Цзинь Юн

Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 4

Copyright © Jin Yong [Louis Cha] 1956, 1975, 2002 Original Chinese Edition Published by MING HO PUBLICATIONS CORPORATION LIMITED, HONG KONG.

© Богданова С. А., Гусева А. С., Пархоменко В. К., Руднева Д. А., А. Джуракуль Н. Л., Мысик Д. К., Бондаренко А. А., перевод, 2023

© Мозгалевский А., иллюстрация на обложке, 2023

© ООО «Феникс», оформление, 2023

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1. Бой с волками во имя любви

狼口賭命答深情

Когда Гу Цзиньбяо услышал нежные слова Хуо Цинтун, обращенные к Цзялуо, его тут же охватила ревность. Он всегда обладал вспыльчивым характером, а когда злился, становился поистине бесстрашным. Гу закричал:

– Даже если волки откусят мне половину башки, я не вернусь раньше тебя, паренек. Пошли!

Чэнь Цзялуо улыбнулся Хуо Цинтун и Благоухающей принцессе и бок о бок с Гу Цзиньбяо вышел за пределы огненного круга. Хуо Цинтун была так напугана, что снова готова была упасть в обморок, и закричала:

– Не… не уходи!..

Принцесса Касили широко раскрыла свои черные, как уголек, глаза. Эти двое уже собирались выйти из огненного круга, когда Тэн Илэй внезапно крикнул:

– Подождите!

Двое мужчин остановились и обернулись. Тэн Илэй сказал:

– Мастер Чэнь, кинжал все еще при вас.

– Простите, я забыл, – усмехнулся Цзялуо.

Он отвязал кинжал, подошел к Хуо Цинтун и отдал его ей со словами:

– Не грусти! Этот кинжал будет напоминать тебе обо мне.

В глазах девушки стояли слезы, и она была не в силах сказать ни слова, но вдруг в ее голове, как вспышка молнии, промелькнула мысль, и она прошептала:

– Наклонись.

Чэнь Цзялуо опустил голову. Хуо Цинтун сказала тихо:

– Используй огненный факел!

Чэнь Цзялуо был ошеломлен, затем он повернулся к Чжан Чжаожуну и сказал:

– Брат Чжан, я позабыл, отдал ли все свои кинжалы… может, проследишь за этим, проверишь?

Чжан Чжаочжун посмотрел, нет ли под одеждами Чэня и Гу скрытого оружия, а затем сказал:

– Брат Гу, оставь-ка свое оружие тоже.

Гу Цзиньбяо в гневе вытащил из-за пазухи вилы и со всей силы воткнул их в землю. Выражение его лица резко изменилось, глаза налились кровью. Гу Цзиньбяо внезапно подбежал к Хуо Цинтун, крепко схватил ее и уже собирался поцеловать, но внезапно кто-то повалил его на землю. Гу Цзиньбяо, который привык сражаться со своими братьями, знал, что это мог быть только Ха Хэтай.

– Второй, ты вообще обнаглел? – крикнул Ха Хэтай.

После падения разум Гу Цзиньбяо немного прояснился, и он зарычал, устремившись к волчьей стае. Чэнь Цзялуо сорвался с места, пытаясь опередить Гу Цзиньбяо. Стая волков рычала и кружила за пределами огненного круга, и когда они увидели бегущего к ним человека, тут же набросились на него. Гу Цзиньбяо понимал, что столкнулся с невероятной опасностью; он, на долю секунды испытав страх, взял себя в руки и, увидев, что два злых волка набросились на него с двух сторон одновременно, схватил левой рукой за шею того волка, что был слева от него, правой рукой схватил его за хвост и поднял в воздух. В искусстве ведения сражения есть особая техника, которая называется Бой скамьей. Она возникла благодаря случаю: однажды, когда один из старейшин школы Улинь наслаждался уличной прохладой, сидя на скамье, на него напали враги с мечами в руках. Мастер был безоружен, поэтому ему ничего не оставалось, как только схватить скамью, на которой он сидел, и отбить ею атаки. Эта техника ведения боя жива до сих пор; в тех случаях, когда под рукой нет оружия, мастера прибегают к Бою скамьей. Схватив волка, Гу Цзиньбяо сообразил, что может использовать в сражении животное, ведь тело волка было примерно такой же длины, как и скамья, и у него было тоже четыре ноги.

Чэнь Цзялуо использовал технику восьми триграмм, с помощью которой он обычно справлялся с волками на востоке и западе. Это была техника Ван Вэйяна, благодаря которой он однажды победил Чжан Чжаочжуна; эту технику использовал Чэнь Цзялуо и в поединке с Чжоу Чжунъином. Его навыки намного уступали мастерству Ван Вэйяна, но движения его все равно были быстры и легки. Сначала волки не могли за ним угнаться, но голодных хищников становилось все больше, и вскоре у Чэнь Цзялуо не осталось свободного места для передвижения. Он понял, что его техника больше не помогает в борьбе с волками, поэтому достал из кармана кусок ткани, поджег его и начал вращать самодельный факел вокруг себя. Свет факела был очень слабым, но волки сразу же испугались и отступили назад.

Когда Касили увидела, как Чэнь Цзялуо бросился на волков, она испугалась и подбежала к Хуо Цинтун со словами:

– Сестра, что он делает?

Хуо Цинтун разрыдалась и сказала:

– Он жертвует своей жизнью, чтобы спасти нас.

Принцесса была потрясена, затем слегка улыбнулась и сказала:

– Если он умрет, я тоже не буду жить.

Когда Хуо Цинтун увидела, как спокойна ее сестра, подумала, что любовь к Цзялуо уже стала частью ее сердца.

Чжан Чжаочжун был втайне рад, увидев, что Чэнь и Гу окружены волками, но, когда Чэнь Цзялуо вдруг поджег ткань и волки в страхе отступили, удивился; впрочем, он быстро понял, что огонь долго гореть не будет, поэтому это было лишь временное преимущество.

Тэн и Ха смотрели только на Гу Цзиньбяо. Они наблюдали за тем, как он демонстрирует свою храбрость, держа в руках волка и отбиваясь от других хищников; увидев, как он ударил по голове волка другим хищником, пришли в восторг. Нападавшие на Гу волки раскрыли пасти; у одного морда была прокушена до костей, а у другого из шеи капала кровь. Учуяв кровь, волки набросились на него еще яростнее и разорвали на куски того хищника, которого Гу Цзиньбяо держал в руках. Тот снова попытался поймать волка, но чуть не нарвался на волчьи зубы. Если бы он быстро не отдернул руку, уже лишился бы левой руки. В этот момент справа на него напали два голодных зверя. Ха Хэтай отвязал хлыст от пояса и сказал:

– Я пойду и спасу его.

Прежде чем Тэн Илэй успел ответить, Хуо Цинтун холодно сказала:

– Что, гуандунский герой на грани того, чтобы потерять лицо?

Ха Хэтай застыл от удивления, а когда взглянул на двух мужчин, сражающихся с волчьей стаей, увидел, что обстановка изменилась.

Заметив, что факел его вот-вот потухнет, Чэнь Цзялуо поспешно оторвал лацкан своего длинного пальто и поджег его. Не в силах более находиться на месте, он устремился к кустарнику. Но Чэнь Цзялуо передвигался слишком медленно, поэтому два волка успели наброситься на него. Он успел проскочить между ними, схватил ветку и сильным ударом размозжил голову голодному волку. Другие хищники подбежали, чтобы полакомиться мясом убитого животного, и на несколько мгновений их погоня за Цзялуо замедлилась. Он воспользовался этим моментом, подобрал сухие ветки, поджег их и создал вокруг себя огненный круг.

Хуо Цинтун и Касили обрадовались, когда увидели, что молодой человек вне опасности. Гу Цзиньбяо хотел последовать примеру Цзялуо, но поджигать ему было нечего, поэтому ему пришлось сражаться с хищниками, которые его постоянно покусывали. Ха Хэтай был крайне удивлен и сказал Хуо Цинтун:

– Считаем, что Чэнь Цзялуо выиграл!

Взяв кинжал и разрезав веревки, опутывающие руки и ноги девушки, он воскликнул:

– Теперь я могу ему помочь!

Но, не сделав и нескольких шагов, Ха Хэтай подвергся нападению волков.

– Четвертый, вернись назад! – завопил Тэн Илэй.

Ха Хэтай отпрыгнул назад, схватил горящую ветку и попытался броситься на помощь к другу, но расстояние было слишком велико. Ха видел, что на Гу Цзиньбяо вот-вот набросятся волки, тогда он обратился к Чэнь Цзялуо:

– Мастер Чэнь, ты победил, мы освободили твою подругу. Пожалуйста, прояви милосердие и спаси нашего брата.

Чэнь Цзялуо посмотрел вдаль и увидел, что Хуо Цинтун уже освобождена. Он подумал про себя: «Чтобы справиться с волками, хорошо бы иметь еще одного помощника». Он поднял зажженную ветку и бросил ее Гу Цзиньбяо с криком:

– Хватай!

Руки и ноги Гу Цзиньбяо были в крови; увидев летящую ветку, он поймал ее и тут же начал размахивать ею вокруг себя. Волки боялись огня, этот страх передавался десятки тысяч лет, поэтому, увидев огонь в его руке, сразу же отступили. Гу Цзиньбяо продолжал махать веткой и медленно подошел к Чэнь Цзялуо. Чэнь Цзялуо бросил ему еще одну ветку. Цзиньбяо с огнем в руках подошел к кустарнику.

– Быстро собирай сухие ветки, – сказал Чэнь Цзялуо.

Собрав немного, они взвалили себе на спины вязанки, взяли в руки горящие ветки и пошли к огненному кругу. Волки были вынуждены освободить им путь.

Они подходили все ближе и ближе, Чэнь Цзялуо шел впереди. Принцесса Касили подошла к краю огненного круга и раскрыла свои объятия, чтобы приветствовать его. Он уже собирался войти, когда Хуо Цинтун окликнула его:

– Подожди, пусть он зайдет первым.

Чэнь Цзялуо сообразил, о чем говорила Хуо Цинтун, и обернулся, давая возможность Гу Цзиньбяо войти первым в огненный круг, боясь, что, хотя победитель уже объявлен, проигравший не согласится с результатами и захочет взять реванш.

Так и вышло: глаза Гу Цзиньбяо были красными от гнева, он попытался втолкнуть Чэнь Цзялуо в огненный круг первым. Чэнь Цзялуо увернулся, но Гу Цзиньбяо не оставил попыток совершить задуманное и продолжил нападать. Гу схватил горящую ветку и попытался кинуть ее в противника, однако тот резко наклонился и ветка пролетела мимо. Гу Цзиньбяо разозлился еще больше и начал лупить его кулаками. Чэнь Цзялуо в ответ ударил соперника прямо в лицо. Гу Цзиньбяо никогда раньше не видел такой странной боевой техники, от удивления он попятился назад и наступил левой ногой на голодного волка. Зверь завыл от боли и открыл пасть, чтобы укусить Гу. В это время Чэнь Цзялуо только набирал скорость, нанося удары один за другим. Тэн Илэй и Ха Хэтай наблюдали за боем с края огненного круга, и оба были потрясены, увидев боевую технику Цзялуо. Гу Цзиньбяо вытянул руку, чтобы заблокировать удар, ожидая, что противник отступит, но тот, наоборот, нанес удар левой ногой. Чэнь Цзялуо использовал всю свою силу, чтобы побороть Цзиньбяо, но в один момент он резко сменил тактику, что застало Гу врасплох, и тот не устоял на ногах. Как только Гу Цзиньбяо упал, окружавшие его волки тут же набросились на него. Все, кто был в огненном круге, вскрикнули. Гу Цзиньбяо попытался отбиться от напавших хищников; левой рукой он отбросил одного из волков, но этого было недостаточно. Он попытался встать, но животных было слишком много, да и он сам выбился из сил из-за боя с Чэнь Цзялуо.

– Все кончено! – вскрикнул он, понимая, что встать на ноги уже не может.

Чэнь Цзялуо подбежал к нему и нанес очередной удар; хотя ногами Гу двигать не мог, он в гневе сжал кулаки и ударил несколько раз Чэнь Цзялуо в грудь, пытаясь убить его.

– Злобный бандит! – выругался Чэнь.

Он, словно ветер, стремительно ударил Гу в акупунктурные точки Чжун-фу[1] и Сюань-цзи[2]. Руки Гу Цзиньбяо внезапно парализовало, и они обмякли.

– Не убивай его! – закричала Хуо Цинтун.

Чэнь Цзялуо быстро сообразил: «Если я убью его, это не даст особых преимуществ, а лишь настроит Тэна и Ха против нас, но вот если я оставлю его в живых, то, может быть, они встанут на мою сторону, когда я буду сражаться с Чжан Чжаочжуном». Он поднял Гу Цзиньбяо и бросил его в огненный круг. Ха Хэтай поймал брата, и Чэнь Цзялуо запрыгнул следом. На этот раз Цзялуо одержал победу.

Он уже собирался подойти к Хуо Цинтун и принцессе Касили, как вдруг Цинтун воскликнула:

– Осторожно, сзади!

Чэнь Цзялуо почувствовал порыв ветра у себя за спиной, поспешно пригнулся, и два голодных волка пролетели над его макушкой. Двое волков, увидев ускользающую добычу, будучи смертельно голодными, набрались храбрости и прыгнули в огненный круг. Один из них набросился на Касили. Чэнь Цзялуо схватил волка за хвост и сильно дернул. Хищник развернулся и завыл от боли, другой зверь тоже набросился на Цзялуо. Волк получил удар по шее и покатился по земле, затем вскочил и снова набросился, пытаясь его укусить. Хуо Цинтун бросила Чэнь Цзялуо кинжал. Он схватился за рукоятку и попытался воткнуть клинок в волка, но тот оказался на удивление достаточно проворным и смог увернуться.

В этот момент в огненный круг заскочили еще три волка: одного из них Ха Хэтай схватил за голову и, используя один из боевых приемов, выбросил из круга, другого разрубил надвое мечом Чжан Чжаочжун, а с третьим боролся Тэн Илэй. Ха Хэтай добавил веток, принесенных Гу Цзиньбяо, в огонь, чтобы другие волки не смогли забежать в круг.

Чэнь Цзялуо направил свой кинжал влево, волк уклонился вправо, но Чэнь уже перебросил кинжал в правую руку и напал. Волк не мог избежать удара, поэтому внезапно открыл свою огромную пасть и заглотнул кинжал. Чэнь Цзялуо быстро сообразил, что нужно сделать, и отрезал язык хищнику. Животное сжало от боли свои клыки, да так сильно, что Чэнь Цзялуо не мог вытащить кинжал из его пасти. В это время другой волк тоже набросился на него, но Чэнь ударил его ногой – с такой силой, что страшный зверь вылетел за пределы круга. Затем Чэнь Цзялуо ударил первого волка по морде; тот упал замертво, и Юный Глава наконец смог вытащить оружие из его пасти. Остальные увидели холодный фиолетовый свет, исходивший от кинжала. Хотя волк был мертв, но все еще сжимал в зубах сломанное им лезвие клинка. Однако в руках у Чэнь Цзялуо был абсолютно целый кинжал… Воины недоумевали: как такое возможно?

Чэнь Цзялуо шагнул вперед и попытался вытащить лезвие, из пасти, но сделать это было не так просто. Правой рукой Чэнь разрубил волчью пасть – лезвие кинжала мягко прошло сквозь тело волка, будто он резал им масло. Цзялуо взглянул на оружие, которое держал в руках, а затем наклонился, чтобы достать клинок из пасти волка, и понял, что это ножны. Он вставил кинжал в эти ножны – они подошли идеально. У них был очень острый кончик, поэтому люди, видевшие их, естественно, думали, что это и есть кинжал, но они не знали, что внутри ножен находится клинок, сила и острота которого были просто невообразимыми. Когда Хуо Цинтун подарила ему этот кинжал, она сказала, что в нем скрыт великий секрет, который никто до сих пор не мог разгадать. Если бы не сегодняшняя случайность, если бы волк не схватился за кинжал, кто бы мог подумать, что то, что все принимали за оружие, на самом деле является ножнами?

В это время Тэн Илэй уже убил последнего волка в пределах огненного круга. Сначала он помог Гу Цзиньбяо, а затем вытащил свой кинжал, отрезал четыре волчьи лапы и начал поджаривать их на огне. Хуо Цинтун крикнула:

– Перестань, разве жизнь тебе вообще не дорога?

Тэн Илэй изумленно переспросил:

– С чего это?

– Ты думаешь, что голодные волки, учуяв запах жареного мяса, не кинутся на нас?! – ответила Цинтун.

Тэн Илэй подумал, что это разумная мысль, и поспешно убрал волчью ногу подальше от огня. Гу Цзиньбяо некоторое время сидел и, тяжело дыша, перевязывал шесть больших ран на своем теле, оставшихся после укусов волков. На мелкие раны он даже не обращал внимания. Все, что его волновало, – это голод, поэтому он подобрал одну из волчьих ног, отрезанных Тэном, и съел сырое мясо.

Принцесса Касили взяла в руки кинжал и начала рассматривать его, восхищаясь хитростью конструкции и изысканным мастерством изготовления оружия. Заглянув внутрь ножен, она увидела внутри что-то белое. Девушка потрясла ножны, пытаясь вытащить странный предмет, но он все еще оставался внутри. Тогда она поддела непонятный предмет тонкой веточкой, и из ножен выкатился маленький белый шарик. Чэнь Цзялуо и Хуо Цинтун, с удивлением рассматривая его, поняли, что это восковая капсула. Цзялуо обратился к Хуо Цинтун:

– Открой и посмотри, что это, ладно?

Девушка кивнула. Под небольшим усилием восковая капсула раскрылась, изнутри выпал комочек бумаги. Хуо Цинтун расправила его, и взору открылся тонкий, как крыло цикады, листок шелковой бумаги, на котором были выведены древние письмена, а рядом с текстом – карта.

Чжан Чжаочжун, увидев, что они нашли странные письмена, притворился, что собирает сухие ветви для костра, а на деле ходил вокруг, наблюдая за Чэнь Цзялуо и Хуо Цинтун. Но текст был на арабском, поэтому он не мог понять смысла написанного и, разочарованный, оставил попытки узнать что-нибудь.

Чэнь Цзялуо знал несколько арабских слов, но его знаний было недостаточно, поэтому он отдал таинственную бумагу Хуо Цинтун. Девушка задумчиво взяла ее в руки, прочитала, а затем отдала обратно Цзялуо.

– Что там написано? – спросил он.

Хуо Цинтун не ответила, продолжая раздумывать над тем, что только что прочла. Принцесса Касили знала нрав своей сестры и улыбнулась:

– Она размышляет над сложным вопросом, не мешай ей.

Цинтун пальцами нарисовала на песке восток и запад, потом все стерла, а затем присела на колени и крепко задумалась. Чэнь Цзялуо сказал:

– Ты еще слаба, не напрягай сильно свой мозг. Если ты не можешь понять, что написано на бумаге, отложим на потом.

Хуо Цинтун сказала, кивнув в сторону Чжан Чжаочжуна:

– Я хочу поговорить без волков и без людей-волков.

Принцесса Касили услышала, как ее сестра назвала их людьми-волками, и рассмеялась. Подумав немного, Хуо Цинтун сказала Чэнь Цзялуо:

– Пожалуйста, встань на спину лошади и посмотри на запад, не возвышается ли там белая гора.

Чэнь Цзялуо вскочил на своего коня; он посмотрел на запад, но, хотя вдалеке и были горы, белой вершины видно не было. Хуо Цинтун сказала:

– Согласно карте Затерянный город находится недалеко отсюда, поэтому ты должен увидеть пик Белого нефрита.

Чэнь Цзялуо соскочил с лошади и спросил:

– Что за город?

– Когда я была маленькой, слышала, как люди говорили, что в этой пустыне под песками покоится Затерянный город. Город этот был весьма богатым и процветающим, но однажды внезапно разразилась сильная песчаная буря, и песок полностью скрыл его. Ни один из десятков тысяч жителей не смог спастись.

Повернувшись к Касили, она сказала:

– Сестра, ты лучше всех знаешь эти истории, расскажи ему.

Принцесса продолжила:

– Есть множество легенд об этом месте, но никто никогда не видел древний город своими глазами. Нет, многие побывали там, но лишь некоторые вернулись живыми. Говорят, там хранится несметное количество драгоценностей. Однажды мужчина заблудился в пустыне и случайно забрел в город; он был безумно счастлив, увидев горы золота, и нагрузил ими своего верблюда. Но только он попытался выехать за пределы города, как понял, что без конца ходит вокруг: место не отпускало его.

– Почему? – спросил Чэнь Цзялуо.

– Говорят, все жители Затерянного города превратились в призраков и не желают покидать родные места даже после смерти. Эти призраки не хотят, чтобы их сокровища забрали, поэтому очаровывают людей и не дают им уйти. Если странники не забирают ничего из драгоценностей с собой, они легко выбираются из города.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Отказаться от драгоценностей, я думаю, не так уж и просто.

– Да, как можно устоять, видя столько золотых и серебряных монет? – сказала Хуо Цинтун. – Говорят, если не просто не взять ничего, но даже и оставить несколько серебряных в одном из домов города, то из колодца фонтаном поднимется в воздух пресная вода. И чем больше серебра ты оставишь, тем больше воды будет.

– Не слишком ли жадные эти призраки? – усмехнулся Чэнь Цзялуо.

– Некоторые люди нашего народа увязают в долгах и, не зная, как решить эту проблему, отправляются на поиски этого места, но никогда не возвращаются, – сказала Касили. – Однажды караван спас в пустыне умирающего человека. Он сказал, что был в Затерянном городе и хотел выбраться, но продолжал ходить кругами. Как-то раз этот человек увидел след в пустыне и подумал, что кто-то был здесь недавно, он отчаянно пытался идти по следу, но потом понял, что этот след – его собственный. Караван просил его провести их в это место, но путник отказался, сказав, что, даже если бы он получил все сокровища Затерянного города, нога его больше никогда не ступит в город-призрак.

– Страшно даже представить, как гоняешься за собственными следами по кругу в пустыне, – сказал Цзялуо.

– Есть кое-что еще более пугающее, – добавила принцесса. – Однажды по пустыне шел человек и вдруг услышал, что кто-то зовет его по имени. Он пошел на голос, но никого не встретил и в итоге заблудился.

– Тот, кто обрадовался внезапному появлению такого количества сокровищ, должно быть, потерял рассудок, и ему было трудно найти дорогу в пустыне, – ответил Чэнь. – Если бы он решил, что сокровища ему не нужны, он бы смог четко сориентироваться, ведь голова его не была бы забита мыслями о богатствах. Это совсем не значит, что ему помешали какие-то призраки.

Хуо Цинтун тихо сказала:

– То, что спрятано в ножнах, – это карта пути к Затерянному городу.

Чэнь Цзялуо громко выдохнул. Принцесса Касили улыбнулась и сказала:

– Нам не нужны эти сокровища. Все равно призраки никого не отпустят. Эта карта бесполезна, но кинжал хорош; он настолько острый, что, наверное, хватит лишь одного касания, чтобы нанести вред врагу.

Она выдернула три волоска и положила их на острие кинжала:

– Я слышала, как отец говорил, что настоящий кинжал способен разрубить волос, если просто дунуть на него. Сможет ли так это оружие?

Дунув на лезвие, девушка увидела, как ее три волоска тут же разделились на шесть частей. Принцесса была в восторге. Затем Хуо Цинтун достала платок и подбросила его вверх. Ткань медленно поплыла вниз; она подняла кинжал, провела по платку, и тот разделился на две части. Чжан Чжаочжун и трое демонов выразили свое восхищение громким возгласом, не сумев сдержать зависти. Чэнь Цзялуо вздохнул:

– Каким бы острым ни был кинжал, он бесполезен, если не поможет нам убить этих голодных волков.

– Карта показывает, что Затерянный город был построен вокруг Нефритовой горы, – сказала Цинтун. – Согласно карте гора находится недалеко отсюда, поэтому ее должно быть видно. Почему же на горизонте пусто?

Касили сказала:

– Сестра, не позволяй праздным мыслям завладеть твоим разумом. Даже если ты найдешь эту гору, что с того?

– Тогда мы сможем сбежать в город, там есть дома и крепости. Прятаться от волков гораздо лучше там, чем здесь.

– Верно! – воскликнул Цзялуо.

