Цзинь Юн

Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 3

Copyright © Jin Yong [Louis Cha] 1956, 1975, 2002 Original Chinese Edition Published by MING HO PUBLICATIONS CORPORATION LIMITED, HONG KONG.

© Богданова С. А., Гусева А. С., Пархоменко В. К., Руднева Д. А., А. Джуракуль Н. Л., Мысик Д. К., Бондаренко А. А., перевод, 2023

© Мозгалевский А., иллюстрация на обложке, 2023

© ООО «Феникс», оформление, 2023

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1. Узник на вершине пагоды Шести Гармоний

六和塔頂囚獨夫

Императорские служащие отправились в покои Цяньлуна. Руи Далинь толкнул дверь, в нос ударил удушающий запах крови. На полу он увидел шесть трупов: у кого-то были вырваны глаза, у кого-то пробита грудная клетка – все они умерли страшной смертью. Когда Цяньлун спал, шесть охранников обычно стояли на страже возле спальни. И хотя император исчез, они продолжали дежурить.

– Эти ребята были далеко не слабаки, как же их могли так тихо и быстро убить? – сказал Бай Чжэнь.

Все были потрясены, никто не мог объяснить произошедшее. Бай Чжэнь тщательно осмотрел тела: одни были забиты до смерти, другим разрубили головы мечом. Оружие этих шести бездыханных так и не было извлечено из ножен, что говорит о том, что убийцы действовали быстро и у охранников не было времени позвать на помощь. Бай Чжэнь нахмурился:

– Эта комната не так велика, чтобы в ней могло сражаться много людей, очевидно, что убийц было не больше двух-трех человек. Они уложили всех шестерых одним махом, их навыки боевых искусств, должно быть, просто превосходны.

– Если император уже у них, зачем же им утруждать себя и приходить сюда? – сказал Ли Кэсю. – Судя по всему, убийцы охранников и человек, похитивший императора прошлой ночью, не связаны между собой.

Фу Канган воскликнул:

– Верно! Атакующие явно планировали совершить покушение, но не обнаружили императора.

– Думаю, вы оба правы, – подытожил Бай Чжэнь. – Если охранников убили члены ордена Красного цветка, то император попал в руки других людей. Или же императора похитил Орден, а здесь расправился кто-то другой… Но кто, кроме ордена Красного цветка, способен на такой бунтарский поступок? У кого хватит смелости и мастерства?

С членами Ордена и так было достаточно сложно справиться, но теперь появился еще один сильный противник, и от этого предположения холодный пот проступил на лицах собравшихся. Наклонившись, чтобы проверить тела еще раз, Бай Чжэнь внезапно увидел на груди убитых царапины от собачьих когтей и следы укусов острых зубов. Мгновенно он попросил Ли Кэсю послать кого-нибудь за охотничьими собаками.

Прошло чуть больше часа, охранники привели трех гончих. Ли Кэсю уже собрал две тысячи солдат, а Бай Чжэнь приказал охотникам подвести своих собак, чтобы те обнюхали трупы. Через мгновение животные взяли след и выбежали из помещения. Собаки привели отряд прямо к берегу озера Сиху и бешено залаяли, пробежались вокруг и нашли следы, которые простирались вдоль грязного берега. В прибрежной слякоти действительно виднелись человеческие следы вперемешку с собачьими. Они приблизились к месту, где Цяньлун сошел на берег, а затем повернули в сторону города.

В городе было полно людей, миллионы запахов смешивались между собой, сбивая собак со следа, им пришлось немного сбавить шаг. Принюхиваясь и продолжая идти по следу, собаки забежали прямо в публичный дом Юй Жуи. На входе должны были стоять солдаты, но к этому моменту их там не было. Войдя во двор, гвардейцы обнаружили трупы двух охранников и дюжины солдат, лежащих на земле. Убийцы яростно атаковали, никого не оставив в живых. Некоторые солдаты погибли от того, что собаки перегрызли им глотки. Бай Чжэнь осмотрел тела и, взглянув на ранения, предположил, что эти животные наверняка были огромного размера. Если это были не гигантские мастифы территорий застенного Китая, то, должно быть, это помесь волков и собак с северо-запада. Могло ли случиться так, что убийцы прибыли из-за границы или с северо-западной части Великой стены? Шесть гончих обошли комнаты и застыли на одном месте, скребя пол. Бай Чжэнь внимательно взглянул на доски, но не увидел ничего подозрительного. Однако собаки продолжили выть, поэтому он приказал солдатам поддеть деревянные доски ножами: там оказалась каменная плита. Бай Чжэн встревоженно воскликнул:

– Быстро поднимите ее!

Солдаты подняли плиту, обнаружив под ней глубокий туннель, в который тут же бросились гончие. Ли Кэсю и Бай Чжэнь смотрели в темный проход, осознавая, что тысячи воинов бессмысленно охраняли публичный дом со всех сторон. Император без вести исчез потому, что убийца без препятствий мог пройти через этот туннель. Полный стыда, Бай Чжэнь повел солдат вниз, во тьму, в погоню.

Во время своего пребывания на вершине пагоды Шести Гармоний в течение двух дней и двух ночей Цяньлун чувствовал страх, голод и гнев. Утром третьего дня к нему внезапно подошел слуга и сказал:

– Господин Дунфан, пожалуйста, наш мастер приглашает вас прийти и поговорить с ним.

Цяньлун узнал в нем Синь Яна, помощника Чэнь Цзялуо, и был рад этой встрече. Он поспешил за ним на этаж ниже. В просторной комнате сидел Чэнь Цзялуо; он улыбнулся, встал и поклонился, приветствуя императора. Цяньлун поклонился ему в ответ, Синь Ян предложил чай.

– Принеси нам чего-нибудь перекусить, – попросил Цзялуо.

Синь Ян принес чайный поднос, на котором стояли несколько мисок: с паровыми пирожками, крабовыми лепешками, жареными пирожками из тонкого теста, рулетиками из креветок с кунжутом, а также с бульоном с тертой ветчиной, курицей, капустой и листьями лотоса. Аромат еды вскружил им обоим головы. Синь Ян накрыл на стол: поставил две миски, два комплекта палочек для еды и разлил по чашам вино. Чэнь Цзялуо сказал:

– Я должен был навестить друга, он получил ранение. Прошу прощения, что не вышло встретиться раньше.

– Ничего страшного, – ответил Цяньлун.

Чэнь Цзялуо продолжил:

– Пожалуйста, кушайте побольше, вам нужно набраться сил. А у меня есть к вам дело, позвольте кое о чем спросить.

Цяньлун был настолько голоден, что его живот втянулся и уже чуть ли не доставал до спины. У него всегда был хороший аппетит, поэтому два дня без еды для него были невыносимыми. Чэнь Цзялуо аккуратно поднял палочки, а Цяньлун молниеносно набросился на еду. В мгновение ока он съел все четыре блюда, после чего опустошил и миску бульона. Чэнь Цзялуо, успев съесть по одному кусочку из каждой тарелки, с улыбкой наблюдал за тем, как тот с удовольствием поглощал еду. Закончив трапезу, Цяньлун откинулся на спинку стула, сытый и невероятно довольный, взял чашечку зеленого чая Лунцзин и неторопливо сделал глоток, наслаждаясь каждой ноткой его вкуса и аромата, ощущая, как все его тело наполняется энергией. Цзялуо подошел к двери и толкнул ее со словами:

– Мои люди охраняют весь нижний этаж, у стен здесь есть уши, нам лучше найти другое место для разговора.

Цяньлун нахмурился и тихо произнес:

– Ты приказал похитить и доставить меня в это место. Что тебе нужно?

Чэнь Цзялуо сделал два шага вперед и посмотрел ему прямо в глаза, будто заглядывая в душу. Император не смог выдержать взгляда и медленно отвернул голову. После нескольких мгновений тишины Чэнь Цзялуо сказал:

– Брат, ты все еще не узнаешь меня?

Слова звучали мягко, тон казался искренним, но Цяньлуна они поразили, подобно раскату грома среди ясного неба. Он внезапно вскочил и сказал дрожащим голосом:

– Ты… ты… О чем ты говоришь?

Чэнь Цзялуо с выражением глубокой искренности на лице медленно протянул руку вперед и взял Цяньлуна за руку со словами:

– Мы кровные братья. Тебе больше не нужно это скрывать, брат, я все знаю.

С тех пор как Вэнь Тайлай был спасен, Цяньлун осознавал, что эта большая тайна не останется надолго в секрете, но, услышав, как Чэнь Цзялуо внезапно назвал его «братом», вздрогнул, тело словно парализовало.

Цзялуо продолжил:

– Ты отправился в Хайнин, чтобы почтить могилы наших родителей, соорудил большую морскую дамбу и провозгласил отца и мать Императором и Императрицей Небес. Я знаю, что ты не забыл свои корни. Взгляни на себя в зеркало.

Произнеся это, Чэнь потянул за шнур, висящий рядом с картиной, – та медленно поднялась, открывая зеркало. Император взглянул на себя: одетый в ханьский костюм, он не находил в своем лице ни малейшего сходства с маньчжурами. Затем он взглянул на Цзялуо, стоящего рядом с ним, – несмотря на разницу в возрасте, внешне они выглядели действительно похоже. Он вздохнул и сел обратно на свой стул.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Наши боевые братья не знали всей ситуации раньше и даже умудрились направить оружие друг против друга. Души наших родителей на небесах, должно быть, очень опечалены. К счастью, никто из нас не пострадал и мы не совершили непоправимых поступков.

Цяньлун почувствовал резкую сухость в горле, его сердце бешено заколотилось, через некоторое время он сказал:

– Я просил тебя отправиться по делу в Пекин, но ты отказался. Я все разузнал и в курсе, что ты успешно прошел экзамен на провинциальном уровне, это очень хорошо. С твоим талантом, эрудицией и способностями ты с легкостью сдашь столичный и, конечно же, заключительный дворцовый экзамен[1]. В будущем ты мог бы стать губернатором, министром или дасюэши[2]. Это принесло бы огромную пользу не только нашей семье, но и всей стране. Зачем же заниматься таким бесчестным делом, оставаться неверным, неблагодарным, совершать мятежные и незаконные поступки?!

Чэнь Цзялуо резко повернулся к нему:

– Брат, я никогда не говорил, что ты нечестен, неблагодарен и занимаешься незаконным делом. Но эти слова прозвучали из твоих уст в мою сторону.

Цяньлун удивленно ответил:

– Как высокопоставленное лицо я должен быть верен своему делу. Восстание против императора – величайшее преступление. А я и есть император, как же я могу быть неверным?

– Очевидно, что ты ханец, тем не менее ты присоединился к северным варварам, разве это зовется верностью? Когда наши родители были живы, ты не заботился о них должным образом, вместо этого отец, находясь у власти, каждый день падал перед тобой на колени. Как ты можешь жить после этого со спокойной душой? Разве это благочестивый поступок?

Капли пота одна за другой выступили на лбу Цяньлуна, он прошептал:

– Тогда я не знал. Это случилось весной этого года, когда покойный лидер вашего Ордена, Юй Ваньтин, пришел с визитом во дворец. Однако, как и любой человек, я предпочитаю верить в то, что видят мои глаза. Если я и ошибался, причиной этому лишь моя глупость, но, если все на самом деле правда, я не мог отдать дань уважения родителям раньше. Именно поэтому я отправился в Хайнин, чтобы почтить их упокоенные души.

Той весной Юй Ваньтин в сопровождении Вэнь Тайлая пришел во дворец и передал Цяньлуну письмо от госпожи Чэнь Сюй, в котором подробно описывалось все произошедшее. Кроме того, в письме упоминалось, что на его левой ноге есть родимое пятно, что было явным подтверждением ее слов. Цяньлун практически без сомнений поверил в это. После ухода Юй Ваньтина он вызвал Ляо Ши, пожилую няню, и втайне расспросил ее, узнав больше подробностей.

Тринадцатого августа пятидесятого года правления Канси[3] наложница четвертого сына императора Юнчжэна, представительница рода Нюхуру[4], родила дочь. Вскоре прошел слух, что жена влиятельного министра Чэнь Шигуаня родила в этот же день. Тогда в особняк семьи Чэнь отправили людей, чтобы те принесли ребенка во дворец. Откуда им было знать, что заберут они мальчика, а назад вернут девочку? Чэнь Шигуань, узнав, что это дочь сына императора, был ужасно потрясен, но не осмелился выступить против. В это время сыновья Канси боролись за престол, ведя скрытую войну, используя всевозможные средства, которые иногда доходили до крайности. Каждый из них всячески старался завоевать расположение министров, создавал тайные общества, обзаводился сторонниками.

Юнчжэн, четвертый сын императора, знал, что его отец все еще не принял однозначного решения, а его братья не уступали ему в способностях, они все имели равные шансы. При выборе наследника император должен не только сравнивать способности сыновей, но и, заглядывая в будущее, рассматривать их детей как будущее престола, потому что выбор наследника – это дело на века вперед, ведь если умирает сын императора, то следующим на престол взойдет его сын. Если же ближайший наследник мудр и талантлив, а его сын совсем бестолковый – выбор такого наследника отнюдь не долгосрочная перспектива. У Юнчжэна к тому времени уже был один сын, но он был слабоволен и малодушен, дедушка-император никогда не выделял его. Юнчжэн знал, что его дитя уступает остальным наследникам, и надеялся на рождение еще одного сына, но, к сожалению, родилась дочь. Однако он желал стать императором любой ценой и, когда случилось так, что у Чэнь Шигуаня родился сын, решил подменить его на свою дочь. Юнчжэн был самым безжалостным и хитрым из всех сыновей императора, поэтому Чэнь Шигуань не осмелился открыто высказаться против него.

Ребенок получил имя Хунли[5], именно он впоследствии стал императором Цяньлуном. С детства он был умным и храбрым. В возрасте шести лет он мог читать «О любви к лотосу»[6], а к девяти годам уже начал разбираться в государственных делах и очень полюбился дедушке Канси. В тот год Хунли отправился со своим дедом на охоту в провинцию Жэхэ[7]. Охранный конвой выманил большого черного медведя из гор. Когда огромное животное бросилось на Канси, тот поднял свое ружье и одним выстрелом поразил его в голову. В тот момент Хунли сидел рядом верхом на жеребенке, он тоже поднял свое ружье и жаждал попробовать свои силы вслед за дедушкой, совсем не боясь огромного зверя. Канси был приятно удивлен смелостью внука и сказал:

– Давай-ка подойди и добей его.

Хотя медведь был уже мертв, Канси хотел, чтобы мальчик сделал выстрел, чтобы в будущем он смог хвастаться перед чиновниками, что его внук в девять лет одолел гигантского черного медведя. Хунли спрыгнул с лошади и подошел к медведю с криком:

– Я убью, убью тебя!

Он выстрелил в брюхо животного, после чего весь охранный конвой зааплодировал ему, выдавая: «Браво!» Канси с улыбкой наблюдал за происходящим, покручивая бороду. Как раз в тот момент, когда Хунли развернулся, чтобы сесть на лошадь, черный медведь внезапно поднялся, яростно бросившись в сторону Канси. Охранники были потрясены, одновременно раздалось несколько выстрелов, и медведь упал замертво. Император ошеломленно сказал:

– Этот ребенок поистине благословлен. Если бы медведь поднялся в тот момент, когда он был перед с ним, у него не осталось бы ни малейшего шанса выжить. Но он жив…

С тех пор Канси верил, что Хунли благословлен небом и ему суждено стать великим. Кроме того, благодаря своим военным навыкам он окончательно стал любимчиком дедушки-императора. В итоге Юнчжэн смог стать императором с помощью подмененного сына. Поэтому на время всего правления Юнчжэна семья Чэнь в Хайнине получила безусловную благосклонность со стороны правительства. Юнчжэн лично приехал к ним с щедрым вознаграждением. Этот жест был не только выражением благодарности: императору нужно было завоевать расположение семейства Чэнь, а также уберечься от возможных обид с их стороны, чтобы они не раскрыли эту огромную тайну.

Что же касается девочки, которая перешла в семью Чэнь, по своему происхождению она была дочерью императора, вышла замуж за Цзяна Пу из уезда Чаншу[8]. Его отец, Цзян Тинси, в первые годы правления Юнчжэна был помощником в министерстве финансов, в то время как Чэнь Шигуань исполнял обязанности генерала-губернатора провинции Шаньдунь, и они общими усилиями добились больших успехов в борьбе с наводнениями. И Чэнь, и Цзян впоследствии вошли в состав кабинета министров. Цзян Пу был назначен министром налогов, Чэнь Шигуань – министром обрядов и ритуалов, к тому же он был старшим ученым-советником. Семья Цзян продолжала получать поддержку, а также пользоваться благосклонностью на протяжении всего правления императора. Согласно легенде старейшин Чаншу дом, в котором жила госпожа Чэнь, супруга Цзян Пу, получил имя Дворец принцессы.

Когда маленького Цяньлуна принесли во дворец будущего императора Юнчжэна, поначалу он не переставал плакать и отказывался кушать. Наложнице Юнчжэна по фамилии Нюхуру пришлось взять на службу няню Ляо Ши, которая ранее кормила мальчика грудью у семьи Чэнь. И как только Цяньлун увидел Ляо Ши, перестал реветь и начал кушать. Спустя много лет, узнав обо всем, Цяньлун мгновенно решил расспросить об этом свою няню. Сначала она не хотела ничего рассказывать, но по тону Цяньлуна поняла, что он уже знает всю историю и скрывать правду не имеет смысла. На тот момент Ляо Ши было уже за шестьдесят, однако, несмотря на это, Цяньлун в ту же ночь послал к ней убийц, чтобы она точно никому не раскрыла эту тайну. Каждый раз, когда Цяньлун вспоминал об этом, ощущал сильное чувство вины за то, как он «отблагодарил» Ляо Ши за ее труд и вклад в его воспитание.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Посмотри на себя, разве ты похож на маньчжуров? Как у тебя могут быть еще какие-то сомнения?

Цяньлун промолчал и задумался. Тогда Чэнь Цзялуо продолжил:

– Ты – ханец. Прекрасная родина нашего народа попала в руки северных варваров, а ты, в свою очередь, возглавил их и позволяешь маньчжурским захватчикам угнетать наш народ – потомков Желтого императора![9] Разве это не неверность? Разве это благочестиво? Разве это законно?

Цяньлун не мог подобрать слов, но затем с достоинством произнес:

– Теперь я уже в твоих руках. Если ты хочешь убить меня, убей же! Зачем тратить время на долгие разговоры?

Чэнь Цзялуо мягко ответил:

– В Хайнине мы пообещали, что не причиним друг другу вреда, для меня эти слова до сих пор имеют силу. Как же я могу нарушить свою клятву? Тем более сейчас, когда мы раскрыли эту тайну, у нас еще меньше причин враждовать.

После этих слов непрошеная слеза скатилась по щеке Цзялуо. Цяньлун спросил:

– Тогда чего же ты хочешь от меня? Хочешь заставить меня отречься от престола?

Чэнь Цзялуо смахнул слезу и ответил:

– Нет, ты по-прежнему будешь императором, но ты вернешь свою честь и благодарность предкам, станешь великодушным, мудрым и справедливым императором, основателем новой династии.

Цяньлун удивленно спросил:

– Основателем новой династии?

– Совершенно верно, императором китайского народа, а не маньчжуров.

– Ты хочешь, чтобы я изгнал маньчжуров из Китая?

– Да. Ты так же будешь императором, но, вместо того чтобы будущие поколения считали тебя преступником и проклинали, почему бы не заложить хороший фундамент и не приложить усилия, чтобы основать выдающуюся и возрождающуюся династию для всех последующих поколений?

Цяньлун по своей сути был человеком больших амбиций, поэтому после этих слов его сердце невольно встрепенулось. Цзялуо понял, что его слова возымели желаемый эффект, и продолжил:

– Будучи императором, ты лишь наследуешь заслуги бывших правителей. Что в этом особенного? Посмотри на этого человека.

Цяньлун подошел к окну, направив свой взгляд вниз, куда указывал пальцем Чэнь, – вдалеке он увидел крестьянина, вспахивающего мотыгой поле. Чэнь Цзялуо сказал:

– Если бы он родился в императорском дворце, а ты в его крестьянской семье, то он стал бы императором, а у тебя не было бы другого выбора, кроме как пахать поле.

Цяньлун всегда думал, что небом ему были дарованы мудрость и могущество, но он был далек от других выдающихся личностей, и в этот момент он почувствовал разочарование. Чэнь Цзялуо продолжил:

– Когда на свет рождается человек, его жизнь пролетает как одно мгновение. Если он за свою жизнь не совершит ничего стоящего, то сгниет под травой и деревьями в мгновение ока, не оставив после себя и следа, его имени никто не вспомнит. Императоры прошлого, основавшие свои благородные династии, были поистине великими людьми, настоящими героями, возьмем, к примеру, Гао-цзу[10] – императора династии Хань, или Тай-цзуна[11] – императора династии Тан, или же Хунъу[12] – основателя династии Мин. Даже монгола вроде Чингисхана[13] или маньчжуров Нурхаци[14] и Хунтайцзи[15] можно считать выдающимися. А вот последний император династии Хань, Сянь-ди[16], или же Чунчжэнь[17], последний правитель Мин, не внесли никакого вклада в историю. В чем тогда смысл иметь власть?

Каждое слово проникало прямо в сердце Цяньлуна. После того, как он узнал, что он ханец, он несколько раз намеревался издать приказ, чтобы придворные служащие сменили одеяния на ханьские, но его мать и маньчжурские министры остановили его. Он подумал, что если действительно последует словам Чэнь Цзялуо и выгонит маньчжуров за границы Великой Китайской стены, вернет власть своему народу, то станет основателем новой династии, и тогда его достижения можно будет сравнить с Лю Баном и Ли Шиминем.

Пока он обдумывал свой ответ, вдалеке вдруг раздался собачий лай. Заметив, что Чэнь Цзялуо нахмурился, пристально смотря куда-то вдаль, он выглянул наружу и увидел двух человек с четырьмя необыкновенно огромными гончими псами, стремительно направляющихся к пагоде Шести Гармоний.

В одно мгновение они приблизились к основанию пагоды, и снизу раздался чей-то резкий и грубый голос. Здание было в тринадцать этажей высотой, Цяньлун и Чэнь Цзялуо находились очень далеко от земли, на двенадцатом этаже, поэтому не могли разобрать слов. Им оставалось только наблюдать: как только два человека с псами ворвались в пагоду, внезапно раздался громкий лай, собаки развернулись и бросились прочь. Оказалось, Мэн Цзяньсюн вышел из-за укрытия с рогаткой в руках и прогнал их чередой выстрелов. Но вдруг из башни выскочил человек. С невероятной скоростью одной рукой он схватил рогатку Мэн Цзяньсюна, а другой ударил его в шею, не дав ему даже шанса уклониться. Мэн Цзяньсюн поднял руку и попытался отразить удар, но его тут же ударили кончиком рогатки в поясницу, попав прямо в акупунктурную точку. Цзяньсюн согнулся и упал на землю. Затем человек вновь скрылся в здании, вышвырнув кого-то из ворот пагоды: человек упал спиной на землю и не мог пошевелиться. Это был Ань Цзяньган. Из здания тут же донесся громкий свист Ма Шаньцзюня, сигнализирующий об опасности.

Увидев, что помощь прибыла, Цяньлун был вне себя от радости. Чэнь Цзялуо внимательно огляделся, но не увидел никаких других признаков движения. Двое атакующих казались довольно сильными и способными, они определенно мастера из числа императорских охранников. Судя по всему, своими умениями они даже превосходили телохранителя императора Бай Чжэня. Гончие, развернувшись, снова ринулись в пагоду. Чэнь Цзялуо услышал крики, смешивающиеся с лаем и рычанием собак: Чжоу Ци и Синь Ян на втором этаже сражались с животными и защищали пагоду. Внезапно из окна второго этажа вылетели меч и хлыст – оружие Ци и Яна. Он понял, что противник одолел их. Цяньлун видел, что на лице Цзялуо появилась тревога. Подумав, что его люди взяли верх, император был втайне рад этому. Как вдруг он увидел улыбку на лице Чэнь Цзялуо и поспешно посмотрел вниз: какой-то здоровяк, размахивая большим железным веслом, выкидывал из пагоды четырех собак. Чжоу Ци и Синь Ян тоже выскочили из пагоды, чтобы помочь Мэн Цзяньсюну и Ань Цзяньгану забраться внутрь. Псы были чрезвычайно свирепы, они нападали, словно разъяренные леопарды. Цзян Сиган переломал своим веслом задние лапы одной из собак, но даже после этого она не отступала и по-прежнему бешено кидалась на воинов. Гончие окружили Цзян Сигана, он не мог одолеть всех одновременно. Синь Ян выбежал наружу, размахивая кирпичами, и обрушился на псов, пока Сиган отбрасывал их в сторону. Чжоу Ци тоже поспешила на помощь, но мужчины уже почти расправились со свирепыми животными. Внезапно из окна шестого этажа выглянул человек и издал оглушительный свист. Собаки мгновенно развернулись и умчались прочь. Чжоу Ци и Синь Ян подобрали свое оружие и встали на стражу у подножия пагоды, опасаясь, что нападет кто-нибудь еще.

Увидев, что противники уже достигли шестого этажа, Чэнь Цзялуо подумал: «Значит, Двенадцатый брат на четвертом, Девятый брат на пятом и Восьмой брат на шестом этаже не смогли их остановить». Ситуация выходила из-под контроля. Противники явно хорошо владеют боевыми искусствами и атакуют членов Ордена по одиночке. Он собирался приказать четырем своим братьям собраться на девятом этаже, как вдруг увидел, что из окна седьмого выскочил Сюй Тяньхун. Вслед за ним на тонкий каменный бордюр выскочил незнакомец и схватил его за левую ногу. Чэнь Цзялуо пришел в ужас. Он уже собирался бросить другу меч, но тут услышал крик Сюй Тяньхуна:

– Кидай дротики!

Он поднял правую руку, и враг отступил, но никакого скрытого оружия не было брошено, это был всего лишь обманный маневр. Сюй Тяньхун вырвался, сбросил левый ботинок и стоял на краю пагоды. Расстояние между этажами было небольшим, и можно было разглядеть противника: ростом он был ниже, чем Сюй Тяньхун, в серой одежде и с копной седых волос. Это была пожилая женщина с мечом за спиной, руки ее были пусты. Взлетев в воздух, она снова схватила Сюй Тяньхуна. Он не обнаружил в ножнах своего меча – вероятнее всего, противник незаметно выбил его, – поэтому использовал свою железную трость и намеревался выстоять атаку в одиночку. Он снова закричал:

– Метательный нож!

Старушка выругалась:

– Чертов щенок, не пытайся снова обмануть бабулю!

Она попыталась вырвать трость из рук Сюй Тяньхуна, но в этот раз Сюй не обманул, он уже схватил кусок черепицы с поверхности пагоды и резко швырнул его в сторону старухи. Она не успела вовремя уклониться и получила удар прямо в лицо, осколки плитки разлетелись во все стороны. Близнецы Чанг, охраняющие восьмой этаж, разбирались со вторым нападавшим и не могли прийти на помощь. Сюй Тяньхун уступал в боевых навыках пожилой женщине, неоднократно оказываясь в опасном положении. Чжоу Ци подняла голову и, увидев, что ее жених не справляется, встревоженно закричала:

– Давай! Сделай это!

Чжоу Чжунъин сторожил десятый этаж. Он тоже наблюдал, как двух его учеников сбили с ног, а его зять находился в опасности. Чжунъин выглянул из окна и закричал:

– Кто наводит здесь шум?

Два железных ядра один за другим полетели в сторону старухи, но не успели долететь. Она резко прыгнула вниз, словно птица, и, прижав левую ладонь к черепице, перекувыркнулась в воздухе и прыгнула на шестой этаж. Раздался хаотичный звон: кинжалы, железные ядра, стальные дротики, арбалеты и метательные ножи – оружие падало одно за другим на восьмом этаже пагоды: это Чжао Баньшань, охранявший девятый этаж, сбрасывал все снаряжение, чтобы помочь Сюй Тяньхуну. Сюй Тяньхун наклонился и быстро поднял одно ядро, сброшенное Чжунъином. Чжоу Чжунъин спрыгнул с десятого этажа вниз, но на лету его грудь настигла чья-то ладонь. Удар был яростным, и если бы он попытался отразить его, не имея опоры, то полетел бы вниз с крыши пагоды. Прямо в воздухе он вытащил из ножен золотую алебарду и нацелился на врага. Они ранили друг друга и приземлились на седьмой этаж. Враг повернулся боком и схватил Чжоу Чжунъина за запястье левой рукой. Противник был быстр и жесток, втайне Чжунъин был в ужасе, задаваясь вопросом: «Кто этот человек?» Он сразу же отскочил и увидел, что братья Чанг тоже приземлились к ним на этаж и начали сражение. Второй нападавший был немолод, но чрезвычайно крепкого телосложения, выше близнецов, с орлиным носом, лицо его было красным, словно киноварь, а на голове не было ни единого волоска. Чжоу Чжунъин, видя, что этот человек обладает невероятной силой и в совершенстве владеет боевыми искусствами, подумал: «Как такой человек согласился быть прихвостнем цинского двора?» Ладони лысого старика были подобны ветру, чрезвычайно быстрые, он беспощадно нападал одновременно на братьев Чанг, заставляя их скакать в разные стороны. Чжоу Чжунъин видел: несмотря на то, что братья Чанг не в силах одолеть противника, они не сдадутся, и понял, что ему не нужно вмешиваться. Однако, взглянув вниз, он ужаснулся.

На шестом этаже седовласая старушка вынуждала Чжоу Ци шаг за шагом отступать назад. Сюй Тяньхун громко закричал:

– Сестра Ци, уходи!

Чжоу Ци прислушалась к его словам, развернулась и побежала. Старуха не погналась за ней, тогда Чжоу Ци обернулась и выругалась:

– Дряхлая старуха, ты даже не можешь угнаться за мной? Очень советую, здесь тебя ждет засада.

Старуха оттолкнулась от земли и, словно стрела, полетела прямо на Чжоу Ци. Чжоу Чжунъин молниеносно выпустил железное ядро из рукава правой руки прямо в сердце старухи. В тот момент она почти настигла Ци и уже собиралась схватить ее за плечо, но услышала звук скрытого броска за своей спиной. Она резко подпрыгнула и повисла, зацепившись левой ногой за край пагоды. Раздался громкий хруст, железное ядро ударилось о черепицу, во все стороны разлетелись искры и осколки черепицы. Старуха, уклонившись от броска, снова погналась за Чжоу Ци. Чжоу Чжунъин спрыгнул вниз на шестой этаж и, держа меч наперевес, преградил ей путь. К тому времени Чжоу Ци уже обогнула пагоду. С тех пор как Чжоу Ци помолвилась с Сюй Тяньхуном, он был для нее авторитетом, а она, славившаяся своим безрассудством, теперь опасалась его презрения и решила не проявлять упрямства. На этот раз, услышав, как Тяньхун велел ей отступать, она лишь бегала вокруг пагоды, пытаясь отвлечь противника и потянуть время. Старуха сменила направление, развернулась и побежала ей навстречу без оружия. Однако кто-то выскочил из окна и последовал за ней с ножом, спасая Чжоу Ци. Это был Вэй Чуньхуа, Изысканный Леопард. В это время Ян Чэнси, Ши Шуанъин и другие воины также бросились с нижних этажей наверх. Чжоу Чжунъин нагнал дочь, обнял ее и дважды полоснул перед собой мечом, от взмахов которого раздавался свист. Старуха, видя превосходное владение оружием, не осмелилась атаковать. Она отступила на три шага назад и уже собиралась обнажить свой клинок, как вдруг звенящий голос лысого старика донесся с верхнего этажа:

– Я поднимусь на вершину башни и буду атаковать сверху вниз, а ты атакуй снизу!

Старуха, услышав его слова, прекратила сражение, быстро подпрыгнула вверх, левой рукой ухватилась за край черепицы и, оттолкнувшись, запрыгнула на восьмой этаж. Там уже не было никого, кто мог бы остановить ее, поэтому она таким же образом перелетела на девятый этаж. Она знала, что на каждом следующем этаже стоит более сильный боец. И хотя она избежала двух ударов меча Чжоу Чжунъина, она понимала, что он – шаолиньский мастер не слабее ее самой и мог быть серьезной угрозой. Опасаясь противника сильнее, она собралась духом, но, прежде чем подняться, выставила над головой меч, чтобы защититься от возможной атаки сверху. Внезапно ее рука вздрогнула, едва не выронив оружие, она почувствовала, как ее меч ударился о другое лезвие. Понимая, что снова столкнулась с достойным противником, она с силой выбросила руку вперед, надеясь оттолкнуть соперника. Резко запрыгнув на десятый этаж, женщина ощутила поток холодного воздуха – прямо на нее направлялся меч. Она вскинула руку, выполнила три резких атакующих удара мечом, противник легко и непринужденно отразил их. Она увидела полного мужчину средних лет с густыми усами над верхней губой и легкой сединой на висках. Он пристально разглядывал ее, при этом не нападая. Старуха воскликнула:

– Ты хороший мастер, жаль, очень жаль.

Этим человеком был Чжао Баньшань, Тысячерукий Будда. Он был также восхищен, увидев быстроту и навыки этой седовласой старухи. Они начали сражение на мечах.

Цяньлун с удовольствием наблюдал, как его люди сражаются и подходят все ближе, но на лице Чэнь Цзялуо он наблюдал лишь умиротворение. Не придавая этому значения, он придвинул стул к окну, чтобы наблюдать за битвой, думая о том, как непросто этим двоим сражаться в неравной битве с множеством членов ордена Красного цветка. В это время вдали вновь послышался собачий лай, но на этот раз к нему примешивался еще и топот лошадей.

Синь Ян поднялся наверх и на секретном языке Ордена доложил Чэнь Цзялуо:

– Юный Глава, патрульный, который контролирует обстановку за пределами пагоды, сообщил, что более двух тысяч цинских солдат движутся в этом направлении, прямо к пагоде Шести Гармоний.

Чэнь Цзялуо кивнул, а Синь Ян снова бросился вниз. Цяньлун не мог разобрать сообщение Синь Яна, но заметил, что Цзялуо напрягся в лице и понял, что ему, вероятнее всего, сообщили плохие для Ордена новости. Он отвел взгляд и пристально посмотрел вдаль: кленовые листья были цвета огня, и среди оранжевого леса на вершине одного из холмов внезапно поднялся белый флаг с надписью «Ли». Цяньлун обрадовался, поняв, что Ли Кэсю привел войска, чтобы спасти его.

Чэнь Цзялуо выглянул из окна и прокричал:

– Брат Ма, отступайте внутрь пагоды и приготовьте луки и стрелы!

Чэнь Цзялуо отдал приказ и внезапно увидел лысого краснолицего старика, взбирающегося прямо к ним, вслед за которым мчались близнецы Чанг и Чжоу Чжунъин. Старик кружил вокруг башни, а когда к нему вплотную подбирались сзади, оборачивался, отражал атаку несколькими приемами и бежал дальше. Улучив момент, он запрыгнул на следующий этаж. С другой стороны пагоды сражались Чжао Баньшань и старуха, а старик к этому моменту уже забрался на ограду двенадцатого этажа. Чанг Хэчжи видел ярость в его глазах и жестокий стиль нападения, и в этот момент осознал, что двенадцатый этаж и был конечной точкой, местом, где держали Цяньлуна. Он прекратил погоню и вынул из-за пояса «летающие когти». Братья встали в проеме окна против ветра, Чанг Бочжи поднял ладони и занял оборонительную позицию. Два брата стояли, защищая оконный проход, готовили «когти» для атаки с дальнего расстояния и разминали руки для ближнего боя. Увидев, что ситуация повернулась не в его пользу, старик нырнул в окно тринадцатого этажа. Чжоу Чжунъин бросился через окно на двенадцатый этаж, встав с мечом в дверном проеме, дожидаясь противника.

Чжао Баньшань и старуха вели жестокую борьбу, отражая атаки друг друга, разбив более сотни приемов за мгновение, никто из них был не готов отступать. Мастерица меча атакует с невероятной скоростью, а Чжао Баньшань отвечает быстрой отточенной техникой тайцзи. Баньшань был в недоумении: «Ее волосы цвета серебра, к тому же она женщина, – как она может сражаться со мной на равных?» Он решил воспользоваться тайным оружием, чтобы победить, однако старуха наносила удары с огромной силой и быстротой. Казалось, она слегка потеряла рассудок и порезала левый рукав соперника своим длинным мечом, не задев кожу. Сюй Тяньхун, Ян Чэнси, Вэй Чуньхуа, Ши Шуанъин и Чжоу Ци с клинками в руках с затаенным дыханием наблюдали за яростным поединком. Они были потрясены, видя, как эти двое сверкают своими мечам будто в безудержном танце. Вэй Чуньхуа уже собирался прийти на помощь, но Чжао Баньшань искусной техникой заставил старуху сделать шаг назад и внезапно отскочил со словами:

– Бабуля, если ты в ясном уме, пожалуйста, уходи.

Вэй Чуньхуа остановился в изумлении и подумал: «Лу Фэйцин стоит на страже на одиннадцатом этаже. Мы не виделись уже более десяти лет, но я уверен, что его боевые навыки стали еще более искусными, он определенно сможет удержать эту старушку. Все братья восхищаются его благородством, но они никогда не видели его в деле». Он позволил старушке подняться, с надеждой, что его друг Лу Фэйцин продемонстрирует свои способности. Если вдруг это не удастся, он вступит в бой.

Видя, что Чжао Баньшань смиренно отступает, старуха подняла свой меч и поклонилась со словами:

– Отлично владеешь мечом!

Затем она прыгнула наверх. Чжоу Ци крикнула:

– Третий мастер Чжао, ты же никогда не проигрываешь, зачем ты так любезничаешь?

Чжао Баньшань слегка улыбнулся и ответил:

– Ее навыки владения мечом превосходны. Мы должны увидеть мастерство школы Удан в лице господина Лу. Эй, госпожа Чжоу, почему ты так вежлива, что зовешь меня мастером? Седьмой брат называет меня Третьим братом.

Чжоу Ци покраснела и ответила:

– Я беру пример со своего отца.

Ян Чэнси улыбнулся и сказал:

– Тогда ты и Тяньхуна будешь называть Седьмым мастером?

– Тьфу! А он разве этого хочет?

Воины понимали, что на их стороне количественное преимущество и, хотя противники хороши в боевых искусствах, они не смогут противостоять Ордену. Герои, шутя и смеясь, вошли в пагоду. На девятом и десятом этажах никого не было. Они думали, что Лу Фэйцин сражается на мечах со старухой на одиннадцатом этаже, но в пустой комнате никого не было. Они были застигнуты врасплох и ускорили шаг. Приближаясь к комнате, воины услышали лязг мечей: Чжоу Чжунъин яростно сражался с седовласой женщиной. Их мечи кружились, с легкостью летали в воздухе – невозможно было понять, кто из них сильнее. Чэнь Цзялуо отвел Цяньлуна в угол, и, присев на диван, они оба наблюдали за боем.

Как только Сюй Тяньхун подал знак жестом руки, Ян Чэнси и Ши Шуанъин встали на стражу к окну. Сюй Тяньхун крикнул:

– Бросайте оружие, и мы пощадим вас!

Старуха увидела, что окружена, но не испугалась и ответила несколькими быстрыми ударами клинка.

Чжоу Ци сказала:

– Ее владение мечом мне кое-кого напоминает. Вы так не считаете?

Сюй Тяньхун ответил:

– Да, я тоже подумал об этом.

Пожилая женщина заставила Чжоу Чжунъина отступить на шаг, внезапно отодвинула стол, прижав его к груди и приставив к стене. Старуха повернула голову и крикнула Цяньлуну:

– Ты император?

Цяньлун закивал:

– Да, я император. Вы прибыли спасти меня?

Женщина резко запрыгнула на стол, словно большая птица, и неожиданно направила меч прямо в грудь Цяньлуна, используя прием Пэн Бо Ваньли[18]. Воины думали, что она пришла спасать Цяньлуна, но внезапно она напала. От неожиданности все потеряли дар речи и словно застыли.

Меч появился слишком быстро, Цзялуо не успел бы отразить атаку. Он быстро поднял два пальца левой руки и ткнул в акупунктурную точку под ребрами женщины, это было единственным способом спасти Цяньлуна. Острие меча старухи уже почти достигло груди императора, когда Чэнь Цзялуо схватил старуху за запястье, но это был не простой захват. Он использовал мощный прием, состоящий из тридцати шести базовых техник нажатия на разные точки руки и зажатия пульса. Движение старухи замедлилось, и Чэнь Цзялуо кинжалом отразил удар ее меча. От этого звучного столкновения искры разлетелись во все стороны, Цзялуо тут же нанес удар левой рукой в лицо противника. После этого козыря последовала атака снизу, но пожилая женщина была очень опытна в боевых искусствах, и, видя, что Чэнь Цзялуо нападает левой рукой, она также вытянула левую ладонь для захвата. Увернувшись вправо, она правой рукой с мечом нацелилась противнику в горло. Он резко вскинул ногу, попав по мечу, направленному на него. Они оба заподозрили неладное, когда опасность отступила, каждый из них сделал два шага назад. Чэнь Цзялуо отвел Цяньлуна в угол, встал перед ним и, протянув руку, произнес:

– Матушка, позвольте узнать ваше имя!

В этот же момент пожилая женщина тоже заговорила, и их голоса смешались. Чэнь Цзялуо замолчал, и старуха повторила свой вопрос:

– Откуда у тебя этот кинжал?

Чэнь Цзялуо был удивлен этим вопросом в сложившихся обстоятельствах, тем не менее он ответил:

– Это подарок друга.

– Что за друг? Ты же страж императора, как он мог тебе его подарить? Ты знаком с Причудливым рыцарем Небесного озера?

– Это мой уважаемый учитель, мастер Юань Шисяо.

Он подумал, что пожилая женщина, умеющая так хорошо обращаться с мечом, к тому же чуть ли не вонзившая его в Цяньлуна, определенно их единомышленница. Старушка промычала в ответ:

– Так вот оно что. Твой учитель, может быть, и причудливый, тем не менее он человек высокой морали. Как ты мог опозорить его имя и стать приспешником цинского двора?

Ян Чэнси не смог сдержаться и выкрикнул:

– Этот человек – наш Юный Глава Чэнь Цзялуо. Не говорите чепухи!

Старушка выглядела удивленно и спросила:

– Вы члены ордена Красного цветка?

– Да, все верно.

Она обратилась к Чэнь Цзялуо и резко спросила:

– Неужели вы сдались династии Цин?

– Орден Красного цветка занимается защитой чести и справедливости, как же мы можем преклонить колени перед маньчжурской властью? Пожалуйста, присядьте и давайте спокойно все обсудим.

Старушка промолчала. Она не села, но выражение ее лица стало немного мягче, и она снова спросила:

– Откуда у тебя этот кинжал?

Увидев стиль ее боевых приемов и услышав ее вопросы, Чэнь Цзялуо уже практически понял, в чем дело, и ответил:

– Он достался мне от моего приятеля из мусульманского племени.

В то время между мужчинами и женщинами было не принято дарить и принимать подарки. Чэнь Цзялуо был выдающимся человеком, но, несмотря на свою открытую натуру, он был немного растерян и не готов обсуждать это перед всеми. Тогда старушка снова спросила:

– Ты знаком с девушкой в желтом?

Видя, что Цзялуо колеблется, Чжоу Ци вмешалась:

– Это подарок сестры Хуо Цинтун. Вы тоже с ней знакомы? Значит, мы все – семья!

– Она моя ученица.

Чэнь Цзялуо поклонился в знак уважения:

– Так вы двое – те самые Два Орла Тянь-Шаня. Мы, младшее поколение, не знали, насколько были непочтительны.

Пожилая женщина слегка уклонилась, не принимая этот жест любезности, и строго спросила:

– Если мы как семья, почему тогда вы помогаете императору и не позволяете мне убить его?

Ян Чэнси и другие воины были слегка раздражены, видя, что Чэнь Цзялуо относился к ней с большим уважением, а старуха позволяет вести себя высокомерно. В это время близнецы Чанг тоже запрыгнули в комнату из окна, Чанг Хэчжи сказал:

– Император был захвачен нами, поэтому если его кто-то и убьет, то явно не вы.

– Ха, то есть императора поймали вы?

– Старшие товарищи, вы не в курсе, но император действительно был захвачен нами, – ответил Цзялуо. – Мы подумали, что вы стражники цинского дворца, пришедшие спасти его, и поэтому остановили вас на пути. Ваши боевые навыки действительно на высочайшем уровне, мы вам не соперники, просто произошло недоразумение.

Пожилая женщина внезапно высунулась из окна и закричала:

– Муж, спускайся!

Спустя некоторое время, не услышав ответа, она внезапно услышала свист стрелы, летящей снизу вверх. Старуха вытянула левую руку, поймала хвост стрелы, развернулась и метнула ее в стол. Тогда она снова крикнула:

– Негодяй! Что это значит?

Чэнь Цзялуо сказал:

– Матушка, пожалуйста, не гневайтесь. Братья внизу еще не знают всей ситуации, поэтому могли обидеть вас. Я все им объясню, и они принесут свои извинения!

Подойдя к окну, он крикнул братьям внизу:

– Это свои люди, не стреляйте!

Не успел он закончить, как в него прилетела еще одна стрела. В этот момент Чэнь Цзялуо разглядел, что более тысячи цинских солдат внизу окружили пагоду Шести Гармоний. Они натянули луки, готовясь выпустить стрелы в любого, кто выглянет из окна. Чэнь Цзялуо обратился к Чжао Баньшаню:

– Третий брат, пойди и назначь кого-нибудь охранять ворота пагоды, прикажи, чтоб не спешили вступать в бой.

Чжао Баньшань кивнул и вышел. Чжоу Чжунъинь сказал:

– Вы, должно быть, Гуань Минмэй? Я наслышан о вас и очень вас уважаю.

Эта женщина была той самой Гуань Минмэй, Белым Орлом Тянь-Шаня и по совместительству женой Чэнь Чжэндэ, Черного Орла. Их пара выглядела так: он – высокий и лысый, она – маленького роста и седовласая. Во всем мире они были известны как Два Орла Тянь-Шаня. Гуань Минмэй слегка кивнула в ответ, Чэнь Цзялуо представил старого героя:

– Это господин Чжоу Чжунъинь.

– Да, я тоже слышала о вас.

Сказав это, она внезапно снова крикнула:

– Муж, быстро спускайся! Что ты там делаешь?

Ее неожиданный крик напугал всех присутствующих. Чжоу Чжунъин сказал:

– Учитель Чэнь в данный момент сражается на мечах с даосом Ву Чэнем. Пойдемте скорее и объясним им ситуацию.

Чэнь Цзялуо дал знак близнецам Чанг, чтобы те остались сторожить Цяньлуна, они дружно кивнули в ответ. Чэнь Цзялуо, Гуань Минмэй и остальные быстро поднялись по лестнице на тринадцатый этаж, но по пути они не услышали звона мечей. Это вызвало беспокойство у воинов, так как они знали, что эти двое владеют невероятным мастерством и быстротой реакции, так что любое недоразумение могло привести к травме или даже смерти. Однако Гуань Минмэй не придала этому значения, так как знала, что ее муж редко встречает достойных противников и никогда не ошибается. Как только они подошли к двери комнаты, ослепительные лезвия мечей заполнили пространство мерцанием. Две фигуры кружились и летали по комнате, увлеченные сражением. Они дрались с таким жаром, что каждый прием был словно последний. Гуань Минмэй изначально была уверена в победе мужа, но, увидев поединок равных, не могла сдержать вздоха: «Как такое возможно, что на юге есть такой талант?» Они продолжали драться все более и более ожесточенно, было невозможно определить, кто из них одерживает победу.

Чэнь Цзялуо крикнул:

– Даосский мастер, эти люди с нами, пожалуйста, остановитесь!

Ву Чэнь поднял свой меч и сделал шаг назад. Боевой дух Чэнь Чжэндэ поднялся, он продолжил атаковать непрерывным потоком ударов, не давая своему противнику ни минуты отдыха. Они обменялись еще несколькими приемами, и тогда Гуань Минмэй крикнула:

– Муж, это члены ордена Красного цветка!

Чэнь Чжэндэ замер на мгновение и удивленно спросил:

– Это правда?!

Он замедлил свой темп. Несмотря на то, что он был выдающимся мастером владения мечом, он не вышел из боя невредимым: меч Ву Чэня пронзил его правый рукав. Этот удар он нанес после слов Цзялуо, поэтому он всего-навсего порезал ткань. Чэнь Чжэндэ пришел в ярость и крикнул:

– Как старомодно!

Размахивая мечом, он нанес еще три быстрых удара, но Ву Чэнь не отступил ни на шаг и нанес четыре удара в ответ.

Бойцы продолжили сражение. Чэнь Чжэндэ использовал непредсказуемую технику Саньфэнь Цзяньфа[19]. Ву Чэнь ответил ему приемом Чжуй Хунь До Мин Цзяньфа[20]. Чэнь Чжэндэ атаковал прямым ударом в правую руку Ву Чэня, но тот уклонился влево, а длинный меч Чэнь Чжэндэ внезапно быстро и решительно взмыл вверх. Но когда он понял, что Ву Чэню трудно двигать левой рукой, воспользовался ситуацией в свою пользу и крикнул:

– Отличная техника!

После чего сделал прямой удар Мэн По Гуань Тан[21] прямо в горло противника. Чэнь Чжэндэ промахнулся, сердце его забилось: «Старый дурак! Он не может двигать левой рукой, как я мог упустить этот удар?» Его размышления были прерваны, когда Ву Чэнь приставил меч к его горлу. Его нападение было быстрым, как молния, поэтому Чэнь Чжэндэ не успел увернуться. Все были шокированы. Под их вздохи и крики Ву Чэнь неожиданно уклонился вправо, пропустив нападение Чэнь Чжэндэ, и быстро повернулся, чтобы перехватить его атаку. Сталкиваясь вместе, их мечи издавали звук, напоминающий рев дракона, который долго не утихал. Ву Чэнь опустился на правое колено, и два меча слились воедино, ни один из них не решался пошевелиться, используя всю свою внутреннюю энергию. Два длинных меча из чистой стали давили друг на друга, и в местах, где они соприкасались, появлялись царапины.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Чэнь Цзялуо взял стальной кнут из рук Яна Чэнси и бросился вперед, чтобы разнять воинов. Только он шагнул вперед, как над его головой раздался смех и кто-то закричал:

– Отличное владение мечом, отличное сражение!

Как только голос утих, человек резко спрыгнул вниз и с лязгом разбил два меча, они разлетелись на куски, и теперь в руках у противников осталось только по половинке мечей. Человек, появившийся посередине комнаты, улыбался и держал в руке длинный клинок из стали – в нем, словно в водной глади, отражался осенний лес.

Глава 2. Трехконечный меч Двух Орлов Тянь-Шаня

三分劔底顯雙鷹

Ву Чэнь сразу узнал в мужчине Лу Фэйцина, он слегка улыбнулся и сказал:

– Неплохой меч!

Чэнь Чжэндэ с налитыми кровью от ярости глазами бросился вперед.

– Лысый брат, разве ты не узнаешь своего младшего брата?

Чэнь Чжэндэ на мгновение остановился, пристально посмотрел на него и вдруг воскликнул:

– А-а, так это ты, старый черт!

– Он самый, – сказал Лу Фэйцин, не переставая улыбаться.

– Какими ветрами?

Лу Фэйцин ничего не ответил, он вложил свой меч в ножны и обратился к Гуань Минмэй:

– Сестра, я не видел тебя много лет, твои боевые навыки становятся все лучше и лучше!

Гуань Минмэй радостно воскликнула:

– Брат Лу!

Лу Фэйцин сторожил на одиннадцатом этаже, когда увидел нападение Двух Орлов Тянь-Шаня. Он сразу узнал их, несмотря на то что не виделись они много лет. У Фэйцина были хорошие отношения с этой супружеской парочкой, он был убежден, что такие люди, храбрые воины, никогда не стали бы служить при дворе. Должна быть причина, по которой они так отчаянно сражались в пагоде, и решил спрятаться, чтобы понаблюдать за происходящим и разобраться. На одиннадцатом этаже никого не осталось. Увидев, как Гуань Минмэй направляет меч в сторону Цяньлуна, а потом обсуждает это недоразумение с Чэнь Цзялуо и другими, он поднялся на тринадцатый этаж раньше всех и спрятался. Затем ему предстала сцена сражения Чэня и Чжэндэ, но представление затянулось, и он решил выйти из укрытия.

– Брат Лу, твой меч – настоящее сокровище! – подозрительно сказал Чэнь Чжэндэ.

– Это чужая вещь, позволь мне пока что оставить ее у себя.

Это был меч Нинби, меч Чжан Чжаочжуна. Ло Бин взяла его еще тогда, на пике Льва, и передала Юному Главе. Чэнь Цзялуо же, в свою очередь, передал его Фэйцину, потому что это был знаменитый меч школы Удан, передаваемый из поколения в поколение.

– К нашему счастью, этот меч действительно хорош, иначе как еще остановить двух великолепных бойцов, сражающихся друг с другом? – продолжил он.

После этих слов Чэнь Чжэндэ и Ву Чэнь обнялись и помирились.

– Если бы вы не сразились, не смогли бы по-настоящему узнать друг друга. Давайте я вас представлю, – он назвал каждого по именам и продолжил: – Я знаю, что вы двое живете в мире и согласии у подножия горы Тянь-Шань, а сейчас вдруг бросились к югу реки Янцзы, чтобы убить императора. В чем дело?

Гуань Минмэй начала рассказ:

– Вы все знаете мою юную ученицу Хуо Цинтун, эта история началась с нее. Император послал войска, чтобы дать отпор врагам, отец Цинтун, Му Жуо Лун, возглавил отряд сопротивления, но не смог выстоять против цинских солдат, он потерпел несколько поражений… Позже продовольствие для цинских солдат было потеряно на берегу Желтой реки…

– Ограбление было организовано орденом Красного цветка, чтобы помочь старику Му Жуо Луну, – вмешался Лу Фэйцин.

Гуань Минмэй непонимающе посмотрела на мужа и сказала:

– Мы хотели убить генерала Чжао Вэя, командующего армией в горах Тянь-Шань, но потом подумали, что, если мы убьем этого ублюдка, император может просто послать кого-то другого на его место. Убивать его бессмысленно. Надо было убить императора. Поэтому мы помчались в Пекин и по пути получили известие, что император прибыл на юг. Мы выслеживали его всю ночь в Ханчжоу. Оказалось, вы забрали императора по туннелю, и мы отправились по следу.

– Что? Ты схватил императора? – удивился Чэнь Чжэндэ.

Чэнь Цзялуо коротко рассказал о том, как они схватили Цяньлуна.

– Неплохой ход, но зачем морить его голодом? Разве не было бы разумно убить его одним ударом меча?

– Не все проблемы в стране можно решить мечами, – холодно ответил Ву Чэнь.

– Этот даосский монах умничает, видимо, он чересчур уверен в себе. Мы ведь еще не выяснили, кто из нас лучше. Если тебе все еще интересно, можем продолжить, – сердился Чэнь Чжэндэ.

– Посмотрите на свой возраст, вы вряд ли сражаетесь лучше вашей ученицы Хуо Цинтун. Мы ведь здесь все свои, глупо вновь сражаться, – отвечал Ву Чэнь.

– Я говорила, что ты глупец, так теперь и другие тебе это говорят, – сказала Гуань Минмэй мужу, улыбаясь.

– Сделаю вид, что не слышал этого, – грозно ответил ей Чэнь Чжэндэ, а после обернулся к Ву Чэню и продолжил: – Мы ведь не ранены, что такого в том, чтобы попробовать свои навыки в бою? Ты действительно хорошо владеешь мечом, как называется твоя техника?

Лу Фэйцин испугался, что эти двое договорятся до того, что снова начнут драться, поэтому поспешно вмешался:

– Его техника меча называется Тройной удар, а даосы называют его Погоней за душами, это уникальный навык, который удивлял противника раньше и удивляет по сей день.

– Мало гнаться за душами. Выпустить дух человека, лишив его жизни, вряд ли таким способом получится, – сказал Чэнь Чжэндэ.

Сначала Ву Чэнь не хотел трогать его ради Фэйцина, но понял, что этот старик нарывается. Услышав эти слова, его сердце наполнилось злобой.

– Хорошо, тогда давай сразимся. Если я проиграю, я никогда больше не возьму в руки меч.

Когда присутствующие услышали такое заявление, начали отговаривать их от драки.

– Когда мы покидали дом, мы поклялись, что никогда не вернемся назад, пока не убьем императора. Если вы не позволите нам прикончить его, проявите хотя бы свои навыки и убедите, что мы отступаем не зря. Было бы славно, если бы даос преподал нам парочку уроков. Если я проиграю, я развернусь и уйду, и я никогда не попытаюсь убить его снова, – закончил Чэнь Чжэндэ, вырвав меч из рук Гуань Минмэй.

Чэнь Цзялуо сделал шаг вперед и сказал:

– Даос Ву Чэнь – превосходный воин, но огонь внутри него не тот, что у вас. Все видели это, зачем спорить?

– Господин Чэнь, вы слишком скромны. Ваши мастера – великие воины, известные во всем мире, и мы, простолюдины, не достойны сражаться с вами. Мне ничего не остается, кроме как учиться у вас. Что скажете насчет того, что сначала даос просветит меня, а потом я попрошу вас преподать мне урок? – настаивал Чэнь Чжэндэ.

Все начинали понимать, что старик действительно был неразумен, но они не знали, что он, как и учитель Цзялуо Юань Шисяо, давно были не совсем в своем уме. Догадавшись об этом, воины начали одергивать Чэнь Цзялуо. Он сдержанно ответил:

– Мой учитель часто рассказывал о Двух Орлах Тянь-Шаня, когда мы были детьми, и он очень вами восхищался. Мастер восхищался вами, но не я.

– Так это зависть! – засмеялась Гуань Минмэй.

Воины в изумлении обменялись взглядами. Лу Фэйцин улыбнулся и сказал:

– Лысый брат, вам обоим перевалило за шестьдесят, вы спорите на протяжении десятилетий и все еще не устали? Даос, если ты не выйдешь на этот бой, это будет недостойным тебя поступком.

Члены ордена Красного цветка знали, что Чэнь Чжэндэ лукавит.

– Жаль, что Четвертого брата здесь нет, он непременно сразился бы с ним, – сказал Ян Чэнси.

Услышав эти слова, Ву Чэнь не выдержал и крикнул:

– Третий брат, дай мне меч!

Чжао Баньшань уже протягивал ему меч:

– Даосский мастер, я позабочусь о вашей дружбе с Му Жуо Луном и Хуо Цинтун.

Ву Чэнь кивнул и принял меч.

– Давайте спустимся и сразимся там, под летящими стрелами цинских солдат? – предложил Ву Чэнь.

Чэнь Чжэндэ на мгновение проявил слабость, но ответил:

– Отлично!

Он бросился в окно и полетел прямо вниз, с высоты тринадцатого этажа, на шестом этаже он ухватился левой рукой за черепицу, и через мгновение уже стоял на пятом этаже. Находящиеся в пагоде зааплодировали. Цинские солдаты внизу продолжали пускать стрелы. Чэнь Чжэндэ держал меч, вынув стрелу, проткнувшую стену, и внимательно следил за Ву Чэнем.

Ву Чэнь также полетел вниз, на пятый этаж, словно деревянная палка. Цинские солдаты хором закричали и один за другим расступились. Ву Чэнь не остановился, долетев до пятого этажа. Увидев, что вот-вот приземлится на четвертый этаж, он вдруг вытянул правую руку и вонзил острие меча в стену. Меч из чистой стали Чжао Баньшаня выдержал напор. Острие было гибким и не сломалось. С помощью такого небольшого трюка он вскоре уже стоял на пятом этаже. Чэнь Чжэндэ знал, что внутренняя сила, навыки и отвага в движениях Ву Чэня были редкостью, он осмелился проявить беспечность, но остановился и произнес:

– Я наступаю!

Увидев, как сражаются двое мужчин, цинские солдаты подумали, что кто-то из них, должно быть, солдат армии. Опасаясь случайно ранить воинов, они тут же прекратили огонь.

– Давайте вдвоем пустим в цинских собак стрелы, пусть себе дальше стреляют! – предложил Ву Чэнь.

– Хорошо! – согласился Чэнь Чжэндэ.

Оба подняли по стреле и метнули их вниз с помощью специальной техники, ранив двух солдат. Цинские солдаты у подножия пагоды громко закричали и выпустили тысячу стрел в ответ. Земля была близко, и каждая стрела могла оказаться смертельной для них. Воины продолжили сражаться, попутно уклоняясь от стрел. Этот бой был беспрецедентным, остальные бросились на шестой этаж посмотреть на зрелище. Гуань Минмэй втайне беспокоилась, думая, что этот даос чрезвычайно хорош в бою, а ее муж стар, его слух и зрение не так остры, как раньше. Да и сражались они на мечах не на земле, а в высокой башне, еще и под градом стрел цинских солдат – это было по-настоящему опасно. Она была начеку, чтобы в случае чего вмешаться и защитить мужа. Двое яростно сражались под градом стрел, и даже братья Чанг, охранявшие Цяньлуна на двенадцатом этаже, не могли не выглядывать в окно. Они держали Цяньлуна за руку, чтобы не дать ему сбежать. Руки Цяньлуна были мягкими и нежными, а их держали толстые руки братьев Чанг. Наконец братья немного ослабили хват, иначе бы его костяшки не уцелели: в лучшем случае он никогда не смог бы писать стихи и рисовать.

Хотя Цяньлун и знал, что его пытаются спасти, но сейчас он был в руках Ордена, и если они проиграют, то могут рассердиться и убить его. Исход битвы трудно было предсказать.

– Вы оба превосходно владеете мечом, нет смысла продолжать бой, – закричал Чэнь Цзялуо.

Чэнь Чжэндэ тем временем думал про себя: «Этот даос очень хорош, кажется, я не смогу победить его». Он сражался храбро и двигался медленно, лицом на восток, спиной к цинским солдатам, это было явно очень невыгодное положение, кроме того, в глаза ярко светило солнце, множество стрел летело в него, но он думал только о том, чтобы одолеть противника.

Ву Чэнь понял, что Чжэндэ намеренно выбрал неудобную позицию, и подумал: «Ты напрашиваешься на неприятности, так получай». Он нацелился на то, чтобы пронзить лицо и горло, в острие его меча отражалось солнце, ослепляя противника. Чэнь Чжэндэ трижды наступал на противника, внутренне понимая, что что-то идет не так, как вдруг услышал позади свистящий звук, и вверх взлетели шесть или семь стрел. Чэнь Чжэндэ резко пригнулся, из-за чего под обстрелом оказался Ву Чэнь. Воспользовавшись положением, он ранил правую руку Чэня. Ву Чэнь увернулся от стрел, одновременно ударив ногой в висок Чэнь Чжэндэ. Чэнь Чжэндэ не ожидал, что противник будет драться ногами, оторопел и отступил. В этот момент стрела пронзила его в спину с необычайной силой.

– Ах! – крикнула Гуань Минмэй.

Воины тоже воскликнули от неожиданности, но было слишком поздно отражать атаку мечом. Ву Чэнь начал отбиваться от летящих стрел, но одна из стрел выбила меч из его рук, ему пришлось уворачиваться. Гуань Минмэй выпустила три стрелы, сбивая стрелы противников, Чэнь Чжэндэ тоже начал отбивать стрелы своим мечом. Эти двое отчаянно сражались, но теперь они уже спасали друг друга, а цинские солдаты под башней не понимали, что происходит. Среди них был и Бай Чжэнь. Увидев, что у Ву Чэня в руке не было оружия, он вновь вспомнил о своем давнем позорном поражении, воспользовался случаем и приказал лучникам стрелять только в даоса. Вновь стая стрел поднялась в небо. Воин уворачивался от стрел как мог.

– Не бойся, я тебя прикрою! – крикнул Чэнь Чжэндэ.

Он поднял меч, но вдруг из окна шестого этажа приземлился человек. Он в одно мгновение отразил мечом более дюжины стрел. Мужчина чрезвычайно быстро крутил в руке свой меч, создавая своеобразный щит, отбрасывающий стрелы. Ян Чэнси торжественно прокричал:

– Сегодня мы все увидели прием Тысячерукого Будды!

Офицеры и стражники цинской армии не могли не восхититься увиденным, волна удивленных вздохов прокатилась у подножья пагоды. Чжао Баньшань сжал кулаки и свел их вместе, с улыбкой поклонившись в знак благодарности, кто-то из солдат даже зааплодировал. Втроем они зашли внутрь, члены Ордена пришли поддержать их. Только тогда близнецы Чанг по-настоящему восхитились боевыми навыками Ву Чэня и Чжао Баньшаня и особенно оценили благородный поступок Ву Чэня, пожертвовавшего победой ради спасения противника. Все радовались исходу, но цинские солдаты снова начали греметь и кричать.

– Я скажу императору усмирить их, – сказал Сюй Тяньхун.

Он ушел наверх, через некоторое время Цяньлун высунул голову из окна на седьмом этаже и крикнул:

– Я здесь.

– Император внутри! – крикнул Бай Чжэнь, падая на землю. – Да здравствует император!

– У меня тут есть дело, не нужно поднимать шум! – продолжал император. – Отступите на тридцать шагов назад!

Ли Кэсю приказал своим войскам отступить.

– Седьмой брат командует императором, а император командует офицерами и солдатами. Это намного эффективнее, чем это делаем мы мечами. Знаете, похоже, император – самое драгоценное сокровище в мире, и лучше использовать его, нежели убивать, – сказал Ян Чэнси.

Вэй Чуньхуа наблюдал за отступлением цинских солдат и тут увидел в толпе охотничьих собак, хлопнул себя по лбу и сказал:

– А я все не мог понять, как они нашли нас! Они взяли собак!

Он взял лук и стрелы, прицелился, и две стрелы полетели с пагоды. Послышались протяжные вопли: псы были убиты. Цинские солдаты подняли шум и начали отступать еще быстрее.

– Мастер Лу, господин Чжоу, пожалуйста, проводите мастера Чэнь Чжэндэ и госпожу Гуань Минмэй, а я поговорю с императором, – сказал Чэнь Цзялуо.

Он поднялся, члены ордена Красного цветка встали и поклонились ему. Чэнь Чжэндэ и Гуань Минмэй слышали, что Чэнь Цзялуо описывали как благородного, мудрого и красивого молодого человека, но их очень удивило то, с каким почтением к нему все относились.

Чэнь Цзялуо поднялся на седьмой этаж. Все, кто находился рядом с императором, вежливо поклонились и вышли. Цяньлун внезапно почувствовал себя потерянным и угрюмо сел.

– Ты принял решение? – спросил Цзялуо.

– Я в ваших руках, если хотите, то убейте меня, что еще тут говорить? – ответил Цяньлун.

– Жаль, очень жаль!

– Что же вызывает у тебя жалость?

– Я всегда думал, что ты человек большого таланта и смелости. Я рад, что у моих отца и матери родился такой славный сын. У меня прекрасный старший брат. Просто знай…

– Откуда ты это знаешь?

– Оттуда же, откуда знаю, что ты только снаружи такой смелый, но внутри ты всего лишь трус.

– В каком месте я трус? – рассердился Цяньлун.

