Цзинь Юн

Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 2

Copyright © Jin Yong [Louis Cha] 1956, 1975, 2002 Original Chinese Edition Published by MING HO PUBLICATIONS CORPORATION LIMITED, HONG KONG.

© Богданова С. А., Гусева А. С., Пархоменко В. К., Руднева Д. А., А. Джуракуль Н. Л., Мысик Д. К., Бондаренко А. А., перевод, 2023

© Мозгалевский А., иллюстрация на обложке, 2023

© ООО «Феникс», оформление, 2023

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1. Милосердие к товарищу, братство и любовь

有情有义怜难侣无法无天振饥民

В разгар битвы Чжоу Ци отстала от остальных. Цинские войска окружили ее, и ей пришлось бежать, чтобы спастись. В кромешной ночи ее лошадь споткнулась, и Чжоу Ци рухнула на землю, сильно ударившись головой. Она потеряла сознание, а цинские войска, к счастью, не заметили ее в темноте и проскакали мимо.

Чжоу Ци не знала, сколько она была без сознания. Вдруг перед ее глазами возникла яркая вспышка, раздался жуткий звон в ушах, и Чжоу Ци почувствовала холодные капли воды на лице. Она открыла глаза и увидела небо, затянутое грозовыми тучами, – шел проливной дождь. Она вскочила. Кто-то сел рядом с ней, и, испугавшись, Чжоу Ци судорожно схватила меч, намереваясь защищаться. Увидев сидящего возле нее, она ахнула от удивления: это был Сюй Тяньхун.

Сюй Тяньхун воскликнул:

– Госпожа Чжоу, что вы здесь делаете?

Чжоу Ци никогда не нравился Сюй Тяньхун, они постоянно ссорились, но он все же был своим, и на ее глазах сверкнули слезы облегчения. Чжоу Ци не знала, где был ее отец, и поэтому сильно переживала.

– Где мой отец? – спросила она.

Сюй Тяньхун жестом показал ей пригнуться.

– Солдаты, – пояснил он.

Чжоу Ци и Сюй Тяньхун медленно поползли по грязи, оглядываясь по сторонам и опасаясь столкнуться с цинскими солдатами.

К тому моменту уже рассвело. Все еще шел проливной дождь, цинские солдаты хоронили павших в бою товарищей. Они рыли могилы, громко ругаясь.

Спустя некоторое время тела были погребены. Главнокомандующий крикнул:

– Чжан Дэбяо, Ван Шэн! Осмотритесь и убедитесь, не остались ли еще тела!

Двое солдат поднялись на холм. Оглядевшись, они заметили Чжоу Ци и Сюй Тяньхуна.

– Там еще двое! – крикнули солдаты.

В душе Чжоу Ци нарастала ярость к врагу перед неминуемой схваткой, она была готова сейчас же вскочить и броситься в атаку. Сюй Тяньхун схватил ее за руку и сказал:

– Подожди! Пусть они подойдут.

Солдаты подошли к ним с лопатами в руках. Когда они наклонились над ними, Чжоу Ци и Сюй Тяньхун одновременно вонзили свои мечи во врагов. Солдаты рухнули на землю, не издав ни звука.

Главнокомандующий тем временем ждал своих солдат. Время шло, дождь усиливался, солдаты так и не вернулись. Тогда он, браня их от всей души, отправился на разведку.

– Ни звука, я попробую отобрать его лошадь, – сказал Сюй Тяньхун.

Вскоре главнокомандующий наткнулся на тела своих солдат. Он был потрясен и хотел было вызвать подмогу, но Тяньхун тут же выскочил и поразил его мечом. Главнокомандующий успел достать конский хлыст, чтобы отразить удар, но острый меч попросту расколол хлыст. Тяньхун схватил поводья и крикнул:

– Быстро садись в седло!

Чжоу Ци вскочила на лошадь и поскакала, Тяньхун последовал за ней.

Цинские войска бросились в погоню. Вскоре Сюй Тяньхун почувствовал острую боль в плече в том самом месте, где его ранили золотыми иглами. С криком он упал на землю. Чжоу Ци развернула лошадь и направилась к нему. Она помогла ему забраться на лошадь, и они вместе скрылись. Цинские солдаты остались позади.

Когда они проехали достаточное расстояние, Чжоу Ци оглянулась на Сюй Таньхуна. Тот был бледен, как сама смерть, глаза его были плотно закрыты, а дыхание – неглубоким. Сильно перепугавшись, она аккуратно усадила его на лошадь и обхватила его талию руками, чтобы он не упал.

Через некоторое время перед ними раскинулся темный дремучий лес. Среди густых крон деревьев она почувствовала себя спокойнее. Вскоре она продолжила путь пешком, ведя лошадь с Тяньхуном за собой. Так она вышла на поляну в лесу. Сюй Тяньхун все еще был без сознания, она осторожно сняла его с лошади и уложила на траву, после присела рядом, отпустив лошадь пастись.

Вот она, молодая девушка (ей не было и двадцати), сидела здесь, в незнакомом лесу, всхлипывая и плача, пока слезы отчаяния капали на тело Сюй Тяньхуна.

Тяньхун медленно начал приходить в себя, почувствовав капли на лице. Ему показалось, что вновь пошел дождь. Он слегка приоткрыл глаза и увидел перед собой красивое лицо с заплаканными глазами. Вновь почувствовав резкую боль в плече, он застонал.

Чжоу Ци была вне себя от радости, когда Тяньхун очнулся. Она заметила капли слез на уголке его губ. Потянувшись за платком, она вдруг одернула себя.

– Почему ты все еще лежишь? Ты же очнулся.

Сюй Тяньхун замешкался и попытался встать, но Чжоу Ци остановила его:

– Ладно, забудь. Лучше скажи, что нам делать.

– У меня очень сильно болит плечо, я не в состоянии думать о чем-то еще. Ты можешь посмотреть рану?

– Я не хочу на это смотреть.

Чжоу Ци посмотрела на рану краем глаза и сказала:

– Все в порядке, крови нет.

Превозмогая боль, он сел и правой рукой проделал дыру в своей куртке.

– В меня попали три золотые иглы, – сказал он, прищурившись.

Золотые иглы очень тонкие, они проникали достаточно глубоко под кожу. Плечо болело так, словно в него трижды вонзили меч.

– Что нам делать? – спросила Чжоу Ци. – Может, нам поехать в город и найти врача?

– Мы не можем этого сделать, – ответил Тяньхун.

Потом он пояснил:

– После вчерашней битвы обратиться к врачу – все равно что угодить в ловушку. Что нам действительно нужно, так это магнит, чтобы вытащить иглы, но у нас его нет. Могу я попросить тебя надрезать мышцу и вытащить их?

Ночью Чжоу Ци отважно сражалась с врагом, ни разу не потеряв самообладания, но сейчас, когда Тяньхун попросил надрезать ему часть тела, она заколебалась.

– Я не могу терпеть эту боль, – сказал Тяньхун. – Сделай это, ты справишься.

Он оторвал несколько лоскутов своей одежды.

– Что ты делаешь?

Он дал ей ткань и стал объяснять:

– Собери несколько сухих листьев, сожги их дотла. Затем вытащи иголки, прижги рану пеплом от листьев и обмотай плечо повязкой.

Чжоу Ци сделала так, как он сказал. Она сожгла даже слишком много листьев, на что Тяньхун усмехнулся:

– Этого хватит, чтобы прижечь не одну сотню ран!

– Раз я так глупа и не справляюсь, то попробуй сам! – разозлилась Чжоу Ци.

Сюй Тяньхун улыбнулся:

– Признаю, виноват.

– Неужели ты тоже можешь быть виноват? – саркастично усмехнулась она.

Чжоу взяла меч в правую руку, а левой коснулась его раны. Стоило ей притронуться, как она тут же отскочила. Девушка вдруг засмущалась и покраснела до ушей.

– Ты боишься? – решил он.

– Я не боюсь, это просто тебе страшно! Отвернись и не смотри, – воскликнула она с возмущением.

Тяньхун послушно отвернулся. Чжоу Ци плотно прижала кожу вокруг ран, проделанных иглами, затем вонзила кончик ножа в кожу и начала медленно поворачивать его. Из раны полилась кровь. Тяньхун молча стиснул зубы, все его лицо покрылось капельками пота размером с соевые бобы. Она надрезала мышцу до тех пор, пока не показался кончик иглы, затем, крепко зажав иглу пальцами, вытащила.

Лицо Тяньхуна стало бледным, как лист бумаги, но он терпел и даже пытался шутить:

– Жаль, что у этих иголок нет ушек, чтобы вдевать в них нитки. Я бы подарил их тебе для вышивания.

– Я не умею вышивать, – призналась Чжоу Ци. – В прошлом году мама велела мне научиться, но я то иголки ломала, то нитки рвала. Наконец я попросила ее научить меня, и угадай, что она сказала.

– Я с удовольствием помогу тебе? – предположил Сюй.

– А вот и нет! Она сказала, что слишком занята. Уже потом я поняла, что она сама не умела вышивать.

Тяньхун рассмеялся. Пока они говорили, была извлечена еще одна игла.

– Я не хотела учиться, – продолжала Чжоу Ци с улыбкой, – но, когда я узнала, что моя мама не умеет вышивать, я специально попросила ее научить меня. Все же я не смогла ее этим задеть. Сначала она говорила: «Если будешь продолжать так возиться, отец тебя накажет», а потом: «Если ты не научишься вышивать, то в будущем…» – и каждый раз резко обрывала предложение на этом. Оказалось, что так же говорила ей ее мама, что она не сможет выйти замуж.

– Ну и что ты скажешь на это?

– Я ничего тебе не скажу.

Так, за разговором, Чжоу Ци вытащила и третью иглу. Она присыпала рану пеплом, затем перевязала ее тканью. Она не могла не восхищаться в глубине души тем, как Таньхун стойко продолжал улыбаться и разговаривать с ней, несмотря на боль.

«Может, он и невысокого роста, но очень храбрый человек», – подумала она.

– Ты полежи здесь и не двигайся, – сказала она, посмотрев на свои руки в крови. – Я пойду поищу воды.

Чжоу Ци сделала около сотни шагов, осматривая местность, и нашла ручеек. Только что прошел ливень, в ручейке бурлила вода. Она смыла кровь с рук и посмотрела на свое едва уловимое отражение в воде. Лицо ее было грязным и в крови, волосы торчали в разные стороны, а одежда была помятой. Она умылась и пригладила волосы пальцами. Напившись из ручейка, она подумала, что Сюй тоже наверняка захочет попить, поэтому достала из сумки лоскут ткани и намочила его.

Вернувшись и посмотрев на раненого, Чжоу Ци увидела по его лицу, что ему невыносимо больно, хоть он пытался этого не показывать. Внезапно она ощутила сочувствие к этому мужчине. Она велела ему открыть рот и выжала воду из ткани.

– Тебе очень больно? – тихо спросила она.

Тяньхун всегда считал эту безрассудную девушку своим соперником в плане интеллекта, он никогда не делал скидку на пол. Так получилось, что эта девушка, которая была врагом для его друзей, спасла и защитила его. Вся жизнь Тяньхуна состояла из сражений, он погряз в темном мире заговоров и предательств, и никто не говорил с ним с такой теплотой и нежностью в голосе, как Чжоу Ци, никто не заботился о нем так, как она. Он был тронут до глубины души и не мог выразить это чувство. Увидев его изумленное лицо, Чжоу Ци решила, что тот снова сбит с толку.

– Что с тобой?

Вернув самообладание, Тяньхун ответил:

– Все хорошо, спасибо. Уже намного лучше.

Выпив немного воды, он сказал:

– Мы не можем больше здесь оставаться, но и в город идти опасно. Надо найти отдаленную ферму и соврать, что мы брат и сестра.

– Предлагаешь мне называть тебя братом? – усмехнулась она.

– Если ты считаешь, что я слишком стар, то можешь звать меня дядей.

– Ты серьезно думаешь, что кто-то поверит, что ты мой дядя? Я буду звать тебя братом только при посторонних! – воскликнула Чжоу Ци.

Тяньхун засмеялся:

– Хорошо-хорошо. Скажем, что мы столкнулись с войском по пути, нас ограбили и избили.

Согласившись с легендой, Чжоу Ци помогла ему взобраться на лошадь.

Тяньхун предложил:

– Ноги у меня целы. Я могу идти пешком, а ты езжай на лошади.

– Садись! Или ты смотришь на женщин свысока?

Тяньхун улыбнулся и сел на лошадь.

Чжоу Ци и Сюй Тяньхун поехали на северо-запад, он был не так сильно заселен, как юг с множеством полей. Они ехали больше часа, оба устали и хотели есть. Вскоре они заметили дом, из трубы которого шел дым, – кто-то готовил еду. Подойдя к дому, Тяньхун постучал. Вскоре пожилая женщина открыла дверь. Увидев странную одежду незнакомцев, она вопросительно на них посмотрела. Тяньхун рассказал ей придуманную легенду и попросил еды.

– От этих цинских солдат одни проблемы! Как ваша фамилия? – спросила женщина.

– Чжоу, – ответил Тяньхун.

Чжоу Ци взглянула на него, но ничего не сказала. Хозяйка пригласила их внутрь и принесла несколько пшеничных лепешек. Они были заплесневевшими и грубыми, но восхитительными на вкус.

Хозяйка дома тем временем рассказывала о себе. Она была из рода Тан. Однажды ее сын поехал в город продавать дрова и его укусила собака. Ее сын забил эту собаку до смерти. Оказалось, собака принадлежала богатому человеку. Он приказал слугам также до смерти избить ее сына. Пожилая женщина с невесткой впали в глубокий траур, на следующий день невестка повесилась и оставила ее одну. Она плакала, рассказывая Чжоу Ци и Сюй Тяньхуну эту печальную историю.

– Этого богатого человека тоже звали Тан. Его имя Тан Люэ. Он живет в городе, у него самый большой дом.

– А как добраться до города? – спросила Чжоу Ци.

– Сначала нужно идти пять миль отсюда на север, потом перейти склон и двигаться по главной дороге пять миль на восток, и так доберетесь до города. Он называется Вэньгуан, – ответила женщина.

Чжоу Ци встала и сказала:

– Эм… Брат, ты посиди и отдохни, а я пойду прогуляюсь.

Тяньхун понял, что она лгала. По ее лицу было ясно, что она хотела убить этого Тана.

– Я хочу поесть конфет[1]. Ты ведь знаешь, что лучше всего есть конфеты на ночь глядя, – тонко намекнул Тяньхун.

Он тоже хотел убить этого бесчестного человека.

– Прошу прощения, – сказал Сюй Тяньхун, – я ранен и не могу продолжать путь. Мы хотели бы переночевать у вас, если это возможно.

– Никаких проблем, вы можете переночевать у меня.

– Мы бесконечно благодарны за то, что вы готовы приютить нас. Одежда моей сестры промокла. Если у вас есть какая-нибудь старая одежда, я был бы признателен, если бы вы одолжили ей.

– От моей невестки осталась кое-какая одежда. Ваша сестра может ее примерить.

Чжоу Ци пошла переодеваться. Когда она вышла, то увидела, что Тяньхун уже спал в комнате сына хозяйки.

Ближе к вечеру Тяньхун начал бессвязно что-то бормотать, Чжоу Ци дотронулась до его лба и обнаружила, что его лихорадило. Она решила, что его раны, должно быть, загноились. Девушка знала, что такое состояние чрезвычайно опасно, и повернулась к хозяйке.

– Здесь поблизости есть врач? – спросила она.

– Да, есть, в Вэньгуане, примерно в десяти километрах к востоку отсюда, – ответила женщина. – Самый способный из них – доктор Цао, но он никогда не выезжает в такие бедные районы, чтобы осмотреть больного.

– Я найду и приведу его! – уверенно сказала Ци. – Только присмотрите, пожалуйста, за моим братом.

– Не беспокойтесь об этом, дорогая, – ответила хозяйка. – Доктор не придет.

Чжоу Ци проигнорировала эти слова, спрятала один нож в седле и на одном дыхании поскакала в город Вэньгуан. Стояла ночь, и, проехав небольшой отель, она услышала запах вина и уже не могла не думать об этом. Она сказала себе: «Сначала уговори доктора помочь ему, а потом уже думай о вине и отдыхе».

Уже наступила ночь, когда Ци вошла в город Вэньгуан. Она спросила прохожего, где живет доктор Цао, а затем поскакала прямо к нему. Ци долго стучала в дверь, прежде чем мужчина наконец открыл ее.

– Уже ночь. Зачем ты так колотишь в дверь? – возмутился мужчина.

Чжоу Ци пришла в ярость от его поведения, но вспомнила, что ей нужна его помощь.

– Я пришла попросить доктора Цао помочь больному, – сказала она сдержанно.

Ци очень торопилась и вскоре не выдержала, вытащив нож.

– Где он? – спросила она.

Мужчина так испугался, что, казалось, потеряет сознание.

– Он пошел к Маленькой Розе, – дрожащим голосом ответил мужчина.

Чжоу Ци угрожающе провела лезвием по своему лицу.

– Что еще за Маленькая Роза?

Мужчина обезумел от страха.

– Ваше превосходительство… Госпожа… Маленькая Роза – проститутка, – сказал он.

– Проститутки – падшие женщины. Зачем он пошел к ней? – спросила Чжоу Ци.

Мужчине хотелось посмеяться над словами бедной девушки, которая была так свирепа и в то же время так наивна в мирских делах, но благоразумно промолчал.

– Она хороший друг нашего хозяина, – ответил он.

– Отведи меня туда!

Мужчина не посмел перечить девушке с ножом в руке.

– Здесь, – сказал мужчина, указывая на дверь, когда они подошли к какому-то дому.

– Постучи и попроси доктора Цао выйти, – твердо сказала Ци.

Мужчина сделал, как она сказала, и дверь открыла хозяйка дома.

– Эта госпожа хочет, чтобы доктор навестил пациента, – сказал мужчина. – Я сказал ей, что мастер занят, но она меня не послушала и заставила прийти сюда.

Хозяйка дома бросила на него презрительный взгляд и хлопнула дверью.

Чжоу Ци бросилась вперед, чтобы остановить ее, но было слишком поздно. Некоторое время она громко колотила в дверь, но оттуда не доносилось ни звука. В ярости она пинком повалила мужчину на землю.

– Проваливай! – крикнула девушка.

Мужчина поднялся и убежал.

Чжоу Ци подождала, пока он исчезнет, затем перепрыгнула через забор во двор дома. Она увидела свет в соседней комнате и бесшумно направилась к нему. Присев на корточки, Ци услышала разговор двух мужчин. Облизав кончик пальца, она намочила небольшой кусочек оконной бумаги и проделала дырку. Через нее Ци увидела двух беседующих мужчин, сидящих на диване. Один был толстым, а другой худым и высоким. Изящная девушка сидела на коленях у худого мужчины. Другой махнул рукой, и девушка встала.

Чжоу Ци была готова крикнуть: «Доктор Цао, выходите!» Она слушала разговор и была ошарашена, когда девушка сказала:

– Сейчас эти два брата будут придумывать новые способы нажить себе неприятности. Вам нужно сделать и парочку добрых дел, иначе ваши дети и внуки родятся без задниц.

– Прекрати нести чушь, – рассмеялся толстый.

Девушка вышла, кокетливо улыбаясь, и заперла за собой дверь.

«А это, видимо, та самая Маленькая Роза. Развратница и бесстыдница! Но в ее словах есть доля правды», – подумала про себя Ци.

Она наблюдала, как полный мужчина достал четыре серебряных слитка и положил их на стол.

– Брат Цао, – сказал он, – здесь двести таэлей серебра. Мы старые приятели по бизнесу, это по старой цене.

– Мастер Тан, – ответил худощавый мужчина, – возьмите эти два пакетика с лекарством и наслаждайтесь. Красный пакетик отдайте девушке, и вскоре она потеряет сознание. Вы сможете сделать с ней все что захотите. Вам не нужно, чтобы я вас чему-нибудь учил в этом деле, не так ли?

Мужчины рассмеялись.

– Этот черный пакет отдайте мужчине, – продолжил Цао. – Скажите ему, что это ускорит выздоровление. Вскоре после того, как он примет содержимое, его раны начнут кровить и он умрет. Будет казаться, что его раны просто вновь вскрылись, и никто не заподозрит вас. Что скажете?

– Очень умно, – ответил толстый.

– Мастер Тан, вы получили и деньги, и девушку. Разве двести таэлей окупают это? – сказал худой.

– У девушки, безусловно, симпатичное личико. Я с трудом сдерживался, даже когда думал, что она мальчик, из-за того, как она была одета. Но в этом мужчине нет ничего особенного, за исключением того, что он с этой девушкой, поэтому я не могу оставить его в живых.

– А как же его флейта? Она сделана из золота, – сказал Цао.

– Ладно, даю еще пятьдесят, – сдался Тан.

Чжоу Ци становилась все яростнее и яростнее, пока слушала. Она распахнула дверь и ворвалась внутрь. Тан издал вопль и нанес удар ногой в запястье Чжоу Ци. Девушка перевернула меч и резко отсекла ему правую ногу, затем вонзила лезвие ему прямо в сердце.

Худой мужчина стоял в стороне, онемев от испуга. Все его тело дрожало, а зубы стучали. Чжоу Ци вытащила свой меч из трупа Тана и вытерла кровь с лезвия об его одежду, затем схватила худощавого мужчину.

– Вы доктор Цао? – крикнула она.

Ноги мужчины подкосились, и он упал на колени.

– Пожалуйста… Госпожа… Пощадите…

– Кому сдалась твоя жалкая жизнь? Вставай.

Чжоу Ци забрала со стола пять слитков и две упаковки лекарств.

– Выходи, – сказала она.

Доктор не знал о ее намерениях и не смел ослушаться. Она велела ему привести свою лошадь, и они вдвоем вскочили в седла и умчались из города.

Менее чем через два часа они добрались до хижины. Чжоу Ци подбежала к Тяньхуну и увидала, что он все еще без сознания. В свете свечей она могла видеть, что лицо его пылало, и это означало, что у него ужасный жар. Она велела доктору Цао подойти.

– Мой, эээ… Брат, он ранен. Вылечи его, – приказала она.

Доктор Цао отметил цвет лица больного, проверил его пульс, снял повязку и осмотрел рану.

– Господин потерял много крови, также у него недостаток опорной ци[2], – сказал он. – Температура растет.

– Что толку от твоих умозаключений?! Просто вылечи его, иначе этот день станет для тебя последним!

– Тогда мне нужно отправиться в город за лекарствами, без них я не смогу помочь, – сказал доктор Цао.

Тяньхун проснулся и лежал, прислушиваясь к их разговору.

– Ты держишь меня за глупого ребенка? Выписывай рецепт, я сама отправлюсь в город и куплю все необходимое.

– Ладно. В этом нищем доме есть листик с ручкой? – спросил доктор Цао.

В этой хижине действительно не было ни бумаги, ни ручки. Чжоу Ци судорожно прикидывала всевозможные варианты, ведь Тяньхуну срочно требовалось лекарство.

– В нашем случае нельзя медлить. Может, вы позволите мне отправиться за лекарствами? – самодовольно усмехнулся доктор Цао.

– Сестра, – внезапно отозвался Тяньхун, – возьми маленький кусочек хвороста и сожги его до состояния древесного угля, затем дай ему написать на листе грубой бумаги. Если это невозможно, он мог бы написать на куске дерева.

– Какая хорошая идея! – радостно воскликнула Чжоу Ци.

Она подожгла кусок дерева, как сказал Сюй Тяньхун. Хозяйка отыскала листок желтой бумаги, изначально предназначавшийся для сожжения в знак поклонения Будде, и Цао выписал рецепт.

Затем Чжоу Ци нашла веревку и привязала доктора к стулу.

– Если этот сукин сын попробует сбежать, разбудите моего брата. Он тут же его убьет. А я поехала в город за лекарством.

Чжоу Ци поехала в город и нашла аптеку. Денег не хватало, небольшую сумму ей пришлось одолжить.

– Госпожа, вы недоплатили, – сказал торговец.

– Я одолжу у вас это лекарство. Если вам когда-нибудь оно понадобится, я вам его дам.

– Но это лекарство от колотых ран, а я не сражаюсь.

Чжоу Ци сердито воскликнула:

– Правда?

Она достала нож и, взмахнув им, сказала:

– Посмотрим, понадобится ли тебе это лекарство.

Увидев сверкающий нож, лавочник почувствовал, как у него подгибаются колени, и спрятался под стойкой.

Сегодня Чжоу Ци впервые в жизни брала деньги в долг. Она, в отличие от Ло Бин, была из богатой семьи, и это было для нее в диковинку. Начинало светлеть. На улице Чжоу Ци заметила офицеров, патрулирующих улицы. Скорее всего, кто-то обнаружил труп в том доме, где она встретила доктора, и началось расследование убийства. Чжоу Ци спряталась в подворотне, подождала, пока офицеры проедут, и пустила лошадь галопом.

Как только Чжоу Ци вернулась в хижину, она поспешно заварила лекарство, затем налила его в миску и отнесла Тяньхуну. Она потрясла мужчину за плечо, чтобы разбудить, и велела выпить лекарство.

Сюй Тяньхун был тронут, когда увидел покрытое по́том и изнуренное лицо Чжоу Ци и травинки в ее волосах. Он знал, что она была из богатой семьи и ей никогда раньше не приходилось заниматься подобным. Он сел, взял у Ци миску и передал ее Цао.

– Сделайте пару глотков, – сказал он. – Сестра, я хочу, чтобы он первым опробовал это лекарство, вдруг там яд. А ты отдохни пару часов – если с ним ничего не случится, то и я выпью лекарство, – пояснил Тяньхун.

– Ты прав. Если он умрет, ты не станешь это пить, – согласилась Чжоу Ци.

Она поставила лампу рядом с доктором Цао, чтобы следить за цветом его лица.

Доктор Цао усмехнулся:

– Я врач, и мой долг – заботиться о пациентах. Зачем мне ему вредить?

– Я слышала, о чем вы говорили с господином Таном. Вы хотели навредить девушке, одетой как юноша, и парню с золотой флейтой. Или вы собираетесь это отрицать? – спросила Чжоу Ци.

Тяньхуну было интересно, о чем говорила Чжоу Ци. Он навострил уши и внимательно слушал разговор. Чжоу Ци рассказала хозяйке, что отомстила за гибель ее сына. Узнав, что господин Тан убит, хозяйка расплакалась и поблагодарила Чжоу Ци.

Сюй Тяньхун спросил доктора Цао:

– А кто такие эти девушка, похожая на юношу, и парень с флейтой?

Чжоу Ци достала меч и пригрозила доктору:

– Если не расскажете все, я вас порублю на части!

Доктор Цао пришел в ужас.

– Вчера господин Тан пришел навестить меня и сказал, что два человека попросили разрешения остановиться в его доме. Он сказал, что один был очень тяжело ранен, а другой оказался симпатичным юношей. Сначала он не хотел брать их к себе, но, увидев, насколько необычайно красив юноша, он позволил им остаться на одну ночь. Он заметил, что голос и манеры молодого человека были точь-в-точь как у девушки. Кроме того, он не хотел делить комнату с другим мужчиной, поэтому господин Тан пришел к выводу, что это, должно быть, девочка, одетая как мальчик.

– Значит, он купил у вас яд? – спросила Чжоу Ци.

– Я заслуживаю смерти.

– Кто этот мужчина? – спросил Тяньхун.

– Господин Тан попросил меня осмотреть его. Ему было около двадцати трех-двадцати четырех, он был одет как ученый, и у него были раны от меча и семь или восемь ушибов.

– Что-то серьезное? – спросил Сюй.

– Да, раны серьезные, но это только внешние повреждения. Внутренние органы не пострадали.

Сюй Тяньхун понял, что расспросы бесполезны, и осторожно поднял чашу с лекарством. Но его руки дрожали, и часть лекарства выплеснулась наружу. Чжоу Ци взяла у него посуду и поднесла к его рту. Он выпил лекарство из ее рук и поблагодарил девушку.

«Эти чертовы разбойники точно не брат и сестра. С какой стати брату говорить сестре спасибо?» – подумал доктор Цао.

Выпив лекарство, Сюй Тяньхун заснул и сильно потел, а вечером выпил еще одну чашку. Хотя у Цао Сыпэна дурной характер, врач из него вышел все же хороший, и он смог вылечить пациента. На следующий день Сюй Тяньхун выглядел намного лучше.

Еще через день Сюй Тяньхун мог уже ездить верхом.

– Этот парень с флейтой – Четырнадцатый брат, – сказал он Чжоу Ци. – Не могу понять, зачем ему потребовался ночлег у этого Тана. Теперь, когда ты убила Тана, думаю, им ничего не угрожает. Но я все равно волнуюсь. Давай отправимся туда и посмотрим, что к чему.

– Четырнадцатый брат? – удивилась Чжоу Ци.

– Ты его видела раньше. Юный Глава посылал его за новостями.

– Если бы я знала, что это он, я бы привела его к тебе! – раздосадованно сказала Ци.

– Хм, интересно, а кто эта девушка, похожая на юношу? – задумался Сюй Тяньхун.

В тот вечер Чжоу Ци подарила старой женщине два серебряных слитка, и она приняла их с бурными благословениями и благодарностью. Затем Чжоу Ци подошла к Цао и взмахом клинка отрезала ему правое ухо.

– Я сохраняю твою никчемную жизнь только потому, что ты вылечил моего брата! – крикнула она. – Если я когда-нибудь снова поймаю тебя на чем-то подобном, то воткну меч прямо тебе в сердце.

– Мы снова навестим вас через три месяца и, конечно, заглянем к доктору Цао, – предупредил Сюй.

– Седлай лошадей, мы отправляемся в путь, – сказала Чжоу Ци.

Оба вскочили на своих коней и помчались в сторону города Вэньгуан. Чжоу Ци обратилась к Тяньхуну:

– Ты сказал, что мы вернемся через три месяца, но зачем?

– Я солгал доктору, чтобы он не создавал старушке проблем.

Девушка кивнула, немного проехалась и вновь спросила:

– Почему ты так хитришь с людьми? Мне это совсем не нравится.

Сюй Тяньхун некоторое время молчал, но потом ответил:

– Девушке вроде тебя неведомо, сколько в мире злых людей. Конечно, если речь идет о друзьях, на первом месте стоят добро и справедливость. Но если отнесешься к человеку недостойному со всей душой, останешься в дураках.

– Мой отец говорит, что лучше самому быть обманутым, чем обманывать других.

– Именно это делает его великим человеком, владельцем Поместья Железного Мужества. Он не вступил на нечестный путь, не предал друзей, как хотели того органы власти. Это делает его настоящим человеком, люди всегда будут помнить его поступок и уважать за это.

– Почему бы тебе не поучиться у моего отца?

– Мастер Чжоу по натуре доброжелателен и щедр. Боюсь, такой порочный человек, как я, никогда не смог бы ему подражать.

– Больше всего мне не нравится в тебе этот причудливый хитрый нрав. Отец всегда говорил: относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе.

Что-то кольнуло в душе у Сюй Тяньхуна из-за этих слов девушки, и некоторое время он ехал молча.

– Что такое? Ты снова недоволен? Думаешь, как поиздеваться надо мной? – спросила Чжоу Ци.

Сюй Тяньхун с улыбкой ответил:

– Ни в коем случае, над детьми не смеются, над девушками – тем более!

Чжоу Ци громко рассмеялась:

– Несмотря на хорошее образование, я бы пошла учиться к тому собачьему доктору.

– Что за собачий доктор? Это врач, который лечит собак, или врач, похожий на собаку?

– Врач, который лечит собак!

Они болтали и смеялись всю дорогу, вокруг не было ни души. После стольких страданий Сюй Тяньхун был благодарен Чжоу Ци за эту незамысловатую беседу. Девушка в свою очередь, пережив семейные горести, тоже стремилась находить в разговоре компромиссы, порой смиренно уступая ему. Она тихо произнесла:

– Знаешь, раньше я знала тебя только с плохой стороны, но теперь…

– А теперь?

– Думаю, ты вел себя так нарочно. Зачем ты всегда пытаешься разозлить меня? Я раздражаю тебя, не так ли?

– Первое впечатление обманчиво. У девушки, с которой мне довелось познакомиться, золотое сердце.

– Но сначала ты думал, что я надменная и малодушная, не так ли?

Сюй Тяньхун улыбнулся и ничего не ответил.

Дождавшись наступления темноты, они въехали в Вэньгуан. Они нашли резиденцию Тана и перелезли через стену, чтобы провести расследование. Тяньхун схватил ночного патрульного и, угрожая ему ножом, допросил о местонахождении Юй Юйтуна. Тот сообщил, что двое жильцов скрылись ранним утром после того, как доктор Цао убил мастера Тана. Чжоу Ци сказала:

– Мы догоним их!

Менее чем за день они миновали горы Гаолань, округ Ланьчжоу. Еще спустя два дня Сюй Тяньхун обнаружил на дороге знаки, оставленные Чэнь Цзялуо, в которых говорилось, что все должны встретиться в городском округе провинции Хэнань, Кайфэне. Чжоу Ци была вне себя от счастья, когда услышала, что все живы и невредимы. Она беспокоилась за отца, но теперь наконец смогла расслабиться и выпить немного вина, чтобы отпраздновать это событие. Рана на плече Сюй Тяньхуна к тому времени уже зажила, и его тело полностью восстановилось. Они болтали в дороге, Сюй Тяньхун рассказывал анекдоты о боевом сообществе и подробно объяснял все его табу и правила. Девушка увлеченно слушала.

– Почему ты не рассказывал обо всем этом раньше, вместо того чтобы постоянно ссориться со мной?

В тот день они прибыли в уезд Тунгуань, провинция Шэньси, и искали себе ночлег. Поговаривали, что лучшим местом для привала был старый дом Юэ Лая. Когда они добрались до этого постоялого двора, оказалось, что свободной осталась только одна комната. Сюй Тяньхун вытащил пачку денег и щедро сунул ее служащему, чтобы тот нашел решение и подыскал еще одно помещение. Он очень смутился, долгое время хлопотал в соседней комнате, а вернувшись, сказал:

– Комнаты действительно переполнены. Кем вам приходится эта милая девушка?

– Это моя младшая сестра.

– Раз вы родные брат и сестра, совсем нестрашно заночевать в одной комнате, не правда ли?

Чжоу Ци сердито сказала:

– Скажи ему еще раз…

Прежде чем она закончила, Сюй Тяньхун резко потянул ее за край одежды, предостерегая. Ее рот скривился:

– Ладно, одна комната так одна комната.

Чжоу Ци прошла весь путь рядом с ним и видела, что он вел себя вежливо и действительно был человеком с добрыми намерениями. Однако теперь, внезапно столкнувшись с необходимостью делить с ним комнату, она была смущена. Но перед лицом постороннего пришлось промолчать.

Как только они оказались в комнате, Сюй Тяньхун запер дверь на засов. Лицо Чжоу залилось краской, она уже хотела было возразить, но Сюй Тяньхун поспешно махнул рукой, приказывая не издавать ни звука:

– Ты заметила этого негодяя из организации охраны уезда Чжэньюань?

– Что? – испуганно спросила Чжоу Ци. – Ты имеешь в виду того, кто захватил мастера Вэня и стал причиной смерти моего брата?

– Я видел его только мельком, поэтому не могу быть абсолютно уверен. Я боялся, что он нас увидит, вот почему я втащил нас в комнату. Мы обязательно проверим позже.

Постучался служащий двора, принеся на подносе горячий чай, и спросил, не желают ли они что-нибудь перекусить. Тяньхун сделал заказ и спросил:

– Скажите, несколько человек из организации охраны тоже остановились здесь, не так ли?

– Верно, всякий раз, проезжая через уезд Тунгуань, они останавливаются на нашем скромном постоялом дворе.

Сюй Тяньхун дождался ухода слуги и обратился к Чжоу Ци:

– Этот Тун Чжаохэ – само зло во плоти, настоящий преступник. Покончим с ним сегодня вечером, чтобы отомстить за твоего брата и мастера Вэня.

Чжоу Ци подумала о трагической смерти маленького брата и сожжении Поместья Железного Мужества. Ее охватил гнев. Она вскочила, вытащила из ножен свой меч и уже намеревалась выйти, но Тяньхун изо всех сил начал ее отговаривать:

– Приляг ненадолго, поешь. С наступлением темноты мы немедленно выдвинемся, – с этими словами он сел на скамейку, навалившись грудью на стол, и закрыл глаза, даже не взглянув в сторону девушки.

Чжоу Ци ничего не оставалось, как смирить свой гнев и откинуться на кане. С большим трудом она попыталась вздремнуть. Но как только часы пробили одиннадцать, Ци вскочила и вытащила меч, не в силах больше себя контролировать.

– Идем, – приказала она.

– Их много, и некоторые могут быть хорошими бойцами, – прошептал Сюй Тяньхун. – Давай для начала разработаем план, как выманить этого подлеца, чтобы разобраться с ним наедине.

Чжоу Ци кивнула. Они вышли во двор и осмотрелись. В окне с восточной стороны здания горел свет. Сюй Тяньхун сделал жест, они подкрались ближе. На оконной бумаге, что закрывала комнату, Чжоу Ци нашла щель и заглянула внутрь. Тяньхун достал клинок и встал позади нее, наблюдая за происходящим. Внезапно девушка ударила правой ногой прямо в оконный проем. Тяньхун невольно вздрогнул и преградил ей путь. Чжоу Ци замахнулась на него, но тот увернулся, и девушка потеряла равновесие. Он опустился на колени рядом с ней:

– В чем дело?!

– Быстрее сделай что-нибудь. Там моя мать. Они связали ее!

Сюй Тяньхун опешил и поспешно произнес:

– Возвращайся в комнату, надо это обсудить.

Вернувшись в комнату, Чжоу Ци воскликнула в отчаянии:

– Что тут можно обсуждать? Моя мать в руках этих негодяев!

– Успокойся. Я спасу ее ради тебя. Сколько человек было в комнате?

– Около шести-семи.

Сюй Тяньхун опустил голову, глубоко задумавшись.

– Чего ты боишься? – спросила Чжоу Ци. – Если ты не собираешься мне помогать, я пойду одна.

– Я не боюсь. Я думаю о том, как спасти твою мать и вместе с тем убить того парня. Поймать двух зайцев сразу.

– Сначала спаси мою мать. Забудь о том охраннике!

В этот момент за дверью послышались шаги, Сюй Тяньхун поспешно махнул рукой, подавая сигнал молчать. Кто-то прошел возле двери, бормоча:

– Уже глубокая ночь, а они все пьют и пьют. Черт возьми! Пусть благословенный Будда преподаст этим охранникам урок. Пусть встретятся им в пути грабители и обчистят их по полной!

Сюй Тяньхун узнал по голосу служащего постоялого двора. Вероятно, охранники в поздний час послали его за вином, чему тот был совсем не рад. Внезапно ему в голову пришла идея:

– Где лекарства, которые ты забрала у доктора Цао? Дай мне то, что, по его словам, заставит человека потерять сознание, быстро.

Чжоу Ци не поняла его намерений, но все равно достала упаковку и спросила:

– Что ты собираешься делать?

Сюй Тяньхун ничего не ответил. Он открыл окно и выпрыгнул наружу, Чжоу Ци последовала за ним. Они оказались в коридоре, и мужчина прошептал:

– Пригнись и замри.

Чжоу Ци одолевали сомнения, она не понимала, что задумал Сюй Тяньхун. Какое-то время никакого движения не было. Девушка уже собиралась задать вопрос, но внезапно увидела вспышку света. Это служащий двора возвращался, неся подсвечник и поднос. Сюй Тяньхун поднял с земли камешек и бросил его, сбив огонь. Слуга опешил и принялся браниться:

– Проклятье! Здесь даже нет ветра, а свеча гаснет!

Он поставил поднос и отвернулся, чтобы разжечь пламя. В этот момент Сюй Тяньхун выскочил из укрытия. В мгновение ока он высыпал лекарство в два кувшина с вином, что стояли на подносе, и незаметно ускользнул.

– Подождем снаружи, – прошептал он девушке.

Они обошли вокруг и расположились возле комнаты охранников. Сюй Тяньхун осторожно заглянул в окно и увидел женщину средних лет, сидящую на земле со связанными за спиной руками. Несколько мужчин расположились рядом и оживленно беседовали. Он узнал нескольких: воина с железной пипой Хан Чонга, Цянь Чжэнлуня и Тун Чжаохэ, остальных четверых он видел впервые.

– Раньше люди говорили о Поместье Железного Мужества как о неприступной крепости, говорили, будто у него железные стены, – вещал Тун Чжаохэ своим товарищам. – Но всего одним моим факелом оно было стерто с лица земли. Ха-ха! А Чжоу Чжунъин только топал ногами и рыдал, взывая к небесам!

Чжоу Ци отчетливо слышала эту фразу и теперь была точно уверена, что именно он сжег Поместье. Сюй Тяньхун, испугавшись очередного приступа ярости Чжоу Ци, сжал ее руку.

– Старина Тун, перестань хвастаться, – уныло отвечал Хан Чонг, – я встречался с Чжоу и сомневаюсь, что даже все вместе мы смогли бы одолеть его. Если он когда-нибудь решит отыскать тебя, вряд ли ты будешь так же смеяться!

– Брось! Судьба улыбается нам, иначе как бы жена Чжоу смогла нас найти? Теперь, когда эта женщина под стражей, разве посмеет он угрожать нам?

Как раз в этот момент вошел слуга с вином и едой. Охранники принялись жадно есть и пить. Хан был тих и подавлен, Тун постоянно уговаривал его выпить, говоря:

– Брат Хан, один в поле не воин, ты в окружении своих! Что случится, если ты немного повеселишься с нами? В следующий раз мы сразимся с орденом Красного цветка один на один. Посмотрим, кто одержит верх!

– И с кем ты собираешься сразиться, старина Тун?

– Первым делом я разыщу эту девчонку, дочь Чжоу…

Не успев договорить, он повалился на кан. Воины вздрогнули от испуга, ноги стали ватными, руки не слушались. Они бросились на помощь другу, но один за другим упали наземь без сознания. Ци сразу же прыгнула за Сюем в оконный проем и прокричала: «Мамочка!» Слезы уже текли ручьем из ее глаз. Девушка поспешно перерезала веревку, которой были связаны руки матери. Та потеряла дар речи, увидев любимую дочь.

– Ци, – сказал Тяньхун, приподнимая Туна, – отомсти за своего брата.

Взмахом меча Чжоу Ци мгновенно убила Туна – долг был оплачен. Этот человек всю свою жизнь творил зло, раздувая пламя раздора, никто не знал, сколько невинных людей пострадало от его рук. Но сегодня Сюй Тяньхун и Чжоу Ци наконец остановили его раз и навсегда. Девушка снова подняла свой меч, чтобы убить других охранников, но Тяньхун остановил ее:

– Эти люди не заслуживают смерти, пощади их.

Она кивнула и убрала оружие. Госпожа Чжоу знала характер своей дочери – обычно она делала то, что ей хочется, шла всем наперекор, за исключением, пожалуй, своего отца. Поэтому госпожа Чжоу была удивлена тем, как Чжоу Ци повиновалась Сюй Тяньхуну. Тот обыскал тела охранников и нашел несколько писем, но времени, чтобы рассмотреть их внимательно, не было. Мужчина убрал их за пазуху, сказав:

– Нам нужно вернуться в нашу комнату, собрать вещи и скорее уходить.

Втроем они вернулись в комнату. Сюй Тяньхун собрал сумки и оставил на столе маленький серебряный слиток в качестве платы за комнату и еду. Затем они отправились на конюшню, вывели трех лошадей и умчались на восток. Когда госпожа Чжоу поняла, что ее дочь не только путешествовала с мужчиной, но и делила с ним комнату, подозрения ее усилились. Как и дочь, по натуре она была довольно нетерпеливой.

– Где твой отец? Кто этот человек? Как вышло, что вы вместе? Опять поругалась с отцом, не так ли?

– Ты сама поругалась с отцом, мама. Я представлю вас позже, ладно?

Мать с дочерью разговаривали вспыльчиво, вот-вот мог разразиться спор. Сюй Тяньхун поспешно вступил в диалог и попытался примирить их, на что Чжоу Ци сердито сказала:

– Это все из-за тебя, хочешь сделать еще хуже?

Сюй Тяньхун улыбнулся и отошел в сторону. Мать с дочерью замолчали, каждая думая о своем.

В ту ночь они остановились в фермерском доме и Чжоу Ци наконец рассказала матери обо всем, что произошло. Девушка говорила сбивчиво, и госпожа Чжоу снова и снова горячо переспрашивала. Где-то они плакали, где-то смеялись, одна злилась, а другая ругала дочь за непослушание. Было уже за полночь, когда они заговорили о том, что случилось после их расставания. Убитая горем и разгневанная смертью своего сына, госпожа Чжоу отправилась в Ланьчжоу погостить у родственников. Хотя хозяйка была очень добра и внимательна, сердце Чжоу было не на месте, она не смогла долго сидеть без дела и ушла, не попрощавшись. Добравшись до Тунгуаня, она увидела флаг Пекинской организации охраны уезда Чжэньюань у постоялого двора Юэ Лая. Чжоу вспомнила, что человека, виновного в смерти ее сына, звали Тун. В тот вечер она отправилась на постоялый двор, чтобы проверить это. Подслушав разговоры охранников, она убедилась, что Тун был среди них. Не в силах сдержать свой гнев, она кинулась в бой. Но у охранников было численное превосходство, и госпожа Чжоу была схвачена. Она думала, что осталась совсем одна, и не ожидала, что родная дочь придет ей на помощь. Чжоу Ци разъяснила, что и месть, и ее спасение были планом Сюй Тяньхуна. В душе госпожа Чжоу была ему за это очень благодарна.

Следующий день они провели в дороге. Госпожа Чжоу расспрашивала Тяньхуна о его прошлом и семье.

– Я родом из города Шаосин, провинция Чжэцзян. Когда мне было двенадцать, все члены моей семьи были убиты властями, мне одному удалось сбежать, – сказал Сюй Тяньхун.

– Но за что они так обошлись с твоей семьей?

– Главе нашего города пришлась по вкусу моя старшая сестра. Он потребовал, чтобы она стала его наложницей. Но она уже была обручена с другим, так что, конечно, отец отказал. Тогда владыка Шаосина обвинил его в сговоре с бандитами и посадил его, мать и старшего брата в тюрьму. Сестре было передано послание, которое гласило, что наши родные останутся под стражей до тех пор, пока она не примет предложение. Будущий муж моей сестры отправился убить владыку, но его поймали и забили до смерти стражники. Когда сестра узнала об этом, решила покончить с собой и утопилась в реке. Каковы были шансы у остальных членов семьи на то, что их пощадят, после всего случившегося?

– Ты отомстил? – с яростью в голосе спросила Чжоу Ци.

– Когда я вырос и обучился боевым искусствам, я вернулся, чтобы найти этого подонка. Но его повысили до чиновника и перевели в другую провинцию. Последние несколько лет я всюду искал его, но так и не узнал о его местоположении.

– Как звали этого чиновника? Нельзя это оставить просто так!

– Я знаю лишь, что его фамилия Фанг. Что до имени, я был слишком мал, уже не могу точно вспомнить. Еще помню, что на левой стороне его лица было большое родимое пятно. Я узнаю это лицо с первого взгляда.

Ци вздохнула. Госпожа Чжоу продолжала расспрашивать, не женат ли он. Ее очень интересовало, как за столько лет, проведенных в пути по стране, он не увлекся какой-нибудь барышней.

– Он чересчур хитер, – сказала Чжоу Ци, – девушкам такие не нравятся.

– Взрослая девочка, а продолжаешь говорить гадости! Разве так можно? – пожурила ее госпожа Чжоу.

– Разве ты не хочешь меня за него посватать? – с улыбкой возразила Ци.

Когда той ночью они остановились на постоялом дворе, госпожа Чжоу прямо сказала своей дочери:

– Ты ведь еще девственница, а уже жила в одной комнате с мужчиной! Как ты думаешь, можешь ли ты после этого выйти замуж за кого-нибудь другого?

– Он был ранен, мама. Разве я не должна была ему помочь и остаться рядом? И хотя он хитер и коварен, всегда соблюдал со мной приличия.

– Ты это знаешь, он это знает. Я верю, твой отец тоже бы поверил. Но поверят ли другие? Нет, если только ты не выйдешь за него. Если твой будущий муж когда-нибудь заподозрит тебя, можешь больше не мечтать о добром отношении к себе. Вот в чем трудность, с которой сталкиваемся мы, женщины.

– Что ж, тогда я никогда не выйду замуж!

Женщины перешли на повышенные тона и снова начали перепалку.

– Тсс! Мастер Сюй в соседней комнате, – сказала госпожа Чжоу, – будет очень неловко, если он нас услышит.

– Почему я должна бояться? Я не сделала ничего плохого, мне нечего стыдиться!

На следующее утро, как только мать с дочерью встали с кровати, в дверь постучались. Служащий двора принес письмо, сказав:

– Мастер Сюй просил передать вам это. Он сказал, что у него появились дела, взял лошадь и ускакал ранним утром.

Чжоу Ци выхватила у него письмо и прочла:

«Дорогие Чжоу Ци и госпожа Чжоу! Когда я был ранен, Чжоу Ци спасла мне жизнь, и я очень благодарен ей за это, но хватит разговоров. Теперь вы, мать и дочь, воссоединились и можете отправиться в Кайфэн, идти осталось совсем немного. Мне нужно выехать первым, прошу, не гневайтесь. Я никогда не забуду, как Чжоу Ци спасла мне жизнь, но клянусь никогда никому об этом не рассказывать, будьте спокойны. С уважением, Сюй Тяньхун».

Чжоу Ци закончила читать и на секунду остолбенела. Затем она отбросила письмо и снова легла на кан. Госпожа Чжоу велела ей встать и поесть, но она не обращала на нее никакого внимания. Женщина с тревогой в голосе произнесла:

– Дочь моя, мы не в Поместье Железного Мужества. Зачем ты снова показываешь характер?

Но Чжоу Ци по-прежнему молчала.

– Ты злишься на него, потому что он ушел, не попрощавшись, не так ли?

– Он сделал это ради меня. За что мне винить его?

– Значит, ты винишь меня?

Девушка выпрямилась, повернулась к матери и закрыла лицо руками. А затем тихо и спокойно сказала:

– Он, должно быть, слышал, что ты сказала прошлой ночью. Он боялся, что люди начнут клеветать и я не смогу выйти за кого-нибудь замуж. Поэтому он ушел! Разве в письме не было сказано: «Никогда никому об этом не расскажу»? Выйду я замуж или нет, вот о чем ты беспокоишься? Я не хочу выходить замуж! Никогда!

Пока она говорила, госпожа Чжоу заметила, как по щекам дочери катятся слезы, и поняла, что та была по-настоящему влюблена в Тяньхуна. Ци невольно раскрыла свои чувства, сама до конца не осознавая их.

– Ты моя единственная дочь, – утешала ее госпожа Чжоу, – думаешь, моя душа не болит за тебя? Когда мы доберемся до Кайфэна, я поговорю с твоим отцом и попрошу его обручить тебя с мастером Сюем. Не волнуйся, я обо всем позабочусь.

– Кто сказал, что я хочу выйти за него замуж? – поспешно спросила Ци. – В следующий раз, когда я увижу, что кто-то умирает у меня на глазах, я не буду его спасать, не сделаю навстречу ни единого шага!

Глава 2. Храбро сражаться и протянуть руку помощи пострадавшим

奮戈振臂恤饑民

В ту ночь Сюй Тяньхун изучал письма, найденные в одеждах охранников. Внимательно рассмотрев их под светом лампы, Тяньхун обнаружил, что одно из писем было написано Ван Вэйяном, главой Пекинской организации охраны уезда Чжэньюань, и адресовано Хан Чонгу. Он приказывал немедленно доставить в столицу какое-то великое сокровище под охраной его конвоя по правому берегу реки Янцзы. В остальном никакой важной информации там не нашлось. Сюй Тяньхун медленно листал письма, но вдруг из соседней комнаты услышал крики Чжоу Ци и ее матери. Несколько раз они упомянули его имя. Тяньхун очень встревожился, услышав, что репутация Ци могла пострадать из-за его спасения. Каким образом можно избежать позора девушки и поступить достойно? Он решил оставить письмо и уехать ранним утром.

Добравшись до границы провинции Хэнань, он увидел, как речные воды разливаются по берегу, а люди бегут в страхе. Глядя на потоп, Тяньхун тихо охнул и подумал про себя: «Река Хуанхэ – настоящее стихийное бедствие. Должно быть, люди, стоящие у власти, имеют с этих вод много денег, хлебное местечко. Чиновник вступает в должность и начинает обирать местные ресурсы, как только может. Но получают они эти богатства за счет сил и страданий своего народа. Когда хоть кто-нибудь обратит внимание на катастрофы и позаботится об этих людях?»

Тяньхун последовал по секретным указаниям Чэнь Цзялуо в Кайфэн и встретился с воинами в доме лидера местного общества Мэй Лянмина. Его друзья были очень счастливы, увидев Тяньхуна в добром здравии. Мэй Лянмин устроил пиршество в честь его возвращения. К тому времени горбун Чжан Цзинь, Вэй Чуньхуа и помощник Цзялуо Синь Ян уже оправились от своих ран и набрались сил. Ши Шуанъин, отправившийся в район Синьцзян доставить письмо, все еще не вернулся. Близнецы Чанг по-прежнему пытались выяснить, что случилось с Вэнь Тайлаем, а Цзян Сиган отправился исследовать берега реки Хуанхэ. Тяньхун ни словом не обмолвился с Чжоу Чжунъином о его жене и дочери, думая, что они все равно прибудут в течение дня. Он боялся, что, если его будут пристально расспрашивать, будет очень трудно сформулировать ответы. Поэтому он рассказал воинам только о том, что слышал о Юй Юйтуне: что тот был тяжело ранен и странствовал с девушкой, переодетой в мужчину, имени которой он не знал. Какое-то время соратники вели дискуссию о том, кем могла быть эта девушка, но так ни к чему не пришли. Все очень беспокоились за Юй Юйтуна, но знали, что он был умелым воином и в случае чего сможет скрыться от врага.

Утром следующего дня Чжоу Ци пришла в дом Мэй одна. Отец и остальные были вне себя от радости. После того как приветствия закончились, она тихо сказала Тяньхуну:

– Пойдем со мной. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Тяньхун сразу заподозрил неладное. Может, эта девушка винит его за то, что он ушел, не попрощавшись, и собирается затеять ссору. Внутри себя он решил: «Как бы она ни ругалась, я ни за что не стану ей перечить». Он медленно шел за ней, пока Ци не остановилась и не прошептала:

– Моя мать отказывается видеться с отцом. Помоги, придумай что-нибудь.

Сюй Тяньхун с облегчением выдохнул и сказал:

– Тогда попроси своего отца съездить навестить ее.

– Она вообще не хочет его видеть. Она неизменно повторяет одно и то же, винит его в смерти брата, называет бессовестным человеком.

Тяньхун долго размышлял и наконец сказал:

– Хорошо, у меня есть идея.

Он спокойно изложил ей свой план.

– Думаешь, это сработает? – спросила Чжоу Ци.

– Определенно. А теперь ступай.

Мужчина подождал, пока она уйдет, немного поболтал с братьями, расспросил Мэй Лянмина о местных живописных местах и, увидев, что время пришло, прошептал Чжоу Чжунъину:

– Мастер Чжоу, говорят, местный ресторан «Сючжуюань», рядом с буддийским храмом, славится лучшим вином в провинции Хэнань. Мы обязаны его попробовать!

Услышав о вине, Чжоу Чжунъин очень воодушевился и с улыбкой сказал:

– Отличная идея! Нужно пригласить всех братьев напиться вдоволь. Я угощаю!

– Знаете, здесь, в провинциальном городе, у стен есть глаза и уши. Не думаю, что идти всей толпой – хорошая мысль. Если пойдем только мы с вами и Юным Главой, что вы на это скажете?

– Верно, хорошо. А ты на удивление внимателен к мелочам.