Он вскочил, встал на лошадь и посмотрел на запад, выискивая горную вершину. Чжан Чжаочжун ожидал, что они будут много разговаривать, но не понимал ни слова. Он видел, как Чэнь Цзялуо вскочил на седло, не понимая, что, черт возьми, происходит. Они вчетвером обсуждали, как спастись от волков, и говорили долго, но безрезультатно. Принцесса Касили достала скудные запасы еды и раздала всем. В этот момент она вспоминала об олененке, которого растила. Девушка подняла голову к небу и вдруг удивленно сказала:

– Сестра, посмотри.

Хуо Цинтун, взглянув вверх, увидела в воздухе черную точку, застывшую неподвижно, и спросила:

– Что это?

– Это орел. Я видела, как он летел, но почему он вдруг застыл в воздухе?

– Тебе ведь не показалось, верно?

– Нет, я ясно видела, как орел летел.

– Но если это орел, как он может застыть в воздухе? Это странно, – сказал Цзялуо.

Некоторое время они втроем смотрели в небо, точка внезапно сдвинулась с места, стремительно приближаясь, и через мгновение черная птица пролетела над их головами. Принцесса Касили медленно подняла руку, чтобы поправить растрепанные ветром волосы. Чэнь Цзялуо посмотрел на ее белые, как нефрит, руки и сказал:

– Взгляни на ее руки!

Хуо Цинтун посмотрела на руки девушки и сказала:

– Касили, у тебя действительно красивые руки.

Принцесса смущенно улыбнулась. Чэнь Цзялуо продолжил с улыбкой:

– Несомненно, у принцессы красивые руки, но разве вы не заметили? Ее кожа настолько белая, что трудно различить, где рука, а где белое платье.

– А? – произнесла Цинтун.

Принцесса тихо слушала, опустив глаза, как они говорили о ее руках. Чэнь Цзялуо продолжил:

– Орел спустился с пика Белого нефрита!

– Ах! Неплохо, неплохо. Небо белое, словно козье молоко. Горная вершина, должно быть, такая же белоснежная, и ее не видно издалека, – воскликнула Хуо Цинтун.

– Именно так! Орел черный, поэтому мы его видим.

Только тогда принцесса поняла, что они говорили о Затерянном городе, и спросила:

– Так как нам туда добраться?

– Мы должны тщательно обдумать это, – сказала Хуо Цинтун. Она достала карту, долго рассматривала ее и наконец произнесла: – Когда солнце будет на западе, если это действительно горная вершина, на землю должна упасть тень, и мы сможем рассчитать расстояние до древнего города.

Чтобы скоротать время, все трое присели, разглядывая мертвого волка, тыкали пальцами в морду, выдергивали шерсть и открывали волчью пасть, чтобы осмотреть зубы. По мере того как солнце постепенно садилось, на западной стороне равнины появилась черная тень, которая становилась все длиннее и длиннее, словно лежащий великан. Хуо Цинтун начертила палкой на земле какие-то вычисления и сказала:

– Город примерно в двадцати-двадцати двух милях от этой горной вершины.

Она перевернула мертвого волка. Чэнь Цзялуо взял в руку волчью ногу, поиграл острыми когтями и выдохнул:

– Если у нас будет еще одна лошадь, мы втроем сможем преодолеть двадцать миль без остановок.

– Думаешь, они дадут нам уйти? – сказала Хуо Цинтун.

– Хорошо, дайте мне попробовать. – Он небрежно разрезал живот мертвого зверя кинжалом.

Чжан Чжаочжун и три Гуандунских демона недоумевали, видя, как они роются во внутренностях животного, продолжая говорить на языке мусульман. Чжан Чжаочжун сказал:

– Что такого вы там нашли? Мастер Чэнь, вы обсуждаете, как его похоронить?

Чэнь Цзялуо внезапно пришла в голову идея, и он сказал:

– Мы обсуждаем, как избежать опасности. Послушайте, здесь ничего нет, в животе у волка.

– Этот волк был голоден, поэтому хотел нас съесть.

Демоны засмеялись. Ха Хэтай сказал:

– В последний раз когда мы столкнулись со стаей волков, мы спрятались на дереве. Стая долго кружила, прежде чем уйти. На этот раз звери еще более терпеливы. Они окружили нас и никак не уходят.

– В прошлый раз нам повезло, волков отвлекли тигры и верблюды, – ответил Тэн Илэй. – Теперь, боюсь, в радиусе сотен миль не осталось ни одного живого существа, только мы.

– Волки голодны, хотя им есть что поесть, почему же они не едят свою добычу? – отметил Цзялуо.

Три Гуандунских демона одновременно вскочили и подошли поближе. Чжан Чжаочжун поспешно спросил:

– Созрела ли у вас какая-то идея, господин Чэнь?

– Если мы останемся здесь и будем дожидаться, пока ветви догорят, а затем вновь отправимся собирать хворост, все семеро будут в опасности, верно?

Чжан Чжаочжун и демоны кивнули. Чэнь Цзялуо продолжил:

– Люди в мире боевых искусств ценят героизм и порядочность и жертвуют своими жизнями, чтобы спасти других. Сейчас все в опасности. Если кто-то из нас готов пожертвовать своей жизнью, он мог бы вскочить на коня. Волки не посмеют зайти в кольцо, пока видят здесь огонь. Они погонятся за человеком всей стаей. Он заманит волков как можно дальше, а остальные шестеро будут спасены.

Чжан Чжаочжун сказал:

– А как же тот самый человек?

– Если ему посчастливится встретить возвращающиеся войска цинских солдат, он сбежит, сохранив свою жизнь. В противном случае лучше умереть, чтобы спасти жизни людей, чем просто умереть здесь вместе.

– План хорош, но кто готов быть приманкой для волков? Это вопрос жизни и смерти, – сказал Тэн Илэй.

Ха Хэтай сказал:

– Давайте бросим жребий…

Чэнь Цзялуо изначально хотел пойти добровольцем, так что он, Хуо Цинтун и ее сестра вызвались отвлекать волков. Они побоялись вызвать подозрения, поэтому согласились тянуть жребий, но Цзялуо добавил:

– Тогда участвовать будут только мужчины.

Гу Цзиньбяо воспротивился:

– Все мы люди, почему они должны остаться в стороне?

– Ты мужчина или нет, в конце концов! – воскликнул Ха Хэтай. – Тебе не будет стыдно, что ты не защитил двух девушек? Как можно позволить им спасать нас? Пусть лучше меня съест стая голодных волков, чем мои друзья на реках и озерах будут смотреть на меня свысока и насмехаться до конца жизни.

– Хотя мужчины и женщины разные, но живы мы одинаково, – поддержал Гу Тэн Илэй. – Если тянуть жребий, то участвовать должны все.

Он думал, что, если их будет больше, его шансы стать жертвой значительно уменьшатся. Гу Цзиньбяо любил и в то же время ненавидел Хуо Цинтун, думая, что если она не достанется ему, то пусть лучше ее съедят голодные волки. Все четверо посмотрели на Чжан Чжаочжуна и ждали его ответа. Чжан Чжаочжун уже придумал план, зная наверняка, что жребий не выпадет ему, поэтому его мысли занимало совсем другое: «Эти две красавицы должны остаться в живых. Одну хочет император, почему бы мне не забрать другую?» Он тут же с гордостью сказал:

– Мужчина должен быть мужчиной внутри, а не только снаружи. Я человек чести – как я могу позволить женщинам спасать мою жизнь?

Услышав, как твердо он этот сказал, Тэн и Гу не стали спорить с ним. Гу Цзиньбяо согласился:

– Хорошо, оставим девушек в покое.

– Приступим! – сказал Тэн Илэй.

Он наклонился, чтобы собрать ветки, но Чжан Чжаочжун его остановил:

– С ветками легко сжульничать. Лучше сыграть с монетами. – Он вынул из мешка дюжину монет, выбрал пять одного размера, остальные положил обратно в мешок и сказал: – Вот четыре монеты, на которых изображен император Юнчжэн. Посмотрите, они одинаковые. А на пятой монете изображен император Шуньчжи. Кому выпадет Шуньчжи, тот и отправится к волкам. – Все проверили монеты, и Чжан Чжаочжун продолжил: – Отлично. Брат Тэн, положи их в свой мешок.

Тэн Илэй бросил в мешок пять медных монет. Чжан Чжаочжун спросил:

– Кто хочет тянуть первым?

Он посмотрел на Гу Цзиньбяо. Увидев, что его правая рука слегка дрожит, сказал с улыбкой:

– Брат Гу, не бойся. Рождение и смерть – воля судьбы, а богатство и честь – воля твоя. Я буду первым.

Он просунул руку в мешок и сжал одну из монет пальцами. Продемонстрировав монету с изображением Юнчжэна, мужчина сказал с улыбкой:

– К сожалению, не мне геройствовать сегодня.

Хотя четыре монеты с портретом императора Юнчжэна были примерно того же размера, что и монеты с изображением Шуньчжи, они были новее, их отлили примерно на восемьдесят лет позже. Монеты императора Шуньчжи в ходу уже почти сотню лет, они изношены, поэтому, естественно, тоньше. Просто разница в толщине очень мала, и обычно людям заметить ее довольно сложно, но Чжан Чжаочжун знал в деньгах толк. Вторым тянул Чэнь Цзялуо – он хотел вытянуть Шуньчжи, забрать девушек и уйти, но ему выпал Юнчжэн. Чжан Чжаочжун сказал:

– Второй брат Гу, твой черед.

Гу Цзиньбяо взял мешок и потряс его, громко сказав:

– Кому-то из нас троих суждено вытянуть Шуньчжи… Это нехорошо!

– Любому из нас он мог выпасть, в чем проблема? – ответил Чжан Чжаочжун.

– Деньги твои, и ты первым тянул монету – кто поверит в то, что ты не мухлевал? – злился Гу Цзиньбяо.

Чжан Чжаочжун посинел от возмущения и сказал:

– Тогда достань свои деньги и давай сыграем еще раз.

– Пусть каждый достанет по монете, так будет честно, – сказал Гу Цзиньбяо.

– Хорошо! Если ты мужчина, то сдержишь слово и пойдешь на смерть в случае проигрыша, – согласился Чжан Чжаочжун.

Тэн Илэй достал три монеты, оставшиеся в мешке, вернул их Чжан Чжаочжуну и достал еще одну монету с изображением Юнчжэна. Чэнь Цзялуо сказал:

– У меня нет с собой монет, поэтому я поставлю эту, полученную от брата Чжана.

– Ну что, теперь все довольны? – воскликнул Чжаочжун.

Гу Цзиньбяо ответил:

– На монете с Юнчжэном иероглифы отличаются от тех, что на монетах с Шуньчжи. Каждый может это нащупать. На самом деле нелегко отличить маленькие иероглифы, отлитые на деньгах, на ощупь. Один Юнчжэн сделан из белой меди, а остальные четыре сделаны из латуни. Тот, кто вытянет белую медь, пойдет к волкам.

Чжан Чжаочжун растерялся, потом улыбнулся и сказал:

– Надеюсь, это будешь ты! Боюсь, что твоя очередь кормить волков.

– Если никто из нас не отправится туда, в любом случае будь готов к драке.

– Мы проводим тебя в добрый путь, – продолжал Чжаочжун.

Он небрежно положил пять монет в мешок Ха Хэтая и сказал:

– Вы трое тяните первыми, затем возьму я и, наконец, господин Чэнь. Никаких возражений?

Он подумал про себя: «Даже если останутся лишь две монеты, я смогу вытянуть латунь. Мастер Чэнь слишком горд и не будет спорить». Трем Гуандунским демонам нечего было возразить. Ха Хэтай сказал Чжан Чжаочжуну:

– Я буду первым.

– Хорошо, это не имеет никакого значения, – с улыбкой ответил он.

В моменты, когда над ним нависала смерть, Чжан Чжаочжун был очень спокоен, свободно говорил и улыбался, он не мог не восхищаться своим мужеством. Ха Хэтай сунул руку в мешок, но Хуо Цинтун вдруг крикнула по-монгольски:

– Не бери гнутый!

Первая монета, которую он нащупал, действительно была немного погнута, поэтому он достал другую и увидел, что она из латуни. Пока пятеро мужчин спорили, Хуо Цинтун наблюдала за происходящим и заметила, что Чжан Чжаочжун тайком сгибает монету из меди. Она видела, что Ха Хэтай был самым порядочным из этой шайки бандитов: когда Гу Цзиньбяо поймал ее и покушался на ее честь, Ха Хэтай вмешался и остановил его. Вторым тянул Гу Цзиньбяо. На зашифрованном языке бандитов Ляодуна Ха Хэтай велел ему не брать кривую монету. Они оба с ненавистью посмотрели на Чжан Чжаочжуна, думая: «Ты действительно пытался нас обмануть». Чэнь Цзялуо и Чжан Чжаочжун услышали, как Хуо Цинтун сказала что-то по-монгольски, а затем услышали невнятный возглас Ха Хэтая. Они не знали, что это значит, на их лицах отразились сомнения. Чэнь Цзялуо посмотрел на Хуо Цинтун, и принцесса Касили тут же сказала на языке мусульман:

– Не бери гнутую монету.

Хуо Цинтун добавила:

– Медная монета согнута этим мерзавцем.

– Мы ищем предлог, чтобы уйти, – ответил Цзялуо. – Сейчас очередь предателя вытягивать: он возьмет ровную монету и оставит мне медную. Я выйду, а вы последуете за мной. Будет выглядеть так, будто нас заставили уйти, и мы не вызовем никаких подозрений.

Чжан Чжаочжун в этот момент думал: «Не вини меня, если на этот раз ты погибнешь от волков». Он уже собирался засунуть руку в сумку Ха Хэтая, но Чэнь Цзялуо вдруг увидел, что Гу Цзиньбяо смотрит на Хуо Цинтун горящими глазами, и подумал: «Кажется, они не позволят им уйти со мной». Рука Чжан Чжаочжуна уже тянулась к мешку, у Чэнь Цзялуо не оставалось больше времени на раздумья, и он сказал:

– Возьми изогнутый, а неизогнутый оставь мне.

Чжаочжуна как будто молнией поразило, он отдернул руку, спросив:

– Что значит изогнутый или неизогнутый?

– В мешке есть еще две монеты, одна уже согнута тобой. Я хочу ту, что не согнута.

Он протянул руку, достал из мешочка латунную монету и засмеялся:

– Ты сам себя убил, так что оставь белую медь себе!

Лицо Чжан Чжаочжуна побледнело, он вынул из ножен свой длинный меч и закричал:

– Мы договорились, что я тяну первым, почему ты полез?!

Меч Нинби нацелился в шею Чэнь Цзялуо. Цзялуо увернулся и двумя пальцами правой руки ткнул в болевую точку сбоку на шее противника. Чжан Чжаочжун не стал уклоняться, он взмахнул мечом и полоснул по пальцам Чэнь Цзялуо. Чэнь Цзялуо тоже не дрогнул: вскинув запястье, он достал короткий нож, спрятанный в правом рукаве, и ловким движением откинул меч противника, направив нож прямо в лицо Чжан Чжаочжуна. Тот, в свою очередь, вцепился в лицо Чэнь Цзялуо. Цзялуо поднял левую руку, чтобы освободиться, а клинок попытался вонзить в живот Чжаочжуну. Он почти поразил врага, но Чжан Чжаочжун смог увернуться от опасной атаки и отскочил назад на три шага. Три демона и Хуо Цинтун были потрясены тем, как быстро двигались эти двое, и не могли уловить ни одного движения. Чэнь Цзялуо воспользовался моментом для атаки и пошел напрямик. Чжан Чжаочжун резко бросил свой длинный меч в Хуо Цинтун. Цзялуо испугался, что девушка еще слишком слаба, чтобы уклониться, поэтому бросился, как стрела, чтобы прикрыть ее. Заманив его на сторону Хуо Цинтун, Чжаочжун тут же подошел к принцессе Касили, схватил ее, прижал к себе и крикнул:

– Убирайся!

Чэнь Цзялуо замер. Чжан Чжаочжун кричал:

– Если ты не уйдешь, я выброшу ее на съедение волкам!

Три Гуандунских демона начали кричать, но Чэнь Цзялуо уже вырвался из круга, схватил двух волков, вскочил на белую лошадь, пнул ее ногой и поскакал вперед. Вдруг лошадь развернулась, пальцем Цзялуо надавил на шею лошади, и с протяжным ржанием она прыгнула через огненное кольцо, повиснув в воздухе, а Чэнь Цзялуо спустил двух волков на Чжан Чжаочжуна. Чжан Чжаочжун увидел, что два волка вот-вот набросятся на него, и ему пришлось отпустить Касили и защищаться. Чэнь Цзялуо наклонился вниз, протянул руки, обхватил тонкую талию принцессы и прижал к себе, а белая лошадь вырвалась из огненного кольца. Чжан Чжаочжун отбился на короткое время от волков, отбросив их, а затем стремительно бросился следом. Левой рукой он схватил белую лошадь за хвост и повис на нем. Он висел в воздухе без опоры, а конь был настолько силен, что, рванув вперед, потащил его за собой за пределы огненного круга. Он уже собирался вскочить на спину лошади и снова схватить принцессу Касили, когда почувствовал, как что-то полоснуло по спине. Короткий нож Чэнь Цзялуо ранил его, Чжаочжун не подозревал, что этот человек может нанести коварный и неожиданный удар. Ему пришлось, оттолкнувшись от головы гнавшегося за ними волка, отпрыгнуть обратно в кольцо огня.

Хуо Цинтун, размахивая факелом, уже пробивалась к другой лошади. Чэнь Цзялуо летел как молния, протыкая волкам горло либо отрубая пасти взмахом кинжала. Лошади оторвались от стаи и уже неслись галопом на запад. Они бежали намного быстрее волков и в мгновение ока оставили кровожадных зверей на много миль позади. Оторваться от волков было несложно, но как уйти от их бесконечной погони? Они были счастливы, что на время избавились от неприятностей, и слились в объятиях друг друга. Хуо Цинтун покраснела и мягко отпрянула от Цзялуо, после они поскакали дальше.

Вскоре дорога стала каменистой и извилистой. Только когда стемнело, впереди показалась белая гора.

– Согласно карте Затерянный город построен вокруг этого горного пика, – сказала Цинтун.

Они втроем сошли с лошадей и набрали воды, чтобы утолить жажду.

Чэнь Цзялуо поглаживал гриву белой лошади, думая о том, что, если бы не ее выносливость, он, конечно, смог бы сбежать, но Касили все еще была бы в руках врага и ему пришлось бы вернуться за ней. Лицо Хуо Цинтун снова запылало, когда она вспомнила нежное объятие с Цзялуо. Теперь, когда они были втроем, мысль о мести отпала. Они немного отдохнули, и снова послышался шум погони. Чэнь Цзялуо вскочил в седло и сказал:

– В путь!

Ночь была прохладной, в небе сияла луна, а белоснежные горы были словно нефрит. Принцесса Касили посмотрела на горную вершину и сказала:

– Сестра, я думаю, что на пике Белого нефрита живет бессмертный.

Хуо Цинтун, держа правую руку на поводьях, а левой обнимая ее, рассмеялась и ответила:

– Скоро мы это узнаем. Интересно, этот бессмертный мужчина или женщина?

Пока они смеялись, над ними нависла тень горного пика, они почувствовали благоговение. Чэнь Цзялуо прошептал:

– Как говорили древние, горы будто висят в небе. Мы трое, выжившие в ужасной схватке, теперь острее ощущаем красоту гор и рек.

Казалось, пик был совсем близко, но путь давался очень тяжело. Местность сильно отличалась от равнины: грубые камни и гравий вперемешку с желтым песком, холмы и овраги, повсюду высились скалы.

– С такими дорогами неудивительно, что люди теряются, – произнес Чэнь Цзялуо.

Хуо Цинтун достала карту, некоторое время рассматривала ее при свете луны и сказала:

– На карте написано, что дорога в древний город – трижды налево и дважды направо.

– Что это значит?

– На карте ничего не понятно.

Они вновь услышали протяжный вой волков. Все трое ужаснулись. Касили спросила:

– Интересно, почему они так завывают?

Чэнь Цзялуо рассмеялся:

– Думаю, это потому, что они голодны.

– Уже полночь, волки воют на луну, и как только их вой прекратится, они вновь погонятся за нами. Давайте найдем способ укрыться, – сказала Хуо Цинтун.

– Здесь пять дорог, ведущих налево, – отметил Чэнь Цзялуо.

– Если впереди тупик, отступать будет поздно.

– Тогда мы втроем умрем вместе!

– Хорошо, идемте же, – сказала Касили.

Когда Хуо Цинтун услышала слова «умрем вместе», в ее груди что-то кольнуло, а глаза вдруг стали влажными. Тропинка становилась все более узкой и была протоптана людьми. Хуо Цинтун была вне себя от радости и все повторяла:

– Мы спасены, мы спасены!

Девушки так воодушевились, что пустили лошадь вперед по второй дороге. Но этот путь не использовался уже много лет, и в некоторых местах трава была выше человека, а в других – завалена песком. Чэнь Цзялуо небрежно сдвинул несколько камней, чтобы преградить путь волкам. Через милю впереди показалось еще одно перепутье. Принцесса Касили внезапно вскрикнула, увидев на перекрестке груду белых костей. Чэнь Цзялуо сошел с коня и увидел, что это были кости человека и верблюда. Он вздохнул:

– Должно быть, этот человек был в отчаянии и не смог выбрать путь.

Они втроем пошли по третьей крутой дороге. Через некоторое время на обочине появилась еще одна груда белых костей, среди них было рассыпано множество драгоценных камней.

– У этого человека было так много драгоценностей, но это не помогло ему выбраться, – сказала Цинтун.

– Мы идем по верному пути, раз все время видим скелеты, – ответил Чэнь Цзялуо.

– Помните: никому нельзя брать драгоценности! – воскликнула Касили.

Чэнь Цзялуо рассмеялся:

– Ты боишься, что призраки не выпустят нас?

– Обещай мне!

Услышав ее тихую мольбу, он сказал:

– Я не возьму драгоценности, не волнуйся.

И в этот момент подумал: «С тобой и твоей сестрой рядом мне не нужны все сокровища этого мира вместе взятые». Вдруг ему стало стыдно: «Почему я думаю об обеих сестрах?»

Глава 2. Великий мастер со смехом защищает слабых и борется с сильными

談笑任俠見名士

Глубокой ночью трое продолжали свой извилистый путь, и когда уже начало светать, все были уставшими и сонными, их лошади тоже были измотаны.

– Давайте передохнём, – сказала Хуо Цинтун.

– Лучше сначала найдем какой-нибудь дом, где мы сможем спокойно выспаться, – ответил Чэнь Цзялуо.

Вскоре взошло солнце, и перед ними открылись необъятные просторы, необыкновенно прекрасные пейзажи, красоту которых было не передать словами. Возвышался пик Белого нефрита, а перед ним тянулись ряды домов. Множество зданий было разрушено, с обвалившимися стенами и проломленными крышами, не было ни одной целой постройки, но масштаб и архитектура этих построек были поразительны, атмосфера этого места отличалась величественностью. Можно представить, что в свое время здесь был очень процветающий город. Куда ни глянь, повсюду были дома, большие и маленькие, плотно прильнувшие друг к другу, но при этом оттуда не доносилось ни звука, не было слышно даже щебетания птиц. Они втроем прежде никогда не видели подобного места, одновременно прекрасного и пугающего. Эта сокрушительная тишина настораживала, они не осмеливались даже вздохнуть. Спустя долгое время Чэнь Цзялуо натянул поводья и въехал в город первым. Местность была очень пустынна, не было ни одного растения. Вещи внутри домов, хоть и оставались нетронутыми в течение бесчисленных лет, в основном были в хорошем состоянии.

Они вошли в ближайший дом. Благоухающая принцесса, увидев на полу гостиной пару женских туфель пестрого цвета, окрас которых все еще оставался ярким и сочным, вскрикнула, когда попыталась взять их, чтобы рассмотреть поближе. Вместе с ее легким прикосновением они мгновенно обратились в пыль – такое не могло не напугать. Чэнь Цзялуо сказал:

– Это место представляет собой котловину, окруженную высокими горами, что защищает город от дождей и бурь. Но это действительно редкость, что дома, простоявшие здесь века, все еще сохранились.

Они увидели вдоль дороги истлевшие кости и оружия: мечи, копья, алебарды.

– Легенда гласит, что Затерянный город был погребен песками, обрушившимися с небес. Совершенно на это не похоже, – продолжил Чэнь Цзялуо.

Хуо Цинтун сказала:

– Верно! Где же здесь следы песка? Скорее всего, здесь произошла большая битва, а все жители города были уничтожены врагами.

– За пределами города тысячи развилок, если не знать дороги, заблудиться может кто угодно. Враги вряд ли бы узнали, как сюда добраться, – вмешалась Касили.