– Смерть – это самый легкий путь, умереть легче всего, этот путь выбирают лишь трусы. Какой толк от мужества простого человека? Тем не менее смелые люди строят большие планы и переступают через страхи и сомнения. Но тебе это не по силам.

– Разве от кого-нибудь еще требовали великих достижений и начинаний в мире?

– Когда Гао-цзу из династии Тан начинал восстание в центре провинции Шаньси Тайюане, его сын Ли Шиминь сомневался в его плане, но все же подчинился воле отца. Если бы не было мятежа, надел бы Ли Шиминь, он же Тай-цзун, желтую мантию правителя? Хотя эти два императора были вынуждены подвергнуть своих сыновей и подчиненных риску, чтобы обрести власть, в конечном итоге они стали историческими личностями, но почему будущие поколения не восхищаются ими и не почитают их?

Цяньлун задумался, услышанное тронуло его до глубины души.

– Кроме того, брат, ты можешь намного превзойти Гао-цзу. Если ты захочешь установить мир и справедливость, многие из нас непременно последуют за тобой. Я могу поклясться, что мы никогда не посмеем проявить к тебе ни малейшего неуважения или предать, мы не такие, как твои приближенные.

Цяньлун кивнул, но в его сердце все еще была тревога, которую он не мог выразить. Чэнь Цзялуо догадался о его чувствах и сказал:

– Я буду невероятно счастлив, когда увижу, как мой брат прогоняет маньчжуров за Великую стену. Когда это случится, пожалуйста, позволь мне вернуться к озеру Сиху, чтобы насладиться цветами, выпить с моими братьями и жить в мире до конца наших дней.

– Как же это? Если ты поможешь мне в великих свершениях, должен помочь и в военном и политическом устройстве после.

– Давай обсудим это прямо сейчас. Если все закончится успешно, ты должен будешь позволить мне уйти в отставку. Следует, наверное, сказать, что у моих боевых братьев и сестер не слишком хорошие манеры. Если есть что-то, что нам не по душе, мы теряем уважение даже к монарху.

Цяньлун внимательно выслушал то, что он сказал, после, отбросив все сомнения, протянул руку и сказал:

– Хорошо, мы сделаем это!

– У тебя не осталось сомнений?

– Нет. Только я хочу доверить тебе одно дело. У Юй Ваньтина, вашего бывшего главы, где-то были важные документы, свидетельство моего рождения. Найди и принеси мне его. Так у меня не останется ни малейшего сомнения в том, что я действительно ханец, и я определенно пойду на великие свершения с тобой.

Чэнь Цзялуо подумал про себя, что это вполне разумная просьба:

– Хорошо, я слышал об этом от Четвертого брата Вэня, я сам отправлюсь за документами завтра.

– Когда ты вернешься, приступишь к своим обязанностям, я назначу тебя главой императорских сил, командующим тремя батальонами гвардейцев. Военную мощь всех провинций я постепенно передам в руки ханьцев, доверенных людей. После того как я назначу тебя военным министром и прикажу распустить воинов цинских Восьми знамен, начнутся беспорядки.

– Это прекрасный план – к чему беспокоиться из-за мелочей? – произнеся это, Чэнь Цзялуо опустился на колено, чтобы поклониться императору, а Цяньлун поспешно протянул руки, поднимая брата.

– Сегодня мы должны дать клятву вместе со всем Орденом, тогда мы никогда не отступим от нее, – сказал Чэнь Цзялуо.

Цяньлун кивнул. Цзялуо позвал Синь Яна, приказал ему принести императорский наряд Цяньлуна и помочь ему переодеться.

– Пожалуйста, зайдите сюда, – приказал Чэнь Цзялуо, выйдя к членам Ордена.

Герои вошли. Чэнь Цзялуо объяснил, что Цяньлун согласился изгнать маньчжуров силами ханьцев.

– Отныне мы будем помогать императору и вместе планировать государственное устройство. Но если у нас возникнут разногласия и о нашей тайне прознают, начнется война.

Через некоторое время, дав клятву, все, включая Цяньлуна, пили за новый союз. Лишь Чэнь Чжэндэ и Гуань Минмэй скептически улыбались.

– Брат, сестра, поднимите же с нами бокалы за союз! – сказал Лу Фэйцин.

– Как бы ни были сладки речи и обещания людей из правительства, я никогда не смогу довериться им, тем более главе этого правительства, – сказал Чэнь Чжэндэ.

– Мы рады служить народу и его представителям. Если у императора действительно благие намерения, господин Чэнь Цзялуо сможет в любое время послать нам письмо, мы пройдем сквозь огонь и воду, можете не сомневаться. Но вина мы не выпьем, – сказала Гуань Минмэй.

Чэнь Чжэндэ протянул правую руку, отломал кусок черепицы и раскрошил его пальцами:

– Кто бы из вас ни нарушил клятвы, он предаст свою честь, своих друзей и великое дело. Вот что его ждет.

Цяньлун пришел в ужас, увидев силу этого человека, и поднялся. Чэнь Цзялуо сказал:

– Жаль, что ты покидаешь нас, все же ты теперь один из нас. Тебе не нужно приглашение или письмо, тебе всегда рады. Надеюсь, эти клятвы не забудутся и наш союз будет крепким.

– Об этом можете не волноваться, – ответил Цяньлун.

– Хорошо, теперь давайте отпустим императора.

Вэй Чуньхуа выбежал из пагоды и прокричал:

– Встречайте императора!

Ли Кэсю и Бай Чжэнь были настороже, ожидая от Ордена очередного подвоха. Солдаты медленно приблизились и окружили Цяньлуна. Бай Чжэнь подвел лошадь, император оседлал ее и обратился к своему телохранителю:

– Я там с ними пью, сочиняю байки, надеясь на несколько дней тишины и покоя, а вы хотите поднять шум, мешая моим планам!

– Ваш верный слуга виноват, – сказал Бай Чжэнь.

Гвардейцы развернули флаги, зазвучал победный барабанный бой, и они величественно направились в Ханчжоу.

– Дорогой Фэйцин, судьба разлучила нас на долгие годы, но мы очень рады вновь встретить тебя. Сражение с даосом Ву Чэнем – самое радостное событие в моей жизни. У нас с женой есть другие мирские дела, так что давайте на этом прощаться, – сказал Чэнь Чжэндэ.

– Пожалуйста, останьтесь еще на несколько дней, чтобы я мог у вас поучиться, – попросил Чэнь Цзялуо.

– Ваши мастера гораздо способнее, чем я, чему мне вас учить? Даос Ву Чэнь, в будущем мы снова сразимся и выясним, кто же все-таки лучше.

– Буду с нетерпением ждать и готовиться, – с улыбкой ответил тот.

Гуань Минмэй отвела Чэнь Цзялуо в сторону и спросила:

– Ты женат?

Чэнь Цзяло покраснел и ответил:

– Нет.

– Помолвлен?

– Нет.

Гуань Минмэй кивнула, слегка улыбнулась и вдруг резко сказала:

– Если ты будешь безжалостен и несправедлив, предашь того, кто дал тебе кинжал, старушка Гуань никогда тебе этого не простит.

Чэнь Цзялуо был удивлен ее словам и не нашелся что ответить.

– Эй ты, скорпионье жало, – крикнул Чэнь Чжэндэ, – о чем ты там говоришь с Главой? Пошли!

Гуань Минмэй нахмурилась, обернулась и громко свистнула – четыре гончие выбежали из леса. Все они поклонились и направились на выход. Лу Фэйцин крикнул им вслед:

– Брат, сестра, куда вы направляетесь?

Они не ответили, и через некоторое время их фигуры исчезли в лесу, только лай собак еще некоторое время доносился из чащи. Чанг Хэчжи возмутился:

– Думают, что им все можно из-за их преклонного возраста.

– Никакой вежливости, – добавил Чанг Бочжи.

– Думаю, они так и думают. Я пообещал императору, что пойду к моему учителю за важными бумагами. Давайте вернемся на гору Тяньму, чтобы проведать Четвертого и Четырнадцатого братьев.

Выбравшись из пагоды, Ма Шаньцзюнь с сыном вернулись в Ханчжоу, а Орден отправился верхом на запад.

Через два дня они прибыли на место. Стояла поздняя осень, деревья на горе были густые, красные листья окрасили гору, трава постепенно желтела. Горбун Чжан Цзинь спустился к подножью, чтобы встретить Юного Главу. Чэнь Цзялуо был удивлен, не увидев с ним Ло Бин. Опасаясь, что что-то случилось, он поспешно спросил:

– Где Четвертая сестра? Как себя чувствуют Юйтун и Тайлай?

– С Четырнадцатым братом все в порядке. Четвертая сестра сказала, что ей нужно кое-что купить для мужа. Удивительно, как вы разминулись.

– Что же ей понадобилось купить?

– Не знаю. Раны Четвертого брата уже затянулись, он все время лежал и, видимо, заскучал. Ло Бин хотела найти ему игрушки, даже не знаю, чьей семье не повезет. Четвертый брат действительно все еще словно ребенок! Когда у них родится сын, наверняка будет весь в отца, – сказал Чжан Цзинь, и все рассмеялись.

Так, обсуждая последние события, воины поднялись на гору. Сначала они направились к Вэнь Тайлаю. Он лежал на кровати, сходя с ума от скуки, но, увидев прибывших, подскочил от радости и встал, чтобы поприветствовать их. Они вкратце рассказали, что произошло, и пошли в противоположное крыло повидать Юй Юйтуна. Все тихо подошли к двери и вдруг услышали всхлипы. Чэнь Цзялуо заглянул в комнату и увидел Юй Юйтуна, стоящего спиной к двери и плачущего. Это было довольно странно и неожиданно, члены Ордена были стойкими и сильными людьми, даже женщины, Ло Бин и Чжоу Ци редко плакали. Цзялуо тихо произнес:

– Четырнадцатый брат, мы пришли проведать тебя, как ты себя чувствуешь? Рана все еще болит?

Юй Юйтун затих и, не оборачиваясь, сказал:

– Глава, господин Чжоу, братья, спасибо, что пришли. Простите меня. Мне намного лучше, но лицо мое сожжено, я похож на монстра, это просто позор.

Чжоу Ци улыбнулась и сказала:

– Подумаешь, у мужчины чуть-чуть обгорело лицо. Разве тебе стоит переживать, что теперь ты не выйдешь замуж?

Кто-то улыбнулся шутке девушки, а кто-то громко рассмеялся. Лу Фэйцин сказал:

– Юй, твое лицо пострадало от огня, когда ты спасал Четвертого мастера Вэня и меня. Все знают об этом. Кто посмеет проявить к тебе неуважение? Кто посмеет сказать, что ты не отважный воин? Чем уродливее твое лицо, тем больше уважения к тебе испытывают другие, так зачем печалиться?

– Ты прав, дядя, – ответил он, но снова не мог сдержать слез.

С самого приезда на гору Тяньму Ло Бин день и ночь ухаживала за ним, а Вэнь Тайлай всячески старался развеять его печаль. Юйтун знал, что его чувства к Ло Бин неуместны, но он не мог отпустить эту любовь. Всякий раз, когда он не мог уснуть по ночам, чувствовал горечь и сожаление от безответной любви. Когда он ловил на себя жалостливые взгляды Ло Бин, Вэнь Тайлая и Чжан Цзиня, подозревал, что лицо его, видимо, сильно обгорело, и несколько раз пытался посмотреться в зеркало, но каждый раз у него не хватало смелости. Он готов был отдать свою жизнь, чтобы спасти Вэнь Тайлая, отплатить Ло Бин своей смертью и избавиться от сожалений, при этом понимал, что теперь, когда все несчастья позади, больше не может искать смерти. Вспоминая об искренней любви Ли Юаньчжи, на которую он не смог ответить взаимностью, чувство вины пожирало его. Такие мысли посещали его день и ночь, он измучился до того, что стал тощим и слабым.

Воины попрощались с Юй Юйтуном и вернулись в зал. Вэнь Тайлай был очень расстроен увиденным, глубоко вздохнув, он сказал:

– Лицо Четырнадцатого брата так изуродовано из-за меня. Он был таким красивым, а теперь…

– Человек – это прежде всего его душа и качества: порядочность и благородство. Внешность изменчива, и только ничтожные люди обращают на нее внимание. У меня нет левой руки, у брата Чжан Цзиня горб, братья Чанг вообще выглядят устрашающе, но кто посмеет смеяться над ними? Четырнадцатый брат слишком близко воспринимает это к сердцу, – сказал Ву Чэнь.

– Он молод и еще не окреп. В будущем с ним все будет хорошо, если мы продолжим ему об этом напоминать. Давайте сегодня выпьем и отпразднуем нашу победу.

– Жаль, что Бин сейчас нет. Интересно, вернется ли она сегодня. Она взяла белую лошадь? – спросила Чжоу Ци.

– Нет, она сказала, что белая лошадь привлекает слишком много ненужного внимания. Четвертый и Четырнадцатый братья еще не полностью окрепли, не стоит нарываться на очередные неприятности, – ответил Чжан Цзинь.

– Мы все сейчас в сборе, было бы весело, если бы эти неприятности постучались к нам в дверь, – с улыбкой сказал Ян Чэнси.

Чэнь Цзялуо и Сюй Тяньхун какое-то время негромко что-то обсуждали в стороне, а после окликнули остальных.

– Мастер Лу, мастер Чжоу, пожалуйста, садитесь, не нужно этих формальных приличий.

– Иначе это непочтение, – ответили Лу Фэйцин и Чжоу Чжунъин, оставшись стоять.

– На этот раз судьба улыбнулась нам, но впереди ждут еще более трудные задачи. Сейчас я обозначу их. Девятый брат и Двенадцатый брат, отправляйтесь в Пекин, чтобы следить за новостями и выяснить, не собирается ли император изменить данной клятве. Это очень важное задание, вы двое должны быть очень осторожны, – Вэй и Ши оба кивнули в знак согласия, Цзялуо продолжил: – Братья Чанг, пожалуйста, отправляйтесь в провинции Сычуань, Юньнань и Гуйчжоу на встречу с нашими людьми на юго-западе. Восьмой брат отправится на переговоры в провинции Цзянсу и Аньхой, даос отправится в Лянху, а Тринадцатый брат в Лянгуан. Третий брат направится с Ма Шаньцзюнем и его сыновьями в три провинции: Чжэцзян, Фуцзянь и Цзянси. В Шаньдун и Хэнань отправится Лу Фэйцин. Северо-западные провинции поручаются господину Чжоу и брату Мэну, брату Ань, Седьмому брату и Чжоу Ци. Четвертый брат и Четырнадцатый брат долечиваются здесь, а Четвертая сестра и Десятый брат Чжан останутся приглядывать за ними. Синь Ян поедет со мной обратно в штаб. Что скажете?

– Повинуемся приказам нашего Главы, – дружно ответили все.

– Мы разделимся, чтобы объединиться с нашими людьми по всему Китаю, чтобы заложить прочный фундамент для грядущих событий. Наши дела крайне конфиденциальны. Будь то жены, уважаемые словно родители учителя, наши тайны не должны быть раскрыты.

Все единодушно выразили понимание, и Чэнь Цзялуо продолжил:

– Ровно через год мы соберемся в столице в это же время, к тому времени Четвертый брат и Четырнадцатый брат точно оправятся. Давайте же не подведем их, – воодушевленно сказал он, вставая с места.

Все оживились, лишь Чжан Цзинь был недоволен тем, что Глава снова оставил его на горе Тяньму. Вэнь Тайлай догадался об этом и сказал Чэнь Цзялуо:

– Глава, моя рана уже зажила. Четырнадцатый брат был серьезно ранен огнем, но он быстро выздоравливает. Мы вчетвером хотели бы вернуться с вами в штаб, чтобы Четырнадцатый брат мог немного развеяться. По дороге мы полюбуемся видами и достопримечательностями, наши раны заживут быстрее.

– Хорошо, но я переживаю, сможет ли Четырнадцатый брат выдержать столь долгий путь, – задумался Цзялуо.

– Пусть он едет в повозке, думаю, что я могу уже ехать верхом, – предложил Вэнь Тайлай.

– Да будет так.

Обрадованный Чжан Цзинь умчался сообщать об этом Юй Юйтуну, а затем вернулся и сказал:

– Четырнадцатый брат согласен.

После Чжоу Чжунъин отвел Чэнь Цзялуо в сторону:

– Мастер, Четвертый брат снова с нами, вы с императором сумели договориться, это большое счастье. Я хочу добавить еще одну причину для радости. Что скажете?

– Вы хотите устроить свадьбу дочери и Седьмого брата?

– Совершенно верно, – улыбнулся Чжунъин.

– Лучшего момента и не придумаешь. Пока все в сборе, отпразднуем свадьбу. Это, конечно, немного неожиданно, боюсь, я не успею пригласить наших друзей со всего света и отметить это событие как следует. Я не хочу обидеть нашу Ци.

– Разве нас недостаточно?

– Тогда давайте выберем подходящий день.

– Мы несуеверны и не верим в «счастливые» и «несчастливые» дни. Я бы сказал, что счастливый день – это сегодняшний день.

Чжоу Чжунъин не хотел задерживать планы Ордена из-за своих детей, Чэнь Цзялуо сразу это понял:

– Это очень великодушно с вашей стороны.

– Брат, ты все любезничаешь?

Чэнь Цзялуо с улыбкой подошел к Чжоу Ци:

– Наша девочка, я безмерно рад.

Чжоу Ци покраснела и сказала:

– О чем это вы?

– Я собираюсь объявить тебя Седьмой невесткой! Невестка, поздравляю.

– Вы все шутите! – обиделась Чжоу Ци.

– Хорошо, раз ты не веришь…

Он похлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание, и все замолчали, обратившись в слух.

– Господин Чжоу только что объявил, что Седьмой брат и госпожа Чжоу собираются сегодня пожениться. Будет свадьба!

Все бурно зааплодировали и начали поздравлять Чжоу Чжунъина и Сюй Тяньхуна. Чжоу Ци поняла, что это не шутка, и поспешно спряталась внутри, в зале. Вэй Чуньхуа, заметив это, улыбнулся:

– Десятый брат, держи ее быстрее, не дай невесте ускользнуть.

Чжан Цзинь поймал ее, но Чжоу Ци ударила его по руке, так что Чжан Цзинь отступил в сторону и, смеясь, закричал:

– Ай, помогите мне, невеста дерется!

Чжоу Ци расплылась в улыбке и ускользнула внутрь. Все расшумелись и не сразу услышали, как Ло Бин вошла с коробкой в руке и сказала:

– Хорошо, что все здесь. Что за праздник?

– Спроси Седьмого Брата, – улыбаясь, ответил Вэй Чуньхуа.

– Брат, в чем же дело? – недоумевала Ло Бин.

Сюй Тяньхун не знал, что ответить.

– Эй, я тебя спрашиваю… Странно, почему наш герой сегодня такой заторможенный?

Цзян Сиган встал за спину Сюй Тяньхуна, обнимая его:

– Сегодня наш герой женится, он будет заторможенным женихом.

– Ой, о-о-ой!

Ян Чэнси засмеялся и сказал:

– Невестка, ты так говоришь, как будто это плохо, что Седьмой брат женится.

Все снова громко рассмеялись.

– Если бы я знала, что сегодня Седьмой брат и сестра Ци женятся, я бы взяла овец и принесла более ценные вещи. У меня сейчас нет ничего, что можно было бы подарить…

– Что же ты принесла Четвертому брату? Посмотрим, сгодится ли, – шутил Ян Чэнси.

Ло Бин с улыбкой открыла коробку, в ее глазах отразился блеск сокровища. Внутри оказалась нефритовая ваза, переданная Ли Кэсю для заключения мира с императором. Воины были ошеломлены и засыпали девушку вопросами.

– Я поспорила с Четвертым братом. Я рассказала ему о красоте женщины, изображенной на вазе, но он не поверил мне…

– Четвертый брат, должно быть, сказал, что вы прекраснее, не так ли? – ухмыльнулся Сюй Тяньхун.

Ло Бин улыбнулась и ничего не ответила. Оказалось, Вэнь Тайлай сказал именно так.

– Ты украла ее прямо из императорского ямэня в Ханчжоу? – спросил Сюй Тяньхун.

Ло Бин кивнула, очень довольная собой:

– Пойду и покажу это Четвертому брату.

После долгих обсуждений воины пришли к выводу, что распоряжаться дальнейшей судьбой вазы должен Глава. Поступали разные предложения: можно вернуть ее Хуо Цинтун или оставить себе. Вэнь Тайлай присмотрелся к нефритовой вазе повнимательнее и не смог скрыть восхищения. Ло Бин улыбнулась и сказала:

– Ну что, я ведь права?

Тайлай покачал головой и сказал, что, какой бы красивой ни была девушка на вазе, она не сравнится с его женой. Щеки Ло Бин тут же покрылись румянцем.

– Четвертая сестра, вокруг императора много телохранителей, эта ваза так драгоценна, ее, должно быть, тщательно охраняли, как тебе удалось украсть ее? Твое мужество и способности действительно поражают, – сказал Ву Чэнь.

Ло Бин рассказала, как она прокралась в ямэнь генерала, как она схватила стражника, допросила, а после убила и переоделась в его одежду. Дождавшись ночи, она проникла в зал, где хранилась ваза, никто ее не заметил.

– Четвертая невестка, я хочу кое-что сказать тебе по старой дружбе, но не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно, – начал Лу Фэйцин.

– Уважаемый Лу, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне.

– Ты храбра и предусмотрительна, ты проделала это в одиночку, это действительно достойно восхищения. Но есть приоритеты, и если нефритовая ваза связана с нашими стратегическими планами или если она нужна нашим воинам, то такой риск оправдан. В твоем же случае это было сделано просто ради шутки, ты подвергла себя большой опасности. Если бы что-то пошло не так, не говоря уже о том, как переживали бы твои друзья, как думаешь, что испытал бы Четвертый брат?

Ло Бин оставалось только стоять и покорно соглашаться, повторяя «да, мастер» и чувствуя, как по ее спине скатываются капли пота.

Чэнь Цзялуо решил прийти на помощь девушке:

– С тех пор как Четвертый брат вернулся к нам, Четвертая невестка немного потеряла голову от радости! Мы все понимаем. Но, пожалуйста, впредь не делай так.

Ло Бин торопливо закачала головой, повторяя:

– Нет, нет, ни в коем случае!

Глава 3. Прошлое, настоящее и будущее яркой красной свечи

盈盈紅燭三生約

– Хорошо, – ответил Чэнь Цзялуо, – а теперь давайте займемся подготовкой к свадьбе. Знаешь, Седьмой брат, покупать свадебные принадлежности в горах не очень-то удобно, но раз дело не терпит отлагательств, придумай еще один хитроумный план! Ведь ты умен и находчив!

Герои громко рассмеялись. Сюй Тяньхун мог думать только о том, что вот-вот женится на девушке, в которую так давно влюблен, отчего на его лице появилась улыбка. Чэнь Цзялуо тоже улыбнулся и продолжил:

– Сегодня наш местный Чжугэ[22] станет никудышным зятем, так что позвольте мне предложить план развития событий. Со стороны невесты, конечно, будут ее родители, со стороны мужа в качестве родственника на церемонию пойдет Третий брат, старина Лу возьмет на себя роль свата. Девятый брат, отправляйся на белой лошади Ло Бин в Юйцянь[23] за покупками. Брат Мэн, спускайся к подножию горы и приготовь столы. Насчет подарков условимся, что, когда жена Седьмого брата родит сына, каждый должен будет преподнести два подарка. Братья, все меня поняли?

Вэй Чуньхуа и Мэн Цзяньсюн кивнули. Один Чжао Баньшань сказал:

– Однако, кажется, вести Тяньхуна под венец должен все-таки Юный Глава.

Чэнь Цзялуо шутливо толкнул его, но остальные поддержали идею Баньшаня. Цзялуо ничего не оставалось, кроме как смиренно согласиться.

К вечеру Мэн Цзяньсюн сообщил, что столы и место для банкета уже готовы, однако все получилось немного грубо и примитивно. Еще через полчаса вернулся Вэй Чуньхуа, доложив, что все, включая свадебное платье невесты, было куплено. Ло Бин подхватила платье, нашла румяна, улыбнулась и сказала:

– Девятый брат, а ты действительно все предусмотрел. Интересно, будешь ли ты таким же предусмотрительным в будущем, когда уже у тебя появится невеста?

Вэй Чуньхуа улыбнулся в ответ:

– Сестра, перестань шутить, давай лучше придумаем, как подшутить над женихом и невестой сегодня вечером.

– Хорошо, у тебя есть идеи? – захлопала в ладоши Ло Бин.

Цзян Сиган и остальные слышали, как они обсуждают план в соседней комнате, постоянно перебивая друг друга. Вэй Чуньхуа сказал:

– Тебе удалось украсть нефритовую вазу у императора, однако мастер Лу сказал, что, если бы во дворце было побольше воинов, ты бы не смогла провернуть кражу так просто.

– Воровство – это вопрос ума, а не силы. Если я не могу забрать что-то силой, я всегда могу украсть это.

– Верно! Однако Седьмой брат самый умный из нас. Если ты сможешь украсть что-нибудь у него сегодня вечером, я сразу же признаю твой талант.

– Ну и что же я могла бы украсть?

– После того как жених и невеста отойдут ко сну, ты украдешь всю их одежду, и утром они не смогут выйти из своей комнаты!

Чжан Цзинь и остальные громко захлопали и засмеялись. Чжао Баньшань подошел и с улыбкой спросил:

– Интересно, что же так подняло вам настроение?

Цзян Сиган оттолкнул его:

– Третий брат, здесь нет ничего интересного.

Все боялись, что Чжао Баньшань не разрешит им провернуть такую шалость. Когда он вышел, Ян Чэнси сказал:

– Поступить точно так же, как и с императором! Разыграть, чтоб он надолго запомнил свою свадьбу! Но, признаться честно, Четвертая сестра, это дело очень сложное, я не думаю, что тебе оно по силам.

Ло Бин нахмурилась и ничего не ответила, подумав про себя: «А ведь действительно, будет тяжело украсть у него одежду. Но такой розыгрыш стоит всех усилий, прости, сестра Ци». Через мгновение она почувствовала внезапный прилив сил и произнесла:

– А что будет, если я все-таки украду?

Вэй Чуньхуа ответил:

– Здесь нас пятеро: Восьмой брат, Десятый брат, Двенадцатый брат, Тринадцатый брат и я. Если ты сможешь украсть их вещи, мы подарим тебе сбрую из чистого золота, чтобы твой белый конь стал еще красивее.

– По рукам. Если же я не смогу их украсть, сделаю пять кошельков, по одному для каждого из вас.

Ян Чэнь и Вэй Чуньхуа сказали хором:

– Хорошо, договорились.

– Только не экономь на материале и не халтурь, нужны отменные кошельки, – с иронией в голосе добавил Цзян Сиган.

– Эй, разве я когда-нибудь вас обманывала? – ответила Ло Бин. – Главное, ни в коем случаем не рассказывайте об этом Седьмому брату и его невестке.

Ян Чэнси и другие хором сказали:

– Конечно, мы предпочли бы проиграть тебе спор, но увидеть это.

После заключения пари они решили разделиться, чтобы помочь с подготовкой к церемонии. Ло Бин на самом деле не знала, как сможет украсть одежду. С Чжоу Ци будет легко справиться, но с Сюй Тяньхуном не так все просто. Когда дело доходило до тактики, не было того, кто мог бы тягаться с ним.

Через некоторое время в зале зажглись яркие расписные свечи. Сюй Тяньхун стоял в левой части комнаты, одетый в длинный халат и магуа[24]. Чжоу Ци вышла под руку с госпожой Чжоу, Чжао Баньшань руководил церемонией. Пара сначала поклонилась табличкам предков и изображениям духов неба и земли, затем алтарю предков Ордена, а затем оба поклонились Чжоу Чжунъину и Чэнь Цзялуо. Чжоу Чжунъин в ответ поклонился Чжоу Ци. Чэнь Цзялуо никогда раньше не проводил свадебных церемоний, поэтому также поклонился вслед за Чжоу Чжунъином. Новоиспеченная пара поблагодарила свата Лу Фэйцина. После того как пара засвидетельствовала свое почтение, они по очереди обнялись с Ву Чэнем, Чжао Баньшанем, Вэнь Тайлаем и братьями Чанг. Синь Ян помог Юй Юйтуну выйти и сесть на стул. Лицо Четырнадцатого брата закрывала черная ткань, так что было видно лишь глаза, и он тоже поприветствовал молодоженов. Зал был полон радостных возгласов. Юй Юйтун достал золотую флейту и затянул мелодию.

Начался банкет, все расположились по местам, начали пить и есть. Ву Чэнь вдруг вскочил с кувшином в руках и крикнул:

– Пока все не напьются, никто не посмеет потревожить нас…

Не успев договорить, он внезапно швырнул кувшин в дерево во дворе. Вэй Чуньхуа и Чжан Цзинь, совершенно безоружные, выбежали на улицу; кувшин не успел разбиться – Вэй Чуньхуа на лету поймал его. Чжан Цзинь прыгнул на крышу, однако вокруг не было ни души. Он вернулся и доложил Чэнь Цзялуо, также спросив, нужно ли ему разведать местность. Чэнь Цзялуо улыбнулся:

– Сегодня счастливый день для Седьмого брата. Нельзя допустить, чтобы какой-то подлец испортил праздник. Давайте пока что выпьем, – затем он отдал приказ Синь Яну: – Возьми нескольких воинов, осмотритесь вокруг, не позвольте никому проникнуть внутрь.

Синь Ян удалился, остальные же продолжили развлекаться. Чэнь Цзялуо прошептал Ву Чэню:

– Даосский мастер, я тоже видел чью-то фигуру на дереве. Раз он решил посетить наш праздник, вряд ли это очень умный человек.

– Да ладно, пускай, – спокойно ответил тот.

У Цзялуо загорелись глаза, он встал и громко произнес тост:

– Авторитет нашего даосского мастера нерушим, сражение в пагоде Шести Гармоний прямое тому доказательство! Даже Орлы Тянь-Шаня не смогли одолеть его. Давайте же поднимем бокалы в его честь!

Воины поднялись с мест, Ву Чэнь сказал:

– Два Орла Тянь-Шаня действительно достойны своей славы. Если бы старик Чэнь Чжэндэ был на двадцать лет помоложе, я вряд ли смог бы тягаться с ним.

– Да, хотя раньше он и был силен, сейчас его навыки уже не на таком же высоком уровне, – добавил Чжао Баньшань.

За соседним столом Чжан Цзинь и Ши Шуанъин уже шесть раз сыграли в «камень – ножницы – бумага», с каждым разом становясь все громче и громче. Ян Чэнси, Цзян Сиган и братья Чанг соревновались в распитии вина, каждый из них выпил уже по семь-восемь бокалов. Вэнь Тайлай и Юй Юйтун еще не оправились от ран и не могли пить вместе со всеми, закусывая жирной пищей, поэтому тихо сидели за отдельным столом, пили чай, составив друг другу приятную компанию. Все продолжали поддразнивать Юй Юйтуна, общались и веселились.

Съев несколько блюд, пара вышла, чтобы произнести тост. Чжоу Чжунъин не мог нарадоваться молодоженам, его рот был постоянно открыт от восхищения. Чжоу Ци уже давно пристрастилась к вину, но в этот день госпожа Чжоу приказала ей оставаться трезвой. Сейчас девушка собиралась произнести несколько слов, и все начали уговаривать ее выпить. Она очень хотела расслабиться, но, вспомнив слова матери, поняла, что у нее не было другого выбора, кроме как отказаться. Ей стало грустно из-за этого. Вэй Чуньхуа улыбнулся и сказал:

– О, невеста сердится на жениха. Седьмой брат, преклони колени, преклони колени.

Цзян Сиган крикнул:

– Седьмой брат, не обижай ее снова, встань на колени. Если жених встанет на колени, то первым ребенком будет сын…

Чжоу Ци не смогла удержаться от смеха и сказала:

– У тебя нет сына, откуда ты это знаешь? Что за чушь!

Все были удивлены, увидев простоту и наивность Чжоу Ци. Госпожа Чжоу, весело смеясь, покачала головой и со вздохом сказала:

– Она будет хорошей женой.

Ло Бин тихо сказала Вэй Чуньхуа:

– Налей еще вина Седьмому брату, помоги мне немного.

Вэй Чуньхуа кивнул и подмигнул Цзян Сигану. Они вдвоем встали, чтобы поднять тост за жениха. Сюй Тяньхун видел, как они крадутся к нему, и понимал, что у них не самые благие намерения, но сегодня он стал мужем, так что не мог отказывать себе в выпивке. Выпив половину всего, что стояло на столе, он стал чрезвычайно открытым и очень разговорчивым. После дюжины бокалов он внезапно покачал головой и упал на стол. Госпожа Чжоу начала хлопотать вокруг зятя, повторяя:

– Он пьян, очень пьян.

Она попросила проводить его в комнату отдохнуть. Ян Чэнси дождался, когда Тяньхун напьется, и тогда сказал Ло Бин:

– На этот раз ты, вероятно, выиграла спор.

Девушка улыбнулась, взяла чайник, разбавила чай вином и отправилась в дом к Чжоу Ци. Чжоу Ци обрадовалась ее приходу и сказала с улыбкой:

– Сестра Бин, наконец ты пришла, мне тут очень скучно.

– Хочешь попить? Я принесла тебе чай.

– Не хочу.

Ло Бин поднесла жидкость к ее носу и сказала:

– Этот чай так вкусно пахнет.

Когда Чжоу Ци почувствовала запах вина, она была вне себя от счастья. Она поспешно схватила чайник обеими руками и выпила половину на одном дыхании, ненадолго остановилась и сказала:

– Сестра Бин, ты так добра ко мне.

Ло Бин собиралась подшутить над ней, но из-за наивности невесты ей стало немного не по себе. Однако вспомнив, что, помимо нее, надо разыграть и жениха, сказала:

– Сестра Ци, я хочу кое-что тебе поведать, рассказать об одном важном моменте свадебной церемонии. К сожалению, раньше я не могла сказать это, но ты ведь не злишься на меня из-за этого?

– Конечно нет, расскажи.

– Твоя мать ведь говорила тебе, что после церемонии нужно положить одежду определенным образом?

– Мама не говорила мне об этом, – раскраснелась Чжоу Ци.

Ло Бин сделала серьезное выражение лица и продолжила:

– Я думаю, она тоже не знает. Ну ладно. После того как мужчина и женщина вступают в брак, либо восточный ветер побеждает западный, либо западный побеждает восточный. Всегда есть кто-то, кто имеет власть над партнером.

– Ха, я не хочу управлять им, а он не хочет управлять мной.

– Да, однако мужчины всегда свирепые и властные. Очень маловероятно, что ты сможешь справиться с ним. Тем более это Седьмой брат, он очень умный и способный. Сестра Ци, ты честный человек, но тут поможет только везение.

Чжоу Ци поняла эту фразу. Хотя она давно была влюблена в своего мужа, она думала о нем как о хитром человеке. Из-за нахлынувших переживаний у нее разболелась голова, но она не стала показывать слабость перед Ло Бин и сказала:

– Если в браке он будет таким человеком, то я не буду покорной. Мы сможем свести счеты на клинках.

– Вот это настоящая сестра Ци! Муж и жена должны всегда оставаться хорошими друзьями – это единственно верный принцип. Если же он просто неудачно пошутит, ты тоже возьмешь в руки оружие? Кроме того, Седьмой брат так хорошо к тебе относится, сможешь ли ты ранить его?

Чжоу Ци не нашлась что ответить, и Ло Бин продолжила:

– Четвертый брат Вэнь намного лучше владеет боевыми искусствами, чем я. Если говорить о бое, я ему не соперник, но мы никогда не ссоримся. Он всегда очень внимательно меня слушает.

– Понимаю, сестра…

Здесь она остановилась. Ло Бин улыбнулась и спросила:

– Ты хочешь спросить меня, что надо делать, не так ли?

Чжоу Ци еще больше покраснела и кивнула.

– Если хочешь, я могу рассказать тебе. Но ни в коем случае не говори об этом Седьмому брату. И завтра не жалуйся на меня.

Чжоу Ци снова кивнула.

– Через некоторое время вы окажетесь в одной комнате, сначала вы разденетесь, а когда Седьмой брат снимет одежду, погаси свет и положи всю одежду на этот стол, – она указала на стол перед окном. – Его одежда будет лежать снизу, а твоя должна лежать поверх его. Тогда он никогда не посмеет быть грубым с тобой.

– Правда?

– Зачем мне тебе врать? Разве твоя мать не боится твоего отца? Должно быть, она не знает этого ритуала, иначе как бы она не рассказала о нем своей дочери?

Чжоу Ци подумала, что ее мать действительно немного боится мужа, поэтому покорно кивнула.

– Когда ты будешь складывать одежду, не вызови у него подозрений. Если он о чем-то догадается, тихо встанет посреди ночи и поменяет вещи местами, тогда твой брак будет ужасным!

Хотя Чжоу Ци очень стеснялась, но, подумав о счастливой семейной жизни, она согласилась сделать это и выговорила:

– Я всегда буду к нему хорошо относиться. У него нет ни отца, ни матери с раннего детства, я никогда не буду грубой с ним.

Чтобы точно убедить ее, Ло Бин рассказала ей много других секретов о том, как быть хорошей женой. Все они были правдивыми. Чжоу Ци слушала с покрасневшим лицом, она была очень благодарна за советы.

Пока они беседовали, внезапно за дверью появилась фигура, а затем они услышали крик Сюй Тяньхуна со двора. Чжоу Ци первой встала и бросилась к выходу. Она увидела Тяньхуна, который направлял свой меч в сторону заграждения. Чжоу Ци поспешно спросила:

– Что такое, кто-то пробрался к нам?

– Я видел, как кто-то следил за церемонией из-за забора, но, когда я подбежал, уже никого не было.

Чжоу Ци открыла сундук и достала из-под одежды меч. Оказалось, что госпожа Чжоу хотела, чтобы ее дочь избавилась от оружия в новом доме, но Чжоу Ци настояла на своем и в конце концов оставила его в сундуке. Подняв клинок, она крикнула:

– Выходи сейчас же!

Ло Бин с улыбкой сказала:

– Невеста, забудь об этом. Успокойся. Здесь так много воинов и наших братьев. Или же ты боишься, что вор украдет твое приданое?

Чжоу Ци улыбнулась и вернулась в дом. Ло Бин ухмыльнулась, указала на Сюй Тяньхуна и сказала:

– Притворяешься пьяным! Сначала я поймаю вора, а потом вернусь и посмотрю, накажут тебя или нет. А ты присматривай за невестой вместо меня и не позволяй ей пользоваться оружием.

Закончив говорить, она взяла клинок в руку. Сюй Тяньхун вернулся в дом с улыбкой. Он услышал шум людей, мечущихся по крыше дома, – остальные тоже услышали его крик и вышли на поиски врага. Сюй Тяньхун подумал: «Мы заключили союз с императором. Крайне сомнительно, что императорский двор послал кого-то шпионить за нами. Хотя, может, император думает расторгнуть наши договоренности? Тот человек за заграждением, кажется, не является мастером боевых искусств. Обычно разного рода преступники и бандиты прибывают на такие мероприятия, чтобы немного нажиться». Пока он думал об этом, вошли Ло Бин, Вэй Чуньхуа, Ян Чэнси, Чжан Цзинь, Цзян Сиган и другие. Держа в руках кувшины и бокалы, они закричали:

– Жених притворяется пьяным и обманывает нас, как его наказать?

Сюй Тяньхуну нечего было возразить, поэтому он согласился выпить еще три бокала вина с каждым пришедшим. Все хотели наконец увидеть розыгрыш, но его время так и не наступало. Сюй Тяньхун засмеялся и сказал:

– Надо бы поменьше вам пить, чтобы поймать нашего преследователя. Лучше послать еще людей за ним.

Ян Чэнси с улыбкой ответил:

– Ладно тебе, просто пей. Сегодня вечером все братья будут дежурить посменно.

Во время всеобщего галдежа Чжоу Чжунъин вошел в комнату и увидел, что его новоиспеченный зять был настолько пьян, что не мог стоять на месте и даже связно говорить. Он подбежал, чтобы уладить ситуацию, и выпил с каждым по бокалу вина. Когда товарищи поняли, что жених действительно пьян, они обменялись несколькими шутками с Чжоу Ци и вышли из комнаты.

Когда в комнате остались только они вдвоем, Чжоу Ци не смогла больше сдерживать эмоции. Она взглянула на храпящего Сюй Тяньхуна, на его скомканную на кровати одежду, осторожно встала и заперла дверь на засов. Затем девушка тихо прошептала:

– Эй, ты спишь?

Сюй Тяньхун ничего не ответил. Чжоу Ци со вздохом сказала:

– Значит, действительно спишь.

Еще раз проверив, что никого в комнате не осталось, и прислушавшись, она решила, что все погнались за тем негодяем. Затем она сняла свой наряд, подошла к кровати и толкнула мужа, он перевернулся и перекатился на спину. Чжоу Ци сняла с него обувь, халат и магуа, а затем хотела снять его нижнее белье, но внезапно застеснялась и подумала: «Может, верхней одежды будет достаточно? Я ведь тоже не хочу властвовать в семье». После этого, согласно совету Ло Бин, она положила его халат на столик у окна, затем постелила поверх свою одежду, вернулась к кровати, взяла одеяло и накрыла Сюй Тяньхуна. Сама она легла на соседнюю кровать, плотно обернувшись в другое одеяло, абсолютно не шевелясь. Спустя какое-то время Сюй Тяньхун перевернулся, Чжоу Ци испугалась и хотела незаметно выйти из комнаты. В этот момент красная свеча, стоявшая в комнате, начала разгораться. Чжоу Ци боялась, что ее муж проснется и увидит, как разложена одежда. В глубине души ей было неописуемо страшно, но она все равно не решалась встать. Она проклинала себя за свою беспомощность и была вся в поту. Однако ей пришла в голову идея: она оторвала несколько ниток от своего нижнего белья, смочила их во рту, скомкав два шарика. Аккуратно метнув нитки пальцами, она погасила свечу. Сюй Тяньхун спал очень крепко. Объем выпитого им алкоголя сначала не был таким уж большим, однако друзья убедили его выпить в несколько раз больше, и он заснул, сам того не подозревая. Он вновь перевернулся, и Чжоу Ци испугалась еще больше, держась за одеяло и не смея пошевелиться. Она не знала, сколько времени прошло, но вдруг услышала, как за окном пискнула мышь, а через некоторое время завизжала кошка. С громким звуком окно открылось, на пол спрыгнула кошка, побегала по комнате, не смогла выбежать и прыгнула в постель, свернувшись клубочком у ног Чжоу Ци. Когда кошка уснула, Чжоу Ци почувствовала облегчение и закрыла глаза, но так и не смогла заснуть.

Примерно в три часа ночи за окном внезапно раздался шум. Чжоу Ци внимательно прислушивалась. Казалось, кто-то тихо дышит за окном. Она подумала, что это шутка братьев и они просто заглядывают к ним. Только она собиралась спросить, кто ходит в такое позднее время, как вдруг вспомнила, что не может разбудить мужа, и быстро закрыла рот. Внезапно она услышала голос Синь Яна:

– Кто это? Не двигайся!

После раздалось несколько ударов мечом, затем послышались голоса братьев Чанг:

– Вот же ублюдок, хватило смелости заявиться!

Чей-то хриплый голос лишь охнул в ответ.

Чжоу Ци вскочила, схватила меч и, когда собиралась взять свою одежду на столе, вскрикнула, увидев, что ее одежда исчезла. В это время она позабыла о застенчивости. Она растормошила Сюй Тяньхуна и прокричала:

– Просыпайся, поторопись… Иди и поймай вора. Вор украл нашу одежду… всю одежду.

Сюй Тяньхун от испуга сел в кровати. Он почувствовал мягкую руку, держащую его. В темноте комнаты слегка пахло каким-то сладким ароматом. Только тогда он вспомнил, что это был аромат свечи в комнате для молодоженов. Его сердце дрогнуло, но, осознав, что враг где-то рядом, он немедленно взял себя в руки, потянул жену за собой, встал перед ней, взял в руку стул и приготовился встретить врага. Вдруг они услышали, как на крыше хлопают люди, и Сюй прошептал:

– Вокруг братья, они смогли окружить вора.

– Откуда ты знаешь?

– Эти хлопки – знаки нашего Ордена. За ним наблюдают со всех сторон. Давай не будем выходить.

Он поставил стул, повернулся, обнял Чжоу Ци и тихо сказал:

– Дорогая, я перебрал с алкоголем и уснул, даже не позаботившись о тебе. Какой же я…

С лязгом меч Чжоу Ци упал на пол.

Обнявшись, они сели на край кровати, и Чжоу Ци, не говоря ни слова, положила голову на руки мужа. Через некоторое время они услышали, как Ву Чэнь ругается:

– Этот вор такой быстрый, где он прячется?

За окном вспыхнул ослепительный огонь, воины зажгли факелы, чтобы проверить территорию. Сюй Тяньхун сказал:

– Иди спать, я выйду и посмотрю.

– Я тоже пойду.

– Хорошо, но сначала оденься.

Чжоу Ци открыла сундук и достала два комплекта одежды.

Сюй Тяньхун открыл засов, вышел и увидел свой халат, магуа и наряд Чжоу Ци, аккуратно сложенные у двери. Он очень удивился, в этот момент Чжоу Ци воскликнула:

– Этот вор действительно странный, почему он вернул одежду?

Сюй Тяньхун некоторое время не мог ничего понять и спросил:

– А где изначально была наша одежда?

Чжоу Ци уклончиво ответила:

– Кажется, у кровати, я не могу вспомнить.

В этот момент Ло Бин и Вэй Чуньхуа подбежали к ним с факелами в руках. Вэй Чуньхуа улыбнулся и сказал:

– Вор разбудил жениха и невесту.

Ло Бин притворилась озадаченной и сказала:

– Эй, почему здесь лежит одежда?

Вэй Чуньхуа еле сдерживал смех. Сюй Тяньхун, заметив выражение лиц этих двоих, тут же понял, кто в этом виноват. Он с улыбкой произнес:

– Я выпил слишком много вина и даже не знаю, как вор смог украсть ее.

– Боюсь, не вино пьянит человека, а человек сам себя, – ответила Ло Бин.

Сюй Тяньхун улыбнулся и замолчал. На самом деле Ло Бин пробралась посреди ночи в комнату, предполагая, что Чжоу Ци спит. Она подошла к окну в комнате и, опасаясь, что ее раскроют, издавала звуки, похожие на писк мышки. Затем, открыв окно, она запустила кошку внутрь. Посреди этой суеты Ло Бин успела схватить одежду, лежавшую на столе. Ян Чэнси сидел в другой комнате, ожидая новостей. Когда он увидел, что ей удалось заполучить одежду, искренне восхитился девушкой. Все некоторое время разговаривали и смеялись и уже собирались разойтись и лечь спать, когда Синь Ян внезапно закричал: он обнаружил врага. Ло Бин решила воспользоваться шумом и вернуть одежду, чтобы не смущать Чжоу Ци завтра утром. Она подбежала к окну комнаты молодоженов и услышала их разговор. Поняв, что они не спят, положила одежду под дверь.

В это время подошли Чэнь Цзялуо и Чжоу Чжунъин. Чэнь Цзялуо сказал:

– Дом окружен нашими людьми со всех сторон. Не думаю, что вор умеет летать. Давайте обыщем каждый уголок.

Воины проверили все места, но не нашли никаких следов. Ву Чэнь был очень зол и громко ругался. Тут Сюй Тяньхун внезапно воскликнул:

– Давайте пойдем и проверим Четырнадцатого брата!

– Юный Глава уже попросил мастера Лу охранять Четырнадцатого брата, а Третьего брата Чжао – присмотреть за Четвертым братом, опасаясь, что их могут ранить или взять в плен. Если бы Четвертого брата никто не охранял, могла бы его жена сейчас быть здесь? – сказал Вэй Чуньхуа.

– Верно, – ответил Тяньхун, – однако давайте пойдем и проведаем их. Боюсь, этот вор пробрался сюда либо за Четвертым братом, либо за Четырнадцатым.

– Седьмой брат прав, – согласился Цзялуо.

Члены Ордена сначала пошли в комнату Вэнь Тайлая. В комнате ярко горели свечи. Вэнь Тайлай и Чжао Баньшань играли в шахматы и, казалось, не обращали никакого внимания на шум за пределами комнаты. Затем они отправились в комнату Юй Юйтуна. Лу Фэйцин сидел на каменных ступенях и смотрел на звездное небо. Увидя приближающихся героев, он встал и сказал:

– Здесь тихо.

Все были раздражены и удивлены тем, что не смогли поймать вора, хотя до этого им удалось поймать самого императора. Сюй Тяньхун мельком увидел, как в окне вспыхнула и исчезла небольшая искра. Было понятно, что в комнате только что задули свечу. Он заподозрил неладное и сказал:

– Пойдемте все-таки проведаем Четырнадцатого брата.

– Он заснул, поэтому я решил побыть здесь, – ответил Фэйцин.

Вмешалась Ло Бин:

– Давайте поищем в других местах.

– Нет, сначала нужно проверить его, – настаивал Сюй Тяньхун.

В правой руке он держал факел, а левой открыл дверь в комнату. На кровати лежал человек, от звука открывшейся двери он зашевелился. Сюй Тяньхун попробовал зажечь факелом свечу, но безуспешно. Когда он поднес факел поближе, оказалось, что фитиль свечи был сломан. Очевидно, свеча была потушена с помощью скрытого оружия. Сюй Тяньхун испугался, что с Юй Юйтуном что-то случилось. Он быстро подошел к кровати и произнес:

– Четырнадцатый брат, как ты?

Юй Юйтун медленно повернулся, как будто только что очнулся ото сна – его лицо все еще было закрыто тканью, – и спокойно сказал:

– Ах, это ты, Седьмой брат. Ты сегодня молодожен. Надеюсь, ты не обижаешься на своего младшего брата за то, что он пришел на церемонию?

Сюй Тяньхун почувствовал облегчение, когда увидел, что с ним все в порядке. Взяв факел и снова посмотрев на свечу, он увидел короткую стрелу, прибитую к оконному проему, она была испачкана свечным маслом. Тяньхун понял, что стрела была выпущена из золотой флейты Юй Юйтуна, но все еще задавался вопросом, почему тот быстро потушил свечу, когда увидел, что все приближаются. Разве была необходимость воспользоваться при этом своим оружием? В это время Чэнь Цзялуо и остальные тоже вошли в комнату. Юй Юйтун поприветствовал их в той же манере:

– Ах, братья, со мной все в порядке, пожалуйста, не беспокойтесь.

Сюй Тяньхун протянул руку, чтобы вытащить короткую стрелу у окна. Чэнь Цзялуо осторожно потянул ее на себя. Заметив это, Сюй Тяньхун отдернул руку. В это время внезапно все увидели, что стеганое одеяло на кровати Юй Юйтуна вздулось и под ним, кроме Четырнадцатого брата, был еще кто-то. Чэнь Цзялуо сказал:

– Тогда хорошего тебе отдыха.

Выйдя из комнаты, он сказал Лу Фэйцину:

– Мастер Лу, пожалуйста, присматривай за братом Юем, а мы пойдем дальше.

Когда все ушли, Лу Фэйцин снова сел на ступеньку. Все последовали за Чэнь Цзялуо в его комнату, там он отдал приказ:

– Всем караульным собраться здесь!

Синь Ян передал приказ, и братья Чанг, Чжан Цзинь, Ши Шуанъин и Цзян Сиган, которые охраняли дом снаружи, вошли в комнату.

Глава 4. Девушка, готовая преодолеть тысячи ли

霍霍青霜万里行

Чэнь Цзялуо сидел на кровати, воины стояли вокруг него, все чувствовали себя довольно неловко, никто не произносил ни слова. В конце концов Ву Чэнь не выдержал:

– Очевидно, вор прячется под одеялом Четырнадцатого брата. Кто это? Почему наш брат защищает его?

После этого заявления члены Ордена начали говорить наперебой. Некоторые заметили, что Юй Юйтун в последнее время вел себя странно, другие уверяли, что он несколько раз бывал в поместье Ли Кэсю. Братья Чанг также вспомнили, что он однажды даже спас генерала. Чжан Цзинь крикнул:

– Мы должны спросить его напрямую. Я не подозреваю Четырнадцатого брата в предательстве, так как уверен, что он благородный человек. Однако все люди разные, не все готовы на дружбу до гроба, поэтому нужно выяснить положение дел прямо сейчас. Вы хотите все узнать?

Все согласились с его предложением. Сюй Тяньхун сказал:

– Четырнадцатому брату, возможно, есть что скрывать. Если мы прямо спросим его, скорее всего, он испугается и ничего не расскажет. Как насчет того, чтобы Синь Ян притворился, что принес ему еду, а заодно и все проверил?

– План Седьмого брата звучит логично, – согласился Цзян Сиган.

Чжоу Чжунъин пошевелил губами, собираясь заговорить, но сдержался, бросив взгляд на Чэнь Цзялуо, чтобы понять, что тот думает на этот счет. Долго ждать не пришлось:

– В комнату Четырнадцатого брата ворвался неизвестный и остался там. Все это заметили. Четырнадцатый брат и остальные остались живы. Мы хотим прийти к нему на помощь, у нас нет сомнений на его счет. Поскольку он не выдал неизвестного, на то есть причина. Я попросил мастера Лу позаботиться о нем, чтобы тот человек не причинил ему вреда. Пока он в целости и сохранности, я не думаю, что есть какая-либо необходимость узнавать детали, не стоит разрушать нашу братскую атмосферу.

– Слова главы господина Чэня полностью верны, – поддержал Чжоу Чжунъин.

Чэнь Цзялуо продолжил:

– Если он не захочет рассказывать об этом, мы не будем вспоминать этот инцидент. Молодому человеку, помимо славы и одержанных побед, иногда нужна и романтика. До тех пор, пока он не нарушит правила Ордена, он будет оставаться нашим братом. Все, пожалуйста, идите спать. Завтра надо отправляться в путь.

Воины подчинились словам Юного Главы. Сюй Тяньхуну было втайне стыдно, и он подумал про себя: «Когда дело доходит до мыслей и поведения людей, Глава намного лучше меня». Ло Бин улыбнулась и сказала:

– Короткий миг ночи любви бесценен. Что вы, молодожены, здесь делаете?

Все рассмеялись. С этим хохотом в особняк вернулась радость.

После того как все ушли, Юй Юйтун поспешно встал с кровати и, дождавшись, когда затихнут шаги, зажег свечу и прошептал:

– Что ты здесь делаешь?

Человек откинул одеяло, сел на край кровати, опустил голову и ничего не говорил; его грудь вздымалась, в глазах блестели слезы. Это была Ли Юаньчжи, дочь Ли Кэсю и ученица Лу Фэйцина. Она была одета в черную одежду, ее кожа была белее снега, руки походили на белый нефрит. Она положила их на колени, не говоря ни слова. Слезы капля за каплей стекали по ее ладоням.

После боя в резиденции тиду Юй Юйтун, следуя за орденом Красного цветка, уехал прочь. Ли Юаньчжи, находясь в полном отчаянии, бездумно слонялась на лошади по Ханчжоу и за его пределами. Ли Кэсю понимал, что творится на душе у дочери, поэтому не старался контролировать или сдерживать девушку, давая ей возможность прогуляться самой и развеяться. В один из дней на рассвете Ли Юаньчжи ехала верхом по западной части города, когда случайно встретила Ло Бин, укравшую из ямэня генерала нефритовую вазу. Девушка уже встречала Ло Бин ранее и знала, что она один из членов ордена Красного цветка, поэтому Ли Юаньчжи последовала за этой женщиной, и через какое-то время они оказались у горы Тяньму. Только вот девушка не знала, что молодой человек, занимавший все мысли Ли Юаньчжи, на самом деле мечтал об этой юной замужней женщине, что ехала сейчас впереди. Ло Бин была в хорошем расположении духа и не оглядывалась по сторонам, ожидая какой-либо опасности, а Ли Юаньчжи следовала за ней очень осторожно и не привлекала к себе внимания, поэтому Ло Бин так и не заметила, что кто-то висел у нее на хвосте.

В тот вечер члены Ордена неоднократно замечали следы Ли Юаньчжи, но ей все равно удавалось остаться незамеченной. Девушка лишь хотела найти Юй Юйтуна, поделиться с ним своими душевными муками, но по ошибке ворвалась в новый дом новобрачных Сюй Тяньхуна и Чжоу Ци. Синь Ян поднял крик, и члены Ордена тут же сбежались, чтобы дать отпор незнакомцу; Ли Юаньчжи, пытаясь ввести всех в заблуждение, спряталась во мраке и кинула несколько маленьких камней в их сторону, а затем бросилась на задний двор, где лицом к лицу столкнулась с Лу Фэйцином.

– Учитель! – лишь воскликнула девушка.

– Что ты здесь делаешь? – сердито спросил Лу Фэйцин.

– Мне нужно кое-что сказать брату Юйтуну.

Лу Фэйцин вздохнул, покачал головой, а затем указал на флигель, располагавшийся с левой стороны. Девушка подошла к двери и постучала:

– Брат Юй!

Юй Юйтун проснулся, как только услышал крик Синь Яна; молодой человек тут же взял в руки золотую флейту, чтобы отразить удар врага, если тот неожиданно заглянет к нему. Но за дверью, к его удивлению, послышался знакомый голос Ли Юаньчжи, и Юй Юйтун поспешил отпереть дверной засов, чтобы пустить девушку внутрь. Он подумал, что мужчине и женщине, не состоящим в браке, совершенно не подобает сидеть в темноте вдвоем, поэтому он зажег свечу. Но только Юй Юйтун хотел спросить, с какой целью ночная гостья посетила его, как тут же услышал приближающиеся шаги членов Ордена. Если бы они увидели молодых людей сейчас вдвоем, то это был бы настоящий кошмар и причина, по которой Ли Юаньчжи пришла к нему в столь поздний час, не имела бы уже никакого значения. Юй Юйтуну ничего не оставалось, кроме как скрыть присутствие девушки, чтобы избежать скандала, поэтому он потушил свечу коротким выстрелом из флейты – из-за ран быстро передвигаться он не мог. Молодые люди затаили дыхание. В дверь постучал Сюй Тяньхун; девушка шепотом обратилась к Юй Юйтуну:

– Брат Юй, спаси меня, прошу…

Не придумав ничего лучше, Юй Юйтун спрятал девушку под ватным одеялом. Хотя опасности удалось избежать, Юй Юйтун был весьма недоволен происходящим, но стоило ему увидеть глаза Ли Юаньчжи, полные слез, душа его наполнилась теплым чувством, и он мягко произнес:

– Ты так трепетно относишься ко мне, да и я не глупый осел, думаешь, я не понимаю, что происходит? Но ты ведь госпожа, которая приближена к императорскому двору, а я – головорез, что скитается по рекам и озерам… Как можешь ты так обречь саму себя на страдания до конца своих дней?

– Ты думаешь, я не страдаю, когда ты так резко уезжаешь?

– Я знаю, что не должен давать тебе повод для страданий. Но я несчастный человек, и сердце мое так же черство, как засохшее дерево… Ты должна вернуться туда, откуда пришла.

– Чтобы спасти своего друга, ты сражался против моего отца. Я нисколько не виню тебя – ты делал это из чувства долга.

Поразмыслив немного, девушка продолжила:

– Ты настоящий мастер кисти и меча. Твои великолепные навыки могут принести тебе богатство и славу, но ты лишь тратишь свое время на скитания по рекам и озерам. Тебе стоит лишь захотеть улучшить свою жизнь, и мой отец мог бы…

– Орден Красного цветка совершает благородные поступки и стоит на защите справедливости, каждый член Ордена – человек, чья сила духа безгранична… А ты предлагаешь мне стать маньчжурским прихвостнем?

Ли Юаньчжи поняла, что сказала что-то не то, оттого покраснела и через некоторое время произнесла:

– У каждого человека свои стремления, и я не смею принуждать тебя к чему-то. Пока ты делаешь то, что тебе по душе, я сама ощущаю радость. После твоих слов я осознала, что больше не хочу помогать своему отцу, и обещаю отныне не быть на его стороне. Думаю, мой учитель будет рад решению, которое я приняла.

Последние две фразы Ли Юаньчжи произнесла настолько громко, что Лу Фэйцин, стоявший на улице, услышал слова девушки. Юй Юйтун сидел молча за столом.

– Если ты считаешь, что быть госпожой с императорского двора – это плохо, то я откажусь от этой придворной жизни… – прошептала Ли Юаньчжи. – Если ты говоришь, что орден Красного цветка совершает благородные дела, то тогда и я… Тогда и я последую за вами и стану головорезом, скитающимся по рекам и озерам…

Ли Юаньчжи потребовались все внутренние силы, чтобы произнести эти слова. Девушку вдруг накрыло чувство стыда за сказанное, и она, договорив, не выдержала и расплакалась.

– Я был тяжело ранен, но если бы не твоя помощь, если бы ты не преодолела долгий путь, чтобы доставить меня на лечение в ваш дом в Ханчжоу, я бы давно попрощался со своей жизнью… И даже если я умру, то ценой своей жизни отплатить тебе за твою доброту не смогу, только… разве что только я отблагодарю тебя в следующей жизни, – сказал Юй Юйтун.

Ли Юаньчжи резко встала и произнесла:

– А может, у тебя просто есть другая прелестная девушка, любовь к которой живет в твоем сердце, и поэтому ты смотришь на меня так, будто я даже гроша ломаного не стою?

И это действительно было так: Юй Юйтун прекрасно понимал, что он слепо влюблен в Ло Бин и что его чувства к ней стоят на первом месте, ведь того, кто видел океаны, не удивить ручьем. Ли Юаньчжи ни по внешним, ни по внутренним качествам нисколько не уступала Ло Бин, но именно к этой молодой замужней женщине Юй Юйтун испытывал особые чувства, и поэтому сейчас, услышав вопрос Ли Юаньчжи, он просто не знал, что ей ответить.

– Если твоя симпатия к ней так сильна, то это значит, что она явно лучше меня в десятки раз, – сказала девушка. – Может быть, тогда познакомишь меня с ней?

Юй Юйтун не знал, как реагировать на эти слова, поэтому не придумал ничего лучше, чем резко снять со своего лица платок.

– Ну посмотри на меня! Я стал настоящим уродом!

Девушка взглянула на Юй Юйтуна при свете свечи и увидела на его лице многочисленные шрамы темно-желтого цвета. Столь страшное зрелище заставило девушку невольно вскрикнуть и отступить на пару шагов назад.

– Я несчастный человек, сердце мое полно зла, я совершаю дурные поступки, да и к тому же я с рождения невезуч. Лучше бы тебе уйти отсюда!

Ли Юаньчжи не могла вымолвить ни слова. Она была поражена тем, что только что увидела.

– Что такое, госпожа? Не можешь вынести моего уродливого внешнего вида? Жалеешь, что пришла сюда сегодня, не так ли? – рассмеялся Юй Юйтун.

Говоря это, молодой человек улыбался как сумасшедший. Ли Юаньчжи испугалась еще больше, закричала, закрыла лицо руками и выбежала из комнаты. С лица Юй Юйтуна еще некоторое время не сходила безумная улыбка, а затем голова его опустилась на стол, и он горько заплакал.

Лу Фэйцин сидел на каменной ступеньке у входа в комнату. Хотя подробностей разговора он не знал, но понимал, что произошло. Лу Фэйцин осознавал, что Юй Юйтуна было бы бесполезно утешать, да и его наставления молодой человек сейчас бы не выслушал, поэтому подумал про себя: «Этот ночной приход Ли Юаньчжи имеет прямое отношение к ее чести… Если я не принесу извинения за ее поведение, то окажусь виноватым перед Орденом».

Чэнь Цзялуо только что лег в кровать. Когда Синь Ян услышал, что Лу Фэйцин просит встречи с Главой, он постучал в его дверь. Цзялуо встал и оделся, чтобы принять Лу Фэйцина.

– Глава, я пришел извиниться перед вами!

– За что? Что с Четырнадцатым братом? – обеспокоенно спросил Чэнь Цзялуо, решив, что тот находится в опасности.

– Нет, с ним все в порядке. Вы знаете, кто пришел сегодня вечером и доставил всем неприятности?

– Не знаю.

– Это мой ученик, я не имею над ним должного контроля, поэтому он позволяет себе вести себя так, как ему заблагорассудится. Сегодня у Седьмого мастера великий праздник, поэтому я прошу прощения за то, что мой ученик побеспокоил вас всех.

Чэнь Цзялуо молчал. Лу Фэйцин продолжил:

– Мой ученик уже убежал, но я обязательно найду его и заставлю принести всем вам извинения. Но пока за него прошу прощения я, – договорив, Лу Фэйцин встал и поклонился Главе.

Чэнь Цзялуо поспешно встал, чтобы ответить на поклон Лу Фэйцина, а затем сказал:

– Навыки твоего ученика – это истинное мастерство, которое он получил от старших. Техника его поистине необыкновенна.

Лу Фэйцин подумал, что Чэнь Цзялуо имеет в виду сегодняшнее событие, но он не знал, что они вдвоем сражались на озере Сиху, и сказал:

– Он всегда доставляет множество хлопот и приносит неприятности… Иногда я жалею, что взял его в свои ученики.

– Ты слишком учтив. Твой ученик бывал в исламских районах?[25]

– Он вырос на северо-западе.

– Я смотрю, они неплохо ладят с одной девушкой-мусульманкой, – произнес Чэнь Цзялуо.

Когда он прощался с Хуо Цинтун, кто-то сказал: «Если хочешь узнать человека получше, то спроси у учителя». Чэнь Цзялуо несколько раз хотел спросить Лу Фэйцина о Хуо Цинтун, но ему всегда неловко было задавать подобные вопросы, поэтому он сдерживал свой интерес. Но сейчас Лу Фэйцин пришел к нему и заговорил об этой теме сам. Цзялуо задавал все эти вопросы равнодушно и бесстрастно, но сердце его на самом деле бешено стучало от волнения, а на лбу выступили капельки пота.

– Я познакомился с ней из-за кражи Корана, – сказал Лу Фэйцин. – Сначала у нас произошло небольшое недопонимание – она дважды дралась с моим учеником, однако после я рассказал девушке о своей дружбе с Орлами Тянь-Шаня. Все разногласия тут же исчезли, и Хуо Цинтун подружилась с моим учеником. Да что там подружилась! Они относятся теперь друг к другу со всей добротой и уважением, словно старые друзья.

На лице Лу Фэйцина появилась легкая улыбка, но вот Чэнь Цзялуо не смог удержаться от некоторой холодности в своих словах. Лу Фэйцин сначала считал, что Чэнь Цзялуо просто недоволен ночным вторжением Ли Юаньчжи: члены Ордена не смогли справиться со столь юной девушкой, и это не могло не наложить тень позора на некоторых членов Ордена. Но потом он понял, что на уме у Чэнь Цзялуо что-то другое, поэтому поспешил извиниться еще раз и как можно скорее удалиться, но тут снаружи послышался голос Синь Яна:

– Юный Глава, Четырнадцатый мастер здесь!

Дверь открылась, и вошел Юй Юйтун, поддерживаемый другим членом Ордена. Четырнадцатый мастер очень удивился, увидев там Лу Фэйцина. Помощник оставил их наедине.