Договорившись с Чэнь Цзялуо, они втроем отправились к храму. «Сючжуюань» действительно был отличным местечком: тарелки и рюмки чистые, столы убраны. Сюй Тяньхун огляделся и нашел для их компании укромное место. Трое мужчин ели карпов из реки Хуанхэ, пили вино и обсуждали, как это обычно полагается в такой обстановке, политическую ситуацию, цинского императора и его наследников. Вскоре вино ударило им в головы и Цзялуо, стукнув кружкой по столу, поднялся и громко запел песню.

Чжоу Чжанъин и Сюй Тяньхун не знали этой песни, поэтому просто молчали и улыбались. После они втроем выпили еще по пять бокалов вина. Тяньхун поднял свою кружку и произнес:

– Я пью за вас, мастер Чжоу, в честь того, что сегодня вы воссоединились со своей дочерью.

Тот выпил до дна и тяжело вздохнул.

– Кажется, вы совсем не веселы, – продолжил Тяньхун. – Причина тому – сожжение Поместья Железного Мужества?

– Имущество, состояние – это все пустое, всего лишь ничтожный домишко, разве это заслуживает сожаления?

– Вы думаете о покойном сыне?

Чжоу Чжунъин ничего не ответил и снова тяжело вздохнул. Чэнь Цзялуо поднял на Сюя глаза, как бы прося его не напоминать о произошедших событиях, чтобы не тревожить душевное состояние друга. Но Сюй Тяньхун не обратил на это внимания и сказал:

– Тогда ваш сын был маленьким и глупым, раскрыл местонахождение Четвертого брата Тайлая, и вы казнили его за эту провинность. Вы думали о моральных законах мира боевых искусств. Мне очень не по себе от этих мыслей.

– Седьмой брат, пойдем отсюда, – вмешался Чэнь Цзялуо, – я уже достаточно пьян…

Но Тяньхун не останавливался.

– Почему ваша жена сбежала?

– Она обвинила меня в убийстве ребенка. Ах, куда она могла убежать совсем одна? Она любила его больше жизни. Я действительно подвел ее. Но я не хотел убивать собственное дитя, это случилось по неосторожности, в приступе ярости. Как только мы спасем мастера Вэня, я отправлюсь хоть на край света, чтобы найти ее и вернуть обратно. Я уже немолод, в этом мире остались только два близких мне человека: жена и дочь.

Пока он говорил, внезапно занавес в дверном проеме открылся, в комнату вошли госпожа Чжоу и Ци.

– Я слышала, что ты сказал, – сказала госпожа Чжоу, – и рада тому, что ты признаешь свою ошибку. Сейчас я здесь, так что нет необходимости искать меня.

Чжоу был так поражен внезапным появлением своей жены, что на мгновение потерял дар речи.

– Брат Чэнь, это моя мать, – представила Чжоу Ци, – мама, это Юный Глава Чэнь Цзялуо, лидер ордена Красного цветка.

Оба, соблюдая этикет, слегка поклонились друг другу в знак приветствия. Чжоу Ци присела на свободное место и попросила служащего принести еще вина.

– Отец, какое совпадение, – сказала девушка, – я слышала, что здешнее вино очень хорошее, и решила попробовать его. Мама поначалу не хотела идти, мне пришлось силой тащить ее за собой. Кто бы мог подумать, что вы тоже будете здесь?

Впятером они смеялись и пили, говоря о своих чувствах с момента расставания. Видя, что родители воссоединились, Чжоу Ци начала восторженно рассказывать о том, как она с Тяньхуном убили лидера охранников Тун Чжаохэ, отомстив за смерть ее брата и сожжение Поместья. Сюй Тяньхун тайком попытался остановить ее, но она не обратила на его знаки никакого внимания и продолжила:

– Его план был просто замечательным! Когда охранники рухнули без сознания, я прыгнула в окно и спасла маму. Он схватил того подонка, поднял перед моим лицом, и я собственными руками вонзила в предателя меч!

Чжоу Чжунъин и Чэнь Цзялуо подняли тост за Сюй Тяньхуна. Чжоу Чжунъин сказал:

– Мой брат, я тебе бесконечно благодарен за то, что ты спас мою жену и отомстил вместо меня.

Сюй Тяньхун сказал:

– Господин Чжоу, все это – заслуга вашей дочери.

И вдруг Чэнь Цзялуо спросил:

– Как же вы двое пересеклись?

Сюй Тяньхун, пытаясь объяснить, нервничал и путался в словах. Чжоу Ци в этот момент осознала происходящее и в отчаянии подумала: «Упс! Получается… Я только что рассказала про убийство Тун Чжаохэ. Как же нам теперь скрыть все то, что было до?!» От волнения она непреднамеренным движением руки задела палочки для еды, а за ними бокал вина, из-за чего все с грохотом упало на пол. Ее лицо еще больше покрыл румянец.

По ее внешнему виду Чэнь Цзялуо понял, что между этими двумя что-то есть. Он также обратил внимание, что раньше Чжоу Ци никогда не называла Сюй Тяньхуна по имени. Вернувшись в особняк Мэй Лянмина, Чэнь подозвал к себе Сюй Тяньхуна и поинтересовался:

– Седьмой брат, что ты думаешь о Чжоу Ци?

Сюй Тяньхун поспешно ответил:

– Юный Глава, пожалуйста, не рассказывайте никому о том, что юная госпожа Чжоу только что рассказала в ресторане. Она невинна, у нее очень доброе сердце, но люди могут выдумать лишнего и осквернить ее имя. В таком случае пострадают наши взаимоотношения с господином Чжоу.

Чэнь Цзялуо ответил:

– Я тоже считаю, что юная госпожа Чжоу очень хороший человек. Что ты думаешь о том, чтобы я поручился за вас, взял на себя ответственность, чтобы свести вас?

Тяньхун вскочил и сказал:

– Это абсолютно невозможно! Я недостоин ее, я недостаточно хорош…

Чэнь Цзялуо тут же ответил:

– Седьмой брат, прошу тебя – не скромничай. Ты мудрый и смелый мужчина, об этом знают во всех уголках страны. К тому же господин Чжоу тебя уважает, он всегда упоминает тебя с восхищением.

Сюй Тяньхун на мгновение замер, не произнеся ни слова, однако Чэнь Цзялуо продолжал спрашивать:

– Так что же все-таки думаешь?

Сюй Тяньхун ответил:

– Юный Глава, Чжоу Ци меня не любит, так что ничего не выйдет.

– Откуда тебе это знать? – спросил Чэнь Цзялуо.

– Она сама не раз признавалась в том, что терпеть меня не может. Это все из-за моего эксцентричного нрава. Мы спорим и ссоримся с тех пор, как встретились.

Чэнь Цзялуо громко рассмеялся и сказал:

– Так ты уверен?

– Юный Глава, не беспокойтесь. Нет смысла это обсуждать, я не хочу получать отказ.

Как раз в этот момент вошел слуга Мэй Лянмина и сообщил:

– Господин Чэнь, господин Чжоу снаружи, он желает с вами поговорить.

Чэнь Цзялуо улыбнулся, посмотрев на Сюй Тяньхуна, и вышел из комнаты.

– Господин Чжоу, вы попросили позвать меня, что-то случилось? – спросил Чэнь.

– Ничего страшного не произошло, – ответил Чжоу Чжунъин, после чего взял Чэнь Цзялуо за руку, отвел в уединенное место и продолжил: – У меня есть кое-что на уме, и я хочу попросить вас о помощи. Моей маленькой проказнице в этом году исполняется девятнадцать лет. Хоть она и была упрямой с самого детства, по своей природе она очень честный и искренний человек. Все ее недостатки – моя вина, это я решил обучить ее навыкам боевых искусств. Она потратила много лет впустую, и у нее до сих пор нет мужа, опоры, – говорил Чжоу Чжунъин, немного колеблясь, а затем продолжил: – Господина Сюя, Седьмого брата вашего Ордена, уважают во всем мире. Он мудрый, смелый, к тому же у него хороший характер. Старик хочет попросить вас, господин Чэнь, быть сватом и устроить помолвку моей дочери с ним. Но, боюсь, с ее дурным характером… она недостаточно хороша для господина Сюя…

Услышав эту просьбу, Чэнь Цзялуо необычайно обрадовался.

– Предоставьте это дело полностью мне! Ты – гора Тайшань боевого сообщества, господин Чжоу. Для ордена Красного цветка большая честь, что вы готовы отдать свою дочь одному из наших братьев. Я немедленно пойду и позабочусь об этом.

Он тут же бросился в комнату, где находился Сюй Тяньхун, и, когда он рассказал о разговоре с Чжоу Чжунъином, сердце Сюй Тяньхуна чуть не выпрыгнуло из груди от радости. Чэнь Цзялуо сказал:

– Седьмой брат, я видел выражение лица господина Чжоу: он точно желает для своей дочери именно такой судьбы, ему просто неудобно говорить об этом тебе. Ты согласен?

Сюй Тяньхун ответил:

– В таком случае почему бы и нет?

Чэнь Цзялуо засмеялся и сказал:

– Я тоже думаю, что нельзя упустить такую возможность. Но есть кое-что еще. Все три сына господина Чжоу мертвы, а младший сын погиб по вине ордена Красного цветка. Похоже, что семейная линия рода Чжоу прервалась. Готов ли ты пойти на уступку и стать не только его зятем, но и его сыном?

Сюй Тяньхун спросил:

– Вы хотите, чтобы я стал членом семьи Чжоу?

Чэнь Цзялуо ответил:

– Да. Фамилия первого из твоих будущих сыновей будет Чжоу, а второго – Сюй. Это было бы небольшим возмещением нашего долга господину Чжоу, а также подарком за его доброту.

Сюй Тяньхун был глубоко тронут тем, что Чжоу Ци спасла ему жизнь, и, вспомнив об этом, он решил уступить и согласился.

Они оба отправились в комнату к Чжоу Чжунъину, а также попросили зайти госпожу Чжоу. Не подозревая о том, что происходит, Чжоу Ци последовала за ними. Как только Чжоу Чжунъин увидел выражение лиц Чэнь Цзялуо и Сюй Тяньхуна, он сразу понял, что вопрос решен, и сказал с улыбкой:

– Дочь, выйди ненадолго, мы должны побеседовать с этими людьми.

– Да вы что, издеваетесь?! Ты что, от меня что-то скрываешь? – возмущенно сказала Чжоу Ци, но все-таки развернулась и вышла.

Чэнь Цзялуо высказал свою идею, чтобы Сюй Тяньхун стал членом семейства Чжоу. Улыбка не сходила с лица госпожи Чжоу, ее муж, Чжоу Чжунъин, тоже сиял от радости и спросил:

– Ты точно готов к такому серьезному шагу?

Сюй Тяньхун опустился на колено и поклонился. Чжоу Чжунъин быстро помог ему подняться и сказал с улыбкой:

– Мы сейчас далеко от дома, с собой у меня нет ничего достойного, чтобы преподнести тебе в качестве подарка. Но позже я научу тебя пользоваться моим особенным оружием. Как вы на это смотрите, Седьмой мастер?

В этот момент госпожа Чжоу, мягко улыбнувшись, сказала:

– Кажется, теперь мы можем звать его не Седьмым мастером, он же почти член семьи.

Чжоу Чжунъин громко рассмеялся. Сюй Тяньхун знал, что боевые навыки господина Чжоу были выдающимися, они прославили его на весь мир. Сюй был необычайно счастлив, так как в один момент получил не только красивую жену, но и мудрого учителя, поэтому он снова поспешно поклонился в знак благодарности.

Как только стало известно об этом событии, все воины с радостью пришли поздравить новую семью. В этот вечер Мэй Лянмин устроил грандиозный банкет в честь празднования, однако Чжоу Ци спряталась, и даже Ло Бин не удалось уговорить ее выйти.

Внезапно вошел Ши Шуанъин и сказал Чэнь Цзялуо:

– Юный Глава, ваше письмо доставлено. Я принес вам ответ от старого героя Му Жуо Луна.

Чэнь Цзялуо взял в руки письмо и сказал:

– Двенадцатый брат, ты проделал огромный путь и так быстро вернулся. Тебе стоит отдохнуть, садись, выпей с нами!

Прежде чем он закончил говорить, в комнату внезапно вбежал Цзян Сиган с криком:

– Желтая река вышла из берегов!

Услышав эту новость, все собрались вокруг Тринадцатого брата, чтобы расспросить о масштабах катастрофы. Цзян Сиган сообщил:

– Река уже прорвалась в семи или восьми местностях. Во многих местах дороги совершенно непроходимы.

Присутствующие были обеспокоены тем, как трудно живется людям вдоль реки. Кроме того, воины-близнецы Чанг все еще не вернулись, чтобы доложить о ситуации с Вэнь Тайлаем. Тогда Чэнь Цзялуо сказал:

– Братья, мы пробыли здесь уже несколько дней. К сожалению, нет новостей от Пятого и Шестого братьев. Условия на предстоящем пути, вероятно, изменились, и я боюсь, что наводнения разрушат наши планы. Как вы думаете, как нам поступить?

Чжан Цзинь крикнул:

– Мы больше не можем ждать! Давайте скорее отправимся в Пекин. Даже если Четвертый брат заточен в Небесной тюрьме, мы все равно вытащим его оттуда!

Вэй Чуньхуа, Ян Чэнси, Цзян Сиган и все остальные члены Ордена согласились и предложили приступать немедленно.

Чэнь Цзялуо переговорил с Чжоу Чжунъином, Ву Чэнем и Чжао Баньшанем, а затем заявил:

– Еще не поздно, отправляемся немедленно!

Поблагодарив Мэй Лянмина за гостеприимство, все герои направились на восток.

По дороге Чэнь Цзялуо открыл и прочитал письмо от Му Жуо Луна. В письме он поблагодарил орден Красного цветка за предупреждение и сообщил, что собрал свое племя и готовится к битве, заявив, что решил сражаться с врагом до конца. Письмо было проникнуто одновременно и героизмом, и трагизмом, так как противник превосходит своей численностью, но все люди племени, будь они молоды или стары, готовы скорее погибнуть в бою, чем сдаться. Из-за трагичности письма Чэнь Цзялуо немного взволновался, и тревога отразилась на его лице.

– Господин Му Жуо Лун больше ничего не хотел сообщить? – спросил Чэнь Ши Шуанъина.

Ши Шуанъин ответил:

– Он спросил о Четвертом брате. Услышав, что мы еще не спасли его, он выразил большое беспокойство.

– Хм… – промычал Чэнь Цзялуо.

Ши Шуанъин снова сказал:

– Люди из их клана питают к нам глубокую дружбу. Когда они узнали, что я посланник Юного Главы, все отнеслись ко мне очень любезно.

Чэнь Цзялуо спросил:

– Ты встречался с семьей господина Му Жуо Луна?

Ши Шуанъин ответил:

– Я видел его жену, сына и двух дочерей. С его старшей дочерью вы уже знакомы. Она спрашивала о вашем здоровье.

Чэнь Цзялуо заколебался и спросил:

– Она сказала еще что-нибудь?

Ши Шуанъин на секунду задумался и ответил:

– Когда я уходил, кажется, Хуо Цинтун хотела мне что-то сказать, но так и не сказала. Она только уточняла подробности спасения нами Четвертого брата.

Чэнь Цзялуо замолчал и задумался, позже запустил руку в мантию и нащупал кинжал, который подарила ему Хуо Цинтун. Лезвие этого кинжала длиной восемь дюймов – сверкающее и ослепляющее, – его рукоять была обвита золотой нитью. Судя по тому, как сильно нить была истерта, кинжал был очень древним. Хуо Цинтун сказала, что в этом кинжале должна быть скрыта великая тайна, передаваемая из поколения в поколение. Чэнь Цзялуо внимательно изучал кинжал в течение последних дней, но не смог найти ничего необычного. Он повернулся и посмотрел назад, на запад: звезды сияли ярко. В этот момент он задумался о том, что в где-то далеко, в пустыне, те же самые звезды сейчас смотрят на Хуо Цинтун.

Всю ночь воины шли и к утру уже были близ реки Хуанхэ, где она вышла из берега. Вода была мутной, волны поднимались высоко и бушевали. Через несколько часов они дошли до местности, где раньше была обширная равнина, но теперь она превратилась в болото. Дома и поля местных жителей были затоплены. Жертвы катастрофы вынуждены были ночевать на высоких холмах, а некоторые оказались на крышах своих домов и на вершинах деревьев. Везде была тишина, лишь иногда раздавались стоны и крики о помощи. Иногда можно было увидеть мертвые тела, плывущие по воде вместе с обломками ящиков, корзин, деревянных досок. Воины обошли поток, держась возвышенной местности. Они остановились заночевать на горе, а на следующий день им пришлось сделать огромный крюк, чтобы направиться на восток, где они увидели опустошенные земли и множество несчастных людей, страдающих от бедствия.

Все это время Чжоу Ци была рядом с Ло Бин, но она больше не могла сдерживаться и поскакала, чтобы догнать Сюй Тяньхуна, вымолвив:

– Ты у нас самый мозговитый. Подумай, как мы можем спасти всех этих людей.

С момента помолвки, в течение двух дней, эти двое не сказали друг другу ни слова, так как были слишком смущены. Но самое первое произнесенное Чжоу Ци предложение ставило перед Сюй Тяньхуном огромную проблему, и он смущенно ответил:

– Это было бы прекрасно, но как мы можем помочь такому количеству жертв?

Чжоу Ци сказала:

– Если бы у меня был ответ на этот вопрос, стала бы я приходить к тебе и спрашивать?

Сюй Тяньхун сказал:

– Завтра я попрошу всех не называть меня больше Воинственным мудрецом, чтобы снова не оказаться в неловком положении.

Чжоу Ци с возмущением сказала:

– Разве кто-то ставит тебя в неловкое положение? Хорошо. Лучше бы я вообще ничего не говорила.

И с этими словами она сделала кислую мину и не произнесла больше ни слова.

Сюй Тяньхун сказал:

– Сестра, теперь мы одна семья, мы не должны больше ссориться.

Чжоу Ци проигнорировала его. Тогда Сюй Тяньхун продолжил:

– Я был неправ, пожалуйста, прости меня. Просто улыбнись.

Чжоу Ци повернула голову, но ее красивое лицо все еще оставалось серьезным. Сюй Тяньхун сказал:

– Ах, ты не хочешь улыбаться. Ты такая застенчивая перед своим новым женихом!

Чжоу Ци больше не могла сдерживаться и рассмеялась и, подняв свой хлыст, с улыбкой сказала:

– Если будешь нести чушь, то отхватишь!

Ло Бин шла позади этих двоих, она беспокоилась за белую лошадь, что она потеряет свою силу после долгого путешествия. Наблюдая, как Чжоу Ци веселилась с Сюй Тяньхуном, Ло Бин еще больше грустила, вспоминая о своем муже.

Когда пришло время отправляться в путь, все собрались в лагере, который находился в большом городе вдоль реки Хуанхэ. В окрестностях города беженцы спасались от бедствий. Ло Бин обменяла свое золото на серебро в ювелирной лавке, чтобы купить зерна и раздать людям. Пострадавшие толпились вокруг, и вскоре все зерно было роздано, но помощь получила только часть людей. Когда воины выезжали из города, многие беженцы следовали за ними, надеясь получить немного еды. Воины были огорчены, что им не удалось помочь всем нуждающимся людям, но их группе нужно было спешно двигаться дальше.

По дороге нескончаемым потоком шли жертвы, в том числе дети и женщины, которые плакали и стонали. Внезапно воины заметили, что к ним навстречу несется всадник. Дорога была очень узкой, но всадник не обращал никакого внимания на окружающих людей и даже сбил на полном скаку бедную женщину с ребенком на руках прямо в воду. Все пришли в ярость. Вэй Чуньхуа выскочил первым, схватил всадника за левую ногу, стащил его с лошади и сильно ударил по лицу так, что мужчина сплюнул изо рта, полного крови, три передних зуба.

Этот человек оказался офицером, он поднялся и выругался:

– Вы бандиты и негодяи! У меня срочное государственное дело, так что я разберусь с вами, когда вернусь!

Когда мужчина стал забираться на лошадь, Чжан Цзинь дернул его за правый бок, снова стащил с лошади и закричал:

– Извини уж, тебе придется немного задержаться. Что еще за срочное государственное дело?

Чэнь Цзялуо сказал:

– Десятый брат, обыщи его, может быть, у него есть что-то при себе.

Чжан Цзинь прочесал по его карманам и нашел конверт, который передал Юному Главе.

Чэнь Цзялуо увидел, что у конверта был опален уголок, а также что к письму прилипло куриное перо. Все это указывало, что письмо было срочным и для доставки необходимо ехать день и ночь без остановки. На конверте было написано: «Сверхсрочное сообщение для главнокомандующего Чжао». Чэнь Цзялуо мгновенно распечатал конверт и извлек письмо.

Увидев, что официальный документ вскрыт, офицер побледнел от ужаса и закричал:

– Это секретный военный документ – вы не боитесь лишиться головы?!

Синь Ян с улыбкой сказал:

– Если кто и будет обезглавлен, то только ты.

Чэнь Цзялуо увидел, что официальный документ был подписан Сунь Кэтуном, неким командиром по транспортировке продовольствия, который докладывал генералу Чжао, что продовольствие и жалованье для армии были доставлены в Ланьфэн, но из-за наводнения доставка может задержаться на несколько дней.

Чэнь Цзялуо передал письмо Сюй Тяньхуну, сказав:

– К нам это не имеет никакого отношения.

Сюй Тяньхун посмотрел на него, сияя от радости, и сказал:

– Юный Глава, это настоящее сокровище, которое попало прямо к нам в руки. С помощью этого письма мы сможем помочь пострадавшим от наводнения и спасти жизни многих людей.

Тяньхун спрыгнул с лошади, подошел к офицеру, разорвал письмо на куски и спросил с улыбкой:

– Что ты теперь будешь делать? Отправишься к генералу Чжао или вернешься в Ланьфэн? Разве потеря военного документа не является тяжким преступлением? На твоем месте я бы уже бежал куда подальше.

Офицер был поражен и разгневан, он не мог вымолвить ни слова, осознавая, что Тяньхун прав. Ему ничего не оставалось, как снять форму и бросить ее в воду, смешавшись с толпой пострадавших.

Чэнь Цзялуо понял, что имел в виду Сюй Тяньхун, и сказал:

– Грабеж продовольствия и помощь жертвам стихийного бедствия действительно убивает двух зайцев одним выстрелом. Проблема в том, что такая доставка для армии, должно быть, хорошо охраняется, а нас слишком мало. У тебя есть какие-нибудь идеи, Седьмой брат?

Сюй Тяньхун прошептал ему на ухо несколько слов, после чего Чэнь Цзялуо, кивнув в знак согласия, сказал:

– Хорошо, так и поступим.

Чэнь дал команду воинам замаскироваться и разойтись, чтобы распустить слух.

Утром следующего дня десятки тысяч жертв внезапно хлынули в город Ланьфэн, вызвав тем самым хаос. Когда окружной судья Ван Дао увидел, что ситуация чрезвычайная, он приказал своим офицерам арестовать нескольких беженцев и допросить их. Все они сказали, что слышали, что в этот день в городе будет раздача денег и продовольствия на гуманитарную помощь. Ван Дао немедленно приказал запереть городские ворота, но к тому времени огромная толпа беженцев уже собралась внутри, а еще больше – снаружи. Ван послал кого-то объявить толпе, что раздачи помощи не будет, но толпа продолжала расти.

Видя, что собирается все больше и больше беженцев, Ван Дао запаниковал, поэтому он отправился в храм Каменного Будды в восточной части города, чтобы встретиться с командиром Сунь Кэтуном, который находился в этот момент в храме. Ван Дао попросил выделить часть войск, чтобы подавить беспорядки в городе. Сунь Кэтун сказал:

– У меня есть приказ от генерала Чжао. Любая оплошность, неважно, насколько незначительная, до того, как эти запасы поступят в Великую армию, будет караться смертной казнью. Дело не в том, что я не хотел бы помочь, просто дело слишком серьезное. Пожалуйста, простите меня, господин Ван.

Ван Дао умолял его снова и снова, но Сунь Кэтун все же отказался. Ван Дао ничего не оставалось, как сдаться. Вернувшись на улицы, он увидел, что беженцы повсюду подняли шум.

Когда солнце уже заходило за горизонт, внезапно практически одновременно начался пожар в уездной управе, тюрьме и нескольких крупных торговых зданиях на улице. Ван Дао торопливо приказал своим подопечным потушить огонь. Посреди этого хаоса к нему подбежал сбитый с толку офицер и поспешил доложить:

– Командир, плохие новости! Западные ворота открыты для пострадавших от наводнения, и десятки тысяч людей хлынули в город.

Ван Дао был в отчаянии и, не зная, что делать, торопливо закричал:

– Приготовьте лошадей!

Он отправился в западную часть города на разведку. Ему удалось проехать не более половины квартала, так как улицы были уже перекрыты пострадавшими, дальше продвинуться он не мог. Из толпы доносились крики:

– Зерно и серебро раздают в храме Каменного Будды на восточной стороне города, давайте все пойдем туда!

Ван Дао пришел в ярость и закричал:

– Поймайте этого наглеца, который распространяет слухи!

Два офицера схватили жертву, но ему удалось отбиться и сбить одного из них с ног, после чего он выкрикнул:

– Мы хотим есть, это что, преступление?!

Ван Дао понял, что путь небезопасен, поэтому развернул лошадь и направился к южным воротам. По дороге он столкнулся с другой группой беженцев, направлявшихся ему навстречу. Он думал, что сможет найти убежище только у командира Суня. Пробираясь вперед, он увидел, что солдаты, патрулирующие город, разбегаются во все стороны, а также заметил даоса с длинным мечом, толстяка, размахивающего железным кнутом, горбуна с булавой, и крупного мужчину, держащего железное весло, – все они неслись к нему.

Ван Дао смешался с группой солдат и, поторапливая свою лошадь, направился в храм Каменного Будды. Ворота храма были уже наглухо закрыты, но стражники узнали его, поэтому открыли ворота и впустили Ван Дао. В то время снаружи храма было множество беженцев, они окружили его со всех сторон. Некоторые из них кричали:

– Правительство выделило деньги и продовольствие для помощи, но жадные псы-чиновники все разворовали! Мы хотим еды и денег! Еды и денег! Еды и денег!

Все беженцы кричали в унисон, и звук был настолько громким, что потрясал стены. Ван Дао неудержимо дрожал и повторял:

– Мятеж! Бунт!

Для военного чиновника командир Сунь был довольно храбрым человеком. Он приказал своим солдатам поставить лестницу рядом со стеной и взобрался наверх.

– Мирные граждане, быстро покидайте город и не верьте слухам, – крикнул он. – Если вы не уйдете, мы будем вынуждены обстрелять вас.

Два офицера повели группу лучников на вершину стены, и из толпы донесся рев неповиновения.

Сунь Кэтун крикнул:

– Огонь!

Вылетела стая стрел, и сразу же на землю повалились более десяти митингующих. Толпа в панике развернулась и разбежалась. Все топтали друг друга, были слышны крики женщин и детей, царил ужасающий хаос.

Сунь громко рассмеялся. Его смех прервали брошенные в него два камня: от одного ему удалось увернуться, но другой попал ему прямо в щеку. Он почувствовал острую боль и протянул руку, чтоб коснуться больного места, как вдруг обнаружил, что его рука покрыта кровью.

– Огонь! Огонь! – приказал он в ярости.

Лучники выпустили еще одну партию стрел, и еще одна дюжина в толпе была поражена.

Среди криков жертв вдруг раздался грохот, и внезапно двое высоких худых мужчин бросились вверх по стене, схватили нескольких лучников и повалили их на землю. Обиженные и рассерженные тем, что по ним стреляли и многих ранили, беженцы бросились избивать лучников, а некоторые женщины даже кусали их.

Герои ордена Красного цветка уже давно смешались в толпе с пострадавшими. Сюй Тяньхун изначально намеревался позволить офицерам продемонстрировать свою силу, чтобы подогреть гнев жертв, а затем вломиться в храм. Но внезапно увидев, как воины-близнецы Чанг запрыгнули на стену, все герои обрадовались их возвращению.

Ло Бин, взяв в руки два ножа, тоже прыгнула на стену и приблизилась к Чангу Хэчжи со словами:

– Пятый брат, ты видел Четвертого брата? Как он?

Чанг Хэчжи был очень удивлен, увидев Ло Бин, и сказал:

– Эй, Четвертая невестка, ты тоже здесь? Четвертый брат в безопасности, не волнуйся.

Ло Бин, услышав эти слова, оживилась и, на мгновение потеряв контроль над собой от чувства облегчения, оперлась о стену руками, опустив голову.

Чжан Цзинь и Синь Ян бросились к ней, спросив:

– Что с тобой? Тебя ранили?!

Ло Бин улыбнулась и ответила:

– Все в порядке, Пятый брат видел моего мужа.

Посмотрев на стену, они увидели, что Вэй Чуньхуа, Ян Чэнси, Чжоу Ци и Мэн Цзяньсюн уже пробились наверх и вели ожесточенный бой с офицерами и солдатами. Через некоторое время ворота храма открылись, и Цзян Сиган и Мэн Цзяньсюн выбежали из храма, подзывая беженцев с криками:

– Заходите все, заходите и забирайте свою еду!

Вся толпа ринулась внутрь. Офицеры и солдаты внутри храма сначала взялись за оружие и начали безрассудно убивать, но потом они увидели, что людей становится все больше и больше, а вместе с ними наступает группа опытных бойцов. Несколько офицеров были убиты, что вызвало панику среди солдат. Несмотря на то, что у них было больше оружия и солдат, они не осмеливались подходить слишком близко к толпе.

Сунь Кэтун размахивал большим ножом и сражался вместе с несколькими своими солдатами на вершине стены, начиная постепенно отступать. Внезапно он почувствовал порыв ветра позади себя и острую боль в спине. Как только он ослабил хватку, его нож со звоном упал на землю, а руки оказались связанными за спиной. В этот момент он почувствовал, как холодок пробежал по его шее, и кто-то крикнул ему прямо в ухо:

– Ты, ублюдок, прикажи офицерам и солдатам бросить оружие и покинуть храм.

Сунь Кэтун на мгновение заколебался, а затем почувствовал, что нож медленно рассекает его кожу. У него не было другого выбора, кроме как громко отдать команду. Офицеры и солдаты увидели, что командир попал в плен к человеку, похожему на привидение. Но так как их командир отдал приказ, они побросали свое оружие и покинули храм. Все беженцы начали аплодировать.

Чэнь Цзялуо вошел в главный зал храма и увидел алтарь, наполненный мешками с продовольствием и серебром.

Ши Шуанъин подозвал окружного судью Ван Дао, чтобы тот выслушал его. Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Вы судья округа?

Ван Дао дрожащим голосом сказал:

– Да… Я… Ваше Высочество…

Чэнь Цзялуо усмехнулся и сказал:

– Вы полагаете, я похож на человека, в чьих жилах течет голубая кровь?

Ван Дао сказал:

– Извините, должно быть, я ошибся, можно ли узнать ваше имя?

Чэнь Цзялуо слегка улыбнулся и не ответил на его вопрос, вместо этого он спросил:

– Вы прошли обе императорские аккредитации, чтобы получить вашу должность?

Ван Дао ответил:

– Нет, прошу, не надо.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Почему бы и нет? Поскольку вы занимаете эту должность, вы должны быть вооружены знаниями. Позвольте мне прочитать вам небольшое стихотворение. Если вы сможете его продолжить, я сохраню вам жизнь. Если же нет… Хах, пеняйте на себя.

Услышав слова воинов ордена Красного цветка, беженцы успокоились, что деньги и еда скоро будут розданы. Они также узнали, что окружной судья был схвачен, а Глава Ордена проверяет его знания, и всем стало любопытно. Они собрались вокруг Ван Дао, на него были направлены тысячи пар глаз.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Слушайте внимательно. Стихотворение звучит так:

«Ожидая чистоты реки, сколько жизней пройдет!

Но легко ли достичь чистоты реки?

Легко ли достичь чистоты должностных лиц?»

Ван Дао сильно вспотел и чувствовал себя неловко. Хотя у него и был некоторый зародыш таланта, он давным-давно утек, как и воды Хуанхэ. После недолгого размышления он сказал:

– Господин, это двустишие слишком сложное. Я… я не могу сформулировать.

Чэнь Цзялуо ответил:

– Ничего страшного. Давайте я спрошу простыми словами: что сделать проще – очистить Хуанхэ или правительство от жадных чиновников?

К Ван Дао внезапно вернулся дар речи, он сказал:

– Я думаю, что, когда все чиновники в мире станут поступать по совести, воды Хуанхэ тоже очистятся.

Чэнь Цзялуо громко засмеялся и сказал:

– Хорошо сказано! Я оставлю вас в живых. Быстро соберите офицеров и отдайте приказ раздать деньги и продовольствие пострадавшим. А вы, командир, тоже можете помочь.

Сунь Кэтун и Ван Дао оказались в затруднительном положении. Раздача военных припасов уже считалась смертным преступлением, но как они могли не раздать их среди местных жителей, если они получили такой приказ? Если они не выполнят приказ, то рискуют потерять жизнь на месте. В такой ситуации им не оставалось ничего другого, как распорядиться своими войсками, чтобы распределить военные припасы среди людей, пострадавших от бедствия. Жители, получившие помощь, громко аплодировали и благодарили героев ордена Красного цветка, а также не упускали случая поддразнить Сунь Кэтуна и Ван Дао. Этим же двоим оставалось просто пропускать издевки мимо ушей.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Послушайте, братья и сестры, если власти пошлют людей для допросов, вы можете сказать, что командир и окружной судья лично осуществляли раздачу продовольствия.

Толпа одобрительно закричала:

– Именно так все и было!

Герои наблюдали за раздачей со стороны до поздней ночи, пока все запасы не закончились. Сюй Тяньхун крикнул:

– Друзья, возьмите это оружие и спрячьте его. Если власти поймут, что произошло, – ничего страшного, но если они потребуют вернуть деньги и продовольствие после нашего ухода, то мы сразимся с ними.

Слушая слова героев Ордена, сильные мужчины подбирали и собирали оружие, выброшенное солдатами, с земли. Когда офицеры и солдаты увидели, насколько силен был народ, а также то, что их командир попал в руки врага, они не осмелились сопротивляться.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Большое дело уже сделано, братья, пойдемте со мной!

Встав, герои схватили Сунь Кэтуна, а затем покинули храм Каменного Будды. Под благодарные возгласы толпы они сели на лошадей, чтобы покинуть город. Проехав более десяти миль, Чэнь Цзялуо столкнул Сунь Кэтуна с лошади и сказал:

– Спасибо за еду и серебро, командир! До встречи в будущем, и не забудьте послать сообщение, если снова будете перевозить продовольствие и деньги.

Чэнь Цзялуо поклонился, засмеялся и быстро исчез под облаком пыли в группе своих братьев.

Покинув город, Чэнь Цзялуо спросил братьев Чанг:

– Вы получили какую-нибудь информацию о Четвертом брате?

Чанг Хэчжи сказал:

– Я видел отметку, оставленную Четырнадцатым братом, которая говорила, что Четвертый брат был отправлен в Ханчжоу.

Чэнь Цзялуо был потрясен и с удивлением спросил:

– Почему его отправляют в Ханчжоу? Почему не в Пекин? Разве император не хочет допросить его лично?

Чанг Бочжи сказал:

– Мы тоже находим это странным. Но Четырнадцатый брат всегда действовал очень разумно, так что он, должно быть, знает, что делает.

Чэнь Цзялуо предложил всем спешиться и обсудить ситуацию. Сюй Тяньхун сказал:

– Поскольку Четвертого брата отправляют в Ханчжоу, мы должны отправиться на юг и попытаться спасти его. Ханчжоу – наша территория, а влияние правительства там не такое, как в Пекине. Тем не менее мы должны отправить кого-то в Пекин для сбора информации на случай чего.

Чэнь Цзялуо посмотрел на Ши Шуанъина и сказал:

– Двенадцатый брат, могу ли я снова поручить это дело тебе?

Ши Шуанъин ответил:

– Хорошо.

После обсуждения Ши Шуанъин отправился на север, а остальные – на юг.

Чэнь Цзялуо спросил у братьев Чанг о состоянии Юй Юйтуна. Воины-близнецы ответили, что они не в курсе, так как, увидев знак, немедленно поспешили вернуться и сообщить. Когда они проезжали мимо города Ланьфэн, они увидели большое скопление людей и последовали за беженцами в храм Каменного Будды, чтобы посмотреть, что происходит, но попали под обстрел со стороны солдат и начали бой, а затем обнаружили, что все остальные тоже оказались в этом месте.

Когда все узнали о судьбе Вэнь Тайлая и Юй Юйтуна, несмотря на то, что Вэнь Тайлай все еще находился в плену, герои почувствовали облегчение. Они были очень счастливы и горды собой, когда обсуждали операцию по похищению продовольствия и спасению пострадавших людей.

Чжоу Ци с улыбкой сказала:

– Если у армии на западе есть продовольствие, то Хуо Цинтун обязательно одержит победу и поступит, как мы.

Ву Чэнь улыбнулся и добавил:

– Она хороша не только в бою, у нее хорошая карма. Мы все будем поддерживать ее, чтобы она одержала победу и чтобы все были счастливы.

Глава 3. Услаждающая слух мелодия

第一三回琴韻朗朗聞雁落

Менее чем через сутки герои прибыли в городской округ в провинции Цзянсу, Сюйчжоу. Во главе провинции стоял член ордена Красного цветка. Он устроил воинам теплый прием, и, отдохнув, они продолжили путь. Где бы они ни оказывались, везде были люди Ордена. Герои решили путешествовать, сохраняя анонимность. Вскоре они прибыли в столицу китайской провинции Чжэцзян, Ханчжоу, и остановились в доме у Ма Шаньцзюнья, главы этой провинции. Его поместье находилось у подножия Одинокой горы, там открывался чудесный вид на озера и горы.

Ма Шаньцзюнь успешно торговал шелком и имел два крупных предприятия. Ему было около пятидесяти. В свое время он познакомился с Вэй Чуньхуа, и тот привел его в орден Красного цветка. Видимо, тот оценил его нрав и воинственную натуру. Ма Шаньцзюнь предстал перед героями в шелковом цветастом халате и черной шерстяной накидке. Он производил впечатление очень богатого человека, с детства привыкшего к роскоши. Многие могли бы принять его за мягкого чиновника, но внешность обманчива: Ма был очень храбрым бойцом. Вечером на приветственном ужине герои рассказали ему о своих намерениях спасти мастера Вэня.

– Я немедленно отправлю людей выяснить, в какой тюрьме находится мастер Вэнь, и тогда мы сможем обдумать план действий, – сказал Ма.

Он приказал своему сыну Мао отправить кого-нибудь на разведку.

На следующее утро сын сообщил, что его люди осторожно расспрашивали о Вэне во всех тюрьмах и военных штабах в этом районе, но не смогли найти его следа.

Чэнь Цзялуо созвал всех на собрание, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Ма Шаньцзюнь сказал:

– У нас везде есть свои люди. Если бы он находился в общественной тюрьме, мы бы об этом уже знали. Есть опасения, что власти прячут его.

– Сначала нужно выяснить, где держат мастера Вэня, – сказал Чэнь. – Господин Ма, прошу, продолжайте отправлять людей на разведку. Сегодня же я попрошу даосского мастера, Пятого брата и Шестого брата отправиться в губернаторский ямэнь[3]. Но главное сейчас – не поднимать шум, никто не должен знать, что мы делаем, поэтому о боях не может быть и речи.

Даосский мастер и братья Чанг отправились в путь в полночь и вернулись четыре часа спустя. Они сообщили, что ямэнь тщательно охраняется по меньшей мере тысячей солдат с факелами на страже. Несколько патрульных офицеров являлись офицерами второго и третьего ранга, они были в красных фуражках. Лазутчики долго ждали, но войска ни на йоту не ослабили бдительности, и у них не было другого выбора, кроме как вернуться.

– Последние несколько дней вокруг Ханчжоу патрулируют особенно строго, – сказал Ма. – Офицеры ямэня проверили все игорные притоны и бордели, многие были арестованы без веской на то причины. Может ли это быть как-то связано с мастером Вэнем?

– Не могу сказать наверняка. Может, приехал приближенный императора, и поэтому чиновники стали устраивать показательные аресты? Им ведь нужно продемонстрировать, что они усердно работают, – предположил Сюй.

– Я ничего не слышал о приезде приближенных императора, – возразил Ма.

На следующий день Чжоу Ци попросила родителей сводить ее посмотреть знаменитое озеро Сиху[4]. Господин Чжоу согласился и попросил Сюя сопровождать их.

Сюй потерял своих родителей, когда был совсем маленьким, и с тех пор одиночество стало ему верным другом. То, что господин Чжоу и его жена вдруг стали относиться к нему как к сыну, а также то, что у него появилась такая прелестная невеста, очень радовало его. Он был очень счастлив, и братья не могли этого не замечать.

Чэнь также отправился на прогулку к озеру вместе с Синь Яном. Они немного погуляли, потом сели вдвоем на мосту и стали смотреть на глубины озера и горы. Бамбуковые и древесные заросли на склонах холмов были темными и густыми, мириады листьев ярко блестели. Воздух был влажным и затянутым дымкой, а красивые горные вершины окутаны облаками. В юности Чэнь несколько раз бывал на озере Сиху, но тогда не смог оценить его красоту.

Он думал про себя: «Юань Чжунлан[5], впервые увидев озеро Сиху, сравнил его с первой встречей Цао Чжи[6] со своей возлюбленной. Поэт тогда сказал: „Эти горы прекрасны так же, как ее лик, цветы яркие и мягкие, как ее щеки. Эта красота опьяняла и будоражила“».

Только сегодня Чэнь осознал красоту гор и воды, цветов и деревьев. Он полдня наслаждался красотой природы. Вскоре Чэнь заметил экипаж, направлявшийся к храму Прибежища Души, в пятистах футах над ними.

– Давай поднимемся туда, – сказал он Синь Яну.

Прямой дороги на вершину не было, но благодаря навыкам кунг-фу они быстро достигли вершины. Они смотрели в небо, наслаждаясь тишиной и уединением леса.

Вдруг они увидели двух крупных мужчин в синих халатах, идущих им навстречу. Проходя мимо, эти двое оценивающе посмотрели на Чэня и Синь Яна.

– Учитель, они мастера кунг-фу, – прошептал Синь Ян.

Навстречу им вышли еще двое мужчин, одетых точно так же. Они обсуждали красоту пейзажа и, судя по их акценту, были маньчжурами. Всю дорогу по тропинке Чэнь и Синь Ян то и дело встречали бойцов в синих одеждах, всего их было, наверное, тридцать или сорок, и все они смотрели на Чэня с удивлением.

У Синь Яна закружилась голова при виде такого количества умелых бойцов. Чэню стало любопытно.

– Может быть, какое-то тайное общество или школа боевых искусств проводит здесь собрание? – предположил Чэнь.

– Но Ханчжоу – территория ордена Красного цветка. Если бы здесь проводили собрания, нас бы поставили в известность, – сказал Синь Ян.

«И почему они так странно смотрят на нас?» – подумал Синь Ян.

Вскоре они повернули, и до них донеслись звуки лютни. Кто-то играл на этом музыкальном инструменте и пел песню. Голос незнакомца был мягким и приятным, шум водопада ничуть не портил мелодию, а только дополнял.

«Да пребудет мир на небесах и на земле,

Да будет благо и удача на протяжении четырех царствований!

Народ ждет, чтобы поприветствовать императора,

Знамена процветания и вина развеваются в каждой деревне,

Стоит императорским слугам лишь показаться!»

«Эти стихи неплохо звучат и явно льстят императору», – подумал Чэнь.

Они направились в сторону, откуда доносилась музыка. Мужчина, одетый как чиновник, играл на лютне. На вид ему было около сорока. Рядом с ним стояли два сильных бойца, одетых в синие халаты, один из них – сгорбившийся старик.

Чэнь внимательно рассматривал музыканта. Все в его облике, осанке и манере поведения казалось ему знакомым. И чем дольше Чэнь смотрел на него, тем сильнее осознавал, что знал этого человека.

Музыкант и его компания настороженно смотрели на Чэня и Синь Яна. Мужчина сыграл еще одну мелодию и отложил лютню.

Чэнь поаплодировал.

– Я впервые слышу эту музыку. Вы сами ее написали?

– Да, я ее сочинил недавно. Что скажете? – спросил он.

– Блестяще! Строчка «Знамена процветания и вина развеваются в каждой деревне» особо запала мне в душу, – ответил Чэнь.

Мужчина был в восторге от такой реакции на свое произведение.

– Вы запомнили целую строчку. Я польщен. Пожалуйста, подойдите и присядьте рядом.

Чэнь воздержался от комментария, что песня уж слишком восхваляет императора. Он подошел, поклонился и присел. Мужчина внимательно смотрел на Чэня, изучая его.

– Поднимаясь на вершину, мы встретили много людей, и все они смотрели на меня с удивлением. Теперь вы смотрите на меня точно так же. У меня что-то с лицом? – сказал Чэнь.

Мужчина рассмеялся.

– У меня есть друг, и вы с ним очень похожи. Все, кто ходит тут, мои люди, и, думаю, они просто были немного озадачены.

– Так вот оно что! Но также меня не покидает ощущение, что мы с вами знакомы. Мне кажется, что мы уже где-то встречались, но не могу вспомнить, – сказал Чэнь.

– Интересно. А как вас зовут?

Имя Чэнь Цзялуо было хорошо известно во многих кругах, он не хотел раскрывать незнакомцу свое настоящее имя, поэтому небрежно сказал:

– Лу Цзячэнь. А вас, господин?

Мужчина на мгновение задумался.

– Меня зовут Дунфан. Я из провинции Хэбэй. Судя по вашему акценту, я бы предположил, что вы тоже родом их этих мест.

– Да, – сказал Чэнь.

– Я давно слышал, что живописная природа юга ни с чем не сравнима, – продолжал человек, называвший себя мастером Дунфаном. – Сегодня я в этом убедился. Здесь не только великолепные пейзажи, но и, очевидно, много талантливых людей.

По его речи Чэнь понял, что это был непростой человек. Он наблюдал за тем, с каким почтением старик и двое других слуг обращались с ним, и задавался вопросом, кто же он такой.

– Вы, похоже, очень хорошо разбираетесь в музыке. Вы не откажетесь сыграть мелодию? – мужчина протянул Чэню лютню.

Чэнь протянул руку и легонько перебрал струны, обнаружив, что тон лютни идеально настроен. Этот инструмент был похож на антикварный. Казалось, что ей около тысячи лет. Чэнь был удивлен.

– Я недостоин играть на таком инструменте, – сказал он.

Он проверил настройку, затем заиграл простую, но старинную известную мелодию. Дунфан внимательно слушал композицию.

– Вы когда-нибудь бывали в приграничных районах? – спросил он, когда мелодия закончилась.

– Я только что вернулся оттуда, – сказал Чэнь.

– Ваша игра вызывает в воображении бескрайнюю пустыню. Я слышал эту мелодию много раз в своей жизни, но никогда не слышал, чтобы ее исполняли с таким чувством, – прокомментировал мужчина.

Чэнь понял, что его собеседник хорошо разбирается в музыке, и был очень доволен.

– Есть кое-что, о чем я хотел бы вас спросить, – продолжил Дунфан.

– Не стесняйтесь, спрашивайте.

– Вы случайно не из семьи чиновников? Кто ваш отец и какой пост вы занимаете?

– Мой отец давно скончался, а я обычный человек, без какого-либо звания, – ответил Чэнь.

– Но вы, очевидно, очень талантливы. Может быть, учителя не оценили ваших способностей?

– Нет, дело не в этом, – ответил Чэнь.

– Главнокомандующий провинцией Чжэцзян – мой друг. Если вы хотите, я могу организовать вашу встречу, он вам поможет.

– Спасибо вам большое за столь великодушное предложение, но я не хочу получать звания и становиться чиновником.

– Неужели вы собираетесь всю жизнь вот так скитаться? – удивился Дунфан.

– Я предпочитаю «волочить хвост по грязи»[7]! – ответил Чэнь.

Выражение лица Дунфана внезапно изменилось, и двое слуг в синих халатах сделали шаг вперед. Секунду он молчал, потом громко рассмеялся:

– Вы очень благородный человек. Такие простые люди, как я, не могут с вами сравниться, – сказал он.

Они стояли и смотрели друг на друга оценивающе. В обоих было что-то особенное, выдающееся.

– Вы, должно быть, слышали много новостей за время вашего долгого путешествия в мусульманских районах, – сказал Дунфан.

– Когда я прибыл к реке Хуанхэ, застал сильное наводнение и много бездомных.

– Мне сказали, что беженцы в Ланьфэне разграбили зерновые склады, предназначенные для западной армии. Вы что-то знаете об этом? – спросил Дунфан.

Чэнь вздрогнул от неожиданности и задался вопросом, откуда он мог это знать. После инцидента в Ланьфэне они немедля направились на юг.

– Что-то такое припоминаю, – сказал он. – У пострадавших от наводнения не было ни одежды, ни еды, и местные власти ничего не делали, чтобы помочь им. Они были вынуждены пойти на преступление, чтобы выжить, и в данных обстоятельствах этот поступок простителен.

Дунфан некоторое время молчал.

– Все не так однозначно. Я слышал, что орден Красного цветка – зачинщик бунта, – беспечно заявил Дунфан.

– Орден Красного цветка? Кто это? – спросил Чэнь, изображая удивление.

– Это преступное сообщество. Неужели вы ничего о нем не слышали?

– У меня нет времени на эти мирские дела.

– Ничего страшного. В любом случае они не представляют угрозы.

– Почему вы так думаете?

– Император твердо восседает на троне, он очень грамотно управляет страной. Как только он наймет талантливых бойцов, орден Красного цветка исчезнет в мгновение ока.

– Я ничего не смыслю в управлении, поэтому, пожалуйста, не смейтесь, если я скажу какую-нибудь глупость. Но, по моему скромному мнению, большинство судебных чиновников – пьяницы и обжоры. Я сомневаюсь, что они смогут справиться с такой задачей, – сказал Чэнь.

Пока он говорил, Дунфан и трое его сопровождающих побледнели.

– Таково ваше мнение, – ответил Дунфан. – Эти мои друзья обладают более чем посредственными способностями в боевых искусствах. Если бы вы изучали боевые искусства, вы бы знали, что я не преувеличиваю.

Дунфан указал пальцем на свою компанию.

– У меня не хватает сил даже для того, чтобы связать цыпленка, но я всегда испытываю величайшее уважение к бойцам-героям, – сказал Чэнь. – Это ваши бойцы? Интересно, не могли бы вы попросить их продемонстрировать свои способности?

– Покажите этому мастеру Лу один из ваших приемов, – сказал Дунфан слугам.

– Спасибо, – сказал Чэнь.

Один из слуг сделал шаг вперед. Он стал демонстрировать технику Коготь великого орла[8]. Чэнь был удивлен, увидев, что старик знает кунг-фу.

«И почему такой человек решил стать слугой Дунфана? Он мог бы стать если не лидером боевой школы, то хотя бы высококлассным мастером», – подумал Чэнь.

Чэнь быстро раскрыл веер перед Синь Яном, когда старик резко бросился на него, и старик сразу отступил. Поскольку его хозяин относился к Чэню по-дружески, было бы крайне неуважительно напасть на тех, к кому он благосклонен. Старик взглянул на Чэня, гадая, знает ли тот кунг-фу. Чэнь начал слегка обмахиваться веером, полностью расслабившись, как будто это движение секунду назад было чистым совпадением.

– Навыки кунг-фу этого господина неплохие, несмотря на его молодость. Где вы его нашли? – сказал Дунфан, указывая на Синь Яна.

– Он не владеет кунг-фу, – ответил Чэнь. – Но он бросал предметы в насекомых и птиц с тех пор, как был маленьким, и у него это неплохо получалось.

Дунфан понял, что это неправда, но не стал докапываться. Он посмотрел на веер Чэня.

– Что за каллиграфия на вашем веере? Можно мне взглянуть? – спросил он. Чэнь передал ему веер.

Дунфан увидел, что на веере отрывок из «Песни о золотой нити», написанной Налань Синдэ[9].

– Человек, у которого не было бы такого благородного характера, как у вас, был бы недостоин этой вещи. Где вы это взяли?

– Я купил его в книжном магазине за десять золотых.

– Если бы вы заплатили в десять раз больше, я бы все равно считал это выгодной сделкой, – ответил Дунфан. – Такие вещи, как эта, обычно передаются из поколения в поколение в великих семьях. Конечно, удивительно, что вы смогли так легко купить ее в книжном магазине.

Чэнь знал, что Дунфан ему не поверил, но ему было все равно. Он слегка улыбнулся.

– Налань был великим поэтом. У него был несравненный талант, его слог был божественен. К сожалению, он умер молодым, но в его стихотворениях можно найти подсказки, раскрывающие его личность.

После этого он остановил свой взгляд на Чэнь Цзялуо, будто намекая, что молодые люди, гордящиеся своими талантами, могут плохо кончить.

– Мне очень нравится этот веер, – сказал Дунфан. – Интересно, могу ли я попросить вас продать его мне?

– Если вам он нравится, я был бы рад подарить его вам, – ответил Чэнь.

Дунфан принял веер, поднял древнюю лютню и подарил ее Чэню.

– Точно так же, как отличившемуся бойцу должен быть подарен драгоценный меч, так и эта лютня должна принадлежать вам.

Чэнь знал, что лютня очень ценна, и ему было интересно, почему этот человек решил обменяться подарками так скоро после их знакомства. Но, будучи сыном высокопоставленного чиновника, он видел много сокровищ и не был ими ослеплен. Он поклонился Дунфану в знак благодарности и велел Синь Яну поднять лютню.

– Если я когда-нибудь смогу что-нибудь сделать для вас в будущем, пожалуйста, приезжайте в Пекин с этой лютней и просто попросите меня, – сказал Дунфан. – Почему бы нам не спуститься с холма вместе?

– Прекрасная мысль, – сказал Чэнь, и они вместе отправились в путь.

Когда они прибыли в храм Прибежища Души, несколько человек внезапно вышли им навстречу. Один из них был одет в парчовую мантию, внешне очень похожий на Чэнь Цзялуо, он был примерно того же возраста, немного красивее, но гораздо худшего телосложения. Когда эти двое встретились, оба были удивлены.

– Разве он не похож на тебя, брат Лу? – спросил Дунфан. – Это мой племянник – Кан. Кан, подойди и познакомься с мастером Лу.

Вдруг женский голос крикнул издалека:

– Чэнь Цзялуо!

Повернувшись, Чэнь увидел, что Чжоу Ци, ее родители и Сюй Тяньхун только что вышли из храма Прибежища Души, и она была удивлена, внезапно увидев двух Чэнь Цзялуо. Чэнь Цзялуо сделал вид, что не видит ее, и отвернулся. Сюй Тяньхун прошептал Чжоу Ци:

– Не смотри туда.

– Брат Лу, кажется, мы стали хорошими друзьями с нашей первой встречи. Мы еще встретимся. До свидания, – сказал Дунфан.

Они поклонились друг другу, и Дунфан ушел, охраняемый несколькими десятками мужчин в синих одеждах.

Чэнь Цзялуо повернул голову и слегка кивнул. Сюй Тяньхун понял и сказал Чжоу Чжунъину:

– Глава дал мне задание, а вы можете еще побыть здесь немного.

Сюй Тяньхун поспешно извинился перед господином Чжоу и Чжоу Ци и последовал за Дунфаном и его спутниками.

Ближе к вечеру он вернулся и дал свой отчет.

– Этот человек долгое время плавал по озеру, а затем отправился в ямэнь главнокомандующего провинцией, – сказал Тяньхун.

Чэнь рассказал ему о своей встрече с Дунфаном, и они вдвоем решили, что он, должно быть, очень высокопоставленный чиновник, либо генеральный инспектор Империи, либо член семьи, близкой к императору.