– В таком случае, должно быть, среди них был предатель.

Они вошли в один из домов, положили карту на стол и принялись ее рассматривать. Но оказалось, что стол уже сгнил, хотя внешне все еще выглядел целым, и, как только Хуо Цинтун оперлась на него двумя руками, стол сразу же обрушился. Девушка подняла карту, посмотрела на нее некоторое время и сказала:

– Эти дома уже настолько обветшали, что, боюсь, не выдержат нападения волчьей стаи. – Она указала на одно место на карте и продолжила: – Это центр города, здесь отмечено много символов, скорее всего, это важное место. Если это дворец или крепость, сооружение должно быть прочным. Давайте отправимся туда, чтобы укрыться от волков.

– Отлично! Так и поступим!

Они втроем продолжили путь по дороге, указанной на карте. Дороги внутри города тоже были извилистыми и напоминали лабиринт, они запутывали, без карты было бы действительно трудно выбраться.

Прошло немногим больше полутора часов, когда они наконец добрались до центра, отмеченного на карте. Но Хуо Цинтун, Касили и Чэнь Цзялуо были глубоко разочарованы: вместо дворца или крепости они обнаружили лишь подножие Нефритовой горы. Однако вблизи эта гора была особенно красива: полностью белоснежная, она излучала чистый искрящийся блеск. Для ювелира достаточно было бы найти крошечный кусочек белого нефрита, чтобы обеспечить себе пропитание на всю оставшуюся жизнь. Но кто мог подумать, что здесь будет целая гора, полностью усыпанная этими драгоценными камнями? Все трое подняли головы и взглянули на возвышающийся пик, и их сердца наполнились благодатным покоем, все их тревоги исчезли, они просто молча восхищались чудом творения. В полной тишине издалека внезапно донесся приглушенный волчий вой, принцесса вскрикнула:

– Волчья стая идет! Неужели у злых волков тоже есть карта? Это действительно странно.

Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Для волков карта – их нос. Везде, где мы проходили, мы оставляли свой запах, поэтому волки преследуют нас и еще ни разу не ошиблись.

– Ты так вкусно пахнешь, не то что волки, даже люди могут следовать за тобой… – добавила Хуо Цинтун. В середине фразы она внезапно указала на карту и сказала Чэнь Цзялуо: – Посмотри, здесь явно находится гора, но почему тут отмечено так много дорог?!

Чэнь Цзялуо, посмотрев на карту, сказал:

– Неужели внутри горы пещеры и туда можно войти?

– Других объяснений этому у меня нет… Но как же туда войти?

Она внимательно изучила текст на карте и тихо прочла его вслух на китайском языке:

– Если вы хотите попасть во дворец, вам нужно подняться на вершину большого дерева и трижды обратиться к священному пику: «Айлунабашэн!»[3].

Благоухающая принцесса спросила:

– Что значит «Айлунабашэн»?

– Должно быть, это тайный сигнал, но разве там есть какие-то большие деревья?

Вой волков стал еще ближе, и принцесса сказала:

– Давайте спрячемся в одном из домов!

Все трое развернулись и побежали обратно к ближайшему дому. Чэнь Цзялуо, сделав несколько шагов, заметил выступ необычной формы, выпирающий из земли. Он наклонился, чтобы разглядеть, что это: сначала ему показалось, что это множество переплетенных корней, но оказалось, что это один огромный корень дерева.

– Большое дерево здесь! – вскрикнул он.

Две сестры подошли посмотреть, Касили сказала:

– От того большого дерева остался лишь этот корень.

– Нужно взобраться на вершину горы и прокричать, тогда врата дворца откроются, а сам дворец должен быть внутри горной вершины, – сказала Цинтун. – Может быть, эти слова действительно являются заклинанием, неужели здесь какая-то божественная магия?

Благоухающая принцесса всегда верила в бессмертных чудотворцев, поэтому ответила:

– Конечно, магия существует.

Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Тогда на вершине горы кто-то должен быть, и как только этот кто-то услышит тайный сигнал, он активирует механизмы, и появится вход в пещеру.

– После стольких лет люди внутри наверняка уже все умерли, – но, взглянув на вершину горы, Касили внезапно сказала: – Боюсь, вход в пещеру находится там. Взгляните: на вершине, похоже, есть вырубленные ступени.

Чэнь Цзялуо и Хуо Цинтун тоже заметили следы от долот и топоров на вершине горы и были очень рады этому. Чэнь Цзялуо сказал:

– Я поднимусь и проверю.

Он сжал в правой руке кинжал, сконцентрировался и понесся в гору. Поднявшись на несколько чжанов, он вонзил кинжал в гору, используя его в качестве опоры, и продолжил свое восхождение. Пробравшись еще на несколько чжанов вверх, он достиг места, где находились ступени. Хуо Цинтун и Касили вскрикнули от радости. Чэнь Цзялуо махнул им рукой, после чего осмотрел горные стены – следы входа в пещеру были ясно видны. Однако с годами грот завалило песком. Левой рукой он ухватился за выступающий нефритовый камень на стене пика, а правой с помощью кинжала расчищал песок и вытаскивал осколки нефритовых камней, находящихся около входа в пещеру, бросая их вниз. За короткое время вход был уже достаточно расчищен, чтобы проникнуть внутрь. Забравшись туда, Цзялуо достал из кармана свои жемчужные веревки, распустил их, привязал вместе конец к концу и спустил получившуюся связку девушкам, ожидающим внизу. Хуо Цинтун обвязала веревку вокруг пояса сестры, и Чэнь Цзялуо обеими руками медленно начал подтягивать Касили вверх. Почти поднявшись, Благоухающая принцесса внезапно вскрикнула. Чэнь Цзялуо рывком левой руки подтянул ее выше, а правой обхватил ее тонкую талию, успокаивая:

– Не бойся, мы уже здесь!

Ее лицо побледнело от страха, и она воскликнула:

– Волк! Волк!

Взглянув вниз, Чэнь Цзялуо увидел, что несколько злобных хищников прокралось к подножию горы. Хуо Цинтун, размахивая своим длинным мечом, отчаянно пыталась сопротивляться. Белая лошадь, тряхнув гривой, громко заржала и помчалась по улицам Затерянного города. Чэнь Цзялуо быстро схватил несколько валунов и, находясь на высоте, с большой силой бросал их в волков около Хуо Цинтун. Когда хищники разбежались в разные стороны, Чэнь немедленно скинул веревку вниз. Хуо Цинтун боялась, что из-за своей слабости после болезни не сможет удержаться за веревку долго. Тогда она переложила меч в левую руку и продолжала размахивать им, а правой привязала веревку к талии и крикнула:

– Готово!

Чэнь Цзялуо резко потянул веревку, и Хуо Цинтун взмыла в воздух. Два голодных волка бросились вверх за ней, девушка взмахнула мечом и отрубила голову одному из них, но другой волк вцепился в ее ботинок и не отпускал. Благоухающая принцесса в испуге закричала. Хуо Цинтун согнула ноги в воздухе, чтобы притянуть волка ближе, и одним ударом разрубила его на две части поперек туловища. Но и тогда волчьи зубы не разжались. Чэнь Цзялуо помог ей взобраться, подошел, чтобы оттащить половину мертвого волка, но не смог освободить ногу девушки. Он спросил с тревогой:

– Ты не ранена?

Хуо Цинтун нахмурилась и ответила:

– Все в порядке.

Она взяла кинжал из его рук и отсекла волку пасть: было видно, как два ряда острых зубов глубоко вонзились в ботинок, из пробоин слегка просачивалась кровь. Благоухающая принцесса сказала:

– Сестра, твоя нога!

Она помогла ей стянуть обувь и оторвала подол своей одежды, чтобы перевязать рану. Чэнь Цзялуо отвернулся, не осмеливаясь смотреть на обнаженную ногу. После того как Касили перевязала ногу сестре, она указала на тысячи волков, снующих у домов внизу, и гневно закричала:

– Вы, подлые создания, ранили мою сестру! Впредь я не буду жалеть вас!

Чэнь Цзялуо и Хуо Цинтун не смогли сдержать улыбки, а затем повернули головы, чтобы взглянуть внутрь горной пещеры, но ничего не могли разглядеть в кромешной темноте. Хуо Цинтун достала спичку, зажгла ее и вздрогнула от испуга: оказалось, они находились на небольшом выступе, а спуск был около семнадцати-восемнадцати чжанов вниз, поверхность земли внутри пещеры была значительно ниже, чем снаружи. Чэнь Цзялуо сказал:

– Эта пещера долгое время не проветривалась, поэтому сейчас нам не стоит спускаться.

Подождав некоторое время, Чэнь Цзялуо сказал:

– Я спущусь первым, чтобы проверить обстановку.

– Спустившись вниз, снова подняться будет нелегко, – отметила Хуо Цинтун.

– Если не смогу вернуться наверх, ничего страшного.

Хуо Цинтун покраснела, не осмеливаясь встретиться с ним взглядом.

Чэнь Цзялуо надежно обвязал один конец веревки вокруг скального выступа и начал скользить по веревке вниз. Но, оказавшись на кончике веревке, он все еще оставался примерно в десяти чжанах от земли. Он скользнул вниз вдоль стены, а затем постепенно спустился на прочное основание. Цзялуо запустил руку в карман, чтобы достать трутницу, но вспомнил, что вчера, когда он соперничал с Гу Цзиньбяо среди волков, истратил все до последнего, поэтому, подняв голову вверх, он громко крикнул:

– У кого-нибудь есть трутница?

Хуо Цинтун достала свою и сбросила вниз. Он поймал ее и в свете огня увидел, что стены пещеры были покрыты сверкающим белым нефритом, а на земле стояли несколько столов и стульев. Протянув руку, он надавил на стол, оказалось, что тот был по-прежнему прочным: в пещеру совсем не проникал ветер, поэтому вещи внутри не обветшали. Он сломал ножку стула и поджег ее, превратив в факел. Хуо Цинтун и ее сестра продолжали смотреть вниз и увидели, что внезапно огонь вспыхнул ярче.

– Спускайтесь! – закричал Цзялуо.

Хуо Цинтун сказала:

– Сестра, спускайся первой!

Касили медленно заскользила по веревке вниз. Когда она увидела стоящего внизу с распростертыми объятиями Чэнь Цзялуо, то, закрыв глаза, спрыгнула вниз. Вскоре она почувствовала, как две крепкие руки обняли ее и осторожно поставили на землю. Затем Хуо Цинтун спрыгнула таким же образом, но, когда Чэнь Цзялуо обнял ее, покраснела от смущения.

Вой волков снаружи уже был едва различим. Чэнь Цзялуо увидел в отражении белой нефритовой стены тени трех человек: две из них принадлежали двум несравненно красивым девушкам, которые стояли рядом с ним. В сиянии нефритового блеска они выглядели особенно очаровательно. Но сейчас они находились в недрах горного пика, не зная, что их здесь ожидает, обернется это удачей или же случится беда – было трудно предсказать. Из всех странностей, которые встречались им на пути в течение всей жизни, этот момент, пожалуй, был самым непредсказуемым. Благоухающая принцесса была поражена, увидев необыкновенную красоту этого места. Она взяла горящую ножку стула и направилась вперед. Чэнь Цзялуо отломал еще несколько ножек и зажал их в руках. Они втроем прошли по длинному коридору, но впереди все было завалено камнями, преграждающими им дорогу, и так они достигли конца своего пути. Чэнь Цзялуо почувствовал дрожь в сердце и задумался: «Неужели больше нет прохода и это тупик? Что же делать?» При свете факела он увидел мерцающий свет у стены туннеля, словно там лежала груда золота, но, когда они подошли поближе, оказалось, что это были золотые доспехи, а внутри них куча высохших костей. Доспехи были сделаны очень изысканно.

– Этот человек, скорее всего, при жизни был высокопоставленным чиновником или знатным аристократом, – сказала Касили.

Хуо Цинтун заметила, что на его нагрудной броне выгравирован верблюд с расправленными крыльями, и сказала:

– Возможно, он даже был королем или принцем. Говорят, в древние времена только у королей было право использовать изображение крылатого верблюда в качестве эмблемы.

Чэнь Цзялуо сказал:

– Прямо как изображение дракона в Китае.

Он взял факел из рук Благоухающей принцессы и осмотрел поверхность нефритовой стены в поисках трещин или механизмов. Когда он поднял факел, то увидел, что на высоте шести чи над золотыми доспехами в большое дверное кольцо был вставлен топор с длинной рукоятью. Хуо Цинтун обрадовалась:

– Здесь есть дверь!

Чэнь Цзялуо передал ей факел и направился вытаскивать топор. Однако рукоятка прочно приржавела к дверному кольцу, поэтому извлечь топор никак не получалось. Он достал свой кинжал и стал соскребать ржавчину, а затем обеими руками с огромным усилием вытащил топор, который оказался очень тяжелым. Тогда Цзялуо сказал с улыбкой:

– Если этот топор был его оружием, то его величество король был довольно сильным.

Ко всем четырем углам каменной двери было прикреплено по одному железному кольцу, каждое с крепким железным замком длиной более двух чи. Чэнь продолжал счищать ржавчину и поднимал железные замки один за другим. Он хватался за дверные кольца и тянул на себя, но дверь оставалась неподвижной. Тогда он оперся обеими руками на дверь, с силой толкнул от себя, и огромные нефритовые ворота заскрипели, медленно открывая дорогу. Дверь была толщиной несколько чжанов в ширину и походила скорее на огромный камень. Все трое переглянулись, на их лицах отразилась радость. Чэнь Цзялуо, держа в правой руке факел, а в левой кинжал, первым вошел внутрь. Как только он шагнул вперед, под его ногами раздался треск высохших костей. Он поднял факел, чтобы осмотреться, и увидел узкий длинный туннель, в который едва мог поместиться человек; повсюду были разбросаны мечи и кости. Хуо Цинтун указала на заднюю сторону гигантской двери и сказала:

– Смотрите!

Под светом факела виднелись следы множественных ударов мечом, которые образовали вмятины и выпуклости. Чэнь Цзялуо в ужасе сказал:

– Должно быть, всех этих людей запер за дверью тот король. Они, наверное, отчаянно пытались выбраться, но дверь слишком толстая, да и нефрит очень прочный.

– Даже если бы у них были десятки таких острых кинжалов, они не смогли бы пробить эту дверь.

– Они наверняка приложили все усилия, но в конце концов утратили надежду и погибли один за другим…

Благоухающая принцесса сказала:

– Хватит об этом! Прекратите!

Ей было невыносимо грустно видеть такую ужасную картину, она не могла больше слушать их предположения. Чэнь Цзялуо улыбнулся и замолчал. Хуо Цинтун продолжила:

– Только почему король остался за дверью и разделил их участь, а не ушел? Это непостижимо.

Она взяла карту и, взглянув на нее, радостно сказала:

– В конце туннеля нас ждут большой зал и комнаты.

Они втроем медленно продвигались вперед, переступая через кости, и, пройдя два поворота, действительно вышли в большой зал. Внутри тоже повсюду лежали скелеты и мечи. Вероятно, когда-то здесь прошла ожесточенная битва. Касили, вздохнув, сказала:

– Не понимаю, к чему такие жестокие сражения? Неужели нельзя просто жить мирно и счастливо?

Чэнь Цзялуо внезапно почувствовал, как огромная сила вырывает его кинжал из рук, и оружие со звоном вонзилось землю. В этот же момент длинный меч Хуо Цинтун, державшийся на ремне вокруг ее пояса, тоже со звоном ударился о пол. Все трое были напуганы. Когда Цинтун наклонилась, чтобы поднять меч, из ее сумки вылетели десятки железных дротиков. Они испугались не на шутку. Чэнь Цзялуо левой рукой схватил Благоухающую принцессу и одновременно вместе с Хуо Цинтун отскочил на несколько шагов назад. Он сжал кулаки, сосредоточившись на противнике, но впереди было тихо и спокойно. Чэнь Цзялуо крикнул в пустоту:

– Мы пришли сюда, чтобы спрятаться от волков, без всякого другого намерения. Если мы как-то вас оскорбили, примите мои извинения.

Спустя долгое время никто так и не ответил. Чэнь Цзялуо подумал: «Хозяин этого места, очевидно, обладает невероятным мастерством. Но как ему удалось с легкостью сбить наши клинки по воздуху и даже извлечь дротики из сумки? Такое глубокое боевое искусство я ни разу не встречал, даже никогда не слышал о таком». А потом он снова громко крикнул:

– Пожалуйста, хозяин, покажитесь, чтобы мы могли представиться вам.

Из задней части зала донеслось лишь эхо его слов, но, кроме этого, никаких других звуков слышно не было. Когда испуг немного отступил, Хуо Цинтун снова шагнула вперед, чтобы подобрать меч. Но, к ее изумлению, меч был словно прибит гвоздями, и ей пришлось приложить много усилий, чтобы его поднять. Однако она не смогла долго удержать оружие в руках, и снова оно с лязгом упало на пол. Чэнь Цзялуо внезапно вскрикнул:

– Под землей находится магнитная гора!

– Какая еще магнитная гора? – спросила Цинтун.

– Моряки говорят, что на крайнем севере есть большая магнитная гора, которая может притягивать любое железо, заставляя его указывать на юг. Пересекая океан, они полагаются на стрелку компаса, указывающую им направление. Именно благодаря силе магнитной горы железная стрелка компаса помогает определять им курс.

– То есть здесь, под землей, тоже находится магнитная гора, которая притянула все наше оружие, даже скрытое?

– Скорее всего, так, давайте проверим еще раз.

Он поднял свой кинжал и одну из ножек стула, положив на ладонь левой руки, а правой рукой он прижал их. После того как он убрал правую руку, кинжал тут же упал вниз, вонзившись в пол, в то время как деревянная ножка не двинулась с места. Чэнь Цзялуо сказал:

– Видите, притягивающая сила этой магнитной горы действительно мощная.

Он снова поднял кинжал и крепко сжал его в руке, сказав:

– В древности Желтый император, осознав силу притяжения магнитной горы, соорудил компасную колесницу и смог одолеть великана-колдуна Чи Ю[4], создавшего непроглядный туман. Мудрость древних людей достойна восхищения.

Он кратко рассказал истории о Желтом императоре, о которых младшая из сестер ничего не знала. Хуо Цинтун сделала несколько шагов и снова закричала:

– Подойдите сюда, скорее!

Чэнь Цзялуо увидел, что она указывает на стоящий скелет. На скелете все еще висела одежда, и силуэт по-прежнему угадывался. В правой руке скелет держал длинный белый меч, пронзая им другой скелет. Видимо, именно этот белый меч убил того человека. Хуо Цинтун сказала:

– Это нефритовый меч!

Чэнь Цзялуо осторожно извлек меч из рук скелета, и оба каркаса, потеряв опору, с треском рухнули, превратившись в груду костей. Лезвие нефритового меча было очень острым, оно отличалось от железного оружия, но, хотя нефрит прочен, при столкновении с металлическим лезвием он разломится, поэтому не слишком практичен. Они заметили, что по всему залу разбросано много другого нефритового оружия: мечи, копья, кинжалы, алебарды, но их форма была специфичной, совсем не похожей на то, что они видели в Китае. Чэнь Цзялуо был озадачен, а Хуо Цинтун внезапно сказала:

– Я поняла! Хозяин этой горы очень рассудительный, он продумал все до мельчайших деталей.

– Что именно?

– Полагаясь на силу этой магнитной горы, он обезоружил врагов, а затем приказал своим подчиненным убить их оружием из нефрита.

Благоухающая принцесса указала на скелет, облаченный в железные доспехи, и воскликнула:

– Посмотрите! Нападавшие были в железных доспехах, поэтому они еще сильнее притягивались магнитной горой. Они не могли даже подняться.

Увидев, что ее сестра все еще задумчива, Касили спросила:

– Разве это не очевидно? О чем ты все еще размышляешь?

– Я не понимаю, почему эти люди, владеющие нефритовым оружием, убили врагов, но и сами умерли рядом с ними.

Чэнь Цзялуо тоже не давала покоя эта загадка, и он пока не смог разрешить ее. Хуо Цинтун сказала:

– Давайте пройдем дальше и посмотрим.

– Сестра, не иди туда! – встревоженно воскликнула Касили.

Хуо Цинтун была поражена, увидев страдальческое выражение ее лица, и взяла сестру за руку со словами:

– Не бойся! Может быть, там уже нет мертвых людей.

Они вошли в зал поменьше, картина внутри была еще более ужасающей: десятки скелетов переплетались друг с другом, большинство из них еще стояли прямо, словно живые, некоторые держали в руках оружие. Чэнь Цзялуо сказал:

– Ничего не трогайте! Должна быть какая-то странная причина, почему они умерли именно так.

– Эти люди умерли одновременно, словно один ударил другого, а тот ответил ему в тот же момент, – сказала Цинтун.

– Это правда, в поединках между мастерами боевых искусств известны такие ситуации, когда воины погибают вместе, это не редкость. Но здесь так много людей, умерших именно таким образом, и это вызывает замешательство.

Они втроем продолжили продвигаться внутрь и, завернув за угол, открыли небольшую дверь. Вспыхнул яркий свет – в нескольких десятках чжанов над ними сквозь щель в стене падал солнечный луч. Свет заливал всю нефритовую комнату. Похоже, строители в свое время использовали естественное освещение, чтобы определить точное место для расположения этой комнаты. Увидев солнце, хотя это был всего лишь лучик, они почувствовали прилив сил. В комнате стояли кровать, стол и стул, сделанные из нефрита, каждый предмет был высечен очень искусно. На кровати покоился скелет, в углу еще два – один большой и один маленький. Чэнь Цзялуо погасил огниво:

– Давайте передохнем здесь.

Они достали пищу и воду и немного подкрепились.

– Неизвестно, сколько эти голодные волки будут ждать за пределами горы. Мы должны экономить припасы, – сказала Хуо Цинтун.

За последние несколько дней они ни на мгновение не могли расслабиться. Теперь, находясь в этой тихой комнате, они почувствовали усталость. Через короткое время все трое погрузились в глубокий сон.

Чжан Чжаочжун и три Гуандунских демона наблюдали, как стая волков стремительно догоняла Чэнь Цзялуо и двух девушек. Хотя им было жаль, что две такие прекрасные особы станут лакомством для волков, они радовались, что сами избежали беды. Вчетвером они сели отдохнуть, поджаривая волчье мясо в огненном круге. Гу Цзиньбяо, увидев, что хворост вот-вот догорит, не стал утруждать себя сбором веток, а бросил в огонь волчий помет. Вскоре после этого в небо поднялся столб черного дыма, и, несмотря на ветер, он по-прежнему клубился, не рассеиваясь.

Пока они насыщались волчьим мясом, внезапно на востоке поднялось большое облако пыли, и им пришлось поспешно увести лошадей. Однако у них остались только две лошади, приведенные тремя Гуандунскими демонами. Чжан Чжаочжун вытянул руку, чтобы схватить поводья, но Ха Хэтай, бросившись вперед, остановил его:

– Что ты собираешься сделать?

Чжан Чжаочжун уже собирался атаковать, но увидел, что Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо тоже приближаются с оружием в руках. Его длинный меч был сломлен Чэнь Цзялуо, он был безоружен. В спешке он решил их обхитрить и крикнул:

– Зачем вы так суетитесь? Это же не волки!

Три Гуандунских демона оглянулись, в этот момент Чжан Чжаочжун уже запрыгнул на спину лошади. Бросив взгляд в сторону клубящейся пыли, он увидел большое стадо верблюдов и коз, никаких следов голодных волков не было. Он и не знал, что его хитрая ложь окажется правдой. Чжан Чжаочжун сначала намеревался помчаться на запад, а когда ситуация изменилась, не мог просто слезть с лошади, поэтому развернулся и направился к месту, где клубилась пыль, крикнув:

– Я съезжу проверю.

Проехав совсем немного, он увидел мчащуюся навстречу лошадь. Всадник резко натянул поводья, его конь мгновенно остановился без движения. Чжан Чжаочжун про себя похвалил его: «Какие отличные навыки верховой езды!» Всадником был старик в сером одеянии, и, увидев, что Чжан Чжаочжун одет в форму офицера цинской армии, он спросил по-китайски:

– Где волчья стая?

Чжан Чжаочжун указал на запад. В это время к ним приблизилось большое стадо животных, сопровождаемое лысым стариком с красным лицом и невысокой седовласой старушкой, которые ехали верхом позади. Было слышно лишь мычание овец, ржание лошадей, все прочие звуки слились в один беспорядочный шум. Как только Чжан Чжаочжун собирался задать вопрос, кто он, подбежали три Гуандунских демона и, увидев старика в сером одеянии, мгновенно поклонились ему с почтением:

– Для нас большая честь снова встретиться с вами. Как вы поживаете?