– Тебе нельзя много двигаться, твои раны еще не зажили, – сказал Чэнь Цзялуо. – Если у тебя был ко мне разговор, я бы мог просто прийти к тебе.

– Глава, вы, наверное, видели, как кто-то прятался в моей комнате. Вы притворились, что ничего не заметили, и я благодарен вам за вашу доброту. Хотя вы не спрашивали, я не могу не рассказать вам…

– Мы с вами все близки, словно плоть и кровь, я не могу вам не доверять, – ответил Чэнь Цзялуо.

– Этот человек, что прятался у меня, имеет отношение только ко мне лично, а не к нашему Ордену в целом. Понимаете, это просто вопрос чести, так что…

– Раз так, то давайте не будем обсуждать это и просто забудем о том, что произошло сегодняшней ночью. Юйтун, тебе нужно отдыхать. Синь Ян, помоги Четырнадцатому мастеру дойти до его комнаты.

Он хотел как можно скорее избежать этого неловкого разговора между ними тремя, чтобы не ставить никого в неудобное положение, поэтому поспешно попрощался со всеми и ушел в свою комнату.

На следующее утро все мужчины спустились с горы. Они попрощались друг с другом и пошли каждый своей дорогой в разные уголки Китая. Чэнь Цзялуо и Чжоу Чжунъин изначально собирались вместе отправиться на северо-запад, но Чжоу Чжунъин сказал, что во время обучения в Шаолиньском монастыре на горе Суншань[26] слышал от своего учителя и дядюшек-наставников, что в городском округе провинции Фуцзянь Путянь, равно как и в Суншань, обучают искусству школы Шаолинь. Оказывается, за сотню лет из монастыря в Путяне вышло множество необыкновенных мастеров боевого искусства шаолиньской школы, поэтому Чжоу Чжунъин хотел отправиться туда, на юг, надеясь набраться там опыта.

– Ученики южной школы Шаолинь распространились по всему правобережью реки Янцзы, – ответил Чэнь Цзялуо, – они обладают великой славой и могуществом. Если Чжунъин отправится на юг, чтобы набраться опыта, это может стать хорошим предлогом для возникновения нашей с ними крепкой дружбы. Если в будущем мы начнем поднимать восстание против маньчжуров, ученики Шаолиньского монастыря могут согласиться оказать нам помощь, и весь народ будет считать это за благословение небес.

– Я выполню все, что вы прикажете, – сказал Чжоу Чжунъин и, взяв жену и двух своих учеников, Мэн Цзяньсюна и Ань Цзяньгана, отправился на юг. На прощание жена Чжоу Чжунъина неоднократно просила свою уже замужнюю дочь стать чуть спокойнее, перестать капризничать и не создавать какие-то неприятности и конфликты.

– А если он будет оскорблять меня? – поджав губы, спросила Чжоу Ци.

– Как такой хороший человек может тебя оскорблять? – ответила ей мать.

Вчера вечером, во время их брачной ночи, когда Ли Юаньчжи подняла шум своим вторжением, а Ло Бин куда-то спрятала их одежду, Чжоу Ци было очень неловко, в душе она переживала. А сейчас, осознавая, что родители оставят ее здесь совсем одну, девушка не удержалась и расплакалась. Чжоу Чжунъин дал наставления дочери и сказал Сюй Тяньхуну:

– Наша девочка очень прямолинейна и еще весьма наивна, так что заботься о ней. Но если вдруг она посмеет дерзить тебе, то не опускайся до ее уровня, а лучше позволь мне самому наказать ее за грубость.

– Папа, и ты тоже на стороне Сюй Тяньхуна, неужели я настолько плохой человек? – с тревогой спросила Чжоу Ци.

Чжоу Чжунъин улыбнулся, сел на коня, поклонился Чэнь Цзялуо и Вэнь Тайлаю и направился на юг. Чэнь Цзялуо, Вэнь Тайлай, Ло Бин, Сюй Тяньхун, Чжоу Ци, Чжан Цзинь, Юй Юйтун и Синь Ян направились на север через населенный пункт провинции Чжэцзян Сяофэн, затем через уезды Аньцзи и Лиян, и в конце концов добрались до Цзиньлиня[27]. После переправы через реку Янцзы Вэнь Тайлай наконец окончательно оправился от ранений, Юй Юйтун тоже почувствовал себя лучше. Наступила ранняя зима, на улице становилось все холоднее, трава и деревья начали постепенно замерзать и увядать. Когда они проехали Кайфэн, Юй Юйтун уже пересел из повозки на лошадь. Воины выехали из западных ворот округа, и восемь лошадей помчались по главной дороге. Ветер завывал, пыль клубилась. Белая лошадь, на которой ехал Вэнь Тайлай, была так быстра, что он вырвался вперед и на одном дыхании проскакал пятьдесят ли до какого-то городка. На местном постоялом дворе он попросил зарезать для них кур и приготовить рис, чтобы остальные, приехав, могли отдохнуть и перекусить. Он сел у входа в постоялый двор, заварил чайник чая, вытер лицо носовым платком и вдруг увидел в восточной части помещения фигуру в накидке. Некто вытянул шею и осмотрелся вокруг; увидев Вэнь Тайлая, неизвестный быстро отвернулся и ушел. Вэнь Тайлаю все это показалось очень подозрительным, поэтому, когда вскоре к нему присоединились остальные путники, он рассказал им об этом человеке. Сюй Тяньхун взглянул туда, куда указывал Вэнь Тайлай, и увидел, что в дырке в оконной бумаге виднеется глаз неизвестного, следящего за ними. Как только некто понял, что Сюй Тяньхун заметил его, то тут же скрылся.

– Этот еще несмышленыш, – усмехнувшись, тихо сказал Сюй Тяньхун. – Он еще не знает, как правильно подсматривать за кем-то, поэтому сразу же сдал себя.

– Сходи к этому пареньку, – сказал Глава Синь Яну. – Если у него проблемы с деньгами, помоги ему обязательно.

Синь Ян встал и направился ко входной двери, напевая:

– Все воды на свете текут из одного источника, а красные цветы и зеленая трава всего мира растут из одной почвы…

Эта песня была секретным приветственным сигналом ордена Красного цветка. Даже если кто-то знал эту песню, но не являлся членом Ордена, он мог обратиться к тому, кто поет эту песню, и сказать: «Я член некоего общества и хотел бы попросить помощи ордена Красного цветка», и после этого он бы точно получил несколько серебряных.

Синь Ян закончил петь, но к нему так никто и не подошел. Тогда он запел снова; в этот момент дверь одного из номеров со скрипом распахнулась, и оттуда вышел человек в черном. Он прикрыл лицо шляпой, протянул Синь Яну клочок бумаги и сказал:

– Передай это Четырнадцатому господину.

Синь Ян взял записку и хотел было задать ему несколько вопросов, но неизвестный выбежал с постоялого двора, сел на лошадь и унесся вдаль.

Синь Ян передал клочок бумаги Юй Юйтуну и сказал:

– Четырнадцатый брат, тот человек просил передать это вам.

Юй Юйтун взял записку, развернул и прочитал:

«Любовь моя глубока и искренна, разве для нее имеет значение красота или уродство? Каким бы трудным ни был путь, я последую за тобой».

Почерк был красив, и Юй Юйтун сразу узнал в нем почерк Ли Юаньчжи. Оказывается, весь этот путь она следовала за ним. Юй Юйтун нахмурился и отдал записку Чэнь Цзялуо. Глава прочел записку, но, понимая, что это личное дело, не стал задавать вопросов и вернул бумажку назад.

– Наши отношения с этим человеком слишком запутаны, – произнес Юй Юйтун. – Наверняка автор записки уже ждет меня где-то впереди. Я хотел бы сейчас пересесть на лодку, чтобы избежать встречи с этим человеком на дороге. А в Тунгуане я снова присоединюсь к вам.

– Нас не так уж и мало, почему же ты должен бояться встречи с этим человеком? – гневно произнес Чжан Цзинь. – Даже если его навыки борьбы превосходны, мы все равно сможем постоять друг за друга и сразиться с ним.

– Я не боюсь, – ответил Юй Юйтун, – я просто не хочу видеть этого человека.

– Тогда давайте просто дадим ему урок – будет знать, как преследовать людей! Кто это такой, который добра и зла не различает? – спросил Чжан Цзинь, но Юй Юйтуну было неловко отвечать на его вопрос.

Чэнь Цзялуо знал, что ему есть что скрывать, и сказал:

– Если Четырнадцатому брату хочется продолжить свое путешествие на лодке, то так даже лучше – там он может поспать и не будет так сильно утомлен, как после езды верхом. Синь Ян, сопроводи Четырнадцатого брата и помоги ему в пути.

Синь Ян согласился. Он еще был слишком молод, и поездка на лодке для него была скучнейшим из занятий, но и ослушаться приказа Главы в силу возраста он не мог, поэтому лишь вздохнул и кивнул. Юй Юйтун понял, почему Синь Ян так расстроен, и настоял на том, что поедет один, ведь раны его уже зажили и в помощи он не нуждается. Тогда они все вместе спустились к реке Хуанхэ, заплатили за лодку для Юй Юйтуна и разъяснили, как добраться до Тунгуаня. Чэнь Цзялуо и остальные проводили Юй Юйтуна, увидели, как он уплыл, сели на лошадей и отправились в путь. Чжан Цзинь был очень недоволен нерешительным поведением Юй Юйтуна и даже отругал его:

– Чопорный педант, он же не понимает, какого черта делает!

– После того как Четырнадцатый брат получил ожог лица, настроение его очень сильно изменилось, поэтому теперь он ведет себя немного по-другому, – ответила Ло Бин. – Давайте просто последуем за ним.

– Когда мы были в городе Вэньгуане, – заметила Чжоу Ци, – то поговаривали, что он встречался с девушкой, а потом он каким-то образом оказался в Ханчжоу.

– Он изворотливый человек; возможно, эта ситуация как-то связана с женщинами, иначе почему он так боится неприятностей? – усмехнулся Чжан Цзинь.

– Не неси бред, Десятый брат! – воскликнул Вэнь Тайлай.

Юй Юйтун путешествовал на лодке несколько дней и успокоился только тогда, когда увидел, что Ли Юаньчжи больше не преследует его. В один из дней вдруг задул встречный ветер, мешающий плыть, да и сумерки опустились слишком рано, поэтому лодочник не решился продолжать их путь ночью, и вскоре они причалили к дикому безлюдному берегу. Всю ночь Юй Юйтун ворочался, не в силах заснуть, и, оставив наконец бессмысленные попытки отдохнуть, он сел и огляделся. Увидев великолепный пейзаж – полную луну, отражающуюся в реке, и бурное течение, – Юй Юйтун невольно потянулся к флейте. В музыке, что зазвучала из этого инструмента, отражались душевные муки и терзания молодого человека; мелодия была то радостна, то печальна, она текла то быстро, то медленно.

– Хорошая флейта! – внезапно послышался незнакомый голос. Юйтун слегка испугался, прекратил играть и огляделся, чтобы увидеть говорящего. В свете луны он заметил силуэты трех человек, идущих к берегу. Когда они подошли поближе, один из них сказал:

– Мы хотели как можно скорее добраться до конечного пункта нашего путешествия и в спешке пропустили места ночлега. Но, услышав в ночи звук вашей чудесной флейты, не удержались, чтобы не выразить свое восхищение. Прошу, простите нас за эту дерзость.

– Здесь, в этом безлюдном месте, я играл кое-как… даже не играл, а просто шумел, – ответил Юй Юйтун, поспешно встав. – Мне стыдно, что вы услышали это.

Речь незнакомца звучала как речь образованного человека; Юй Юйтун медленно приблизился к нему и сказал:

– Не хотите ли пройти на мою лодку, выпить?

– Было бы славно! – ответил незнакомец.

Все трое подошли к лодке и с легкостью запрыгнули на нее. «У этих мужчин неплохая физическая подготовка, мне надо быть с ними очень осторожным», – подумал про себя Юй Юйтун и схватился за борт лодки обеими руками, делая вид, будто он слаб и робок. Один из незнакомцев был весьма рослым и носил ватный халат, обшитый снаружи чесучовой тканью; выглядел он явно как деревенский шэньши[28]. Рассмотреть второго мужчину было достаточно тяжело из-за густой черной бороды, покрывающей все его лицо. А вот третий незнакомец был одет в монгольское платье и меховую шубу, и вел он себя так, будто был до дерзости смелым. За пазухой у них лежали свертки, а за поясом торчало холодное оружие. Юй Юйтун знал, что его золотая флейта может привлечь их внимание, поэтому поспешил спрятать ее еще до того, как эти трое незнакомцев сели в лодку. Он разбудил лодочника и приказал ему нагреть вина и приготовить еду для гостей. Лодочник с большим подозрением отнесся к внезапному появлению незнакомцев посреди ночи, но Юй Юйтун очень щедро платил ему, поэтому сделал все так, как ему было велено.

– Это было абсолютно бесцеремонно – беспокоить вас поздней ночью, – сказал рослый мужчина.

– Мы все братья, о какой бесцеремонности вообще может идти речь? – ответил Юй Юйтун.

– Могу ли я узнать тогда ваше имя? – спросил один из незнакомцев.

– Фамилия моя – Юй, а имя мое – Юйтун, я уроженец Цзиньлиня. Хоть меня и зовут Юйтун, но я не очень умен[29]. Я пытался сдать государственный экзамен, но не смог. Вернувшись на родину после провала я только и слышал, как старейшины обсуждали мою неудачу.

– Так вы, оказывается, сюцай[30], простите меня за мою невнимательность, – сказал мужчина.

– Я не только не сдал экзамен, что дал бы мне право зваться ученым, но и пережил еще одно несчастье – в моем скромном жилище неожиданно случился пожар, – продолжил Юй Юйтун. – Чжужун[31] свирепствовал нещадно, и от моего дома камня на камне не осталось. Вот и на лице моем – последствия того страшного пожара… Даже людям в глаза смотреть стыдно! Поэтому мне ничего не осталось, кроме как поехать в провинцию Ганьсу к родным и найти там способ заработать на жизнь. Такова моя судьба – я родился под несчастливой звездой, что тут еще скажешь!

Незнакомцы в недоумении переглянулись. Человек, похожий на деревенского шэньши, произнес:

– Вам не стоит падать духом.

– Могу ли я теперь узнать, как зовут вас? – спросил Юй Юйтун.

– Моя фамилия – Тэн, – ответил мужчина и, указав на своего спутника с черной бородой, продолжил: – Его фамилия – Гу.

Затем он повернулся к мужчине в монгольских одеждах:

– А это – Ха, он монгол.

– Я очень рад познакомиться с вами! Случайная встреча – и такая удача, – поклонившись, сказал Юй Юйтун.

Мужчина по фамилии Тэн усмехнулся про себя, увидев столь почтительное приветствие. Юй Юйтун между тем заметил, что Тэн говорит с ляодунским акцентом[32], и подумал: «Никак не пойму, эти трое – враги или друзья… Если они просто смелые бродяги, ищущие приключений, то было бы неплохо завязать с ними дружбу и в будущем привлечь их к нашим планам».

– Вы путешествуете ночью, разве это не опасно? – спросил Юй Юйтун.

– В чем же опасность? – ответил Тэн.

– На дороге неспокойно – разбойники могут подкараулить вас где угодно… Опасно это как-то, да, опасно…

– Что он сказал? – спросил мужчина по фамилии Гу у Тэна.

– Он сказал, что здесь много разбойников, – ответил тот.

Услышав это, Гу и Ха громко рассмеялись.

В это время лодочник принес еду и вино, трое гостей ели и пили, не особо церемонясь. Человек по фамилии Тэн сказал:

– Вы очень хорошо играете на флейте, не могли бы вы сыграть нам еще одну песню?

Юй Юйтун забеспокоился, что его золотая флейта раскроет обман, поэтому он быстро ответил:

– Если честно, то я очень боюсь играть на флейте перед кем-то… пальцы будто перестают меня слушаться, и я теряюсь.

– Тогда позвольте мне сыграть немного, – сказал Ха, достал из-за пазухи серебряный рожок и начал играть грустную мелодию. Юй Юйтун прислушался к звуку рога, который был таким скорбным и волнующим, что в голове молодого человека возник пейзаж, где ветер колышет траву на лугу, на котором пасутся овцы. Выпив, трое мужчин встали, поблагодарили за ужин и начали прощаться с Юй Юйтуном, но тот сказал:

– Почему бы вам не остаться на лодке на ночь, а на рассвете вы продолжите свой путь?

– Было бы хорошо, но прошу прощения, что тем самым мы побеспокоим вас, – сказал Тэн.

Юй Юйтун расположился в задней каюте, а его гости заняли переднюю. Через некоторое время Юй Юйтун притворился, что громко храпит, а на самом деле стал внимательно прислушиваться к разговору троих мужчин. Он услышал, как мужчина по фамилии Ха сказал:

– Несмотря на то, что этот сюцай ноет без остановки, он хотя бы не скуп.

– Все считает, что дело в его судьбе, – ответил Гу.

– Мы завтра сможем добраться до Лояна? – спросил Ха.

– Переправимся через реку, найдем трех лошадей и, может быть, сможем, если поторопимся, – ответил Тэн.

– Я просто боюсь, что брата Ханя может не быть дома, и получится, что мы приедем напрасно, – сказал Ха.

– Если мы его не увидим, то отправимся в логово ордена Красного цветка в Тайху и устроим им настоящий переполох, – добавил Гу.

– А ну-ка, тише, – буркнул Тэн.

«Оказывается, эти трое – враги Ордена… Они собираются в Лоян и хотят найти там какого-то Ханя… Скорее всего, им нужен Хань Вэньчун», – подумал Юй Юйтун.

– В этом Ордене полным-полно мастеров, – сказал Тэн, – и хотя их прошлый глава умер, говорят, новый лидер нисколько не уступает своему предшественнику. Помните, что вы не в Гуандуне: здесь нельзя просто так поднимать шум и устраивать переполох.

– Мы, шесть Гуандунских демонов, навеваем страх на людей не только в Китае, но и за пределами Великой стены. Чего мы боимся? Третий, пятый и шестой демоны были убиты орденом Красного цветка. Если мы не отомстим им за это, то в чем вообще смысл нашего существования? – сказал Гу.

«Так вот кто они… это трое из шести Гуандунских демонов. Но ведь третьего демона убил учитель Лу, а пятый и шестой демоны, Янь Шикуй и Янь Шичжан, погибли от рук мусульман. С чего вдруг эти трое решили, что во всем виноват Орден?»

Первый из шести Гуандунских демонов – Тэн Илэй – был известным человеком в Ляодуне. Он накопил немалое состояние, имел в своем распоряжении пастбища и золотые прииски. Второй демон – Гу Цзиньбяо – был известным конокрадом. Четвертый демон – Ха Хэтай – был монгольским пастухом, который скитался по востоку без пристанища и в итоге стал разбойником. В Ляодуне они услышали, что Цзяо Вэньци наняла одна богатая семья найти важного человека, который был украден орденом Красного цветка. А потом он пропал, и в течение года от него не было никаких вестей. Недавно его ученики прислали письмо, в котором сообщили, что тот был убит в провинции Шэньси, поэтому трое Гуандунских демонов отправились на юг, чтоб отомстить Ордену. Прибыв в Пекин, они узнали, что братья Янь тоже погибли и что в этом деле замешан Орден. Они в гневе направились в Лоян, чтобы получить информацию от Хань Вэньчуна, но по случайному совпадению встретили по дороге Юй Юйтуна.

Трое мужчин еще немного поговорили, а потом легли спать. На душе у Юй Юйтуна было неспокойно, он не мог заснуть до тех пор, пока небо не начало светлеть. Он только попытался на некоторое время закрыть глаза, как вдруг услышал шум и крики людей, доносящиеся снаружи. Юй Юйтун быстро вскочил, взял в руку золотую флейту, выглянул из каюты и увидел сотни больших кораблей, плывущих по реке один за другим. На одном из кораблей висело большое полотно с надписью «Армейский провиант генерала Дин Бяня». Эти корабли перевозили дополнительный провиант для Чжао Вэя. Большие суда проплыли мимо, за ними последовали десятки маленьких лодок, на которых перевозились личные вещи офицеров и солдат.

Лодочник Юй Юйтуна увидел, что ситуация нехорошая, и уже собирался скрыться, когда шесть-семь цинских солдат вскочили на борт с оружием в руках и без какой-либо на то причины ударили лодочника по лицу, приказав ему вести свою лодку вслед за их судами. Юй Юйтун знал, что правительственные солдаты привыкли так отвратительно вести себя с простым народом и что спорить с ними абсолютно бесполезно, поэтому он не стал ничего предпринимать. Ха Хэтай разозлился и хотел было выйти и сразиться с цинскими солдатами, но Тэн Илэй остановил его. Цинские солдаты прошли в заднюю часть лодки и, увидев Юй Юйтуна, одетого как ученый, спросили Тэн Илэя и остальных троих, что они здесь делают. Тэн Илэй ответил:

– Мы направляемся в Лоян навестить наших родственников.

– Идите все в переднюю каюту и освободите заднюю, – сказал один из солдат.

Ха Хэтай сердито посмотрел на него и уже собирался ударить, но тут Тэн Илэй воскликнул:

– Эй, четвертый, что-то не так?

Ха Хэтай понял намек Тэн Илэя и сдержал свой гнев. Юй Юйтун прошел в переднюю каюту и сказал тихо:

– Я простой ученый, и тут солдаты, кто бы знал… Я с ними не справлюсь, не знаю, как мне быть, лучше буду молчать…

Солдаты опустили трап и переправили на эту лодку еще нескольких людей с другого судна.

– Господин Ян, – сказал один из солдат, – эта лодка намного лучше и чище. Не угодно ли вам осмотреться, может быть, она придется вам по вкусу?

Этот господин вошел в каюту, огляделся и, усевшись на стул, воскликнул:

– То что нужно!

Юй Юйтун взглянул на господина Яна, и сердце его застучало быстрее – это был член Пекинской организации охраны Ян Боган, который некогда хотел схватить Вэнь Тайлая. После того как Юй Юйтун в их прошлую встречу частично лишил его зрения, он оправился и привел троих своих учеников в войска Чжао Вэя. Хотя у Ян Богана остался только один глаз, его зрение все еще было очень острым. Когда он увидел фигуру Юй Юйтуна, у него возникли подозрения. Вуаль, прикрывающая лицо ученого, смутила его еще больше. Он притворился, что зашел в переднюю каюту и перекинулся несколькими словами с Тэн Илэем. Внезапно он сделал вид, что оступился, и, размахивая руками в воздухе в попытках поймать равновесие, схватился за вуаль, что скрывала лицо Юй Юйтуна, и потянул ее вниз. Гу Цзиньбяо увидел, что Ян Боган падает, и резко вытянул левую руку, чтобы удержать его. Ян Боган от неожиданности аж попятился назад; они оба поняли, что каждый из них обладает неплохой физической подготовкой, поэтому просто тупо уставились друг на друга.

Ян Боган повернулся к Юй Юйтуну и увидел, что лицо ученого покрыто шрамами; он явно не был похож на того красивого молодого человека, что частично лишил его зрения.

– Не устоял на ногах… прошу прощения, – сказал Ян Боган и вернул ему вуаль.

Молодой человек вновь прикрыл ею свое лицо, улыбнулся и спросил:

– После пожара мое лицо стало таким уродливым… Разве вы не испугались?

Ян Боган прислушался к акценту ученого, и у него снова возникли подозрения, но, вспомнив его изуродованное лицо, прогнал сомнения прочь и, повернувшись к Гу Цзиньбяо, сказал:

– Я думаю, мы с вами на одной стороне. Присядьте.

Тэн Илэй особо не церемонился и сначала спросил имя Ян Богана. Они слышали, что тот был руководителем школы цюаньшу в Чэньчжоу, поэтому он, не став скрываться, честно сказал, как его зовут. Они быстро нашли общий язык и начали рассказывать друг другу какие-то байки и обсуждать слухи, ходящие о школах боевых искусств. Юй Юйтун в это время сидел в носовом трюме. Он понял, что находится среди двух огней, ведь по стечению обстоятельств два его врага оказались на его лодке. Сначала он пал духом, испугавшись; но потом взял себя в руки и начал декламировать сочинения, которые он изучал для сдачи государственного экзамена. Он старался читать как можно громче и при этом подслушивать разговор мужчин. Ян Боган слышал чтение Юй Юйтуна; это раздражало его, но теперь его подозрения были окончательно развеяны.

Чуть позже Юй Юйтун подал своим гостям ужин и вино. Ян Боган попытался сказать ученому несколько слов, но тот ответил ему так заумно, что никто не понял, о чем Юйтун говорит, поэтому просто проигнорировали его слова и начали беседовать о чем-то другом.

Ян Боган спросил их троих о том, куда они держат путь. Тэн Илэй сказал, что они хотят навестить родственников в Лояне. Позже, обсуждая тайные общества боевых искусств на юге, Ха Хэтай внезапно упомянул орден Красного цветка. Ян Боган тут же побледнел и спросил их, знают ли они кого-то в Ордене. Тэн Илэй начал настаивать на том, что он ничего не знает, не упоминая о своих планах отомстить Ордену. Обе стороны испугались, что кто-то из них четверых имеет отношение к ордену Красного цветка, поэтому их разговор перестал быть таким оживленным и беззаботным, как раньше.

В этот день встречный ветер дул все так же сильно, так что они проплыли около двадцати ли, и, не добравшись даже до уезда округа Лоян Мэнцзиня, караван судов встал на якорь. После ужина Тэн Илэй, трое других и Юй Юйтун легли отдохнуть в передней каюте. Юй Юйтун заснул под одеялом, не решаясь раздеться, и спрятал под одеждой свою золотую флейту, когда во втором часу ночи раздались страшные крики. Потом до него донесся женский крик:

– Помогите, помогите!

Юй Юйтун знал, что солдаты на соседнем судне явно творят какие-то бесчестные дела, поэтому ему следовало бы пойти на помощь бедным людям, но, во-первых, солдат было много и они были сильны, а во-вторых, помощь, оказанная Юй Юйтуном, сразу бы раскрыла его истинные боевые умения и разрушила бы его обман. Он укрылся одеялом с головой и попытался заткнуть уши, но все равно слышал, как женщина кричала: «Командир, сжальтесь над нами, сделайте доброе дело!» – а затем раздался голос ребенка, который отчаянно звал: «Мама! Мама!»

Юй Юйтун не выдержал, встал и начал прислушиваться; он услышал еще один женский голос.

– Если ты не согласишься, то мы убьем твоего сына, – сказал один из солдат.

Среди женского крика периодически слышался смех солдат; в один момент возгласы стали приглушенными – по всей видимости, кто-то зажал им рот.

Юй Юйтун был полон гнева и больше не заботился о себе и своем обмане. Он подошел к борту корабля и услышал, как Ха Хэтай сказал:

– Пойдем посмотрим.

– Четвертый, не лезь не в свое дело. Откуда нам знать, может, этот Ян связан с орденом Красного цветка, нас могут раскрыть… – произнес Тэн Илэй.

Юй Юйтун не стал ждать, пока тот закончит свою мысль; он перепрыгнул на ту лодку, откуда доносились крики. Гуандунские демоны были весьма удивлены, увидев навыки ученого, и последовали за ним. В это время Ян Боган и ученик, сопровождавший его, проснулись и отправились к борту лодки, достав оружие, чтобы понаблюдать за происходящим.

Юй Юйтун увидел, что на корме лодки никого нет, поэтому он, пройдя по борту, заглядывал в каждое помещение, пока не увидел в одной из кают свет свечи. Там было семь-восемь солдат и две женщины, которых они вот-вот собирались изнасиловать. Одна женщина стояла на коленях на палубе и не могла перестать плакать, а другая женщина крепко обнимала маленького ребенка, дрожащего от страха. На палубе лежали тела нескольких мужчин, некоторые сундуки были распахнуты, повсюду была разбросана одежда, валялись серебряные монеты. Стало ясно, что цинские солдаты под предлогом перевозки продовольствия насильно вторгались на гражданские суда и заставляли их присоединиться к каравану, убивая странствующих купцов, присваивая себе их богатство и издеваясь над женщинами.

Юй Юйтун уже собирался в порыве гнева ворваться в каюту, как вдруг услышал за спиной голос Ха Хэтая:

– Командующий, я не могу не вмешаться.

Тэн Илэй сказал:

– Не надо!

В этот момент солдат выхватил ребенка из рук женщины и швырнул его на палубу; мозги мальчика забрызгали все вокруг. Женщина впала в оцепенение, а затем и вовсе потеряла сознание. Солдаты лишь рассмеялись и, прижав ее к полу, начали разрывать на ней одежду.

Юй Юйтун подумал про себя: «Предки ордена Красного цветка, я, Юй Юйтун, ваш ученик, хочу пожертвовать сегодня своей жизнью ради спасения других… Благословите же меня». Он не стал применять свою флейту, а лишь с громким криком ворвался в каюту и начал раздавать удары; он сбил с ног двух цинских солдат, державших женщину, а затем схватил одного из них за голову и свернул ему шею. Солдат завопил от боли, а Юй Юйтун в это время схватил его меч и отрезал ему правую ногу. Остальные солдаты один за другим обнажили мечи против врага. Хотя Юй Юйтун не был опытным мастером во владении мечом, но он сделал несколько ударов и ранил еще двух цинских солдат. Оставшиеся солдаты бросились к носу корабля, но оттуда слышались лишь звуки падения в воду – Ха Хэтай выкинул их за борт.

Юй Юйтун поднял двух женщин с пола и сказал им:

– Ступайте на берег и спасайтесь бегством.

Но женщины от испуга были не в силах ступить и шагу. В это время солдаты на соседнем корабле услышали крики дерущихся. Кто-то уже зажег факел, встал на носу корабля и попытался узнать, в чем дело. Ха Хэтай вошел в каюту и сказал:

– Ученый, какой же вы талантливый человек! Восхищаюсь вашими навыками.

Юй Юйтун поднял на руки одну из женщин и спрыгнул вместе с ней на берег, за ним последовал Ха Хэтай, который забрал вторую. Гу Цзиньбяо достал из-за пазухи вилы с короткой рукояткой и встал у края реки, чтобы прикрыть их побег. Тэн Илэй схватился обеими руками за борт лодки и, приложив недюжинную силу, перевернул судно вверх дном, и в воды реки упало все то, что находилось на палубе. Юй Юйтун был потрясен силой этого человека. Воспользовавшись хаосом, царившим среди цинских солдат, четверо мужчин вместе с двумя спасенными женщинами скрылись в темноте.

Юй Юйтун помчался изо всех сил к густому лесу, а когда увидел, что цинские солдаты не преследуют их, остановился и спросил женщину:

– Как ты оказалась в их руках?

Та лишь упала на колени и начала кланяться ему, не в силах произнести ни слова.

– Теперь, когда вы вне опасности, – сказал Юй Юйтун, – оставайтесь здесь и ждите, пока солдаты не покинут завтра эти места.

Затем он повернулся к трем мужчинам, шедшим немного позади него, и громко произнес:

– Братья, спасибо вам за помощь, а теперь я вас покидаю.

Не дожидаясь их ответа, он повернулся и ушел.

Он успел сделать всего три шага, когда услышал в темноте знакомый голос:

– Пожалуйста, останьтесь здесь, мастер Юй.

Юй Юйтун сделал шаг назад; человек вышел из темноты. Это был его заклятый враг, Ян Боган, а за ним стоял его ученик, Пэн Саньчунь. Пэн Саньчунь держал в правой руке трехзвенную палку[33] и следил за тем, чтобы Юй Юйтун не сбежал. В этот момент Тэн Илэй вместе с остальными спутниками подошли к ним – они были весьма удивлены появлением здесь Ян Богана.

Взмахнув рукой, Юй Юйтун сказал: «До встречи» и попытался проскочить между Тэн Илэем и Гу Цзиньбяо. Но Пэн Саньчунь быстро среагировал и направил удар трехзвенной палки в нижнюю часть тела Юй Юйтуна. Тот, в свою очередь, перепрыгнул через палку. Пэн Саньчунь не ожидал такого, палка уже почти что попала в ногу Гу Цзиньбяо, но ученик Ян Богана быстро сориентировался и метнул ее прямо в грудь Юй Юйтуну. Тот нагнулся, ожидая, что палка пролетит у него над головой, и хотел было спастись бегством, но тут в темноте сверкнули два меча – это были Сун Тяньбао и Цинь Тяньчэн, еще два ученика Ян Богана. Юй Юйтун был атакован с трех сторон; бежать было некуда. Правой рукой он достал из левого рукава золотую флейту и выпустил из нее две маленькие стрелы. Пэн Саньчунь уже собирался вновь атаковать ученого, когда Ха Хэтай, наблюдавший за ним, сердито сказал:

– Эй, трое против одного – разве так можно?

Пэн Саньчунь не предполагал, что Ха Хэтай схватит конец трехзвенной палки и попытается забрать ее себе. Ученик Ян Богана не отпускал оружие, ни один из них не смог вырвать ее из рук соперника. Пэн Саньчунь сделал шаг вперед и схватился левой рукой за середину трехзвенной палки; правый конец палки он, наоборот, отпустил, чтобы ударить Ха Хэтая по левому плечу. Ха Хэтай был застигнут врасплох и почувствовал приближающийся удар, поэтому уклонился вправо, но этого было недостаточно, и его плечо пронзила боль от удара палкой. Ха Хэтай пришел в ярость; он выпустил свой конец палки, схватил Пэн Саньчуня за пояс, поднял его в воздух и со всей силы опрокинул на землю. Ха Хэтай был очень хорош в приемах монгольской борьбы, Пэн Саньчунь теперь лежал на земле, не в силах встать от головокружения и звезд, летающих перед глазами. Увидев, что Ха Хэтай расправился с учеником Ян Богана, Тэн Илэй воскликнул:

– Не ввязывайтесь в это, уходите скорее!

– Вот это да, – произнес Ян Боган, – шесть Гуандунских демонов покорились ордену Красного цветка.

– О чем ты говоришь? – обернувшись, сказал Гу Цзиньбяо.

– Если вы не на стороне Ордена, зачем помогаете одному из них?

– Он из Ордена? – удивился Тэн Илэй.

Видя, что двое его учеников никак не могут справиться с Юй Юйтуном, Ян Боган проигнорировал вопрос Тэн Илэя и сам достал два стальных кольца, одно из которых запустил в ученого. Юй Юйтун, в свою очередь, воспользовался своей золотой флейтой и выпустил в него несколько маленьких стрел. Некоторое время они применяли друг против друга различные приемы, и в какой-то момент Тэн Илэй не выдержал и попросил их прекратить бой. Но Ян Боган и не думал останавливаться – он лишь думал о своем глазе, которого лишился из-за этого сюцая, и упорно пытался найти слабое место врага. Тэн Илэй достал из-за пазухи орудие и надавил на него; пара статуэток полетела в Юй Юйтуна и Ян Богана; руки их онемели, и они не на шутку перепугались.

– Хватит драться, послушайте лучше меня, – сказал Тэн Илэй и обратился к Юй Юйтуну: – Вы из ордена Красного цветка?

Ученый молчал, думая о том, что после всего, что произошло сегодня, бегство – это лучшее решение, поэтому он вдруг внезапно побежал и скрылся в темноте. Сун Тяньбао стоял ближе всех и погнался за ним с ножом. Юй Юйтун обернулся и подул в флейту; маленькая стрела попала в щеку Сун Тяньбао, заставив его закричать от боли. Тэн Илэй и Ян Боган погнались за ним. Они плохо видели в темноте и боялись, что Юй Юйтун пустит в них стрелы, поэтому не осмеливались подбираться слишком близко. Тэн Илэй успел спросить у Ян Богана о Юй Юйтуне; тот быстро рассказал ему, кем является этот ученый на самом деле.

Юй Юйтун бежал все дальше и дальше, приближался к реке и думал, что, пожалуй, безопаснее будет смешаться с толпой цинских солдат на их судах. Он прислушивался к звукам, пытаясь расслышать шаги своих преследователей, как вдруг впереди раздался женский крик, сопровождаемый гневными проклятиями цинских солдат: они нашли женщин, которых Юй Юйтун спас сегодня. Ученый старался не думать о них, потому что в этот момент он не мог помочь даже себе. Но крики были все более отчаянными, и Юй Юйтун не выдержал и пробрался поближе. Один из солдат тащил женщину к реке; та отбивалась, но он повалил ее на землю и поволок, не обращая внимания на ее крики. Юй Юйтун сказал себе: «Если ты жаден до жизни и забываешь о справедливости, то что же ты за мужчина!» Золотая флейта была направлена на затылок солдата; ученый дунул в нее, и маленькая стрела угодила прямиком в голову негодяя. Солдат закричал от боли и умер на месте, а Юй Юйтун побежал к берегу.

Выпущенная им стрела выдала его местонахождение, и, хотя он пытался как можно быстрее убежать оттуда, Гу Цзиньбяо преградил ему путь, держа в руках тигровые вилы. Юй Юйтун пытался применить все свои навыки и умения, чтобы победить его и убежать, но после нескольких ударов понял, что его противник был слишком быстрым и сильным. Гу Цзиньбяо сражался, одновременно издавая громкий свист. Юй Юйтун видел черные тени, приближающиеся издалека, поэтому не решился сражаться дальше, а сделал удар вперед, направленный в грудь противника, чтобы освободить себе путь и бежать. Но Гу Цзиньбяо отразил удар вилами. Юй Юйтун отпрыгнул назад, но трехзвенная палка Пэн Саньчуня уже была направлена ему в спину. В это же время к нему подоспели Тэн Илэй, Ян Боган и Цинь Тяньчэн и окружили его со всех сторон.

– Брось оружие! – крикнул Тэн Илэй.

Юй Юйтун проигнорировал его слова и сбил Цинь Тяньчэна с ног своей флейтой. Тэн Илэй замахнулся своей бронзовой статуэткой над головой учителя. Юй Юйтун знал, что он очень силен, поэтому не осмелился блокировать удар и ринулся вперед, чтобы уклониться. Бронзовая статуэтка пролетела над его головой, но Тэн Илэй быстро сориентировался и предпринял новый удар, вложив в него всю свою силу. В этот момент Юй Юйтун, наоборот, приблизился к Тэн Илэю и нажал своей флейтой на одну из акупунктурных точек на теле противника. Но Юйтуну было тяжело тягаться со всеми противниками сразу, и вскоре он получил ранение.

Ха Хэтай наблюдал за битвой. Увидев, что Юй Юйтун ранен и все ополчились против него, он вспомнил о храбрости его сердца во время спасения женщин и с криками бросился в центр сражения:

– Командующий, Второй, посторонитесь!

Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо отпрыгнули в сторону. Противники Юй Юйтуна были так сильны, что тот был уже на пределе своих сил и даже не мог воспользоваться флейтой. Как только Тэн и Гу отпрыгнули в сторону, стальное кольцо, находящееся в правой руке Ян Богана, уже охватило конец флейты. Юй Юйтун был не в силах удержать свой музыкальный инструмент, золотая флейта выскользнула из его рук, а вторым стальным кольцом Ян Боган ударил ученого в висок. Ха Хэтай резко схватил Юй Юйтуна и потянул в сторону, помогая ему избежать этого удара. Тот, не устояв на ногах, упал на землю. Гу Цзиньбяо схватил золотую флейту, что летела в воздухе, и спрятал ее к себе за пазуху. Сун Тяньбао и Цинь Тяньчэн подбежали к Юй Юйтуну, чтобы продолжить бой и отплатить ему за те удары, что он им нанес, но Ха Хэтай остановил их. Он оторвал полоску ткани от одежд Юй Юйтуна и перевязал его рану; затем он поднял его на ноги и сказал:

– Друг, я знаю, что ты хороший человек. Если у тебя есть что сказать, если у тебя есть объяснение тому, что происходит, то мы выслушаем тебя и не будем досаждать тебе.

Юй Юйтун лишь простонал, ничего не ответив.

Тэн Илэй сказал:

– Друг, ты член ордена Красного цветка?

– Меня зовут Юй Юйтун, среди рек и озер я известен как ученый Юй, обладатель золотой флейты. Я – Четырнадцатый член Ордена.

Тэн Илэй кивнул и сказал:

– Я слышал о вас.

– Вы хотите узнать что-то о Цзяо Вэньци и о братьях Янь, но я скажу вам честно: наш Орден не имеет никакого отношения к их смерти.

Ян Боган холодно произнес:

– Конечно, сейчас ты в таком положении, что ни в чем не сознаешься!

Юй Юйтун воскликнул:

– Ты, слепой вор, я не с тобой разговариваю, я лишил тебя глаза, или ты забыл? Не думаю, что я это сделал, потому что ты был хорошим человеком!

Сун Тяньбао пришел в ярость и хотел было полоснуть Юй Юйтуна ножом, но Ха Хэтай быстро отразил этот удар и надавил Сун Тяньбао на точку фушу[34]. Сун Тяньбао выпустил нож из рук и мягко упал на землю. Цинь Тяньчэн поспешно бросился к нему, чтобы помочь подняться.

Пэн Саньчунь, видя, что его учителя оклеветали, сжал кулаки и набросился на Юй Юйтуна.

– Хочешь подраться? – спросил Ха Хэтай. – Тебе доставит великое удовольствие, если я отпущу его и вы сразитесь один на один?

– Могу и с тобой сразиться, – гневно ответил Пэн Саньчунь и поднял трехзвенную палку.

– Хочешь еще разок упасть, да? – сказал Ха Хэтай.

Ян Боган поспешно затащил Пэн Саньчуня себе за спину и стал ждать, что же предпримет Тэн Илэй.

– Среди рек и озер ходят разговоры о том, что наших братьев убили люди из Ордена, – сказал тот. – За все нужно платить… Просто назовите нам одно имя, и мы сами все сделаем, сами сведем с ним счеты. Или нам надо убивать всех членов вашего Ордена, чтобы отплатить за смерть братьев?

– Ну вот я сегодня оказался в ваших руках, так что если вы хотите кого-то убить, то убейте меня! Только не думайте, что члены нашего Ордена боятся вас. Об этом вам можно лишь мечтать, – ответил Юй Юйтун.

– Вы хороший человек, и я восхищаюсь вами, – сказал Ха Хэтай. – Просто скажите нам, кто убил трех наших братьев.

– Честно говоря, я знаю, кто убил ваших братьев, и это точно не люди из нашего Ордена.

– Тогда скажите нам, кто это, и мы тут же вас отпустим! – воскликнул Гу Цзиньбяо.

– Хоть я сам по себе простой человек, но я принадлежу к ордену Красного цветка, поэтому как вы можете вынудить меня сделать это? Не имеет значения, если я скажу вам, кто убил тех трех человек, он не будет бояться, что вы будете мстить. Но раз вы так настаиваете, то я тем более вам ничего не скажу.

– Так вы скажете или нет?! – терпение Гу Цзиньбяо было на пределе.

– А что будет, если не скажу? – подняв голову, спросил Юй Юйтун. – Ну воткни в меня вилы, если смелости хватит! Мои братья из Ордена отомстили бы за меня, но не стали бы вести себя так, как ведете себя вы!

Гу Цзиньбяо был жутко зол и лишь потряс своими вилами в воздухе, ничего не предприняв.

– Может быть, вы скажете имя мне, вашему другу? – спросил Ха Хэтай.

Юй Юйтун видел, что среди этих людей только Ха Хэтай относится к нему дружелюбно, поэтому он сказал:

– Почему бы вам не спросить у Хань Вэньчуна? Только он сейчас не в Лояне, а в Ханчжоу, с Ван Вэйяном.

– Правда? – спросил Тэн Илэй.

– А когда я говорил неправду? – воскликнул Юй Юйтун.

Ха Хэтай видел, что, несмотря на то что Юй Юйтун был схвачен, он все упорнее настаивал на своем, и это восхищало четвертого демона. Он отвел своих братьев в сторону и сказал:

– Нет смысла больше его держать, давайте его отпустим.

– Если мы его отпустим, то по рекам и озерам пойдет слух, что шесть Гуандунских демонов боятся связываться с Орденом, – сказал Гу Цзиньбяо. – Давайте лучше его убьем.

– Не стоит его убивать, – ответил Тэн Илэй. – Давайте лучше поедем в Ханжчоу и возьмем его с собой – по пути постараемся все выведать, и если что – убьем. Убить никогда не поздно.

– Хорошо, давайте поступим так, – сказал Гу Цзиньбяо.

Тэн Илэй вернулся и сказал Юй Юйтуну:

– Мы отвезем тебя в Ханчжоу, чтобы ты встретился с братом Хань. Если ты окажешься прав, мы тебя отпустим.

«Это очень хорошо! – подумал Юй Юйтун. – Если меня не спасут по пути, то там я точно найду способ сбежать». Ученый кивнул в знак согласия.

– Еще увидимся, – сказал Тэн Илэй Ян Богану и развернулся, собираясь уйти, но Ян Боган шагнул вперед и сказал:

– Не так быстро. Мы вместе поймали этого человека, и ты собираешься забрать его просто так?

Ха Хэтай сердито сказал:

– Чего ты хочешь?

– Он лишил меня одного глаза, поэтому я выколю ему оба, чтобы отплатить за содеянное, и позволю тебе его забрать.

Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо подумали про себя, что Ян Боган действительно принял участие в поимке Юй Юйтуна. Тем более он человек, имеющий отношение к власти, – так зачем его обижать? А если Юй Юйтун будет слеп, то с ним будет намного проще обходиться в дороге – не надо будет переживать, что он сбежит. Ян Боган сложил два пальца правой руки, Юй Юйтун попытался уклониться, но Гу Цзиньбяо крепко схватил его, чтобы тот не сдвинулся с места.

Чэнь Цзялуо и его спутники поднимались вверх по западному берегу реки Хуанхэ: повсюду были разбросаны мелкие камешки, а земля покрыта грязью и глиной – это все были последствия большого наводнения. На земле кое-где еще лежали кости, и путники представляли, как в тот день волны будто падали с небес, а люди пытались спасти свои жизни. Видя столь печальную картину, сложно было остаться равнодушным к произошедшему. Чэнь Цзялуо, чтобы приободрить спутников, читал нараспев один из стихов Бо Цзюйи[35], а затем сказал:

– Бо Цзюйи отражал в своих стихах заинтересованность в судьбах страны и народа, это поистине впечатляет. Наш Орден не только борется с ворами и предателями. В один прекрасный день мы поднимем наш меч, чтобы обуздать воды потопа, – это и есть наше заветное желание.

Когда они прибыли в Тунгуань, Сюй Тяньхун и Чжан Цзинь пошли по улицам города, чтобы проверить, не оставил ли Юй Юйтун какой-нибудь знак. Они спустились и к реке, но все, кого они встречали, говорили, что не видели такого ученого. На четвертый день они решили, что происходит что-то странное, и испугались, что в середине пути что-то пошло не так. Банда, занимающая пристань в Тунгуань, называлась Врата Дракона. Орден Красного цветка никогда не поддерживал с ней никаких контактов. Опасаясь, что Юй Юйтун у них, Сюй Тяньхун отправился навестить Шангуань Ишаня, главаря банды Врата Дракона.

Когда Шангуань Ишань узнал о визите Сюй Тяньхуна, он понял, что тот является Седьмым братом ордена Красного цветка и известным мастером боевых искусств среди рек и озер, поэтому вышел поприветствовать его. Сюй Тяньхун объяснил ему причину своего визита. Шангуань Ишань сказал:

– Я давно восхищаюсь доброжелательностью и праведностью вашего Ордена, но вы всегда находились на юге реки Янцзы, поэтому у меня не было возможности подружиться с вами. Если бы я знал, что Четырнадцатый мастер вашего Ордена переправляется на лодке по Хуанхэ, то я бы обязательно позаботился о нем. Я немедленно пошлю кого-нибудь на поиски.

Прямо в присутствии Сюй Тяньхуна он вызвал к себе членов своей банды и отправил нескольких из них разузнать, куда пропал Юй Юйтун. Сюй Тяньхун видел, с каким рвением лидер Врат Дракона вызвался помочь ему, поэтому горячо поблагодарил его. Шангуань Ишань предложил ему остаться, но Сюй Тяньхун отказался. Во второй половине дня Шангуань Ишань пришел засвидетельствовать свое почтение. Чэнь Цзялуо боялся беспокоить людей, поэтому решил избегать встреч с ним; встретил Шангуань Ишаня только Сюй Тяньхун.

В тот вечер Шангуань Ишань устроил большой праздничный ужин в честь Сюй Тяньхуна и пригласил местных мастеров боевых искусств составить ему компанию. В кругах боевых искусств Тунгуаня было много людей, которые знали Чжоу Чжунъина. А когда они услышали, что Сюй Тяньхун его зять, он вызвал у них еще большее восхищение.

На следующее утро Шангуань Ишань снова посетил постоялый двор, где остановились члены Ордена, и сообщил, что его люди не нашли Юй Юйтуна, но есть некоторые зацепки:

– Как сообщают наши братья, армия в эти дни спешно перевозит по реке зерно для своих солдат, Хуанхэ закрыта для обычных судов.

Сюй Тяньхун почувствовал некоторое облегчение.

– Есть еще новость: десять дней назад в трактире «Пьяная фея» на одной из улиц уезда Мэнцзинь какой-то «страшный человек» устроил драку и избил кого-то до полусмерти, в трактире был полный хаос.

– Это наверняка был брат Юй. Что там дальше? – оживился Сюй Тяньхун.

– Человек, которого я послал на разведку, еще не вернулся. Это все новости, что он прислал, – сказал Шангуань Ишань.

– Я очень благодарен за вашу помощь. Я хотел бы представить вас некоторым своим друзьям.

Он прошел в соседнюю комнату и пригласил Чэнь Цзялуо, Вэнь Тайлая, Ло Бин, Чжан Цзиня и Чжоу Ци встретиться с ним. Шангуань Ишань был очень рад знакомству, и они все выразили взаимное почтение друг другу. Чэнь Цзялуо сказал:

– Четырнадцатый брат – хороший человек, он никогда не позволит себе напиться и создавать проблемы. Раз он дерется с кем-то, он, должно быть, встретил неприятеля. Пойдемте же поскорее на улицу Мэнцзиня.

– Да, отправляемся немедленно, – сказал Вэнь Тайлай.

– Вы приехали в Тунгуань, поэтому я с моими братьями на правах хозяина обязан пойти с вами, – сказал Шангуань Ишань.

Чэнь Цзялуо видел, что он был человеком чести, поэтому пытался вежливо отказаться, но Шангуань Ишань настоял на своем. Шангуань Ишань взял двух своих помощников, и все они ускакали в Мэнцзинь. Вэнь Тайлай сел на белого коня и поехал впереди всех. До Мэнцзиня оставалось еще около шестидесяти миль, когда Вэнь Тайлай вернулся, чтобы встретить остальных.

– Я был в трактире «Пьяная фея». Владелец сказал, что драка действительно была. Тот, кто дрался с Четырнадцатым братом, был местным по имени Сунь Дашан, и там было несколько солдат из ямэня.

– Сунь Дашану больше шестидесяти лет, и он не владеет боевыми искусствами, – удивился Шангуань Ишань.

– Что случилось потом? – спросил Чэнь Цзялуо.

– Владелец сильно заикался, он что-то говорил о том, что произошло потом, но я ничего не мог понять, – ответил Вэнь Тайлай.

– Ладно, пойдемте уже.

Когда они прибыли, Шангуань Ишань пошел к владельцу трактира «Пьяная фея». Поняв, что перед ним – главарь банды Врат Дракона, он поспешил обслужить его. Он не посмел ничего скрывать, но то, что он сказал, мало чем отличалось от того, что слышал Вэнь Тайлай, указав на следы от мечей на перилах и стене, сказав, что они остались после той драки.

В тот день Ян Боган хотел выколоть глаза Юй Юйтуну, но Ха Хэтай внезапно протянул руку, схватил Ян Богана и сильно потянул его назад. Ян Боган был в ярости, он замахнулся левой рукой и ударил Ха Хэтая в правое плечо. Ха Хэтай взвизгнул от боли и отпустил. Вскоре они снова оба сделали шаг друг навстречу другу. Тэн Илэй встал между ними, сказав:

– Давайте не будем обижать друг друга, мы все добрые друзья.

– Если ты хочешь отомстить, можешь найти его, когда мы закончим, никто ему не поможет. Но если ты рассчитываешь сделать с ним что-то сейчас, то ничего не получится, – сказал Ха Хэтай Ян Богану.

Тэн Илэй знал характер Ха Хэтая и что он никогда не будет бросать слов на ветер. Хотя ему было что ответить, но перед посторонними его братья не могли драться, чтобы люди не стали над ними смеяться, поэтому он промолчал. Ян Боган знал, что он не сможет победить силой, поэтому сложил оружие и сердито сказал:

– Однажды я выколю ему глаза и брошу их к твоим ногам.

– Хорошо, тогда до встречи, – ответил Ха Хэтай.

В конце дня Гуандунские демоны вместе с Юйтуном прибыли в Мэнцзинь и отправились в трактир на ужин. Трактир назывался «Пьяная фея». Тэн Илэй заказал еду и вино и сел за стол вместе с Юй Юйтуном. После нескольких бокалов вина они услышали шаги на лестнице – вниз спустились семь или восемь солдат и хорошо одетый старик. Он заказал много еды и вина и устроил банкет. Солдаты и владелец трактира называли его «мастер Сунь» и говорили почтительно, так что казалось, что этот человек был местной шишкой. Через некоторое время подошли еще четыре человека, Ха Хэтай вдруг побледнел: оказалось, что за ним последовали мастер Ян Боган и его ученики. Юй Юйтун сделал вид, что не видит его, и спокойно пил вино. Тэн Илэй сказал Ха Хэтаю:

– Мы пришли на перевал, чтобы отомстить за третьего демона, почему ты всю дорогу защищаешь врага? Боюсь, тебя обвинят в этом.

– Как я могу защищать врагов? Я просто вижу в нем человека и не позволю другим поступать подло. Если выяснится, что он действительно враг, я первым лишу его жизни.

– Отсюда далеко до Ханчжоу. Теперь еще и он… – сказал Гу Цзиньбао с набитым ртом, указывая на Ян Богана. – Надо выколоть ему глаза, а то в пути будут неприятности.

Ха Хэтай отказался, и они втроем начали спорить.

Не в силах противостоять им, Ха Хэтай в гневе вскочил и сказал:

– Я буду ждать тебя в Ханчжоу. Мне нет дела до этого человека!

Он даже не стал есть и пошел вниз по лестнице. Гу Цзиньбяо протянул руку, чтобы остановить его, но тот отдернул руку, и Гу чуть не упал с места. Ха Хэтай с детства был знаком с приемами монгольской борьбы, и его случайные броски были очень сильны.

Тэн Илэй сказал:

– Не обращай на Хэтая внимания, у него скверный характер. Присмотри за этим человеком, – он ткнул пальцем в сторону Юйтуна.

Гу Цзиньбяо достал свой меч и шепнул Юй Юйтуну:

– Если ты захочешь сбежать, я оставлю на тебе парочку дыр.

Юй Юйтун проигнорировал его слова. Тэн Илэй подошел к столу Ян Богана, чтобы поздороваться. Увидев, что Ха Хэтай ушел, Юйтун понял, что беды не миновать. В этот момент владелец принес большую миску дымящегося супа с карпом из Хуанхэ. Гу Цзиньбяо сделал глоток и крикнул:

– Старик, рыбный суп просто превосходен. Попробуй.

Юй Юйтун протянул ложку, чтобы зачерпнуть суп, но внезапно взялся за дно миски и опрокинул горячую жидкость на лицо Гу Цзиньбяо. Он взвыл от боли. Юй Юйтун не стал ждать, пока тот придет в себя, поднял стол и бросил в сторону неприятеля. Тэн Илэй и Ян Боган кинулись на помощь к Цзиньбяо, Юй Юйтун опрокинул еще один стол, преградив им путь, и подумал про себя, что, хотя он мог бы убежать в это время, вряд ли сможет уйти слишком далеко, его снова догонят, поэтому ему нужно было найти место, чтобы спрятаться и ждать помощи. Самое безопасное место для этих целей – государственная тюрьма. В трактире внезапно наступил хаос, все побежали вниз по лестнице. Юй Юйтун добежал до господина Суня и со всей силой ударил его по лицу. У старика перед глазами засверкали звезды, он упал на пол. Юй Юйтун схватил его за бороду, поднял и крепко скрутил. Солдаты в ужасе бросились Суню на помощь. Юй Юйтун держал старика и манил Тэн Илэя и остальных:

– Давайте-давайте, он у меня, седлайте лошадей и увозите его!

Услышав, что разбойники хотят похитить Суня, солдаты выхватили свои мечи и наручники и закричали:

– Как вы смеете!

Они побежали к Тэн Илэю и остальным, чтобы задержать их. Тэн Илэй осыпал проклятиями Юй Юйтуна за его хитрость, сбил с ног одного из солдат и потащил Гу Цзиньбяо вниз по лестнице. Ян Боган кричал:

– Мы тоже офицеры и солдаты, пришли ловить разбойников!

Но как можно было что-то расслышать в этой суматохе? В мгновение ока Пэн Саньчунь сбил с ног одного из стражей, остальные несколько раз свистнули, призывая своих товарищей, вдалеке прозвучал гонг, казалось, вот-вот прибудет подкрепление.

– Пэн, уходим! – крикнул Ян Боган.

Они ринулись вниз. В итоге солдаты арестовали лишь Юй Юйтуна. Ян Боган с учениками и Гуандунские демоны сбежали из Мэнцзиня и нашли безлюдное место.

Ян Боган мрачно сказал:

– Я уверен, эта маленькая шарашкина контора Мэнцзиня не сможет его защитить, поэтому давайте сегодня же взломаем тюрьму и избавим этого негодяя от страданий.

Пэн Саньчунь очень боялся чиновников и очень сомневался, стоит ли идти против закона, но не посмел ослушаться слов учителя. В третьем часу ночи все они, прикрыв лица, направились в сторону тюрьмы Мэнцзиня, лишь Пэн Саньчунь отставал. Когда они подошли к зданию, увидели перед собой мелькнувшую тень – кто-то пронесся мимо. Ян Боган сказал своим ученикам:

– Будьте осторожны!

– Будет лучше, если мы будем действовать сообща, – сказал Тэн Илэй.

– Мы не можем просто позволить этому негодяю прохлаждаться, сначала мы должны заставить его немного пострадать, – сказал Гу Цзиньбяо.

Его лицо было обожжено, он просто возненавидел Юй Юйтуна. Шестеро мужчин перебрались через стену и вошли внутрь.

Чэнь Цзялуо и Шангуань Ишань расспросили хозяина «Пьяной феи», но ничего не смогли узнать, кроме того, что ученый был арестован местной полицией. Чэнь Цзялуо с облегчением понял, что, даже если он совершил тяжкое преступление, за которое назначена казнь, суд займет много времени. Вместе с Шангуань Ишанем они направились навестить Сунь Дашана. Он был самым богатым человеком в округе и владел бесчисленными фермами и ломбардами. Увидев Шангуань Ишаня и молодого человека, представившегося как Лу, господин Сунь был потрясен и решил, что, если банда Врата Дракона хочет получить деньги, ему придется отдать все до последней монеты. Однако, обменявшись несколькими любезностями, Ишань заговорил о разбойнике, который в тот день доставил неприятности ему в трактире. Сунь Дашан удивился и сказал:

– Господин, я так стар, я никогда не посмею никого обидеть. Если кто-то из вас попадет в беду и ему нужна будет помощь, я не поскуплюсь и ничего не пожалею.

– Я не понимаю, почему он напал на вас, – сказал Шангуань Ишань.

– Я действительно не знаю. Судя по их словам, кажется, они собирались похитить меня.

Затем он рассказал о том, что произошло. Чэнь Цзялуо задался вопросом, зачем Четырнадцатый брат хотел похитить этого человека и как нескольким солдатам в Мэнцзине хватило сил схватить его.

– Пожалуйста, попросите мастера Суня отвести нас в эту тюрьму, – прошептал он Шангуань Ишаню.

– Тот человек был освобожден из тюрьмы прошлой ночью, разве вы не знаете? – поспешно ответил Сунь Дашан.

Чэнь Цзялуо был еще более озадачен. Выходя, он заметил кучу стражей, защищающих дом Суня со всех сторон. Шангуань Ишань, Чэнь Цзялуо и другие вернулись в дом главаря банды в Мэнцзине и отправили людей в ямэнь, чтобы те узнали подробности. Действительно, заключенный сбежал, а другие заключенные получили ранения. Чэнь Цзялуо нахмурился, услышав это, и они с Сюй Тяньхуном долго думали над тем, что это все может значить, но ни к чему в итоге не пришли.

После ужина все пошли осматривать окрестности тюрьмы, Ло Бин вдруг указала на подножье стены и сказала:

– Смотрите!

– Это знак, оставленный Четырнадцатым братом. Он сообщает, что его преследует враг и он вынужден бежать на запад, – сказал Сюй Тяньхун.

– Что еще за враг? Должно быть, это та девушка, что преследовала его, – сказал Чжан Цзинь.

– Боевые навыки этого человека не так хороши, как у Четырнадцатого брата, поэтому наверняка есть и другие причины, – рассуждал Сюй Тяньхун.

– Пойдемте скорее, – сказал Вэнь Тайлай.

Они пошли на запад и, достигнув окраины города, заметили еще одну метку у подножия большого дерева, но знак был очень кривой, нарисованный в спешке и, казалось, сообщал, что Юй Юйтун был в опасности. Они ускорились и снова увидели знак на обочине разветвления дороги, ведущей к горе. Вэнь Тайлай и Чжан Цзинь первыми пошли в гору, по пути они наблюдали, как нанесенные знаки становились все более и более неразборчивыми, иногда это были просто непонятные линии. Обернувшись, Чжан Цзинь внезапно воскликнул от удивления, решительно пошел прямо вперед и вытащил бамбуковую стрелу из дерева. Вэнь Тайлай и Сюй Тяньхун одновременно удивленно охнули. Они все были бывалыми бойцами, многое повидали и сразу поняли, кому принадлежит эта стрела. Вэнь Тайлай сердито произнес:

– Оказывается, предатель Ян Боган гонится за Четырнадцатым братом.

В это время Ло Бин нашла в кустах еще несколько бамбуковых стрел. Чжоу Ци внезапно воскликнула и указала на землю. Все посмотрели в ту сторону и увидели пятна крови. Следуя за кровавым следом, они прошли через кусты и вдруг увидели перед собой темную пещеру. Пещера была неглубокая, но достаточно большая, чтобы вместить тело человека; земля рядом с пещерой была усыпана бамбуковыми стрелами, иголками, дротиками и другим оружием. Все поняли, что Юй Юйтун стойко боролся за жизнь в этот день. Воины очень взволновались и представить не могли, что с ним случилось. Сюй Тяньхун и Вэнь Тайлай осмотрели оружие, лежавшее на земле. Многие пользуются этими видами оружия в бою, поэтому нельзя было определить точно врага. Судя по всему, Юй Юйтуна осаждали как минимум четыре или пять человек.

В тот день Тэн Илэй, Гу Цзиньбяо, Ян Боган и его ученики Сун Тяньбао, Цинь Тяньчэн, Пэн Саньчунь перелезли через стену и проникли в тюрьму. Сун Тяньбао внезапно споткнулся и чуть не упал. Припав к земле, он заметил связанного человека. Подняв его, он увидел, что это один из тюремщиков, которому заткнули какой-то тряпкой рот. Ян Боган схватил его за горло, а левой вытащил тряпки изо рта – это оказались два носовых платка. Ян Боган прошипел:

– Где заперт арестованный сегодня человек? Говори! Если ты закричишь, тебя убьют.

– Там… вон там… третья… третья тюремная камера.

Ян Боган не стал больше терзать его, тюремщик вдруг вздрогнул, затаил дыхание – скорее всего, он умер. Тэн Илэй сказал:

– Идите быстрее, видимо, кто-то уже здесь был.

Все бросились в камеру, но вдруг услышали странный звук, как будто кто-то что-то режет. Гу Цзиньбяо поднес огонь и увидел человека в черном, сидевшего на корточках рядом с Юй Юйтуном, – очевидно, его друг, который пришел на помощь. Увидев пламя, Юй Юйтун закричал:

– Кто-то идет!

Человек в черном проигнорировал его слова и ускорился. Тэн Илэй закричал:

– Кто это?

Человек в черном вдруг вскочил, развернулся и взмахнул мечом; этот взмах был быстрым и точным. Хотя Тэн Илэй был толстым, он двигался достаточно быстро, поэтому смог увернуться от удара. Руки человека в черном сильно дрожали; зная, что он слабее, он не осмелился драться с Тэн Илэем и направил меч на Цинь Тяньчэна. Как только Цинь Тяньчэн отошел в сторону и встал в защитную стойку, человек в черном выбежал из камеры. Ян Боган сказал:

– Не преследуйте его, важнее вытащить этого мерзавца.

К тому времени все охранники в тюрьме проснулись, заметив, что кто-то ворвался тюрьму, и подняли шум. Тэн Илэй встал у дверей тюрьмы и прокричал:

– Поторопитесь, я прикрою здесь!

Ян Боган и Гу Цзиньбяо сняли железные цепи, сковывавшие руки и ноги Юй Юйтуна и держали мечи наготове. Ян Боган взял Юй Юйтуна за запястья, и вместе с Пэн Саньчунем они вынесли его из камеры. Тюремщики ямэня подбежали, чтобы не дать им уйти, но вдруг остолбенели, увидев Тэн Илэя. Видя, насколько он озлоблен, никто не осмеливался приблизиться к нему, лишь кричали издалека. Гу Цзиньбяо первым вышел из здания, а после того как Сун Тяньбао и Цинь Тяньчэн прорвались через охрану, они помогли взять Юй Юйтуна и перелезли через стену. Снаружи тюрьмы уже поджидала большая армия солдат, они были окружены. Гу Цзиньбяо, Ян Боган и Пэн Саньчунь сражались с врагами по отдельности и ранили нескольких из них, но офицеров и солдат было больше.

Во время бойни из-за угла появилась черная тень и побежала в сторону Юй Юйтуна. Цинь Тяньчэн подошел, чтобы остановить его, но неизвестный поднял руку, и Цинь Тяньчэн почувствовал острую боль в груди – какое-то тайное оружие поразило его, – и мужчина согнулся от боли. Сун Тяньбао был ошеломлен, неизвестный потащил Юй Юйтуна. Сун Тяньбао закричал:

– Они… они убегают!

Но Юй Юйтун не торопился отступать, он присел на корточки и поспешно нарисовал несколько меток. Ян Боган бросился за ними. Юй Юйтун тем временем сбил офицера с лошади, сел верхом, подтянул человека в черном за руку и поднял его на спину лошади. Они вместе поскакали на запад.

Они мчались очень быстро и ушли на несколько миль, оставив тюрьму позади. Ехать на лошади по горной дороге было неудобно, Юй Юйтун вел скакуна, на котором сидели двое, лошадь была не так молода. Тэн Илэй гнался за ними по пятам и подбирался все ближе. В темноте лошадь внезапно ступила в небольшую яму на горной тропе и сбросила Юй Юйтуна со спины. Юйтун сделал сальто и мягко приземлился, лошадь заржала, но на дыбы не встала. Оказалось, у нее сломана кость. Поняв, что Тэн Илэй гонится за ним, неизвестный в черном спешился, и вместе с Юй Юйтуном они скрылись в кустах. Пройдя несколько шагов, они увидели перед собой пещеру и спрятались в ней. Юй Юйтун вздохнул:

– Юаньчжи, ты снова пришла, чтобы спасти меня.

Человек в черном – Ли Юаньчжи. Она последовала за людьми Ордена и внезапно узнала, что Юй пропал. После некоторых раздумий она догадалась, что он, должно быть, изменил свой маршрут, поэтому пошла вверх по реке Хуанхэ. Когда девушка прибыла в Мэнцзинь, она повсюду слышала разговоры о том, как уродливый ученый пытался похитить Сунь Дашана. Прямо посреди ночи Юаньчжи ворвалась в тюрьму, чтобы спасти Юй Юйтуна. Сейчас он был очень признателен ей. Девушка велела ему лежать и отдыхать, а сама тем временем сторожила пещеру. Юй Юйтун сидел на земле, глядя на ее красивую спину; подул порыв холодного ветра, и Юаньчжи слегка вздрогнула. Юйтун снял свою верхнюю одежду и накинул ей на плечи. Ли Юаньчжи хорошо знала его, она впервые проявила к нему некоторую жалость и посмотрела прямо в глаза, слегка улыбаясь. Как только он собирался заговорить, раздался свист, и в него полетела бамбуковая стрела. Он тут же оттолкнул Юаньчжи в сторону, стрела ее не задела:

– Осторожно, ловушка!

Прежде чем он договорил, стрелы снова полетели в них. Ли Юньчжи увернулась.

– Чертов предатель! Лучше убирайся, пока я с тобой что-нибудь не сделал.

К пещере приблизились несколько черных теней. Юй Юйтун поднял бамбуковые стрелы и метнул их в тени. Тэн Илэй и остальные не осмелились подойти слишком близко, так как в пещере было темно, поэтому они метали туда разные виды оружия. Юй Юйтун и Ли Юаньчжи держались вместе, подбирая прилетевшие стрелы, иглы и прочее, и метали их обратно, когда враг приближался. Ли Юаньчжи прикрывала Юйтуна и, несмотря на опасность, чувствовала, что находится в самом безопасном месте на свете. В холодной, сырой пещере она чувствовала больше тепла рядом с ним, чем в генеральской резиденции. Юй Юйтун спросил тихим голосом:

– Как нам выбраться?

Ли Юаньчжи засмеялась и ответила:

– А зачем выбираться? В любом случае они не смогут приблизиться.

– Хорошо, я что-нибудь придумаю… – улыбнулся он, но все же в голосе его слышалась тревога.

Гу Цзиньбяо разозлился затянувшейся осадой и бросился ко входу в пещеру. Ли Юаньчжи тут же метнула в него три иглы. Это было мелкое оружие, поэтому от него было трудно увернуться, к тому же она прекрасно владела техникой. Гу Цзиньбяо вовремя понял это и резко увернулся, две иглы пролетели мимо, и только одна игла задела его. Он почувствовал колющую боль в макушке; подумав, что такого рода крохотные иглы часто отравлены, ему стало жутко, он быстро отпрыгнул, вытащил золотую иглу, а когда посмотрел на нее под ярким огнем, увидел, что кровь на кончике иглы не почернела, значит, игла не была ядовитой. Тэн Илэй взял золотую иглу, посмотрел на нее и сердито закричал:

– Разве это не та же золотая игла, убившая нашего брата? Получается, этот предатель убил его.

Цзяо Вэньци, третий из Гуандунских демонов, был убит Лу Фэйцином с помощью золотой иглы, и его тело было найдено в долине только через несколько лет. Лицо Вэньци уже разложилось, и его можно было узнать только по оружию и одежде, в гнилых мышцах его лица обнаружили несколько золотых иголок, прочно застрявших в черепе. В тот день Лу Фэйцин бросил горсть золотых игл в лицо Цзяо Вэньци, большинство из них осыпалось, но те немногие, что вошли глубоко в плоть, остались там. Эта форма и вид золотой иглы были подробно описаны в письме Хань Вэньчуна. Юй Юйтун определенно не был тем, кто убил Цзяо Вэньци, но им был тот, кто сегодня выстрелил и ранил Гу Цзиньбяо. Тэн и Гу очень разозлились и атаковали яростнее, но боялись, что иголки заденут и их, поэтому не осмелились подойти ближе ко входу в пещеру. Ли Юаньчжи посмотрела на Юйтуна и произнесла:

– Почему ты избегаешь меня? Мы обязательно должны поговорить об этом, когда выберемся.

Ли Юаньчжи помолчала, а через некоторое время добавила:

– Хотя тогда ты снова начнешь избегать меня.

Юй Юйтун почувствовал жалость к ней. Вдруг раздался щелчок, ко входу в пещеру метнули факел с пламенем, Юйтун обомлел – в свете факела он мог видеть только милое обиженное лицо девушки с блестящими от слез глазами, ее белоснежная кожа казалась еще красивее.

Ли Юаньчжи крикнула:

– Они хотят задымить пещеру!

Как она и ожидала, Ян Боган и Сун Тяньбао бросили траву на огонь, поднялся густой дым и полетел в пещеру вместе с ветром; Юйтун и Юаньчжи закашлялись. Вскоре факелы погасли, но дым становился все гуще и гуще. Ли Юаньчжи знала, что больше нельзя оставаться в пещере, и сказала:

– Охраняй вход.

Она передала меч Юй Юйтуну и встала за ним. Юйтун услышал шуршание ее одежды и оглянулся. Ли Юаньчжи тут же закричала:

– Отвернись!

Юй Юйтун был очень удивлен: оказалось, она снимала верхнюю одежду. Его глаза были окутаны дымом и сильно слезились, но он держался. Ли Юаньчжи шагнула вперед, дала ему свою рубашку и сказала:

– Надень это, быстро.

Густой дым постепенно ослабел, враги бросили новый факел и еще больше травы.

– Нужно разделиться, не иди за мной, – сказала девушка.

Прежде чем Юй Юйтун успел ответить, она вышла из пещеры с пустыми руками, оставив меч у него. Юйтун потянулся остановить ее, но не успел.

Глава 5. Гром в древнем храме

威震古寺雷聲疾

Члены Ордена осмотрели пещеру, нашли горы пепла, но ни следа Юй Юйтуна. Вэнь Тайлай так волновался, что сломал в руках несколько бамбуковых стрел.

– Четырнадцатый брат очень бдителен, он обязательно сбежит, если не сможет победить их, – уверенно сказала Ло Бин.

– Жена Тайлая права, давайте немедленно возвращаться, – ответил Шангуань Ишань.

Когда воины вернулись в Мэнцзинь, Шангуань Ишань разослал людей банды Врата Дракона, приказав немедленно сообщить, если они увидят кого-то подозрительного. Вэнь Тайлай волновался сильнее всех, еле-еле друзья уговорили его прилечь. Сюй Тяньхун обратился к нему со словами:

– Четвертый брат, если ты не будешь есть и спать, как же у тебя хватит сил сражаться с врагом и спасать Четырнадцатого брата?

Вэнь Тайлай нахмурился и сказал:

– Как я могу спать?

После некоторого ожидания в комнату вошел Шангуань Ишань и покачал головой:

– Никаких новостей.

– Случалось ли что-нибудь необычное за последние несколько дней?

Шангуань Ишань размышлял:

– Я только слышал, как люди говорили, что в храме Будды в западном пригороде последние несколько дней неспокойно, кажется, разбойники хотят поджечь его. Думаю, это не имеет никакого отношения к Четырнадцатому мастеру.

Воины подумали, что нет ничего необычного в том, что в храме происходят волнения, вряд ли Юй Юйтун может быть к этому причастен, но все же договорились сходить туда на следующий день.

Вэнь Тайлай метался и ворочался в постели, вспоминая, как Юй Юйтун несколько раз спасал ему жизнь. Кровь бурлила, как же он мог заснуть? Увидев, что рядом с ним крепко спит Ло Бин, он тихонько встал, открыл окно и выскочил из комнаты, подумав: «Лучше я буду бродить по окрестностям, чем спать в своей комнате».

Менее чем за полчаса он проскочил юго-восток и северо-запад Мэнцзиня и почувствовал облегчение, когда вдруг увидел темную тень, бегущую на запад. Его настроение поднялось, он пустился в погоню. Фигура бежала некоторое время, потом хлопнула в ладоши, и несколько человек вдалеке захлопали в ладоши в ответ. Видя, что на той стороне было много людей, Вэнь Тайлай тихо последовал за ним. Человек направлялся на запад и через несколько минут достиг окраины. Окружающая местность была пуста, и Вэнь Тайлай боялся, что его обнаружат. Пройдя семь или восемь миль, мужчина направился к холму, Тайлай последовал за ним и увидел дом на вершине холма. Он знал, что мужчина, должно быть, направляется к дому, и перестал преследовать его, затаившись в зарослях. Когда он поднял глаза, то не смог сдержать разочарования – дом был древним храмом, и в тусклом свете были смутно различимы три больших иероглифа на табличке: «Храм Будды».

– Не повезло, – сквозь зубы проговорил Вэнь Тайлай.

Оказалось, что это всего лишь негодяй, который хотел доставить неприятности монахам в храме. Он подумал, что раз уж он здесь, должен разобраться, кто прав, а кто виноват, и если кто-то издевается над слабыми, то Тайлай мог бы протянуть руку помощи, чтобы защитить их. Оглядевшись, он увидел монаха, стоящего на коленях и молящегося Будде. Тот резко повернул голову, и Вэнь Тайлай ахнул от удивления.

Тэн Илэй ждал. Наконец из пещеры выбежал человек в длинном пальто. Он прокричал:

– Эй, золотая флейта все еще у нас! Ты так и уйдешь без нее?

Тэн, Гу и Ян бросились в погоню, совершенно забыв о мужчине в черном, оставшемся в пещере. Тэн Илэй был самым быстрым, в мгновение ока он оказался позади бежавшего и нанес удар прямо в спину. Беглец сделал шаг вперед и отбросил руку. Тэн Илэй поспешно отступил, опасаясь, что его атакуют золотыми иглами. На самом деле это была Ли Юаньчжи, которая надела одеяние Юй Юйтуна, чтобы отвлечь врага и дать Юйтуну возможность сбежать. Хотя навыки боевых искусств Тэн Илэя были высоки, он боялся бесшумного и скрытого оружия в темноте, поэтому им пришлось следовать за «Юй Юйтуном» издалека. Так они добежали до Мэнцзиня. Когда начало светать, Ли Юаньчжи увидела торговую лавку с открытыми дверями и ворвалась внутрь. Хозяин удивленно открыл рот, но Ли Юаньчжи достала слиток серебра, сунула ему в руку и сказала:

– Найдите мне комнату.

Мужчина взвесил серебро в руке, не стал больше задавать вопросов и привел ее в пустую комнату в восточном крыле. Ли Юаньчжи сказала:

– Снаружи есть несколько кредиторов, они хотят вытащить из меня долг, так что не говорите, что я здесь. Я останусь только на одну ночь, а все лишние деньги останутся у вас.

Хозяин лавки обрадовался и сказал:

– Не волнуйтесь, я большой специалист по работе с кредиторами.

Как только хозяин закрыл дверь, Тэн Илэй и остальные ворвались внутрь лавки и спросили:

– Где живет ученый, который только что пришел? Мы хотим поговорить с ним.

– Что за ученый? – хозяин удивленно вскинул брови.

– Тот, что только что пришел, – ответил Ян Боган.

– Что это за человек, который приходит рано утром? Ты, наверное, слепой. Здесь нет ни одного ученого, но есть несколько высокопоставленных вельмож.

Гу Цзиньбяо был в ярости и собирался ударить лавочника, но Тэн Илэй оттащил его и тихо сказал:

– Мы напали на тюрьму прошлой ночью, нас должны искать, так что не привлекай лишнего внимания, а затем обратился к хозяину заведения: – Хорошо, давай пройдемся из комнаты в комнату и посмотрим, возможно, мы найдем его.

– О, посмотрите на себя, вы что, родственник императора?

Гу Цзиньбяо проигнорировал его, оттолкнул и ворвался в дверь верхней комнаты на северной стороне, с грохотом распахнув ее. Находившийся в комнате крупный толстый мужчина испугался и выскочил из-под одеяла голым. Гу Цзиньбяо захлопнул дверь и толкнул дверь второй комнаты. Большой толстяк разразился нецензурной бранью, и восемнадцать поколений Гу Цзиньбяо, естественно, были прокляты. В лавке царил хаос, как вдруг дверь в восточном крыле с грохотом распахнулась, и оттуда вышла необычайно красивая девушка. Ян Боган рассматривал ее какое-то время, но, не придав ее появлению значения, продолжал искать ученого по комнатам.

Ли Юаньчжи, переодевшись в платье, с улыбкой на лице вышла из комнаты. Как раз в это время группа стражей ворвалась в лавку. Оказалось, местный трактирщик подал жалобу, и они пришли арестовывать ворвавшихся людей, но Юаньчжи уже шла по улочкам Мэнцзиня.

Юй Юйтун увидел, что его врагов отвлекли, и вышел из пещеры с мечом. Ученики Богана Сун Тяньбао, Цинь Тяньчэн, Пэн Саньчунь собрались напасть на него. Юй Юйтун тремя-четырьмя ударами проткнул левую руку Цинь Тяньчэна, который уже был ранен. Пэн Саньчунь резким движением своей палки попытался ударить противника по ногам, Юй Юйтун подпрыгнул и упал. Пэн Саньчунь и Сун Тяньбао обрадовались и набросились на него, намереваясь схватить живым, но он внезапно развернулся и выбросил из левой руки горсть пепла. Пэн Саньчунь закрыл глаза и отошел на несколько шагов назад, а Сун Тяньбао стоял на месте, потирая лицо руками. Юй Юйтун вонзил меч в его левую ногу и скрылся в зарослях. Пэн Саньчунь, протерев глаза, увидел, что двое его товарищей скрючились на земле и выли от боли, а врага нигде не было. Пэн Саньчунь был в ярости. Он перевязал раны товарищей и велел им немного отдохнуть в пещере, прежде чем отправиться на поиски Юй Юйтуна.

Хань Вэньчуну было около сорока лет, он давно состоял в охранной организации, прекрасно владел железной пипой и боевыми искусствами. После столкновения с Орденом Ван Вэйян попросил его вернуться на свой пост в Пекинскую организацию охраны уезда Чжэньюань, но Вэньчун отказался и посоветовал командиру завязывать с этим делом. Ван Вэйян и Чжан Чжаочжун сражались на пике Льва, спаслись от смерти и думали, что помогать ордену Красного цветка будет плохой идеей, но и воевать против них тоже было неразумно. Хань Вэньчун вернулся в Лоян, намереваясь уйти из мира боевых искусств, но по дороге встретил четвертого из Гуандунских демонов, Ха Хэтая, направляющегося в Ханчжоу. Он не хотел смотреть в глаза своему товарищу по боевым искусствам и, увидев его, опустил голову. Но его железная пипа была настолько приметной, что Ха Хэтай сразу узнал друга. За обедом они разговорились, и Хань Вэньчун подробно рассказал о смерти трех демонов. Ха Хэтай понял, что ученый Юй и орден Красного цветка не были их врагами. У него сложилось хорошее впечатление о Юй Юйтуне, и он попросил Хань Вэньчуна помочь ему. Хань Вэньчун не хотел снова ввязываться в круговорот добра и зла, но Ха Хэтай сказал, что только он может повлиять на Тэна и Гу. Иначе, если они обидят этого человека, Вэньчун не сможет остаться в стороне, если орден Красного цветка будет мстить позже. Хань Вэньчун решил, что это хорошая идея. Они прибыли в Мэнцзинь как раз в тот момент, когда Тэн Илэй, Гу Цзиньбяо и Ян Боган выбегали из лавки. Впятером они объединились и вернулись, чтобы поискать незнакомца в черной одежде в пещере.

Юй Юйтун бежал от опасности и думал, что трое его врагов преследуют Ли Юаньчжи. Как она, молодая девушка, сможет сопротивляться им? Он не решился идти дальше и отправился в небольшой трактир переночевать. Он винил себя за бессердечие, а Ли Юаньчжи – за то, что дважды спасла его, но в его сердце все еще жило улыбающееся лицо Ло Бин. Он уже собирался закрыть глаза, когда в другой комнате кто-то заиграл на лютне. Звук лютни был таким мягким и нежным, что это вызвало трепет в душе, а затем женский голос запел низким голосом:

«Много печали приносят таланты,

много печали приносит любовь,

не слишком тяжело, не слишком и легко,

люди готовы страдать –

кто научил тебя так флиртовать?»

Фраза «много печали приносит любовь» невольно взбудоражила его душу. Через некоторое время песня стихла, и Юйтун не мог ясно слышать голос из другой комнаты, до него донеслось еще только несколько строк:

«…Кожа красавиц прекрасна, будто нефрит,

но и она превращается в лёсс[36] в мгновение ока…».

Юй Юйтун надолго погрузился в раздумья. Эти две строки все еще звенели у него в ушах. Он подумал о Ло Бин, Ли Юаньчжи и других. Сейчас он переживает и грустит, но лет через сто лет думать о них будет просто смешно, они превратятся в скелеты. Подумав об этом, Юйтун не смог отделаться от уныния и вышел на улицу. Увидев перед собой большое дерево у подножия холма, он сел под ним, чтобы немного отдохнуть. Он так устал от этой страшной беготни, что прислонился к дереву и заснул.

Юй Юйтун проснулся от звука колокола и сразу же вспомнил о своей золотой флейте, оставшейся у Гу Цзиньбяо. К этому времени уже рассвело. Он проспал половину ночи, восстановил силы и подумал: «Звуки сумеречного барабана и утреннего колокола действительно наводят на размышления». Он пошел на звон, доносящийся из храма на холме. Приблизившись, он увидел, что храм находится в запущенном состоянии, а на табличке перед входом выведено «Храм Будды». В главном зале он увидел статую Будды со склоненной головой и опущенными бровями, как будто он испытывал жалость к бесконечной печали мира. Стены были расписаны фресками и ждали, когда на них кто-нибудь взглянет. Старый монах поприветствовал его и спросил:

– Храм Будды приветствует вас, могу я помочь?

– Я путешествовал в горах и заметил этот мирный покинутый храм, я хотел бы остаться на несколько дней, я заплачу. Не побеспокою ли я вас?

– Изначально храм представлял собой дом площадью в десять квадратных метров, и миряне просто хотели в нем жить. Пожалуйста, входите, – сказал старик.

Монах принял его в комнате для гостей и обращался с ним по-простому. Съев предложенную лапшу, Юй Юйтун проспал еще два часа, а когда проснулся, солнце было полностью красным, был уже полдень. Выйдя из комнаты, он хотел спуститься с холма, чтобы поискать Ли Юаньчжи, но, проходя мимо зала, увидел фреску и остановился, чтобы рассмотреть повнимательнее. Он увидел картины восьми монахов. Надпись на одной из них гласила, что монах услышал песню в ресторане, благодаря которой стал монахом и нашел покой. Юй Юйтун опустил взгляд, закрыл глаза и подумал: «Что это за песня, которая может обладать такой огромной силой?» Снова взглянув на надпись, он прочел: «Если ты поддашься искушению, потеряешь дорогу ко мне». Эти слова были как удар хлыстом, и Юйтун ошеломленно замер.

Юй Юйтун вернулся в комнату для гостей, совершенно растерянный, повторяя эту строчку снова и снова. В тот день он не пил и не ел, он словно обезумел. К нему несколько раз приходил монах, осматривал его и посоветовал пораньше лечь спать. Ночью Юй Юйтун прислушивался к шуму ветра за пределами храма и шуму сосен, и его сердце стучало как волны о берег. Воспоминания из прошлого за последние двадцать три года нахлынули на него: как он учился, убивал врагов, путешествовал по рекам и озерам и практиковался в боевых искусствах. Он вспомнил о Ло Бин – как она могла испытывать к нему хоть какую-то любовь? Если у Юйтуна нет сердца, он должен сдаться, но как он мог это сделать? Как он мог сдаться? Он сел и зажег лампу и увидел на столе «Сутру сорока двух глав». Он прочел историю «Ночь под деревом», в которой боги неба предлагают необычайно красивую девушку, созданную будто из нефрита, Будде, на что он сказал:

– Какова цель твоего визита, дитя?

Прочитав это, Юйтуну показалось, что он получил сильный удар в грудь и внезапно упал в обморок. Спустя долгое время он очнулся и подумал про себя: «Будда увидел красавицу, но сказал, что это всего лишь груда крови и костей. Почему это так поразило меня?» В ту же секунду Юй Юйтун бросился будить монаха и стал умолять старика побрить ему голову. Старый монах пытался переубедить его, но Юй Юйтун становился все более и более настойчивым. Старый монах не мог сопротивляться ему, поэтому на следующее утро он собрал монахов и посвятил его в сан перед Буддой, дав ему наставления и дхармовое имя Конгсай.

Юй Юйтун молился Будде и читал сутры, проведя несколько дней в полном мире и покое. В один из таких дней он стоял на коленях, совершая утренние молитвы, размышляя о сострадании и милосердии Будды ко всем живым существам, как вдруг какой-то человек позади него сказал на цзянхуском диалекте:

– Мы обыскали весь Мэнцзинь, его нигде нет, где нам его искать?

Юй Юйтун поразился: «Этот голос кажется мне знакомым». Он услышал, как другой человек сказал жутким голосом:

– Я переверну Мэнцзинь вверх дном, но найду его.

Юй Юйтун скрипнул зубами и подумал: «Ты уже нашел». В этот момент Тэн Илэй и Ян Боган стояли позади него. Он не двигался с места, слушая, как Ха Хэтай и Гу Цзиньбяо ожесточенно спорят. Ха Хэтай был намерен отомстить Хуо Цинтун, но Гу Цзиньбяо отказывался и хотел сначала найти Юй Юйтуна. Вскоре после этого он услышал, как Ян Боган спросил настоятеля, не приходил ли в храм ученый с уродливым лицом. Настоятель растерялся и ответил уклончиво. Ян Боган усомнился в его словах, вломился с обыском в комнаты на заднем дворе и нашел черную рубашку Ли Юаньчжи в комнате монаха. Выражение лица Ян Богана сразу же изменилось, он вышел, чтобы еще раз расспросить монаха. Неожиданно Юй Юйтун поднялся с колен, ударил по деревянной рыбе[37] и медленно пошел в задний зал. Ян Боган что-то заподозрил и кивнул Гу Цзиньбяо. Гу Цзиньбяо последовал за Юйтуном, окликнув:

– Эй, монах, я хочу с тобой поговорить.

Юй Юйтун проигнорировал его и ускорился. Гу Цзиньбяо пошел за ним и потянулся, чтобы схватить его за спину. Левый рукав монашеского халата Юй Юйтуна взметнулся вверх и хлестнул его по лицу. Гу Цзиньбяо быстро отступил назад, но почувствовал странную боль в районе шеи. Оказалось, его сильно ударили деревянным молотком для рыбы, он закричал и присел на землю:

– Эй, больно!

Юй Юйтун произнес:

– О, Амитабха![38] Когда больно – это не боль, а вот когда не больно – это боль.

Юй ударил по деревянной рыбе и вышел на задний двор.

Когда воины услышали, что звук деревянной рыбы стихает, а Гу Цзиньбяо нигде не было видно, они оставили настоятеля и бросились в задний зал, где увидели его сидящим на земле, хмурым и с угрюмым лицом. Пэн Саньчунь закричал:

– Что ты здесь делаешь? Где монах?

Гу Цзиньбяо не мог говорить и, обливаясь потом, указал на заднюю дверь. Пэн Саньчунь и Гу Цзиньбяо пошли туда, но там никого не было. У Гу было легкое ранение, поэтому его спросили:

– Монах тебя ранил?

Гу Цзиньбяо кивнул головой.

– Что за человек этот монах? – снова спросил Ян Боган.

Гу Цзиньбяо не мог говорить, он никогда раньше не видел этого монаха. В этот момент Тэн Илэй уже поймал настоятеля. Конечности у него были слабы, так что Илэй понял, что мужчина не владел боевыми искусствами. Настоятель сказал, что этот монах не местный и не знает, откуда он приехал. Тэн Илэй и остальные насторожились, но после полудневного допроса они не смогли добиться хоть какого-то результата. Ян Боган грозился поджечь храм, но настоятель был очень храбрым и не испугался. Тэн Илэй махнул рукой, группа вышла из храма.

– В этом храме есть что-то странное, давайте придем ночью и узнаем, – сказал Илэй.

Они отправились в соседнюю деревню, чтобы купить лапши и переночевать. На следующий день Ха Хэтай собирался отправиться искать Хуо Цинтун, но Гу Цзиньбяо не хотел сдаваться так просто. Он отправился в храм и снова поговорил с настоятелем, а затем сказал Ха Хэтаю:

– Если сегодня ночью мы снова не найдем этого монаха, то утром уйдем отсюда.

Черные тени, которые Вэнь Тайлай видел ночью, были фигурами Тэн Илэя и Ян Богана. Когда Вэнь Тайлай увидел лицо монаха, испещренное шрамами, узнал в нем своего брата Юй Юйтуна. Он удивился, но очень обрадовался, подумав про себя: «Почему он спрятался здесь? Неужели стал монахом?» Он был настолько подозрителен, что не поздоровался и повернулся, чтобы наблюдать, что будет дальше. В этот момент дверь храма с громким стуком распахнулась. Восемь мужчин ворвались внутрь. Вэнь Тайлай знал только одного из них – Ян Богана. Он помнил, что этот человек захватил его в плен в Поместье Железного Мужества, а затем оскорбил его в Лянчжоу. Увидев своего врага, он пришел в ярость и прошипел:

– Сам Будда привел этого вора ко мне!

Тэн Илэй и остальные вбежали в зал и окружили Юйтуна, держа клинки наперевес. Но тот стоял на коленях перед статуей Будды, не обращая внимания на своих врагов, и молился со сложенными руками:

– Я так согрешил, что пригласил злых демонов и чужеземцев нарушить чистую землю Будды, помилуй меня, Будда.

Все были поражены, увидев его таким, Ян Боган схватил его за правую руку и закричал:

– Какого черта ты делаешь?

Настоятель и монахи поднялись на звук их голосов и увидели, что мужчины вооружены блестящим оружием и злобны, как демоны, поэтому спрятались в храме, не решаясь выйти. Юй Юйтун не стал сопротивляться и последовал за Ян Боганом. Цинь Тяньчэн встал перед ним и открыл дверь храма. В проеме молча стоял человек, преграждая путь. Воины были застигнуты врасплох и сделали шаг назад, только чтобы увидеть этого человека в серой полотняной рубашке и брюках с полотняным поясом, завязанным на талии, с глазами как у тигра. Ян Боган узнал в нем Вэнь Тайлая. Он был потрясен тем, что этот человек сбежал из тюрьмы, ведь он еще не знал об этом.

– Ты… Рука с Молнией!

Не успел он закончить фразу, как правая ладонь Вэнь Тайлая ударила его по запястью. Это движение было необычайно быстрым. Ян Боган не смог парировать и дернулся. Первое, что нужно сделать, это отпустить руку, но запястье уже было задето, и Юй Юйтун тоже потянулся за ним. Ян Боган отпрыгнул на две ступеньки и почувствовал острую боль в запястье, как будто было сломано несколько костей. Тэн Илэй и остальные никогда раньше не видели Вэнь Тайлая, но были потрясены, увидев, насколько он быстр. Илэй стоял у двери и думал, что их восемь человек, пятеро из которых были одними из лучших в мире мастеров кунг-фу, и что, даже если противник силен, не сможет победить всех.

Вэнь Тайлай потянул Юйтуна за собой, и они вместе перепрыгнули в левую сторону зала.

– Четвертый брат, ты… – тихо сказал Юй Юйтун.

– Ты ранен?

– Нет.

– Хорошо, давай сегодня дадим им жару.

Они уже набросились на противников с клинками.

Когда Вэнь увидел их технику, он понял, что они из школы Чэньчжоу Яньцзя Цюань[39]. Пэн Саньчунь был ближе всех, и со своей трехзвенной палкой он налетел на Вэнь Тайлая сзади. Тайлай схватил двоих мужчин обеими руками, развернулся, приподнял их и закричал, как гром среди ясного неба. Пэн Саньчунь был так потрясен, что его оружие с грохотом упало на землю. Руки Вэнь Тайлая поднялись вверх и с огромной силой столкнули черепа двух мужчин, так что они раскололись. Вэнь Тайлай не остановился, он поднял два трупа и бросил их в противников, Гу Цзиньбяо и остальные отпрыгнули. Пэн Саньчунь был так напуган, что не знал, что делать, не поднимая палку и не убегая. Вэнь Тайлай сделал шаг вперед, ударил слева левой рукой, Пэн Саньчунь поднял руку, чтобы блокировать, но тут же кость в его руке сломалась. Левая рука Вэнь Тайлая схватила его за корпус. В отчаянии Пэн Саньчунь ударил его ногой в грудь. Правая рука Вэнь Тайлая была подобна ветру: он схватил Саньчуня за левую ногу, опустил левую руку вниз, поднял правую руку вверх и перевернул его вверх тормашками. Гу Цзиньбяо и Ян Боган поспешили на помощь. Вэнь Тайлай издал еще один громкий крик и ударил руками по земле, как сваями. Голова Пэн Саньчуня ударилась о плиту из голубого камня буддийского храма. Эти движения были чрезвычайно быстрыми. Сначала Пэн Саньчунь пытался нанести серию ударов левой ногой, затем правой, но после перелома руки и удара головой он остался беспомощен.

Когда Тайлай увидел, как Гу Цзиньбяо и Ян Боган атакуют, понял, что эти двое были грозными противниками, не сравнимыми с теми тремя мужчинами, которых он сейчас убил. Рядом стояла горелка для благовоний весом килограммов тридцать, и Вэнь кинул ее в Гу. При таком резком броске Гу Цзиньбяо не осмелился отбить ее и уклонился. Горелка полетела прямо в Тэн Илэя. Тэн отвлекся и отпрыгнул в сторону слишком поздно: горелка уже была перед ним. Ха Хэтай поспешно крикнул:

– Командующий, осторожнее!

Тэн Илэй не смог бы увернуться от горелки и резким рывком поднял бронзовую статую. Столкнувшись с ней, каменная горелка разлетелась на несколько кусков, пепел от благовоний разлетелся во все стороны. К этому времени Ян Боган и Вэнь Тайлай уже вступили в схватку. Юй Юйтун схватил барабанную колотушку и встал за спиной Вэнь Тайлая, прикрывая его. Гу Цзиньбяо шагнул вперед со своим оружием и уже собирался вступить в бой, когда рука Вэнь Тайлая, подобно быстрому ветру, пролетела перед лицом Ян Богана и быстро схватила Ха Хэтая за бок.

Тайлай видел, что, хотя и убил троих, все еще был в меньшинстве, а остальные пятеро, похоже, хорошо владели боевыми искусствами, поэтому для победы нужно было застать их врасплох. Увидев, что Ха Хэтай и Хань Вэньчун стоят далеко друг от друга, он внезапно прыгнул вперед и ударил Хэтая ладонью по затылку. Он оказался низким и, увернувшись, подсек запястье противника ударом слева. Вэнь Тайлай с возгласом «Ха!» направил левую ладонь к лицу и наискось ударил противника по шее. Ха Хэтай снова нагнул голову и протянул руку, чтобы схватить его за запястье. Он с удивлением отметил, что каждым движением противника был захват, но его техника была очень странной. Ха Хэтай был застигнут врасплох, с громким звуком Тайлай хлопнул его по спине, не сбив, однако, с ног. Когда Вэнь Тайлай увидел, что противник устоял на ногах, удивился еще больше. Он не знал, что, хотя Ха Хэтай провел много лет в Ляодуне, все еще следовал монгольским обычаям и носил жилет из бычьей кожи. Он-то и смягчил удар Тайлая. Ха Хэтай, испытывая боль в груди, присел на землю, но неожиданно вытянул руку, чтобы схватить Вэнь Тайлая за бок. Вэнь Тайлай быстро нанес горизонтальный удар по щеке своего противника. Ха Хэтай, уклонившись в сторону, успел схватить Вэнь Тайлая за правое запястье, после чего приподнял наверх, уже намереваясь бросить на землю, как вдруг его запястье ослабело и он почувствовал резкую боль – половина его тела обмякла. Увидев, что Вэнь Тайлай в опасности, Юй Юйтун бросился к нему на помощь. Но внезапно увидел, что Вэнь Тайлай уже припал к земле и зажал Ха Хэтая под подмышкой. Оказалось, что Вэнь Тайлай благополучно попал в его акупунктурную точку и схватил ударом слева, после чего обеими руками повалил на землю. Юй Юйтун встревоженно крикнул:

– Четвертый брат, это друг!

Ха Хэтай оказался под ногами и ударился головой о большой колокол. Тэн Илэй и Гу Цзиньбао стояли в дверях, но было уже слишком поздно, чтобы бросаться спасать Ха Хэтая. Услышав крик Юй Юйтуна, Вэнь Тайлай внезапно вскочил, словно стрела. Ха Хэтай был на волоске от гибели. Тайлай схватил его за правый сапог, насилу оттащил назад, продавил левой ладонью точку в его плече и вымолвил:

– Ах, друг, мне очень жаль.

Ха Хэтай чудом избежал смерти и стоял на месте в оцепенении. Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо, вдруг увидев, как Вэнь Тайлай спас жизнь их товарища, отчаянно бросились вперед, помогая Ха Хэтаю отойти в сторону. Вдруг Юй Юйтун воскликнул:

– Осторожно, сзади!

Вэнь Тайлай внезапно почувствовал движение воздуха позади головы и, резко развернувшись, не стал уклоняться, а нанес мощный удар ногой, не дав противнику ударить первым. Ян Боган, звеня стальными кольцами в руках, всем телом взмыл в воздух: кольцо в правой руке, подобно щиту, защищало его тело, а кольцо в левой было плоским. Он метнул его в сторону Вэнь Тайлая, намереваясь сбить его с ног. Почти достигнув его тела, кольцо неожиданно остановилось, Вэнь Тайлай с громким криком протянул руку и ухватил его.

На этот раз, когда враги встретились, они не останавливались до последнего. В буддийском храме было тусклое освещение, Татхагата[40] печально склонил голову, наблюдая за двумя яростно сражающимися людьми. Юй Юйтун прислонился к статуе Будды, в то время как Тэн Илэй, Гу Цзиньбяо, Ха Хэтай и Хань Вэньчун стояли в дверях лицом к залу. В главном зале лежало три трупа с проломленными черепами и окровавленной плотью. Увидев, что Тэн Илэй и другие не пришли на помощь, Ян Боган очень рассердился и начал размахивать своими стальными кольцами.

Он обладал уникальным секретом в своем боевом искусстве, на протяжении многих лет упорным трудом оттачивая свое мастерство владения парой этих колец. Отработав более десяти приемов, сражаясь с ним, Вэнь Тайлай убеждался в том, что его противник был очень хорош как в защите, так и в атаке, обладал быстрой реакцией и большой силой. Вскоре Тайлай пустил в ход другую технику, которая уже была совсем не такой, как предыдущие удары. Каждый удар сопровождался громким криком, он вскрикивал до, после или же непосредственно во время самого удара. Во время боя чем быстрее становилась техника его ударов, тем громче становились выкрики, что вызывало у врага страх перед этим неуловимым мастером боевых искусств. В конце концов Ян Боган начал понимать, что не может выдержать такой ритм и силу ударов.

Под напором ударов Вэнь Тайлая чувствовалась скрытая мощь, накрывающая противника, словно волна. Ян Боган сильно вспотел, его руки онемели, кольца начинали путаться между собой, и ему пришлось, отступив, перейти в оборону, он понимал, что Вэнь Тайлай непременно продолжит атаковать. Как и ожидалось, Тайлай не ослабил давления и шагнул вперед. Ян Боган развел кольца в разные стороны: правое кольцо изначально было слева, а левое кольцо с правой стороны, готовясь нанести сокрушительный удар в предплечье своего противника. Однако Вэнь Тайлай был заранее готов к этому, он распрямил ладонь и прижал прямо к груди. Ян Боган понимал, что в таком положении его удар не будет смертельным, и даже не ранит противника, поэтому ему пришлось снова прикрыть свою грудь левым кольцом, а правым в свою очередь атаковать противника в плечо. Вэнь Тайлай закричал и, согнув пальцы в кулак, ухватился за стальное кольцо, после чего в одно движение оказался за спиной противника и схватил другое. На мгновение Ян Боган окаменел. Тайлай с силой потянул за кольца в разные стороны, заставив соперника согнуть руки. Боган понимал, что, если он не отпустит кольца, его руки могут сломаться, поэтому ему пришлось расслабить пальцы и отпустить их, таким образом пара стальных колец оказалась в руках Тайлая. Вэнь поспешно отскочил на несколько шагов и развернулся:

– Кажется, это твое, забирай!

После этих слов он швырнул в него стальные кольца. На удивление это был невероятно мощный бросок, и, хотя Ян Боган видел оружие, яростно летящее обратно к нему, слышал свист ветра от колец, он понимал, что их сила настолько велика, что, попытайся он их поймать, кольца непременно переломают ему пальцы. Поэтому Боган быстро увернулся вправо. Раздались два громких звука, сопровождающиеся эхом: два кольца врезались в огромный колокол. Тэн Илэй, Гу Цзиньбяо и другие не смогли сдержать возгласов восхищения. Глаза Тайлая сверкали, словно молнии, заглядывая прямо в душу противника, он без разбора наносил ответные удары. Он прыгал, не сгибая колен, однако при этом был очень ловок. Как только Боган встретился с ним взглядом, по его телу прошла ледяная дрожь, сердце его сжалось от ужаса. Тайлай развернулся и применил редкий удар Кулак живого мертвеца, совершив больше десяти ударов за раз. Затем он, яростно закричав, снова отскочил в сторону. Ян Боган остолбенело уставился на него, словно был пьян. Тело его невольно задрожало, и вдруг из его глаз потекли слезы. Присутствующие ощущали себя странно. Внезапно изо рта у него хлынула струя алой крови, тело неподвижно застыло в напряжении.

Всех, кто наблюдал эту картину, охватила дрожь. Вэнь Тайлай, видя его слезы и кровь, стекающую изо рта, прекратил атаку. Юй Юйтун сказал:

– Человек сам кузнец своей судьбы, все зависит только от нас. Уходи!

Но Ян Боган не сводил с них глаз, совершенно не двигаясь.

– Брат Ян, уходим отсюда! – крикнул Хань Вэньчун.

Увидев, что Боган не шевелится, он попытался потянуть его за руку, но тот неожиданно повалился на землю. Коснувшись его запястья, Хань Вэньчун понял, что его товарищ уже умер. Два удара Вэнь Тайлая, нанесенные Ян Богану в голову были настолько сильны, что убили его мгновенно. Хань Вэньчунь опечаленно вздохнул и со сложенными у груди руками поклонился Вэнь Тайлаю, вымолвив:

– Это же вы Рука с Молнией – Четвертый мастер Вэнь?

Вэнь Тайлай кивнул ему в ответ.

– Я – Хань Вэньчун.

Вэнь Тайлай знал, что он из Пекинской организации охраны уезда Чжэньюань, и снова кивнул. В прошлом Тун Чжаохэ из их организации привел людей в Поместье Железного Мужества, чтобы схватить его, однако в сражении против Чжан Чжаочжуна на пике Льва в Ханчжоу люди из его организации объединились с орденом Красного цветка, так что этот человек, можно сказать, был не друг и не враг. Хань Вэньчун указал на Тэн Илэя и остальных троих, назвал их имена, все кивнули друг другу, не сказав ни слова. Затем Хань Вэньчун сказал:

– В прошлом у них троих было неправильное представление об ордене Красного цветка, но теперь наш младший брат объяснил им всю ситуацию.

Взглянув в глаза Вэнь Тайлая, он увидел его холодный взгляд и понял, что в его сердце все еще таится гнев на охранную организацию.

– Позвольте оставить вас.

Вэньчун поклонился, развернулся и вышел из храма. Три Гуандунских демона также последовали за ним.

Когда Гу Цзиньбяо повернулся спиной, Вэнь Тайлай заметил у него на поясе золотую флейту, принадлежавшую Юй Юйтуну. Сделав два шага вперед, Вэнь Тайлай воскликнул:

– Старший брат Гу, оставь оружие моего брата.

Гу Цзиньбяо остановился, обернулся и сердито сказал:

– Хорошо, если он достаточно смелый и у него хватит сил, он может сам подойти и забрать его.

Его навыки боевых искусств были довольно хороши. Последние десять с небольшим лет он избороздил весь Ляодун, убивая людей и занимаясь грабежом, редко встречая врагов на своем пути. Несмотря на то, что он не хотел спорить с приказом Тэн Илэя, то унижение, которое он испытал из-за Юй Юйтуна, пробудило в нем ярость, и он был готов к бою. Наблюдая силу Вэнь Тайлая, Гу осознавал, что был ему не соперником. Однако он уже привлек к себе внимание и не хотел проявлять слабость, поэтому готовился встретить противника. Вэнь Тайлай уже протянул руку, чтобы забрать у него флейту силой, но внезапно вмешался Юй Юйтун:

– Четвертый брат, я стал монахом, эта флейта мне больше не нужна. Брат Гу может забрать ее с собой.

После таких слов Вэнь Тайлаю было уже неудобно снова вступать в бой, он фыркнул и отошел на два шага назад. Гу Цзиньбяо убрал свое оружие и выскочил из зала. Тэн Илэй подумал про себя: «Этот Вэнь такой самоуверенный! Хоть его боевые навыки и хороши, неужели мы его боимся? Лучше уж продемонстрировать свою силу и показать, кто здесь главный». В это время они втроем уже вышли во внешний зал храма и увидели в центре статую Вэй Ху[41], держащего в руке драгоценный трезубец для изгнания злых духов. Перед статуей божества горела масляная лампа, а по обе стороны располагались четыре крупные статуи хранителей ваджры[42]. Тэн Илэй вскочил на божественный постамент, закрыл глаза, осмотрел каждую статую, после чего воскликнул:

– Вперед!

Вэнь Тайлай и Юй Юйтун услышали шум за пределами зала и выбежали посмотреть, что происходит. И вдруг они увидели, что пять статуй, казалось, ожили и летели прямо на них. В этот момент было слишком поздно поворачивать назад, и Вэнь Тайлай произнес:

– Дела плохи!

Схватив Юй Юйтуна за левую руку, он выпрыгнул из ворот храма. Прежде чем их ноги коснулись земли, они услышали грохот, доносящийся изнутри, и увидели облака пыли и дыма, поднимающиеся из зала, где несколько божественных статуй раскрошились в мелкие кусочки. Четыре божества-хранителя были высокими и тяжелыми, упали они с невероятным шумом. Вэнь Тайлай пришел в ярость и рванул обратно, но Юй Юйтун сказал:

– Четвертый брат, сегодня вечером мы уже убили четырех человек, достаточно!

Вэнь Тайлай остановился в оцепенении и спросил:

– Почему ты стал монахом?

Тэн Илэй хотел хоть как-то показать свою силу и решил разбить священные статуи. Но, боясь, что Вэнь Тайлай снова устроит конфликт, демоны поспешили прочь. Гу Цзиньбяо внезапно почувствовал какое-то движение в области поясницы, а когда дотронулся до этого места, обнаружил, что золотая флейта исчезла. Он был шокирован и воскликнул:

– Черт!

Тэн Илэй остановился и поинтересовался, что случилось. Гу Цзиньбяо был встревожен и очень зол:

– Сукин сын, этот Вэнь украл мою золотую флейту, словно призрак.

Они вчетвером ясно видели, как Вэнь Тайлай и Юй Юйтун выбегали из зала храма и были на достаточно большом расстоянии, поэтому недоумевали, как же ему удалось так быстро догнать их и забрать золотую флейту. Его скорость и мастерство заставили их содрогнуться. Ха Хэтай сказал:

– Второй брат, не ругайся. Ведь если он забрал золотую флейту, то хотя бы не ударил тебя в спину. От такого удара ты бы мог и не выжить.

Гу Цзиньбяо подумал, что Вэнь Тайлай действительно проявил милосердие, поэтому перестал браниться. Они вчетвером обсудили, что направятся в мусульманские земли в поисках Хуо Цинтун, чтобы отомстить ей за убитых братьев. Хань Вэньчун, конечно же, отказался идти вместе с ними, а оставшаяся троица не стала настаивать, поэтому по прибытии в Мэнцзинь они распрощались. Хань Вэньчун вернулся в Лоян, чтобы жить в уединении. К оружию он прикасался только за закрытыми дверьми и больше никогда не возвращался в мир боевых искусств, наслаждаясь оставшимся у него временем в этом мире.

Услышав вопрос про монашество, Юйтун вздохнул и ответил:

– Четвертый брат, я не могу тебе рассказать, надеюсь, ты простишь меня…

– Мы братья по духу. Не говори, что ты не можешь поделиться со мной чем-то. Если ты считаешь, что есть что-то, что изменит мое отношение к тебе, это не так. Даже если случилась какая-то непреднамеренная ошибка, разве могу я осудить тебя?

– Это не непреднамеренная, а вполне сознательная отплата черной неблагодарностью.

Вэнь Тайлай слегка улыбнулся и сказал:

– Ты не раз жертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня. Кто сможет поверить в то, что ты несправедлив или неблагодарен по отношению ко мне?

Увидев его при лунном свете в монашеской рясе на плечах, с изуродованным шрамами лицом и вспоминая его прекрасный юношеский облик, Тайлай не мог сдержать грусти и сказал:

– Четырнадцатый брат, наша дружба скреплена плотью и кровью, она продлится даже после смерти. Какими бы большими ни были твои трудности, Четвертый брат всегда рядом с тобой. Но почему ты так печален и уныл?

С тех пор как родители Юй Юйтуна были убиты, он скитался по рекам и озерам. Хоть у него и были хорошие отношения с членами ордена Красного цветка, никто из них никогда прежде не говорил с ним как с родным братом. Он был тронут, но затем задумался о том, что уже стал монахом, все его любовные и мирские узы должны быть разорваны. Поэтому он отбросил в сторону эмоции и с холодным сердцем сказал:

– Четвертый брат, пожалуйста, возвращайся обратно. Возможно, мы больше не увидимся. Отныне меня зовут Конгсай, больше не нужно называть меня Четырнадцатым братом.

Закончив говорить, он резко развернулся и вошел в храм.

Вэнь Тайлай долгое время стоял там и прокручивал в голове его тяжелое выражение лица, понимая, что дальнейшие уговоры будут бесполезными. Несмотря на то, что он отомстил и одолел могущественного противника, он был очень подавлен, видя Юй Юйтуна в таком состоянии. Вэнь тяжело вздохнул и молча отправился обратно в Мэнцзинь.

Юй Юйтун вернулся в храм, где повсюду валялись обломки статуй Будды и Хранителей храма, по центру лежали четыре трупа. Он преклонил колени перед разрушенной статуей Будды и глубоко раскаялся. Вдруг он услышал тихий звон и поднял глаза: перед ним блеснула его золотая флейта. Он испугался и, повернув голову, увидел стоящую за своей спиной Ли Юаньчжи. На этот раз на ней была уже женская одежда, в свете лампы девушка выглядела еще более очаровательно, но на ее лице отражалась затаенная обида. Юй Юйтун, сложив руки, поклонился ей, не промолвив и слова. Видя его таким сдержанным, Ли Юаньчжи не смогла сдержать эмоции, села на пол и начала плакать, закрыв лицо руками.

Когда Вэнь Тайлай вернулся на постоялый двор, Ло Бин была уже в полной боевой готовности и собиралась искать мужа. Она удивленно спросила:

– Почему ты тайком ушел и даже никого не позвал с собой?

– Кто ж тебя заставлял так крепко спать? Боюсь, если бы тебя связали и похитили, ты бы даже не заметила.

– Лучше уж так, чем ворочаться от бессонницы, – смеясь, ответила девушка. Но, заметив опечаленное выражение лица мужа, поспешно спросила: – Что случилось?

– Я нашел Четырнадцатого брата, он стал монахом.

Услышав это, Ло Бин в шоке замерла, Вэнь Тайлай подошел к ней и сказал:

– Давай сходим к Юному Главе.

Разбудив Чэнь Цзялуо, Сюй Тяньхуна и других товарищей, он поведал им о случившемся. Чжан Цзинь первым не выдержал и вскочил, а за ним и все остальные бросились в храм Будды.

Когда они подошли к храму, увидели, что он пуст. Вероятно, монахи были так напуганы, увидев, как там сражаются и убивают друг друга, что сбежали и не осмелились вернуться. Ло Бин заметила записку на столе перед статуей Будды, подняла ее и позвала всех. В ней было сказано:

«Юному Главе и всем моим братьям!

Ваш младший брат согрешил. Я стал монахом именно по этой причине, чтобы раскаяться и искупить все свои грехи. Так я смогу избавиться от мирских желаний, омрачающих мое сознание. Надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы добиться великих свершений и достичь небывалых высот. Я же, в свою очередь, буду день и ночь молиться за всех вас перед великим Буддой. Но сейчас я уехал из своего нового дома, чтобы собрать подаяние на восстановление золотой статуи Будды, на это может уйти несколько месяцев. Гуандунские демоны отправились в мусульманские земли, они хотят отыскать Хуо Цинтун. Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы остановить их.

Дважды кланяюсь, ваш младший брат Юй Юйтун».

После прочтения всем стало очень грустно, а на душе у Ло Бин еще больше усилилось чувство вины. Вдруг Чжан Цзинь возмутился:

– Какого черта происходит? Давайте сожжем этот храм, тогда и посмотрим, сможет ли он стать монахом!

С этими словами он взял подсвечник и собирался поджечь все вокруг, но Ло Бин быстро остановила его. Сюй Тяньхун сказал:

– Мне кажется, наш Четырнадцатый брат еще не отрекся от мирских желаний, может, он и не будет монахом до конца своей жизни.

– Почему ты так думаешь? – спросил Тайлай.

– Во-первых, он все еще беспокоится о наших делах. Во-вторых, он хочет собрать пожертвования для восстановления статуи Будды, но он всегда был гордым и не желал просить других о помощи. Если он будет просить подаяние, сможет ли он добиться успеха? Я думаю, он прибегнет к своему старому методу и будет грабить богатых и бесчестных людей.

После его слов все рассмеялись, и Чэнь Цзялуо с улыбкой на лице сказал:

– Тогда какой же из него монах?

– Помимо прочего, он все еще волнуется за Хуо Цинтун, – продолжил Сюй Тяньхун. – Я уже не говорю о том, как он подписал записку. Видимо, ему не очень важен его статус монаха, раз он подписался не своим новым монашеским именем.

Услышав эти рассуждения, все сочли мысли Сюй Тяньхуна разумными и почувствовали облегчение. Вэнь Тайлай сказал:

– Три Гуандунских демона очень сильны. Интересно, сможет ли Хуо Цинтун с ними справиться?

– Однажды мы наблюдали, как госпожа Хуо Цинтун сражалась с одним из них, Янь Шичжаном, и она доказала, что она немного сильнее, – ответил Тяньхун. – Однако если бы не вмешался наш Юный Глава, все могло закончиться иначе, боюсь, она бы пала от жестоких ударов противника.

– Так не пойдет. Старший из демонов, Тэн Илэй, необычайно силен и очень могущественен.

– Тогда действительно лучше как можно скорее отправиться в мусульманские земли, давайте остановим Гуандунских демонов по пути. А когда закончим с этим делом, вернемся и попытаемся переубедить Четырнадцатого брата.

Все согласились с Тяньхуном.

Когда все вернулись в Мэнцзинь, уже светало, поэтому они отправились в таверну, чтобы поесть и выпить. Там Сюй Тяньхун сказал:

– Поскольку демоны уже в пути, нам лучше отправить кого-нибудь, чтобы он поехал вперед на белом коне Ло Бин и обогнал их, чтобы всех предупредить. Судя по всему, обстановка среди бойцов в мусульманских регионах сейчас напряженная. Мастер Му Жуо Лун и его люди, должно быть, заняты подготовкой к обороне. Мы не должны позволить Гуандунским демонам застать госпожу Хуо Цинтун врасплох.

Чэнь Цзялуо задумчиво нахмурился. Чжан Цзинь сказал:

– Тогда я поеду первым, а вы отправитесь за мной.

– Ты слишком нетерпелив, ты можешь наделать хлопот по дороге, нарваться на конфликт, и тогда у нас будут большие проблемы, – ответил Тяньхун.

– Я не буду создавать проблем.

Ло Бин поняла, что имел в виду Сюй Тяньхун, и сказала:

– Ты не знаешь язык мусульман. Это может создать проблемы в пути, так как сейчас везде военные действия. Нельзя допустить, чтобы случилось недопонимание.

Из присутствующих только Чэнь Цзялуо и Синь Ян, прожившие в мусульманских районах десять лет, в совершенстве владели языком, на котором говорят в той местности. Слова Ло Бин явно давали понять, что ехать должны именно они, но Чэнь Цзялуо по-прежнему молчал. Тогда Синь Ян сказал:

– Давайте я поеду первым.

На что Сюй Тяньхун сказал:

– Юный Глава, я думаю, первым лучше отправиться тебе. Ты знаешь язык, у тебя отличные боевые навыки, и к тому же вы раньше никогда не встречались с Гуандунскими демонами. Даже если ты столкнешься с ними в пути, ничего не случится. Кроме всего прочего, если генерал Чжао Вэй не прибудет раньше тебя, ты сможешь помочь мусульманам придумать план.

Чэнь Цзялуо поразмыслил какое-то время и сказал:

– Хорошо.

Отобедав, он попрощался со всеми, сел на белого коня Ло Бин и поскакал на запад.

Глава 6. Благоухающая любовь в пустыне

情癡大漠雪意馨

На душе Чэнь Цзялуо было неспокойно: Гуандунские демоны жаждали мести, он боялся не успеть. В его голове возник загадочный образ Хуо Цинтун, исчезающей в пыли пустыни. Тут он вспомнил о связи девушки с учеником мастера Лу и ощутил тоску. Ему казалось, что он совсем не интересен Хуо Цинтун и просто напрашивается на неприятности.

Его белый конь был необычайно быстр, менее чем через два дня он прибыл в крепость Цзяюй, западную часть Великой стены. Он поднялся на стену и вгляделся в линию горизонта. Чэнь Цзялуо охватило волнение при мысли о том, что он снова попадет в пограничные районы, и, следуя обычаю, он бросил камень в стену. Песчаные бури за стеной были опасны, путь предстоял нелегкий, традиция же гласила: если путник бросит камень в стену, проходя через ворота Цзяюй, он сможет вернуться живым.

Днем Чэнь Цзялуо путешествовал, ночью отдыхал. Он миновал уезды Юймэнь и Аньси, песок постепенно менял цвет с бледного на темно-желтый, а затем, когда он приблизился к Гоби[43], вообще стал серым. Этот регион был необитаем, здесь не было ничего, кроме бескрайних просторов пустыни. Вдали простиралась гряда возвышенностей. Он подошел к каменным глыбам, выстроенным в стройный ряд, между ними просачивались облака тумана, словно за скалами скрывался совершенно иной мир. Дорога вела в ущелье. Это было главным связующим звеном между провинцией Ганьсу и мусульманскими регионами. Была уже зима, и вдоль ущелья виднелись первые островки снега, создавая захватывающий контраст черного и белого.

«Какое идеальное место для засады», – подумал Цзялуо. В ту ночь он остановился в маленькой хижине, а на следующий день уже был на краю пустыни Гоби. Гоби была плоской, как зеркало, совсем не похожей на песчаную пустыню с ее перекатывающимися дюнами. Вглядываясь вдаль, ему чудилось, что небо и земля касаются друг друга. Пустыня была безмолвна, и казалось, что он и его лошадь – единственные существа во Вселенной.

Когда он прибыл в городской округ Синьцзян Уйгурского округа Хами, решил, что местная стража будет проверять путешественников, поэтому Чэнь Цзялуо направился ко второй крепости к западу от города. На следующий день он решил добраться до округа Эрбао, а затем повернуть на запад. В пути он размышлял о том, как найти Хуо Цинтун. Мусульмане могли заподозрить в нем шпиона, поэтому, чтобы завоевать их доверие, Цзялуо решил прибегнуть к обману. Он решил замаскироваться под мусульманина и в ближайшем поселении купил маленькую вышитую шапочку, пару кожаных сапог и полосатый халат. Вскоре он нашел безлюдное место и переоделся в новую одежду, а старую закопал в песок. Он посмотрел на свое отражение в ближайшем ручье и был так доволен маскировкой, что рассмеялся. Но по дороге он не встретил ни одного мусульманина. Все мусульманские деревни и жилища, которые ему попадались, были сожжены дотла – очевидно, это было дело рук армии генерала Чжао Вэя. Чэнь Цзялуо решил, что вряд ли встретит мусульман на главной дороге, поэтому свернул на юг и направился в горы. В такой безлюдной пустыне было мало шансов найти какое-либо поселение. Через три дня его припасы еды закончились, но, к счастью, ему удалось поймать и убить козу.

Через два дня пути он встретил несколько казахских пастухов. Они сказали, что мусульманская армия отступила на запад, но не имели представления, куда именно она направилась. Ему ничего не оставалось, как продолжать путь на запад. Чэнь Цзялуо преодолевал более ста миль в день, не видя ничего, кроме песка и неба.

На четвертый день погода стала жаркой. Жгучее солнце палило беспощадно. Он хотел найти тенистое место, где смог бы отдохнуть, но куда бы он ни посмотрел, везде были только песчаные дюны. Цзялуо открыл флягу с водой, выпил три глотка и дал выпить столько же белому коню. Несмотря на страшную жажду, он не осмелился выпить больше. После двухчасового отдыха они снова отправились в путь. Вдруг лошадь подняла голову, принюхалась, громко заржала, затем повернулась и галопом понеслась на юг, Цзялуо еле успокоил ее. Вскоре на песчаных дюнах стали появляться редкие травинки, затем зеленая трава. Чэнь Цзялуо понял, что впереди должен быть оазис, и сердце его забилось. Через некоторое время они услышали звук льющейся воды, впереди показался ручей. Цзялуо зачерпнул полный рот воды. Выпив несколько глотков, белая лошадь заржала и радостно заскакала вокруг. Вдоволь напившись, он вновь почувствовал в себе силы и наполнил две кожаные фляги водой. «Если я пойду вверх по течению, – подумал он, – то, возможно, встречу кого-нибудь, кто подскажет мне, где может быть Хуо Цинтун». Он снова сел на коня и помчался вдоль берега.

Ручей постепенно расширялся. Большинство рек в пустыне широки только в устье, ниже по течению вода постепенно засасывается пустыней и в конце концов исчезает. Когда-то он жил в пограничных землях и не удивился, увидев больше деревьев вдоль ручья. Обогнув песчаную гору, Цзялуо увидел серебристый водопад. Желая узнать, что находится над водопадом, он повел свою лошадь вверх по западной стороне дороги. После нескольких поворотов он проехал через ряд деревьев и остановился в изумлении. Перед ним открылось широкое озеро и еще один большой водопад. Брызги разлетались во все стороны, соединяясь с солнечным светом, создавая великолепную радугу, а вокруг озера росло множество деревьев и цветов, отражавшихся в его бирюзово-зеленых водах. За ним до самого горизонта простиралось огромное пространство зеленеющей травы, на котором паслось больше сотни белых овец. С западного берега озера в облаках высилась высокая гора, нижние склоны которой были покрыты зеленой листвой, а верхние – сверкающим белым снегом.

На мгновение он был ослеплен этой красотой. Пение маленьких птиц на деревьях и столкновение льдин в озере в сочетании с грохотом водопада были похожи на музыкальное произведение. Любуясь водной гладью, он вдруг заметил круг мелкой ряби, из воды показалась тонкая женская ручка, а затем вынырнула голова. Девушка обернулась, увидела его и с воплем исчезла в воде. «Неужели морские духи все же существуют?» – подумал он. Чэнь Цзялуо достал три шахматные фигуры и на всякий случай зажал их в ладони.

По поверхности озера пробежала рябь, затем среди зарослей цветов и кустов вновь показалась голова девушки. Сквозь просвет в листве он увидел ее белоснежную кожу, волосы цвета вороньего крыла и яркие, как звезды, глаза. В тот момент он не подумал, что она демон, решив, что ни один смертный не может быть так прекрасен, будь то бог воды или небесная фея.

– Ты кто? Что ты здесь делаешь?

Чэнь Цзялуо прекрасно слышал ее вопросы, но не мог выговорить ни слова. Он остолбенел, не в силах оторвать взгляда от девушки. Ему казалось, что он пьян.

– Отвернись и дай мне одеться! – воскликнула она.

Цзялуо покраснел от смущения, быстро отвернулся и отошел в сторону. Ему хотелось провалиться под землю, но еще больше хотелось узнать о Хуо Цинтун. Некоторое время он стоял в нерешительности. Затем с противоположного берега озера донеслась песня:

«Вернись, брат,

Почему ты так быстро убегаешь?

Почему ты не сказал ни слова?»

Он медленно пошел обратно к озеру и, взглянув на берег, увидел девушку, одетую в блестящее белое платье, сидящую босыми ногами на клумбе красных цветов у кромки воды. Она медленно расчесывала свои длинные волосы, все еще покрытые бисером капель, и лепестки цветов медленно опускались на ее голову. Цзялуо не мог поверить, что такая красивая девушка может существовать. Незнакомка лучезарно улыбнулась и жестом руки пригласила его подойти. Обычно он был спокоен, но сейчас потерял дар речи.

– Я проходил мимо и почувствовал жажду. Я случайно наткнулся на ручей и пошел по нему сюда. Я не ожидал встретить вас, госпожа, это была непреднамеренная ошибка. Пожалуйста, простите меня, – оправдывался Чэнь Цзялуо, кланяясь в качестве извинений.

Девушка вновь запела:

«Откуда вы прибыли?

Сколько пустынь и гор вы пересекли?

Пасете ли вы овец в степях?

Или вы водили верблюдов и лошадей для торговли?»

Чэнь Цзялуо знал, что мусульмане любят петь и делают это часто. Он не знал, кто эта девушка, и не хотел говорить ей правду.

– Я с востока, я бедуин, но сейчас у меня важное дело, и мне нужно кое-кого найти.

Увидев, что он не умеет петь, девушка слегка улыбнулась, перестала петь и спросила:

– Как тебя зовут?

– Амит[44], – Чэнь назвал одно из самых распространенных имен в Хуэй.

– Айша. – А это было самым распространенным именем среди мусульманских женщин, что означает «целомудренная». – А кого ты ищешь?

– Я ищу вождя Му Жуо Луна.

– Ты его знаешь? – испуганно спросила она.

– Да. Я также знаю его сына Хуо Ай и его дочь Хуо Цинтун.

– Где вы с ними познакомились?

– Они отправились на центральные равнины, чтобы вернуть священный Коран, и я случайно встретил их там.

– Садись, я принесу тебе что-нибудь поесть, – сказала девушка.

Босиком она побежала в кусты и вскоре принесла ему зеленую дыню и большую чашу вина. Чэнь Цзялуо поблагодарил ее и сделал глоток. Девушка взяла маленький серебряный нож и разрезала дыню.

– Зачем вам мастер Му Жуо Лун?

Чэнь отметил, что девушка с уважением произносила его имя.

– Он из того же племени, что и вы, госпожа?

Девушка кивнула.

– Они убили нескольких воинов, когда возвращали священный Коран. Теперь их боевые товарищи жаждут мести. Я хочу предупредить племя, – пояснил Чэнь Цзялуо.

На губах девушки постоянно играла улыбка, но теперь она исчезла.

– А мужчины, которые придут мстить, очень страшные? Их много?

– Нет, не много. Они хорошие бойцы, но пока мы готовы, бояться нечего.

Девушка расслабилась и снова улыбнулась.

– Я отведу тебя к мастеру. Но нам придется ехать несколько дней, – она начала заплетать волосы. – Маньчжурская армия пришла и напала на нас без всякой причины, все мужчины ушли воевать. Мы с сестрами остались здесь, чтобы присматривать за скотом, – рассказывала она.

Пока она говорила, Чэнь Цзялуо удивленно смотрел на нее. Такой красоты он не мог представить себе даже в самых смелых мечтах. Сегодняшняя сцена у озера казалась невозможной.

Девушка закончила расчесывать волосы, взяла в руки бычий рог и дунула в него. Через некоторое время к ним приблизились несколько девушек в мусульманских одеждах. Она подошла и заговорила с ними, пока они рассматривали Цзялуо, гадая, кто он такой и откуда. Затем девушка подошла к палатке между деревьями и вернулась, ведя за собой лошадь гнедой масти, нагруженную едой и другими необходимыми вещами.

– Поехали, – она вскочила на лошадь и поскакала впереди него, направляясь на юг вдоль русла ручья.

– Как к тебе относились китайцы, когда ты был в китайских районах? – спросила она, пока они ехали.

– Некоторые хорошо, некоторые не очень, но в основном нормально, – ответил Чэнь Цзялуо.

Он хотел сказать ей, что сам он китаец, но решил, что будет лучше скрыть это. Она спросила о том, что представляют собой китайские регионы. Цзялуо выбрал несколько интересных историй, она слушала с восторгом.

– Это снежный лотос. Один из самых красивых цветков в мире. Почувствуй его аромат, – девушка указала на цветок.

Цветы росли достаточно высоко на склоне, девушка внимательно рассматривала их.

– Ты хочешь их сорвать?

– Нет, то, что мы их видим, уже счастье, – сказала она, вздохнув.

Искренне улыбнувшись, Чэнь Цзялуо направился к обрыву.

– Что ты делаешь? – взволнованно спросила девушка.

Цзялуо не слышал ее, он сосредоточенно смотрел на склон. В этот момент он не думал ни о жизни, ни о смерти, он лишь хотел достать цветы для нее. Чэнь Цзялуо полез вверх, затем достал веревку и набросил петлю на цветы, но внезапно сорвался и упал на землю, веревка с растениями упала за ним вслед. Он взглянул на девушку и увидел, что она плачет, ее жемчужные слезы падали на сорванные цветы. Цзялуо не понял, почему она плакала, но не стал спрашивать.

Некоторое время спустя они продолжили путь на лошадях. «Что со мной происходит? Почему я решил рискнуть жизнью из-за какого-то цветка? Только лишь потому, что он ей понравился?» – думал Чэнь Цзялуо про себя.

Оглянувшись на утес, Цзялуо не мог не вздрогнуть от того, насколько высок и внушителен он был. Вдруг Чэнь почувствовал холодный озноб по всему телу: он сильно вспотел, когда взбирался на утес, и промок насквозь. Красота девушки, казалось, таила в себе великую силу, которая заставляла людей ломать за нее кости и умирать без сожаления.

Когда стемнело, они разбили лагерь под огромным камнем у реки. Девушка разожгла костер, зажарила припасенную ею сушеную баранину и поделилась с Цзялуо. Она все время молчала, а Чэнь Цзялуо не решался заговорить, боясь испортить момент.

– Ты не боишься смерти? Почему ты полез туда? – нарушила она молчание.

– Я не боялся разбиться насмерть, я боялся, что не смогу сорвать твои любимые цветы, – ответил Чэнь Цзялуо, слегка улыбнувшись.

– Это тебе, – она протянула ему цветок.

Цзялуо хотел отказаться, но он не мог этого сделать, слушая ее нежный и мелодичный голос. Эту девушку невозможно ослушаться. «Интересно, что бы подумали обо мне ребята из Ордена, увидев, как я подчиняюсь такой хрупкой девушке», – размышлял он.

– А ты владеешь боевыми искусствами? Как ты забрался на скалу? – с интересом спросила она.

По ее тону Чэнь Цзялуо решил, что она далека от кунг-фу, поэтому не обратил внимания на ее стройное гибкое тело.

– Это не так уж и сложно, главное – быть смелым.

Девушка задумалась на мгновение, а потом воскликнула:

– Ты такой храбрый!

Она начала рассказывать о своей юности, о том, как работала пастушкой на лугах и как больше всего на свете любила цветы.

– На лугах так много, очень много красивых цветов. Если посмотреть со стороны, можно увидеть цветы, простирающиеся до самого горизонта. Я предпочитаю есть цветы, а не баранину, – сказала она.

– Ты ешь цветы? – удивленно спросил Чэнь Цзялуо.

– Конечно. Я ем их с самого детства. Мой отец и старший брат сначала пытались остановить меня, но, когда я в одиночку отправилась присматривать за овцами, они ничего не смогли сделать. Позже, когда они увидели, что это не причиняет мне вреда, они перестали беспокоиться об этом.

Чэнь Цзялуо хотел сказать, что неудивительно, что она прекрасна, как цветок, но сдержался. Сидя рядом с девушкой, он чувствовал слабый аромат, исходящий от ее тела, это был не цветочный аромат, а лишь легкий и элегантный запах, сладкий и неописуемый. «Почему она так пахнет? И на ней нет пудры», – думал Цзялуо, завороженно глядя на девушку. Он долго и внимательно разглядывал ее, но, вспомнив правила этикета, быстро отвернулся.

– С самого детства от моего тела исходит такой аромат. Наверное, это потому, что я ем цветы. Тебе нравится? – спросила она.

Чэнь Цзялуо покраснел от такого вопроса и удивился ее простоте и откровенности. Постепенно его сдержанность таяла.

Девушка рассказывала о пастушестве, о том, как собирает цветы и смотрит на звезды, об играх, в которые играют молодые девушки. После ухода из дома Чэнь Цзялуо все свое время проводил среди мастеров кунг-фу и давно забыл об этих детских забавах. Через некоторое время девушка замолчала и посмотрела на Млечный Путь, искрящийся в небесах.

Цзялуо указал вверх, на звезду Вега.

– Это созвездие – звезда Ткачихи, а то, что с другой стороны, – звезда Пастуха[45].

– Расскажи, мне, пожалуйста эту легенду.

Чэнь Цзялуо поведал ей грустную историю. Девушка посмотрела на Млечный Путь, на две звезды, которые не могут быть вместе, и загрустила.

– Знаешь, сороки мне всегда казались мрачными и уродливыми, но теперь мое мнение изменилось. Я обязательно буду их кормить!

– Ткачиха и Пастух бессмертны и могут встретиться раз в год, а простые люди встречаются каждый день, но их жизнь коротка.

Девушка кивнула.

– Однажды Цинь Гуань[46] написал об этом песнь «Божественный сорочий мост»[47].

Чэнь начал читать стихотворение, он говорил о нежности и превратностях судьбы, о силе любви и о том, как она окрыляет и вдохновляет. В глаза девушки застыли хрустальные слезы.

Ночью в пустыне холодно, поэтому Чэнь Цзялуо нашел немного сухой травы и веток, развел костер, обернул девушку в одеяло и лег спать. Они спали далеко друг от друга, но во сне Чэнь Цзялуо казалось, что он чувствует аромат тела девушки. На следующее утро они отправились в путь к реке Тарим. В полдень на южной стороне горы внезапно появились два мусульманских всадника. Девушка заговорила с ними, мусульмане отдали честь и удалились вместе с ней. Вскоре она вернулась и сказала Чэнь Цзялуо:

– Му Жуо Лун и его люди отступили в Яркенд[48].

Чэнь Цзялуо очень заволновался, когда понял, что цинские солдаты победили.

– Они сказали, что там было много маньчжурских солдат, поэтому пришлось отступать до самого запада. Они голодают в Гоби, у них нет сил сражаться.

Сначала Чэнь Цзялуо беспокоился о безопасности Хуо Цинтун, но, услышав новости, подумал, что Чжао Вэй отступит, как только придет королевский указ Цяньлуна о перемирии. Теперь Хуо Цинтун находится в десяти тысячах миль от Китая, в окружении большой армии. Подумав об этом, Чэнь почувствовал облегчение.

Они провели вместе с неожиданной попутчицей день и ночь, смеялись, разговаривали и становились все ближе и ближе. В душе Чэнь Цзялуо зародилась надежда: «Было бы лучше, если бы эта дорога никогда не заканчивалась и мы могли бы так жить до конца своих дней». Но когда эта мысль пришла ему в голову, он взглянул на невинную девушку, и ему стало стыдно за себя. В тот вечер, когда солнце уже садилось, из кустов выскочил олень. Девушка испугалась, но потом захлопала в ладоши и засмеялась, восклицая:

– Олененок, олененок! Он только недавно родился! Тихо…Слышишь? Там кто-то есть! – крикнула девушка, показав пальцем на кусты.

Чэнь Цзялуо подошел и увидел пятерых цинских солдат, окруживших большую тушу мертвого оленя. Один из цинских солдат выругался:

– Черт, я и тебя съем!

Он взял лук и нацелился в олененка. Но животное не убегало, а подходил все ближе и ближе. Девушка выбежала, загородив собой олененка, и прокричала:

– Не стреляйте, не стреляйте!

Увидев девушку необычайной красоты, солдат остолбенел. В этот момент Чэнь Цзялуо вскочил и встал рядом с девушкой, чтобы защитить ее. Она наклонилась, взяла олененка на руки, погладила его мягкий мех и тихо сказала:

– Твою маму убили. Мне очень жаль.

Она поцеловала олененка в бок и бросила ненавидящий взгляд на солдат, после чего повернулась и пошла прочь. Пять солдат внезапно закричали в унисон и бросились за ней с мечами. Чэнь Цзялуо взял девушку за руку и сказал:

– Не бойся, я убью этих тварей и отомщу за смерть оленя.

Девушка уже полностью доверяла ему и нисколько не сомневалась в его словах. Чэнь Цзялуо протянул руку и нежно погладил олененка.

Генерал приказал солдатам схватить их. Удивительно, что солдаты, обесчестившие стольких девушек и женщин, не осмелились навредить попутчице Чэня, они все набросились на Цзялуо.

Девушка закричала, увидев, как быстро и ловко Чэнь Цзялуо обезоружил солдат, они стонали от боли, не в силах подняться. Девушка смотрела на Цзялуо с восхищением. Генерал понял, что сегодня он встретился с врагом лицом к лицу.

– Куда вы собрались? Если соврете, я оставлю вас тут умирать от голода и боли.

– Я никогда не лгу. Нас послали за людьми, – ответил генерал, заикаясь.

– За кем?

– За сержантом батальона.

– Как его зовут? Покажите мне документ, – потребовал Цзялуо.

Генерал немного поколебался и достал из кармана официальный документ. Взглянув на него, Цзялуо с удивлением увидел, что на обложке большими буквами было написано: «Приказ генерала Чжана». Он вернул документ командующему, нажал на акупунктурные точки четырех солдат, без лишних слов сел на коня вместе с девушкой и уехал. Девушка засмеялась и сказала:

– Ты такой талантливый. Такой человек, как ты, должен быть очень известен в нашем племени, почему я не слышала о тебе раньше?

Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Олененок, должно быть, голоден – накормишь?

– Отличная идея!

Девушка дала олененку молоко, тот сделал несколько глотков, но потом начал блеять.

– Он зовет маму!

На лошадях они решили направиться на восток. Через некоторое время перед ними поднялась пыль, группа армейских лошадей мчалась им навстречу. Сначала было слышно лишь железный лязг брони и оружий, однако затем из-за облака пыли показалось большое знамя, на котором было написано лишь одно слово: «Чжао». Чэнь Цзялуо узнал его, однажды он уже сражался с войском Чжао Вэя при переправе через Хуанхэ. Зная, что его воины сильны, Цзялуо развернул лошадь на юг. К счастью, их скакуны были чрезвычайно быстры, проскакав некоторое время, они оказались далеко от войска. Девушка выглядела обеспокоенной и сказала:

– Не знаю, сможем ли мы победить врага.

Чэнь Цзялуо собирался что-то сказать в утешение, как вдруг впереди зазвучали горны, появились стройные ряды пехоты, левее от них послышались барабаны. Земля содрогнулась, десятки тысяч подков застучали по земле, показалась конница. Чэнь Цзялуо пересадил девушку на своего коня, прижал к себе, достал меч и щит и тихо сказал:

– Не бойся.

Девушка повернула голову, улыбнулась, кивнула и сказала:

– Если ты говоришь, что мне не нужно бояться, я не буду.

Чэнь Цзялуо чувствовал рядом присутствие девушки, и ему казалось, что она пахнет как орхидея, этот аромат опьянял его. И хотя молодые люди попали в окружение, они не думали ни о чем другом, кроме как друг о друге. Увидев, что на юге, севере и востоке были вражеские солдаты, они помчались на запад. Девушка покрепче прижала к себе олененка. Внезапно они увидели, что впереди тоже сосредоточены солдаты цинской армии. Шеренги воинов ходили взад и вперед, формируя нужный боевой порядок. Дальше было не проехать. Чэнь Цзялуо был напуган, он поскакал на лошади вверх по высокому склону, желая увидеть обстановку на поле боя, а затем найти брешь в построениях, чтобы выскочить из окружения. Присмотревшись, он остолбенел, видя, что линия цинской пехоты, плотно выстроившаяся на западе, уже соединилась с кавалерией на каждом из флангов. Вдалеке напротив них стояли воины народа Хуэй, одетые в полосатую одежду, с копьями, которые издали походили на лес, и с ятаганами[49], походившими на траву. Обе армии стояли неподвижно и были готовы начать бой. Оказалось, Чэнь Цзялуо и девушка уже попали в ловушку цинской армии. Заметя их, солдаты передали генералам информацию об их местонахождении, затем нескольким солдатам было приказано задержать их.

«Сегодня дьявол решил отправить цинские войска прямо к нам. Похоже, я отдам ему свою жизнь», – подумал Цзялуо. При мысли о том, что он умрет с девушкой на руках, он почувствовал тепло в сердце, на его лице засияла улыбка. Правой рукой он размахивал мечом, левой держал поводья и кричал:

– Вперед!

Белый конь рванул с места, как стрела, спущенная с тетивы. Цинские солдаты только успели подняться на склон, а белый конь уже промчался мимо них. Он скакал галопом с неимоверной скоростью и одним махом проскакал мимо трех отрядов. Чэнь Цзялуо уже обрадовался, однако белый конь внезапно остановился, перед ним снова показалось войско. Цзялуо затаил дыхание, быстро повернул поводья и обошел его. Он увидел лучников, сгибающих луки, и копейщиков, держащих железные копья, их было бесчисленное множество. Едва получив приказ от высшего командования, они все собрались в одном месте, чтобы окружить Чэнь Цзялуо и его спутницу. Даже если бы у этой пары была способность летать, они не смогли бы убежать. Вместо этого они сошли с лошади, натянули поводья и медленно пошли. Чэнь Цзялуо, выпрямившись, гордо шел перед цинскими солдатами, не обращая внимания на них. В это время солнце только всходило, эти двое двигались ему навстречу. Слабый солнечный свет падал на волосы, лицо, руки и одежду девушки. Офицеры и солдаты армии Цин уставились на нее, сердце каждого сильно забилось. Независимо от чина, все они были поражены представшей перед ними красотой. Десятки тысяч людей стояли друг напротив друга. Начало кровопролитной битвы было скоро и неизбежно, однако в данную минуту все вокруг замерло. Внезапно копье одного из солдат цинской армии упало на землю, за ним последовали и остальные. Через мгновение руки лучников также опустели. Офицеры успели забыть приказ, две фигуры медленно удалялись.

Чжао Вэй лично командовал войсками, но, как и все, остолбенел от красоты этой девушки. Взглянув на нее, он почувствовал тепло и умиротворение и не хотел начинать сражение. Оглянувшись назад, он увидел командиров, старших и младших офицеров, рядовых – все они выглядели умиротворенными. Они вложили мечи в ножны и, казалось, лишь ждали приказа об отступлении. Чжао Вэй не удержался и крикнул:

– Прекратить боевые действия и возвращаться в лагерь!

После того как приказ был отдан, десятки тысяч пехотинцев и кавалеристов развернулись, отступили на десятки километров и разбили лагерь рядом с рекой Хэйлунцзян.

Чэнь Цзялуо наконец почувствовал себя в безопасности, он обливался холодным потом, его руки сильно дрожали. Однако девушка выглядела так, словно даже не подозревала, что только что могла умереть. Она слегка улыбнулась, вскочила на спину лошади и сказала:

– Впереди наш отряд.

Чэнь Цзялуо убрал меч и щит, и они вдвоем поскакали навстречу своим товарищам. Небольшой отряд возвращающейся кавалерии поприветствовал их, громко захлопал и поскакал вперед. Через несколько метров все всадники спрыгнули с лошадей, чтобы отдать уважение девушке. Она произнесла лишь несколько слов. Капитан кавалерии подошел поприветствовать Чэнь Цзялуо и сказал:

– Брат, спасибо тебе за твою работу. Да благословит тебя Аллах.

Чэнь Цзялуо поблагодарил его в ответ. Девушка не стала ждать его и поскакала к остальным. Похоже, народ Хуэй уважал ее, все приветствовали ее и уступали дорогу. Капитан кавалерии пригласил Чэнь Цзялуо отдохнуть и перекусить в лагере. Чэнь Цзялуо хотел встретиться с Му Жуо Луном. Капитан сказал:

– Старейшина отправился оценить количество вражеских войск. Когда он вернется, я немедленно сообщу.

У Чэнь Цзялуо было долгое путешествие, только что он побывал на волосок от смерти. Он сильно устал, поэтому уснул в лагере.

После полудня капитан кавалерии доложил, что Му Жуо Лун не сможет вернуться до вечера. Чэнь Цзялуо спросил его, кто же все-таки эта девушка в белом одеянии. Капитан улыбнулся и ответил:

– Разве кроме нее есть такие же красивые девушки? У нас сегодня вечером собрание. Брат, приходи тоже, ты сможешь повидаться со старейшиной на нем.

Чэнь Цзялуо задумался, ему было неудобно просить о большем. Вечером в лагере кипела жизнь, молодые и старые солдаты были заняты своими делами. Пустыня погружалась в сумерки, из-за горизонта медленно поднималась изогнутая луна. Внезапно раздался звук барабанов за пределами лагеря, капитан кавалерии вошел в палатку, взял Чэнь Цзялуо за руку и сказал:

– Выходит полумесяц. Пошли, брат.

Когда они вышли за пределы лагеря, увидели огромный костер, горевший на поле, и молодых воинов Хуэй вокруг него. Со всех сторон люди жарили быков и овец, готовили плов, а некоторые играли музыку. Послышался горн, из палатки, стоявшей посреди поля, вышли двое. Первым был Му Жуо Лун, вторым – его сын Хуо Ай. Чэнь Цзялуо подумал: «После того как они закончат свои дела, я подойду и поздороваюсь». Он поднял подол своей одежды и закрыл половину лица. Му Жуо Лун помахал рукой, и все опустились на колени помолиться истинному Богу Аллаху. Чэнь Цзялуо тоже упал на колени вместе с толпой. После молитвы вождь крикнул:

– Братья, у которых уже есть жены, постарайтесь сегодня и дежурьте как следует, чтобы ваши младшие братья могли веселиться всю ночь.

Прозвучал горн, и три отряда солдат выстроились в шеренгу, каждый держал в левой руке поводья, а в правой – длинный нож. Хуо Ай вскочил на боевого коня и крикнул молодому воину, сидевшему на земле:

– Благослови истинного Бога, пусть сегодня вечером ты хорошо проведешь время со своей любимой девушкой.

Молодые солдаты ликовали и кричали:

– Благословен истинный Бог, благодарю Тебя за Твою помощь в борьбе с неприятелем.

Хуо Ай взмахнул мечом и повел три группы солдат на защиту праздника. Чэнь Цзялуо был рад, увидев, что народ Хуэй все продумал, подготовив прекрасных воинов. Он долгое время жил в землях, населенных народом Хуэй, и знал, что брак обычно заключается родителями супругов в зависимости от состояния и статуса, однако семейный уклад гораздо крепче и сложнее, чем у ханьцев. Многие обычаи и традиции передаются из поколения в поколение уже многие сотни лет. Во время праздника, который проходил сегодня, юноши и девушки дарят друг другу подарки и обручаются. Так называемый Вэй Ланг – обычай, при котором девушка прижимается к своему возлюбленному, оборачивает парчу вокруг его шеи и танцует. Этот обычай символизирует самку феникса, которая пытается добиться самца феникса.

Вскоре музыка внезапно изменилась, став тише. Когда палатка распахнулась, оттуда вышли девушки, на головах которых красовались маленькие шапочки, сверкавшие золотом и серебром. Они пели и танцевали, постепенно направляясь к костру. Внезапно Чэнь Цзялуо увидел двух девушек, идущих рядом с Му Жуо Луном, одна из которых была одета в желтое, а другая – в белое. Та, что была одета в белое, была красивой девушкой, которая пришла с Чэнь Цзялуо, а у девушки в желтом в шапочку было вставлено изумрудное перо, это была Хуо Цинтун. В свете луны она предстала ему грациозной, такой же, какой была в день их первой встречи. Они вдвоем – одна слева, другая справа – сели рядом с Му Жуо Луном. Чэнь Цзялуо внезапно вспомнил: «Эта девушка в белом – может, это сестра Хуо Цинтун? Неудивительно, что ее внешность показалась мне знакомой, это же ее портрет украшал ту нефритовую вазу. И хотя портрет был выполнен блестяще, я и подумать не мог, что действительно есть такие красивые девушки». Его лицо покраснело, ладони вспотели, а сердце внезапно быстро забилось. С тех пор как он увидел Хуо Цинтун в тот день, он сразу же влюбился в нее, но, увидев, как она целуется с учеником Лу Фэйцина, подумал, что она уже влюблена, поэтому ему пришлось изо всех сил не думать о ней. Последние несколько дней он провел вместе с несравненной красавицей и уже начал привыкать к ее красоте. Однако увидев их обеих вместе, он невольно растерялся и застыл на месте.

Как только музыка остановилась, Му Жуо Лун громко произнес:

– Пророк учил нас в Коране, сура 2, аят 190: «Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границы дозволенного». В суре 22, аят 39 говорится: «Те, кто подвергся нападению, могут ответить нападением, потому что с ними поступили несправедливо. Аллах поможет им в этом». Если другие будут издеваться над нами, Аллах, несомненно, благословит и защитит нас.

Люди Хуэй громко зааплодировали. Му Жуо Лун крикнул:

– Братья и сестры, будьте счастливы!

Под звуки моринхура[50] народ начал петь и веселиться. Люди Хуэй, которые в этот вечер готовили еду, раздавали плов, жареное мясо, дыни, изюм, кумыс и многие другие яства. У каждого в руке была маленькая миска, вырезанная из каменной соли, в которую накладывали блюда. Через некоторое время на небе появилась новая луна, и веселье заиграло с новой силой. Многие девушки танцевали у костра, подскакивали к парням, которые им нравились, развязывали парчовый пояс у себя на талии и надевали его им на шею.

Чэнь Цзялуо вырос в семье, которая строго соблюдала этикет и предписания. Он никогда не сталкивался с таким открытым весельем. Музыка была в его ушах, а любовь – в его сердце. После нескольких бокалов кумыса его лицо слегка покраснело, он оживился.

Внезапно музыка прекратилась, но затем заиграла еще громче. Мужчины и женщины танцевали, держась за руки. Увидев Му Жуо Луна, он начал наблюдать за ним и девушками. Чэнь Цзялуо увидел, что девушка в белом встала и легкой походкой направилась к костру. Люди Хуэй были очень взволнованы и шепотом обсуждали это друг с другом. Чэнь Цзялуо услышал, как капитан кавалерии, стоявший рядом с ним, сказал:

– У нашей принцессы тоже есть избранник. Интересно, кто же он.

Му Жуо Лун был одновременно удивлен и очень счастлив, когда увидел, что его дочь решила принять участие в обычае. В его глазах стояли слезы, он с большим вниманием смотрел на нее. Хуо Цинтун была также удивлена и обрадована, она не знала, что та уже влюблена. Хотя ее сестре Касили было всего восемнадцать лет, слава о ее красоте гремела по всему Тянь-Шаню. Из-за своего необыкновенного аромата ее называли Благоухающей принцессой. Когда молодой хуэец видел ее несравненную красоту, он не мог отвести от нее глаз. Никто никогда и не думал, что может стать ее возлюбленным. Однако сейчас она была готова отдать кому-то свое сердце. Это было действительно большое событие.

Благоухающая принцесса медленно прошла по кругу, держа обеими руками блестящий парчовый пояс, и тихо запела:

«Кто сорвал для меня снежный лотос, выходи!

Кто спас моего олененка, я ищу тебя!»

Когда Чэнь Цзялуо услышал это, у него зазвенело в ушах, он был в полной растерянности. Внезапно чья-то тонкая рука мягко легла ему на плечо, а парчовый пояс был надет на шею. Чэнь Цзялуо стоял вместе с ней в оцепенении. Народ Хуэй ликовал и громко пел, мужчины и женщины обнимали и поздравляли их обоих.

При лунном свете ни Му Жуо Лун, ни Хуо Цинтун не могли ясно разглядеть лицо Чэнь Цзялуо. Они думали, что это простой воин. Они уже собирались протиснуться в толпу, чтобы встретиться с ним, как вдруг вдалеке трижды протрубил горн. Это был сигнал от военной разведки. Люди немедленно разошлись, Му Жуо Лун и Хуо Цинтун тоже вернулись на свои места.

Благоухающая принцесса взяла Чэнь Цзялуо за руку, они сели позади всех. Чэнь Цзялуо почувствовал, как ее нежное тело прижалось к нему, слабый аромат окутал его, и он забыл обо всем на свете. Цзялуо искренне не мог понять, было все это по-настоящему или сказочным сном.

Глава 7. Испытание Четырех тигров

牛刀小试伏四虎

Все взгляды были обращены в сторону, откуда донесся звук горна. Прибыли двое мусульманских стражников, доложив Му Жуо Луну:

– Маньчжурский генерал Чжао Вэй прислал гонца, он просит аудиенции.

– Хорошо, – ответил вождь, – веди его сюда.

Всадники умчались и вернулись с пятью спутниками, четверо из них спешились примерно в тридцати метрах от толпы, маньчжурский гонец слез с лошади и направился по направлению к вождю тяжелым шагом. Его четверо сопровождающих заставили мусульман содрогнуться, они были настоящими гигантами, на добрых две головы выше обычных людей, их тела были необъятными и крепкими. Гонец подошел к Му Жуо Луну и кивнул ему.

– Ты глава племени? – высокомерно спросил он.

Солдаты династии Цин без всякой причины уже вторгались в мусульманское племя, убивали людей и сжигали их дома. Мусульмане ненавидели их до мозга костей. Теперь же, увидев, что гонец так груб, они были возмущены, и несколько молодых воинов обнажили сабли. Гонец проигнорировал их и громко сказал:

– Генерал Чжао Вэй приказал мне передать военное письмо. Если у вас хватит ума сдаться, он пощадит ваши жизни, в противном случае наши армии будут сражаться рано утром послезавтра, и тогда вы все умрете.

Толпа мусульман в ярости вскочила на ноги, так как гонец говорил на мусульманском языке и все всё поняли, но Му Жуо Лун взмахом руки приказал им оставаться на местах и повернулся к гонцу.

– Вы приходите, без причины или оправдания убиваете наших людей, крадете нашу собственность. Аллах на небесах накажет тебя за твое бесчестное поведение. Если вы хотите сражаться, мы будем сражаться. Даже если в нашей армии останется всего один человек, он будет стоять до последнего.

Мусульмане подняли свои сабли и хором повторили его слова.

– Если вы хотите сражаться, мы будем сражаться! – взревели они.

Люди знали, что армия Цин сильна, что превосходство будет на их стороне, но они были набожными, верующими в ислам на протяжении многих поколений, любили свободу и не хотели быть рабами. Когда гонец услышал это, он сказал сквозь зубы:

– Хорошо, тогда вы все умрете послезавтра!

Затем он плюнул на землю, что было серьезным оскорблением для другой стороны. Из толпы выскочили три молодых парня и закричали:

– Ты сегодня гонец, мы уважаем наших гостей, отпустим тебя по-хорошему, но послезавтра, когда увидим тебя на поле боя, мы уже не будем вежливы.

Рот гонца скривился от гнева, четверо гигантов-сопровождающих грубо оттолкнули трех мужчин-мусульман и заняли позиции вокруг него. Гонец трясся от презрения.

– Что толку от таких, как вы? Сейчас я покажу вам, на что способны мы, маньчжуры.

Он хлопнул в ладоши, и один из четырех гигантов ринулся к тополю неподалеку, к которому были привязаны несколько верблюдов. Он обхватил ствол руками и после нескольких толчков полностью вырвал дерево из почвы. Затем он щелкнул поводьями одного из верблюдов и пнул его по крупу, тот застонал от боли и понесся прочь. Обычно верблюд ходит медленно, но, когда он агрессивен, намного быстрее скачущей галопом лошади. Когда верблюд был более чем в тридцати метрах от него, другой гигант бросился за ним и через мгновение догнал животное. Он взвалил огромного верблюда себе на плечи, побежал обратно к костру и поставил его на ноги, затем гордо встал рядом с ним.

– Ха! – презрительно воскликнул третий гигант и ударил кулаком по голове верблюда.

Животное неуверенно покачнулось и рухнуло на землю. Четвертый гигант схватил его за две задние лапы и начал раскручивать по кругу над головой, затем с криком отпустил. Верблюд упал на землю в двадцати метрах от него.

Эти четыре великана – близнецы-братья по имени Хулун Даху, Хулун Эрху, Хулун Санху и Хулун Сиху, их называли Четыре тигра. Они были родом из провинции Ляодун. Их мать умерла при родах, отец был бедным охотником в лесах Маньчжурии, и после смерти его жены у него не было молока, чтобы накормить четверых младенцев. Вскоре после их рождения он отправился в лес и, услышав жалобный крик, обнаружил тигрицу, попавшую в капкан. Он и его спутник связывали животное, когда он случайно заметил трех тигрят, лежащих неподалеку. Они убили новорожденных детенышей, а мать охотник оставил у себя в хижине, где он выходил ее, каждый день кормил мясом и доил, чтобы прокормить своих четырех сыновей. С детства малыши были очень крупными и сильными и с каждым годом становились все мощнее. Единственная проблема заключалась в том, что они были немного глупыми и импульсивными. Когда они охотились на зверя, они бежали к нему, хватали за голову и шею и бросали на камни, мгновенно убивая его. Эти четыре брата были такими большими едоками, что им никогда не хватало еды, потому что они зарабатывали на жизнь охотой. Однажды, когда Чжао Вэй отправился на охоту в горы Чанбайшань[51], он встретил их в пути и, увидев необыкновенное телосложение, взял их к себе в солдаты и заставлял есть каждый день, чтобы они набрали форму. На этот раз он попросил их пойти с его гонцом, чтобы показать свою власть и навести страх на мусульман.

Мусульмане были поражены этой демонстрацией силы, но, не желая показаться слабыми перед врагом, выкрикивали свое недовольство.

– Что ты делаешь, зачем убиваешь хорошего верблюда? Ты бесчеловечный? – крикнул кто-то.

Гонец скривил губы в очередной усмешке. Толпа разозлилась еще больше, и казалось, что на него вот-вот набросится.

– Так ты собираешься запугать меня толпой?

Му Жуо Лун с трудом сдерживал толпу.

– Ты гонец, но ты приказал своим людям убить одного из наших верблюдов, что является большим оскорблением, – сказал он. – Если бы вы не были здесь гостями, я бы не позволил вам уйти безнаказанными. Уходите немедленно.

– Вы думаете, мы, маньчжуры, боимся вас, подонки? – крикнул гонец. – Если у тебя есть ответ, дай его мне, чтобы я передал дальше. Я уверен, что никто из вас не осмелился бы пойти и передать это лично генералу Чжао Вэю.

Со стороны мусульман поднялся рев. Хуо Цинтун вскочила на ноги:

– Вы говорите, что никто из нас не осмелился бы пойти на встречу с генералом Чжао Вэем. Ха! Каждый присутствующий здесь человек готов к этому – как мужчины, так и девушки.

Посланник на секунду выглядел ошеломленным, затем запрокинул голову и расхохотался.

– Если бы кто-нибудь из этих девушек не умер от страха, увидев генерала Чжао Вэя, я был бы поражен.

– Не стоит нас недооценивать, – сердито ответила Хуо Цинтун. – Мы немедленно отправим кого-нибудь с вами обратно. Выбери кого-нибудь сам.

– Кого бы ты ни выбрал, он уйдет. Вы увидите, каким духом обладаем мы, последователи Мухаммеда.

Мусульмане одобрительно взревели и начали выкрикивать:

– Выбери меня! Выбери меня!

– Хорошо, – холодно сказал посланник.

Он хотел найти самую слабую, самую бесполезную девушку, которая немедленно разразилась бы слезами, чтобы мусульмане полностью потеряли лицо. Его глаза блуждали по толпе – и внезапно загорелись. Он подошел к принцессе Касили и указал на нее.

– Пусть идет она! – сказал он.

Принцесса взглянула на него и медленно встала.

– Ради моего племени, ради моих братьев и сестер я бы пошла куда угодно без страха. Аллах, истинный Бог, несомненно, защитит меня, – сказала она.

Ее очевидная слабость уступила место спокойному достоинству. Столкнувшись с ее потрясающей красотой, посланник невольно опустил глаза и почувствовал оттенок сожаления о своем выборе. Му Жуо Лун, Хуо Цинтун и другие мусульмане, хотя и гордились тем, что она не проявила слабости, тем не менее были встревожены. Хуо Цинтун была особенно обеспокоена. Ее сестра не знала кунг-фу, нельзя было отпускать ее в логово тигра без защиты.

– Она моя сестра, – сказала она. – Я пойду вместо нее.

Гонец рассмеялся.

– Я всегда знал, что на слово девушки нельзя положиться. Если у тебя не хватает смелости, зачем кого-то посылать? Война или капитуляция – я могу передать твое послание.

– Если мы встретимся на поле боя и если ты не убежишь, я позволю тебе увидеть, бесполезны мы, девушки, или нет, – сказала Хуо Цинтун, багровея от гнева.

– Естественно, я был бы милосерден к такой красавице, как ты, – ответил он, улыбаясь.

Мусульмане заскрежетали зубами от его наглости.

– Сестра, я пойду, – сказала Касили. – Не бойся.

Она взяла Цзялуо за руку, он встал.

– Он тоже пойдет со мной.

В свете пламени костра Хуо Цинтун внезапно узнала Чэнь Цзялуо и в шоке уставилась на него. Цзялуо слегка сжал ее руку, показывая, что ей пока не следует раскрывать его личность, затем повернулся к гонцу.

– Мы, мужчины и женщины, имеем в виду то, что говорим, – сказал он. – Я пойду с ней, чтобы встретиться с генералом Чжао Вэем. В отличие от вас нам не нужны четыре великана, чтобы защищаться. В любом случае, какая польза от этих великанов?

– Верблюд может нести груз в тысячу фунтов, но человек может нести только одну десятую от этого веса, – добавила принцесса. – Должен ли мужчина ехать на верблюде или верблюд на нем?

В толпе раздался громкий смех над этим сравнением.

– Над чем они смеются? – спросил гонца Хулун Даху.

– Они говорят, что ты бесполезен, хотя большой и сильный.

Разгневанный гигант бил себя в грудь руками.

– Кто посмеет помериться силами со мной? – он взревел.

– Какая от тебя польза? – сказал гонец Чэнь Цзялуо. – Ты всего лишь маленький юноша. Даже если бы было десять таких, как ты, вы все равно не были бы такими сильными, как он.

Чэнь Цзялуо решил, что этого гонца нужно спустить с небес на землю, чтобы сохранить лицо мусульман. Он сделал три шага вперед.

– Я, может быть, самый бесполезный член нашего племени, но я все равно лучше вас, маньчжуров, – сказал он. – Скажи этим четырем громилам, чтобы они подошли сюда.

К этому времени Му Жуо Лун тоже узнал Цзялуо.

– Дочь, посмотри, кто это! – крикнул он Хуо Цинтун с удивлением и радостью.

Девушка не ответила. Му Жуо Лун оглянулся и увидел, что ее глаза полны слез, и понял, что обе его дочери были влюблены в одного и того же мужчину. Ему было интересно, как Чэнь Цзялуо познакомился с его младшей дочерью.

Рядом с гигантами Чэнь Цзялуо выглядел как маленький ребенок. Мусульмане решили, что он выступил вперед ради чести принцессы и племени, но, очевидно, не мог сравниться с гигантами. Несколько самых известных воинов-мусульман выступили вперед, чтобы сражаться за него. Чэнь поднял руки к толпе.

– Братья, – сказал он. – Эти маньчжуры безобидны. Позвольте мне разобраться с ними самому.

Гонец перевел его слова четырем гигантам, которые в гневе бросились вперед, чтобы схватить Цзялуо. Он стоял твердо, слегка улыбаясь, и гонец поспешно остановил четверых.

– Поскольку этот господин хочет состязания, никто не будет виноват, если он пострадает, – сказал гонец Му Жуо Луну. – Это состязание должно быть один на один, никому другому не позволено вмешиваться.

Му Жуо Лун хмыкнул.

– Что интересного в бою один на один? – спросил Чэнь Цзялуо. – Скажи этим четверым, чтобы они немедленно нападали.

– Сколько человек будет на твоей стороне? – спросил гонец.

– Сколько? Конечно, только я сам.

По толпе пробежал ропот: на этот раз он зашел слишком далеко. Гонец холодно рассмеялся.

– Вы, мусульмане, действительно такие грозные? Хулун Даху, – сказал он самому большому из четырех гигантов, – ты первый.

Первый великан шагнул вперед.

– Вы будете по очереди наносить удары друг другу. Ни одному из вас не разрешается отступать или уклоняться. Первый, кто упадет, проиграет.

– Одного недостаточно, – сказал Чэнь. – Если мы собираемся сражаться, пусть они все сражаются вместе.

Гонец начал подозревать, что у Чэнь Цзялуо был какой-то план.

– Не волнуйся, – сказал он. – Если ты победишь этого, остальные нападут на тебя по собственному желанию.

Цзялуо улыбнулся.

– Хорошо. Мне все равно.

Глядя на фигуру Чэнь Цзялуо, гонец ожидал, что он будет гибким и проворным. Если он будет уклоняться, Хулун Даху, возможно, не сможет попасть в него.

Гигант сорвал с себя верхнюю одежду, обнажив ряды огромных, перекатывающихся мышц. Толпа увидела, что его тело было мускулистым, как корни старого дерева, а два его кулака были размером с большие чаши. Даже одного удара этого гиганта большой верблюд не выдержал – как же такой молодой человек устоит перед его силой? Му Жуо Лун и Хуо Цинтун поднялись со своих мест. Хуо Цинтун украдкой взглянула на сестру и увидела, что она пристально смотрит на Чэнь Цзялуо, ее глаза полны обожания и любви. Хуо Цинтун вздохнула и тоже взглянула на него. Когда их глаза встретились, он тепло улыбнулся. Девушка покраснела и отвела взгляд.

– Мы бросим жребий, чтобы решить, кто нанесет удар первым, – сказал гонец.

– Вы гости, можете начать, – ответил Чэнь Цзялуо.

Хуо Цинтун сказала:

– Не нужно быть с ним вежливым, давайте бросим жребий.

Она знала, что боевые искусства Чэнь Цзялуо превосходили его умения в кулачном бою, но даже если гигант был непобедим, Цзялуо никогда бы не позволил себе проиграть ему. Но в бою не разрешено уклоняться, он не сможет выдержать удара этого большого кулака, похожего на молот. Если гигант ударит первым, он сразу победит. Чэнь Цзялуо улыбнулся Хуо Цинтун в знак благодарности, затем сделал два шага в сторону Хулун Даху и сказал:

– Давай сражаться!

Гонец сказал Хуо Цинтун:

– Пожалуйста, подойди сюда, и мы будем смотреть вместе. Тот, кто двигает ногами, использует руки для отражения удара, наклоняется или уклоняется, будет считаться проигравшим.

Хуо Цинтун подошла к Чэнь Цзялуо и прошептала:

– Не соревнуйся, давай найдем другой способ победить его.

Чэнь Цзялуо сказал низким голосом:

– Не волнуйся.

У Хуо Цинтун не было выбора, кроме как встать рядом с гонцом и быть судьей.

Чэнь Цзялуо и гигант Даху повернулись друг к другу лицом на расстоянии менее вытянутой руки. Огромная толпа молча стояла вокруг них, внимательно наблюдая.

– Маньчжурский воин нанесет первый удар! – выкрикнул гонец. – Второй удар нанесет мусульманин. Если с обоими будет все в порядке, тогда маньчжур нанесет новый удар, за которым последует удар мусульманина.

Хуо Цинтун запротестовала:

– Ваша сторона будет драться первой в первом раунде, затем мы должны будем драться первыми во втором раунде, а потом пусть ваша сторона дерется первой в третьем раунде. Это справедливо – чередовать по очереди.

Прежде чем гонец успел ответить, Чэнь Цзялуо сказал:

– Они гости, так что давайте позволим им пройти весь путь первыми до конца.

Гонец слабо улыбнулся и сказал:

– Вы щедры.

Повысив голос, он крикнул:

– Итак, за маньчжурами первый удар!

Тишину нарушил звук глубокого дыхания Первого тигра. Суставы по всему его телу громко хрустели, набирая силу. Внезапно правая сторона его груди выгнулась, а правая рука распухла почти вдвое по сравнению с нормальным размером. Чэнь Цзялуо слегка наклонился вперед.

– Ударь меня, – сказал он.

Несколько мусульман подошли к Чэнь Цзялуо сзади, чтобы поймать его, если вдруг гигант проломит ему череп. Му Жуо Лун и Хуо Цинтун молча молились Аллаху, но Благоухающая принцесса не беспокоилась. Она наивно думала, что если Цзялуо сказал не бояться, то, конечно, бояться было нечего. Гигант слегка присел, затем с могучим ревом ударил правым кулаком в грудь Чэнь Цзялуо. Внезапно гигант почувствовал, что грудная клетка противника сжалась вместе с его кулаком. Удар оставил вмятину в его груди, но, как ни странно, никакого звука не последовало. Тогда он нанес еще один удар, но кулак лишь слегка задел отворот одежд Цзялуо. Ошеломленный гигант уставился на Цзялуо, забыв даже убрать кулак.

– Это все?

Великан покраснел и поспешно отдернул руку.

Толпа была поражена, увидев, что удар явно попал в цель, но это было так, будто он не попал вообще. Только Му Жуо Лун и Хуо Цинтун могли видеть, что внутренняя сила Чэнь Цзялуо была настолько мощной, что его грудные мышцы оттолкнули импульс удара, оба были впечатлены и почувствовали облегчение. Гонец, который хорошо разбирался в боевых искусствах, также увидел это и был очень удивлен. Чэнь Цзялуо улыбнулся.

– Теперь моя очередь, – сказал он.

– Давай! – Первый тигр зарычал.

Он выпятил свою волосатую грудь, кулак Чэнь Цзялуо взметнулся и слегка ударил по ней. Гигант не чувствовал боли, но осознавал, что огромная сила толкает его назад, и вложил весь свой вес в противодействие этому, наклонившись вперед. Внезапно Чэнь Цзялуо убрал кулак, и гигант рухнул на землю в облаке пыли. Все это произошло в мгновение ока. На секунду воцарилась ошеломленная тишина, затем толпа разразилась аплодисментами и смехом. Чэнь Цзялуо сбил гиганта с ног одним ударом, но еще более странным было то, что тот не упал на спину, а рухнул на живот. Гонец бросился на помощь Первому тигру – тот взвыл, а изо рта у него хлынула кровь: два передних зуба были выбиты.

Увидев, что их старший брат ранен, трое братьев Хулун одновременно закричали и бросились на Чэнь Цзялуо. Хулун Даху в бешенстве вскочил, издал дикий рев и тоже набросился на него. В суматохе Чэнь Цзялуо ускользнул от них. Четверо братьев Хулун не могли найти своего врага и стояли в оцепенении. Хуо Цинтун крикнула:

– Всем отступить!

Толпа послушалась ее приказа и отступила. Чэнь Цзялуо медленно шагнул вперед и улыбнулся:

– Я же говорил, что хочу сразиться с вами четырьмя сразу. Давайте сделаем это.

Цзялуо обошел Третьего тигра сзади и толкнул его на Второго Тигра. Четвертый тигр бросился на Цзялуо с вытянутыми руками, но тот пригнулся и, проходя мимо, пощекотал его подмышку. Четвертый тигр тут же свернулся в клубок, истерически смеясь. Чэнь Цзялуо словно танцевал между четверых гигантов, выставляя их дураками, даже не ударяя их. Принцесса Касили произнесла:

– Эй, ты можешь пощекотать его еще раз?

Чэнь Цзялуо сделал, как его попросили, и снова пощекотал Четвертого тигра. Хуо Цинтун вдруг крикнула:

– Осторожно, сзади!

Чэнь Цзялуо уже почувствовал воздух летящего удара сзади, поэтому подпрыгнул вверх более чем на три метра, и удар Второго тигра не достиг цели. Прежде чем Четвертый тигр смог перестать смеяться, он развернулся и выбросил правый кулак, ударив Второго тигра прямо по кулаку. Оба пошатнулись, каждый сделал по три шага назад и, зарычав от злости, Тигр повернулся, чтобы схватить Чэнь Цзялуо. Но тот лишь порхал среди четверых, как бабочка, дразня их, и не наносил ответных ударов, так как гиганты пытались его ударить, но им даже не удавалось коснуться его одежды. Толпа заволновалась за Цзялуо, когда увидела, что его зажали в угол, но со временем они поняли, что великанам не справиться с ним.

Гонец понял, что Чэнь Цзялуо был мастером боевых искусств, и тщетно пытался остановить бой. Но разбуженных Четырех тигров было невозможно укротить. Второй, Третий и Четвертый тигры стояли позади Чэнь Цзялуо, раскинув шесть рук, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Это был обычный метод, используемый братьями при охоте на животных, – будь они такими же свирепыми, как плененный леопард, или такими же быстрыми, как обезьяна, им было бы трудно убежать. Чэнь Цзялуо дождался, пока Первый тигр окажется на расстоянии вытянутой руки, затем толчком опрокинул его навзничь, схватил за ногу и отшвырнул его так, что тот приземлился головой в яму, где прежде стояло дерево, которое он выкорчевал. Четвертый тигр зарычал и ударил правой ногой, но Цзялуо схватил его за брюки и рубашку, поднял и сильным ударом ноги отправил в полет. Гигант с глухим стуком приземлился на труп верблюда, которого сам же и убил. Пока Четвертый тигр был еще в воздухе, Второй и Третий тигры напали на Цзялуо с двух сторон. Чэнь Цзялуо подождал, пока они окажутся рядом, отпрыгнул в сторону, и два гиганта врезались друг в друга, рухнув на землю, как огромная пагода. Чэнь Цзялуо, не дав им опомниться, связал их две косы вместе, затем со смехом вернулся к принцессе Касили. Принцесса в восторге захлопала в ладоши, другие мусульмане приветствовали его криками.

Трое тигров принялись вытаскивать своего старшего брата из ямы. Второй и Третий, не догадываясь, что их косы спутаны, пытались отойти друг от друга, но споткнулись и покатились кувырком. Гонец пошел их развязывать. Узел оказался таким тугим, что гонцу понадобилось много времени, чтобы его развязать.

Четверо гигантов посмотрели на Чэнь Цзялуо, но не с ненавистью, а с уважением. Первый тигр поднял большой палец в направлении Цзялуо.

– Ты молодец, – сказал он. – Я признаю поражение.

Он поклонился, и трое других гигантов последовали его примеру. Чэнь Цзялуо поспешно поклонился в ответ. Видя их простую природу, он начал скорее сожалеть о том, как он издевался над ними. Все пятеро встали, и Чэнь Цзялуо многократно извинился перед ними. Четвертый тигр внезапно подбежал и принес труп верблюда, в то время как Третий тигр повел их лошадей к Му Жуо Луну.

– С нашей стороны было неправильно убивать вашего верблюда, – сказал он. – Мы отдаем тебе этих четырех лошадей в качестве компенсации.

Му Жуо Лун с благодарностью отклонил предложение. Гонец был крайне смущен таким поворотом событий.

– Поехали! – он крикнул Четырем тиграм и вскочил на своего коня.

Он обратился к принцессе Касили:

– Ты действительно осмелишься пойти?

– Чего здесь бояться?

Она подошла к Му Жуо Луну.

– Отец, напиши ответ, и я доставлю его.

Му Жуо Лун колебался. Если она не пойдет, все племя потеряет лицо, но, если он отпустит ее, будет сильно беспокоиться. Он подозвал Чэнь Цзялуо в палатку, а Хуо Цинтун и ее сестра последовали за ним. Оказавшись внутри, Му Жуо Лун сразу же обнял его.

– Юный Глава, – сказал он. – Каким ветром тебя занесло сюда?

– Я направлялся в горы Тянь-Шань по личному делу и получил несколько важных новостей, которые хотел вам передать. По стечению обстоятельств я встретил вашу дочь, которая привела меня сюда.

Принцесса Касили была поражена, услышав, как ее отец назвал Чэнь Цзялуо Юным Главой. Увидев ее выражение лица, Цзялуо сказал:

– Есть кое-что, за что я должен извиниться. Я не говорил тебе, что я китаец.

– Юный Глава Чэнь – хороший друг нашего племени, – добавил Му Жуо Лун. – Он вернул нам наш священный Коран. Он спас жизнь твоей сестре и недавно перехватил провиант маньчжурской армии, что замедлило их продвижение и дало нам время собрать силы. Милости, которые он оказал нам, поистине неисчислимы.

Чэнь Цзялуо скромно поклонился.

– Я тебя нисколько не виню, – сказала принцесса с улыбкой. – Я уверена, что ты не сказал мне, кто ты, потому что не хотел рассказывать обо всем, что ты сделал для нас.

– Этот маньчжурский гонец был непростительно высокомерен, – сказал Му Жуо Лун. – Нам повезло, что ты вмешался, Юный Глава. Ты, безусловно, задел его гордость. Он выбрал мою дочь в качестве нашего посланника. Как ты думаешь, что нам следует делать?

Цзялуо неохотно вмешивался в дела племени.

– Я родом из внутренних районов Китая и ничего не знаю о здешней ситуации, господин, – сказал он. – Если ты решишь, что она должна пойти, тогда я сделаю все возможное, чтобы защитить ее. Если ты чувствуешь, что для нее было бы лучше не уезжать, тогда мы что-нибудь придумаем.

– Отец, ты и сестра каждый день беспокоитесь о делах племени, – прервала принцесса Касили. – Я просто ненавижу себя за то, что не могу ничем помочь. Совершить одно путешествие в качестве посланника – не такое уж большое дело. И если я не пойду, маньчжуры будут смеяться над нами.

– Я просто боюсь, что они захотят причинить тебе вред, сестра, – сказала Хуо Цинтун.

– Каждый раз, когда ты выходишь на поле битвы, ты рискуешь своей жизнью, поэтому будет справедливо, если я рискну своей жизнью на этот раз, – ответила принцесса и взглянула на Чэня. – Он такой храбрый! Если он пойдет со мной, я ни капельки не испугаюсь, совсем нет.

Хуо Цинтун могла видеть, насколько глубоки чувства ее сестры к Цзялуо, и непередаваемое волнение охватило ее сердце.

– Отец, – сказала она. – Отпустите ее.

– Хорошо, мастер Чэнь, я доверяю вам свою юную дочь.

Чэнь Цзялуо покраснел, глаза принцессы Касили, яркие, как осенний дождь, светились. Хуо Цинтун отвела взгляд. Му Жуо Лун написал ответ, в котором говорилось просто: «Мы будем сражаться. Аллах защитит нас». Цзялуо одобрительно кивнул головой. Му Жуо Лун передал записку принцессе, затем поцеловал ее в обе щеки.

– Аллах защитит тебя, сестра, – сказала Хуо Цинтун. – Я надеюсь, ты скоро вернешься.

Принцесса обняла и поблагодарила ее.

Племя устроило небольшое пиршество, чтобы развлечь маньчжурского гонца, после него была музыка и танцы. Затем гонец поднял руку и умчался, принцесса Касили и остальные последовали за ним. Хуо Цинтун смотрела, как семь фигур исчезают в темноте, и почувствовала огромную пустоту в груди, как будто ее сердце исчезло вместе с ними в бесконечной пустыне.

– Твоя сестра очень храбрая, – сказал Му Жуо Лун.

Она кивнула, затем внезапно закрыла лицо руками и вбежала в палатку.

Лошади скакали галопом большую часть ночи, и на рассвете отряд прибыл в лагерь маньчжуров. Гонец проводил принцессу Касили и Чэнь Цзялуо в палатку для отдыха, затем отправился один, чтобы встретиться с генералом Чжао Вэем. Когда он склонился перед генералом, он заметил сидящего рядом с ним военного чиновника, одетого в форму заместителя командующего императорской гвардией.

– Мой доклад, генерал, – сказал он. – Я предъявил ультиматум, и их ответ был отрицательным. Они отказываются сдаваться и послали кого-то, чтобы передать вам свой ответ.

Чжао Вэй хмыкнул.

– Действительно, пока смерть не разлучит нас, – сказал он и повернулся к одному из своих сопровождающих. – Приготовься к аудиенции, – приказал он.

Затрубил рог, загремели барабаны, и все старшие офицеры армии собрались в большом шатре. Триста солдат в доспехах выстроились в две шеренги снаружи, вызвали мусульманского посла. Принцесса Касили бесстрашно шла впереди Чэнь Цзялуо. Офицеры сразу узнали в них тех двоих, что видели накануне, пересекающих их линию обороны, и все были удивлены. Чжао Вэй планировал внушить посланнику благоговейный трепет демонстрацией военной мощи и на мгновение был застигнут врасплох появлением красивой девушки. Чжао Вэй направил своего охранника взять письмо. Тот неотрывно смотрел на девушку, забыв обо всем остальном. Он был настолько смущен, а его разум затуманен красотой принцессы, что даже неловко споткнулся, когда направился за письмом. Только после того как принцесса указала на Чжао Вэя и слегка подтолкнула телохранителя, он подошел и положил письмо на стол перед генералом. Чжао Вэй пришел в ярость при виде своего лишенного воли телохранителя.

– Выведите его и обезглавьте! – взревел он.

Несколько солдат подбежали и выволокли мужчину за пределы палатки, а мгновение спустя окровавленную голову принесли на блюде и преподнесли генералу.

– Выставьте ее на всеобщее обозрение!

Чжао Вэй отдал приказ, и солдаты пошли выполнять. Но сердце принцессы было разбито при виде такой жестокости, и она сокрушалась, что телохранитель погиб из-за нее. Она взяла тарелку у солдат и посмотрела на голову, слезы одна за другой стекали по ее щекам. Офицеры в палатке были к этому времени совершенно покорены ее видом, и любой из них охотно умер бы за нее. «Если бы она плакала перед моей головой, разве смерть не была бы желанной?» – думали они. Внезапно солдат, который проводил казнь, сильно расстроился из-за ее слез и закричал:

– Я поступил неправильно, убив его. Не плачь!

Он полоснул мечом по собственной шее и упал замертво. Принцесса Касили расстроилась еще больше. Чэнь Цзялуо был обеспокоен ситуацией: посланник не должен плакать подобным образом, он обнял ее, чтобы утешить. Чжао Вэй был человеком жестоким, но даже его сердце смягчилось при виде ее слез.

– Похороните этих двоих должным образом, – сказал он своим слугам.

Он открыл письмо и прочитал с ворчанием.

– Верно, – сказал он. – Мы сражаемся завтра. Вы можете идти.

– Генерал, – внезапно прервал его офицер, сидевший рядом с ним. – Я думаю, эта девушка именно та, которую желает император.

Внимание Чэнь Цзялуо было занято принцессой Касили, но, услышав слова офицера, он поднял глаза и увидел, что это Чжан Чжаочжун. В то же мгновение Чжан также узнал Чэня, несмотря на его мусульманскую маскировку. Они уставились друг на друга, пораженные тем, что встретились в таком месте.

– Что ж, Юный Глава, – сказал Чжаочжун и холодно рассмеялся, – рад встрече.

Цзялуо схватил Благоухающую принцессу за руку и повернулся, чтобы уйти, но Чжан тут же подскочил и ударил его изо всех сил. Чэнь Цзялуо обхватил талию принцессы левой рукой, отразил удар Чжана правой и выбежал из палатки, Чжан Чжаочжун следовал за ним по пятам. Никто из других офицеров или солдат не вмешался, чтобы остановить Цзялуо. Все были ослеплены красотой принцессы и сочли, что этот императорский гвардеец вмешивается в дела, которые его не должны касаться. Чэнь Цзялуо побежал к их лошадям, и когда Чжаочжун приблизился, он бросил в него шесть шахматных фигур.

– Я отвлеку его, – крикнул он принцессе, – а ты садись и уезжай!

– Нет, я подожду, пока ты победишь его.

У Чэнь Цзялуо не было времени объяснять; он посадил ее в седло гнедой лошади, когда Чжан Чжаочжун увернулся от снарядов и снова атаковал. Не осмеливаясь встретиться с ним лицом к лицу, Чэнь Цзялуо присел под лошадью и ударил ее кулаком в живот. Кобыла в испуге лягнула задними ногами прямо по Чжаочжуну, который едва успел отпрыгнуть в сторону.

– Вперед! – крикнул Цзялуо, когда Чжаочжун почти схватил принцессу Касили, и ее лошадь рванула вперед как раз вовремя.

Чэнь Цзялуо знал, что ему не сравниться с Чжаочжуном на равных в боевых искусствах, поэтому он вытащил свой кинжал и нанес им удар. Чжан поймал его за запястье, и они оба упали на землю, перекатываясь, ни один из них не осмеливался отпустить другого. Солдаты толпой вышли из палатки, чтобы посмотреть, а Четыре тигра, которые испытывали большое уважение к Чэнь Цзялуо, были раздражены тем, как с ним обращались, и подбежали, чтобы помочь ему. Силы Чэнь Цзялуо ослабевали. Когда он увидел четырех бегущих гигантов, он подумал: «О нет, только не это».

Но, вместо того чтобы напасть на него, четверо схватили Чжан Чжаочжуна и прижали его к земле, крича:

– Убирайся!

Всего мастерства Чжаочжуна было недостаточно, чтобы противостоять огромной силе Четырех тигров. Чэнь Цзялуо вскочил на ноги, сел на белого коня и поскакал вслед за Благоухающей принцессой. Чжан Чжаочжун беспомощно смотрел им вслед. Две лошади мчались, как ветер, и вскоре они оказались за пределами самых дальних армейских сторожевых постов. Схватка Чэня с Чжаном была короткой, но чрезвычайно напряженной, и, продержавшись некоторое время, Цзялуо постепенно чувствовал, что теряет контроль. Принцесса увидела, что он весьма плохо выглядит, и заметила, что его правое запястье было покрыто черными и фиолетовыми синяками.

– Теперь они не смогут нас поймать, – сказала она. – Давай спешимся и немного отдохнем.

Чэнь Цзялуо внезапно упал с лошади, дрожа и задыхаясь. Принцесса достала из своей кожаной сумки баночку с овечьим молоком и намазала немного ему на запястье. Цзялуо постепенно приходил в себя, но как раз в тот момент, когда они собирались снова отправиться в путь, послышался топот копыт, и они увидели несколько десятков солдат, скачущих за ними. Цзялуо и Касили вскочили на лошадей, не успев собрать разложенные вещи, и помчались вперед. Мгновение спустя Чэнь Цзялуо заметил облако пыли, поднимающееся впереди, и, проклиная свое невезение, пустил лошадь галопом впереди принцессы. Подъехав ближе, он увидел, что в группе впереди было всего семь или восемь всадников, и его беспокойство ослабло. Он натянул поводья лошади и достал свои жемчужные нити, чтобы подготовиться к приближению всадников. Внезапно один из всадников крикнул:

– Юный Глава, это ты?

Чэнь Цзялуо присмотрелся и увидел, что это был горбун.

– Десятый брат! – завопил он вне себя от радости. – Скачи сюда, быстро!

Пока он говорил, первая стрела маньчжурских войск полетела в их сторону.

– Вражеские солдаты преследуют нас! – крикнул Цзялуо.

Чэнь Цзялуо задумался, почему генерал Чжао Вэй послал за ними двумя такие огромные силы, и внезапно вспомнил замечание Чжан Чжаочжуна: «Я думаю, эта девушка именно та, которую желает император».

Обдумывая значение этой фразы, он заметил другую колонну солдат, едущих верхом, преграждающих им путь с юга. Герои придержали своих лошадей, не зная, что делать.

Этот человек был храбр, как тигр. Кто еще это мог быть, как не Вэй Чуньхуа, Изысканный Леопард? Чэнь Цзялуо был еще больше удивлен, увидев, что к ним подъехали Вэнь Тайлай, Ло Бин, Сюй Тяньхун и Чжоу Ци.

– Привет, Чэнь! – закричали они и бросились навстречу цинским солдатам.

Затем подъехал Синь Ян, сошел с коня, поклонился Чэнь Цзялуо и радостно сказал:

– Господин, мы здесь.

– Почему Девятый брат тоже здесь?

Не успел Синь Ян ответить, как мимо него пронесся еще один человек и бросился в ряды противника. Чэнь Цзялуо, с удивлением разглядывая лысого человека в сером одеянии монаха с золотой флейтой в руке, воскликнул:

– Это Четырнадцатый брат?

Юй Юйтун издалека ответил:

– Приветствую тебя, мастер Чэнь!

Когда Юй Юйтун подъехал, Вэнь Тайлай и остальные уже рассеяли передовой отряд преследующих всадников и поскакали назад, к Чэнь Цзялуо.

Вэнь Тайлай сказал:

– Куда нам отступать?

– Племя мусульман находится на западе. Если мы отступим в ту сторону, враги последуют за нами, тогда мусульмане будут застигнуты врасплох. На юг!

По жесту руки десять лошадей поскакали на юг. Все члены Ордена были вне себя от радости после неожиданной встречи. Лошади, на которых они ехали, были быстры, расстояние между ними и преследователями становилось все больше и больше.

– Нам нужно найти укрытие и дождаться темноты, чтобы сбежать, – сказал Сюй Тяньхун.

– Да, – согласился Цзялуо. – Путешествие по пустыне при дневном свете невозможно.

Они спешились и с помощью оружия выкопали глубокую яму в песке.

– Ты иди первой, сестра, – сказала Ло Бин Благоухающей принцессе. Но та, не понимая китайского, просто улыбнулась в ответ и не пошевелилась. Маньчжурские войска постепенно приближались, тогда Ло Бин схватила Касили и прыгнула в яму, остальные последовали за ними. Вэнь, Сюй и Юй захватили с собой луки и стрелы, напоследок выпустив град стрел и уложив около дюжины солдат. Чжан Цзинь, однако, не умел обращаться с луком и стрелами. Он выпустил семь или восемь стрел подряд и не попал ни в одного из них. Чжоу Ци схватила Чжан Цзиня за руку и выругалась:

– Ты что, хочешь умереть?

Ло Бин не смогла сдержать улыбки, когда увидела, что он смог оценить положение противника и больше не сражался вслепую, а все благодаря тренировкам Сюй Тяньхуна. Чжоу Ци посмотрела на Ло Бин и спросила:

– Я неправа?

Ло Бин рассмеялась и сказала:

– Да, очень даже.

Вэй Чуньхуа подобрал лук и стрелы, брошенные Чжан Цзинем, и серией выстрелов сразил шестерых цинских солдат. Синь Ян похлопал в ладоши и хвалил его:

– У тебя отличные навыки!

Группа цинских солдат с криками бросилась ко входу в яму. Когда одна колонна маньчжурских войск подскочила, Вэнь Тайлай выпустил стрелу в командира, она прошла прямо сквозь его грудь, сразив нескольких солдат, стоящих сзади, и пролетела еще несколько десятков ярдов, прежде чем упасть на землю. Другие солдаты были так напуганы этим проявлением силы, что повернулись и убежали. Первая атака была отбита, но, оглянувшись, воины увидели, что окружены со всех сторон.

– Эта яма достаточно глубока, но мы должны сделать ее шире, – сказал Сюй Тяньхун.

В семи или восьми футах под рыхлым песком была твердая земля. Чэнь Цзялуо, Ло Бин, Чжоу Ци, Синь Ян и Касили вместе раскопали ее по бокам, насыпав сверху песок в качестве защитной стены. Чжан Цзинь указал на мертвых маньчжурских солдат, лежащих сразу за ямой.

– Давай заберем их оружие, – предложил он Синь Яну.

Двое выпрыгнули из ямы, собрали семь или восемь луков и большую партию стрел. Только сейчас у Чэнь Цзялуо появился шанс представить членам Ордена принцессу Касили. Когда они услышали, что это сестра Хуо Цинтун, бурно поприветствовали ее. Они рассматривали ее красивое лицо, на котором явно читались мягкий нрав и добрый характер.

Чэнь Цзялуо некоторое время отдыхал, и постепенно к нему возвращались силы. Он приказал членам Ордена внимательно следить за маньчжурскими войсками и сказал, что они попытаются ворваться после наступления ночи. Чэнь Цзялуо был удивлен, увидев Леопарда Вэя, которого он отправил вместе с Железной пагодой Яном в Пекин, чтобы выяснить, чем занимается маньчжурский двор.

– Что ты здесь делаешь, Девятый брат? – спросил он. – А где Двенадцатый брат?

– Мы с Двенадцатым братом отправились в Пекин, как было приказано, но долгое время ничего не могли узнать, – начал Вэй Чуньхуа. – И вот однажды мы случайно увидели этого предателя Чжан Чжаочжуна и мастера Ма Чжэня на улице.

Чэнь Цзялуо кивнул:

– Мы передали Чжан Чжаочжуна Ма Чжэню, он сказал, что отвезет его на гору Удан, чтобы как следует проучить. Интересно, как Чжаочжун оказался здесь, – сказал он.

– Ты видел Чжан Чжаочжуна? – спросил Сюй Тяньхун.

– Я с ним дрался, – ответил Цзялуо.

Глава 8. Ловушка для героев

馬步大集困群英

Чэнь Цзялуо поведал воинам об их неожиданной встрече. Все были шокированы и возмущены. Вэй Чуньхуа продолжил:

– Они всю дорогу очень оживленно о чем-то разговаривали, но нас не заметили. Я подумал: неужели даос Ма Чжэнь и Чжан Чжаочжун решили объединиться и обмануть нас? Мы тихо последовали за ними и увидели, как они вошли в дом в переулке и не выходили оттуда до темноты. Нам показалось, они живут там. Около одиннадцати вечера мы тайком перелезли через заграждение. Эти двое – серьезные противники. С одним только Чжан Чжаочжуном мы с Двенадцатым братом не смогли бы справиться, что уж говорить о его учителе? Поэтому мы не стали вступать в бой и затаились во дворе. Через некоторое время из комнаты послышался голос, и мы подобрались к открытому окну. В комнате даос Ма Чжэнь лежал на кане, а тот мерзавец ходил по комнате из стороны в сторону. Они громко спорили. Мы притаились и внимательно слушали. Выяснилось, что Чжан Чжаочжуну нужно было вернуться в Пекин, чтобы уладить кое-какие личные дела, прежде чем отправиться в Хубэй. Несколько дней назад император также прибыл в Пекин.

Чэнь Цзялуо вздохнул, когда услышал, что Цяньлун вернулся в столицу.

– Чжан Чжаочжун сказал, что император пожелал, чтобы тот явился в мусульманские регионы для выполнения какого-то важного поручения, – сказал Чуньхуа.

Чэнь Цзялуо поспешно спросил:

– Какого поручения?

– Он четко не сказал, но, кажется, для поисков какого-то человека.

Чэнь Цзялуо нахмурился, подозревая, что в этой истории что-то не так. Вэй Чуньхуа продолжил рассказ:

– Мастер Ма был очень резок, он требовал, чтобы его ученик немедленно сложил с себя служебные обязанности. Но Чжан Чжаочжун был непреклонен – как он может отказаться от указа самого императора? Если он поступит таким образом, император, несомненно, пошлет войска в горы и сровняет там все с землей. Даосский мастер сказал, что их родные земли уже оккупированы монголами, поэтому он ничуть не расстроится, если так произойдет. Чем дольше эти двое говорили, тем сильнее возрастала ненависть между ними. Ма Чжэнь разозлился, вскочил с кана и закричал: «И что, по-твоему, я скажу своим друзьям из ордена Красного цветка?» Чжан Чжаочжун ответил: «Они обычные бандиты – почему мы должны воспринимать их всерьез?» Затем я услышал внезапный звук, и мне показалось, мастер Ма обнажил свой меч. Я приблизился к окну, чтобы посмотреть, и действительно увидел его с мечом в руке. Лицо Ма Чжэня было мертвенно-бледным, он громко выругался: «Неужели ты не помнишь последнюю волю нашего мастера? Ты позабыл о добре, оказанном тебе, и теперь решил стать прихвостнем на службе у императора, бессовестный. Сегодня я выбью из тебя всю дурь».

Помню, Двенадцатый брат повернулся ко мне и показал большой палец, он был восхищен праведностью, мудростью и непоколебимым чувством долга даосского мастера. Чжан Чжаочжун смягчился, вздохнул и сказал: «Учитель, если ты так говоришь, я завтра поеду с тобой в Хубэй». Затем Ма Чжэнь вернул меч в ножны, примирился с ним несколькими фразами и заснул на кане. Чжан Чжаочжун откинулся на спинку стула, внезапно его лицо стало устрашающим, казалось, он некоторое время колебался, его тело дрожало. Мы с Двенадцатым братом боялись, что он обнаружит нас, поэтому ждали, пока он заснет, чтобы уйти. Но спустя полчаса Чжан Чжаочжун так и не заснул. Он несколько раз вставал и снова садился. Внезапно его брови приподнялись, и он сквозь зубы тихо произнес: «Ну, учитель!» В это время мастер Ма уже крепко спал. Чжан Чжаочжун спокойно подошел к нему…

Услышав последние слова, Благоухающая принцесса внезапно вскрикнула. Она не поняла ни слова из сказанного Вэй Чуньхуа, но почувствовала изменение в его голосе и ужаснулась. Она взяла Чэнь Цзялуо за руку и нежно обняла ее. Чжоу Ци свирепо посмотрела на нее, желая сказать ей что-то грубое, но сдержалась.

– Я видел, как Чжан Чжаочжун подошел к кану, внезапно прыгнул на него, а затем отскочил. Мастер Ма закричал и вскочил, его глаза были в крови. Этот мерзавец выколол ему глаза!

Чэнь Цзялуо пылал гневом, он внезапно вскочил, хлопнул ладонью по краю вырытой ямы, шлепнул по грязи и песку, заскрежетал зубами и сказал:

– Если я не убью этого подлеца, то не смогу считаться человеком!

Благоухающая принцесса никогда не видела его таким злым. Испугавшись, она прижалась к его рукам. Сюй Тяньхун и другие тоже разозлились, услышав историю Чуньхуа. Двойные крюки в руках Вэй Чуньхуа и его голос задрожали, он продолжил:

– Даосский мастер Ма безмолвно приближался к Чжан Чжаочжуну шаг за шагом, его лицо выглядело очень страшным, и он внезапно ударил его ногой. Чжан Чжаочжун отскочил назад. Мастер Ма не мог этого увидеть. Затем он пнул по кану, из-за чего пепел, находившийся в нем, разлетелся по всей комнате. Чжан Чжаочжун, казалось, был напуган. Он хотел выбежать, но Ма Чжэнь уже бросился к двери, остановился около нее и тихо прислушался. Теперь Чжан Чжаочжун не мог выбраться из дома, но он лишь тихо усмехнулся. Мастер Ма услышал, в какой стороне тот стоит, прыгнул на него всем телом и сделал удар левой ногой. Откуда ему было знать, что Чжан Чжаочжун намеренно заманил его, прежде выставив перед собой длинный меч… Он отрубил левую ногу мастера Ма.

Чжоу Ци стиснула зубы и, не удержавшись, ударила ножом по песку рядом с собой. Вэй Чуньхуа сказал:

– Вот теперь мы с Двенадцатым братом не смогли сдержаться. Нас не волновало, что мы находимся в опасном положении и не можем противостоять ему на равных. Мы запрыгнули в комнату через окно. Но, думая, что мы не одни, Чжаочжун сбежал всего после нескольких ударов. Мы погнались за ним, Двенадцатый брат был ранен золотой иглой этого подонка. Я помог Ши Шуанъину вернуться в тот дом, чтобы там затем остановить кровотечение у мастера Ма. Он сказал лишь одну фразу и умер.

– Что он сказал? – спросил Чэнь Цзялуо.

Подул холодный ветер, все замерли в ожидании ответа.

– Мастер Ма произнес: «Я хочу, чтобы Лу Фэйцин и Юй Юйтун отомстили за меня!» В это время снаружи кто-то услышал наш бой и пришел проверить, что происходит. Мы с Двенадцатым братом быстро сбежали. На следующий день я вновь пошел к тому месту. Они похоронили мастера Ма. Двенадцатый брат был ранен пятью золотыми иглами. Я вытащил их из его тела, но мне пришлось отправить его в Пекин, чтобы там его подлечили. Чжан Чжаочжун сказал, что император попросил его найти какого-то человека в исламских землях. Неужели он послал его за учителем Юного Главы? Однажды я слышал, как Чжаочжун сказал, что у императора есть две важные вещи, хранящиеся у мастера Юань Шисяо. И хотя мастер Юань превосходен в боевых искусствах и никогда не подумал бы бояться этого ублюдка, этот предатель очень коварен. Если все будут думать, что он изменился и встал на сторону добра, могут попасться на его уловки, поэтому я поспешил сообщить о нем всем, до кого мог дотянуться. В Хэнани я встретил людей из банды Врата Дракона и узнал, что Юный Глава встречался с их лидером Шангуань Ишанем. И затем очень кстати встретил Четвертого и Седьмого братьев. Вместе мы нашли Четырнадцатого брата. Юй Юйтун тяжело принял новость о смерти учителя. Мы бросились сюда, но не ожидали встретить тебя, Юный Глава.

– Как поживает Двенадцатый брат? – спросил Цзялуо.

– Раны несерьезные, к счастью. Надеюсь, он скоро поправится.

В это время холодный ветер становился все сильнее и сильнее, свинцовые тучи в небе плотно сбились, как будто собираясь обрушиться прямо на голову. Благоухающая принцесса сказала:

– Скоро пойдет снег…

Почувствовав холод, она сильнее прижалась к Чэнь Цзялуо.

Чжоу Ци все это время молчала, но, больше не в силах сдерживаться, выпалила:

– Что она сказала?

Увидев ее угрожающий вид, Чэнь Цзялуо немного растерялся и сказал:

– Она сказала, что пойдет снег.

– Ха! Откуда ей знать?

Через некоторое время она вскинула голову и спросила:

– Юный Глава, скажи, кто же действительно в твоем сердце – сестра Хуо или же она?

Чэнь Цзялуо покраснел и ничего не ответил. Сюй Тяньхун потянул ее за уголки одежды и сказал, чтобы она не валяла дурака. Чжоу Ци встревоженно сказала:

– Что ты делаешь? Сестра Хуо очень хорошая, и я не могу позволить, чтобы над ней издевались.

Чэнь Цзялуо подумал: «Когда я издевался над ней?» Чжоу Ци была прямолинейным человеком, она не умела сдерживать эмоции, поэтому продолжила:

– Хуо Цинтун очень милая, и мы все ею восхищаемся… Почему же ты отрекся от нее, когда встретил ее сестру?

Чэнь Цзялуо покраснел. Ло Бин решила вмешаться:

– Юный Глава такой же человек, как и все мы. Он встречался с ней один раз и сказал всего несколько слов. Они просто приятели. Он не может сказать, любит ее или нет.

Чжоу Ци оживилась еще больше и сказала:

– Сестра Бин, зачем ты оправдываешь его? Когда Хуо Цинтун подарила ему древний кинжал, Юный Глава был на седьмом небе от счастья. Может, я и глупа, но знаю, что он полюбил ее с первого взгляда…

Ло Бин улыбнулась и спросила:

– Кто сказал, что ты глупа? Но если он смотрел на нее с нежностью, значит ли это, что это была любовь с первого взгляда?

– Не перебивай меня, хорошо? Сестра Бин, мы ведь все по секрету говорили, что эти двое – идеальная пара. Почему вдруг это больше не так? Хоть он и наш глава, я хочу получить ответ.

Благоухающая принцесса с тревогой слушала их, широко распахнув глаза. Чэнь Цзялуо было нечего делать, он сказал:

– Сердце Хуо Цинтун было занято еще до того, как мы встретились. Даже если я и чувствую к ней что-то, зачем мне вмешиваться в ее жизнь?

Чжоу Ци была остолбенела и спросила:

– Правда?

– Зачем мне врать тебе?

Чжоу Ци на некоторое время почувствовала облегчение и сказала:

– Тогда ладно. Я ошибочно обвинила тебя. Просто это так долго злило меня! Мне жаль, пожалуйста, не вини меня.

Увидев ее простоту и наивность, все заулыбались.

Чжоу Ци с самого начала была враждебна настроена к Касили, но сейчас она подошла к ней и очень ласково взяла за руку. Внезапно она почувствовала холод на лице. Девушка увидела снег, падавший вниз, словно гусиные перья. Она радостно сказала:

– Ты была права, действительно пошел снег.

Чэнь Цзялуо вскочил и крикнул:

– Пошли!

Они вывели лошадей из ямы, цинские солдаты тут же ринулись навстречу. Члены Ордена вскочили на лошадей, Вэй Чуньхуа поскакал первым, однако не смог преодолеть и нескольких метров. Внезапно его лошадь повалилась на землю, подбитая стрелой. Вэнь Тайлай подскочил к Чуньхуа. Тот уже поднялся и сказал:

– Лошадь застрелили, я в порядке…

Чжан Цзинь и Ло Бин подъехали к ним, наклонились и протянули руки, чтобы затащить товарищей на спины лошадей. Внезапно лошади Синь Яна и Чжан Цзиня тоже пали, пораженные стрелами. Чэнь Цзялуо закричал:

– Возвращаемся, возвращаемся!

Они развернулись и побежали обратно в яму. Цинские солдаты воспользовались моментом и начали стрелять в спины, но получили ответный обстрел Вэнь Тайлая, Юй Юйтуна и Вэй Чуньхуа.

На этот раз им не удалось выбраться из осады, четыре лошади были убиты. Цинские солдаты, по-видимому, придерживались тактики «Хочешь разрушить стену – начни с ее основания», поэтому все их стрелы летели в лошадей. Как выбраться из окружения в пустыне, не имея лошадей? Все сосредоточенно думали. Ло Бин сказала:

– Если не придет подмога, мы в ловушке.

– Старый герой Му Жуо Лун обязательно пошлет войска нам навстречу, когда увидит, что Юный Глава и его дочь долго не возвращаются, – сказал Сюй Тяньхун.

– Мне кажется, они давным-давно послали войска, но мы зашли так далеко на юг, что, боюсь, они могут нас не найти, – ответил Цзялуо.

– Тогда надо послать кого-нибудь за подмогой.

Вызвался Синь Ян:

– Я пойду!

Чэнь Цзялуо немного поразмыслил и произнес:

– Хорошо.

Синь Ян достал из тюка четыре драгоценности рабочего кабинета[52]. Чэнь Цзялуо попросил Благоухающую принцессу написать письмо с просьбой о помощи. Затем он сказал Синь Яну:

– Ты поедешь на белом коне Четвертой невестки. Мы же сделаем вид, что бежим на восток, ты в это время направишься на запад.

Он показал ему направление и путь, по которому нужно возвращаться в главный лагерь народа Хуэй. Воины с криками бросились на восток без лошадей. Чжоу Ци и Благоухающая принцесса остались в яме. Синь Ян тихо подвел белую лошадь, лег под ее брюхо, обнял шею обеими руками, зацепился ногами за живот и легонько пнул ее правой ногой. Лошадь стремительно поскакала галопом на запад. Цинские солдаты выпустили несколько стрел, но те беспомощно упали позади.

Увидев, что Синь Ян ускакал достаточно далеко, все вновь отступили в яму и пристально вгляделись вдаль. Все были счастливы видеть белую лошадь, постепенно исчезающую в хлопьях снега. На протяжении многих лет Чэнь Цзялуо относился к Синь Яну как к брату. Еще с детства тот бесчисленное количество раз рисковал, помогая Юному Главе. Но Чэнь Цзялуо до сих пор не знал, что творится у него в душе, поэтому чувствовал груз на сердце. Он отдал приказ Сюй Тяньхуну и Вэй Чуньхуа подняться наверх для охраны, чтобы Вэнь Тайлай и другие могли отдохнуть. Вэнь Тайлай совершенно не беспокоился о том, что сейчас они находились в опасном положении. Спустившись в яму, он громко запел песни, которые часто поют крестьяне на реке Цзяннань. Ло Бин подпевала:

«Отправляйся в горы, там, где солнце греет,

Руби дрова и песни пой, сердце раскрой.

Не бойся тигров, смело вперед иди,

Бедняки с детства сильны, силой души их полны».

Благоухающая принцесса сказала Чэнь Цзялуо:

– Вы, ханьцы, так хорошо поете. О чем они поют?

Чэнь Цзялуо перевел ей песню. Благоухающая принцесса осторожно подошла к Вэнь Тайлаю, запомнила мелодию, немного напела ее, а затем заснула.

С каждым часом снега становилось все больше. На рассвете Касили все еще спала, на ее волосах и плечах лежал снег, но на ее лице он растаял и превратился в капельки воды, слегка дрожавшие при каждом вздохе. Ло Бин с нежностью улыбнулась:

– Это дитя такое безмятежное.

Спустя какое-то время Сюй Тяньхун нахмурился и произнес:

– Почему так долго нет подкрепления?

– Интересно, не возникли ли у Синь Яна трудности в пути? – добавил Тайлай.

– Меня беспокоит кое-что другое.

Чжоу Ци спросила у него:

– В чем дело?

Когда Сюй Тяньхун видел, что люди Хуэй захватили Священные Писания на дороге в Ганьлян, он заметил, что они действовали согласно приказу Хуо Цинтун. Он спросил Чэнь Цзялуо:

– Юный Глава, скажи, кто управляет делами в лагере народа Хуэй – старый герой Му Жуо Лун или же Хуо Цинтун?

– Похоже, они принимают решения вместе. Старый герой Му Жуо Лун обсуждает все со своей дочерью.

– Если Хуо Цинтун откажется посылать войска, тогда… нам будет тяжко.

Все поняли, что он имел в виду, и замолчали. Чжоу Ци вскочила и встревоженно сказала:

– Ты… что ты хочешь сказать о сестре Хуо? Разве ее сердце не занято кем-то другим? Кроме того, даже если бы она ревновала к своей сестре, разве она не спасла бы того, кого она любит?

– Женщины ревнивы, – ответил Тяньхун, – они способны на все.

Чжоу Ци была в ярости и начала громко кричать. Благоухающая принцесса проснулась, открыла глаза и посмотрела на нее с улыбкой.

Хуо Цинтун и члены Ордена виделись всего раз. Хотя у всех сложилось самое благоприятное впечатление, они точно не знали, какова девушка на самом деле. Услышав слова Сюй Тяньхуна, они посчитали их разумными, а к Чжоу Ци никто не прислушался.

В то время Синь Ян уже оторвался от врагов, проскакал путь, указанный Чэнь Цзялуо, добрался до лагеря народа Хуэй и передал письмо. Му Жуо Лун до этого уже посылал людей на поиски, но в бескрайней пустыне было нелегко найти двух человек. Он не решался направить воинов туда, где располагались цинские войска. Когда вождь увидел письмо дочери, он подпрыгнул от радости и сказал воинам:

– Сейчас же отправляем войска.

Хуо Цинтун спросила Синь Яна:

– Сколько цинских солдат окружили вас?

– Примерно сорок или пятьдесят тысяч человек.

Хуо Цинтун прикусила губу и в задумчивости прошлась по палатке взад-вперед. Через мгновение снаружи палатки протрубил горн, забегали люди, заржали лошади, зазвенели мечи – войска были собраны. Му Жуо Лун собирался покинуть лагерь и пойти вместе с остальными. Но тут Хуо Цинтун сказала:

– Папа, ты не сможешь спасти их.

Му Жуо Лун ужаснулся. Он повернул голову, его лицо выражало недоумение. Через некоторое время он спросил:

– Что… что ты сказала?

– Я сказала, что ты не сможешь спасти их.

Му Жуо Лун был готов взорваться от гнева, но потом решил выслушать дочь и спросил:

– Почему?

– Генерал Чжао Вэй – очень грамотный тактик. Он не мог послать несколько тысяч солдат, чтобы просто поймать двух человек. Он явно что-то задумал.

– Даже если здесь есть какая-то уловка, как ты можешь позволить цинским солдатам убить твою сестру и твоих друзей из ордена Красного цветка?

Хуо Цинтун опустила голову и не могла произнести ни слова. Подумав, она произнесла:

– Я боюсь, что если мы пошлем наших воинов, то не только никого не спасем, но и потеряем всех наших людей.

Му Жуо Лун похлопал себя руками по бедрам и громко крикнул:

– Твоя сестра, твоя собственная плоть и кровь, господин Чэнь и друзья из Ордена, которые были так добры, что были готовы погибнуть, помогая нам. Разве я так воспитал тебя? Ты… ты…

Увидев невежество дочери, он наполнился гневом.

– Отец, послушай меня, мы должны не только спасти их, но и одержать победу в большой битве, – загадочно сказала Цинтун.

Му Жуо Лун радостно воскликнул:

– Молодец, почему ты не сказала этого раньше? Как нам действовать? Слушаю тебя.

– Отец, ты действительно готов меня выслушать?

– Сначала я не понял тебя, не беспокойся об этом. Так как нам действовать? Говори скорее.

– Тогда ты передашь мне линцзянь[53], и я буду командовать этой битвой.

Му Жуо Лун слегка заколебался, думая, что она слишком много на себя берет, но затем сказал:

– Хорошо, ты будешь главной, – и передал ей линцзянь.

Хуо Цинтун опустилась на колени, взяла жезл в руки, помолилась Аллаху, затем встала и сказала:

– Отец, тогда ты и брат должны слушаться моих приказов.

– Пока ты будешь спасать наших товарищей и побеждать цинских солдат, я буду делать все, что ты прикажешь.

– Тогда договорились.

Выйдя из палатки, они увидели, как бойцы уже выстроились в две шеренги в ожидании приказов.

Му Жуо Лун крикнул солдатам:

– Сегодня мы сразимся насмерть с цинскими солдатами. Этой битвой будет командовать госпожа Хуо Цинтун.

Солдаты подняли сабли и громко закричали:

– Пусть истинный Бог защитит нас и приведет к победе!

Хуо Цинтун развернула флаг и крикнула:

– Хорошо, всем разойтись и отправиться обратно в лагерь.

Капитаны приказали воинам разойтись. Му Жуо Лун был ошеломлен, потеряв дар речь.

Подбежав к ней, Синь Ян опустился на колени и, продолжая кланяться Хуо Цинтун, кричал:

– Госпожа, если вы не пошлете войска на помощь, то все мои братья погибнут!

– Встань, я не говорила, что не буду их спасать.

– Их всего девять, считая девушек, которые не очень хороши в боевых искусствах. А вражеских солдат тысячи. Если мы не поможем им, то они… просто…

– Неужели войско уже атаковало их?

– Пока нет. Но боюсь, что, пока мы здесь, они начнут. На них железные доспехи, стрелы не могут остановить их, как мы можем оставить их…

Синь Яну все труднее было сдерживать слезы. Хуо Цинтун нахмурилась и ничего не сказала. Увидев печальное лицо Синь Яна, Му Жуо Лун подумал: «Хотя он еще очень молод, он уже настолько предан своему господину. Если мы не спасем их, сможем ли мы считаться достойными людьми?» В раздумьях он расхаживал взад-вперед между палатками. Хуо Цинтун сказала:

– Отец, ты ведь помнишь ловушку, с помощью которой ловят ласку? На железный крюк цепляют кусок баранины, ласка кусает мясо и тащит его прочь, в результате чего ловушка закрывается и ласка не может выбраться. Чжао Вэй хочет, чтобы мы действовали как ласка, а наши приятели – как баранина. Стратегически неоправданно держать войска в пустыне. Какими бы героическими ни были люди из Ордена, имея всего несколько человек, они бы никогда не смогли разбить многотысячную армию. Должно быть, Чжао Вэй намеренно не атакует их.

Му Жуо Лун кивнул и сказал:

– Верно.

Хуо Цинтун продолжила:

– Помощник главы Ордена сказал, что бронированное войско армии Цин еще не отправлено в атаку. Но как бы они смогли напасть?

Она села на корточки, нарисовала линцзянем маленький круг на земле и сказала:

– Это приманка.

Рядом с кругом были нарисованы две толстые линии. Девушка продолжила:

– Это – бронированное войско, которое окружает их. Если мы подойдем на помощь отсюда, то оно атакует нас сразу с двух флангов. Сможем ли мы это пережить?

Му Жуо Лун оглянулся на Синь Яна, но ему нечего было сказать.

– Цинские солдаты намеренно выпустили помощника главы, имея войско такого размера, они с легкостью могли бы схватить его в самом начале. Все не настолько просто.

Му Жуо Лун сказал:

– Ты сказала, что Чжао Вэй хочет загнать нас в ловушку, давайте же тогда зайдем с тыла и разгромим их.

Хуо Цинтун возразила:

– У них более сорока тысяч солдат, а у нас всего пятнадцать. При любом раскладе мы проиграем.

– Судя по всему, ты хочешь, чтобы твоя сестра погибла? – закричал вождь. – Я не могу бросить свою дочь, не могу позволить друзьям из Ордена умереть. Я возьму всего пятьсот человек. Аллах поможет нам спасти наших товарищей. А если и нет, то я погибну вместе с ними.

Видя, что Хуо Цинтун настаивает на том, чтобы не посылать войска, Синь Ян опустился на колени, склонил голову и с плачем произнес:

– Если наш господин обидел вас, то прошу простить его. После его спасения я обязательно попрошу Юного Главу извиниться перед вами.

Услышав его слова, Хуо Цинтун подняла брови и сердито сказала:

– Не говори такую чепуху.

Синь Ян был застигнут врасплох, он вскочил на ноги и сказал:

– Вы очень жестокая. Я собираюсь умереть вместе со своим главой.

Плача, он вскочил на белую лошадь и ускакал прочь.

– Если ты не пошлешь войска, тогда даже этот парнишка умрет, – сказал Му Жуо Лун. – Я готов взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени, поэтому отправляюсь к ним. Только так я смогу остаться достойным человеком!

– Папа, у ханьцев есть сборник рассказов под названием «Троецарствие». Мой учитель однажды рассказал мне, что в этой книге много историй об использовании тактик для победы в битвах, и эти тактики поистине великие. В книге также сказано, что главная стратегия – это отвага. У нас мало солдат, поэтому мы сможем победить только в открытом бою. Поскольку у Чжао Вэя есть план, мы будем следовать этому плану и примем битву.

Му Жуо Лун не поверил услышанному и спросил:

– Правда?

Хуо Цинтун едва слышно промолвила:

– Папа, ты не веришь мне?

Му Жуо Лун увидел, что ее глаза наполнились слезами, лицо побледнело, он не мог видеть свою дочь в таком состоянии и быстро сказал:

– Что ж, ты главная. Тогда немедленно отправляем войска.

Хуо Цинтун немного подумала и сказала своим стражникам:

– Бей в барабан!

Зазвучали звуки барабана, и капитаны каждого отряда вошли в палатку. Хуо Цинтун села в центре, Му Жуо Лун и Хуо Ай сидели по обе стороны от нее. В это время снегопад стал еще сильнее, земля была покрыта толстым слоем снега. Му Жуо Лун был очень встревожен, когда думал о том, что его маленькая дочь оказалась в ловушке в пустыне, так еще и в такую погоду. Он боялся, что она замерзнет или умрет с голода. Хуо Цинтун, держа в руке линцзянь, начала:

– Капитан первого отряда Голубого знамени, вы примете под командование главные силы и расположитесь здесь и здесь, капитаны второго, третьего, четвертого, пятого и шестого отрядов Голубого знамени, вы должны собрать своих воинов и гражданских, а затем расположиться по обе стороны от главных сил, здесь и здесь.

Капитаны шести отрядов получили приказ, в распоряжении каждого было по тысяче солдат.

Му Жуо Лун был весьма недоволен, увидев, что его дочь отправила элитные войска строить укрепления, а не спасать людей. Хуо Цинтун продолжила:

– Три капитана первого, второго и третьего отряда Белого знамени, вы будете находиться в уезде Яркенд по обе стороны Черной реки. Капитан первого отряда Черного знамени, капитан казахского отряда, ваши отряды должны стоять тут на горе рядом с рекой, здесь и здесь. Капитан монгольского отряда, ваш отряд дислоцируется на вершине горы Инципань.

Командиры всех отрядов отправились выполнять указания. В этой битве цинские войска вторглись с запада, пострадал не только народ Хуэй, но и казахские и монгольские племена северных регионов Тянь-Шаня, поэтому немало племен объединили свои силы с народом Хуэй, чтобы противостоять врагу. Хуо Цинтун продолжила:

– Отец, назначаю тебя главнокомандующим восточного отряда Зеленого знамени. А тебя, брат, назначаю главнокомандующим западных отрядов Белого и Черного знамени, а также казахских и монгольских отрядов на западе. Я же возглавлю второй отряд Черного знамени и буду координировать действия из центра. Такова наша стратегия.

Только она собиралась объяснить все детальней, как Му Жуо Лун вскочил и воскликнул:

– Но кто же отправится спасать твою сестру и наших товарищей?!

– Капитан третьего отряда Черного знамени, ваша задача повести свой отряд и ворваться с востока, чтобы спасти наших людей. Капитан четвертого отряда Черного знамени, ваш отряд зайдет с западной стороны. Встретившись с цинскими войсками, вы должны поступить следующим образом: ваши отряды обмениваются лошадьми с отрядом Зеленого знамени – выбирайте при этом только лучших скакунов, ни одна лошадь не должна быть второсортной.

Капитаны двух отрядов Черного знамени приняли приказ и ушли. Му Жуо Лун крикнул:

– То есть ты посылаешь тринадцать тысяч наших опытных солдат выполнять незначительные дела и всего две тысячи, среди которых старики и юнцы, на спасение наших товарищей? Что все это значит?

На самом деле в армии Хуэй в отряды Зеленого и Белого знамени входили наиболее опытные бойцы, солдаты Черного знамени намного уступали им в силе. Третий и четвертый отряды Черного знамени состояли в основном из пожилых и несовершеннолетних, которые обычно несли службу на посту и занимались транспортировкой продуктов и оружия, редко участвуя в сражениях. Хуо Ай всегда восхищался своей сестрой и ее поступками, но в этот момент в его сердце закрались сомнения. Хуо Цинтун ответила:

– Моя стратегия заключается в…

Му Жуо Лун прервал ее и в ярости воскликнул:

– Я больше не верю тебе! Ты любишь мастера Чэня, а он полюбил твою сестру, поэтому ты хочешь, чтобы они оба умерли! Ты… ты так жестока!

В одно мгновение Хуо Цинтун разозлилась настолько, что ее руки и ноги онемели – она едва не потеряла сознание от ярости. Му Жуо Лун высказался слишком резко, даже не задумавшись, но когда он понял, что сказал лишнее, ошеломленный своими словами, сам вскочил на лошадь и воскликнул:

– Я умру вместе с Касили!

Взмахнув своим мечом, он приказал:

– Третий и четвертый отряды Черного знамени, следуйте за мной!

Воины обоих отрядов, молодые и старые, последовали за своим вождем и двинулись в сторону пустыни под вихрем снега. Хуо Ай, увидев, что сестра расстроена, попытался утешить ее:

– Младшая сестра, отец сейчас в смятении, он сам не понимает, что сказал. Не принимай это близко к сердцу.

Хуо Цинтун прижала правую руку к сердцу, на лбу выступил холодный пот, и через некоторое время она сказала:

– Я отправлюсь вслед за отцом и помогу ему.

– Взгляни на себя, ты так измотана, тебе лучше отдохнуть. А я пойду на помощь отцу.

– Нет, ты возглавь отряды Зеленого знамени на востоке, а я пойду за отцом.

Она вскочила на коня и, возглавив второй отряд Черного знамени, отправилась в путь.

В это время в главном лагере Хуэй оставалось всего две или три сотни раненых и больных солдат, пятнадцать тысяч воинов покинули лагерь.

С тяжкой обидой в сердце Синь Ян всю дорогу проливал горькие слезы и мчался обратно к месту, где ждали Чэнь Цзялуо и остальные товарищи. Подойдя ближе к врагу, к своему удивлению, он обнаружил, что цинские солдаты даже не пытаются преградить ему путь, выпустив всего около дюжины стрел. Эти оперенные стрелы приземлились достаточно далеко от Синь Яна, по меньшей мере на расстоянии одного чжана. Он бросился к яме, Чжан Цзинь обрадовался, увидев его, и воскликнул:

– Синь Ян вернулся!

Синь Ян, не сказав ни слова, спрыгнул с коня, провел его в яму и сел на землю, разрыдавшись. Чжоу Ци встревожилась:

– Ты чего? Не плачь, не плачь… что случилось?

Глубоко вздохнув, Сюй Тяньхун сказал:

– Есть ли смысл спрашивать? Хуо Цинтун отказалась посылать войска, чтобы спасти нас.

– Я опустился перед ней на колени… я умолял ее… но она лишь обругала меня…

После этих слов он снова заплакал. Все молчали. Благоухающая принцесса спросила Чэнь Цзялуо, почему этот молодой человек плачет. Чэнь Цзялуо не хотел огорчать ее и сказал:

– Он отправился за помощью, но, пробыв в пути полдня, так и не смог выбраться.

Касили достала носовой платок и протянула его Синь Яну. Он взял его и уже собирался вытереть слезы, но вдруг почувствовал его приятный аромат и не посмел им воспользоваться. Он протер глаза и нос рукавом, а платок вернул ей.

– Нам не следует спешить выбираться. Четвертый брат, как ты думаешь, как нам поступить? – спросил Тяньхун.

Вэнь Тайлай услышав, что Сюй Тяньхун внезапно задал вопрос именно ему, а не Чэнь Цзялуо, немного поразмыслил, понял его намерения и тогда сказал:

– Юный Глава, поторопись и выезжай на белом коне с этой девушкой.

Чэнь Цзялуо удивленно переспросил:

– Мы вдвоем?

– Именно так, мы не сможем выбраться все вместе. На твоих плечах лежит огромная ответственность. Тебе предстоит не только возглавить десятки тысяч братьев ордена Красного цветка, но и осуществить великое дело по восстановлению китайской власти в Китае.

Вэй Чуньхуа, Юй Юйтун, Чжоу Ци и другие согласились:

– Главное, чтобы вы смогли выбраться, тогда мы умрем с миром.

– Если вы погибнете, как же я смогу выжить в одиночку?

Сюй Тяньхун сказал:

– Юный Глава, время не терпит отлагательств. Если вы не уйдете, нам придется применить силу.

Чэнь Цзялуо сделал паузу и ответил:

– Хорошо.

Он вывел белого коня из ямы, поклонился всем и помог Касили выбраться. Вэнь Тайлай и другие товарищи знали, что они прощаются навсегда, всем было очень тяжело. Ло Бин уже прослезилась, но Чэнь Цзялуо сел на лошадь вместе с Благоухающей принцессой и отправился в путь как ни в чем не бывало. Воины были подавлены и обеспокоены тем, что Чэнь Цзялуо может не суметь вырваться из осады. Но Вэнь Тайлай был, как всегда, смел, он громко сказал:

– Нас здесь всего десять человек, и это учитывая Юного Главу и эту девушку из народа Хуэй. На данный момент мы уже убили семьдесят или восемьдесят вражеских солдат. Братья, сколько людей нам нужно еще убить, чтобы смириться со смертью?

– По крайней мере еще сто человек! – крикнула Ло Бин.

– Эти грязные цинские собаки заслуживают смерти, давайте убьем триста человек! – поддержала Чжоу Ци.

Вэнь Тайлай сказал:

– Хорошо, каждый имеет значение.

– Давайте добьем до пятисот человек! – добавил Чжан Цзинь.

Вэй Чуньхуа, стоявший на страже, обернулся и крикнул:

– Нас осталось восемь. Один герой Ордена считается за целую сотню бойцов! Взгляните!

В это время трое цинских солдат медленно ползли по снегу, Вэй Чуньхуа натянул свой длинный лук и выпустил в них стрелы без единого промаха.

– Первый. Второй. Третий. Отлично! Девятый брат, ты молодец! – сказал Синь Ян.

Юй Юйтун тоже воодушевился и крикнул:

– Вот именно. Одолеть нас не так просто. Мы должны убить восемьсот человек!

Сюй Тяньхун улыбнулся и сказал:

– Это становится все труднее и труднее. Если мы убьем недостаточно, разве мы сможем покинуть этот мир со спокойной совестью?

Ло Бин улыбнулась:

– Тогда придется попросить Пятого и Шестого братьев двигаться помедленнее.

Все рассмеялись. Следует знать, что Чанг Хэчжи и Чанг Бочжи прозваны «Черным и Белым ду́хами, забирающими души в царство мертвых». Когда человек умирает, дух забирает душу умершего.

Герои хоть и шли на верную гибель, вдруг оживились и были очень воодушевлены. Синь Ян поначалу очень боялся, но, увидев настрой своей команды, тоже набрался храбрости и подумал про себя: «Юный Глава – настоящий герой и великодушный человек, я не могу подвести его». Чжан Цзинь, хохоча во весь голос, повторял:

– Сегодня я отправлюсь на небеса, но сначала убью восемьсот маньчжуров!

Внезапно донесся голос Чэнь Цзялуо:

– Почему бы не убить целую тысячу человек?

Вэй Чуньхуа крикнул:

– Ах, Юный Глава, почему ты вернулся?

Чэнь Цзялуо спустился к ним в укрытие и с улыбкой сказал:

– Я проводил ее и, разумеется, вернулся. Однажды Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй[54] поклялись быть братьями до конца жизни, они договорились, что умрут в один и тот же день, в один и тот же месяц и в один тот же год. Их дружба и верность длилась многие годы, но в конце концов им так и не удалось исполнить договор. Но мы, девять братьев и сестер, сегодня сделаем это вместе!

Воины поняли, что никогда не смогут убедить его оставить своих братьев, и в один голос закричали:

– Хорошо! Мы умрем в один и тот же день, в один и тот же месяц, в один и тот же год.

– Синь Ян, дорогой брат, не называй меня больше господином. Ты можешь стать нашим Пятнадцатым братом!

Все в унисон сказали:

– Да, да, отличная идея!

Синь Ян был чрезмерно благодарен и настолько тронут, что даже пустил слезу.

В это время в яме уже скопилось достаточно снега, все принялись расчищать его, болтая друг с другом. Сюй Тяньхун с улыбкой сказал:

– Эх, вот бы сейчас сюда кувшин старого вина, было бы так здорово!

Чжоу Ци взглянула на него, нахмурившись, и сказала:

– Снова ты меня дразнишь!

Все дружно засмеялись.

Юй Юйтун на некоторое время замер и внезапно сказал:

– Четвертый брат, есть одна вещь, за которую я хочу перед тобой извиниться. Я не могу умереть, утаив это в сердце.

Вэнь Тайлай был застигнут врасплох и спросил:

– В чем дело?

Тогда Юй Юйтун рассказал о своей непреодолимой тяге к Ло Бин, поведал о том, как приставал к ней за пределами Поместья Железного мужества:

– Тогда я совсем потерял рассудок. Мне давно стоило умереть, но я все еще жив, душе моей не было покоя, мне оставалось лишь стать монахом. Четвертый брат, сможешь ли ты простить меня?

Вэй Тайлай громко рассмеялся и сказал:

– Четырнадцатый брат, ты думаешь, я не замечал этого? Но разве я относился к тебе как-то иначе? Четвертая невестка ни разу ни словом не обмолвилась на этот счет, но я, естественно, это вижу. Я знаю, что ты, молодой человек, какое-то время был сбит с толку, но не стоит так из-за этого переживать. Я давно простил тебя, так зачем тебе сейчас искать моего прощения снова?

Юй Юйтун был смущен и благодарен одновременно. Ло Бин сказала с улыбкой:

– Четырнадцатый брат, это уже давно в прошлом, к чему вспоминать? Но кое-что меня все-таки очень огорчает…

Юй Юйтун встрепенулся и спросил:

– Что… что такое?

– Ты стал великим монахом, после смерти священный Будда проводит твою душу в светлый мир блаженства. А души нас восьмерых заберут с собой духи смерти в преисподнюю. Разве это не нарушит нашу клятву «разделять радости и преодолевать трудности вместе»?

После ее слов всем стало веселее. Юй Юйтун, смеясь, стянул с себя монашескую рясу и сказал:

– Так или иначе, я уже нарушил монашеский обет, убивая людей. Мой Будда милостив, я принимаю решение вернуться к мирской жизни. Лучше я отправлюсь в ад вместе со всеми вами, братья и сестры, чем буду один в райском царстве!

Герои поддержали его и громко зааплодировали. Но тут раздались крики Вэй Чуньхуа и Синь Яна. Все подошли к краю ямы, готовясь к встрече с врагом. Под холодным лунным светом среди кружащихся снежинок виднелась фигура в белом одеянии – она шла неторопливо и держала за поводья белого коня. Вся земля была усыпана блестящими снежинками, словно драгоценными камнями, а этот человек в белом, шагая по снегу, казался небесным существом – это была Благоухающая принцесса. Чэнь Цзялуо был ошеломлен, он вышел из ямы и пошел к ней навстречу.

– Почему ты оставил меня одну?

Чэнь Цзялуо, топнув ногой, сказал:

– Я же сказал тебе бежать обратно, здесь не остаться в живых, здесь можно найти только смерть.

– Как же мне продолжать жить, если ты погибнешь? Ты… неужели ты не понимаешь, что творится у меня на душе? – сказала Касили, проронив слезу.

Чэнь Цзялуо был в ступоре некоторое время, и после долгого молчания он сказал:

– Хорошо, давай вернемся.

Он взял ее за руку, и они забрались обратно в яму. Чжоу Ци со вздохом сказала:

– Юный Глава, сначала я винила тебя за отсутствие решительности и сомневалась в твоих намерениях, но, как оказалось, я была поистине неправа.

– Что ты имеешь в виду?

– Я и не думала, что эта девушка испытывает к тебе такие глубокие чувства, не говоря уже о том, что она выглядит словно ангел. Даже будь она уродлива, как ночная ведьма, пока у нее такое чистое и прекрасное сердце, на твоем месте я бы тоже любила ее.

Чэнь Цзялуо улыбнулся и про себя подумал о том, что он находится вместе со своими близкими людьми – настоящими друзьями и возлюбленной, – и хотя всем им предстоит погибнуть, в сердце у него царило спокойствие. Ло Бин обратилась к Чжоу Ци:

– Неудивительно, что ты так сильно любишь Седьмого брата, у него тоже очень доброе сердце.

– Совершенно верно! Несмотря на то, что он тот еще проказник, он поистине благородный человек.

Чувство необычайного счастья овладело Сюй Тяньхуном, когда его любимая жена открыто похвалила его перед всеми.

– Я спою для всех вас, – вдруг сказала Касили.

Чэнь Цзялуо с радостью начал хлопать, а Благоухающая принцесса тихо пропела:

«На берегу Кончедарьи, у Железных ворот[55],

Ветви плакучей ивы воду ласкают,

На горной вершине могила сияет,

Которая души Тайира и Жоухэны навеки соединила,

И нашли они покой».

Чэнь Цзялуо тихим голосом перевел всем эти строки. Девушка пела легенду о народе Хуэй. Жоухэна была принцессой древнего королевства Яньци, а Тайир – сыном первого помощника, они с детства были влюблены друг в друга. Позже помощника казнили по приказу царя за его откровенную критику власти. С тех пор царь запретил своей дочери общаться с Тайиром, он хотел выдать ее замуж за сына порочного чиновника, а Тайира приказал заключить в ящик и пустить по течению реки Кончедарьи. К счастью, случилось так, что принцесса в это время купалась в реке и спасла его. Король предлагал ему всяческие богатства, даже хотел назначить своим преемником, но Тайир ответил: «Ваше Величество, даже ваше богатство и трон не смогут заставить меня отказаться от моей глубокой любви к Жоухэне». Он категорически отказался принять благие намерения старого короля и тайно вернулся на родину. Жоухэна заболела от тоски по своему возлюбленному. Король подделал письмо Тайира, чтобы успокоить ее чувства. Когда она поправилась, отец снова принудил ее выйти замуж за сына чиновника. Когда она со слезами на глазах открывала подарок от народа, из коробки выскочил Тайир. В этот момент в комнату ворвался ее жених, чтобы сразиться с Тайиром, но был убит им, тогда король приказал повесить Тайира. Принцесса умоляла отца о пощаде, но разгневанный король в порыве ярости задушил и ее. Горожане несли тела влюбленных и запевали погребальные песнопения, поднимаясь на вершину горы, чтобы похоронить влюбленных вместе.

Ло Бин и Чжоу Ци не смогли сдержать слез, хотя и не знали эту историю. Все долго пребывали в молчании, размышляя о несчастной судьбе влюбленных. Внезапно Вэй Чуньхуа громко рассмеялся над чем-то вверху и крикнул:

– Посмотрите-ка!

Все подошли к краю ямы и увидели, как плач и крики шести цинских солдат хаотично перемежались друг с другом, они были не в силах пошевелиться. Оказывается, маньчжуры хотели застать их врасплох, но Вэй Чуньхуа давно заметил их и ждал, пока те подойдут поближе, прежде чем выпустить стрелы. Однако, услышав пение принцессы Касили, они были так очарованы, что повалились в снег и тихо слушали, полностью погрузившись в музыку. На морозе снег на их телах тут же превратился в лед. А когда пение прекратилось и они захотели подняться, их тела уже превратились в ледяные глыбы. Сильный снегопад продолжался, и сразу после падения он замерзал, вскоре эти солдаты были полностью погребены подо льдом и снегом. Члены Ордена тоже продрогли, холод было почти невозможно выносить. Синь Ян собрал кучу стрел и развел в яме костер, чтобы согреться.

На рассвете третьего дня сильный снегопад продолжался.

– Все, поднимаемся, боюсь, цинские солдаты скоро начнут наступление, – сказал Тяньхун.

Все, кроме Благоухающей принцессы, взяли луки и стрелы и встали по периметру ямы. В это время небо уже было ясным, но солдаты лишь изредка пускали несколько стрел, не собираясь идти в атаку. Сюй Тяньхун был сильно озадачен и вдруг кое-что вспомнил, после чего поспешно спросил Синь Яна:

– О чем тебя спрашивала госпожа Хуо Цинтун?

– Она спросила меня, сколько цинских солдат нас окружило, а также атаковала ли нас их армия.

– Мы спасены, мы спасены!

Все уставились на главу в недоумении.

– Я так глуп! Мне стыдно, что я усомнился в сестре Хуо. Она намного сообразительнее меня.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Чжоу Ци.

– Как мы можем быть еще живыми, если целая армия цинских солдат в железных доспехах окружила нас?

– Хм, это действительно странно.

Сюй Тяньхун продолжил:

– Даже если бы у них не было железных доспехов, как мы могли бы противостоять тысячам людей, окружающих нас, ввосьмером-вдевятером? Вот именно, никак! Кстати, они ни разу не открывали огонь по-настоящему, только притворялись, делали вид.

Все согласились с ним в том, что на этот раз цинские солдаты были слишком вежливы и милосердны. Чэнь Цзялуо воскликнул:

– Точно! Они намеренно не торопились, пытаясь привлечь подкрепление с нашей стороны, но госпожа Хуо Цинтун ожидала чего-то подобного и не позволила себя одурачить.

Чжан Цзинь сказал:

– Не позволила, но у нас все равно будут проблемы.

– У нее наверняка есть план, – сказал Чэнь Цзялуо.

Чжоу Ци улыбнулась:

– Правда? Я же говорила, она не может быть такой бессердечной.

Все выдохнули с облегчением и, оставив Юй Юйтуна и Синь Яна наблюдать за обстановкой, спустились в яму, чтобы отдохнуть.

Глава 9. Мучительное сражение ради смерти генерала в железных доспехах

奮殲鐵甲將軍苦

Четверо братьев Хулун крепко схватили Чжан Чжаочжуна и держали до тех пор, пока Чэнь Цзялуо не скрылся из виду. Чжан Чжаочжун был так зол, что подпрыгнул и нанес несколько быстрых и сильных ударов, выбив двум Тиграм половину зубов. Те чуть не потеряли сознание от боли. Тигры разозлились и хотели было ответить Чжаочжуну, но Чжао Вэй приказал прекратить потасовку, те в гневе отступили.

– Генерал, император отдал мне приказ – приехать и забрать эту девушку, – злобно произнес Чжан Чжаочжун.

– Чжан, ты здесь никогда не бывал, – ответил Чжао Вэй, – откуда тогда ты ее знаешь?

– Мусульмане передали императору нефритовую вазу, чтобы заключить перемирие. На вазе был изображен портрет девушки, император приказал мне доставить ее в столицу. Я видел вазу – поэтому и узнал девушку.

Чжао Вэй удивился.

– Тот мужчина – это не мусульманин, это Глава ордена Красного цветка, имя которого Чэнь Цзялуо.

– Правда? Что он здесь делает?

– Император приказал ему добыть важные документы, а мне отдал приказ задержать его по пути и отобрать их. Боюсь, то, что так хотел император, сейчас находится в его руках. Мы упустили сейчас такую хорошую возможность, – вздохнув, сказал Чжан Чжаочжун.

– Не надо ни о чем жалеть, брат Чжан, – улыбнувшись, сказал Чжао Вэй. – К тому моменту, как прибыл посланник, я уже давно развернул свои войска. Гонец просто стал приманкой, на которую можно поймать большую рыбу. Раз уж императору были нужны эти двое, проще всего убить двух зайцев одним выстрелом.

Повернувшись к своим солдатам, он сказал:

– Идите и скажите командующему, чтобы никто этих двоих даже пальцем не тронул.

Солдаты отправились выполнять приказ, а Чжао Вэй продолжил, усмехнувшись:

– Раз уж эти двое так важны, их явно придут спасать… Но мои войска тут же окружат их спасителей.

– Ваш замысел, генерал, поистине гениален, – ответил Чжан Чжаочжун. – Теперь я понимаю, почему император так ценит вас.

Чжао Вэй, довольный собой, засмеялся еще громче.

– То, что вы справитесь с врагами, даже не обсуждается. Но вот если эти двое во время боя сбегут или вовсе будут убиты, император будет очень зол, – сказал Чжао Чжаочжун.

– О чем ты? – спросил Чжао Вэй.

– Члены Ордена сначала захотят освободить этих двоих. Они будут сражаться отчаянно и даже могут прибегнуть к помощи мусульман.

– Боюсь, они раскроют мой план, – сказал Чжао Вэй. – Брат Чжан, тогда пока что не торопись.

Только ранним утром третьего дня Чжао Вэй отдал приказ, и Чжан Чжаочжун во главе с сотней закованных в железные доспехи воинов ускакал прочь. Как только они приблизились к яме, оттуда тут же вылетели десятки стрел, которые ранили троих солдат. Это ненадолго задержало атаку отряда; но затем Чжан Чжаочжун подал боевой клич, и они ринулись вперед.

– Это отряд, облаченный в железные доспехи? – испуганно воскликнул Сюй Тяньхун. – Неужели я ошибся?

– Это предатель Чжан Чжаочжун! – крикнул Вэй Чуньхуа.

Вспомнив трагическую смерть своего учителя, глаза Юй Юйтуна загорелись гневом. С золотой флейтой в руке он выпрыгнул из ямы и резко ударил Чжан Чжаочжуна. Чжан Чжаочжун был удивлен, увидев, что тот использует приемы ушу. Вэй Чуньхуа тоже бросился вперед, нанося двойной удар, Чжан Чжаочжун поднял свой меч, чтобы отразить его. Навыки Чжана в боевых искусствах были намного выше, чем у этих двоих, но Вэй Чуньхуа всегда боролся, не жалея своей собственной жизни, а Юй Юйтун даже готов был умереть вместе со своим врагом. Как говорится, «когда кто-то хочет пожертвовать своей жизнью, даже тысячи человек его не остановят», тем более если таких человек двое.

Пока на краю ямы продолжался бой между тремя воинами, десятки солдат в железных доспехах подоспели к своему предводителю. Чэнь Цзялуо, Вэнь Тайлай, Сюй Тяньхун, Чжан Цзинь, Ло Бин и Синь Ян бросились отражать атаки. Чжан Цзинь без разбора размахивал своей шипованной булавой, но броня солдат была настолько прочной, что он не мог причинить никому из воинов вреда и сам едва не был проткнут копьем. Ло Бин, Синь Ян и Сюй Тяньхун тоже отчаянно сражались, но ранить никого не могли. Вэнь Тайлай сначала пытался сражаться мечом против воинов в железных доспехах, но потом понял, что это бесполезно, отбросил меч прочь и с громким криком голыми руками нанес солдатам несколько ударов. Один из воинов попытался вонзить в Тайлая копье, но тот схватился за наконечник орудия, и солдат выпустил его из рук. Этим самым копьем Вэнь пронзил голову своего противника; но не успел он вытащить из солдата оружие, как услышал крик Ло Бин: «Аккуратно, сзади!» Вэнь Тайлай почувствовал резкое дуновение ветра за спиной; он понял, что в него летит копье, и, вытянув левую руку, схватил наконечник оружия. Вытащив правой рукой копье из головы воина, он резко развернулся и метнул его в голову другого солдата; орудие вонзилось в переносицу, а наконечник вылез на затылке, пригвоздив того к земле.

Отряду в железных доспехах было поручено схватить Чэнь Цзялуо и принцессу Касили; в отличие от других цинских солдат они сражались поистине храбро. Но и Вэнь Тайлай проявлял исключительную смелость и мастерство, поэтому не отступал. Взяв оба копья в руки, он с яростью ринулся в толпу воинов, и в одно мгновение девять из них были убиты.

Чэнь Цзялуо, у которого не было в руках холодного оружия, крикнул:

– Синь Ян, Десятый мастер, за мной!

Он приблизился к одному из солдат, достал кнут, овил его ноги и резко дернул, отчего тот упал на землю.

– Синь Ян, сними с него шлем! – сказал Чэнь Цзялуо, пока солдат все еще валялся на земле, не в силах сразу встать из-за тяжести железных доспехов. Синь Ян поспешно выполнил приказ, а Чэнь Цзялуо палкой пробил воину голову, так что мозги забрызгали все вокруг. Втроем они убили еще восемь-девять противников. Увидев, что Вэнь Тайлай ринулся вперед с копьями в руках, они быстро отступили.

Юй Юйтун и Вэй Чуньхуа продолжали давать отпор Чжан Чжаочжуну. Сюй Тяньхун присоединился, чтобы помочь; увидев это, Чжан начал еще активнее наносить удары мечом, заставив отступить троих нападавших, а сам пустился прочь. Вэнь Тайлай хотел было броситься за ним с копьем, но тут солдаты резко выпустили стрелы.

– Ну же! Прыгайте в яму! – внезапно воскликнула Ло Бин, и все мигом направились вниз.

В яме они увидели Чжоу Ци с растрепанными волосами и лицом, залитым кровью. Она, держа в руках лишь один меч, упорно сражалась с четырьмя солдатами. Копьями в яме воспользоваться было невозможно, поэтому воины тоже дрались на мечах. Члены Ордена пришли в ярость; одного из солдат Ло Бин проткнула мечом, с другим расправился Вэй Чуньхуа, а еще двоим Вэнь Тайлай свернул шею. Сюй Тяньхун поспешно подошел к Чжоу Ци, чтобы помочь ей, и был очень расстроен, увидев, что она получила два ранения в руку. Принцесса поспешно оторвала кусок ткани от своих одежд и перевязала раны Чжоу Ци. Сюй Тяньхун сказал:

– Чжао Вэй хотел окружить нас, подождать мусульманские войска, а затем еще и направить свое войско, чтобы нанести нам удар с двух сторон. Должно быть, это предатель Чжан Чжаочжун, который встретился с главнокомандующим и не смог сдержаться, чтобы опять не отличиться и не совершить какой-нибудь «подвиг».

– Он не оставит нас в покое, – сказал Чэнь Цзялуо. – Они вернутся снова.

– Тогда давайте выроем им ловушку и первыми схватим этого предателя Чжан Чжаочжуна, – ответил Сюй Тяньхун.

Услышав слова Сюй Тяньхуна, все заметно воодушевились и, следуя его указаниям, вырыли подо льдом ловушку. Лед толстым слоем покрыл землю, поэтому они подкопали под него, и эта западня была абсолютно незаметна.

Вскоре после того как ловушка была вырыта, Чжан Чжаочжун снова прибыл со своей армией в железных доспехах. Он сказал Чжао Вэю, что хочет завершить начатое и стать настоящим героем, но не стал увеличивать численность своего войска, взяв с собой лишь тех солдат, которые выжили после первого сражения. На этот раз каждый солдат держал в руке щит, чтобы закрываться им от стрел противника. Войско стремительно двинулось к краю ямы; Чэнь Цзялуо выскочил из нее и рявкнул на Чжан Чжаочжуна:

– Давай сразимся вновь, чтобы выявить настоящего победителя!

Чжан Чжаочжун, увидев, что он безоружен, бросил свой меч на землю и сказал:

– Хорошо, мы будем биться, пока не выясним, кто из нас сильнее.

Вэнь Тайлай, Сюй Тяньхун, Чжан Цзинь, Вэй Чуньхуа, Юй Юйтун и Синь Ян тоже выбрались из ямы, чтобы дать отпор врагам. Сражаясь, Чэнь Цзялуо начал медленно отступать к ловушке. Увидев, что Чжан Чжаочжуну осталось сделать пару шагов до западни, его солдаты бросились вперед и сами угодили в эту ловушку. Стоявшая в западне Ло Бин тут же заколола их мечом.

– Повезло мне! – крикнул Чжан Чжаочжун, не ожидав такого поворота событий. Чэнь Цзялуо, осознав, что его план был раскрыт, внезапно накинулся на Чжана и попытался сбросить его вниз, но тот уверенно стоял на земле. Так они и стояли на краю ямы; один толкал другого вниз, а другой твердо стоял на ногах, но никто из них не решался разжать руки. Двое солдат направили копья на Чэнь Цзялуо; Сюй Тяньхун быстро схватил копье, отразил нападение солдат, столкнув в ловушку Чжана и Чэня.

Они упали на лед и тут же одновременно вскочили на ноги. Ло Бин хотела нанести Чжан Чжаочжуну удар кинжалом, но тот, будучи безоружным, схватил ее за запястье и рывком выхватил кинжал из рук. Чжан Чжаочжун не смог ударить Ло Бин из-за угрозы сзади, он развернулся и нанес удар Главе. Тот наклонился, чтобы увернуться, и в тот же момент надавил на акупунктурную точку Иньши[56] на ноге противника. Правая нога Чжан Чжаочжуна подогнулась; Ло Бин метнула в него три ножа, и, хотя места в ловушке было явно мало, Чжаочжун на удивление смог увернуться от всех трех ножей.

– Глава, ловите! – крикнула Ло Бин и метнула ему один.

Чэнь Цзялуо схватил его за рукоятку и начал наносить удары Чжаочжуну, чей кинжал был явно короче ножа Цзялуо. Глава воспользовался преимуществом своего оружия, чтобы противостоять мастерству Чжан Чжаочжуна, который начал использовать сложные и опасные приемы. Ло Бин всегда считала и свои кинжалы, и длинные ножи отличным оружием, но сейчас она отчаянно хотела, чтобы кинжал проиграл ножу. Чжоу Ци в это время с оружием в руках охраняла принцессу Касили. После того как клинки Цзялуо и Чжаочжуна с лязгом ударились друг о друга, Чжан Чжаочжун внезапно отбросил свое оружие в сторону и сказал:

– Я сражусь с твоим ножом голыми руками!

Он начал свое нападение, и Чэнь Цзялуо, кидая свое оружие Ло Бин, крикнул:

– Забирай!

Чэнь уверенно бросился на Чжана, надавив на точку Цюйцзе[57]. Места в яме было критически мало, и они использовали все свои навыки и умения ведения боя, чтобы уклоняться от ударов друг друга. Чэнь Цзялуо пытался применять изощренные приемы, однако они не были такими действенными, как приемы Чжан Чжаочжуна; внутренней силы Чэню, по сравнению с Чжаном, тоже не хватало. Ло Бин хотела помочь Главе, но они сражались так яростно, что это было просто невозможно. Видя, что Чэнь Цзялуо теряет позиции, Чжан Чжаочжун сделал удар ногой, но Чэнь увернулся и шагнул влево, тогда Чжан попытался ударить его ладонью. Неожиданно сверху раздался голос:

– Вот тебе немного железной желчи!

Чжан Чжаочжун попытался закрыть голову руками; на него вылилась желчь черного цвета. Оказывается, это был Чжоу Чжунъин, и в голове у Чжана пронеслась мысль: «Что этот старик делает здесь?» Чжаочжун устремился выбраться из ямы, чтобы отплатить обидчику, но тут кто-то его остановил и отбросил назад вниз ударом руки. «Кто это такой? – подумал про себя Чжан. – Мастерство этого человека мне неподвластно».

Едва его ноги коснулись земли, неизвестный прыгнул вслед за ним и сказал громким голосом:

– Что, предатель, не признал меня?

В этом высоком человеке с суровым выражением лица Чжан Чжаочжун узнал Вэнь Тайлая. Вэй Чуньхуа и другие члены Ордена уже убили оставшихся наверху солдат в железных доспехах и тоже спрыгнули в яму. Вэнь Тайлай и Чжан Чжаочжун пристально смотрели друг на друга; Тайлай вспоминал, как когда-то его противник схватил его в плен и какие страдания тот принес ему. Он с криком бросился на Чжаочжуна, применив удар Пиличжан[58]. Битва была еще более ожесточенной, чем только что состоявшийся бой между Чэнем и Чжаном. Принцесса Касили видела, как Вэнь Тайлай яростно атаковал противника, словно молния; она испугалась. Увидев выражение страха на ее лице, Чэнь Цзялуо подошел к ней, взял ее руку в свою и слабо улыбнулся. Принцесса посмотрела на него с вопросительным выражением лица. Чэнь Цзялуо понял, что она хочет узнать, не устал ли он после боя, поэтому медленно покачал головой. Касили вытерла пот и грязь с его лица своим рукавом. Чэнь Цзялуо достал три шахматные фигуры, чтобы помочь Вэнь Тайлаю, если тот вдруг окажется в опасном положении. Он вертел в руках фигуру и думал: «Это действительно похоже на какую-то смертельную шахматную партию; расстановка сил на доске слишком запутана. Вэнь и Чжан стоят по центру и сражаются, не жалея сил; мы окружили их, но снаружи цинские войска окружили нас. Хуо Цинтун и ее войска хотели помочь нам, но они тоже окружены. Нам достаточно сделать один неверный шаг, чтобы проиграть эту игру».

Все знали, что Вэнь Тайлай хочет собственными руками отомстить противнику за все те унижения, что тот ему принес, поэтому просто наблюдали за битвой со стороны, не давая Чжан Чжаочжуну сбежать, но и не помогая своему брату. Все знали, что Вэнь Тайлай – отличный боец, и даже если он не победит, поражения своего не примет. Бой их был схож со штормом на море: один, словно волны, нападал, а другой, будто риф, защищался. Волны одна за другой набрасывались на риф, но риф все равно твердо стоял на месте. Чэнь Цзялуо подумал: «Если кто-то вмешается, Четвертый брат будет недоволен; но если ему поможет его жена, то он, я думаю, не обидится». Поэтому Глава подмигнул Ло Бин. Ло Бин поняла и уже хотела метнуть нож, но побоялась по ошибке ранить мужа.

– Глава, – сказала она, – я не могу, лучше помогите вы.

Чэнь Цзялуо, услышав слова Ло Бин, бросил три шахматные фигуры в жизненно важные точки Чжан Чжаочжуна. Тот увернулся, но Вэнь Тайлай воспользовался ситуацией и пошел напролом. Он был близок к победе, как вдруг до него донесся топот лошадей, громкие крики и лязг оружия. Кто-то бросился к краю ямы и крикнул:

– Мастер Чэнь, Касили, вы здесь?

– Папа, папа, мы тут! – воскликнула принцесса.

– Подкрепление, конечно, в пути, но давайте сначала разберемся с этим предателем! – сказал Чэнь Цзялуо.

Все подняли свое оружие вверх и понеслись на Чжан Чжаочжуна. Ладони Чжана были быстрыми, словно ветер, и он неожиданно ударил принцессу в грудь. Воины бросились к ней на помощь, но никто и представить не мог, что на самом деле это был отвлекающий маневр. Чжаочжун поднял горсть земли и кинул в толпу, а пока остальные пытались избавиться от земли и песка, попавших в глаза, он выбрался из ямы и пустился прочь.

Члены Ордена хотели было броситься за ним, но увидели, как воины-мусульмане уже несутся в погоню, размахивая саблями. Цинские войска с громкими криками пытались остановить их; в это время Чжан Чжаочжун затерялся в толпе своих солдат. Вэнь Тайлай взял в руки копье и вскочил на своего белого коня, тоже желая броситься в погоню, но Ло Бин остановила его.

Когда Касили увидела прибывшего отца, то заметила на его лице, бороде и мече следы крови. Она бросилась к нему в объятия, без остановки повторяя:

– Папа, папа!

– Папа здесь, чтобы спасти тебя.

Сюй Тяньхун забрался на спину лошади, чтобы осмотреться. Он увидел, как на востоке поднялся столб пыли, и понял, что в их сторону движется армия в железных доспехах.

– Мастер Му, давайте скорее отступим на запад, на ту возвышенность! – воскликнул он.

Му Жуо Лун знал о том, что Сюй Тяньхун слов на ветер не бросает, да и к тому же он в прошлый раз помог отвоевать Коран, поэтому быстро отдал приказ отступать. Но с западной стороны на них тоже надвигались цинские войска. Армия мусульман, подвергшаяся граду стрел, оказалась в ловушке.

Му Жуо Лун подумал про себя: «Хуо Цинтун была права. Я ошибся, обвинив ее. Должно быть, она сейчас чувствует себя подавленной. Увы, я был слишком жесток». Ему пришлось вести свое войско на большую песчаную дюну и стойко обороняться, ожидая возможности выбраться из ловушки. Цинские солдаты не осмеливались броситься на них, потому что они были достаточно высоко.

Хуо Цинтун привела свою армию на расстояние десяти ли от лагеря врага. В полдень того же дня командиры каждого отряда один за другим явились к ней, чтобы доложить о текущей ситуации.

– Очень хорошо, вы все отлично поработали, – сказала Хуо Цинтун.

Достав линцзянь, она продолжила:

– Командир второго отряда Зеленого знамени, возьмите пятьсот бойцов и отправляйтесь оборонять южный берег Черной реки. Не дайте цинским войскам переправиться через реку. Если они начнут наступление, не рискуйте, а просто попытайтесь их остановить.

Командир кивнул и удалился.

– Командир первого отряда Белого знамени, – обратилась дальше Хуо Цинтун, – возглавьте войска и постарайтесь увести цинских воинов на запад. Не выигрывайте сражений, а просто уведите их как можно дальше.

Командир Белого знамени, будучи человеком горделивым, ответил:

– Наши войска не могут не одерживать побед. Мы не умеем проигрывать.

– Это мой приказ, – сказала Хуо Цинтун. – Возьмите с собой четыре тысячи голов овец и оставляйте их на своем пути по мере продвижения. Пусть это заставит противника идти на грабеж и отбирать животных.

– С чего это мы будем дарить цинским войскам наш скот? – возмутился командир. – Мне делать, что ли, нечего?

Хуо Цинтун сжала свой маленький рот и грубо спросила:

– Ты не слушаешь мои приказы?

Командир достал свой меч и воскликнул:

– Если бы ты вела нас к победе, я бы слушал твои приказы. Но если ты заставляешь нас проиграть бой, то я не буду подчиняться.

– Я веду вас к победе. Сначала вы пойдете в отступление, а затем отправитесь в контратаку.

Глаза командира налились кровью, и он закричал:

– Даже твой отец не верит в эту чушь, и ты думаешь, что сможешь обмануть меня? Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? Из-за твоих приказов мы не спасли принцессу Касили!

– Арестовать его! – воскликнула девушка.

Четверо солдат бросились вперед и схватили его за обе руки. Командир не сопротивлялся, а только холодно рассмеялся.

Хуо Цинтун громко сказала:

– Цинские солдаты пришли сюда, чтобы унизить нас. Нам нужно объединить всю нашу армию, чтобы выиграть битву. Ты будешь слушать мои приказы или нет?

Командир воскликнул:

– Не буду! И что ты мне сделаешь?

– Казнить его!

Командир был слишком высокомерен и храбр, думая, что Хуо Цинтун не посмеет наказать его. Услышав это, он внезапно побледнел. Солдаты вывели его на улицу и отрубили голову мечом. После девушка велела выставить голову на всеобщее обозрение. Затем Хуо Цинтун поставила бывшего помощника командира во главе отряда Белого знамени и приказала ему отступать на запад, пока он не увидит поднимающиеся с востока клубы пыли, а затем сделать крюк и вернуться как можно быстрее, избегая сражения с цинскими солдатами. Новый командир принял приказ. Остальным командирам она сказала в полном составе отправиться на восток и остановиться у Большого Болота.

Отдав всем приказы, она отошла в укромное место, опустилась на колени и, заливаясь слезами, начала шепотом молиться:

– О Великий Аллах, пусть учение твое победит нашего врага. Теперь мой отец не верит мне, мой брат не верит мне, и даже мои люди не верят мне, и мне приходится убивать, чтобы заставить их делать то, что я приказываю. Аллах, благослови нас и дай нам победу, чтобы мой отец и сестра могли благополучно вернуться. Если им суждено умереть, пожалуйста, пощади их и позволь мне занять их место. Сделай так, чтобы мастер Чэнь и моя сестра полюбили друг друга и были счастливы вечно. Ты подарил моей сестре такую неземную красоту, поэтому ты по-особому дорожишь ею; так благоволи же ей и далее.

Закончив молиться, девушка села на коня и крикнула:

– Отряды Черного знамени, следуйте за мной! Остальные – в оборону!

Му Жуо Лун, Чэнь Цзялуо и другие оказались в ловушке в песчаных дюнах. Цинские солдаты дважды атаковали, но их нападения храбро отбивали мусульмане. Вокруг песчаных дюн громоздились трупы, и обе стороны понесли тяжелые потери.

После полудня цинских солдат охватил ажиотаж, так как им навстречу неслась толпа воинов. Возглавлял эту толпу человек в желтых одеждах, с длинным мечом в руках и шапочке с пером на голове. Это была Хуо Цинтун.

– В атаку! – крикнул Му Жуо Лун.

Мусульмане бросились вперед, и цинские солдаты уже не были в силах противостоять воинам, нападавшим с двух сторон. Мусульманская армия объединилась; принцесса Касили подбежала к сестре и обняла ее. Хуо Цинтун взяла свою сестру за руку и крикнула:

– Командир третьего отряда Черного знамени, отступайте с людьми на запад, встретьтесь там с отрядом Белого знамени и следуйте приказу их командира.

Командир принял приказ. Отряд ехал на специально отобранных лошадях, которые мчались быстрее ветра, и уже через несколько мгновений они увидели развевающиеся вдалеке знамена, по пятам которых последовала часть цинских солдат.

– Отлично, – сказал Хуо Цинтун, – командир первого отряда Черного знамени, отправляйтесь в город Яркенд и выполните все приказы, которые даст мой брат. Командир второго отряда Черного знамени, отправляйтесь к южному берегу Черной реки и присоединитесь к войскам Зеленого знамени, слушайте их приказы.

Отряды отправились в путь, и цинские солдаты последовали за ними.

– Все остальные – на восток! – воскликнула Хуо Цинтун.

Войско мусульман освободило путь, и Му Жуо Лун, Чэнь Цзялуо и оставшиеся солдаты ринулись на восток.

Чжао Вэй лично повел отряды в погоню за Хуо Цинтун. Отряды эти представляли собой группу элитных солдат маньчжурской армии. Сотня солдат мусульманского войска прикрывала отступление, но Чжао Вэй и его люди смогли окружить и убить их всех. Генерал был просто вне себя от радости; увидев рядом с Хуо Цинтун знамя с изображением полумесяца, он закричал:

– Тот, кто принесет мне сюда это знамя, получит сотню серебряных!

Солдаты цинской армии, одобрительно крича, бросились вперед, желая заполучить награду.

Мусульмане ехали на хороших лошадях, и цинской армии было трудно за ними угнаться. Но через тридцать-сорок ли некоторые из мусульманских воинов начали отставать и были убиты противниками. Чжао Вэй увидел, что все они были либо старики, либо мальчики, и воскликнул:

– У их командира сейчас нет в распоряжении сильного войска. За ними!

Они проскакали галопом еще семь-восемь ли и увидели, что мусульманские войска рассеиваются. Впереди, на вершине большой песчаной дюны, развевалось знамя с полумесяцем. Чжао Вэй, обнажив меч, устремился вперед. Но когда он добрался до вершины, то до смерти испугался, увидев, что там выстроились отряды хорошо подготовленных мусульманских воинов. Руки Чжао Вэя задрожали, и он чуть не выронил меч. Изначально цинских солдат было в несколько раз больше, чем мусульман, но в погоню за отступавшими в разные стороны мусульманскими отрядами было отправлено так много воинов, что сейчас только десять тысяч солдат в железных доспехах противостояли сосредоточенной мощи мусульманской армии. Позади них появились еще две мусульманские колонны, и, увидев вражеские войска на севере, юге и западе, Чжао Вэй крикнул:

– Все вперед! На восток!

Маньчжурские войска устремились вперед, по мере того как мусульманские бойцы постепенно приближались к ним. Им удалось пробраться на восток, но тут среди солдат, что бежали впереди, начали раздаваться крики ужаса.

– Генерал, дело плохо! Впереди болото! – крикнул Чжао Вэю один из солдат.

И правда, воины вместе с лошадями начали увязать в трясинах. Оказывается, те реки в пустынях, которые не впадали ни в какое море, сливались с озерами, постепенно высыхали и превращались в болота. Площадь болот – больше десяти ли, а глубина вязких вод – больше десяти чжаней. Невооруженным взглядом болот не было видно, но местные прекрасно знали, где они располагаются. Хуо Цинтун устроила им ловушку, а Чжао Вэй, которого ослепила жажда к победе, в эту ловушку попался.

Чэнь Цзялуо и остальные стояли на песчаных дюнах и наблюдали за битвой, видя, как все больше и больше цинских солдат погружаются в грязь. Те цинские солдаты, что шли последними, пытались развернуться и убежать, но мусульмане уже успели вырыть глубокий ров, который лошади противника преодолеть не могли. Войско в железных доспехах было зажато с трех сторон; они медленно погружались в трясину один за другим. Цинские солдаты кричали и вопили. Когда грязь достигла их ртов, крики прекратились, теперь можно было увидеть лишь беспомощно размахивающие руки, а через некоторое время их тела полностью погрузились в трясину. Оставшаяся цинская армия сражалась отчаянно, но все равно увязала в болоте. Лишь сотне воинов и Чжао Вэю удалось спастись, проложив себе кровавый путь через мусульман.

Принцесса Касили смотрела на бесчисленное множество солдат и лошадей, катающихся и дерущихся в грязи, обнимающихся и плачущих, отчаянно сопротивляющихся; она не смогла этого вынести и отвернулась. Му Жуо Лун смеялся и кричал, но внезапно лицо его стало более серьезным, он повернулся к Хуо Цинтун и произнес:

– Я сказал тебе то, чего не следовало, не злись на меня. На самом деле мой характер очень вспыльчивый, а отец я, честно сказать, не очень.

Хуо Цинтун прикусила губу и ничего не сказала. Синь Ян, стоя на коленях, начал кланяться:

– Черт меня побери, я не понял, как гениален был план этой девушки, и нагрубил ей! Прости же ошибки людей, что ниже и глупее тебя…

Но Хуо Цинтун уже натянула поводья и устремилась вниз с дюны. Чжан Цзинь рассмеялся и сказал:

– Забудь, я попрошу Главу принести ей извинения от твоего лица позже. Но я только одного не понимаю: почему она не привела всех цинских солдат в это болото?

Сюй Тяньхун сказал:

– Сравни численность армий… Если бы тут сейчас были все цинские войска, как бы мы смогли заманить их на болото?

– Зря мы только винили эту девушку… – сказал Чжан Цзинь.

К этому времени большая часть цинской армии уже погрузилась в трясину, крики стихли; болото поглотило всю оставшуюся армию. От людей, лошадей, мечей, копий и доспехов не осталось и следа, лишь несколько сотен знамен валялись в грязи.

– Отправляемся на южный берег Черной реки, – приказала Хуо Цинтун, и все послушно пошли за ней.

По дороге Чэнь Цзялуо и Му Жуо Лун обсудили произошедшие события. Му Жуо Луну было не по себе. Обе дочери были его сокровищами и любимицами, но обе влюбились в ханьца Чэня. Согласно мусульманским обычаям, мужчина может жениться на четырех женах, но Чэнь Цзялуо не придерживается обычаев мусульман. Он слышал, что ханьцы женятся только на одной женщине. Не зная, как решить это дело, он подумал про себя: «Поговорим об этом после того, как цинские солдаты потерпят поражение. Хуо Цинтун умна, у Касили чистое сердце, и они обе – хорошие подруги. Выход всегда есть».

Мусульмане прибыли на южный берег Черной реки ближе к вечеру. Прискакал солдат и, запыхавшись, доложил:

– Цинские солдаты упорно атакуют. Командир второго отряда Зеленого знамени мертв, а командир второго отряда Черного знамени тяжело ранен. Потери велики.

– Скажи помощнику командира второго отряда Зеленого знамени, чтобы он принял командование. Он не должен отступать ни на шаг, – приказала Хуо Цинтун. Солдат снова умчался.

Му Жуо Лун сказал:

– Может, нам пойти в подкрепление?

– Нет! – резко ответила Цинтун и, повернувшись к солдатам, сказала: – Пока отдыхайте. Только никаких костров, никакого шума.

Приказ был отдан, и войска просто молча отдыхали в темноте. Вдали слышался шум Черной реки и звуки, с которыми цинские и мусульманские войска убивали друг друга.

Прибежал кавалерист и доложил:

– Новый командир отряда Зеленого знамени убит, люди теряют последние силы!

Хуо Цинтун сказала:

– Командир третьего отряда Зеленого знамени, твоя команда пойдет на подкрепление, а ты возглавишь это все.

Командир поднял свой длинный меч, кивнул и повел свою команду к сражающимся.

– Госпожа Хуо Цинтун, я тоже пойду и буду сражаться? – спросил Чжан Цзинь.

– Нет, не стоит, лучше отдохни.

Чжан Цзинь, видя, как девушка лихо раздает приказы, спорить не стал.

Вскоре звуки битвы переросли в рев.

– Отряды Зеленого знамени будут находиться в засаде за песчаными дюнами на востоке. Отряд Белого знамени, монгольские и казахские войска будут находиться в засаде на западе, – приказала Хуо Цинтун. – А ну, за мной!

Они поскакали к Черной реке, и по мере того, как они приближались к ней, металлический звон оружия становился поистине оглушительным. При свете факелов они увидели мусульманских бойцов, храбро защищавших деревянный мост через реку, перед лицом яростных атак лучших солдат цинской армии. – Отступайте! – крикнула своим сражавшимся солдатам Хуо Цинтун, и бойцы на мосту отступили, оставив проход, по которому хлынули несколько тысяч цинских войск. Но они не знали, что деревянные балки на мосту были заранее ослаблены и привязаны к лошадям толстыми веревками. По приказу Хуо Цинтун солдаты хлестнули лошадей, и те поскакали вперед. Мост мгновенно обрушился, сотни солдат в железных доспехах, находившихся на мосту, упали в реку. Оставшиеся на другом берегу реки цинские воины не смогли помочь своим бойцам.

По приказу Хуо Цинтун основная часть мусульманской армии, прятавшейся за песчаными дюнами, появилась и разгромила цинские войска, которые успели перебраться на южный берег. Те, кто упал в воду, утонули под тяжестью собственного обмундирования, а цинские воины на другом берегу реки были так напуганы зрелищем резни, что повернулись и бежали в сторону города Яркенда.

– Переберитесь на другой берег и пуститесь за ними в погоню! – приказала Хуо Цинтун. Воины быстро соорудили деревянный мост и помчались к Яркенду.

Жители города уже давно оставили свои дома. Увидев, что к ним движется цинская армия, Хуо Ай, следуя указаниям своей сестры, сначала оказал небольшое сопротивление, а потом отступил из города. Вскоре после этого прибыли цинские войска, бежавшие с берегов Черной реки, вместе с генералом Чжао Вэем и его сотней с лишним весьма потрепанных телохранителей. Город теперь был полон цинских солдат.

Увидев, что его солдаты потерпели поражение на реке, генерал был очень разгневан. Немногим позже Чжао Вэй получил сообщение о том, что несколько сотен военнослужащих, которые пили воду из городских колодцев, умерли от отравления. Он послал отряд собрать немного чистой воды за пределами города.

А затем небо окрасилось в красный цвет. Оказывается, эта местность была богата месторождениями нефти; по приказу Хуо Цинтун в каждом доме были заложены бочки, наполненные нефтью. Мусульмане, сидевшие в засаде, пробрались в дома и подожгли их – город превратился в огромную горящую печь. Чжао Вэй в сопровождении своих солдат бежал сквозь огонь и дым. В городе началась жуткая давка. Солдаты, орудуя мечами, прокладывали кровавую дорогу к выходу. Добравшись до западных ворот, Чжао Вэй хотел было выйти, но с противоположной стороны появился большой отряд солдат в железных доспехах, сообщивших, что городские ворота заблокированы мусульманами и вырваться наружу невозможно. Чжао Вэй повернул на восток. Огонь разгорался все сильнее, железные доспехи раскалились, и воинам пришлось поспешно снять обмундирование. Город Яркенд был в панике.

– Где генерал? – крикнула группа солдат, подбежавшая в спешке.

– Он здесь, – крикнули воины Чжао Вэя.

К генералу подбежал один из командующих, Хэ Эрда, и доложил:

– У восточных ворот вражеских солдат меньше, поспешим на восток.

Хотя Чжао Вэй оказался в критической ситуации, он сохранял спокойствие и повел своих солдат прорываться к восточным воротам. Цинские солдаты были без своих железных доспехов, поэтому теперь их с легкостью убивали и ранили. Пожар в городе стал еще сильнее, цинские солдаты тысячами сгорали заживо, запах гари был отвратительным, город был полон криков.

В разгар пожара Чжан Чжаочжун, вооруженный длинным мечом, привел группу цинских солдат на место происшествия и вывел Чжао Вэя.

Хуо Цинтун и остальные наблюдали за происходящим с возвышенности.

– Это ужасно! Ужасно! – воскликнул Му Жуо Лун.

Хуо Цинтун отправила еще больше войск вниз, чтобы помочь блокировать восточные ворота города. С бегством Чжао Вэя цинские солдаты, оставшиеся внутри, остались без лидера. Они отчаянно метались по городу, но, поскольку мусульмане заблокировали все четверо ворот, все они погибли в чудовищной печи.

– Подожгите сигнальный костер! – приказала Хуо Цинтун, и приготовленные кучки волчьего помета были подожжены, отчего к небесам поднялся огромный столб черного дыма. Дым был настолько густым, что его было видно за десятки ли по всей пустыне.

Чжоу Ци спросила Сюй Тяньхуна:

– Зачем мы это сжигаем?

– Это способ связаться с остальными.

Вскоре после этого в более чем двадцати ли к западу в воздух тоже поднялся черный дым.

– Когда люди на западе увидели дым, – объяснил Сюй Тяньхун, – они тоже подожгли волчий помет. Таким образом можно очень быстро передавать сигналы на расстояния до сотни ли.

Мусульмане одержали три победы и уничтожили более тридцати тысяч лучших цинских воинов. Бойцы обнимали друг друга, пели и танцевали вокруг городской стены Яркенда.

Хуо Цинтун созвала своих командиров.

– Мы разобьем здесь лагерь на ночь, – сказала она. – Каждый человек должен разжечь десять костров и разместить их как можно дальше друг от друга.

Более десяти тысяч цинских солдат погнались на запад за третьим отрядом Черного знамени. Мусульмане ехали на сильных и быстрых лошадях, но командующий цинскими войсками генерал Чжао Вэй получил приказ задержать мусульманское войско, и он безжалостно подгонял своих людей. Две армии мчались через пустыню, грохот лошадиных копыт звучал подобно грому. Через несколько десятков миль на пути маньчжурской армии внезапно появилось стадо из нескольких тысяч голов овец, солдаты погнались за ними, крича от радости, и убили столько, сколько смогли, ради пропитания. Их шаг замедлился. Отряд Черного знамени тем временем объединился с отрядом Белого знамени, мусульмане скакали дальше, ни разу не столкнувшись с преследующими их цинскими войсками. Ближе к вечеру они увидели пелену густого дыма, поднимающуюся с востока. Командир Белого знамени воскликнул:

– Девушка в желтых одеждах выиграла битву! Давайте повернем назад, на восток!

Настроение воинов улучшилось, и они натянули поводья своих лошадей. Увидев, что противники поворачивают, цинские войска были сбиты с толку и бросились в атаку, но мусульмане обошли их на расстоянии, а противники последовали за ними.

Мусульманские отряды скакали галопом всю ночь, маньчжуры всегда были на виду. Цинский полководец хотел снискать себе большие заслуги, поэтому многие из его лошадей умерли от истощения и переутомления. Ближе к полуночи они наткнулись на генерала Чжао Вэя, ехавшего верхом перед примерно тремя тысячами раненых. Надежда Чжао Вэя немного возросла, когда он увидел приближающуюся цинскую колонну. В его голове пронеслась мысль: «После одержанной победы они должны быть явно не готовы к бою сегодня ночью. Если наша армия застигнет их врасплох, это может обратить поражение в триумф». Он приказал войскам продвигаться к Черной реке, и примерно через двадцать ли разведчики доложили, что мусульманская армия разбила лагерь впереди. Чжао Вэй повел своих командиров на возвышенность, чтобы осмотреть место происшествия, и холодок пробрал каждого из них: вся равнина была покрыта лагерными кострами, простиравшимися, казалось, бесконечно. Они услышали издалека крики людей и ржание лошадей и задались вопросом, сколько воинов собрали мусульмане. Чжао Вэй молчал.

– С такой огромной армией мусульман, нет… нет ничего удивительного, что мы столкнулись с некоторыми трудностями, – сказал Хэ Эрда.

Но никто из них не знал, что это был блеф Хуо Цинтун. Она приказала каждому солдату разжечь по десять костров, поэтому с высоты зрелище для цинского генерала и его приспешников было явно устрашающим.

Чжао Вэй поспешно отдал приказ:

– Быстро садитесь на лошадей и отступайте на юг. И только попробуйте издать хоть один звук.

Уставшие и голодные солдаты с неохотой сели на своих лошадей.

– По словам проводника, – сказал Хэ Эрда, – необходимо пройти на юг через подножие извилистой горы Инципань, но после сильного снегопада путь по этой тропе слишком сложен.

– Силы противника таковы, что у нас нет другого выбора, кроме как направиться на юго-восток и попытаться встретиться с генералом Фу Дэ, чей отряд идет через Гоби, – ответил Чжао Вэй.

– Генерал, ваше решение гениально, – сказал Хэ Эрда.

Чжао Вэй хмыкнул: нелегко было принять такие лестные слова после крупного поражения.

По мере продвижения армии на юг дорога становилась все более коварной: слева – Черная река, справа – горы Инципань, а в темноте ночи не было видно ни звезд, ни луны, только слабый отблеск снега на горах. Чжао Вэй приказал:

– Кто издаст хоть малейший шум, будет немедленно убит.

Большинство цинских солдат были родом из Ляодуна и знали, что снег на горах очень плотный, поэтому громкие звуки могут привести к сходу лавины. Они шли тихо и осторожно, но дорога становилась все круче и круче.

Вдруг откуда-то спереди раздался крик, сообщающий о нападении мусульман, и один из командующих по имени Дэ Э повел свои лучшие войска навстречу неприятелю. Приблизившись, мусульмане внезапно спрыгнули с коней, каждый достал кинжал и вонзил его в бедро лошади. Лошади, страдая от боли, с диким криком бросились на цинских солдат. Дорога была очень узкой, лошади и люди падали в реку. Мусульмане поднялись на холм по короткому пути и принялись сбрасывать валуны, тем самым перекрыв дорогу. Дэ Э поспешно приказал своей армии отступать, но услышал крики с тыла; путь назад им тоже был отрезан.

Дэ Э сам ринулся вперед, но увидел, что на вершине горы Инципань развевается на ветру большое знамя с полумесяцем, а под знаменем стоят более десяти человек, которые командуют и наблюдают за битвой. Чжао Вэй отдал приказ:

– В атаку, невзирая на смерть и увечья!

Подоспела группа солдат в доспехах, половина из них держала щиты, чтобы отбивать стрелы, а другая половина убирала валуны, лошадей, трупы и раненых солдат с дороги, чтобы расчистить путь. Путь им преграждали десятки мусульман. Дорога была узкой, и хотя цинских солдат было большинство, им было трудно одолеть мусульман.

Мусульмане, стоявшие на пути, внезапно расступились, и позади них появились десятки самодельных пушек. Перепуганные до полусмерти, цинские войска пришли в замешательство, многие обернулись в бегство как раз в тот момент, когда с грохотом выстрелили пушки, забрасывая их железными осколками и гвоздями, мгновенно убив более двухсот человек.

Когда грохот пушек затих, Чжао Вэй услышал слабый шелестящий звук и почувствовал холод на шее от снега, попавшего ему за воротник. Он посмотрел вверх по склону горы и увидел, что снежные поля начинают медленно двигаться.

– Генерал! – закричал Хэ Эрда. – Дело плохо, нужно бежать!

Чжао Вэй развернул своего коня и поскакал обратно тем же путем, каким они приехали. Его телохранители рубили цинских солдат на своем пути, отчаянно сталкивая их с дороги в реку внизу, в то время как звук приближающейся снежной лавины становился все громче и громче. Внезапно тонны снега обрушились на дорогу с оглушительным грохотом.

Чжао Вэй с Хэ Эрда и Чжан Чжаочжуном смогли избежать смерти под лавиной. Они проскакали больше трех ли, прежде чем осмелились остановиться. Оглянувшись, они увидели несколько тысяч солдат, погребенных под огромным слоем снега, не смог спастись даже командир Дэ Э. Дорога впереди тоже была перекрыта сходом лавины. Чжао Вэй, находившийся в таком отчаянном положении и потерявший за один день целую армию в сорок тысяч человек, разрыдался.

– Генерал, давайте поднимемся на гору, – сказал Чжан Чжаочжун, беря Чжао Вэя под руку.

– Кто-то пытается сбежать! Схватить их! – приказала Хуо Цинтун.

Группа воинов бросилась вперед и радостно заулюлюкала, увидев троих беглецов в богатых одеждах, что указывало на их важность. В душе Чжао Вэй кричал от разочарования – после всего, что произошло, не хватало только, чтобы его унизили и взяли в плен.

Чжан Чжаочжун не вымолвил ни слова; собрав волю в кулак, он двинулся вперед. Держа генерала Чжао Вэя одной рукой, он словно летел по этой заснеженной и обледенелой горе. Несмотря на то, что Хэ Эрда шел с пустыми руками, он все же не смог догнать их и был схвачен. Десятки солдат мусульманской армии преследовали беглецов, Чжан Чжаочжун отбивался одной рукой. Мусульмане падали и спотыкались друг о друга, но все еще бежали следом.

В это время командиры каждого отряда вернулись, чтобы сообщить о победе. В этом бою была уничтожена вся цинская армия. Кроме генерала Чжао Вэя и Чжан Чжаочжуна, спаслись лишь несколько десятков воинов благодаря ловкости и удаче.

Хуо Цинтун и другие вошли в лагерь противника, мусульмане начали освобождать заключенных, забирать еду и все, что представляло ценность. Среди пленных были четверо братьев Хулун, их нашли связанными в палатках. Чэнь Цзялуо спросил, что произошло, Хулун Даху сказал:

– Генерал Чжао обвинил нас в том, что мы помогли вам. Он хотел казнить нас после того, как одержит победу.

В то время от разведчиков поступило срочное сообщение о том, что около пяти тысяч цинских солдат идут на юг из Гоби. Хуо Цинтун немедля повела десять тысяч солдат обратно, навстречу врагу. Проехав десятки миль, Хуо Цинтун увидела войско цинских солдат. Это было подкрепление, доставленное заместителем Чжао Вэя, генералом Фу Дэ. По пути он встретил Чжао и Чжана и, узнав, что цинская армия уничтожена, поспешно собрал оставшихся солдат и отступил на восток, но в конце концов у него на пути встала Хуо Цинтун. Цинские солдаты пришли на помощь, но и без того малочисленная армия была измучена. Как они могли помешать армии мусульман незамедлительно нанести удар, когда преимущество было на их стороне?

Генерал Чжао Вэй больше не мог сражаться, он приказал своим людям окружить лагерь, а цинским лучникам встать в кольцо и обороняться. Мусульмане атаковали и несколько раз пытались пробиться, но ничего не выходило. Хуо Цинтун сказала:

– Они обороняются, потери будут большими, если они нападут. Лучше взять их в осаду.

– Верно, – поддержал Му Жуо Лун.

Хуо Цинтун приказала копать траншею. Более десяти тысяч вернувшихся солдат работали сообща, чтобы вырыть глубокие рвы вокруг обороны цинских солдат, намереваясь заморить их голодом и жаждой до смерти. Вечером Хуо Ай привел тысячное мусульманское подкрепление, чтобы построить насыпь перед длинной траншеей. Мусульмане разгромили цинских солдат у подножия горы, а затем четыре месяца осаждали их.

Стоя на возвышенности, Вэнь Тайлай увидел издалека человека, в котором он узнал Чжан Чжаочжуна. В ярости он схватил лук и стрелы. Сюй Тяньхун сказал:

– Боюсь, слишком большое расстояние.

Вэнь Тайлай хотел применить свой особенный прием, натягивая стрелу на тетиву, но тетива порвалась. Он тут же взял два лука, сложил их вместе и пустил стрелу – она полетела прямо по направлению к Чжан Чжаочжуну, словно падающая звезда. Чжаочжун был удивлен: «Как на таком большом расстоянии может долететь стрела?» Стрела вонзилась прямо в грудь солдата, стоящего справа.

– Четвертый брат, давай поспешим и поймаем предателя, – сказал Вэй Чуньхуа.

– Нет! Не нарушайте приказ госпожи Хуо Цинтун, – ответил Тяньхун.

Вэнь Тайлай, Вэй Чуньхуа и другие кивнули в знак согласия. Все смотрели на Чжан Чжаочжуна с глубокой ненавистью и думали: «Однажды мы поймаем этого предателя и разорвем его на куски».

Под траурную музыку мусульмане рыли под землей глубокую яму, укладывали в нее павших воинов лицом на запад и закапывали их. Чэнь Цзялуо и другие были очень удивлены и спросили солдат рядом, для чего это делалось. Один из солдат ответил:

– Мы – мусульмане. Когда мы умираем, наши души возвращаются на небеса. Наши тела должны лежать прямо, лицом к святой земле Мекке на западе.

Герои понимающе вздохнули, услышав это.

После похорон Му Жуо Лун повел всю мусульманскую армию на молитву, чтобы поблагодарить единого Бога за защиту и победу в великой битве. После молитвы армия разразилась аплодисментами, капитаны отрядов подошли к Хуо Цинтун и подняли сабли, отдавая дань уважения. Тут Сюй Тяньхун задумался:

– Император заключил с нами союз, почему же он не вывел свои войска? Намеренно ли? Может, он хотел уничтожить самых сильных воинов династии Цин в пустыне?

Вэнь Тайлай сказал:

– Я не доверяю императору. Как он мог знать, что Хуо Цинтун выиграет эту большую битву? Чжан Чжаочжун вернулся, и его намерения явно не были благими.

Никто не мог дать однозначного ответа.

Члены Ордена хвалили Хуо Цинтун за умелое командование войсками.

– Сунь-Цзы говорил: «Мы едины, а враг разбит на десять частей. Если мы нападем на него, то сил у нас будет в десять раз больше, а значит, нас станет много, а противников – мало», – восторженно произнес Юй Юйтун.

Молодая девушка из армии мусульман вышла вперед и тоже процитировала Сунь-Цзы, назвав его великим. Чжоу Ци широко раскрыла глаза и воскликнула:

– Вы говорите чепуху! Наша Хуо Цинтун так хороша в бою, а вы все еще восхваляете старика Сунь-Цзы!

Все дружно засмеялись.

Глава 10. В погоне за девушкой в желтом одеянии

穷追金笛玉女瞋

Пока воины смеялись и болтали, Чэнь Цзялуо обеспокоенно смотрел на Хуо Цинтун. Она тихо сидела в стороне, ни с кем не разговаривая. Ее лицо было белым, словно снег, а глаза безучастно смотрели на происходящее вокруг. Цинтун встала и покачнулась от слабости. К счастью, Ло Бин вовремя схватила ее за руку. Девушка закашлялась и харкнула кровью.

– Сестра, ты как? – спросила Ло Бин.

Хуо Цинтун промолчала, пытаясь восстановить дыхание. К ним подбежали Касили, Му Жуо Лун, Чжоу Ци и Чэнь Цзялуо.

– Надеюсь, больше крови не будет, – сказала Касили.

Она взяла сестру под локоть, отвела ее в палатку и уложила спать. Му Жуо Лун понимал, как его дочь измотана после битвы; она повела целую армию, сражаясь наравне с цинскими генералами и вынесла нелепые подозрения от самых близких. Му Жуо Лун отовсюду слышал, как люди восхваляют Цинтун за блестящую стратегию и решил произнести речь:

– На второй год после того, как Мухаммед переселился в Медину, моголы пришли, чтобы напасть. У врага было девятьсот пятьдесят вооруженных воинов, сотня лошадей и семьсот верблюдов. У Мухаммеда было триста воинов, два запряженных коня, восемьдесят верблюдов и шесть пар доспехов. Враг был сильнее в несколько раз, но Мухаммед смог одержать победу.

– Мы и сейчас смогли одержать победу, будучи в заведомо проигрышном положении! – воскликнул кто-то из толпы.

– Да, госпожа Хуо Цинтун следовала учению Мухаммеда и привела нас к победе. Да благословит ее Аллах! В третьей суре Корана говорится: «Из двух воюющих армий одна сражалась за Аллаха, а другая была неверной. Неверные превосходили в силе, но Аллах благословил тех, кто в него верил, даровав им победу».

– Да благословит Аллах госпожу Хуо Цинтун, которая привела нас к победе! – кричали воины в унисон.

Му Жуо Лун плохо спал всю ночь, переживая за дочь. Утром на рассвете он решил проведать ее, но палатка была пуста. Вождь кинулся расспрашивать стражников.

– Госпожа Хуо Цинтун вышла час назад.

– Куда?

– Она не сказала, но просила передать письмо.

Му Жуо Лун прочел:

«Отец, война уже закончилась. Сейчас нужно усилить осаду, и тогда с цинскими войсками будет покончено. Твоя дочь».

– В каком направлении она пошла? – спросил Му Жуо Лун после затяжного молчания.

– На восток, – ответил стражник.

Му Жуо Лун вскочил на коня и помчался в погоню. В течение часа он скакал по бескрайней пустыне, но не встретил ни души. Испугавшись, что Хуо Цинтун могла изменить направление, он решил, что единственным верным решением будет вернуться в лагерь. На полпути он встретил Касили, Чэнь Цзялуо и других, которые тоже испугались ее внезапного исчезновения. Вернувшись в лагерь, Му Жуо Лун направил поисковые отряды на север, юг, восток и запад. К вечеру три отряда вернулись без новостей, а четвертый привел китайского паренька в черных одеждах. Юй Юйтун в шоке уставился на юношу: он узнал в нем Ли Юаньчжи.

– Что ты здесь делаешь?

– Они, – она указала на солдат, – схватили меня и привели сюда. Подожди минутку, а где твоя мантия?

– Я больше не хочу быть монахом.

Глаза Ли Юаньчжи покраснели, и она чуть не прослезилась от радости. Касили с тревогой посмотрела на Цзялуо. Она очень переживала за сестру, ведь с ней могла случиться беда.

– Что мы можем сейчас сделать? – спросила она.

– Я отправлюсь на поиски и уговорю ее вернуться во что бы то ни стало, – уверенно ответил Чэнь Цзялуо.

– Я с тобой!

– Хорошо, только предупреди отца.

Принцесса Касили подошла к отцу и спросила разрешения. Отец был в смятении, он не знал, что еще может сделать. Увидев, что отец вот-вот заплачет, она осторожно взяла его за руку.

Ли Юаньчжи не обращала на окружающих никакого внимания, засыпая Юй Юйтуна вопросами. Она спрашивала обо всем, что происходило с ним после их последней встречи. Неожиданно Чэнь Цзялуо сказал, указывая на Ли Юаньчжи:

– Это и есть возлюбленный Цинтун. Может, он сможет уговорить ее вернуться.

– Правда? Почему она никогда не говорила мне о нем? Она такая скрытная! – сказала Касили, пристально смотря на Юаньчжи.

Му Жуо Лун и Ли Юаньчжи уже встречались раньше и, увидев друг друга, поклонились в знак приветствия. На мгновение Ли потеряла дар речи, увидев ослепительную Касили. Благоухающая принцесса улыбнулась, заметив реакцию Ли Юаньчжи, повернулась к Цзялуо и сказала:

– Передай этому господину, что мы рады его видеть. И попроси его помочь нам в поисках моей сестры.

Чэнь Цзялуо и Ли Юаньчжи поприветствовали друг друга.

– Брат Ли, что ты здесь делаешь? Как ты поживаешь с нашей последней встречи?

Ли Юаньчжи лукаво посмотрела на Юйтуна, намекая, чтобы он сам все объяснил.

– Юный Глава, она ученица мастера Лу. И моя подруга.

– Что?

– Просто она любит носить мужскую одежду.

Чэнь Цзялуо внимательно посмотрел на Юаньчжи и впервые заметил, какие у нее тонкие брови и какой маленький рот, совсем не похожий на мужской. Он никогда не присматривался к Юаньчжи и сейчас был шокирован. Тут Цзялуо понял, насколько сильно ошибался насчет Хуо Цинтун. «Она просила меня расспросить мастера Лу о его ученике, но я так и не сделал этого. Могла ли она сбежать из-за меня? Из-за нас с Касили…» – сетовал Чэнь, надеясь, что его оплошность не приведет к плачевным последствиям.

Узнав, что Ли Юаньчжи – очаровательная девушка, Ло Бин взяла ее за руку и посмотрела в глаза. Она видела, что Юаньчжи чувствовала к Юйтуну, и надеялась, что девушка поможет ему излечиться от самобичевания. «Нужно сделать все возможное, чтобы их брак состоялся», – подумала Ло Бин.

– А где Хуо Цинтун? Мне нужно сказать ей кое-что важное, – спросила Юаньчжи.

– Она сбежала, и мы как раз пытаемся ее найти.

– Она одна?

– Да, и она все еще больна, – ответила Ло Бин.

– В каком направлении она пошла?

– Сначала на северо-восток, но мы не знаем, свернула ли она потом.

– О нет! – воскликнула Юаньчжи.

Воины удивленно посмотрели на Юаньчжи, явно не ожидая душераздирающего крика. Девушка тут же стала объяснять сложившуюся ситуацию:

– Вы же знаете, что три Гуандунских демона хотят отомстить Цинтун? Я недавно встретила их на дороге. И если Цинтун ушла на восток, у нее есть все шансы столкнуться с ними!

Когда Юаньчжи узнала, что Юй Юйтун стал монахом, ее охватила печаль. Она долго плакала от горя, но вскоре взяла себя в руки и отправилась за ним в храм. Юйтуна она там не обнаружила, только увидела, как Тэн Илэй, Гу Цзиньбяо и Ха Хэтай вышли из храма Будды. Девушка проследила за ними, демоны остановились в трактире. Ли Юаньчжи подслушала их разговор и выяснила, что они хотели отомстить Хуо Цинтун. Юаньчжи была в ярости из-за того, как они втроем издевались над Юй Юйтуном, и решила наказать их: она купила большой мешок бобов, вернулась в трактир и пожарила, затем сделала из них сок. Дождавшись, когда мужчины выйдут осмотреть окрестности, она проникла к ним в комнату и подлила эту смесь в чайник. Вернувшись, демоны сели перекусить и выпить. Вкус чая показался им странным, но они решили, что это все из-за местных чайных листьев. К полуночи каждый почувствовал в своем животе водоворот, и по очереди они бегали в туалет всю ночь. На утро диарея не прекратилась, они были настолько измучены, что не смогли идти, хотя собирались наутро продолжить путь. Тэн Илэй поругался с хозяином трактира, уверяя, что еда была несвежей. Хозяин, видя трех свирепых мужчин, решил позвать врача. Доктор прописал им согревающее лекарство, так как решил, что причиной всему внутренний холод[59].

Хозяин заплатил за лекарство и попросил одного из подчиненных развести огонь, чтобы приготовить отвар. Тэн Илэй надеялся, что ему станет лучше, но симптомы только усилились. Дело в том, что Ли Юаньчжи удалось подложить в лекарство шафран, волчье лыко и ревень. Три демона выпили по глотку отвара, и эта ядерная смесь окончательно выбила их из колеи. Когда Чэнь Цзялуо несся на своем белом скакуне на запад, он и подумать не мог, что демоны все еще были в Мэнцзине и маялись желудком.

Тэн Илэй чувствовал, что это все было как-то подозрительно, он предположил, что трактирщик пытался прикончить их. Гу Цзиньбяо хотел убить всех, кто находился на постоялом дворе, но Тэн Илэй остановил его:

– Повремени, нам нужно еще отдохнуть. Мы проиграем, если сейчас начнем сражаться.

Вечером трактирщик принес письмо, на конверте было написано «Трем Гуандунским демонам».

– От кого письмо? – спросил Тэн Илэй.

– Какой-то чумазый мальчишка передал, сказал, что это для трех мужчин со слабым желудком.

Когда Тэн Илэй распечатал конверт и начал читать письмо, его братья заметили, как вздулись вены на его шее. Тэн Илэй был в ярости. Гу Цзиньбяо и Ха Хэтай взяли лист и прочли:

«Я – Хуо Цинтун, вождь в желтом одеянии, герой среди женщин. Как можно бояться вас, троих тюфяков? Пришлось вас немного наказать, надеюсь, вам было вкусно. Если решите снова заявиться, пощады не ждите».

Тэн Илэй отметил, что почерк был женским. Гу Цзиньбяо разорвал записку в клочья и крикнул:

– Мы искали ее повсюду, но эта сука уже здесь! Это нам на руку.

Они не рискнули оставаться в этом трактире и ночевали уже в другом месте. Два дня они восстанавливали силы, а потом отправились на поиски Хуо Цинтун. Они обыскали везде, где только могли, но ее следов не нашли.

К этому времени Ли Юаньчжи узнала, что Юй Юйтун вновь присоединился к ордену Красного цветка, и решила отправиться за ним. Она больше не беспокоилась о Гуандунских демонах и поехала на запад. Демоны не нашли Хуо Цинтун и пришли к выводу, что она вернулась домой. Тогда они приняли решение ехать на запад.

На следующее утро три демона собирались продолжить путь, но к ним в хижину вошло десять человек со словами «к Мастеру Тэн». Мужчины принесли овощи, уток, курицу, говядину и свинину.

– Мы принесли все, что просил мастер Тэн, – сказал один из мужчин и попросил денег за оплату труда.

– Для чего это все? – сердито спросил Гу Цзиньбяо.

Не успели мужчины ответить, как дверь вновь открылась, и внесли три гроба. Затем вошел коронер с документами и предметами для транспортировки трупов.

– Где покойные? – спросил он.

– Зачем вы притащили сюда гробы? – выругался хозяин хижины.

– Нам доложили, что здесь погибли три человека. Один по фамилии Тэн, другой – Гу, а третий – Ха.

Гу Цзиньбяо пришел в ярость и стал колотить коронера. Коронер упал на пол, выплюнул кровавую слюну вместе с тремя зубами. Вдруг загремели барабаны, зазвучала похоронная музыка, и вошел поющий мальчик. Хоть Тэн Илэй и был полон гнева, он понимал, что за этим спектаклем стоят его враги. Он отобрал у мальчишки лист и стал читать стихотворение. Первая строчка гласила: «Три никчемных человека вернулись в подземный мир», вторая – «Все шесть демонов вновь воссоединились в подземном царстве». Это тоже было написано женским почерком, как и то письмо. Ха разорвал лист бумаги на мелкие кусочки, схватил мальчика за шиворот и спросил:

– Кто тебя послал?

– Господин дал мне сто юаней и сказал, что здесь погибли три друга, – дрожащим голосом ответил мальчик.

– Скорее, догоним его!

Демоны выбежали из хижины, но таинственного господина нигде не было. Они были уверены, что за всем этим стояла Хуо Цинтун.

Прибыв в Лянчжоу, они остановились в гостинице. Вдруг посреди ночи на заднем дворе внезапно вспыхнул пожар. Демоны выбежали во двор и удивились, увидев, что горит всего лишь кучка дров.

– Возвращаемся, – сказал Илэй.

Когда они зашли обратно в комнату, на кровати лежали три пачки поминальных купюр.

– Если ты так храбра, как говоришь, то покажись и сразись с нами! – выругался Гу Цзиньбао. – Мы должны найти способ избавиться от этой суки! Иначе она будет преследовать нас!

– Хорошо, но что нам делать? – спросил Тэн.

После долгих размышлений они придумали только один план: по очереди дежурить ночью, надеясь схватить Хуо Цинтун.

– У нас нет денег на еду и кров, что будем делать? – спросил Ха Хэтай.

– Я достану, – сказал Гу Цзиньбао.

Он нашел самое высокое здание в городе и запрыгнул на него, думая, что ему удастся украсть несколько таэлей серебра из окон. Вдруг позади него раздался громкий хлопок.

– Ловите летающего вора! Поймайте его! – крикнул кто-то. Это был нежный женский голос.

Гу Цзиньбяо был уверен в своих боевых навыках, поэтому не обратил на эти крики никакого внимания. Он заглянул в одну из комнат, где слуги играли в азартные игры, – невозможно было остаться незамеченным.

– Черт, не повезло! – воскликнул Гу Цзиньбяо.

Когда он собрался отступать, увидел под собой десятки факелов, более десяти человек устремили на него мечи. Гу Цзиньбяо никак не мог достать своего врага. Неожиданно на него направили скрытое оружие, от которого он еле увернулся. Гу Цзиньбяо взмахнул своим кинжалом, и мечи бунтующих тут же вылетели из их рук. Тот, кто направил на него скрытое оружие, исчез. Гу Цзиньбяо вернулся в гостиницу и рассказал эту историю, сердито оглядываясь по сторонам. Он много раз вздыхал и говорил:

– Если бы я знал, я бы пошел с кем-нибудь из вас.

– Неважно, сейчас нам лучше уйти отсюда и не ждать утра. Мы не будем платить за комнату и еду, – сказал Тэн Илэй.

У каждого из них в руке был кинжал. Посмотрев друг на друга, они аккуратно вышли из комнаты, тихо прикрыв дверь. Внезапно хозяина гостиницы кто-то разбудил со словами: «У этих троих нет денег, они уйдут, не заплатив». Хозяин проснулся, но человек, разбудивший его, исчез. Тогда он пошел к комнате трех постояльцев и увидел, что те и впрямь собирались сбежать.

– У нас нет денег, чтобы заплатить! Но мы можем занять сто таэлей серебра! – сказал Гу Цзиньбяо, угрожающе демонстрируя хозяину гостиницы кинжал. Испугавшись, хозяин стал искать деньги. В этот момент снаружи раздался крик, люди скандировали:

– Не дайте летающему вору уйти! Поймайте его!

Снаружи было около сотни людей с факелами. Тэн Илэй, вооружившись, крикнул:

– Бежим!

Гу Цзиньбяо тем временем положил в сумку сто таэлей серебра. Три демона решили, что разгневанные люди и хозяин, требующий денег, должно быть, дело рук Хуо Цинтун. Но Гу Цзиньбяо видел только китайского мальчика. Скорее всего, это ее помощник. Каждую ночь они дежурили, постоянно ругаясь и проклиная Хуо Цинтун.

Когда они добрались до крепости Цзяюй, Тэн Илэй сказал:

– Это вражеская территория, будьте осторожны.

Во второй половине ночи дежурил Ха Хэтай. Неожиданно неподалеку два камня упали на землю. Он отвлекся и пошел в сторону звука. Он ожидал врага, но никого не увидел. Вскоре он услышал пронзительный крик Гу Цзиньбао:

– Черт, меня отвлекли!

Ха Хэтай вернулся на пост и увидел, как Гу и Тэн выбегают из комнаты. Хэтай взял подсвечник, посмотрел в окно и с удивлением обнаружил змей и жаб, которые ползали и прыгали по всей комнате.

– И как эта мерзкая девчонка поймала этих тварей?! – выругался Тэн Илэй.

Ли Юаньчжи вымещала свою злость на демонах не только из мести, но отчасти из-за безразличия Юй Юйтуна. Хотя это были детские игры, они доставляли бандитам немало головной боли. Они и представить себе не могли, что все эти неприятности вызваны тем, что ученый с обезображенным лицом отверг любовь дочери высокопоставленного чиновника.

После череды неурядиц демоны решили больше не останавливаться на постоялых дворах, на этот раз они заночевали на ферме. Ли Юаньчжи знала, что ее кунг-фу сильно проигрывает им, поэтому не осмеливалась переходить черту и жестоко шутить с ними. Но она продолжала свои причудливые выходки. Девушка искренне считала, что, если бы она не вымещала свой гнев на трех демонах, точно заболела бы в пути от переполнявшей ее злобы. Так вчетвером они путешествовали.

Члены Ордена переживали за Хуо Цинтун и странно посматривали на Юаньчжи, которая время от времени улыбалась и хихикала.

– В таком случае нельзя терять ни минуты. Я пойду и найду ее, – сказал Чэнь Цзялуо.

– Не стоит недооценивать Гуандунских демонов. Будет лучше, если нас будет несколько. Цзялуо с Касили должны пойти первыми. Госпожа Ли, ты тоже ее знаешь, но идти одной слишком опасно. Возможно, брат Юй мог бы пойти с тобой. Мы с женой тоже можем отправиться на поиски, а остальные останутся в лагере и будут следить за Чжан Чжаочжуном, – предложил Сюй Тяньхун.

– Хорошо! – сказал Чэнь Цзялуо.

Он одолжил у Ло Бин белую лошадь, и они с принцессой Касили поехали верхом, остальные шли следом.

Около полудня того дня Вэнь Тайлай и другие герои беседовали с Му Жуо Луном в его палатке, когда вбежал стражник и доложил, что маньчжурский генерал Хэ Эрда сбежал, а четверо охранявших его солдат убиты. Они поспешили к месту убийства и нашли кинжал, воткнутый в грудь одного из мертвых солдат, с прикрепленной к нему запиской: «Ордену Красного цветка от Чжан Чжаочжуна».

Тайлай со злостью скомкал бумажку и сказал:

– Мастер Му Жуо Лун, продолжайте осаду маньчжуров, а мы пойдем и найдем этого предателя Чжан Чжаочжуна.

Вождь кивнул, и Вэнь Тайлай повел воинов в пустыню, следуя по следам маньчжурских лошадей.

Покидая лагерь, Хуо Цинтун чувствовала себя одинокой и растерянной. Она была слаба, и, хотя ее физическая подготовка позволяла ей продолжать путь, после десяти дней путешествия в пустыне она была совершенно измотана и все еще находилась в четырех или пяти днях пути от дома Двух Орлов Тянь-Шаня. Наконец она остановилась возле небольшой песчаной дюны и пустила свою лошадь пастись на редких сухих травах. Девушка поставила палатку и проспала несколько часов. В середине ночи ее разбудил топот лошадей с востока. Приблизившись к песчаной дюне, они замедлили ход и направились к тому же участку сухой травы, который привлек ее лошадь. Лошади не хотели продолжать путь, поэтому трое всадников сошли на землю, чтобы отдохнуть. Они не заметили палатку Хуо Цинтун, которая находилась по другую сторону дюны. Она слышала, как они разговаривали по-китайски, но ей все еще хотелось спать, и она не прислушивалась. Вдруг она услышала, как один из мужчин сказал:

– Вот проклятая сука в желтом! Если я не сдеру с нее кожу живьем и не вырву все сухожилия, то меня зовут не Гу!

Эти три человека были тремя Гуандунскими демонами. Они узнали, что мусульмане сражаются с цинской армией на западе, но, не осмелившись спросить дорогу у мусульман в этих краях, сделали большой крюк и отстали от Ли Юаньчжи более чем на десять дней. В день победы племени Хуэй Чэнь Цзялуо прибыл, чтобы предупредить Цинтун, но та намеренно избегала его, поэтому у них не было возможности поговорить о трех демонах, жаждущих мести. Сейчас, когда Хуо Цинтун услышала, кого эти люди ищут, она решила, что это остатки армии Чжао Вэя.

– Поверить не могу, что эта женщина смогла убить наших братьев Янь! Их навыки были превосходны! – сказал один из них.

– Как я уже сказал, мы должны быть очень осторожны. Вокруг полно мусульман, – вторил другой.

– У нас осталось мало воды, и мы не знаем, сколько еще дней придется идти, прежде чем мы найдем воду. С завтрашнего дня нам придется пить еще меньше, – сказал третий.

Вскоре после этого они легли спать. Хуо Цинтун не знала, что делать. На горизонте было пусто, ей некуда было бежать, тем более она все еще была больна. Подумав немного, она решила, что самым безопасным вариантом будет найти способ привести этих троих к дому своих учителей – Гуань Минмэй и Чэнь Чжэндэ.

Утром следующего дня Гуандунские демоны проснулись и увидели, что перед ними стояла Хуо Цинтун. Девушка заблаговременно переоделась, избавившись от желтого одеяния, и вытащила изумрудные перья из шапочки, меч она положила в сумку. Цинтун внимательно посмотрела на демонов. Один из них был высоким мужчиной, похожим на представителя дворянства. У второго была густая черная борода, а третий был одет в монгольскую одежду.

– Госпожа, у вас не найдется воды? – спросил первый мужчина, Тэн Илэй, доставая серебряный слиток.

Хуо Цинтун покачала головой в знак того, что не понимает по-китайски. Монгол, которого звали Ха Хэтай, повторил просьбу на монгольском языке, и она ответила на том же языке:

– Я не могу дать вам своей воды. Госпожа Хуо Цинтун послала меня с важным поручением, и я возвращаюсь, чтобы доложить о нем.

Она быстро собрала палатку и вскочила на лошадь, Ха Хэтай схватил поводья.

– Где она? – спросил Ха.

– Почему ты хочешь знать?

– Мы ее друзья. У нас есть срочные новости, которые мы должны ей передать.

– Это откровенная ложь! Госпожа сейчас в горах Тянь-Шаня, а вы направляетесь на запад. Не пытайся меня обмануть!

– Мы не обманываем, мы просто не знаем дороги. Вы не могли бы нас сопроводить? – сказал Хэтай.

Три демона видели, что она была больна и истощена. Она задыхалась и говорила таким сиплым голосом, словно вот-вот должна умереть. При этом девушка была так очаровательна и красива, что Гу Цзиньбяо не мог не поддаться искушению.

Хуо Цинтун заметила, что он постоянно смотрел на нее, и поняла, что, хотя они ее не узнали, путешествовать одной в течение четырех или пяти дней с этими головорезами слишком опасно. Она свистнула, с небесных вершин спустились два орла и сели перед ней. Девушка оторвала полоску ткани от своей одежды, повязала ее вокруг ноги одного из двух орлов, а затем подбросила птицу в воздух. Она расправила крылья и улетела к горизонту.

– Что ты делаешь? – подозрительно спросил Тэн. Хуо Цинтун покачала головой, а Ха Хэтай перевел его слова на монгольский язык.

– Водных источников не будет еще семь или восемь дней. У вас так мало воды, как ее может хватить? Я отпускаю орлов, чтобы они сами нашли воду.

Пока Цинтун говорила, она отпустила второго орла.

– Два орла не выпьют много воды, – отметил Тэн Илэй.

– Когда ты умираешь от жажды, даже капли может быть достаточно, чтобы спасти жизнь. Вы узнаете об этом через несколько дней.

Боясь, что они попытаются причинить ей вред, она преувеличила расстояние до ближайшего источника.

– Даже в пустынях Монголии никогда бы не пришлось семь или восемь дней обходиться без воды. Это проклятое место! – восклицал Ха Хэтай.

В ту ночь они разбили лагерь посреди пустыни. Хуо Цинтун заметила, что Гу постоянно смотрел на нее, и очень забеспокоилась. Она вошла в палатку, достала меч и села, не решаясь заснуть. Ближе к полуночи она услышала, что кто-то ходит вокруг на цыпочках. Вдруг заслонка палатки открылась, и Гу прокрался внутрь. Он начал искать ее в темноте и через мгновение почувствовал ледяной холод на шее, когда острое лезвие осторожно коснулось его лица.

– Если ты хотя бы дернешься, я проткну тебя насквозь, – прошептала Хуо Цинтун на китайском. – Ложись на землю!

Он немедленно подчинился. Она положила острие меча ему на спину, затем села и задумалась, что ей делать. «Если я убью его, двое других не дадут мне уйти. Наверное, лучше подождать, пока придет мой учитель», – размышляла она.

Через несколько часов Тэн Илэй проснулся и заметил, что Гу Цзиньбяо нет. Он вскочил и стал кричать:

– Брат Гу! Брат Гу!

– Отвечай ему быстро. Скажи ему, что ты здесь, – свирепо прошептала Хуо Цинтун.

– Все в порядке, брат, я здесь! – крикнул он в ответ, прекрасно понимая, что у него нет выбора.

– Ты старый рогатый вор! Ты никогда не изменишься, – рассмеялся Тэн.

На следующее утро Хуо Цинтун подождала, пока остальные двое встанут, и выпустила пленника.

– Брат Гу, – окликнул его Ха Хэтай, когда тот вышел.

– Мы пришли отомстить, а не создавать проблемы, – предупредил Ха.

Зубы Гу Цзиньбяо стучали от ненависти, но он не стал рассказывать товарищам о случившемся; если бы он это сделал, позор преследовал бы его до конца жизни. Второй демон решил, что получит девушку следующей ночью, а потом убьет ее.

Около полуночи следующего дня Гу Цзиньбяо снова подошел к палатке Хуо Цинтун с копьем в одной руке и факелом в другой. Когда он вошел, увидел, что она присела в дальнем углу, и с маниакальным блеском в глазах бросился на нее. Но вдруг он почувствовал, как что-то резануло его по ногам: его схватила веревочная петля, спрятанная на земле. Хуо Цинтун потянула ее на себя, и он упал.

– Не двигайся! – зашипела она и приставила кончик меча к его животу. Она думала, что не выдержит еще одной ночи, подобной предыдущей, но убить Гу Цзиньбяо было недостаточно. Она должна была прикончить всех троих.

– Скажи своему брату, чтобы пришел сюда, – прошептала она.

Гу догадался, что она задумала, и промолчал. Она усилила давление так, что меч прорезал его одежду и верхний слой кожи. Демон знал, что удар мечом в живот – самый болезненный способ умереть.

– Он не придет, – прошептал он в ответ.

– Хорошо, тогда я убью тебя первым, – ответила она, и меч снова коснулся его живота.

– Брат! Иди сюда! Иди скорее! – яростно позвал Гу Цзиньбяо.

– Смейся, – приказала Хуо Цинтун. Гу нахмурился и издал несколько сухих смешков. – Смейся громче! Смейся так, будто тебе весело!

Он беззвучно проклял ее, но, когда меч уже вошел в его плоть, он издал громкий истерический смех. Тэн Илэя и Ха Хэтая наконец разбудил шум.

– Хватит шутить, брат, побереги силы, – крикнул Тэн.

Хуо Цинтун поняла, что он не придет.

– Позови другого, – зашипела она, и Гу Цзиньбяо снова закричал. Хэтай хоть и был преступником, но не издевался над женщинами и детьми, и ему очень не нравилось поведение Гу. «Если я не убью этих троих, мне будет трудно освободиться от сегодняшнего позора», – подумала девушка. Держа меч в правой руке, она наматывала веревку вокруг Гу Цзиньбяо, пока он не смог пошевелиться. Только тогда она расслабилась. Она прислонилась к краю палатки, но не решалась заснуть.

На следующее утро, когда стало светать, она увидела, что Гу Цзиньбяо крепко спал, и со злостью хлестнула его конским кнутом. Она приставила острие меча к его сердцу и сказала:

– Если ты хоть пикнешь, я проткну тебя насквозь!

Она еще раз подумала, не убить ли его, но решила, что это сразу же навлечет на нее беду. По ее расчетам, учитель должен был добраться до них к полудню, поэтому, развязав веревку, она вытолкнула Гу Цзиньбяо из палатки.

Тэн с подозрением посмотрел на кровавые рубцы на лице брата.

– Кто эта девушка? Что она задумала? – тихо спросил он.

«Несмотря на слабость, у нее хватило сил повалить меня и угрожать мечом. А еще она говорит по-китайски», – подумал про себя Гу.

Гу Цзиньбяо многозначительно посмотрел на Тэна.

– Давай схватим ее, – сказал он.

Двое мужчин начали медленно приближаться, Хуо Цинтун бросилась к лошадям. Выхватив меч, она проткнула мешки с водой Гу и Хэтая, затем схватила самый большой из мешков с водой Тэна и вскочила на свою лошадь. Три демона секунду тупо смотрели, как драгоценная вода вытекает из двух мешков и мгновенно поглощается песком, а затем злобно набросились на нее. Она легла на спину лошади и, тяжело дыша, прохрипела:

– Если ты подойдешь хоть на шаг ближе, я разрежу и этот мешок. – Три демона остановились. – Я согласилась отвезти вас к госпоже, а вы в ответ издеваетесь надо мной. Отсюда до следующей воды шесть дней пути. Если вы не оставите меня в покое, я разрежу и этот мешок, и мы все умрем от жажды, – добавила она спустя минуту.

Три демона смотрели друг на друга, не в силах издать ни звука, и проклинали ее за этот дьявольский поступок.

– Давайте для вида согласимся, пройдем через пустыню, а там посмотрим, – сказал Тэн Илэй на китайском, а потом, повернувшись к девушке, ответил: – Мы не причиним тебе вреда.

– Пойдемте! Вы трое первые, – приказала она.

И они поскакали через пустыню – трое мужчин впереди, девушка позади.

К полудню палящее солнце поднялось высоко в небо, их губы и языки пересохли. Хуо Цинтун начала видеть звезды перед глазами, и тут ее охватила слабость. Она подумала, что сегодня умрет.

– Эй! Дай нам воды! – услышала она крик Ха Хэтая. Она встряхнулась и пришла в себя.

– Достань чашу и поставь ее на землю, – ответила она.

Хэтай сделал так, как она сказала.

– Теперь отступи на сто шагов.

Гу Цзиньбяо засомневался.

– Если вы этого не сделаете, не получите воды.

Они прокляли ее, но отступили. Хуо Цинтун поскакала вперед, отстегнула крышку мешка с водой и наполнила чашу, а затем снова ускакала. Трое мужчин подбежали к чаше и по очереди выпили воды.

Они продолжили свой путь, и примерно через четыре часа у дороги появилась зеленая трава. Глаза Тэна загорелись.

– Впереди должна быть вода! – крикнул он.

Хуо Цинтун забеспокоилась. Она пыталась придумать, как повести их по ложному следу, но голова раскалывалась от боли. Вдруг сверху раздался протяжный орлиный крик – она подняла голову, чтобы увидеть черную тень птицы, летящей вниз. Обрадованная, она подняла руку, и орел приземлился ей на плечо. Девушка увидела кусок черной ткани, прикрепленный к одной из его лап, и поняла, что учитель скоро будет.

Тэн Илэй видел, что происходило что-то странное, и взмахом руки послал дротик в сторону правого запястья Хуо Цинтун, надеясь выбить оружие из ее руки. Но она отразила дротик мечом, взмахнула поводьями и пустилась галопом вокруг них, вырвавшись вперед. Три демона с криками погнались за ней. Через две или три мили ее ноги и руки онемели, девушка больше не могла держаться в седле. Лошадь тряхнуло, и она упала на землю. Хуо Цинтун изо всех сил пыталась взобраться обратно, но была слишком слаба. Тогда, как в тумане, она перекинула кожаный ремень мешка через шею орла и подбросила птицу в воздух. Демоны забыли о Хуо Цинтун при виде улетающего с их водой орла и кинулись в погоню. Мешок с водой был почти полон, поэтому орел не мог взлететь высоко, и они с легкостью могли его догнать.

Глава 11. Игры на мечах в одинокой пустыне

劔底戲沙憐寂寞

Три Гуандунских демона резво мчались с поднятыми вверх головами. Гу Цзиньбяо достал свои вилы и бросил их в направлении орла, как вдруг услышал хлыст кнута и мгновенно почувствовал боль в запястье – кончик вылетевших из его рук вил перекосился, и они пролетели мимо. Ха Хэтай ударил его кнутом, и Гу Цзиньбяо сердито сказал:

– Что ты творишь?

– Если бы ты попал в мешок с водой, был бы он все еще цел?

Гу Цзиньбяо обдумал его слова, наклонился ближе к седлу и рванул вперед. Будучи ляодунским конокрадом, он искусно владел навыками верховой езды и в мгновение ока догнал Тэн Илэя. Мешок с водой был почти полон, поэтому орел летел достаточно медленно и низко, при этом весь путь держался на некотором расстоянии от своих преследователей. Они втроем гнались за птицей, преодолев уже более десяти ли, их лошади постепенно истощались, да и сами они начали осознавать, что догнать орла им не удастся. Как вдруг птица устремилась вниз, словно камень с неба. Сквозь облако поднятой пыли впереди показались два всадника. Орел, сделав два круга в воздухе, сел на плечо одного из них. Демоны ускорились и, приблизившись, увидели двоих: лысого старика с красным лицом и пожилую женщину с седыми волосами. Старик с красным лицом крикнул:

– Где Хуо Цинтун?

Три демона молча уставились на него. Тогда мужчина снял с шеи орла мешок с водой и с громким свистом подбросил птицу обратно в воздух. Орел ответил ему клекотом, после чего полетел в обратном направлении. Пожилая пара больше не обращала внимания на незнакомцев, они промчались мимо них вслед за орлом. Тэн Илэй понял, что эти люди отправились за орлом, чтобы спасти девушку, однако, полагаясь на свое высокое мастерство боевых искусств, не посчитал стариков угрозой. Кроме того, эти двое забрали мешок с водой. Взмахом руки он дал команду своим товарищам двинуться следом.

Двумя стариками были Два Орла Тянь-Шаня. Преодолев более десяти ли, они увидели, как орел скользнул вниз, прямо к месту, где лежала Хуо Цинтун. Гуань Минмэй резво спрыгнула с лошади и помчалась к ней. Хуо Цинтун бросилась в ее объятия, роняя горькие слезы. Увидев свою любимую ученицу в таком состоянии, Гуань Минмэй поспешно спросила:

– Кто тебя обидел?

К тому времени прибыли три Гуандунских демона, Хуо Цинтун указала на них и потеряла сознание. Гуань Минмэй громко и сердито воскликнула, обращаясь к мужу:

– Старик, ты так и будешь стоять в стороне?!

Одной рукой она обняла Цинтун, другой вытащила пробку из мешка и медленно влила немного воды ей в рот. Чэнь Чжэндэ, услышав крик жены, понял, что трое преследователей были врагами. Он резко развернул лошадь, направляясь к трем демонам. Как только он приблизился к ним, резко протянул свою длинную руку, пытаясь схватить Ха Хэтая. Ха Хэтаю удалось увернуться и избежать атаки, вывернув запястье старика. Чэнь Чжэндэ почувствовал острую боль и немного опешил: «Его реакция такая быстрая, да и сила немалая…» Не дожидаясь, пока лошадь развернется, он подпрыгнул и снова попытался схватить его. Ха Хэтай отбился левой рукой, а правой схватил противника за грудь. Чэнь Чжэндэ издал яростный крик, взмахнул ладонью и нанес удар по его руке. Ха Хэтай ощутил дрожь по всему телу и вылетел из седла. Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо очень удивились и поспешили на помощь. Свалившись с лошади, разгневанный Ха Хэтай разразился ругательствами и кувырком поднялся на ноги, в этот момент в его руке уже лежал кинжал. Левая ладонь Чэнь Чжэндэ пронеслась перед лицом Гу Цзиньбяо, в то время как правой он уже схватил его вилы за кончик и вывернул их из рук противника. Гу Цзиньбяо почувствовал, как онемела его ладонь, однако его движения оставались четкими и ловкими, левой рукой он запустил ему вслед еще пару маленьких вил. Чэнь Чжэндэ увернулся, схватил оружие, а тем временем в его голове проносились мысли: «Откуда эти трое взялись? Их боевые навыки настолько поразительны, неудивительно, что наша ученица пострадала». Внезапно он почувствовал порыв ветра сзади: бронзовые статуэтки противника летели в его сторону. Чэнь Чжэндэ, развернувшись, приступил к атаке: он резко нырнул вниз и схватил за ноги Тэн Илэя обеими руками. Первый Гуандунский демон развел руки в стороны, а затем резко надавил Чжэндэ на акупунктурную точку Нефритовая подушка[60]. Чэнь Чжэндэ был застигнут врасплох, от неожиданности он вскрикнул и отскочил на пару шагов назад со словами:

– Ты умеешь наносить удары по точкам!

– Верно! – ответил Тэн Илэй.

Он быстро двигал руками, сжимая бронзовые фигурки, целясь в акупунктурную точку Облачные врата, располагающуюся на плече. С помощью своего оружия, которое было чрезвычайно тяжелым, помимо точечных ударов, он мог обрушиваться на противника напрямик, эти статуэтки были мощнее стального кнута и железного молота. Чэнь Чжэндэ знал, что оружие для точечных атак, будь то паньгуаньби или стальное кольцо, всегда легкое и гибкое: оно служит для быстрого нападения и к тому же точно попадает в акупунктурные точки. А этими бронзовыми статуэтками можно с легкостью продавливать точки, несмотря на то что они достаточно громоздкие, – такой противник действительно является достойным соперником. Чэнь Чжэндэ сосредоточил всю свою энергию, нанося удары и голыми руками сражаясь с тремя соперниками.

Увидев, что Хуо Цинтун постепенно приходит в чувство, Гуань Минмэй почувствовала облегчение. Оглянувшись, женщина увидела мужа в неравном положении: Чэнь Чжэндэ оставил свой меч на спине лошади – он не успел извлечь его, так как в момент, когда он вскочил, лошадь, испугавшись, убежала вдаль. Он был гордым и честолюбивым, поэтому и отказался идти за мечом, предпочтя сражаться безоружным против трех опытных бойцов. И постепенно он начал уступать. Гуань Минмэй схватила длинный меч и присоединилась к схватке. Она нацелилась в спину Тэн Илэя между лопатками. Не дожидаясь ответного удара и мгновенно сменив стиль атаки, она нанесла три молниеносных удара мечом. Тэн Илэй никогда не бывал на северо-западе Китая, поэтому не знал технику тянь-шаньской школы Трехконечный меч. В глубине души он недоумевал, как такая худенькая пожилая женщина способна владеть столь мощными навыками, ему оставалось лишь защищаться и дожидаться, когда она сменит стиль атаки. Гуань Минмэй нанесла восемь ударов мечом подряд, каждый был быстрее предыдущего – это был один из лучших приемов техники Трехконечного меча, известный как Восемь скакунов Му-вана утоляют жажду в Нефритовом пруду[61]. Тэн Илэй хоть и не показывал, все же прилагал все усилия, чтобы удержаться и блокировать атаки, втайне же он восхвалял ее мастерство.

Чэнь Чжэндэ, получив поддержку, начал атаку, его ладони летали во все стороны, словно вихрь. Его атаки неизменно направлялись в уязвимые места противника. Внезапно он припал к земле, схватил пару вил, которые прежде запустил Гу Цзиньбяо, и с оружием в руках стал еще более опасен, словно тигр, у которого выросли крылья. Чэнь Чжэндэ использовал прием из боя парного оружия и, сделав отвлекающий маневр, рывком двинулся вперед. Ха Хэтай защищался, но со свистом вилы пронзили его левую руку и оставили глубокую рану.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Гу Цзиньбяо метнулся к Хуо Цинтун. Чэнь Чжэндэ охватил ужас, он оставил Ха Хэтая, чтобы остановить Цзиньбяо. Он запустил вилы в спину Гу Цзиньбяо; тот вытянул левую руку, пытаясь поймать рогатину, однако никак не мог ожидать, что его оружие, попав в руки противника, значительно изменит свое действие: вилы летели с огромной силой, он быстро присел на корточки. Маленькие вилы со свистом пронеслись над его головой, и пока он поднимался, Чэнь Чжэндэ уже успел догнать его. Ха Хэтай поспешно бросился ему на помощь, но даже вдвоем им было сложно справиться со стариком; а Тэн Илэй в тот момент был слишком занят, чтобы прийти на подмогу.

Хуо Цинтун сидела на земле и с радостью наблюдала, как ее учителя постепенно берут верх над противниками. Оружия пятерых мастеров сталкивались в напряженном бою, и с каждым таким столкновением битва становилась все более ожесточенной. Вдруг вдали раздался протяжной вой – звук был ужасающим, он был полон страха, голода и свирепой жестокости. Казалось, что все животное царство ревело в унисон. Хуо Цинтун вскочила и испуганно воскликнула:

– Учитель, послушайте!

В разгаре битвы Два Орла Тянь-Шаня, услышав вой, не сговариваясь, одновременно отскочили на несколько шагов назад. До этого три Гуандунских демона были вынуждены беспорядочно размахивать руками и ногами, чтобы защищаться, однако, когда у них появился шанс, решили немного отдышаться, не осмелившись броситься вперед и напасть. Вой становился все громче, в этот момент вдали с неба спустилось грозовое облако, сопровождаемое слабым раскатом грома. Орлы Тянь-Шаня побледнели, Чэнь Чжэндэ бросился к своей лошади и, запрыгнув на нее, натянул поводья. Гуань Минмэй подхватила Цинтун и тоже села верхом. Чэнь Чжэндэ выпрямился во весь рост, встав ногами на спину скакуна со словами:

– Поднимись сюда! Осмотрись, можно ли нам где-нибудь укрыться!

Гуань Минмэй посадила Хуо Цинтун в седло, после чего запрыгнула к Чэнь Чжэндэ. Чэнь сложил руки над головой, а Гуань Минмэй, опираясь на плечи мужа, встала на его ладони. Три Гуандунских демона были сбиты с толку и растерянно обменялись взглядами, наблюдая, как их противники внезапно прекратили бой, хотя уже практически одержали победу, к тому же начали вытворять трюки. Гу Цзиньбяо выругался:

– Эти старики что, используют черную магию?

Тэн Илэй заметил, что пожилые люди на самом деле встревожены и обеспокоены, вовсе не притворяются, и понял, что происходит что-то странное, но он никак не мог догадаться, что именно, поэтому ему оставалось лишь сосредоточиться и быть бдительным. Гуань Минмэй внимательно огляделась по сторонам и воскликнула:

– На севере, кажется, есть два больших дерева!

– Неважно, так это или нет, скорее уходим! – взволнованно сказал Чэнь Чжэндэ.

Гуань Минмэй вскочила на лошадь к Хуо Цинтун, после чего пожилая пара схватила поводья и, не обращая внимания на трех демонов, устремилась на север. Ха Хэтай, заметив, что в спешке они не забрали с собой мешок с водой, наклонился и поднял его. В это время вой стал еще громче, даже волосы вставали дымом. Внезапно Гу Цзиньбяо закричал:

– Это волчья стая…

После этих слов его лицо его побелело от ужаса. Все трое взволнованно вскочили на лошадей и последовали за Двумя Орлами, убегая прочь. Позади себя они только и слышали рев тигров, вой волков и грохот бегущих лап у себя за спиной. Оглянувшись, они увидели, как в облаке пыли мчится несметное множество тигров, леопардов, диких верблюдов, антилоп, степных лошадей, спасающих свои жизни, – позади них надвигалась серая волна, и невозможно было сказать наверняка, сколько тысяч голодных волков было в этой стае. Перед множеством зверей мчался всадник, его превосходный скакун был невероятно быстрым, поэтому он скакал впереди толпы животных, словно указывая им путь. В мгновение ока этот всадник уже пронесся мимо трех Гуандунских демонов, и они увидели, что он был в сером одеянии, но под облаком песка и пыли оно выглядело желтым. Этот человек был похож на старика, хотя лицо его было невозможно разглядеть. Всадник обернулся и крикнул:

– Вы что, смерти ищете?! Бегите быстрее!

Лошадь Тэн Илэя, увидев толпу диких зверей, сильно испугалась, ее колени подкосились, и она сбросила Тэн Илэя на землю. Мужчина быстро вскочил на ноги, мимо него пронеслось уже более дюжины тигров и леопардов. Главной целью этих зверей было спастись, сейчас им не было никакого дела до людских созданий. Но Тэн Илэй уже успел подумать: «Мне конец!» Он широко раскрыл рот и закричал во весь голос. Гу Цзиньбяо и Ха Хэтай, услышав его крик, развернули лошадей и помчались обратно, чтобы помочь товарищу, но к ним навстречу направлялась волна голодных волков. Тэн Илэй взмахнул бронзовыми статуэтками, защищаясь, хотя понимал, что это бесполезно, но он все равно должен был попытаться сопротивляться, прежде чем умереть. К нему приближался огромный волк, обнаживший свои острые клыки, и Тэн уже начал прощаться с жизнью, как внезапно рядом послышался топот копыт и старик в сером одеянии, протянув левую руку, схватил его за воротник и швырнул в сторону Гу Цзиньбяо и Ха Хэтая. Тэн Илэй, пустив в ход свои навыки боевых искусств для легкого передвижения, сделал кувырок в полете и приземлился на лошадь Ха Хэтая. Три всадника развернули коней и помчались еще быстрее, спасая свои жизни.

Два Орла Тянь-Шаня остервенело неслись вместе с Хуо Цинтун. Они долгое время пробыли в пустыне и знали, что эта волчья стая была самой опасной – ни один зверь, как бы силен он ни был, не мог пережить встречу со стаей волков. Преодолев некоторое расстояние, они действительно увидели перед собой два больших дерева и про себя воскликнули: «Слава Богу! На этот раз нам повезло, голодные волки не наполнят сегодня нами свои желудки!» Подойдя к деревьям поближе, Чэнь Чжэндэ одним прыжком взлетел на одно из них, после чего Гуань Минмэй передала ему Хуо Цинтун; он поднял ее и помог усесться на высокой ветке. Снова раздался вой, Гуань Минмэй подняла кнут и с силой хлестнула двух лошадей с криком:

– Бегите! Спасайтесь самостоятельно, мы не можем вам помочь!

Лошади ринулись прочь. Как только они втроем разместились высоко на дереве, увидели приближающуюся стаю и мчащегося перед ней всадника, того самого старика в сером одеянии. От испуга Гуань Минмэй вскрикнула:

– Это он!

Чэнь Чжэндэ рявкнул:

– Хм, действительно он.

Взглянув боковым зрением на свою жену, он увидел ее встревоженное лицо и не смог сдержать злости, воскликнув:

– Если бы в беде был я, боюсь, ты бы так не беспокоилась!

– Ты все еще ревнуешь? В такой момент?! Надо спасти человека!

Она схватилась правой рукой за ветку и, опустившись вниз, повисла. Чэнь Чжэндэ фыркнул и крепко схватил ее левую руку своей, притянув к себе; они оба покачнулись. Когда старик в сером подскакал поближе, Чэнь Чжэндэ спустился вниз, обхватил его левой рукой за талию и поднял наверх.

Всадник был застигнут врасплох, его тело взмыло в воздух, а лошадь продолжила, словно стрела, мчаться вперед. Под ногами мужчины проносилось множество тигров, леопардов, антилоп и других животных. Он сделал кувырок в воздухе и приземлился на дереве. Увидев Двух Орлов Тянь-Шаня, его лицо скривилось, на что Чэнь Чжэндэ сказал:

– Что такое? Неужели мастер Юань тоже боится волков?

– Кто просил тебя вмешиваться?!

Гуань Минмэй прервала его:

– Эй, не будь таким чудаком. Мой муж только что спас тебе жизнь! Не думаю, что он сделал что-то плохое!

Чэнь Чжэндэ, услышав, что жена поддержала его, засиял от гордости. Тогда старик холодно рассмеялся и сказал:

– Спас меня? Вы только все испортили!

– Видимо, тебя сильно напугали эти волки, успокойся уже! – сказал Чэнь Чжэндэ с улыбкой.

Старик злобно ответил:

– Я – Юань Шисяо, как я могу бояться этих зверей?!

Юань Шисяо был учителем Чэнь Цзялуо, известным как Причудливый рыцарь Небесного озера. Он и Гуань Минмэй с детства были друзьями, росли вместе, со временем росли и их чувства друг к другу. Однако у него был странный характер, они постоянно ссорились по мелочам и, чуть не сойдясь во мнениях, сразу же начинали спорить друг с другом. Однажды Юань Шисяо отправился на север пустыни Гоби и долго не возвращался. Более десяти лет от него не было никаких известий, тогда Гуань Минмэй решила, что он больше никогда не вернется, и вышла замуж за Чэнь Чжэндэ. Однако вскоре после их свадьбы Юань Шисяо внезапно вернулся в свой родной город. Их сердца были разбиты, хотя больше великие мастера боевых искусств никогда не говорили об этом. Чэнь Чжэндэ был очень недоволен и несколько раз даже пытался напасть на Юань Шисяо, но его навыки боевых искусств были недостаточно хороши. Его уберегло от серьезной травмы лишь то, что Юань Шисяо по-прежнему уважал чувства Гуань Минмэй, иначе Чэнь Чжэндэ потерпел бы полное поражение. В порыве гнева Чэнь забрал жену и уехал вместе с ней далеко в мусульманские районы. Между тем Юань Шисяо тоже переехал в Тянь-Шань, так как не мог забыть свою возлюбленную. Он не пересекался с ними, но чувство, что он находится неподалеку от любимого человека, грело его душу. Чэнь Чжэндэ, узнав, что тот следует за ними, разумеется, пришел в ярость. Чтобы избавить себя от подозрений, Гуань Минмэй старалась избегать встреч с бывшим возлюбленным, но Чэнь Чжэндэ все равно ревновал. Гуань Минмэй была подавлена, ее характер стал еще более раздражительным, из-за чего они долгие годы постоянно ссорились. Сейчас все трое были уже седые и морщинистые, но эти запутанные отношения все еще не давали им покоя.

В этот раз Чэнь Чжэндэ спас Юаня Шисяо и был очень доволен собой. Он подумал про себя: «Ты всегда брал надо мной верх, будешь ли ты теперь благодарен мне?» Гуань Минмэй, услышав, что они помешали его важному делу, не поняла, что он имеет в виду, была озадачена и спросила:

– В каком смысле мы все испортили?

– Эта волчья стая становится все больше и больше, она представляет действительно большую угрозу в пустыне. Несколько племен народа Хуэй уже полностью стерты с лица земли. Эти звери съедают все на своем пути, будь то люди или другие животные. Я соорудил ловушку и собирался заманить в нее волков, но кто же знал, что он вмешается?!

Чэнь Чжэндэ понял, что он говорит правду, и почувствовал себя крайне неловко. Юань Шисяо увидел, что Гуань Минмэй смотрит на него с сожалением, и утешил ее, сказав:

– Брат Чэнь и ты поступили так с добрыми намерениями, в любом случае я благодарен вам.

– Как ты соорудил эту ловушку? – спросил Чэнь Чжэндэ.

Внезапно Юань Шисяо воскликнул:

– Спасайте людей!

После этих слов он спрыгнул с дерева, оказавшись среди волков.

В это время три Гуандунских демона были настигнуты волками и сражались спиной к спине, к тому моменту их скакуны уже были растерзаны стаей на куски. Несмотря на то, что они убили уже более десяти волков, звери продолжали нападать. Все трое получили много ран, и увидев, что они держатся из последних сил, Юань Шисяо спрыгнул вниз и двумя ударами вдребезги разбил черепа двух голодных волков. Он схватил Ха Хэтая и подбросил его на дерево с криком:

– Лови!

Чэнь Чжэндэ ловко поймал его. Таким же образом Юань Шисяо подбросил на дерево Тэн Илэя и Гу Цзиньбяо, после чего двумя ударами убил еще двух волков и, схватив их за шеи, прочистил себе путь к дереву и быстро взобрался на него. Три Гуандунских демона чудом избежали гибели. Они видели, как Юань Шисяо разделывается с волками: казалось, для него это было так же легко, как охотиться на зайцев, – какими быстрыми были его движения и какой огромной была его сила, такую мощь никто из них не встречал в жизни до этого момента. Когда старик взобрался на дерево, они неустанно благодарили его.

Сотни голодных волков кружили вокруг дерева, всячески царапая его и издавая страшный вой. Вдали десятки тигров и леопардов были окружены стаей волков, звуки борьбы и рев заполнили воздух. Звери бегали и прыгали из стороны в сторону, пока волки рвали их на куски, сцена была крайне ужасающей. В мгновение ока все животные были разорваны и съедены волками до последней кости. Каждый, кто находился на верхушке дерева, был опытным бойцом, но все они в первый раз стали свидетелями такой ужасной бойни.

Когда Чэнь Чжэндэ поднял трех Гуандунских демонов, он небрежно бросил их на дерево и с подозрением смотрел на всех троих. Хуо Цинтун сказала:

– Учитель, эти трое – нехорошие люди!

– В таком случае пустим их на корм волкам! – ответил Чжэндэ.

Он потер ладони и уже собирался их столкнуть, но, увидев вновь страшную картину внизу, где волки пожирали животных, заколебался. Воспользовавшись моментом, Тэн Илэй крикнул:

– Сюда!

После чего перепрыгнул на соседнее дерево, а Гу Цзиньбяо и Ха Хэтай последовали за ним. Гуань Минмэй спросила Хуо Цинтун:

– Моя дорогая, что думаешь?

Она хотела понять намерения Хуо Цинтун: хочет ли она, чтобы они последовали за тремя демонами и убили их всех. Но Хуо Цинтун сжалилась и сказала:

– Оставим их!

Вспомнив о своих проблемах, она глубоко вздохнула и прослезилась. Но вскоре взяла себя в руки и громко сказала демонам:

– Я – Хуо Цинтун. Если вы хотите мне отомстить, почему бы вам не подойти?

Услышав, что эта девушка – Хуо Цинтун, они были поражены и сожалели о содеянном, в то же время были разгневаны ее словами, однако не осмелились вернуться.

Стая волков исчезла так же быстро, как и появилась. Некоторое время волки кружили под деревьями, издавая пронзительный вой, а затем погнались за оставшимися дикими животными. Гуань Минмэй предложила Хуо Цинтун поприветствовать Причудливого рыцаря. Увидев ее болезненный вид, Юань Шисяо достал две красные пилюли из своей сумки и сказал:

– Вот, прими их. Это лекарство из снежного женьшеня.

Двум Орлам Тянь-Шаня было хорошо знакомо это лекарство, оно изготавливалось из редчайших лекарственных трав и было известно своей способностью возвращать к жизни даже мертвого. Гуань Минмэй сказала:

– Спасибо тебе!

Как раз в тот момент, когда Хуо Цинтун хотела поклониться ему в знак благодарности, Юань Шисяо спрыгнул с дерева и помчался прочь, став серым пятном, а через мгновение – всего лишь точкой среди клубящейся пыли пустыни. Гуань Минмэй, держа Хуо Цинтун на руках, спустилась с дерева и велела ей сначала принять одну пилюлю снежного женьшеня. Хуо Цинтун проглотила лекарство и ощутила, как волна жара поднялась из глубины ее даньтяня[62], мгновенно она почувствовала себя намного лучше.

– Тебе действительно повезло, что ты получила это чудодейственное средство, теперь ты поправишься намного быстрее, – произнесла Гуань Минмэй.

Чэнь Чжэндэ холодно заметил:

– Даже если бы она не взяла эти пилюли, она бы все равно не умерла.

– То есть ты предпочел бы, чтоб наша девочка продолжила страдать?

– Если бы на ее месте был я, я бы предпочел умереть, чем принять что-то из его рук. А как насчет тебя? Ты бы приняла лекарство, которое он дал, даже будь с тобой все в порядке!

Гуань Минмэй пришла в ярость и уже была готова устроить скандал, но, увидев жемчужные слезы на глазах Хуо Цинтун, сдержалась и ничего не ответила. Она посадила Хуо Цинтун себе на спину и направилась на север. Чэнь Чжэндэ последовал за ними, без устали ворча всю дорогу.

Все трое вернулись в дом пожилой пары на горном хребте Куньлунь[63]. Хуо Цинтун снова приняла лекарство, немного поспала, и ее состояние значительно улучшилось. Гуань Минмэй села на край кровати и спросила, почему она отправилась в пустыню одна, к тому же будучи больной. Хуо Цинтун подробно рассказала ей о сражении с войском солдат династии Цин и встрече с тремя Гуандунскими демонами, но так и не назвала причину своего ухода из лагеря. Гуань Минмэй, однако, была нетерпеливой и не переставала задавать вопросы. Хуо Цинтун уважала свою учительницу больше, чем кого-либо другого, и, не в силах уже скрывать правду, вымолвила со слезами на глазах:

– Он… он влюбился в мою сестру, пока я готовила армию… Мой отец… мой отец, как и все остальные, усомнился во мне… они думали, что я действую в собственных интересах… что я эгоистка!

Гуань Минмэй вскочила и крикнула:

– Тот самый Юный Глава Чэнь, которому ты отдала кинжал?

Хуо Цинтун кивнула. Гуань Минмэй сердито сказала:

– Тогда этот человек слишком переменчив, он бросает старое, как только появляется что-то новое! А твоя сестра… Значит, у твой сестры нет никаких сестринских чувств! Их обоих следует убить!

Хуо Цинтун встревоженно сказала:

– Нет, нет…

– Я лично сведу с ними счеты!

После этих слов она покинула комнату. Чэнь Чжэндэ услышал крик жены и бросился в комнату, чтобы узнать, что произошло, и они едва не столкнулись в дверях. Гуань Минмэй сказала:

– Следуй со мной! Есть два бессердечных и неблагодарных человека, которых надо убить!

– Хорошо!

И пожилая пара стремительно выбежала.

Хуо Цинтун вскочила и попыталась догнать их, чтобы объяснить всю ситуацию, но она была в нижнем белье. Она так разнервничалась, что в панике потеряла сознание. Когда она пришла в себя, ее учителя уже были далеко. Она знала, что эти двое были чрезвычайно темпераментны и обладали превосходными навыками боевых искусств. Она очень переживала, ведь Чэнь Цзялуо никак не сможет противостоять им в одиночку, к тому же не могла представить, что же будет, если они действительно убьют ее сестру. Не обращая внимания на свое ослабленное состояние, Хуо Цинтун вскочила на лошадь и помчалась вслед за ними.

На протяжении всего пути Гуань Минмэй твердила, что все бессердечные люди, которые живут на свете, должны быть убиты. И вдруг в гневе сказала:

– Этот древний кинжал, который она с добрым сердцем подарила ему, – бесценное сокровище! Но разве он ценил этот поступок? Он же отложил нашу милую Хуо Цинтун на задний план и влюбился в ее сестру. Его следует за это безжалостно наказать!

– У ее сестры просто нет ни стыда ни совести! Как она могла украсть мужчину у родной сестры и оставить ее в таком состоянии?!

На третий день пути Два Орла Тянь-Шаня заметили вдалеке поднимающееся облако из песка и пыли, а сквозь него разглядели двух всадников, скачущих к ним навстречу с юга. Гуань Минмэй воскликнула:

– Ах!

Чэнь Чжэндэ поинтересовался:

– Что такое?

В этот момент он тоже заметил, что к ним навстречу мчится Чэнь Цзялуо, поэтому приготовился достать свой меч. Гуань Минмэй сказала:

– Постой! Взгляни, какие быстрые у них скакуны, мы можем не успеть их поймать. Давай притворимся, что мы ничего не знаем, будем действовать не спеша и застанем их врасплох.

Чэнь Чжэндэ кивнул в знак согласия, и они вдвоем двинулись навстречу. Чэнь Цзялуо тоже заметил их и, когда они встретились, слез с лошади и поклонился Орлам Тянь-Шаня со словами:

– Как же нам повезло встретить вас, уважаемые мастера! Вы не встречали госпожу Хуо Цинтун?

Гуань Минмэй мысленно выругалась на него: «Ты только делаешь вид, будто беспокоишься за нее!» После чего ответила ему:

– Не встречали! А что случилось?

Внезапно глаза Орлов загорелись, когда они заметили второго всадника, – им была необычайно прекрасная девушка. Чэнь Цзялуо сказал:

– Это учителя твоей сестры, отдай им свое почтение.

Благоухающая принцесса сошла с лошади и поклонилась, после чего с улыбкой сказала:

– Сестра часто говорила о вас обоих. Вы ее, случайно, не видели?

Чэнь Чжэндэ подумал про себя: «Неудивительно, что этот парень изменил своим чувствам, она действительно намного красивее Хуо Цинтун». А Гуань Минмэй в этот момент думала: «Кто бы мог подумать, что эта маленькая девочка такая коварная!» Но она не показывала своих эмоций и для правдоподобности расспросила их о произошедшем от начала до конца. Чэнь Цзялуо поведал ей, что случилось, и тогда Гуань Минмэй сказала:

– Хорошо, давайте искать все вместе.

Они вчетвером отправились в путь, двигаясь на север.

Гуань Минмэй, заметив их обеспокоенные лица, подумала: «Когда совершаешь плохие поступки, на сердце, естественно, беспокойно. Но я не понимаю, почему они разыскивают Хуо Цинтун. Видимо, они вдвоем решили вывести ее из себя». Чем больше она об этом думала, тем сильнее росла ее ненависть. Когда они с мужем немного отстали, она прошептала:

– Выждем подходящий момент, и тогда ты убьешь этого мужчину, а девчонка на мне.

Чэнь Чжэндэ кивнул в знак согласия.

Под вечер они вчетвером разбили лагерь у песчаного холма и после ужина принялись болтать. Касили достала из своей сумки масляную свечу и зажгла ее. В свете огня пожилая пара наблюдала за молодыми людьми: юноша с выдающимися талантом и внешностью, девушка, которая одурманивает, словно цветок, своей красотой, – они действительно были идеальной парой. Два Орла Тянь-Шаня тихо вздохнули, подумав: «Такие красивые люди, но как могут быть их сердца так порочны». Благоухающая принцесса спросила Чэнь Цзялуо:

– Ты действительно думаешь, что моей сестре ничего не угрожает?

На самом деле Чэнь Цзялуо тоже был очень обеспокоен, но, чтобы утешить ее, сказал:

– Твоя сестра очень умна, к тому же хорошо владеет боевыми искусствами. Она справилась с тысячами цинских солдат. Я уверен, с ней все будет в порядке.

Касили всем сердцем доверяла ему и после его слов уже не испытывала ни малейших сомнений, что ее сестра справится со всеми трудностями. Затем она добавила:

– Но она больна, поэтому, когда мы ее найдем, нужно убедить ее вернуться и отдохнуть.

Чэнь Цзялуо кивнул в знак согласия. Лицо Гуань Минмэй побелело от гнева, когда она слушала, как они занимаются тем, что, по ее мнению, было не больше чем притворством. Как вдруг Касили обратилась к Чэнь Чжэндэ:

– Мастер, может, сыграем в игру?

Чэнь Чжэндэ взглянул на свою жену, и Гуань Минмэй медленно кивнула, давая понять, что им следует согласиться, чтобы не вызывать лишних подозрений. Чэнь Чжэндэ ответил:

– Давайте! А что за игра?

Принцесса с улыбкой посмотрела на Гуань Минмэй и Чэнь Цзялуо и спросила:

– Вы же к нам присоединитесь?

Эти двое кивнули в знак согласия.

Касили принесла седло и поместила его в середину. Она насыпала на него горку песка и тщательно прижала, чтобы поверхность была плотной, после чего поставила сверху маленькую свечу и сказала:

– Мы должны поочередно отсекать кусочки песка от кучи этим ножом. Тот, кто уронит свечу, в наказание должен нам что-нибудь спеть, рассказать или станцевать. Вы начинаете, мастер, пожалуйста.

С этими словами она передала нож Чэнь Чжэндэ. Чэнь Чжэндэ давно не играл в детские игры, поэтому был немного смущен, держа в руках нож. Гуань Минмэй подтолкнула его локтем со словами:

– Давай же!

Чэнь Чжэндэ ухмыльнулся и отрезал кусок песка от горки, затем передал нож своей жене. Гуань Минмэй тоже отрезала кусочек. Прошло всего три круга, а горка песка уже превратилась в песчаный столб, который был немного шире самой свечи, которая в любой момент могла упасть при малейшем прикосновении. Чэнь Цзялуо взял нож и вырезал небольшое углубление в столбе. Благоухающая принцесса рассмеялась и сказала:

– Ах ты хитрец!

После этих слов она взяла нож и вырезала небольшое отверстие с другой стороны, после чего песочный столб слегка пошатнулся. Рука Чэнь Чжэндэ тоже слегка задрожала, когда он взял в руки нож. Гуань Минмэй подшутила над ним:

– По-моему, сейчас упадет!

Касили с улыбкой подала идею:

– Не забывайте, что можно отрезать даже песчинку!

Чэнь Чжэндэ прислушался к ее словам, но, когда он попытался отсечь песчинку, весь песочный столб рухнул, и свеча тут же упала, из-за чего Чэнь Чжэндэ вскрикнул. Касили захлопала в ладоши и громко рассмеялась. Гуань Минмэй и Чэнь Цзялуо тоже нашли это забавным. Девушка спросила с улыбкой:

– Мастер, вы будете петь или танцевать?

Чэнь Чжэндэ покраснел от стыда и старался отшутиться. С тех пор как Гуань Минмэй и ее муж поженились, они либо ссорились, либо практиковали свои боевые навыки, либо же совместно расправлялись с врагами, но никогда раньше они так весело не играли вместе. Увидев, как ее муж выглядит по-детски наивно, Гуань Минмэй ощутила теплоту в сердце и сказала с улыбкой:

– Ну же, не обижай молодых людей своим отказом!

Чэнь Чжэндэ понимал, что отказаться у него не получится, и сказал:

– Хорошо, я спою!

Он начал запевать высоким голосом:

«Когда мы были молодыми,

Жизнь казалась пустяком,

И мы плакали тоже как дети…»

Он взглянул на свою жену. Гуань Минмэй переполняли теплые воспоминания об их совместной жизни после свадьбы. Если бы Юань Шисяо внезапно не вернулся, они могли бы быть счастливы вместе до конца своих дней. За все эти годы она никогда не уделяла ему должного внимания и часто злилась без всяких причин. Но он всегда был предан ей, и даже когда ревновал и ворчал, это было проявлением его любви. В этот момент она вдруг осознала, что обижала своего мужа все эти десятилетия, и ей было очень жаль. Она протянула руку и нежно сжала его ладонь. Чэнь Чжэндэ был приятно удивлен неожиданной нежностью своей жены, его взгляд слегка затуманился, и на глаза навернулись слезы. Гуань Минмэй, увидев его реакцию и бесконечную благодарность в его глазах, хотя она показала лишь каплю своей нежности, поняла, насколько же была холодна к нему раньше, поэтому снова улыбнулась ему.

Чэнь Цзялуо и Благоухающая принцесса, наблюдая за этой нежной сценой между пожилой парой, взглянули друг на друга с улыбкой. И снова все четверо начали играть. На этот раз проиграл Чэнь Цзялуо и поведал историю любви Лян Шаньбо и Чжу Интая[64]. Два Орла Тянь-Шаня, конечно же, хорошо знали эту историю, но в этот момент они оба подумали о том, что, несмотря на сильную любовь, Лян Шаньбо и Чжу Интай не смогли быть вместе при жизни, а в случае их пары – ничего не препятствует тому, чтобы прожить вместе до конца своих дней. Несмотря на некоторые разногласия и недоразумения, которые произошли в последние годы, сейчас они начинают быть ближе друг к другу, их отношения становятся еще более глубокими. Они поняли, что настоящая любовь вполне возможна и в старости, и от этой мысли они испытали невероятно сладкие чувства.

Впервые услышав эту историю, Благоухающая принцесса сначала непрерывно смеялась, говоря, что Лян Шаньбо, должно быть, очень глуп, раз не понимал, что Чжу Интай была женщиной, переодетой в мужчину. Чэнь Цзялуо подумал тогда про себя: «Я тоже не знал, что Ли Юаньчжи на самом деле была женщиной, переодетой в мужскую одежду, получается, я все это время был глуп». Обдумав это еще раз, он понял, что именно по этой причине влюбился в Касили и тем самым предал чувства к Хуо Цинтун, за что до сих пор испытывал угрызения совести. Чувства нахлынули на него, и Чэнь глубоко вздохнул. Затем он снова проиграл, но не смог придумать, что ему спеть, и тогда Гуань Минмэй предложила:

– Давай я расскажу историю вместо тебя.

Касили обрадовалась и захлопала. Гуань Минмэй рассказала историю о Ван Куе, который предал Гуй Ин[65].

Наступила глубокая ночь. Касили стало холодно, и она неуверенно прижалась к Гуань Минмэй. Гуань Минмэй, видя ее робость и почувствовав холод ее тела, нежно обняла ее и аккуратно поправила растрепавшиеся от ветра волосы. Гуань Минмэй начала рассказывать эту историю, чтобы преподать этим двоим урок, прежде чем убить их, чтобы они осознали свою вину и ушли из жизни с чистой совестью. На середине рассказа она почувствовала густой аромат, будто находилась среди удивительных цветов, и когда опустила голову, увидела, что Благоухающая принцесса уже уснула в ее объятиях. У Орлов Тянь-Шаня не было детей, и иногда эта пожилая пара чувствовала себя по-настоящему одиноко посреди пустыни. Гуань Минмэй вдруг подумала: «Как было бы здорово, будь у нас такая очаровательная дочь, белокурая и чистая, словно снег!»

К этому времени свечу уже задуло ветром, но при свете звезд было видно, как она улыбается. Правой рукой принцесса обхватила ее тело, словно ребенок, обнимающий мать. Чэнь Чжэндэ вдруг громко сказал:

– Давайте пойдем спать!

Гуань Минмэй прошептала:

– Не разбуди ее!

Она аккуратно встала, взяла ее на руки и унесла в палатку. Женщина укрыла ее войлочным одеялом и услышала, как она во сне проговорила:

– Мама, принеси немножко козьего молока для моего олененка, чтобы ему не было голодно.

Гуань Минмэй на мгновение замерла, сказав:

– Хорошо, а теперь засыпай.

Она тихо вышла из палатки и подумала: «Она такое наивное и добродушное дитя – как же она могла так поступить?»

Увидев, что Чэнь Цзялуо поставил еще одну палатку далеко от палатки Касили, она слегка кивнула головой. Чэнь Чжэндэ подошел ближе и шепотом сказал:

– Они спят в разных палатках.

Гуань Минмэй кивнула, после чего Чэнь Чжэндэ продолжил:

– Он все еще не спит, постоянно рассматривает тот кинжал. Подождем, пока он уснет, а потом нападем? Или сначала поговорим о том, что он сделал, чтобы осознал свою вину? Как думаешь?

Гуань Минмэй колебалась и спросила:

– А что ты думаешь?

В сердце Чэнь Чжэндэ преобладали чувства нежности и любви, у него не было намерения убивать. Он сказал:

– Давай просто посидим здесь немного и подождем, когда он уснет. Пусть он умрет безболезненно.

Чэнь Чжэндэ взял жену за руку, они молча сидели, прислонившись друг к другу в пустыне. Вскоре Чэнь Цзялуо отправился в палатку спать. Через полчаса Чэнь Чжэндэ сказал:

– Пойду проверю, уснул ли он.

Гуань Минмэй кивнула, но Чэнь Чжэндэ так и не встал, тихо напевая себе под нос незнакомую мелодию. Гуань Минмэй сказала:

– Ты готов начать?

– Думаю, пора, – ответил мужчина.

Но ни один из них не пошевелился, очевидно, они оба не могли решиться на это. Два Орла Тянь-Шаня на протяжении всей своей жизни убивали людей, не моргнув и глазом, на их счету бесчисленное множество смертей по всему миру. Но сейчас они не могли найти в себе силы убить двух спящих юнцов. Звезды медленно двигались по небу, холод усилился, и пожилая пара обняла друг друга. Гуань Минмэй спрятала лицо в объятиях мужа, а Чэнь Чжэндэ нежно поглаживал ее по спине. Вскоре они оба уснули.

На следующее утро Чэнь Цзялуо и Благоухающая принцесса, проснувшись, обнаружили, что пожилая пара исчезла, и были озадачены. Вдруг Касили сказала:

– Взгляни – что это?

Чэнь Цзялуо повернул голову и увидел, что на камне выцарапаны слова: «Кто погряз во зле, непременно лишится своей жизни». Чэнь Цзялуо нахмурился, тщательно размышляя о значении этих слов. Благоухающая принцесса не знала китайских иероглифов и спросила:

– Что там написано?

Чэнь Цзялуо не хотел ее тревожить и сказал:

– Они сказали, что у них есть дела, поэтому им нужно уйти вперед.

– Учителя моей сестры действительно очень добры…

Но не успев договорить, она внезапно вскрикнула:

– Послушай!

Чэнь Цзялуо тоже услышал отдаленные отчаянные вопли и резко сказал:

– Волчья стая надвигается, быстро уходим!

Они быстро собрали палатки и запасы воды, вскочили на лошадей и помчались. Эта небольшая задержка позволила волкам догнать их, но благодаря быстрым и ловким скакунам они вскоре оставили стаю позади. Давно проголодавшиеся волки, увидев их мельком, продолжали выслеживать людей, следуя по следам на песке.

Чэнь Цзялуо и Благоухающая принцесса мчались в напряжении половину дня и, решив, что уже избежали опасности, сошли с лошадей, чтобы немного отдохнуть, попить воды и напоить своих скакунов. Как только они принялись разводить костер, волчий вой снова приблизился, им пришлось вновь бежать. Только когда опустилась ночь, они оценили обстановку и поняли, что уже оторвались от волков почти на сто ли. Цзялуо и Касили разбили палатки, но посреди ночи белая лошадь громко заржала, скача из стороны в сторону, разбудив Цзялуо. Он услышал приближающийся вой. На этот раз у них не было времени складывать палатки, поэтому вдвоем они схватили мешки с водой и пищей и сразу же прыгнули на лошадей. В такой суматохе им пришлось сделать большой крюк по пустыне, но они так и не смогли избавиться от преследования волков и были сильно измождены. Гнедая лошадь принцессы не выдержала и упала на землю. Им пришлось продолжать путь верхом на белой лошади, но из-за дополнительной нагрузки животное двигалось все медленнее, и на третий день они уже не могли далеко уйти от волчьей стаи. Чэнь Цзялуо подумал: «Если бы не невероятная скорость этой лошади, мы бы уже давно умерли от истощения. Благодаря ей мы продержались два дня и две ночи, но, если мы продолжим бежать еще полдня, лошадь может не выдержать и умереть». Пробежав еще несколько часов, они увидели слева небольшую рощу. Они подскакали поближе и, спешившись, Цзялуо сказал:

– Давай останемся здесь, лошади надо отдохнуть.

Вместе с Касили они построили невысокую стену из песка и сложили на нее сухие ветки, а затем разожгли огонь. Мгновенно образовался круглый огненный барьер, окружающий их. Вскоре после того, как все было готово, приблизилась стая волков. Волки боялись огня и кружили вокруг огненного кольца, завывая, но не решались подойти ближе. Чэнь Цзялуо сказал:

– Подождем, пока лошадь наберется сил, а затем вырвемся.

– Ты уверен, что мы сможем выбраться?

В глубине души Чэнь Цзялуо действительно не был уверен в этом, но, чтобы успокоить ее, он сказал:

– Конечно, мы справимся.

Касили заметила, что волки от голода стали очень тощими, и не знала, сколько дней они сами уже не ели. Она сказала:

– Этих волков тоже очень жалко.

Чэнь Цзялуо улыбнулся и подумал: «Ее милосердие не поддается объяснениям. Мы вот-вот станем пищей для голодных волков, а она все равно жалеет их. Лучше бы она сострадала самой себе». Он посмотрел на ее румяные щеки и белую, будто прозрачную, кожу, а затем взглянул на волков за огненным кольцом, которые скалили свои острые и длинные зубы, роняя слюну на песок, они рычали и выли от голода в ожидании, когда в огненном кольце появится брешь. На Цзялуо нахлынула грусть. Увидев его глаза, полные любви и печали, Благоухающая принцесса поняла, что надежда на то, что они выживут, не так уж велика. Она подошла, взяла его за руку и сказала:

– С тобой я ничего не боюсь. Даже после смерти мы будем счастливы и неразлучны в Небесном Царстве.

Чэнь Цзялуо притянул ее к себе и крепко обнял, думая: «Я не верю в это. Она попадет в рай, я же буду в аду». После он снова подумал: «Она будет в белом одеянии стоять у перил из белоснежного нефрита на небесах и вспоминать обо мне, роняя горькие слезы. Ее слезы, должно быть, тоже душистые; если они упадут на цветок, он распустится, станет еще красивее и благоуханнее…» Касили повернула голову и увидела, что уголки губ мужчины приподняты в улыбке, но лицо по-прежнему было печальным. Она вздохнула и собиралась уже закрыть глаза, как вдруг заметила, что в одном месте постепенно догорает сухая ветка и огонь медленно угасает. Она с криком вскочила и пошла добавить ветвей в огонь. Три голодных волка уже проникли внутрь, но Чэнь Цзялуо резко оттянул ее и прикрыл собой. Белая лошадь лягнула ногой одного волка, отшвырнув в сторону. Чэнь Цзялуо наклонился, схватив огромного волка за голову, и замахнулся на другого, который смог увернуться, после чего снова набросился. Два других волка вновь проникли внутрь через щель. Чэнь Цзялуо с силой бросил волка, которого держал в руках, и они, кусая и рыча друг на друга, выбежали из огненного кольца. Цзялуо поднял горящую ветку с земли и кинул ее в большого разъяренного волка, в ответ животное широко раскрыло пасть и встало на задние лапы, намереваясь укусить Чэня за горло. Чэнь Цзялуо метнулся вперед за веткой и засунул ее в пасть волка. С диким воем тот бросился обратно к стае и покатился по земле. Чэнь Цзялуо добавил веток и, видя, что сухие ветки горят все слабее и слабее, подумал про себя, что должен рискнуть и собрать еще запасов. К счастью, деревья находились не так далеко, он взял в левую руку меч, крюк и щит, а в правую – жемчужную веревку, сказав Благоухающей принцессе:

– Я пойду за хворостом, а ты пока разведи огонь.

Девушка кивнула и ответила:

– Будь осторожен.

Но она не стала подбрасывать ветки в огонь, чтобы сэкономить запасы, она как знала, что эта маленькая мертвая веточка взращивала огонь жизни для них двоих, и как только огненное кольцо погаснет, их жизнь тоже угаснет. Чэнь Цзялуо, защищаясь мечом и щитом, прокладывал путь с помощью жемчужной веревки и легкими прыжками добрался к кустам. Когда стая волков увидела, что кто-то выскочил из огненного кольца, они мгновенно бросились к нему, однако Цзялуо успел сбить их с ног веревкой. Еще тремя прыжками он вплотную приблизился к кустам, но они были слишком низкими, поэтому он не мог забраться на них, чтоб спрятаться от волков. Ему оставалось лишь ломать и собирать ветки, размахивая мечом и щитом, защищая себя. Десятки голодных волков кружили вокруг него, готовые наброситься. Каждый раз, когда они приближались, их отпугивал мерцающий меч в виде крюка. Цзялуо собрал большую кучу хвороста, утрамбовал его ногами и обвязал жемчужной веревкой. В этот момент один злобный волк набросился на него, но взмахом меча был мгновенно убит. Из-за того, что на мече был крюк, тело волка зацепилось за него и никак не соскальзывало. Остальные волки взревели. Чэнь Цзялуо резко потянул свое оружие и сорвал труп волка, выбросив его в сторону. Звери набросились на труп, разрывая его в клочья и безжалостно поедая. Воспользовавшись моментом, Цзялуо схватил связку веток и вернулся в огненное кольцо. Увидев, что он вернулся целым и невредимым, Благоухающая принцесса вскочила и бросилась в его объятия. Чэнь Цзялуо с улыбкой обнял ее, бросив ветки на землю. Когда он поднял голову, то был поражен: в огненном круге оказался еще один человек. Этот человек был высокого роста, его одежда была изорвана в клочья голодными волками, в руке он держал меч, все его тело было покрыто кровью, но лицо его было на удивление спокойным, а взгляд – холоден. Присмотревшись, Чэнь увидел, что это был его заклятый враг – Огненная рука Паньгуаня Чжан Чжаочжун.

Они молча уставились друг на друга, но никто не произнес ни слова. Благоухающая принцесса прервала молчание:

– Он убежал от волков и, наверное, увидев огонь, бросился сюда. Посмотри, как он измучен.

Она налила чашку воды из мешка и передала ему. Чжан Чжаочжун принял ее и выпил все на одном дыхании, затем протер рукавом лицо, убирая капли пота и крови.

– Ах! – воскликнула Касили.

Она узнала в нем воина, с которым Чэнь Цзялуо сражался в лагере генерала Чжао Вэя, а позже – в ожесточенном бою в снежной яме с Вэнь Тайлаем и другими героями. Чэнь Цзялуо прикрыл свою грудь мечом и щитом и, взмахнув жемчужной веревкой, крикнул:

– Давай!

Глаза Чжан Чжаочжуна остекленели, он внезапно упал назад. Оказалось, после того, как он спас Хэ Эрду, он вышел на след Чэнь Цзялуо и Благоухающей принцессы, но по пути наткнулся на стаю волков. Хэ Эрду загрызли волки, а он, полагаясь на свои боевые навыки, убил десятки злых хищников и день и ночь продолжал скакать по пустыне. Когда его лошадь погибла, ему пришлось продолжить путь пешком, без пищи и воды. Он продержался еще один день и, вдруг издалека увидев огонь, в отчаянии бросился к нему. Он пытался сохранить оставшиеся внутренние силы, задержав дыхание, но был полностью истощен и потерял сознание. Касили собиралась подойти, чтобы помочь ему, но Чэнь Цзялуо схватил ее за руку и сказал:

– Этот человек крайне коварен, не попадись на его уловки.

Спустя некоторое время, убедившись, что Чжан Чжаочжун действительно потерял сознание, он подошел ближе, чтобы взглянуть на него. Благоухающая принцесса плеснула ему на лоб немного холодной воды и влила в рот козьего молока. Чжан Чжаочжун медленно пришел в себя, выпил половину чаши и снова уснул. Чэнь Цзялуо подумал, что сама судьба прислала этого грозного злодея прямо в его руки, убить его в этот момент не составляло особого труда. Однако воспользоваться слабостью другого было бы недостойным поступком для настоящего мужчины, кроме того, Касили была добродушным человеком и, если бы она увидела, как ее мужчина убивает беззащитного человека, возненавидела бы его. Но если оставить его в живых и дать восстановить силы, Чэнь Цзялуо не сможет в одиночку противостоять ему. Он некоторое время колебался, а затем повернул голову и увидел, что Касили смотрит на Чжан Чжаочжуна с состраданием в глазах. Увидев этот взгляд, Чэнь Цзялуо решил снова пощадить этого человека. Он подумал, что сейчас они все находятся в безвыходной ситуации, а Чжаочжун обладал выдающимися навыками боевых искусств, поэтому, когда он восстановит силы, сможет стать хорошим помощником в борьбе с волками, и, объединив усилия, они смогут спасти Благоухающую принцессу, ведь в одиночку ему с этим не справиться. Так что он тоже сделал несколько глотков козьего молока и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Через некоторое время Чжан Чжаочжун проснулся. Принцесса протянула ему кусок вяленого мяса и перевязала тряпкой раны от укусов волчьих зубов. Чжан Чжаочжун увидев, что они оба отплатили добром, несмотря на все его злодеяния, устыдился, молча опустив голову. Чэнь Цзялуо сказал:

– Брат Чжан, мы сейчас находимся в опасности, все наши прежние обиды и враждебность должны отойти в сторону. Нам надо действовать сообща и помогать друг другу, чтобы выжить.

– Ты прав, если мы сейчас станем бороться друг против друга, то все трое станем пищей для голодных волков.

Он отдыхал еще около часа, восстанавливая силы, и тайно размышлял о способах освобождения из беды, думая: «К счастью, эти двое снова попались мне в руки. Если мы сможем избежать беды, нужно сначала убить этого молодого мастера Чэня, а затем похитить красавицу. Так слава и богатство на десятки лет будут преследовать меня».

Чэнь Цзялуо ломал голову в поисках выхода из их нынешнего затруднительного положения. Он увидел множество куч волчьего помета за пределами огненного круга и вспомнил метод Хуо Цинтун, которая сжигала помет для передачи сигнала с помощью дыма. Он использовал жемчужную веревку, чтобы перетащить волчий помет и собрать его в одну кучу, после чего поджег ее. Густой столб дыма поднялся прямо в небо. Чжан Чжаочжун покачал головой и сказал:

– Даже если кто-то увидит, не осмелится прийти на помощь. Только если у нас будет несколько тысяч воинов, мы сможем отогнать всех этих зверей.

Чэнь Цзялуо тоже понимал, что этот метод может ни к чему не привести, но считал, что лучше иметь хоть какую-то надежду, чем совсем ничего не предпринимать.

Было уже поздно, они втроем подбросили веток в огненный круг и уговорились спать по очереди. Чэнь Цзялуо прошептал Благоухающей принцессе:

– Этот человек очень плохой. Когда я сплю, тебе нужно быть особенно бдительной.

Касили кивнула в ответ. Чэнь Цзялуо наложил веток между собой и Чжан Чжаочжуном, чтобы помешать ему внезапно напасть, так как принцесса была не в состоянии сопротивляться. Проспав до полуночи, они внезапно услышали громкий, оглушительный вой волков, и все трое испуганно вздрогнули. Они увидели, как тысячи голодных волков сидят на земле, глядя на луну, и завывают в унисон, эти звуки были пронзительными и действительно жуткими. Через некоторое время вой прекратился. Эта привычка волков передавалась из поколения в поколение на протяжении десятков тысяч лет: даже когда их приручают как собак, звери продолжают какое-то время выть посреди ночи.

На следующее утро, на рассвете, они увидели, что волки все еще бродят вокруг огненного кольца и не собираются уходить. Чэнь Цзялуо сказал:

– Надеюсь, что мимо пройдет стадо диких верблюдов, чтобы отвлечь этих чертей.

Внезапно вдалеке раздался вой других волков, направляющихся в их сторону. Чжан Чжаочжун нахмурился и сказал:

– Чертей становится все больше…

В густой пыли вдруг появились три стремительно мчавшихся всадника: за ними гнались несколько сотен волков. Когда всадники увидели, что в этом месте голодных волков еще больше, попытались обойти их стороной, но волки уже подбирались к ним. Все трое немедленно пустили в ход свое оружие и попытались оказать сопротивление.

– Скорее забери их сюда! – воскликнула Касили.

Чэнь Цзялуо сказал Чжан Чжаочжуну:

– Давай спасем их!

Они оба взяли оружие в руки и бросились к трем всадникам, атакуя волков по обе стороны и прокладывая кровавую дорогу, чтобы провести попавших в беду внутрь огненного кольца. На одной из лошадей был еще один человек, со связанными за спиной руками, лежащий на седле, его тело обмякло, и было неясно, жив он или мертв. По виду этот человек был похож на девушку народа Хуэй. Те трое спустились с лошадей и подхватили девушку. Благоухающая принцесса внезапно воскликнула:

– Сестра, сестра!

Чэнь Цзялуо был поражен, а Касили уже помогла девушке подняться, и он увидел ее бледное, словно нефрит, лицо и плотно закрытые глаза – это действительно была Хуо Цинтун в своем желтом одеянии. Оказалось, что Хуо Цинтун, все еще в болезненном состоянии, погналась вслед за своими учителями, но вскоре вновь столкнулась с тремя Гуандунскими демонами и не смогла противостоять им. Она извлекла меч, намереваясь покончить с собой, но Гу Цзиньбяо схватил ее и отобрал меч. Три Гуандунских демона были вне себя от радости – им удалось поймать врага. Ха Хэтай хотел убить ее сразу на месте, чтобы отомстить за смерть брата, но Гу Цзиньбяо питал злые намерения и настоял на том, чтобы доставить ее живой в Ляодун и убить перед могилой их мертвого брата. Они направились обратно на восток, но примерно через день Хуо Цинтун намеренно сбила их с пути, из-за чего они заблудились в пустыне, и вскоре за ними погналась волчья стая. Мчась по пустыне, они случайно заметили столб черного дыма и направились к нему, но они не знали, что это был сигнальный дым, поднятый Цзялуо в поисках подмоги. Гу Цзиньбяо, увидев, как Чэнь Цзялуо бросился к ним, размахивая тигровыми вилами, крикнул:

– Эй, не приближайся, что ты собираешься сделать?

Хуо Цинтун была совершенно измучена и потеряла сознание во время нападения волков. Она медленно начала приходить в себя и, внезапно увидев Чэнь Цзялуо вместе с сестрой, ощутила неописуемые чувства: она не понимала, была это грусть или радость. Принцесса крикнула Чэнь Цзялуо:

– Скажи ему, чтоб отпустил мою сестру!

– Не волнуйся! – после чего обратился к Гу Цзиньбяо: – Кто вы такие? Почему вы схватили мою подругу?

Тэн Илэй сделал два шага вперед, встал перед Гу Цзиньбяо и, холодно осмотрев трех людей перед собой, сказал:

– Спасибо за то, что спасли нас, молодые люди! Но позвольте спросить ваши имена.

Чэнь Цзялуо не успел ответить, Чжан Чжаочжун перебил его:

– Он – Юный Глава ордена Красного цветка, Чэнь Цзялуо.

Три Гуандунских демона были ошеломлены, и Тэн Илэй снова спросил:

– А как зовут вас?

– Моя фамилия Чжан, Чжан Чжаочжун.

Тэн Илэй ахнул и сказал:

– Вы же Огненная рука Паньгуаня! Неудивительно, что вы двое такие.

После этих слов он представился сам и назвал имена своих товарищей.

Беспокойство Чэнь Цзялуо возросло, он вновь и вновь задавался вопросом, как им выбраться и избежать нападения волков. Теперь, когда предстоит иметь дело с четырьмя сильными противниками, это будет еще сложнее. Единственное, что ему оставалось, – это попытаться заставить их отпустить Хуо Цинтун, и тогда он сказал:

– Давайте пока что оставим наши обиды и разногласия в стороне. Перед нами голодные волки, уважаемые господа, у кого-нибудь есть идеи, как мы сможем спастись?

Эти слова смутили демонов; переглянувшись между собой, они не смогли найти ответа. Ха Хэтай сказал:

– Мы будем рады вашим предложениям, мастер Чэнь.

– Давайте противостоять волкам вместе, возможно, так у нас будет шанс выжить. Если мы начнем сражаться друг против друга, то все вскоре окажемся в их желудках.

Тэн Илэй и Ха Хэтай слегка кивнули, а Гу Цзиньбяо молча уставился на него. Чэнь Цзялуо продолжал:

– Поэтому я прошу брата Гу отпустить мою подругу. И после этого мы сможем вместе разработать план по отступлению от волков.

– А если я ее не отпущу, что ты сделаешь? – сказал Гу Цзиньбяо.

– Тогда из нас семерых ты будешь первым, кто накормит волков.

Гу Цзиньбяо потряс тигровыми вилами и крикнул:

– Я первым скормлю тебя волкам!

Чэнь Цзялуо сказал:

– Ты должен ее отпустить! Если мы начнем сражаться, неважно, кто победит или проиграет, ведь никто из нас не выживет. Подумай дважды, друг Гу.

Тэн Илэй прошептал:

– Брат, тебе лучше отпустить ее.

Гу Цзиньбяо приложил немало усилий, чтобы схватить Хуо Цинтун, прекрасную, как нефрит, и ему крайне не хотелось снова отпускать ее, даже ради своей жизни, поэтому он долго сомневался, покачивая головой. Тэн Илэй размышлял: «Нас трое, и их тоже трое, но я слышал, что Огненная рука Паньгуаня обладает уникальным мастерством меча и кулачного боя, он один из лучших в мире мастеров боевых искусств. И судя по тому, с какой легкостью этот мастер Чэнь справился с волками, можно понять, что он действительно хороший боец. Раз эта красивая девушка с ними, наверняка тоже не слаба. Если мы начнем сражаться, боюсь, мы не сможем их одолеть». Подумав об этом, он немного встревожился и прошептал:

– Брат, отпусти ее. Если начнется схватка, я не смогу помочь тебе.

Гу Цзиньбяо не мог преодолеть себя, он был словно одержим. Он тоже знал о славе Чжан Чжаочжуна и решил бросить вызов слабому на вид Чэнь Цзялуо:

– Если ты сможешь выиграть у меня в поединке эти тигровые вилы, то девушка твоя. Если ты действительно герой и храбрец, мы сразимся один на один, чтобы определить в решающей битве, кто победил, а кто потерпел поражение.

Чэнь Цзялуо не хотел вступать в бой, тем более у них были более серьезные проблемы с волчьей стаей. Он немного задумался и еще не успел ответить, как вмешался Чжан Чжаочжун:

– Не волнуйся, я не буду помогать никому.

Эта фраза, казалось, была адресована Чэнь Цзялуо, но на самом деле он сказал это Гу Цзиньбяо, чтобы тот не сомневался и бросил вызов. Гу Цзиньбяо обрадовался и крикнул:

– Если ты боишься, то не лезь в чужие дела. В противном случае будь готов к кулакам и оружию, мои братья с радостью накажут тебя. Ведь три моих товарища погибли от рук твоего Ордена, как мы можем оставить это безнаказанным?

Последняя фраза, однако, была произнесена для Тэн Илэя и Ха Хэтая – он дал им понять, что действует из их общей обиды, а не из личных побуждений, поэтому намекнул, что они не могут стоять в стороне сложа руки. Чэнь Цзялуо посмотрел на Хуо Цинтун и увидел ее обиженное выражение лица, а затем взглянул на Благоухающую принцессу – девушка была очень встревожена. Набравшись смелости, он подумал: «Обе сестры проявили ко мне свои чувства. Если я сегодня умру ради них, отплачу им за их доброту, и мне не придется разрываться и мучиться от того, что раню их». Он решительно сказал:

– Эта девушка – моя хорошая подруга, я готов пожертвовать жизнью, но я прошу тебя отпустить ее.

Глаза Хуо Цинтун покраснели, и она подумала: «Похоже, какие-то чувства ко мне у него все-таки есть». Гу Цзиньбяо сказал:

– Я тоже готов пожертвовать жизнью, я ни за что не отпущу ее.

– Отлично, тогда сражайтесь насмерть, – с улыбкой сказал Чжан Чжаочжун.

Три Гуандунских демона, услышав его тон, поняли, что он радуется беде Чэнь Цзялуо.

– Если мы будем сражаться друг с другом, неважно, кто кого убьет, это не принесет никому пользы, – ответил Цзялуо. – Давай так: мы оба выйдем и будем убивать волков. Кто убьет больше, тот победил.

Он думал, что такой подход по крайней мере частично снизит угрозу со стороны стаи волков. Ха Хэтай первым одобрил его предложение и зааплодировал. Чжан Чжаочжун сказал:

– Если побеждает Чэнь Цзялуо, то брат Гу отдает ему эту девушку. Если же Гу Цзиньбяо убьет больше волков, то мастер Чэнь больше не будет иметь никаких возражений.

Чэнь Цзялуо и Гу Цзиньбяо гневно посмотрели друг на друга, ни один из них не дал своего согласия, потому что никто не был уверен в победе в схватке с волками. Однако каждый из них не мог допустить, чтобы Хуо Цинтун попала в руки противника. Чэнь Цзялуо подумал: «Должно быть, он хорош в охоте, раз использует тигровые вилы. Возможно, у него есть методы и для убийства волков». А Гу Цзиньбяо думал: «Если он предложил соревноваться в убийстве волков, то, наверное, уверен в своих способностях, но я не поддамся на его уловки». Тогда Гу Цзиньбяо сказал:

– Если ты хочешь сразиться со мной, значит, должен рисковать своей жизнью. Мне неинтересно играть с тобой в игры.

Чжан Чжаочжун внезапно сказал:

– Хотя сегодня мы с вами тремя встретились впервые, я всегда восхищался вашими способностями. Что касается Чэнь Цзялуо, у нас были разногласия в прошлом, но сейчас мы отложили их в сторону. Никто из нас не должен поддерживать ни одну из сторон. У меня есть идея, которая позволит нам разрешить этот спор без ущерба для обоих. Что скажете?

Услышав, что у мастера Чжана разногласия с Чэнем, Тэн Илэй обрадовался, спешно сказав:

– Пожалуйста, говорите, брат Чжан. Огненная рука Паньгуаня непременно предложит очень умное решение.

Чжан Чжаочжун улыбнулся и сказал:

– Не стоит. Мы находимся в окружении стаи волков, и битва между нами только ухудшит ситуацию. Вы согласны, мастер Чэнь?

Чэнь Цзялуо кивнул ему в ответ, и Чжан Чжаочжун продолжил:

– Давайте все-таки устроим состязание по убийству волков. Гу Цзиньбяо, я знаю, вы считаете это слишком простым, ведь это не подходит для настоящего мужчины. Я предлагаю следующую тактику: вы оба идете навстречу волкам с голыми руками, и тот, кто первым проявит робость и убежит, проиграет!

Услышав его слова, все замерли в шоке и подумали о том, что этот человек очень коварен. Как можно выжить, выйдя в стаю волков с голыми руками? Чжан Чжаочжун продолжил:

– Если один из вас, к сожалению, погибнет от волков, то второй, вернувшись в огненный круг, будет считаться победителем.

– А что, если мы оба умрем? – спросил Цзялуо.

– Я уважаю тебя. Если так случится, я освобожу эту девушку, – ответил Ха Хэтай.

– Я верю твоим словам, брат Ха. Эту девушку вы тоже не должны обижать, – он указал пальцем на Благоухающую принцессу.

Ха Хэтай ответил ему:

– Всевышний – свидетель, я обещаю тебе. Если у меня появится недобрая мысль, пусть злобный волк съест меня первым.

Чэнь Цзялуо сжал кулаки и сказал:

– Хорошо, благодарю тебя.

Он уже принял решение, пути назад не было. Даже если бы их не окружала стая волков, он один против четырех сильных врагов был обречен на смерть. Если по счастливой случайности он сможет победить, то хотя бы спасет Хуо Цинтун и ее сестру, это было его единственным желанием. И если ему суждено умереть, великое дело по восстановлению династии Хань ляжет на плечи братьев из ордена Красного цветка. Сбросив на землю все свое оружие, он махнул рукой Гу Цзиньбяо и сказал:

– Друг Гу, пошли!

Гу Цзиньбяо, крутя в руках тигровые вилы, колебался. Он был первоклассным убийцей, но не мог осмелиться выйти к стае диких зверей с голыми руками. Чжан Чжаочжун, боясь, что он сорвет их битву, подзадорил его:

– Что такое? Наш друг Гу испугался? Ну да… это действительно опасно.

Гу Цзиньбяо все еще размышлял. Благоухающая принцесса не понимала, о чем они говорят, но видела, что все напряжены. Хуо Цинтун же вслушивалась в каждое слово. Увидев, что Чэнь Цзялуо готов пожертвовать своей жизнью ради нее, она была чрезвычайно тронута и воскликнула:

– Не иди! Я скорее умру, чем позволю тебе пострадать!

Она всегда скрывала свои истинные чувства, но на грани жизни и смерти не смогла сдержать своих эмоций.

Раздался лишь стук, когда вилы упали на землю.

Сноски

1

Система государственных экзаменов в Китае при династиях Мин и Цин на присуждение ученых степеней: 乡试 [xiāngshì] экзамены на уровне провинции; 会试 [huìshì] экзамены на уровне столицы; 殿试 [diànshì] дворцовые экзамены.

2

大学士 [dàxuéshì] Дасюэши – досл. «великий ученый муж», гражданский чин 5-го ранга, учрежденный в эпоху Мин; дасюэши состояли советниками при императоре.

3

康熙 [kāngxī] Айсиньгеро Сюанье (1654–1722) – четвертый маньчжурский император династии Цин; «Канси» – девиз его правления, в переводе «процветающее и лучезарное».

4

钮祜禄 [niǔhùlù] Нюхуру – влиятельный маньчжурский клан эпохи Цин.

5

弘历 [hónglì] Айсиньгеро Хунли (1711–1799) – шестой маньчжурский император династии Цин; «Цяньлун» – девиз его правления (1735–1796), досл. «непоколебимое и славное».

6

爱莲说 [àiliánshuō] «О любви к лотосу» – произведение Чжоу Дуньи (1017–1073 гг.).

7

热河 [rèhé] Жэхэ – провинция в северо-восточной части Китая с административным центром в городе Чэндэ.

8

常熟 [chángshú] Чаншу – городской уезд в городе Сучжоу в провинции Цзянсу, Китай.

9

黃帝 [huángdì] Хуан-ди, или Желтый император, – легендарный правитель Китая и мифический персонаж, который считается также основателем даосизма и первопредком всех китайцев.

10

高祖 [gāozǔ] Лю Бан (годы правления 202–195 до н. э.) – первый император династии Хань; Гао-цзу – посмертно данное имя, досл. «высокочтимый предок-основатель».

11

太宗 [tàizōng] Ли Шиминь (годы правления 627–649) – второй император династии Тан; Тай-цзун – храмовое имя императора.

12

洪武 [hóngwǔ] Чжу Юаньчжан (годы правления 1368–1398) – первый император династии Мин; «Хунъу» – девиз его правления, досл. «разлив воинственности».

13

成吉思汗 [chéngjísīhán] Чингисхан (1162–1227) – основатель и первый великий хан Монгольской империи.

14

努尔哈赤 [nǔ’ěrhāchì] Нурхаци (1559–1626) – основатель и первый император династии Цин.

15

皇太极 [huángtàijí] Хунтайцзи (годы правления 1626–1643) – правитель империи Цин.

16

献 [xiàndì] Сянь-ди (годы правления 189–220) – тринадцатый и последний император династии Хань, в 220 г. был вынужден отречься от престола в пользу Цао Пи (曹丕).

17

崇祯 [chóngzhēn] Чжу Юцзянь (годы правления 1627–1644) – шестнадцатый и последний император династии Мин; «Чунчжэнь» – девиз его правления, досл. «возвышенное счастье».

18

鹏搏万里 [péng bó wànlǐ] Пэн Бо Ваньли – досл. «гигантская птица поражает жертву с огромного расстояния».

19

三分剑术 [sānfēn jiànshù] Саньфэнь Цзяньфа – техника Трехконечного меча, выдуманная автором техника владения мечом тянь-шаньской школы.

20

追魂夺命剑法 [zhuī hún duó mìng jiànfǎ] Чжуй Хунь До Мин Цзяньфа – досл. «меч, захватывающий душу и отнимающий жизнь», выдуманный прием.

21

孟婆灌汤 [mèngpó guàntāng] Мэн По Гуань Тан – досл. «богиня Мэн-По готовит суп забвения».

22

Отсылка к 諸葛亮 [zhūgě liàng] Чжугэ Лян – китайский полководец и государственный деятель эпохи Троецарствия. Был гениальным стратегом, таким же как и Сюй Тяньхун.

23

于潜 [yúqián] Юйцянь – бывший уезд в провинции Чжэцзян, Китай.

24

马褂 [mǎguà] Магуа – куртка китайского покроя, надевается поверх халата, имеет длину до талии, с пятью дисковыми пуговицами, преимущественно носили мужчины во время правления династии Цин.

25

回部[huíbù] Исламские районы – во времена Цин общепринятое наименование Синьцзяна и южного Тянь-Шаня, населенных уйгурами.

26

嵩山 [sōngshān] Гора Суншань – одна из пяти священных гор в китайском даосизме, расположена в провинции Хэнань.

27

金陵 [jīnlíng] Цзиньлин – поселение на территории современного г. Нанкина.

28

绅士 [shēnshì] досл. «ученые мужи, носящие широкий пояс» (символ власти в древности) – одно из четырех официальных сословий императорского Китая. Подразумевает семьи, главы или отпрыски которых сдали государственные экзамены и таким образом получали государственные должности.

29

Игра слов: иероглиф 通Тун значит досконально «понимать, хорошо знать что-либо, превосходно разбираться в чем-либо».

30

秀才 [xiùcái] Сюцай – студент, неофициальное разговорное название 生员 [shēngyuán] шэнъюаня – первой из трех ученых степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при династиях Мин и Цин.

31

祝融 [zhùróng] Чжужун – божество огня в китайской мифологии.

32

辽东 [liáodōng] Ляодун – территория к востоку от реки Ляохэ, часть провинции Ляонин, Китай.

33

三节棍 [sānjiégùn] Трехзвенная палка – один из видов оружия ушу.

34

伏兔穴 [fútùxué] «фу» – «ладонь» (мера длины в 4 сложенных вместе пальца, составляет 3 цуня); «шу» – «выпуклость». Под «шу» подразумевается выступ гортани (Адамово яблоко). Точка расположена на 3 цуня кнаружи от верхнего края Адамова яблока, отсюда и название.

35

白乐天 [bái lè tiān] Бо Лэтянь – второе имя поэта Бо Цзюйи (772–846), поэт эпохи Тан.

36

Лёсс – осадочная горная порода, неслоистая, суглинисто-супесчаная, имеет светло-желтый или палевый цвет; кожа превращается в лёсс – стареет и желтеет.

37

木鱼 [mùyú] Деревянная рыба – деревянное било в форме рыбы или безногого краба, на котором отбивается такт при чтении молитв.

38

Одно из самых употребительных молитвенных причитаний у буддистов; ср. «о господи», «слава богу».

39

辰州言家拳 [chénzhōu yánjiā quán] Чэньчжоу яньцзяцюань – выдуманная автором школа боевых искусств.

40

如来佛 [rúláifó] Татхагата – один из десяти эпитетов Будды.

41

韦护 [wéihù] Вэй Ху, или Вэй Туо (韦驮), – в буддизме бог-хранитель; санскр. Skanda, божество, страж буддийской веры; статуя его ставится при входе в храм.

42

金刚 [jīngāng] ваджра – ритуальное и мифологическое оружие в индуизме, буддизме и др. ведических религиях; в переводе означает «молния» и «алмаз»; используется как символ силы и защиты веры. Защитники буддийской веры охраняют вход в буддийских храмах.

43

戈壁 [Gēbì] Гоби – обширный регион в Центральной Азии (на территории Монголии и Китая), третья по величине жаркая пустыня в мире, характеризующаяся пустынными и полупустынными ландшафтами.

44

阿密特 [āmìtè] Амит – говорящее имя, иероглифы имени имеют значения «шпион, тайный, секретный».

45

牛郎织女 [niúláng zhīnǚ] «Пастух и Ткачиха» – легенда, широко известная в Китае. Это история вечной любви, трогательного отношения человека к окружающим.

46

秦观 [qínguān] Цинь Гуань (1049 – ок. 1100) – китайский поэт из династии Сун.

47

鹊桥仙 [quèqiáo xiān] Божественный сорочий мост – по легенде, это мост через Млечный Путь, построенный сороками по велению Ткачихи для свидания с Пастухом.

48

莎车县 [shāchē xiàn] Уезд Ярке́нд, или уезд Шачэ, – оазис и уезд в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, к юго-востоку от Кашгара и к северо-западу от Хотана, на высоте 1189 м над уровнем моря.

49

Ятаган – клинковое колюще-режущее и рубяще-режущее холодное оружие с длинным однолезвийным клинком, имеющим двойной изгиб; нечто среднее между саблей и тесаком.

50

马头琴 [mǎtóu qín] Моринхур – монгольский струнно-смычковый инструмент.

51

长白山地 [chángbái shāndì] Чанбайшань – вулканическое плоскогорье в составе Маньчжуро-Корейских гор, расположенное на территории Китая и частично КНДР.

52

文房四宝 [wénfángsì bǎo] Четыре драгоценности рабочего кабинета – кисть (笔), тушь (墨), бумага (纸) и тушечница (砚). Распространенное в Китае образное название письменных принадлежностей.

53

令箭 [lìngjiàn] Линцзянь – жезл стрельчатой формы, вручался лицу, получившему военный приказ, в знак его полномочий.

54

Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй – знаменитые полководцы эпохи Троецарствия.

55

铁门关 [tiěmén guān] Темэньгуань (Железные Ворота) – перевал в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, Китай.

56

阴市穴 [yīn shì xué] Иньши – акупунктурная точка, которая располагается выше верхнего края коленной чашечки на 3 цуня, в углублении между прямой и наружной широкой мышцами бедра.

57

曲泽穴 [qūzéxué] Цюйцзе – акупунктурная точка, находящаяся на поперечной локтевой складке, у локтевого края сухожилия двуглавой мышцы плеча.

58

霹雳掌 [Pīlì zhǎng] Пиличжан – досл. «удар, подобный раскату грома».

59

Холод в китайской медицине относится к патогенным факторам типа Инь, повреждающим Ян-Ци, что ослабляет и замедляет жизненные процессы в организме. В результате восприятия внешнего патогенного холода нарушается функция прогревания организма, что вызывает явные проявления присутствия холода, такие как похолодание конечностей, боль в животе, диарея и пр.

60

玉枕穴 [yùzhěn xué] Нефритовая подушка – название акупунктурной точки, расположенной на затылке, за пределами верхнего края затылочного выступа.

61

穆王八骏饮瑶池 [mùwángbājùn yǐnyáo chí] – выдуманный автором прием.

62

丹田 [dāntián] Даньтянь – часть тела, находящаяся на 3 цуня ниже пупка; половая сфера, место сосредоточения жизненных сил.

63

崑崙 Куньлунь – в древнекитайской мифологии священная гора, находившаяся где-то на западной окраине китайских земель.

64

梁山伯与祝英台 [liáng shānbó yǔ zhù yīngtái] Лян Шаньбо и Чжу Интай – китайская народная легенда о любви.

65

王魁 [wáng kuí] Ван Куй, согласно легенде, был ученым из Цзинина во времена династии Сун. После научной экспедиции он бросил свою жену Гуй Ин, отчего она повесилась, и Ван Куй также подвергся возмездию.

Content

Цзинь Юн
Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 3

Глава 1. Узник на вершине пагоды Шести Гармоний

Глава 2. Трехконечный меч Двух Орлов Тянь-Шаня

Глава 3. Прошлое, настоящее и будущее яркой красной свечи

Глава 4. Девушка, готовая преодолеть тысячи ли

Глава 5. Гром в древнем храме

Глава 6. Благоухающая любовь в пустыне

Глава 7. Испытание Четырех тигров

Глава 8. Ловушка для героев

Глава 9. Мучительное сражение ради смерти генерала в железных доспехах

Глава 10. В погоне за девушкой в желтом одеянии

Глава 11. Игры на мечах в одинокой пустыне

Сноски