– Интересно, может ли его приезд иметь какое-то отношение к Четвертому брату, – размышлял Цзялуо. – Я думаю сегодня вечером в одиночку отправиться в ямэнь главнокомандующего, чтобы все выяснить.

– Было бы лучше взять кого-нибудь с собой на всякий случай, – ответил Сюй.

– Спроси брата Чжао Баньшаня, – сказал Цзялуо, – он из провинции Чжэцзян, так что должен кое-что знать о Ханчжоу.

В девять часов Чэнь Цзялуо и Чжао Баньшань отправились в ямэнь главнокомандующего. Вскоре они оказались у стены ямэня. Они заметили две фигуры, патрулировавшие крышу неподалеку, и присели на корточки, чтобы понаблюдать некоторое время. Баньшань подождал, пока они оба повернутся спиной, затем метнул камень в дерево, находившееся в нескольких десятках метров от него. Услышав шум в ветвях, охранники быстро пошли на разведку, дав членам Ордена возможность бесшумно перелезть через стену в ямэнь.

Чэнь Цзялуо и Чжао Баньшань спрятались в тени и наблюдали за главным двором. К своему удивлению, они обнаружили, что он ярко освещен факелами и несколько сотен солдат стоят на страже. Еще одной странностью было то, что так много солдат могли вести себя так тихо. Когда они двигались, то ступали легко, на цыпочках, и единственными звуками, которые можно было услышать, были стрекот цикад и редкое потрескивание горящих факелов.

Чэнь Цзялуо понял, что попасть внутрь было невозможно. Он махнул рукой Чжао Баньшаню, и они вдвоем отступили, прячась от охранников на крыше. Они остановились за стеной, чтобы обсудить, что делать дальше.

– Нам придется вернуться и придумать какой-нибудь другой план, – прошептал Цзялуо.

В этот момент боковые ворота ямэня со скрипом отворились, и появился офицер, сопровождаемый четырьмя солдатами. Пятеро прошли по улице несколько сотен метров, а затем повернули обратно, очевидно, на патрулирование.

– Нападай, – прошептал Чэнь.

Чжао Баньшань выскользнул из тени и метнул три дротика – трое солдат тут же упали на землю. Чэнь последовал за ним с двумя своими шахматными фигурами, поразив офицера и оставшегося солдата. Они быстро оттащили пятерых в тень, стащили форму с двух убитых мужчин и надели ее на себя.

Они подождали, пока стражники на крыше отвернутся, затем перепрыгнули через стену и зашагали по освещенному факелами двору. Чэнь Цзялуо и Чжао Баньшань прошли во внутренний двор, который патрулировали исключительно высокопоставленные военные чиновники, командиры и генералы. Дождавшись подходящего момента, члены Ордена запрыгнули под карниз одного из зданий, затем повисли на стропилах, затаив дыхание. Как только стало ясно, что они не попались, Цзялуо перекинул ноги через балку и свесился к окну. Он смочил оконную бумагу и заглянул внутрь, в то время как Баньшань был на страже рядом с ним.

Поняв, что не сможет войти, Чэнь Цзялуо сделал жест Чжао Баньшаню и отступил, после приземлился у стены и вполголоса сказал:

– Вернемся и найдем другой путь.

Чжао Баньшань согласился. Вскоре ворота открылись, и вышел военный офицер, а за ним четыре солдата. Они тоже патрулировали.

В это время вошел другой чиновник и поклонился сидящему человеку. Чэнь Цзялуо был ошеломлен и подумал: «Это церемония встречи с императором. Может быть, император прибыл в Ханчжоу?»

Пока он задавался этим вопросом, услышал, как чиновник сказал:

– Главный секретарь провинции Чжэцзян, Инь Чжангай, прибыл для встречи с вами.

«Значит, это действительно был император, – подумал Чэнь. – Неудивительно, что охрана была такой внушительной».

– Я послал войска для подавления восстания в мусульманских районах, – сказал император. – Я слышал, вы возражаете против этого приказа.

Чэнь Цзялуо нахмурился: голос императора показался ему странно знакомым.

– Я заслуживал бы смерти, посмей я возражать вашей воле, – сказал Инь, продолжая кланяться.

– Я приказал главе провинции Чжэцзян доставить шесть тысяч тонн зерна для нужд армии. Почему ты ослушался моих приказов? – сказал император.

– Я действительно не посмел бы. Но урожай в Чжэцзяне в этом году был очень скудным. Народ испытывает некоторые трудности, и временно невозможно обеспечить такое количество продовольствия, – сказал Инь.

– Значит, «народ испытывает некоторые трудности»? Армия остро нуждается в продовольствии. Ты предлагаешь мне сказать им, чтобы они там голодали?

– Я не смею советовать вам, – дрожащим голосом сказал Инь.

– Говорите, – потребовал император.

– Высокая цель Вашего Величества распространять просвещение и цивилизацию имеет далеко идущие последствия. Варвары-мусульмане на самом деле не стоят жертв вашей армии. Как говорили древние: «Солдаты – это орудия насилия, к которым добродетельный человек должен прибегать только в крайнем случае». Вы могли бы отменить кампанию, и весь мир был бы благодарен вам за великодушие, – сказал Инь.

– Люди недовольны, потому что я решил провести эту кампанию, верно? – холодно спросил император.

Инь поклонился еще ниже. Его лоб к этому времени был уже весь в крови. Император коротко рассмеялся.

– У тебя твердый лоб и сильный стержень. Иначе бы ты не посмел мне перечить, – сказал император.

Он обернулся, и Чэнь вздрогнул: император был тем самым мастером Дунфаном, которого он встретил ранее в тот день. Хотя Чэнь Цзялуо обычно хорошо контролировал свои эмоции, в этот момент он не мог не покрыться холодным потом.

Император сказал:

– Вставай! Оставь здесь свою шляпу!

Инь Чжангай поклонился еще несколько раз, встал и отступил назад. Император обратился к остальным.

– В делах Иня определенно должны быть какие-то нарушения. Я хочу, чтобы главнокомандующий провел тщательное расследование и проинформировал меня о результатах. Его не должны покрывать ни по каким бы то ни было причинам! Его преступления должны быть уличены!

Чиновники хором выразили согласие.

– А теперь оставьте меня. Распорядитесь, чтобы шесть тысяч тонн зерна были собраны и отправлены немедленно.

Чиновники поклонились и удалились.

– Скажи Кану, чтобы он пришел ко мне, – добавил император.

Слуга вышел и через мгновение вернулся с двойником Чэня. Он стоял перед шестым маньчжурским правителем династии Цин Цяньлуном, не выражая никакого почтения, что сильно отличалось от раболепных манер чиновников.

Глава 4. Подорвавшая воинский дух песня

劔氣沉沉發龍吟

– Пригласите Ли Кэсю, – приказал император Цяньлун.

Слуга передал приказ, и вскоре генерал предстал перед ним.

– Тиду[10] провинции Чжэцзян генерал Ли Кэсю прибыл по приказу императора и выражает ему свое почтение, – отчеканил генерал.

– Как поживает главарь бандитов из ордена Красного цветка? – спросил Цяньлун.

Поняв, что речь пойдет о Вэнь Тайлае, Чэнь Цзялуо стал внимательно вслушиваться в разговор.

– Главарь бандитов яростно сопротивлялся при аресте и был тяжело ранен. Врач лечит его, однако его невозможно допросить, поскольку на данный момент он находится без сознания.

– Будь осторожен, – сказал Цяньлун.

– Ваш верный слуга не посмеет допустить оплошность, – ответил Ли Кэсю.

– А теперь ступай, – произнес Цяньлун.

Поклонившись императору в ноги, генерал удалился.

– Пойдем-ка за ним, – прошептал Чэнь Цзялуо.

Когда они тихо спустились, кто-то внезапно закричал:

– Убийцы!

Чэнь Цзялуо и Чжао Баньшань выбежали во внешний двор и смешались с солдатами. Громко зазвучали бамбуковые хлопушки, и тощий старик, которого Чэнь недавно видел с императором, приказал здоровякам в синей форме найти незваных гостей. Глаза старика заблестели от предстоящего сражения. Он начал озираться по сторонам.

Чэнь Цзялуо развернулся и медленно направился к воротам.

– Кто ты? – крикнул старик.

Он схватил Чжао Баньшаня за руку, намереваясь атаковать, тот, применив технику Жуфэнсыби[11], смог блокировать удар. Чжао Баньшань бросился к воротам, старик погнался за ним, замахиваясь для удара. Чжао почти достиг ворот, но тут он услышал свист кулака противника. Баньшань собирался повернуться, чтобы отразить удар, но тут на помощь подоспел Чэнь Цзялуо. Он снял с себя мундир и набросил его на старика, после чего Чэнь и Чжао стремительно выбежали из ворот ямэня. Двадцать или тридцать императорских телохранителей, словной рой пчел, погнались за ними.

– А ну, вернитесь! – воскликнул старик. – Сейчас важно защитить императора. А вы, пятеро, следуйте за мной! Надо догнать этих убийц.

Он указал на пять телохранителей и легко, словно закон гравитации был ему неведом, устремился за пределы ворот. Впереди мелькали два силуэта, мчавшиеся по крышам домов.

Старик стремительно догонял. Внезапно послышался громкий свист, два силуэта резко спрыгнули с крыши и остановились прямо посреди улицы. Старик незамедлительно спрыгнул и бросился на Чэнь Цзялуо, намереваясь схватить и арестовать его.

Чэнь Цзялуо не сдвинулся с места, а лишь рассмеялся.

– Я друг твоего хозяина, а ты, старик, так груб со мной!

Старик посмотрел на его лицо при лунном свете и вздрогнул от удивления. Он резко отдернул руку и произнес:

– Так это вы. Следуйте за мной.

– Ты осмелишься пойти со мной? – спросил Чэнь Цзялуо, слегка улыбнувшись.

Старик засомневался, и когда пять императорских телохранителей наконец догнали его, Чэнь и Чжао помчались на запад.

– За ними! – приказал старик.

На берегу озера Сиху располагались маньчжурские войска. Старик решил, что там сосредоточены основные силы войска. Противники явно бежали к берегу озера, где их ждала верная смерть. Эта мысль успокоила старика, и он продолжил погоню.

Добравшись до озера, Чэнь Цзялуо и его напарник сели в лодку, стоящую на берегу. Лодочник отплыл на несколько чжаней от берега. Увидев их, старик крикнул:

– Друзья, скажите же мне, кто вы такие!

Чжао Баньшань громко произнес:

– Я – Чжао Баньшань из Вэньчжоу. А вы, я так понимаю, из школы Сунян?

– А, так вы тот самый мастер Чжао! Вас еще называют Тысячеруким Буддой, – ответил старик.

– Не смейте так меня называть! Этим прозвищем наградил меня мой близкий друг шутки ради. Я не смею претендовать на столь почетное имя. А как вас зовут, господин? – спросил Чжао Баньшань.

– Моя фамилия – Бай, а мое имя состоит из одного иероглифа – Чжэнь.

Чжао Баньшань и Чэнь Цзялуо были воистину удивлены. Бай Чжэнь по прозвищу Золотой Коготь – Железный Крюк был одним из лучших мастеров школы Сунян, но о нем ничего не слышали на протяжении многих лет. Казалось, что он отошел от дел. Кто бы мог подумать, что он стал личным телохранителем императора!

Чжао Баньшань сложил руки в знак приветствия и произнес:

– Вы – Бай Золотой Коготь – Железный Крюк! Неудивительно, что у вас превосходное кунг-фу. Вы так упорно гнались за нами – чем же мы обязаны такому вниманию?

– Я слышал, что вы Третий лидер ордена Красного цветка, мастер Чжао. Кто же тогда ваш спутник? – ответил старик. Вскоре его осенило, и он продолжил: – Неужели это сам Глава Ордена, мастер Чэнь?

Чжао Баньшань не ответил на его вопрос и сказал:

– Луна прекрасна, ветер свеж и приятен, так почему бы старшему мастеру Баю в такую прекрасную ночь не выпить с нами по бокалу вина?

Бай Чжэнь ответил:

– Сегодня ночью вы ворвались в ямэнь главнокомандующего генерала и встревожили начальство. Мне ничего не остается, как пригласить вас пойти вместе со мной к главе. В противном случае я так и буду следовать за вами. Наш глава хорошо к вам относится, он не причинит вам вреда.

– Ваш глава – непростой человек. Вернитесь к нему и передайте: «На озере от плодов коричника веет ароматом[12], а луна ярко блестит на небе». Если у него есть желание, пусть приезжает сюда. Мы душевно побеседуем с ним и выпьем вина. Мы будем его здесь ждать.

Бай Чжэнь видел, что император сегодня благоволил этому человеку и отличил его особой благосклонностью, поэтому он не осмелился обидеть Чэнь Цзялуо. Но если он не арестует нарушителя, император может разгневаться. Как поступить в такой ситуации? Бай Чжэнь заметил, что поблизости не было других лодок, так что преследовать их по озеру не было возможности, поэтому он принял решение вернуться и доложить императору о произошедшем.

Немного поразмыслив, Цяньлун сказал:

– Раз уж он так любезен и предлагает полюбоваться луной, то я, пожалуй, присоединюсь. Иди и скажи ему, что я прибуду чуть позже.

Бай Чжэнь ответил:

– Эти люди – настоящие головорезы, а ваша жизнь бесценна. Я, ваш верный слуга, считаю, что не стоит рисковать и ехать туда.

– Поезжай быстрее, – бросил Цяньлун.

Бай не осмелился перечить императору и поспешил к озеру. Добравшись до него, он прокричал:

– Скажи своему главе, что император скоро прибудет полюбоваться луной.

Бай Чжэнь поехал назад, чтобы доложить о выполнении приказа. На полпути он встретил многочисленные императорские войска, направляющиеся к озеру.

«Не понимаю, почему этот малый так приглянулся императору. Чтобы полюбоваться луной вместе с ним, он задействовал целую армию. И все ради такого пустякового дела!» – размышлял Бай Чжэнь.

С этой мыслью он ускорился, чтобы организовать сопровождение императора.

Цяньлун был в приподнятом настроении, Ли Кэсю шел подле него.

– Все готово? Тогда выдвигаемся, – сказал император, одетый в простые одежды. Охрана, сопровождающая императора, тоже оделась как простолюдины, и они все направились к озеру Сиху.

Когда они добрались до берега озера, Цяньлун сказал:

– Многие и так знают, кто я такой, но я все равно хочу притвориться простолюдином.

Подразделения императорской гвардии были спрятаны по всему озеру. В мерцающем свете фонаря они увидели пять лодок, скользящих к ним по воде. На носу одной из них стоял высокий, величественный мужчина, который громко произнес:

– Мастер Лу любезно приглашает господина Дунфана полюбоваться луной.

Достигнув берега, мужчина спрыгнул на землю и поклонился Цяньлуну. Этим человеком оказался Вэй Чуньхуа.

– Отлично, – произнес Цяньлун и сел в лодку.

Ли Кэсю, Бай Чжэнь и еще тридцать или сорок телохранителей заняли другие лодки. Около дюжины из этих телохранителей умели плавать и отлично держались на воде, Бай Чжэнь приказал им в случае чего защищать императора любой ценой.

Они плыли по озеру, которое представляло собой сказочную страну огней и фонариков. Чем стремительнее приближались лодки, тем громче становились распространяющиеся по поверхности воды звуки флейты. На одной из лодок раздался голос:

– Господин Дунфан, вы все же прибыли? Мастер Лу уже заждался.

– Присаживайтесь, присаживайтесь! – сказал Вэй Чуньхуа.

Лодки поравнялись друг с другом. Бай Чжэнь и другие охранники были наготове: несмотря на то, что возле озера стояли многочисленные войска, они прекрасно знали, насколько опасны эти люди, поэтому были готовы к любому повороту событий. В этот момент послышался голос Чэнь Цзялуо:

– Господин Дунфан сегодня в хорошем расположении духа. Не стесняйтесь же, идите сюда!

Цяньлун, Ли Кэсю, Бай Чжэнь и личные телохранители императора пересели на лодку к Чэнь Цзялуо. Увидев, что на лодке были только он и пара слуг, императорская свита испытала облегчение. Каюта была просторной, на стене висели различные изысканные фрески; стол, на котором стояли бокалы для вина, миски, палочки для еды, ломился от разнообразия закусок.

– Приветствую! Какое счастье видеть вас здесь, – сказал Чэнь.

– Дорогой друг, ты пригласил меня. Как же я мог не прийти? – ответил Цяньлун.

Они пожали друг другу руки и, улыбнувшись, сели друг напротив друга. Ли Кэсю и Бай Чжэнь встали позади Цяньлуна.

Чэнь Цзялуо посмотрел на Бай Чжэня и молча улыбнулся ему, но тут заметил симпатичного юношу, стоявшего позади Ли Кэсю. Парень был очень похож на ученика Лу Фэйцина, и он не удержался и взглянул еще раз. Ли Юаньчжи, которая и была этим симпатичным юношей, улыбнулась Чэнь Цзялуо и подмигнула ему, как бы давая знак, чтобы он не рассекретил ее.

Синь Ян подошел, чтобы налить вина. Чэнь Цзялуо, желая развеять подозрения Цяньлуна, первым отпил и попробовал одну из закусок. Цяньлун ел только то, что брал Чэнь Цзялуо. Вдалеке слышались звуки флейты, играющие приветственную мелодию.

– У вас изысканный вкус, дорогой друг. Удивительно, что вам удалось так хорошо все организовать за такой короткий срок, – произнес Цяньлун с улыбкой.

Чэнь Цзялуо поблагодарил его и сказал:

– Я знаю, что вы не пьете вино без музыки. Я слышал, что голос Юй Жуи – лучший в этих краях. Могу ли я пригласить ее спеть для вас?

Цяньлун обрадовался, повернул голову и спросил Ли Кэсю:

– А кто такая Юй Жуи?

– Это известная куртизанка из Ханчжоу. Говорят, что она заносчива и если не захочет, то не будет петь, даже если ей предложат плату золотом, – ответил Ли Кэсю.

Цяньлун улыбнулся и сказал:

– Ты видел ее?

– Нет, я не посмел бы… – засмущался Ли Кэсю.

– Тогда сегодня мы расширим твой кругозор, – с улыбкой произнес Цяньлун.

Пока шел этот разговор, Вэй Чуньхуа уже переправлял Юй Жуи на лодку. Увидев девушку, Цяньлун отметил, что она была хрупкой и изящной, ее лицо было белоснежным. Нельзя было сказать, что она обладала какой-то особенной красотой, но ее взгляд был необыкновенно живым и привлекательным. Девушка оглядела присутствующих и поприветствовала каждого с нежностью и лаской. Обратившись к Чэнь Цзялуо, она произнесла:

– Мастер Лу сегодня очень бодр и весел, – голос ее был похож на пение птиц.

Чэнь Цзялуо указал рукой на Цяньлуна и сказал:

– Это господин Дунфан.

Юй Жуи поприветствовала Цяньлуна и присела рядом с Чэнь Цзялуо.

– Я слышал, что ты чудесно поешь. Споешь ли ты нам, осчастливишь ли нас? – сказал Чэнь.

– Мастер Лу просит меня спеть песню… Я буду петь для тебя три дня и три ночи, пока ты не устанешь от моего голоса.

Слуга подал ей пипу, девушка встала и начала петь:

«За окном тишина, никого нет,

Ты опускаешься на колени, страстно желая близости,

Я противлюсь и отворачиваюсь,

Но на самом деле я почти согласна быть твоей!»

Чэнь Цзялуо захлопал в ладоши, а Цяньлун слушал ее чудесный голос, и в душе его росло теплое и нежное чувство.

Юй Жуи улыбнулась, отвела взгляд, провела своими тонкими пальцами по струнам пипы и снова запела:

«Хочу ударить тебя – и это не забава,

Стиснув зубы, я замахиваюсь,

Но стоило мне сделать это,

Как я засомневалась.

Ударю слабо – ты не испугаешься,

Ударю сильно – буду сожалеть об этом.

О, мой любимый,

Лучше мне не бить тебя вовсе!»

Услышав эту песню, Цяньлун забыл обо всем и, не удержавшись, воскликнул:

– Ударь, если ты так этого хочешь!

Чэнь Цзялуо рассмеялся. Ли Юаньчжи спряталась за спину отца и поджала губы. Ли Кэсю и Бай Чжэнь стояли с каменными лицами, старательно сдерживая улыбку. Юй Жуи, увидев их напряженные лица, улыбнулась.

Цяньлун, будучи императором, видел много наложниц, слышал их пение, но все они выглядели благородно и были жутко скучными, похожими друг на друга. Эта провинциальная куртизанка поразила его сердце. Любуясь ее милым лицом, живыми глазами, яркими бровями, сердце его наполнялось волнующими любовными переживаниями. Ее песни и ее чудесный голос вместе с ароматом цветов и светом луны унесли Цяньлуна в волшебный мир, и он постепенно забыл, что находится на встрече с разбойниками.

Юй Жуи налила вино Цяньлуну и Чэнь Цзялуо, они выпили три бокала подряд, и Юй Жуи тоже сделала несколько глотков. После этого Цяньлун снял со своей руки перстень с зеленым нефритом и отдал девушке, словно одарил ее за столь чудесные песни, и сказал:

– Спой еще одну.

Юй Жуи смущенно опустила голову и улыбнулась; на щеках ее появились две очаровательные ямочки. Сердце Цяньлуна растаяло, и девушка сказала:

– Я пою без остановки, разве это не злит господина Дунфана?

Цяньлун улыбнулся и ответил:

– Ты поешь песни, и это делает меня счастливым… как же я могу сердиться?

Юй Жуи подмигнула ему и провела пальцами по струнам пипы. На этот раз мелодия была более бодрой, шуточной и легкой. Цяньлун пил вино и слушал пение девушки. На этот раз она пела о бедном мужчине, который сначала мечтал лишь о новой одежде, а затем его желания начали расти – он думал о большом доме, красивой жене, хорошем жеребце, уважаемой должности. С лица Цяньлуна не сходила улыбка, но стоило девушке пропеть строчку, где говорилось о том, что мужчина хотел занять императорский трон, как лицо его изменилось. Однако Юй Жуи продолжала петь, и герой ее песни уже не просто хотел стать императором, а мечтал о том, чтобы сыграть в шахматы с самим Нефритовым государем[13].

Чэнь Цзялуо громко рассмеялся, однако Цяньлун становился все мрачнее и мрачнее, и в голове его промелькнула мысль: «Знает ли эта девушка, кто я на самом деле такой, и не хочет ли она просто высмеять меня?» Закончив петь, Юй Жуи сказала с улыбкой:

– Это была шутливая песня про мечты бедняков. Вы, господин Дунфан и мастер Лу, богатые люди, у которых есть и большие дома, и красивые жены, так что не придавайте этой песне большого значения.

В ответ Цяньлун лишь громко рассмеялся, его лицо смягчилось. Глядя на очаровательное лицо Юй Жуи, сердце его пылало и он уже думал о том, как бы приказать Ли Кэсю тайно доставить эту девушку к себе во дворец. Среди потока своих мыслей он вдруг услышал, как Чэнь Цзялуо сказал:

– Тан Сюаньцзун[14] был талантливым императором, но в конечном счете это не имело никакого значения. Было большой ошибкой потакать Ань Лушаню[15].

– Сначала император Тан Сюаньцзун был мудр, но в последние годы оказался слаб волей, однако он никогда не был так хорош, как его предок – император Тан Тайцзун[16], – ответил Цяньлун.

Чэнь Цзялуо спросил:

– Император Тан Тайцзун был талантливым стратегом, вы, наверное, очень восхищаетесь им?

Людьми, которыми Цяньлун восхищался больше всего в своей жизни, были император Хань У-ди[17] и император Тан Тайцзун. Эти правители были великими завоевателями, которые смогли расширить границы государства, и слава о деяниях этих императоров облетела весь мир. С того момента, как Цяньлун взошел на престол, он хотел продолжить их дело, поэтому периодически направлял отряды войск на пограничные территории. Вопрос, заданный Чэнь Цзялуо, пришелся императору по душе, поэтому он ответил:

– Тан Тайцзун был непревзойденным мастером военного дела. Его имя приводило варваров в ужас. Его литературный талант не уступал военному делу. Ему действительно не было равных.

– Я читал труды Тан Тайцзуна. Некоторые его высказывания таят глубокий смысл, – сказал Чэнь Цзялуо.

– Что же это были за высказывания? – произнес Цяньлун.

Услышав, что Чэнь Цзялуо уважает Тан Тайцзуна так же, как и он сам, Цяньлун обрадовался.

– Тан Тайцзун сказал: «Лодку можно сравнить с господином, а воду – с простым народом. Вода может как нести лодку, так ее и опрокинуть», – ответил Чэнь Цзялуо. – «Император – это тот, для кого справедливость – главный закон, жестокость же для него не играет никакой роли. Правда тоже может устрашать».

Цяньлун молчал. Чэнь Цзялуо продолжил:

– Это образное выражение действительно хорошо подходит. Мы с вами сидим в одной лодке, если мы будем следовать за водой, то будем двигаться плавно и устойчиво, но если мы будем грести вразнобой и плыть быстрее, чем быстроногий скакун, то непременно перевернемся.

Эти слова были произнесены, чтобы напугать императора. Чэнь не только презирал императора, говоря, что народ может в любой момент свергнуть его и его семью, но и угрожал прямо сейчас столкнуть императора в воду.

Цяньлун всю жизнь испытывал страх перед своим дедом Канси и отцом Юнчжэном[18], неужели теперь он должен вновь ощущать его? Он не мог удержаться от гнева, но все-таки смог подавить его, подумав про себя: «Сейчас ты можешь разглагольствовать, говорить все что угодно, но я поймаю тебя позже, чтобы посмотреть, насколько низко ты будешь кланяться и насколько сильно будешь молить о пощаде». Он думал, что императорская гвардия уже окружила озеро Сиху, – ее состав был выбран из тысяч людей, которые обладали выдающимися навыками боевых искусств. Неужели какая-то маленькая банда сможет их разгромить? Поэтому он слегка улыбнулся и ответил:

– Сюнь-цзы[19] однажды сказал: «Небо и земля порождают совершенных людей, а совершенные люди правят небом и землей. Они – правители неба и земли, главы всего сущего и родители всех людей». Это значит, что император получает мандат неба, нет никого, кто бы не подчинился ему.

Чэнь Цзялуо поднял кувшин, налил бокал вина и сказал:

– Вы привели неполную цитату, надо бы закончить его слова: «Везде и всюду притесняются люди, их физическая и духовная сила, а подавляется она богатыми людьми. Они уже добились успеха и считают, что имеют право угнетать остальных. Ничто не может быть безнравственнее этого». Нельзя сказать лучше! Из этого следует, что вы, государь, человек безнравственный!

Закончив свою речь, он поднял бокал и разом выпил его. Цяньлун не мог больше терпеть его издевок и, разозлившись, взял бокал вина и яростно бросил его на землю.

Синь Ян быстро наклонился и поймал падающий бокал. Держа бокал двумя руками, он поклонился и сказал:

– Мастер Дунфан, бокал не упал.

Цяньлун крайне удивился произошедшему, его лицо было мертвенно-бледным, он лишь что-то пробормотал себе под нос. Ли Кэсю взял бокал, посмотрел на императора и подмигнул ему. Собравшись с мыслями, Цяньлун усмехнулся:

– Достойнейший Лу, а этот парнишка очень недурно двигается.

Повернув голову к стражнику, он сказал:

– Ты займешься этим пареньком, только смотри, чтобы он себя не покалечил.

Стражника звали Фань Чжунэнь, и он использовал в бою пару паньгуаньби[20]. Услышав приказ императора, он немедленно взбодрился и атаковал Синь Яна. Синь Ян отскочил на полметра и оказался на носу лодки. Он был еще молод, и его техника была далека от совершенства. Он учился у Тяньчи Юаня Шисяо боевым искусствам и был в них хорош, но, столкнувшись с таким серьезным противником, решил сначала отступить. Паньгуаньби Фань Чжунэня были подобны ветру, он нанес еще один удар. Синь Ян подпрыгнул на носу лодки, заскочил на навес и сказал с улыбкой:

– Давай поиграем в догонялки! Если ты поймаешь меня, я проиграю, а если поймаю я, то проиграешь ты.

Фань Чжунэнь дважды промазал и, разозлившись, вскочил на навес. Как только он ступил на навес, Синь Ян почувствовал себя журавлем, взмывающим в небо, и быстро прыгнул на лодку, которая была слева. Фань Чжунэнь погнался за ним. Когда он понял, что у него не получается догнать Синь Яна, ощутил досаду и раздражение. Увидев три лодки перед собой, Синь Ян уже запрыгнул на ближайшую. Он притворился, что прыгает на левую, но затем ухмыльнулся и запрыгнул на лодку справа. Фань Чжунэнь не повелся на обманный маневр и также запрыгнул на правую лодку. Они стояли лицом друг к другу. Фань Чжунэнь атаковал паньгуаньби в грудь Синь Яна.

Синь Ян хотел увернуться, но понимал, что не успеет. Он бросился на Фань Чжунэня и ударил его в живот. Фань Чжунэнь поднял левое орудие, а правое поспешно метнул в спину противника. Он это сделал настолько быстро и ловко, что Синь Ян понял: удара ему не избежать. Внезапно раздался грохот, словно подняли что-то очень тяжелое, – кто-то пытался атаковать Фань Чжунэня. Фань Чжунэнь пытался ударить по орудию противника, что давалось ему с трудом. Стоило орудие отбить, как оно тут же вновь атаковало. Вскоре Фань Чжунэнь увидел, что орудием противника было железное весло и человек, им владевший, был лодочником. Фань Чжунэнь понимал, что противник был необычайно силен, поэтому не осмелился сражаться с ним при помощи своего орудия. Отдышавшись, Фань Чжунэнь прыгнул на лодку своего нового противника.

Этим новым противником был Цзян Сиган, именно он помог Синь Яну. Увидев, что Фань Чжунэнь намеревался прыгнуть на его лодку, он опустил весло в воду и сделал пару маневров, заставляя лодку перевернуться. Фань Чжунэнь вскрикнул и плюхнулся в воду. Синь Ян начал хлопать и смеяться:

– Так ты теперь играешь в водные прятки!

Двое охранников прыгнули в воду, чтобы спасти Чжунэня. Цзян Сиган протянул ему весло и тот схватился за него. Цзян Сиган поднял весло и, махнув им в сторону, крикнул:

– Давай!

Дядя Фань Чжунэня Лун Цзюнь бросился к носу лодки, чтобы поймать его. Фань Чжунэню было стыдно перед императором, скорее всего, он будет строго наказан. Фань был зол и встревожен. Вся его одежда была насквозь мокрой.

Лун Цзюнь однажды услышал от своих товарищей, что Синь Ян использовал ком грязи во время битвы, тем самым опозорив всех императорских солдат. Теперь этот Синь Ян издевался над его племянником! Он обернулся к Чэнь Цзялуо, встал перед ним и мрачно произнес:

– Я слышал, что этот парнишка очень хорошо владеет скрытым оружием. Пойду спрошу у него совета.

Чэнь Цзялуо сказал Цяньлуну:

– Мы с тобой встретились впервые, но у меня такое чувство, что мы знакомы уже не первый год. Не позволяй подчиненным портить наш вечер из-за своих споров. Раз уж он тоже мастер скрытого оружия, то давай попросим его продемонстрировать мастерство на моем подопечном. Что ты думаешь, брат?

Эта идея пришлась Цяньлуну по душе, и он ответил:

– Я не против, но я не вижу здесь подходящей мишени.

Синь Ян запрыгнул в лодку к Ян Чэнси и прошептал ему на ухо несколько слов. Тот кивнул и подозвал Чжан Цзиня, сидевшего в лодке рядом с ним. Чжан Цзинь перепрыгнул через него. Ян Чэнси сказал:

– Хватайся за борт.

Чжан Цзинь схватился за борт лодки. В это время Ян Чэнси потянул за деревянную перекладину на носу и крикнул:

– Поднимаем!

Эти двое действительно смогли поднять маленькую лодку, которая наполовину опустилась под воду. Видя, что эти двое настолько сильны, все окружающие не смогли удержаться от того, чтобы не зааплодировать им.

Ло Бин посчитала это забавным, она запрыгнула в лодку и, улыбнувшись, сказала:

– Это отличная мишень!

Они взмахнули веслами и подогнали лодку Ян Чэнси к лодке Чэнь Цзялуо. Синь Ян крикнул:

– Молодой господин, такая мишень подойдет? Пожалуйста, нарисуйте на ней центр.

Чэнь Цзялуо поднял свой бокал с вином, отвел руку назад и запустил его в дно лодки. Бокал воткнулся в центр лодки, и все захлопали снова. Когда Бай Чжэнь, Лун Цзюнь и другие увидели, как Ян Чэнси и Чжан Цзинь подняли лодку, они поняли, что эти парни очень сильны, и поумерили свой пыл. Увидев же, как Чэнь Цзялуо с легкостью вонзил бокал в дно лодки, словно это был стальной дротик, они подумали, что этого человека не так-то просто победить в бою.

Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Этот бокал будет служить вам центром мишени. Пожалуйста, используйте ваше скрытое оружие.

Ло Бин отогнала лодку на несколько метров и крикнула:

– Это не слишком далеко?

Ничего не ответив, Лун Цзюнь сжал в руке пять ядовитых дротиков и метнул их. Раздался громкий звук, фарфор разлетелся во все стороны, бокал разбился вдребезги. Синь Ян показался из-за лодки и крикнул:

– Ого, очень метко!

Внезапно полетели еще пять ядовитых дротиков, на этот раз они были нацелены на Синь Яна.

Остальные увидели это и громко закричали. Скрытое оружие Лун Цзюня было действительно мощным. Стоило ему только поднять руку, как оружие тут же летело в противника. Под всеобщие крики пять ядовитых дротиков направились прямиком в Синь Яна. Синь Ян был растерян. Два метательных ножа Ло Бин смогли сбить по одному дротику, и они упали в озеро. Синь Яну удалось увернуться от двух, но последний ядовитый дротик попал в его левое плечо. Он толком не почувствовал боли, только онемение в плечах. Затем Синь Ян встал и закричал. Члены ордена Красного цветка были разгневаны, их лодки направились к Лун Цзюню, они собирались отомстить за товарища.

Императорские охранники также посчитали произошедшее самой настоящей подлостью. На глазах у императора, на глазах у всех он использовал этот грязный прием, чтобы без боя прикончить своего противника. Это было неправильно, и они хотели наказать Лун Цзюня, но, видя, что члены Ордена рассвирепели, немедленно достали мечи и приготовились защищать своего повелителя. Ли Кэсю отыскал тростниковую флейту, поднес ее ко рту и подул, призывая солдат.

Чэнь Цзялуо крикнул:

– Братья, господин Дунфан – мой гость, давайте не будем грубыми. Отступайте!

Члены Ордена, услышав приказ, повиновались и отплыли на несколько метров.

К тому времени Ян Чэнси и Чжан Цзинь уже опустили поднятую лодку обратно на воду. Ло Бин осматривала рану Синь Яна. Сюй Тяньхун тоже подскочил, чтобы помочь ему. Синь Ян сказал:

– Одиннадцатая сестра, Седьмой брат, не волнуйтесь, мне даже почти не больно, только зуд ужасный.

Синь Ян чесал все тело без остановки. Ло Бин и Сюй Тяньхун крайне удивились, когда услышали это, и, зная, что в скрытом оружии был сильнейший яд, они поспешно схватили его за руки. Синь Ян, изо всех сил сопротивляясь, закричал:

– У меня все до смерти чешется! Седьмой брат, отпусти мои руки.

Сюй Тяньхун был встревожен, но его лицо по-прежнему оставалось спокойным и сосредоточенным, он сказал:

– Потерпи немного.

Повернув голову к Ло Бин, он сказал:

– Одиннадцатая сестра, иди и позови сюда Третьего брата.

Ло Бин отправилась за Чжао Баньшанем. Вскоре появилась шлюпка, на носу которой гордо стоял Глава ордена Красного цветка города Ханчжоу. Это был Ма Шаньцзюнь. Он запрыгнул в лодку Сюй Тяньхуна и прошептал:

– Седьмой брат, на западном берегу озера стоят императорские войска, включая батальоны Императорской гвардии.

– Сколько их? – спросил Сюй Тяньхун.

– Примерно семь или восемь тысяч человек, не считая возможного подкрепления, – ответил Ма.

– Немедленно отправляйся и собери братьев в Ханчжоу, поезжайте к озеру и ждите дальнейших указаний. Ни в коем случае не попадайтесь на глаза имперским. У каждого при себе должен быть красный цветок, – приказал Сюй.

Ма Шаньцзюнь кивнул в ответ.

– Сколько человек ты сможешь привести? – вновь спросил Сюй.

– Около двух тысяч, включая работников моей мастерской. Если считать братьев, проживающих в окрестностях, то еще тысяча.

– Наш брат, по крайней мере, стоит пятерых императорских воинов, а три тысячи человек – пятнадцать тысяч солдат. Такого количества будет достаточно. Кроме того, в войске Зеленого знамени[21] также есть наши братья. Нужно начинать подготовку, – рассудил Сюй.

Ма Шаньцзюнь принял приказ.

Чжао Баньшань прибыл на лодке. Осмотрев рану Синь Яна, он глубоко нахмурился. Он осторожно вынул ядовитый дротик и сунул Синю таблетку в рот.

– Седьмой брат, это тяжелый случай. Боюсь, я тут бессилен, – печально произнес Чжао.

– Как так?

– Яд очень сильный. Только мастер скрытого оружия может его спасти, – прошептал Чжао.

– Сколько он сможет еще продержаться? – спросил Сюй.

– В лучшем случае три часа, – ответил Чжао.

– Третий брат, надо заставить того мерзавца помочь ему, – решительно сказал Сюй.

Чжао Баньшань достал из кармана перчатки из оленьей кожи и надел их. Он начал прыгать по соседним лодкам и спустя пару минут добрался до лодки Чэнь Цзялуо и Цяньлуна. Стоя перед Лун Цзюном, он крикнул:

– Мастер Лу, я хотел бы узнать побольше об этом скрытом оружии.

Чэнь Цзялуо был очень зол, когда узнал, что сделал Лун Цзюнь. Увидев приближающегося Чжао Баньшаня, Чэнь Цзялуо сказал Цяньлуну:

– Мой приятель тоже превосходно обращается со скрытым оружием. Они вдвоем и должны посоревноваться. Такой бой был бы захватывающим, а главное – очень красивым.

Император выслушал его и согласился посмотреть на это незабываемое представление. Чем опаснее, тем веселее. Он повернулся к Лун Цзюню и сказал:

– Иди, не опозорь меня.

Лун Цзюнь согласился. Бай Чжэнь прошептал ему:

– Это Тысячерукий Будда, брат Лун, будь с ним осторожен.

Лун Цзюнь был наслышан о Тысячеруком Будде. Он был испуган. Ранее ему не доводилось сталкиваться с врагом, использующим скрытое оружие, такого уровня. Если он победит его, то слава о нем разойдется по всем уголкам Китая. Пройдя через толпу, он сказал, сжав руки в кулак:

– Ваш покорный слуга, Лун Цзюнь, хотел бы спросить совет у старшего поколения…

– Это действительно ты. Другим бы и в голову не пришло использовать такие грязные приемчики, – фыркнул Чжао.

– Но у меня только две руки, пожалуйста, Тысячерукий Будда, будьте благосклонны, – усмехнулся Лун.

Чжао раздражало то, как Лун разговаривал с ним, как он насмехался над ним.

– Посмотрим.

Лун быстро запрыгнул на нос маленькой лодки. Он знал, что на корабле было полно людей из Ордена. Хотя Чжао Баньшань уверял, что Орден не собирался ему мстить, Лун все же опасался возмездия, поэтому он не осмелился оставаться на борту.

Чжао Баньшань метнул в противника три железных дротика и три стрелы. Не теряя ни минуты, он вскоре выстрелил из арбалета. Лун Цзюнь не ожидал, что он использует сразу семь скрытых орудий в одно мгновение. Он был так напуган, что не мог увернуться от них. Ему стало безразлично мнение окружающих, страх окутал его с ног до головы. Он съежился на дне лодки и услышал стук – все семь видов оружия вонзились в доску рядом с ним.

– Ублюдок, ты недостоин своих предков, ты вообще умеешь пользоваться своим оружием?

Лун Цзюнь вскочил, фигура Чжао Баньшаня была отчетливо видна в лунном свете, и он кинул в него новое скрытое оружие. Когда Чжао Баньшань услышал звук рассекаемого воздуха, он понял, что это был не ядовитый дротик. Он развернулся и отскочил в сторону. Но стоило ему сместиться вправо, как на него полетели три ядовитых дротика.

Встав в позу Железный мост[22] и сжав в руке семя лотоса, Чжао Баньшань сбил дротики. Стоило ему их отбить, как Лун Цзюнь в мгновение ока выпустил еще семь скрытых видов оружия. Такая атака называлась Цепь трех ударов. Чжао видел, что это оружие было необычным, и понял, что дротик не так-то просто поймать. Лун метнул еще три дротика, они должны были попасть в точки Шэнь Тин Сюэ[23], Тянь Чи Сюэ[24], Сюэ Хай Сюэ[25]. Вскоре Лун Цзюнь бросился на другую лодку.

Чжао Баньшань увидел, куда тот направлялся, и незамедлительно пустил в него клинок. Клинок летел по необычной траектории: он то летел прямо на Луна, то возвращался к Чжао. Лун Цзюнь никогда не слышал об этом уникальном скрытом оружии. Наблюдая за клинком, он не заметил две косточки, летящие прямо на него. Они попали в точки Янбай и Тсюэпень. Тело Лун Цзюня моментально обмякло, и он опустился на колени на носу лодки.

В этот же момент неизвестный мужчина атаковал одного из воинов императора, Чу Юаня. Незнакомец высоко прыгнул и вонзил меч в правое запястье Чу Юаня. «Хороший нападающий должен уметь не только атаковать, но и защищаться» – гласит китайская народная мудрость. Неизвестный двигался быстро, его атаки были искусны и точны, он без труда сражался ночью, казалось, что ничто не способно сокрушить его. Чу Юань достал цветок и ударил им противника по ноге. Этот прием, широко известный в школе боевых искусств Дамо, назывался Обряд пустого цикла. Незнакомец был хитер: он сделал вид, что собрался ударить левой ногой, и ударил правой ногой в правое запястье Юаня. Спустя секунду незнакомец стоял на носу лодки. При свете луны Юань смог разглядеть даосское одеяние мужчины.

Чу Юань раньше был монахом, и его тогда звали Чжи Юань. Однажды он нарушил заповеди и был изгнан из монастыря. После этого он изменил свой образ жизни и сменил имя на Чу Юань. Он сначала стал учеником школы Дамо, а потом приближенным стражником самого императора. Он многого не знал о бойцах и боевых искусствах, но, увидев, как соперник владел мечом, почти сразу понял, что его противник – даосский монах Ву Чэнь. Его технику боя было невозможно не узнать.

– Ты кто такой? – воскликнул Чу.

– Ты же тоже владеешь мечом. Неужели ты меня не узнаешь? – ухмыльнулся Ву Чэнь.

Чу Юань сперва использовал прием Цзинь Ган Фу Ху, а затем Цзю Пинь Лянь Тай, атакуя одним мечом сверху, а другим снизу.

– Ты недурно владеешь мечом, используй сейчас Цзинь Лунь Ду Цзе[26]! – воскликнул Ву Чэнь.

Как только эти слова были произнесены, Чу Юань тут же бросился к нему, используя прием Цзинь Лунь Ду Цзе. Про себя он подумал: «Как он узнал?»

Ву Чэнь слегка улыбнулся, отбил мечом удар и крикнул:

– А сейчас ты используешь Фу Цю И Сю[27], а затем Хунъя Пай Цзянь[28]!

Как только он закончил говорить, Чу Юань действительно использовал эти два приема. Бой начал выглядеть как тренировка между мастером и учеником. Чу Юань всегда был чрезмерно самоуверен, и после двух приемов он сделал два шага назад и уставился на своего соперника. Его взгляд был наполнен стыдом, злостью и ужасом. На самом деле Ву Чэнь хорошо знал тонкости владения мечом школы Дамо, поэтому он с легкостью мог предсказывать каждое последующее движение Чу Юаня. После этого Чу Юань некоторое время не решался сделать свой следующий ход.

Ло Бин взялась за весла и с улыбкой на лице подвела лодку к Чэнь Цзялуо и Цяньлуну, чтобы император мог ясно видеть, как его подчиненные выставляют себя дураками. В то время Чжао Баньшань уже схватил Лун Цзюня и Сюй Тяньхун шептал ему, чтобы тот передал противоядие. Лун Цзюнь закрыл глаза, не желая отдавать его. Сюй Тяньхун приставил нож к его шее, чтобы напугать, но тот все равно никак не реагировал, думая про себя: «Я скорее умру, чем сдамся. Император определенно наградит меня, когда я вернусь. Страх сковал мое тело, но я уверен, что перед императором эти разбойники не осмелятся убить меня».

– Моим приемом будет Сянь Жэнь Чжи Лу, а ты используешь Хуэй Тоу Ши Ань[29], чтобы отразить атаку! – крикнул Ву Чэнь.

Чу Юань решил использовать другой прием, он не хотел идти на поводу у этого бойца. Ву Чэнь ударил его прямо в правую щеку. Чу Юань более двадцати лет учился технике боя школы Дамо, его сердце и меч были едины. Чу Юань повернул левый меч на восток, а правый – горизонтально. Два лезвия указывали направление неба и земли. Это был прием, который назывался Хуэй Тоу Ши Ань. Ву Чэнь отразил атаку, использовав Сянь Жэнь Чжи Лу. Чу Юань сделал шаг и увидел, как Ву Чэнь убирает свой длинный меч, его глаза были устремлены на него, казалось, что в них сверкали молнии. Чу Юань не мог осмелиться ни приблизиться, ни отступить, страх пробрал все его тело. Ву Чэнь крикнул:

– Мой прием – Дан Тоу Бан Хэ, твой – Хэн Цзян Фэй Ду[30]!

Цяньлун немного разбирался в боевых искусствах. Хотя его навыки были посредственными, однако в его окружении было много людей с необычными способностями. Он часто видел тренировочные бои в детстве, поэтому был достаточно осведомлен. Видя, что Ву Чэнь продолжал и дальше предугадывать маневры соперника, а Чу Юань страшно злился из-за этого, Цяньлун подумал: «Чу Юань – первоклассный мастер среди моих воинов, но по сравнению с этими бандитами он выглядит словно обезьяна». Цяньлун и не подозревал, что Ву Чэнь был знаменит во всем мире и ему не было равных, Чу Юань изначально был обречен на поражение. Цяньлун смотрел на бой лучшего в мире меча.

Цяньлун еще немного понаблюдал за сражением и, желая остановить это безобразие, сказал Бай Чжэню:

– Позови его.

– Брат Чу, господин велел тебе вернуться, – крикнул Бай Чжэнь.

Чу Юань хотел продолжить бой, но был вынужден повиноваться приказу императора. Его бы ждало суровое наказание, решись он противиться воле Цяньлуна. Чу Юань поспешно вернул меч в ножны и хотел отпрыгнуть назад. Но тут Ву Чэнь рассмеялся:

– Я тебе уже давал возможность уйти, но ты не захотел. А теперь я не хочу, чтобы ты уходил!

Ву Чэнь стал размахивать мечом, тот сверкал то тут, то там. Казалось, что серебристая аура окружала Чу Юаня, настолько Ву Чэнь быстро орудовал мечом.

Видя, что Чу Юань не может отступить, Бай Чжэнь, применив «летающие когти», накинулся на Ву Чэня, чтобы отобрать у него меч. Ву Чэнь молниеносно развернулся и ударил противника по бедру. Боевые искусства Бай Чжэня были намного лучше, чем у Чу Юаня. Двумя пальцами левой руки он отбил клинок, а ладонью правой руки ударил его по плечу. Ву Чэнь оказался в невыгодном положении, ведь у него отсутствовала левая рука, так что он мог только уклоняться. Но вскоре ему удалось ударить противника в шею, и этот удар был быстр и точен. Бай Чжэнь продолжал наносить удары по левому плечу противника. Вскоре ему удалось схватить противника за правую руку. Чжао Баньшань, Сюй Тяньхун, Ло Бин и другие смотрели на их бой и аплодировали.

Ву Чэнь ударил противника левой ногой по бедру. Бай Чжэнь увернулся и, воспользовавшись моментом, попытался схватиться за его меч. Ву Чэнь опустил левую ногу и в ту же секунду ударил противника правой. Бай Чжэнь не ожидал, что движения ног противника будут подобны вспышкам молнии, он никогда в жизни не видел такого мастерства. Чтобы избежать удара, он ослабил «когти» и поспешно попятился. Ву Чэнь вновь ударил противника левой ногой, и на этот раз Бай Чжэнь не смог увернуться. Он пошатнулся и упал в озеро.

Спустя пару секунд Бай Чжэнь стоял, опираясь на борт лодки. Он ударил Ву Чэня по плечу, отчего тот, громко чертыхнувшись, вновь начал атаковать ногами. На этот раз серия атак была еще быстрее. Бай Чжэнь немедленно изменил свою тактику: видя, что нога противника снова приближалась, он поспешно отпрыгивал назад. Эти два бойца, безусловно, были мастерами скоростного боя. У наблюдавших возникло ощущение, что два блестящих шара скакали по палубе туда-сюда.

Внезапно появился Чу Юань. Юй Жуи рассмеялась, Цяньлун нахмурился, а Чэнь Цзялуо просто улыбался. Чу Юань не понимал, почему они так странно реагировали. Внезапно подул порыв ветра и Чу Юань почувствовал прохладу. Когда он посмотрел на себя, его удивлению не было предела. Оказалось, что вся одежда на его теле была разрезана на куски Ву Чэнем.

Видя, что его высококлассные стражники были избиты, Цяньлун понял, что пора прекратить этот позор.

– Брат Лу, твои товарищи – истинные мастера боевых искусств. Почему бы тебе не последовать за старшим братом? В будущем твои потомки и потомки твоих товарищей будут носить титул при дворе. Или вы собираетесь попусту растрачивать свой талант? – сказал Цяньлун.

Оказалось, что Цяньлун был также талантлив, однако не в боевых искусствах. Вместо того чтобы биться и захватывать новые территории, он был рожден для того, чтобы завоевывать умы людей для собственной выгоды. Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Мои приятели такие же, как и ваш младший брат, мы бы предпочли бездельничать и наслаждаться праздностью. Однако я высоко ценю вашу доброту и признателен до глубины души.

– Любопытно. Наша встреча уже затянулась, поэтому я вынужден откланяться, – сказал Цяньлун.

После этого он посмотрел на Лун Цзюня, который все еще был в лодке Чжао Баньшаня.

– Третий брат Чжао, верни господину Дунфану его слугу! – крикнул Цзялуо.

– Так не пойдет! Синь Ян был поражен его ядовитым дротиком, а он отказывается давать нам противоядие, – воскликнула Ло Бин.

Лодка приблизилась к ним. Цяньлун быстро проинструктировал Ли Кэсю, затем повернулся к Лун Цзюню и сказал:

– Дай им противоядие.

– Черт возьми, я оставил его в Пекине! Сейчас у меня его с собой нет, – ответил Лун.

Цяньлун нахмурился, но ничего не сказал. Чэнь Цзялуо сказал:

– Третий брат Чжао, отпусти его!

Чжао Баньшань подумал, что, скорее всего, Юный Глава не осознавал силу яда, однако было бы неправильно нарушать приказ при посторонних. Даже если бы противоядие было у них, оно было бы бесполезным, ведь они не знали, как им пользоваться. Сейчас нужно было отпустить Лун Цзюня, однако потом будет сложно его поймать. Что же делать в такой ситуации? Синь Ян был на волоске от смерти.

– Третий брат, передай мне эти два дротика, – сказал Сюй Тяньхун.

Чжао Баньшань не понимал, зачем ему понадобились дротики, но все же выполнил его просьбу. Сюй Тяньхун взял их, вытянул левую руку и оторвал большой лоскут одежды Лун Цзюня, обнажив его волосатую грудь. Правой рукой он трижды вонзил дротики ему в грудь, проделав шесть маленьких отверстий.

Лун Цзюнь громко закричал, обливаясь холодным потом от испуга. Сюй Тяньхун вернул дротики Чжао Баньшаню и громко сказал Чэнь Цзялуо:

– Мастер Лу, пожалуйста, дайте мне несколько бокалов вина. Мы хотим выпить вина с этим господином. Мы с ним подружимся, пообщаемся и сразу же отпустим.

Чэнь Цзялуо согласился. Юй Жуи наполнила вином три бокала. Чэнь Цзялуо сказал:

– Третий брат, вот твое вино.

Подняв бокал с вином, он выбросил его из лодки. Чжао Баньшань протянул руку и мягко поймал его, не пролив ни капли вина. Под всеобщие аплодисменты два других бокала также оказались в руках Чжао Баньшаня.

Сюй Тяньхун взял бокал и сказал:

– Господин Лун, давайте выпьем!

Рана Лун Цзюня уже начала зудеть. Сейчас вино было для него подобно змеиному яду. Как только алкоголь попадет в желудок, кровь начнет течь быстрее, а значит, и яд будет действовать быстрее, приближая его к смерти. Он испугался, плотно сжал губы и стиснул зубы.

– К чему такая вежливость? – спросил Сюй, улыбнувшись.

Сюй плотно сжал его ноздри и сильно сдавил щеки, заставляя Цзюня открыть рот. Сюй влил ему в рот три бокала вина. Через несколько минут грудь Цзюня онемела, большая область мышц стала иссиня-черной, дыхание стало прерывистым. Он знал, что яд был очень сильным, и понимал, что было бы полнейшей глупостью и дальше проявлять упрямство. Это было попросту опасно для жизни. Растеряв свою напыщенность, он сказал с дрожью в голосе:

– Отпустите меня. Я… я достану противоядие!

Чжао Баньшань улыбнулся и убрал руки от его акупунктурных точек. Лун Цзюнь стиснул зубы, достал из своей сумки три упаковки лекарств и сказал:

– Красное лекарство нужно принять внутрь, черное избавит от боли, а белое заживит раны.

Закончив говорить, он потерял сознание.

Чжао Баньшань поспешно насыпал щепотку красного лекарственного порошка в бокал для вина и разбавил его озерной водой, отнес Синь Яну и приложил черное лекарство к ране. Вскоре он увидел, как из его раны начала течь черная кровь. Ло Бин вытерла ее. Черная кровь постепенно стала фиолетовой, а затем и красной, Синь Ян прокашлялся. Чжао Баньшань нанес на тело порошок белого цвета и с улыбкой сказал:

– Вот ты и очнулся!

Сюй Тяньхун был в ярости от поступка Лун Цзюня, Сюй дал ему все три упаковки с лекарством и громко сказал:

– Раз уж противоядие осталось в Пекине, тебе придется вернуться за ним туда, чтобы не помереть.

Чжао Баньшань не мог смотреть на плачевное состояние Лун Цзюня, поэтому он попросил у Сюй Тяньхуна лекарство и занялся пострадавшим.

Чэнь Цзялуо обратился к Цяньлуну:

– Младший брат, мои друзья – грубые и жестокие люди и не знают правил приличия. Пожалуйста, не осуждай их.

Цяньлун улыбнулся, поднял руку и сказал:

– Сегодня я действительно много чего узнал. И сейчас нам пора прощаться.

– Господин Дунфан возвращается, причальте лодку! – крикнул Чэнь Цзялуо.

Лодочник откликнулся, и лодка Ордена медленно поплыла к берегу.

Сотни маленьких лодок плавали в озере, охраняя императора. Вдруг фонари на них загорелись, свет отразился на поверхности озера. Вода стала зеленой, как яшма. Видя это, Чэнь Цзялуо подумал про себя: «Размер озера Сиху поражает воображение. Неудивительно, что предки посвящали ему свои произведения: „Холодная волна бьет по берегу, воды озера подобны чистому золоту, а водоросли зелены, словно нефрит“. Лучше передать красоту озера невозможно».