Старик хмыкнул и пробормотал:

– Не на что жаловаться.

Это был Юань Шисяо, Причудливый рыцарь Небесного озера.

После того как Два Орла Тянь-Шаня тем ранним утром покинули Чэнь Цзялуо и Касили, они вспомнили, что Хуо Цинтун еще не оправилась от своей болезни, и поспешили навестить ее. Проехав два дня, они вновь встретили Юань Шисяо, ведущего за собой большое стадо животных. Чэнь Чжэндэ, чтобы угодить своей жене, был с ним по-настоящему любезен. Юань Шисяо удивился таким внезапным изменениям, а Гуань Минмэй просто молча улыбалась рядом. Чэнь Чжэндэ тогда спросил:

– Брат Юань, куда ты ведешь этих животных?

Юань Шисяо, косо взглянув на него, ответил:

– В прошлый раз мой план сорвался. Я вел стадо животных, чтобы заманить волков в ловушку, но кто знал…

Чэнь Чжэндэ с улыбкой прервал его:

– Кто знал, что этот бестолковый старик навредит твоим планам?

– Разве это не так? Мне пришлось снова раздобыть деньги и купить животных!

– Сколько денег ты потратил, брат? Я, твой младший товарищ, возмещу все убытки.

С той ночи, когда жена стала нежна и внимательна к нему, его прежний вспыльчивый и ревнивый характер изменился: он от всего сердца стремился радовать свою женщину, даже был вежлив и уступчив по отношению к Юань Шисяо, что, казалось, просто невозможно.

– Кто просит тебя возмещать? – спросил Шисяо.

– Тогда мы окажем тебе небольшую услугу! Мы готовы выслушать твои распоряжения и отправиться на поиски волков. Что думаешь?

Юань Шисяо взглянул на улыбающуюся Гуань Минмэй, которая кивала ему, и сказал:

– Хорошо!

Так они втроем погнали стадо животных, следуя по следам волчьего помета. В этот день они увидели вдалеке столб черного дыма. Они испугались, что волчья стая находится поблизости и кто-то нуждается в помощи, поэтому быстро помчались вперед и встретили Чжан Чжаочжуна и трех Гуандунских демонов.

Чжан Чжаочжун не знал, кем был этот старик, но заметил, с каким уважением относились к нему Гуандунские демоны, и понял, что он совсем не простой человек. Юань Шисяо осмотрелся вокруг и сказал:

– Давайте пойдем и поймаем волков, вы пойдете со мной.

Все четверо испугались и замерли на месте, потеряв дар речи. Они подумали, что этот старик, должно быть, сошел с ума, ведь они боялись увидеть стаю волков, так как с трудом могли бы убежать от них, а он предлагает ловить их. Но Гуандунские демоны выжили благодаря ему и знали, что он обладает потрясающими боевыми навыками, поэтому не осмелились возражать. Однако Чжан Чжаочжун фыркнул со словами:

– Я хочу пожить еще парочку лет, поэтому извините, не смогу к вам присоединиться.

После этих слов он развернулся, намереваясь уехать, но Чэнь Чжэндэ пришел в ярость, мгновенно схватил его за пояс и рявкнул:

– То есть ты отказываешься выполнять команды мастера Юаня? Разве ты хочешь умереть?

Чжан Чжаочжун правой рукой применил хитрый прием, перекрутив запястье соперника, после чего провернул ему локоть, надавив на ногти. Он уже собирался атаковать Чэнь Чжэндэ, как вдруг увидел, что пять пальцев мужчины напоминают когти орла на солнечном свету. Чэнь Чжэндэ мгновенно занес кулак для удара, но не попал в цель. Чжан ловко увернулся, и некоторое время они сражались беспрерывно, но ни один из них не мог одержать верх. Затем они отпрянули друг от друга, удивленные тем, что наткнулись на настоящего мастера боевых искусств посреди пустыни.

– Как тебя зовут, друг? – закричал Чжан Чжаочжун.

– Что заставляет тебя думать, что ты достаточно хорош, чтобы быть моим другом? Будешь ты или не будешь делать то, что говорит мастер Юань?

Чжан знал, что тот был таким же хорошим бойцом, как и он сам. Но даже он уважительно называл другого старика «мастер Юань», указывая, что кунг-фу Юаня, вероятно, еще лучше.

– Как ваше полное имя, господин? – спросил Чжан Чжаочжун. – Если вы выше меня по званию, я, естественно, буду выполнять ваши приказы.

– Ха! Так ты хочешь допросить меня, не так ли? – воскликнул Юань Шисяо. – Это я задаю здесь вопросы. И вот мой вопрос: только что ты использовал парочку приемов, но что бы ты сделал, если бы я ответил ударом Сяшань Джаньху[5] слева, а справа ударил бы на три дюйма ниже сгиба колена?

Чжан Чжаочжун на секунду задумался.

– Я бы ударил ногой, используя прием Паньгунь Шедьяо[6], и схватил вас за запястье.

– Тогда ты, очевидно, принадлежишь к школе Удан, – ответил Юань Шисяо, к явному удивлению Чжаочжуна. – Однажды, когда я был в Хубэе, у меня был спарринг с мастером Ма Чжэнем.

Чжаочжун смертельно побледнел.

– Итак, если бы я использовал движение Шест темной руки[7], чтобы отразить твою попытку схватить меня за запястье, а затем ударил тебя по лицу левой рукой, что бы ты сделал? Мастер Ма Чжэнь не смог противостоять этому приему. Давай посмотрим, сможешь ли ты.

Чжан Чжаочжун на некоторое время глубоко задумался:

– Если вы были быстры, я, естественно, не смог бы избежать удара, – сказал он наконец. – Я мог бы нанести удар локтем по ребрам слева, чтобы заставить вас убрать руку, и защититься.

Юань Шисяо рассмеялся:

– Неплохо. Из всех бойцов школы Удан ты, вероятно, лучший.

– Тогда я бы нацелился ударить по месту ниже сгиба колена, – продолжил Чжан.

– Хорошо!

– Мастер всегда атакует, если может. Но затем я бы встал в 54-ю позицию Гуй-мэй и нанес удар снизу. Затем я бы отступил в 6-ю позицию Сун и нанес удар по точке Тяньцюань[8].

Гу Цзиньбяо и Ха Хэтай в замешательстве слушали странные слова. Хэтай дернул Тэн Илэя за мантию и прошептал:

– Что это за тайный язык, на котором они говорят?

– Это не тайный язык, они используют названия шестидесяти четырех гексаграмм[9] и акупунктурных точек на человеческом теле, – ответил Тэн.

– Я выдвигаюсь в 36-ю позицию Мин-и и атакую в точку Ци-мэнь[10], – сказал Юань Шисяо.

– Я отступаю в 61-ю позицию Чжун-фу и контратакую.

– Я выдвигаюсь на 63-ю позицию Цзи-цзи и наношу удар в точку Хуань-тяо[11].

На лице Чжан Чжаочжуна начало проявляться напряжение, последовала пауза, прежде чем он ответил:

– Я отступаю в 64-ю позицию Вэй-цзи.

– Почему он продолжает отступать? – прошептал Ха Хэтай, но Тэн жестом велел ему замолчать.

Словесный бой продолжался, Юань Шисяо улыбался и явно чувствовал себя непринужденно, Чжан начал потеть, и иногда ему требовалось много времени, чтобы придумать ответ. Три демона знали, что в настоящем бою у него не было бы времени на подобные размышления и он давно был бы побежден. После еще нескольких ходов Чжан Чжаочжун сказал:

– Я атакую 9-м движением гексаграммы Сяо-чу, а затем наношу удар по вашему запястью.

– Этого недостаточно, – ответил Юань Шисяо. – Ты проиграл.

– Но как так вышло?

– Если ты не веришь мне, я тебе покажу. Но будь осторожен!

Правая нога Шисяо ударила Чжаочжуна по коленям. Чжан Чжаочжун отскочил с криком:

– Если ты, старик, прикоснешься ко мне…

Но прежде чем он смог закончить, правая рука Юань Шисяо метнулась вперед и коснулась точки у него на груди. Он почувствовал прилив боли и сразу же начал безостановочно кашлять. Юань улыбнулся ему и спросил:

– Ну как тебе?

Остальные были поражены этой непринужденной демонстрацией таких профессиональных навыков кунг-фу. Чжан Чжаочжун, смертельно побледневший, не осмелился возражать.

– Я сделаю, как вы говорите, мастер Юань, – ответил он.

– Но твое кунг-фу первоклассное, – сказал Чэнь Чжэндэ. – Как тебя зовут?

– Моя фамилия Чжан, мое настоящее имя Чжаочжун. А могу я узнать ваши имена?

– Ах, так это ты Огненная рука Паньгуаня! – воскликнул Чжэндэ. – Брат Юань, это ученик мастера Ма Чжэня.

Юань хмыкнул.

– Его ученик не так хорош, как он. Поехали.

Он пустил лошадь галопом.

Среди верблюдов и овец было несколько лошадей, и Чжан с Ха Хэтаем выбрали себе по лошади, чтобы ехать верхом, а шесть человек сопровождали стадо, следуя за мастером Юанем. Пока они скакали на лошадях, Чжан Чжаочжун подъехал к Чэнь Чжэндэ:

– Господин, этих волков очень много. Как мы собираемся их поймать?

– Просто наблюдай за действиями мастера Юаня. Несколько маленьких волков – что тут страшного?

Гуань Минмэй, ехавшая рядом, улыбнулась, услышав, как ее муж обманывает Чжаочжуна. Они поехали дальше. Внезапно мастер Юань развернул свою лошадь и крикнул:

– Волчий помет очень свежий. Не так давно здесь прошла стая. Судя по всему, мы догоним их примерно через десять миль. Мы проедем еще пять миль, а затем все сменим лошадей. Когда мы догоним волков, я укажу путь. Вы шестеро должны разделиться, по трое с каждой стороны, чтобы убедиться, что животные не убегут, иначе волчья стая разделится.

Тэн собирался задать вопрос, Юань Шисяо развернулся и ускакал. Волчий помет вокруг них становился все более влажным по мере того, как они продвигались вперед.

– Стая, должно быть, прямо впереди, – сказала Гуань Минмэй. – Наши верблюды и лошади издают такой шум, удивительно, что волки до сих пор не пришли сюда.

– Да, это странно, – ответил ее муж.

Через пару миль пейзаж начал меняться, и они увидели впереди группу холмов с высокой белой горой посреди них. Орлы Тянь-Шаня долгое время жили в пустыне и слышали много историй об этой прекрасной горе, сверкающей в ярком солнечном свете.

– Должно быть, волки попали в лабиринт! – Юань Шисяо закричал. – Хлестните животных!

Они подняли кнуты и начали стегать верблюдов и лошадей, поднялся сильный рев, животные фыркали и ржали от боли и гнева. Вскоре с холмов к ним спустился большой серый волк. Юань Шисяо взмахнул своим длинным кнутом над головой и резко щелкнул им в воздухе. Затем с криком он развернул свою лошадь и поскакал на юг, а Орлы, Чжан и демоны погнали стадо за ним. Через пару миль позади послышался вой волчьей стаи. Чэнь Чжэндэ оглянулся и увидел серую волну, движущуюся через пустыню. Он пришпорил лошадь и догнал остальных. Чжан, Гу и Тэн, казалось, с трудом сдерживали свой ужас, но Ха Хэтай изо всех сил кричал и свистел, подгоняя животных и перехватывая отбившихся от стада. Он был пастухом с рождения и позаботился о том, чтобы ни один зверь не отстал. Волки были свирепыми и настойчивыми, но им не хватало выносливости. Через четыре или пять миль они уже остались далеко позади, еще через пять миль Юань крикнул:

– Давайте отдохнем немного!

Они спешились и поели немного, пока Ха Хэтай возился с животными. Когда волки начали приближаться, они снова помчались. Таким образом люди продолжили путь на юг, время от времени останавливаясь для отдыха. Позже, в тот же день, появились два мусульманских всадника, которые галопом неслись навстречу.

– Мастер Юань, – кричали они. – Сработало?

– Они приближаются, они приближаются! – крикнул он в ответ. – Скажи всем, чтобы приготовились. Всадники развернулись и поскакали вперед.

Некоторое время спустя они заметили огромную круглую стену, поднимающуюся из пустыни, по меньшей мере сорока футов в высоту, с единственным узким входом. Стая волков приближалась к ним. Когда Чжан Чжаочжун достиг ворот, он на мгновение замешкался, натянул поводья своей лошади и объехал стену. Увидев это, Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо тоже потянули своих лошадей в объезд. Юань Шисяо въехал в проем, стадо животных последовало за ним. Орлы прогнали их через ворота, а затем разошлись в стороны как раз в тот момент, когда появился первый волк. Огромная волчья стая ворвалась в вольер и бросилась на животных. Когда последний волк оказался внутри, прозвучал рог, и несколько сотен мусульман выскочили из траншей по обе стороны от входа, каждый мужчина нес на плечах мешок с песком. Они бросились к выходу, и через мгновение проход был полностью перекрыт.

Пока они хлопотали, Чжан Чжаочжун задавался вопросом, что случилось с Юанем внутри этого строения. Он увидел несколько десятков мусульман, стоящих на вершине стены, спрыгнул с лошади и взбежал по лестнице, оказавшись наверху как раз в тот момент, когда мастера Юаня поднимали на веревке. Он взглянул вниз, в яму, и подпрыгнул в испуге: там были сотни верблюдов, лошадей и тысячи голодных волков, рвущих их на части. Шум был ужасающий, кровь хлестала во все стороны. Сооружение было построено из песчаниковых кирпичей, более тысячи футов в окружности, а его стены были покрыты грязью так, чтобы не было возможности опереться и выбраться оттуда. Юань стоял с Орлами на вершине стены, от души смеясь, очень довольный собой.

– Эта волчья стая терроризировала горы Тянь-Шаня в течение сотен лет, но ты уничтожил ее, мастер Юань, – сказал Чэнь Чжэндэ. – Ты оказал людям огромную услугу.

– Для этого нам всем потребовалось объединиться. Как бы я смог сделать это в одиночку? – ответил он. – Только на возведение этого сооружения у трех тысяч человек ушло полгода. Вы также оказали большую помощь сегодня.

– Боюсь, пройдет много времени, прежде чем все эти волки окончательно умрут от голода, – сказала Гуань Минмэй.

– Конечно, особенно после того, как они полакомились животными там, внизу.

Из толпы мусульман внизу раздались одобрительные возгласы, и несколько их лидеров подошли, чтобы выразить свою благодарность мастеру Юаню и остальным. Мусульмане принесли баранину и кумыс, чтобы гости могли подкрепиться.

– Госпожа Хуо Цинтун победила маньчжуров у Черной реки, а мы победили здесь волков, – сказал один из командиров мусульман. – Теперь, когда волки пойманы, мы можем пойти и поискать ее…

Он остановился, заметив Чжан Чжаочжуна, одетого в форму маньчжурского офицера, стоящего рядом.

– Мастер Юань, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное, – сказал позже Чэнь Чжэндэ. – Пожалуйста, удели мне минутку.

– Ха! К старости ты научился кое-каким манерам, – ответил Юань Шисяо, удивленный его официальностью.

– Моральный облик твоего ученика очень плох, и он нуждается в суровой дисциплине.

Юань Шисяо выглядел пораженным.

– Кто? Чэнь Цзялуо?

– Да.

Чэнь Чжэндэ рассказал ему о том, как Цзялуо сначала завоевал сердце Хуо Цинтун, а затем переключил свое внимание на ее сестру.

– Он очень надежный, – твердо сказал мастер Юань. – Он никогда бы так не поступил.

– Мы видели это собственными глазами, – добавила Гуань Минмэй и рассказала о том, как в пустыне они встретили Цзялуо и принцессу Касили. Мастер Юань мгновение смотрел на них, затем он гневно взорвался.

– Я согласился стать его приемным отцом, – воскликнул он, – растил его с детства! И теперь происходит это. Как я смогу встретиться с ним в другом мире?

Когда Гуань увидела гнев, страдание и слезы в его глазах, она была разочарована и расстроена. Гуань Минмэй сказала низким голосом:

– Будет лучше, если мы расскажем друг другу правду открыто и честно, чтобы не держать ее в себе десятилетиями, причиняя вред другим и себе.

Он посмотрел вдаль и вздохнул:

– Мы должны пойти, найти его и расспросить с глазу на глаз.

Он спрыгнул со стены и вскочил на коня:

– Поехали! – он взревел и ускакал, Орлы последовали за ним.

Настроение Чжан Чжаочжуна поднялось, когда он увидел, что его враги уходят. Император послал его найти Чэнь Цзялуо и Благоухающую принцессу, и прежде, чем он вернется ко двору, ему хотелось убедиться, что их съели волки. Если они все еще живы, ему придется поймать их. Он знал, что кунг-фу Чэнь Цзялуо лишь незначительно уступало его собственному, и, если бы Хуо Цинтун присоединилась к Цзялуо против него, он проиграл бы, поэтому решил пригласить с собой и трех демонов. Он дернул Гу Цзиньбяо за рукав, и они вдвоем отошли на несколько шагов.

– Брат Гу, – прошептал он. – Ты скучаешь по этой красотке?

Цзиньбяо подумал, что Чжан Чжаочжун насмехается над ним.

– Тебе-то какое дело? – он ответил сердито.

– У меня есть счеты с Чэнь Цзялуо. Я хочу убедиться, что он мертв. Если ты пойдешь со мной, девушка твоя, если она все еще жива.

Гу колебался.

– Их, наверное, уже съели волки, – медленно произнес он. – И в любом случае, я не знаю, захочет ли брат Тэн пойти.

– Если их съели, то тебе не повезло, но ты не можешь знать наверняка. Что касается твоего брата Тэна, я поговорю с ним.

Чжан подошел к Тэн Илэю и сказал:

– Я собираюсь найти этого парня Чэня. Если ты захочешь помочь мне, его кинжал – твой.

Кто из изучающих боевые искусства не возжелал бы такого драгоценного оружия? Даже если Чэнь Цзялуо уже находится в брюхе волка, подумал Илэй, кинжал не съели бы. Он немедленно согласился.

– Брат Ха Хэтай, пошли, – крикнул он.

Ха Хэтай стоял на стене, оживленно обсуждая волчью стаю с мусульманами. Услышав зов Тэна, он обернулся и крикнул:

– Куда мы идем?

– Искать Чэнь Цзялуо и девушек. Если их тела не были полностью сожраны, мы можем похоронить их должным образом. Мы многим им обязаны!

Ха Хэтай уважал Цзялуо и немедленно согласился. Четверо получили от мусульман немного еды и воды, затем сели на коней и отправились обратно на север.

Около полуночи Тэн Илэй заявил, что хочет остановиться на ночь. Но Чжан и Гу настояли, чтобы они продолжили путь. Луна была высоко в небе, делая пейзаж похожим на серебристую гравюру. Внезапно чья-то фигура метнулась с обочины дороги в каменную могилу неподалеку.

– Кто это? – крикнул Чжан Чжаочжун, натягивая поводья своей лошади.

Прошло мгновение, и из отверстия между плитами появилась смеющаяся голова мусульманина.

– Я – труп из этой могилы, – сказал он.

На нем была шляпа с цветами, и, к великому удивлению Чжаочжуна и остальных, он говорил по-китайски.

– Что ты здесь делаешь, если ты труп? – Гу закричал.

– Я просто хотел прогуляться.

– Трупы ходят на прогулки?

Голова кивнула, а затем сказала:

– Да, да, ты прав. Я ошибся. Мне так жаль.

Он исчез обратно в дыре. Ха Хэтай расхохотался, но Гу Цзиньбяо был в ярости. Он спешился и просунул руку в могилу, желая вытащить мусульманина, но, пошарив внутри, ничего не нашел.

– Не обращай на него внимания, – сказал Чжаочжун. – Поехали.

Когда четверо развернули своих лошадей, они заметили рядом с могилой маленького тощего ослика, жующего траву.

– Мне до смерти надоели сухие пайки, – радостно сказал Гу Цзиньбяо. – Немного жареного ослиного мяса было бы кстати.

Он снова спрыгнул с лошади и собирался взяться за поводья осла, когда заметил, что у животного нет хвоста.

– Кто-то, кажется, отрезал хвост осла и уже съел его, – заметил он с улыбкой.

Раздался свистящий звук, и мусульманин появился на спине осла. Он засмеялся, вытащил из кармана ослиный хвост и помахал им.

– Ослиный хвост сегодня был весь в грязи, это выглядело не очень красиво, поэтому я его отрезал, – сказал он.

Чжан Чжаочжун посмотрел на внушительную бороду и чудаковатую внешность мужчины и задался вопросом, кто он такой. Он поднял свой хлыст и проехал мимо осла, ударив мусульманина по плечу. Мусульманин уклонился в сторону, и Чжаочжун выхватил у него хвост, который действительно был покрыт грязью. Он также почувствовал прохладу на своей голове и обнаружил, что его головной убор исчез.

– Так ты маньчжурский офицер, – сказал мусульманин, крутя шапочку на пальце. – Я полагаю, вы пришли, чтобы напасть на нас, мусульман. Эта шапочка очень красивая.

Пораженный и рассерженный, Чжан Чжаочжун бросил ослиный хвост в мусульманина, тот легко поймал его. Чжаочжун спрыгнул с лошади и повернулся к нему лицом.

– Кто ты? – крикнул он. – Скажи! Я буду сражаться с тобой.

Мусульманин надел шапку Чжаочжуна на голову осла и от восторга захлопал в ладоши.

– Тупой осел в шапке чиновника! – воскликнул он.

Мусульманин двинул бедрами, и ослик затрусил прочь. Чжан Чжаочжун побежал за ним, но остановился, когда в него полетел какой-то снаряд. Он ловко поймал холодный сверкающий предмет и пришел в ярость, узнав в нем сапфир, украшавший переднюю часть его шапки. К этому времени осел был уже далеко, но Чжан поднял с земли камень и запустил им в спину мусульманина. Мусульманин не предпринял никаких усилий, чтобы избежать удара. Чжаочжун был доволен, уверенный, что на этот раз он попал. Раздался громкий звон, когда камень ударился обо что-то металлическое, и мусульманин в отчаянии завопил:

– О нет! Он разбил мой горшочек! Он наверняка разбит!

Четверо мужчин ошеломленно уставились друг на друга, а мусульманин и его осел исчезли вдали.

– Это был человек или призрак? – наконец спросил Чжан Чжаочжун.

Три демона молча покачали головами.

– Давайте, поехали. Это место наверняка проклято.

Они поскакали галопом и рано утром следующего дня прибыли в Затерянный город. Тропинок было много, они были запутанными, но след из волчьего помета был прекрасным ориентиром, который безошибочно привел их к подножию пика Белого нефрита. Подняв глаза, они увидели вход в пещеру, которую раскопал Чэнь Цзялуо.

Цзялуо проснулся ближе к полуночи, его силы восстановились. При свете лунного луча, пробивающегося сквозь трещину в своде горы, он мог видеть, как Хуо Цинтун и принцесса Касили крепко спят, прижавшись друг к другу. В тишине он услышал их дыхание и почувствовал аромат, даже более прекрасный, чем аромат свежих цветов или мускуса, исходящий от младшей сестры. Он снова задался вопросом, что делают волки за пределами горы и смогут ли они трое когда-нибудь сбежать. И если бы они это сделали, сдержал бы его брат император свое слово и вышвырнул маньчжуров? Он прокручивал эти мысли в своей голове: «Кого из них я действительно люблю? А кто из них действительно любит меня? Если бы я умер, принцесса Касили не смогла бы продолжать жить, но Хуо Цинтун смогла бы. Но это не значит, что принцесса любит меня больше. Ее сердце такое чистое, разве я могу не любить и не лелеять ее?»

Когда Цзялуо подумал об этом, он не мог не опечалиться: «Да, мы с принцессой ясно дали понять, что любим друг друга. Но я никогда не говорил этого Хуо Цинтун. Цинтун настолько талантлива, я уважаю ее, даже немного побаиваюсь… Что бы она ни попросила меня сделать, я сделаю. А как же Касили? Она думает, что я умер бы за нее, и я действительно готов умереть за нее с радостью… Тогда неужели я не люблю Хуо Цинтун? Я в самом деле не понимаю: она такая нежная и умная и так сильно влюблена в меня. Она кашляла кровью, она заболела и едва не лишилась жизни, но разве все это не из-за любви? Одна достойна уважения и трепета, другая – дорога и любима, трудно выбрать».

В этот момент лунный свет озарил Хуо Цинтун. Чэнь Цзялуо увидел ее изможденное лицо, в лунном свете казавшееся еще более бледным, и продолжил размышления: «Хотя мы никогда не доверяли друг другу, я сразу влюбился в нее, но из-за Ли Юаньчжи, переодетой в мужские одежды, не мог этого сказать. Но разве не ради любви к Цинтун я проделал весь этот путь, чтобы защитить ее? Неужели она дала мне кинжал только для того, чтобы отплатить за возвращение Корана? И хотя мы не произнесли ни слова о любви, какой смысл в этой тысяче слов?»

И тут Чэнь Цзялуо снова подумал: «Не знаю, сколько трудных задач предстоит решить, более того, возвращение трона китайскому народу повлечет за собой огромные испытания и невзгоды. Она лучший стратег, лучше даже брата Сюя, ее помощь была бы неоценима, мы все бы выиграли от этого… Но не слишком ли она мне нравится не только как стратег?»

Спустя еще полчаса лунный свет медленно переместился на тело принцессы Касили, и в нем заговорил разум мужчины: «С ней я только радуюсь, радуюсь, радуюсь…»

Он широко открыл глаза и долго-долго смотрел на луч света над головой. Он увидел, как лунный свет исчезает, увидел, как пробивается дневной свет, и комната медленно светлеет. Принцесса проснулась, зевнула, открыла наполовину глаза и посмотрела в его сторону, слегка улыбаясь, ее лицо напоминало маленький цветок в первом цветении. Внезапно она резко выпрямилась.

– Послушай! – прошептала она.

Шаги звучали в глубине туннеля, постепенно приближаясь. В тишине старых пещер каждый шаг был отчетливо слышен, у них по коже побежали мурашки. Чэнь Цзялуо потряс Хуо Цинтун за руку, чтобы разбудить ее, и все трое быстро побежали обратно по туннелю. Когда они добрались до главного зала, Чэнь подобрал три нефритовых меча и отдал по одному каждой из двух сестер.

– Нефрит отгоняет злых духов, – прошептал он.

К этому времени шаги раздались прямо за пределами комнаты, и все трое спрятались в углу возле входа, не смея пошевелиться. Они увидели мерцающий свет факелов, в комнату вошли четверо мужчин. В двоих из них они сразу узнали Чжан Чжаочжуна и Гу Цзиньбяо. Раздалась серия звенящих звуков, их оружие вылетело из рук на землю. Хотя бронзовые статуэтки Тэн Илэя все еще были в его руке, двенадцать стальных дротиков уже выскользнули из сумки. Чэнь Цзялуо знал, что такую возможность нельзя упускать, и, пока соперники стояли, уставившись в пол в немом удивлении, он с криком выскочил и сбил факелы на землю, погрузив комнату в полную темноту. Чжан Чжаочжун и три демона развернулись и помчались обратно по туннелю. Они услышали глухой удар, за которым последовало резкое проклятие, когда один из них врезался в стену. Шаги снова постепенно затихли. Внезапно Хуо Цинтун издала панический крик:

– О нет! Быстрее!

Чэнь Цзялуо сразу понял, что она имела в виду, и выбежал из комнаты в туннель. Но прежде чем он дошел до конца, услышал скрип, за которым последовал тяжелый удар: каменная дверь закрылась. Он пошарил вокруг в поисках куска дерева, нашел его и поджег, осмотрев покрытую зазубринами поверхность каменной двери и останки скелетов, боровшихся когда-то за свою жизнь.

– Все кончено! – в отчаянии сказала Хуо Цинтун.

Принцесса схватила ее за руку.

– Сестра, не бойся!

Чэнь Цзялуо заставил себя улыбнуться.

– Было бы странно, если бы мы трое умерли здесь.

По какой-то причине он испытал чувство облегчения, как будто с его плеч свалился огромный груз. Он поднял с земли череп и сказал ему:

– Что ж, брат, у тебя появились три новых товарища.

Касили ахнула, а затем громко рассмеялась. Хуо Цинтун с непониманием посмотрела на них обоих и спустя некоторое время сказала:

– Давайте вернемся в комнату и подумаем, что делать дальше.

Глава 3. Великодушие красавицы и свирепость правителя

慷慨禦暴懷佳人

Втроем они вернулись в комнату. Хуо Цинтун встала на колени, помолилась, затем достала карту и принялась внимательно изучать ее, напряженно размышляя. Чэнь Цзялуо понимал, что они находится в отчаянном положении. Надежда оставалась либо на помощь Ордена, либо на Чжан Чжаочжуна, который передумает и явится, чтобы сразиться. Однако это место было упрятано так глубоко в горе, как кто-то снаружи сможет прийти на помощь? А Чжан Чжаочжун и остальные были так напуганы, что вряд ли осмелятся прийти снова. Благоухающая принцесса вдруг сказала:

– Я хочу петь.

– Тогда пой! – ответил Цзялуо.

Она села на белый нефритовый камень и тихо запела. Хуо Цинтун, казалось, вообще не слышала ее льющегося голоска, она обхватила голову обеими руками и нахмурилась. Касили замолчала и сказала:

– Сестра, отдохни!

Девушка встала, подошла к кровати из белого нефрита и обратилась к лежавшему на простынях скелету:

– Простите, пожалуйста, подвиньтесь, освободите место и дайте моей сестре отдохнуть!

Она аккуратно сложила кости в кучку и убрала их с кровати. Внезапно она ахнула:

– Что это?

Касили держала в руках сверток из бараньей шкуры, почерневший за долгое время. Поднеся его к свету, они увидели, что текст был написан старой арабской вязью. Хотя шкура почернела, текст был еще более темным, поэтому его можно было разобрать. Хуо Цинтун перевернула несколько страниц, указала на кости около кровати и сказала:

– Эта женщина написала письмо кровью перед смертью. Ее звали Мамир.

Чэнь Цзялуо переспросил:

– Мамир?

– Это означает «прекрасная», – объяснила Касили. – Думаю, она была очень красивой при жизни.

Хуо Цинтун отложила сверток в сторону и подошла взглянуть на карту.

– Есть ли на карте другой выход? – спросил Цзялуо.

– Кажется, где-то есть потайной ход, но я не могу найти его.

Чэнь Цзялуо вздохнул и обратился к принцессе:

– Можешь перевести текст этой Мамир и прочитать мне?

Касили кивнула:

– Тысячи людей погибли в городе, все стражи ислама мертвы, а воины тирана на Священной горе. Мой Али уже направился к Аллаху, его Мамир скоро будет рядом с ним. Я пишу нашу историю здесь, чтобы сыны Аллаха знали в будущем, что мы, воины ислама, будем сражаться до конца и никогда не сдадимся, независимо от того, победим мы или проиграем!

– Оказывается, эта девушка была не только красива, но и храбра, – отметил Цзялуо.

Касили продолжила читать:

– Тиран Лун угнетал нас в течение сорока лет. За это время он заставил тысячи людей построить ему этот город и воздвигнуть дворец на Священной горе. Все эти люди были убиты им. После смерти Луна престол занял его сын Санлаба. Его правление оказалось еще более жестоким. Обычный мусульманин содержит десять овец и четыре из них отдает ему, содержит пять верблюдов и двух из них отдает ему, и так каждый год. Год за годом люди становились все беднее и беднее. Если в семье есть красивая девушка, ее забирают во дворец. Если кто-то входил в него, живым уже не возвращался. Мы, героические сыновья и дочери ислама, можем ли мы быть угнетаемыми этими неверными? Конечно нет! За последние двадцать лет наши солдаты пять раз нападали на Затерянный город, но ни разу не смогли выбраться из него. Дважды тиран Санлаба каким-то неведомым образом отбирал все оружие у наших воинов, а затем их убивали.

– Как мы выяснили, в этом виновата магнитная гора.

– В этом году мне исполнилось всего восемнадцать лет. Мои родители были убиты людьми Санлабы. Мой брат стал главой нашего клана. Весной я познакомилась с Али. Он герой моего клана. Он убил трех тигров, волки бежали, когда видели его, а грифы на вершине горы не осмеливались спускаться. Он сто́ит десяти хороших воинов, нет, он достоин сотни. Его глаза цвета шкуры медведя, а тело прекрасно, как цветок, его сила подобна пустынной буре…

Чэнь Цзялуо улыбнулся и сказал:

– Эта девушка точно любила преувеличивать.

Касили надула губки и сказала:

– Почему же она преувеличивает? Неужели в мире нет таких людей? – и продолжила: – Али пришел в нашу палатку, чтобы обсудить нападение на Затерянный город. В руках он держал книгу, написанную одним ханьцем. Он сказал, что изучал ее около года и наконец смог познать боевое искусство. Даже если бы у него не было меча, с пустыми руками он мог бы убить воинов Санлабы. Он набрал пятьсот храбрецов, поведал им знания из книги, год они обучались у него. К тому времени я уже стала женой Али. Когда я увидела его в первый раз, почувствовала, что он тот самый. Он – мое сердце, моя кровь и мое тело. А он сказал, что, увидев меня, понял, что способен на все. Они упорно практиковались в боевых искусствах, однако не знали ни дороги, ни секретов Затерянного города. Али и мой брат обсуждали план десять дней и десять ночей, но ничего не придумали. Они понимали, что, как только люди снаружи войдут в Затерянный город, будут сразу же убиты, ведь никто не мог выйти оттуда живым. Тогда я сказала: «Брат, отправь меня!» Они поняли, что я имела в виду. Хотя Али был великим воином, услышав мои слова, он сразу же заплакал. Я вывела сотню коз пастись рядом с Затерянным городом. Через четыре дня люди Санлабы взяли меня в плен и направили к нему. Я плакала три дня и три ночи, прежде чем подчинилась ему. Я ему очень нравилась, и он мог дать мне все, чего я пожелаю…

Когда Чэнь Цзялуо услышал это, не мог не проникнуться уважением к этой давно почившей девушке. Он подумал, как удивительно, что она решила пожертвовать собой, будучи восемнадцатилетней девушкой, и еще более удивительно было пожертвовать своей любовью. Касили продолжала историю:

– Сначала Санлаба не позволял мне выходить за пределы его покоев, но я нравилась ему все больше и больше. Я скучала по нашим людям каждый день, скучала по выпасу овец и пению на лугах. Чего мне больше всего не хватало, так это моего Али. Видя, что я день ото дня становлюсь все более изможденной и худой, Санлаба наконец спросил, чего я хочу. Я сказала, что хочу немного пройтись. Он внезапно пришел в ярость и дал мне пощечину, так что я не разговаривала с ним семь дней и не улыбалась ему семь ночей. На восьмой день он взял меня с собой. С этого момента каждые три дня мы выбирались из дворца. Сначала мы ходили по центру города, а затем даже около входа в него. Я отчетливо запомнила каждую дорогу, и даже если бы я ослепла, могла бы пройти по всему Затерянному городу и не заблудиться. Это заняло больше полугода. Думаю, мой брат и Али, должно быть, ждали с нетерпением моего возвращения, но я так и не узнала секрета Затерянного города. Позже я забеременела. Это был ребенок Санлабы. Он был счастлив, а я возненавидела себя и плакала каждый день. Он спросил меня, чего я хочу, и я сказала: «Я беременна от тебя, но ты меня совсем не любишь». Он сказал: «Я тебя не люблю? Разве я не даю тебе все, что ты пожелаешь? Тебе нужен красный коралл с глубины океана или сапфир с юга?» Я ответила: «Люди говорят, что у тебя есть изумрудный бассейн. Искупавшись в нем, красивые люди становятся еще красивее, а уродливые люди становятся еще уродливее». Его лицо побледнело, а голос задрожал, и он спросил меня, кто мне об этом рассказал. Я солгала ему, сказав, что видела сон, в котором об этом мне поведали боги. На самом деле я не знала, действительно ли существует изумрудный бассейн, но женщины во дворце по секрету сказали, что Санлаба никогда никому не позволяет его видеть и им даже не разрешается говорить о нем. Он сказал: «Искупаться в нем возможно, но тот, кто увидит этот бассейн, должен отрезать себе язык, чтобы не выдать тайну. Это правило, установленное предками». Он умолял меня не ходить туда. Я сказала: «Ты, должно быть, думаешь, что я уродлива. Ты боишься, что я стану еще уродливее, искупавшись в бассейне». После долгих уговоров он согласился отвести меня к нему. Чтобы добраться до этого изумрудного бассейна, нужно пройти через весь дворец к Священной горе. Я взяла с собой нож и хотела заколоть его в бассейне, потому что повсюду во дворце были его стражники, однако рядом с бассейном никого не было, но в главном зале мой нож выпал из рук, видимо, из-за магнитной руды внутри горы. Таким образом я узнала секрет Нефритовой горы. После того как я искупалась в бассейне, он действительно полюбил меня еще больше, может, и правда, бассейн работает. Но он все равно отрезал мне язык, боясь, что я выдам эту тайну. Теперь я знала все, но не могла рассказать своему брату и Али. Я молилась Аллаху день и ночь, и Аллах наконец услышал голос своей бедной дочери. Аллах даровал мне мудрость и острое мышление. У Санлабы был короткий меч, который он носил на поясе и никогда с ним не расставался. Этот короткий меч имел двойные ножны, второй слой ножен был похож на меч. Я смогла выпросить его в качестве подарка. Затем мне удалось нарисовать карту Затерянного города и тщательно прорисовать на ней все входы и выходы. Я запечатала карту в воске и спрятала ее во втором слое ножен. На третий месяц после рождения нашего ребенка он взял меня с собой на охоту. Когда меня никто не видел, я выбросила кинжал в озеро Тенгбо за пределами Затерянного города. Когда мы вернулись, я выпустила много орлов, привязав к лапе каждого бумажку со словами «Озеро Тенгбо».

Хуо Цинтун оторвалась от карты и внимательно слушала свою сестру.

– Люди Санлабы подстрелили нескольких орлов. Когда они увидели, что было написано в записке, у них не возникло никаких подозрений, так как каждый житель в округе знал об этом озере. Я знала, что среди этого множества орлов один или два обязательно будут пойманы людьми нашего племени. Мой брат и Али отправятся на озеро Тенгбо, внимательно его осмотрят и узнают путь к Затерянному городу. Увы, откуда им было знать, что у меча двойные ножны? Когда они нашли его, мой брат сказал Али: «Сестра послала этот меч, она хочет, чтобы мы немедленно атаковали город и убили Санлабу». Они напали. Большинство воинов заблудились и не смогли выбраться. Мой брат… мой брат, который был сильнее двух верблюдов, погиб этой смертью. Али и остальные воины поймали одного из подчиненных Санлабы, заставили его идти впереди и достигли дворца. В главном зале все их мечи упали. Воины Санлабы использовали нефритовые мечи, чтобы убить их. Однако Али и его воины овладели боевым искусствам, и, хотя были безоружны, им все же удалось одолеть стражников. Увидев, что все воины под его началом мертвы, Санлаба побежал в комнату, пытаясь увести меня из изумрудного бассейна…

Хуо Цинтун вскочила и закричала:

– Ах, они бежали из изумрудного бассейна!

Благоухающая принцесса продолжила:

– Али погнался за ним, и как только я увидела его, не смогла удержаться и кинулась в его объятия. Мы обняли друг друга, он без устали нежно повторял мое имя. У меня не было языка, и я не могла произнести его в ответ, но он понял голос моего сердца. Этот презренный Санлаба, ненавистный Санлаба, Санлаба, достойный тысяч демонов, внезапно выхватил топор из-за спины…

Когда Касили прочитала это, она не смогла сдержать крик и с выражением ужаса на лице швырнула сверток на кровать. Хуо Цинтун легонько похлопала ее по плечу, взяла древний манускрипт и продолжила переводить и читать:

– …Ударом топора он разрубил голову моего Али пополам, его кровь забрызгала меня. Санлаба поднял ребенка с кровати, положил его мне на руки и крикнул: «Пошли!» Я подняла ребенка и со всего маху бросила его на землю, он умер в луже свежей крови Али. Когда Санлаба увидел, что я убила его сына, то содрогнулся. Он поднял свой топор. Я вытянула голову, чтобы он смог разрубить шею. Внезапно он вздохнул и ушел. Али ушел к Аллаху, скоро я буду рядом с ним. У нас много воинов, мы убили всех подчиненных Санлабы, теперь он не сможет выжить. Он никогда больше не придет угнетать нас, мусульман. Его сын погиб от моей руки, его потомки не придут и не запугают нас, потому что у него их нет. В будущем наш народ сможет жить в пустыне и на лугах в спокойствии, а молодая девушка сможет лежать в объятиях любимого и петь свои песни. Мой брат, Али и я – все мы мертвы, но мы победили тирана, мы смогли разрушить власть. Пусть Аллах защитит наш народ.

Хуо Цинтун прочитала последние слова и медленно свернула манускрипт. Все трое были глубоко тронуты храбростью и внутренней силой Мамиры и долгое время не могли произнести ни слова. Глаза принцессы были полны слез, она вздохнула:

– Чтобы защитить всех от жестокости тирана, она была готова расстаться с тем, кто был частью ее сердца. Она готова была отрезать себе язык и убить своего сына собственными руками…

Чэнь Цзялуо внезапно остолбенел, покрылся холодным потом и подумал: «По сравнению с этой девушкой я просто ничтожество. Я обеспокоен судьбой великого дела восстановления царствующей семьи Хань, но все, о чем я действительно думаю, – это моя собственная похоть и любовь. Я не продумывал, как изгнать варваров и вернуть свою страну, а направил все свои мысли, чтобы разобраться, кого из сестер я люблю… Раньше я давал волю своей безрассудности и храбрости, отправив Касили в цинский лагерь, даже не продумывая план действий. Почему тогда я и не думал, что что-то может пойти не так? Теперь я заперт здесь. Я не боюсь смерти, но достоин ли я своих братьев из ордена Красного цветка? Достоин ли стариков и сестер, страдающих под железной пятой маньчжуров?» Чем больше он думал об этом, тем хуже ему становилось. Увидев, что выражение его лица изменилось, Касили достала платок, чтобы вытереть пот с его лица. Чэнь Цзялуо протянул руку и откинул платок. Увидев его внезапное отвращение, Благоухающая принцесса сильно удивилась. Вдруг Чэнь Цзялуо пришел в себя. Он поднял платок, вытер пот и принял для себя решение: «Пока великое дело восстановления не увенчается успехом, я не буду думать о любви. Отныне две сестры – мои хорошие друзья и только». Он вытащил кинжал и воткнул его в столешницу круглого стола. Он почувствовал облегчение, тяготы последних нескольких дней растворились. Касили также почувствовала облегчение, когда увидела умиротворение на его лице.

Хуо Цинтун не видела произошедшего. Она вновь внимательно всматривалась в карту. Тут она вспомнила слова, написанные в древнем свитке, и задумалась: «В той предсмертной записке говорится, что Санлаба пришел в эту комнату и хотел сбежать вместе с девушкой, однако, судя по карте, дальше нет пути… Позже Санлаба не сбежал, он решил отбиваться от воинов. Надо полагать, он обладал необыкновенным мужеством. Он выскочил за ворота и запер их внутри, оставив умирать…»

Сердце Чэнь Цзялуо больше не было сковано чувством любви, его разум сразу же прояснился, и он воскликнул:

– Если здесь есть проход, он должен быть в этой комнате!

Чэнь Цзялуо вспомнил о спасении Вэнь Тайлая в подземелье особняка генерала в Ханчжоу, когда Чжан Чжаочжун сбежал через потайную дверь в стене. Цзялуо зажег факел и внимательно осмотрел стены нефритовой комнаты, но ничего не нашел. Хуо Цинтун проверила кровать, однако не заметила ничего необычного. Чэнь Цзялуо вспомнил Поместье Железного Мужества и крикнул:

– Неужто проход под столом?

Он попытался поднять его, но каменный стол оставался неподвижным, тогда Чэнь Цзялуо радостно сказал:

– С этим столом явно что-то не так.

Учитывая силу Цзялуо, даже если бы каменный стол весил сотню килограммов, он должен был хоть немного сдвинуться, однако этого не произошло. Казалось, что его ножки были прибиты гвоздями к земле. Хуо Цинтун поднесла факел к подножию стола. По всему телу пронеслись мурашки. Оказалось, что круглый стол был словно единым целым с нефритовым полом. Естественно, Цзялуо не мог его поднять.

Все трое уже долгое время пытались выбраться, но безрезультатно, к тому же проголодались. Благоухающая принцесса достала вяленую баранину и сухой паек; они немного поели, чтобы набраться сил.

Прошло более получаса, солнце стало ярче и осветило круглый стол. Касили внезапно сказала:

– Ого, на столе нарисованы какие-то узоры.

Присмотревшись повнимательнее, они увидели, что рисунок представлял собой стадо верблюдов с крыльями на спине. Узоры были очень тонкие, поэтому в темноте они не смогли их заметить. Резьба была выполнена филигранно, однако головы и тела верблюдов не были соединены между собой, расстояние между ними было примерно тридцать сантиметров. Касили прикоснулась к краю круглого стола и попыталась повернуть его. Как оказалось, столешница состояла из двух частей. Однако ей не удалось сдвинуть стол ни на сантиметр. Чэнь Цзялуо и Хуо Цинтун объединили усилия и начали медленно поворачивать стол, так что голова каждого верблюда, вырезанная на краю стола, соединилась с телом, расположенным в центре. Соединив все части, они услышали, как что-то перекатилось, а затем на нефритовой кровати появилось большое отверстие, а под ним ступени. Все трое были удивлены и обрадованы, закричав в изумлении. Чэнь Цзялуо поднял факел и пошел первым, девушки последовали за ним. Повернув несколько раз, а затем пройдя несколько десятков метров, они увидели перед собой большое плато. Окруженное горами, оно было похоже на огромный таз. Посреди него находился бассейн с водой изумрудного цвета. За тысячи лет он не высох, видимо на дне бассейна остался еще один источник воды. Все трое были счастливы выбраться из нефритовой комнаты и теперь восхищались представшим их взору пейзажем. Хуо Цинтун улыбнулась и сказала:

– Касили, в предсмертной записке говорится, что красивые люди могут стать еще красивее, когда они войдут в бассейн и искупаются. Иди же.

Благоухающая принцесса покраснела и сказала с улыбкой:

– Старшая сестра должна искупаться первой.

– О, если я искупаюсь, то стану только уродливее.

Касили повернула голову и сказала Чэнь Цзялуо:

– Что скажешь по этому поводу? Моя сестра издевается над другими, говоря, что она некрасива.

Чэнь Цзялуо молча улыбнулся. Хуо Цинтун сказала:

– Касили, ты будешь купаться или нет?

Благоухающая принцесса покачала головой. Хуо Цинтун подошла к краю бассейна, вытянула руки и зачерпнула немного воды. Она оказалась абсолютно чистой, в ней не было ни грязи, ни водорослей. Бассейн был сделан из изумруда, поэтому вода в нем казалась зеленой. Они втроем напились вдоволь и увидели, как пик Белого нефрита отражается в воде. Благоухающая принцесса протянула руки, чтобы немного поиграть с водой, не желая уходить. Хуо Цинтун сказала:

– Теперь нужно придумать, как избежать встречи с четырьмя чертями, поджидающими нас снаружи, – сказала Цинтун.

– Давай сначала достанем кости Мамир и похороним их у бассейна.

Благоухающая принцесса захлопала в ладоши и сказала:

– Лучше всего похоронить ее Али вместе с ней.

– Кости Али находятся в углу нефритовой комнаты.

Все трое вернулись, подняли кости и увидели связку бамбуковых дощечек рядом с костями Али. Чэнь Цзялуо попытался взять их, но ремень, к которому они были прикреплены, был слишком стар, поэтому бамбуковые дощечки упали на пол, как только он его поднял. Все они были испещрены ярко-красными китайскими иероглифами. Цзялуо был вне себя от радости, в первом предложении он прочел: «В Северном море есть рыба, зовется она Кунь»[12]. Быстро просмотрев таблички, он увидел, что все тексты были из «Чжуан-цзы»[13]. Он знал «Чжуан-цзы» еще с детства и выучил ее наизусть. Касили спросила:

– Что это?

– Это древняя книга нашего народа. Хотя эти бамбуковые дощечки очень старые, они бесполезны. Такое может пригодиться только коллекционерам.

Небрежно бросив их на землю, он заметил среди них одну, немного отличавшуюся от остальных. Рядом с каждым словом были нарисованы круги и какие-то пометки на арабском. Чэнь Цзялуо поднял ее и увидел, что это была притча о поваре, разделывающем мясные туши, из третьей части «Чжуан-цзы» «Главное во вскармливании жизни». Он указал на арабские письмена и спросил Касили:

– Что здесь написано?

– Секрет того, как сломить врага, кроется здесь.

– Что это может значить?

Хуо Цинтун вмешалась:

– В предсмертной записке Мамир говорилось, что Али получил книгу ханьцев и понял, как убить врага без оружия в руках. Может, эти дощечки и есть та книга?

– «Чжуан-цзы» учит людей быть добросовестными и следовать законам Великого Неба, там нет ничего, что было бы связано с боевыми искусствами.

Цзялуо бросил бамбуковые дощечки, подобрал кости и вышел. Они похоронили оба скелета в одной ямке у изумрудного бассейна, поклонившись могилам.

– Давайте выбираться, – сказал Чэнь Цзялуо. – Не знаю, смогла ли наша белая лошадка спастись от волков.

– Она решила пожертвовать собой, чтобы спасти нас. Она была очень умной и быстро бегала… – протянула Касили.

Чэнь Цзялуо не мог сдержать грусти, когда подумал о свирепости волков и белой лошади. Хуо Цинтун внезапно спросила:

– О чем говорится в этой «Чжуан-цзы»?

– В этой басне рассказывается, что мясник мастерски мог забивать скот. Его плечи и руки распрямлялись и сжимались, ступни и колени двигались взад и вперед, а звук режущего ножа был подобен музыке. Двигаясь, он как будто исполнял танец.

Касили хлопнула в ладоши и улыбнулась:

– Это, должно быть, было очень красиво.

Хуо Цинтун произнесла:

– Убивать людей таким образом весьма интересно.

Когда Чэнь Цзялуо услышал эти слова, он был ошеломлен. Он давно знал все тексты из «Чжуан-цзы», но никогда не думал об их смысле. Но сейчас слова человека, который никогда даже не был знаком с этой книгой, открыли ему глаза. Слова, предложения, абзацы один за другим проникали в его сердце: «Сейчас министр встречается с богами, но не видит их. Чиновник знает, боги хотят этого. Он следует закону Неба, но они критикуют его, направляя в гущу событий…» Потом он вспомнил: «Действия были запоздалыми. Ножом редко пользовались. Его подняли с земли. Нужно действовать». Он подумал: «Если это так, я не буду оглядываться назад. Легким движением ножа я убью предателя Чжан Чжаочжуна…» Хуо Цинтун заметила, что он внезапно задумался о чем-то. Чэнь Цзялуо вдруг крикнул:

– Подождите!

Он забежал обратно в нефритовую комнату и долго не выходил. Сестры вздохнули и пошли за ним. В комнате они увидели Чэнь Цзялуо радостно танцующим среди костей. Благоухающая принцесса ужаснулась, думая, что он сошел с ума, и закричала:

– Что ты делаешь?

Чэнь Цзялуо не заметил ее. Он продолжал танцевать, а затем уставился на груду костей. Касили закричала:

– Хватит пугать нас, ну же!

Он принял позу лежавшего скелета и снова бросился танцевать. Хуо Цинтун ощутила силу, которую он вкладывал в свои движения, и внезапно поняла, что он изучает новую технику. Она взяла сестру за руку и сказала:

– Не бойся, с ним все в порядке, давай подождем его снаружи!

Вдвоем они вернулись к изумрудному бассейну, и Касили спросила:

– Сестра, что он там делает?

– Думаю, он понял, о каких боевых искусствах говорилось на тех бамбуковых дощечках. Он изучает положение костей. Давай не будем его беспокоить.

Благоухающая принцесса кивнула и через некоторое время снова спросила:

– Сестра, почему бы тебе тоже не пойти попрактиковаться?

– Китайские иероглифы на тех дощечках очень старые, я не могу понять их. Кроме того, уровень боевых искусств, которыми он занимался, очень высок, пока что я не смогу их освоить.

– Теперь я поняла.

– Что именно?

– Многие скелеты в большом зале при жизни были мастерами боевых искусств. После того как их оружие было отобрано магнитной горой, они сражались против воинов Санлабы с пустыми руками.

– Верно. Однако эти люди вряд ли владели искусствами на высоком уровне. Скорее всего, они выучили лишь несколько приемов, чтобы суметь противостоять врагу в критической ситуации и погибнуть вместе с ним.

– О, наверно, они были очень храбрыми… А зачем он учится им? Тоже хочет погибнуть вместе с врагом?

– Нет, такие люди, как он, никогда не умирают вместе с неприятелем. Он всегда в совершенстве осваивает приемы.

Благоухающая принцесса слегка улыбнулась и сказала:

– Тогда я не беспокоюсь о нем!

Глядя на изумрудный бассейн, она вдруг сказала:

– Сестра, не спуститься ли нам и не искупаться вместе?

– Что за чушь! А что будем делать, если он вернется?

– Ну я правда очень хочу искупаться.

Посмотрев в воду, она тихо произнесла:

– Если бы мы втроем могли жить здесь вечно, было бы здорово!

Лицо Хуо Цинтун покраснело, и она поспешно подняла взгляд на Нефритовую гору. Шло время, но Чэнь Цзялуо так и не выходил. Касили сняла свои кожаные сапоги, опустила ноги в воду, положила голову на колени сестры, посмотрела на белые облака и заснула. Нет способа уничтожить зло, кроме как следовать за красивой женщиной.

Юй Юйтун и Ли Юаньчжи вместе отправились на поиски Хуо Цинтун по приказу Седьмого брата. Юаньчжи была по уши влюблена в Юй Юйтуна и была благодарна ему за спасение, но чем больше она влюблялась в него, тем больше ей хотелось избегать его. По пути Ли Юаньчжи разговаривала и смеялась, но на сердце ее лежал тяжелый камень. Однажды утром она тайком спряталась за песчаной дюной, чтобы посмотреть, как поступит парень, когда не увидит ее. Он просто ушел. Она несколько раз пыталась докричаться до него, но, не услышав ответа, просто поплелась следом. Ли Юаньчжи была зла, она много плакала, но затем взбодрилась и догнала его. Юй Юйтун беспечно сказал:

– Ах, так ты была сзади, а я подумал, ты уже ушла вперед!

Несмотря на то, что Ли Юаньчжи владела многими приемами, она не имела ни одного против человека с таким каменным сердцем. Она приняла решение: «Когда он действительно захочет, чтобы я ушла, мой меч окажется у его шеи».

Пройдя полдня, они вдруг увидели худого осла, хромавшего в пустыне. На осле ехал человек, видимо, он спал. Они подошли ближе и увидели мужчину. Он был одет в костюм народа Хуэй, на спине его висел большой котел, а в правой руке у него был хвост осла. На голове осла была шапка цинского чиновника, когда-то украшенная крупным сапфиром. Мужчине было за сорок, у него была длинная борода. Он разлепил глаза и криво улыбнулся. Юй Юйтун думал, что Хуо Цинтун известна по всей пустыне, поэтому он остановил лошадь и спросил:

– Извините, дядюшка, вы не видели девушки в желтом платье?

Он беспокоился, что тот не понимает китайского. Однако мужчина улыбнулся и спросил:

– Зачем вы ее ищете?

Юй Юйтун с облегчением ответил:

– Есть плохие парни, которые пришли, чтобы причинить ей вред. Мы хотим сообщить ей, чтобы она была бдительна. Если вы увидите ее, можете передать ей это?

– Хорошо! А что за плохие парни?

– Один из них здоровяк с бронзовыми статуэтками, другой вооружен тигровыми вилами, а третий одет как монгол, – вмешалась Юаньчжи.

Мужчина кивнул и сказал:

– Эти трое действительно плохие парни. Они хотели съесть моего осла, но в итоге я смог стащить эту шапку.

Юй Юйтун и Ли Юаньчжи посмотрели друг на друга. Юйтун быстро спросил:

– Были только они втроем или еще кто-то?

– Был еще один в этой шапке, а кто вы?

– Мы – друзья старого вождя Му Жуо Луна. Где эти негодяи? Мы не должны позволить им встретиться с девушкой в желтом одеянии.

– Я слышал, Хуо Цинтун – очень славная девочка. Эти четверо негодяев не смогли съесть моего осла, так что сейчас очень голодны. Они могут зажарить ее, это очень нехорошо!

Ли Юаньчжи зажмурилась: вдобавок к этим Гуандунским демонам не хватало еще и какого-то цинского чиновника, надо было поскорее расправиться с ними.

– Где они были? Отведи нас туда, мы дадим тебе столько серебра, сколько пожелаешь, – сказал Юйтун.

– Мне не нужно серебро, однако мне надо узнать у осла, согласен ли он пойти к ним.

Он приблизился к уху зверя, что-то пробормотал, а затем приблизил свои уши к его морде. Он внимательно слушал его и кивал. Ли Юаньчжи и Юй Юйтун не смогли удержаться от смеха, когда увидели происходящее сумасшествие. Мужчина некоторое время слушал, потом нахмурился и сказал:

– Осел, надев шапку чиновника, думает, что сам стал знатной особой. Он презирает вашего скакуна и не хочет идти вместе, опасаясь потерять лицо и свой статус.

Юй Юйтун не понимал, что происходит: «Этот человек ведет себя очень странно. Он ругает тех негодяев на чем свет стоит и при этом рассказывает такие небылицы. Может, в пустыне он сошел с ума?» Ли Юаньчжи не смогла удержаться от смешка, глядя на нескладного, тощего, покрытого грязью осла. Глаза мужчины расширились, он закричал:

– Ты что, не веришь? Тогда нужно устроить соревнование для моего осла и вашего скакуна!

У Юй Юйтуна и Ли Юаньчжи были быстрые лошади, подаренные Му Жуо Луном. Хилому ослу до них было как до неба. Ли Юаньчжи сказала:

– Ладно, когда мы выиграем, ты отведешь нас к тем ублюдкам.

– Договорились. Ну а что сделаешь ты, если выиграю я?

– Что пожелаешь, – ответила Юаньчжи.

– В таком случае ты будешь должна отмыть грязь с моего осла, а также признать его статус.

Ли Юаньчжи улыбнулась и сказала:

– Хорошо. Как будем соревноваться?

– Вам решать.

Ли Юаньчжи была полностью уверена, что ее лошадь победит, однако, усомнившись, подумала: «Действительно ли этот хромой осел умеет быстро бегать?» Она решила спросить:

– Что ты держишь в руке?

Мужчина поднял руку и сказал:

– Ослиный хвост. Когда мой ослик надел эту шапку, ему показалось, что грязь на его хвосте недостойна его, поэтому он попросил меня спрятать его хвост.

Юй Юйтун прислушивался к каждому его слову, пытаясь найти в речи скрытый смысл. Он подмигнул Ли Юаньчжи, попросив ее также следить за его словами.

– Дай-ка взглянуть, – попросила девушка.

Мужчина протянул ей хвост. Ли Юаньчжи поймала его и небрежно покрутила. Затем она указала на небольшую песчаную дюну вдалеке и сказала:

– Давай вот до той дюны. Ты выигрываешь, если твой осел прибудет первым, а я выигрываю, если мой конь.

– Да-да, я выиграю, если осел будет первым, вы выиграете, если ваш конь будет первым!

Ли Юаньчжи сказала Юй Юйтуну:

– Встань у финиша, скажешь, кто из них придет первым!

– Хорошо!

Ли Юаньчжи крикнула:

– Вперед!

Она яростно взмахнула хлыстом, и ее лошадь проскакала галопом несколько десятков метров. Оглянувшись, девушка увидела, что осел хромает далеко позади. Ли Юаньчжи громко рассмеялась и ускорилась. Внезапно рядом с ней промелькнула темная тень. Это был тот чокнутый мужчина; он взвалил осла на плечо и бежал впереди, она не на шутку испугалась. Чтобы не упасть с коня, девушка надежно села в седло и подстегнула лошадь, однако человек бежал со скоростью ветра и уже обогнал ее. В одно мгновение они вдвоем добежали до дюны. И вот осел, ехавший верхом на мужчине, оказался более чем на метр впереди коня. Ли Юаньчжи нахмурилась, повертела хвостик осла в руках и затем сказала:

– Конь пришел первым!

Мужчина и Юй Юйтун в изумлении посмотрели друг на друга. Было очевидно, что осел прибыл первым. Почему она сказала, что конь пришел быстрее? Мужчина воскликнул:

– Эй, барышня, давайте разберемся: если прибыл первым осел, то я победил, если конь, то ты, все верно?

Ли Юаньчжи протянула руку, пригладила развевающиеся на ветру волосы и сказала:

– Все верно.

– Мы же не договаривались, что я должен буду ехать верхом на осле, не так ли?

– Все верно.

– Будь то человек верхом на осле или осел верхом на человеке, короче говоря, осел должен прибыть первым. Вам необходимо знать, если осел надел чиновничью шапку, он может считать себя государственным лицом и даже сесть кому-нибудь на шею.

– Мы договорились, если осел придет первым, выиграешь ты, а если конь, то я, верно?

– Верно!

– Мы же не договаривались о чуть-чуть ослике, верно?

Мужчина подергал себя за бороду и сказал:

– Я в замешательстве. Что ты имеешь в виду, говоря «чуть-чуть ослик»?

Ли Юаньчжи указала на хвост осла и сказала:

– Мой конь пересек линию полностью, а ваш осел лишь чуть-чуть, так как его хвост остался за линией!

Мужчина задумался на некоторое время, громко рассмеялся и сказал:

– Верно, верно! Ты победила, позволь мне отвести тебя к тем негодяям.

Затем он подошел к ослу и сказал:

– Глупый осел, не думай, что, если ты носишь чиновничью шапку, тебе не нужен твой грязный хвост! Люди не забыли о нем. Нравится он тебе или нет, но люди не забыли о нем! – он запрыгнул на спину осла и продолжил: – Глупый осел, ты не сможешь долго быть у меня на шее, в итоге люди снова будут ездить на тебе!

Юй Юйтун видел, что, хотя его осел весил всего несколько десятков килограммов и был похож скорее на собаку, мужчина с легкостью нес его на плечах и бежал быстрее скачущего коня, поэтому, скорее всего, он владел боевыми искусствами. Он поспешно подошел к нему, поклонился и сказал:

– Моя сестренка очень непослушная. Пожалуйста, не сердитесь на нее. Покажите нам дорогу и подождите, пока младшее поколение найдет их, не утруждайте себя.

Мужчина улыбнулся и сказал:

– Я проиграл, как же я могу так поступить?

Повернув ослиную морду, он крикнул:

– Пойдемте за мной!

Юй Юйтун был вне себя от радости, когда увидел, что тот согласился пойти с ними. Он знал, что боевые искусства Гуандунских демонов были на высшем уровне, и испытывал отвращение к себе и своей слабости. Если бы он столкнулся с ними в пустыне, ничем хорошим это бы не закончилось. Но с этим бородачом он чувствовал себя спокойнее.

Втроем они медленно отправились в путь. Юй Юйтун поинтересовался у нового спутника, как его зовут, но мужчина улыбнулся и не ответил. Всю дорогу он постоянно шутил, его немного ненормальные шутки были, однако, очень остроумны, даже Ли Юаньчжи восхищалась его чувством юмора. Хромой осел шел очень медленно. У них заняло примерно полдня, чтобы пройти всего пятнадцать километров.

Сюй Тяньхун и Чжоу Ци поднялись, как только услышали приближающийся звук лошадиных колокольчиков. Юй Юйтун представил их и сказал:

– Этот мужчина на осле – отважный человек. Он приведет нас к Гуандунским демонам.

Сюй Тяньхун с уважением выслушал его. Затем он быстро спешился и поклонился. Мужчина не ответил ему и сказал с улыбкой:

– Вашей жене следует сделать перерыв. Почему вы так усердно работаете?

Сюй Тяньхун был озадачен. Лицо Чжоу Ци покраснело, она подняла хлыст, чтобы подстегнуть лошадь, и поскакала вперед. Этот человек был хорошо знаком с пустыней и вечером привел их в небольшой город. Приблизившись, они увидели, что повсюду поднялась пыль, курицы бегали из стороны в сторону, собаки лаяли. Оказалось, только что прибыла большая группа цинских солдат, и все мужчины Хуэй тащили за собой детей и женщин, разбегаясь кто куда. Сюй Тяньхун с недоумением сказал:

– Большинство императорских солдат были уничтожены, оставшиеся же попали в окружение. Почему они снова здесь?

Пока он говорил, более двадцати людей бросились к ним, следом с мечами и криками бежали солдаты. Люди Хуэй были вне себя от радости, увидев бородатого мужчину верхом на осле, они кричали:

– Насреддин Афанди, помоги нам!

Сюй Тяньхун не понимал, о чем они говорили, но те продолжали кричать: «Насреддин Афанди, Насреддин Афанди!» Афанди крикнул:

– Все, убегайте!

Он схватил поводья осла и направился в пустыню, сопровождаемый народом Хуэй, солдаты гнались следом. Пробежав некоторое время, они стали удаляться от города. Несколько женщин народа Хуэй упали и были схвачены цинскими воинами. Чжоу Ци не выдержала этого зрелища, выхватила нож, осадила лошадь, развернулась и направилась в их сторону. Настигнув их, она разрубила солдату голову, остальные воины пришли в ярость и начали окружать их. Сюй Тяньхун, Юй Юйтун и Ли Юаньчжи вступили в бой. Чжоу Ци почувствовала боль в груди, ее затошнило, перед глазами потемнело. Один из солдат увидел, как она внезапно убрала нож и положила обе руки на грудь, и сразу же бросился, чтобы схватить ее. Вдруг Чжоу Ци вырвало, рвота попала прямо в лицо приближавшегося солдата. Увидев, что он пытается вытереться, Чжоу Ци быстро нанесла удар ножом. Тут она почувствовала, что ее руки, ноги – все тело ослабло. Сюй Тяньхун поспешно подъехал к ней и удивленно спросил:

– В чем дело?

К этому времени Юй Юйтун и Ли Юаньчжи уже убили по несколько солдат. Остальные воины убежали. Афанди взял котел в руку, протянул ее и положил на голову одного из солдат, а затем крикнул:

– На дне котла отвратительная тухлая тыква!

Ли Юаньчжи с легкостью пронзила его мечом, так как солдат ничего не видел и никак не мог избежать удара. Афанди снял с него котел и накрыл голову второго цинского солдата, Ли Юаньчжи последовала за ним. Было непонятно, какую технику он использовал, но под этим котелком императорские солдаты определенно не могли избежать атаки. На пару за несколько минут Юаньчжи и Афанди удалось убить десяток императорских солдат. Ли Юаньчжи была чрезвычайно счастлива и закричала:

– Бородатый дядя, твой котелок весьма неплох!

Афанди улыбнулся и сказал:

– Твой кухонный нож тоже очень быстрый!

Юй Юйтун заметил, что Ли Юаньчжи убила немало цинских солдат, и подумал: «Ее отец – генерал цинской армии, а она убивает цинских солдат без зазрения совести. Значит, она действительно полна решимости последовать за мной». Он вздохнул, на сердце его стало тяжело. В это время Сюй Тяньхун захватил в плен одного из солдат и спросил его, что они здесь делают. Цинский солдат опустился на колени, взмолился о пощаде, но долго не мог сказать ни слова, захлебываясь в рыданиях. Оказалось, это было подкрепление с востока. Они услышали, что армия Чжао Вэя потерпела поражение, поэтому направились на помощь. Сюй Тяньхун выбрал двух сильных мужчин из народа Хуэй и попросил их немедленно отправиться в Яркенд, чтобы доложить Му Жуо Луну о встрече с врагом. Двое хуэйцев согласились. Сюй Тяньхун пнул цинского солдата по ягодицам и крикнул:

– Иди отсюда!

В отчаянии он убежал.

Сюй Тяньхун оглянулся на свою жену. Она выглядела как обычно, но в чем была причина ее внезапного плохого самочувствия?

– Что у тебя болит? – спросил он.

Чжоу Ци покраснела и отвернулась, ничего не ответив. Афанди улыбнулся и сказал:

– Корова вот-вот родит теленка, бык должен быть рад, но до сих пор задает глупые вопросы.

Сюй Тяньхун округлил глаза и, улыбнувшись до ушей, спросил:

– Откуда ты знаешь, старик?

– Действительно странно. Корова собирается родить теленка, бык не знает, а осел знает!

Все рассмеялись, сели на своих лошадей и отправились в город.

Вечером они разбили палатки для отдыха. Сюй Тяньхун тихо спросил свою жену:

– На каком ты месяце? Почему я не знаю?

– Откуда тебе, глупому быку, знать?

Через некоторое время она сказала:

– Если родится мальчик, то его фамилия будет Чжоу. Папа и мама будут так счастливы! Надеюсь, он не будет таким же хитрым и странным, как ты.

– Тебе нужно быть осторожнее, больше не ввязывайся в бой.

Чжоу Ци кивнула и сказала:

– Когда я убила тех солдат, меня вырвало. Было так плохо…

На следующее утро Афанди сказал Сюй Тяньхуну:

– В пятнадцати километрах отсюда находится мой дом. У меня там красивая жена…

Ли Юаньчжи вмешалась в их разговор:

– Правда? Тогда я должна пойти и встретиться с ней. Кому могла понравиться твоя борода?

Афанди улыбнулся и сказал:

– Ха-ха, это секрет, – и он обратился к Сюй Тяньхуну: – Твоя жена вчера яростно сражалась с теми солдатами. Боюсь, это вредно для теленка в ее животе. Пускай она отдохнет у меня дома и подождет, пока мы не найдем тех негодяев. Когда мы расправимся с ними, вернемся и заберем ее.

Сюй Тяньхун громко поблагодарил его. Чжоу Ци не нравилось это предложение, но, подумав, что двое ее старших братьев и один младший брат умерли, а ребенок, которым она была беременна, в будущем станет наследником семьи Чжоу, она согласилась.

Добравшись до места, Афанди повел всех в дом, поднял свой котелок и некоторое время стучал по нему. Из зала вышла женщина лет тридцати. Она была действительно красива, с белой и нежной кожей. Увидев Афанди, она обрадовалась, однако начала разговор с упреков:

– Ты, Борода, куда ты пропал? Ты вообще помнишь меня?

– Не шуми, я же уже вернулся! Принеси что-нибудь поесть, твой Борода очень проголодался.

– Разве ты не насытился, увидев мое прекрасное лицо?

– Ты права. Твое красивое лицо – это основное блюдо, но если бы мы могли съесть немного лапши или другого гарнира, оно стало бы еще прекраснее.

Она протянула руку, яростно дернула его за ухо и сказала:

– Больше я тебя не выпущу.

Женщина вышла и принесла гостям много хлеба, дыни, меда и баранины. Хотя Ли Юаньчжи не понимала, о чем говорит эта пара, но, наблюдая, как они флиртуют и любят друг друга, она чувствовала, что ее сердце сжалось от боли.

Во время еды снаружи послышались громкие голоса, вошли несколько хуэйцев. Они наперебой начали жаловаться Афанди и спорить друг с другом. Афанди поговорил с каждым из них, те вышли довольные. Следом вошли еще два человека: мальчик и лакей. Мальчик сказал:

– Насреддин, господин Ху сказал, что котелок, который ты одолжил у него, нужно вернуть.

Афанди взглянул на Чжоу Ци и сказал с улыбкой:

– Пойди и скажи господину Ху, что его котелок беременен и у него вот-вот родится маленький котелочек! Сейчас ему нельзя двигаться.

Мальчик немного постоял в недоумении, затем развернулся и ушел. Афанди повернул голову и спросил лакея:

– А ты что хочешь?

– В прошлом году я съел курицу в городской гостинице, но не смог тогда оплатить счет и предложил отдать деньги потом. Владелец гостиницы сказал: «Хорошо, давайте рассчитаемся в следующий раз, не волнуйтесь». Я подумал, что этот человек очень хороший, поблагодарил его и ушел. Через два месяца я пошел оплачивать счет. Он загибал пальцы и ворчал, как будто ему было трудно посчитать. Я спросил: «Сколько стоит ваша курица?» Он ответил: «Решай сам!», а потом просто махнул рукой и попросил не беспокоить его.

Жена Афанди вмешалась:

– Курица, даже самая жирная курица, стоит всего сто медных монет!

– Я тоже так думал, но хозяин после долгих размышлений в итоге объявил сумму в размере двенадцати лянов серебра!

Жена Афанди прикрыла рот рукой и воскликнула:

– Ого, неужели его курицы такие дорогие? За двенадцать лянов серебра можно купить сотни обычных куриц.

– Именно, я сказал ему то же самое, – ответил лакей. – Но тот сказал: «Все правильно, вы можете посчитать. Если бы вы не съели мою курицу, сколько яиц могла бы она снести? Сколько цыплят могло вылупиться из этих яиц? Когда цыплята выросли бы, сколько яиц они бы снесли?» Он считал все больше и больше и закончил: «Двенадцать лянов серебра – так это еще со скидкой!» Конечно, я отказался платить ему, поэтому мы пошли к богатому человеку, господину Ху, чтобы он рассудил нас. Господин Ху выслушал слова хозяина и сказал, что они очень разумны, поэтому он велел мне вернуть деньги как можно скорее. Он сказал, что, если я в ближайшее время не оплачу счет, из яиц могут вылупиться новые цыплята, тогда платить придется еще больше! Насреддин, что же мне делать…

Когда тот закончил говорить, мальчик, который только что вышел, вернулся и сказал:

– Господин Ху сказал, что у котелков не бывает детей. Он в это не поверил, поэтому велел тебе быстро вернуть ему котелок!

Афанди пошел на кухню, достал маленький железный горшочек, протянул его мальчику и сказал:

– Ну как же, это сын котелка, можешь передать его господину Ху.

Мальчик заподозрил неладное, но взял горшочек. Афанди сказал лакею:

– Вам надо, чтобы господин Ху выслушал вас перед всеми.

– Но если я не смогу доказать, разве мне не придется заплатить уже двадцать четыре ляна серебра?

– Не бойтесь, все пройдет хорошо.

Через полчаса лакей вернулся и сказал:

– Насреддин, господин Ху уже собрал всех жителей, пожалуйста, идите к нему быстрее.

– Мне нужно здесь кое-что сделать, я прибуду через некоторое время.

Он продолжил сидеть, смеяться со своей женой и болтать со всеми подряд. Лакей был очень встревожен и прибегал еще несколько раз, прежде чем Афанди наконец вышел. Сюй Тяньхун и остальные последовали за ним, чтобы поглазеть на это зрелище. Они увидели, что на рынке собралось семьсот или восемьсот человек, а в центре сидел большой толстый мужчина в шелковом халате. Это и был господин Ху. Все горожане ждали Афанди, взволнованно перешептываясь.

– Афанди, этот лакей сказал, что ты пришел помочь ему с его речью, почему ты опаздываешь? – крикнул господин Ху.

Афанди поклонился и сказал с улыбкой:

– Извините, я опоздал из-за очень важного дела.

– Неужели есть что-нибудь более важное, чем это дело?

– Естественно. Видите ли, завтра я хочу посадить пшеницу, но она бы росла очень долго. Можно ли допустить такое? Я поджарил три ведра пшеницы, и на то, чтобы доесть, ушло много времени, поэтому я задержался.

Закончив, он поклонился снова. Господин Ху и хозяин трактира одновременно закричали:

– Что за чепуха, как ты можешь сажать пшеницу после того, как съел ее? Ты сумасшедший, еще и помогать кому-то надумал.

Все вокруг тоже рассмеялись, но Афанди лишь подергал себя за бороду и молча улыбнулся. Через некоторое время шум утих, и Афанди сказал:

– Вы сказали, что пшеницу, которая уже съедена, нельзя посадить. А как же курица, которую съел лакей, – разве она может нести яйца?

Когда все подумали об этом, они громко закричали:

– Да, да, как может курица, которая уже съедена, все еще нести яйца?

Народ громко зааплодировал и подхватил Афанди на руки. Увидев это, господин Ху объявил:

– Лакей съел курицу у хозяина гостиницы, он должен вернуть сто медных монет.

Лакей радостно вручил ему горсть медных монет и сказал с улыбкой:

– Я никогда больше не осмелюсь обедать вашей курицей.

Хозяин гостиницы взял монеты и ушел, не сказав ни слова. Люди смеялись и ругались, а некоторые дети бросали камни ему в спину. Господин Ху подошел к Афанди и сказал:

– Котелок, который я тебе одолжил, дал жизнь ребенку, это здорово. Когда родится второй ребенок?

Афанди нахмурился и сказал:

– Господин Ху, должен с прискорбием сообщить, что ваш котелок умер.

– Как котелок может умереть?

– Он родил ребенка и умер.

– Ты лжец, ты позаимствовал мой котелок, чтобы присвоить его себе!

– Ну что ж, давайте тогда разберем и это дело!

Ху был очень жадным, но согласился на железный горшочек, чтобы не потерять лицо в споре. Он замахал руками, протиснулся в толпу и ушел. Афанди постоянно дурачил богачей, которые угнетают бедных и смеются над ними. Внезапно чей-то голос позади него крикнул:

– Борода, опять ты дурачишься?

Афанди оглянулся и увидел Юань Шисяо, странного, но благородного рыцаря Небесного озера. Они вдвоем долгое время жили в горах Тянь-Шаня: один на севере, другой на юге. В то время они вместе помогали бедным и занимались боевыми искусствами. Афанди схватил Юань Шисяо за руку и сказал с улыбкой:

– Ха-ха, старик, и ты тут, приходи ко мне домой повидаться с моей прекрасной женой!

– Что такого прекрасного в твоей старухе, она похожа на обезьяну, которая постоянно хвастается своими побрякушками!

Не успел он договорить, как Сюй Тяньхун и Юй Юйтун уже бросились ему навстречу. Юань Шисяо сказал:

– Хватит, хватит, я не ваш хозяин, что же вы так кланяетесь? Где Цзялуо?

– Юный Глава отправился в путь раньше нас… Ах, учителя Цинтун тоже здесь! – воскликнул Сюй Тяньхун.

Обернувшись, чтобы приветствовать Двух Орлов Тянь-Шаня, стоявших позади Юань Шисяо, он увидел рядом с Гуань Минмэй белую лошадь, на которой ехал Чэнь Цзялуо. Он удивленно спросил:

– Где вы нашли ее?

– Я видела вашего Главу верхом на этой лошади, так что сразу узнала ее, – ответила Гуань Минмэй. – Недавно мы увидели ее бегающей по пустыне, нам троим потребовалось немало усилий, чтобы наконец поймать это своенравное животное!

– Неужто Юный Глава в беде? Нам нужно немедленно отправляться к нему на помощь.

Они вместе добрались до дома Афанди и после сытного ужина попрощались с Чжоу Ци. Сюй Тяньхун и Чжоу Ци расставались впервые с тех пор, как поженились, им было очень трудно. Жена Афанди понимала, что ее муж пробыл дома совсем недолго и снова отправляется в путь. Она вышла за ним и начала плакать, дергая его за бороду. Афанди улыбнулся и, утешая ее, сказал:

– Я нашел тебе компанию! Эта девушка так же молода и красива, как и ты, так еще и беременна! Это значит, вас будет уже двое. Явно лучше, чем компания старого Бороды!

Она перестала плакать и прокричала:

– Я не разрешаю Бороде уходить, не разрешаю!

– Так, значит, хочешь оставить Бороду при себе? Ладно!

Внезапно Афанди выдернул несколько волосков из своей бороды, положил их ей в руку и быстро поскакал прочь.

Глава 4. «Три послушания и четыре добродетели» исполняют заветное желание

竟托古禮完夙願

Афанди ехал верхом на осле, больше похожем по размеру на собаку, ноги всадника почти касались земли. Издалека казалось, что у осла шесть ног. Юань Шисяо спросил:

– Борода, ты на чем едешь? На крысе или на кошке?

– Неужели крыса может быть такой большой?

– Ну, может, это просто большая крыса.

Сюй Тяньхун и Юй Юйтун слушали их шутки, но сохраняли серьезное выражение лица, не переставая думать о Чэнь Цзялуо. Ли Юаньчжи взяла белого коня Ло Бин, оседлала его и поехала впереди остальных. Осел Афанди шел слишком медленно, и к позднему вечеру путники проехали всего около тридцати ли. Они начали волноваться. Сюй Тяньхун обратился к Афанди:

– Дядюшка, боюсь, наш Глава в опасности, мы бы хотели чуть ускориться.

– Хорошо, хорошо. В городе я куплю осла получше. Это глупое животное бесполезно, но он все равно считает, что незаменим!

Подгоняя осла, он приблизился к Ли Юаньчжи. Белая лошадь была вдвое выше тощего осла. Афанди поднял голову и спросил Юаньчжи:

– Дочка, почему ты весь день расстроена?

Ли Юаньчжи вдруг вспомнила, что, хотя этот странный человек порой вел себя как сумасшедший, на самом деле очень умен, и если она попросит у него совета, то, скорее всего, сможет найти решение своей проблемы.

– Дядя Борода, как обращаться с теми людьми, которые не различают добро и зло?

– Есть одна идея! Я надену ему на голову железный котел, а ты воспользуешься своим мечом.

Ли Юаньчжи покачала головой и ответила:

– Нет, скажем так, он тот, с кем вы… очень близки. Чем лучше ты к нему относишься, тем больше он проявляет свой ослиный нрав.

Афанди подергал себя за бороду, уже понимая, о чем на самом деле идет разговор, и рассмеялся:

– Я каждый день езжу на осле, поэтому у меня есть несколько приемов, чтобы справиться с его упрямым нравом. Но я не могу просто научить тебя этим методам.

Ли Юаньчжи мягко произнесла:

– Дядя Борода, что я должна сделать, чтобы ты научил меня?

– Давай заключим пари, и я научу тебя, только если ты выиграешь, – ответил Афанди.

– Хорошо, давай еще раз устроим гонку.

– Давай поспорим на что-нибудь другое, в гонке ты проиграешь, – сказал Афанди. Он спешился и взвалил себе на спину осла, сказав: – Я больше не попадусь на твою уловку.

– Но все же попробуй.

– Ладно, посмотрим, какие козыри у тебя еще есть в рукаве. – Указывая на небольшой городок впереди, он воскликнул: – Кто первым доберется до первого дома, тот и победил!

– Хорошо, дядя Борода, но ты опять проиграешь!

Девушка натянула поводья, и белый конь устремился вперед так быстро, будто его, как стрелу, выпустили из лука. Афанди пошел следом. Этот конь из-за своих способностей был поистине уникальным, так как же Афанди мог догнать его? Не преодолел Борода и половины пути, а Ли Юаньчжи верхом на белом коне уже была в городе. Афанди засмеялся:

– Я снова попался на уловку этой маленькой девочки. Я знал, что это хорошая лошадь, но не думал, что настолько.

Сюй Тяньхун и остальные были поражены, увидев способности Афанди. То, что на его спине сидел маленький ослик весом в несколько десятков цзиней, не вызывало удивления, но то, как быстро он передвигался, держа его на своей спине, было поистине невообразимым.

После того как Ли Юаньчжи добралась до городка, белая лошадь вдруг заржала, зашипела и понеслась бешеным галопом. Ли Юаньчжи испугалась, не в силах сдержать ее. Присутствующие были потрясены, увидев, что белая лошадь так взбесилась, и бросились догонять ее, чтобы помочь девушке. Лошадь несла Ли Юаньчжи в пустыню, но вдруг остановилась как вкопанная. Ли Юаньчжи спешилась, и ее тут же окружили какие-то люди; издалека этих незнакомцев было сложно разглядеть.

Внезапно белый конь развернулся и поскакал обратно; Сюй Тяньхун и Юй Юйтун увидели, что теперь на лошади сидит Ло Бин. Путники были вне себя от радости и поспешили вперед, чтобы поприветствовать прибывших. Приблизившись, они заметили, что перед ними стоят Вэнь Тайлай, Вэй Чуньхуа, Чжан Цзинь и Синь Ян. Еще один мужчина, с седыми волосами и длинным мечом на спине, держал Ли Юаньчжи за руку и задавал вопросы. Оказалось, что это был Лу Фэйцин. Белый конь просто почувствовал, что где-то недалеко находится его хозяйка, поэтому кинулся к ней со всех ног. Юй Юйтун бросился к Лу Фэйцину и упал на оба колена, рыдая.

Лу Фэйцин протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но слезы текли по его лицу, он прохрипел:

– Услышав печальные вести о твоем мастере, Ма Чжэне, я тут же отправился в путь и по дороге встретил мастера Вэня, который тоже охотился за этим предателем Чжаочжуном… Не волнуйся, мы обязательно отомстим за Ма Чжэня!

Вэнь Тайлай и остальные беспокоились о безопасности Чэнь Цзялуо. Все отправились в город, чтобы немного передохнуть, а Афанди пошел на рынок покупать осла; Ли Юаньчжи молча последовала за ним. Афанди не обратил внимания на девушку и занялся выбором большого, здорового осла, который был в два раза выше, чем его нынешнее животное. Уступив продавцу своего осла, он взял нового и засмеялся:

– Чиновничья шапка погубила этого глупого осла, так что нельзя больше давать этому животному быть высокого о себе мнения.

Он бросил шапку на землю и растоптал ее. Ли Юаньчжи подождала, пока он доплатит за осла серебряными, потянула животное за собой и пошла рядом с Бородой с улыбкой на лице. Афанди сказал:

– Однажды у меня был очень упрямый осел. Когда я просил его идти, он стоял на месте, а когда я просил его остановиться, он наматывал круги. Однажды я захотел, чтобы животное отвезло телегу к мельнице; до нее оставалось всего несколько десятков шагов, но вдруг осел застыл как вкопанный. Чем больше я его подгонял, тем больше он пятился назад. Я пытался его уговорить, даже ругал и проклинал, но все было бесполезно. Угадай же, как я поступил?

Ли Юаньчжи понимала, что он пытается преподать ей урок, и внимательно слушала, не смея смеяться. Она сказала:

– Вы, почтенный Афанди, всегда находите выход из любой ситуации.

Афанди рассмеялся и сказал:

– Госпожа так хочет услышать мой совет, чтобы заполучить себе мужа, что «дядя Борода» превратился для нее в «почтенного Афанди»!

– Я говорю о твоем осле! – покраснела Юаньчжи.

– Хорошо, хорошо. Так вот… Я действительно нашел выход из ситуации: мельница была на востоке; я развернул своего осла и поставил его мордой на запад, а затем начал изо всех сил подгонять его, и он опять попятился назад, и так шаг за шагом он достиг мельницы.

– Если ты хочешь, чтобы он шел на восток, а он идет на запад… тогда сделай так, чтобы тебе стало нужно, чтобы он пошел на запад.

– Все верно, – сказал Афанди, подняв большой палец вверх. – А позже я придумал другой способ.

– Какой же? – спросила девушка.

– Я повесил морковку на кнут перед ослом. Осел хотел съесть морковку и шел вперед за ней туда, куда я хотел, а потом я давал ему эту морковку.

Ли Юаньчжи сразу все поняла и с улыбкой сказала:

– Спасибо за наставления, почтенный Афанди.

– Теперь иди и найди свою морковку! – рассмеялся мужчина.

Ли Юаньчжи размышляла: «Чего больше всего хочет брат Юй? Увидев моего учителя, он так расплакался… Это значит, что самое главное для него – убить Чжан Чжаочжуна, чтобы отомстить за своего мастера. В таком случае я должна найти способ убить Чжан Чжаочжуна. Но Чжан Чжаочжун – очень сильный боец, как я могу сравниться с ним? И даже если я это сделаю, он будет мне просто благодарен, а не будет бегать за мной, как осел за морковкой. Дядя Борода прав: чем лучше я к нему отношусь, тем больше он отдаляется от меня. Значит, я буду равнодушно к нему относиться и перестану обращать на него внимание; пусть он отведает вкус мучений и безысходности».

Держа свое слово, девушка, вернувшись к остальным, проигнорировала Юй Юйтуна. Ло Бин и Сюй Тяньхун недоуменно наблюдали за происходящим. Афанди лишь подергал себя за бороду и улыбнулся.

Афанди, сменив своего осла, на новом начал ехать намного быстрее, и они направились к пику Белого нефрита. Белая лошадь все еще боялась волков и остановилась, когда всадники достигли развилки, один из путей которой вел в Затерянный город. Ло Бин подгоняла лошадь, но та отказывалась сделать даже один шаг вперед. Юань Шисяо сказал:

– Волчья стая была здесь; давайте пройдем по следу из волчьего помета.

Увидев, сколько на дороге было волчьих следов, путники еще сильнее забеспокоились за Чэнь Цзялуо. Ло Бин сошла с коня и поехала вместе с Вэнь Тайлаем.

Через полдня пути они услышали звуки шагов – на дороге появились четверо мужчин, одним из которых был Чжан Чжаочжун. Свистнув, Сюй Тяньхун вместе с Вэй Чуньхуа, Чжан Цзинем и Синь Яном рассредоточились и окружили их. Увидев членов Ордена, Чжан Чжаочжун был потрясен, но тут он заметил в толпе своего товарища, Лу Фэйцина. Лицо Чжаочжуна побледнело, а на лбу выступил холодный пот. Юй Юйтун, размахивая своей золотой флейтой, собирался наброситься на него и сражаться не на жизнь, а на смерть. Юань Шисяо схватил Юйтуна за руку и мягко потянул назад, тот отступил. Юань Шисяо указал на Чжан Чжаочжуна и сказал:

– Когда я встретил тебя несколько дней назад, сразу понял, что ты мастер школы Удан, но я не знал, что ты злобный бандит, готовый пойти на любое преступление и даже навредить своему наставнику. Так позвольте же мне завершить это дело.

Чжан Чжаочжун увидел, что по крайней мере пятеро его противников были так же сильны, как и он сам, а искусство ведения боя превосходило его навыки, поэтому одержать победу он не мог никак.

– Нас лишь четверо, – сказал Чжаочжун, – а вас много, и вы явно сможете победить. Не стыдно будет, если некто Чжан умрет прямо здесь и сейчас?

Юань Шисяо был в ярости, но про себя подумал: «Эти трое могут справиться даже со стаей волков, а если они вчетвером… Одному мне их не победить, но, если Борода поможет, мы справимся». Фыркнув, он сказал:

– Если я хочу убить злодея, мне не нужна помощь большого количества людей, мы с Бородой вдвоем сразимся со всеми вами. Если будет ничья, то отпустим вас и вы пойдете своей дорогой.

Чжан Чжаочжун посмотрел на Афанди и увидел его темное лицо, бороду, закрывающую половину лица и улыбку, что превращала его глаза в две щелочки. Он не был похож на мастера боевых искусств. Чжан Чжаочжун подумал про себя: «Юань Шисяо действительно мастерски владеет боевыми искусствами, намного лучше, чем я. А этот Борода?.. С помощью одного из трех демонов я, возможно, смогу одолеть мастера Юаня, а оставшиеся двое смогут разобраться с этим мусульманином». В этой ситуации он не смог сказать ничего другого, кроме как:

– Давайте попробуем. И попросим мастера Юаня… быть к нам помягче.

– Вам нет пощады! – И, повернувшись к Афанди, Юань Шисяо произнес: – Борода, давай не будем выставлять себя на посмешище перед всеми нашими новыми друзьями.

– Я немного робею, когда дело касается чиновников, боюсь, я не смогу этого сделать.

Одним движением он слез с осла, и никто даже не заметил, чтобы он хоть немного пошевелил ногой в этот момент. Когда Чжан Чжаочжун увидел его в полный рост, он вдруг вспомнил, что это тот странный человек, который ночью в пути отобрал у него шапку, и был поистине удивлен.

– А ну, идите все сюда! – воскликнул Юань Шисяо. – Деритесь нормально и не подумайте сбежать.

Ха Хэтай сделал шаг вперед и сказал Юань Шисяо:

– Мастер Юань спас жизнь моим братьям, мы не смеем вступать в борьбу против вас. Кроме того, мы только познакомились с этим Чжан Чжаочжуном и не поддерживаем с ним дружеских отношений, поэтому нам незачем ему помогать.

Хэтай видел подлое поведение Чжан Чжаочжуна и давно презирал его, но теперь, когда тот встретился со столькими своими врагами одновременно, Ха Хэтай наконец высказал это вслух, чтобы сыскать расположение стороны противников, поэтому все трое демонов остались стоять в стороне.

Юань Шисяо нахмурился и сказал:

– Они отказались сражаться на твоей стороне, ты остался один. Когда мне было тридцать лет, я дал своему предку клятву, что никогда не буду сражаться в одиночном бою.

Сказав это, он взглянул на Двух Орлов Тянь-Шаня. Он боялся, что в порыве ревности и ярости убьет Чэнь Чжэндэ, поэтому дал эту клятву, чтобы сдержать себя.

– Борода, тогда дело за тобой, – продолжил Юань.

Афанди снял котелок со спины и трижды повторил:

– Хорошо, хорошо, хорошо…

Со свистом котелок ударил по голове Чжан Чжаочжуна. Тот отпрыгнул в сторону, чтобы взглянуть, что за странное оружие у Бороды, но увидел лишь темный круглый предмет, покрытый копотью. Афанди рассмеялся и сказал:

– Ты, наверное, думаешь: «Что это? Это похоже на котелок». Отвечаю: это и есть котелок. Вы, цинские солдаты, вторглись к мусульманам без всякой причины и разбили много посуды, из-за чего нам теперь не в чем готовить еду. Так вот, теперь котелок здесь, чтобы сражаться с цинской армией!

Не успели эти слова вырваться из его уст, как на голову Чжан Чжаочжуна вновь обрушился котелок. Использовав прием Сянхэлянчши[14], тот уклонился от удара, резко наклонившись по диагонали, а затем ударил противника по плечу. Афанди слегка пошатнулся. Чжан Чжаочжун за всю свою жизнь никогда не встречал столь странного человека. Его шаги были беспорядочными, но он с легкостью и даже небрежностью уклонялся каждый раз от всех сложных и коварных ударов противника. Дорога была здесь очень узкой, эти двое были зажаты в этом опасном месте между скалами. Синь Ян спросил Вэй Чуньхуа:

– Девятый мастер, что за приемы использует Борода?

Вэй Чуньхуа покачал головой, показывая, что не знает ответа на этот вопрос. Два Орла Тянь-Шаня, Лу Фэйцин и Вэнь Тайлай тоже никак не могли понять, что за боевое искусство применяет Афанди, поэтому все замерли в изумлении.

Вдруг левая нога Афанди взлетела вверх и ударила по котелку. Чжан Чжаочжуну некуда было уклониться, поэтому он кулаком ударил по дну котелка. Неожиданно левая ладонь Афанди оказалась под посудиной. Чжан Чжаочжун понял, что уворачиваться уже поздно, и применил удар Чунтяньпао[15].

– Ты не сможешь сломать этот котелок! – воскликнул Афанди.

Чжан Чжаочжун стоял, весь измазанный копотью. Они оба отпрыгнули друг от друга. Афанди подозвал противника:

– Подойди-ка, подойди, бой еще не окончен.

Чжан Чжаочжун в недоумении уставился на железный котелок, который теперь держал в руке.

– О, ты не взял с собой меч, но и с поражением смириться не готов, – заметил Борода. Повернувшись к Ли Юаньчжи, он сказал: – Дочка, одолжи на время свой разделочный нож Морковке.

Ли Юаньчжи стояла ближе всех к сражающимся. Афанди будто прочел мысли противника, отчего тот немного смутился. Мусульманин вел себя как ненормальный, называя Чжан Чжаочжуна Морковкой, но все уже привыкли к его странностям. Видя, что девушка не двигается, он наклонился к ней и прошептал:

– Дай ему кухонный ножик, я еще могу его схватить.

Ли Юаньчжи кивнула, бросила свой меч и воскликнула:

– Вот меч, бери!

Чжан Чжаочжун поймал правой рукой рукоять меча и внезапно развернулся, поднял левую руку и метнул золотые иглы в Сюй Тяньхуна и Вэй Чуньхуа, которые преграждали путь к отступлению. Сюй Тяньхун и остальные знали, что это за оружие, поэтому поспешно пригнулись и только почувствовали порыв ветра – Чжан Чжаочжун уже промчался мимо них. Он подбежал к Ха Хэтаю, левой рукой зажал место измерения пульса на правой руке демона и крикнул: «Беги!»

Ха Хэтай потянул его за собой в сторону Затерянного города. Тэн Илэй и Гу Цзиньбяо не раздумывая последовали за ним. Когда Сюй Тяньхун и остальные выпрямились, эти четверо уже скрылись за углом. Юань Шисяо и Афанди были в ярости; они перепрыгнули через Сюй Тяньхуна и других, как два больших журавля, и помчались вслед за беглецами. Навыки мастера Юаня были настолько удивительны, что стоило ему лишь приземлиться, как он тут же схватил Тэн Илэя за шиворот и поднял его в воздух. Тэн Илэй не видел, кто его схватил, и попытался отмахнуться от противника, но почувствовал, как его бросили с большой силой. Тело его упало на скалы, он тут же испустил дух. Юань Шисяо не останавливаясь побежал дальше. Он свернул за угол и увидел, что перед ним развилка из трех дорог. Шисяо не знал, по какой дороге сбежал Чжан Чжаочжун. Он указал направо и крикнул:

– Борода, отправляйся по этому пути!

Указав налево, он сказал Двум Орлам Тянь-Шаня:

– Вы вдвоем – сюда.

Сам он выбрал дорогу по центру. Сюй Тяньхун внимательно посмотрел на развилку и сказал:

– На эту кучу волчьего помета только что дважды наступили, должно быть, они пошли в эту сторону.

Юань Шисяо сказал:

– Верно, давайте догоним их.

Они пошли по нужному пути прямиком к пику Белого нефрита, но Чжан Чжаочжуна и остальных видно не было.

Вскоре Вэй Чуньхуа заметил пещеру, вход в гору. Юань Шисяо и Чэнь Чжэндэ запрыгнули первыми, за ними последовали Лу Фэйцин, Вэнь Тайлай и Гуань Минмэй. Остальных, менее опытных, Лу Фэйцин и Вэнь Тайлай по очереди поднимали на веревках, и наконец остался Синь Ян. Афанди засмеялся и сказал:

– Младший брат, позволь мне испытать твою храбрость!

Он схватил его за спину и крикнул:

– Лови!

Афанди зашвырнул Синь Яна наверх, Вэнь Тайлай успел поймать его, а Афанди прыгнул следом. В этот момент Юань Шисяо с силой толкнул каменную дверь и прошел первым, остальные вошли вслед за ним. Сюй Тяньхун отломал ножки стола и зажег их словно факелы, раздав другим путникам. Когда они достигли главного зала, магнитное поле горы притянуло к себе их оружие, все очень удивились. Они прошли в нефритовую комнату и увидели еще один туннель рядом с кроватью. Чем дальше они шли, тем любопытнее им становилось, никто не осмеливался издать ни звука, они просто шли за Юань Шисяо. Вдруг перед ними вспыхнул яркий свет, и они увидели шесть человек, стоящих у воды изумрудного бассейна. Чэнь Цзялуо, Хуо Цинтун и принцесса Касили были на одной стороне бассейна, а на другой стороне – Чжан Чжаочжун, Гу Цзиньбяо и Ха Хэтай. Все были просто вне себя от радости, и Синь Ян закричал:

– Глава, Глава, мы здесь!

Вэнь Тайлай и остальные тоже поприветствовали их. Гуань Минмэй крикнула:

– Дитя, как ты?

Хуо Цинтун ответила, указывая пальцем на Гу Цзиньбяо:

– Учитель, я в порядке! Убейте этого ублюдка!

В последний раз, когда Чэнь Чжэндэ сражался с тремя демонами, он едва не потерпел поражение, поэтому сразу же достал свой длинный меч. Гу Цзиньбяо забрал свои вилы из главного зала и напал на Чэнь Чжэндэ. Гуань Минмэй упорно сражалась с Ха Хэтаем. Остальные окружили Чжан Чжаочжуна. Гу и Ха отчаянно сопротивлялись, им едва удавалось отражать атаки Орлов Тянь-Шаня, бой становился все напряженнее. В один момент все услышали лязг мечей, Чэнь Чжэндэ издал крик, а у Гу Цзиньбяо на груди появилось пятно крови. Чэнь Чжэндэ нанес еще один удар мечом, целясь в поясницу противника. Гу Цзиньбяо уклонился влево, но Чэнь Чжэндэ нанес ему удар ногой. Гу Цзиньбяо упал в изумрудный бассейн, а на воде появилось красное кровавое пятно. Ха Хэтай в это время пытался отражать атаки меча Гуань Минмэй. Юй Юйтун, помня, как Ха Хэтай несколько раз спасал его, и зная, что Лу Фэйцин очень хорошо дружит с Двумя Орлами, сказал:

– Мастер Лу, это неплохой парень, пожалуйста, спаси его.

– Хорошо.

Гуань Минмэй наносила противнику удары со всех сторон; Ха Хэтай вспотел от перенапряжения, лицо его было бледным, и он начал отступать.

Лу Фэйцин внезапно подбежал, достал свое оружие и, остановив очередную атаку Гуань Минмэй, воскликнул:

– Сестрица, этот человек не так уж и плох, пощади его.

Гуань Минмэй сразу же убрала меч. Лу Фэйцин повернулся и увидел, что Ха Хэтай задыхается и трясется.

– Спасибо, что пощадили меня, – хрипло произнес тот.

Но тут Ха Хэтаю в голову пришла мысль: раз другие демоны были убиты, в чем тогда преимущество того, что он сам остался жив?

– Хотя с какой стати мне просить у кого-то пощады? – вскрикнул он.

Ха Хэтай хотел было снова броситься в бой, но, услышав шум воды, увидел, как Гу Цзиньбяо вынырнул и подплыл к краю бассейна. Гу был сильно ранен и наглотался воды, поэтому находился в ужасном состоянии. Ха Хэтай подбежал к нему и начал массировать его грудь, не обращая внимания на окружающих. Хуо Цинтун подбежала к ним и, выругавшись, ударила Гу Цзиньбяо под дых. В отчаянии Ха Хэтай поднял руку, чтобы блокировать удар. Меч Хуо Цинтун был уже готов отрубить противнику руку, но тут Юань Шисяо, вспомнив, как ему удалось заманить волка в ловушку, поднял небольшой камень и бросил в нее, отчего рука Хуо Цинтун дрогнула, а меч упал на землю. Юань Шисяо сказал:

– Давай разберемся со злодеем Чжаном, эти двое все равно никуда не денутся.

Чжан Чжаочжун был окружен толпой. Он увидел, что Гу и Ха вышли из боя, а Вэнь Тайлай, Афанди, Чэнь Цзялуо и Лу Фэйцин пристально наблюдают за ним. Он уже хотел было начать отбивать атаки, но тут прямо из-за его спины выскочил человек. Это оказалась Ли Юаньчжи. Держа в руках длинный меч, она бросилась на него и крикнула:

– Ты – предатель!

Все были поражены, но Ли Юаньчжи уже прыгнула к Чжан Чжаочжуну и прошептала ему тихо:

– Я хочу спасти тебя!

Она замахнулась мечом и ударила его. Чжан Чжаочжун не понимал, что она пытается сделать. Ли Юаньчжи вдруг притворилась, что поскользнулась, и бросилась вперед, прошептав:

– Держись за меня.

Чжан Чжаочжун понял, что сейчас меч Нинби поразит его, и поднял свое оружие, чтобы блокировать удар, но его левая рука уже схватила ее запястье. В один момент меч, который держала Юаньчжи, оказался в руках Чжаочжуна, чему девушка была несказанно рада.

В этот момент Вэнь Тайлай, Юй Юйтун, Вэй Чуньхуа и Чэнь Чжэндэ одновременно бросились спасать Юаньчжи. Чжан Чжаочжун взмахнул мечом Нинби, Вэнь Тайлай и Чэнь Чжэндэ поспешно отступили, чтобы не повредить свои клинки и не навредить Юаньчжи. Чжаочжун направил меч на Ли Юаньчжи и крикнул:

– Дорогу!

Воины почти схватили предателя, но никак не ожидали, что Ли Юаньчжи захочет проявить свою храбрость и сыскать славы, став его своеобразным щитом. Девушка притворилась, что Чжаочжун ударил ее по акупунктурным точкам и она не может пошевелиться. Когда Чжан Чжаочжун увидел, что остальные смотрят друг на друга, не решаясь напасть, глазами начал искать выход, но Ли Юаньчжи шепнула ему на ухо:

– Возвращайся в сердце горы.

Он подумал, что это хорошая идея, и направился к туннелю. Юань Шисяо и Чэнь Чжэндэ были в ярости, один поднял камень, а другой достал свое оружие и ударил Чжан Чжаочжуна в спину. Тот прогнул спину, чтобы избежать удара, и побежал в туннель, схватив Ли Юаньчжи. Девушка истошно закричала. Лу Фэйцин испуганно воскликнул:

– Не прибегайте к грубой силе, давайте придумаем другой способ поймать его!

Он боялся, что Чжан Чжаочжун от безрассудства причинит вред его ученице. Толпа последовала за Чжаочжуном, только Хуо Цинтун держала в руке длинный меч и злобно наблюдала за Гу Цзиньбяо. Ха Хэтай был занят перевязкой раны на груди демона, не обращая внимания ни на что вокруг. Опасаясь, что Хуо Цинтун останется одна, Чэнь Цзялуо остановился у входа в туннель и сказал принцессе Касили:

– Давай останемся здесь с твоей сестрой.

Чжан Чжаочжун держал Ли Юаньчжи, и толпа не осмеливалась подходить слишком близко. В туннеле было много поворотов, поэтому они не могли использовать скрытое оружие. Пробежав по туннелю и увидев, что Чжан Чжаочжун вот-вот выбежит через каменную дверь, Юань Шисяо хотел было схватить предателя, но не успел, и Чжан Чжаочжун вместе с Ли Юаньчжи успели выбежать за пределы пещеры, закрыть за собой каменную дверь и вставить железный прут в защелку. Юань Шисяо и Чэнь Чжэндэ, не сумев открыть ее, злобно выругались.

– Спасибо, госпожа Ли, что спасла меня! – сказал в это время Чжан Чжаочжун.

– Мой отец и вы служите на благо императора, так как же я могла не помочь вам?

– Пусть же с твоим отцом и твоей матушкой все будет в порядке, – сказал Чжан и поклонился.

– Вы друг моего учителя, я не посмею вас оставить. Давайте попробуем выбраться отсюда. Но мой учитель не должен увидеть, что мы заодно. Если бы он догнал вас, вам не сносить головы… – сказала Ли Юаньчжи.

– Их много, нужно вернуться за подмогой, а затем придем, чтобы схватить их.

– Они вернутся к бассейну и пойдут в обход, чтобы догнать нас. Дядя Чжан, вы должны быстро придумать выход. В этой пустыне нелегко сбежать!

Боевые навыки Чжан Чжаочжуна были на очень высоком уровне, к тому же, он был хитер и коварен, но вместе с тем предсказуем. Он нахмурился и принялся размышлять. Вдруг Ли Юаньчжи не выдержала, упала на камень и заплакала. Чжан Чжаочжун поспешил ее утешить:

– Госпожа Ли, не бойтесь, мы обязательно выберемся.

– Даже если мы сбежим из Затерянного города, им понадобится не больше дня или двух, чтобы снова догнать нас. Боже мой! Боже мой!

Чжан Чжаочжун был расстроен ее плачем, он задумчиво потирал руки. Ли Юаньчжи спросила сквозь слезы:

– Вы когда-нибудь играли в прятки в детстве?

Родители Чжан Чжаочжуна погибли, когда он был совсем ребенком, в возрасте пяти лет он был усыновлен своим мастером, Ма Чжэнем, чтобы учиться боевым искусствам.

– Мы можем спрятаться в домах Затерянного города. Возможно, они не смогут нас найти и подумают, что мы сбежали. Мы можем скрываться там три-четыре дня, а потом потихоньку пойдем обратно, – предложила Ли Юаньчжи.

Чжан Чжаочжун поднял вверх большой палец и сказал:

– Госпожа Ли, вы просто умница!

– Но у нас нет с собой еды на это время…

– В седельных сумках есть сухой корм и вода.

По длинной веревке они поднялись к выходу из пещеры. Она была оставлена Чжан Чжаочжуном и Гуандунскими демонами, когда те в последний раз спускались с горы. Выбравшись, Ли и Чжан соскользнули вниз по горе, сели на лошадей и помчались прочь. Когда они достигли развилки, Ли Юаньчжи сказала:

– Взгляните на этот волчий помет, сначала мы шли налево, но потом решили пойти направо…

Сказав это, она увидела, что ее лошадь наступила копытом на помет, оставляя за собой след. Девушка поспешно сняла мешки с зерном и водой со спины своего скакуна, отвела лошадей в сторону и с силой ударила кнутом. Оба коня заржали от боли и побежали.

– Что за?.. – обомлел Чжан Чжаочжун.

Ли Юаньчжи рассмеялась:

– Когда члены Ордена придут сюда, то увидят, что отпечатки копыт и свежий конский навоз находятся по левую сторону дороги, поэтому, естественно, пойдут налево.

– Отличный план!

Сами же они свернули направо. На каждой развилке Ли Юаньчжи бросала три маленьких камня, чтобы отметить место.

– Здесь так много дорог, без этих меток мы не сможем найти путь назад.

Через полдня ходьбы горы по обеим сторонам становились все ближе, а проход все теснее, они не знали, сколько поворотов сделали и сколько развилок прошли. Ли Юаньчжи увидела, что уже темнеет, и сказала:

– Давайте остановимся здесь.

Они перекусили, выпили немного воды и сели отдыхать.

– Жаль, что я не успел снять мешки со своей лошади, – уныло произнес Чжан Чжаочжун.

– Я должна была забрать их.

– Верно…

Ли Юаньчжи положила свои мешки рядом с Чжаочжуном и сказала:

– Берите мои, это наше спасение.

Чжан Чжаочжун кивнул головой. Они уснули.

Посреди ночи Чжан Чжаочжун вдруг услышал крик Ли Юаньчжи и быстро вскочил на ноги. Он выхватил меч Нинби, помчался к ней и увидел, как девушка указывает в сторону, крича:

– Огромный злой волк, там!

Чжан Чжаочжун быстро помчался в указанном направлении. Осмотрев пару поворотов, он понял, что волка и след простыл, поэтому, боясь заблудиться, вернулся. Но Ли Юаньчжи там уже не было.

– Госпожа Ли!

Его взгляд упал на землю: песок был мокрым, мешок с водой опрокинут. Мужчина поспешил поднять его, но внутри осталось всего несколько капель. Тем временем Юаньчжи вышла из-за поворота, сказав:

– Там был еще один волк, он хотел пить!

Чжан Чжаочжун поднял мешок с водой и запричитал:

– Не могу поверить, что волки все еще здесь.

Ли Юаньчжи села на землю, обхватила колени руками и снова заплакала.

– Раз воды больше нет, мы не можем здесь больше оставаться.

– Я пойду на разведку, а вы ждите меня здесь, – поднявшись, сказала Юаньчжи.

– Идем вместе.

– Нет, если мы встретим их снова, вас они не оставят в живых. Лучше пойду я одна.

Чжан Чжаочжун подумал, что это хорошая идея, и согласился:

– Будьте осторожны, госпожа Ли.

– Хорошо, только позвольте мне одолжить ваш меч.

Чжан Чжаочжун не возражал. Юаньчжи взяла меч и зашагала назад, следуя по указателям, оставленным ранее. На каждой развилке дороги она вновь клала три маленьких камня, а рядом с настоящим указателем сыпала немного песка. Если бы Чжан Чжаочжун решил последовать за ней, то не смог бы отличить настоящую метку от фальшивой, он заблудится и решит вернуться обратно. Девушка превосходно разыграла сцену с волками и разлитой водой. Чжан Чжаочжун ничего не заподозрил, в душе она гордилась собой. С рассветом Юаньчжи уже вышла на нужную тропу и вдруг услышала за поворотом чей-то голос:

– Я разорву сухожилия этого негодяя голыми руками и сдеру с него кожу!

Другой человек, смеясь, отвечал:

– Сначала нужно найти этого злодея.

Ли Юаньчжи внезапно вскрикнула:

– О!

Она упала на землю, притворившись, что теряет сознание. Это говорили Юань Шисяо и Афанди, они не смогли открыть каменные ворота, поэтому им пришлось вернуться к озеру. Хуо Цинтун нашла секретный путь по карте, и вместе они вышли с обратной стороны горы, но следов Чжан Чжаочжуна и Ли Юаньчжи уже не осталось.

Когда Юань Шисяо внезапно услышал крик и увидел Ли Юаньчжи, лежащую на земле, был одновременно удивлен и счастлив. Убедившись, что она все еще дышит и даже не ранена, мужчина почувствовал облегчение и попытался растормошить ее, но девушка не очнулась. Юань Шисяо забеспокоился, а Афанди смеялся, ругаясь:

– Будь эта непослушная девочка моей дочерью, я бы хорошенько ее поколотил.

Видя, что она все еще притворяется, он продолжил:

– Если я действительно упаду в обморок, то не пошевелюсь с места и после дюжины ударов плетью.

Взмахнув кнутом, он хлестнул ее по плечу. Юань Шисяо собирался отругать его за безрассудство, но Ли Юаньчжи открыла глаза и вскрикнула, испугавшись новых ударов. Афанди был доволен собой:

– Мой кнут – лучшее лекарство.

Юань Шисяо подумал: «Этот бородач действительно проницателен». Он наклонился и спросил:

– Ты не пострадала? Где предатель?

– Он поймал меня, я так испугалась! Но мне удалось улизнуть посреди ночи, пока он спал.

– Где он? Отведи меня.

– Конечно.

Ли Юаньчжи поднялась на ноги и пошатнулась. Юань Шисяо протянул руку, чтобы помочь ей встать.

– Вы двое идите вперед, я подожду здесь, – произнес Афанди.

Юань Шисяо закатил глаза и ответил:

– Бородача одолела лень? Подумаешь, я справлюсь и без тебя.

Вскоре после их ухода подошли Лу Фэйцин, Чэнь Чжэндэ, Чэнь Цзялуо, Вэнь Тайлай и остальные. Афанди не стал говорить о том, что произошло, а просто улыбался, слушая их обсуждения. Чжан Цзинь и Синь Ян сторожили Гу Цзиньбяо и Ха Хэтая, сидя поодаль. Через некоторое время вернулись Юань Шисяо и Ли Юаньчжи. Все были вне себя от радости, Лу Фэйцин и Ло Бин поспешили расспросить девушку. Юань Шисяо сказал Афанди:

– Бородач, ты опять все предвидел и сэкономил свои силы. Мы не смогли найти дорогу. Мы ходили туда-сюда и еле смогли выбраться обратно. И как нам найти его в этом Затерянном городе с его бесконечными развилками?

Сюй Тяньхун и Хуо Цинтун были очень изобретательны, но даже они не могли придумать решение.

– Если бы у нас были двое волков… – сказал Сюй Тяньхун.

– У нас дома есть большие волки, но жаль, что вода вдали не может потушить огонь поблизости, – ответил Чэнь Чжэндэ.

Пока он говорил, Сюй Тяньхун увидел улыбку на губах Афанди и понял, что у него, должно быть, есть план. Афанди указал на Юй Юйтуна и с улыбкой сказал:

– Ключ к разгадке находится в нем.

– Во мне? – удивился Юйтун.

Афанди кивнул головой, долго и громко смеялся, а затем сел на своего осла и поехал прочь.

Сюй Тяньхун сначала подумал, что он шутит, но, обдумав все еще раз, решил, что слова и действия Ли Юаньчжи вызывали подозрение. Ло Бин согласилась, что в этих словах может быть зерно правды. Она налила в миску воды и дала Ли Юаньчжи кусок жареной баранины, сказав:

– Юаньчжи, ты действительно нас удивляешь. Как тебе удалось вырваться из рук этого злодея?

– Я была так напугана и растеряна, так быстро и отчаянно бежала, боясь, что он догонит меня.

Ло Бин изначально была настроена скептически, гадая, действительно ли она знает, где прячется Чжан Чжаочжун. Но, услышав слова девушки, все поняла:

– Мне кажется, если ты хорошенько подумаешь, сможешь вспомнить, как его найти.

– Если бы я была в лучшем состоянии, не была так растеряна, возможно. Но я все забыла, – вздохнула Ли Юаньчжи.

– Вот как… Знаешь, если ты сможешь оказать нам эту большую услугу, мы все тоже поможем тебе…

Лицо Ли Юаньчжи покраснело, глаза тоже стали красными, она прошептала:

– Я ничего не помню. Этот Чжан мог убить меня.

Когда Ло Бин поняла, что не сможет повлиять на нее, она отозвала Юй Юйтуна в сторону, и некоторое время они перешептывались. В конце концов он решился и, хлопнув себя по бедрам, решительно сказал:

– Да, я сделаю все, чтобы отомстить за своего учителя.

Юйтун присел рядом с Ли Юаньчжи и тихо произнес:

– Сестра, ты много раз спасала мне жизнь. Я хотел попросить тебя оказать мне еще одну небольшую услугу, – сказал он и поклонился.

– О, брат Юй, почему ты кланяешься? Мы же наравне, что ты хочешь? Просто скажи, что мне сделать.

– Этот предатель Чжан Чжаочжун убил моего учителя…

Ли Юаньчжи была в ярости и думала: «Если бы ты женился на мне, неужели ты был бы так же несчастен?!» Она вспылила и зашипела:

– Перед тобой столько великих героев и воинов, почему ты не просишь их помочь тебе? Ты всю дорогу избегаешь меня, как будто я для тебя обуза. Если ты не отойдешь сейчас от меня, я скажу тебе еще пару ласковых.

Собравшиеся обсуждали, как разыскать Чжан Чжаочжуна, и не обращали внимания на Ло Бин, Юй Юйтуна и Ли Юаньчжи, как вдруг услышали, что Ли Юаньчжи начала кричать и покраснела от гнева. Сюй Тяньхун и Ло Бин увидели, что Юй Юйтун стоял как вкопанный. Они лишь горько улыбнулись друг другу и отозвали Чэнь Цзялуо в сторону.

– Давайте попросим мастера Лу поговорить с ней, она не сможет проигнорировать слова своего учителя, – сказал Юный Глава.

Не успел он договорить, как услышал крики Синь Яна и Чжан Цзиня и увидел Гу Цзиньбяо, отчаянно бегущего к Хуо Цинтун. Чэнь Цзялуо бросился на помощь, но был слишком далеко, чтобы остановить его. Вэй Чуньхуа подскочил и преградил ему путь, но Цзиньбяо повалил его одним взмахом руки.

– Убей меня! – кричал он.

Хуо Цинтун пораженно выставила меч перед собой. Гу Цзиньбяо не стал уклоняться, а, наоборот, выставил тело вперед, и длинный меч вонзился ему в грудь. Хуо Цинтун дернула оружие, из его груди хлынула струя крови, забрызгав желтое одеяние девушки. Когда все собрались вокруг, Гу Цзиньбяо уже лежал на земле. Ха Хэтай отчаянно пытался остановить кровотечение, но кровь хлестала фонтаном.

– Несправедливо, неправильно! – вздыхал Цзиньбяо.

– Что у тебя за незаконченное дело, брат? – сдерживая слезы, спросил Ха Хэтай.

– Я просто хочу поцеловать ее руку перед смертью, чтобы умереть с чистой совестью.

– Госпожа, он умирает, пожалейте его, – с мольбой в голосе сказал, Хэтай.

Но Хуо Цинтун развернулась и ушла, не сказав ни слова, ее лицо было бледным от гнева. Гу Цзиньбяо в последний раз глубоко вздохнул, склонил голову и тихо умер. Ха Хэтай вскочил на ноги, указывая вслед Цинтун, и закричал:

– Ты жестокая женщина! Я не виню тебя в его смерти, он сам виноват, но что тебе стоило дать ему поцеловать руку и спокойно умереть?

– Прекрати нести чушь и закрой рот! – крикнул в ответ Чжан Цзинь.

Ха Хэтай не обращал внимания и продолжал ругаться на девушку. Чжан Цзинь вышел вперед, собираясь напасть, но Юй Юйтун остановил его. Лу Фэйцин сказал:

– Теперь ты единственный выживший из шести Гуандунских демонов. Мы все знаем, что ты человек чести и наверняка захочешь отомстить. Так что в будущем просто найди меня.

Ха Хэтай ничего не ответил; он поднял тело Гу Цзиньбяо, развернулся и зашагал прочь. Юй Юйтун взял мешки с водой и едой, привязал их к лошади и нагнал его:

– Брат Ха, я восхищаюсь тобой за твою порядочность. Пожалуйста, возьми себе эту лошадь.

Ха Хэтай кивнул и взвалил тело Гу Цзиньбяо на спину скакуна. Юй Юйтун вынул мешок с водой, отпил половину и передал ее Ха Хэтаю со словами:

– Выпьем воды вместо вина и на этом попрощаемся.

Тот запрокинул голову и выпил до дна. Юй Юйтун достал золотую флейту, которую Чжан Чжаочжун немного укоротил своим мечом, но на которой все еще можно было играть, и затянул мелодию. Ха Хэтай, услышав мотив, понял, что мелодия была монгольская. Он достал из кармана рог, подхватив мелодию. Оказывается, когда Ха Хэтай играл на роге на реке Хуанхэ в Мэнцзине, Юй Юйтун запомнил звучание. Толпа была в восторге от мелодии, которую они сыграли. По окончании песни Ха Хэтай убрал свой рог и не оглядываясь уехал на коне. Ло Бин указала им вслед и сказала Ли Юаньчжи:

– Эти двое – хорошие люди.

– