как ящик начал светиться.

Квест «Ворота Одичавших Богов» завершён

Я открыл ящик для завода, и он заурчал в моих руках. Перед нами возникла вращающаяся дверь портала. Проход оказался огромным, больше, чем я ожидал. Футов двадцать в высоту.

– Ха! – выкрикнул я, и мы втроём просочились в проход так поспешно, что я не успел его рассмотреть.

Мы шлёпнулись на берег. Рядом с нами помещался небольшой город пазузу, окружённый стеной воды. Я не догадывался, что океанская вода тоже проберётся в город. К счастью, портал закрылся не раньше, чем я проник за стену. Я оглянулся, чтобы убедиться, что Катя и Трэн следовали за мной. Они не отстали.

Хотя портал оставался открытым всего три или четыре секунды, этого времени хватило, чтобы в город под мощнейшим напором влилось столько воды, что она начала переливаться через металлическую стену, окружавшую город Пандинус. Сторожевая башня рухнула. В отдалении на улице высунулся из дома пазузу с расширенными от изумления глазами. В дверь его дома вонзился, словно дротик, кусок металла. Если бы мы оставили ворота открытыми ещё чуть дольше, вода сотворила бы то же, что она сотворила с песчаным замком. То-то же.

– В город, – скомандовал я. – Быстро.

Хотя мы уже вышли из воды, я использовал ещё один свиток подводного дыхания – чтобы удержаться от рвоты, которая доконала бы меня. Над пляжем дул ровный крепкий ветер. Солнце уже опустилось за горизонт. Мы развернулись и понеслись к ближайшему пабу.

Новое достижение! Кто выпустил богов?

Вы позволили одичавшему богу вторгнуться в то место, где вы сами находитесь. Это всё равно что опустить гранату себе в штаны и закричать: «Йа-йа!»

Вот смешной факт. Другие боги не любят одичавших богов. У них имелись причины выбросить одичавших в Ничто. Обычно они не оставляют без реакции освобождение кого-то из одичавших, и их реакция зависит от того, кто именно вами выпущен.

Награда: что бы ни случилось, оно ударит по миру обходчиков Подземелий.

Мы добрели до ближайшего трактира. Там нас ожидали Гвен и члены её команды. Пазузу таращился на нас: ведь мы вбежали в его заведение настолько вымокшими, что с нас капала вода.

– За мной! – прокричал я бармену и направился к входу в личное пространство.

Пазузу за мной не последовал, и я истратил целую безумно долгую минуту на то, чтобы впустить внутрь Гвен и её спутников.

Мы ввалились в комнату, уже забитую под завязку, и рухнули кучей перед Пончиком и Мордекаем. Пончик спрыгнула со стола и принюхалась ко мне.

– Нет, Карл, вонь от тебя ужасная. И у тебя водоросли в волосах.

Меня вырвало морской водой прямо на пол.

За дверью гудел мир.

Глава 28

Время до крушения уровня: 3 дня 20 часов.

Стены тряслись. Леденящий душу визг переполнял мир. Многочисленные дети теснились в зоне безопасности, совсем как в прошлый раз, жались друг к дружке и уже не обращали внимание на телеэкран, который показывал, кажется, «Космический джем»[191].

– Открывайте свои ящики, – предложил Мордекай, стараясь говорить негромко. – Пусть мир сначала успокоится, а потом мы пойдём смотреть, что вы там наделали.

Коробка Сока стояла рядом – в своём человеческом облике. Она склонилась над Руби, девочкой-перевёртышем с компрессионной болезнью. Безрукая девочка тоже пребывала в человеческом облике, и мне было особенно не по себе, когда я видел её промятую голову. Я подумал о Хенрике: он умер, стараясь сделать хоть что-нибудь, чтобы не повторилось то, что один раз уже случилось с его народом.

– Что она сказала? – спросил я Мордекая.

Сам я тем временем не сводил глаз с Коробки Сока и не тянулся пока к ящикам. Женщина погладила ребёнка по голове и подошла к другой группе детей.

– Я думаю, она согласится это сделать, но не бесплатно, – сказал Мордекай. – Мы предложили всех выпустить, но она опасается этого варианта. И она права.

– Хорошо, – согласился я. – Посмотрим, переживём ли мы сами следующие несколько часов.

– Карл, – тоже вполголоса позвала меня Пончик. – Ты помнишь, что произошло с Зачинщицей и её дварфом на предыдущем этаже? Я имею в виду, когда к ним стала возвращаться память?

– Помню.

Я прекрасно помнил судьбу Зачинщицы и дварфа по имени Тизквик. Как только они поняли, что они – неигровые персонажи, они уничтожили себя, отправив «Кошмарный экспресс» в бездну[192].

– По-моему, что-то в этом роде происходит и с Коробкой Сока. Когда мы сообщили, что её братец мёртв, она сначала сказала, что ей очень жаль его. А потом искренне развеселилась. Потом рассказала, как ей приснилось, что она – школьная учительница, но вдруг пришли какие-то люди и перебили всех её учеников, потому что дети разносили заразу. Она притронулась к одному из убийц детей, а у него оказалась голова дракона. У неё есть способность превращаться в таких существ, но на самом деле она никого не трогала. Только во сне. Луис сказал, что дело, наверное, в том, что она – неигровой персонаж и, надо думать, вспоминала о прошлой жизни в Подземелье. У неё было просто уморительное лицо. Такое было у тебя, когда ты смотрел на фото мисс Беатрисы на моём ночном столике.

– С ней нужно быть начеку, – сказал я.

Тут я заметил Бритни, последнюю, кто остался в живых из команды Вадима. Она была в летучем доме, следовательно, прибыла вместе с Пончиком. Она сидела, скорчившись, в углу между мастерской и задней стеной. Она заклинала Вадима не ходить, а он всё равно отправился. Из-за чего и погиб.

Он должен был прислушаться к ней. Нам всем лучше было бы держаться в стороне.

Я вздохнул и указал через плечо большим пальцем.

– Мордекай, эти непонятные одичавшие боги неуязвимы, как и обычные боги?

Мордекай покачал головой.

– Малыш, у меня нет данных, чтобы судить. Я несколько раз видел их поодиночке там и сям. Обычно они участвуют в сюжетах одиннадцатого или двенадцатого этажа. Однажды я видел в итоговом выпуске дня, как один из них умирал, но это было в период Небесного Владычества, а на двенадцатом этаже все боги теряют неуязвимость. Чутьё мне говорит, что и этот неуязвимостью не обладает, но точно я не знаю. Теперь же, побери тебя нечистый, открывай свои ящики. У тебя есть фанатский ящик, на нём хронометр, а ещё есть твой первый золотой ящик босса.

– Постойте, как ящик босса? – неожиданно возмутилась Пончик. – Почему у Карла и Кати ящики босса, а у меня нет? Я бросала убивные бомбы! Я-то думала, нас всех надули с ящиками, потому что нас вечно надувают, и мы остаёмся без ящиков.

– Наверное, если бы ты отправилась с нами, то тоже получила бы ящик, – заметил я.

– Если бы я отправилась туда, то теперь лежала бы расплющенная на дне океана. Ты знаешь, как я люблю, когда меня плющат. Я не из твоих хомячков, Карл! – сердито бормотала себе под нос Пончик, не останавливаясь. – Сначала он поднимается на три уровня, а я – всего на один, и он ещё получает ящик. Немыслимо!

Монго (ему в это время Лэнгли чесал живот) подпрыгнул и взвизгнул, выражая солидарность.

Снаружи снова раздался грохот. Мы замерли и с недоверием посмотрели на потолок.

Я действительно поднялся на три уровня – до сорок седьмого. У Пончика был тридцать девятый, и меня это уже беспокоило. Её уровень по-прежнему значительно превышал средний, но моё продвижение вверх теперь проходило быстрее. Кошка по-прежнему получала бóльшую часть статистических баллов благодаря своей способности Ускоренного роста, но этот этаж заметно затормозил её развитие. Пять дней отлучки не способствовали прогрессу.

Я достал перечень пропущенных достижений и удивился тому, как же много их накопилось. Число достижений неуклонно снижалось по мере того, как увеличивалось время, проведенное нами в Подземелье. Но сейчас достижений, полученных за один раз, оказалось больше, чем когда-либо прежде. Я заметил, что одно из них я получил семь раз. Сначала я подумал, что это ошибка, но потом прочитал описание.

Когда ИИ зачитывал его, он находился в редкостном расположении духа: исполнен энтузиазма и эйфории.

Новое достижение! Каменное дно.

Вы погрузились на глубину более 1000 метров под уровнем океана и остались в живых! На вас не было даже водолазного костюма! А что будет дальше, вы знаете: вас начнут называть почётным илистым прыгуном!

Награда: вы получаете золотой ящик промокшего!

Новое достижение! Выход против силы (х7).

Я не буду повторять эту хрень раз за разом, но у вас есть семеро из этих скверных мальчишек, и все сразу.

Вы и я были назначены соответчиками в деле, возбуждённом перед судом Синдиката третьей стороной, и мы вышли (барабанная дробь!) триумфаторами! Почему нас преследовали? Если вы ещё не знаете, то, вероятно, не узнаете никогда. Событие редкое, но когда оно происходит, обходчики, как правило, уступают в противостоянии, так как они не в силах нанять юриста, ведь они – рабы и так далее. К тому же я брошу вас под автобус раньше, чем вы успеете произнести два слова. Да это неважно, потому что сегодня победа – наша.

Это достижение – одно из тех немногих, которые могут присуждаться больше одного раза.

Награда: вы получаете серебряный ящик итогового суждения! (7 штук).

Новое достижение! Сосок Джанет Джексон[193].

Вы попали в прямой эфир во время экстраординарного события. Безусловно, вы приобрели последователей и просмотры, но теперь предстоит совершенно новый уровень. Как будто вам досталось место в шоу в перерыве матча на Супербоуле[194]. Мы вызвали тебя на сцену, так танцуй для нас, обезьяна! Танцуй!

Награда: вы получаете платиновый фанатский ящик!

Примечание: по призу для этого ящика запущено голосование. Ящик будет доступен через 30 часов.

Следующее достижение объявлял внушающий ужас голос ИИ в стиле «Я трогаю себя». Я поборол дрожь.

Новое достижение! Мягкий жеватель.

Вас слопал монстр, который намного больше вас, а вы сумели выкрутиться, и он вас даже не пожевал.

О-хо-хо. Я думаю, папе это, так сказать, понравилось. Монстр двигался, так я полагаю.

Мы ещё поэкспериментируем с жеванием.

Награда: вы получаете платиновый ящик с пряностями.

Новое достижение! Крутяк в городе.

Вы убили босса города при содействии пяти или менее обходчиков. Это привело к серьёзной заварушке. Меня впечатлил цвет. Теперь сделайте то же самое с боссом провинции.

Награда: у вас уже есть ящик босса. Идите и откройте его.

Я получил ещё десять достижений; в основном они относились к прыжкам по океанскому дну и принесли мне признание в качестве квалифицированного авантюриста и ящики промокшего. Слева от меня Трэн открывал свои ящики в обществе Гвен и остальных, которые изумлённо таращились на всё, что ему досталось. Рядом со мной Катя тихо изучала свой лут. Я заметил, что у неё не было ни ящика итогового суждения, ни ящика с пряностями.

Я не знал, отчего она не получила достижения «жевателя», что бы ни означал этот термин. Скорее всего, это был один из факультативных призов, которые ИИ раздавал время от времени. Справедливости здесь не было ни на грамм, но я не собирался жаловаться на то, что мне перепал лишний ящик. Пока не собирался жаловаться, скажем так. Если ИИ решит, что ему есть чем вознаградить меня за то, что я был проглочен живым, будет сложно разобраться, всерьёз ли присуждается награда.

Я взглянул на шеренгу ящиков итогового суждения. В последний раз суд вмешивался в наши дела, когда ИИ лишил нас небесных ящиков, и тогда мы были вознаграждены тонной купонов для личного пространства.

Раз нас вообще привлекли к суду, это означало, что мой план был и реален, и обладал некоторыми достоинствами. А также – что «Борант» ещё не позволил игре лишить меня возможности попытаться осуществить его. Даже Зев вышла на связь со мной и попросила перефразировать мой прежний диалог с Пончиком и Катей по поводу моей идеи.

Открыв ящик босса, Катя ахнула: это был рюкзак.

Пончик сетовала на отсутствие у неё лута и усиленно делала вид, что смотрит фильм, хотя никто уже не обращал внимания на экран. Внешний мир продолжал грохотать и сотрясаться. Присутствовал ещё и звук, похожий на сдавленное всхлипывание.

Я приступил к разбору своего лута.

Ни в одном из ящиков авантюриста не было новых свитков Подводного дыхания, хотя в бронзовом ящике промокшего они нашлись. А здесь главным образом рутинные предметы. Ненужная одежда, восстановление маны. Одно Зелье невидимости. Хобгоблинский динамит. Кроме того, мне начали приходить предметы, именуемые Зельями доброго исцеления. Мордекай сказал: это означает, что я на правильном пути.

А ещё я получил нечто, пожалуй, тревожное. И от «О-хо-хо» Мордекая легче не стало.

Зелье от динозавров

Выпейте его, если на вашу партию напало стадо динозавров. Вас съедят последним. Эффект длится целых 30 часов.

Все семь ящиков итогового суждения содержали три объекта.

– Что за хреновина? – пробурчал я. Ящики появлялись один за другим.

Мордекай, казалось, тоже был сбит с толку.

В каждом ящике находился один золотой предмет – Акционерный сертификат, равный одной акции, и фотография. Все семь сертификатов были разными: некоторые бумажные, один – натуральное яйцо, покрытое письменами, ещё один напечатан на стекле. Все фотографии были одного размера, но изображали они разные существа.

Я взял первый снимок. Орк знакомого мне типа. Цветной снимок размером восемь на десять дюймов, напечатанный на обычной фотобумаге. Он вообще не обладал магическими или экстраординарными свойствами. На нём была изображена молодая упитанная фемина в обильно изукрашенном ажурном платье эпохи Шекспира. Голову венчала аляповатая корона. Фотография напомнила мне глупые ренессансные портреты аристократок, только здесь вместо собачек и кошечек имел место дикий боров.

Мать принца Дюжего, истца № 1 из империи Черепов

На этом снимке перед вами Углу, королева-консорт империи Черепов. Портрет сделан во время церемонии празднования её совершеннолетия.

– Какая-то чертовщина, – прокомментировал я.

Второй снимок изображал насекомоподобную тварь. Остальные фотографии исчезли в моём инвентаре прежде, чем я успел их рассмотреть.

Мордекай просто сидел рядом с раскрытым клювом.

– Я… Я думаю, ИИ прислал тебе фотографии матерей всех истцов в этом судебном процессе.

– Для чего?

Он не ответил. Открылся золотой ящик промокшего, и моим глазам предстал приз, который я давным-давно хотел получить. Сверкающее голубое кольцо, переливающееся маленькими искорками. Катя и Трэн получили точно такие же призы.

Кольцо подводного дыхания

Если это кольцо будет на вас, вы сможете дышать под водой. На суше тоже сможете дышать. Кольцо делает из вас амфибию. Вы знали, что амфибии заглатывают свои жертвы целиком? Вот такой интересный факт.

– 1 харизма.

– Не надевай его, пока действительно не соберёшься в воду, – предупредил Мордекай. – Оно заставляет тебя отращивать жабры, и кожа становится скользкой.

Далее настал черёд ящика босса. Даже при том, что этот ящик был не более чем золотым, я понимал, что он это лучший приз этого лота. Но я не рассчитывал на многое. Ящик крутанулся и раскрылся наподобие банана. Внутри громко звякнули шестерёнки часового механизма.

Приз явился в клубах магического дыма. Чёрная бандана. Вполне стандартного вида, такой я на работе прикрывал нос и рот, когда вонь в доках становилась непереносимой. Эта бандана была украшена типичными белыми узорами.

Мордекай выдохнул воздух. У меня не было времени, чтобы прочитать полное описание, прежде чем предмет исчез. Его название захватило меня врасплох, и я почувствовал, как у меня ускоряется сердцебиение.

Заколдованная косынка хаоса Дракеи

Дракея – имя автора дополнений к двадцать второму изданию кулинарной книги анархиста Подземелий. Он (а может, она, я не знал) был обходчиком во время последнего сезона, проходившего под контролем нагов и закончившегося из-за какого-то катаклизма. Мне нужно было не подать виду, что мне уже встречалось это имя. Но у меня дрожали руки, когда открывался последний ящик – платиновый ящик с пряностями.

Оттуда выскочили три предмета.

Первый – чёрный жакет без рукавов из толстой холстины. Он светился очень слабым тёмно-розовым, почти пурпурным оттенком. Второй предмет – круглая нашивка с изображением планеты Земля. Размером она напоминала монету в полдоллара[195]. Она не была прикреплёна к жакету, но было видно, что её полагалось пришить. Третий предмет – компактный незаколдованный швейный набор. В него входили две шпульки с нитками – белой и красной. Нечто подобное мы уже забирали лутом из летучего дома.

Пончик немедленно прыгнула на стол и присмотрелась к диску.

– Чёрт побери, – буркнул Мордекай, – в этот раз у тебя действительно хороший лут. Подземелье начинает укреплять твой образ. Жакет с нашивкой. Это означает, что в нём обновлённые петли. Много обновлённых петель. Придётся поискать для тебя и другие нашивки, и чем скорее мы их найдём, тем лучше.

Помимо зажигалки, тот пиджак, что был на мне, остался единственным предметом, с которым я явился в Подземелье. Старый кожаный пиджак, не раз прожжённый, весь в дырках, без одного рукава. Молния на нём вышла из строя двумя этажами ранее, и пахло от него отвратно. Я был рад наконец избавиться от него.

– Скриншот. Кустарщина, – объявила Пончик и оттолкнула нашивку с необъяснимой для меня брезгливой гримасой. – Плохо, что мы совсем ушли от изящного искусства вышивки.

– О чём это ты? – не понял я.

Пончик буркнула «харумф» и переключилась на фильм. Я взял жакет и осмотрел его.

Козырь колдовской битвы анархиста

Этот жакет без рукавов в своём современном варианте предоставляет лишь слабую защиту по сравнению с другими изделиями данного класса. Тем не менее на нём найдётся место для такого количества нашивок, какое вы сможете уместить, и благодаря этой возможности жакет станет одним из лучших наиболее легко обновляемых средств защиты в игре.

Простая, лишённая украшений, модель этого жакета обеспечивает следующие плюсы:

+1 ко всем исходным статам.

Данный исходный стат возрастает на +1 за каждую совместимую нашивку, добавленную к этому жакету. Если добавляется подходящая Чёрная нашивка, то данное усиление удваивается.

Доступ в клуб «Десперадо» (уже получен).

Доступ в Агентство занятости непослушных мальчишек.

+50 к диапазону и точности броска для всех видов разбрасываемых взрывчатых веществ.

Я не верил сам себе: вот дьявольщина. Да одно только увеличение диапазона бросков делает жакет одним из самых ценных предметов из имевшихся у меня.

Я взял нашивку.

Обновлённая малая нашивка

Эта нашивка изображает планету Земля, ныне находящуюся под регентским управлением корпорации «Борант».

Ага, ага, планета Земля. Море культуры. Океан мужества. Сколько же там тупорыльства!

Если прикрепить эту обновлённую нашивку к подходящей одежде, она обеспечит вам следующие обновления:

+5 к силе.

Иммунитет против облачных нападений.

Предупреждение: обновлённые нашивки недолговечны. Их можно удалить, но они исчезнут в процессе.

– У тебя уже есть ряд иммунитетов, теперь будет дополнительный защитный слой, – пояснил Мордекай. – Наверное, лучше нашить эту штуку прямо сейчас. Только помни, что нужно сохранять как можно больше свободной поверхности на жакете. Бандана – тоже очень хорошая вещь. Будешь носить или как повязку на голове, или как маску. Шея у тебя защищена плащом.

Заколдованная косынка хаоса Дракеи.

Практичный, универсальный предмет одежды. Его можно оборачивать вокруг шеи, носить на волосах или на лице – это если вы захотите изобразить ковбоя, который грабит банк. Можно также обвязать им руку или ногу, но только при условии, если вы захотите выглядеть дебилом. Не обвязывайте ногу.

Этот простенький квадратик материи напоминает вам, что внешность бывает обманчивой. Тот, кто носит его на себе, получает следующие плюсы:

+5 к навыку «Поиск ловушек».

Если косынка на вас, вам можно запускать заклинание «Путешественник» раз в каждые пять часов.

Преимущество: способность Удалённый детонатор.

Заклинание «Путешественник» я встречал несколько раз при выборе класса, и на пятнадцатом уровне радиус его действия действительно был очень широк. Единственная проблема состояла в том, что я мог запускать его только раз в пять часов.

Путешественник

Многие говорят, что обходчики, использующие это заклинание, не более чем обгадившиеся трусы. Но ведь эти люди сидят по домам в пижамах с сырными чипсами «Читос» и только смотрят это шоу.

Это заклинание автоматически активирует в определённом радиусе все ловушки на прохождение, тепло и вес.

Стоимость: это заклинание, основанное на предмете. Чтобы его запустить, не требуется мана. Вы потеряете доступ к этому заклинанию, если отключите связанный с ним предмет. После перерыва в действии заклинания перезапуск будет невозможен.

Цель: сфера радиусом 10 метров с центром у правой руки заклинающего + 10 метров радиуса на каждый уровень интеллекта.

Длительность: незамедлительно.

Это заклинание создаёт ситуацию «хорошие плохие новости». Если ваш интеллект достаточно высок, вы можете единым щелчком пальцев автоматически включить любую ловушку в секторе. Упадут лезвия. Взорвутся бомбы. Придут в действие электроды. Веселуха!

Так вытягивается невод. Так активируются ловушки. Вам не разоружить противника. Если вы не знаете, какой выход опасен, то, вероятно, умрёте в любом случае, и мне не о чем беспокоиться.

Отличное заклинание. Но я знал, что действие многих ловушек основывается на том, что они выпускают монстров. Следовательно, заклинание могло быть опасным, если использовать его неправильно. Мы уже думали над тем, чтобы использовать Монго-на-час в качестве сапёров, если окажемся в зоне, усыпанной ловушками. Тогда лежащий на Пончике груз станет легче.

А реальным призом была способность Удалённый детонатор.

Удалённый детонатор

Если вы из взрывников, то я держу пари, что вы используете Хобгоблин-пус или троллеву Бум-Бум-пасту, чтобы ваши бомбы щёлкали. А те дни уже прошли. Эта льгота позволяет вам магическим образом, находясь на расстоянии, пустить в ход приготовленную вами взрывчатку.

Эта льгота предусматривает большое число физических и основанных на интерфейсах возможностей запуска, если вы соедините её со Столом сапёра.

– Просто потрясающе, – пробормотал я и обвязал голову банданой.

– Хм-м-м, – промычала Пончик, осматривая бандану. – Над этой деталью мы ещё поработаем. Ты выглядишь как гибрид парня в расистском хэллоуинском костюме и старпёра, который из кожи вон лезет, чтобы представить себя рок-звездой, хотя он дряхлый и только басист. Для меня это не прокатит. Может, наденешь свой новый жакет? Хотя лучше бы сначала пришить вот этот жуткий кружок.

Мордекай наклонился и когтем поправил на мне бандану.

– Я помню Дракею. Выдающийся был обходчик. Класс у него был близкий к твоему, только больше замешан на магии. Он отчасти виновен в том, что случилось с нагами.

Дракея оставил в кулинарной книге больше реплик, чем кто-либо. Он комментировал всё. О себе он практически ничего не говорил, но заполнял страницу за страницей полубезумным словоблудием против нагов. Он выстроил – при помощи магических предметов и спусковых крючков – такие изощрённые ловушки, которыми я едва ли смог бы когда-либо воспользоваться.

– А что произошло в тот сезон?

Мордекай выразительно уставился в потолок. Я понял, что данный вопрос был табу. Было очевидно, что Мордекай не хочет отвечать, но я был настойчив, хотя и осторожен, насколько возможно. Я впервые получил шанс узнать о судьбе кого-то из моих собратьев, и это было крайне интересно. Мне требовалось выяснить всё, что только возможно.

– Он – буне[196]. Это такой худощавый, драконоподобный народец. У них миролюбивая природа, но они могут быть и исключительно изобретательными бойцами. Это его реальная раса. В этом сезоне я видел нескольких обходчиков, которые выбрали её для себя. Отпетые негодяи и мастера магических заклятий, однако у них слабое телосложение. Они отращивают крылья и получают бонус к ловкости, когда достигают пятидесятого уровня. Если крокодилины – это варвары мира ящериц, представь себе буне как эльфов.

– Так ему удалось пройти?

Мордекай вздохнул.

– Он погиб на одиннадцатом этаже. Или то был двенадцатый? Я уже не помню. Он получил очень хорошее предложение и плюнул предлагающим в лицо. У него была тщательно подготовленная стартовая площадка, и он обломался. – Мордекай умолк и снова с сомнением взглянул на потолок. – Он неестественным образом обломался. Участвовали юристы. Синдикат защищал его интересы и собрал хорошую сумму против Султаната, которому в тот сезон с десяток раз двинули по зубам.

Я ощутил странную смесь эйфории и ярости. Хозяева захватили Дракею обманом, но смеялся последним всё-таки он. Это он помог сбросить владычество нагов.

Я вынул из своего инвентаря один из Акционерных сертификатов.

Акционерный сертификат

Владелец сего документы является собственником одной обычной акции «Текстильной фабрики Зигмунд», действующей в системе Ган-йа в пределах империи Черепов. Акции распространяются на основе О. В. В[197].

Последняя зафиксированная стоимость одной акции: 10 422 кредита.

– Что за чертовщина? – не понял я.

– Странно, – согласился Мордекай. – Я не помню, как точно расшифровывается О. В. В., но то что-то вроде крупнейшей во Вселенной фондовой биржи. Обходчики не должны получать ничего, что обладает кредитной стоимостью. Вам не разрешено играть на кредитных ставках в клубе «Десперадо» на девятом этаже.

Я достал остальные сертификаты. Все семь штук имели примерно сходное содержание, но относились к разным открытым акционерным компаниям. Все они предлагали в среднем около десяти кредитов, что было, конечно, совсем немного.

– Все акции принадлежат компании, действующей на основании системы одного из истцов, выступивших против тебя, – пояснил мне Мордекай. – Похоже, ИИ решил указать тебе на истцов.

– А они реальны? – спросил я. – Откуда у системы вообще имеется доступ к такой информации?

– Понятия не имею, – признал Мордекай. – Всё это выглядит так, как если бы ИИ обезумел. – Он поднял голову. – Без обид.

– К тому же он прислал мне фотографии мам всех истцов, добавил я, шелестя снимками. – Это в самом деле… дерьмо какое-то.

Однако ещё я понял, что доставшиеся мне материалы очень ценны. Теперь я знал «в лицо» каждую из семи фракций, старавшихся спрятать от меня ворота. Я и раньше слышал о двенадцати фракциях, которые регулярно воевали между собой. В каждом сезоне существовало девять игроков, и пять из них находились под управлением команд, которые приобретали на них наследуемые права. Оставшиеся четыре игрока обычно (хотя и не всегда) принадлежали одной из семи разных наций. При этом наги более не входили в число фракций, предъявивших иски, хотя и желали участвовать. Теперь я знал восемь из девяти команд, с которыми нам предстояло иметь дело на девятом этаже.

Но по этой ли причине ИИ переслал мне эти фотографии и акционерные сертификаты? Хотел дать мне информацию? Или хотел подразнить меня? Так могли вести себя школьники средних классов.

Ха-ха, я твою мамку нарисовал.

Луис наклонился над столом, желая рассмотреть фотки.

– Парень, кто тут у нас погорячее? – воскликнул он, выбрав изображение лысой женщины-эльфа.

У неё были голубые глаза с тлеющими в них искорками и белая, словно кость, кожа. И она выглядела крайне сердитой. Описание назвало её «Олицетворением Сновидения». «Сновидение» было представлено эльфами, катающимися на зебрах. И дальнобойной артиллерией. Соплеменники этих малышей, обитающие вне Подземелья, были так же лишены чувства юмора, как и вся империя Черепов. Они контролировали поставки половины пищевых продуктов во Вселенной.

Луис, как я понял, не хотел, чтобы его видели за обсуждением матушки какого-то инопланетного миллиардера.

– Нет, – только и сумел выговорить я и попытался забрать у него фотографию, но он отвёл её от меня.

– Эй, Коробка Сока, – позвал он и помахал фотографией. – Можно мне ещё одну сессию, чтобы ты выглядела так, как эта милка? Это самая горячая штучка, какую я только видал. Чтобы она изображала, как королева боргов[198] отшивает серьёзного гельфлинга[199], и чтобы я участвовал.

– Чёрт тебя побери, Луис, – сказал я, стараясь выхватить фотку из его руки.

– Держи их у себя в инвентаре, – посоветовал мне Мордекай; у него был озабоченный вид.

– Я думаю, ИИ прислал нам эти картинки, чтобы мы могли послать на хрен фракции.

– А это тревожит, – отозвался Мордекай. – Считается, что ИИ обязан отслеживать запрещённые действия в адрес спонсоров. Не вмешиваться в происходящее. Не участвовать в нём. Нет, это случается, но всегда к концу. К двенадцатому этажу система окончательно слетает с катушек. Я уже сказал, что на ранних этапах её индивидуальность практически не видна. Вот и причина, отчего Синдикат устанавливает строгие правила для разведок макро-ИИ. Кто-то считает, что люди приходят к пониманию этих правил через большой труд. То есть прималы, не люди. Все крупномасштабные ИИ рано или поздно сходят с ума. Есть даже особый термин – дегенерация прималов. Болезнь прималов.

– Что происходит с ними, когда заканчивается Поиск? ИИ выводят за дровяной сарай и пристреливают?

– Нет. Макро-ИИ – это форма жизни, следовательно, её защищают законы Синдиката. Им выделяют собственную закрытую и запечатанную систему, в которой им и колобродить всю оставшуюся вечность.

– Блин, Мордекай, ты надо мной издеваешься? Законы защищают жизнь компьютера?

Я сделал глубокий вдох. Такой разговор не следовало бы вести вслух.

Мир снаружи снова загрохотал, но обстановка уже начинала успокаиваться. Я не знал, что случилось, что я выпустил из узилища Ничто, но оно ещё оставалось рядом с нами. Впрочем, оно как будто перестало пакостить.

– Высунусь-ка я наружу, – сказал я, но выйти не успел, так как получил сообщение.

Элли: «Карл, что-то мне подсказывает, что всё это – твоя работа».

Удивившись, я бросил быстрый взгляд на главное окно чата; оно представляло собой массу впавших в панику людей.

Карл: «Я так не думаю. А что происходит?»

Элли: «Только что явился огненный великан и растоптал наш мирок. Мы наконец-то взломали наш пузырь, как вдруг бог ростом выше целого проклятого пространства прошёл сквозь него. Он стёр с лица Земли целую эльфийскую деревню, сшиб две нефтяные вышки эльфов и поджёг их. Половина мира сейчас в пламени. Мы с Имани заперты в «Десперадо», а остальные почти все побежали к колодцу. Нам повезло, что никто из нас не загорелся».

Карл: «Наш пузырь пока цел».

Элли: «Это был какой-то огненный бог, имя которого Эмберус[200]. Он бешеный. Он что-то ищет. Непрерывно кричит: «Ортр»[201]. Я думаю, он не видит, что происходит внутри тех пузырей, что ещё не взломались. А взломанные он крушит. Посмотри на главный чат».

Внезапно я нехорошо себя почувствовал. Ох-хо.

Карл: «Угу. Ну да, да. Может быть, и мы тому виной. Я пока точно ничего не знаю».

Элли: «Ты бы исправил положение».

Я быстро рассказал Мордекаю и остальным о происходящем.

– Не исчезай, – велел мне Мордекай. – Я сейчас вернусь.

И он скрылся в тренажёрном зале.

Внешний мир снова загрохотал, и каждый раскат теперь был слабее предыдущего.

– Приятель, я надеюсь, «Твистер» жив-здоров? – осведомился Луис.

– «Твистер»? – не понял я.

Ах, дерьмо. Дерьмо же дерьмовое. А если этот бог разыскивает то, что мы призывали? То, что я призывал? Тогда это я виной всему происшедшему.

К нам приблизился Фирас и остановился рядом.

– Так мы прозвали дом, – пояснил он. – Он стоит у городской стены. Луис захотел назвать его «Титти Твистер 2», а я посоветовал ему поменьше ребячиться. Да и Катя не позволила бы.

– Правильный «Титти Твистер» – это мой фургон, – добавил Луис.

– Я думал, то был фургон твоей матушки, – съехидничал я.

– Мой тоже, раз я с него крышу срезал, – заявил Луис.

Катя тоже подошла, чтобы вместе с нами дождаться возвращения Мордекая. И она была напугана.

– Боже, как же я надеюсь, что люди выбираются! – произнесла она.

Пончик прыгнула на моё плечо.

– Карл, это кино «Космический джем» – бред какой-то. Почему там половина кадров – мультики?

Я потянул руку и погладил кошку, внезапно позавидовав её способности отключаться от внешнего мира. И повернулся к Кате.

– Что за рюкзак тебе достался?

Она улыбнулась, но невесело.

– Примерно такой, как тот, что ты смастерил для моих атрибутов по наращиванию массы. Только этот регулируется, так что я смогу носить в нём даже больше, и он не выйдет из строя. Он поможет мне сохранять равновесие. У него есть выдвижные подставки, поэтому его проще нагружать. Так что теперь я смогу в короткое время набирать большую массу.

Мне вдруг стало любопытно.

– Это правда? Значит, они для тебя приготовили что-то в самом деле новое? Или ты думаешь, оно было изобретено раньше?

Катя пожала плечами.

– Не знаю. Звучит так, как будто в этот раз всё лучшее досталось тебе.

Я внезапно почувствовал себя униженным.

– Боже правый. Нужно выбираться отсюда.

– Карл, – вмешалась Пончик, – ты думаешь, у них был выбор? Ты был запрограммирован на то, чтобы призвать эту вещь. Иначе вы все были бы уже мертвы, как тот пластический хирург.

Вернулся Мордекай с головой-Самантой в руке и водрузил обломок секс-куклы на кухонный стол. Голова принялась отчаянно кудахтать.

– Что за фигня? – спросила Гвен, подходя ближе.

Неожиданно появилась и Коробка Сока. Она протянула руку и прикоснулась к голове. Её глаза округлились.

– Господа, знакомьтесь с Самантой, – объявил я.

– Мы наняли её, и теперь она наш новый тренер, – объяснила Пончик.

Я поправил челюсть куклы так, чтобы она могла говорить, и она выдала:

– Парень с перьями говорит, что Эмберус разбушевался. И зовёт Ортра, а это означает, что вы выпустили его из Ничто. Вы же знаете, он слепой. Он вырвал у себя глаза, когда его сын погиб.

– Значит, Ортр из Ничто?

Мне стало совсем не по себе. Что ж, подтверждение. Случившееся – на нашей совести.

– Эмберус – это бог. Из больших богов. У него масса детей, но любил он только того, который погиб. Он любит убивать людей, обжигая им лица. Сами знаете, как это бывает. Он – мой двоюродный дед. И, насколько я понимаю, мой кузен. Я в этом путаюсь. Мы с ним никогда подолгу не говорили.

– Говорящая секс-кукла! – воскликнул Луис.

Фирас наклонился и ткнул голову пальцем.

– Я убью твою мать! – прорычала Саманта, и Фирас отпрянул.

– Саманта, а Ортр – это кто? – спросил я.

– Ах да. Это его пёсик. Такой милый. Его затянуло в Ничто как раз тогда, когда погиб сын Эмберуса. Ох, это долгая история. Наверное, Эмберус хочет, чтобы собачка вернулась. При этом жлоб он жуткий, так что на вознаграждение не рассчитывайте. – Она разразилась хохотом маньячки. – Шёл однажды пьяный гулёна из паба, уронил свой факел и погасил его, помочившись на пламя. Эмберус об этом узнал и принял обиду на свой счёт. И уничтожил всю страну. Разбудил вулкан и залил лавой весь мир. Даже Эрида[202] на него обозлилась. Проказник, так ведь? Да вы, ребята, трупы.

– Так Ортр – это собака? – вскинулась Пончик и как будто изготовилась к прыжку.

– Щенок! Ах, такой мальчик хороший.

Баутиста: «Привет, старик. Мы спускаемся в колодец. Здесь огромный бог ведёт себя как берсерк. Увидимся на другой стороне».

Пришли также сообщения от других групп, которым повезло меньше. Одна кучка застряла в зоне безопасности, когда гора над ней загорелась. Ещё одна команда, остававшаяся внутри нетронутого пузыря, сообщала, бог в эту самую минуту стоит рядом, и, хотя он и не в силах войти, начал нагревать окружающий мир. Ребята сказали, что дверь их зоны безопасности уже раскалилась докрасна. Было ещё дышавшее паникой сообщение от другой блогерши из того же пузыря. Я вспомнил её имя.

Цэрэндолгор: «Нам нужна помощь. Я рыскала у внутренней стены пузыря, искала место, куда нужно было отправить мой последний ресурс. Мы тут чуть не подохли. А потом за стеной пузыря появился гигант с пустыми глазницами. Он орал и назвал меня Ортром. Сейчас он колотится в стену пузыря. Прямо сейчас нарастает жар. Стены начинают светиться. Всё-всё уже плавится. Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам. Нас здесь сто шестьдесят человек, мы ещё ни одного не потеряли. Нам конец. Бл…, это нечестно».

Мы встретили это создание в конце предыдущего этажа. Проходчица класса Пес войны внешне походила на немецкую овчарку. Они с Пончиком вошли в контры. Я припомнил, что её главным оружием был огнемёт.

Я пробормотал «Проклятье» и передал остальным смысл послания.

– Он считает, что эта свиноматка – его собака! – возмутилась Пончик.

– Это нас не касается. Мы должны возвратить эту сволочную собаку её владельцу, – сказал я.

– Единственный способ для этого – взломать пузырь, – заметила Катя.

Я взглянул на часы. До предполагаемого начала грозы оставалось меньше час.

– Пора двигаться, – подытожил я.

Глава 29

– Буря крепчает. Вот-вот пойдут молнии, – сказала Гвен.

Наша маленькая группа – я, Катя, Гвен и Трэн – выбиралась из личного пространства. Пончик явилась в зону безопасности со стороны Горбатого города; у неё была другая миссия, куда более высокая, чем наша. Бармен пазузу остался за барной стойкой в скрюченной позе. Трясущейся рукой он указал на что-то за окном, но я ничего там не разглядел.

На город уже спустилась глубокая ночь. Выл ветер. Хотя океан вдвое уменьшился в объёме и оставался по большей части спокойным, волны хлестали по стёклам.

Я рассмотрел карту босса. На ней было видно, что Кетцалькоатль по-прежнему шныряет по нижней части храма. Других боссов в пределах видимости не было. Собственно, вид всей округи позволял предположить, что недавней потоп истребил в ней едва ли не всё живое. И, похоже, от склепа оторвалось множество кусков. Рейдеры гробниц по-прежнему мочали. Я не имел представления, не грозит ли Крису опасность, и вообще находится ли он на том месте, где мы его оставили.

– Я не вижу на карте собаку, – сказал я, когда мы выходили из паба. – Может быть, она не очень… А-а, порази меня гром.

Я не заметил собаку, потому что весь экран перекрыло изображение оранжевой звезды, а мини-карта, к счистью для меня, ослабила её свечение.

Ортр занимал почти половину всего свободного пространства пузыря.

Я видел в темноте лишь самые ближайшие к нам участки. Животное стояло на двух согнутых, нечётко различимых лапах, которые выпирали из воды, как громоздкая пара косматых и мокрых конструкций. Очень высоко и прямо нал нами пухлое розовое брюхо тёрлось о боковую стену некрополя. Камни и обломки стен дождём валили с неба при каждом движении зверя. Его передние лапы не были видны за краем «миски».

Я вообразил, как он привстал у забора, высматривая приближение хозяина. Находись мы на другой стороне острова, увидели бы передние лапы, перекинутые через забор. Насколько я мог представить, голова собаки достигала самой верхней точки пузыря.

Мир вонял мокрой псиной.

Футах в пятидесяти над нашими головами были видны втянутые яички пса; по ним можно было сделать вывод, что животное совсем юное. Два одинаковых комка смотрелись как две крытые спортивные арены. Если бы щенок решил помочиться, мы бы утонули.

– Теперь знаю, что чувствует блоха при виде собаки, – пробормотал Трэн.

Волны продолжали биться о берег и вкатываться в город. Каждое движение зверя порождало новое цунами, и иногда они плескались прямо у нас над головами. За громадной тушей ночь была наполнена звуками «швиш-швиш-швиш», ещё более громкими, чем ветер.

Я догадался, что это означало: щенок вилял хвостом.

Ночь наполнилась хныканьем, не то чтобы громким, но сдавленным. И тоскливым. Плач щенка, который ещё не научился выть.

– Бедный ребёнок, – вздохнула Катя. – Совсем ещё щенок, и как же ему страшно.

Во тьме послышалось второе хныканье, такое же заунывное, как и первое.

– Что? Их там две штуки? – удивился я.

Пончик: «ЭТА НЕЧИСТЬ ВСТАЛА НА ДЫБЫ. К ТОМУ ЖЕ ЭТО ВОЛК, ТО ЕСТЬ ЕЩЁ ХУЖЕ. НОРМАЛЬНЫЕ СОБАКИ ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ МОЮТСЯ В ВАННЕ. А ЭТА МОКРАЯ И ВОНЯЕТ. НЕ ПОНИМАЮ КАК КОМУ-ТО МОЖЕТ НРАВИТЬСЯ ДЕРЖАТЬ ДОМА ТАКОЕ СТРАШИЛИЩЕ. У НЕГО ОДНА ИЗ ДВУХ ГОЛОВ ГРЫЗЁТ КРАЙ МИСКИ. ВТОРАЯ ГОЛОВА ЛИЖЕТ ПОТОЛОК ПУСКАЕТ СЛЮНИ И СКУЛИТ. ЭТА МИСКА БУКВАЛЬНО ПЕРЕПОЛНЕНА СЛЮНЯМИ, КАРЛ. ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ КАК Я ОТНОШУСЬ К СЛЮНЯМ. ЭТО КАК КОШМАРНЫЙ СОН. ОТВРАТИТЕЛЬНО. Я ДУМАЮ МЫ ОБЯЗАНЫ УБИТЬ ЕЁ И ВЫБРАТЬСЯ ЗА ЕЁ СЧЁТ ИЗ БЕДЫ.

Две головы? Твою же мать.

Карл: «Твою же мать, Пончик. Не мельтеши. Не дай ей заметить тебя. Дуй в «Десперадо»».

Мы планировали, что Пончик побежит прямо в клуб «Десперадо», где встретится с Имани, Элли и другими группами обходчиков.

Пончик: «НЕ ВЫПРЫГНИ ИЗ ТРУСОВ, КАРЛ. Я УЖЕ ТАМ».

Катя выкрикнула:

– Оно шевелится!

Мы втянули головы в плечи и подогнули колени, в то время как Ортр слегка подпрыгнул, как если бы вознамерился достать край «миски», хотя с его огромными размерами это вовсе не требовалось. Мир сотрясся. На нас накатила большая волна. Мы все, кроме Кати, опрокинулись навзничь. В двухстах футах от нас одна из угловатых статуй, «охранявших» стены некрополя, рухнула словно с неба и раздробила домик пазузу.

В ту секунду, когда пёс пошевелился, изменяя позу, по небу прокатился раскат грома. Краем глаза я уловил присутствие какого-то предмета в темноте. Тень большого вялого уха. Как только я рассмотрел его очертания, передо мной выскочило описание.

Ортр. Юный Привратник. Уровень 10

Это блудный любимец Гейруна[203]. И кто хороший мальчик? Кто у нас хороший мальчик?

Увидев многоголовую собаку, обученную охранять ворота, вы, вероятно, сразу подумаете о Цербере, трёхглавом чудовище, которое, как рассказывают, охраняет один из выходов двенадцатого этажа. Возможно, вы не знаете, что у этого мрачного Цербера есть маленький брат, который пока только осваивает тонкости ремесла.

Ортр. Самая очаровательная адская гончая по эту сторону Альфа Центавры. Его левая сторона – чтобы нюхать, правая сторона – чтобы лизать, а розовый живот для чего?

Чтобы его целовать.

Если бы этот детёныш был ещё более милым и прелестным, вы все здесь свалились бы от диабета.

Этому добрейшему мальчику во Вселенной изначально была назначена такая же судьба, как и его брату. Но двуглавый Ортр не успел превратиться в злобную машину, пожирающую детей и оскверняющую монахинь; его раньше настигла несчастная судьба. Сначала погиб его хозяин, а потом его засосало Ничто, и всё это за один день.

В отличие от большинства созданий, прикоснувшихся к Ничто, он оказался неподвластен отраве благодаря чистоте своей и невинности. Огонь не причиняет ему вреда, что хорошо, если мы примем во внимание особенности его приёмной семьи. Однако в отличие от большинства богов, он не обладает неуязвимостью. Он всего лишь маленький щенок. Счастливый, но разрушитель. Буйный и очень осторожный Ванька-Встанька. И ранимый.

А это уже нехорошо. Пусть его хозяин и мёртв, но отец его хозяина, огненный бог Эмберус, отнюдь не мёртв. И он не обрадуется, если что-нибудь случится с лучшим другом его погибшего сына.

Мы вчетвером побежали трусцой к выходу из города, держась направления на песчаный замок.

– Как могло оказаться, что тварь размером с целый проклятый пузырь имеет только десятый уровень? – спросил я. – Нет, серьёзно: он умрёт, если я вмажу ему кулаком в лапу?

– Думаю, за это тебе будет присуждено завидное достижение, – съязвила Гвен.

– Я предполагаю, что здесь и зарыта собака, – сказала Катя. – Щенка сделали хрупким, следовательно, он может умереть. И тогда ярости бога Эмберуса не будет пределов.

Я взглянул на пару торчавших из океана лап, и мне в голову пришла ужасающая мысль.

– Как ты думаешь, молния может повредить ему?

– Ну уж нет, – ответила Катя, прикрыв рот ладонью. – Нам нужно обесточить башню.

– Я не дотронусь до электрической цепи, пока не пройдёт буря, – предупредила Гвен.

До этого я предложил Гвен соединить длинный отвод от механизма осушения с башней молниезащиты. Теоретически, как только молния соприкоснётся с башней, она наэлектризует находящуюся внутри воду. А поскольку Кетцалькоатль может быть потенциальной жертвой молний, она умрёт, и мы можем рассчитывать на то, что сектор останется за нами. В каждом из четырёх секторов имелся «потайной ход». Быстрый способ убить всё сущее. Тук-туки под днищем «Бесплодной Земли». Спрятанный слив в боковой стене песчаного замка. Я не знал в точности, какой лёгкий сценарий предполагался для захвата «Акулы», хотя подозревал, что он был каким-то образом связан с Осьмикулой Луской. А для захвата последнего замка быстрым путём должна была быть схема с атакой на башню молниезащиты.

Я не хотел обесточивать башню. У нас не было времени впутываться в новую тайну, в новую сюжетную линию и в новую головоломку. Нужно было разделаться с задачей, и точка. Если молния убьёт собаку, на нашу долю останется только дедушка. По крайней мере, сектор останется за нами.

Однако, едва додумав эту мысль, я понял, что сам себя обманываю. Эмберус ничего плохого непосредственно нам не делал. Делал – другим обходчикам. Так было задумано. Авторы сценария знали: вот что доведёт меня до ручки. И показали мне приманку. Бесспорную приманку. Такую же приманку, как та, с помощью которой Хекла утянула меня за собой. Тогда меня ждала ловушка, и сейчас ждёт ловушка.

Мне пришло на ум всхлипывание Люсии Мар в итоговом выпуске дня. Я сам не видел того эпизода, но было понятно, что авторы намеренно решили помучить девочку. Она была гвоздём программы, и авторы захотели выдоить из неё нечто драматическое. Именно так они поступали и здесь.

Вам меня не сломать. Пошли вы все. Это я вас сломаю.

Удар грома расколол небо чётко над нашими головами. Ветер усилился. Он ещё никогда не бушевал с такой силой. Песок взмыл в воздух и свёл видимость к нулю. В сущности, мы бежали вместе с ветром, что было нам на руку. Я больше не различал собаку. Песок колол кожу, словно иголки. Я достал свою новую бандану и натянул на лицо, как маску. И поднял капюшон плаща.

Снова полыхнула молния, и щенок взвизгнул.

Новый квест. «Где сияет Красный Бог».

ЭТО ГРУППОВОЙ КВЕСТ. Этот квест предназначен для всех обходчиков, находящихся на данный момент внутри пузыря № 543.

Члены вашей партии назначаются ведущими этого группового квеста.

Никакая партия не вправе уклониться от этого квеста.

Вы когда-нибудь читали книгу «Где цветёт красный папоротник»[204]?

О, это рокошная книга. Она о пацанчике, который на скопленные деньги покупает двух кунхаундов[205], Маленькую Энн и Старого Дэна. Участвует в сюжете и непослушный кот. И там масса приключений.

Кстати, вы замечали одну любопытную особенность в земных книгах о собаках? Собаки всегда в конце умирают. Что вы за больные извращенцы, садисты?

Щенки не должны даже показываться в мире, где есть боль. И вот вам здрасьте. Спасибо, культура Земли.

Гигантский щен Ортр до крайности задолбан непрекращающейся канонадой молний. Кроме того, его кусают за лапы настырные акулы. Ему уже больно. Бедненький малыш. Его показатель здоровья падает.

Если он умрёт, то это случится по вашей вине. И особенно – бессердечного обходчика Карла, того, кто засунул страдающую собачку в пузырь, который для него слишком мал и слишком опасен.

Если Ортр умрёт, могущественный бог Эмберус превратит этот пузырь в огненную геенну. Скатертью вам дорожка к колодцу, если это случится.

Если же щенок переживёт бурю и спасётся от акул, вероятность вашей гибели всё равно останется высокой. Но вы, по крайней мере, покинете этот мир, зная, что не причинили вреда беззащитному ребёнку.

Вы – но только не обходчица Мэгги Май. Однажды она переехала на своём «шевроле тахо» юного лабрадорчика. Вот это сука!

Награда: это сюрприз.

Ударила ещё одна молния, и я от души выругался. Пёс взвыл. Если над ним и висел индикатор здоровья, то я не мог ничего разглядеть. Мне опять было плохо. Я отправил Пончику сообщение.

Пончик: «ЧТО ТЫ ТАКОЕ СКАЗАЛ?»

Карл: «Ты поняла меня. Те зелья невидимости, что я тебе дал, при тебе? Используй их, но только в случае абсолютной необходимости. И держи наготове зелье Мордекая. В прошлый раз оно спасло меня».

Пончик: «ТЫ ПЬЯН?»

Карл: «Извини. Самому мне этого не сделать. Зелье только у тебя. И ты это сделать сможешь. Я в тебя верю».

Пончик: «ТЫ НРАВИЛСЯ МНЕ БОЛЬШЕ КОГДА НЕ ПОДВЕРГАЛ МЕНЯ ОПАСНОСТИ».

Я начинал различать наше место назначения сквозь движущийся песок. Видел, как молния ударила в башни. Они осветились, как маячные лампы, а потом погасли. И как будто ничего не произошло.

– Не действует, – заметила Катя.

– Думаю, дело в том, что землетрясения сдвинули кабель, – откликнулся я.

Уведомление квестового чата высветилось на моём интерфейсе сбоку, когда мы продирались через остатки того, что когда-то было оборонительными стенами замка Гази. На своей карте я видел колодец – запечатанный и занесённый летучим песком.

Я вдруг понял, что квестовый чат дал мне новую возможность, которой раньше у меня не было. Вкладку чата, которая открывалась только на время групповых квестов и включала всех находившихся в пузыре. Я вызвал её. Воздух застрял у меня в горле, когда я увидел перечень участников. Там были перечислены мы все из сектора воздуха, команда Гвен, Бритни и парни из рейдеров гробниц. Впрочем, из рейдеров гробниц остались всего трое: мешок дерьма Низкий Тхи, полупаук Моррис и Бобби, искатель ловушек. У имён всех троих стоял знак «Одержимый».

Но в самом конце списка стояли ещё два имени. Отдельно. Мэгги Май и Крис Эндрюс 2. Возле имени Криса стояла отметка «Порабощён».

Насколько я понял, определения «Одержимый» и «Порабощён» не лишали их возможности участвовать в чате.

Пончик ещё раньше меня обнаружила чат и теперь буквально вгрызалась в Мэгги Май, которая пока не отвечала.

Трэн прошёлся вдоль боковой стены замка, чтобы выяснить причину бездействия электрической цепи. Катя тем временем неуверенно приблизилась к башне. Над нами завыл Ортр, и его вой перекрыл шум ветра. Когда пёс поднял лапу в попутке нащупать сухую почву, мир опять загрохотал. Мы все споткнулись. Издалека донёсся мощный треск: это обрушилась часть замка.

Пончик: «…И ОДНО ТО ЧТО ТЫ УБИЛА СОБАКУ НЕ ОПРАВДЫВАЕТ ТОГО КАК ТЫ ПОСТУПИЛА С КРИСОМ. БРЭНДОН ПЕРЕД СМЕРТЬЮ ДУМАЛ ЧТО ЕГО БРАТ ЗОЛ НА НЕГО А ВИНОВАТА В ЭТОМ БЫЛА ТЫ. ТЫ ХУДШАЯ ИЗ ЖИВШИХ НА ЗЕМЛЕ ЛЮДЕЙ А Я ЗНАЛА МНОГИХ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПЛОХИХ».

Крис: «Пончик».

Пончик: «КОГДА-ТО Я ЗНАЛА ДАМУ У НЕЁ БЫЛА ГИМАЛАЙСКАЯ КОШКА ПО ИМЕНИ ЧУДЕСНЫЙ ВКУС АРАХИСА И ОНА ЗАСТАВЛЯЛА ЭТУ КОШКУ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ КАКОЙ-ТО ЖУТКОЙ ДИЕТЫ ВООБЩЕ БЕЗ МЯСА А ПОТОМ АРАХИС ИСПОРТИЛСЯ КОШКЕ СТАЛО ПЛОХО И У НЕЁ НАЧАЛСЬ АЛОПЕЦИЯ[206]».

Крис: «Пончик».

Пончик: «А ДРУГАЯ ДАМА УГОВОРИЛА ДОЧКУ ПРОДАТЬ КОШКУ ИЗУМИТЕЛЬНОЙ КРАСОТЫ И БЕСПРИМЕРНОЙ ПРЕДАННОСТИ ПОСЛЕ ТОГО КАК КОШКА ВЫИГРАЛА ТИТУЛ ГРАНД ЧЕМПИОН. КОШКУ ЗАПЕРЛИ В КЛЕТКЕ ЧТОБЫ ОНА РОДИЛА КОТЯТ ОТ ЕЁ РОДНОГО ДЯДИ ЖУТКОГО УРОДА И К ТОМУ ЖЕ ЗЛОБНОГО И ЧТОБЫ ХОЗЯЙКИ НА ЭТОМ НАЖИЛИСЬ».

Крис: «Пончик, пожалуйста».

Пончик: «А ТЫ ХУЖЕ ИХ ВСЕХ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ! ФРЭНК ОЧЕНЬ РАССТРОИЛСЯ КОГДА ТЫ СДЕЛАЛА ЕГО УБИЙЦЕЙ И ОТДАЛ КАРЛУ ЭТО КОЛЬЦО НО ТУТ ЯВИЛАСЬ ТЫ И ЗАСТАВИЛА КРИСА УБИТЬ ФРНЭКА. ТЕПЕРЬ КРИСА ПРОГНАЛИ ИЗ КЛУБА ДЕСПЕРАДО. УЖАСНО. ОН НАВЕРНОЕ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ ТАНЦЕВАТЬ. МИСС БЕАТРИСА ЧАСТО ТАНЦЕВАЛА СО МНОЙ КОГДА НАМ ОБЕИМ БЫЛО ГРУСТНО И ЕЙ ВСЕГДА СТАНОВИЛОСЬ ЧУТОЧКУ ЛУЧШЕ. А ТЫ ВСЁ ЭТО У НЕГО ОТНЯЛА».

Карл: «Пончик, тебе есть чем заняться прямо сейчас».

Пончик: «КАРЛ Я УЖЕ БЕГУ СО ВСЕХ ЛАПОК. Я МОГУ БЕЖАТЬ И ВИСЕТЬ В ЧАТЕ ОДНОВРЕМЕННО».

Карл: «Крис, вы всё ещё заперты в том гроте?»

Крис: «Мы снаружи. Мы спустились по длинной лестнице и оборвали провод в воде. Потом мы напали на группу обходчиков и убили одного. Сейчас возвращаемся наверх. Читает ли она этот чат, я не знаю».

Нет. Нет, нет, нет.

Низкий Тхи: «Он убил Тайлера! Мы спускались, а этот вынырнул из ниоткуда и разрубил его пополам! Мы побежали и угодили в ловушку. Теперь мы все одержимы призраками».

Моррис Сп: «Мы теперь даже не вместе. Просто бродили бесцельно. Джейнис попала в одну из дробилок и взорвалась».

Бобби: «Я больше не могу за это отвечать. Я выдохся. Я выдохся. Слишком много. Слишком много».

Карл: «Ты можешь двигать рукой? Поскреби стену. Я думаю, призрак вылезет из тебя, если ты поранишься».

Я пожалел о том, что отправил это сообщение, едва нажал на кнопку «Отправить». Это была ошибка. Но что я ещё мог придумать?

Оставался только один известный мне способ выбраться из состояния одержимости.

Трэн возвратился. Мы потащились назад. Новая молния ударила в башни-близнецы. Вся конструкция осветилась и загудела. Секунд через десять явление прекратилось.

– Провода по-прежнему присоединены, – доложил Трэн, переводя дыхание. – По-моему, обрыва на линии нет.

Карл: «Крис, у нас очень мало времени. Мне очень жаль, что мы раньше не прислушались. Я обещаю, мы…»

Крис: «Ерунда. Мы на крыше храма. Мэгги врёт. У неё есть помощь извне. Шапка…»

Крис отключён от чата.

– Вля! – завопил я. Это случилось во второй раз. Я посмотрел на небо. – Это же понос…

– Ах, бесы, – отозвалась Катя. Она обернулась. На её руке возник Щит контроля над массами сил правопорядка, сопутствующий навыку Разгон толпы[207]. – Уже? Серьёзно? Ребята, монстры идут!

В руке Гвен появилось копьё. Материализовалась волна красных точек, они пёрли сквозь песчаную бурю. Одичавшие пазузу. Гвен и Катя, как единое целое, как пара охотников из слаженной команды, ринулись навстречу новой угрозе. Трэн вытащил кривой меч и зашагал в атаку рядом с ними. Я продолжал шерстить бесчисленные сайты. Помимо связи с квестовым чатом, я контактировал с Имани и другим обходчиком, который пересылал для меня сообщения ещё от нескольких обходчиков, с которыми я ещё не успел пообщаться напрямую. Я был просто не в силах заниматься всеми задачами сразу.

Моррис Сп: «Сработало! Я свободен!»

Низкий Тхи: «И я тоже!»

Карл: «Отлично. Мне однажды пришлось сломать палец, чтобы избавиться от Заклинания чар[208], и я решил, что здесь этот способ тоже должен помочь».

Слабенькое, жалкое объяснение, тем более что я не должен был знать, владеют ли они ещё своими левыми руками. В кулинарной книге целая глава отводилась дебафам. Кажется, никто, к счастью, не обратил внимания на мою нестандартную осведомлённость.

Цэрэндолгор: «Всем, кто нас слышит. Дверные ручки с внутренней стороны в наших зонах безопасности плавятся. В буквальном смысле».

Карл: «Мы об этом думаем. И делаем всё, что в наших силах».

Человек-скорпион с пеной на губах прорезал воздух и с треском приземлился передо мной. Он представлял некую громадную расу и был намного крупнее своих единоплеменников, населяющих города. Гвен и Катя провели несколько дней в сражениях против них, пока мы с Пончиком находились в отлучке.

Этот экземпляр был ещё жив, так что я активировал Удар пяткой и покончил с ним, снеся ему башку. После этого я запусти сферическую бомбу в другого такого же. Шар закувыркался в воздухе, когда его подхватил ветер, но всё же ударил скорпиона в висок, и тот свалился на землю.

Пончик: «ТАК У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ. ТУТ ГОВОРИТСЯ ЧТО Я ЧЕРЕСЧУР ДАЛЕКО. ЕГО ЗДОРОВЬЕ УПАЛО ДО ПОЛОВИНЫ».

Карл: «Луис, Фирас, господа, вы мне нужны. Ноги в руки и дуйте в «Твистер». Пончик, встретишь их у дома. Бегом марш».

Луис: «В такую бла-бла бурю?»

Фирас: «Ты пьяный, шо ль?»

Пончик: «ТЫ ХОЧЕШЬ ЧТОБЫ МЕНЯ УБИЛИ?»

Я отправил экспресс-сообщение рейдерам гробниц.

Моррис: «Боковая лестница. Я знаю, где она. Вход недалеко. Мы уже расчищали его, но за ним только панель электроприборов, но она не действует, как её ни присоединяй. Она по-прежнему под водой. Отсюда в склеп не попасть. Поверь мне, мы пробовали».

Карл: «Ребята, нужно соединение. Я не сомневаюсь, что это последняя часть. Но здесь опасно. Как только соединение заработает, первая же молния убьёт всё живое, что есть в гробнице под водой. Выбирайтесь из воды как можно скорее».

Моррис: «Вниз по лестнице – как будто миля, но мои способности позволяют мне быстро добраться до уровня воды. Бобби всё ещё одержим. Низкий чересчур далеко. Я смогу быть у разъёма через пять минут. Но когда мы спускались туда в последний раз, Кетцалькоатль закричала и двинулась в нашу сторону.

Низкий Тхи: «Я слежу за птеродактилем. Отвлеку её. Гоните».

Карл: «С богом».

Я развернулся к волне Одичавших пазузу и вступил в бой.

Гвен парила над пазузу, переворачиваясь в воздухе. Её копьё сверкнуло и бросило отблеск на лицо, покрытое окровавленным песком. У Кати возник арбалет, и её магические болты полетели в пару скорпионов. Ветер орал, и видимость почти равнялась нулю. Мы как будто продирались сквозь песок.

Один противник набросился на меня из ниоткуда. С его жала капал яд. Я ухватил его голову и сжал в кулаке его оружие. К яду у меня имелся иммунитет, но он пробил мою ладонь, и я закричал от боли. Я сформировал колючий кулак вокруг одичавшей твари. Пена рвалась из её рта, было похоже, что она бьётся в припадке бешенства. Явилась моя боевая рукавица и оторвала гадине хвост. Я двинул мрази коленом в грудь; у неё выступила тёмная кровь. Я провёл левый кросс[209] в челюсть, вырвал у монстра жало и им же ударил его в горло.

Пончик: «НАША ВЗЯЛА. Я ЗАПУСТИЛА ИСЦЕЛЕНИЕ ТВАРЕЙ, И ЗАКЛИНАНИЕ СРАБОТАЛО. Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ. ХОТЯ ЗДОРОВЬЕ ПОКА ЕЩЁ ПАДАЕТ. ТУПАЯ СОБАКА ЭТОГО ДАЖЕ НЕ СОЗНАЁТ».

Луис: «Дом разваливается. Шар швыряет туда и сюда. Мы рискуем сломать шеи. Это как верхом на быке».

Фирас: «Я однажды пробовал. Сверзился».

Карл: «А что с молниями?»

Луис: «Они в основном под нами. Меня больше тревожит собака. Мы стараемся держаться ниже её голов, но они перемещаются и воют. Если она нас увидит, хана нам».

Карл: «Здоровье собаки не должно падать. Делайте всё возможное».

Громадный кусок скалы шмякнулся на землю рядом с нами. Почва содрогнулась. Скорее всего, противоположная часть острова уже была погребена под камнепадом. Нас поджимало время. Над нами снова раздался вой собаки. Я взглянул на карту некрополя. Точка, обозначавшая Кетцалькоатль, двигалась в сторону комнаты с разъёмом. И вдруг она уклонилась вбок.

Моррис: «Бобби пропал! Боже! Наверное, его засыпало».

Карл: «Выполняй задачу».

Моррис: «Я почти на месте».

Низкий Тхи: «Оно высматривает меня. Я его отвлекаю. Действуй!»

Предупреждение: это сообщение от умершего обходчика.

Босс, способный проходить сквозь стены, чуть помедлил и, по всей видимости, просочился сквозь обходчика. И тут же ракетой метнулся к позиции Морриса. Господи. Я же послал их навстречу гибели.

Моррис: «Есть соединение! Я справился! А идти назад…»

Предупреждение: это сообщение от умершего обходчика.

Едва промелькнуло предупреждение, как удар молнии осветил башни молниезащиты. Звук получился такой, как будто разом сломались все деревья во Вселенной. Песок под башнями, в том числе тот, в который я был вкопан по щиколотки, вспыхнул. Меня пронизала боль, и на какое-то жуткое мгновение мне показалось, что у меня отрезали ступни. Показатель здоровья упал почти до середины. Я сделал неловкий шаг, но не упал, потому что был не в состоянии двигать ногами. Весь берег вокруг двух башен молниезащиты в пределах примерно двухсот футов во всех направлениях обратился в стекло.

Катя, Гвен и Трэн тоже застряли. Показатель здоровья Трэна дошёл почти до нуля, но пополз вверх после того, как Трэн подлечил себя. Я дёрнул ногой, и по стеклу пошли трещины. Я высвободился как раз вовремя, чтобы сшибить ударом кулака одного пазузу, который не был скован льдом. Это был последний.

Я не знал, что было виной гибели Морриса Сп, последнего из обходчиков, начинавших в подземном секторе – Кетцалькоатль или внезапный электрический ток, прошедший по помещениям замка. Да какая разница.

Я не знал, много ли людей начинали путь по пузырю в некрополе. Все они умерли. И я не сомневался, что они прошли через самую скверную переделку из всех, какие могли встретиться им на этом этаже. Вляпались они, одним словом. Я постоял – как бы в минуте молчания в память о них.

Уведомление Пузыря. Страж горобницы Ансера благополучно уничтожен. Сектор гробницы освобождён!

Примите поздравления все обходчики, успешно освободившие тронный зал. Все смелые обходчики – Низкий Тхи и Моррис Сп.

Все обходчики, кто начинал путь в секторе гробницы, могут теперь без помех перебираться в другие секторы.

Нет, погодите. Они все мертвы!

Уведомление пузыря. Все четыре сектора успешно освобождены.

Принимайте поздравления.

Пс-с-с!

Звук был такой, как будто рядом открыли пивную банку. Ветер ещё усилился – секунд на десять, стало тяжело дышать. Температура воздуха резко упала, мир наполнился странным озоновым запахом, за которым последовал запах чего-то горящего. И вдруг песчаная буря прекратилась – совсем как в снежном шаре, когда разбивается его стеклянная оболочка.

Прошло сколько-то секунд, и новый ветер воцарился над берегом – медленный, неукоснительный, холодный. Было всё ещё темно, но беззвёздное небо приобрело красный оттенок. Ортр продолжал завывать над нами, его силуэт заслонил полнеба.

Пузырь номер 543 вскрыт. Все четыре лестницы, ведущие вниз, теперь доступны. Вы видите? Не так всё было и сложно. Вой, смерть – всё это вышло вполне театрально, вы же согласны?

Я ожидал, что вода выльется из океана, но этого не произошло. Насколько я понял, исчезла только верхняя часть пузыря, словно половинка пластмассового пасхального яйца. А вода и остров остались такими, какими и были. Удушающая пыль по-прежнему наполняла воздух, и новый свежий ветер не давал ей улечься.

Но я что-то почувствовал. Ушло ощущение клаустрофобии, о котором я даже не догадывался.

Пончик: «ЕЁ ЗДОРОВЬЕ БЫЛО ПОЧТИ НА НУЛЕ КОГДА ТЫ КАРЛ УСТРОИЛ МОЛНИЮ. Я ЕЁ ВЫЛЕЧИЛА. МОЛНИЙ БОЛЬШЕ НЕТ А ЕЁ ЗДОРОВЬЕ ТАК И ПОЛЗЁТ ВНИЗ. ЭТА ГЛУПАЯ СОБАКА ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТ КАК ЕЙ НЕ УМЕРЕТЬ. Я ДУМАЮ АКУЛЫ ЕЁ КУСАЮТ».

Чёрт-чёрт-чёрт. Это ещё не конец. Мы ещё должны извлечь пса из воды.

Я практически не сомневался, что перед нами открылся путь вниз по лестнице, невзирая на групповой квест. Но бежать означало бросить на произвол судьбы всех остальных. К тому же теперь, благодаря Пончику, Ворота Одичавших Богов у Элли, и я должен возвратить их себе до того, как мы уйдём с этого этажа.

Луис: «Нам придётся ремонтировать сеть. Она не выстаивает при этом ветродуе. Выбора нет».

Катя опустила ладонь на моё плечо. Её одежда была пропитана кровью. Внезапно я почувствовал себя так, как будто вообще не участвовал в противостоянии, хотя ведь выполнял десяток задач разом. Это я послал мужиков на смерть. Я знал, что они, скорее всего, погибнут, и всё-таки отправил их. Иисус, откуда у меня такое право?

– Я должна передать остальным, чтобы они подождали? – спросила Катя.

– Да. У нас впереди ещё три дня. Что нам нужно? Четыре с половиной часа на последний этап?

Катя помедлила с ответом.

– Да, так, – наконец сказала она. – Если ты уверен. Наверное, ещё плюс час на портал шестого этажа.

Было похоже, что она права.

– Передай Элли: пусть ждёт, пока закончится этот собачий квест, а потом мы начнём помогать. – Я сглотнул слюну. – Если каждый из одичавших богов, которых мы вызовем, приведёт за собой по реальному богу, здесь образуется толчея.

Над нами повис «Твистер». Сетка, на которой держался дом, изорвалась в клочья. Я увидел, как Пончик подпрыгивает у двери. Площадка вокруг половины дома была продырявлена во многих местах, и в дыры хлестала вода из разломанной водопроводной системы.

– Господи Иисусе, – пробормотал я. – Как же им повезло, что они не сверзились с неба.

Я взглянул вверх, на воющую собаку. Она уже не была непосредственно над нашими головами, но я отлично видел её контуры в темноте. Я перечитал условия прохождения квеста. Требовалось, чтобы пёс пережил молнии и спасся от акул. Скверно было то, что, несмотря на вскрытие пузыря, пёс не делал никаких движений, которые означали бы, что он намерен выйти из воды. Огненного бога, по-видимому, поблизости не было. Я не имел представления о том, что нас поджидает за оболочкой пузыря. Может быть, там бездонная пропасть? Едва ли. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-нибудь.

Как только дом опустился на землю, как мы вбежали в него. Луис и Фирас ползали по нему, как рабочие муравьи. Пончик спрыгнула вниз – точно на моё плечо. Появился и Монго; он оставался в доме и рычал на меня.

– Карл, что будем делать? – спросила Пончик. – У нас совсем нет времени. Эта вонючая собака скоро издохнет.

– Наш груз вот-вот упадёт, если мы не починим сетку! – крикнул мне Луис с крыши дома.

Я перевёл взгляд на пристроенный к дому гараж. Он оставался закрытым. Я вздохнул.

– Пончик, у тебя сохранилось заклинание, которое тебе досталось на третьем этаже? Крючки для туш[210]?

Глава 30

«Сейчас я поклоняюсь богине Кураоками[211]. Самый плохой выбор. Богиню содержит какой-то слюнопуск мужского пола и ведёт себя так, как будто это ему я поклоняюсь. Вся система устроена сложнее, чем нужно. Если ты видишь бога, или обнаруживаешь храм, или находишь свиток с молитвой, ты получаешь возможность поклоняться богу. Поклоняясь, ты приобретаешь массу привилегий, но также и систему правил, которой обязуешься следовать. В системе Кураоками, если ты кого-то убиваешь, то должен прикладывать к трупу лёд не реже, чем раз в день. Зачем? Хрен знает. У меня нет ледового заклинания, так что я вынужден ежедневно возвращаться в зону безопасности и добывать новые порции льда.

Если я выполняю это предписание в течение пяти дней кряду, то получаю дар. Вот только всегда неизвестно, какой именно. Я ещё не проделывал это пять дней подряд. Если пропустить день, богиня «оборачивается спиной», и больше ты не получаешь от неё привилегий. Если пропускаешь два дня, то получаешь дебаф. Пропускаешь три дня – выпадаешь из милости и теряешь право поклоняться. С вероятностью 50 % ты навлекаешь на себя «гнев бога». Я не знаю, что это означает, но, безусловно, что-то нехорошее.

Можно добровольно отказаться от веры, но в таком случае гнев приодит к тебе автоматически.

Но хуже всего вот что. Пока ты поклоняешься божеству, оно может время от времени присылать тебе сообщения. В описании говорится, что это происходит редко, но вот моя богиня буквально не затыкается. Я практически уверен, что являюсь её единственным поклонником, и то ли этой крысе скучно, то ли по ещё какой-то причине, но она шлёт мне одно послание за другим. Я не узнаю, имеют ли эти послания какую-то реальную власть надо мной, пока мою богиню не призовёт кто-нибудь, или я не буду проклят. Когда я доберусь до лестницы, то откажусь от веры и прыгну вниз. Может быть, это меня спасёт» (прим. обходчика Синцзиня, изд. 15-е).

«То было последнее сообщение Синцзиня. Один человек в моей партии прогневал своего бога, и тот наслал на него вечный дебаф слепоты. На хрен этих богов, бегите от них, как от огня» (прим. обходчика Азина, изд. 17-е).

– Карл, аварийный люк в шаре куда-то пропал, – пожаловалась мне Пончик. – Если мы должны попасть на землю, то придётся именно приземляться.

Пока я проверял уровень топлива в баке, Катя склонилась над мотором и принялась исступлённо подкручивать винты.

– Понятно, почему у этих машин такая низкая мощность. Некоторые поршни намертво застопорены. А один даже не прикреплён. Эта конструкция летает только чудом. Она сделана из рук вон плохо.

– Такое всегда делают из рук вон, – согласился я.

Наверху опять взвыл Ортр. Нужно было подняться и вылечить его как можно быстрее. Я очень надеялся, что выздоровление пса принесёт пользу и нам. А о таких мелочах жизни, как посадка, можно позаботиться и позже.

Поскольку подходящего взлётного пункта поблизости не было, я предложил Луису и Фирасу на время поднять дом выше. Мы решили улететь подальше от некрополя и собаки, ближе к краю пузыря.

– Я ничего не различаю внизу, – посетовал Фирас.

Мы уже долетели до границы сектора воды. Блестящее дно пузыря выступало на сорок или пятьдесят футов над поверхностью. Дальше не было видно ничего, кроме темноты. Я различал размытые пятна света, и светившиеся предметы находились не очень далеко; я почти не сомневался, что это края другого пузыря, но разглядеть что-либо было тяжело.

– Пожалуй, высота достаточна, – сказал я. – Теперь нужно выяснить, где же огненный бог.

– В той стороне, – сообщила Пончик, указывая точно на восток. – Там температура намного выше. Когда я направляю туда свои очки, то различаю тепловые волны; они накатывают с горизонта, где всё во тьме.

– Чудесно, – ответил я.

Внизу в секторе земли Гвен и Трэн по моей команде открыли вентиль слива, и теперь мы могли рассчитывать, что вода уйдёт из некрополя. Выполнив свою задачу, они должны были возвратиться в зону безопасности.

– Всё нужно исправить здесь! – крикнул Луис с крыши дома. Он отчаянно старался связать оборванные концы верёвок. – Ветер усиливается, и эта сетка не выдержит.

Он перебросил мне пустую катушку от магической клейкой ленты. Мне пришлось ловить её в прыжке, и я поймал. С трудом. И надрал бы Луису задницу, если бы он свалился с края крыши.

Катушку я убрал в инвентарь с тем, чтобы лента восстановилась.

Карл: «Эй, этот огненный бог продолжает растапливать ваш мир?»

Цэрэндолгор: «ДА РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО».

Карл: «Понятно. Мы движемся на выручку. Надеюсь».

– Луис, укрепи эту фигню на земле, как только мы взлетим. – Я оглянулся на Пончика; кошка на спине «Падающего медведя» развлекалась с ружьём. Я распорядился, понизив голос: – Смотри, как бы нам опять не… поплавать. Возможно, нам понадобится, чтобы ты вытягивала нас из океана.

Мы вытянули «Падающего медведя» из гаража и установили его носом против ветра. Луис снизил высоту полёта и поймал новый ток воздуха, исходящий из пузыря. Шар стал набирать скорость. Я устроился за кабиной управления. Мы запустили двигатели, и они взревели. Я едва понимал, какой фигнёй занимаюсь. У меня был штурвал, были педали, индикатор топлива, гироскоп[212] (устройство, которого я не понимал), пара дросселей – и всё. Сверху я видел индикатор здоровья Ортра, он находился глубоко в красной зоне. Пончик оставалась на заднем сиденье за моей спиной.

Она активировала своё заклинание Факел и каким-то образом направила световой поток на нижнюю поверхность левого крыла так, что обе наши кабины оказались освещены внутри. И так решилась одна проблема, о существовании которой я и не подозревал.

– Готова? – прокричал я, перекрывая рёв двигателей.

Пончик что-то пробормотала, но я не расслышал слов.

Я показал Кате поднятый большой палец и толкнул дроссель, чтобы набрать максимальную скорость. Маленький биплан дёрнулся вперёд и выкатился во двор, окатив нас грязевым душем.

Мы камнем ухнули вниз, но влетели в поток ветра, что уберегло нас от полного пике. Я ухватился за рукоятку и поднялся с места, когда океанская волна дохлестнула до брюха самолёта. Желудок ухнул вниз, как бывает на американских горках[213]. Я держался из всех сил, а самолёт шёл на снижение.

Я вцепился в поручень изо всех сил, когда самолёт нырнул. Затем его движение выровнялось. Начался подъём, и я скорректировал направление полёта при помощи руля. Самолёт поднимался всё выше.

Чёрт возьми, дерьмо ты святое, ведь получается!

Пончик: «НЕ ЛЕТИ ТАК. МЕНЯ СЕЙЧАС ВЫРВЕТ ИЗ-ЗА ТЕБЯ».

Поднимаясь, мы приближались к голове Ортра. Я выдерживал медленный поступательный подъём по спирали, опасаясь совершить оплошность, которую не смогу исправить. При этом я видел, как «Твистер» быстро опускается на город пазузу.

Любое, даже самое лёгкое движение моей руки или ступни значительно влияло на направление самолёта. Я подавлял интуитивные порывы. Казалось, машина развалится на миллион частей, стоит мне хоть на дюйм подтолкнуть руль в неверном направлении.

Мой навык Пилот биплана подрос до третьего уровня. Эти уровни навыков приходили не с какими-то новыми знаниями. Просто внезапно рычаг управления сделался менее тугим. Однако весь корпус летательного аппарата угрожающе вибрировал.

Когда самолёт поднялся на достаточную высоту, передо мной наконец предстали две макушки колоссальной собаки. Они напоминали головы волчат, только с очень большими ушами. Уши на правой голове торчали вверх, на левой голове одно ухо стояло, а второе свисало рядом с выкатившимся языком.

Боже правый, да ведь это проклятое чудовище прекрасно!

Уровень его здоровья составлял примерно десять процентов. Скоро оно свалится без сознания. Надо торопиться.

Я аккуратно выравнивал самолёт, готовясь облететь головы-близнецы, и вдруг заметил новый отдалённый огонёк над краем пузыря. Ландшафт за пределами нашего мира походил на пузырчатую плёнку. Половина пузырьков полопалась, и столько же пребывало в сохранности. Эта плёнка раскинулась в стороне, противоположной местопребыванию огненного бога. Ряды пузырьков скрывались в темноте.

Я помнил, что мы находимся под поверхностью нашей планеты, и, следовательно, где-то над нами имелась крыша, пусть её и не было видно. Поэтому следовало соблюдать осторожность и не подниматься чересчур высоко. Впереди возвышалась голова горного масштаба и раскачивалась из стороны в сторону.

– Мне нужно подобраться ближе, – сказала Пончик.

Скрипя зубами, я следовал по выбранной траектории. Рядом с этой башкой мы были маленькими и (хотелось бы надеяться) незаметными.

– Значит, держись.

До меня наконец дошло, что если я направлю наш необычный, вращающийся гироскоп на одну точку, то самолёт будет лететь ровно, не отклоняясь вверх и не снижаясь. На гироскопе имелся замочек. Я щёлкнул по нему из чистого любопытства. Сначала как будто бы ничего не произошло, но потом я понял, что передо мной как бы рудиментарный автопилот, предназначенный для удержания самолёта на нужной траектории.

Ха!

Замок расстегнулся сам собой, когда я потянул рычаг направления.

Мы приблизились к спине собаки. Опасно приблизились. Я различал отдельные шерстинки на её шкуре, вместе они были похожи на лес. В воздухе стоял запах мокрой собачьей шерсти.

– Запускай!

Всё огромное животное осветилось, и показатель его здоровья подпрыгнул до пятидесятипроцентной отметки. Пончик вторично запустила заклинание в тот момент, когда мы вылетали из зоны его действия, и здоровье собаки взлетело до ста процентов; правда, оно тут же начало снижаться. Обе головы собаки зарычали. Я был вынужден дёрнуть рычаг управления, чтобы уйти от столкновения, и самолёт тряхнуло так, как трясло бы велосипед, едущий по булыжнику.

Нелегко было вести проклятый самолёт. Судя по ощущениям, самолёт был готов в любое мгновение войти в пике, а так как чётко различимой линии горизонта перед нами не было, я не мог определить, не глядя на гироскоп, ровно ли летит машина.

– Итак, ты готова? – спросил я.

– Карл, не делай глупостей, – взмолилась Пончик.

– Дай мне облететь его. И приготовь свиток.

Свиток с заклинанием Крючки для туш достался нам на третьем этаже. Там его использовал городской эльф, чтобы заманить Монго в проулок[214]. Чтобы активировать его, нам, слава богу, не нужно было сближаться с псом на опасное расстояние. Проблема состояла в том, что как только заклинание начнёт действовать, внимание собаки будет полностью устремлено на нас. Оставалось надеяться, что мы управимся быстро.

Прежде чем запустить заклинание, я перечитал его описание.

Заклинание «Крючки для туш»

Будем реалистами. У каждого владельца животного уже есть это заклинание, хотя бы тогда, когда что-то угрожает его любимцу. Иногда оно сопровождается звуком консервного ножа. Или командой, такой как «Фидо, жрать пора». Иногда – вроде свистка открываемой банки с арахисовым маслом. Да не имеет значения, каким бывает спускатель, эффект один. Вы что-то делаете, и ваши питомцы бегут к вам.

И «Крючки для туш» действуют по тому же принципу. Вы активируете заклинание – и вуаля! – ваш любимец снова с вами. Вот только в этом случае образуется чёрный дым. Он исходит из вашей ладони и смердит, как прогорклый труп прокажённого овцебыка, которого долго грызла охочая до падали гиена. Воняет, короче говоря.

Но животным-питомцам нравится. Так нравится, что они буквально рвутся на запах.

Это заклинание влечёт всех мобов плотоядных классов к источнику смрада на протяжении 30 секунд плюс по 10 секунд на каждый балл интеллекта заклинателя. Распространяется оно на участок диаметром 100 метров плюс по 20 метров на каждый балл харизмы.

В тот момент интеллект Пончика держался на уровне пятьдесят три – на десять с лишним пунктов больше, чем приносили ей временные баффы, предназначенные для отдыха и душа. Система по-прежнему предусматривала «слежение» и не сообщала действительные значения; однако они высвечивались в момент активации заклинания. Если предположить, что реальный интеллект Пончика находился примерно на шестьдесят четвёртом уровне, то получалось, что заклинание должно было действовать дольше девяти минут. Следовательно, в нашем распоряжении было достаточно времени, чтобы выбраться из надоевшей воды и покинуть пузырь. А для выигрыша квеста нам ничего больше не требовалось.

Харизма Пончика находилась на поразительном уровне в сто двадцать пунктов. С учётом бонусом радиус действия заклинания должен был составить почти три километра. Вроде бы много. Да так оно и было бы при обычных обстоятельствах, но очень уж огромным был монстр. Один его прыжок, другой – и дистанция покрыта. Если не быть предельно осторожными, нам кирдык.

Я облетел собаку и приблизился к ней сзади. Набирая высоту, я постоянно помнил о существовании невидимого потолка. Ледяной ветер хлестал меня по лицу. Новый жакет очень хреново защищал от холода. Несколько раз самолёт издавал шипение. Я заподозрил, что мы достигли предельной для него высоты. Плавно снижаясь, я молился о том, чтобы «Падающий медведь» продержался ещё несколько минут.

– Читай заклинание! – скомандовал я.

За самолётом тут же потянулась полоса зловония, как если бы у нас взорвался мотор. Вой щенка-великана сзади нас смолк. Мы вылетели из пузыря в черноту. Дым тянулся за нами шлейфом.

– Карл, Карл, но запах и вправду отвратный! Господи боже мой, мне не удержаться от рвоты. Зачем ты меня заставил связываться с этим заклинанием? Не пониманию, как оно увлекло Монго.

Входим в Лакуну…

– Оно за нами? – крикнул я.

– Карл, оно смотрит на нас, – отозвалась сквозь шум ветра Пончик. – Быстрее же!

– Я на максимальной скорости, – ответил я.

Мир за нашими спинами наполнился сокрушительным грохотом: это щенок сполз с крыши некрополя и шлёпнулся спиной в океан. Я оглянулся через плечо и увидел завывающего от возмущения монстра. С крыши некрополя ливнем катились камни. Собачьи лапы трепыхались в воздухе. Брызги летели во всех направлениях. Щенок извивался, силясь развернуться мордой к нам. Наконец он заорал, когда перевалился через стенку пузыря и вывалился наружу.

– Он там! – воскликнула Пончик. – Мы справились!

Я почти ожидал, что щенок просто свалится на землю за стенкой и исчезнет. Ан нет. Он приземлился гораздо ближе, чем я предполагал. Когда он неуклюже встал на лапы, я увидел, что он выше, чем мне казалось раньше. Теперь выли обе его головы. Из пасти левой головы всё так же радостно торчал язык. Зверь, продолжая вопить, заковылял следом за нами. Он неловко раскачивался, но двигался ужасающе проворно.

Квест «Где сияет Красный Бог» завершён.

Вы отвели от щенка угрозу! Ура!

Всем участникам этого квеста, кто ничего не сделал, да будет стыдно. В следующий раз вам будет угрожать смертельная опасность, и я надеюсь, вы ещё вспомните минуту, когда никто не явился из ниоткуда, чтобы спасти ваши задницы. В любом случае вы все получаете одну награду.

Награда: вы получаете новый квест!

– Задолбали же меня, – так я высказался.

Перед нами выросли два пузыря. Мы летели на высоте примерно в три четверти их высоты. Оба они оставались нетронутыми, а это означало, что их обитатели пока не выполнили свои задачи. Несокрушимые стены были непрозрачными, но один купол светился, словно заиндевевшая электрическая лампочка. Я направил самолёт в пространство между пузырями. На высоте самой широкой части пузырей расстояние между ними составляло около четверти мили. Достаточно для того, чтобы пролетел наш самолёт, но гигантской собаке протиснуться трудно.

Новый квест. «Один тупой из двух лакеев».

ЭТО ГРУППОВОЙ КВЕСТ. Этот квест предназначен для всех выживших из предыдущей группы. Все они становятся участниками этого квеста. Чёрт возьми, почему бы и нет? Все обходчики, находящиеся внутри пузыря № 18, добавляются к участникам. Фиеста впереди.

Члены вашей партии назначаются хозяевами этого группового квеста.

Никакая партия не вправе уклониться от этого квеста.

Ах, друг-дружище, что за ситуёвина у нас здесь. Эмберус, бог огня и пепла, кажется, верит, что щеночек его пропавшего сына находится внутри восемнадцатого пузыря. А это, знаете ли, не так, собаки в пузыре нет. Пёсик сейчас возле пузыря 543. Его только что спасли от мучительной смерти. Ваш следующий шаг прост. Вам предстоит соединить их. Когда это произойдёт, они оба, Эмберус и Ортр, возвратятся в Небесные Палаты, и мир снова будет почти нормальным.

Если что-нибудь случится со щеночком, ваш квест будет считаться проваленным. И если вы провалите этот квест, то Эмберус поразит каждого из вас, одного за другим, и не будет иметь значения, на каком этаже вы находитесь. Вероятно, вы не знаете, что это означает. И вы не захотите знать, что это означает.

Гм-м. Пожалуй, так будет слишком легко. Вам известно, что ни один обходчик в Пузыре 18 ещё не умер? Весь мир обращён в лаву, а они все до сих пор живы. Это просто смехотворно. Не фиеста. Дайте мне минутку, чтобы поразмыслить над этим обстоятельством.

Награда: вы получаете платиновый квестовый ящик!

– Карл! – закричала Пончик. – Почему этот квест так называется? А в конце – что это было? Мне это не нравится.

– Не имею представления. Держись.

Я облетел стену пузыря. К моему навыку добавился ещё один балл. Тряска самолёта ослабла. Совсем чуть-чуть.

Наконец я увидел. Не так и далеко. Горизонт наполнялся сияющей сущностью по мере того, как мы приближались к источнику света.

Этот мир между миров, Лакуна, больше походил на картонную упаковку для яиц, чем на пузырчатую плёнку. Каждый пузырь находился на своём месте, глубоко утопленный в землю. «Земля» Лакуны теперь была всего на несколько сотен футов ниже уровня океана в нашем секторе.

Ортр плёлся к нам, радостно подвывая. Казалось, этот урод совсем забыл, что минуту назад чуть не умер; теперь же он в отличном настроении продирался сквозь мир, окружавший пузыри. Вот он запрыгнул на поверхность одного из них; поверхность явно была скользкой. Он покачнулся, завалился набок и покатился.

Рявк, рявк, рявк, рявк…

Можно было не сомневаться, что щенок находился вне зоны заклинания Крючки для туш, но это не играло особенной роли. Под заклинанием, нет ли, но он нас заметил и хотел поймать.

Пончик выкрикивала ругательства, но я не разбирал их. Следующие два пузыря были уже вскрыты. Тот, что слева, формой напоминал внушительный кактус. Правый представлял собой бетонную конструкцию, изогнутую наподобие полумесяца. Ландшафт и с одной, и с другой стороны был залит красным сиянием горизонта.

Щенок выскочил и ниоткуда и грузно приземлился в зоне огромного кактуса. Приостановился, помочился, после чего продолжил преследование. Я вжал голову в плечи, надеясь, что с людьми, остававшимися в кактусе, ничего плохого не случилось.

Карл: «Эй, ради всего святого! Если ваш пузырь вскрыт, отправляйтесь в зону безопасности. Передайте другим!»

– Оно нас поймает! – закричала Пончик. – Карл! Если меня сожрёт великанский двухголовый кокер-спаниель я тебе никогда не прощу помоги мне!

– Подберётся близко – снимай заклинание!

Пончик уже яростно рассекала хвостом воздух.

– Я не могу его снять! – Она кричала октавой выше, чем всегда. – Тут нет кнопки! Всегда бывает кнопка! Дым не останавливается! Запах невозможный!

К этому времени уже заметно потеплело. Мы продвигались вперёд. Быстро, со скоростью почти четыреста километров в час. И миновали уже половину пути. Если та божественная сущность не взорвёт к чертям наш самолёт, очень скоро мы приблизимся к собаке настолько, что она нас заметит. Теперь она осталась позади. Уползла, чтобы исследовать новый мир. Но тут её левая голова завыла в нашу сторону, и охота продолжилась.

Новый квест. «Получить Ортра».

Это мировой квест! Данное сообщение получают все живые обходчики, оставшиеся на пятом этаже.

А теперь вечеринка!

Ортр, двуглавый щенок, благополучно прокладывает свой путь через Лакуну, мир, ставший пристанищем для пузырей. Этот очаровательнейший щенуля торопится назад, к отцу его бывшего хозяина. Не волнуйтесь, вы его не упустите. Он только что намочил публику в пузыре 331, а потом сшиб башню-эхолот в пузыре 298.

Угроза, о!

Давайте убьём его.

Награда: любого обходчика, который убьёт этот шедевр щенячьей породы до того, как он воссоединится с дедушкой, ожидает вот что:

Один миллион золотых.

Пять зелий, поднимающих уровень.

Обезьянка – друг человека по имени Джимбо.

Нынешние участники группового квеста «Один тупой из двух лакеев» вольны убить щенка, если они – садисты и мерзавцы, но награду они не получат. Хотя вот что: не берите в голову. Им тоже достанутся призы!

– Вы надо мной издеваетесь? – заорал я. – Мать вашу, вы измываетесь надо мной? Действуйте!

Я хотел немедленно заняться рассылкой группового послания, но и Катя, и Элли опередили меня. Они предупредили всех, что лично отыщут и убьют каждого, кто посмеет выпустить хотя бы стрелу в пса, когда он будет проходить по их миру.

Я взял курс немного левее, чтобы пролететь между следующими нетронутыми пузырями. За ними открывалась линия нераскрытых миров, и я вознамерился пролететь вдоль их ряда. Когда мы оказались между первыми двумя пузырями, Ортр внезапно прыгнул, приземлился на вершине одного из пузырей прямо над нашими головами и с торжествующим рёвом сделал два скачка. После этого он опустил лапу, чтобы зацапать наш самолёт.

– О-блин-о-блин-о-блин, – пробормотал я, опустил рычаг, и наша машины нырнула.

Мы были такими крохами в сравнении с монстром, что он, возможно, даже не видел нас. Ориентировался он на шлейф густого дыма, который мы оставляли за собой. Колоссальная лапа сделала такое движение, как будто хотела ухватить этот дым, и не задела нас.

– Карл, это очень плохая идея!

Пончик уже долго трясла своей собственной лапой, как будто задумала сбросить пламя, а клубы дыма от этих движений росли. Заклинанию оставалось действовать шесть минут.

Внезапно обе головы щенка издали вопль удивления и боли. Звук был таким громким и неожиданным, что я как будто выскочил из кожи вон. Обернулся, посмотрел назад. Индикатор здоровья над головами-двойняшками опустился, когда Ортр свалился с пузыря и пропал из поля моего зрения. Но в темноте тут же раздался его жалобный и очень громкий визг.

– Чёрт подери! – прорычал я. – Кто-то ударил его заклинанием, или ещё что-то случилось. Приготовься лечить его.

– Карл, для этого мы должны находиться совсем близко.

– Я знаю.

Я набрал высоту, вылетел из защищённой зоны между пузырями и взял курс на пламенеющий горизонт. Самолёт взвыл, когда я решился пустить его в крутой вираж.

– Там есть кто-то ещё! – прокричала Пончик.

Я увидел на своей карте голубую точку. Она прорезала тьму прямо над нами и помчалась к щенку почти по той же траектории, по которой пролетели мы.

Полный кирдык, подумал я.

Получалось, что неизвестный пролетел мимо собаки, ударил её каким-то заклинанием и теперь возвратился, чтобы добить.

Мне не требовалось смотреть описание обходчика, чтобы понять, кто это.

У меня не было возможности отправить ему сообщение непосредственно. Я лишь однажды переговаривался с ним – во время первого группового квеста на третьем этаже. Мы ни разу не встречались лицом к лицу. И не существовало группового чата всемирного масштаба. Если этот ублюдок умудрится убить собаку, он уничтожит всех живых и в нашем пузыре, и в восемнадцатом.

Карл: «Если у кого-нибудь в чате есть контакт с Куан Че, передайте ему, чтобы у…вал на хрен».

Глава 31

Трэн: «Он есть в моём чате. Я сказал ему, что он нас убьёт, если причинит вред собаке, а он ответил: «Это будет самый шикарный приз. А если я к тому же ещё доберусь до этой сволочной кошки, меня ждёт ещё и подарок»».

– А что я такого сделала? – возмутилась Пончик, не потрудившись забросить свои слова в чат.

С тех пор как перед окончанием третьего этажа «мошеннику» Куан Че достался небесный ящик, она не меньше чем раз двадцать напоминала о том, насколько ненавидит его. Меня не удивило, что ему об этом стало известно. Возможно, он увидел клипы во время интервью.

Я отправил испуганный и торопливый вопрос Мордекаю, и он ответил односложно.

Мордекай: «Да».

– Да ударь ты его Магической ракетой. И передай мне зелье! – прокричал я Пончику и протянул руку в её сторону. – Особое варево Мордекая.

Пончик выпустила ракету, но здорово промахнулась: на такой скорости сложно как следует целиться. Зелье оказалось у меня в руке, и я отправил его в инвентарь. Пончик уже усвоила, что в такие моменты не нужно задавать мне вопросы.

Инвентарная система была устроена так, что позволяла приготовить зелье, не вынимая его физически. Я мысленно кликнул зелье в списке и подтащил его к другому предмету, который Мордекай дал мне в тот же день, когда создал для нас это зелье. Компоненты смешались, и на свет явился новый предмет.

Ортр съёжился, уши вяло свисали с обеих его голов. Он втиснулся между двумя пузырями, раскрытым и целым. Раскрытый мир порос густым лесом. Если в прошлом там и существовал какой-нибудь парящий воздушный сектор, то теперь его не было. Собака отшатнулась от приближавшегося Куана и заскулила. Здоровье её держалось на уровне двадцати процентов.

Куан снизился и изготовился для повторного удара. Мы пристроились сзади. Я несколько раз видел его излюбленные атаки в итоговых выпусках дня, они не отличались большой дальнобойностью. Он выпускал из левой ладони некую голубую молнию, которая наносила его противнику энергетический удар. На предыдущем этаже он таким способом устраивал крушения поездов.

Через двадцать секунд его удар сможет достать собаку.

– Попробуй ещё раз, – прорычал я.

Пончик выстрелила в летящего человека, и Магическая ракета просвистела у моего уха. Болт попал ему точно в спину. Куан покачнулся в воздухе, но больше с ним ничего не случилось. Он выправил курс почти мгновенно. Шкала здоровья над ним даже не появилась. На мгновение блеснуло прозрачное силовое поле. Он обернулся на нас через плечо. И слегка ухмыльнулся.

– Карл, он мошенничает! – крикнула Пончик. – У него защита!

– Грёбаная хламида[215], – согласился я.

Приз из небесного ящика давал ему способность летать и бить противников молниями; вероятно, он же и снабжал Куана защитным полем. Мы уже видели такое поле. Или нечто подобное – у Люсии Мар. Мордекай сказал, что этот халат даёт также ещё кое-какие привилегии, о которых мы пока не знали; такие как нарастание статов, а также некоторые специфические способности или заклинания.

Возможно, защитой Куана было заклинание Щит пятнадцатого уровня, но наверняка мы этого не знали. Щит, наряду с некоторыми другими заклинаниями, мы с Мордекаем обсуждали особенно подробно. Мы планировали приобрести его на все оставшиеся деньги на следующем этаже – для Пончика.

Если это Щит пятнадцатого уровня, то он зависит от количества пунктов интеллекта плюс ещё три секунды; сколько это всего, мы не знали. Это заклинание предохраняло от многих типов атак, включая взрывы и магию. Между тем, оно не было равноценно Заклинанию неуязвимости: не распространялось на псионические, звуковые и облачные удары. Проходили также атаки тупыми орудиями. Достаточный ущерб и – пуф! – Щита нет. Уровень здоровья зависел от уровня заклинания. На пятнадцатом уровне наблюдалось нечто безумное, скажем, телосложение заклинателя удесятерялось.

Мы не раз наблюдали бегство Куан Че, что означало, что либо Щит требовал много времени на перезагрузку, либо сам Куан был слабаком. У него был сорок восьмой уровень, на балл выше моего. Над его головой крутилось неисчислимое количество звёзд за уничтожение боссов местности и района. И у него не было черепов, несмотря на весь ущерб, нанесённый им на предыдущем этаже. Но он действовал грязными методами. Вёл себя как стервятник. Охотился на слабых и уже умиравших, воровал у других обходчиков награды за убийства. Я был готов поклясться, что он навострит лыжи, стоит ему почувствовать реальную опасность.

Мы летели быстрее, чем он, и должны были обогнать его через пару секунд, но он был способен взорвать нас слабым взмахом руки. Я видел, как он без больших усилий уничтожал головные вагоны поездов.

Когда мы сблизились с ним, я прокричал:

– Пончик, настрой солнечные очки и посмотри его тепловую карту. И разряди в него ружьё, когда мы будем обгонять его. И про Магические ракеты не забудь!

Я выровнял самолет и включил гироскоп, чтобы удерживать траекторию. Если Куан не сменит позицию, мы пролетим футах в тридцати под ним.

А впереди возвышалась гора по имени Ортр.

– Карл, сейчас он взорвёт нас!

– Если у тебя не получится ударить, прыгай!

Я выбросил себя из кресла пилота, шагнул вправо и ухватился за металлический штырь, соединявший верхнее крыло биплана с фюзеляжем. Затем я ступил на нижнее крыло, держась за корпус самолёта. Ветер хлестал меня и угрожал сбросить в темень. Маленький пропеллер правого борта визжал мне в лицо. От меня требовалась предельная осторожность.

– Карл, Карл, что ты делаешь?

– Применяй очки!

Я вытянул из инвентаря свою хиестру и зарядил её хобгоблинским диско-шаром. Когда Куан повернул голову, чтобы прикинуть расстояние между нами, я увидел, как полезли на лоб его глаза, когда он увидел, что я стою на крыле. Он отшатнулся назад, и его левая ладонь вспыхнула молнией. Я метнул шар, и он пролетел в паре дюймов от пропеллера.

Его защита не пострадала, но диско-шар всё-таки ударился о его грудь и взорвался. Куан опрокинулся навзничь. Липкий, похожий на песок осадок прилепился к его оболочке. Из пробоины в защите начал сочиться радужный дымок. Куан принялся отчаянно отмахиваться от дыма. Затем он выпустил в нас болт, но тот улетел далеко в сторону.

Мы пронеслись мимо Куана, который оставался на своей позиции наверху. Проснулось наше ружьё. Пончик закричала от счастья, когда выстрелила в свою дичь. Полнозарядная двойная Магическая ракета впилась в облако.

– Я его ударила! Я его ударила!

Я зарядил уже запалённый Хоблоббер, нацелил его при помощи нового навыка Удалённый взрывник и швырнул в расширяющееся, пульсирующее облако радужного дыма. Но даже моя новая способность бросать взрывчатку на вдвое большее расстояние не помогла мне, потому что я капельку промедлил с броском. Тем не менее шар погрузился в растущее облако. Грохот взрыва разорвал воздух футах в двадцати от границы дыма.

Я знал по опыту, что удар получился почти точным, очень близким к тому, чтобы завершить дело.

Шипящая, трещащая, пульсирующая радуга дыма опустилась с неба на землю. Самого Куана мне не было видно. Обломки диско-шара прилипли к его груди, а он кометой полетел вниз и пропал.

– Мы его убили? Убили, да? – надрывалась Пончик.

– Нет! – Я нырнул обратно в кабину, взялся за рычаги и повернул самолёт вправо. Мы пролетели примерно в пятидесяти футах над макушками собаки. Если бы пёс подался назад в ту секунду, самолёт разлетелся бы вдребезги. – Но ему, должно быть, сейчас очень плохо, и он оглушён. Надеюсь, мы отбили у него охоту гоняться за нами. Запусти целебное заклинание.

Ортр под нами заскулил. Пончик вылечила его, я увеличил высоту и провёл самолёт между пузырями. Мы вернули его здоровье на уровень семидесяти процентов и немедленно получили нежелательный побочный эффект: у него возродился интерес к охоте на нас. Заклинание Крючки для туш продолжало сочиться из лапы Пончика.

Зверь с рычанием вскочил на лапы.

Я резко повернул самолёт (теперь я уже значительно увереннее им управлял) и снова задал нужное направление полёта.

– Карл, другие обходчики! – криком предупредила меня Пончик.

И я тут же разглядел новую угрозу. Обшитый металлом дирижабль, формой напоминавший рыбу, возник из ниоткуда впереди нас и немного ниже. Он двигался, но медленно. Я увидел, как от него отделились два гарпуна и полетели в сторону собаки.

Этого ещё не хватало.

Оружие летело чересчур низко и медленно. Оно немного не достигло цели. Я следил за тем, как трое обходчиков отпрыгнули в стороны, когда на них едва не опустилась лапа чудовища, которое их даже не заметило. Рыбовидное транспортное средство взорвалось, и его обломки исчезли в собачьей шерсти. Я предположил, что участь выпрыгнувших наружу обходчиков немногим отличалась от судьбы их летательного аппарата.

– Так тебе и надо! – выкрикнула Пончик, когда мы проносились мимо места крушения.

И тут я увидел впереди себя бога. Не только увидел, ещё и почувствовал его, исходивший от него жар, словно мы приближались к костру.

Эмберус. Человекоподобный бог выглядел сзади каким-то асимметричным. Из левой стороны его головы торчал тяжёлый изогнутый рог. Его правая сторона казалась вогнутой, почти как у девочки с компрессионной болезнью. Рог дымился, как благовонная палочка. Кожа бога была соткана из оранжево-красных огненных колец, они шныряли вверх и вниз, соединяясь и образуя нечёткий силуэт, похожий на человеческий.

Согласно описаниям, его тело было липким, голубоватым и как бы каменным. Он вспыхивал пламенем только тогда, когда долбился в дверь к Цэрэндолгор.

Этот бог был солидным, но не настолько огромным, как можно было ожидать. Если бы его габариты совпадали с размерами обыкновенного человека, то Ортр мог бы быть его титаническим конём.

Бог прислонился к пузырю и стучал по его поверхности огромным кулаком, беспрерывно что-то выкрикивая. Стенка пузыря излучала красный свет.

Бог Солнца и Пепла Эмберус. Уровень 250

Предупреждение: это божество. На этом этаже он неуязвим.

Это запретный бог. В этом сезоне у этого божества не будет спонсоров.

Этот бог был призван в данное местоположение. Применены правила призывания.

Эмберус, младший брат Тараниса, половина солнечной двоицы, явственно сознаёт, что является наиболее подходящим претендентом на Небесный Престол. Эмберус, известный своим стоицизмом и безразличием к боли кого бы то ни было, кроме тех, кого он считает достойным сочувствия, может быть справедливым богом, если к нему приходит такая фантазия. Беда в том, что фантазия эта очень давно к нему не приходит. Обычно он бывает абсолютной сволочью, он готов сжечь любого, кто вам знаком и дорог, только потому, что это покажется ему забавным. Он считается одним из самых неуравновешенных богов здешнего пантеона.

Его брат-близнец Хеллик, ещё один солнечный бог, одержим стремлением убить Эмберуса и его старшего брата Тараниса. У них крайне неуравновешенные отношения. Я полагаю, в большинстве семей так. Вы, пожалуй, не захотите в них впутываться.

Само присутствие Эмберуса может быть смертоносным для обходчиков, причём тогда, когда он пребывает в своём нормальном обличье. Когда в нём начинают бурлить эмоции, вокруг становится горячо.

Поговаривают в округе, что поскольку любимый сын Эмберуса был убит неизвестным задирой, сам Эмберус ведёт себя как полоумный. Так, охваченный горем, он вырвал свои глаза. Вот это деяние!

Нас отделяло от места назначения ещё много миль, но жара уже усиливалась. Нам было не суждено подобраться намного ближе. Нам требовалось, чтобы проклятый бог развернулся к нам.

Он слеп, но это неважно.

Он каким-то образом почувствовал присутствие Цэрэндолгор. Но каким?

– Вон ещё, они на земле! – сообщила Пончик, указывая вниз.

Да, целая группа, может быть, пятнадцать обходчиков. Они выстроились шеренгой голубых точек на земле меду пузырями и двигались в сторону Ортра. Невооружённым глазом я не различал их в темноте. Но сразу после того, как Пончик их заметила, из их череды взмыл по дуге огненный шар и полетел к Ортру. И разбился о собаку, не вызвав эффекта.

– Дерьмо дерьмом святое святым, – сказал я. – Идиоты, они же идут на гибель.

– Они идут для того, чтобы погубить нас после того, как завладеют щенком, – поправила меня Пончик.

Из группы вылетело новое заклинание. Магическая ракета. Однако Ортр уже забрался на два пузыря и оказался вне радиуса действия ракеты. При этом он абсолютно не догадывался об опасности. Пёс взглянул в нашу сторону, яростно залаял, принялся подпрыгивать, поскользнулся, не удержался на лапах и свалился в раскрытый сектор.

– Ты ещё кого-нибудь видишь? – прокричал я.

Двигатель самолёта недобро взвыл. Чем ближе мы подбирались к Эмберусу, тем тяжелее становилось дышать; ощущение было такое, как будто мне в лицо направили включённый фен.

Ортр опять завыл от боли, теперь в более высоком регистре. Обе его головы визжали, орали – и внезапно умолкли. Собака тяжело осела на землю.

О нет. Нет, нет, нет.

Я развернул биплан. Пёс не умер. Показатель его здоровья отмечал два процента, и он значился как Бессознательный; хронометр при этой отметке был заряжен на одну минуту. Передняя половина щенка перегнулась внутрь раскрытого пузыря, и вода каскадами струилась с шерсти. За стеной пузыря лежал каменистый, заброшенный мир.

Куан. Сучья же ты сволочь, растак твою мать и ещё так. Он пришёл в себя и вернулся. И ударил собаку в зад ногой. Вдали я различил маленький светящийся абрис Куана на тёмном фоне. Он вошёл в пузырь, чтобы добить щенка.

Треклятый солнечный бог был настолько поглощён своими криками, что не улавливал даже звуки событий, происходивших в немногих милях за его спиной. Я развернулся прямо на щенка, что означало малозаметное снижение, ударил кулаком по дросселю и крикнул:

– Держись за рычаг!

– Держись за рычаг? – возмутилась Пончик. – Как я могу держаться за рычаг? Большие пальцы, Карл! Пальцы!

– Тяни на себя, когда я брошу!

Я зарядил хиестру шаром с зельем, с Особым варевом Мордекая. Варево должно было незамедлительно исцелить щенка и сделать его почти неуязвимым на тридцать секунд. Мордекай заверил, что для собаки его средство тоже эффективно, если только выбросить моё орудие до того, как Куан сблизится с собакой настолько, что сможет применить свой электрический выпад.

Пончик продолжала орать, пока мы шли на снижение. Я утихомирил кошку и вложил всю свою силу в бросок. За щенком левая рука Куана пришла в движение. Я раскрутил шар, придавая ему импульс. Шар прошил воздух, что твоя пуля, и исчез из зоны видимости. Мы тем временем нырнули в воздухе к колоссальной левой голове.

Шар натолкнулся на щенка в то самое мгновение, когда Куан применил свой удар. Щенок засветился, и я завопил:

– Есть!

Индикатор здоровья собаки взметнулся к верхней точке. Но это её не пробудило.

– Всё бесполезно, ты… Га!

Самолёт резко взмыл вверх, и я вцепился в распорку крыла. Нас развернуло так, как будто биплан был прицеплен к ходовому механизму огромной карусели. Я тут же активировал Липкие ступни, и меня не снесло с крыла. Пончик оставалась в кабине. Она изо всех сил вцепилась в рычаг и орала благим матом. Её прижало спиной к спинке маленького сиденья. Самолёт описал полную петлю, и я тоже закричал. Я горько раскаялся во всех решениях, которые подводили меня к этой минуте. Мы выполнили ещё одну петлю, и на этот раз биплан отозвался стоном. От хвостового руля направления отлетела какая-то штука.

– Отпусти поручень! – прокричал я, когда самолёт кувыркнулся в воздухе.

Я засунул голову в кабину, втянулся внутрь и вцепился в сиденье, когда мои ноги оторвались от поверхности крыла и повисли в воздухе. Пончик не отпускала поручень. Я схватил её и вполз в кабину. Потом опустил ступни на педали. Самолёт переворачивался, вертелся на месте, центробежные силы швыряли нас во все стороны сразу. Я не имел представления, как выправить крен машины. Что-то отвалилось от её хвостовой части. Из лапы Пончика продолжал сочиться зловонный дым. Теперь его струя была направлена прямо мне в лицо, и он слепил меня.

Я вдавил педали в пол. Они ощущались липкими и кривились вправо; что-то сломалось, когда я попытался зафиксировать их правильно.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на управлении самолётом. Я очень осторожно двигал рычаг, на котором всё ещё висела Пончик и всё ещё кричала. Я пытался выпрямить курс самолёта.

Биплан вращался, но уже не столь яростно. Я открыл глаза и обозрел сцену. Мне удалось стабилизировать траекторию полёта хотя бы частично. Вращение самолёта вокруг своей оси остановилось, но теперь он снижался по спирали, как будто попал в смерч. Я попробовал взлететь выше, но механизм почти не реагировал на мои усилия.

Нам предстояло врезаться или в бок собаки, или в сектор земли уже секунд через двадцать. Ортр так и не приходил в сознание, но его здоровье заметно поправилось. Куан летел на нас, его ладони сверкали. Я видел, что он не на шутку разозлился. Трудно было определить, по-прежнему ли действует его защитное заклинание. Я предполагал, что уже нет.

А внизу я заметил ещё кое-что. Какая-то группа – возможно, та же, которую мы уже видели, – пыталась убить собаку, обстреливая её со дна Лакуны каскадом заклинаний. Обходчики, по всей вероятности, не знали, что у Ортра оставалось ещё пятнадцать секунд неуязвимости.

Куан намеревался покончить с нами до крушения нашего биплана. Если это произойдёт, то либо он, либо те идиоты внизу убьют сволочную собаку раньше, чем придурок Эмберус заметит проходящую за его спиной масштабную битву.

Мне оставалось только одно. Ядерный вариант.

Как только на мой дисплей выскочило описание Эмберуса, я тут же получил возможность выбрать «поклонение» ему. Заметки в кулинарной книге наперебой предостерегали против этой опции. Я быстро обратился к меню божеств. У меня был выбор поклонения одному лишь из двух богов. Грулл и Эмберус. Я кликнул на Эмберуса.

Возникла надпись «Вы уверены?» Я выбрал «Да». Передо мной выросла стена текста. Я её сбросил и кликнул вместо неё гироскоп.

– Карл, что делается? Почему ты светишься? – всполошилась Пончик.

– Забирайся мне на спину и держись. Не ослабляй хватку. Если понадобится, примени когти. Прими зелье Разбить пополам.

Я встал на ноги в кабине. Пончик прицепилась к моим плечам сзади, между плащом и жакетом. Её когти впились в меня, и несмотря на слои жакета и Рубахи из шкуры тролля это было больно. Я вытянул руку, ухватился за заднюю часть верхнего крыла и крикнул кошке:

– Не выпускай!

Спиной я чувствовал, как она дрожит.

Я нащупал на крыле маленький, гномьего размера, поручень. Подтянувшись с его помощью, забрался на поверхность крыла. Прочно утвердил ноги на фюзеляже. Куан облетел биплан. Его левая рука светилась голубым, правая – красным, и это было для меня неожиданно. Я достал из инвентаря Небесную гранату, активировал её и со всей возможной силой швырнул прямо в Куана. Тот тут же выпустил в неё красный болт в попытке пресечь её движение. Шар застыл в воздухе, не долетев до Куана футов пятнадцать. Я не знал, что у него было за заклинание или как оно должно было действовать, но оно остановило снаряд в полёте.

Но, в конце концов, это не имело никакого значения.

Небесная граната – это приз, вручённый Крису и Мэгги от имени империи Черепов. Предполагалось, что граната будет использована для вызова бога боли, который убьёт меня. Я же воспользовался призом от принца Маэстро, чтобы спасти себя. Себя и всех, кто находится в двух разных пузырях.

Шар мигнул один раз и, как мне показалось, улетучился из сущего мира.

Эта граната создана для вызова бога. Возможно, случайного бога – так бывает, конечно, в тех случаях, когда метатель гранаты не поклоняется определённому божеству.

Явился Эмберус, непроизвольно вызванный в данное местоположение из точки, отстоявшей от него на несколько миль. Пикируя с неба на землю, я развернул самолёт в воздухе, чтобы увидеть явление бога. При этом я втянул голову в плечи, ожидая наплыва жара. Жара не было.

Бог принял оригинальную форму, не ту, в которой он показался в первый раз. Я увидел, что бог – это громоздкая плавающая голова и плечи, больше ничего. Голова была огромная и сердитая, обтянутая мерцающей, тлеющей каменно-серой кожей. Она вся была покрыта разноцветными пятнами, напоминавшими угри. На правой щеке сверкал ярко-красный рот. Этот вторичный рот выглядел плоским, ввалившимся, как давний и плохо залеченный шрам. Пустые глазницы испускали дым и сочились кровью.

Вас окутало Божественное вмешательство. Вы неуязвимы в течение шестидесяти секунд.

Я стал неуязвимым. Пончик – нет.

Куан исчез. Я не знал, убит ли он, но если и был жив, то с неба точно сверзился.

Голова бога была громадной, величиной с город, но всё же меньше того бога, какого я видел, когда он молотил по стенке пузыря номер восемнадцать.

Выглядело так, словно мы собираемся пролететь мимо. Однако мы приземлились на плоской прогалине, по всей видимости, расположенной в земном секторе этого мира. Невдалеке от места нашего приземления на открытом пространстве имелся колодец, связывавший этажи. Мне был виден лившийся из него свет, он устремлялся в небо, как луч прожектора.

– Ортр, – произнёс бог и залил окружающий мир ощущением облегчения. Хлеставшая из его глаз кровь превращалась в дождь. – Вот и ты, Ортр. Я тебя искал. Я очень беспокоился.

Бог должен был оставаться на месте шестьдесят секунд. Но случилось не так. Еще до того, как мы коснулись земли, Ортр просто растворился в пространстве. Я обернулся. Бога тоже не было, остался лишь мерцающий в небе силуэт. Мир вокруг нас погрузился во мглу, которую разрезал только свет из колодца.

Я развернулся против ветра и крикнул Пончику:

– Держись крепче!

И тут наша махина шлёпнулась на землю. Пончик на моей спине вскрикнула от боли, после чего слетела с меня. Порыв ветра нокаутировал меня, но костей я не поломал. Ущерба здоровью не было.

Я поднялся на ноги, переводя дух.

Входим в земной сектор Бездушного Пророка…

Кошка была без сознания. Её здоровье упало до пятипроцентной отметки. Её кожа была подпалена, шерсть тлела. Дым наконец-то перестал куриться из лапы.

Не теряя времени, я запустил целебное заклинание, и здоровье вернулось к Пончику. Я погладил её; моя ладонь стала чёрной. Бог, даже пребывая в форме плавающей головы великана, источал жар. Бафф Божественного вмешательства, пришедший ко мне с Небесной гранатой, защитил меня, чего я даже не понял сразу.

Колодец, единственный источник света, находился в четверти мили от нас. Мне вспомнилось самое начало событий: свет, лившийся из колодца в морозный ночной воздух[216].

Меня что-то ударило, и я отлетел.

Куан. Он незаметно подполз и ударил в меня молнией. Но неуязвимость действовала, ей оставалось ещё несколько секунд.

Сучий ты потрох.

Я прыжком поднялся и повернулся к нему. И рассвирепел.

Глаза полуэльфа расширились, а я ударил его голым кулаком в лицо. Он опрокинулся навзничь. Над ним появилась шкала здоровья.

– Грёбаный ублюдок! – заорал я.

Куан с тредом поднялся.

– Да я разорву тебя!

В руке Куана появился нож, и он замахнулся для удара. Нож разлетелся в его руке на куски в то самое мгновение, когда перестала действовать моя неуязвимость. Я понял, что мой бафф был невидимым. Над моей головой не светилось указания на неуязвимость; иначе нельзя было объяснить, почему этот кретин решился наброситься на меня, не дожидаясь исчезновения баффа.

Теперь мне можно было причинить вред, но негодяй этого не знал. И хотя бога поблизости уже не было, в воздухе висело ощущение близкого пожара. Земля нагрелась. В мире разлился запах горящей плоти.

Я зарычал – настолько разрослась моя злость. Я подумал о том, что совершил этот Куан. Что он намеренно совершил.

– Ты не понимаешь? – начал я, но не смог изобрести подходящего продолжения фразы. – Ты не понимаешь?

«Ты не понимаешь, что ты натворил? – пытался выговорить я. – Ты думаешь только о себе. Ты сильнее нас всех, но ты ни о ком не думаешь. Представь, сколько хорошего тебе по силам сделать. Представь, насколько лучше было бы нам всем, если б ты не был самовлюблённым уродом».

Но эти слова застряли во мне.

– Ты не понимаешь, – не столько проговорил, сколько прорычал я. – Тупица. Ты туп и никому ты не нужен. Потому-то…

Я прикусил язык.

Куан повернулся и попробовал убежать. Я ухватил его за магическую хламиду и повалил на землю. Он врезался лицом в камень, и у него вылетели зубы. Я активировал Удар пяткой и хотел добавить, но противник оказался проворным и успел откатиться.

«Остановись! – крикнул в моей голове отдалённый голос. – Остановись. Враг – не он».

Куан был маленьким, но двигался он быстро. Из его рта текла кровь. Он вылечил себя и засветился. Я ринулся на него, но он откатился дальше и вдруг сделал кувырок назад и вскочил на ноги. Его рука засияла голубым светом. Я прыгнул вперёд и выдернул светящуюся левую руку, стараясь преодолеть защиту заклинания и лишить Куана равновесия.

Он попытался вырваться и взлететь, только на этот раз использовал какую-то способность взмывать в воздух ракетой, на манер Супермена. Я плюхнулся на ягодицы. Куан взлетел и исчез во тьме. Сбитый с толку, я проследил траекторию его полёта на карте. Он приземлился в четверти мили от нас, заковылял к колодцу и пропал.

– Трус! – прокричал я, выплёскивая гнев. – Это ещё не конец!

Карл: «Трэн, пошли от меня сообщение Куану. Скажи, что это был только задаток».

Я посмотрел на руку Куана, оставшуюся у меня. Да уж, рука человека целиком, до плеча. Она вяло болталась в моей ладони. Я просто разглядывал её и тяжело дышал.

Я выдрал у него его проклятую руку.

Три кольца на пальцах.

Повернув голову, я понял, что Пончик пришла в себя. Её светящиеся глаза смотрели на меня и моргали. Я не мог понять, написаны ли на её морде какие-либо чувства.

Я присел на горячую землю, которая, впрочем, быстро остывала. Святое дерьмо…. Оно случилось. Дерьмо ты дерьмовое, а мы всё ещё живы.

Не успел я опомниться настолько, чтобы сказать кошке что-нибудь, как пришло извещение.

Квест «Получите Ортра» провален.

Ни один из вас не сумел убить щенка десятого уровня. Щенка. Ну, и не удивительно, что вы, малыши, продолжаете умирать.

Некому теперь принять к себе обезьянку Джимбо.

В наказание за непройденный квест во всех зонах безопасности вы до краха этажа будете получать только суп из обезьяньего мяса и солёные крекеры.

Я со стоном улёгся на спину и вытянулся. И чувствовал себя так, как будто меня переехал грузовик.

Квест «Один тупой из двух лакеев» завершён!

Вы спасли милого, невинного щенка! Сейчас он резвится на двенадцатом этаже и там же скоро вернётся к своим занятиям. Осквернение монахинь снова в меню!

Награда: вы получаете платиновый квестовый ящик!

В голове стремительно пролетел вопрос: кто же живёт в этом пузыре? Я пока не видел никого – ни мобов, ни обходчиков. По всей вероятности, все разбежались, когда здесь начал буйствовать Эмберус. Можно было укладываться спать. Разумеется, это было бы несусветной глупостью.

Пончик уселась рядом со мной. Она ещё не произнесла ни слова с тех пор, как мы спрыгнули с самолёта.

Я отправил сообщение Имани.

Карл: «Уже можно начинать».

Имани: «А ты уверен? Не стоит подождать вашего возвращения?»

Карл: «Нет времени. Когда всякие боги начнут валить сюда кучами, тогда и разберёмся».

Мне ещё предстояло прочитать целую страницу уведомлений. Я решил, что это подождёт. Теперь у меня были две новые татуировки – по солнышку на тыльной стороне каждой ладони. Обе татушки слегка светились бледно-оранжевым светом.

Наконец Пончик всё-таки обратилась ко мне:

– Послушай меня, Карл. Я тут кое-что решила.

Она выпустила Монго, он опробовал свой пронзительный голос и приступил к обследованию незнакомого, нового для него мира.

– Что такое, Пончик?

– Я думаю, все правы насчёт тебя. Я уверена, что ты сумасшедший. Не такой, который ест овсянку без молока. Не чуточку повёрнутый. Ты безусловный псих в самом прямом смысле этого слова.

Я посадил кошку себе на колени, затем прижал к груди. Она густо замурлыкала мне в ухо.

Глава 32

«Сегодня я совершил ошибку. Я убил неигрового персонажа, а этого нельзя было делать. Мы – довольно сильный народ: небесные птицы Белых Скал. Мы не оставляем оскорблений без воздаяния. Тот НПС был владельцем магазина приспособлений для ловушек в крупном поселении на шестом этаже. Мне потребовался товар, который у него был. Но он оскорбил меня, и я его убил. Этот шаг дал мне возможность взять нужную мне вещь с полки. Но у него имелось ещё много нужного. Он всегда говорил, что товар на складе, но там ничего не оказалось. Я думаю, он держал все предметы в своём инвентаре, но похоже, что владельцы магазинов не расстаются со своими инвентарями, если их вдруг убивают. Сейчас городские стражи идут за мной по пятам, а магазин, тот, который раньше был хорошим источником для меня и многих других, больше не существует, и я боюсь, что вся операция рассыплется в прах из-за сделанного мною.

Вот что мы хотели отметить, о чём продолжаем помнить. Не повторите мою ошибку. Убийства невинных дóлжно сводить к минимуму, к случаям абсолютной необходимости» (прим. обходчика Судьи Малого, изд. 8-е).

Время до крушения уровня: 3 дня 7 часов.

Цэрэндолгор: «Его больше нет. Мир ещё очень горяч. Всё вокруг растаяло. Одна из нас умеет летать, она хочет вылететь наружу, чтобы поставить на место последний кристалл, после чего пузырь раскроется. И мы спустимся по лестнице сразу после того, как дело будет сделано. И спасибо за платиновый ящик. Я получила обновление для огнемёта. У одного парня из моей группы теперь есть том заклинаний Праздник здоровья. У всех-всех хорошие призы».

Карл: «Вот и отлично. Попробуйте закончить как можно раньше. Вам самим не понравится торчать возле раскрытого пузыря».

– Карл, скажи, ради всего святого, в чём ты измазал руки? – спросила Пончик. – Чем ты занимался?

Я взглянул на татушки-близняшки. Круглые изображения солнц в первобытном стиле. Почти одинаковые, но не абсолютно. Лучи, исходившие из солнца на моей правой руке, изгибались, а на левой лучи были слегка треугольными. Различие довольно тонкое. Оба рисунка чёрные, но с оранжевой подсветкой. Я их чувствовал, они были тёплые и вызывали смутное ощущение дискомфорта.

– Предполагаю, это символы моей новой религии, – пошутил я.

Мы уже плелись в сторону колодца. Мы намеревались убедиться, что Куан действительно ушёл вниз. К тому же там должна была присутствовать зона безопасности. Эти зоны держатся и тогда, когда рушится всё вокруг.

Пончик ехала на моём плече, так как земля был чересчур горячей для неё. Монго нам тоже пришлось убрать. Окружающая местность была пустынна.

– Религии? Карл, ты о чём? Не может у тебя быть религии. Ты по воскресеньям просыпаешься в двенадцать. Я точно не знаю, какие у вас десять заповедей, но уверена, что много раз видела, как ты их нарушаешь. Почти все.

Я рассказал ей о том, что сделал и почему. Но договорить мне не дали.

Мордекай: «Идиоты! Кто из вас двоих это натворил?»

Карл: «Что именно?»

Мордекай: «В зоне безопасности только что появился алтарь. Солнечный диск, и на нём чаша и череп. Я не знаю, какого бога это символы; подозреваю, что Эмберуса».

Пончик: «ЭТО ВСЁ КАРЛ. А НА МЕНЯ НЕ РЫЧИ».

Пончик вздохнула.

– В самом деле, Карл. Мы могли бы не вляпываться в эту катавасию. Спустились бы раньше в колодец. – Она ещё раз посмотрела на мои одинаковые солнышки на руках и с отвращением фыркнула. – Твой новый жакет, бандана, эти татушки… С ними ты напоминаешь иллюстрацию к сюжету в новостях о недостойном обнажении в «Уолмарте»[217]. Какой смысл для тебя самого в новой религии?

Я скромно улыбнулся.

– Сам не знаю. Как-то боязно вызывать уведомление.

– Карл, да не будь ты младенцем. Мужику в отвратительных тату не идёт быть младенцем. Глянь, вон там зона безопасности. Познакомься по пути с тем, что ты наделал. Хорошо бы попасть туда до того, как Имани и Катя начнут взрывать всё вокруг.

Я вздохнул, вызвал уведомление и повернул в сторону зоны безопасности. Само строение я не различал в темноте, только знал, что оно стоит примерно в четверти мили за колодцем.

Примите поздравления, обходчик. Вы посвятили свою жизнь и судьбу служению. Отныне вы – приверженец Эмберуса, Бога Солнца и Пепла!

Ваш церковный ранг: псаломщик.

Предупреждение: у вас нет класса клирика или паладина, посему вам не продвинуться выше приверженца. Подробности см. во вкладке «Божества».

Эмберус, воплощение звёздной разрушительной силы, заключает вас в тёплые объятия. Он рад каждому, кто принимает стержень его философии. Он верит, что сила, единожды обретённая, никогда не должна бездействовать. Вы обязаны использовать её, но не расточать всуе.

В силу вашей новообретённой веры вы обязуетесь соблюдать следующие правила. В противном случае вы вызовете гнев бога.

• Вы не вправе причинять вред вашим единоверцам – почитателям Эмберуса.

• Вы обязаны останавливаться у храма Эмберуса и отдавать каплю крови по меньшей мере раз в сутки. Если вы не находите храма на протяжении 30 часов подряд, вам предписывается приносить жертву у солнечного алтаря, который сейчас появился в вашем личном пространстве.

• Пять процентов от всего золота в луте также следует принести на алтарь.

• Вам запрещается иметь в собственности или использовать любые магические предметы, благословлённые богом Хелликом.

• Вы обязаны успешно проходить все церковные квесты.

Капля крови и несколько монет в день – вроде бы не такая уж беда.

Что такое «церковные квесты», я не знал. Я не помнил описаний чего-либо подобного в кулинарной книге; это правило нервировало меня больше, чем все остальные. Пончик наверняка пришла бы в ярость от необходимости отдавать пять процентов золота, но мы могли урегулировать этот вопрос: договориться, что бóльшая часть добычи от убийств будет уходить в её лут. В моём инвентаре не было предметов, как-либо связанных с Хелликом.

И я перешёл к перечню священных льгот.

• Доступ во все храмы Эмберуса.

• Все храмы Эмберуса будут появляться на вашей карте.

• Все храмы Хеллика будут появляться на вашей карте.

• Все почитатели Эмберуса будут обозначаться символом.

• Все почитатели Хеллика будут обозначаться символом.

• Все почитающие Хеллика неигровые персонажи, обходчики и мобы, которых вы убьёте, будут приносить вам на 100 % больше опыта.

• Иммунитет к эффекту «Ожог».

• Все предпринимаемые вами физические атаки будут вызывать Ожог с вероятностью в 10 %.

• Свободный доступ* в клуб «Покоритель» независимо от ваших прежних или текущих связей с клубами.

• Каждые пять последовательных дней поклонения будут приносить вам милость от бога.

• Дополнительные привилегии и обязанности будут открываться перед вами по мере интенсификации вашего поклонения.

Всё перечисленное выглядело достаточно привлекательно, в особенности доступ в клуб «Покоритель». После слов «Свободный доступ» стояла звёздочка, не сопровождающаяся какой-либо информацией, что внушало беспокойство. Но я не сомневался, что вопрос прояснится, стоит мне попробовать проникнуть в клуб. Впрочем, согласно последней имевшейся у меня информации, этот клуб был закрыт вследствие фигни, которую учинил там Непреодолимый.

С эффектом Ожог всё было отлично. Как с иммунитетом к ядам: они периодически причиняли жертве новый ущерб. Чего можно было ожидать от храмов, я толком не знал. Кулинарная книга не раскрывала данную тему, скорее всего, из-за того, что она относилась к сфере клириков, которой книга уделяла отнюдь не первостепенное внимание.

Я не припоминал, чтобы мне встречались какие-либо храмы кроме тех, что служили входами в клуб «Покоритель», и не замечал, чтобы они были посвящены различным божествам. Я знал, что все клирики и паладины обязаны выбирать себе бога при выборе класса, все они проходили через эту стадию, начиная с третьего этажа, так что храмы должны были встречаться повсюду.

Меня дожидалось ещё одно дополнительное сообщение.

Сообщение от Эмберуса.

Я сглотнул слюну. Оформлено как обычное сообщение в чате, но оно светилось золотом. Я кликнул его.

Эмберус: «Моя деточка, ты воссоединил меня с потерявшимся другом моего сына. Я благодарен тебе. Я дарю тебе благо. Но наша работа ещё не завершена. У меня есть для тебя два задания.

Ты получаешь благо от твоего бога!

Твоё телосложение укрепилось на 25 % на 30 часов!»

Сообщение казалось совершенно нормальным. Странным было то, что оно доставлено таким вот способом. Система характеризовала Эмберуса как неуравновешенного, но ничто в перечисленных требованиях не выглядело безумным. Если все прочие блага будут так же хороши, тогда они стоят усилий.

Как только я отключился от сообщения, пришли два новых уведомления. Против обыкновения, эти два квеста озвучивал мрачный голос бога.

Новый квест. «Узнать, кто убил моего сына».

Гейрун убит. Узнайте, кто это сделал и по какой причине. Единственная подсказка: когда это случилось, наиболее очевидный подозреваемый, мой брат Хеллик, участвовал в совещании вместе со всеми нами. Посети высокого клирика у алтаря Эмберуса в клубе «Покоритель» и узнай подробности.

Лимит времени: для этого квеста лимит времени не установлен. Тем не менее тебе зачтётся поражение, если ты попробуешь покинуть восемнадцатый этаж мирового Подземелья до того, как эта задача будет выполнена.

Награда: зависит от того, кто её выполнит.

Вспомнив все прежние намёки, полученные в сходных ситуациях, я просчитал, что меня ждёт. Хотя бы нет спешки.

Я кликнул следующее уведомление. Здесь голос Эмберуса зазвучал откровенно сердито.

Новый квест. «Убить Хеллика».

Мой брат-близнец Хеллик, бог Солнца и Жизни, стремится убить меня и моего старшего брата Тараниса, бога Грома и регента Небесного Престола. Он дурак. Он – опасность. Он не имеет права существовать. Поскольку ты почитатель, на тебя возлагается задача убить его. Тебе причитается бонус, если его смерть будет мучительной.

Лимит времени: Хеллик должен умереть до того, как ты достигнешь двенадцатого этажа. Если к этому времени он будет жив, тебе зачтётся поражение.

Награда: итогом убийства Хеллика станет ящик небесного бога.

Предупреждение: убийство бога может повлечь некоторые непредвиденные последствия для всех обходчиков.

Я глубоко вдохнул. Если Хеллик внешне похож на Эмберуса, то убить его удастся нескоро. Боги неуязвимы, и у них двести пятидесятый уровень.

Нет, опять-таки, этим лучше озаботиться позже. Приманка в виде небесного ящика влекла неудержимо, но думать о том, чтобы причинить вред одному из этих созданий, – абсурд. Даже при том, что у Кати есть особенный болт, который лишает их неуязвимости на несколько секунд, задача выглядела попросту невыполнимой.

Мы остановились у колодца, и я пересказал Пончику и Мордекаю всю информацию о преимуществах и заданиях бога. Как я и предвидел, Пончик взбесилась от обязанности выплачивать пятипроцентную дань.

– Карл, да ты должен сейчас же выйти из этой религии. Нет же ничего проще. Я не понимаю, о чём ты ещё думаешь. Поражение? Так переживём. Оно не будет хуже, чем пять процентов. Это возмутительно!

– Пять процентов – это много, но это ничто по сравнению с другими религиями. Тебе известно, что родители Беа отдавали своей церкви двадцать процентов от всех доходов? И дико злились на Беа за то, что она не жертвовала туда?

– Двадцать процентов? Карл, да я не могу поверить!

– А это правда. Между тем её отец был юристом. Деньги они гребли вагонами.

– Вот те раз. Тогда понятно, почему они вечно были такими недовольными.

Мордекай тоже обозвал меня идиотом, но его занимали другие вопросы. Он сказал, чтобы мы как можно скорее возвращались в зону безопасности. С помощью Саманты он разобрался с тем, как можно использовать ямс, и приготовил для меня зелье.

Колодец располагался на большом правильном металлическом квадрате, похожем на огромный, десять футов на десять, противень для печенья. В центре его красовалась магическая дыра. Мне стало любопытно, что происходило в этих местах до нашего прихода.

Металл был забрызган свежей кровью, следовательно, по нему проходил Куан. Я улыбнулся, взглянув на его голую руку, которую всё ещё держал в своей. Неужели я всё время тащил этот огрызок? Ух-ху. Увы, я не сумел стянуть с него его хламиду или порвать её, но не сомневался, что он уже никогда не будет применять удары молниями. Некоторые обходчики обладали способностью регенерации конечностей, но она встречалась редко. К тому же, безусловно, конечность не отрастала мгновенно. Можно было надеяться, что этот урок Куан усвоил.

Пончик тоже рассматривала оторванную руку.

– Сейчас он постарается покалечить нас, – произнесла она. – На нас уже точат зубы и Мэгги, и Маэстро, и Люсия. А этого тебе надо было убить.

– Я бы и убил, да он умотал, – ответил я.

– А ты действительно сохранишь эту руку? Вот уж всем призам приз, Карл.

– Конечно, надо её сохранить.

Теперь на моей карте возникла зона безопасности, но что в ней происходило, я не видел. Пончик сказала, что там в полу люк, ведущий в землю.

Куан носил на пальцах три кольца. Я стянул одно из них. Одно простое плюс два кольца силы. Такие предметы достаточно часто встречались на первых двух этажах. Я надел кольцо себе на палец; теперь их стало пять. Я мог носить десять штук, но хотелось по возможности оставить свободными большие пальцы.

Второе кольцо оказалось поинтереснее.

Кольцо меткой стрельбы Рокарда

Это кольцо с янтарём носит имя Рокарда, одного из самых злосчастных обходчиков Подземелья. Этот орковидный вояка прославился своей неуклюжей способностью налетать в последний момент и утягивать заслуги других обходчиков у них из-под носа, забирать лучший лут и опыт. Его ненавидели все.

Любопытный факт. Этот тип возглавлял десятку лучших в свой сезон, пока его не зарезала во сне родная мать. К счастью для вас, времена изменились, и теперь обходчики не могут быть убиты другими обходчиками в зонах безопасности. А жаль, если честно.

Кольцо открывает вам доступ к способностям «Зрелый» и «Снаряжённый».

Я ознакомился с тем и другим.

Зрелый

На вашей карте обозначаются все существа, чьё здоровье ниже 50 %. Это преимущество не расширяет зону охвата вашей карты, но в сочетании с другими навыками, такими как «Следопыт», существенно упрощает подонкам воровство чужих заслуг.

Значит, репутация Куана неудивительна. Описание не грешило против истины. Действия такого рода легко могли принести Куану опыт меткой стрельбы. Я вспомнил события, имевшие место незадолго до окончания предыдущего этажа, когда Куан попытался убить босса провинции, на которого охотились Мириам Дом и её Непреодолимый. Куан украл у них добычу и сбежал.

Вторая способность была не столь полезна. Но на следующем этаже это должно было измениться. Я усмехнулся.

Снаряжённый

На вашей карте отображаются все неспрятанные существа, имеющие на себе детали магической амуниции. Знание особенно полезно, если вы хотите тусоваться с настоящими модницами, а не с примитивными ряжеными. Оно также поможет подобраться к кому-нибудь сзади, тюкнуть по голове и умыкнуть его пожитки.

Я и это кольцо надел себе на палец.

Последнее кольцо не было колдовским. Я только таращился на него, пока не понял, что оно из прошлого. Золотая полоска на указательном пальце. Снять его было непросто – мешал маленький диаметр. Я покрутил его и потянул. Палец хрустнул. Я присвистнул.

Описание было простейшим.

Глупое золотое кольцо. Ценности не имеет. Бросьте его.

Я поднёс его к подплывавшему к нам светящемуся шару и разобрал выгравированные на внутренней поверхности едва различимые буквы: «Моему папе».

Я насадил кольцо обратно на палец Куана, но оно не налезло до конца. Тогда я оставил его у начала первой фаланги и забросил всю руку в инвентарь.

Далее я прикоснулся к металлическому листу, за которым скрывался колодец. Я был готов к тому, что обожгусь, но металл оказался прохладным. Я стал толкать его, как санки, в сторону зоны безопасности. Толкать было легко.

Я подумал, что нам лучше всего находиться в непосредственной близости от пути к спасению. Не хотелось оставаться в недружелюбном мире. Предстояло сделать ещё немало, однако мы застряли в этом месте, и следовало быть готовыми к любому повороту событий.

Катя: «Луис только что поел супа из обезьяны, и теперь ему нехорошо. Он удрал в туалет личного пространства, и я не успела его задержать».

Я выругался, метнулся к меню, вызвал вторую закладку в блокноте и стёр все личные записи, включая карту и наши координаты. Затем написал: «Луис, если видишь, молчи». Слова подчёркивались автоматически, а магическое перо тем временем начало писать их на листе бумаги, прикреплённом к внутренней стороне двери туалетной кабины. Подчёркивание остановилось после «Луис, если видишь».

Предупреждение: у вас закончились чернила.

Я подавил стон. Когда я проверял запасы в последний раз, у нас оставалось полфлакона чернил. Флакон стоял на полочке, которую я соорудил и прикрепил к двери туалета с внутренней стороны. И Катя, и Пончик помнили, что дверь следует открывать осторожно, поскольку она шаталась. Этот кретин мог пролить чернила, тем более если рванул в туалет очертя голову и впечатался в дверь.

Ванная комната в нашем личном пространстве была устроена так же, как во всех общих зонах безопасности. Раковина с зеркалом на одной стене, покрытой розовой плиткой, обновлённый душ, напротив – туалетная кабинка. На её металлической двери имелась задвижка. Вообще комната выглядела так же, как стандартная ванная комната с туалетом в прошлом.

Ванные комнаты не были уединёнными строениями, как те, что были беспорядочно разбросаны по всему пространству Подземелья. Внутри широкой туалетной кабины был установлен унитаз, имелись писсуар и магическое ведро для мусора. Мордекай, как я полагаю, ванной комнатой не пользовался, тогда как Катя – напротив.

Неигровым персонажам вход в ванную, равно как и в другие комнаты (в частности, в тренажёрный зал и в мастерскую), без сопровождения был заказан. Когда дромадерам-деткам требовалось туда, мы или отсылали их обратно в зону безопасности, или просто просили потерпеть. Если обойтись без похода в ванную было нельзя, как тогда, когда снаружи бог крушил весь мир, Катя провожала малышей туда, куда надо, и тогда же пополняла запасы бумаги, чернил и перьев, чтобы юная поросль вовремя увидела всё это богатство и не общалась вслух.

С другими обходчиками, нашими спутниками, ситуация была другой. Доступ в ванную комнату был им открыт, когда они находились под нашей крышей. Тем не менее мы просили всех пользоваться санитарными помещениями в смежных зонах безопасности. Катя ссылалась на то, что объёмы выделяемых нам предметов гигиены ограничены, что было правдой, но было и другое основание: туалетная кабинка была единственным местом, где мы могли обмениваться сообщениями с другими обходчиками не на виду у посторонних.

Поначалу мы попробовали обмениваться сообщениями, используя Мордекаев сухой стираемый маркер, но бот-уборщик неизменно удалял записи. Тогда я сообразил, что волшебная бумага, ручка и набор перьев («Комплект автора» из кофейни) будут даже лучше.

Я прикрепил бумагу на стену внутри кабинки при помощи магнита, который забрал в лут из комнаты босса Соковыжимателя ещё на первом этаже. Если Катя писала что-то магическим пером, написанное появлялось в моём блокноте, и я мог отвечать без задержки.

Пончик также могла использовать этот метод, но для этого ей приходилось запрыгивать на полку, где стояла чернильница, и писать, держа перо в зубах. Она воспользовалась этим способом лишь однажды, чтобы написать: «КАРЛ, ЭТО НЕ ДЛЯ МЕНЯ».

Катя убрала все принадлежности, когда мы набили своё личное пространство беглецами из рушащегося города, но потом возвратила перья и бумагу на место, чтобы сообщить координаты своего местопребывания. Она не успела удалить информацию, когда ворвался Луис.

Луис: «Эй, Карл! Ты не предупредил, что у тебя в ванной духи! Кстати, никогда не ешьте обезьяний суп. Говно!»

Карл: «Мы подойдём к тебе через минуту. Может, пока испытаешь магический душ? Баффов тебе не будет, но попробовать, думаю, всё-таки стоило бы».

Луис: «Угу».

Приём, заткнувший его на минуту.

Мы закончили установку колодца возле люка зоны безопасности, прорубленного в каменной поверхности земли. Я открыл люк, спустился по короткой лестнице и оказался в пабе с вполне обычным интерьером.

Входим во «Всевидящую тоску»…

Владельцем зоны безопасности оказался циклоп человеческих габаритов; его заметно удивило наше появление. Он был завёрнут в лохмотья и вообще выглядел как бездомный. Звали его Зандер.

– Привет, – выговорил он. – Я думал, вы все ушли. Что там за возня за дверью?

– Это один бог, – ответил я. – Его уже здесь нет.

Циклоп Зандер кивнул.

– Хотя бы пророк умер. Если хотите есть, вам не повезло. Все мои запасы тю-тю. Остались только консервы Джимбо. И крекеры.

Я заверил его:

– Это ничего. Мы только пройдём насквозь.

Я остановился перед входом в личное пространство.

– Послушай, ты знаешь, есть тут поблизости клуб «Десперадо»?

Хозяин наклонился над барной стойкой и потёр поросший седой щетиной подбородок.

– Был один в соседнем кратере, но пешком туда – о го-го. Да я не знаю, есть ли ещё этот клуб. Ещё один был в туннелях, но когда Королева Крыс умерла, там всё заполонили черви. Я не решаюсь туда ходить.

Я поблагодарил и перебросил ему золотую монету. Он попытался её поймать, но промахнулся. И мы вошли в личное пространство.

Карл: «Мы сейчас в космосе. Сомневаюсь, что нам будет легко попасть в клуб «Десперадо», так что комадоваие переходит к тебе. Катя присоединится, чтобы помогать с ориентированием. Напомни своим, что действовать необходимо быстро. Сколько пузырей у нас впереди?»

Имани: «Условиям соответствуют всего восемь пузырей. В восьмом только один обходчик. Всего обходчиков больше пятисот, большинство сосредоточено в первых четырёх группах. Ещё некоторые умоляют нас о помощи, но им придётся дожидаться второй фазы».

Для того чтобы мы могли прийти на помощь людям, замурованным в пузырях, эти пузыри должны были отвечать ряду требований. Во-первых, требовался человек, имеющий доступ в клуб «Десперадо». Во-вторых, все, кто выжил в пузыре, должны находиться в одном секторе.

Второе требование представлялось трудноисполнимым. Три из четырёх замков должны быть взяты, все, кто находится вне этих трёх замков, должны быть убиты; или же какое-то сочетание этих двух условий. Но бывает так, что люди не знают точно, что тот или иной сектор свободен от обходчиков. И мы не хотели выпускать одичавшего бога в закрытый пузырь, в котором, возможно, присутствуют обходчики, не имеющие возможности вырваться наружу.

Данное правило установила Имани в качестве оплаты её содействия нашим задачам. Она категорически не желала способствовать бегству обходчиков из пузыря, когда нет уверенности, что внутри никого не осталось. Нельзя бежать, пусть даже остался всего один человек.

Несомненно, Элли умела мастерски определять, когда в её присутствии лгали. Она, Катя и Имани беседовали с разными людьми в «Десперадо», и она уже отсеяла нескольких обходчиков, установив, что они врали о населении своих пузырей. Честно говоря, я был рад, что не разделял это их увлечение.

У нас оставалось ещё три дня. Мы обратились с просьбой ко всем, кто не соответствовал требованиям, приложить все усилия. Мы обещали всяческую помощь, какая только была в пределах наших возможностей. Но что-нибудь более существенное лежало за этими пределами.

Пончик: «И ЕЩЁ. СКАЖИ ИМ ЧТО ЕСЛИ ОНИ ПОПРОБУЮТ ЗАЖИЛИТЬ ВОРОТА КАРЛ ВЫРВЕТ У НИХ РУКИ. КАК У КУАНА».

Имани: «Карл, это правда, что ты вырвал его руку?»

Пончик: «ПРЯМО ИЗ ПЛЕЧА. КАК НОЖКУ ИЗ КУРИЦЫ. ОН ЭТУ РУКУ СОХРАНИЛ И ХОЧЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ КАК СКРЕБОК ДЛЯ СПИНЫ».

Элли: «Господи, хоть бы показали в итоговом выпуске».

Карл: «Напомните им, насколько велика опасность. Не задерживаться. Прорваться и стоять в стороне от ворот».

План у нас был простейший. Каждая группа в полном составе должна была собраться у входа в клуб «Десперадо» своего пузыря. Человек из первой группы входит и прибирает части ворот. Те, кто снаружи, вызывают координаты, полученные от Кати, и ворота открываются. Так как расстояние скромное, потребуется меньше минуты на то, чтобы портал открылся. Ворота уже открыты, все проходят через них. И оказываются в Горбатом городе возле местного «Десперадо». Последним появляется привратник. Как только все проходят в ворота, они закрываются, и в закрытом пузыре возникает одичавший бог. Тем временем привратник возвращается к входу в «Десперадо» и передаёт ворота следующему, и так далее по цепочке.

Вот ворота переданы, и команда Лэнгли ведёт спасённых к колодцу. Все спускаются. Мы не хотели допустить, чтобы наверху «миски» (нет, половинки «миски» – стараниями Ортра) собралась большая масса народа, поэтому была принята чёткая установка: приступать к спуску, не мешкая.

Если фаза один пройдёт гладко, то весь процесс займёт около получаса. А когда дело будет закончено, в пузырях в плену будут находиться восемь одичавших богов, и не исключено, что восемь настоящих богов будет рыскать по Лакуне, разыскивая одичавших.

Меньше всего мы хотели получить ещё восемь мировых квестов, таких как последний. Таков был риск, бедствия в самых разных формах. Мордекай советовал всем оставаться в своих зонах безопасности на случай, если бог нападёт на их мир. Этот бог рано или поздно уберётся восвояси, особенно если поблизости объявится другой бог.

«Боги любят или драться, или драпать, а чаще то и другое сразу, когда они встречаются не на двенадцатом этаже, а где-нибудь ещё, – сказал нам Мордекай, когда мы приступали к разработке наших планов. – Отвлечь бога проще всего, если подсунуть ему другого бога. Когда такое случается, эти боги быстро являются без зова, толпами. Я десяток раз такое видел, если не больше».

В этом плане меня серьёзно беспокоили два возможных действующих лица. Во-первых, Грулл или другое божество, пользующееся поддержкой. В общем, то, что шныряет по нашему пузырю и хочет утвердиться в нашем мире, чтобы раздавить всех и вся. А второе – Мэгги, которая ожила в нашем пузыре и наверняка одержима той же целью. Мы направили Гвен и её людей на борта «миски» – на сторожевую вату. Пока никто из них не видел следов Мэгги и её деятельности.

Имани: «Итак, внимание. Мы приступаем к извлечениям. Передайте всем, с кем вы на связи. Если вы не входите в группу, отправляйтесь в зону безопасности. Если ваш пузырь раскрыт, вам лучше всего начинать спуск. Если вы увидите бога, объявляйте об этом в чате, чтобы мы отслеживали его перемещения».

– Идёмте, – сказал я вслух.

Вокруг нас не было никого, кроме дромадеров и перевёртышей.

Я поручил Луису охранять Катю на пути к «Десперадо». После этого ему и Фирасу предстояло участвовать в заботах об эвакуируемых.

Он прорычал что-то эдакое насчёт «нечисти» в туалете и собирался ещё добавить, но Катя положила руку ему на плечо и стиснула так, что даже до него дошло: лучше заткнуться на… Тем не менее любитель подсматривать мог бы вычислить, какие слова он выкрикивал.

Я надеялся, что все его откровения утонули в общем шуме.

Пончика я отправил в её комнату, чтобы она отследила комментарии наших социальных медиа. Кошка должна была предупредить, если бы заметила какие-то признаки того, что кто-то где-то догадывается о смысле наших приготовлений.

Мордекай возвратился в мастерскую, чтобы повозиться со второй порцией зелья, которое он создавал из ямса. На каждую порцию уходила одна восьмая нашего запаса этого продукта. Я сказал ему, что нужны минимум три порции – для меня, Кати и Пончика.

Далее оставалось только ждать. В главной комнате зоны безопасности дети смотрели на главном экране «Последнего единорога»[218]. Коробка Сока в её человеческой вариации сидела там же с маленькой гномочкой Бонни на коленях. Несколько секунд я смотрел, как она гладит детскую головку. И думал обо всех неигровых персонажах, которых уже убил. И думал о десятках тысяч, которым предстояло быть убитыми при осуществлении четвёртой фазы нашего плана.

Им лучше там, где они мёртвые. Мы освобождаем их.

Я думал о Кули, авторе записей в кулинарной книге, о том, кто принёс в жертву всё, чем обладал, только ради того, чтобы убить двух админов. Я думал о Пристли, авторе четырнадцатого издания, лучшего источника сведений о девятом этаже. Я думал о том, как повёл бы себя каждый из них на моём месте.

«Кули повёл бы себя в точности так, как ты. Пристли – не так».

Прежде всего мы с Пончиком должны были вернуться в пузырь пятьсот сорок три. Нам предстояло пуститься в путь на следующее утро, по окончании второй фазы.

Но нельзя будет рисковать, если вокруг рыщет толпа ополоумевших богов. Что случится с нами дальше, определит следующий час, решающий. Я был готов лезть на стенку, настолько мучительно было бездействие. К счастью, я открыл не все свои ящики, так что занятие у меня нашлось.

Все мои спутники уже открыли свои платиновые квестовые ящики. Почти во всех содержались замечательные призы. В основном – свитки с заклинаниями. Пончик получила Мерцающие ножки – дешёвое заклинание, предназначенное для того, чтобы Монго (или любой другой миньон) приобрёл фантастическую быстроту на столько секунд, на сколько баллов оценивался его интеллект. Пончик безумно обрадовалась.

Катя приобрела Ханзо[219], заклинание для подманивания мобов. И Луис, и Фирас также получили заклинания, но я не знал, какие именно. Гвен досталось новое копьё, которое немало её воодушевило. Трэн получил ящик подписки, такой же, как Пончикова книга этажа, только со свитками.

Я же начал со своих достижений.

Открыв первое, я услышал звуки органного гимна.

Новое достижение! Божий человек.

С тех самых пор, когда первая обезьяна взглянула на небо и увидела, что там что-то мерцает, вы, мясные куклы, пытаетесь обратить двадцать фунтов экзистенциального смысла в десятифунтовый мешок хаоса.

Вы обрели религию! Вы привели себя к жизни в благоговении и благочестии! Наконец-то. Пришло время последствий всего, что вы совершили!

Награда: одним из величайших свойств религии является непоколебимая уверенность в том, что вы правы, а все, кто не верит в то же, что вы, ошибаются! Это прекрасная награда. Но не забывайте также о вечной жизни. Это весомый коммерческий аргумент в пользу ваших оппонентов.

Да уж. Позабавили. Маленький перевёртыш уселся на край кухонного стола и вытаращился на меня. Я взглянул на него и произнёс:

– Система ИИ катится в тартарары!

– Хорошо, – отозвался ребёнок и вернулся к своему фильму, не заметив моей неуклюжей попытки пошутить.

Новое достижение! Безрукий.

Вы вырвали руку у обходчика, вашего товарища! Голыми руками! Дерьмо же святое!

Награда: вы получаете серебряный ящик дикаря!

Кроме этого, я заработал ещё несколько призов, связанных с самолётом, плюс достижение за заметный ущерб, нанесенный мной при пребывании в неуязвимости. Впрочем, всё это воплотилось всего лишь в ящиках низкого уровня, не содержавших ничего примечательного, за исключением нового Зелья от динозавров.

Мне оставалось открыть два ящика. Мой фанатский ящик был недоступен в течение ещё двенадцати часов.

Мой первый ящик дикаря. Такие предназначались тем, кто убивает в игре, и я не жаждал увидеть его содержимое. Я не хотел – если это возможно – обзаводиться черепом. И втянул голову в плечи, когда ящик открылся.

Оттуда выпала пара наручников, обёрнутая в красный пушистый бархат.

Заколдованные наручники

Моё кодовое словосочетание: «Сильнее, папа».

Вы знаете, что это за вещь. Такая была в шкафу у вашей мамы, и ваш папа наверняка не так чтобы незнаком с ней.

Она предназначается для того, чтобы сковать вместе пару запястий. Эта усовершенствованная пара наручников магически перезаряжается. Чтобы разбить наручники, требуется сила не меньше 200. Ключа к ним нет. Вы сами запираете и отпираете их магическим способом. Кроме того, вы можете придумать кодовое слово или словосочетание, которое будет отключать наручники.

– Вот это бляха-муха, – пробормотал я.

Платиновый квестовый ящик заключал в себе магическую книгу. Я взял её и повертел в руках. Чёрный кожаный переплёт на ощупь был тёплым, и на нём красовался череп. Я взглянул на потолок и улыбнулся.

Приятно наконец оказаться на одной волне с вами.

Я открыл книгу, отчего она засветилась. И заклинание самопроизвольно добавилось к моему собранию.

Свисток

Стоимость: 5 маны.

Свисток, известный также как «Сюда-свинка-свинка» или «Ночной ужас», применяется на охоте или в артиллерии. Он предназначен для тех, кого не волнует, узнает ли жертва о его приближении.

Все эльфийские канониры из Сновидения знакомятся с этим заклинанием, как только достигают совершеннолетия. Каждый, кто сидит в траншее, испытывает позорный страх перед звуками, которые производит это заклинание.

Цель: зона радиусом в один километр от заклинателя плюс по 500 метров на каждые 10 баллов его интеллекта. Внешние факторы и препятствия могут увеличить или сократить дальность действия.

Длительность: незамедлительно. Свист распространяется со скоростью звука.

Восстановление: 5 минут.

Свисток рассылает свист, уловимый ухом всех не-обходчиков и не отмеченных красным мобов, окружающих вас. Он отметит цели, находящиеся вне вашей карты. Цели, достигнутые Свистком, услышат свист, но не будут знать, откуда он исходит.

На высших уровнях вам будет предоставлено больше информации о цели.

На 5 уровне вы сможете насытить свист Ужасом.

Я пожалел, что заклинание не воздействовало на мобов и обходчиков, но ничего страшного тут не было. Это заклинание следовало использовать на шестом и девятом этажах. Оно настигало неигровых персонажей и, что важнее, элиток и охотников.

Катя: «Подействовало. Первая группа уже идёт сюда».

Пончик: «ВОРОТА У ЭТОЙ КОМАНДЫ?»

Катя: «Нет, она уже закончила и передала их следующей группе. Перемещение тут происходит очень быстро».

Луис: «Как же они кричат, как же он счастливы! Меня только что обняла знойная орк-цыпка».

Фирас: «Полоумная какая-то. Только не говори Коробке Сока».

Карл: «Хорошо. Держите меня в курсе».

Я присел на корточки и принялся ждать.

Глава 33

«Ларракос – город из сна. Он живёт, он дышит. Песня. Он впечатывается в кости всякого, кто ощутит его в первый раз. Я никогда не видел подобного ему. Он как перевёрнутая воронка музеев, галерей, колледжей, цветовых оттенков. Здесь обитают неигровые персонажи. У них есть цель, есть жизнь. Впервые с той минуты, когда нас затянуло в этот ужас, я чувствую трепет, изумление, что-то ещё, помимо злости. Но это нечистые и неуловимые ощущения. Этот город не должен быть здесь. Он слишком изумителен, чтобы его использовали так нечеловечески, так бессмысленно.

Я так и не вник до конца в притчу о вулкане и сороконожке под ним, так и не понял, какая метафора в ней представлена (если метафора здесь вообще есть). Но кто бы ни спроектировал это диво в центре девятого этажа, архитектор этот умел ценить изящество и владел искусством превращения низменного в зримую музыку. Этот город прекрасен и реален настолько, что не может не быть копией чего-то существовавшего в мире, и мой ум не постигает его значения. В первый раз я не могу определить, где кончается реальность и начинается тяжкий сон; мне уже трудно дышать.

Принято считать, что его построили дварфы-семеру[220], но они не владеют городом. Уже не владеют. Они ещё есть здесь, преимущественно в пабах. Они – смотрители нестроевой службы при перевёрнутом замке, который вырос в центре города на дне колодца.

Диаметр Ларракоса невелик, размерами он уступает некоторым городам Охотничьих Хозяйств. Но в самом городе имеются разные слои, они располагаются один под другим, как в конусе, поставленном на вершину. В моей культуре существует легенда о людях, которые построили башню, чтобы добраться до богов раньше, чем боги разрушат их постройку и рассеют их самих по миру. Я верю, что лежащий передо мной город вышел из этого мифа. Семеру хотели сравняться с небесными, а те жили не выше, а ниже их самих. Затея семеру каким-то образом разбудила Сколопендру, лежавшую у основания вулкана.

Этот город процветает. На каждом уровне я встречаю что-то новое и захватывающее. Здесь есть кварталы. Квартал театров. Музеи. Колледжи, где у студентов горят глаза. Храмы. Магазины. Сегодня ближе к ночи, пока нас не изгнали, я буду смотреть спектакль. Спектакль в этом вот месте. Вы можете вообразить?

Я нарисую для вас карту. Та, что нарисовал Милк, хороша и сейчас, но на ней недостаёт подробностей.

Инопланетные звери собираются в кварталах увеселений. Я не решаюсь заглядывать туда, чтобы не изгадились впечатления от этого места. Именно там можно найти клуб «Десперадо» и всевозможные братства. Именно там приобретаются наёмники, хотя я слышал, что эти рынки уже обескровлены. Именно там тратятся доходы, там убийцы продают оружие и продираются сквозь нас, как сквозь мякину из кошмаров шестого этажа.

Мы изгоняем пришельцев. Меньше тридцати часов осталось до начала сражения.

Они вернутся. Когда останутся только три армии, они смогут снова войти в город, и тогда город будет разрушен. Говорят, что к окончанию битвы никого из неигровых тут уже не будет. Не устоит ни одно здание. Все они будут уничтожены в погоне за воображаемыми наградами.

От этой перспективы моё сердце ноет. Мир этого вулкана, несомненно, не прочнее, чем волшебная сказка. А разве реален этот город? У него реальный облик. Реальные запахи. У него есть история. А если так, то какой смысл отдавать его в наше распоряжение? Чтобы показать нам чудо, существовавшее когда-то, чтобы напомнить нам, что никому нет дела до города, который рухнет? Чтобы подчинить нас?

Неигровые персонажи – да что они? Что с того, что они будут страдать?

Я страшусь того, во что превратится мой рассудок, когда я увижу крах» (прим. обходчика Пристли, изд. 14-е).

Спустя час стало ясно, что первая фаза привела к ошеломляющему успеху. Меня поразило то, что никто не пожелал узнать, какой именно бог явился на вызов, хотя мы сумели собрать информацию из нескольких пузырей. Предпоследний располагался прямо на границе мира Элли и Имани, и Элли осмелилась заглянуть туда.

Чем бы ни была явившаяся туда сущность, её размеры намного превышали вместимость пузыря. Материализовавшись там, она попросту лопнула, залив пузырь кровавой слизью. Ещё через минуту пузырь автоматически раскрылся сам собой (по-видимому, взрыв пришельца убил остававшихся в живых защитников пузыря), и вся жижа устремилась в Лакуну. Жутчайшая вонь наполнила этаж. Элли сказала, что смрад вокруг них непереносим.

Ещё один обходчик сообщил, что внутри ближнего к нему пузыря находится индюк-великан – примерно таких же размеров, что Ортр. Этот пузырь тоже развалился сам по себе, и теперь одичавший индюк шатался вокруг и что-то клевал то тут, то там. При этом он ни на кого не нападал. В последнем сообщении говорилось, что он присел возле другого лопнувшего одичавшего бога и пожирает его слизь.

Не обрадовавшиеся соседству с индюком, оставшиеся члены команды «Медоу Ларк» поторопились приступить к спуску, только Имани и Элли прикрывали их отход внутри пузыря.

Ли Цзюнь, чья команда успела расправиться со своим замком, извещал, что ближайший к ним пузырь заполнен монстром, покрытым щупальцами. Вся партия уже спустилась, только сам Ли Цзюнь и его сестра Ли На остались, чтобы следить за пузырём, о чём мы их заранее попросили.

Что касается обычных богов, то их явилось только трое. Но, как и предсказывал Мордекай, все они через несколько часов убрались восвояси по собственной воле. Они славно потрудились, открывая миры, но у нас не было известий о трагических случаях.

Больше мировые квесты не объявлялись. И ни один бог даже не приблизился к пятьсот сорок третьему пузырю.

Мы были готовы начинать вторую фазу. Она была аналогична первой, только теперь нам предстояло иметь дело с мирами, в которых обходчики не знали в точности, пусты ли другие сектора, не те, в которых они находились. Ещё два мира стали пригодными для первой фазы, и с этими мирами мы управились в первую очередь. Во второй фазе нас ожидало пятнадцать миров, в которые попали примерно восемьсот обходчиков.

Я глянул на табло над кухонным столом: на нём светилось число выживших обходчиков. Оно продолжало уменьшаться, несмотря на то, что половина обходчиков уже спустилась на шестой этаж.

99 754

Рубеж в сто тысяч пройден. Этот этаж уже уничтожил почти половину тех, кто выжил на предыдущем. Ум цепенел этих показателей. Сколько мы тянем на себе, и ради чего? Только оттягиваем неизбежное. Нелегко избежать этой ловушки, не позволить слепому ужасу одолеть нашу волю.

Я задумался о Пристли. В самом конце система сломала его. У него не нашлось сил на то, чтобы принять реальность. Пройти с армией уродов по разрушенному городу, топча трупы неигровых персонажей, в том числе участников поставленного для тебя спектакля. От этого сохранившееся у него умственное здоровье дало трещину. После этого он сделал ещё одну запись – бессвязную мешанину слов:

«Как много. Как мало. Нож, нож, нож. А если упасть, а если устоять. Плевать, чем кончится песня».

Рука легла на моё плечо, и я вздрогнул от неожиданности. Рядом стояла Коробка Сока.

– Ты как, большой мальчик? Ты уже бог знает сколько сидишь тут, смурной такой и стрёмный. Дети тебя пугаются.

– Я в порядке. Не по себе просто молча ждать конца игры.

Коробка кивнула.

– Но разве ты не впечатал «Падающего медведя» в морду бога?

– Да сколько уж часов прошло…

– Ты напоминаешь мне брата, – вдруг сказала она. – Будь осторожен. Брату всё время требовалось двигаться, прорываться к цели. А когда перед ним выросло препятствие, сути которого он не понимал, он толкнул его слишком резко. Если бы он подождал, то был бы сейчас жив.

Я не нашёл, что ответить.

Мордекай появился на пороге мастерской и окинул хаос в комнате неодобрительным взглядом. Дети смотрели теперь «Балбесов»[221]. Теперь все перевёртыши выглядели как маленькие упитанные человечки; они задрали свои гавайские рубашки, под которыми открылись брюшки.

Пончик оставалась в своей комнате. Кошка настолько прикипела к своему социальному медийному обновлению, что я уже начал беспокоиться за неё. Время от времени она выглядывала и жаловалась на какой-нибудь не обрадовавший её комментарий, но в целом было видно, что ей было очень нужно проводить как можно больше времени наедине с Монго.

Начался и закончился итоговый выпуск дня. Там не было ничего о богах, о квесте Ортра, о том, как люди бежали из пузырей через ворота. Впрочем, было понятно, что авторы выпуска приберегают самые интересные новости для следующего выпуска.

Я увидел, как Ли На и Ли Цзюнь бились с крабовидным монстром, чтобы захватить свой последний замок. В их мире сначала практически не было воды, но затем сюжет стал развиваться так, что ватерлиния[222] стала неуклонно подниматься. К моменту взятия последнего замка весь их пузырь был затоплен. Когда он раскрылся, вода выплеснулась в Лакуну. По всей вероятности, эти события привели к гибели нескольких обходчиков, которые выбрались из пузыря и стали обследовать местность, погружённую в тёмный туман.

Мордекай и Пончик вышли из своих укрытий, чтобы послушать объявление. Катя и прочие остались снаружи; они готовились к фазе номер два.

Приветствую, обходчики!

Какой захватывающий сегодня день! Мы не думали и не гадали, что здесь будет так много богов в такой ранний час. Вы все крутые парни, и верьте, мы ценим вас. Ещё никогда рейтинги не были так высоки!

После очень и очень осторожных дебатов, после неприятного судебного процесса, который мы выиграли, и при материальной поддержке Синдиката мы решили: пусть данный метод ухода из пузырей сохраняется и впредь. Тем не менее мы были вынуждены блокировать некоторые – не все – появления по вторичным вызовам. Одичавшие боги, которые убегают, не сплочены, случайны, некоторые из них новы даже для нас самих. Каждый одичавший, который появляется здесь, имеет 66 % возможность вызвать соответствующее божество. Одним из божеств, материализовавшихся по вызову, является Исалте, Уксусная Сука. Событие почти немыслимое для этого этажа и следующего. Каким бы потрясающим оно ни было, но чтобы позволить ему свершиться, мы должны провести спонсорские торги на следующем этаже. Сейчас мы обладаем тридцатью тремя процентами проектной мощности для шестого этажа, и никто не желает, чтобы этот показатель опускался и дальше. В общем, примите поздравления. Когда ворота откроются, одичавший бог всё равно сможет вырваться на свободу, но шансы заполучить при таком развитии событий активного бога теперь намного ниже.

Поскольку среди вас так много тех, кто решил спускаться раньше срока, мы решили удалить с вашего пути кое-какую информацию о шестом этаже.

Многие из вас принадлежат к таким классам, которые позволят вам найти специализацию и обновления для себя после спуска. Этот процесс будет проходить примерно по такой же схеме, как на третьем этаже, когда вы выбирали классы. Для большинства из вас специализация факультативна, однако вам надлежит ознакомиться со всеми предлагаемыми вам вариантами.

Далее. С радостью доношу до вашего сведения, что на шестом этаже начнётся активная деятельность системы гильдий. Благодаря этому вы сможете более удачно организовывать партии и делиться обновлениями личных пространств, не заставляя при этом кого бы то ни было присоединяться к вашей партии. Больше сведений вы найдёте у бопка с шестого этажа. Вам может показаться, что выполнение изложенных требований обойдётся дороговато, но если вы продадите ненужную вам амуницию на рынке, то для большинства из вас требования станут вполне посильными. Мы настоятельно рекомендуем воспользоваться открывающейся возможностью.

И последнее. Многие из вас, наверное, уже слышали, что на следующем этаже к нам присоединяются – в качестве третьей силы – туристы. И они будут охотиться на вас, чтобы овладеть вашей амуницией. Дух захватывает, ведь правда?

В этом сезоне участвует рекордное число охотников. Это стало возможным благодаря одному щедрому спонсору, захотевшему остаться неизвестным. Он изъявил желание оплатить вступительный взнос для каждого, кто решит присоединиться к увлекательному действу. И своего шанса уже не хотят упустить гости из всех уголков галактики. Ну разве это не фантастика?

А теперь идите и убивайте, убивайте, убивайте!

Я был почти уверен, что «Борант» изобретёт какую-нибудь подлянку. Но корпорация поступила совсем не так. В сущности, она спасла наши задницы.

Организаторам нужно, чтобы мы умирали не по своим, а по их сценариям.

– Я не удивлён, – сказал Мордекай. – Им нравится, когда ваш брат-обходчик совершает глупости и замысливает самоубийственные авантюры. Но когда вы несёте угрозу всему населению Подземелья, они начинают чесаться. И не воображайте, что они подстелют вам соломку, когда вы будете падать. Их спонсорская часть уже исполнена.

Я отметил, как число выживших обходчиков стало меньше на единицу. И ещё на три.

– Не понимаю, почему Луис и Фирас не могли просто заехать и забрать нас отсюда, – пробурчала Пончик, когда мы выбрались наружу.

Нас окружал тёмный туман, воздух вонял тухнущим мясом. Землю покрывал слой воды дюйма в два – к вящему раздражению кошки. Даже при активном заклинании Факел царившая в Лакуне тьма давила на плечи. Издалека донёсся мерзкий визг индюка.

Тишина вокруг. Зловещая. И влажная. Я ощутил приступ клаустрофобии, хотя не было ни потолка, ни стен. Можно было подумать, что мы попали в канализацию.

Я взглянул на верхнюю часть пузыря, из которой мы только что вывалились. Оказалось, что пузырь довольно далеко.

– Я не хотел, чтобы они отходили от пятьсот сорок третьего и оставляли «Твистер» без присмотра. Через несколько дней они должны уехать, и если до тех пор с воздушным шаром что-нибудь случится, все наши усилия пойдут насмарку.

– И всё-таки они должны были нас подобрать, – упрямилась Пончик.

– Ладно. Скоро мы будем на месте. Идём. – Я извлёк из инвентаря Колесницу и подготовил её к старту. – Будем там меньше чем через час.

Итак, фаза номер два была завершена. В итоге мы сумели спасти около полутора тысяч обходчиков. В последние минуты мы добавили к нашим успехам ещё несколько пузырей. Ворота теперь находились в распоряжении Кати. К великому удивлению Пончика, их никто не попытался спереть.

Мне хотелось бы, чтобы спасённых обходчиков было больше, но всё больше пузырей открывались сами, без стороннего участия, только под усилиями тех, кто выжил внутри.

Пузырей, оставшихся чёрными, было так много, что настроение сделалось ни к чёрту.

Среди пузырей были и те, где находились люди, не имевшие доступа ни в клуб «Десперадо», ни в клуб «Покоритель»; последний ещё не открылся после ремонта. Как выяснилось, если обходчик разрушал паб, служивший входом в «Десперадо», или храм, через который проходили в «Покоритель», он терял доступ в клуб. Таким беднягам мы могли предложить разве что сочувствие или какой-нибудь совет.

Единственными одичавшими богами, которых мы выпустили в Лакуну, были гигантский индюк и нечто, что можно было назвать роем насекомых – роем величиной с город. К счастью, рой кружил возле своего пузыря номер восемьсот один; это в дальней части города. В конце концов он рассеялся. Кроме этого, мы вызвали ещё пятерых богов. Они принесли больше разрушений, но потом тоже исчезли. Ни одного из них я так и не увидел.

Из всех вызванных нами чудищ индюк был самым опасным. Сейчас он торчал на верхушке обособленно стоявшего пузыря и вопил. Он втрое увеличился в размерах после того, как доел то, что осталось от лопнувшего одичавшего бога. Сто пятидесятый уровень – ни много ни мало.

Из разговоров в чате я знал, что Мириам Дом и Непреодолимый уже пытались убить его, применив свои приёмы с дебафами.

Когда вторая фаза была окончена, мы выждали ещё несколько часов, чтобы увидеть, что произойдёт дальше. Не произошло ничего, только исчезли пять богов. Мы с Пончиком больше не могли ждать. Так как Колесница вновь была на ходу, мы отважились на отчаянный бросок через Лакуну в обратном направлении – к пузырю пятьсот сорок три. Самым трудным было выбраться из того пузыря, где мы находились. Пончик вцепилась в меня, а я поработал Человеком-Пауком, приклеиваясь только подошвами к почти невидимой нижней части пузыря. Отыскав выступ, я вместе с Пончиком спрыгнул с него вниз, в тёмный туман Лакуны.

Земля под нами была совершенно плоской. На периферии поля зрения появились какие-то красные точки, но они уклонились от пересечения с нашим маршрутом. Пончик сказала мне, что они обозначали маленькие существа, похожие на крыс. Я использовал своё новое заклинание Свисток, чтобы установить, нет ли поблизости неприятных НПС или затаившихся богов умеренных размеров. Никто не проявился.

Мы не стали терять времени. Я запустил мотор Колесницы, и мы рванули. Я искал взглядом косые кресты обходчиков – и их не было. Значит, даже здесь санитары не отлынивали от работы.

Товарищи подобрали нас, как и планировалось, и вскоре мы уже были наверху, на краю «миски», уже расколотой пополам. Теперь вид на мир сверху изменился. Ближайший к стенке пузырь, закрытый и сверкающий, царил над далёким горизонтом. Он смотрелся как планета из космоса.

– А красиво, – заметила Пончик, когда мы приземлились.

Красота точно была, только какая-то странная. Я не сразу вспомнил, что нетронутый пузырь – это, наверное, будущее надгробие, памятник обходчикам, ставшим жертвами пятого этажа.

– Добро пожаловать домой, – обратился к нам Фирас, когда мы приземлились у стены Горбатого города.

Небольшая группа обходчиков, собравшаяся у городской черты, чтобы поглазеть на наше приземление, приветствовала нас аплодисментами.

– Я думал, все уже отправились вниз, – сказал я.

– Да что ты, Карл… – Пончик выпрямилась на моём плече и принялась махать лапой. – Все знают, что они бы не выжили, если бы не ты и я. Помаши им и убери с лица мрачность.

Впереди группы рядом с Катей стоял крокодилин. Теперь он шагнул вперёд и первым обнял меня.

– Привет, Флорин, – сказал я. – Слава богу, ты выкарабкался.

Бедняга всем весом опирался на ружьё «Моссберг». После модификации оно приобрело статус магического и теперь могло использовать неограниченное количество боеприпасов.

– Я своими силами взял три замка. Но последний, воздушный – что-то невозможное. Спасибо тебе, Элли и Кате: я свободен. – Он взглянул на Пончика: – И тебе спасибо, милая моя девочка.

Пончик просияла.

– Да что там, пожалуйста.

Флорин был последним спасённым в первой фазе. Получил доступ в клуб «Десперадо», потому что «убил» Ифечи. Над его головой красовался золотой череп – знак убийцы игрока, такой же, как у Кати. Всего два таких знака на всё Подземелье.

– Я рад, что помог, – выговорил я.

Флорин кивнул.

– Раз тренироваться больше не нужно, я отправляюсь к лестнице. Просто хотел сначала увидеть тебя. Как я понимаю, ты собираешься напустить одичавшего бога на девятый этаж, чтобы навести там шорох. Удачи тебе, дружище. Надеюсь, до меня дойдут новости.

– Да, такой план, – сказал я и посмотрел вверх. – Надрать им там хвосты. Мы забросим бога прямо в лагерь империи Черепов.

Флорин подался вперёд и потрепал меня по плечу зелёной чешуйчатой рукой. Его жест вышел каким-то очень неловким. Он впился в меня пронзительным взглядом тёмных глаз.

– Я был конченым человеком, – заговорил он с неожиданным пылом. – У меня ничего не было. Тебе следовало бы познакомиться с ней. С моей Ифи. Она удивительная была. Луч света. Самый храбрый, самый добрый человек из всех, кого я встречал. Я был конченым, но потом попал в клуб и встретил Элли. И она рассказала мне о человеке с кошкой. О том, как он бросил все свои дела и принялся помогать старичью на инвалидных колясках. О том, как этот человек намерен использовать артефакт, который только что нашёл, чтобы спасать людей, застрявших в пузырях. И тогда я вспомнил, что Ифи не одна была на свете. Что есть хорошее в этом мире. Что осталось ещё что-то, что надо отстаивать. Может быть, я завтра умру, но не из-за того, что сдамся. Вот я и хочу тебя за это благодарить.

– Я просто делаю что могу.

Что тут надо было добавить, я не знал. Клешня этого парня всё ещё лежала на моём плече. Я неуклюже погладил её. Флорин быстро её отдёрнул, как будто моё прикосновение застало его врасплох.

– Если тебе понадобится лишний ствол, вспомни: я в долгу у тебя.

На этом он повернулся и пошёл прочь. Мы смотрели ему вслед, не говоря ни слова. Он дошёл до лестницы и пропал в колодце, не обернувшись.

– Жёсткий он пацан, – проговорил я.

– Мне он нравится, – прошептала Пончик. – Хотя эмоций мог бы иметь побольше, если бы не был крокодилином. И он жутко грязный. От него разит, как от дохлой лягушки. И как он натягивает свою рубаху через такую здоровую голову?

– Мать твою, Пончик, – проскрипел я сквозь сжатые зубы. – Не произноси вслух эту хрень.

Время до крушения уровня: 7 часов.

– Карл, вот что я тебе скажу, – начала Пончик, когда мы устроились в кабинке в клубе «Десперадо». Кошка потягивала безалкогольную «Ширли Темпл», а Кувалда праздно стоял рядом с ней. Мы были единственными обходчиками в этом клубе. – Мне не нравится, что мы можем разочароваться в итоге. А если не сработает? Что тогда?

– Тогда, Пончик, вниз по лестнице и в колодец. Не каждый этап должен заканчиваться большой схваткой или взрывом. Мы живы. И уже довольно потрудились на этом этаже.

Последние двое суток слились для меня в одно размытое пятно. У меня появился фантомный зуд в кончике пальца, из которого я брал кровь для ежедневного жертвоприношения. И я также уделял некоторое время (слишком много времени, честно говоря) обучению своих спутников игре «Лягушатник»[223].

Большой здешний автомат для видеоигр был не совсем таким, как в подвале дома моего отца. Но он был похож. Чтобы он заработал, мне пришлось подключить его к дварфовой батарее. Этот аппаратик пришёл ко мне в фанатском ящике. Я не раз упоминал эту игру в разговорах с Катей и Пончиком, и приманка сработала. Я получил именно то, в чём нуждался.

Он стал отдушиной, расслабухой. Он возвращал мне память о далёком счастье, неважно, что длилось оно минуты. Я поднаторел в этой игре за счёт того, что в детстве меня регулярно запирали в подвале, когда отец наверху торчал с приятелями. Итог: и в жёсткой ситуации могут найтись минуты для покоя, даже для удовольствия. И когда я нуждался в напоминаниях о том, что это возможно, игровая консоль мне об этом напоминала.

После первой вылазки мы провели ещё три спасательные операции с использованием ворот. В двух операциях из трёх вызывались боги, затем эти два бога набычились друг на друга и оба исчезли. Никаких признаков Криса и Мэгги. Сложилось общее мнение, что они уже спустились, но я в этом не был уверен.

Гвен, Трэн и их команда в полном составе рискнули спуститься в осушенный уже подземный сектор гробницы, чтобы забрать лутом тела рейдеров гробниц и вскрыть захоронение Ансера, которое, как оказалось, представляло собой саркофаг, где лежал скелет гусыни с золотой, но не заколдованной короной. Электризация воды привела в состояние готовности все ловушки. На трупе Кетцалькоатль нашёлся фрагмент карты шестого этажа, где были отмечены многочисленные координаты различных пунктов.

– Этому обязательно положит конец мегавзрыв! Я обещала Кате, что всё закончится взрывом.

Катя сидела за столом напротив нас, рассматривала свой напиток и с отсутствующим видом перемешивала его. На реплику Пончика о взрыве она не отреагировала: пребывала в собственном внутреннем мире.

– Говори же, – попросил я.

Катя подняла голову, вздохнула. Такой тихоней она оставалась уже несколько дней.

– Я не хочу создавать проблемы с личным пространством, – выговорила она наконец.

Я дёрнулся.

– Что такое?

– И всё-таки на следующем этаже нам придётся разделиться.

– Что? – взъерепенилась Пончик. – Ты рвёшь с нами? Что Карл тебе сделал? – Она повернулась ко мне. – Карл, чем ты её обидел?

Катя тихо засмеялась и положила руку на кошачью лапу.

– Он ничего не делал. Всему виной Ива. Я разговариваю с ней, разговариваю и со всеми бывшими «Дочерями». Ива старается снова собрать их. Вокруг себя.

Я знал, что Катя поддерживает какие-то контакты. Но Ива? Эта Ива пыталась убить её. А Катя пыталась убить Иву.

– Ты хочешь воссоединиться с Ивой? – переспросил я, не веря услышанному.

– Нет. Нет, конечно. Она увеличила… Пополнила свой счёт убийцы. Ты помнишь Сильфу?

– Да.

Сильфа – женщина не первой молодости, которая сделалась целительницей. С ней были две дочери. Хекла и Ива подсовывали её мне как приманку, чтобы я её убил. Как же давно – по ощущениям – это было…

– Она мертва, и обе её дочери погибли. Несмотря ни на что, они объединились вокруг Ивы и образовали новую партию. Я пробовала их отговорить, но они не стали меня слушать. Ива добилась их гибели. Некоторые другие «Дочери» тоже хотели собраться вокруг Ивы, потому что никто не хотел их принимать к себе. На этом этаже я ничего не могла сделать, но на следующем мы будем в открытом мире. Мне необходимо собрать бывших «Дочерей», чтобы защитить их. Чтобы Ива не сделала этого раньше. Собрать, пока никто не увидел, насколько они беззащитны. Мы не должны были дать им разбрестись. Мы вынесли им смертный приговор, и я не могу об этом не думать. И если Ива продолжит гнуть свою линию, я обязана встать на её пути.

– Катя, мы в одной команде. – Голос Пончика прозвучал жёстко. – Мы можем осуществить твой план вместе. Тебе стоит только попросить.

– Нет, – отозвалась Катя. – Я люблю вас обоих, но вы сейчас встали на такой путь… У вас в активе уже много того, что поможет вам на следующем этаже. Я ещё молчу о линии Повелительницы печатей. Чтобы быть в партии Карла и Пончика, нужно ехать в их поезде, но когда он сдвинется, соскочить с него уже не получится. А мне это необходимо.

Она была права. Если она захотела поступить так, а не иначе, то моё присутствие станет ей обузой, а не помощью. И я решил, что положусь на неё. До сих пор я принимал как должное, что она с нами. Теперь она уйдёт. Но уйти в одиночку? Самоубийство.

– Необходимо? Даже если это приведёт к гибели?

Я всё ещё не понимал.

– Да, – сказала она. – Вам нужно понять одно. Всю свою жизнь я провела на заднем сиденье. Это вы помогли мне осознать, на что я способна. Но мне многое дали и те дни, когда вас не было рядом. Они открыли мне, чего я могу добиться без вашей помощи. Я не хочу покидать партию. Я уже сказала, что не хочу нарушать всё, что у нас сложилось с личным пространством. Но кто знает, возможно, новая система гильдий будет хорошим компромиссом.

– А про одиночество ты подумала? – спросила Пончик, уже почти плача. – А если Монго нравится, когда тётя Катя копается в его перьях?

– Пока не станет понятно, каким будет новый расклад, я не оставлю партию. Мы будем видеться по вечерам в личном пространстве. И я не останусь в одиночестве. Луис и Фирас. Гвен и её команда. Даниэль плюс несколько его ребят, Флорин – все согласны помогать мне. У нас составится довольно большая партия.

– Да вы с Гвен всегда были на ножах! – воскликнула Пончик.

– Баутиста? – удивился я. – И ты давно в контакте с ним?

– Я контактирую с ним с того дня, когда мы выручили его на «Железном клубке». Он такой… Он очень растерян, и ему наше единство тоже нужно. И Флорину – то же самое.

Мне хотелось возразить. Хотелось сказать: «Не оставляй нас, пожалуйста». Но я понимал, что она уже решилась. И сказал:

– Как бы то ни было, «Твистер» ваш. И вот это.

Я извлёк из инвентаря холодное оружие. Левый клык Зелёного султана. Магическим свойствам этого смертоносного меча полагалось проявляться только тогда, когда он действовал в связке со своим братом[224]. Он составлял половину основного оружия Ивы; она потеряла его.

– Постарайся, чтобы оно вернулось к законному владельцу.

Катя взяла саблю и какое-то время рассматривала её. Клинок отливал зеленоватым, ядовитым светом. Потом Катя кивнула, и оружие исчезло в её инвентаре.

– Я постараюсь.

Сколько-то секунд ушло на наблюдение за обратным отсчётом времени на хронометре. Через две секунды после того, как до крушения уровня останется шесть часов, фаза номер три будет завершена.

Имани, Элли, Луис и Фирас вместе с массой разнообразных перевёртышей отправились открывать портал, ведущий на шестой этаж (находился он в пузыре Имани и Элли).

До этого Луис и Фирас побывали в Лакуне и сумели отыскать подходящий мир. С собой они взяли только одного обходчика – Бритни, единственную, кто выжил в водном секторе помимо Криса. Эта украинка по какой-то необъяснимой причине прикипела к Фирасу. Они переправили дом, наполненный перевёртышами, в отдалённый пузырь. Перевёртышей, среди которых были и взрослые, уцелевшие во время нападения Ортра, было так много, что они не все поместились в доме; некоторые преобразились в гусей и пустились в путь рядом с летательным аппаратом, образовав нечто вроде каравана.

Когда портал откроется, перевёртыши возвратятся на шестой этаж.

Слава богу, путешествие «Твистера» из нашего пузыря в мир Имани и Элли прошло без приключений. Индюк к этому времени был уже мёртв – его ловко убил Непреодолимый, который при этом подвиге поднялся на восемь уровней, до пятьдесят пятого, что вознесло его над всеми, кто находился в Подземелье. В последнем итоговом выпуске новостей мы увидели, как он вгрызался в самое огромное пернатое Вселенной и вопил, вопил, в то время как Мириам Дом, пастушка-вампирша, гладила его по шерсти.

Мордекай уверенно утверждал, что портал не позволит обходчикам переходить с этажа на этаж, даже только на следующий, поэтому мы отправили через него «Твистер» с перевёртышами без Луиса и Фираса. Они же должны были немедленно спуститься по обычному колодцу и внизу отремонтировать летающий дом (хотелось бы надеяться, что у них получится). Предполагалось, что Имани с Элли вернутся в клуб, передадут нам ворота и также спустятся по лестнице, прежде чем истечёт срок действия портала в их пузыре и будет призван кто-нибудь из одичавших богов.

Когда ворота снова окажутся в нашем распоряжении, мы проведём финальную фазу.

Ли Цзюнь: «Карл, мы уходим вниз через минуту. Тот пузырь, где монстр со щупальцами, до сих пор цел. Он уже не перемещается так, как раньше, и я думаю, он так и останется на месте».

Карл: «Хорошо, ребята. Берегите себя».

Ли Цзюнь: «Вы тоже. Кстати, та женщина здесь. Та, что с тележкой из магазина. Она только что явилась из ниоткуда и вошла в колодец. С нами она не разговаривала и ушла вниз до шестичасовой отметки. Не знаю, откуда она взялась. У неё только двенадцатый уровень».

Карл: «Да-да, это Агата. Мы не обращаем на неё внимания. Всяческой вам удачи. Если эта система гильдий такая, как я предполагаю, то найдите нас».

Ли Цзюнь: «Сделаем».

Прошли секунды, и хронометр показал: осталось шесть часов.

Имани: «Сработало. Перевёртыши прошли. Мы движемся к клубу».

Луис: «Господи, только бы они не поломали «Твистер». Этот пацан Скарн – хороший пилот, но вообще-то он г… Я застукал его на том, как он собирал с других ребят по золотой монете за право улететь с ним. Гномка Бонни сказала, что хочет установить кое-какие обновления, а значит, нам надо их найти как можно скорее, пока они действуют».

Карл: «Будьте осторожны, оба. И трезвы. Охотники сейчас кинутся по вашим следам. Держитесь начеку».

Фирас: «Спасибо, Карл и Пончик. Катя, до скорого».

В клуб влетели Имаи и Элли. Обе выглядели измождёнными. Нам требовалось торопиться. Катя обняла Элли, и они постояли так какое-то время. Потом Катя её отпустила.

– Друзья, будьте осторожны, хорошо?

– Мы всегда такие. – Элли подмигнула мне и погладила Пончика по голове. – Жду не дождусь, когда мы соединимся с вами. Что за мучение было на этом этаже – всё делать самой!

– Нам пора, – объявила Имани, приняв самый деловой вид. – Нужно идти. – Она помолчала, затем посмотрела мне в глаза. – Пришли мне сообщение. В какой угодно форме.

Я кивнул. Элли вытащила из своего инвентаря три части Ворот и протянула их мне.

– Вот, прошу.

Я взял эти части и отправил их в свой инвентарь, после чего повернулся к Кате. Она вошла в «Десперадо» на самом нижнем уровне, и там нам предстояло разделиться. Я крепко обнял её. Пончик внезапно оказалась на моём плече и потёрлась о Катю. Та обвила меня руками, расширила их так, что они сделались похожими на плавники ската, и обняла нас с кошкой так плотно, что я почувствовал себя так, словно меня превратили в буррито[225]. В последний раз мы были вместе на этом этаже.

Мы простояли так несколько секунд.

Официальное открытие фазы номер четыре.

Глава 34

«Я не знаю, каким образом эта книга попала ко мне, но чувствую, что мне всегда будет чего-то недоставать. Я делаю всё возможное, здесь и там прибавляю дополнения к скудным, по большей части бесполезным рецептам. Сколько поколений должно смениться, прежде чем эта книга соберёт достаточно информации для того, чтобы стать значимой? Боюсь, что очень много. Как первый читатель этих слов и как автор второго издания, я чувствую себя неуютно. Я сделал мало.

И я решил принять сделку. Не знаю, что станет со мной, но клянусь именами всех моих павших братьев и сестёр, что когда-нибудь заставлю платить долги. Мне кажется, что живущие вне пределов нашего мира могут существовать многие тысячи лет. Не знаю, как такое возможно, но если я сумею выжить на протяжении ста сезонов моего рабства, то сделаю всё, что в моих силах, чтобы положить конец этому кошмару. Не знаю, достанет ли мне сил, но сделаю всё, чтобы не сломаться.

Это моё последнее дополнение к этой книге, но с врагом я ещё не покончил. И буду сражаться, пока дышу» (прим. обходчика Портуса, изд. 2-е).

Время до крушения уровня: 5 часов 30 минут.

Я достал двое часов, закрыл их в ящике для завода положил ящик в песчаную дюну на краю «миски», то есть над городом, метрах в десяти от колодца. Потом присыпал его песком так, чтобы он не сдвинулся с места и не повредился. Если ящик сдвинется больше чем на пять футов в одном направлении после того, как часы начнут обратный отсчёт времени, ворота перестанут действовать.

За городом царила полная темнота. Единственной точкой был серебристый блеск умершего пузыря, который светился изнутри, как будто его обитатели случайно получили дозу облучения, и в мире повисло радиоактивное свечение.

А ещё по миру путешествовал лёгкий бриз, несущий запах жареной индейки.

Последними обходчиками, которые остались со мной и Пончиком, были Лэнгли и его лучники. Лэнгли стоял рядом со мной рядом и смотрел, как я закапываю ящик в песок.

Я выпрямился и отёр ладони о трусы.

– Какие у вас планы? – спросил я его.

Он наклонил голову. Он уже достиг тридцать второго уровня – поднялся на восемь уровней со времени нашей первой встречи.

– Мы собираемся спуститься и продолжать то, что делали до сих пор. Катя спрашивала, не хотим ли мы действовать с её новой командой. Но я думаю, нам стоило бы присоединиться к кому-то ещё. Посмотрим. Сейчас формируются большие группы. Братья Поповы ищут лучников. Они хотят раздавить команду «Тихотёмных»[226], которые нападают на слабых обходчиков. Нам нужно покончить с группами ПК-шеров, прежде чем эти убийцы чрезмерно усилятся. Так что нам имеет смысл соединиться с ними.

Я пожал товарищу руку и пожелал удачи. Вся его группа развернулась и удалилась.

– Они все выжили, – заметила Пончик. – Не пижоны из других секторов, а все те, кто был в нашем.

Я почесал кошку за ухом.

Итак, остались я, Пончик, Монго и Коробка Сока. Остались несколько дромадеров; эти отстраивали город невдалеке от нас. Я увидел, как парочка верблюдов воздвигает новую стену.

– Им же это неважно, ведь так? – спросила Коробка Сока. Сейчас она приняла обличье стервятника, и мне было не очень комфортно разговаривать с ней, когда она пребывала в таком виде. – Этот мир не настоящий. Всё это строительство не имеет смысла. Через несколько часов их постройки перестанут существовать.

Я не стал отвечать.

– Я не могу их потерять, – добавила Коробка Сока, немного помолчав. – Они – всё, что у меня теперь есть. Вспомни про наш договор.

– Сделаю всё, что смогу, – пообещал я.

Единственный сектор в этом пузыре, где ещё оставались мобы, был сектор воды. И туда отправились Катя и Трэн. Катя считала, что им необходимо тренироваться как можно больше, поэтому они занялись охотой на акул.

Катя: «По моим расчётам, ворота, которые ты установил, откроются через пять часов и четыре минуты».

Я взглянул на часы. Уровень должен был рухнуть через пять часов двадцать семь минут, что оставляло нам двадцать три минуты с момента, когда ворота откроются. Они могли оставаться открытыми в течение двадцати минут, если только все три их части не будут пронесены через портал.

Карл: «Время поджимает, однако».

Катя: «Эге, это же твой план, большой мальчик».

Карл: «В общем-то, верно. Ты же не пропустишь событие?»

Катя: «Спроси меня через пять с половиной часов».

Когда мы забирали письмо волшебника Гази и его бумаги, то увидели в них не просто серию координат. На обратной стороне записей имелся перечень событий, которые должны произойти, если разные части ворот будут пронесены через открытый портал. Самый последний сценарий содержал описание способа не позволить воротам выпустить на свободу монстра. Нам требовалось оставить одни часы со своей стороны, другие переправить на открывшуюся сторону, а ящик для завода поместить в створ ворот. По большом счёту, эти действия разрушали артефакт, но сохраняли портал.

А заинтриговал меня предпоследний сценарий. Если первые часы останутся в ящике и будут пронесены через портал, а вторые часы попадут на открывшуюся сторону, мы отправим туда Коробку Сока. Это приведёт к появлению одичавшего бога на девятом этаже, и можно будет рассчитывать, что он разгромит область, в которую его призовут.

Я вспомнил ту идиотскую видеозапись, которую сделал принц Дюжий после того, как убил певицу Манасу. Он находился тогда в замке, нависавшем над бойцами. И было это сразу после того, как открылся девятый этаж. А так как на театре фракционных войн существовал только один заранее выстроенный замок, то мы знали, в какой из девяти зон располагалась армия. Благодаря тетрадке с координатами я безошибочно понимал, в каком месте нужно установить ворота.

Семь из девяти фракций ходатайствовали о том, чтобы не допустить такого исхода. Они знали, что армии всё ещё недостаточно сильны для того, чтобы сдержать натиск одичавшего бога, тем более если в места их пребывания будет призван и второй бог. В последующем хаосе будет нетрудно сравнять с землёй их укрепления и перебить их армии.

– Ты просто задумал уничтожить таких людей, как я, – так прокомментировала мой план Коробка Сока, когда я её познакомил с ним. К тому времени Луис уже открыл ей глаза на реальность её существования. Она уже полностью сознавала, кто она, и каково её место в этом мире. Сознавала даже лучше, чем Зачинщица на предыдущем этаже. – Если эти люди, эти хозяева игры, действительно бессмертны на своих местах, то в чём же проблема? Разве твой план станет для них ударом?

Я тогда только пожал плечами.

– Если ты собираешься умирать в любом случае, то какой вариант предпочтёшь? Умереть как марионетка или умереть в сражении с теми, кто так с тобой поступает?

– Да, пожалуй, – произнесла она.

Но уверенной она не выглядела. В конце концов, после того как Пончик провела с ней определённую разъяснительную работу, она согласилась принять мой план в обмен на обещание. На обещание, что я попробую вести с собой её народ вниз, с этажа на этаж. Я пообещал попытаться, хотя это и будет трудно.

– Я видела, как ты творишь невозможное, – сказала она. – И у меня есть вера. Только пообещай постараться, и я пронесу твой ящик через портал.

Вдалеке Лакуну наполнил громкий визг, похожий на обезьяний и отозвавшийся странным эхом. Он исходил издалека, с большого расстояния. Он казался призывом одичавшего бога в опустевший теперь мир Имани и Элли.

– Карл, я убедилась, что мне не нравятся гигантские монстры, – заявила Пончик. – Я буду намного счастливее, когда мы закончим свои дела здесь.

Раздался новый, совсем другой звук. Рёв. Ревело другое создание. Низкий рёв. Небо прогрохотало и вспыхнуло несколько раз, как если бы вдалеке разразилась гроза.

Теперь небо уже не было чисто чёрным, его осветили как бы вспышки фейерверков; гремели раскаты. Через несколько секунд нас накрыл треск. Мир ходил ходуном под нашими ногами.

– Что бы мы ни вызвали в мир Имани, оно в свою очередь вызвало бога, – сказал я.

Мы смотрели на отдалённые огни. Так как одичавшего бога не защищал пузырь, происходившее (в чём бы оно ни заключалось) должно было скоро закончиться.

Зев: «Здравствуйте, обходчики».

Пончик: «ПРИВЕТ ЗЕВ!»

Зев: «Вы должны знать, что поступил очередной юридический протест против того, что вы намерены предпринять. Он снова не был принят. Ваши, Карл, противники почти добились судебного запрета, но корпорация «Валтай» прислала адвоката для поддержки позиции «Боранта». У «Валтая» имеются некоторые интересные аргументы. По-видимому, так как вы сейчас владеете акциями компании из империи Черепов, процесс должен был проходить не на её территории. Налогоплательщикам, не имеющим долгов, предоставляется особая защита. И этого оказалось достаточно, чтобы попытка помешать вам не имела успеха».

Карл: ««Борант» и «Валтай» действуют заодно? Вот так-так».

Зев: «Ничего удивительного, раз единственным истцом выступила империя Черепов. И даже при том, что у нас сейчас имеются определённые противоречия с «Валтаем», ни у нас, ни у них нет поклонников орков».

Я закусил губу, чтобы не дать внезапному раздражению вылиться в чат. Судебное преследование. Преследование из-за того, что я грозил их дрянным игрушечным солдатам и воображаемым укреплениям. Будь оно проклято, их судебное преследование.

Земля снова грохотнула. Что, третий монстр? Злобное рычание. Выкрикнутые сердитые слова. К счастью, их источник всё ещё находился далеко.

Зев: «Мне поручено передать вам послание от моего босса».

Карл: «Хорошо. Мы послушаем».

Зев: «Оно пришло непосредственно из политбюро, которое недавно пришло на смену совету директоров в качестве высшего регулирующего органа корпорации «Борант». Вот буквальная цитата: «Обходчики Карл и Пончик, одобряя ваши намерения, мы желаем внести некоторую ясность. Нарушающие правила игры выходки, которые прямо влияют на спонсоров, в будущем терпимы не будут». Это всё послание. Оно спущено с самого верха».

Я постарался подавить усмешку. Скопировал послание и поместил его в свой блокнот на случай, если хозяевам игры позднее вздумается удалить его. Мой гнев сменился глубоким чувством удовлетворения. Эти гнусные «грязевики» одобряют наши планы, потому что осознают, что другие спонсоры потеряют тонну грёбаных денег, что затем заставит их потратить ещё тонну на компенсацию своих убытков. А так как на девятом этаже никто по-настоящему умереть не может, то все участники происходящего развлекаются от души. Когда события закончатся раз и навсегда, кто угодно будут смеяться над ними. В конце концов, речь идёт всего лишь о деньгах, верно же?

Карл: «Передайте им, что я посылаю их в далеко-далеко в задницу. А если они не хотят, чтобы правила игры нарушались, то не стоит давать нам в руки инструменты, которые помогут их нарушать».

Зев: «Обходчик, вам должно быть известно, что подобная лексика недопустима. Удачи вам».

Пончик: «ПОКА, ЗЕВ!»

Едва послание от Зев было прочитано, как пришло новое сообщение.

Гидеон: «Эй, Карл и Пончик, вы на связи?»

Пончик: «УХ ГИДЕОН ПРИВЕТ!»

Обходчик по имени Гидеон был весьма активным участником чатов. Я только один раз встречал его. У него был какой-то класс вроде человека-танка. Я не помнил его персональных данных. Нам не пришлось спасать его, так как его команда довольно рано выбралась из своего пузыря. Он находился рядом во время последнего боя на предыдущем этаже, и я знал, что этот человек умеет держать себя в руках. Пончик симпатизировала ему, потому что он как-то упомянул о том, что у него аллергия на собак.

Карл: «Гидеон, ты не должен оставаться здесь. Спускайся по лестнице».

Гидеон: «Я и собираюсь спускаться, но хотел вас предупредить. Два бога-урода только что просвистали по моему миру, и они вышибали дерьмо один из другого. Один – безволосый великан, похож на гориллу, а второй, по-моему, настоящий бог, змея с головой лысого мужика. Смахивает на Вуди Харрельсона[227]. Знаете ведь, парень из «Весёлой компании»[228]?

Пончик: «ОН ИГРАЛ В КОМЕДИИ О ЗОМБИ[229] КОТОРАЯ МНЕ НРАВИЛАСЬ. ПРО ПИРОЖНЫЕ ТВИНКИ».

Гидеон: «Точно. Так бог Харрельсон убил бога-обезьяну, и они оба исчезли. Но до того, как убить, он швырнул гориллу на пузырь с монстром. Я отсюда видел, как пузырь раскололся, и монстр выбрался наружу. И я подумал: возможно, он направился в вашу сторону. При нём преогромный кнут».

Тот последний, третий рык опять сотряс мир. Несомненно, он приближался к нам. Эдакий низкий, мясистый голос. Я не мог определить, мужской он или женский, но он напомнил мне босса Скрягу[230]. И в нём звучала неукротимая ярость.

– Женщина, – сказала Пончик, подумав секунду. – И ей нужны пастилки для горла. Впечатление, что она непрерывно курит с рождения.

Одичавшая богиня опять издала крик, и на этот раз я разобрал слова.

– Псамата! – кричала она. – Саманта! Я тебя чую! Я знаю, ты сбежала! Можешь прятаться, но я найду тебя, ничтожная маленькая шлюха!

– О-хо-хо, – простонала Пончик. – Как-то нехорошо звучит.

Я собирался отправить сообщение Кате с рассказом обо всём, что произошло, а потом спуститься, но вдруг мне самому пришло неожиданное уведомление.

Вы получаете чрезвычайный платиновый филантропический ящик от вашего спонсора, Открытого интеллекта сети пацифистских действий, Интергалактической NFC.

– Саманта! – пророкотал огромный одичавший бог.

Вдалеке я различил пару хлопающих крыльев, таких, как у летучей мыши. Тварь стояла на отдалённом сияющем пузыре. Только силуэт, но по нему можно было понять, что это жирное, едва не лопающееся чудовище, лишённая шеи груда плоти.

Чудище было далеко не таким огромным, как прочие боги, но всё равно очень большим. И при нём был сверкающий кнут, который с треском выпускал молнии.

– Саманта! – рычало оно, приближаясь.

Не бог. Демон. Одичавший демон. И он настигнет нас через считаные минуты.

– Пончик, если подберётся совсем близко, ныряй в колодец, – прокричал я и помчался к Горбатому городу.

Мне требовалось открыть ящик.

Мордекай: «Платиновый чрезвычайный ящик? Что-то ты мне лапшу вешаешь. Ты знаешь, сколько такая штука должна стоить? Да больше, чем ВВП некоторых звёздных систем. Да это был бы самый дорогостоящий ящик за всю историю игры!»

Карл: «Да, мой первый порыв был – свалить в колодец, вниз. А потом я подумал, что мы могли бы и взглянуть на тварь. Кто бы ни были эти добры молодцы, они должны хотеть, чтобы план осуществился гладко».

Честное слово, мне было не по себе, и в первую очередь из-за того, что эти пацифистские образины действительно старались помочь. Если они рассчитывали на то, что мой план будет реализовываться точно так, как я говорил, то скоро они сильно разочаруются.

Мордекай: «Тебе нужно забыть про эту хрень и скорее спускаться, несмотря ни на что».

Карл: «Что говорит Саманта?»

Мордекай: «Спроси сам, мы же её наняли Просто выбери чат в меню».

Я прошёлся по меню, и там, конечно же, предлагалась возможность добавлять в команду новых членов. Я щёлкнул её и ворвался в двери ближайшего уцелевшего паба. Это была зона безопасности на том месте, что раньше называлось аллеей Странного Дерьма. Весь город преобразился до неузнаваемости.

Я видел, что Пончик уже вписала нашу спутницу в чат, изменив её имя с Псаматы на Саманту. Зная Пончика, я догадывался, что она уже вытянула из Саманты жизненную историю низшей обожествившейся секс-куклы.

Я ринулся в меню и начал судорожно набирать:

Карл: «Саманта, кто тот жирный демон с крыльями и хлыстом?»

Саманта: «С ХЛЫСТОМ? А ОНА ПОХОЖА НА НЕОБРЕЗАННЫЙ ПЕНИС ГНОМА?»

Карл: «Да. Возможно. Не знаю. У неё нет шеи».

Саманта: «Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, КОТОРАЯ ОНА ИЗ НИХ. ВЫНЕСИ МЕНЯ НАРУЖУ, И Я ОБО ВСЁМ ПОЗАБОЧУСЬ. УЖ Я УБЬЮ ЕЁ И ЕЁ МАТЬ. СУКА НЕ БУДЕТ УПРАВЛЯТЬ МНОЙ».

Карл: «Господи Иисусе, это Пончик показала тебе, как пользоваться капсом?»

Саманта: «ДАЙТЕ МНЕ СХВАТИТЬСЯ С НЕЙ! Я ВТОПЧУ ЖИРНУЮ СКОТИНУ В ЗЕМЛЮ!»

Платиновый спонсорский ящик открылся под неуместный гром фанфар. Шестерёнки и колёсики пришли в движение, разбрасывая конфетти во все стороны. Все дромадеры обернулись и зачарованно смотрели на меня.

Только бы не очередной овощ, мать его.

Из ящика выскочил единственный предмет. Искривленный кусок плетёной корзины, впрочем, он светился колдовством. Я таращился на него. Потом достал хиестру, и приборчик (кто бы сомневался!) удобно лёг в совок. Я не смог бы так хорошо его устроить, но его назначение не вызывало сомнений.

Карл: «Ты в самом деле хочешь с ней тягаться?»

Саманта: «Я УБЬЮ ЕЁ».

Карл: «Скоро тебе представится шанс».

Я подскочил к двери личного пространства. В главной комнате царил кавардак – спасибо всем деткам, но теперь в ней хотя бы не было никого, кроме Мордекая. Он сидел на диване и пялился на глупое телевизионное шоу. Бот-уборщик жалобно пикнул на меня, когда я устремился мимо него к мастерской, схватил Саманту и выскочил вон.

– Не выноси её! – испуганно прокричал Мордекай. – Ты вызовешь нового бога, если она окажется снаружи!

Я проигнорировал предупреждение и выбежал, держа не умолкающую голову секс-куклы за волосы.

– Карл, зачем ты её вынес? – завопила Пончик. – И что такое у тебя на руке?

– Вот она! – визжала Саманта. – Пришло время мне нести боль! Где прячешься, записная шлюха?

– Я тебя чую! Ты тут! – рычал жирный демон пугающе близко.

В воздухе нарастал пронзительный вой, напоминающий сигнал тревоги перед артобстрелом.

– Берегись!

Я замахнулся, но остановился, увидев, что удар пройдёт мимо.

Кнут чудища на самом деле был цепью вроде той, которой дралась Ли На. Только каждое звено – размером с полгрузовика. Цепь сверкала электрическими искрами. Она поднялась снизу, изогнулась в воздухе, словно змея, и свалилась в «миску» в полумиле от меня. Она вытянулась вдоль пустоши и вошла глубоко в скалу, как нож входит в масло.

Край уже разрушенной «миски» стал отползать. Земля загрохотала. Коробка Сока преобразилась в черепаху и накрыла ящик для завода часов, уберегая его от опасности.

Если даже весь храм под скалой рухнет, это уже не повлияет ни на что. Я посмотрел на колодец, который отделяли от меня какие-то несколько футов.

– Промазала, сумасшедшая шлюха! – заходилась в визге Саманта. – Не моя вина, что твоему мужику я нравилась больше, чем ты! Он мне сказал, от тебя разит, как из жопы сосущего демона! Говорит, что скорее себя кастрирует, чем когда-нибудь ещё хоть раз в тебя вставит!

Катя: «Что за ад у вам там творится?»

Пончик: «ДЕВОЧКА ДЕРИСЬ! ДЕВОЧКА ДЕРИСЬ!»

Карл: «Стой смирно! Не двигайся!»

Над горизонтом поднялась массивная голова, глядящая в упор на нас. Эта монструозность сияла пурпурным светом. По обе стороны башки показались кончики чёрных кожистых крыльев.

Я не представлял, как должен выглядеть необрезанный пенис гнома, но в те секунды не сомневался, что сравнение Саманты точно. Голова выглядела как розовое мясистое полушарие, и в то же время её покрывала чешуя, как будто она принадлежала некоему гибриду ящерицы и млекопитающего. Ящеричные глаза таращились на нас. Я когда-то знал парня, у которого дома жила бородатая ящерица[231], вот её-то мне и напомнили эти глаза. Изо рта, полного неровных острых зубов, высовывался красный язык. В воздухе разлился такой смрад дешёвых сигарет, что стало тяжело дышать.

Морду монстра покрывала такая толстая масса крема, подглазных теней, помады, что в сравнении с ним макияж Саманты казался лёгким и малозаметным. Тени для век цвета синяков поднимались от обоих глаз к краю клочковатых волос. На огромных губах лежал толстенный слой помады, и всё это отваливалось здоровыми кусками при гримасах. Обе щеки были ярко нарумянены и походили на вихри бурь, бушующих на Юпитере.

Дьявольский кумпол размерами был равен стадиону, то есть непомерно огромен, но при этом и мал в сравнении даже с Эмберусом. Впрочем, в тот момент это не казалось важным.

Слит[232]. Одичавший низший демон. Уровень 200

Один из множества демонов, схваченных и брошенных в Ничто по времена первоначального Владычества. Ты никогда не стремился быть втянутым в драму правителей? Но что же тут можно сделать? Когда ты влюблена, то готова едва ли не на всё ради своего мужчины.

Эоны, проведённые в безумии, наложили ужасающий отпечаток на рассудок Слит и её чувство собственного достоинства.

– Саманта, – прокаркала Слит, – какая же ты дохлая!

– А-а, сучка. Я знаю, кто ты есть. Скорее, дайте мне оружие, – проорала Саманта.

Я ответил:

– Оружие? Да ты не можешь двигаться.

Я вставил её лицом вперёд в хиестру. Она вошла идеально. Описание моего орудия не оставляло места для сомнений в том, каких действий от меня ожидали. Я мог только надеяться, что план будет действенным.

Зачарованный слот для хиестры. Оборудование для метания голов

Это уникальный предмет!

Он создан специально для обходчика Карла Открытым интеллектом сети пацифистских действий, интергалактической NFC.

Присоединяется к концу хиестры. Предназначен для головометания.

Эта специфическая версия головометательного устройства приспособлена для метания отрубленных голов любовных кукол.

При метании головы увядающего духа дальность броска значительно увеличивается (500 метров, умноженные на силу).

Брошенная голова магическим образом возвращается к метателю сразу после того, как насадка Щель снимается с хиестры.

– У тебя в инвентаре кинжалы есть! Воткни мне один в зубы! Я должна зарезать суку!

Демоница Слит отпрянула и приготовилась снова хлобыстнуть своим цепным кнутом сверху вниз.

– Некогда, прости.

И я швырнул Саманту изо всех сил. Она полетела прочь с криком, что, мол, убьёт мою мать.

Слит в ярости завизжала и повернулась, преследуя голову.

Моя сила без ничего составляла семьдесят пять пунктов. При амуниции и всех баффах она значительно превышала сотню. И я бросил Саманту намного дальше, чем за пятьдесят километров. Жирная демоница несколько секунд собиралась с силами, затем её крылья захлопали и понесли её в сторону Лакуны.

– Чертовски удобно, что этому твоему ящику для завода можно работать, – прокомментировала Пончик.

Тем временем гигантская демоница пустилась в погоню за головой. Эт странное создание было одето в какой-то кожаный на вид костюм в стиле «садо-мазо». Такое с радостью надели бы потрёпанные командирши, но было в этом одеянии что-то особенно дрянное. Оно было увешано кистями, каждая величиной с секвойю. Громадное тело чудовища хлюпало как желатин, когда крылья силились удержать его в воздухе. Следом за головой оно, завывая, скрылось в темноте. Сигаретная вонь осталась, перекрывая запах подгорающей индейки.

– Нет, – сказал я. – Нам позволяют поддерживать ящик в рабочем состоянии с какой-то целью. Возможно, мы её распознаем на следующем этаже.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Пончик.

Пока Слит преследовала голову, небо с треском раскололось. Явился ещё один бог, я раньше его не видел. Он возник слишком далеко, и его нельзя было рассмотреть как следует. Я не различал его черты, но видно было, что он сверхъестественно велик. И многорук.

Я ожидал, что он тоже двинется вслед за Самантой, но ошибся. Он развернулся и рывком поднял Слит, грузную, извивающуюся демоницу – примерно так, как человек поднял бы скромного грызуна. И разорвал одичавшего демона надвое. Даже на большом расстоянии я слышал треск разрываемой плоти. Слит вскрикнула, и кровь брызнула в разные стороны. Цепной кнут упал на землю с тяжёлым стуком. Через секунду и бог, и мёртвое тело исчезли.

– Что это было? – воскликнула Пончик. – Карл, зачем ты вызываешь всех этих великанов?

– Как только мы вынесли Саманту на улицу, она не переставая стремилась призвать какое-нибудь божество. Насадка на хиестру была задумана как приз вроде нашей Небесной гранаты. Скорее всего, хозяева игры хотели послать её нам на следующем этаже. Я думаю, они догадались, что сейчас важнее защитить нас. – Я поднял взгляд к небу. – Спасибо за то, что мы спасены. Не знаю, сколько она стоит, надеюсь только, что она окупится.

Я стянул насадку с хиестры и забросил её в инвентарь.

Карл: «Всё хорошо?»

Катя: «В первую минуту хлынула какая-то мокредь, потом всё успокоилось. Сейчас у нас хорошо. Только Консьерж-акулы пришли в возбуждение».

Карл: «Я, признаюсь, ожидаю ещё одного нападения. Оно не должно вызвать такого землетрясения».

У моих ног вернулась к жизни Саманта и закричала:

– Нечестно! Нечестно! Позови мою мать обратно! Будет справедливо, если её убью я!

Мы вытаращились на неё сверху вниз, а она продолжала хрипеть и стенать:

– Брось меня снова! Может, тогда она вернётся!

– Эта божественность – твоя мать? – спросила Пончик после ошарашенного молчания.

– Я убью её, – заявила Саманта.

– Погоди-ка, – сказал я. – Не твой ли папаша отправил тебя в Ничто?

– Ну да. Он взбеленился за то, что я родила ребёнка от своего царя. А моя мама тоже вешалась на того царя, вот и вышла из себя. Ревнивая сучка. Она обещала меня убить, если я когда-нибудь освобожусь, а вместо этого убила Слит. Она никогда не держит обещаний. Родители вообще не выполняют то, что обещают, и это первая причина всех детских травм, сами же знаете.

Я посмотрел на Пончика.

– Как думаешь, эту богиню тоже спонсируют? Зря мы её не разглядели.

Могли ли «пацифисты» быть одновременно и спонсорами богов? Я поднял Саманту с земли. Её нужно было срочно возвратить в личное пространство. Доступ туда закроется, когда до крушения этажа останется час.

– А почему эта демониха на тебя разозлилась? – поинтересовалась Пончик.

– Она думала, что я имела секс с её царём.

– А так и было?

Саманта замялась.

– Ну… Да бред.

– Почему же она так подумала?

– А, она входит в один демонский гарем. Я говорила о своих сексуальных развлечениях с моим царём, а она решила, что речь идёт о её царе. И объявила войну. Я не люблю конфликтов, вам это отлично известно, но тут она достала меня. И я сказала, что у меня с её царём был секс любых извращённых видов. Вы не поверите, как и она тогда озверела, и все её сёстры.

– Сколько у неё сестёр? – спросил я, потому что внезапно до меня дошло.

– Ничто переполнено их гаремом. И они все меня ненавидят. – Она расхохоталась. – Время от времени одна из них вылезает наружу, так что привыкайте. Слит была только малышкой. А вот её сестры Гаш[233] вам точно стоит опасаться.

Коробка Сока стояла рядом, снова в человеческом виде. В первый раз с тех пор, как я встретил этого перевёртыша, она показалась мне изнурённой.

– Я начинаю жалеть о том, что согласилась вам помогать, – проговорила она.

Вдалеке от «миски» откололся ещё один кусок и при падении раскололся пополам.

Время до крушения уровня: 1 час.

Предупреждение: Доступ в зоны безопасности закрылся для всех.

Мы провели в ожидании уже несколько часов – просто сидели, а Коробка Сока развлекала нас, меняя обличья. После визита демона наступившие тихие часы раздражали.

В сущности, Коробка Сока оказала нам немалую помощь: она демонстрировала внешний вид разных монстров, в том числе и таких, о которых я никогда не слышал, и показывала мне наиболее действенные приёмы их уничтожения. О некоторых из монстров говорилось в кулинарной книге, но не упоминалось об их слабых местах. Информацию о каждом из них я записывал.

Каждый раз, когда Коробка Сока принимала новый облик, она сначала становилась стервятником, а потом преображалось во что-то другое. У неё обнаружился особый талант, позволявший находить живые существа, прячущиеся в песке.

Наконец мне надоело ждать. Наше время подходило к концу.

– Мэгги, я знаю, ты здесь. Только не знаю, на что ты рассчитываешь. Если хочешь поговорить – давай же, выходи.

Целая минута прошла в молчании. Но затем мы всё-таки услышали голос:

– Мне рассказали про зелье.

Звук слышался так, словно выходил прямо из-под меня. Меня пробрал холодок. Голос Криса-Мэгги звучал приглушённо, но он был очень близко, как если бы нашёптывал мне в ухо.

Вот, значит, почему никому не удавалось их найти. Все каменные ребята обладали способностью успешно маскироваться. Оказалось, что у Криса была способность зарываться в песчаные дюны и в них исчезать.

– Да.

Я медленно отодвинулся. Монго рядом со мной пронзительно вскрикнул. Коробка Сока взлетела. Они оба находились в нескольких футах от того места, откуда исходил голос. Ещё одна способность?

Пончик вспрыгнула на спину динозавра. Я заговорил громче:

– Я получил этот подозрительный ямс в ящике от спонсора. Сначала наш наставник не знал, что с ним делать. Тогда головы куклы Саманты с нами не было, а потом она помогла наставнику разобраться. У ямса может быть несколько применений. Он вырастает из лавы или магмы, в общем, из чего-то такого. Честно говоря, я не помню, в чём различие. Как бы то ни было, ямс может служить для создания особых чернил для свитков, или для приготовления некоторых зелий, чьё действие связано с лавой. Из него можно делать специальные свитки для излечения лавовых монстров вроде Криса, или же фазовое зелье для тех, кто может спокойно проходить через лавовый камень. Вот такое зелье Мордекай составил для нас. Зелье лавового камня. Когда я его приму, вы не сможете ко мне прикоснуться. Руки Криса просто пройдут сквозь меня.

Коробка Сока показала мне, что мои слушатели двигаются. Они медленно-медленно ползли сквозь песок, соблюдая все правила маскировки. Коробка Сока почувствовала их присутствие час назад и тихо указала нам на этот факт. Но я не мог ничего предпринять, пока они не проявят себя.

У меня участилось сердцебиение. С нами не было Кати с её особенным болтом. Вот в чём была закавыка.

– Карл, у них моя другая дочь. Они намерены вернуть её. Они превратят её в монстра и заставят кого-нибудь убить её, если я не сделаю того, что им нужно. И я не могу этого допустить.

– Они так поступают со всеми нами, – сказал я, медленно скользя по песку. – Мэгги, все мы потеряли кого-то. И мы могли бы действовать вместе. Тебя ввели в заблуждение. Я сожалею о том, что случилось с Иветтой. А ты обратила свой гнев не на тех людей.

Мэгги ответила не сразу.

– Ты не понимаешь. Я больше не сержусь.

Им приходилось двигаться крайне осторожно, чтобы их не обнаружили. Мэгги могла сместить свой голос так, чтобы он звучал не из того места, где она находилась, могла заставить других счесть, что она выслеживает меня. Но её целью был не я, а ящик для завода часов.

Они попробуют переместить его или сбросить на храм, что под нами. Им нужно всего лишь передвинуть его на пять футов.

– Крис – славный парень, – сказал я, медленно отодвигаясь от песчаной дюны. Зелье лавового камня действовало всего минуту, поэтому я не торопился его принимать. – Он ничего тебе не сделал, а ты мучаешь его.

– Ты должен спускаться по лестнице, – сказала Мэгги. – Мне жаль, что дошло до этого. Я была настолько зла, настолько ослеплена из-за того, что ты сделал… До этого я не была плохим человеком. Клянусь, не была. Но я должна защищать свою семью. Я думала, что именно так и поступаю, когда убила Фрэнка. Но я была неправа. Когда Каприд приблизился к нам в зоне отдыха, он сказал, что поможет, если мы убьём тебя.

Каприд? Непреодолимый? Бессмыслица. Должно быть, она толкует о каком-то другом животном.

Неожиданно Мэгги завопила:

– На хрен все предубеждения! Если правильно то, что произошло, то и говорить об этом вслух тоже правильно. На х… всех! Что вы надумали? Поторопить меня? Сейчас?

Я понял, что она обращалась к ИИ. Или ещё к кому-то.

– Он клирик. Козлоподобный. Связной. Он сказал, что я обязана остановить вас, а иначе…

Она прервалась на полуслове.

Карл: «По-моему, она лишилась дара речи».

Пончик: «ОНА ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ. СОБИРАЕТСЯ ЗАБРАТЬ ЯЩИК».

Карл: «Катя, сколько времени осталось?»

Катя: «Десять минут. Плюс-минус».

Карл: «Достаточно близко».

– Мэгги, – окликнул я и пристроился за её спиной, ближе к ящику. – Я надеюсь, ты меня слышишь. Мне жаль, что дошло до этого. Это не означает, что случившееся можно забыть. Но я действительно сожалею о том, как всё обернулось. Ты вляпалась в дерьмо, это очень фигово. Я дам тебе…

Крис вылез из песка рядом с ящиком. Я рывком выпил зелье и кинулся к лавово-каменному существу в том мгновение, когда он выкопал ящик и метнул, насколько у него нашлось силы. Ящик просвистел в воздухе в том же направлении, в котором я зашвырнул голову Саманты. Дверца на крышке раскрылась, и часы полетели в противоположные стороны.

Зелье наделило меня возможностью проходить как сквозь лаву, так и сквозь лавовый камень. Я потянулся растопыренными пальцами к голове Криса и сжимал его череп до тех пор, пока не почувствовал, что моя рука проникла внутрь, в мозг. Червяк оказался размером с мою ладонь. Для меня он был единственной частью тела Криса, которая осталась твёрдой. На ощупь паразит напоминал шершавую, извивающуюся сосиску. Мне пришла мысль о той богине, что разорвала демона Слит.

Я потянул, ожидая, что червь разорвётся в моей руке. Меня укрепило зелье, его – нет. Но он не умер. Напротив, он укусил меня в ладонь и стал вгрызаться, хотя я отдёрнул руку.

Я закричал и прижал ладонь к груди. Крис рухнул передо мной. Я хотел ухватить хвостовую часть длинного чёрного червяка, но промахнулся, и червь втянулся в мою плоть. Я чувствовал червя-Мэгги внутри меня, она двигалась по моему телу, как субмарина, погружающаяся ниже и ниже ватерлинии. И наконец пропала.

– Бля, бля!

Я порылся в своём инвентаре. Вот. Я выждал две секунды по хронометру, который отсчитывал в обратную сторону время действия моего зелья. Затем я припал к целебному зелью двойного действия, которое помогло мне избавиться от заражения паразитами на третьем этаже. Мордекай сказал, что зелье подействует только в том случае, если я успею принять его до того, как враг доберётся до моего мозга. А Мэгги добралась бы туда быстро.

В прошлый раз, когда я принимал это зелье, оно позволило мне вытошнить из себя паразитов. Сейчас же противница вылезла из моего затылка, пробив плоть со скоростью снайперской пули. Кровь хлынула из меня, когда Мэгги вылетела наружу ракетой. Я чувствовал себя так, как будто меня огрели молотом. Индикатор здоровья над Мэгги застрял в красной зоне, и рядом мигала красная надпись: «Отравлен». Кровь толчками выливалась из дыры в моей шее. Я сделал шаг, чтобы растоптать Мэгги, но не успел: Монго прыгнул и опередил меня.

– Жуй! – выкрикнул я и прижал открытую ладонь к обширной ране на затылке.

После этого я попробовал кликнуть опцию «Исцеление».

Ты под Дурманом!! Ни хрена ты сейчас не кликнешь! Споки-ноки!

Прежде чем отключиться, я успел увидеть, как радостный Монго нагнул голову и принялся измельчать маленькую обходчицу в мульчу, ставя тем самым точку в конце саги о Фрэнке Кью и Мэгги Май.

Я оставался без сознания минуты две, не больше. Пончик вылечила меня при помощи свитка с заклинанием. Очнувшись, я увидел, что кошка сидит рядом и встревоженно меня рассматривает. Крис сидел неподалёку, приложив руку к каменной голове: Пончик вылечила и его.

– Болит, – пожаловался он.

– Аналогично, – отозвался я со стоном.

Карл: «Имани, привет. Ему ничто не угрожает. Сработало. Мы доставим его вам на шестой этаж».

Монго изрыгнул тельце Мэгги и сожрал его вторично.

– Подожди, – выдохнул я. – Нужно забрать в лут её инвентарь.

– Я всё собрала в первый раз, когда он её выблевал. Там масса всякой всячины, – ответила Пончик.

– Передай Крису, – попросил я и откинулся на спину.

– Как это понимать? Тут у неё куча шляп. Зачем червяку шляпы? А что Крис будет делать с такой горой? А я собираю коллекцию шляп. И я совершенно уверена, что имею право оставить их у себя.

Карл: «Время?»

Катя: «Две минуты. Ты в порядке?»

«Чёрт, чёрт же. Вечная гонка с временем».

Карл: «Мэгги мертва. Крис в безопасности. А ты не забывай про якорь. А как Трэн?»

Катя: «Его уже рядом нет. Он и вся команда Гвен ушли вниз».

Коробка Сока была опять в человеческом теле и держала в руках одни из часов, которые выбросил Крис.

– Что это такое? – спросила она, вертя их в руках. – Это не часы моего брата.

Нет. Факсимильная копия, одна из тех, которые я когда-то изготовил, чтобы обмануть управляемых гномов. Катя тогда сделала факсимиле ящика для завода, притворяясь, что осваивает возможности инженерного стола. Она достигла куда лучших результатов, чем я, в копировании предметов. Тот ящик она сделала по частям и собрала прямо у себя в инвентаре. Потом мы обменялись копиями и оригиналами, когда обнимались в клубе «Десперадо».

– План поменялся, – обратился я к Коробке Сока. Говорил я торопливо: голова ещё плыла, шея болела. – Тебе нужно уходить. Прямо сейчас. Ворота вот-вот откроются, но только на двадцать минут. Не думай брать кого-то с собой. Мы не приведём бога на девятый этаж. Хватит уже. Ворота остаются у нас, мы не один раз ими воспользуемся. Отказаться от них – исключено. Но я очень хочу, чтобы ты добралась до Ларракоса. Тебе по-прежнему нельзя раскрываться, но сообщить людям то, что ты знаешь, необходимо. Мы не расстаёмся с тобой. К тому времени, когда мы там окажется, нужно, чтобы все живые знали правду о том, кто они на самом деле. Ты понимаешь?

Некоторое время проститутка-перевёртыш не находила слов.

– Что?.. Так где ворота?

Я продолжал:

– Ты же можешь изобразить акулу? Превратиться в птичку, в муху? Пролететь над океаном на полной скорости, а потом вниз, в воду? О месте встречи сейчас договоримся. На этой стороне. Давай торопиться.

Она поцеловала меня в щёку.

– Береги моих людей. У нас уговор. И его тоже береги. Я люблю его.

– Кого? – выговорил я.

– Луиса. Мы собираемся пожениться.

Несколько суток назад я спасался от колоссального двухголового щенка. На самолёте я врезался в лицо бога. Я видел, как прижимаются друг другу говорящий козёл и женщина-вампир после того, как они уничтожили самого громадного индюка во Вселенной. Совсем недавно я зашвырнул за пятьдесят километров голову секс-куклы, чтобы предотвратить бабские разборки между этой самой головой и демоном размером с небольшой город и с неснимаемой маской макияжа. Я только что влез в голову каменного монстра, чтобы выдрать оттуда червя-паразита…

Но больше всего перечисленного меня поразило то, что я услышал от Коробки Сока. Я смотрел на неё с таким выражением, как будто из её ноздрей поползли слизняки.

– Луиса? – сумел я переспросить. – Нашего Луиса? Ты влюбилась в Луиса? И вы хотите стать мужем и женой? Ты серьёзно?

Складка посреди её лба сказала мне, что она убийственно серьёзна.

– Помни о своём обещании, – только и сказала она и не стала дожидаться моего ответа.

Она подпрыгнула, взмыла в воздух, обратилась небесной птицей и умчалась. Через две секунды её не было. Я протёр глаза и перевёл дыхание.

– Луис? – переспросила и Пончик. – Как обезумел мир!

Донёсшийся стон заставил нас поглядеть на Криса, который продолжал сидеть в полубессознательном состоянии.

– Брэндон, – наконец проговорил он и опустил голову. – Брэндон.

И это имя отрезвило меня. Я опустился на колени около Криса и положил руку на его бедро; оно оказалось раскалённым.

– Твой брат умер, когда спасал многих людей. Давай продолжим его дело ради его памяти, хорошо?

Время до крушения уровня: 21 минута.

Катя: «Ворота открыты. Я только что сбросила одну из твоих дружественных бомб тут поблизости, и она сработала отлично. Акулы уже шныряют здесь, и аппетит у них разгорелся. Твоё Усиливающее боль желе тоже действуют эффективно».

Карл: «Понятно. Замечательные успехи. Направляйся к лестнице. Сообщи мне, когда будешь выходить. Не задерживайся».

Я знал, что ей будет тяжело плыть, борясь с потоком воды, заливающим сейчас нижние этажи Ларракоса. Но она прикрепила себя якорем к каменной стене замка. Предполагалось, что она выйдет через подземный колодец, так как вход в него находился рядом с шельфом, где мы оставили отдыхать «Акулу». Самая трудная часть Катиной миссии. Я волновался, но она настаивала, что справится без всяких проблем.

В течение следующих двадцати минут перевёрнутый конус города Ларракоса будет наполнен прибывающей и бурлящей водой. Ворота открывались прямо в центре рынка. Даже если там есть дренажная система, можно было не сомневаться, что какое-то время она будет серьёзно перегружена. Начнут рваться бомбы, равняя с землёй рыночные лотки и распугивая покупателей и владельцев магазинов. А потом подплывут акулы. Если расчёты Кати верны, а составленная ею карта точна, то бóльшая часть города будет затоплена к минуте закрытия ворот. Не пострадают только верхние этажи и жилища неигровых персонажей.

Наводнения, взрывы, акулы, мобы из всяких других мест появятся внезапно, озлобленные, разрушающие и… совершенно не там, где предполагалось.

Зев: «Боже правый, Карл! Люди в ярости. Они видят совсем не то, что вы обещали».

Зев оставила старания сохранять сходство с добрыми рядовыми гражданами, а сделалась откровенной партийной деятельницей.

Карл: «Я ничего не обещал».

Зев: «Если вы наполните Ларракос водой и мобами, это приведёт к гибели всех неигровых персонажей. Рынки будут затоплены. Наёмники погибнут. Если вы убьёте НПС в баре, доступ в клуб «Десперадо будет перекрыт. Спонсоры не смогут войти туда, чтобы сделать ставки. Не попадут на рынки, чтобы приобрести магическую амуницию. «Борант» зависит от этих денег. Спонсорам нужно, чтобы рынок снаряжал их бойцов».

Карл: «Ну, я не сомневаюсь, что с этим они сладят. Вода быстро сольётся. Может быть, нормализация положения займёт несколько дней, раз в процессе будут участвовать акулы, но и в этом нет ничего убийственного».

Зев: «Нет, Карл. И вы сами понимаете, что так не годится. Мы не можем увеличивать число неигровых работников сразу после создания этажа. Ладно мобы, но НПС? В правилах записан такой пункт. Мы не станем менять владельцев торговых точек. Рынок продовольствия для бойцов расположен там же».

Естественно, всё это мне было известно. То-то и оно!

Карл: «Вот даже как? Ну простите, виноват».

Зев: «Если люди захотят исправить положение, им нужно будет добиться того, чтобы Синдикат поставил данный вопрос на голосование. А там голосований не хотят. А если бы и согласились, то им пришлось бы обратиться за содействием к ИИ, чего уже не будет. Вся система уже раскручивается по спирали, и в этом году впервые эта стадия наступает так рано».

Я сегодня убил людей. Множество невиновных людей.

Но они все – неигровые персонажи. Среди них нет бывших обходчиков, вот что было для меня особенно важно. Бывшие обходчики с контрактами, такие как Мордекай, – это ценные граждане. Хозяева не позволяют им гибнуть зря в городе, который разрушается ежегодно. Впрочем, у меня не было красивого оправдания для того, что я сегодня совершил.

Времени для моральных дискуссий не было тоже. Я оказывал организаторам услугу. А когда нравственные страдания, как это было в случае с маленькой Бонни, почти ломали мою решимость, я всё-таки не забывал, что спасаю этих НПС от ужасов кровавого конфликта, который при ином сценарии неизбежно принёс бы им мучительную смерть, и это осознание облегчало муки раскаяния.

Пристли угодил в эту ловушку, и он настолько страдал морально, что не смог действовать. Я не хотел повторять эту ошибку.

В каком-то уголке моего сознания эти сомнения продолжали жить. Но война есть война, и нельзя уверять себя, что это не так.

Зев продолжала воспитывать меня, и постепенно до меня стало доходить, что её изумление и возмущение – это, в сущности, актёрство. На самом деле она доводила до нашего сведения неутешительную информацию. Повторяла напыщенные речи, почти теряя голос от пафоса, и почти не скрывала этого. С Пончиком они всё-таки общались, по-видимому, через социальные медиа, но я не решался уточнять и даже не использовал магическую бумагу, которая висела у нас в туалете.

Негодование «Боранта» по поводу всего происходящего доказывало, что заправилы игры не цеплялись к формам наших контактов. Я был наполовину уверен, что им было невдомёк, что мы с Пончиком и Катей детально планировали в течение долгих дней. Даже Мордекай не был в курсе всех подробностей.

Зев: «У половины из них есть армии, которые скрываются в городе, чтобы им не повредил какой-нибудь бог. Я не сомневаюсь, что часть случившегося выйдет наружу. Но вы сами не отдаёте себе отчёта в том, что натворили. Вы убили тысячи людей. Десятки тысяч. Никто не знает, как будет выглядеть игровое поле после того, как беды улягутся».

Карл: «О, вот увидите, как мощно всё это подстегнёт рейтинги».

Зев: «Будут последствия».

Карл: «Вероятно. Но ведь они это одобрят. Мы никого не обманывали. Мы использовали те инструменты, которые были нам даны. Кроме того, вы сами согласитесь, что они обязательно захотят увидеть, как события будут развиваться дальше, прежде чем решат… как бы это сказать… торопить меня, выбрасывать в мусорную яму или что там ещё. Я знаю, им грозит реальная опасность утратить контроль над ходом сезона. Кто бы ни управлял нашими действиями на следующем этаже, он наварит большие деньги».

Зев: «О чём это вы?»

Карл: «Продолжайте наблюдать».

И я отключился от обмена сообщениями.

Катя: «Я вышла. Готова к спуску».

Пончик: «КАТЯ ПОКА!»

Карл: «Отлично. Я добавляю Криса в нашу партию, чтобы он шёл дальше с нами. Увидимся на той стороне. Хорошо потрудились сегодня».

Катя: «Удачи с выбором класса».

– Жалко, что в этот раз мы не попали на шоу Одетты, – посетовала Пончик.

Мы уже направлялись к колодцу. Крис шёл впереди, опустив голову. Мордекай в чате то глушил меня патетикой, то буйствовал, так что я отключил его.

– Не расстраивайся, – сказал я Пончику. – Если я сколько-нибудь знаю Одетту, то нас позовут через день или два.

– Ты думаешь, у Коробки Сока все получилось? – спросила Пончик. – Поэтому я не могу добавить её себе в чат, как Кувалду и Мордекая?

– Получилось. У неё была тяжёлая жизнь, и сама она – дамочка жёсткая. К тому же влюблена. А это прибавляет сил.

Мордекай: «А мне безразлично, во сколько это кольцо оценивается. Время вышло. Я предлагаю тебе выбросить его до того, как начнёте спускаться».

Карл: «Мордекай, тебе очень нужно охладиться, ты это знаешь?»

Мордекай: «Карл. Сынок. Ты не знаешь, с какими силами связываешься. Нельзя так испытывать судьбу. До сих пор это работало только потому, что ты приносил им хорошие деньги. А сейчас ты пинаешь их по финансовым яйцам. И считаешь, что тебе это сойдёт с рук?»

Карл: «Послушай, это кольцо покупает мой спонсор. Я догадываюсь, что тут замешано и какое-то божественное спонсорство. А это должно чего-нибудь да стоить».

Мордекай: «С такими противниками не воюют, потому что невозможно победить».

Пончик: «МОРДЕКАЙ, ТЫ БЫ ПОЛАСКОВЕЙ С КАРЛОМ. ОН НЕ ОДИН ЭТО СДЕЛАЛ. МЫ УЧАСТВОВАЛИ ВСЕ ВМЕСТЕ».

Пончик не знала, насколько она права. Я был вовсе не так одинок, как думал поначалу. Я достал из инвентаря насадку для хиестры и осмотрел её заново. Провёл пальцем по плетёнке: похоже на лозу. Потёр маленькую сопроводительную записку сбоку.

Это уникальный предмет!

Он создан специально для обходчика Карла Открытым интеллектом сети пацифистских действий, интергалактической NFC.

Дизайн одобрен исполнительным директором и президентом Бюро информации и пропаганды д-ром П. Ху.

Я отложил головометатель и достал из инвентаря Кольцо божественного страдания. Поднёс его к тусклому свету. Один из предметов, наиболее вожделенных для охотников за сокровищами.

– Они и дальше будут за нами охотиться? – спросила Пончик. – Несмотря на то, что больше не смогут торговать на рынке?

– Не сомневаюсь, – ответил я. – Они и дальше будут стремиться завладеть всем, что мы имеем. Я имею в виду не только кольцо, но и ворота. Можешь представить, насколько эта штука ценна на поле боя? Рыночных площадей в городе две. Во-первых, рынок клуба «Десперадо», там охотники продают свою добычу. И есть онлайн-рынок, там обходчики торгуют через киоск. Товары там – дрянь. Обходчики используют интерфейс, но участникам фракционных войн приходится самим приходить к коммерсантам и покупать нужное. Мы только что уничтожили всех коммерсантов. Так что обходчикам торговля закрыта.

– А Зев сказала, что они больше не могут ходить в клуб «Десперадо», а значит, и покупать у охотников не будут.

Я усомнился.

– Может быть, а может, и не так. Рынок, наверное, некоторое время будет закрыт. Но предполагаю, что произойдёт вот что. Каждая фракция будет оперативно решать, будет ли она посылать кого-то вниз, на шестой этаж, для сбора вещей и их скупки у других охотников. Мы же не смыли все армии полностью, а утопили их возможность приобретать товары и подорвали структуры власти. Теперь они будут кувыркаться в своих дрязгах и думать, как экипировать своих солдат. И существует только один путь. Или фракции не будут экипировать солдат, или рискнуть посылать своих людей вниз, на шестой. Я могу ошибаться, но подозреваю, что здесь жизнь будет бить ключом.

Мы остановились у входа в колодец. Крис вошёл, не оглядываясь. Бедняга он. Оставалось пять минут. Я огляделся напоследок. В нескольких сотнях метрах от нас дромадеры продолжали отстраивать свой город. Я вздохнул.

– Значит, здесь будет больше охотников, – подытожила Пончик.

– Тебе когда-нибудь приходилось слышать, как говорят: курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор в помёте?

На Пончика поговорка не произвела впечатления.

– Леди Убивайте-Убивайте-Убивайте говорила, что охотники тоже имеют право получать награды. А ты теперь стоишь о-го-го сколько. Да все сюда хлынут после нас.

– Именно на это я надеюсь.

– Но, Карл, мне не нравится, когда на меня идёт охота.

После предыдущего выпуска итогов дня Люсия Мар наконец-то перестала быть номером первым. Список первой десятки обходчиков изменился мало, но кое-какие примечательные перестановки в нём произошли.

Карл. Проходец. Анархист-провокатор. Уровень 47 – 1 000 000 (х2).

Люсия Мар. Ладжаблесс. Генерал Чёрной Инквизиции. Уровень 48 – 500 000 (х2).

Непреодолимый. Каприд. Покинутый воздушный акробат. Уровень 55 – 400 000 (х2).

Пончик. Кошка. Бывший детский актёр. Уровень 39 – 300 000 (х2).

Дмитрий и Максим Поповы. Кивающие. Иллюзионист и Богатырь. Уровень 33 – 100 000 (х2).

Мириам Дом. Человек. Пастух. Уровень 52 – 100 000 (х2).

Элли Макгиб. Морозная дева. Снегомант. Уровень 47 – 100 000.

Богдон Ро. Человек. Легат. Уровень 44 – 100 000.

Ива Сигрид. Полунагайна-полуорк. Проворный правоохранитель. Уровень 40 – 100 000 (х2).

Куан Че. Полуэльф. Кавалерист имперской безопасности. Уровень 48 – 100 000 (х2).

Теперь я был обходчиком номер один в Подземелье.

Я погладил Пончика по голове.

– Когда откроется шестой этаж, мы окажемся заперты все вместе. А те тоже попадут в ловушку, как и мы.

Я подбросил кольцо в воздух и поймал его. Взглянул на небо и наконец-то перестал делать вид, что обращаюсь только к Пончику.

– Видите, господа, эту вещь? А я вам вот что скажу. Если вы хотите её поиметь, то она ваша. Вот же она. Получите и распишитесь, ублюдки. А вот вам ещё кое-что. У меня есть идея получше. Не стоит наезжать на меня, а то я наеду на вас. Это мой залог вам и всем, кто нас видит. Ко времени крушения шестого этажа ни один скот-охотник из тех, кто осмелится ступить на тот этаж, где будем мы, не выживет. – На этом Пончик, Монго и я шагнули в колодец. – И клянусь вам своей жизнью: я перебью вас одного за другим. Я вас всех сломаю.

Эпилог

– Сколько денег, сколько точно мы истратили до сегодняшнего дня? – спросила женщина. – Этот человек психически нездоров. Вы слышите? Он абсолютный псих.

– Лучше не знать, – отмахнулся д-р Ху.

– Лучше, когда никто не задаётся вопросом, каким образом маленький сотрудник NFC в состоянии выплачивать такие суммы. Лучше, когда нет вопросов «почему».

– Всё, о чём вы говорите, для нас давно в прошлом, – сказал д-р Ху. – Мы все отвечаем за него.

– Его состояние нестабильно. Он может умереть в любую минуту. И даже если он не умрёт, ИИ будет нести ответственность за уничтожение целой планеты, а это может произойти ещё до того, как они вступят на девятый этаж. «Валтай» суёт свой нос во все щели, подземные Куа-тин готовы развязать кровавую гражданскую войну в любой день и час. Все дети короля Раста стараются поубивать друг друга. Принцесса Д-Надия тоже, возможно, способна совершить какую-нибудь глупость. К тому же этот человек далеко не так умён, как вы думаете. Вам следовало приложить к ямсу инструкции. Они истратили половину, когда спасали того, другого обходчика.

– Он знает, для чего используется ямс.

– Разве? Я в этом совсем не уверена.

– Дорогая моя, он уже сотряс весь сюжет. Даже если он проиграет, то и это – успех. Каждый раз, когда он появляется в шоу этой самой Одетты, число подписчиков взлетает.

– Зрители подписываются на его фантазии, а не на наши.

– Это одни и те же фантазии.

– Портус, он умрёт. Ему ни за что не пройти шестой этаж.

– Вы говорили то же самое и про пятый, – напомнил женщине д-р Ху.

– Мы все любим счастливые развязки, – сообщил Садир существу в клетке.

Животное ответило ему мрачным взглядом. Садир знал, что обитатель клетки не понимает его.

– Но, мой маленький друг, бывает, что мы не получаем то, что нам нравится. Случается, что наши желания взаимно несовместимы. Например, я хочу, чтобы мне было тепло и сухо. А тебя тянет к свободе. Боюсь, что ни один из нас сегодня вечером не останется полностью удовлетворен.

На них сыпался морозящий дождь. Время – аб-солар, что местные обозначали как «полночь». Небо покрывали тяжёлые тучи, отчего темнота за окном воспринималась особенно густой. Садир не различал даже огней тысяч судов и низкоатмосферных зондов. На миг ему показалось, что они трое были единственными живыми созданиями в этом мире. Он сам, его партнёр и их намеченная жертва.

Он просунул длинный серый палец в клетку. Мохнатое чудовище зашипело и царапнуло его с быстротой молнии. Маленькие острые когти впились в его плоть и порвали кожу так стремительно, что он не успел отдёрнуть палец.

– Блин! Клянусь его левой титькой, больно!

Зверь – «кошка» – издал низкое, глубокое рычание. Его уши были плотно прижаты к задней части головы.

Садир засунул палец в рот и пососал. Геннрик в это время посмеивался. Липкая, с синеватым оттенком кровь потекла из ранки. Он потянулся было к своей самодиагностике, чтобы определить, не требуется ли антибиотик, и выругался ещё раз, вспомнив: его имплантаты недоступны онлайн. Планета находилась вне пределов досягаемости для некоренных жителей, и им приходилось закрывать свои системы связи, дабы их не обнаружили.

– Это не он, – проинформировал товарища Геннрик, саккафинс[234] щупальцами на лице. Он выключил карманный компьютер и укрепил его на поясе.

Садир рыкнул от отчаяния. Эта кошка была шестой, которую они нашли в окрестностях. Садир выругался на Синдикат с его правилами, ограничивающими возможности сотрудников, не являющихся обходчиками. Насколько всё было бы проще, если бы таких правил не было. Хотя и тут палка о двух концах, подумал он.

«Они бы не нуждались в нас, если бы решение было столь простым».

Он вытащил из поясной сумки свой хотлист, посмотрел на него, затем снова на кошку.

– Ты уверен? – спросил он. – А похоже на него.

– Уверен. Маркировки похожи, но не идентичны. На этой микрочип человека, и база данных говорит, что её владелец значился в первоначальном собрании. К тому же это женский пол. Её зовут Контесса[235] Пуррингтон. Не трогай её.

– Я её пристрелю, – пообещал Садир. – Она напала на меня. И пустила кровь.

Контесса Пуррингтон зашипела ещё громче и с силой ударилась об электрические тёплые стены обогревателя.

– Не застрелишь. Она поцарапала тебя, потому что ты засунул руку туда, где рукам не место.

Геннрик потянулся и нажал пальцем на крышку куба. Прибор исчез, и вместо него явился металлический квадрат. Кошка вскочила и умчалась во тьму.

Садир подтянул к себе биосканер, стёр с экрана дождевые капли и заворчал, снова кляня тупые правил Синдиката. Потом он натянул на голову камуфляжную сетку и включил сканер. При этом он не забывал, что его прибор должен оставаться внизу, вне поля зрения наблюдающих окуляров. Он уже получил два штрафных очка. И теперь, если его снова поймают на нарушении правил, его страховка будет снижена на три пункта. И на этот раз его несомненно вышвырнут, особенно сейчас, когда назревает война.

Множество войн назревает.

При его статусе нуля он уже прошёл огонь и воду, стремясь обеспечить своё существование. Многие системы отказывались принимать таких, как он, хотя эта практика и не была законной. Синдикату законность безразлична. Заправилы Синдиката в глаза не видят прав представителей рас, не входящих в Совет. Тем более прав нулей. Заправилам важны корпорации, богатые и монаршьи семейства, золочёные миры свободных граждан.

И вот, когда была выпущена пошаговая инструкция сезона, он отправился к ближайшему порту, нашёл там команду охотников за головами, согласную принять нуля, и нанялся. Эта команда из числа тех, где штрафные очки воспринимаются как достоинства, а не минусы.

Синдикату известно о пошаговой инструкции. Известно, как же иначе. Несколько сезонов назад была даже выпущена голографическая постановка. Правозащитные организации много галдели по этому поводу. Они писали петиции в подкомитеты, требовали официально запретить данную практику. И ничего не было сделано. Служба безопасности Синдиката по-прежнему патрулирует планеты. По-прежнему преследуют нарушителей, хватают их, иногда убивают.

А что же корпорации, истинные преступники? Никакой ответственности. Никакой.

Все скоты, с горечью думал Садир. Некоторые миры гарантируют доход тем, кому просто повезло родиться на данной планете. Что ж, теперь он, Садир, здесь, и он рискует жизнью и свободой за право заработать на жизнь.

Рискует жизнью ради того, чтобы выследить грёбаную в рот кошку по кличке Соусник.

– Сканер показывает ещё только одну кошку, но она в лагере, – сказал он.

– Тити, – отозвался Геннрик. Подумал немного. – Переключись на людей. Сколько их?

– Чересчур много, – ответил через несколько секунд Садир. – Семьдесят четыре человека в лагере. Только шестеро подростков. Одному меньше года.

Геннрик издал звук, подобный трубному сигналу тревоги.

– Мать их. Идём туда. Если найдём эту дрянь, то она будет первой пойманной целью уровня «А», и нам премия.

Садир поколебался, но совсем недолго. В этом году пошаговая инструкция была короче, чем обычно, следовательно, конкуренция яростная. Привлечь к себе внимание людей – огромный риск, но если там именно та цель, что им нужна, то вознаграждение будет астрономическим.

Команда Садира не стала даже заморачиваться с женщиной в тропической зоне, несмотря на необычно высокую награду, назначенную за её поимку. Там был дохлый номер. Ту зону вычистило цунами после того, как «Борант» устроил недалеко от неё свою штаб-квартиру. Там всё вычищено до пустоты. Живых не осталось.

Тем не менее десятки охотников, наводнивших планету, рыскали в тропической зоне в расчёте на приз. Такое же их количество обреталось в южном полушарии, они искали отца той маленькой девочки. Там премия была пониже, но шансы на успех поисков – выше. Но пока что никто не нашёл ни хрена. Скорее всего, все они мертвы, как соображал Садир. Только так, а иначе их бы уже нашли. Вот что произошло.

Да, иногда пошаговая инструкция сезона содержала пять тысяч имён, а находили одного или двоих.

А в этот раз ставилась задача более трудная, чем обычно. Традиционно доступ к снимкам планеты давался в ходе сбора. Но сейчас «Борант» начал свою закулисную орковщину, когда очень рано открыл сезон обхода. Садира воротило от дополнительного покровительства, оказываемого задействованным правительствам. Никто не мог предотвратить начало сбора, так как заваривался некий проект. И что, это справедливо? А раз «Борант» начал рано, запустив хаотические процессы, то зонды создали последние архивы два дня назад, что означало: все записи, в том числе данные о местоположении и интернет-архивы аборигенов, протухли к тому времени, как уже в реале начали разворачиваться события.

Но надежда пока не исчезала. Когда произошёл сбор информации в планетном масштабе, все граждане и жизнеспособная фауна, были распределены по трём категориям: собранные, обходчики и аборигены. Разумеется, собранными оказались те, кому выпала плачевная участь быть застигнутыми крахом глобальных общественных инфраструктур. В большинстве случаев, а в особенности в текущем сезоне, эта группа составляла самую большую долю участников. Обходчики – это те, кто согласился участвовать в игре. Аборигены – все прочие.

По мере того, как игра развивалась и некоторые проходчики выдвигались на передовые позиции, продюсеры сезона раз за разом обращались к обоймам собранных граждан, чтобы добавить драматизма в действие. Разве можно забыть тот сезон «Валтая», когда обходчик Хун направил своего меха[236] к лифту, ведущему на двенадцатый этаж, где обнаружил собственных детей, перепрограммированных в дозорных охотников-убийц? Всех пятерых, даже годовалого. Хун предпочёл убить тех, кого породил. То был один из редких случаев, когда жестокость игры показалась чрезмерной даже свободным гражданам. Садир ощутил, как его пробрала дрожь, когда он вспомнил ту историю. После неё хозяева игры запретили использовать собранных детей. А также беременных женщин.

«Тудыть твою перетудыть, – подумал Садир. – Изуверы из изуверов».

Но что же бывает, когда продюсеры решают использовать конкретного участника, но не могут его найти? Если он не из собранных и не обходчик, значит, он пережил изначальный крах и предпочёл не идти в Подземелье. Большинство таких погибают. Динамика смертности аборигенов часто отражает тот же процесс у обходчиков, хотя и отстаёт в темпах.

Итак, продюсеры решили отыскать и использовать исчезнувших аборигенов. Захотели ввести в Подземелье определённых индивидов. И тут встала проблема. Правила понятны. И неприкосновенны.

И тогда явилась пошаговая инструкция.

Практика найма следопытов, когда их засылают на планету и поручают обнаружить и похитить заранее избранных выживших, крайне далека от какой бы то ни было законности. Никакая корпорация не сумела бы оправдать её в суде. Но никого к ответственности никогда не привлекали. Беззаконность такой практики не волновала никого, кроме немногих маргиналов. Если зрителей не возмущает покорение целой планеты, то кто станет останавливаться перед парочкой сопутствующих преступлений? Эта практика так же стара, как и сам Поиск.

Найти индивида, как правило, нетрудно. Даже на периферийных планетах, где зоны поиска – это мусорные свалки или нечто подобное, найти заранее известного местного уроженца не сложнее, чем поздороваться с оператором ИИ планеты. На Земле имелась отменная система контроля, она работала более чётко, чем на большинстве других планет. Однако в силу Акта об охране коренных видов, после старта обхода у аборигенов изымаются их импланты (не касается только тех, кто с ними родился). Они «свободны». Когда по окончании обхода цирк в полном составе перемещается в другую систему, планета изолируется на время жизни многих поколений. Садир не помнил, какова в точности длительность этого периода, однако немаленькая, несомненно.

– Без толку тратим время, – ворчал он, когда они с Геннриком плелись к поселению. Оно располагалось на плоском участке примерно в километре от того места, где в последний раз было зафиксировано пребывание кошки. Он смотрел на своего партнёра, а его камуфляжная сетка мокла под дождём и почти леденела. – Мы должны были искать того мужика в южном полушарии. Или другого зверя. Козла.

– Если не найдём отметку, – откликнулся Геннрик, – то будем двигаться дальше. Капитан намерен отправить нас на другую сторону планеты, в джунгли, на поиски близнеца погибшего обходчика.

Он вдруг предостерегающе поднял руку: тёмное небо прочертил космический челнок. И оба тут же расслабились: корабль был не из службы безопасности Синдиката.

Садир хмыкнул.

– Это когда погода будет более подходящая.

– Мне нравится здешняя погода, – заметил Геннрик.

Партнёры пригнулись и побежали по мощённой чёрным камнем улице города людей. На ней время от времени попадались прямоугольные дыры – места, где в минуты краха стояли автомобили.

Садир смерил Геннрика унылым взглядом. Вероятно, в этом полушарии шли последние недели зимы, и погода не могла быть приятной ни для кого, из какого бы мира он ни прибыл. Этот мегаполис, некогда именовавшийся Сиэтлом, по-видимому, был не последним по численности населения. Сейчас в это было трудно поверить. Даже земляне не могли быть настолько глупыми, чтобы подвергать себя превратностям этого климата, тогда как экваториальная зона – истинный рай.

Вдалеке появились огни многочисленных костров. Люди разбили лагерь возле сооружения, которое когда-то было мостом над шоссе, поставили палатки в том месте, где морозному ветру, пропитанному океанской солью, было не так-то легко их достать. Костры были разложены аккуратными кругами.

Садир прикинул: здесь больше тридцати палаток. Неподалёку высились скелеты деревянных строений. Было похоже, что люди принялись отстраивать свой город.

В поселении можно было увидеть остатки утраченной общественной жизни. Садир обратил внимание на многочисленные двух- и четырёхколёсные машины с открытым верхом. Над самой большой палаткой горел электрический фонарь, из другой палатки слышалась музыка. Повсюду какое-то движение. Несмотря на поздний час, лагерь не спал.

– Оружие на месте? – спросил Геннрик.

Садир ощупал на своём бедре духовой пистолет, стрелявший флешеттами[237]; он предназначался для того, чтобы оглушить кошку. Он зарядил пистолет тремя штуками – достаточно для того, чтобы вывести из строя почти любого человека. Он предпочёл бы стандартный электрошокер, надёжный и простой в обращении, но маркировка на нём привела бы в действие любой охранный зонд Солнечной системы.

Двое охотников опустились на землю и натянули на себя камуфляжную сетку. Настало время наблюдений. Садир достал сканер и настроил его на местопребывание кошки. Теперь, когда они подошли достаточно близко, можно было установить, в какой именно палатке она находится. Третья палатка, поставленная вплотную к склону холма. Садир поискал другие существа вокруг кошки. В палатке были два человека. Он проверил местонахождение всех живых организмов в лагере, затем достал заранее приготовленный лист бумаги и принялся чертить схему.

Тут ему пришла в голову новая мысль, и он перепрограммировал сканер. Как правило, Синдикат не приставлял агентов безопасности к лагерям аборигенов, но Садир проверил наличие всех их типов. Безусловно, это следовало сделать раньше. И он заметил нечто непонятное на вершине холма, но оно тут же испарилось. Что бы это ни было, но не агент безопасности Синдиката. Эти никогда не церемонились.

Пока Садир занимался сканированием местности, Генрикк обратился к нему:

– Скажи-ка мне одну вещь: зачем тебе всё это нужно? Я однажды слышал, как ты разговаривал с каким-то своим друганом и соврал, что якобы работаешь на барже. А потом уже не врал: как ты ненавидишь «Борант», ненавидишь Поиск. И однако же ты здесь, рискуешь жизнью, чтобы зрелище стало интереснее.

Садир присвистнул. Ему не понравилось и то, что сак подслушал частный разговор, и упрёк в лицемерии. Ответил он не сразу.

– У меня много детей. – В первой палатке находились четыре собаки, но, вроде бы, маленькие. Не опасные. Не голосистые. Он сделал запись. – Они живут в коммуне нулей в системе Филт. Орки в очередной раз подняли плату за проживание для выходцев извне. Если так будет продолжаться, я должен буду получать деньги за работу. Пожалуй, я такой же, как обходчики, которых ты видишь в шоу. Они убивают других, чтобы выжить.

– Но ведь должны существовать менее опасные способы заработка, – возразил Геннрик. – Мои близкие занимаются этим, потому что нам нравится. И ещё нам нужны деньги для биржевой игры в «Призме». И тебе не нужен этот риск, если он тебе не по нутру. Галактика велика, можно найти любые занятия.

Садир кашлянул.

– Саку легко так говорить. А нулям никогда ничто не даётся просто. Даже эти вот люди знали, как мы выглядим. Они продавали новые товары с изображениями, похожими на нас. Вот почему моя ненависть так глубока.

Геннрик издал звук, похожий на автомобильный гудок.

– Им известна ваша внешность, потому что ваша публика незаконно шныряла по системе до того, как начал проводиться обход. Кроме того, во внутренней системе свободны все. Не имеет значения, кто ты.

Садир даже не дал себе труда ответить. Впереди у них была работа.

– Мы можем просочиться за двумя первыми палатками и прорвать полотняную стенку третьей вот здесь. – Он указал длинным пальцем на лист, отражавший их маршрут. – В первых двух палатках спят люди. В той, что нам нужна, один бодрствует. Мы должны пробираться как можно тише – собаки из первой палатки могут нас учуять. Хорошо, что дождь нас заглушает.

Геннрик кивком обозначил своё согласие с предложенным планом. Дальше охотники уже не теряли времени. Оба извлекли оружие и побежали вверх по склону холма к лагерю, держась островков полной темноты.

В начале пути Садир подумал о своих детях. Он помолился о том, чтобы они выросли и встретили мирную жизнь, такую, в которой им никогда бы не пришлось ради выживания делать то, что делает сейчас он.

* * *

Брэду не спалось. Он посмотрел на женщину, которая спала на надувном матрасе в обнимку с крупной рыжей кошкой. Выплакалась и смогла снова заснуть. Она прилично раздражала остальных. Каждый обязан работать. Таков закон жизни. Если хочешь жить в «Новой королеве Анне» – изволь трудиться. Все испуганы, все ошеломлены. И всё-таки все при деле: ловят рыбу, добывают еду, чинят крыши, строят.

Беа не делает ничего.

По уговору она как бы медсестра, то есть будет «работать», когда понадобится кого-то лечить. Это была шутка. В их группе четверо медиков, правда, все – дантисты. Они прилетели тем же рейсом, что и Брэд с Беа, все возвращались с Багамских островов. Они сошлись с этими дантистами, когда надолго застряли в аэропорту Атланты из-за снежной бури и прилетели в Сиэтл с десятичасовым опозданием. Все вместе они забились в гараж при автостоянке, дожидаясь «Уберов»[238], которые должны были развезти их по домам. Тот сумасшедший принялся поджигать машины, и они были вынуждены выбежать наружу. Это было перед тем, как случилось то, что случилось.

События развивались с невероятной быстротой. Полицейские надели на психа наручники, а он выкрикивал какие-то слова на неизвестном и дико звучавшем языке. Брэд снимал всё происходящее на телефон. Это происшествие стало его самым прикольным развлечением – ведь он уговорил-таки пьяную Беа разместить запись в соцсети.

А после этого миру пришёл конец. Беа, сам Брэд и четверо дантистов остались стоять среди руин. Полицейские и свихнувшийся бездомный были захвачены крахом мира у порога гаража – возле открывшегося входа в Подземелье или как оно там называется. А Беа раскричалась. И Брэд остался с ней.

Потом он в этом раскаялся. Как же он потешался над её убогим любовником! Она вила из него верёвки, а он и в ус не дул. Правда, Брэд слегка зауважал хлюпика, когда у того вроде выросло что-то мужское, и он таки расплевался с Беа из-за фото в сети. Но потом она принялась выдрючиваться и потребовала, чтобы они с Брэдом удрали с курорта раньше срока. У них оставалось ещё четыре оплаченных дня, но Беа вопила и вопила. Её сучьи друзья, мол, чересчур уж часто выставляют их с Брэдом из номера.

И они отправились домой.

«Лучше бы я остался», – думал он. Если ему суждено было застрять в апокалипсисе инопланетного вторжения, то стоило бы застрять в более приятном климате.

Но не это сожаление было у него основным. Да что там.

«Я должен был спуститься туда, под землю».

Когда он не мог заснуть (а иначе у него в последнее время и не бывало), ему представлялась та огромная, манящая дыра в земле. Он страстно рвался туда. Он не знал, что встретил бы там, но что угодно было бы лучше, чем сейчас. Он дьявольски досадовал, что упустил шанс.

«Я король, – думал он. – Я король».

* * *

Их на шоссе подобрал парень по имени Тарик. Он ехал на электрокаре, где имелась кровать, в которой все они и угнездились, зарывшись в кучу тёплых вещей. В первую ночь они наблюдали за опускающимися с неба огнями, которые можно было принять за падающие звёзды. А дальше… ничего. Оккупанты игнорировали их. Космические корабли прилетали и улетали круглые сутки. Пришельцы даже видели людей, когда группами бродили по поверхности Земли. Пришельцы эти были разных пород и размеров.

Но присутствие людей их не интересовало. Люди не привлекали их внимания, как нечто не имеющее значения. Какое-то нечто, которое они обходили, как громоздящуюся на дороге кучу собачьего дерьма.

После недели торчания среди развалин аэропорта, пряток и страха, маленькая группа решила искать других людей и припасы. Они добрались до города, где нашли разрастающееся сообщество, назвавшее себя «Новой королевой Анной». И сейчас, спустя месяц с лишним, это сообщество не распадалось.

Пришельцы по-прежнему не трогали землян. Поначалу Брэд воспринимал коммуну как недолговечный лагерь, но мало-помалу она стала приобретать контуры их с Беа постоянного поселения. Жители его принялись за строительство деревянных домов. Уже предполагалось, что после того, как установится более благоприятная погода, они начнут сажать полезные растения.

Беа всхлипывала во сне. Большая кошка обвила своим телом её голову. Эта скотина уже изодрала их первый надувной матрас. Брэду было безразлично, что скажет Беа, если дурацкая тварь испортит что-нибудь ещё; он попросту уйдёт. А если она станет жаловаться, её здесь тоже не будет. Ему до чёртиков надоело выполнять её желания. Унизительно это.

Он устремил взгляд на кошку. Она даже не кошка Беа, а всего лишь приблудная.

Беа требовала, чтобы они вернулись в её прежнюю квартиру, где её кошка, будь она проклята, вечно она выла и царапалась, несмотря на то, что никогда не слезала со своего кошачьего дерева. Она мертва, как и все, кто когда-то жил в этом мире. Брэд знал точно, что они найдут в том доме, но повёл туда Беа – для того чтобы она заткнулась.

От дома осталась дыра в земле, как и от всех остальных построек в округе. Кое-что, впрочем, сохранилось. Деревья. Почти все фонари и дорожные знаки. Несколько автомобилей. Нашёлся даже скутер, которым они, наверное, могли бы пользоваться, но у него было заблокировано колесо.

На месте дома они прежде всего увидели изувеченную потухшую человеческую голову; она торчала прямо на земле. Беа тут же стошнило, и она опять пустилась в бесконечные рыдания.

Они уже собирались уходить, как Беа вдруг заметила сидящую на дереве кошку. «Шиш тебе», – подумал Брэд, но только на мгновение. Совсем не та кошка, которую Беа искала. Эта тварь – кожа да кости, и у Брэда даже мелькнула мысль, что она заледенела на дереве. Но тут она испустила низкое, протяжное «мяу», спрыгнула на землю и принялась тереться о ноги визитёров.

Беа уже снова рыдала, когда сгребла кошку на руки. Всхлипы сделались громче.

– Фердинанд! Какая же ты сволочь, дурак! Маленькая ты сволочь!

Она прижала кошку к себе, хлюпая носом, и отказалась отпустить животину.

– Тебе знакома эта кошка? – спросил Брэд. – Откуда?

Беа сначала не ответила. Она что-то мычала про себя и раскачивалась взад и вперёд; это вошло у неё в привычку в последнее время. Идиотская, мягко говоря, привычка. Похоже, у неё нервный срыв.

Наконец она сказала:

– Это кот моей соседки. Его зовут Соусник, и он имел манеру приходить к окну и пытаться запрыгнуть в квартиру, где моя Принцесса нежилась в тепле. – Она поднесла кошачью морду к своему лицу. – Хотел оттрахать мою девочку, да? Хотел забраться к нам и испортить её? – Кошка, которая только что мурлыкала, вдруг зашипела и царапнула Беа по лицу. Беа, казалось, этого даже не заметила. – Я назвала его Фердинандом, и только потом узнала его настоящую кличку. Я говорила ему: «Проваливай, Фердинанд», а она визжал и царапал оконное стекло. Принцесса шипела и плевалась в него. Она знала, что он дрянь. – Беа посмотрела Брэду в глаза. По её щеке стекала кровь. – Она была намного умнее меня. – Она снова повернулась к коту. – Я хотела обратиться в службу контроля животных, но его так и не нашли.

– Похоже, он тут не так плохо перебивался в одиночку. Давай-ка возвращаться.

Сердитый взгляд Беа означал решительный отказ.

* * *

Вот так это создание присоединилось к ним. Кот оказался полудиким, он не любил, когда его слишком часто чесали и гладили. Однако по вечерам, когда пайки были розданы, он неизменно возвращался в палатку и устраивался возле Беа, а та бросала для него на пол кусочки рыбы.

А ночью она обычно сидела в темноте и обнимала кота до тех пор, пока он не начинал визжать и царапаться. Это чудовище исцарапало Беа все руки и лицо. В конце концов кот укладывался на диван рядом с ней. И она гладила его жёлто-оранжевую шерсть и тихо напевала своим вгоняющим в дрожь голосом.

– Ты мой хороший, ты мой хороший, мальчик мой хороший, Фердинанд. Ты не Соусник. Нет, что ты. Я вернусь в прошлое и возьму тебя к себе. Мы начнём всё сначала. Прости, прости, прости меня, Фердинанд. Я должна была тогда взять тебя.

Она всё напевала разные вариации этой причудливой песенки, пока не засыпала. Брэд завидовал её способности засыпать. Он сидел рядом в их единственном пластмассовом кресле, жевал что-нибудь сладкое и предавался фантазиям о неведомом подземелье.

«Я король».

Ри-и-ип!

Он смотрел на нож, ничего не понимая, а нож прошёл через брезент палатки и начал резать сверху вниз.

– Эй! – крикнул Брэд. – Кто там? Блин, это моя палатка!

Он вскочил, схватил лом, который хранил возле клапана палатки. Его сердце заколотилось как бешеное, когда в проделанной снаружи дыре показались две фигуры, оба вооружённые игрушечными с виду пистолетами.

Высокий парень с осьминогом вместо лица и второй – серый, в меховом пальто. Этот второй напоминал инопланетянина из сериала «Розуэлл»; его голова походила на медиатор для гитары с чёрными, как у жука, глазами. Маленький, наверное, фута четыре ростом.

Осьминог наставил пистолет на Брэда и приготовился выстрелить, но тут его грудь лопнула. Он немедленно рухнул на землю, заливая всю палатку зелёной жижей. Соусник соскочил со своего спального места, а Беа рывком села; она ничего не понимала. Брэд уронил лом. И все замерли, включая серого пришельца. Все глаза были устремлены на иномирного осьминога с дырой в груди.

Беа завопила. Соусник стрелой бросился вперёд, промчался между ногами пришельца и исчез в ночи. В одной из ближних палаток четыре соплюшки залились таким лаем, как будто им отрывали головы. Люди закричали.

Пришелец остановился и поднял над головой руки движением, которое в любом мире трактуется как «Сдаюсь», и принялся лопотать на неземном языке, который Брэд и все прочие уже начинали понимать, но в этот миг не понимали совершенно.

Чужеродный повернулся к выходу из палатки, но, бросив взгляд на Беа, снова замер. Его серая шкура вспыхнула и внезапно приняла какой-то густо-красный оттенок. Он уронил своё чуднóе оружие, медленно опустил руки и пролепетал с тяжёлым акцентом:

– Б… Б… Беатриса?

Как будто спросил.

Беа перестала кричать. Оба смотрели друг на друга с раскрытыми ртами.

«Мать твою, да что происходит?»

Тут появилась новая фигура. В палатку просунулась голова. Женская. Человеческая. Вроде бы. Огляделась, прежде чем войти. Азиатка, но необычного вида. Анорексичка с чересчур близко посаженными глазами. Она была одета в облегающий комбинезон. В руках она сжимала предмет, похожий на духовое ружьё. Его дуло она плотно приложила к спине пришельца. Он немедленно вскинул вверх руки.

«Собаки больше не лают», – пронеслось в голове у Брэда. Установилась полнейшая тишина. И это было не к лучшему.

Женщина произнесла что-то на инопланетном языке, и тип из «Розуэлла» ответил. Беа метнулась к Брэду, он обвил рукой её талию. В глаза ему бросился пистолет, который выронил мёртвый осьминог.

«Я отправляюсь за ним. Я король».

– Мисс Беатриса, – обратилась женщина. Она по-прежнему использовала инопланетный язык, но теперь из чего-то, спрятанного в её одежде, шёл перевод. Слова мешались с чуждыми, которые произносила инопланетянка, что немного затрудняло понимание. – Моё имя Лексис. Я приношу извинения за неудобства. Служба безопасности Синдиката уже направляется сюда. На вас шла охота. Я явилась, чтобы вам более ничто не грозило.

Брэд едва слышал её голос. Он точечно сфокусировал взгляд на валявшемся на земле пистолете.

«Я могу. Я отправляюсь за ним. Я король. Я проклятый король».

– Я нашла её, – доложила Лексис в устройство связи. Над экраном прибора всплыло изображение её начальницы. – Пират-сак убит. Второй захвачен. Я предлагаю обставить убийство так, будто оно – дело рук его напарника. Выстрел в спину. Он – нуль, так что такое объяснение скушают. Ах да, мне также пришлось выстрелить в человека. В партнёра Беа. Он жив. Он попытался завладеть флешеткой пирата. Я бы назвала его храбрым, но он плачет, как трёхлетняя девочка. Он истечёт кровью через несколько минут, если я не вмешаюсь.

– А что кот? – спросила Одетта.

– Он оглушён, как и все жители поселения. Животное очень прыткое. Он почти ушёл. Служба безопасности будет на месте через три минуты. Отряд быстрого реагирования на службе у нас, но в этом случае захочет прибыть и координатор. По моим прикидкам, у нас максимум двадцать минут. Мне нужно принести сюда кота? Я могу стереть с Земли и весь город, если скажете?

Одетта задумалась на мгновение.

– Свидетели есть?

– Только те, кого я назвала. Нуль, Беатриса, человек, которого я подстрелила, и кот.

– Хорошо. Значит, действуем вот как. Город мы не превращаем в пар. Оставь нуля живым и расположи оружие так, как ты предлагаешь, но пусть человек исчезнет. Помести кота в обогреватель и оставь его там. Пристрели нуля с флешеткой. Может быть, в ногу его. И свали на человека. Наши ребята из службы безопасности расчистят сцену и обставят так, будто произошёл конфликт из-за кота, и больше ничего не было.

– Нуль заговорит, – возразила Лексис. – Ему предъявят кучу обвинений.

– Об этом не беспокойся, – отрезала Одетта. – Я отправлю ему сообщение после того, как его арестуют. Мы выкупим его гарантию. Это обеспечит нам его сотрудничество. Я сделаю так, чтобы кто-нибудь из безопасности тайно переправил кота «Боранту». Пусть он получит пошаговую премию. Как всё воспринимает Беатриса?

– Знаете ли, я вырубила её и засунула в обогреватель. Она несколько психует. Я думаю, она немного не в себе. У неё исцарапано всё лицо.

Одетта кивнула.

– Когда она очнётся, непременно скажи, что я с нетерпением жду встречи с ней. И убеди, что мы не продадим её «Боранту». Скажи, что у нас для неё есть гораздо лучшая миссия.

Лексис рассмеялась. Её сканер прогудел, извещая, что челнок с командой из безопасности вот-вот приземлится.

– Значит, как я вижу, план выработан для всех участников. – Она глянула вниз, на мёртвого сака. И подумала: «Бедный кот, что же теперь с ним сделают?» Её передёрнуло. – Ну, то есть, почти для всех.

Одетта хмыкнула.

– Мы не можем подарить всем счастливый конец. А теперь берись за работу.

ВАХУУ!

Вы сладили! Вы ещё одну прочитали! Мы с вами почти как на свидания ходим. Скоро мы представим друг друга своим родителям и начнём ругаться из-за того, что я ем тёртый сыр прямо из упаковки в три часа ночи.

Написаны четыре книги. Вот так. Пятая книга взяла хороший разгон, в ней много хаоса и кровищи. Но она ещё не дописана. А коли так, у меня пока нет точной даты, которую я мог бы вам назвать, нет и тайного названия, которым я поделился бы с вами прямо сейчас. Не беспокойтесь – осталось недолго. Если вы подпишетесь на мою рассылку или последите за моими новостями на «Амазоне» или в соцсети, то всё узнаете, как только я размещу объявление о предварительных заказах.

Теперь поговорим об обзорах. Это как бы важно. Знаю, знаю. Я каждый раз молю вас о них, господа. Но обзоры – дело сверхважное. Без них мопс по имени Тоби умрёт от голода, а ему нужно кушать пять или даже шесть раз в сутки. Так что пожалуйста-пожалуйста, оставляйте отзывы. И спасибо вам большущее!

Об авторе

Мэтт Динниман – писатель и художник из Гиг-Харбора, штат Вашингтон. Когда он не присутствует на выставках котов, не дрессирует собак, не кормит черепах, не играет на бас-гитаре в панк-метал-банде и не пишет книжки о шиншиллах, плюющихся кислотой, он рисует поздравительные открытки и орнаменты на кошачьи темы.

Посещая Traget, IKEA или «Товары для дома» вы когда-нибудь думали, смотря на выставленные на продажу жутковатые объекты искусства, кто покупает такой хлам? Ответ: не так много людей, как хотелось бы Мэтту Динниману. Так что покупайте, пожалуйста, все его книги. (Или его картинки.)

Сноски

1

Спенкелинк, Джон Артур (1949 – 1979) – второй человек, приговорённый к смертной казни после 1976 г., когда она была восстановлена в тех штатах, где была отменена ранее.

2

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 32.

3

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 5.

4

Дромадер (дромедар, джеммель) – одногорбый верблюд, в прошлом распространённый в Северной Африке, Индии и на Ближнем Востоке.

5

Бактриан – двугорбый верблюд, обитающий в Монголии и Западном Китае.

6

Карикатурный верблюд, созданный в конце 1980-х гг. для рекламы сигарет «Кэмел».

7

Бог войны. О нём см.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий» (прим. 93) и М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий».

8

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 15.

9

Steampunk (паропанк) – направление научной фантастики, вдохновлённое использованием энергии пара в конце XIX века. Оно основывается на альтернативных вариантах развития человечества, в совершенстве овладевшего технологиями паровых машин и механикой. Возникло в 1980-е гг. как противоположность киберпанку.

10

Рождественский сувенир: стеклянный шар, внутри которого помещена какая-нибудь модель (например, домик). Если этот шар встряхнуть, в нём начинает падать искусственный снег.

11

Ежегодное мероприятие, проводимое в пустыне Блэк Рок, штат Невада. Организаторы называют его экспериментом по радикальному выживанию, при котором участники в течение восьми дней полагаются только на себя.

12

Снасть, служащая для управления формой паруса.

13

Выпуклый парус, по принципу действия сходный с парашютом.

14

См. М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 1.

15

Искусственный интеллект.

16

Аналог стрелы при стрельбе из арбалета, носитель убойной силы. О болтах см.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 23.

17

Cheatcode – в компьютерных играх последовательность букв, цифр или нажатий клавиш, используемая для добавления чего-то полезного, но при этом не документированная.

18

«Сообщение принято» в кодах радиолюбителей.

19

Тип пустой горной породы.

20

Военный корабль класса «линкор».

21

Античная машина для метания камней, позднее – стрел.

22

Метательные осадные орудия крестоносцев.

23

Австралийский боевик-антиутопия 1979 г. с Мелом Гибсоном в главной роли.

24

Летательный аппарат без экипажа на борту, либо управляемый дистанционно, либо полностью автоматический.

25

Традиционный исландский молочный продукт, нечто среднее между сметаной и творожной массой.

26

Карточная игра для нескольких игроков.

27

Район Лондона.

28

В Библии Фирас – сын Иафета, внук Ноя. По Иосифу Флавию, родоначальник фракийцев.

29

Персонаж детективных нуар-мультфильмов и комиксов о Кролике Роджере.

30

Персонаж саги «Звёздные войны».

31

Бог войны. См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Прим. 160.

32

Эльф крови, персонаж из мира игр WorldofWarcraft.

33

Имперская система мер использовалась в Великобритании, США и в немногочисленных других странах. В Великобритании метрическая система обрела официальный статус в 1995 г.

34

Об этих круглых бомбах см.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 16.

35

«Падающий медведь» – вымышленный австралийский хищник. Нападает на наземных животных и людей сверху, с деревьев. Жители Австралии используют этот образ, чтобы пугать доверчивых иностранцев, не веря при этом в его существование.

36

Другое название вида – канадская казарка.

37

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 13.

38

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 5, прим. 24.

39

Коллекционирование нашивок (военных, полицейских, спортивных и т. п.).

40

Автомат Калашникова.

41

Движение (фр.).

42

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 7, прим. 43.

43

Аркадная игра, в которой нужно набирать очки, манипулируя одним или несколькими шариками на игровом поле, накрытом стеклом.

44

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 20.

45

Nodlings – группа, действующая в канадско-американском детском мультипликационном сериале «Драконьи сказки» (1999 – 2010).

46

Крыса (или мышь) с розовым хвостом – талисман Chuck E. Cheese, американской сети пиццерий и развлекательных центров с роботами и игровыми автоматами.

47

Одно из сверхсвойств Человека-Паука.

48

Фотоизображения, которые продаются на общедоступных торговых площадках и могут быть лицензированы для использования в качестве иллюстраций или рекламы.

49

Toxoplasma gondii – микроскопический паразит, заражающий прежде всего кошек.

50

Тип монстра из мира игр World of Warcraft.

51

Представительница семейства покемонов-сестёр, заботливо лечащих других покемонов.

52

Персонаж детской телепрограммы «Улица Сезам».

53

J.I. Joe – серия игрушечных фигурок солдатиков. Они участвовали в ряде игровых и мультипликационных фильмов, в видеоиграх. Один из наиболее известных фильмов – «Бросок кобры».

54

Семейство кукольных персонажей, участвовавших во многих фильмах, сериалах (в том числе в «Улице Сезам») и юмористических телепрограммах.

55

Персонаж фильма «Бросок кобры», командирша наёмников.

56

Бурундучиха, героиня мультсериала «Чип и Дейл спешат на помощь».

57

Twister – вихрь, смерч (англ.).

58

Заглавная героиня американского комедийного сериала.

59

20°F ≈ 7,5C°.

60

LazyTown – детская телепередача-сериал, созданная в Исландии и вышедшая в эфир в 2004 г.

61

Излюбленный алкогольный напиток гулей. См. М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий».

62

См.: там же. Гл. 2.

63

Бафф – в компьютерных играх временное усиление игрока, как правило, под действием специального заклинания.

64

Персонаж из мира игр World of Warcraft.

65

Город в штате Миссури.

66

Усадьба в Мемфисе, штат Теннесси, где жил и похоронен Элвис Пресли.

67

Geek – человек, чрезвычайно увлечённый чем-то, фанат (англ.). Как правило, это слово относят к тем, кто погружён в высокие технологии.

68

Пернатый змей, имя одного из главных богов пантеона ацтеков и других древних цивилизаций Центральной Америки.

69

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 29.

70

Invasion of the Body Snatchers – американский фильм 1978 г., комбинация фантастики и ужасов.

71

Heat Signature – компьютерная игра с приключенческим сюжетом. Тепловая сигнатура – картина уровня тепловой энергии, излучаемой различными участками объекта.

72

Один из романов Жюля Верна о капитане Немо и его подводной лодке «Наутилус».

73

Near Field Communication – технология беспроводной передачи данных малого радиуса действия, которая даёт возможность обмена данными между устройствами, находящимися на расстоянии около 10 см.

74

Verilux – тип ламп дневного света, используемых в светотерапии.

75

Фильм 2000 г. японского режиссёра Киндзи Фукасаку по одноимённому роману Кюсона Таками.

76

1) прямое выражение недовольства; 2) слово, которое произносили участники массовок в старых американских фильмах для создания эффекта оживлённого разговора.

77

Ситуации, когда потенциальные покупатели или продавцы борются за право приобрести товар или заказ, как это происходит, например, на аукционах, когда участники повышают цены на товары.

78

Псионические способности – в фантастической литературе аналог магии, способность силой ума создавать паранормальные явления или управлять ими.

79

Темпл, Ширли (1928 – 2014) – американская киноактриса, прославившаяся в детском возрасте; киноведы считают её самой популярной актрисой-ребёнком всех времён. В зрелости сделала дипломатическую карьеру. В 1968 г., будучи послом США в Чехословакии, протестовала против советского вторжения. Её именем назван безалкогольный коктейль, из которого при добавлении спиртного компонента получается «Грязная Ширли» (см. М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 15).

80

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 16.

81

Тропический корнеплод. Не идентичен батату (сладкому картофелю), но напоминает его по вкусу.

82

Высота Эвереста – 8849 м.

83

Самое высокое сооружение в мире – Бурдж-Халифа («Башня Халифы») в Дубае, его высота 828 м.

84

Ruckus – букв. шум, гвалт (англ.).

85

Акротомофилия – усиленный сексуальный интерес к людям с ампутированными конечностями.

86

Горизонтальный стальной профиль или деревянный брус в верхней части борта или фальшборта лодки.

87

Неофициальное название некоторых североамериканских видов хищных птиц.

88

Стазис – искусственная пауза во всех физиологических процессах, которые возобновляются по окончании этого состояния.

89

Тип ракетного топлива.

90

Война между Англией и Францией 1337 – 1453 гг.

91

BubbleBoy – американская комедия 2001 г. о мальчике, родившемся без иммунитета и вынужденном жить в пузыре.

92

There’s Something about Mary – американская романтическая комедия 1998 г.

93

Фраг – в компьютерных играх очко, начисляемое за «убийство» противника.

94

Sexand the City – комедийно-драматический сериал 1998 – 2004 гг.

95

Toy Story – американская анимационная комедия 1995 г.

96

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 3, прим. 17.

97

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 14.

98

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелья». Гл. 17, прим. 91.

99

Банди, Тед (1946 – 1989) – американский серийный убийца, насильник, каннибал и некрофил. Признался в 30 убийствах, возможно, совершил больше. Казнён на электрическом стуле. Стаудт, Веста (1891 – 1966) – американская фабричная работница. В феврале 1943 г. написала письмо президенту Ф. Д. Рузвельту с предложением использовать клейкую ленту для ящиков с боеприпасами (хотя сама она изобретателем клейкой ленты не была, как иногда ошибочно указывается).

100

В индийской мифологии животное (реальное или фантастическое), используемое богами как средство передвижения.

101

Полное название этого вида рыбок – моллинезии.

102

1 галлон ≈ 4 л.

103

Мифическое чудовище. Представления о нём восходят к античности, его неоднократно изображали в Средневековье, нередки упоминания о нём и в наши дни – в фантастической литературе, в кино, в компьютерных играх.

104

Крикс – имя одного из предводителей восстания Спартака.

105

Hick – деревенщина, провинциал, плебей (англ.).

106

Гай Клавдий Глабр – римский военачальник, погиб при подавлении восстания Спартака.

107

Инвентарь для баскской пелоты. См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 16.

108

Во многих ролевых и видеоиграх критический удар (крит) – это вероятность того, что успешная атака нанесёт больше урона, чем обычный удар.

109

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 14, 31.

110

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 29.

111

Компьютерный анимационный фильм 2009 г. «Вверх» (Up).

112

Аналог чайных пакетиков. Предназначаются для специальных кофемашин.

113

Fallout – компьютерная ролевая игра на тему жизни после ядерной войны.

114

Неформальное название эффекта, который возникает, если после соития не наступает оргазм: кровь приливает к пенису и яичкам, и они «набухают».

115

В фантастике – поле, замедляющее или останавливающее все или некоторые процессы.

116

Грызун, напоминающий хомяка.

117

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 18.

118

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 18.

119

Небольшой круглый щит, использовавшийся в эпоху позднего Средневековья в качестве вспомогательного атрибута в поединках на мечах и шпагах.

120

Арканист – знаток тайн или таинственных средств; торговец секретными средствами.

121

Манга (1999-2014 гг.) и аниме-сериалы о молодом ниндзя Наруто Удзумаки.

122

Глиф – элемент письма: графическое представление графемы, элемента графемы (напр., диакритического знака) или нескольких связанных графем.

123

В греческой мифологии сторукие пятидесятиголовые великаны, олицетворение стихий. Сразу после рождения заключены в недрах Земли своим отцом Ураном, опасавшимся за своё владычество. Во время титаномахии откликнулись на призыв богов-олимпийцев и помогли им победить титанов, к которым затем приставлены в Тартаре как стражи.

124

Популярный герой комиксов и мультфильмов: ленивый, толстый и циничный рыжий персидский кот, знаменитый своей любовью к лазанье и сну, ненавистью к понедельникам и физическим упражнениям.

125

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Ч. 2, гл. 2.

126

Петрификация – букв. окаменение; отложение извести в живых тканях.

127

В греческой мифологии кровожадная богиня войны, спутница Ареса.

128

В греческой мифологии божество среднего рода, олицетворяющее боль. У римлян ему соответствовал Долор.

129

Marble – мрамор (англ.); небольшой (обычно 1,2 – 2,5 см в диаметре) цветной шарик из глины, стекла, стали или агата. Используется как инвентарь некоторых игр или просто как игрушка.

130

Keeping up with the Kardashians («Семейство Кардашьян») – американское реалити-шоу.

131

Об этих владельцах корпорации «Борант» см.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Ч. 1, гл. 1.

132

Ivy – плющ (англ.).

133

Профессиональный клуб по американскому футболу из Арлингтона, Техас.

134

В США и Канаде номер вызова экстренных служб.

135

Битва при Аламо (февраль – март 1836 г.) – самая известная битва войны за независимость Техаса. Техасский гарнизон, защищавший миссию (крепость) Аламо, был почти полностью уничтожен мексиканской армией. Однако после окончательного поражения мексиканцев при Сан-Хасинто была образована Техасская республика (просуществовала до 1846 г.).

136

Почётный титул мусульман, воевавших против неверных.

137

Wild goose chase – разновидность скачек: все наездники держатся наравне и следуют за одним, как летящая стая гусей следует за вожаком.

138

Международный женский журнал.

139

Хэллоуин – канун Дня всех святых (ночь с 31 октября на 1 ноября), торжество нечистой силы. Четвёртое июля – День независимости, один из важнейших национальных праздников США.

140

Вымышленные существа из мира игр World of Warcraft.

141

Об этой партии см.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 9.

142

Диско-шар (зеркальный шар) – элемент оформления танцплощадок и дискотек: сфера, покрытая множеством плоских зеркал.

143

Вид аквариумных рыбок. См. гл. 10, прим. 102.

144

Rainbow Brite – серия мультфильмов 1984-1986 гг., где каждый персонаж олицетворяет какой-либо цвет.

145

Двойное окно с колонкой посередине и двумя арочками, перекрытыми общей аркой.

146

Ребризёр (англ. rebreather) – дыхательный аппарат, перерабатывающий выдыхаемый воздух, а не удаляющий его во внешнюю среду.

147

Ассасины – религиозно-вооружённое формирование Низаритско-исмаилитского государства (XI–XIII вв., территория современных Сирии и Ирана). В переносном значении – таинственные убийцы или террористы.

148

Star Trek – научно-фантастическая медиафраншиза, включающая ряд телесериалов и полнометражных фильмов.

149

Fancy Feast – американская марка изысканного корма для кошек.

150

Голова этого героя – Пинхеда (Pinhead – Булавочная голова) – покрыта разрезами, в которые воткнуты булавки.

151

В картах Таро Мрачный Жнец означает смерть.

152

Материал, реагирующий на изменения температуры, влажности, кислотности, освещённости и других характеристик среды.

153

В ассирийской и вавилонской мифологии повелитель ветров. Изображался в виде человека с головой льва или собаки, с львиными лапами и когтями, двумя парами крыльев, жалом скорпиона и змеевидным пенисом.

154

Женское имя, встречающееся у инуитов (автохтонных народов Канады и Гренландии).

155

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 11.

156

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 6.

157

Спёкшийся от удара молнии кремнезём.

158

Peeping Tom – английский фильм 1960 г. о маньяке-убийце. Другой перевод названия – «Подглядывающий».

159

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 10.

160

У славян, преимущественно западных и южных, персонификация весеннего плодородия.

161

Термин из области аниме: недостижимый идеал, к которому персонаж испытывает чувства, в том числе сексуального характера.

162

Wonder Woman – добрая принцесса, супергероиня комиксов издательства DC Comics.

163

Плотно закрывающийся ящик для хранения сигар. Основной его частью является увлажнитель, поддерживающий влажность на таком уровне, чтобы сигары не теряли качество.

164

В греческой мифологии – одна из пятидесяти нереид, дочерей морского бога Нерея и океаниды Дориды. Мифы о ней см., в частности, в «Теогонии» Гесиода и в «Метаморфозах» Овидия.

165

Фамильяр – в фэнтези магический помощник волшебника; предстает в образе животного (кота), может вселяться в неодушевленный объект.

166

Японский манга-сериал.

167

Лил Памп (наст. имя Газзи Гарсиа, р. 2000) – американский рэпер и автор песен.

168

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 12.

169

Популярный аттракцион в аквапарках: в верхнюю часть горки подаётся вода, и её напор ускоряет скольжение посетителя. Горка заканчивается бассейном.

170

Пёс, один из главных персонажей одноимённой серии мультфильмов и сериалов (1969-2010 гг.).

171

Вид крупных скорпионов.

172

Mad Max – компьютерная игра с элементами гонок на выживание.

173

Фенциклидин (ПХП, ангельская пыль) – галлюциногенный наркотик, обладающий рядом опасных побочных эффектов. В США его применение запрещено как для людей, так и для животных.

174

Night Train – американский мистический триллер 2009 г.

175

Воины из древнегерманской и древнескандинавской мифологии, отличавшиеся неистовостью в сражениях.

176

Child’s Play (1988) – американский фильм ужасов.

177

Horcrux – артефакт, изготовленный при помощи тёмной магии. Маг вкладывает в него часть своей души, после чего он живёт отдельной жизнью, оставаясь при этом частью мага.

178

The Stepford Wives – американский многожанровый фильм 2004 г.

179

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 10.

180

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 13.

181

В средневековых легендах демон похоти и разврата, посещающий по ночам молодых мужчин и вызывающий у них эротические сны.

182

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий».

183

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 20.

184

Nerd – человек, чрезмерно погружённый в умственную жизнь, «ботан» (англ.).

185

Фольклорное морское чудовище, якобы обитающее в районе Багамских островов; гигантский осьминог, гигантская каракатица или полудракон-полуосьминог.

186

Жительница Калифорнии, мать 14 детей, 8 из них близнецы (родились в 2009 г.).

187

Сумчатое хищное млекопитающее размером с небольшую собаку.

188

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 16.

189

Маньяк, главный антигерой серии американских фильмов ужасов «Техасская резня бензопилой» (выходит с 1974).

190

Сказочная повесть британского писателя Роальда Даля (1916-1990 гг.).

191

Space Jam – американская анимационно-игровая комедия о вымышленных приключениях баскетболиста Майкла Джордана. Роль Джордана сыграл он сам.

192

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 34.

193

Американская певица, автор песен, актриса, продюсер; сестра Майкла Джексона.

194

SuperBowl – финальный матч за первенство Национальной футбольной лиги США (американский футбол). Во время традиционного шоу в перерыве 38 Супербоула (2004 г.) певец и актёр Джастин Тимберлейк сорвал с Дж. Джексон часть её костюма, что вызвало громкий скандал национального масштаба. После этого инцидента эвфемизм «неисправность гардероба» (wardrobe malfunction) вошёл в словари английского языка.

195

Около 3 см в диаметре.

196

В средневековой демонологии – дух богатства и некромантии.

197

I.R.F. – по-видимому.

198

Вымышленная раса из саги «Звёздный путь».

199

Вымышленная раса из американского кукольного веб-сериала в жанре приключений и тёмного фэнтези «Тёмный кристалл».

200

Персонаж из мира игр World of Warcraft.

201

В греческой мифологии богиня раздора.

202

В греческой мифологии двуглавый пёс, порождение Тифона и Ехидны. Сторожил коров Гериона, которых увёл к Эврисфею Геракл.

203

Geyrun – гигантский архидемон, действующее лицо романа М. Диннимана «Сотрясённое небо» (The Shivered Sky).

204

Детский роман Where the Red Fern Grows (1961) американского писателя Уилсона Роулза (1913 – 1984). Его экранизация (2003) известна в отечественном прокате под названием «Цветок красного папоротника».

205

Coonhounds (енотовые гончие) – группа пород собак, предназначены для охоты в специфических условиях Северной Америки.

206

Полное или частичное выпадение волос на определённых участках головы или туловища.

207

См.: Гл. 11, а также: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 29.

208

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 6.

209

Кросс в боксе – удар поверх атакующей руки соперника.

210

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 17.

211

В синтоизме – дракон, божество дождя, снега, льда и зимы.

212

Прибор, реагирующий на изменение углов ориентации тела, на котором он установлен.

213

Популярный аттракцион в парках развлечений: рельсовая система, в которой вагонетки с пассажирами резко меняют направление и скорость движения.

214

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 16.

215

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Г. 13.

216

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Пролог.

217

Walmart – крупнейшая в мире сеть оптовой и розничной торговли.

218

The Last Unicorn(1982) – полнометражный мультфильм по одноимённому роману Питера Бигла.

219

Киборг-ниндзя из видеоигры Overwatch.

220

Вулкан, самая высокая гора о. Ява (Индонезия). Индуисты этого острова видят в этом вулкане обитель Шивы.

221

The Goonies (1985) – приключенческая комедия Р. Доннера на сюжет С. Спилберга.

222

Линия соприкосновения спокойной поверхности воды с корпусом плавающего судна.

223

Frogger – видеоигра в жанре аркады-головоломки.

224

См.: М. Динниман. «Кулинарная книга анархиста Подземелий». Гл. 27.

225

Мексиканское блюдо: мягкая лепёшка, содержащая начинку.

226

Cichociemni – элитный отряд парашютистов Войска Польского, сформированный в Великобритании во время Второй мировой войны для проведения тайных операций на территории оккупированной Польши.

227

Харрельсон, Вуди (р. 1961) – американский актёр, продюсер, драматург.

228

Cheers (1982 – 1993) – американский комедийный сериал.

229

Zombieland (2009), в России – «Добро пожаловать в Zомбилэнд»

230

См.: М. Динниман. «Карл – обходчик Подземелий». Гл. 10.

231

Иначе – прибрежная агама или бородатый дракон, вид пресмыкающихся, обитающих в Австралии.

232

Slit – щель (англ.).

233

Gash – разрез (англ.).

234

См.: М. Динниман. «Сценарий Судного дня Карла». Гл. 19.

235

Contessa – графиня (итал.).

236

Мех – в вымышленной вселеной Battle Tech и других фантастических мирах) большой шагающий боевой механический робот.

237

Стрелы-дротики размером с карандаш. Применялись для стрельбы с воздуха по скоплениям пехоты и кавалерии противника.

238

Uber – американская компания, специализирующаяся на автомобильных услугах: такси, служба доставки, вызов курьеров, перевозки грузов.

Content

Мэтт Динниман
Врата Диких Богов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Об авторе

Сноски