Через короткое время группа лодок пришвартовалась. Ли Кэсю первым спрыгнул на берег и протянул руки, чтобы помочь Цяньлуну сойти на берег. Стражники образовали полукруг, создав собой защиту с трех сторон. Чэнь Цзялуо и другие тоже сошли на берег. Ли Кэсю вытащил тростниковую флейту и трижды подул в нее. Сотни офицеров императорской гвардии быстро прибыли к берегу. Стражник вывел белую лошадь, встал на колено и подождал, пока Цяньлун сядет на лошадь. Солдаты со всех сторон медленно собирались, окружая Чэнь Цзялуо и членов Ордена. Цяньлун подмигнул Ли Кэсю. Ли Кэсю крикнул членам Ордена:

– Эй, смельчаки, подумайте в следующий раз получше прежде чем не кланяться императору!

По мановению руки Сюй Тяньхуна отец и сын, Ма Шаньцзюнь и Ма Датинг, выстрелили из пушки в небо. Словно кометы, ядра пересекли поверхность озера и упали в воду. Внезапно отовсюду раздался крик. В тени деревьев, из подворотен, у подножия пещер, у моста и скал – повсюду появлялись люди в красных фуражках и с мечами в руках. Сюй Тяньхун громко крикнул:

– Братья, здесь находится Глава ордена Красного цветка, все приходите повидаться с ним.

Раздался гром возгласов и аплодисментов, один за другим члены Ордена подходили к ним.

Бойцы императорской гвардии держали свои стрелы и мечи наготове, не давая никому подойти ближе. Две стороны столкнулись друг с другом и замерли. Ли Кэсю снова подул во флейту, после этого раздался новый шум. Солдаты войска Зеленого знамени, находящиеся в Ханчжоу, присоединились к основным войскам. Ли Кэсю сел на коня, скомандовал солдатам и окружил группу членов ордена Красного цветка. Только после того как Цяньлун отдал приказ, их начали арестовывать.

Чэнь Цзялуо молча подошел к сержанту императорской гвардии и протянул руку, чтобы взять уздечку, которую тот держал в руке. Сержант был испуган и невольно передал поводья. Чэнь Цзялуо вскочил на коня, вынул красный цветок и прикрепил его к лацкану одежды. Завернутый в золотой шелк и красный бархат, украшенный зелеными листьями и драгоценными камнями, он ярко сверкал. Это был символ Главы ордена Красного цветка, цветок был армейским флагом. Члены Ордена вмиг закричали и поклонились, чтобы отдать дань уважения своему командующему.

Солдаты Зеленого знамени изначально были аккуратно выстроены, но внезапно большая группа солдат выбежала из строя. Командир громко закричал, но не смог их остановить. Солдаты подбежали к Чэнь Цзялуо, скрестили руки на груди, поклонились и совершили церемонию встречи с главным лидером Ордена. Чэнь Цзялуо поднял руку, отвечая на их приветствие. Закончив церемонию, солдаты поспешили обратно, вслед за ними появились другие солдаты, которые торопились на церемонию. Оказалось, что орден Красного цветка был очень силен на юге от реки Янцзы. Многие солдаты из Зеленого знамени были также членами Ордена, особенно ханьцы.

Цяньлун ужаснулся, увидев, что многие люди в его армии вышли поприветствовать Чэнь Цзялуо. Если бы он использовал войска из Пекина, победа была бы у него в руках, однако в текущей ситуации его планы быстро поменялись. Ему удалось взять себя в руки, хотя положение оставляло желать лучшего. Он холодно обратился к Ли Кэсю:

– Ты привел отличных солдат!

Ли Кэсю также был шокирован. Когда он услышал слова Цяньлуна, он поспешно повернулся, опустился на колени и начал кланяться, произнося:

– Слуга заслуживает смерти, слуга заслуживает смерти.

– Прикажи им отступить! – сказал Цяньлун.

– Хорошо, хорошо!

Ли Кэсю встал и громко отдал приказ.

Увидев отступающих императорских солдат, Сюй Тяньхун крикнул:

– Братья, вы хорошо постарались, пожалуйста, возвращайтесь!

– Юный Глава, братья, до свидания! – кричали члены Ордена.

Крик был оглушительным, он разнесся по всему озеру.

Император Цяньлун Хунли с детства учился у своего отца Юнчжэна. Император был талантлив и воинственен, и его можно было по праву назвать самым выдающимся в маньчжурской императорской семье. Он воистину восхищался теми временами, когда Тай-цзун[31] прошел маршем с востока на запад, осадил многие города и стратегические места, все враги пали к его ногам. Что касается воинов, примерами для него были прославленные полководцы, такие как Цзы-ду[32], которые никогда не отступали и добивались успеха даже в самом трудном сражении. С тех пор как Цяньлун взошел на престол, ему так и не выпала возможность показать свою доблесть и храбрость. Когда он услышал, как Чэнь Цзялуо позвал его на озеро, он вспомнил величественного Тай-цзуна, когда тот размахивал мечом и скакал на лошади среди белых гор и черных вод. Ведь можно было и рискнуть? Но он не догадывался, что не только он может контролировать ситуацию. К счастью, он хорошо понимал сложившееся положение и не стерпел бы беспорядка, поэтому наилучшим решением было разработать план. Он поднял руку и сказал:

– Сегодняшняя вечерняя прогулка наполнила радостью мое сердце. Спасибо тебе за оказанную доброту и дружбу. А теперь мне нужно покинуть тебя, но, думаю, мы еще встретимся.

Под защитой стражников он уехал.

Чэнь Цзялуо рассмеялся, вернулся в лодку и выпил с товарищами.

Орден Красного цветка победил императорскую гвардию. Важнейшую роль сыграли Сюй Тяньхун и Ма Шаньцзюнь. В руках императора было преимущество, но он не осмелился отдать приказ об атаке. Все были в приподнятом настроении, аплодировали и много пили.

Сюй Тяньхун сказал Ма Шаньцзюню:

– Брат Ма, император потерпел поражение, и он определенно не смирится с этим. Вы должны предупредить всех братьев в Ханчжоу, особенно братьев из Зеленого знамени, чтобы они были осторожны и не попадались на возможные уловки. Если он решит собрать большое войско для сражения, мы должны будем отступить к озеру Тайху[33].

Ма Шаньцзюнь кивнул, выпил бокал вина и первым ушел с гулянья, чтобы заняться разработкой плана со своим сыном.

Чэнь Цзялуо выпил полный бокал вина и несколько раз свистнул. Внезапно он испугался и спросил Сюй Тяньхуна:

– Сегодня ведь десятое число? Я был так занят, что совсем потерял счет времени!

– Сегодня уже семнадцатое, разве позавчера мы не отмечали праздник середины осени? – ответил Тяньхун.

Чэнь Цзялуо на мгновение задумался и сказал:

– Старшее поколение, даосский мастер и наши братья – все были заняты сегодня всю ночь, и по итогу мы не опозорились. Есть также новости о местонахождении Четвертого брата Вэня. Сейчас все должны хорошенько отдохнуть. Завтра у меня дела, а послезавтра мы отправимся на спасение брата Вэня.

– Глава, тебе понадобится моя помощь? – спросил Тяньхун.

– Не нужно, будет слишком опасно. Оставь меня ненадолго, я должен кое о чем подумать, – ответил Чэнь Цзялуо.

Глава 5. Необычный подарок императора

異事疉見贈異寶

Пришвартовав лодку к берегу, герои попрощались с Чэнь Цзялуо и продолжили путь. Были они полупьяны, веселы и довольны. Ян Чэнси, Вэй Чуньхуа, Чжан Цзинь и Цзян Сиган пели и ликовали на улицах Ханчжоу, словно они были одни в городе.

Проводив толпу взглядом, Чэнь Цзялуо сел в маленькую лодку и стал грести. Лодка мягко скользила по чистой, зеркальной глади озера. Доплыв почти до центра озера, он отложил весла и посмотрел на луну. Но вместо того, чтобы чувствовать умиротворение, Цзялуо ощутил, как горечь и грусть охватили его. И тогда он заплакал. Завтра, восемнадцатого августа, у его покойной матери был бы день рождения. Однажды после десяти лет, проведенных вдали от дома, он вернулся на юг реки Янцзы и узнал, что мать скончалась в его отсутствие. Цзялуо вспоминал ее доброе и улыбающееся лицо. Он до сих пор не мог осознать, что больше никогда не сможет обнять ее. Когда Сюй заговорил о завтрашнем дне, Цзялуо охватила печаль. Он горько плакал посреди тихого озера.

Вдруг издалека послышалось тихое хихиканье. Цзялуо обернулся и увидел небольшую лодку, которая медленно приближалась к нему в лунном свете. На носу лодки стоял человек в светло-серой мантии.

– Господин Чэнь, вы все еще любуетесь луной в одиночестве? – крикнул он, подняв руки.

Чэнь Цзялуо увидел привлекательного изящного юношу и узнал в нем ученика Лу Фэйцина. Он был на стороне императора. Цзялуо считал странным, Ли вернулась одна, но не подал вида. Он быстро вытер слезы и поклонился в знак приветствия.

– Брат Ли, чем могу быть обязан?

Легко перепрыгнув на лодку Цзялуо, Ли Юаньчжи мягко взмахнула рукой и ответила:

– Не хотите ли узнать новости о вашем брате, мастере золотой флейты?

Чэнь Цзялуо был обескуражен.

– Пожалуйста, присядь и расскажи все, что знаешь.

Ли Юаньчжи присела и с лукавой улыбкой на лице стала водить рукой по глади озера. Луна отражалась в воде, и отражение ее света рябило по поверхности воды.

– Ты видел нашего брата? – спросил Цзялуо.

– Я знаю, где он, но не могу сказать.

«Этот юноша странный, он ведет себя как взбалмошная девчонка!» – подумал Цзялуо, с удивлением смотря на Ли. Он вспомнил, как Ли в тот день обняла Хуо Цинтун за плечи. От этого воспоминания его передернуло.

Ли Юаньчжи бесцельно водила рукой по воде, движения были медленными и расслабленными. Внезапно ее глаза устремились на Цзялуо, и в лунном свете она разглядела, что его глаза были красными от слез. Невольно она ощутила жалость и удивление: что же могло его так расстроить?

– Ты плакал? Я слышала чей-то плач по пути сюда, – сказала Ли Юаньчжи.

Чэнь Цзялуо отвернулся, не желая открывать перед Ли свою душу. Девушка поняла, что он испытывал душевную боль, и продолжила говорить смягчившимся тоном:

– Ты думаешь о Четвертом и Четырнадцатом братьях? Не печалься, наверняка они живы и здоровы.

Цзялуо хотел задать еще несколько вопросов, но не мог. Ли разговаривала с ним, словно он был маленьким ребенком. Цзялуо решил ничего больше не говорить, про себя думая: «Мы и без тебя узнаем все новости».

– Где мой учитель? Он тоже прибыл в Ханчжоу? – обеспокоенно спросила Ли Юаньчжи.

– А разве господин Лу не с тобой?

– Нет, я не видел его после того хаоса на переправе через Хуанхэ, – ответила Ли.

– Господин Лу – выдающийся мастер боевых искусств. Я уверен, что с ним все в порядке, – заверил ее Цзялуо.

– Орден Красного цветка довольно могущественен, почему бы тебе не послать кого-нибудь на его поиски? – спросила Ли, в глубине души переживая за своего наставника.

Хоть Цзялуо был недоволен, каким тоном были сказаны эти слова, он все же сдержался и ответил:

– Брат Ли, ты прав, я отправлю кого-нибудь завтра на поиски.

Спустя некоторое время Ли Юаньчжи вновь обратилась к Цзялуо:

– Брат Юй считает, что ты очень хорош в боевых искусствах и мог бы стать моим наставником. Но мне кажется, что он преувеличивает твои способности. Я не думаю, что ты смог бы превзойти самого Лу Фэйцина.

– Лу Фэйцин – один из величайших мастеров боевых искусств. Даже если я попрошу его стать моим учителем, он может отказать. Чтобы стать его учеником, нужно обладать воистину непревзойденными способностями, – ответил Цзялуо, слегка улыбнувшись.

– Не надо мне льстить. Я вижу, твоя внутренняя сила очень велика. Но я не могу поверить, что люди из ордена Красного цветка уважают и почитают тебя больше, чем учителя. Это звучит слишком невероятно, – рассмеялась Ли Юаньчжи.

Чэнь Цзялуо вздрогнул, услышав эти слова. Гнев начал кипеть в его жилах, однако он быстро взял себя в руки и напомнил себе, что он не просто член Ордена, а его глава. Он не мог позволить себе терять контроль над эмоциями. Этот юноша не стоил его гнева. К тому же его учитель был очень привязан к Ордену и нужно проявить к нему уважение. Глубоко вздохнув, Цзялуо взял весла и начал грести. Ли Юаньчжи с детства была послушной, но чем больше Чэнь Цзялуо игнорировал ее, тем сильнее она раздражалась. Она не знала, что делать дальше.

Они почти подплыли к «Трем прудам, завлекающим луну»[34], когда Ли Юаньчжи усмехнулась:

– Ох, какой же ты гордый! Но зачем тогда прятаться здесь в одиночестве и лить горькие слезы?

Чэнь Цзялуо не поддался на провокацию и продолжал игнорировать Ли.

– Я с тобой разговариваю! Неужели не слышишь?

– Не знаю, как ты занимаешься, но я сомневаюсь, что твои наставники научили тебя базовым манерам. Повышая на меня голос, ты проявляешь неуважение.

– У меня были добрые намерения, но ты не обратил на меня внимания! Твой Четвертый брат в опасности, и я могу помочь ему, – холодно ответила Ли.

– Ты считаешь, что у тебя выдающееся кунг-фу? – нахмурился Цзялуо.

– Если тебе интересно, мы можем сразиться. Как ты на это смотришь? – предложила Ли, попутно доставая свой меч.

Перед глазами Чэнь Цзялуо стояло лицо Лу Фэйцина. Гнев, который Цзялуо усиленно сдерживал, пронизывал его. Он думал, что хорошо знал Ли. Ли поддерживал императора и мило беседовал с главнокомандующим – этого было достаточно, чтобы сделать об этом юноше выводы. Но теперь Ли предстал в другом свете. Что-то в нем вызывало раздражение, несмотря на его красоту и изящество.

– Ты слуга императора, да? Или же занимаешь престижную должность при дворе? – спросил Цзялуо, пытаясь скрыть негодование.

– Нет. Ни то ни другое, – ответила Ли.

– Тогда, возможно, твои родственники – приспешники императора? – настаивал Цзялуо, желая раскрыть тайну Ли.

Но Ли молчала, словно насмехаясь над неуклюжими попытками Чэня. Однако Цзялуо не сдавался. Он чувствовал, что Ли скрывала что-то действительно важное.

Ли Юаньчжи разгневалась, когда Чэнь Цзялуо назвал ее отца приспешником цинского двора. Она ткнула в него меч и, затаив дыхание, вопросительно посмотрела на него. Ее глаза были полны ярости и ненависти, а рука с мечом дрожала от возбуждения.

– Как ты смеешь оскорблять меня?

Чэнь увидел, что Ли готова броситься на него в любой момент, и понял, что попал в точку. Этот юноша явно был как-то связан с цинским двором, поэтому не было смысла изображать дружелюбие.

Цзялуо увернулся от удара меча. Затаив дыхание, Ли Юаньчжи ждала, когда он выпрямится, чтобы вонзить меч ему в грудь. Когда лезвие меча коснулось его тела, Цзялуо тут же отпрянул. Опираясь на одну ногу, Ли прыгнула на каменный пирс посреди озера. Каменный пирс находился достаточно далеко от лодки, его поверхность была настолько гладкой, что она могла твердо стоять на нем.

Вначале Чэнь Цзялуо собирался сражаться голыми руками. Однако, когда он увидел, как Ли мастерски владел техникой цингун, характерной для школы Удан, он передумал. Цзялуо тоже был знаком с мастерством школы Удан, поэтому он провел ловкий маневр, проскользнув под плакучей ивой, и оказался на соседнем каменном пирсе, готовый к новому раунду. Он не мог не отметить, что Ли достойно сражалась и прекрасно использовала техники школы Удан.

Ли Юаньчжи с изумлением отметила, как быстро двигался ее противник. Она сосредоточилась, боясь проиграть бой, и прошептала себе: «Смотри на меч!» Левой ладонью она оборонялась и, сжимая меч в правой руке, направляла его в левое плечо Цзялуо.

«Три пруда, завлекающих луну» – это три каменных пирса на озере Сиху. В праздник Середины осени это место было особенно красиво. Бумажные фонари, запускаемые ханьцами, заставляли лунный свет танцевать на воде, создавая красивые и неповторимые отражения. В этой тишине серая фигура, похожая на хищную птицу, пронеслась над озером, свет меча сверкнул, отражаясь от разноцветных теней в озере.

Ли Юаньчжи яростно схватила меч в левую руку, а правой рукой достала из мешочка несколько золотых игл и быстро метнула их в Чэня. Цзялуо не мог уклониться от летящих игл, поэтому вытянулся на пирсе. Три пары золотых игл пролетели мимо и упали в озеро. Несмотря на ярость, Ли Юаньчжи понимала, что они неравные противники. Удивительно, что трех атак не хватило, чтобы сбросить Чэня с пирса.

Вскоре Чэнь набросился на Ли, намереваясь ударить ее ивовой веткой. Ли резко взмахнула мечом, желая разрубить ветку. Чэнь, предугадав ее маневр, схватил меч Ли, пытаясь отобрать оружие. Чэнь повернулся и одной рукой схватился за меч, а другой дотронулся до груди Ли. Юаньчжи была потрясена и смущена, она была вынуждена отпустить меч и перепрыгнуть на соседний пирс. Чэнь протянул руку и схватил меч соперника.

– Ты Глава Ордена, а используешь такие грязные приемы! – воскликнула Юаньчжи.

– Что за глупости! С чего ты взял?

Ли Юаньчжи осенило, что ее оппонент не знал, что она девушка, и не хотел ее смутить. Сделав глубокий вздох, она пошла в сторону небольшой беседки Инчжоу.

Когда Чэнь Цзялуо заметил, куда направлялась Ли, ему стало ясно, что она хотела сделать, и поспешил за ней. Когда Ли добралась до беседки, Чэнь уже стоял перед ней, обеими руками держа меч и передавая его изящным жестом. Ли вздохнула, взяла меч и аккуратно убрала его в ножны. Затем, не обращая на Цзялуо внимания, она повернулась и ушла, не сказав ни слова.

Уже рассвело. Чэнь снял красный цветок с отворота халата, положил его в сумку и медленно пошел к воротам Хоучао, находящимся на востоке города. Когда он добрался до города, ворота уже были открыты. Цинские солдаты у ворот на мгновение уставились на Чэнь Цзялуо, затем внезапно скрестили руки на груди и поклонились, чтобы выразить свое почтение. Они знали, что он был Главой ордена Красного цветка. Чэнь Цзялуо кивнул и миновал городские ворота.

– Если хотите, мы можем предоставить вам лошадь, – предложил один из солдат.

– Было бы неплохо! – ответил Цзялуо.

Цинский солдат радостно ушел и вскоре привел лошадь, а следом за ним пришли два младших служащих, которые поклонились, чтобы отдать дань уважения Чэнь Цзялуо. Они оба были польщены возможностью послужить господину.

Чэнь Цзялуо сел на коня и пустил его галопом. Ему потребовалось более двух часов, чтобы преодолеть восемьдесят ли. В полночь он уже достиг ворот Аньшу города Хайнин[35]. Он не был дома десять лет, но пейзаж остался прежним: городские стены, у которых он играл в детстве, не изменились, трава и песок казались такими же, какими они были в прошлом. Опасаясь наткнуться на кого-нибудь из знакомых, он развернул лошадь и прошел шесть ли до северной окраины города, где нашел фермерский дом. Там он съел свой обед и лег спать. После долгой тяжелой ночи он крепко уснул.

Когда фермер и его жена увидели, что незнакомец был одет как дворянин и говорил на местном диалекте, они сразу же проявили к нему повышенное внимание. А вечером, в знак гостеприимства, они приготовили курицу и угостили своего гостя. Когда Чэнь спросил о ситуации в последние годы, фермер ответил:

– Недавно император приказал, чтобы весь уезд Хайнин был освобожден от трехлетнего сбора денег и продовольствия в честь Чэнь Шигуань.

Чэнь подумал про себя, что его отец умер много лет назад, и он не понимал, почему император вдруг проявил особую благосклонность к его семье. После ужина Чэнь дал три таэля серебра, чтобы отблагодарить крестьянина, и поскакал в город.

Он отправился к южным воротам и присел на дамбу, чтобы взглянуть на море. Вспомнились те детские годы, когда мама водила его за ручку, чтобы наслаждаться приливом. Сердце Цзялуо сжалось, и слезы выступили на глазах. Все эти долгие годы в деревне он видел только бесконечные поля песка, но теперь, вновь увидев волны, его душа взволновалась. Он расправил одежду на ветру и взглянул на море. Воспоминания о детстве нахлынули на него. Опомнившись, лишь когда стало темнеть и белая пена на море растаяла в размытом пятне, он привязал свою лошадь к иве возле дамбы и отправился в свой дом на северо-западе города.

Прибыв в свой дом, Чэнь удивился. Настоящее название дома его предков, «Юйюань», было заменено новой табличкой, на которой мягким мазком кисти были написаны слова «Ань Лань Юань», начертанные самим императором Цяньлуном. Около его родной усадьбы раскинулись новые постройки, среди которых не было счета павильонам и беседкам.

Он вошел в павильон, ему открылся вид на большую каменную плиту. Лунный свет, проникая внутрь, осветил надпись на плите: шесть стихотворных строф в пять строк были начертаны Цяньлуном. Название произведения звучало гордо – «Императорские стихи о саде Ань Лань семьи Чэнь». Чэнь не смог удержаться и прочел вслух стихотворение:

«Сад Ань Лань, когда-то известный как сад семьи Чэнь,

Теперь знаменит на весь край.

Золотая набережная была построена,

Чтобы удержать морскую воду в заливе,

Песчаный пляж расширился на многие мили.

Сад был создан не для личного наслаждения,

А для объединения всех людей».

Чэнь задумался: «Возможно, император не тот, кем кажется. Он утверждает, что не ищет своего наслаждения, а служит людям». Затем он продолжил чтение, несмотря на сомнения:

«Вокруг фениксового пруда

Два поколения назад

Водоросли завесили мудрости здание,

Беседка и помост были великолепны,

Они были настолько красивы,

Что цвели до конца осени».

В этом стихотворении император также описывал сад, где царили красота и благодать. Хотя стихотворение не было выдающимся, в нем были отражены подвиги и деяния благородного рода Чэнь, что тронуло душу Цзялуо. Чэнь увидел висящую в зале табличку с надписью «Зал любимых дней», также написанную Цяньлуном. Фраза «любимые дни» тесно связана с темой отношений между младшим и старшим поколениями. Дети не могут вечно ухаживать за родителями, ведь все люди смертны, и наступит день, когда родители покинут этот мир. Поэтому нужно наслаждаться каждым днем, проведенным в кругу семьи. В трактате «Фа Янь»[36] также прослеживалась эта мысль: «Те, кто служит своим родителям и живет в гармонии с собой, подобны Шуню[37]».

«Но зачем император написал это?» – задумался Цзялуо.

Он вышел из зала и прошелся по зигзагообразному мосту с красными перилами в густую бамбуковую рощу к «Домику ароматного бамбука», бывшей резиденции его матери. Эта табличка также была изменена, на этот раз на «Зал весеннего солнца».

Чэнь сел на камень, усталость навалилась на него. Взгляд блуждал, пока не остановился на стихотворении Мэн Цзяо[38] «Безграничная любовь матери к странствующему сыну». Чэнь вспомнил об ушедшей матери и зарыдал. Слезы текли рекой, боль в сердце была невыносима.

«Почему Цяньлун повесил эту табличку? Может быть, он знал, что я вернусь сюда, и написал эти таблички со стихами в попытке подружиться со мной?» – рассуждал Чэнь.

Он тихо поднялся по ступенькам и заглянул в окно, в главную комнату ложи. Все было обставлено точно так же, как при жизни его матери: мебель из красного дерева, большая резная кровать, сундук для одежды, расписанный золотом. Все, как он помнил десять лет назад. На столе мерцала красная свеча. Внезапно он услышал чьи-то шаги, и в комнату вошла пожилая женщина. Это была личная горничная его матери – няня Жуй Фан. Она вырастила его, и Чэнь чувствовал себя ближе к ней, чем к любому другому из прислуги.

Жуй Фан вошла в комнату и тщательно протерла мебель. Затем она села в кресло и достала из-под подушки детскую шапочку из красного атласа, украшенную сверкающим зеленым нефритом в обрамлении из жемчуга. Она мяла ее в руках, тихо вздыхая. Цзялуо не мог смотреть на это безучастно и вошел в комнату, чтобы обнять ее. Жуй Фан испуганно ахнула, собираясь закричать, но Чэнь Цзялуо быстро подошел к ней и зажал рот, прошептав:

– Не кричи, это я.

Жуй Фан взглянула в его лицо и, потеряв дар речи, не могла поверить своим глазам. Чэнь Цзялуо ушел из дома пятнадцать лет назад, за это время его внешность сильно изменилась.

– Жуй, это я, Сань Гуань, разве ты не узнаешь меня?

Жуй Фан все еще была в замешательстве и с трудом вымолвила:

– Ты… Сань Гуань, ты вернулся?

Чэнь Цзялуо улыбнулся и кивнул. Жуй Фан постепенно успокоилась и наконец-то увидела в нем того непослушного ребенка, каким он был в детстве. Она протянула руки и обняла его, громко плача.

– Перестань плакать! Никто не должен знать, что я вернулся, – сказал он.

– Это не имеет значения. Они все теперь в новом саду. Здесь больше никого нет.

– Какой новый сад?

– Он был построен в первой половине этого года. Я не знаю, сколько сотен тысяч серебра было потрачено, как и не знаю, с какой целью.

Чэнь знал, что она толком не разбиралась в таких вопросах.

– Как умерла моя мать? Она болела? – спросил он.

Женщина достала носовой платок и вытерла слезы:

– Юная госпожа была очень несчастна, я не знаю почему. Она не ела несколько дней и в итоге заболела. Прошло чуть больше недели, прежде чем она покинула нас.

Когда девушка из аристократической семьи на юге реки Янцзы выходит замуж, тогда несколько служанок из ее семьи переезжают вместе с невестой, чтобы помогать той по хозяйству. Хотя госпожа стала женой и свекровью, Жуй Фан по-прежнему называла ее молодой госпожой.

– Она продолжала звать тебя, постоянно спрашивала: «Где Цзялуо?» Она звала тебя два дня, а потом покинула нас.

– Где ее могила? – спросил Чэнь со слезами на глазах.

– За новым храмом Морской богини, – ответила она.

– Храм Морской богини? – переспросил Чэнь.

– Да, это они тоже построили весной. Он огромный, прямо на берегу.

– Я хочу посмотреть на него. Я скоро вернусь, – сказал он.

– Нет… нет, не нужно!

Она попыталась остановить его, но Цзялуо уже выпрыгнул в окно. Он хорошо знал тропинку, ведущую к набережной, и был там спустя несколько минут. Посмотрев на запад, он увидел огромное строение, которого раньше не было, и решил, что это, должно быть, храм Морской богини. Он побежал к главному входу. Внезапно он услышал топот шагов и спрятался за ивой. Двое мужчин, одетых в черную одежду, вышли с обеих сторон храма, поприветствовали друг друга и продолжили движение в противоположных направлениях вокруг храма. Эти люди были неплохи в боевых искусствах, и Чэнь мог только гадать, что они тут делали. Внезапно снова послышались шаги, и четыре человека вышли со стороны храма. Эти четверо выглядели не так, как предыдущие. Когда они перешли реку, Чэнь подскочил к воротам храма, взобрался на верх стены и посмотрел вниз.

Он насчитал около сорока человек, постоянно кружащих вокруг храма, все они были настороженны и молчаливы. Эти люди явно хорошо владели кунг-фу.

«Может ли это быть религиозной сектой? Или здесь собираются бандиты, чтобы поделить награбленное?» – подумал он.

Если бы Чэнь не был таким легким и быстрым, они бы его обнаружили. Полный любопытства, он тихо спрыгнул во двор и прокрался в главное здание храма, чтобы разобраться.

Восточный зал был посвящен царю Цянь Чу[39], который построил дамбу, западный – героям У Цзысюй[40] и Чжу Вэнь[41]. Дым от благовоний клубился перед центральным алтарем. Чэнь задавался вопросом, кому был посвящен алтарь, но, подняв глаза, невольно вздрогнул. У статуи, сидевшей в центре, было гладкое лицо и небольшие усы на нижней челюсти, как и у его отца, Чэнь Шигуань. Чэнь Цзялуо был так удивлен, что не смог удержаться от тихого возгласа. Услышав звук шагов снаружи зала, он спрятался за большим колоколом. Через некоторое время в зал вошли четверо мужчин, одетых в черное, с клинками в руках, обошли зал и снова вышли.

Он заметил открытую дверь слева от себя и тихо приблизился к ней. Заглянув наружу, увидел длинный туннель из белого камня, который напомнил ему Запретный город в Пекине. Цзялуо достиг конца туннеля молниеносно и, убедившись, что никого нет внизу, осторожно спрыгнул. Перед ним был еще один алтарный зал, на входе которого огромными буквами было написано: «Дворец Императрицы Небес». Дверь храма оказалась открытой, и Чэнь вошел внутрь, чтобы рассмотреть статую божества. Его удивление только возросло.

Цзялуо замер, увидев лицо Императрицы Небес, напоминавшее ему его собственную мать Сю. Она была похожа на полную луну, а глаза были слегка приподняты. Чем дольше он рассматривал ее, тем больше возникало вопросов. Желая узнать правду, Цзялуо повернулся и побежал искать могилу своей матери, но наткнулся на сплошной ряд палаток из желтой ткани. Крепкие мужчины, одетые в черное, патрулировали вокруг. Зрелище, которое он увидел сегодня ночью, было за пределами его воображения. Несмотря на все препятствия, он был полон решимости узнать правду. Как только двое мужчин в черном отвернулись, Цзялуо поднял край палатки и попал внутрь.

Он лежал неподвижно и внимательно прислушивался. Снаружи было тихо, и Цзялуо пришел к выводу, что ему удалось остаться незамеченным. Он огляделся и увидел, что огромная палатка была совершенно пуста. Земля была тщательно выровнена, а трава – аккуратно подстрижена. Палатка была присоединена к ряду других, так что они образовывали длинный туннель, отходящий от зданий храма. В каждой палатке горело по два больших фонаря, и два ряда огней, уходящих вдаль, выглядели как огненные драконы.

Цзялуо не мог избавиться от чувства страха и неопределенности, он шел вперед шаг за шагом, словно во сне. Вокруг было тихо, лишь огоньки свечей вздрагивали. Вдруг он услышал, как кто-то ступал по земле, и быстро спрятался в укрытии. Он прислушался и, решив, что ему ничего не угрожало, вновь продолжил путь. При свете он увидел перед собой две большие могилы, напротив которых сидел человек. Перед каждой из могил стояла табличка с надписью, выполненной большими алыми буквами. На одной табличке было написано «Могила господина Чэнь, министра династии Цин», а на другой – «Могила госпожи Чэнь, леди Сюй, первой леди императорской династии Цин». Это были могилы его родителей.

Вскоре неизвестный мужчина опустился на колени и несколько раз поклонился. Чэнь увидел, как тряслась спина мужчины, будто он плакал. Увидев это, Чэнь понял, что этот человек был либо родственником, либо одним из бывших подчиненных его отца. Цзялуо тихо подошел и похлопал мужчину по плечу.

– Пожалуйста, встаньте, – сказал он.

Мужчина подпрыгнул от неожиданности, но не обернулся.

– Кто вы? – спросил он.

– Я тоже пришел почтить их память, – ответил Чэнь.

Он опустился на колени перед могилами и начал безудержно плакать.

– Мать, отец, – всхлипывал он, – я пришел слишком поздно. Я больше никогда вас не увижу.

Незнакомец был удивлен и поспешил удалиться. Чэнь Цзялуо быстро встал и, отпрыгнув на два шага назад, остановился перед мужчиной. Оказалось, что человек, плакавший на могиле его родителей, был нынешним маньчжурским императором Цяньлуном.

– Что… что ты здесь делаешь посреди ночи? – удивленно спросил Цяньлун.

– Сегодня день рождения моей матери. Я пришел почтить ее память. А ты?

Цяньлун проигнорировал вопрос.

– Ты… ты сын Чэнь Шигуаня? – спросил император, придирчиво осматривая Чэня.

– Да. Все люди в Цзянсу[42] об этом знают.

– Я об этом ничего не слышал, – покачал головой император.

В последние годы Цяньлун необычайно щедро благоволил семье Чэнь из Хайнина. Несмотря на то, что некоторые министры знали о родственных связях нового лидера ордена Красного цветка с министром Чэнем, никто не решался упомянуть об этом, опасаясь попасть в немилость императору.

В этот момент сомнения Чэня только усилились и он подумал: «Снаружи все так тщательно охраняется, значит, это для защиты гробниц. Но почему все так засекречено? Мало того, что уже глубокая ночь, так еще и гробница и туннель замаскированы желтой тканью, так что очевидно, что никто не должен знать о происходящем здесь. И с какой стати император тайно приходит, чтобы преклонить колени и поплакать перед могилой бывшего министра?»

– Давай присядем и поговорим, – предложил Чэнь.

Двое мужчин сели на камень перед гробницей. Это была уже их третья встреча за сегодняшний день. В первый раз, когда они встретились в храме Прибежища Души, тогда они относились друг к другу с подозрением, во второй раз они поссорились на озере и стали враждовать, но на этот раз их неприязнь утихла и они сблизились. Цяньлун взял Чэня за руку.

– Тебе, должно быть, кажется странным видеть меня здесь, выражающего свое почтение посреди ночи. У нас с твоим отцом была большая привязанность друг к другу, поэтому я воспользовался этим визитом на юг, чтобы выразить ему свою благодарность.

Чэнь горько усмехнулся. Он не знал, стоит ли верить в искренность слов императора.

– Если об этом станет известно, могут возникнуть проблемы. Можешь ли ты дать мне слово, что никому не расскажешь об этом?

Чэнь был глубоко тронут уважением Цяньлуна к его собственным родителям.

– Не волнуйся. Я никому не скажу об этом вечере, – ответил Цзялуо.

Чэнь был не новичком в мире боевых искусств и ценил обещания превыше всего, не говоря уже о том, что он дал клятву перед могилой своих родителей.

Двое мужчин сидели, скрепя руки: один – император Китая, другой – лидер крупнейшего тайного общества страны. Некоторое время они молчали, каждый был погружен в свои мысли. Вдалеке они услышали низкий рев, похожий на гром.

– Начинается прилив. Давайте пойдем на набережную и посмотрим. Прошло десять лет с тех пор, как я был здесь в последний раз, – предложил Чэнь.

– Хорошо, – ответил Цяньлун, все еще держа Чэня за руку. Они вышли из палатки.

– Восемнадцатого августа в море был самый большой прилив. Так случилось, что моя мать родилась в этот день, поэтому она… – начал Чэнь, но не смог договорить.

Цяньлун, казалось, был очень обеспокоен.

– Значит, твоя матушка..?

– Вот почему будуар моей матери называется «Чаошэнь»[43], – ответил Чэнь.

Сказав это, он почувствовал легкое сожаление, подумав, как неловко обсуждать с императором название будуара своей матери, но в тот момент это казалось очень естественным.

– Получается, что…

Но он не смог продолжить. Держа за руку Чэнь Цзялуо, его собственная рука несколько раз дрогнула.

Стражники снаружи палатки заметили этих двоих, когда они вышли, и бросились вперед, чтобы прислуживать императору. Стражники не могли взять в толк, как посторонний смог войти в палатку без их ведома. А когда телохранитель императора Бай Чжэнь и другие офицеры заметили, что этим посторонним был Глава ордена Красного цветка, они затряслись от страха.

– Возьми мою лошадь, – сказал император Чэню.

Стражники поспешно подвели другую лошадь, и двое выехали из ворот храма.

В это время раздались раскаты грома и молнии, и грохот был непрекращающимся. Когда они вышли из ворот Чуньси, в ушах стоял шум волн, но, взглянув на море, увидели, что оно было спокойным. Море было на восемь футов ниже дамбы.

– Кажется, судьба решила свести нас вместе. Завтра я вернусь в Ханчжоу, а еще через три дня продолжу путь обратно в Пекин. Почему бы тебе не пойти со мной? Было бы лучше, если бы ты всегда был рядом со мной. Видеть тебя – все равно что видеть твоего отца.

Чэнь был удивлен теплотой его слов.

– Ты преуспеваешь как в науке, так и в боевых искусствах, – продолжил Цяньлун, – тебе не составит труда в будущем достичь положения своего отца, что было бы в десять тысяч раз лучше, чем нынешние твои скитания.

Слова императора означали, что в будущем ему разрешат получить звание университетского ученого, а это считалось очень высокой должностью, выше которой только сам император.

– Я чрезвычайно благодарен тебе за твою добрую волю. Но если бы я жаждал большого богатства, я бы в первую очередь не стал сбегать из дома.

– Почему ты ушел? Почему ты связался с бандой, вместо того чтобы делать то, что положено дворянину? Это из-за того, что ты не смог поладить со своим отцом и братом? – спросил император.

– Нет, дело не в этом. Это было желание моей матери. Мой отец и старший брат ничего не знали об этом. Они потратили много времени и сил на мои поиски.

– Твоя мать сказала тебе уйти из дома? Это действительно странно. Почему она это сделала?

Чэнь опустил голову и долгое время молчал, прежде чем ответить:

– Я тоже не слишком ясно понимаю это.

– Семья Чэнь – одна из самых почитаемых семей в империи. Только за последние триста лет более двухсот членов семьи сдали императорские экзамены. Трое занимали посты премьер-министров и одиннадцать – других высокопоставленных чиновников. Твой отец был честным и трудолюбивым человеком. Он часто выступал перед моим отцом от имени простых людей, прося за них. Мой отец обычно смеялся и говорил: «Чэнь Шигуань сегодня снова взывал ко мне. Полагаю, мне придется прислушаться к тому, что он говорит», – сказал император.

Услышав о деяниях своего отца, Чэнь был одновременно опечален и доволен.

«Он умолял императора, а я воровал зерно, предназначенное для солдат. Наши методы различны, но наша цель одна и та же», – подумал он.

Прилив становился все сильнее и сильнее, голоса двух мужчин постепенно заглушались. Прилив был похож на нефритовый город и снежную гору. Чем ближе подходил прилив, тем громче он звучал, словно миллионная армия, несущаяся вперед с золотыми барабанами, бьющими в унисон.

Цяньлун стоял на краю пруда, левой рукой держа за руку Чэнь Цзялуо, а правой обмахиваясь складным веером. Внезапно он разжал правую руку, и складной веер упал прямо в морской залив. Это был веер, подаренный ему Чэнь Цзялуо.

– Нет! – воскликнул император.

Бай Чжэнь кинулся доставать веер. Левой рукой он опирался на камень на берегу моря, а правой пытался схватить веер. Прилив становился все ближе и ближе, ударная волна усилилась, поглотив небо и луну, и огромная стена воды надвинулась прямо на солдата. Увидев, что Бай Чжэня вот-вот затянет волной, Чэнь Цзялуо снял свою мантию, разорвал ее пополам, завязал узлом и бросил Бай Чжэню. Бай Чжэнь вскочил, протянул руку и схватил край мантии, когда волны уже ударили его по ногам. Энергичным движением Чэнь Цзялуо начал поднимать его обратно наверх.

В это время Цяньлун и стражники отступили на несколько метров от залива. Чэнь Цзялуо с детства играл у воды и знал, что такое прилив, поэтому он подтянул Бай Чжэня и отпрыгнул назад. Когда Бай Чжэнь приземлился, прилив был уже несколько метров высотой. Правой рукой он кинул веер Чу Юаню, а затем схватился за ветки ивы.

Серебряные волны, покрытые отблесками лунного света, словно бриллианты на гребне, поднимались и опадали с ревом, покрывая берег облаками разноцветной пены. Мгновенный порыв волны накрыл Бай Чжэня. Сжимая ивовое дерево, как свой последний оплот, он затаил дыхание и ждал, пока прибой не ослабит свою мощь. В это время Цяньлун наблюдал за ним с восхищением и уважением. Император, увидев свой драгоценный веер, испытал искреннюю радость.

– Ты будешь награжден желтым халатом, – сказал император солдату.

Бай Чжэнь встал на колени, чтобы поблагодарить императора за доброту и щедрость.

Цяньлун повернулся к Чэнь Цзялуо и сказал:

– Древние люди называли это «Прилив стотысячного войска в полночь». Это похоже на чудо.

– Когда царь Цянь использовал три тысячи железных арбалетов, чтобы стрелять в прилив, прилив нисколько не уменьшился. Ясно, что природные силы нельзя контролировать.

Цяньлун, казалось, вернулся к теме, о которой говорил на озере Сиху. Зная, что Чэнь отказался от карьеры чиновника, император сказал:

– У людей свои желания, я не могу их принуждать. Но я хотел бы дать тебе совет.

– Что за совет?

– Действия ордена Красного цветка очень близки к бунту. Прошлые поступки я могу проигнорировать, но вы не должны снова пренебрегать законом.

– Мы делаем это во благо страны и народа, – ответил Чэнь.

– Какая жалость, – сказал он. Через мгновение он добавил: – Я помогу тебе избежать смерти, когда орден Красного цветка будет уничтожен.

– В таком случае, если ты попадешь в руки ордена Красного цветка, мы тоже не причиним тебе вреда.

– Что ж, давай возьмемся за руки и поклянемся, что с сегодняшнего дня и впредь никто не причинит вреда другому.

Двое мужчин вытянули руки и трижды соприкоснулись кулаками. Стражники с удивлением наблюдали, как император давал клятву Главе Ордена.

– Если набережную не отремонтировать, дома и могилы простых людей рано или поздно будут затоплены сильным приливом. Я должен проследить, чтобы мои чиновники позаботились о реконструкции, – сказал Цяньлун.

– Это поступок правителя, который любит своих подданных. Люди будут очень благодарны, – ответил Чэнь.

– Твой отец сделал много хорошего для империи. Я не мог допустить, чтобы его могила была хоть как-то осквернена, даже стихией.

Повернувшись к Бай Чжэню, он сказал:

– Завтра же пошли весточку Гао Цзиню и губернатору Чжуан Югуну, чтобы они немедленно прибыли в Хайнин и выполнили все работы.

Бай Чжэнь поклонился и кивнул.

Прилив утих, и море бурлило как кипящий суп. Цяньлун взял Чэна за руку и пошел с ним по набережной. Стражники хотели последовать за ним, но он махнул им рукой, чтобы они возвращались.

– Я понял по выражению твоего лица, что ты все еще несчастен. Помимо мыслей о твоих родителях, какие еще проблемы у тебя есть? Возможно, ты не желаешь становиться чиновником, но если у тебя есть какие-либо просьбы, я сделаю все возможное, чтобы выполнить их.

Чэнь некоторое время молчал, затем сказал:

– Есть одна вещь, но я сомневаюсь, что ты согласишься.

– Любая твоя просьба будет удовлетворена.

– Правда?

– Я никогда не шучу.

– Тогда я прошу тебя освободить моего названого брата, Вэнь Тайлая.

Император не предполагал, что Чэнь попросит освободить заключенного. На мгновение он растерялся. Увидев сомнение императора, Чэнь спросил:

– Чем мастер Вэнь оскорбил тебя?

– Я не могу освободить его, но, поскольку я пообещал, не могу и отказаться от своего слова. Вот что я тебе могу сказать точно: я не буду его убивать.

– Тогда у нас нет выбора, кроме как действовать силой. Я попросил освободить его не потому, что мы не в состоянии спасти его, а просто чтобы не навредить нашей дружбе.

Цяньлун был свидетелем могущества ордена Красного цветка, и он знал, что это не пустое хвастовство.

– Я ценю твои добрые намерения. Но говорю без утайки: я не могу позволить этому человеку вырваться из моих рук. Если ты настаиваешь на попытке спасти его, то я убью его через три дня после этого разговора.

– Если ты убьешь мастера Вэня, ты больше никогда не будешь спокойно есть и спать, – пригрозил он.

– И если я не убью его, никогда не смогу спокойно есть и спать, – ответил император.

– Если это правда, то императорский трон не может сравниться с беззаботной жизнью, которую я веду, – сказал Чэнь.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– Я не завидую твоей беззаботной жизни, но я завидую твоей молодости.

– Но это не имеет никакого значения. Независимо от того, каких высот достиг человек, каждый все равно превращается в прах, когда его время истекает.

– Сколько у тебя жен? – спросил Цяньлун. Не дожидаясь ответа, он снял со своего наряда нефритовый камень и протянул его Чэню, сказав: – Это бесценное сокровище. Отдай это своей жене.

– Я еще не женился, – ответил он.

– Тогда подари это даме своего сердца в качестве свадебного подарка, – рассмеялся император.

Чэнь принял камень. Нефрит бледно светился в лунном свете, и он нашел его слегка теплым на ощупь. Чэнь понял, что это был кусок ценного теплого нефрита. На нефрите золотом было выведено тонким печатным шрифтом: «Настоящая любовь – эта та, которая прошла все тяжелые испытания, посланные богами».

– Если бы я не знал, что ты человек с большим сердцем, я бы не дал тебе этот кусок нефрита, не говоря уже о том, чтобы попросить тебя подарить его человеку на твое усмотрение.

Эти слова могут показаться печальными, но это не так. Цзялуо понял их истинный смысл.

– Юные влюбленные, которые очень сильно любят друг друга, должны пройти все преграды, посланные богами и духами, – сказал Чэнь.

Не желая больше ничего слушать, Чэнь Цзялуо положил теплый нефрит в карман и сказал:

– Спасибо за твою доброту, увидимся позже.

Он поднял руку в знак прощания. Взмахнув правой рукой, Цяньлун сказал:

– Береги себя!

Чэнь Цзялуо повернулся и собрался уезжать. Бай Чжэнь подошел к Чэнь Цзялуо и сказал:

– Я очень благодарен вам за то, что вы спасли мне жизнь, но, боюсь, отплатить за эту доброту будет нелегко.

– О чем вы говорите, господин Бай? Мы же с вами мастера боевых искусств, какой смысл бросать друг друга в беде?

Чэнь Цзялуо побежал обратно в старый особняк, перелез через стену, нашел Жуй Фан и сказал:

– Мой брат сейчас занят в новом саду, очень занят, я приду к нему позже. Жуй Фан, у тебя есть какое-нибудь желание? Скажи мне, и я исполню его для тебя.

– Я хочу, чтобы ты был цел и невредим, женился на хорошей девушке и в будущем у тебя родилось много хороших детей.

Чэнь Цзялуо рассмеялся и сказал:

– Боюсь, это будет нелегко. Где Цин Пао и Юй Ши? Пойди и приведи их. Я хочу их увидеть.

Цин Пао и Юй Ши были молодыми служанками, которых он помнил с детства.

– Юй Ши умерла год назад, но Цин Пао все еще здесь. Я схожу за ней.

Вскоре Цин Пао вошла в комнату. Чэнь Цзялуо не мог поверить, что красивая девушка с яркими сияющими глазами и есть Цин Пао. Она покраснела, увидев Чэнь Цзялуо, и воскликнула:

– Сань Гуань!

– Ты так выросла и похорошела. Жаль, что Юй нет с нами. Как она умерла?

– Она прыгнула в море и утонула, – расстроенно ответила она.

– Почему она прыгнула в море? – ошеломленно спросил Чэнь.

– Второй мастер хотел взять ее в жены еще ребенком, но она отказалась.

Чэнь Цзялуо вздохнул. Цин Пао заплакала:

– Юй Ши должна была стать женой Цзинь Чжуна, но пришлась по вкусу Второму брату. Однажды он напился, позвал ее в свою комнату и обесчестил. На следующий день Юй Ши плакала и причитала, говоря, что больше не хочет жить. Я постаралась утешить ее, ведь она ни в чем не виновата. Но она не смогла пережить этого и ночью прыгнула в море. Цзинь Чжун не смог смириться со смертью любимой. В тот же день он разбежался и разбил голову о статую каменного льва перед домом.

Глаза Чэнь Цзялуо расширились, когда он услышал это, и он закричал:

– Я никогда не думал, что мой брат на такое способен. Я хотел встретиться с ним, увидеть его, но теперь я не хочу его знать. Где находится могила Юй Ши? Отведи меня туда.

– У ворот Сюаньдэ. Когда рассветет, я отведу тебя туда.

– Пошли сейчас.

– Ворота дома еще не открылись, как мы выйдем?

Чэнь Цзялуо слегка улыбнулся и обнял ее левой рукой за талию. Лицо Цин Пао покраснело от стыда, отстранившись, она легко выскользнула в окно, Цзялуо последовал за ней. Они быстро пробежали по черепице, спрыгнули и оказались у ворот Сюаньдэ. Девушка отдышалась и с удивлением спросила:

– Чэнь, ты нашел элексир бессмертия?

– Ты испугалась? – спросил Чэнь.

Цин улыбнулась, но ничего не ответила и повела Чэнь Цзялуо к могиле Юй Ши.

Чэнь Цзялуо взглянул на землю, усеянную нефритом, и вспомнил об их старой дружбе. Он три раза поклонился перед могилой.

– Если бы я был дома, то Второй брат не посмел бы так поступить, – сокрушался он.

Подняв голову, он увидел, что луна уже опускалась на западе и звезды мерцали на небе.

– Пора возвращаться, у меня важные дела в Ханчжоу.

Вместе они вернулись в дом Чэня. Когда Чэнь уже собирался вылезать из окна, Цин обратилась к нему:

– Господин, я прошу вас об одном.

– Да, говори.

– Позвольте мне снова послужить вам, я бы хотела расчесать ваши волосы, – произнесла она.

– Хорошо, – ответил он, немного поразмыслив.

Он сел, а Цин, раскрасневшаяся и довольная, вышла из комнаты. Немного позже она вернулась с серебряным подносом, на котором стояли две изысканные фарфоровые чашки: в одной – суп из белой лилии с корицей и белыми грибами, а в другой – четыре кусочка клейкого риса с сахарным корнем. Она поставила поднос перед Чэнь Цзялуо.

Цзялуо десять лет прожил вдали от дома, посреди пустыни и дикой местности, и ему казалось, что прошла целая жизнь. Было непривычно вновь ощущать себя представителем высшего общества, пользующимся серебряными приборами. Он ел суп серебряной ложкой, пока Цин Пао расчесывала его волосы, предварительно намазав их маслом. Палочками он по очереди вынимал из сахарных корней шарики клейкого риса: один съедал сам, другой протягивал Цин Пао.

– Ты совсем не изменился, – рассмеялась Цин Пао. Пока она заплетала косу, Чэнь успел перекусить.

– Почему бы тебе не надеть длинное пальто? Вдруг простудишься?

Чэнь Цзялуо от души рассмеялся:

– Неужели в твоих глазах я все тот же слабый и беспомощный юноша, каким был десять лет назад?

Цин Пао принесла длинную синюю рубашку и сказала:

– Это рубашка Второго мастера; она немного великовата, но тебе пойдет.

Она помогла ему надеть рубашку и опустилась на колени, чтобы застегнуть пуговицы.

Чэнь Цзялуо увидел, как ее слезы падают на ткань, ему стало очень жаль девушку. Он достал из кармана несколько золотых слитков, вложил их ей в руку и сказал:

– Отнеси это своему отцу и попроси его выкупить тебя. Ты сможешь выйти замуж за хорошего человека. А мне пора!

И он выпрыгнул в распахнутое окно.

Глава 6. Хитростью овладеть одной драгоценностью за другой

奇計環生奪奇珍

Чэнь Цзялуо с тяжелым сердцем отправился обратно в направлении Ханчжоу. Прибыв в дом Ма Шаньцзюня, он увидел своих братьев, собравшихся вокруг Ши Шуанъина. Завидев Главу, Шуанъин отошел и поприветствовал Цзялуо:

– В Пекине я узнал, что император прибыл на юг реки Янцзы. Я мчался сюда день и ночь, чтобы сообщить вам. Оказывается, наши братья успели не только встретиться с его людьми, но и сразиться с ними.

– Двенадцатый брат, на этот раз ты отлично потрудился. Удалось выяснить еще что-нибудь?

– Как только я услышал, что император прибыл на юг, понял, что дело серьезное, поэтому, не думая ни о чем, помчался сюда.

Чэнь Цзялуо заметил, что тот действительно выглядел изможденным; за последние несколько дней он провел много времени в дороге и очень устал, поэтому Глава сказал:

– Иди и хорошенько выспись, мы поговорим позже.

Ши Шуанъин кивнул, повернулся и направился к выходу, обратившись к Ло Бин:

– Четвертая невестка, твоя лошадь действительно очень быстрая. Не волнуйся, я хорошенько присматривал за ней.

Девушка улыбнулась и ответила:

– Большое тебе спасибо.

Ши Шуанъин остановился и добавил:

– О, кстати, в дороге я видел бывшего владельца этого скакуна, Хань Вэньчуна.

– Что? Он хотел отнять лошадь?!

– Он меня не заметил. Я наткнулся на него и еще нескольких воинов из Пекинской организации охраны уезда Чжэньюань на постоялом дворе Янчжоу. Краем уха я слышал, как они проклинают наш Орден, и подошел поближе. Они считают, мы поступили низко и грязно, говорят, что мы убили того парня, Тун Чжаохэ.

Услышав это, Сюй Тяньхун и Чжоу Ци улыбнулись друг другу. Чжоу Ци не смогла сдержаться и вмешалась:

– В тот день мы сохранили им жизни, а эти ребята еще и сыплют проклятиями за спиной! Какая неблагодарность.

Сюй Тяньхун спросил:

– Что же на этот раз задумали охранники Чжэньюаня?

Ши Шуанъин сказал:

– Насколько я понял, они сопровождают некие сокровища из пекинского императорского дворца в старый особняк семьи Чэнь в Хайнине.

Повернув голову к Чэнь Цзялуо, он продолжил:

– Это что-то для особняка вашей семьи, Юный Глава, поэтому я сразу уведомил представителя нашего Ордена в городе Цзяннин. Он пообещал тайно проследить, чтобы все доставили в целости и сохранности.

Чэнь Цзялуо с улыбкой ответил:

– Спасибо, на этот раз мы с ними на одной стороне.

Ши Шуанъин добавил:

– Но лидер организации лично отправился на дело. Так что, видимо, для них этот груз имеет большое значение.

Чэнь Цзялуо, Ву Чэнь, Чжао Баньшань, Чжоу Чжунъин и остальные воины хором ахнули. Они были потрясены, что сам Ван Вэйян по прозвищу Ужас Северных Земель[44] решил участвовать в сопровождении.

Чжоу Чжунъин сказал:

– Старина Ван не выходил на службу уже более десяти лет. Это действительно редкость. Юный Глава, по-видимому, ваша семья очень авторитетна.

– Мне тоже показалось это странным. Позже я услышал, что, помимо драгоценностей для семьи Юного Главы, они также перевозили нефритовую вазу, – сказал Ши Шуанъин.

Чэнь Цзялуо спросил:

– Вазу?

– Сокровище северных земель. Мусульмане одержали победу над армией генерала Чжао Вэя, у императорских солдат не было сил противостоять северному народу в долгом поединке. Чтобы заключить мир, мусульмане направили в столицу нефритовую вазу.

Услышав это, воины стали взволнованно расспрашивать Двенадцатого брата о подробностях победы мусульман.

– Я слышал, – произнес Шуанъин, – что после того, как мы раздали продовольствие армии Чжао Вэя нуждающимся, солдаты голодали в течение нескольких дней, и в конце концов им пришлось отступить. А затем они угодили в засаду, устроенную мусульманами, и потеряли две или три тысячи солдат!

Воины захлопали и заулыбались. Чжоу Ци прошептала Сюй Тяньхуну:

– Сестра Хуо Цинтун была бы очень благодарна, если бы знала, что это был твой план.

– Это ты подала мне идею, – с улыбкой ответил ей Сюй Тяньхун.

Ши Шуанъин продолжил:

– Но армия генерала Чжао Вэя снова нападет, как только прибудут военные припасы. Эта битва еще не окончена. Когда мусульманские посланники прибыли в Пекин, чтобы заключить мир, придворные чиновники не осмелились самостоятельно принять решение и направили их на юг реки Янцзы, чтобы решить этот вопрос с императором. Думаю, Ван Вэйян вышел на службу именно из-за этой нефритовой вазы.

Чэнь Цзялуо заявил:

– Какой бы редкой и ценной эта ваза ни была, она не будет играть никакой роли. Император не согласится заключить мир.

– Я слышал, – сказал Ши Шуанъин, – как люди из организации охраны говорили, что, в случае если будет достигнуто мирное соглашение, ваза будет оставлена при дворе. Если же нет – ее придется вернуть, а это настоящее сокровище! Поэтому очень важно, чтобы оно никоим образом не пострадало.

Чэнь Цзялуо подмигнул Сюй Тяньхуну, они вдвоем вышли из зала.

– Седьмой брат, – начал Цзялуо, – прошлой ночью я встречался с императором. Он сказал, что вернется в Пекин через три дня, но перед этим убьет Четвертого брата. Мы должны успеть спасти его прежде, чем это случится.

Сюй Тяньхун был потрясен услышанным:

– Мы знаем, что Четвертого брата держат внутри ямэня, в резиденции генерала Ли Кэсю. Ситуация накаляется, мы немедленно должны принять меры.

– Скорее всего, император еще не вернулся в Ханчжоу. Наверняка его сопровождают самые лучшие и опытные охранники, так что вызволить нашего брата будет достаточно просто, если мы будем действовать быстро.

Сюй Тяньхун спросил:

– Император еще не в Ханчжоу?

Чэнь Цзялуо вспоминал их встречу в Хайнине, когда Цяньлун наблюдал за приливом, говорил о восстановлении плотины после недавнего наводнения и о своих планах вернуться в город.

Сюй Тяньхун молча двигал чернильницу, перья и бумаги по столу, погруженный в свои мысли. Чэнь Цзялуо знал, что Седьмой брат обдумывает план спасения, поэтому сидел тихо. Через некоторое время Сюй Тяньхун произнес:

– Юный Глава, мы достаточно сильны, противник слаб. Мы можем начать атаку.

Они обсудили стратегию нападения и вернулись в зал, чтобы отдать приказы.

Чэнь Цзялуо хлопнул в ладоши и громко сказал:

– Чтобы спасти Четвертого брата, мы должны действовать незамедлительно. Тринадцатый брат, ты должен подготовить суда и повести за собой триста наших воинов, умеющих отлично плавать. Как только мы одержим победу, высадимся на лодках на берег озера Тайху.

Цзян Сиган кивнул и отправился исполнять поручение.

Чэнь Цзялуо продолжал давать указания:

– Двенадцатый брат, тебе еще нужен покой, поэтому ты тоже отправишься на судне, чтобы набраться сил. Остальные последуют за мной. Мы атакуем резиденцию генерала и спасем Четвертого брата. А сейчас Седьмой брат поведает о плане нападения, попрошу внимательно его слушать.

– Ло Бин, ровно в полдень ты должна быть у артиллерийского склада, что находится к востоку, уезд Синлун провинции Хэбэй, где и находится резиденция тиду императорской армии, Ли Кэсю. Подожги его. После мчись к западным воротам резиденции. Мы соберем все свои силы и атакуем.

Получив приказ, Ло Бин вышла. Сюй Тяньхун продолжал:

– Брат Ма, пошли своих людей в уезд Синлун. Необходимо вывести оттуда всех служащих без объяснения причины. Когда все кончится, мы выделим средства, чтобы компенсировать им убытки в двойном размере. Также ты должен созвать четыреста способных воинов со всего города, с каждой улочки, особенно людей Зеленого знамени. Отряд должен быть здесь к утру.

Ма Шаньцзюнь кивнул.

– Восьмой брат, ты возглавишь отряд из двухсот наших братьев, вы притворитесь фермерами и дровосеками. Первые сто человек будут везти тележки с соломой, следующие сто – дрова и древесный уголь. Девятый брат, собери небольшую группу, оденьтесь как местные жители и в полдень отправляйтесь тушить пожар, устроенный Бин. Чжоу Ци, на тебе сотня братьев, вы – тоже простой народ, но каждый должен нести на спине большой котел, наполненный маслом.

Чжоу Ци рассмеялась и спросила:

– Котел и масло… Мы что, будем что-то готовить?

Сюй Тяньхун сказал:

– Я найду для них немного другое применение. Десятый брат, ты возглавишь другую сотню братьев, ваша задача одеться как каменщики и плотники, каждый должен везти тележку с известью.

Воины выслушали Тяньхуна, посчитав его поручения несколько странными, но все же молча повиновались. Сюй Тяньхун добавил:

– Брат Ма, есть еще одно. Когда ты соберешь воинов, притворись офицером цинской армии с тремястами воинами из якобы Зеленого знамени, патрулируйте снаружи. Никто, ни один прохожий, не должен входить или выходить за территорию резиденции генерала, весть разлетится быстро. Юный Глава, даос Ву Чэнь и я наступаем с запада, а Третий брат, Пятый брат и Шестой брат идут с северной стороны.

Тяньхун подробно объяснил намеченную стратегию, и воины одобрили его хитроумный план. Ма Шаньцзюнь послал за серебром, чтобы купить припасы и набрать людей. Орден Красного цветка имел большое влияние в Ханчжоу, поэтому все было готово в кратчайшие сроки. Братья решили подкрепиться, готовясь к бою.

После сытной трапезы все переоделись, спрятали оружие и группами двинулись к резиденции генерала. Чэнь Цзялуо сказал Сюй Тяньхуну:

– В «Искусстве войны»[45] Сунь-цзы сказано: «Тот, кто атакует огнем, – умен, а тот, кто атакует водой, – силен». Ты решил использовать для атаки не только огонь и воду, но и масло с известью. Посмотрим, сможет ли Ли Кэсю противостоять этому.

Пока он говорил, раздался громкий взрыв, и красные языки пламени взмыли в небо: артиллерийский склад загорелся. Тут же сера и селитра, находящиеся внутри, начали взрываться, местные жители разбежались в разные стороны. Воцарился хаос, однако у резиденции генерала никакого движения не наблюдалось. Ло Бин остановилась в указанном месте и стала ждать. Вскоре она увидела, как сотни солдат выстроились в ряд у высокой стены резиденции тиду, натягивая луки и стрелы. На стене также стояли десятки воинов, держа наготове ведра с водой, но тушить огонь не выходили. Ло Бин подумала, что Ли Кэсю довольно хитрый стратег, страх попасться в ловушку усилился, но она продолжила терпеливо ждать. Вокруг началась суматоха. Сотни местных жителей, перевозящих дрова и солому, завидев пожар, запаниковали, побросали свои тележки и корзины и бросились бежать. Из резиденции тиду вышел офицер и закричал:

– Дурни! Разве можно бросать здесь солому? Уберите все живо!

Он поднял свой кнут и начал хлестать всех без разбора. В этом хаосе раздался громкий звук гонгов, один за другим прибыли пожарные. К этому времени солома возле резиденции уже начала гореть, огонь постепенно распространялся. Чжоу Ци и возглавляемая ею сотня фальшивых простолюдинов уже прибыли на место. Они поставили на землю свои котлы, налили в них масло и разожгли костер из брошенных дров.

Ли Кэсю стоял у подножия стены, наблюдая за пожаром. Увидев снаружи странную толпу людей, он послал генерала Цзэн Тунаня проверить, что происходит. Цзэн Тунань подошел к толпе и спросил:

– Что вы делаете?

Чжоу Ци улыбнулась и ответила:

– Мы готовим и кушаем, разве вы не видите?

Цзэн Тунань выругался:

– Ублюдки, бросайте это дело и убирайтесь отсюда!

Пока они спорили, Ма Шаньцзюнь уже привел солдат Зеленого знамени, окружил резиденцию генерала со всех сторон и разогнал прохожих. Цзэн Тунань крикнул:

– Кто возглавляет это войско? Господин, пожалуйста, разгоните этих подлецов!

Прежде чем он закончил говорить, Чжоу Ци зачерпнула деревянной ложкой кипящее масло и выплеснула ему в лицо. Цзэн Тунань почувствовал острую боль на коже и упал на землю. Сопровождающие его солдаты были застигнуты врасплох. Они поспешно помогли ему подняться и скрылись за воротами.

Цинские солдаты, стоявшие у подножия стены, ясно видели происходящее и начали без разбора выпускать стрелы. Братья ордена Красного цветка спрятались за телегами, ни одна стрела не достала их. Масло вовсю кипело, Вэй Чуньхуа приказал команде пожарных залить горячую жидкость в специальные трубы и выпустить кипящий поток на стену. Волны горячего масла ошпарили цинских солдат, их головы, лица и руки покрылись волдырями, в панике они падали со стены. Ли Кэсю понял, что орден Красного цветка ведет атаку, и быстро послал своих людей за помощью, а сам повел войска защищать стену. Но все посланные им гонцы были перехвачены отрядом Зеленого знамени во главе с Ма Шаньцзюнем. Наблюдая, что огонь подбирается все ближе, Ли Кэсю становилось не по себе.

На самом деле Сюй Тяньхун блефовал. Он жег солому, только чтобы посеять панику. Он боялся, что, если резиденция генерала действительно сгорит, они не успеют вовремя спасти Вэнь Тайлая. К тому времени все масло уже было израсходовано, вместо него пожарные лили холодную воду. Горбун Чжан Цзинь и его люди бросали в стены мешки с негашеной известью, и, когда она попадала на струи холодной воды, тут же горела и шипела, цинские солдаты в испуге отступали. Чэнь Цзялуо закричал:

– В атаку!

Братья сплотились и ворвались в резиденцию со всех сторон, а сотни фальшивых местных жителей все еще находились снаружи, продолжая кипятить воду. Цинские солдаты подняли свое оружие, чтобы дать отпор. Чжан Цзинь, размахивая булавой, устремился вперед. Ян Чэнси и Вэй Чуньхуа повели свои отряды в яростную атаку, окружая цинских солдат. Те отступали. Тысячи офицеров и солдат столпились, разделившись на небольшие группы, окруженные силами Ордена. Сюй Тяньхун поднял вверх красный цветок, давая сигнал, и толпа внезапно разбежалась. Вдруг отовсюду полились струи кипящей воды. Кипяток ошпарил кожу солдат, некоторые с плачем катались по земле, другие бросались прямо в толпу противников. Сюй Тяньхун крикнул:

– Остановись! – после чего обратился к цинским солдатам: – Бросайте оружие и ложитесь на землю, если хотите сохранить свою жизнь!

Не дав им времени на раздумья, он вновь прокричал:

– Спустить воду!

Поток кипящей воды снова ударил в ряды цинской армии, солдаты в ужасе припали к земле. Ли Кэсю в панике озирался по сторонам, как вдруг кто-то схватил его за плечо и потянул на себя с криком:

– Отец, уходи!

Это была Ли Юаньчжи в мужской одежде.

Чэнь Цзялуо, Ву Чэнь и другие обыскали резиденцию генерала внутри и снаружи. Не найдя своего мужа, Ло Бин грубо схватила одного из солдат и ударила по плечу тыльной стороной ножа. Тот молил о пощаде и, казалось, действительно не знал, где держат Вэнь Тайлая.

Внезапно перед ней выскочил человек в маске и замахнулся мечом. Ло Бин блокировала удар кинжалом в правой руке, а затем нанесла ответный удар мечом в левой руке. Мужчина поднял меч, чтобы отразить атаку, и произнес хриплым голосом:

– Следуй за мной, если хочешь увидеть мужа!

Ло Бин была ошеломлена. Мужчина развернулся и пошел прочь.

– Что ты сказал? – крикнула Ло Бин.

Она тут же помчалась вдогонку. Чжан Цзинь и Чжоу Ци последовали за ней, боясь, что девушка может попасть в беду. Человек в маске направился на задний двор. Ло Бин, Чжоу Ци и Чжан Цзинь следовали за ним по пятам. Ло Бин не могла перестать выкрикивать «Кто ты?», но человек в маске не отвечал. Дорога была усеяна мертвыми телами. Ло Бин и незнакомец оказались в саду. Мужчина подбежал к клумбе, обошел ее, четыре раза хлопнул ладонями и сказал:

– Под клумбой…

Прежде чем закончить говорить, он внезапно увидел, что Ли Кэсю и его дочь вбежали в сад, за ними гнались близнецы Чанг. Человек в маске прыгнул перед ними, поднял меч, преграждая путь. Отец и дочь Ли воспользовались возможностью и скрылись за стеной. Чанг Бочжи взмахнул оружием, но человек в маске отразил его мечом и отпрыгнул назад. Когда братья Чанг вступали в бой, они всегда координировали действия друг с другом, становясь будто единым организмом с четырьмя руками и ногами. Чанг Бочжи схватил человека в маске за руку. Чанг Хэчжи предугадал маршрут отступления противника, и, когда человек в маске попятился назад, левая ладонь Чанг Хэчжи взметнулась в воздух и ударила мужчину по плечу, заставив его отступить еще на несколько шагов. Ло Бин крикнула:

– Пятый брат, Шестой брат, оставьте его!

Братья Чанг удивленно переглянулись, а неизвестный уже выбежал за ворота. Ло Бин вкратце объяснила странное поведение этого человека. Близнецы взглянули на клумбу, но не увидели в ней ничего необычного. Пока они размышляли, Чжан Цзинь уже потерял терпение и закричал:

– Четвертый брат, Четвертый брат, где ты?! Мы пришли, чтобы спасти тебя!

Размахивая своей стальной булавой, он разбил несколько цветочных горшков. Чанг Хэчжи мельком увидел что-то странное под одним из них. Он перепрыгнул через разбитый горшок и отыскал железное кольцо. Мужчина с силой потянул его, раздался скрип. Цветочная клумба медленно отодвинулась в сторону, обнажив большую каменную плиту. Чжоу Ци знала, что под ней должен быть какой-то механизм, она позвала Сюй Тяньхуна, Чэнь Цзялуо и остальных. Братья Чанг, Чжан Цзинь и Ло пытались силой поднять каменную плиту, но она даже не сдвинулась с места. Ло Бин закричала:

– Четвертый брат, Тайлай, ты там, внизу?!

Она прислонилась к плите и внимательно прислушалась, но снизу не доносилось ни звука. Сюй Тяньхун сделал пару шагов назад и еще раз взглянул на клумбу. Солнечные лучи косо падали на каменную плиту. Он вдруг увидел, что в правом верхнем углу слабо виднелась начерченная схема Тайцзи Багуа[46]. Он быстро запрыгнул на плиту и нажал на центр триграммы Тайцзи – ничего не произошло. Он надавил сильнее и вдруг почувствовал, как земля задрожала у него под ногами, он поспешно отпрыгнул в сторону. Каменная плита внезапно сдвинулась. Ло Бин была счастлива как никогда и закричала, уже собираясь спуститься вниз, но Чанг Бочжи крикнул:

– Обожди!

Он отдернул девушку, и в этот момент снизу со свистом вылетели три стрелы. Ло Бин была поражена.

После того как каменная плита опустилась, их взору открылась лестница, уходящая вниз. Чэнь Цзялуо сказал:

– Пятый брат, Шестой брат, оставайтесь здесь и охраняйте вход. А мы спустимся вниз!

Как раз к этому моменту подоспели Ву Чэнь, Чжао Баньшань, Чжоу Чжунъин, Ян Чэнси, Мэн Цзяньсюн и другие. Все вместе они начали спускаться. Чжан Цзинь шел первым, размахивая своей булавой. Лестница привела их в длинный туннель, в конце которого виднелись железные ворота. Сюй Тяньхун достал немного кремня и стали, чиркнул по ним, разводя огонь, и поднес к воротам. Как и ожидалось, он нашел еще одну схему Тайцзи Багуа и дважды нажал на триграмму с криком:

– Все отойдите в сторону!

Герои прижались к стенам туннеля, остерегаясь еще одного скрытого оружия. Но вместо новой ловушки они услышали звук медленно поднимающихся железных ворот. Толщиной ворота были в два фута и весили не менее тысячи цзинь. Ло Бин не стала дожидаться, пока ворота поднимутся полностью, и на корточках полезла внутрь. Сюй Тяньхун крикнул:

– Четвертая невестка, постой!

Но девушка уже проскользнула внутрь. За ней последовали Чжан Цзинь и Чжоу Ци. Остальные собирались пойти следом, но внезапно спустился Вэй Чуньхуа и сообщил Чэнь Цзялуо:

– Юный Глава, генералу удалось ускользнуть, наши братья не смогли остановить его. Нужно действовать быстро, иначе он может вызвать подкрепление.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Ступай и помоги брату Ма, приготовьте больше луков и стрел. Не позволяй никому приблизиться сюда.

Вэй Чуньхуа помчался выполнять приказ. Чэнь Цзялуо, Ву Чэнь и остальные прошли через железные ворота и увидели еще один туннель. Каждый был сосредоточен на спасении Тайлая, поэтому они бросились вперед, забыв о спрятанном оружии. Пройдя несколько футов, члены Ордена уперлись в стену. Не сдержавшись, Чжан Цзинь выругался:

– Сукины дети, как тут все запутано!

Но, приблизившись к стене вплотную, они увидели, что туннель сворачивает в бок, а за поворотом скрывалась маленькая дверца. Чжан Цзинь с силой ударил по ней, дверь распахнулась. В глаза ударил яркий свет. В небольшом помещении горело несколько свечей. В центре комнаты в одиночестве сидел человек, сжимая меч в руках. Враги узнают друг друга с первого взгляда. Это был не кто иной, как Огненная рука Паньгуаня – Чжан Чжаочжун. Позади него стояла кровать, и Ло Бин отчетливо увидела на ней мужа, о котором думала день и ночь. Вэнь Тайлай смотрел на свою любимую жену, ворвавшуюся в комнату, словно это было во сне. Его руки и ноги были скованы, он не мог пошевелиться, поэтому издал только беспомощное «Ах!». Ло Бин метнула три ножа в Чжан Чжаочжуна, не обратив внимания на то, что тот готовился уклониться, и ее ножи направились прямо в сторону кровати. Чжан Чжаочжун взмахнул левой рукой и схватил все три ножа, а правой рукой надавил на сиденье, на котором недавно сидел. Вдруг с потолка опустилась железная сеть, накрыв кровать Вэнь Тайлая. Чэнь Цзялуо крикнул:

– Атакуем все вместе, давайте уничтожим этого злодея!

Он достал кинжал и прыгнул, целясь в грудь Чжан Чжаочжуна. Ву Чэнь, Чжао Баньшань и Чжоу Чжунъин знали, что Чжан Чжаочжун был опытным мастером боевых искусств, поэтому в такой ответственный момент не могли позволить Цзялуо сразиться с ним один на один. Четверо воинов достали свое оружие и окружили противника.

Огненная рука Паньгуаня вступил в бой, выхватив из ножен меч Нинби. Чэнь Цзялуо схватил свой кинжал и, применив технику захвата обеими руками, нацелился прямо в грудь Чжан Чжаочжуна. Он рассчитывал, что Ву Чэнь и другие прикроют его, поэтому сконцентрировался на атаке обеими руками, не защищая свое тело. Они обменялись парой ударов, однако какими бы искусными ни были навыки Чжан Чжаочжуна, он не мог противостоять атаке четырех членов Ордена, поэтому сделал два шага назад. Комната была маленькой, он прижался спиной к стене. Ву Чэнь воспользовался моментом и нацелил меч прямо в грудь Чжаочжуна, в то же время Чжоу Чжунъин, Чэнь Цзялуо и Чжао Баньшань продолжали атаковать.

Левой рукой Чжан Чжаочжун уперся о стену, а правой продолжал отражать атаки. Меч Ву Чэня был быстр, как молния, он энергично наносил удары противнику, собираясь пригвоздить его к стене. Неожиданно в стене открылась маленькая дверца. Чжан Чжаочжун молниеносно прыгнул внутрь, и дверь захлопнулась. Все четверо были ошеломлены, Ву Чэнь топнул ногой и выругался. Чэнь Цзялуо бросился к Вэнь Тайлаю, Чжан Цзинь, Чжоу Ци и Ло Бин принялись рубить железную сеть, скрывающую Тайлая.

Внезапно над их головами раздался грохот и железная решетка опустилась вниз, отделив Вэнь Тайлая от товарищей. Чэнь Цзялуо мгновенно оттащил Ло Бин и Чжоу Ци назад, чтобы их не задело. Чжан Цзинь поднял булаву и ударил ею по решетке с такой силой, что во все стороны разлетелись искры. Сюй Тяньхун внимательно осмотрел появившуюся преграду, проверяя на наличие очередного механизма. Он снова нашел выступ фигурки Тайцзи Багуа и попытался надавить на нее со всей силы, но, очевидно, Чжан Чжаочжун позаботился об этом заранее. Воины пытались поднять железную решетку больше дюжины раз, но она была слишком тяжелая. Ян Чэнси, все это время стоявший у входа, вдруг услышал звук железных цепей.

– Дела плохи! – крикнул он и резко поднялся наружу.

Сюй Тяньхун с членами Ордена все еще не сдавались и обыскивали комнату. Ло Бин прильнула к решетке, поглаживая ее, и воскликнула:

– Четвертый брат! Тайлай!..

Внезапно раздались громкие крики Яна Чэнси в туннеле, в его голосе была слышна тревога. Чжао Баньшань и Чжоу Чжунъин в панике поспешили к выходу. Через некоторое время послышался крик Чжао Баньшаня:

– Все выходите! Быстро выходите!

Воины мгновенно выбежали в туннель, осталась только Ло Бин. Она вцепилась в решетку, не желая уходить. Чжоу Ци, обернувшись и увидев эту картину, вернулась и с силой вытащила ее из комнаты.

Ян Чэнси держал тяжелые железные ворота обеими руками, лицо было красным от напряжения. Чжоу Чжунъин отбросил свой меч и присел на корточки, помогая ему. Чэнь Цзялуо, видя, что ситуация стала критической, крикнул:

– Сейчас нам нужно выбираться, мы еще вернемся за Четвертым братом!

Воины проползли под воротами. Силы Чэнси и Чжунъина были на исходе, железные ворота медленно опускались дюйм за дюймом. Чжан Цзинь подбежал к ним:

– Я помогу!

Он подпер ворота своим горбом, и Ян Чэнси и Чжоу Чжунъин вылезли наружу. Ян Чэнси подобрал брошенный им на землю стальной кнут, подпер им ворота и закричал:

– Десятый брат, выходи скорее!

Чжан Цзинь упал на землю, и Ян Чэнси в последний момент схватил друга за плечо и вытащил наружу. Стальной кнут с хрустом и грохотом разлетелся под давлением железа, ворота с оглушающим грохотом ударились о землю, подняв густое облако пыли. Ян Чэнси и Чжан Цзинь были измучены и упали на землю.

В туннеле послышались быстро приближающиеся шаги.

– Юный Глава, императорская армия прибыла. Будем ли мы сражаться? – спросил Чанг Хэчжи.

Сюй Тяньхун сказал:

– Вести масштабный бой сейчас невыгодно. Я думаю, нам лучше отступить.

– Да, все отступаем, – согласился Цзялуо.

Чжао Баньшань и Чжоу Чжунъин некоторое время пытались поднять ворота, но ворота оставались неподвижными. Услышав приказ Цзялуо об отступлении, они оставили свои попытки и ринулись к лестнице. Выбежав в сад, они увидели женщину в пестрой одежде. Она выглядела испуганной и пыталась уворачиваться от солдат. Чэнь Цзялуо сказал:

– Возьмите ее!

Чжоу Ци схватила ее и повела за собой.

Вернувшись в резиденцию генерала, они увидели толпу людей, в которой смешались чиновники, солдаты и подставные местные жители. Чэнь Цзялуо крикнул членам Ордена:

– Немедленно отступаем, все собираемся у северных ворот.

Толпа эхом отозвалась в ответ, люди вскочили на лошадей. Солдаты растерялись и не последовали за ними.

Члены Ордена были на грани поражения. Они выехали из города, обсуждая произошедшее по дороге. Чэнь Цзялуо высказал предложение:

– Давайте отправимся в горы к северу отсюда, перекусим и обсудим наш следующий план.

Чжоу Ци возглавляла отряд, который отвечал за котлы и масло. Вместе с тем воины закупили рис и овощи, теперь они могли приготовить еду в лесу. Чжао Баньшань пытался утешить Ло Бин:

– Сестра, не переживай. Можешь быть уверена, мы не остановимся, пока не спасем Четвертого брата.

Герои проклинали Чжан Чжаочжуна, ему не было прощения за его чудовищные преступления. Он дважды разрушал их планы по спасению Вэнь Тайлая. Все также обсуждали, кем мог быть человек в маске, который сообщил им место заключения Четвертого брата. Он явно был другом, но тогда почему же не раскрыл свою личность и почему помог Ли Кэсю сбежать? Все это было очень странным и загадочным.

Пока члены Ордена вели обсуждение, из леса раздался голос:

– Я Ван… Вэйян… Я… Вэйян…

– Прибыла Пекинская организация охраны уезда Чжэньюань, – сказал Ян Чэнси.

Ло Бин со злостью воскликнула:

– Это все они! Они виновны во всех чудовищных преступлениях! Хотя человек по фамилии Тун был убит Седьмым братом, я все еще не могу избавиться от ненависти к этим подонкам. На этот раз им повезло, они защищают вещи семейства Юного Главы. Иначе было бы странно не напасть на них снова!

Сюй Тяньхун отвел Чэнь Цзялуо в сторону и сказал:

– Если мы сегодня поднимем шум, император может разозлиться и навредить Четвертому брату.

– Ты прав, – нахмурился Чэнь Цзялуо.

– Сейчас лучшее, что мы могли бы сделать, – украсть нефритовую вазу.

– Нефритовую вазу? – озадаченно спросил Чэнь.

– Верно, Двенадцатый брат рассказывал нам о ней. Нефритовую вазу отправили императору мусульмане, чтобы заключить мир, именно ее сопровождает Пекинская организация охраны уезда Чжэньюань. Поскольку император направил большую армию на запад, он определенно откажется заключить мир. Так как перемирие не состоится, император захочет вернуть вазу, чтобы иметь давление на южные народы.

– Когда нефритовая ваза будет у нас, мы сможем диктовать условия и сказать, что, если хоть один волосок упадет с головы Четвертого брата, мы разобьем нефритовую вазу, – размышлял Чэнь Цзялуо.

– Точно! Даже если не получится обменять ее на Четвертого брата, по крайней мере, можно протянуть время еще на несколько дней.

– Хорошо, тогда мы сразимся с этим могущественным Ван Вэйяном! – радостно воскликнул Чэнь.

В этом году Ван Вэйяну исполнилось шестьдесят девять лет. Созданная им организация охраны уезда Чжэньюань пользуется популярностью на севере уже более тридцати лет, они прошли через огонь и воду. В Лулине[47] есть поговорка: «Лучше иметь дело с дьяволом, чем со стариком Ваном». Увидев его знамена лишь издалека, даже смельчаки вздрагивали. Он думал, что к семидесяти годам сложит мечи и уйдет на покой навстречу к благополучию и долголетию, но в этом году генерал Чжаохуэй приказал ему сопровождать перевозку священного Корана, и тут беды одна за другой обрушились ему на голову. Священные Писания похитили, многие сильные воины были убиты. На этот раз ему было приказано сопровождать нефритовую вазу, военное министерство назначило его лично. Хотя Ван Вэйян был стар, но не оставлял свою работу. Он знал, что это поручение очень важно, поэтому не посмел им пренебречь. Императорский двор также отправил вместе с людьми Вана четырех личных охранников и двадцать императорских гвардейцев для сопровождения. Гвардейцы были очень внимательны в пути, ничего не предвещало беды.

Был полдень, они отправлялись в большой город. На тот момент их отряд находился менее чем в десяти милях от города Ханчжоу. Они зашли в известный ресторан и заказали еду. В приподнятом настроении воины обсуждали, как бы развлечься после прибытия в Ханчжоу.

Вдруг снаружи раздалось лошадиное ржание. Хань Вэньчун, услышав это, быстро выскочил за дверь и увидел, как его любимую лошадь пытается увести какой-то незнакомец. Хань Вэньчун был в ярости. Мужчина побежал следом и даже ухватился за поводья лошади. Вор тем временем хлестнул скакуна, вскочив ему на спину. Хань Вэньчун бежал что есть мочи, но не смог удержать поводья, лошадь резко вскочила на дыбы. Незнакомец на коне закричал: «Ай-йо!» Он, судя по всему, был неважный ездок и, казалось, вот-вот упадет. Хань Вэньчун не сдавался и бросился по пятам, но лошадь свернула за угол и побежала в лес. Хань Вэньчуна это не остановило, он понесся следом. Когда охранники увидели, как их товарищ гонится за местным, их это только позабавило. Глава охраны Ван Хаотянь лишь сказал с улыбкой:

– Брат Хань сходит с ума по своей белой лошади. Всякий раз, когда он видит в дороге лошадь со светлой гривой, обязательно догоняет ее и рассматривает. Когда завтра он вернется домой и увидит госпожу Хань с ее тонкой бледной кожей, боюсь, будет представлять на ее месте свою лошадь!

Все засмеялись. Служащий ресторана, улыбаясь, сказал:

– Мастер Чжан, пожалуйста, присядьте здесь… Почему бы вам сегодня не отдохнуть?

Мастер Чжан сел, а работник поспешно заварил чай, пытаясь услужить:

– Мастер Чжан, это вода из Тигрового родника[48]. Я лично набрал ее вчера. Попробуйте этот Лунцзин[49] сбора Минцянь[50].

– Почему брат Хань пропал и до сих пор не вернулся? – спохватился Ван Вэйян.

Сунь Лаосань собирался ответить, как вдруг за дверью раздался стук сапог, и вошел невысокий человек, напоминающий карлика, за ним шла крупная девушка и мужчина средних лет. Все трое выглядели как бездомные. Карлик поклонился присутствующим и сказал:

– Как гласит поговорка, дома полагайся на семью, вне дома полагайся на друзей. Живя средь рек и озер, есть над чем посмеяться после выпивки. Если вы живете в достатке, пожалуйста, будьте щедры. Если же в бедности, то и ладно, пожалуйста, не держите зла.

Он взял чашку со стола, снял с головы потрепанную фетровую шляпу и надел на чашку.

– Исчезни! – крикнул он.

Он поднял шляпу, и чашка под ней исчезла. Все понимали, что трюки были обманом, но не могли понять, в чем подвох.

Мастер Чжан очень удивился, он встал и подошел поближе, чтобы посмотреть. Карлик улыбнулся и сказал:

– Могу ли я одолжить табакерку этого господина?

Мастер Чжан улыбнулся и протянул ему табакерку. Карлик положил табакерку под фетровую шляпу, а когда снял ее, табакерка будто испарилась. Кто-то из отряда господина Чжана сказал с улыбкой:

– Эта вещица очень ценная, пожалуйста, не разбивайте ее.

– Потрогайте свой карман.

Он протянул руку и дотронулся до кармана, и табакерка действительно оказалась там.

Не только мастер Чжан и его товарищи были удивлены, но и все охранники и имперская гвардия. Все собрались вокруг, чтобы посмотреть, как он выполняет эти трюки. Мастер Чжан снял изумрудный перстень с левого указательного пальца, передал его невысокому человеку и сказал с улыбкой:

– Ты можешь снова сделать это?

Он вновь проделал трюк со шляпой, и перстень вновь оказался в кармане. Мастер удивленно восклицал:

– Хороший трюк! Прекрасный трюк!

Люди продолжали заходить в помещение, одни из них были купцы, другие – служащие, а некоторые – военные офицеры. Увидев толпу, наблюдающую за представлением, они тоже пожелали взглянуть.

Один из офицеров начал возмущаться:

– Черт возьми, повсюду жулье и обман, какая-то чушь! Осмелишься ли ты играться с этим?

Он небрежно бросил на стол красный конверт. Окружающие прочли надпись: «Срочный рапорт императору от военного ведомства Пекина», а ниже стояла официальная подпись: «Чжэцзянский генерал Ли».

Карлик ухмыльнулся и ответил:

– Деньги не пахнут, господин, но это важный правительственный документ, простолюдин не посмеет прикоснуться к нему, даже ради наживы.

Мастер Чжан, не замечая ярости офицера, сказал:

– Если ради забавы, то что в этом такого, заставь его исчезнуть! – повернув голову к своим товарищам, он добавил: – Достаньте пять слитков серебра.

Мастер Чжан взял их и положил на стол, сказав карлику:

– Если тебе удастся, деньги твои.

Когда карлик увидел серебро, он обернулся и прошептал что-то высокой девушке, а офицеру сказал:

– Осмелюсь немного изменить трюк, если вы не против.

Он приподнял свою фетровую шляпу, чтобы прикрыть документ, и крикнул:

– Исчезни! Пропади! О, взываю к Верховному Владыке!

Когда шляпа поднялась, конверт действительно исчез. Офицер ругался:

– Сукин сын, у тебя действительно получилось.

Карлик поклонился мастеру Чжану и сказал с улыбкой:

– Спасибо за ваше щедрое вознаграждение.

Он взял слитки серебра и передал его девушке, стоящей за ним. Все присутствующие зааплодировали. Офицер сказал:

– Хорошо, теперь верни документ.

Карлик с улыбкой сказал:

– Он в том кожаном сундуке, пожалуйста, откройте его.

Как только прозвучали эти слова, воцарилось молчание. Сундук был скреплен печатью императорского дворца, никто не осмелился бы вскрыть его. Офицер подошел к сундуку, уже протягивая к нему руку, но охранник Ван Хаотянь вскочил:

– Эй, это собственность императорского дворца. Не прикасайтесь!

Офицер отвечал, все еще протягивая руку:

– Вы шутите?

Ма Цзинся, еще один охранник, сказал:

– Какие шутки?! Пошел прочь!

Офицер увидел, что на нем гвардейская форма и звание у него намного выше. Он не осмелился перечить ему. Он поклонился и сказал:

– Да, конечно, как скажете. Пожалуйста, верните мне документы, господин.

Ма Цзинся крикнул карлику:

– Хватит игр, быстро верни ему документы.

– Документ действительно в этом сундуке. Если ваша честь не верит, пожалуйста, откройте и взгляните.

Офицер, разозлившись, ударил карлика кулаком по плечу и крикнул:

– Закрой рот и исправляй то, что натворил!

Высокая девушка сердито крикнула:

– Зачем распускать руки?!

– Ублюдок, как ты смеешь играться с официальными документами?!

Мастер Чжан не выдержал и сказал примирительно:

– Офицер, не будьте так грубы. А ты быстро верни документы обратно хозяину.

Карлик ответил с печальным видом:

– Я не смею лгать, этот документ действительно находится в этом кожаном сундуке, я не могу его вернуть!

Мастер Чжан сделал два шага вперед и спросил Ма Цзинся:

– Как вас зовут, господин?

– Моя фамилия Ма.

– Этот негодяй не ведает, что творит. Мастер Ма, верните, пожалуйста, документы.

– Это императорская печать, видите? Кто осмелится вскрыть его?

Мастер Чжан нахмурился. Офицер сказал:

– Если вы не вернете мне документы, вы будете виноваты в моей казни. Эй, братья, не хотели бы вступиться за меня?

В ресторане находилась целая толпа офицеров и солдат в той же форме, что и он. Все они выглядели так же, как он. Вдруг все они поднялись со своих мест, вступаясь за офицера. Просьбы уже переросли в угрозы, Ма Цзинся ничего не оставалось, кроме как открыть сундук.

Ван Вэйян был на службе десятилетиями. Видя, что произошедшее сегодня было из ряда вон выходящим, он подумал про себя, что что-то тут нечисто и ключом к разгадке этого был карлик. Он протянул руку, чтобы схватить карлика за левую руку. Тот съежился, попытался отстраниться и закричал:

– Пощадите, господин!

Ван Вэйян забеспокоился еще больше. Десятки офицеров и солдат уже поссорились с охранниками и императорской гвардией. Ван Хаотянь держал в руках кожаный сундук, а рядом с ним на защите стояли два крепких бойца. Ма Цзинся вытащил свой меч, ударил по столу и выкрикнул:

– Кто осмелится драться?! Быстро расходитесь!

Офицер тоже вытащил меч:

– Если вы не вернете мне письма, мы все равно умрем. Я буду сражаться насмерть! Братья, вперед!

Он пошел против Ма Цзинся. Ван Вэйян перестал пить и тоже вступил в бой. Остальные офицеры и солдаты тоже выхватили мечи и бросились вперед. Ма Цзинся был первоклассным бойцом императорской гвардии. После нескольких стычек с этим мелким офицером он сильно разозлился. Видя, что навыки владения мечом противника были отличные, он был крайне удивлен и разгневан. Офицер глубоко ранил его в плечо.

Посреди суматохи в помещение ворвалась еще одна группа людей, кто-то из них крикнул:

– Тот, кто продолжит устраивать беспорядки, будет казнен!

Офицеры и солдаты испугались и опустили мечи. Ма Цзинся перевел дыхание и увидел десятки воинов рядом с молодым высокопоставленным чиновником. Он понял, что это был Фу Канган, правая рука императора, губернатор Маньчжурии, адмирал и командующий военно-морским флотом императорской гвардии. Ма поспешно вышел вперед, чтобы поприветствовать его, имперские гвардейцы тоже подошли, отдавая честь.

– Что вы здесь делаете?

– Мы выполняли приказ, но на пути, как это часто бывает, возникают глупые неприятности, – ответил Ма Цзинся.

– Расскажи мне, что случилось.

Выслушав историю, Фу Канган сказал:

– А где тот человек, что выполнил трюк?

Карлик далеко спрятался, но решил выйти и поклонился.

– Это странный случай. Вы все последуете за мной в Ханчжоу. Я хочу это проверить.

– Да, да, пусть главнокомандующий рассудит, – сказал Ма Цзинся.

– Выходите – и по лошадям!

Офицер и солдаты под его началом сражались с охраной и гвардией. Ван Вэйян считал все это странным, но меч все же обнажил. Ему пришлось силой усмирить беспокойного офицера, прежде чем тот смог что-то понять. Внезапно он увидел прибытие Фу Кангана, командующего армией императорской гвардии, и был вне себя от радости. Ма Цзинся обратился к Фу Кангану:

– Мастер Фу, это Ван Вэйян, храбрый воин Чжэньюаньской школы боевых искусств.

Ван Вэйян подошел и отдал часть. Главнокомандующий оглядел его с головы до ног, фыркнул и сказал:

– Пойдемте.

Когда группа прибыла в город Ханчжоу, Ван Вэйян и другие последовали за солдатами армии в особняк в Гушане на озере Лиху. Ван Вэйян подумал: «Должно быть, здесь отдыхает главнокомандующий. Он любимчик императора, неудивительно, что у него такой особняк».

Зайдя внутрь, Фу Канган обратился к воинам:

– Присядьте ненадолго.

Все расселись в прихожей, а Фу Канган удалился в свой кабинет, вызывая их по одному.

– Я действительно переживаю из-за этих беспорядков. Я боялся, что офицеры разобьют нефритовую вазу. Думаю, они поступили неразумно, – сказал Ван Вэйян.

Ма Цзинся сказал:

– Что ж, эти люди на удивление хороши в боевых искусствах, в отличие от обычных офицеров. К счастью, пришел господин Фу, иначе все могло кончиться плохо.

– Он обладает выдающимися боевыми навыками, – отвечал Ван Вэйян.

– Что?! Господин Фу хорош в боевых искусствах? Откуда ты знаешь? – удивился Ма Цзинся.

– Я вижу это по его глазам. Ведь неудивительно, что мужи императорского окружения владеют разными боевыми искусствами.

Пока он говорил, вышел офицер и сказал:

– Воин Чжэньюаньской школы боевых искусств Ван Вэйян.

Ван Вэйян встал и последовал за ним.

Пройдя через два коридора, он вышел в дальний зал и увидел Фу Кангана, сидящего посреди комнаты, переодевшегося в свою служебную форму: желтую куртку и шляпу с цветными перьями, что выглядело эффектно. По обеим сторонам от него на коленях стояли множество охранников, карлик, мастер Чжан и другие. Как только Ван Вэйян вошел, офицеры хором крикнули:

– На колени!

Ван Вэйян послушно встал на колени. Фу Канган крикнул:

– Вы Ван Вэйян?

– Так точно.

– Я слышал, вы носите прозвище Ужас Северных Земель.

– Это мои друзья болтают всякую чепуху.

Фу Канган холодно сказал:

– Император и я находимся в Пекине, значит, мы должны вас бояться? Это оскорбление империи.

Ван Вэйян опешил, снова и снова склоняя голову ниц и говоря:

– Ваш верный слуга не посмел бы, я немедленно откажусь от этого прозвища.

– Взять его!

Офицеры и солдаты с обеих сторон подошли к нему, схватили и повели вниз. Ван Вэйян владел боевыми искусствами, но не посмел сопротивляться. Затем Ма Цзинся, Ван Хаотяня и других охранников одного за другим привели и увели за их предводителем. На них надели наручники и посадили в темницу в разные камеры. Офицер, держа кожаный сундук обеими руками, подошел к Фу Кангану, опустился на одно колено, приподнял крышку и сказал с улыбкой:

– Господин, принесли нефритовую вазу.

Фу Канган громко рассмеялся и встал с кресла.

Глава 7. Ударить в слабое место и снять оковы

虎穴轻身开铁铐狮峰重气掷金针

Чжан Чжаочжун и остальные, стоявшие на коленях, встали и тоже громко рассмеялись. Фу Канган сказал:

– Седьмой брат, ты действительно мудрый стратег!

Оказалось, тремя бродягами были не кто иные, как Сюй Тяньхун, Чжоу Ци и Ань Цзяньган. Ма Шаньцзюнь сыграл роль мастера Чжана, Чэнь Цзялуо – Фу Кангана, Чанг Хэчжи и Мэн Цзяньсюн – буйных офицеров, а подчиненные Ма Шаньцзюня прикинулись некоторыми охранниками организации и служащими ресторана. Продумывая свой план, Сюй Тяньхун вспомнил, что человек по имени Хань Вэньчун, тот, у кого Ло Бин однажды украла лошадь, знал людей Ордена в лицо. Поэтому Чжао Баньшань переоделся местным жителем и увел того в лес, где уже поджидал Чанг Бочжи. Трюки Сюй Тяньхуна были всего-навсего обманом: было две шляпы. Первой он накрывал предметы, поднимал их со стола и передавал Чжоу Ци. Пока все смотрели на стол, Тяньхун успевал быстро вытащить другую фетровую шляпу, внутри которой ничего не было. У «мастера Чжана» и его товарищей было заготовлено несколько табакерок, ручек и других предметов. Сюй Тяньхун брал лишь одну вещь, другая магическим образом оказывалась в карманах. И конечно, в сундуке не было никаких государственных документов. Но когда вошел Чэнь Цзялуо под маской грозного Фу Кангана, у всех охранников уже голова шла кругом, никто толком и не успел ничего заподозрить. Сюй Тяньхун научил Цзялуо, как вести себя в роли высокопоставленного чиновника, и по счастливой случайности тот был очень похож на Фу Кангана. Как только люди Ма Шаньцзюня подошли отдать честь Цзялуо, подставному адмиралу, остальные сразу же поверили.

Чэнь Цзялуо поднял крышку и открыл сундук. Внутри лежало настоящее сокровище – белая нефритовая ваза высотой около сорока сантиметров. Камень был холодным и гладким, на нем была изображена юная девушка с длинной косой. Ей не было равных в красоте: в глазах крылась загадка, тело полно жизни, а губы будто вот-вот шевельнутся, и красавица сойдет с изображения. Все собравшиеся восхищенно замерли.

– В западных регионах есть великолепная художница, она еще красивее, – сказал Вэй Чуньхуа.

– Когда я увидела Хуо Цинтун, подумала, что ее красота не может сравниться ни с чем, но эта девушка… – протянула Ло Бин.

– Это рисунок или такая женщина существует? – спросила Чжоу Ци.

– Если бы художник не видел эту женщину в жизни, думаю, он не смог бы изобразить такие прекрасные черты лица, – ответила Ло Бин.

– Я слышал об одном художнике, он знаток своего дела. Давайте пошлем за ним, – предложил Сюй.

Через некоторое время на пороге появился и правда довольно известный художник. Увидев Чэнь Цзялуо, тот подумал, что он важный чиновник и почтительно отдал честь.

– Вы проделали долгий пусть, – сказал Чэнь Цзялуо, – могу я узнать ваше имя?

– Меня зовут Кай Бейсин. Будет ли мне дозволено узнать ваше имя, благородный господин?

Чэнь Цзялуо улыбнулся и ничего не ответил. Вмешался Сюй Тяньхун:

– Перед вами Ли Кэсю, адмирал воды и суши провинции Чжэцзян.

Воины Ордена замерли, ожидая, какая будет его реакция. Чэнь Цзялуо добавил:

– Как поживает старик Му Жуо Лун?

– Спасибо, наш вождь пребывает в добром здравии, – ответил Кай Бейсин.

– Не могли бы вы нам рассказать, кто эта красавица, нарисованная на вазе? Жива ли она до сих пор или это плод воображения художника?

– Ее написал Си Ин, самый известный художник нашего племени. Эта нефритовая ваза изначально принадлежала девушке по имени Касили, это ее портрет.

– Неужели это младшая сестра госпожи Хуо Цинтун? – вдруг сказала Чжоу Ци.

– Вы знаете ее? – удивленно спросил Кай.

– Было дело.

Чэнь Цзялуо хотел спросить, как дела у Хуо Цинтун, и уже собирался заговорить, как вдруг в комнату ворвался Ма Шаньцзюнь и прошептал ему на ухо:

– Ли Кэсю ведет сюда три тысячи офицеров и солдат, вероятно, за нами.

Чэнь Цзялуо кивнул головой и сказал Кай Бейсину:

– Пожалуйста, спуститесь и отдохните, поговорим позже.

Кай Бейсин поклонился, Мэн Цзяньсюн повел его вниз.

– Братья, у нас нет другого выбора, кроме как бежать из Ханчжоу. Четвертый брат еще не спасен, сейчас бесполезно вести масштабную битву с цинскими солдатами, – обратился к присутствующим Чэнь Цзялуо.

– Ли Кэсю держит в плену Старшего брата! Давайте убьем его жену! Позвольте! – в ярости прокричала Ло Бин.

– Жену? – озадаченно спросил Чэнь Цзялуо.

– Да, в особняке генерала мы захватили женщину, оказалось, это жена Ли Кэсю. Она плакала и пыталась сопротивляться, но ей уже влепили несколько пощечин, чтобы она успокоилась.

Сюй Тяньхун сказал:

– Глава, вам следует написать письмо Ли Кэсю.

– Хорошая мысль.

Взяв перо и чернила, Цзялуо написал письмо, в котором сообщал Ли Кэсю, что его любимая жена у них в плену. Закончив, он произнес:

– Девятый брат, пожалуйста, доставь его Ли Кэсю. Восьмой брат, прикрой его.

Ян Чэнси и Вэй Чуньхуа кивнули и вышли.

– Если Ли Кэсю любит свою жену, он не наделает глупостей. Однако если это распоряжение самого императора, несмотря на свои чувства, как истинный воин, он должен выполнять приказ. Седьмой брат, что ты думаешь? – продолжил Чэнь.

– Нашей целью было захватить вазу и обменять ее на жизнь Тайлая, но мы не знали, что это настолько ценная и красивая реликвия. Думаю, император захочет ее вернуть, поэтому почему бы для начала не пойти на переговоры, а не шантажировать? Да, мы украли нефритовую вазу, но не упустили ли мы что-то важное? А если это вызовет череду проблем для нас и Четвертого брата и случится непоправимое?

– Это правда, но можем ли мы просто взять и вернуть ее?

– У меня есть план, – сказал Сюй.

Он подробно описал свою стратегию. Услышав сказанное, Чжоу Ци сразу же вмешалась:

– Это слишком подло, мне это не нравится.

– Глава принимает все решения, девушке не следует слишком много болтать! – сказал Чжоу Чжунъин.

Чжоу Ци опустила голову и тихо пробормотала:

– Но разве это не аморально?

Чэнь Цзялуо на мгновение задумался и сказал:

– Если мы хотим пойти на мирные переговоры, а также спасти Четвертого брата, а этот план включает и то и другое, то это неплохой вариант. Седьмой брат, поговори с художником.

Он повернулся к Чжоу Ци, улыбаясь:

– Седьмой брат учтиво обращается со своими друзьями, юной госпоже Чжоу не о чем беспокоиться.

Чжоу Ци улыбнулась и подумала про себя: «Я в этом не сомневаюсь».

Сюй Тяньхун спустился к Каю Бейсину и сказал:

– Я отведу вас к императору.

Мэн Цзяньсюн держал в руках сундук, нефритовой вазы внутри не было, а печать императора была восстановлена. Кай Бейсин этого не знал. Когда они втроем подошли к ямэню императора, Мэн Цзяньсюн передал сундук художнику, указал на особняк и сказал:

– Иди один.

Возвращаясь вдвоем обратно, они встретили Ян Чэнси и Вэй Чуньхуа. Они рассказали, что, получив письмо, Ли Кэсю был потрясен и тут же отозвал свои войска.

Зайдя в особняк, Ма Шаньцзюнь улыбнулся и сказал:

– Черт возьми, все идет по плану. Пришел посыльный от Ли Кэсю.

– Девятый брат, пожалуйста, сходи к нему, – приказал Чэнь Цзялуо.

Вэй Чуньхуа зашел в гостиную и увидел военного офицера. Его лицо было в синяках, и Чуньхуа понял, что этот человек сегодня сражался в резиденции генерала.

– Генерал Цзэн, чем мы обязаны визитом?

– Меня прислал Ли Кэсю, я хочу встретиться с лидером вашего Ордена, чтобы обсудить важный вопрос.

– Сейчас он занят. Вы можете сказать мне то, что собирались сказать ему.

Цзэн Тунань подумал про себя: «Что это за наглость? Я – чиновник императорского двора. Можно было бы проявить уважение». Его глаза затуманились от ярости, внутри все горело, но, поскольку он пришел с просьбой, ему пришлось подавить свой гнев.

– Мы только что получили письмо от мастера Чэня и узнали, что жена нашего командующего находится здесь. Я надеюсь, что мастер Чэнь отпустит ее.

– Это не составит труда, я думаю, что Глава Чэнь не будет возражать.

– Есть еще кое-что, это касается нефритовой вазы.

Вэй Чуньхуа вздохнул, но ничего не ответил.

– Кто-то прислал сундук, дабы заключить мир. Император открыл его, но увидел, что он пуст. Он был очень зол. Он расспросил посыльного, и тот ответил, что его прислал молодой офицер по имени Ли Кэсю, командующий провинции Чжэцзян. Император вызвал Ли Кэсю на допрос, и тот, естественно, не смог ничего сказать. К счастью, великодушный император знал, что Ли Кэсю никогда бы не предал его.

– Это замечательно, – непринужденно ответил Вэй Чуньхуа.

– Однако император сказал, что это дело ляжет на плечи Ли Кэсю, ему дали три дня на то, чтобы найти нефритовую вазу и вернуть ее.

– Если вы не сможете найти ее, боюсь, вас сместят с должности или казнят… На самом деле, не быть чиновником тоже очень неплохо.

Цзэн Тунань вынужден был проигнорировать его насмешки и сказал:

– Давайте смотреть правде в глаза. Ваза у вас. Я пришел сюда, чтобы умолять вернуть ее.

Вэй Чуньхуа по-прежнему молчал и еле слышно произнес:

– Мы ничего не слышали о нефритовой вазе. Однако, поскольку Ли Кэсю столкнулся с такой проблемой, а генерал Цзэн лично снизошел до нас, мы можем помочь в поисках. Приходите через полгода, возможно, у нас появятся зацепки.

Хотя навыки Цзэн Тунаня в боевых искусствах были не очень высоки, он был проницателен и хорош в переговорах. Он знал, как найти подход к этим людям:

– Генерал Ли сказал, что восхищается мастером Чэнем из благородного ордена Красного цветка. Жаль, у него никогда не было возможности завести с ним дружбу и сблизиться. Сегодня он опрометчиво поспешил попросить о двух важных вещах и в глубине души будет разочарован. Так каковы же условия господина Чэня? Пожалуйста, говорите прямо и без колебаний.

– Генерал Цзэн, вы прямолинейны и всегда говорите по сути, это лучшее ваше качество. От лица мастера Чэня, во-первых, орден Красного цветка просит господина Ли Кэсю проявить терпение и не держать зла за сегодняшнее нанесенное ему оскорбление.

– Это само собой разумеется. Мы можем пожать руки и гарантировать, что наша армия никогда не попытается навредить вам в будущем.

– Во-вторых, наш Четвертый брат, Вэнь Тайлай, заключен в резиденции адмирала, вы знаете об этом?

Цзэн Тунань промычал. Вэй Чуньхуа продолжил:

– Он преступник, Ли Кэсю не осмелился бы освободить его, мы это понимаем. Но господин Чэнь очень по нему скучает и хочет увидеть его сегодня вечером.

Цзэн Тунань немного подумал и сказал:

– Это достаточно сложный вопрос. Я не могу принимать такого рода решения. Прежде чем я смогу ответить, мне надо вернуться и посоветоваться с командующим. У вас есть еще какие-нибудь требования от мастера Чэня?

Цзэн Тунань вернулся через час, снова прося приема. Его снова принял Вэй Чуньхуа.

– Преступление, совершенное Четвертым мастером Вэнем, настолько серьезно, что никому не позволено приблизиться к нему. Но поскольку мастер Чэнь согласился вернуть нефритовую вазу, нам пришлось приложить немало усилий, чтобы вашему Главе позволили увидеть его. Но есть два небольших условия.

– Пожалуйста, генерал Цзэн, продолжайте.

– Командующий Ли рискует своей жизнью. Если кто-то узнает об этом визите, последствия будут необратимы…

– От лица нашего Главы я могу гарантировать сохранение этой тайны.

– Второе условие: только господин Чэнь может прийти к заключенному.

Вэй Чуньхуа улыбнулся и ответил:

– Конечно, командующий боится, что мы воспользуемся случаем и нападем на резиденцию, чтобы освободить Тайлая. Хорошо! Я соглашусь и на это. Глава Чэнь навестит заключенного в одиночку, но я не скажу, что мы не предпримем попыток напасть.

– Вы, брат Вэй, – настоящий герой, человек слова. В таком случае я ухожу, чтобы доложить об итогах нашего разговора. Пожалуйста, передайте Чэнь Цзялуо, что тиду ждет его сегодня.

– Постойте. Если Чэнь Цзялуо и Четвертый брат Вэнь встретятся, а Чжан Чжаочжун станет свидетелем этого, то дело это, само собой, утаить не удастся. Боюсь, что это доставит неудобства Ли Кэсю.

– Вы правы, – ответил Цзэн Тунань, – генерал Ли найдет какой-нибудь предлог, чтобы увести его оттуда.

– Хоть мы и кажемся людьми, готовыми на все за кусок хлеба, – сказал Вэй Чуньхуа, – но честь для нас превыше всего. Ли Кэсю стоит лишь соблюдать условия нашей договоренности, и тогда его жена вернется целой и невредимой.

Цзэн Тунань поднялся со своего места и сказал:

– Спасибо тебе, брат!

Когда генерал ушел, воины собрались в зале и ждали, пока Чэнь Цзялуо отдаст приказы.

– Седьмой брат, я все еще прошу тебя взять командование в свои руки, – сказал Цзялуо.

Сюй Тяньхун некоторое время молча размышлял, а затем произнес:

– Теперь, когда мы знаем, что этого подлеца, Чжан Чжаочжуна не будет рядом, так еще и ты сможешь попасть внутрь, напасть на резиденцию и спасти Тайлая, становится куда проще. Но Ли Кэсю, вероятно, ожидает от нас чего-то подобного, поэтому подготовился к возможному нападению. Нужно просчитать его планы и застигнуть врасплох.

– Точно, – ответил Чэнь Цзялуо.

Ян Чэньси сказал:

– Мне кажется, он обязательно задействует большое количество войск, чтобы окружить вход в подземную тюрьму. Возможно, он даже привлечет людей из императорской охраны. Они пропустят внутрь только одного Чэнь Цзялуо и выпустят тоже только его одного.

Чанг Хэчжи добавил:

– Конечно, Ли Кэсю захочет послать за подкреплением, но он навряд ли навредит Главе Чэню. Все-таки его жена и нефритовая ваза все еще у нас.

Их положение теперь было куда лучше, чем сегодня утром. Во-первых, воины уже имели представление об устройстве подземной тюрьмы. Во-вторых, Чэнь Цзялуо мог спасти Вэнь Тайлая, находясь внутри. Но и Ли Кэсю, следует думать, продумал оборону куда лучше, чем сегодня утром, поэтому резкое нападение вряд ли увенчается успехом. И тут, прямо посреди обсуждения, Ву Чэнь воскликнул:

– Мы должны решить этот вопрос сегодня, чего бы нам это ни стоило! Я больше не могу сдерживать свою ярость!

– Придумал! – произнес Чэнь Цзялуо. – Седьмой брат, когда я пойду на встречу с Четвертым братом, то надену широкий плащ, а на голову накину капюшон. Тогда они не увидят моего лица…

Сюй Тяньхун понял, что тот имел в виду, и сказал:

– Тогда мы спасем одного человека, но потеряем другого. Это не очень хороший план.

– Глава Чэнь, что вы имели в виду? Договорите, – попросил Ву Чэнь.

– Когда я попаду к Четвертому брату, обменяюсь с ним одеждой, и он покинет тюрьму. Охранники будут думать, что это вышел я. И таким образом нам удастся его спасти.

– Но что насчет тебя? – спросил Ву Чэнь.

– У меня с императором особые отношения. К тому времени, пока они заметят подмену, меня уже выпустят.

Вэй Чуньхуа сказал:

– План Главы Чэня действительно хорош, но вы – наш лидер, и мы не можем так рисковать. Позвольте мне сделать это за вас.

Стоило ему произнести это, как герои один за другим начали предлагать свои кандидатуры, чтобы пожертвовать своей жизнью вместо Чэнь Цзялуо. Но тот лишь ответил:

– Дорогие братья, здесь дело не в храбрости, а в том, что я просто самый подходящий для этой роли человек. Неважно, кто из вас пойдет, вы спасете Четвертого брата, но сами окажетесь в ловушке. Мы все с вами братья – нельзя жертвовать одним братом ради спасения другого. Мы все равны.

Ян Чэньси произнес:

– Но мы бы не хотели, чтобы наш Глава шел на такие жертвы.

– Ты не знаешь, но однажды мы дали с императором друг другу клятвы, – ответил Чэнь Цзялуо. – Он не причинит мне никакого вреда.

Он рассказал присутствующим о разговоре с императором на озере, однако Сюй Тяньхун усомнился в его словах:

– Император коварен. Он может и не сдержать своих слов.

Однако Цзялуо настоял на своем, и Тяньхун уступил:

– Хорошо. Тогда давайте продумаем план.

Ло Бин видела, что члены Ордена были готовы пойти на крайние меры, лишь бы спасти Вэнь Тайлая. Она была благодарна этим людям и в то же время жутко смущена, отчего словно потеряла дар речи. Чжоу Чжунъин тоже видел преданность этих людей и не мог не восхищаться этим. В его голове промелькнула мысль: «Орден Красного цветка известен во всем мире, его члены действительно необыкновенные люди». Увидев выражение лица Ло Бин, он подошел к ней и сказал:

– Жена Четвертого мастера, будь спокойна. Давай послушаем Сюй Тяньхуна.

– План Главы Чэня очень хитрый, но рискованный, – сказал Тяньхун. – Я считаю, нам всем следует принять в нем участие: когда Четвертый брат будет спасен, мы тут же нападем на резиденцию и поможем Чэню выбраться оттуда.

Воины чувствовали, что Главе грозит опасность, им было не по себе, но другого выхода не было, поэтому все согласились. Ло Бин подошла к Чэнь Цзялуо и сказала:

– Глава, если бы не ваше сердечное отношение, мы с Тайлаем давно бы погибли. Я даже не знаю, как мне отплатить вам…

Ее глаза покраснели, Чэнь Цзялуо вздохнул и произнес:

– Бин, не стоит. Мы все близкие друзья, мы братья и сестры – что значит «отплатить»?

Когда все было улажено, Чэнь Цзялуо надел плащ, накинул капюшон и вместе с Вэй Чуньхуа направился прямо к тиду. Уже почти смеркалось и на небе появились звезды. Когда они приблизились к резиденции, навстречу вышел человек и низким голосом произнес:

– Глава Чэнь?

Чэнь Цзялуо кивнул.

– Следуйте, пожалуйста, за мной, – и, посмотрев на Вэя, добавил: – А вы, пожалуйста, останьтесь здесь.

Вэй Чуньхуа стоял и наблюдал за тем, как Чэнь Цзялуо и его сопровождающий входят в резиденцию тиду. Стая ворон, возвращавшаяся с наступлением сумерек в свои гнезда, пронеслась мимо него, громко каркая. На душе у мужчины было неспокойно, сердце его бешено колотилось, ведь он не знал, как отнесутся там к Главе. Через некоторое время братья ордена Красного цветка, переодевшись, прибыли по очереди к резиденции и рассредоточились вокруг нее, ожидая дальнейших приказов.

Когда Чэнь Цзялуо вошел в ворота, сразу же отметил, что вокруг полно солдат, держащих оружие наготове. Сопровождающий провел Главу через три двора, а затем завел в крытую комнату и сказал:

– Пожалуйста, ожидайте здесь.

Он вышел. Через некоторое время в комнату вошел Ли Кэсю и произнес:

– Очень рад встрече, большая честь…

Чэнь Цзялуо опустил капюшон, открыв свое лицо, и ответил, усмехнувшись:

– Не так давно мы виделись на озере. Не думал, что сегодня мы встретимся вновь.

– Вы хотели встретиться с заключенным, – сказал Ли Кэсю. – Следуйте за мной.

Не успели они подойти к двери, как к ним подбежал один из солдат.

– Император прибыл. Генерал, вам стоит поспешить, чтобы встретить его, – доложил тот.

Ли Кэсю испуганно повернулся к Чэнь Цзялуо и сказал:

– Мне ничего не остается, кроме как попросить вас немного подождать.

Чэнь Цзялуо, увидев выражение лица генерала, понял, что тот действительно напуган, поэтому просто кивнул в знак согласия и присел.

Ли Кэсю поспешно выбежал на улицу, но увидел, что резиденция уже полна императорской охраны, а Цяньлун направлялся к генералу. Ли Кэсю опустился на колени.

– Подготовь комнату, – сказал Цяньлун. – Я хочу допросить Вэнь Тайлая.

Ли Кэсю пригласил императора в свой кабинет. Императорская охрана плотно окружила помещение со всех сторон, расположившись даже на крыше.

– У меня есть несколько вопросов к заключенному, и я хочу задать их лично. Никто другой не должен слышать наш с ним разговор.

– Конечно, конечно! – ответил один из охранников и удалился.

Вскоре четверо охранников внесли носилки. На них лежал Вэнь Тайлай, закованный в кандалы. Охранники поклонились и удалились, в кабинете остались лишь Цяньлун и Вэнь Тайлай. На некоторое время воцарилась тишина. Раны Вэнь Тайлая все еще не зажили, но разум его был ясен. Он просто лежал, не обращая ни на что и ни на кого внимания.

– Как твои раны? – спросил Цяньлун. Вэнь Тайлай резко открыл глаза от неожиданности и привстал. Он когда-то уже видел императора, но не ожидал встретить его здесь, в Ханчжоу, и был очень удивлен, обнаружив Цяньлуна сейчас перед собой.

– Я еще не умер, – фыркнув, холодно ответил Вэнь Тайлай.

– Я хотел, чтобы тебя доставили в Пекин. У меня было несколько дел, по поводу которых мне нужен был твой совет. Кто бы мог подумать, что произойдет недоразумение… Эти люди уже наказаны. Не принимай то, что произошло, близко к сердцу.

После красивых слов императора гнев Вэнь Тайлая только усилился, и он снова фыркнул.

– В прошлый раз, когда ты приходил ко мне с бывшим Главой Ордена Юй Ваньтином, мы обсудили один важный вопрос. Кто бы мог подумать, что, когда вы вернетесь домой, он сляжет от болезни и умрет. Как жаль, как жаль… – сказал император.

– Если бы он не умер, то, боюсь, тоже бы сидел сегодня под замком, – ответил Вэнь Тайлай.

Цяньлун громко рассмеялся и сказал:

– У вас – людей из провинции – прямой характер. Высказываете сразу все то, что лежит на душе. Я задам тебе пару вопросов, ты просто на них ответишь, и я тут же отпущу тебя.

– Отпустишь? Ты что, думаешь, я маленький ребенок, который в это поверит? Я знаю, что ты не можешь ни есть, ни спать, пока не убьешь меня. И я до сих пор жив только лишь потому, что ты хочешь меня допросить.

– Ты слишком подозрителен, – с улыбкой сказал Цяньлун, а затем приблизился к пленнику на два шага. – Сказал ли тебе ваш Глава Юй, о чем я с ним говорил после?

– О чем ты? – сказал Вэнь Тайлай.

Цяньлун пристально посмотрел на пленника, тот выдержал тяжелый взгляд императора. Через некоторое время Цяньлун отвернулся и тихо произнес:

– О делах моего прошлого.

Вэнь Тайлай подумал, что совсем скоро ему грозит неминуемая смерть. Но ведь члены Ордена были здесь, в Ханчжоу, и если бы он мог немного потянуть время, братья могли бы освободить его. Поэтому он ответил:

– Нет, он не говорил. Ты – император, сын другого императора и вдовствующей императрицы. Твое прошлое всем известно, о чем здесь говорить?

Цяньлун вздохнул и сказал:

– В тот день он пришел ко мне поздно вечером. Знаешь почему?

– Глава Юй рассказывал, что когда-то давно он оказал тебе услугу. В последнее время у Ордена были проблемы с деньгами, он пришел просить у тебя три миллиона серебром. Кто бы мог подумать, что ты не только не дашь денег, но и арестуешь меня прямо на месте. Наступит день, и я отплачу тебе за этот поступок.

Цяньлун рассмеялся и украдкой взглянул на Вэнь Тайлая – тот, похоже, был действительно зол, но император не был уверен в правдивости его эмоций и слов, поэтому сказал:

– Ну, тогда мне придется тебя убить, потому что если я тебя отпущу, то пострадает моя репутация.

– Кто научил тебя не убивать раньше времени? Если бы ты убил меня, то уже бы спокойно спал, а не вынашивал коварных планов против вдовствующей императрицы.

Цяньлун внезапно покраснел и спросил:

– Против вдовствующей императрицы? Против моей мамы?

– Ты и так все понял, – ответил Вэнь Тайлай.

– Значит, ты все знаешь? – мрачно переспросил Цяньлун.

– Нет, не совсем. Глава Юй сказал, что вдовствующая императрица знала, что Юй однажды помог тебе. Она просила отдать ему деньги, но тебе было жалко расставаться с тремя миллионами серебряных. У тебя горы золота и серебра, и три миллиона были лишь крупицей твоих богатств. Но ты оказался слишком скуп.

Цяньлун вновь улыбнулся, вытерев платком пот со лба. Он прошелся взад-вперед по комнате и сказал:

– Ты стоишь перед императором, но не боишься ни его, ни смерти. Ты действительно сильный духом человек. Если у тебя остались какие-то незавершенные дела, можешь сказать мне о них. После твоей смерти я отправлю человека, и он решит их.

– А чего мне бояться? Ты все равно, я полагаю, не посмеешь убить меня сейчас.

– Не посмею? – сказал Цяньлун.

– Ты хочешь убить меня, но боишься, что твой секрет станет известен всем. Ха-ха! Ну что же, убей меня, но тогда твой секрет точно не будет сохранен!

– Разве мертвые могут разговаривать?

Вэнь Тайлай проигнорировал этот вопрос и продолжил:

– Как только я умру, кто-нибудь откроет письмо и покажет всем имеющиеся доказательства. Императору тогда не поздоровится!

– Что за письмо? – с тревогой спросил Цяньлун.

– Перед тем как мы пришли тогда к тебе во дворец, Глава Юй описал все твои деяния подробно в письме, запечатал его сургучом и вместе с двумя вещественными доказательствами отдал другу, – ответил Вэнь Тайлай.

– Вы боялись, что с вами может произойти что-то нехорошее?

– Конечно, как мы могли доверять тебе? Глава Юй сказал своему другу, что если мы вдвоем неожиданно умрем, то тот должен вскрыть письмо и действовать согласно указаниям, описанным там. Но пока кто-то из нас жив, письмо останется нетронутым. Теперь, когда Глава Юй уже мертв, не думаю, что ты посмеешь убить меня.

Цяньлун, не находя себе места, беспрерывно потирал руки; цвет его лица был мертвенно-бледным.

– Может быть, три миллиона серебряных помогут решить ситуацию и станут отличной ценой этому письму и доказательствам, что лежат внутри? – спросил Вэнь Тайлай.

– Три миллиона серебряных? – ответил император. – Я и так хотел предложить тебе их, а потом отпустить. Напиши письмо своему другу, пусть он принесет письмо и те доказательства, и я тотчас выплачу, что обещал.

Вэнь Тайлай лишь рассмеялся в ответ.

– Да-да, я сейчас назову тебе имя своего друга, и твои люди убьют его. Честно говоря, мне и здесь очень комфортно. Не хочу отсюда уходить. Всю оставшуюся жизнь я буду висеть камнем на твоей шее. Мы умрем вместе: ведь если я умру раньше, то и ты долго не проживешь.

Цяньлун прикусил губу, думая, как выйти из этой ситуации. Через какое-то время он произнес:

– Не хочешь писать письмо? Ничего страшного. Даю тебе еще два дня, послезавтра вечером я снова задам тебе этот вопрос. Если ты все еще будешь упрямиться, мне придется тебя убить. Никто не узнает, что ты мертв, – твой друг все еще будет думать, что ты живой. А даже если я тебя не убью, я могу выколоть тебе глаза, отрезать язык или отрубить руки… Подумай об этом на досуге.

Сказав это, он распахнул дверь кабинета и стремительно вышел. Охранники тут же бросились за ним, а Ли Кэсю выбежал из здания и опустился на колени, склоняя голову вслед императору.

Как только Цяньлун уехал, охранники отнесли Вэнь Тайлая назад в подземную тюрьму, Чжан Чжаочжун сопровождал их, держа в руках меч. Они разместились в комнате Тайлая, и один из охранников сказал Чжан Чжаочжуну:

– У генерала Ли есть письмо для вас.

Чжан Чжаочжун забрал письмо из рук охранника, прочел его и поднялся наверх, охрана вышла из комнаты, и Вэнь Тайлай остался один. Он лежал и думал о своей жене и друзьях. В это время они, наверное, изо всех сил пытались спасти его. Но охрана здесь была очень сильна. Даже если они и попытаются освободить его, могут сами попасть в беду, и Вэнь Тайлай до конца жизни будет сожалеть об этом.

Пока пленник был занят своими мыслями, дверь камеры отворилась. Вэнь Тайлай решил, что это Чжан Чжаочжун, поэтому даже не открыл глаз. Но вошедший подошел к кровати и тихо произнес:

– А вот и ты, Четвертый брат.

Вэнь Тайлай вздрогнул, распахнул глаза и увидел перед собой Чэнь Цзялуо, Юного Главу.

– Глава Чэнь!

Чэнь Цзялуо улыбнулся, кивнул, достал из кармана два стальных напильника и принялся за кандалы. Однако стоило ему приложить чуть больше усилий, как один из напильников погнулся прямо у него в руках, а на кандалах осталась лишь царапина. Оказалось, они были изготовлены из западной рыжей стали, и напильники из обычной стали были в данном случае бесполезны. Чэнь Цзялуо не ожидал такого поворота событий и забеспокоился. Он попытался снова, но напильник и вовсе сломался.

– Глава Чэнь, эти кандалы можно разрубить лишь одним мечом, – сказал Вэнь Тайлай.

Чэнь Цзялуо вспомнил драку с Чжан Чжаочжуном на переправе у реки Хуанхэ. Тот тогда орудовал мечом Нинби и с легкостью рубил все остальные мечи и клинки.

– Чжан Чжаочжун охраняет тебя дни и ночи напролет? – поспешно спросил он.

– Да, мы с ним уже просто неразлучны… но перед вашим приходом он ушел из-за какого-то срочного дела.

– Отлично. Подождем, пока он вернется сюда, и отберем его меч, – сказал Чэнь Цзялуо, пряча напильники под кроватью.

– Я не знаю, выберусь ли я уже когда-нибудь отсюда живым, – сказал Вэнь Тайлай. – Император хочет убить меня, потому что боится, что раскроется его тайна. Я расскажу вам этот секрет, Глава Чэнь, чтобы вы действовали без промедления вне зависимости от того, буду я жив или мертв.

– Слушаю, Четвертый брат, – сказал Чэнь Цзялуо.

– Тем вечером я вместе с Главой Юем отправился к императору, тот был очень удивлен нашему приходу. Глава Юй сказал ему: «Госпожа из рода Чэнь городского уезда Хайнин просила меня приехать и передать это». Юй Ваньтин достал письмо, отдал его императору. После прочтения выражение лица Цяньлуна резко изменилось, и меня попросили подождать Главу Юя снаружи. Они говорили еще около часа. По дороге назад Глава рассказал мне, что император на самом деле не происходит из цинской династии. Он ваш старший брат.

Чэнь Цзялуо был ошеломлен и только через некоторое время нашел в себе силы произнести:

– Этого не может быть…

– Глава Юй сказал, что в те годы у императора Юнчжэна, пятого маньчжурского правителя, родилась дочь, тогда же ваша мать родила сына. Юнчжэн просил принести ему ребенка, что родила ваша матушка, только вот назад ей вернули уже не ее сына, а девочку… А тот мальчик теперь император Цяньлун…

Вэнь Тайлай не успел договорить, потому что из коридора послышались шаги. Чэнь Цзялуо быстро спрятался под кроватью. Охранник, вошедший в камеру, увидел лишь одного Вэнь Тайлая и спросил, где Глава ордена Красного цветка. Тот вылез из своего укрытия и спросил:

– В чем дело?

– Чжан Чжаочжун вернулся, – ответил тот, – генерал Ли не может его больше удерживать. Уходите отсюда скорее.

– Хорошо, – ответил Чэнь Цзялуо и резко ударил охранника по точке Тун Гу Сюэ[51]. Охранник упал на землю, даже не успев вскрикнуть. Чэнь Цзялуо небрежно оттащил его под кровать.

– Скоро придет Чжан Чжаочжун, поэтому я буду краток. Когда Юй Ваньтин узнал, что император на самом деле ханец[52], начал уговаривать его восстановить в стране власть коренного населения Китая и изгнать всех маньчжуров из страны, оставшись при этом императором. Цяньлун, казалось, действительно заинтересовался этой идеей, однако не до конца поверил словам Главы Юя, прося предоставить ему доказательства того, что он действительно ханец. Но по возвращении домой Глава смертельно заболел, и его последним желанием было, чтобы вы стали следующим Главой Ордена. Он сказал, что это поспособствовало бы восстановлению китайской власти в стране. Император – ваш старший брат, и, если бы он решил выступить против маньчжуров и вернуть власть китайскому народу, люди сразу же поддержали бы вас в качестве нового правителя.

Сказанное Вэнь Тайлаем лишило Чэнь Цзялуо дара речи. Он вспомнил, как впервые встретился с Цяньлуном на озере, как тот плакал на могиле родителей. Могло ли действительно случиться так, что император был сыном его родителей? Только в таком случае таблички с надписями «Зал любимых дней» и «Безграничная любовь матери к странствующему сыну» имели смысл.

– В том письме, которое было у Главы Юя, ваша матушка как раз детально расписала то, как Юнчжэн подменил ее сына на дочь. Это письмо вместе с некоторыми доказательствами Глава передал вашему учителю, мастеру Юаню, на хранение, – продолжал Вэнь Тайлай.

– То есть когда близнецы Чанг этим летом поехали к моему учителю, они передали ему письмо по просьбе Юй Ваньтина? – спросил Чэнь Цзялуо.

– Да, это было личное дело, поэтому даже вам не сообщили об этом. Мастер Юань знал лишь, что это очень важное письмо, но он даже понятия не имел, о чем оно. Перед смертью Юй Ваньтин сказал, что когда вы станете новым Главой Ордена, то должны будете открыть письмо и продумать дальнейший план действий. Но я по своей глупости попал в плен и теперь подвергаю опасности всех. Глава Чэнь, даже если вам не удастся спасти меня сегодня, вам нужно как можно скорее отправляться в Хуэйцзян[53], повидать учителя. Угроза моей жизни ни в коем случае не должна стать препятствием на пути восстановления китайской власти.

Как только Вэнь Тайлай договорил, на душе его полегчало. Он собирался было еще что-то добавить, но услышал шаги и подал знак Чэнь Цзялуо, чтобы тот залез под кровать, а сам перекинулся через край кровати так, что оказался лежащим наполовину на земле. Чжан Чжаочжун вошел в камеру. При тусклом свете он увидел, что Вэнь Тайлай лежит, свесившись с кровати, словно мертвый. Чжан Чжаочжун испугался и толкнул его в спину, но Вэнь Тайлай даже не шелохнулся. Тогда Чжан Чжаочжун испугался еще больше и попытался рукой нащупать пульс пленника, но тот неожиданно вскочил и ударил Чжан Чжаочжуна. Вэнь Тайлай застал Чжан Чжаочжуна врасплох, и тот собирался уклониться от нападения, но тут почувствовал удар в акупунктурную точку Цихай[54]. Чжан Чжаочжун понял, что под кроватью прячется еще один противник, и, рассвирепев, изо всех сил пытался отбить все удары и не дать врагам задеть его акупунктурные точки. Цзялуо был удивлен, что враг выдержал удар в точку Цихай. Он выпрыгнул из-под кровати и стремительно ударил Чжаочжуна еще семь или восемь раз. Чжан Чжаочжун понял, что если начнет наносить ответные удары, то потеряет контроль над своим телом и позволит задеть акупунктурные точки. Но град ударов Цзялуо было весьма тяжело вынести, а когда тот резко ударил в точку Шеньтин[55], Чжаочжун и вовсе упал на землю. Чэнь Цзялуо осмотрел лежащего мужчину, но понял, что меча Нинби при нем не было. В кармане Чжан Чжаочжуна он нашел записку от Ли Кэсю, в которой тот просил Чжана принести ему меч Нинби. Один знатный чиновник хотел взглянуть на этот меч. Чэнь Цзялуо понял, что именно этот предлог генерал использовал, чтобы вывести Чжан Чжаочжуна на время из подземной тюрьмы. Но тот, видимо, не мог позволить себе оставить свой охранный пост надолго, поэтому поспешил вернуться в камеру даже без меча. Чэнь Цзялуо продолжил обыскивать Чжаочжуна и вдруг подпрыгнул от радости.

– Что такое? – спросил Вэнь Тайлай, увидев довольное лицо Главы. Тот показал ему связку ключей, которую нашел у Чжан Чжаочжуна, подобрал нужный и освободил Вэнь Тайлая от кандалов. Тот принялся разминать мышцы, а Цзялуо уже снял с себя плащ и протягивал его пленнику.

– Надень и выходи отсюда!

– А как же вы? – спросил Вэнь Тайлай.

– Я задержусь здесь ненадолго, а ты иди, – ответил Чэнь.

Вэнь Тайлай понял, что тот имел в виду.

– Глава Чэнь, я благодарен вам за помощь и доброту, но не стоит так поступать.

– Четвертый брат, ты ничего не понимаешь. Остаться здесь для меня не представляет опасности, – ответил Чэнь Цзялуо и кратко рассказал ему о клятве, что дал ему Цяньлун.

– Я все еще считаю, что так не следует поступать, – сказал Вэнь Тайлай.

Чэнь Цзялуо нахмурился и произнес:

– Я – Глава ордена Красного цветка, верно? И все в Ордене слушаются моих приказов, не так ли?

– Все верно.

– Тогда я приказываю тебе надеть плащ и выйти отсюда. Снаружи тебя будут ждать другие члены Ордена, они помогут тебе.

– Но сейчас я предпочту ослушаться вашего приказа. Можете наказать меня потом за это.

– Твоя жена скучает по тебе, твои братья ждут, когда наконец смогут спасти тебя, почему же ты такой бесчувственный?

Чэнь Цзялуо продолжал настаивать, но тот был непреклонен. Оказавшись в замешательстве, Цзялуо понял, что Тайлай никогда не согласится с ним, но вдруг в его голове возникла идея:

– Хорошо, мы выйдем отсюда вдвоем. Надень его одежду, – он указал на Чжан Чжаочжуна.

– Отлично! Почему вы не предложили этого раньше? – радостно воскликнул Вэнь Тайлай.

Они вдвоем сняли с Чжаочжуна одежду, а затем заковали лежащего в кандалы. Положив ключ от кандалов к себе в сумку, Чэнь Цзялуо с улыбкой произнес:

– Твои способности уникальны, ты даже по небу, наверное, летать умеешь, но теперь, будучи в кандалах, это будет весьма затруднительно, не так ли?

Чжан Чжаочжун был в ярости; из его глаз, казалось, хлестала кровь, но он не мог вымолвить ни слова.

Они вдвоем осторожно вышли, прошли по туннелю и поднялись по ступеням наверх, к выходу. Но тут яркий свет ударил им в глаза – десятки солдат стояли, направив в сторону выхода из подземелья сверкающие копья. За ними стояли лучники, уже натянувшие тетиву и готовые выпустить стрелы. Ли Кэсю стоял, подняв правую руку вверх; в ту же секунду, когда он ее опустил, копья и стрелы устремились в беглецов. Уклониться от летящего оружия и сбежать было невозможно даже для таких мастеров боевого искусства, как Вэнь Тайлай и Чэнь Цзялуо.

Чэнь Цзялуо быстро сделал шаг назад, в подземелье, и спросил Тайлая:

– Ты как? Не ранен?

– Ничего не выйдет, Глава Чэнь. Мои ноги меня не слушаются. Оставьте меня, спасайтесь сами.

– Попробуй притвориться Чжан Чжаочжуном.

Вэнь Тайлай надвинул свой капюшон на брови и с гордым видом вышел из подземной тюрьмы. Ли Кэсю, увидев, что Чжан Чжаочжун выходит вместе с Чэнь Цзялуо, решил, что Чжан все же поймал Главу Ордена, и, повернувшись к Ли Юаньчжи, сказал:

– Иди верни мастеру Чжану меч Нинби и заговори его, чтобы Чэнь Цзялуо смог сбежать.

Ли Юаньчжи, держа меч обеими руками, подошла к ним двоим и протянула Вэнь Тайлаю меч со словами:

– Дядя Чжан, вот твой меч.

Вэнь Тайлай потянулся, чтобы взять его; в этот момент Ли Юаньчжи отчетливо разглядела лицо, которое он так старался скрыть под капюшоном, и закричала:

– Это Вэнь Тайлай! Он хочет сбежать!

Девушка быстро достала из ножен меч и попыталась воткнуть его в грудь Вэнь Тайлая, но тот в последний момент увернулся, схватив лезвие меча пальцами левой руки, а правой рукой нанес Ли Юаньчжи молниеносный удар в висок. Девушка опешила и сделала шаг назад. Она хотела было ударить мечом, но Вэнь Тайлай крепко сжал лезвие рукой, поэтому девушка просто выпустила меч из рук и попыталась убежать, но Вэнь Тайлай уже сжал левое плечо Ли Юаньчжи, да с такой силой, что та присела от боли на землю с криком: «Ой, мамочки!»

Чэнь Цзялуо отбежал на несколько шагов, а когда обернулся, увидел, что Вэнь Тайлай окружен солдатами. Меч Нинби то и дело подлетал в воздухе, отражая атаки нападавших солдат.

– Если ты не остановишься и не сдашься, я прикажу солдатам стрелять! – крикнул Ли Кэсю.

Из-за активного сражения рана на ноге Вэнь Тайлая снова начала кровоточить. Он понял, что из окружения ему уже не выбраться, поэтому крикнул Чэнь Цзялуо:

– Глава Чэнь, ловите меч и бегите! – и кинул меч Нинби.

Но когда он бросал оружие, в его плечо попала стрела, и меч упал на землю, не долетев до Чэнь Цзялуо. Чэнь Цзялуо сделал несколько шагов вперед и крикнул Ли Кэсю:

– Хватит, остановитесь!

Ли Кэсю дал знак рукой, и лучники перестали стрелять. Но десятки копий все равно были направлены в сторону Чэнь Цзялуо и Вэнь Тайлая.

– Быстро позовите врача, чтобы тот обработал раны Четвертого мастера. Я ухожу! – сказал Чэнь Цзялуо и гордо зашагал на выход.

Солдаты, заранее получившие соответствующий приказ от Ли Кэсю, лишь делали вид, что пытаются догнать его и остановить. Чэнь забрался на стену и увидел, что даже снаружи их поджидали солдаты с копьями и луками, выстроившиеся в три линии. Юный Глава понял: спасти Вэнь Тайлая действительно будет куда труднее, чем он думал. За пределами резиденции генерала другие члены Ордена с нетерпением ждали Чэнь Цзялуо. Когда тот пришел, Ло Бин и Вэй Чуньхуа поприветствовали Главу, но тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой.

На востоке уже начало светать, когда члены Ордена вернулись в горы, чтобы отдохнуть. После недолгого сна у каждого члена Ордена появились свои мысли на счет произошедшего и они собрались вместе обсудить случившееся. Чэнь Цзялуо сказал Вэй Чуньхуа:

– Девятый брат, отошли Ли Кэсю его жену и нефритовую вазу. Мы не должны нарушать обещание.

Вэй Чуньхуа кивнул и вышел, но тут вошел слуга и протянул Чэнь Цзялуо письмо.

– Глава Чэнь, Чжан Чжаочжун передал это вам.

– Мастер Чжан написал мне письмо? Очень странно. Что же в нем? – удивленно спросил Чэнь Цзялуо.

Глава открыл письмо, которое было полно гневных выражений. Чжан Чжаочжун обвинял Чэня в ведении нечестного боя и вызывал его на личное сражение, предлагая Чэнь Цзялуо самому выбрать место и время.

– А, он хочет отомстить мне за вчерашнюю ночь, – сказал Чэнь Цзялуо. – Думает, что напугал меня?

Он достал перо и написал, что готов встретиться с ним завтра в полдень на вершине горы Гэлин[56] в одиночку, как тот и просил. Пока Глава искал, кого бы можно было попросить передать Чжану ответ, Сюй Тяньхун сказал:

– Мы должны спасти Четвертого брата в течение двух дней. Может, вы отложите пока встречу с Чжан Чжаочжуном?

– Ты прав, – ответил Юный Глава. – Сегодня двадцатое число, значит, я назначу ему встречу на полдень двадцать третьего.

Он написал еще одно письмо и направил одного из членов Ордена в резиденцию генерала.

– У этого парня острый меч, так что не нужно вам устраивать бой на клинках, – заметил Чжао Баньшань. – Да и на кулаках с ним тоже драться не нужно, ни к чему хорошему это не приведет!

– Наверное, этот подлец только и думает о том, как зарубить вас своим мечом… – гневно произнес Ву Чэнь, испытывающий ненависть к Чжан Чжаочжуну после стычки на озере.

– Глава Чэнь, не обижайтесь, но мне есть что вам сказать, – вдруг подал голос Чжоу Чжунъин.

– Мастер Чжоу, после всех ваших советов, как вы все еще можете так учтиво обращаться ко мне? – сказал Чэнь Цзялуо.

– Я удостоился чести познакомиться с боевым искусством Главы Чэня, и оно, вне всякого сомнения, поистине великолепно, но и у Чжан Чжаочжуна есть прочная основа его боевого мастерства. Вам нужно превзойти его. Я не переоцениваю решимость противника и не ставлю ни во что наше собственное величие. И хотя Глава Чэнь и так никогда не потерпит поражение, нам все равно нужно продумать план, который обеспечит победу.

– Мастер Чжоу верно говорит, – сказал Чэнь Цзялуо, – у меня нет никакой уверенности в будущей победе. Но раз Чжан позвал меня на личный поединок, не высмеет ли он меня, если я не явлюсь? Ничего не остается, кроме как собрать все свои силы и принять бой вне зависимости от его исхода.

– Да он просто ублюдок! – воскликнул Чанг Бочжи. – Давайте просто украдем его меч и пошатнем его величие.

– Давайте каждый из нас по очереди в течение этих двух дней будет провоцировать Чжана на драку, – предложил Чжан Цзинь. – Может, мы его и не победим, но он изрядно устанет. А Глава Чэнь за эти два дня, наоборот, наберется сил.

Члены Ордена рассмеялись, но в глубине души согласились, что эта идея весьма неплоха.

Пока все обсуждали план, к Ма Шаньцзюню подошел слуга, принесший письмо, и сказал:

– Господин, Ван Вэйян по-прежнему ничего не ест и лишь бранится и ругается.

– Из-за чего он бранится? – спросил Ма Шаньцзюнь.

– Он ругает императорскую гвардию за их бессмысленные поступки. Говорит, что он десятилетиями ездит по рекам и озерам и люди уважают его. На этот раз он охранял императорские сокровища, и ему непонятно, почему это его взяли под стражу.

– О, он же наводит ужас на все северные земли, – усмехнулся Ву Чэнь. – А стоило ему приехать на юг – и все величие куда-то делось, осталось только горькое послевкусие!

– У меня есть план, назовем его «Бянь Чжуан[57] убивает тигра». В его основе идея Десятого брата, – вдруг сказал Сюй Тяньхун. – Может, он сработает?

Когда план был озвучен, все рассмеялись.

– Прекрасный, просто прекрасный план! – радостно воскликнул Второй брат Ву Чэнь. Чжоу Ци кивнула головой и улыбнулась.

– Госпожа Чжоу улыбается, потому что считает, что Седьмому брату не хватает благородства, – с улыбкой сказал Чэнь Цзялуо. – Но, когда имеешь дело с такими нечестными людьми, необязательно вести себя как благородные мужи. Брат Мэн, иди поговори с этим Ужасом Северных Земель.

За сорок лет Ван Вэйян ни разу не потерпел ни одной неудачи и даже не мог представить, что, когда он прибудет на юг, с ним может случиться что-то подобное. Он кричал и вопил, требуя поговорить с командующим императорской гвардии. Но тут дверь открылась и в комнату вошел мужчина средних лет, одетый в форму императорских войск. Это был Мэн Цзяньсюн.

– Ты – Ужас Северных Земель? – спросил он, особо не церемонясь.

Ван Вэйян был взбешен таким обращением.

– Да, это прозвище дали мне мои друзья с севера, – ответил он. – Если адмиралу Фу оно не нравится, я скажу им, чтобы они не смели больше меня так называть.

– Фу Канган – правая рука императора, ему до тебя нет дела, – сказал Мэн Цзяньсюн.

– Тогда я доставлю драгоценности в Ханчжоу, обеспечу лучшую охрану. Дорога спокойная, мы обойдемся без приключений. С чего вообще вдруг меня здесь заперли?!

– Ты действительно хочешь знать?

– Конечно!

– Ты уже стар и, боюсь, не выдержишь такого потрясения.

Ван Вэйян ненавидел, когда кто-то говорил, что он уже стар и ни на что не годен. Он подавил в себе гнев и просто со всей силы ударил по столу, говоря:

– Ван Вэйян, может, и стар, но еще полон отваги и способен пойти в огонь и в воду, чтобы достичь своей цели. А морщины, что есть на его лбу, не играют никакой роли. Так что за потрясение?

– Да, да, у тебя немалые заслуги, старик Ван, – усмехнулся Мэн Цзяньсюн, – не зря же на севере ходят такие слова: «Лучше иметь дело с дьяволом, чем со стариком Ваном; лучше получить три выстрела подряд, чем встретить Чжана», не правда ли?

– Да, такова моя репутация в темном преступном мире.

– Но почему имя старика Вана в этой фразе упоминается раньше, чем Чжана? Неужто твои способности и твое искусство ведения боя лучше, чем у Чжана Чжаочжуна?

Ван Вэйян вдруг резко понял, к чему идет разговор, встал и воскликнул:

– Огненная рука Паньгуаня хочет помериться со мной силой! Вот я глупец, не ожидал такого.

– Ты знаешь, что мастер Чжан – мой начальник?

– Да, я знаю, что Чжан Чжаочжун служит в имперской гвардии.

– Ты бы узнал его?

– Хотя в Пекине мы учились в одной школе боевых искусств, он теперь на государственной службе, а я обычный гражданин! Я давно хотел познакомиться с ним, но судьба так и не представила мне такого шанса.

– Мастер Чжан тоже много слышал о тебе, – сказал Мэн Цзяньсюн, – он сейчас в Ханчжоу. Он говорит, что у него есть несколько условий, которые он хотел бы обсудить со старым героем Ваном. Если ты на них согласишься, тут же выйдешь отсюда.

– Меня и так здесь закрыли люди из императорской гвардии, с какой стати мне вообще на это соглашаться?

– Эти условия – сущий пустяк, а ты уже разозлился.

– Ну, так что от меня хочет Огненная рука Паньгуаня?

– Во-первых, он просит тебя отказаться от прозвища Ужас Северных Земель.

– А второе условие?

– Он хочет, чтобы ты закрыл Пекинскую организацию охраны уезда Чжэньюань.

Глава 8. Секрет искусства боя с закрытыми глазами

閉目換掌擲金針

Ван Вэйян сердито сказал:

– Моя организация работает уже более тридцати лет, и никто не смог уничтожить ее! Однако господин Чжан желает, чтобы я сам отошел от дел. Хорошо! Что-то еще?

– Да, третье условие, – отвечал Мэн Цзяньсюн. – Вы должны известить мастеров боевых искусств по всему миру о мастере Чжане, говоря: «Лучше иметь дело с дьяволом, чем с мастером Чжаном». Чжан Чжаочжун также просил отдать императорской гвардии золотой меч Багуадао[58], ведь старику Вану он уже ни к чему.

Услышав это, Ван Вэйян в ярости закричал:

– У меня нет вражды с Чжан Чжаочжуном, почему же он так издевается надо мной?

– Вы на службе уже столько лет, должны были предвидеть такой исход. Ваше время уже прошло, неужели это непонятно?

– Так, значит, он хочет унизить меня, старика, чтобы стать знаменитым. Хм, а если я не соглашусь? Он никогда меня отсюда не выпустит? Ладно, я принимаю свою судьбу. Он поступает крайне подло ради личной выгоды. Боюсь, боевое сообщество не простит ему этого.

– Мастер Чжан – герой, как он может поступать подло? Он просит вас о поединке сегодня на пике Льва[59]. Если вы одержите верх, то все условия отменяются. В противном случае их придется выполнить.

– Так вот оно как, моя многолетняя известность и служба будут растоптаны этим Огненной рукой Паньгуаня? Интересно.

Мэн Цзяньсюн продолжил:

– Мастер Чжан предупредил императора, что это может быть небезопасно. Если бы господин Ван был смелым воином, он пошел бы на встречу один. Однако что-то подсказывает мне, вы точно попросите своих приятелей помочь, чтобы выиграть поединок.

– Хоть я и старик, тело которого уже почти покоится среди рек и холмов, но мои руки еще могут держать меч! Пускай приходит, я преподам ему урок!

Договорив, Ван Вэйян схватил чернила и бумагу. Дрожащими от ярости руками он написал:

«Чжан Чжаочжун, твои слова полны лжи и подлости. Встретимся сегодня в полдень на пике Льва. Тебя ждет поражение. Ван Вэйян».

Он был превосходным мастером боевых искусств, однако мало смыслил в науке и литературе, а когда его охватывал гнев, его речь, и в особенности письмо, было понять еще сложнее. Мэн Цзяньсюн улыбнулся и забрал письмо.

– Пожалуйста, скажи мне свое имя, я буду весьма признателен, – сказал Ван Вэйян.

Он собирался выместить весь свой гнев и на Мэн Цзяньсюне. Но тот ответил:

– Я еще молод, и мое скромное имя не стоит упоминания. Вы сказали, что пойдете в одиночку на пик Льва. Однако ежели людей будет много, смогли бы они сразиться с императорской гвардией? Интересно, хе-хе, хе-хе!

Немного посмеявшись, он вышел, закрыв за собой дверь. В ордене Красного цветка понимали, что Ван Вэйян боится правительства и не осмелится сбежать без разрешения свыше, поэтому достаточно просто запереть дверь. Кандалы и цепи будут бесполезны, ведь как они смогут удержать истинного мастера боевых искусств?

Охранника Хань Вэньчуна, погнавшегося за своей лошадью, закрыли в отдельной маленькой комнатке. Он полагал, что, будучи пойманным орденом Красного цветка, лишь чудо поможет ему уцелеть. Вдруг он услышал чей-то громкий крик из соседней камеры. Это был Ван Вэйян, глава Пекинской организации охраны. Он громко проклинал все молодое поколение и, в частности, Чжан Чжаочжуна, чему Хань Вэньчун был очень удивлен. Дверь комнаты открылась, вошли два человека, сказав:

– Господин Хань, пожалуйста, пройдите с нами, нужно поговорить.

Войдя в зал, он увидел трех человек: Чэнь Цзялуо, Главу ордена Красного цветка, мужчину с белой бородой и человека маленького роста. Всех их он уже видел прежде. Хань Вэньчун смутился. Он поклонился и сел, не говоря ни слова.

Чэнь Цзялуо начал:

– Брат Хань, недавно мы виделись в Ганьсу[60] и сегодня встретились вновь. Ха-ха, можно сказать, мы связаны с тобой судьбой.

Помолчав, Хань Вэньчун произнес:

– Я уже собирался отойти от службы, однако командующий Ван настоял на том, чтобы я отправился в сопровождение. Во-первых, это просто дружеская помощь, а во-вторых, это была большая честь для меня, я не мог отказать, поэтому…

Сюй Тяньхун резко прервал его:

– Друг Хань, мы очень ценим такие вещи, как доверие и верность слову. Но если вы не сдержите слово и не отойдете от дел, как же нам нужно поступить?

– Так как я попал в ваши руки, вы можете делать со мной что хотите, можете сразу убить, можете резать…

Чэнь Цзялуо сказал:

– Брат Хань, не нужно так говорить. В этот раз командира Вана сильно оскорбил Чжан Чжаочжун. Этот лис по фамилии Чжан тот еще гад! Старый герой Ван, который наводил страх на северные земли, никогда раньше не подвергался подобному унижению. Мы с вами, истинные члены боевого сообщества, естественно разгневаны таким отношением. Наши братья не могут сидеть сложа руки. Как ты относишься к Огненной руке Паньгуаня?

– Мы виделись несколько раз в Пекине. Мы разные, однако он тоже мастер боевых искусств. Я уважаю его, но о дружбе не может идти и речи.

– Раз так, взгляни на это письмо, – и Цзялуо протянул ему лист бумаги.

Хань Вэньчун всегда думал, что командующий организации Ван трепетал перед правительством и никогда бы не посмел поссориться с Чжан Чжаочжуном. К тому же он был очень известен и имел несгибаемый характер, пользовался авторитетом в мире боевых искусств. Он вспомнил, как Ван Вэйян ругался в камере, и начал читать письмо. Узнав почерк командующего, он не сомневался в подлинности письма. Прочитав, он сказал:

– В таком случае я хотел бы увидеться с ним и обсудить план действий.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Уже поздно, я хочу, чтобы ты, брат Хань, сначала доставил это письмо Чжан Чжаочжуну, а затем поговорил с главой Ваном. Как тебе такое предложение?

Хотя Хань Вэньчуну и не нравился его тон, у него не было другого выбора, кроме как согласиться.

Чэнь Цзялуо громко окрикнул:

– Двенадцатый брат!

Ши Шуанъин вошел в зал, Цзялуо представил его Хань Вэньчуну:

– Это брат Ши, он будет сопровождать тебя. Брат Хань, ты не понимаешь, насколько Чжан Чжаочжун оскорбил старого героя Вана. Это долгая история, и сейчас не время рассказывать ее подробно. Но до встречи с Чжан Чжаочжуном я должен сообщить тебе, что брат Ши – мастер метания дротиков, он будет крайне полезен.

Хань Вэньчун снова заподозрил неладное и заколебался. Чэнь Цзялуо продолжил:

– Брат Хань, ты, наверное, думаешь, что что-то здесь не так?

Хань Вэньчун поспешно ответил:

– Отнюдь, я последую вашим указаниям.

Сюй Тяньхун знал, что тот что-то подозревает, но боялся испортить план и сказал:

– Пожалуйста, подождите минутку.

Повернувшись, он достал кувшин с вином, бокал, налил вино и передал Хань Вэньчуну, сказав:

– Слова, произнесенные только что нашим братом, могли оскорбить вас. Я хочу загладить вину перед братом Ханем. Пожалуйста, давайте выпьем по бокалу.

Хань Вэньчун сказал:

– Благодарю, благодарю.

Он поднял бокал, выпил содержимое до дна и сказал:

– Мастер Чэнь, мне нужно идти.

Чэнь Цзялуо поднял руку и сказал:

– Легкого пути.

Хань Вэньчун взял письмо и повернулся, чтобы выйти из зала. Вдруг Сюй Тяньхун воскликнул:

– О нет! Брат Хань, я совершил ошибку. В том бокале с вином был яд!

Все испугались, лицо Хань Вэньчуна вмиг изменило цвет. Сюй Тяньхун сказал:

– Мне действительно жаль. Это вино было отравлено. Первоначально оно использовалось как скрытое оружие. Я сразу не понял, что это за вино, пока не учуял запах. Брат Хань уже выпил, очень скверно, срочно нужно противоядие.

Кто-то из прислуги сказал:

– Противоядие находится в доме около восточных ворот.

– Черт, скорее за ним!

Слуга немедленно отравился в путь. Сюй Тяньхун бросился к Хань Вэньчуну:

– Мой брат был так груб, черт возьми. Но, пожалуйста, сначала отправьте это письмо, брат Хань, а затем вернитесь, чтобы принять противоядие, все будет хорошо.

Хань Вэньчун понимал, что его намеренно отравили, чтобы он точно выполнил все указания, в противном случае ему уготована смерть. Он свирепо посмотрел на Сюй Тяньхуна, развернулся и ушел, не сказав ни слова. Ши Шуанъин последовал за ним.

Когда они вдвоем вышли, Чжоу Чжунъин нахмурился и сказал:

– Я думаю, Хань Вэньчун не такой уж плохой человек. Тяньхун, зря ты отравил его.

Сюй Тяньхун улыбнулся и сказал:

– Но в этом вине нет яда.

– Как нет яда?

– Вот так!

Он налил бокал вина, выпил его и сказал с улыбкой:

– Я побоялся, что он нарушит наш план, когда встретится с Чжан Чжаочжуном, поэтому решил припугнуть его. Когда Хань вернется, я дам ему еще один бокал вина, и все будет в порядке.

Все рассмеялись.

Чжан Чжаочжун получил ответ от Чэнь Цзялуо, в котором тот согласился на поединок на горе Гэлин. Его гнев к тому времени уже утих. Он несколько раз встречался с Цзялуо и знал, что сможет победить. Ему было стыдно за свое вчерашнее унижение. Он сидел рядом с Вэнь Тайлаем и наблюдал за ним. Дверь камеры открылась, вошел охранник и сказал:

– Мастер Чжан, к вам посыльный.

Он вручил Чжаочжуну письмо. На большом красном конверте было написано «Ужас Северных Земель, Ван Вэйян». Чжан Чжаочжун разозлился и подумал: «Зачем на письме писать свое прозвище?» – и велел охраннику:

– Скажи ему, что я исполняю государственный приказ и у меня нет времени для встреч и писем. Попроси его оставить свой адрес, как-нибудь в другой раз.

Охранник некоторое время колебался, а потом сказал:

– Посыльный отказывается уходить, он просит прочесть письмо.

Чжан Чжаочжун открыл конверт. Он удивленно нахмурился и подумал: «Я никогда не был в ссоре с этим стариком. Так почему же тот хочет сразиться?» Он обратился к охраннику:

– Скажи главнокомандующему Ли, что я хочу встретиться с посыльным, и попроси его прислать кого-нибудь для охраны.

Когда прибыли четверо охранников, чтобы следить за Вэнь Тайлаем, Чжан Чжаочжун поднялся в дом, переоделся в халат и прошел в гостиную. Он узнал Хань Вэньчуна, поднял руку, чтобы поприветствовать его, и сказал:

– Командир Ван разве не пришел?

– Мастер Чжан, позвольте мне представить вас. Это мой друг из организации охраны. Господин Ван хотел бы передать вам пару слов.

Чжан Чжаочжун бросил письмо Ван Вэйяна на стол и сказал:

– Я много слышал о командире Ване, но у нас никогда не было недопониманий, как же он может писать, что мои слова полны лжи и подлости? Боюсь, здесь какое-то недоразумение. Я хотел бы узнать, в чем дело.

Ши Шуанъин холодно сказал:

– Командир Ван – мастер боевых искусств, а в мире боевых искусств есть подонки. Неважно, встречались ли вы с командиром, он все знает о вас и хочет разобраться. Иначе как он может называть себя Ужасом Северных Земель?

Чжан Чжаочжун пришел в ярость и сказал:

– Ван Вэйян сказал, что я подонок?

Ши Шуанъин поднял лицо, испещренное шрамами, и, не сказав ни слова, кивнул. Чжан Чжаочжун разозлился еще больше:

– И когда же я успел так уронить свое достоинство?

– У господина Вана есть к вам пара вопросов. Все мы изучаем боевые искусства и, независимо от того, к какой школе принадлежим, больше всего ненавидим обман старших. Вы, мастер Чжан, – высокопоставленный член школы Удан. Ходят слухи, что вы не только рассорились со своими братьями, но и хотите обрести славу, поймав их. Действительно ли это так?

Чжан Чжаочжун сердито ответил:

– Это дело касается только меня и моих товарищей.

Ши Шуанъин продолжил:

– Также мы ценим верность и доверие. У вас с орденом Красного цветка не было никаких личных обид. Однако, чтобы получить повышение и разбогатеть, вы поймали Руку с Молнией, Вэнь Тайлая, обманули ребенка в Поместье Железного Мужества, а затем убили его. Неужели вас не мучит совесть?

– Я верен лишь императору, какое это имеет отношение к вашей организации охраны?

– Если ты не можешь победить Орден самостоятельно, тебе лучше бежать от них. Зачем же ты подставляешь других и используешь отвлекающие маневры, из-за чего погибают многие наши охранники?

И Чжан Чжаочжун, и Хань Вэньчун с трепетом подумали: «Оказывается, Ван Вэйян зол именно из-за этого». Янь Шичжан, Дай Юнмин и другие были убиты в бою по дороге в Чжэньюань. Хань Вэньчун также вспомнил о травме руки Цянь Чжэнлуня. Он не смог удержаться от улыбки:

– Мастер Чжан, вы действительно совершили множество ошибок. Неудивительно, что господин Ван так сердит.

Ши Шуанъин холодно сказал:

– Я не буду продолжать этот разговор. Что-то еще?

Чжан Чжаочжуна допрашивали как заключенного, он больше не мог сдерживаться. Чжан сделал шаг назад и крикнул:

– Парнишка, тебе, видимо, жить совсем надоело!

Он приготовился к бою. Но Ши Шуанъин сделал шаг назад и сказал:

– В чем дело? Ужас Северных Земель ищет тебя, чтобы сразиться. А ты, видно, боишься и не осмеливаешься принять его предложение. Вместо этого ты хочешь сразиться со мной?

Чжан Чжаочжун крикнул:

– Кто сказал, что я не осмелюсь? Он хочет встретиться на пике Льва сегодня в полдень. Если я не приду, не смогу считать себя настоящим воином.

– Господин Ван сказал, что, если у вас осталось еще хоть немного мужества, вы придете один. С нашей стороны не будет никого, кроме него. Если же вы доложите об этом правительству и возьмете с собой войска, мы не придем вовсе.

– Ван Вэйян слишком много думает о себе. Думаешь, я боюсь этого старика? Мне понадобится помощь?

– Мы не можем говорить за господина Вана, – сказал Шуанъин. – Предстоит встреча, на которой вы сможете все обсудить, возможно, даже на мечах. Если хотите и дальше оскорблять его, то лучше делайте это сейчас, пока не поздно.

Чжан Чжаочжун был настолько зол, что не смог ничего ответить. Ши Шуанъин продолжил:

– Вот и все. Боюсь, вам придется выкроить немного своего драгоценного времени, чтобы сравниться с нашим господином в боевых искусствах, а потом вы сможете заняться своими делами.

Глаза Чжан Чжаочжуна загорелись, он больше не мог сдерживаться и нанес удар со скоростью молнии. Ши Шуанъин резко отклонился, но не успел увернуться. Удар пришелся на левое плечо, и он отлетел на несколько шагов. Чжан Чжаочжун сделал еще один быстрый выпад, сбив Шуанъина с ног одной ладонью, а затем подпрыгнул и ударил его в грудь левым кулаком. Ши Шуанъин применил прием из тайцзицюаня Ланьцюэ вэй[61], отпрыгнув к двери. Чжан Чжаочжун был удивлен, когда увидел, что противник тоже владел боевыми искусствами. Шуанъин отступил на несколько шагов назад и крикнул:

– Что ж, если вы все-таки боитесь встретиться с господином Ваном, я сам разберусь.

Его ладони уже были травмированы, правая рука вовсе онемела, и он с трудом мог ее поднять. Чжан Чжаочжун крикнул:

– Ты не мой противник. Иди и скажи Ван Вэйяну, что я буду там в полдень.

Ши Шуанъин усмехнулся, развернулся и пошел прочь, Хань Вэньчун последовал за ним. Пока воины решали свои вопросы, Хань Вэньчун думал о том, что выпил отравленное вино. Он чувствовал слабость по всему телу и молился, чтобы Ши Шуанъин поскорее закончил говорить и они вернулись за противоядием. Когда переговоры завершились, Вэньчун уже был бледен и обильно потел.

Вернувшись к остальным, Ши Шуанъин огласил:

– Он обещал прибыть в полдень.

Хань Вэньчун почувствовал боль в животе и присел. Тяньхун налил бокал вина и сказал:

– Это противоядие, брат Хань, выпей его.

Хань Вэньчун поспешно протянул руку, но Чжоу Чжунъин выхватил бокал и сам выпил содержимое. Хань Вэньчун был ошеломлен и озадачен. Чжунъин улыбнулся и сказал:

– Хватит, это была шутка, брат Хань, ты вообще не пил отравленное вино, он решил разыграть тебя. Тяньхун, нужно попросить прощения.

Сюй Тяньхун подошел и с улыбкой сказал:

– Пожалуйста, не обижайтесь на меня.

Хань Вэньчун был недоволен такой шуткой, но совсем не обиделся.

Мэн Цзяньсюн вошел в комнату к Ван Вэйяну. Воин стоял в гордой позе, упершись руками в бока. С усмешкой Цзяньсюн произнес:

– Мастер Чжан согласился, теперь вам надо идти! Чжан Чжаочжун не любит трепаться. Если есть что сказать, говорите это сейчас. На пике Льва вы будете драться, так что времени на разговоры не останется, мастер не будет слушать мольбы о пощаде. Если вы испытываете угрызения совести и страх, еще не поздно сказать об этом.

– Еще чего!

Ван Вэйян стремительно вскочил. По взмаху руки Мэн Цзяньсюна слуга поднес мешок, в котором лежал золотой меч Багуадао. Вэйян вытащил его из ножен, сердито тряхнув белой бородой. В дверном проеме появился Хань Вэньчун:

– Господин Ван, пожалуйста, будьте осторожны.

– Ты все знаешь?

– Я встречался с Чжан Чжаочжуном, – кивнул Вэньчун.

– Почему он оскорбляет меня?

– По словам этого подонка, с господином Ваном необязательно считаться.

– Скажи как есть.

– Он назвал вас… стариком с раздутым самомнением!

Ван Вэйян фыркнул и ответил:

– Я не знаю, раздуто оно или нет, но, если со мной что-нибудь случится, брат Хань, я прошу тебя позаботиться о делах организации и о моей семье.

Он сделал паузу, а затем добавил:

– Скажи Цзяньину и Цзяньцзе, чтобы не спешили мстить за меня. Они еще неопытны в боевых искусствах и не должны отдавать свои жизни напрасно.

Ван Цзяньин и Ван Цзяньцзе – два сына Ван Вэйяна. Они изучали искусство восьми триграмм, которое передается в их семье из поколения в поколение. Хань Вэньчун сказал:

– Командир, ваши боевые навыки превосходны, Чжан Чжаочжун вам не соперник. Буду ждать хороших новостей.

Ван Вэйян последовал за слугой, ведущим его на пик Льва.

Пик Льва известен своим чаем, а лунцзинский чай «Пик Льва» – товар, не имеющий аналогов во всем мире. Его склоны высокие и крутые, путники редко решаются взбираться на него. Ван Вэйян перекинул меч через спину и добрался до вершины. Самая высокая точка пика – небольшая поляна, окруженная со всех сторон чайными деревьями. Едва добравшись до вершины, он увидел крупного мужчину, одетого в легкую одежду. Некоторое время незнакомец пристально рассматривал Вэйяна, а затем спросил:

– Так ты и есть этот Ван Вэйян?

Услышав такое пренебрежительное обращение, сердце Ван Вэйяна воспылало, но ему было почти семьдесят, и большая часть его юношеского огня уже угасла. Он знал, что Чжан Чжаочжун в настоящее время является воином императорской гвардии и отчасти почитал его власть.

– Да, все верно, а вы, видимо, мастер Чжан, Огненная рука Паньгуаня?

– Верно. Что предпочитаете – клинки или кулаки?

Чжаочжун был очень осторожен. Пока он взбирался на вершину, успел осмотреть окрестности и убедиться, что противник действительно пришел один. Он подумал, что, хотя Ван Вэйян и самоуверенный, он никогда не поступил бы так подло с членом императорского двора.

В то же время Ван Вэйян размышлял про себя: «У нас нет глубокой ненависти и обид, нет необходимости ранить его лезвием. Если этот чиновничек будет убит по ошибке, последствия могут быть не самыми лучшими. Использую Багуачжан[62] в крайнем случае, чтобы умерить его высокомерие и дать понять, что моя репутация вполне заслуженна».

– Я бы предпочел сразиться на кулаках.

– Ладно, – ответил Чжан Чжаочжун.

Он сжал левый кулак и поднял правую ладонь вверх. Хотя он и был высокомерен, но владел техниками кулачного боя школы Удан на превосходном уровне. В бою он выматывал противника, ограничиваясь самыми простыми движениями, а затем, сосредоточившись, атаковал в полную силу.

Зная, что тот не будет атаковать первым, Ван Вэйян сказал:

– Начнем.

Его левая ладонь пронзила тело противника, а правая ладонь наискось прошла по правому плечу. Затем он сжал правый кулак и ударил противника в грудь. Чжан Чжаочжун сделал три шага назад и атаковал в ответ. Они вновь и вновь наносили удары, в глубине души удивленные подготовкой друг друга. Чжаочжун подумал: «Его движения быстрые и яростные, действительно достойный соперник». Ван Вэйян в свою очередь также оценивал противника: «Он смог отразить три моих удара мягко и одновременно жестко, Огненная рука Паньгуаня не так уж и плох». Чжан Чжаочжун сделал один шаг вперед и замахнулся левой ногой. Ван Вэйян отпрыгнул, чтобы избежать удара, прижав ладони к лицу. Чжаочжун нанес удар левой ногой и, опуская ее, использовал два приема: Кунцзи Цанъин и Шушао Цинь Хоу[63]. Ван Вэйян сложил ладони вместе, отражая атаку.

Бой был подобен игре в шахматы, каждый продемонстрировал свои уникальные навыки, атакуя и попутно защищаясь, в одно мгновение они использовали тридцать или сорок приемов. На небе горело красное солнце, две тени, летавшие над землей, то отступали, то сливались воедино. Ван Вэйян медленно проигрывал – он уже был не так молод и силен, как его противник, сила и дух постепенно исчезали. Внезапно его движения изменились. Он держал ладони далеко от локтей, а локти – от груди. Он защищал тело одной ладонью, а встречал врага другой. Движения ног также поменялись. Ими он воображаемо нарисовал Преднебесный чертеж восьми триграмм[64] вокруг Чжан Чжаочжуна. Этот стиль багуачжан назывался Течение тела. Когда подготовка была закончена, он продолжал делать шаг за шагом, вращаясь влево и вправо вокруг противника, резко поворачиваясь и пользуясь промежутком во времени, чтобы нанести удар. Действительно, как в тех известных словах «Стоишь напротив, а они оказываются вдруг позади»[65]. Как только Чжаочжун реагировал на движение, Ван Вэйян уже обходил его сзади. Чжан Чжаочжун разворачивался, но противник снова оказывался позади. После нескольких таких кругов, каким бы высоким ни был уровень боевых искусств, у соперника закружится голова и он будет в растерянности. Но Чжаочжун стоял неподвижно, не давая вывести себя из равновесия, поэтому Вэйян попадал лишь по его ладоням.

Ван Вэйян обошел его таким образом два раза, и Чжан Чжаочжун понял, что с ним будет не так-то просто справиться. Не дожидаясь, пока тот снова окажется у него за спиной, он шагнул по диагонали и бросился к противнику. Чжаочжун попытался ударить его по лицу, но Ван Вэйян снова оказался позади. Чжан Чжаочжун заметил, что его соперник передвигается особым способом и ступает по форме восьми триграмм. Эта техника – боевое искусство, которое Ван Вэйян практиковал десятилетиями. Чем быстрее он двигается, тем быстрее скорость наносимых ладонями ударов.

Видя это, Чжан Чжаочжун мог лишь отвечать ударом на удар. Спустя долгое время он уже не мог угнаться за скоростью противника. Он был настолько сосредоточен, что начал понемногу чувствовать упадок сил. Чжаочжун закрыл глаза. Как только Ван Вэйян хотел ударить его ладонью сзади по лопатке, Чжан Чжаочжун мгновенно развернулся и схватил рукой запястье соперника. Ван Вэйян попытался выдернуть руку, однако это ему не удалось. Он втайне восхитился: «Этот человек настолько хорош, что смог с закрытыми глазами поймать мою ладонь».

Оказалось, Чжан Чжаочжун предугадал тактику противника. Вэйян был силен, хотя его волосы и были подобно серебру, но у него оставалось не так много энергии. Чжаочжун прибегнул к технике ведения боя с закрытыми глазами. Тренируясь, он часто завязывал себе глаза черным шарфом, полагаясь на слух и осязание, чтобы определить направление атаки противника. При столкновении с врагом сначала он принимает защитную стойку, затем ладонью быстро отражает удар. Пока противник сжимает кулак, Чжан Чжаочжун успевает поймать руку и сломать ее. Эта техника первоначально использовалась для боев в ночное время или когда бой происходил в темном помещении. Чтобы захватить конечность или оружие противника, положение ладони меняется крайне искусно.

Держа ладонь соперника в своей, Чжаочжун неподвижно стоял на месте, пока Вэйян вращался вокруг него; когда Вэйян подходил ближе, Чжаочжун молниеносно менял стойку и атаковал. Они применяли десятки техник в одно мгновение. Ван Вэйян встревожился, думая о том, как много сил он потратил. Внезапно он снова оказался сзади Чжаочжуна, нанеся ложный удар левой ладонью, а затем правой. Чжан Чжаочжун двумя ударами промахнулся мимо его запястья, Ван Вэйян снова нанес два ложных удара левой рукой, обманув его, оказался за спиной и ударил в правое плечо. Чжан Чжаочжун был поражен тем, что его соперник смог сделать четыре ложных движения подряд. Внезапно он почувствовал удар по плечу. Он был еще больше потрясен. Он не смог увернуться и парировать. Чжан Чжаочжун повернул правое запястье Вэйяна и надавил на тыльную сторону правой ладони. Левым кулаком Чжаочжун ударил его по правой руке и локтю. Этот прием называется Сянь Цзянь Чжань Лун[66]: пока ладонь противника удерживается внизу, ударом по локтю ломают руку. Он думал, что удар по плечу не был критичным, поэтому вложил в свое движение всю силу. Ван Вэйян видел, что не в силах отдернуть руку и отпрыгнуть. Понимая, что его положение ужасно, он пришел в ярость. Его правая рука резко повернулась, ладонь рассекла воздух, а левой он снова нанес удар противнику по плечу. Ван Вэйяну удалось вывернуть свой локоть. Хотя Чжан Чжаочжун успел нанести удар, Вэйян уже согнул руку, и она не пострадала, однако его точка Цюй-Чи[67] онемела.

Они отскочили друг от друга. В рукопашном бою Чжан Чжаочжун потерпел поражение, он крикнул:

– Хорошо, твоя техника кулачного боя совершенна! Теперь давай сравним мощь наших клинков!

Меч Нинби уже был в его руке.

Глава 9. Великий скачущий воин

烈燄奔騰走大俠

Ван Вэйян достал меч Багуадао. Подойдя к противнику вплотную, он увидел, что лицо его было опухшим, а под правым глазом виднелся синяк. Вэйян был поражен, он не мог поверить, что смог довести его, мастера кунг-фу, до такого жалкого состояния. Он и не догадывался, что прошлой ночью Чжан Чжаочжун был повержен Чэнь Цзялуо. Тогда Чжаочжун получил серьезную травму головы, а сейчас у него онемела рука. Чжан Чжаочжун яростно атаковал Вана мечом Нинби. Меч отбрасывал отблески под лучами солнца, подобно каплям воды после осеннего проливного дождя. Ван Вэйян знал, что этот меч был настоящим раритетом. С его помощью противник мог легко обезоружить его. Вэйян защищался Багуадао, не осмеливаясь нападать.

Долгое время воины сражались друг с другом. Чжан Чжаочжун яростно атаковывал, но ему никак не удавалось пробить защиту Вана. Внезапно Чжан Чжаочжун использовал хитрый прием Тиэ Ню Гэнди[68]. Однако Ван Вэйян резко выполнил ответный прием Тьэн Шэнь Даосюань[69]. Ван тайком вложил в ладонь несколько дротиков, а затем переложил меч в левую руку. Он нанес удар и одновременно метнул дротики в Чжана. Чжану удалось увернуться от удара, он удивленно посмотрел на противника, не ожидая атаки скрытым оружием. Он замахнулся, и, когда два меча столкнулись, клинок Вана деформировался.

– Достойный меч! – воскликнул Ван, сверля противника яростным взглядом. – Предлагаю еще один раунд. Вы ведь хотите продолжить?

Он хотел красиво завершить поединок, не потеряв лицо.

«Ты смеешься надо мной. Во время боя я полагался на силу меча и не прогадал. Я легко сражался, но это не доставило мне удовольствия», – подумал Чжан. Взмахнув левой рукой, он сказал:

– Сегодня среди нас нет ни победителей, ни проигравших.

Они продолжили сражаться, применяя разные техники. Вскоре Ван устал от столь длительного боя, он был весь в поту. Он аккуратно достал дротик и метнул его в противника.

– Лови! – крикнул он, насмехаясь.

Чжаочжун быстро отбил мечом летящий дротик. Вэйян ловко орудовал мечом и так же хорошо умел метать дротики, разработав собственную тактику, атакуя с разных сторон. Противник, пытаясь напасть, изначально находится в затруднительном положении, ведь это очень сложно – уклоняться от дротика и меча одновременно, особенно если меч и дротики атакуют с разных сторон. Чжаочжуну удалось уклониться от дротиков и отразить атаку мечом, и в ярости он тут же метнул дротики в ответ. Когда они столкнулись с клинком и, заискрившись, упали на землю, Чжан лукаво улыбнулся, довольный результатом. Ван метнул в него двадцать один золотой дротик, но Чжан Чжаочжун понимал, что за ними последует еще один. Дротики молниеносно приближались к Чжану, что заставило того усомниться в своей победе. Он увернулся и стал искать золотую иглу, чтобы нанести ответный удар. Но Ван оказался проворнее: он подскочил к противнику и, используя всю свою силу, ударил. Чжаочжун вынуждено сделал шаг назад, его меч Нинби в ту же секунду нацелился противнику в бок. Вэйян попытался защититься Багуадао, но Чжан Чжаочжун разрубил меч пополам. Ван Вэйян с ужасом посмотрел на свое сломанное оружие и тут же запустил половину меча в противника, молниеносно кинув следом три дротика. Чжан Чжаочжун издал стон, меч Нинби упал на землю.

– Мастер Чжан, прошу прощения! У меня есть немного лечебной мази, – встревоженно воскликнул Ван Вэйян.

Он испугался, что ненароком убил придворного чиновника, за что его могло ждать серьезное наказание. Ван нагнулся, чтобы осмотреть раненого, и его поразила вспышка света.

Протерев глаза, Ван увидел перед собой целого и невредимого Чжана, готового к битве. Внезапно он почувствовал острую боль в груди и левом плече – его ударили скрытым оружием. Ярость охватила Ван Вэйяна, он зарычал, подобно тигру. Он собрал всю волю в кулак, намереваясь биться насмерть, но силы покинули его, боль от ранения была нестерпимой. Вэйян застонал и опустился на землю. Чжан Чжаочжун рассмеялся, вытащил золотой дротик из своего запястья и перевязал рану лоскутом одежды.

– Как ты посмел напасть на меня, когда я хотел помочь тебе? Я шел к тебе с добрыми намерениями, а ты причинил мне боль. Какой ты после этого воин?

– Нас здесь двое, так что никто об этом не узнает. Тебе пора встретиться со своими предками на том свете! – усмехнулся Чжан.

Ван Вэйян понял, что его хотят убить. Чжаочжун сделает все возможное, чтобы заставить его замолчать. Он подошел к Вану и надавил на акупунктурную точку Я Сюэ[70]. Ван хотел возмутиться, но ему не удалось произнести ни слова, глаза резко заслезились, мышцы лица задергались. Он чувствовал, что его грудь вот-вот взорвется от боли. Чжан Чжаочжун подобрал половину сломанного меча Ван Вэйяна, выкопал яму в земле и бросил тело вниз со словами:

– Ты строил из себя сильного и непобедимого, а теперь иди навстречу к своей бабуле!

Чжан собирался заживо похоронить Вана.

Едва он начал закапывать тело, как за спиной послышался холодный смех. Чжан Чжаочжун вздрогнул и обернулся. Вдалеке стоял Хань Вэньчун. Он воинственно смотрел на Чжаочжуна, держа в руках оружие причудливой формы. Хань был известным мастером железной пипы.

– Мы договорились сражаться один на один! А ты следил за нами! Как тебе не стыдно! – гневно вскрикнул Чжан.

– Здесь только один бесстыдник, и это ты! – ответил Хань.

– Ну что ж, я научу тебя играть на твоей пипе!

Легкими прыжками он приблизился к Ханю и приставил к его лицу оружие, но вдруг из кустов на него направили меч. Чжан Чжаочжун отразил удар и увидел, что нападавшим был еще один охранник, который, судя по всему, сопровождал Ханя.

– Судьба неспроста свела нас. Давай, сразись со мной. Для Огненной руки Паньгуаня нет разницы, над кем одержать победу.

Как раз в тот момент, когда Чжаочжун собирался нанести удар, он услышал шум позади и, обернувшись, увидел восемь человек, идущих к нему во главе с Чэнь Цзялуо. Чжан вспомнил их прошлый бой, и гнев охватил его. Но бойцов было слишком много, он не мог им противостоять. Видя перед собой опытных мастеров кунг-фу, Чжан почувствовал липкий страх. Он думал над вариантами отступления.

– Брат Хань, вытащи Ван Вэйяна, – приказал Цзялуо.

Хань Вэньчун бросился к яме и помог пострадавшему выкарабкаться. Чжан не осмелился помешать ему. Юный Глава тщательно осмотрел Вана и надавил на несколько акупунктурных точек, вернув ему голос. Вэйяну уже было за шестьдесят, после такой сильной травмы он не сразу смог заговорить.

– Этот старик Ван хотел сразиться со мной один на один! Думаю, очевидно, кто из нас победил. А с вами, господин Чэнь, давайте снова устроим поединок через три дня у подножия горы, – предложил Чжан.

– Я пришел сюда, чтобы насладиться красотами природы со своими братьями. По чистой случайности я увидел, как вы двое сражались, применяя скрытое оружие. Это было занимательно, но ваша победа, господин Чжан, не так очевидна, как вам могло показаться, – ответил Цзялуо.

– Я применил навыки кунг-фу и смекалку. Чем плоха моя победа?

– Как говорится, «лучше выбрать правильный день, чем попасть впросак». Вы просите о поединке через три дня, но вы ранены, и ваша рука не успеет восстановиться. По этой причине я предлагаю выбрать другой день, например через три месяца. Я не сражаюсь с заведомо слабыми противниками и честно веду бой – вот что я называю достойной победой, – ответил Цзялуо.

– Хорошо, тогда встретимся через три месяца у подножия горы.

Чжан был поражен великодушием и благородством Главы Ордена.

– Знаете, мы все еще хотим спасти мастера Вэня, – сказал Цзялуо.

– И что?

– Его кандалы сделаны из тончайшей стали, которые не может перерубить ни одно оружие. Поэтому у меня нет другого выхода, кроме как просить одолжить нам ваш превосходный меч. Вы тоже воин, уверен, вы с радостью окажете нам услугу.

Еще раз оглядев количество противников, Чжан Чжаочжун понял, что ему не дадут легко уйти.

– Если вам нужен мой меч, придется взять его силой!

Он развернулся и побежал к тропинке, тянувшейся по склону горы на юг, навстречу солнечным лучам. Ему вдогонку полетели серебряные дротики. Чжан упал на землю спиной и мечом разрубил их, затем вскочил и изменил направление на восток. Он бежал, ни на секунду не останавливаясь, уворачиваясь от дротиков и стрел. Но на востоке его тоже ждала засада, навстречу вышел воин, преграждая дорогу. Этим человеком с развевающимися на ветру седыми волосами и благородной внешностью был не кто иной, как Чжоу Чжунъин. Чжаочжун почувствовал страх и, не решаясь сразиться, повернул на запад.

«Я уже достаточно прошел и не попался. Если члены Ордена окружат меня, этот день станет последним днем моей жизни. Я убью кого угодно, чтобы выбраться отсюда», – пронеслось в голове у Чжан Чжаочжуна. В одной руке он сжимал золотые иглы, в другой – меч. Вскоре он натолкнулся на еще одного воина. Даос Ву Чэнь был знаменитым бойцом, Чжан был наслышан о его умениях. Понимая, что уступает даосу в боевых искусствах, Чжан Чжаочжун в отчаянии атаковал, применяя все приемы подряд, полагаясь больше на остроту меча, чем на свои навыки. Ву Чэнь совершил две мощные атаки, Чжан громко закричал и запустил в противника золотые иглы. Он понимал, что у него не было шансов навредить ему иглами, но надеялся, что это даст ему время сбежать. Если Чжаочжун сможет улизнуть, то спокойно продолжит путь и никто ему больше не помешает. Ву Чэнь догадался о его намерениях и пошел на отчаянные меры: он присел и нанес быстрый удар по правой ноге Чжана. Этот редкий прием, которым обычно пользуются при погонях, назывался Тень забинтованных ног[71]. Чжан Чжаочжун накинулся на даоса, применяя различные приемы один за другим, не давая сопернику времени на раздумья, уже забыв о побеге. Он был сосредоточен на бое, но с каждой новой атакой даоса ему становилось все труднее блокировать удары. Чжан понял, что силы его на исходе.

Внезапно Ву Чэню удалось ранить Чжаочжуна в правое запястье, затем он нанес еще один сокрушительный удар. Меч Нинби вылетел из руки Чжана, и даос победно ухмыльнулся. Чжаочжун удивленно уставился на противника, и Ву нанес ему удар ногой в пах, сбив с ног. Ву Чэнь бросился на Чжана, намереваясь схватить его, но тот внезапно подпрыгнул и ударил Ву по лицу. Меч даоса взметнулся в воздух, казалось, что Ву Чэнь разрубит Чжаочжуна в эту секунду. Но внезапно Ву Чэнь остановился: «Если я сейчас отрублю ему руку, он не сможет сразиться с Главой в поединке. Кто-кто, а я знаю, как трудно найти достойного соперника». Цзялуо был таким же страстным воином, как и он сам, поэтому Ву не смог лишить Чжана его главного оружия – руки. Увидев замешательство противника, Чжаочжун ринулся с места, надеясь никого больше не встретить на своем пути. Ву помчался вслед за противником, они бежали по узкой горной тропинке. Ву Чэнь мастерски владел мечом, он относился к тем редким бойцам, кто не нуждался в скрытом оружии. Понимая, что побег Чжана Чжаочжуна опозорит Орден, Чэнь применил свой любимый прием – Кулак пяти стихий, – направляя меч на Чжана. Внезапно человек, быстрый и сильный, подобно порыву ветра, выскочил из ниоткуда и ловко схватил Чжана за ноги. Двое мужчин свалились на землю и кубарем покатились вниз. Ву Чэнь убрал меч, увидев, что нападавшим был Чжан Цзинь. Внизу поджидала группа: двое бойцов набросились на беглеца, а Ло Бин вытащила веревку и связала ему руки. Вспомнив, что Чжан Чжаочжун руководил захватом ее мужа в Поместье, она сильно ударила его по носу.

– Подождите, госпожа Бин. Он нам еще нужен, – сказал подошедший Цзялуо.

– Вы победили только благодаря численному превосходству! Если хотите убить меня, то не медлите, сделайте это прямо сейчас! – воскликнул Чжан.

– Между нами не было никаких обид, но ты решил похоронить меня заживо, чтобы я не смог рассказать о твоей подлой натуре! Ты недостоин своего прозвища, Огненная рука Паньгуаня, – заявил Вэйян.

– Его следует похоронить в яме, которую он вырыл, – холодно сказал Ши Шуанъин.

Все члены Ордена одобрительно присвистнули, услышав это предложение. Цзялуо горделиво и снисходительно посмотрел на беглеца, но внутри у него все похолодело от мысли о захоронении, на лбу проступили капельки пота.

– Если ты признаешь свое поражение и поклянешься никогда больше не выступать против ордена Красного цветка, мы пощадим тебя, – сказал Чэнь Цзялуо.

– Убивайте, если хотите! Все, что ты говоришь, – пустая бравада!

– Ты очень храбрый. Я могу облегчить твою смерть, убив одним ударом меча. Ты действительно не боишься смерти? – спросил Цзялуо, доставая меч.

– Убей меня быстро, – горько ответил Чжан.

Он закрыл глаза и стал ждать смерти.

Чэнь Цзялуо замахнулся и направил меч на Чжан Чжаочжуна. Сердце Чжана билось все сильнее и сильнее в ожидании неминуемой смерти, но внезапно раздался смех. Цзялуо перерезал мечом веревки, сковывающие его руки. Чжан Чжаочжун и остальные были ошеломлены.

– Ты действительно заслуживаешь смерти, но, если мы убьем тебя сегодня, уверен, это не изменит твоих убеждений. Если ты изменишь свои взгляды, мы увидимся с тобой снова. Если же ты по-прежнему будешь строить козни Ордену, нас ничего больше не остановит, мы убьем тебя без капли сожалений.

Чжан Цзинь, Ло Бин, Ян Чэнси и братья Чанг закричали:

– Господин, не отпускайте его!

Чэнь Цзялуо махнул рукой и сказал:

– Его брат, господин Лу, оказал нам услугу, и нам нечем ему отплатить. Орден Красного цветка возвращает долги, поэтому мы отпускаем его сегодня в знак нашей благодарности Лу Фэйцину.

Услышав это, воины прекратили разговор и гневно посмотрели на Чжан Чжаочжуна. Тот протянул руку Цзялуо и сказал:

– Мастер Чэнь, мы еще увидимся, – он повернулся, чтобы уйти, но Сюй Тяньхун окликнул его:

– Мастер Чжан, подожди!

Чжан Чжаочжун остановился и обернулся. Сюй Тяньхун сказал:

– Ты так просто уйдешь?

Чжан Чжаочжун опомнился, поклонился группе и сказал:

– Господин Чэнь, я не тот человек, который не знает, что хорошо, а что плохо. Сейчас я вынужден вернуться и уточнить: этот бой я проиграл, – в его словах слышалась издевка, – ведь вам удалось победить лишь благодаря количеству воинов.

Чжоу Ци закричала:

– Глава Ордена пощадил тебя из великодушия! А лично я хочу спросить: зачем ты сжег Поместье Железного Мужества, почему из-за тебя погиб мой брат? Я не член ордена Красного цветка, и твой брат Лу никогда не помогал мне. Сегодня я хочу отомстить за смерть брата!

Подняв меч, она сделала шаг вперед. Чжан Чжаочжун оказался перед дилеммой: конечно, он не боялся девчонки, но, помимо нее, перед ним стояли несколько мастеров боевых искусств. Он отпрыгнул в сторону, уклоняясь от ударов Чжоу Ци. Девушка отвернула голову, готовясь к новому выпаду, и Чжаочжун попытался выхватить ее меч левой рукой, чтобы прекратить бой. Но Чжоу Ци продолжала размахивать клинком. Чжан Чжаочжун вытянул два пальца и ткнул в точку Цюй-Чи на локте. Рука девушки затряслась, меч отлетел в сторону. Сюй Тяньхун моментально закрыл ее своим телом и ударил Чжан Чжаочжуна одной рукой, другой отдав свой меч Чжоу Ци. Ань Цзяньган тоже шагнул вперед с мечом.

Внезапно они услышали крики со склона горы:

– Стойте!

Обернувшись, воины увидели двух мужчин, бегущих к ним со скоростью ветра. Мужчины приблизились: одним из них был Лу Фэйцин, другим – старый даос приятной наружности. Лу собирался представить старика, Чжан Чжаочжун подошел к нему и поклонился.

– Брат, мы не виделись много лет, – сказал новоприбывший. – Как поживаешь?

Воины поняли, что это, должно быть, Ма Чжэнь, товарищ Фэйцина и учитель Юй Юйтуна. Они все поклонились ему.

– Мы пришли так быстро, как только смогли, когда услышали о поединке, – сказал Лу Фэйцин.

Он оглянул присутствующих и с облегчением увидел, что никто не пострадал. Ма Чжэнь и Ван Вэйян встречались раньше, и, хотя они не имели крепкой дружбы, восхищались мастерством друг друга. Чжан Чжаочжун стоял как вкопанный, не зная, что ему делать, – остаться или сбежать. Ма Чжэнь был наслышан о сомнительном послужном списке Чжана, но, увидев его окровавленную одежду и распухшее лицо, поймал себя на мысли, что испытывает к нему почти жалость.

– Мастер Чжан, как ты попал в такую переделку? – спросил старый даос.

– Один против такого количество воинов – разве я мог выглядеть иначе? – возмущенно сказал Чжан.

– Так ты, оказывается, невиновен? – воскликнула Чжоу Ци.

Она замахнулась мечом, вновь собираясь напасть на Чжочжуна, но отец удержал ее, сказав:

– Его боевые товарищи сейчас здесь. Пусть они решают его судьбу.

Его слова возлагали ответственность непосредственно на Ма Чжэня. Ма посмотрел на Лу, затем на Чжана. Внезапно его колени подогнулись и он опустился на колени перед Чжоу Чжунъином и Чэнь Цзялуо. Воины ахнули:

– Мастер Ма, пожалуйста, встаньте!

– Братья мои, – голос Ма Чжэня прерывался от рыданий, – мой неразумный товарищ совершил поистине ужасные преступления. К стыду нашей школы Удан, мы не смогли дисциплинировать его и потеряли лицо перед всеми нашими братьями в боевом сообществе… Я… Я… – его переполняли эмоции. – Брат Лу, скажи им, что я имею в виду.

– Брат Ма очень зол из-за поведения Чжана. Но в память о нашем покойном учителе он хочет попросить вас пощадить его, – сказал Фэйцин.

Члены Ордена посмотрели на Чэнь Цзялуо и Чжоу Чжунъина, ожидая их решения. Чэнь подумал про себя: «Я не могу быть великодушным, а старого героя Чжоу выставить злодеем, пусть он примет решение». Он не сказал ни слова и выжидающе посмотрел на Чжунъина. Тот гордо сказал:

– Пока я жив, я не откажусь от мести за сожжение Поместья и смерть моего сына.

После паузы он продолжил:

– Но раз уж брат Ма просит, я готов забыть прошлое!

Чжоу Ци ошеломленно воскликнула:

– Отец!

Чжоу Чжунъин погладил ее по волосам и сказал:

– Забудь об этом, дитя!

– Из уважения к вашим просьбам, мастер Ма, орден Красного цветка тоже оставит это в прошлом, – добавил Чэнь.

Ма и Лу поклонились ему.

– Мы будем вечно благодарны, – сказал Ма Чжэнь.

– Брат Ма, что ты намерен делать, если он снова сотворит зло? – строго спросил даос Ву Чэнь.

– Я буду настаивать, чтобы он начал с чистого листа. Но если он вернется к своим прошлым деяниям, я буду первым, кто нанесет удар! Теперь я отведу его обратно на гору Удан, чтобы он мог поразмыслить о своих проступках в одиночестве.

Услышав категоричные слова Ма Чжэня, воины промолчали. Он продолжил:

– Лу Фэйцин останется здесь, чтобы помочь спасти Вэнь Тайлая. Я давно не владею мечом и не могу помочь, прошу прощения. Брат Лу, как только мастер Вэнь окажется вне опасности, пожалуйста, напиши и сообщи мне, чтобы мой разум мог быть спокоен. Кстати, где мой ученик, Юй Юйтун?

– Его разлучили с нами у реки Хуанхэ, – ответил Чэнь. – Мы знаем, что его спасла девушка, но это пока все, что нам известно. Как только мы спасем брата Вэня, начнем расследование. Пожалуйста, не волнуйтесь.

– Мой ученик умен, но он молодой, дикий и необузданный, я хотел бы попросить, чтобы вы присматривали за ним.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Мы с ним одной плоти и крови, мы помогали друг другу в трудные времена. Мы все как родственники, и мы все верим в него.

– Я очень благодарен за то, что вы сделали сегодня. Братья мои! В следующий раз, когда кто-нибудь из вас будет в провинции Хубэй, пожалуйста, приезжайте погостить на гору Удан.

Воины поблагодарили его.

– Хорошо, в путь! – коротко сказал Ма Чжан Чжаочжуну.

Чжан заметил, как Ло Бин убрала меч Нинби за спину. Он знал, что попытка вернуть его приведет к серьезным последствиям. Поэтому, закусив губу и опустив голову, Чжаочжун последовал за Ма Чжэнем.

Когда они ушли, члены Ордена стали расспрашивать Лу Фэйцина о том, что с ним случилось с тех пор, как они расстались. Он рассказал им, что некоторое время безуспешно разыскивал Юаньчжи. Он был уверен, что девушке из благородной семьи, умной и бдительной, не грозит серьезная опасность. Выяснив, что именно Чжан Чжаочжун был ключом к делу, он отправился на юг и попросил Ма Чжэня помочь ему. Они поспешили в Пекин только для того, чтобы узнать, что Чжан уехал в Ханчжоу, и вновь отправились на юг. Члены Ордена медленно спускались с вершины, разговаривая по пути. Чэнь Цзялуо повернулся к Ван Вэйяну и Хань Вэньчуну:

– Пора прощаться. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

– Мастер Чэнь, я никогда не забуду, как вы спасли мне жизнь, – сказал Ван.

Чэнь рассмеялся:

– На самом деле я должен попросить у вас прощения, мастер Ван, – и он рассказал, как они украли нефритовую вазу и искусственно вынудили их с Чжаном сразиться.

Только что вырвавшись из пасти смерти, Ван Вэйян, похоже, не винил его за обман.

– Вы, безусловно, прирожденный лидер, – сказал он Чэню и тоже рассмеялся. – Такой молодой – и уже герой. Может быть, я и стар, но мне все еще есть чему поучиться. Хотя вы заставили нас с Чжаном сражаться, вы спасли мне жизнь.

– Когда наши дела будут успешно завершены, мы вместе выпьем вина, – ответил Чэнь.

Они прибыли на озеро, сели в лодку и направились к дому Ма. Лу Фэйцин извлек золотые иглы из ран Ван Вэйяна с помощью магнита, а затем обработал их мазью от шрамов. Приближался вечер.

– Большая часть работ в подземном ходе завершена, – сообщил Ма Шаньцзюнь, Глава Ордена провинции Ханчжоу, – мы должны закончить через шесть часов.

– Хорошо, спасибо тебе, брат Ма, – кивнул Чэнь. – Тринадцатый брат, пожалуйста, иди и проследи за работой.

Цзян Сиган поклонился и вышел. Цзялуо повернулся к Ван Вэйяну и Хань Вэньчуну:

– Мы наблюдали за несколькими охранниками вашей достопочтенной организации и не хотим вредить им. Почему бы вам не позвать их прогуляться к озеру?

– Мы не можем, – ответил Вэньчун.

Ван Вэйян, наблюдая за воинами Ордена, предположил, что они готовились спасти Вэнь Тайлая. Уйди он сейчас, члены Ордена в случае неудачи заподозрят, что это именно он сообщил властям.

– Я старею и из-за этих ран от золотых игл чувствую себя совсем нехорошо, – ответил Ван. – Я хотел бы отдохнуть здесь денек.

– Как пожелаете, – сказал Чэнь, – но я не смогу составить вам компанию.

Ван Вэйян и Хань Вэньчун в сопровождении Ма Шаньцзюня вошли в дом, встретившись с Ван Хаотянем. Ван Вэйян запретил своим товарищам выходить за пределы дома Ма, но в глубине души очень нервничал, думая, что, если орден Красного цветка потерпит неудачу, правительство придет арестовать его и обнаружит, что он был связан с этой группой разбойников. Но, как говорится, прыгнув в реку Хуанхэ, трудно отмыться от ее ила.

Все сытно поели, а затем вернулись в свои комнаты отдохнуть. В шесть часов вечера дежурный доложил, что люди, которые копают туннель, уже находятся под резиденцией генерала, но им преграждает путь большой камень. Чэнь Цзялуо и Сюй Тяньхун распределили силы: одни должны были атаковать слева, другие справа, третьи оставались в резерве. Около восьми часов дежурный вернулся и доложил, что землекопы наткнулись на железную плиту и решили на некоторое время прекратить работу, опасаясь привлечь внимание тех, кто находился внутри.

– Мы подождем еще два часа, а затем двинемся в путь, – сказал Цзялуо.

В ожидании мужчины с трудом сдерживали свое нетерпение. Чжан Цзинь расхаживал взад и вперед по залу, бормоча проклятия. Ма Шаньцзюнь то и дело доставал большие золотые часы и проверял время, а Чэнь Цзялуо спокойно читал книгу.

– Время пришло, – наконец объявил Ма.

Все бросились к двери. Они переоделись и поодиночке направились по темным улицам Ханчжоу к дому неподалеку от резиденции генерала. Там их ждал Цзян Сиган.

– Этот район тщательно патрулируется маньчжурскими войсками, – сказал он, – ведите себя как можно тише.

Он стоял у входа в туннель с оружием наготове, пока остальные проходили внутрь. Туннель был вырыт глубоко, и, поскольку Ханчжоу был низменным районом, вода в нем была по щиколотку. К тому времени как они добрались до большой скалы, мутная вода доходила им до груди, а еще через несколько десятков метров она поднялась им по шею. Около семи рабочих ждали возле железной плиты с факелами и лопатами в руках.

– Начинайте работу! – приказал Чэнь Цзялуо.

Под наблюдением Юного Главы люди работали с утроенной силой и вскоре сдвинули камень в сторону от железной плиты. Вэй Чуньхуа, держа наготове пару крюков, прошел первым, остальные последовали за ним. Рабочие высоко держали факелы, освещая путь, пока Чуньхуа бежал по коридору к камере Вэня. Но путь ему преградили запертые железные ворота.

– Восьмой брат, Девятый брат, – внезапно сказал Тяньхун, – идите и охраняйте выход из туннеля на случай, если у маньчжуров есть секретный план.

Ян Чэнси и Вэй Чуньхуа отправились к выходу. Несколько рабочих пытались расшатать камни сбоку от ворот и в конце концов сдвинули ворота с места. Ло Бин первой ворвалась в камеру Вэня и обнаружила, что она пуста. После стольких разочарований Ло Бин рухнула на пол и зарыдала. Чжоу Ци хотела утешить девушку, но Чжунъин остановил ее.

– Оставь ее в покое, – сказал он. – Выплеск эмоций пойдет ей на пользу.

– Похоже, генерал Ли боялся, что мы придем, и перевел Четвертого брата в другое место, – сказал Сюй Тяньхун.

– Но мы уже внутри, и мы найдем его, несмотря ни на что, – ответил Цзялуо.

Они направились обратно и на выходе увидели, что Ян Чэнси яростно сражается с группой маньчжурских солдат. Даос Ву Чэнь вскрикнул, выскочил из туннеля и прикончил двух солдат на месте. Вэй Чуньхуа в это время сражался с шестью или семью офицерами. «Учитывая мои отношения с генералом Ли, мне лучше не попадаться ему на глаза», – подумал Лу Фэйцин. Он оторвал лоскут от своего халата и закрыл лицо так, что были видны только глаза. Как раз в этот момент маньчжурские солдаты сдались и в замешательстве отступили к резиденции. Чуньхуа и остальные бросились в погоню. Сюй Тяньхун вскочил на ближайшую стену и увидел солдат, стоявших на страже по всему периметру. Зазвучал барабан, и Тяньхун догадался, что командиры созывают своих солдат. Затем он заметил отдельно стоящее двухэтажное здание в южной части главного двора, окруженное несколькими сотнями солдат. В здании не было ничего особенного, за исключением мощной обороны, и он решил, что, вероятно, именно там держали Тайлая. Тяньхун спрыгнул со стены и взмахнул мечом над головой.

– Братья, следуйте за мной! – крикнул он и бросился к зданию.

Чем дальше они продвигались, тем больше появлялось солдат. Но, несмотря на свое численное превосходство, маньчжурские войска не смогли сдержать бойцов ордена Красного цветка, каждый из которых был мастером боевых искусств. За короткое время воины приблизились к зданию на расстоянии нескольких метров.

– Третий брат, давай заглянем внутрь, – предложил даос Ву Чэнь.

– Хорошо, – ответил Чжао Баньшань, и они, сделав два широких шага, оказались у дверного проема.

Внезапно выскочил солдат, размахивая мечом, но от одного удара клинка даоса закричал, выронив оружие. Братья вбежали в здание, Ло Бин и остальные последовали за ними. Количество маньчжурских солдат заметно уменьшалось. Внезапно они услышали, как Ву Чэнь крикнул сверху:

– Четвертый брат здесь! Мы нашли его!

Члены Ордена закричали от радости. Чжоу Ци взбежала по лестнице и увидела, что все собрались вокруг железной клетки. Чэнь Цзялуо рубил прутья мечом Нинби. Девушка подошла поближе и увидела, что внутри железной клетки была еще одна клетка поменьше, в которой и сидел Тайлай со скованными ногами и руками, как пойманный дикий зверь. Цзялуо разрубил два бруска, и Чжан Цзинь руками развел прутья в стороны. Ло Бин, благодаря своей стройной фигуре, сумела проскользнуть во внешнюю клетку, взяла у Цзялуо меч и начала отпиливать замок маленькой клетки. Воины торжествующе улыбались. Внезапно они услышали звук горна. Оставшиеся маньчжурские войска отступили примерно на тридцать метров и выстроились в шеренги вокруг здания.

– Мастер Чэнь! – крикнул кто-то из рядов маньчжуров. – Я хочу поговорить с Чэнь Цзялуо!

Чэнь подошел к окну и увидел снаружи Ли Кэсю.

– Я здесь. В чем дело, генерал?

– Выходите быстро, или вы все умрете.

– Мы не выйдем одни, даже столкнувшись лицом к лицу со смертью, – ответил Цзялуо. – Мне жаль, но сегодня мы намерены уйти с мастером Вэнем.

– Не будь таким упрямым! – крикнул Ли. – Разжечь огонь!

Солдаты разложили вокруг здания огромные кучи дров и травы. Дрова были пропитаны маслом, и через секунду они вспыхнули, взяв в кольцо членов Ордена. Цзялуо понимал, насколько опасной была ситуация, но сохранял спокойствие.

– Всем держаться вместе, – тихо сказал он.

Один мужчина вышел из-за спины Ли Кэсю и сердито указал на Чэнь Цзялуо.

– Смерть смотрит тебе в лицо, а ты все еще не падаешь на колени и не молишь о пощаде? – прогремел он. – Ты хоть понимаешь, что находится в этом здании?

Пока Цзялуо размышлял, Сюй Тяньхун воскликнул:

– О нет! Они набили это место порохом!

Чэнь Цзялуо заметил ряд деревянных бочек у стен комнаты, в которой они находились. Быстрым движением он разбил одну из них, и во все стороны полетела черная пыль, а в нос им ударил запах селитры. Его сердце замерло: «Неужели весь Орден сегодня умрет?»

Чэнь Цзялуо обернулся и увидел, что маленькая дверца клетки уже открыта и Ло Бин помогает Тайлаю выбраться наружу.

– Сестра Ло Бин, Чжао Баньшань! – крикнул он. – Вы двое присмотрите за Четвертым братом. Остальные – следуйте за мной.

Он бросился вниз по лестнице. Чжан Цзинь наклонился и взвалил Вэнь Тайлая на спину, Ло Бин и Чжао Баньшань сопроводили их вниз на первый этаж. У самой двери навстречу к ним, словно саранча, неслись рои стрел. Вэй Чуньхуа и близнецы Чанг несколько раз пытались вырваться из здания, но каждый раз их загоняли обратно внутрь.

– Вы находитесь в пороховой бочке, а у меня здесь огонь, – крикнул Ли Кэсю. Он поднял пылающий факел и помахал им. – Как только я подожгу фитиль, вы все сгорите дотла. Немедленно запри Вэнь Тайлая.

Цзялуо знал, что сказанное им было правдой, но он также догадывался, что, учитывая важность пленника для императора, Ли не осмелился бы поджечь фитиль.

– Опусти Четвертого брата! – крикнул Цзялуо Чжан Цзиню.

– Давайте убираться отсюда!

Чэнь взмахнул своим длинным мечом и бросился в атаку вместе с Вэй Чуньхуа и близнецами. Чжан Цзинь, бежавший навстречу с опущенной головой, не слышал, что сказал Чэнь.

– Опусти Четвертого брата, – повторил Чжао, – это слишком опасно. Мы должны убираться, иначе нас всех убьют.

Чжан Цзинь оставил Вэня на земле возле двери. Ло Бин заколебалась, но Чжан Цзинь схватил ее за руку и бросился вслед за остальными. Ли увидел в свете костра, что они бросили Вэня, и взмахом руки приказал лучникам прекратить огонь, чтобы в пленника не попали по ошибке. Выбравшись из здания, члены Ордена остановились у стены.

– Восьмой брат, Девятый брат, Десятый брат и близнецы – вы пятеро возглавите атаку на маньчжурские войска и разобьете их, – отдавал приказы Чэнь. – Брат Сюй, придумай, как предотвратить взрыв. Как только это будет сделано, мы вернемся и спасем Четвертого брата.

Генерал Ли как раз собирался приказать кому-нибудь присмотреть за Тайлаем, когда заметил приближающихся близнецов Чанг. Он поспешно окрикнул отряд императорских солдат, и те бросились на перехват воинов ордена Красного цветка.

Лу Фэйцин был первым, кто нашел решение. Он стрелой помчался прямо к генералу. Охранники Ли Кэсю попытались остановить его, но Фэйцин, уворачиваясь, проскользнул мимо них всех. Через мгновение он оказался рядом с Ли Юаньчжи. По обыкновению одетая в мальчишескую одежду, она стояла рядом со своим отцом. Увидев странного человека в маске, бросившегося вперед, девушка пронзительно закричала:

– Как ты смеешь! – и направила свой меч прямо ему в грудь.

Лу увернулся от удара, затем проскользнул за спину генерала и с силой толкнул его так, что Ли Кэсю пошатнулся вперед. Юаньчжи, испугавшись за отца, снова нанесла удар мечом, но Лу Фэйцин увернулся, подхватил генерала Ли на руки и вбежал в огненный круг. Маньчжурские войска закричали, но жар от пламени был настолько сильным, что никто не осмелился последовать за ним. Члены ордена Красного цветка увидели, как Фэйцин тащил генерала в опасную зону, Чжан Цзинь и Цзян Сиган последовали за ними.

– Хватит, – приказал Чэнь, – остальным оставаться на местах.

Маньчжурские войска с тревогой уставились на людей в центре огненного кольца. Внезапно кто-то с факелом подскочил к пороховому фитилю и поджег его. Это был императорский стражник Фань Чжунэнь, который не так давно опозорился перед императором. Он затаил глубокую обиду и хотел вырвать победу у ордена Красного цветка любой ценой. Сноп искр разлетелся с невероятной скоростью. Как только он достигнет огненного круга, катастрофа будет неизбежна.

Глава 10. Нежный аромат связывает императора

香澤微聞縛至尊

Цинские войска в панике разбежались. В разгар неразберихи человек с лицом, закрытым шелковой синей маской, вбежал в огненное кольцо и бросился на фитиль. Его одежда загорелась, искра погасла. В это время Чжан Цзинь и Цзян Сиган аккуратно вынесли Вэнь Тайлая из огня, одеяния всех троих полыхали.

– Падайте на землю! – прокричали братья Чанг.

Вэнь Тайлай бессильно рухнул, и после нескольких перекатов огонь погас. Ло Бин опустилась к нему и крепко обняла. Близнецы тем временем кинулись сбивать пламя с человека в маске, лежавшего без сознания, все его тело было в ожогах.

Как только Тайлай оказался в безопасности, Фэйцин взвалил генерала Ли через плечо, глубоко вздохнул и выпорхнул из круга, словно большая птица. Солдаты целились в бегущую точку, но Лу Фэйцин превосходно владел боевыми искусствами, так что ни одна стрела не достигла цели.

– Отступаем! – крикнул Чэнь Цзялуо, довольный очередной победой Ордена.

Ву Чэнь шел впереди, держа меч и указывая путь, остальные следовали за ним: Чжан Цзинь нес Вэнь Тайлая, братья Чанг – незнакомца в маске, Лу Фэйцин – Ли Кэсю. Ли Юаньчжи кинулась вслед за ними, пытаясь спасти отца, но Вэй Чуньхуа метнул в нее крюки, пригвоздив к земле. Маньчжурские войска тоже гнались за ними с криками, но никто не осмеливался подойти слишком близко – они уже знали, с кем имеют дело. Императорские гвардейцы, однако, пришли в ярость при виде удаляющихся врагов: потеря Вэнь Тайлая могла стоить им голов. Среди них был и Фань Чжунэнь, тот самый, который поджег фитиль. Цзялуо подумал, что у этого человека порочное сердце и его нужно наказать за подлость. Чэнь Цзялуо отдал меч Нинби Чжао Баньшаню.

– Я хочу разобраться с ним.

Он вытащил веревки со стальными шарами на концах и легким движением руки метнул их в сторону Фань Чжунэня. Тот попытался отпрыгнуть в сторону, но был недостаточно быстр, и веревки обвились вокруг его ног. Цзялуо яростно дернул и отправил Чжунэня в центр огненного кольца. Цзялуо продолжал атаку, пока один из императорских стражников не подскочил вплотную, ударив Юного Главу длинной палкой по голени, отчего тот опустился на колени. Обернувшись, он крикнул:

– Бегите!

К этому времени почти все воины Ордена уже скрылись за стенами ямэня. Вэй Чуньхуа подбежал к сражавшимся, ударил маньчжурского солдата так, что у того распух рот и скривился нос, схватил факел и снова поджег фитиль. Через секунду порох, находящийся в здании, взорвался, ударила ослепительная вспышка. Взрыв следовал за взрывом, клубился черный дым, во все стороны летели кирпичи. Солдаты и гвардейцы бросились на землю, но, даже несмотря на то, что их отряды расположились далеко, нескольким десяткам из них размозжило головы кирпичами. Когда солдаты поднялись на ноги, члены ордена Красного цветка уже испарились.

Убедившись, что за ними никто не гонится, воины смогли чуть перевести дыхание и продолжить путь шагом. Они вышли за пределы Ханчжоу к реке, вдоль берега которой выстроилось более дюжины лодок.

– Господин Чэнь, – обратился к Главе Лу Фэйцин, – я хорошо знаю Ли Кэсю. Теперь, когда брат Вэнь в безопасности, почему бы нам не отпустить его?

– Как скажешь, – ответил Цзялуо, и генералу Ли развязали веревки. – Друзья, мы отправляемся в Цзясин[72].

Они сели в лодки, оставив генерала на берегу. Реки и каналы провинции Чжэцзян представляли собой бесконечный лабиринт с бесчисленными изгибами и поворотами. Уже через мгновение суда скрылись из виду.

– Мы отправимся на запад в Юйцянь[73] к горе Тяньму, чтобы Четвертый брат смог оправиться. А Ли Кэсю пусть ищет нас в Цзясине! – сказал Цзялуо.

Воины разразились смехом, и накопившееся за несколько месяцев напряжение улетучилось. Уже рассвело. Ло Бин протерла тело Вэнь Тайлая чистой водой и разрубила оковы мечом Нинби. Все старались вести себя тихо, боясь потревожить спящего Тайлая.

– Отличная работа, Юный Глава! Тот человек в маске, что спас Четвертого брата, очень тяжело ранен. Может, нам взглянуть на него? – предложил Сюй Тяньхун.

Всем было любопытно узнать личность незнакомца, но Чжоу Чжунъин сказал:

– Если он закрывает лицо тканью, вряд ли он хочет, чтобы люди видели его лицо. Нужно уважать его решение.

Помощник Цзялуо Синь Ян осторожно нанес белую мазь на ожоги человека в маске, но тот завопил от боли: все его тело было покрыто волдырями. Его руки задрожали, задергались и неожиданно он сорвал маску.

– Четырнадцатый брат! – хором крикнули члены Ордена.

Этим человеком был Юй Юйтун, мастер золотой флейты. Члены ордена посмотрели на его лицо, красно-черное, распухшее от бесчисленных волдырей, и пришли в ужас. Ло Бин влажной тряпкой аккуратно вытерла грязь и порох с его лица, затем нанесла еще немного мази. Она злилась всякий раз, когда думала о его позорном поведении той ночью возле Поместья, но, увидев, через что он был готов пройти, чтобы спасти ее мужа, поняла, что его чувства были чем-то большим, чем похоть. Она смотрела на него сверху вниз и задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь отплатить ему тем же.

Лодки причалили к берегу, и мастер Ма послал одного из воинов за доктором. Тот пришел быстро и внимательно осмотрел Вэнь Тайлая:

– У этого господина только внешние раны, внутренние органы не повреждены. Он силен и здоров, но ему нужен отдых.

Врач попрощался и ушел. Через некоторое время Тайлай открыл глаза и ошеломленно произнес:

– Почему вы все здесь?

Ло Бин заплакала от радости и воскликнула:

– Брат, наконец мы спасли тебя!

Вэнь Тайлай слегка кивнул и снова закрыл глаза. Услышав слова доктора, герои поняли, что с ним все в порядке, и тогда начали беспокоиться за Юй Юйтуна.

– Он словно призрак пробрался в ямэнь, – сказал Чжан Цзинь.

– И он спас Ли Кэсю. Что все это значит? – спросил один из братьев Чанг.

Всем было любопытно, почему Юйтун так поступил и что происходило с ним все это время.

Во время ночного сражения на реке Хуанхэ Юаньчжи была отрезана от воинов ордена Красного цветка и помчалась вдоль дороги. Заметив карету, девушка без раздумий пришпорила мулов и вслепую помчалась прочь. Только на утро, отъехав на значительное расстояние от маньчжурской армии, она остановилась передохнуть. Открыв занавесь кареты, Юаньчжи обнаружила Юй Юйтуна, лежащего внутри без сознания и тяжело раненного. Тщательно обдумав ситуацию, она снова села в экипаж и поехала дальше, в город Вэньгуан. Будучи дочерью чиновника, она привыкла к лучшим условиям. Подыскав самую большую резиденцию в городе, девушка попросилась на ночлег, так их пустили на порог резиденции подлого землевладельца Тана. Когда Тан был найден убитым, Юй Юйтун сразу понял, что их непременно обвинят в этом убийстве, и они сбежали в суматохе. Юаньчжи планировала поехать в Ханчжоу, чтобы побыть со своими родителями, и Юй, зная, что Ханчжоу также был местом, где держали Вэнь Тайлая, решил, что они вполне могут поехать вместе. Он все еще был серьезно ранен, и Юаньчжи заботливо ухаживала за ним на протяжении всего пути. Прибыв в Ханчжоу, Юаньчжи сказала родителям, что Юйтуна ранили, когда он спасал ее от бандитов, и Ли Кэсю разрешил ему остаться в ямэне в знак своей благодарности. Когда генерал увидел, какой Юйтун интеллигентный и образованный молодой человек, как он хорошо разбирается в военном деле и точных науках, решил, что предложит ему руку и сердце своей дочери. Он и не подозревал, что Юй Юйтун – член ордена Красного цветка. Последние несколько месяцев Ли Юаньчжи была в печали, ведь она знала, что Юй – враг ее отца. Но у него было большое и доброе сердце, девушка не могла контролировать ураган эмоций, которые испытывала. Юйтун постоянно веселил ее, играл для нее на флейте и оберегал. Каждый раз, когда она вспоминала об этом, чувствовала, что краснела. Когда Орден напал на ямэнь, Юй Юйтун спас ее отца. Но Юаньчжи думала, что втайне он на ее стороне. Ей было до боли обидно, когда Юй решил спасти заключенного.

Тем временем Юй Юйтун то приходил в себя, то вновь терял сознание.

Когда императору сообщили, что ордену Красного цветка удалось выкрасть заключенного, он был одновременно удивлен и разгневан. Немного подумав, он принял решение не наказывать солдат: судя по их ранам, воины храбро сражались. Некоторое время спустя прибыл и Ли Кэсю. Император решил отложить вопрос о его смещении с поста на потом. Генерал был вне себя от счастья, он поклонился до пола, выражая почтение и благодарность за оказанную щедрость. Когда Ли Кэсю удалился, Цяньлун начал размышлять о побеге Вэнь Тайлая. Он задавался вопросом, раскроет ли тот его секреты. Из того, что сказал Вэнь, не было похоже, что он знал слишком много, но было что-то в его поведении, что наводило на мысль о том, что он еще многое знал. Вэнь Тайлай сказал тогда, что где-то спрятаны важные доказательства, подтверждающие сказанное им. Император почти убедился, что был китайцем, а не маньчжуром, но что хорошего могло произойти от утечки таких знаний?

Он расхаживал по залу туда-сюда, думая, почему он, великий император, не может расправиться с бандой грабителей? Чем больше он думал об этом, тем злее становился, он взял большую фарфоровую вазу и яростно швырнул ее на пол. Фарфор разлетелся на десятки осколков. Стражники, ожидавшие снаружи, отчетливо услышали грохот и задрожали, не решаясь войти, опасаясь, что гнев императора падет на них. Цяньлун провел большую часть дня в глубоких раздумьях. Ближе к вечеру он услышал звуки нежной музыки, доносящиеся снаружи. Музыка приближалась все ближе, миновала ворота ямэня и постепенно затихла. Мгновение спустя мимо прошла еще одна музыкальная труппа. Император очень любил музыку – услышав ее сейчас, его настроение внезапно изменилось. Он не мог не поддаться искушению.

– Слуги!

Подданные тут же зашли в зал, ожидая приказов императора.

– Что это за музыка? Разузнайте.

Через некоторое время один из подданых доложил:

– Ваш верный слуга навел справки и узнал, что все знаменитые куртизанки Ханчжоу соберутся сегодня вечером на озере Сиху, чтобы выбрать самую искусную из них.

– Как это нелепо! – усмехнулся император.

Увидев улыбку на лице императора, второй слуга сделал шаг вперед и тихо добавил:

– Я слышал, там будут четыре красавицы реки Цяньтан[74].

– А кто такие четыре красавицы реки Цяньтан?

– Ваш слуга только что разговаривал с местным жителем, он сказал, что это четыре самые известные куртизанки во всем Ханчжоу. Люди на улицах пытаются угадать, кто из них получит титул царицы Хуаго[75].

– Кто же выбирает эту царицу?

– Каждая девушка сидит в цветочной лодке, на которой выставлены золото и драгоценности, подаренные ее клиентами. Затем победительницу выбирают несколько самых выдающихся господ Ханчжоу.

– Когда же состоится это мероприятие? – зачарованно спросил Цяньлун.

– Оно скоро начнется. Как только немного стемнеет, начнут голосовать. Если Вашему Величеству интересно, вы могли бы пойти и посмотреть.

– Я боюсь, люди будут смеяться надо мной. Если императрица услышит, что я принимаю участие в подобных игрищах, могут быть проблемы.

– Но если император будет одет как обычный человек, никто не узнает.

– Решено. Мы ненадолго пройдемся и быстро вернемся назад.

Слуга быстро помог Цяньлуну переодеться в длинное шелковое платье и накидку с золотой вышивкой – наряд ученого, – и император в сопровождении личного телохранителя Бай Чжэня и нескольких десятков охранников отправились к озеру Сиху.

У берега они сели в большую изящную лодку. Со всех концов озера доносились музыка и пение, множество фонарей будто парили над водой, зрелище было великолепное. Они наблюдали, как более двадцати лодок лениво скользили взад и вперед по водной глади, каждая из них была задрапирована шелковыми занавесями и фонариками, украшена рисунками цветов и животных. Вокруг сновали еще более сотни небольших лодочек, перевозя состоятельных искателей удовольствий. Цяньлун приказал гребцу держаться поближе к прекрасным цветным судам. Он вздохнул, восхваляя богатство жизни на юге Китая, с которым север не мог сравниться.

Внезапно раздался звук гонгов и барабанов, люди в лодках в унисон ахнули: фейерверки, словно метеоры, взмывали в небо один за другим, ярко сияя, а затем со стрекотанием падали в озеро. Цяньлун завороженно любовался зрелищем. Когда фейерверк кончился, занавеси на каждой цветочной лодке одновременно раздвинулись, и пред взорами присутствующих предстали великолепно одетые женщины. Со всего озера раздались громовые возгласы и аплодисменты. Цяньлун держал в своем дворце три тысячи наложниц, повидал на своем веку бесчисленное множество красавиц, но сейчас, когда фонари разных форм и цветов отражались в воде, плеск воды ласкал уши, легкий аромат духов носился в воздухе, он был полностью очарован. Слуги поднесли ему вино и еду, чтобы император мог отведать их, наслаждаясь происходящим. Они приблизились к лодкам четырех красавиц реки Цяньтан и увидели, что они отличаются от других цветочных лодок. Одна была полностью украшена бумажными водяными лилиями, вторая увенчана двумя пагодами, третья оформлена в виде Лунного дворца и освещена фонарями в форме жаб и зайцев – животных, которые, по поверьям, обитают на Луне. Но когда процессия приблизилась к четвертой лодке, Цяньлун ахнул от восторга: она вся была украшена живыми цветами и кустарниками. Дама в белом, сидевшая внутри цветочной лодки, загадочно отвернула лицо, от нее веяло чем-то потусторонним, будто сама богиня спустилась с небес на землю. Очарованный император не мог удержаться и пропел строчку из оперы «Западный флигель»[76]:

– О, неужели ты не повернешься ко мне лицом?

Куртизанка, услышав отрывок песни, обернулась и улыбнулась. Сердце Цяньлуна подпрыгнуло: это была девушка, которую он встретил на озере Сиху несколько дней назад, Юй Жуи.

С соседней лодки с водяными лилиями донеслось женское пение. Когда девушка замолчала, толпа зааплодировала, на столике перед ней появилась куча слитков золота и серебра. Затем куртизанка в лодке-пагоде взяла в руки пипу и наиграла мелодию «Лунная ночь среди цветов на весенней реке»[77], после на флейте заиграла третья. Цяньлун приказал слуге дать ей десять таэлей золота. Затем лодки столпились вокруг красавицы Жуи. Она приоткрыла свои рубиновые губы, обнажив сверкающие зубы, и начала петь под аккомпанемент флейты. Была середина августа, на озере уже было прохладно, но голос девушки возвращал к теплому бризу и благоухающим цветам.

– Какой талант, – вздохнул Цяньлун.

К его великому удовольствию во время пения похожие на капли росы глаза Юй Жуи постоянно смотрели в его сторону. Император любил демонстрировать свои таланты в искусстве, каллиграфии и поэзии, неудивительно, что подчиненные восхваляли любое его занятие. Но то, что красивая женщина благоволила к нему не из-за почтения к титулу, а из-за его души, означало, что она признала его пылкость, приятную внешность и талант. «Знаменитые куртизанки действительно разборчивы», – подумал он. Цяньлун немедленно приказал слуге подарить Юй пятьдесят таэлей золота. Ханчжоу известен как шумный город, и местные добродушные люди делают все возможное для этого ежегодного мероприятия.

Бездельники и ученые из таких отдаленных уголков, как Су, Сун, Тай, Чан, Цзя и Ху, собрались в этот день в Ханчжоу, чтобы либо продемонстрировать свою эрудированность, либо свое величие и богатство. Приближалась полночь, судья приступил к подсчету подарков. Куртизанки и зрители взволнованно перешептывались.

Цяньлун тихо сказал пару слов слуге, тот кивнул и поспешил в ямэнь. Вместо него вернулся статный человек с мешком в руках. Судья закончил подсчет, и все лодки столпились вокруг него, чтобы услышать результаты.

– У госпожи Ли Шуантин больше всего подарков, – объявил он.

С лодок донесся рев, кто-то зааплодировал, кто-то застонал. Кто-то выкрикнул из толпы:

– Подождите, я дам госпоже Бянь Вэньлянь сто таэлей золота!

Другой крикнул:

– Я дам госпоже Ву Чанцзюань пару нефритовых браслетов и десять жемчужин!

Зрители ахнули от изумления, когда увидели, что нефритовые браслеты сияют яркой зеленью, а жемчужины большие и круглые, стоимостью более ста таэлей золота. Похоже, царицей Хуаго этого года должна была стать госпожа Ву Чанцзюань. Подождав некоторое время, судья уже собирался объявить ее имя, как вдруг человек с лодки императора, известный чиновник Хэ Шэнь[78], закричал:

– У нашего господина есть подарок для госпожи Юй Жуи!

Слуга отнес судье три свертка. Император шепотом сказал Хэ Шэню:

– Узнай, как зовут этого судью.

Через некоторое время Хэ Шэнь вернулся и сообщил:

– Судья – талантливый человек из Ханчжоу по имени Юань Мэй[79], рядом – известные ученые из Цзяннаня.

Цяньлун рассмеялся и сказал:

– Я слышал, Юань Мэй любит развратничать, это похоже на правду.

Юань Мэй развернул первый свиток и с удивлением обнаружил, что на бумаге каллиграфией живописно были выведены два безымянных стихотворения Чжу Юньмина[80]. В эпоху династии Мин он был влиятельной фигурой в литературном мире, его ритмика была превосходной.

– Это действительно очень ценно, – восхищенно произнес Юань Мэй.

Сидевший рядом с ним поэт Чжао И[81] встревожился и быстро открыл второй свиток. Он увидел картину, нарисованную Тан Инем[82], на ней была изображена прекрасная девушка с золотой заколкой. На картине стояла печать с надписью «Сокровище коллекции Цяньлуна». Юань Мэй начал подозревать, что в этом подарке кроется что-то необычное, и спросил двух человек рядом:

– Брат Шэнь, брат Чжао, как вы думаете, кто мог прислать эти свитки?

Шэнь Дэцянь[83] был великим поэтом периода правления Цяньлуна, известным как «старый знаменитый ученый из Цзяннани», ведь ему было уже за шестьдесят. Они втроем были известны как «три великих ученых Цзяннаня». Шэнь Дэцянь, отличавшийся зрелым и благоразумным характером, сказал:

– Предлагаю встретиться с ним.

Двое других ученых мужей, приглашенных Юань Мэем, сидели с правой стороны лодки. Одним из них был остроумный и веселый Цзи Сяолань[84], другой – мастер поэзии и живописи Чжэн Баньцяо[85]. Цзи Сяолань засмеялся и сказал:

– Если мы пойдем к ним, люди скажут, что судьи нечестны. Эти два свитка каллиграфии и живописи настолько драгоценны, что госпожа Юй Жуи должна стать победительницей.

– Что насчет третьего свитка? – спросил Чжэн Баньцяо. – Давайте же откроем!

Они развернули третий свиток и увидели фрагмент каллиграфии, под которым не было ни печати, ни подписи, только название – «Написано в манере Чжао Мэнфу[86]»:

«Озеро Сиху чистое, на его плоской глади

Маленькая лодка качается под лучами солнца.

Одинокие зеленые холмы и холодные горы окружают ее,

Белые журавли кружат в небе,

Рядом дышат древние высокие деревья.

Окунитесь в спокойствие,

Взглянув на эту картину».

– Весьма элегантно, но, по-моему, стилю письма не хватает силы, – произнес Чжэн Баньцяо.

– Это почерк императора, – прошептал Шэнь Дэцянь.

Все замолчали. Юань Мэй громко объявил:

– После повторной проверки мы готовы огласить следующее: победительницей становится госпожа Юй Жуи, второе место – госпожа Ву Чанцзюань, третье – госпожа Бянь Вэньлянь.

Юань Мэй и его товарищи еще раз пристально оглядели людей, приславших такие бесценные подарки, но в их лодке и одеждах не было ничего примечательного. Опасаясь, что об этом инциденте донесут императорскому двору, они поначалу даже хотели написать стихи в память об этом событии, но не осмелились и, спокойно сойдя на берег, разошлись в разные стороны.

Цяньлун тоже собирался плыть в ямэнь, но вновь услышал сладкий голос Юй Жуи. Мелодия была настолько очаровательна, что он не смог устоять и сказал Хэ Шэню:

– Иди и позови эту девушку. Но не говори ей, кто я!

– Да, Ваше Величество.

Они приблизилась к цветочной лодке Юй Жуи, и Хэ Шэнь перелез на нее. Через некоторое время он вернулся с листом бумаги и передал его императору, сказав:

– Она написала это и сказала: «Пожалуйста, отдайте письмо вашему господину».

Цяньлун прочел стихотворение:

«Благоухающие ароматы витают над зеленым теремом[87],

Они рассказывают о благополучии шести династий.

Весна только начинается, зелень окутывает все вокруг,

Но только завтра поля будут заполнены цветами».

Почерк был никудышный, а бумага пропитана духами. Цяньлун засмеялся и сказал:

– Зачем приходить завтра снова, если я здесь уже сегодня?

Подняв глаза, он увидел, как цветочная лодка Юй Жуи удаляется. Его внимания пытались добиться бесчисленное количество наложниц во дворце, но им так и не удалось достичь хоть какой-либо близости, а эта женщина сама отвергает его? Однако было странно, что чем непреклоннее она была, тем больше он желал ее. Он быстро приказал:

– Гребите быстрее, догоните ее!

Охранники, видя нетерпение императора, ускорились. Кто-то обладал незаурядными навыками боевых искусств, кто-то глубокой внутренней силой, и все они, верно служа императору, прилагали все свои усилия. Это было почти волшебное зрелище, будто лодка летела над водой, и они быстро сумели догнать Юй Жуи. Цяньлун стоял на носу лодки, его сердце пылало. Он видел, как огни на озере постепенно тускнеют, но звуки флейт и музыки не стихали. Он услышал тихий смех и шепот, доносящийся с цветочной лодки. Император был почти опьянен и вдруг вспомнил строки из стихотворения «Вечная печаль» Бо Цзюйи[88]:

«Опершись на прислужниц, она поднялась, –

О, бессильная нежность сама!

И тогда-то впервые пролился над ней

Государевых милостей дождь».

Когда лодки приблизились друг к другу, ткани цветочной лодки открылись и что-то полетело в сторону императора. Бай Чжэнь в испуге вскрикнул, быстро перехватив снаряд. Он был настоящим мастером боевых искусств, другие охранники были впечатлены его молниеносными движениями. Раскрыв ладонь, он понял, что снаряд не был оружием, и вручил его императору. Цяньлун взял красный носовой платок, уголки которого были связаны, раскрыл его и увидел кусочек засахаренного корня лотоса и лилию. Один символизировал счастливую пару, другой был жестом доброй воли. Император, будучи искусным поэтом, прекрасно понял скрытый смысл послания.

Цветочная лодка встала у берега, и Юй Жуи пересела в маленькую повозку, запряженную лошадьми. Она оглянулась на Цяньлуна и улыбнулась, прежде чем закрыть занавес. Возле повозки стояли еще двое мужчин с факелами, но, завидев императора, они потушили огонь, вскочили на скакунов и исчезли в темноте. Хэ Шэнь закричал:

– Эй, тормози!

Но повозка, не останавливаясь, направилась на юг. Хэ Шэнь отдал приказ:

– За ними!

Стояла глубокая ночь. Бай Чжэнь и Руи Далинь вскоре остановили другую повозку и силой вытолкнули людей из нее. Охранники и император отправились вслед за Юй Жуи. Бай Чжэнь, обеспокоенный тем, что куртизанка может быть замешана в заговоре с орденом Красного цветка, приказал Руи Далиню собрать больше людей для защиты императора.

Повозка въехала в оживленный район города, и Бай Чжэнь почувствовал облегчение. Он предположил, что император намеревался провести ночь в доме куртизанки. Тем не менее он все еще был настороже, чувствуя потенциальную опасность, так как несколько дней назад видел эту девушку с членами ордена Красного цветка.

Повозка Юй Жуи проехала несколько улиц, свернула в длинный переулок и остановилась перед парой выкрашенных в черный цвет двойных дверей. Цяньлун тоже вышел. Двери с громким стуком распахнулись, из них вышла старая владелица публичного дома, раскрыла занавес и сказала:

– Вы вернулись, какая радость!

Юй Жуи вышла из кареты и увидела стоящего рядом Цяньлуна. Она улыбнулась:

– О, мастер Дунфан, вы здесь. Большое спасибо за вашу доброту. Пожалуйста, заходите и выпейте чашечку чая.

Цяньлун улыбнулся и вошел внутрь. Во внутреннем дворе в тени деревьев были высажены два лавровых куста. Стояла августовская погода, османтус был в полном цвету. Император с девушкой прошел в небольшую комнатку, внутри горели красные свечи, обстановка была довольно элегантной. Бай Чжэнь и другие осмотрели комнату, телохранитель почувствовал облегчение, когда обнаружил, что скрытых врагов не было.

Тем временем служанка поднялась наверх, чтобы принести вино и еду. Цяньлун увидел восемь тарелок, наполненных мясом, включая маринованную курицу и столетние яйца[89], и поразился тому, насколько изысканными были эти блюда по сравнению с тяжелой пищей, которую ему подавали в императорском дворце. Бай Чжэнь и остальные сторожили возле дома, и только Хэ Шэнь ожидал в комнате. Цяньлун взмахнул рукой и приказал ему выйти.

Служанка процедила два бокала выдержанного шаосинского вина, густого и мягкого. Юй Жуи первой сделала глоток и вновь улыбнулась:

– Господин Дунфан, как я могу отблагодарить вас сегодня?

Цяньлун тоже поднял бокал и выпил до дна:

– Сначала спой мне, а о благодарностях мы поговорим позже.

Юй Жуи взяла лютню и протяжно запела. Император, развалившись на диване, с удовольствием слушал, а его охрана стояла снаружи. В это время генерал Ли Кэсю прибыл с небольшим отрядом и окружил переулок. Солдаты под его командованием обыскали каждый дом в квартале, кроме публичного дома Юй Жуи, Бай Чжэнь также выставил лучников. На протяжении истории миллионы людей посещали публичные дома, но визит Цяньлуна был самым грандиозным и впечатляющим, настоящая демонстрация силы и престижа. Охранники думали о строчках китайского стихотворения под названием «Луна Западной реки»:

«Солдаты в тяжелых доспехах стоят плотно,

Ножи и мечи сверкают и сияют.

Они верны императору и защищают его,

Чтобы он благополучно взошел на ложе».

Солдаты простояли там всю ночь. Наконец наступил рассвет, взошло солнце, и Хэ Шэнь на цыпочках подошел к двери спальни Юй Жуи, чтобы заглянуть в щелку. Он заметил сапоги Цяньлуна, стоящие у кровати, пару расшитых женских туфель и отступил. Прошло восемь часов, девять часов, десять часов, а все еще не было никаких признаков пробуждения императора. Забеспокоившись, Хэ Шэнь снова подошел к двери и тихо позвал:

– Ваше Высочество, не хотите ли позавтракать?

Из комнаты не доносилось ни звука. Он с силой толкнул дверь, но она была заперта изнутри.

– Господин! – он громко позвал.

Ответа по-прежнему не было. Хэ Шэнь был крайне взволнован, но не осмелился выломать дверь. Вместо этого он пошел обсудить ситуацию с генералом Ли и Бай Чжэнем.

– Почему бы нам не сказать хозяйке, чтобы она пошла и предложила завтрак? Его Высочество не рассердится на нас, – предположил Ли Кэсю.

– Отличная идея, генерал, – сказал Бай Чжэнь.

Все трое отправились на поиски владелицы публичного дома, но обнаружили, что здание опустело. Сильно встревоженные, они начали неистово колотить в дверь Юй Жуи.

– Выломайте ее! – приказал Ли Кэсю.

Бай Чжэнь положил обе ладони на дверь и надавив, сломал дверной засов. Хэ Шэнь вошел первым и осторожно раздвинул балдахин. Смятое постельное белье беспорядочно валялось, но кровать была пуста. От такого потрясения телохранитель упал в обморок. Бай Чжэнь поспешно вызвал нескольких охранников и обыскал заведение, но им не удалось найти ни одной улики. Как мог император исчезнуть, когда охрана была на каждом шагу? Даже воробей не смог бы ускользнуть незамеченным. Бай Чжэнь еще раз обошел комнату в поисках потайной двери, он долго стучал по поверхностям, но не нашел ничего подозрительного. Командующий императорской гвардией Фу Канган и губернатор провинции прибыли, получив известие об исчезновении Цяньлуна, и все они собрались посреди комнаты Юй Жуи, бледные, напуганные и совершенно не понимающие, что делать дальше.

Послушав некоторое время пение Юй Жуи и выпив несколько бокалов вина, Цяньлун начал чувствовать легкую сонливость. Девушка улыбнулась.

– Не хотел бы ты прилечь? – она спросила.

Он кивнул в ответ, девушка помогла ему снять одежду и сапоги, подвела его к кровати и накрыла одеялом.

– Я выйду на секунду, потом вернусь к тебе, – сказала она.

Убаюканный нежным голосом и мягкими простынями, император уже прикрыл глаза, но тут услышал слабый звук за балдахином.

– А ты озорная девчонка, – сказал он с улыбкой. – Что ты там делаешь?

Занавес приоткрылся, и чья-то голова просунулась внутрь. При свете свечей Цяньлун смог разглядеть, что лицо было рябое, с густыми бакенбардами, сильно отличающееся от светлых черт лица прекрасной Юй Жуи. Он недоверчиво протер глаза и посмотрел снова, как раз в этот момент незваный гость приставил сверкающий кинжал к его шее и тихо прошипел:

– Будь прокляты твои предки, император-ублюдок, издай один звук, и я перережу тебе горло.

Похоть Цяньлуна рассеялась в мгновение ока, как будто его окатили ведром ледяной воды. Мужчина больше ничего не сказал, но засунул Цяньлуну в рот носовой платок, затем туго завернул его в одеяло и взвалил себе на плечи. Не в силах пошевелиться или крикнуть, Цяньлун уставился в темноту и почувствовал, как его несут вниз по лестнице. Его нос уловил затхлый запах грязи и промозглой влажности, затем, спустя мгновение, он почувствовал, что его снова несут наверх. Он понял, что мужчина, должно быть, появился из скрытого туннеля в комнате, поэтому стражники и солдаты не смогли его остановить. Император почувствовал, что его трясет, услышал звук приводимых в движение колес и понял, что находится в экипаже.

В ужасе он задавался вопросом, кто его похитил и куда его везут. Повозка ехала долго. Через некоторое время дорога стала неровной, началась тряска – это означало, что они покинули город. Наконец повозка остановилась, Цяньлуна вытащили и снова понесли наверх, время тянулось бесконечно. Должно быть, они взбираются на горную вершину. В состоянии паники его вдруг посетило вдохновение, и он сочинил две строки:

«Благодаря прекрасному нефриту[90]

Я внезапно поднялся на самую высокую вершину».

Наконец его положили на землю. Он тихо ждал, не смея заговорить, но прошло уже достаточно много времени. Цяньлун медленно откинул одеяло выглянул наружу, но вокруг царила кромешная тьма. Ему показалось, что он слышит шум волн, разбивающихся о скалы, и, сосредоточившись, он также услышал шелест ветра в елях и чистый, устойчивый перезвон медного колокола. Ветер становился все сильнее, яростно налетая порывами, ему даже казалось, что здание слегка покачивается. Еще больше испугавшись, император попытался подняться.

– Если хочешь жить, не двигайся, – прорычал глубокий голос рядом.

Цяньлун вздрогнул от испуга и замер так тихо, как только мог. Люди, которые следили за ним, ждали долгое время, пока он очнется.

Постепенно ветер стих, и стало светать. Цяньлун разглядывал окружающую обстановку – определенно, это был дом на вершине горы. Он услышал чавкающие и хрюкающие звуки и, внимательно прислушавшись, понял, что кто-то ест лапшу. Судя по звуку, их было двое, они с наслаждением жевали, проглатывая пищу большими кусками. Не спавший всю ночь, он почувствовал голод, и его аппетит усилился, когда до него донесся запах еды. Один из похитителей подошел и поставил полную миску супа с лапшой из креветок и угря примерно в пяти футах от его головы. «Это для меня?» – подумал император. Но тот ничего не сказал, и, несмотря на голод, Цяньлун не осмелился открыть рот.

– Эта миска лапши для тебя, – наконец сказал мужчина, – в ней нет яда.

Цяньлун был вне себя от радости. Он сел, чтобы взять чашу, но волна холода пронзила тело, и он вспомнил, что был совершенно нагим. Император снова лег и завернулся в одеяло. Прошлой ночью, когда Юй Жуи укладывала его в кровать, она раздела его догола.

– Мать твою, так ты боишься яда? Хорошо, я съем твою порцию, чтобы показать, что это просто еда.

Похититель взял миску и проглотил ее содержимое. Цяньлун испуганно посмотрел на его покрытое шрамами лицо.

– На мне ничего нет, – сказал он, – пожалуйста, принесите мне какую-нибудь одежду.

Несмотря на то, что он сказал «пожалуйста», в голосе императора слышался приказной тон. Мужчина хмыкнул.

– У меня нет времени, – ответил он.

Это был Ши Шуанъин, Двенадцатый брат по прозвищу Демон Печали. Гнев Цяньлуна усилился, но, вспомнив, что его жизнь была в руках этих людей, он проглотил свою имперскую гордость.

– Вы члены ордена Красного цветка? Я хочу видеть вашего лидера, Чэнь Цзялуо.

– Вы так плохо обращались с нашим братом Вэнем, его тело покрыто множеством ран. Глава Ордена занят поиском врача, который поможет Вэню исцелиться. У Чэня нет времени встречаться с тобой, – ответил Шуанъин. – Может быть, когда брат Вэнь поправится, мы подумаем об этом.

Цяньлун задумался, сколько времени может потребоваться Тайлаю для выздоровления.

– И если брат Вэнь не поправится, – сказал другой охранник, – Ян Железная Пагода отомстит тебе. Жизнь за жизнь.

Цяньлун притворился, что не слышал.

Двое мужчин одновременно заговорили, проклиная маньчжурских прихвостней за захват земель истинного ханьского народа, а также чиновников и землевладельцев за угнетение простых людей. Цяньлун был потрясен ненавистью, сквозившей в каждом слове. В полдень их сменили ученики Чжоу Чжунъина – Ань Цзяньган и Мэн Цзяньсюн. И во время трапезы они обсуждали садистские способы, которыми правительство наказывало и пытало честных граждан, описывая в мельчайших подробностях, как под ногти загоняли бамбуковые щепки, клеймили ягодицы раскаленными железными прутьями и растягивали тела на дыбах.

– Когда мы схватим всех этих продажных чиновников, – сказал один из них, – мы дадим им попробовать на вкус их собственные средства.

Цяньлуну тот день показался годом. Ближе к вечеру на смену пришли близнецы Чанг. Сначала они выпили в мрачном молчании. Затем, немного опьянев, начали обсуждать жестокие и необычные методы, используемые сообществом бойцов для мести врагам: как хозяин банды Черного Тигра Хао Чжай однажды был арестован, а позже вернулся и выколол глаза ответственному должностному лицу Чжао Чжифу за свой арест; как Байма Сунь Ци из Шаньси отомстил за смерть своего брата, похоронив заживо семью убийцы; как Чжэн Дацзы в особняке Чжандэ изнасиловал девушку брата и нанес ему 91 удар ножом. Голодный и напуганный, Цяньлун заткнул уши, но все равно слышал каждое слово. Братья были в хорошем настроении и проговорили до рассвета, тысячи раз проклиная «ублюдков и злодеев». Близнецы Чанг знали, что Цяньлун был братом Цзялуо, и не оскорбляли его предков. Мерцающий свет свечей на лицах близнецов делал их похожими на оживших призраков, за ночь император не сомкнул глаз.

На следующее утро пришли Тысячерукий Будда Чжао и Изысканный Леопард Вэй. Цяньлун посмотрел в добрые лица Баньшаня и Чуньхуа, сильно отличавшиеся от демоноподобных охранников, которых они заменили, и немного расслабился. Но его голод становился невыносимым.

– Я хочу видеть вашего лидера, Чэнь Цзялуо, – сказал он Чжао Баньшаню. – Пожалуйста, передайте ему сообщение от меня.

– Глава сегодня занят. Может быть, через несколько дней.

Цяньлун задавался вопросом, будет ли он жив после еще нескольких дней такого обращения.

– Что ж, пожалуйста, принесите мне что-нибудь поесть, я голоден.

– Хорошо. Его Императорское Высочество желает потрапезничать, – прокричал Чжао Баньшань во весь голос, – быстро принесите ему еду!

Вэй Чуньхуа поклонился и ушел.

Цяньлун был вне себя от радости.

– И принесите мне комплект одежды, – сказал он.

– Его Императорское Высочество хочет какую-нибудь одежду! Быстро принеси ему платье! – снова закричал Баньшань.

– Ты хороший человек, – сказал Цяньлун. – Как тебя зовут? Я щедро вознагражу тебя.

Чжао Баньшань слегка улыбнулся, но ничего не ответил. Цяньлун внезапно узнал его.

– А, теперь я вспомнил, – сказал он, – ты тот, кто отлично владеет скрытым оружием.

Мэн Цзяньсюн принес комплект одежды и положил его на одеяло. Император увидел, что это была китайская одежда в стиле династии Мин, которую свергли маньчжуры. Он колебался.

– Это единственный комплект одежды, который у нас есть, – сказал Баньшань, – носить ее или нет, вам решать.

Цяньлун обдумал ситуацию. Как он мог, будучи императором маньчжурской династии, носить китайскую одежду династии Мин? Но если бы он ничего не надел, он не смог бы есть, и после одного дня и двух голодных ночей он все-таки надел одежду.

Император сделал несколько шагов к окну, выглянул наружу и невольно вздрогнул. Леса и поля расстилались перед ним, как шахматная доска, а вдалеке виднелась огромная река, усеянная парусами кораблей. Он понял, что находится на вершине высокой пагоды, и по ее расположению и дизайну узнал знаменитую пагоду Шести Гармоний[91] близ Ханчжоу. Прошло еще несколько часов, прежде чем кто-то пришел объявить:

– Банкет готов. Пожалуйста, спуститесь и поешьте.

Цяньлун последовал за Баньшанем и Чуньхуа на этаж ниже, где в центре комнаты был накрыт большой круглый стол, на котором были расставлены чашки, палочки для еды и элегантная посуда. Все места за столом были уже заняты, за исключением трех, и когда Цяньлун спустился, присутствующие поднялись со своих мест, приветствуя его. Император был втайне приятно удивлен таким внезапным проявлением уважения.

– Наш Глава говорит, что Ваше Высочество и он стали близкими друзьями с тех пор, как вы впервые встретились, – сказал даос Ву Чэнь. – Он пригласил вас сюда погостить на несколько дней, чтобы предоставить вам двоим возможность поговорить. Однако внезапно возникли важные вопросы, которые требуют внимания Юного Главы, и он просит передать его искренние извинения.

Цяньлун уклончиво хмыкнул. Ву Чэнь пригласил его присесть, и император занял место почетного гостя. Слуга принес бутылку с вином, даос забрал ее у него.

– Мы, братья, очень неотесаны, совершенно неспособны должным образом прислуживать Вашему Высочеству. Прошу, не обижайтесь, – сказал он, наливая вино в бокал Цяньлуна.

Но когда чаша наполнилась до краев, лицо Ву Чэня потемнело.

– У Его Высочества должно быть самое лучшее вино, – сердито крикнул он слуге. – Как ты смеешь приносить нам эту низкосортную дрянь?

Он поднял чашу и выплеснул ее содержимое в лицо слуге.

– У нас здесь есть только такое вино, господин, – извиняющимся тоном ответил тот, – я немедленно отправлюсь в город и куплю что-нибудь более качественное.

– И побыстрее! – крикнул Ву Чэнь. – Вино, подобное этому, подходит для простых людей вроде нас, но как вы можете предложить это Его Высочеству?

Сюй Тяньхун взял у него бутылку с вином разлил по бокалам, оставив пустой только чашу Цяньлуна, при этом бурно извиняясь. Мгновение спустя другой слуга принес четыре дымящихся блюда с едой: в одном были жареные креветки, в другом – свиные ребрышки с солью и перцем, в третьем – рыба в уксусе, а в четвертом – нарезанная кусочками жареная курица. Цяньлун с удовольствием вдохнул аромат еды, но даос Ву Чэнь нахмурился.

– Кто приготовил эту еду? – грозно спросил он.

Мужчина сделал два шага вперед.

– Я, – сказал он.

– Кто ты такой? Почему ты не договорился о том, чтобы любимый повар Его Высочества Чжан Ангуань пришел приготовить несколько блюд? Как вы можете ожидать, что Его Высочество будет есть эти помои для простолюдинов из Ханчжоу?

– Эти блюда выглядят восхитительно, – запротестовал Цяньлун, – их определенно нельзя назвать плохими.

Он взял свои палочки для еды и потянулся, чтобы взять немного. Лу Фэйцин, сидевший рядом с ним, протянул свои палочки для еды и зажал между ними палочки Цяньлуна.

– Эти блюда недостаточно хороши для Вашего Высочества. Мы бы не хотели, чтобы у вас было расстройство желудка, – сказал он и, слегка надавив, переломил палочки для еды Цяньлуна надвое.

Когда члены Ордена увидели, что Лу Фэйцин сломал палочки одной рукой, не издав ни звука, втайне восхитились им. Ву Чэнь подумал: «Хотя его младший брат Чжан Чжаочжун – великий мастер боевых искусств, боюсь, что он не так хорош, как его старший брат, когда дело доходит до внутренней силы». Лицо Цяньлуна покраснело, и он стукнул обломками палочек по столу. Остальные притворились, что не заметили, и начали есть.

– Позови личного повара Его Высочества, чтобы он быстро приготовил что-нибудь поесть, – рявкнул Тяньхун. – Его Высочество голоден, вы слышите?

Повар поспешно удалился. Цяньлун знал, что с ним играют. Живот крутило от голода, когда он наблюдал, как другие жадно едят и пьют. Он был вне себя от ярости, но не мог рисковать, показывая свои чувства. Когда они закончили, вошел слуга с чаем.

– Этот чай Лунцзин не так уж плох, – сказал Сюй Тяньхун, – Вашему Высочеству, возможно, захочется выпить чашечку.

Император осушил чашку в два глотка, но это только усилило его голод. Медный Крокодил Цзян одобрительно потер живот и сказал:

– Я сыт!

– Мы готовимся к подобающему банкету для вас, Ваше Высочество, – сказал Тысячерукий Будда Чжао.

Даос Ву Чэнь топнул ногой и воскликнул, что Чэнь Цзялуо был бы очень недоволен, обнаружив, что его почетного гостя заставили ждать. Чжоу Чжунъин лязгнул железным оружием.

– Вы голодны, Ваше Высочество? – спросил он.

Цяньлун ничего не ответил, только недовольно хрюкнул.

– Что ты имеешь в виду – голоден? – спросил Цзян Сиган. – Я сыт!

– Сытый никогда не оценит страданий голодного, – добавил Тяньхун, – миллионы простых людей голодают, но разве господа у власти когда-либо думали о них? Будучи сегодня немного голодным, возможно, Ваше Высочество в будущем узнает больше о том, как страдают простые люди, когда они голодают.

– Некоторые люди голодают месяцами и годами подряд. Некоторые никогда в жизни не наедаются досыта, – сказал один из близнецов, – что такого особенного в том, чтобы ничего не есть день или два? Когда мы были молодыми, мы ели кору и траву два месяца подряд.

Большинство членов Ордена родились в бедности. Их гнев усилился, когда они подумали о прошлом, и все они начали говорить одновременно, обмениваясь историями. Лицо Цяньлуна побледнело. Он обнаружил, что тронут их искренностью. «Может ли такое несчастье действительно существовать в мире? – спросил он себя. – Неужели на свете есть такие бедные люди? Родиться бедным – самое большое несчастье». Чем больше он слушал, тем хуже себя чувствовал. Он встал и пошел вверх по лестнице. Сюй Тяньхун сказал:

– Я сообщу, когда ваша трапеза будет готова.

Цяньлун проигнорировал его. Несколько часов спустя он почувствовал доносящийся снизу аромат баранины с луком и зеленым перцем. Это было фирменное блюдо императорского шеф-повара Чжан Ангуаня, и как раз в тот момент, когда Цяньлун задавался вопросом, действительно ли это мог быть сам придворный повар, Чжан Ангуань подбежал и поклонился, сказав:

– Пожалуйста, приходите и поешьте, Ваше Высочество.

– Как ты сюда попал? – спросил Цяньлун в изумлении.

– Ваш покорный слуга смотрел оперное представление в парке вчера, когда его похитили. Сегодня меня попросили прислуживать вам, и я был рад получить такую возможность.

Император кивнул и спустился вниз. На столе было множество блюд: тушеное тофу с ласточкиным гнездом и красно-белой уткой, миска баранины с луком и перцем, жареная измельченная курица и клейковина со спаржей, свинина со сливочной капустой и еще миска хрустящего горячего горошка с салом, его любимая еда. Помимо основных блюд, там была также дюжина тарелок с дим-самами – сердце императора подпрыгнуло от радости при виде угощения. Чжан Ангуань подал для него миску с рисом.

– Пожалуйста, ешьте, Ваше Высочество, – сказал Ву Чэнь.

Цяньлун подумал, позволят ли ему поесть на этот раз. Он как раз собирался поднять палочки для еды, когда вошла Чжоу Ци с котом в руках.

– Папа, – обратилась она к Чжоу Чжунъину, – кошечка голодна.

Кошка изо всех сил пыталась освободиться из рук и, вырвавшись, запрыгнула на стол. Она съела пару кусочков из блюд, расставленных перед Цяньлуном, затем внезапно застыла, упала на стол, и из ее пасти полилась черная кровь. Лицо Цяньлуна побелело, а повар Чжан Ангуань, дрожа от страха, опустился на колени и сказал:

– Ваше Высочество… Ваше Высочество… еда… они отравили еду… не ешьте это!

Цяньлун громко рассмеялся:

– Вы совершили мятеж и другие отвратительные преступления, а теперь хотите убить меня. Если вы задумали подобное, хотя бы сделайте это чисто! Зачем утруждать себя отравлением пищи?

Император отодвинул свой стул и встал.

– Ваше Высочество, вы уверены, что это блюдо несъедобно? – спросил даос.

– Вы вероломные негодяи! – закричал Цяньлун, его гнев прорвался наружу. – Посмотрим, что с вами станет!

Даос Ву Чэнь хлопнул ладонью по столу.

– Для настоящего мужчины жизнь и смерть решаются небесами! – крикнул он. – Если ты не хочешь есть, тогда это сделаю я! У кого хватит смелости присоединиться ко мне?

Он взял палочки для еды, подхватил немного еды с одного из блюд, которые попробовал кот, и начал шумно жевать. Остальные тоже сели, говоря:

– Если нам суждено умереть, мы умрем. Разве имеет значение от чего?

Цяньлун был ошеломлен при виде этих преступников, поедающих отравленную пищу. Члены Ордена, заранее отравившие кота ядом, в мгновение ока съели все императорские угощения и не пострадали. Цяньлун, снова не получив ни кусочка, проиграл еще один раунд.

В тот день, на пути в горы, воины решили, что, хоть Вэнь Тайлай и был спасен, Цяньлун никогда не сдастся и справиться с последствиями будет нелегко. Тогда они решили поймать императора и заставить его дать обещание больше не доставлять неприятностей ордену Красного цветка. Они вернулись в Ханчжоу и выкрали Цяньлуна из дома Юй Жуи.

Пока император династии Цин голодал, правительство в Ханчжоу было перевернуто с ног на голову. Новости об исчезновении императора еще не просочились за пределы дворца, но весь город уже был обыскан. Чиновники были уверены, что это очередное преступление Ордена, но преступники уже покинули город. Фу Канган, генерал Ли и Бай Чжэнь подпрыгивали, как муравьи на горячей плите, совершенно не понимая, что делать. Рано утром на третий день после исчезновения Фу Канган созвал собрание в резиденции губернатора провинции. С мрачными лицами, совершенно беспомощные, они спорили о том, следует ли информировать императрицу. Никто из них не осмелился подумать о последствиях, когда она узнает о случившемся. Пока они сидели, охваченные нерешительностью, вбежал один из стражников императорской гвардии по имени Руи Далинь, его лицо было смертельно бледным. Он что-то прошептал на ухо Бай Чжэню. Тот молча встал и воскликнул:

– Как это могло случиться?

Фу Канган поспешно спросил, что случилось.

– Шесть охранников, стоявших на страже у спальни императора, были убиты, – сказал Руи Далинь.

Фу Кангана эта новость даже обрадовала.

– Идем, это связано с исчезновением Его Высочества. Возможно, мы найдем какие-то зацепки.

Сноски

1

糖 [táng] «Тан» в переводе с китайского означает «сахар, конфета». Говоря «я хочу поесть конфет», персонаж намекает, что тоже хотел бы разобраться с господином Таном.

2

В китайской медицине под термином «ци» понимается жизненная сила и энергия, которая наполняет и поддерживает организм. «Опорная ци» – это общий термин, включающий в себя все типы ци, а также кровь. По сути своей понятие отражает резистентность к патогенным факторам. Термин «опорная ци» используется в связи или в противоположность термину «патогенный фактор».

3

衙門 [yámén] ямэнь – учреждение в дореволюционном Китае: место для приема посетителей, а также судейский зал, тюрьма, казначейство и оружейный склад.

4

西湖 [xīhú] досл. «западное озеро» – озеро Сиху (г. Ханчжоу, провинция Чжэцзян).

5

袁中郎 [yuánzhōngláng] Юань Чжунлан (1568–1610) – китайский писатель, который создал одно из самых известных произведений, посвященных цветам, – «Книгу цветов», – где подробно описал флористические представления китайцев того времени, дал советы по размещению цветов в доме и в саду, рассказал о сочетании различных видов.

6

曹植 [cáozhí] Цао Чжи (192–232) – древнекитайский поэт, один из наиболее известных поэтов своего времени. Автор знаменитой оды «Фея реки Ло» («Ло шэнь фу»).

7

曳尾于泥涂耳 [yè wěi yú ní tú ěr] «Волочить хвост по грязи» – цитата из даосской притчи Чжуан Цзы. Здесь: быть простым, обычным человеком.

8

大力鹰爪功 [dàlì yīng zhǎo gōng] Коготь великого орла – прием, основанный на захвате и удержании противника пальцами, разрывании мышц, ломании костей.

9

纳兰性德 [nàlán xìngdé] Налань Синдэ (маньчж. Нара Синде, 1655–1685) – маньчжурский поэт. Сын высокопоставленного маньчжурского чиновника. Очень рано показал блестящие способности к наукам (получил докторскую степень в двадцать один год), а также к поэзии на китайском языке в жанре стихов для пения. Способствовал также росту престижа новой династии у китайских интеллектуалов.

10

提督 [tídū] тиду – командующий войсками провинции в Древнем Китае.

11

如封似闭 [rú fēng shì bì] Жуфэнсыби – досл. «имитация закрытых створок».

12

桂子飘香 [guìzǐpiāoxiāng] ирон. «от плодов коричника веет ароматом» – употребляется как насмешка над высокопарным слогом стихов.

13

玉皇大帝 [yùhuáng dàdì] Верховный владыка, Нефритовый государь (верховное божество у даосов, почтенное имя Нефритового императора).

14

唐玄宗 [táng xuánzōng] Тан Сюаньцзун (685–762 гг.), император династии Тан в 712–756 гг., личное имя – Ли Лунцзи 李隆基

15

安禄山 [ān lùshān] Ань Лушань (703–757 гг.), один из предводителей смуты Аньши.

16

唐太宗 [táng tàizōng] император Тайцзун (599–649 гг.), имя при правлении Ли Шиминя; второй император династии Тан, правил в 627–649 гг.

17

汉武帝 [hànwǔdì] Хань У-ди (156–87 до н. э.), седьмой император эпохи Хань.

18

雍正 [yōngzhèng] Айсиньгёро Юнчжэн (1678–1735) (爱新觉罗·胤禛) – пятый маньчжурский правитель империи Цин; Юнчжэн – «гармоничное и справедливое» – девиз его правления (1723–1735 гг.).

19

荀子 [xúnzi] Сюнь-цзы, известный также под именами Сюнь Куан и Сюнь Цин – китайский мыслитель конфуцианской традиции.

20

判官笔 [pànguān bǐ] паньгуаньби – оружие скрытого ношения, напоминающее кисть или современную ручку для письма.

21

绿营 [lùyíng] Войска Зеленого знамени – местные вооруженные силы, формировавшиеся из ханьцев, династия Цин.

22

铁板桥 [tiě bǎn qiáo] «Железный мост» – состояние, достигаемое в одной из восьми «драгоценных практик» цигуна.

23

神庭穴 [shéntíng xué] Шэнь Тин Сюэ – акупунктурная точка, «шэнь» – «жизненный дух Шэнь»; «тин» – «двор, площадка». Точка расположена в области лобной границы роста волос. Ли Шичжэнь (1518–1593 гг.) писал: «Головной мозг – это дворец первичной ци и жизненного духа Шэнь».

24

天池 穴 [tiānchí xué] Тянь Чи Сюэ – акупунктурная точка, «тянь» – «небесный»; «чи» – «озеро». Точка расположена на грудной клетке в области молочных желез.

25

血海穴 [xuè hǎi xué] Сюэ Хай Сюэ – акупунктурная точка, «сюэ» – «кровь»; «хай» – «море». Локализация: при согнутой в коленном суставе ноге на 2 цуня выше верхнего внутреннего края надколенника, в месте возвышения медиальной головки четырехглавой мышцы бедра.

26

金轮度劫 [jīn lún dù jié] Цзинь Лунь Ду Цзе – досл. «золотое колесо скорби», прием фехтования школы Дамо.

27

浮丘挹袖 [fú qiū yì xiù] Фу Цю И Сю – досл. «рукав Фуцю», прием фехтования школы Дамо.

28

洪崖拍肩 [hóng yá pāi jiān] Хунъя Пай Цзянь – прием фехтования школы Дамо.

29

仙人指路 [xiānrén zhǐ lù] Сянь Жэнь Чжи Лу; 回头是 岸 [huítóushì’àn] Хуэй Тоу Ши Ань – приемы фехтования школы Дамо.

30

当头棒喝 [dāngtóubànghè] Дан Тоу Бан Хэ; 横江飞 渡 [héngjiāng fēi dù] Хэн Цзян Фэй Ду – приемы фехтования школы Дамо.

31

太宗 [tàizōng] Тай-цзун (939–997) – второй китайский император династии Сун в 976–997 гг., посмертное имя – Гуан Сяо-хуанди.

32

子都 [zi dōu] Гунсунь Цзыду – внук Хуань-гуна (кит. 桓公 [huángōng]), правителя царства Чжэн. Он считался красавцем и талантливым воином, и за это тогдашний владыка Чжэн, Чжуан-гун (кит. 庄公 [zhuāng gōng]), благоволил ему.

33

太湖 [tàihú] Тайху – озеро в провинции Цзянсу, Китай.

34

三潭印月 [sāntán yìnyuè] «Три пруда, завлекающих луну» – один из десяти лучших видов озера Сиху в Ханчжоу.

35

海宁 [hǎiníng] Хайнин – городской уезд в провинции Чжэцзян.

36

法 言 [Fǎ yán] «Фа Янь» – древний китайский трактат, автор которого писатель и поэт Ян Сюн. Трактат включает в себя коллекцию диалогов и афоризмов, в которых Ян дает ответы на широкий спектр вопросов, касающихся философии, политики, литературы, этики и науки.

37

舜 [Shùn] Шунь – легендарный китайский император, согласно преданиям живший в XXIII веке до н. э., последний из Пяти древних императоров.

38

孟郊 [Mèng Jiāo] Мэн Цзяо (751–814) – один из великих китайских поэтов времен империи Тан.

39

錢俶 [qián chù] Цянь Чу (929–988), известный как Цянь Хунчу до 960 года, был последним королем Уюэ, правившим с 947 по 978 гг., когда он передал свое королевство династии Сун.

40

伍子胥 [wǔzixū] У Цзысюй – китайский государственный деятель и военачальник, живший на рубеже VII–V вв. до н. э. Родился в княжестве Чу.

41

朱温 [zhū wēn] Чжу Вэнь (852–912) – китайский генерал-чиновник династии Тан.

42

江苏 [jiāngsū] Цзянсу – уезд городского округа Яньчэн.

43

潮生 [cháo shēng] Чаошень – досл. «рождение морского прилива».

44

河朔 [héshuò] Северные земли – левобережье реки Хуанхэ, включает части современных провинций Шаньси, Хэбэй и Шаньдун.

45

孙子兵法 [sūnzǐ bīngfǎ] «Искусство войны» (автор Сунь-цзы) – самый известный древнекитайский трактат, посвященный военной стратегии и политике. Является основополагающим текстом «Семикнижия военного канона» (У цзин ци шу).

46

太极八卦 [tàijí bāguà] Тайцзи Багуа – знак, в центре которого изображается инь и ян, а по окружности триграммы багуа; восемь триграмм используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия.

47

庐陵县 [lúlíng xiàn] Лулинь – уезд городского округа Цзиань провинции Цзянси. Во времена империи Цинь в 211 г. до н. э. в этих местах был образован уезд Лулинь.

48

虎跑 [hǔ pǎo] Родник Хупао, или, как его еще называют, «Тигровый родник», – одна из известнейших достопримечательностей Ханчжоу.

49

龙井 [lóngjǐng] Чай «Лунцзин» – разновидность зеленого чая из Ханчжоу, провинция Чжэцзян.

50

明前 [míngqián] Чай «Минцянь» – считается самым лучшим чаем, так как его лепестки собраны до периода Цинмин (праздника «чистоты и ясности», начинающегося с 5 или 6 апреля).

51

通谷穴 [tōng gǔ xué] Тун Гу Сюэ – акупунктурная точка, располагающаяся на внешней стороне стопы, у переднего края пятого плюсневого сустава.

52

Народы Хань – этническая группа сино-тибетской языковой семьи, считаются коренным народом Китая, основателями государства. В 1644–1683 гг. произошло маньчжурское завоевания Китая – процесс распространения власти маньчжурской империи Цин на территорию, принадлежавшую китайской империи Мин. Маньчжуры – тунгусо-маньчжурский народ, коренное население Маньчжурии (в настоящее время – Северо-Восточный Китай). В империи Цин, созданной после покорения Китая, маньчжуры занимали привилегированное положение, образуя костяк армии и структуры государственного управления. Этнические китайцы стали занимать высокие должности в империи только со второй половины XIX века.

53

回疆 [huí jiāng] Хуэйцзян – область, существовавшая во время правления династии Цин. Располагалась на территории современного Синьцзян-Уйгурского автономного района.

54

氣海 [qìhǎi] Цихай – акупунктурная точка переднесрединного меридиана. Располагается на средней линии живота ниже пупка на 1,5 цуня.

55

神庭 [shéntíng] Шеньтин – акупунктурная точка, которая располагается на 1,5 см выше границы роста волос на лбу по средней линии лица.

56

葛岭 [gělǐng] Гэлин – гора на северной стороне озера Сиху в Ханчжоу, провинция Чжэцзян, высота около 160 м.

57

卞庄 [biàn zhuāng] Бянь Чжуан – сановник царства Лу эпохи Чуньцю, прославленный воин.

58

八卦刀 [bāguà dāo] Багуадао – вид длинного двуручного меча.

59

狮子峰 [shīzifēng] пик Льва – горный пик, находящийся в провинции Цзянси, Восточный Китай. Расположен на высоте 206 метров. Гора в форме сидящего на корточках льва.

60

甘肃 [gānsù] Ганьсу – провинция на севере центральной части Китая.

61

揽雀尾 [lǎnquè wěi] Ланьцюэ вэй – досл. «схватить воробья за хвост», название позиции в боевом искусстве тайцзицюань.

62

八卦掌 [baguazhang] Багуачжан – один из «внутренних» стилей ушу.

63

空击苍鹰 [kōngjī cāngyīng] Кунцзи Цанъин; 树梢擒猴 [shùshāo qín hóu] Шушао Цинь Хоу – досл. «бой с тенью ястреба» и «обезьяна хватается за крону дерева», приемы школы боевых искусств Удан.

64

先天八卦图 [xiāntiān bāguà tú] Преднебесный чертеж восьми триграмм – зафиксированная последовательность расположения восьми триграмм, приписываемая мифическому создателю китайской цивилизации Фу Си.

65

Слова из учения Конфуция о гибкости.

66

仙剑斩龙 [xiān jiàn zhǎn lóng] Сянь Цзянь Чжань Лун – досл. «святой обезглавливает дракона».

67

曲池穴 [xiān jiàn zhǎn lóng] Цюй-Чи– акупунктурная точка, находящаяся с наружной стороны локтя между плечевой и лучевой костями.

68

铁牛耕地 [tiěniúgēng dì] Тиэ Ню Гэнди – досл. «железный бык пашет землю» – прием боевых искусств, представляет собой вариант отжимания от пола, хотя техника его выполнения своеобразна. Человек, опираясь на кончики пальцев и носок ноги, выталкивает тело сначала вперед, затем назад, принимая позу, схожую с позицией йоги «собака мордой вниз».

69

天绅倒悬 [tiānshēn dǎo xuán] Тьэн Шэнь Даосюань – досл. «водопад, текущий в обратном направлении» – техника нанесения ударов мечом с высокой скоростью.

70

哑穴 [yǎ xué] Я Сюэ – акупунктурная точка, расположенная в центре большого пальца ноги, на верхней стороне среднего сустава.

71

怨魂缠足 [yuànhún chán zú] Тень забинтованных ног – выдуманный прием автора; отсылка к древнему обычаю бинтования ног в Китае – девочки и девушки перебинтовывали ноги, чтобы они оставались маленькими (был популярен с X века до начала XX века). Женщины с миниатюрными ножками считались более элегантными и привлекательными, что давало им больше шансов на брак и социальный успех.

72

嘉兴 [jiāxīng] Цзясин – городской округ в провинции Чжэцзян, Китай.

73

于潜 [yúqián] Юйцянь – бывший уезд в провинции Чжэцзян, часть современного Линьаня.

74

钱塘江 [qiántáng jiāng] Цяньтан – ранее известная как река Ханчжоу и альтернативно латинизированная как река Цзентан, река в Восточном Китае.

75

花国 [huāguó] Хуаго – досл. «цветочное царство»; метафора к проституткам.

76

西厢记 [xīxiāngjì] «Западный флигель» – знаменитая театральная постановка, созданная в эпоху династии Юань (XIII век), автор Ван Шифу (王实甫).

77

春江花月夜 [chūn jiāng huā yuè yè] «Лунная ночь среди цветов на весенней реке» – поэма танского поэта Чжан Жосюя (张若虚).

78

和珅 [hé shēn] Хэ Шэнь (1750–1799) – маньчжурский государственный деятель династии Цин.

79

袁枚 [yuán méi] Юань Мэй (1716–1797) – китайский поэт и литературный критик.

80

祝允明 [zhù yǔnmíng] Чжу Юньмин (1460–1526) – каллиграф, писатель и поэт эпохи династии Мин.

81

赵翼 [zhào yì] Чжао И (1727–1814) – китайский поэт, историк и чиновник.

82

唐寅 [táng yín] Тан Инь (1470–1524) – выдающийся китайский художник, каллиграф и поэт династии Мин.

83

沈德潜 [táng yín] Шэнь Дэцянь (1673–1769) – политический деятель и поэт эпохи Цин.

84

纪晓岚 [jì xiǎolán] Цзи Сяолань (1724–1805) – китайский поэт, ученый.

85

郑板桥 [zhèng bǎnqiáo] Чжэн Баньцяо (1693–1766) – китайский художник, поэт и каллиграф.

86

赵孟俯 [zhào mèngfǔ] Чжао Мэнфу (1254–1322) – китайский художник.

87

翠楼 [cuìlóu] Зеленый терем – метафора к публичному дому.

88

白居易 [báijūyì] Бо Цзюйи (772–846) – китайский поэт эпохи Тан.

89

Столетнее яйцо – популярная закуска китайской кухни; представляет собой яйцо, выдержанное несколько месяцев в специальной смеси без доступа воздуха.

90

В имени Юй Жуи (玉如意) иероглиф玉 переводится как нефрит.

91

六和塔 [liù hé tǎ] пагода Шести Гармоний, или пагода Люхэта, – 13-ярусная 60-метровая пагода в южной части города Ханчжоу, является одним из ярких памятников архитектуры Китая.

Content

Цзинь Юн
Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 2

Глава 1. Милосердие к товарищу, братство и любовь

Глава 2. Храбро сражаться и протянуть руку помощи пострадавшим

Глава 3. Услаждающая слух мелодия

Глава 4. Подорвавшая воинский дух песня

Глава 5. Необычный подарок императора

Глава 6. Хитростью овладеть одной драгоценностью за другой

Глава 7. Ударить в слабое место и снять оковы

Глава 8. Секрет искусства боя с закрытыми глазами

Глава 9. Великий скачущий воин

Глава 10. Нежный аромат связывает императора

Сноски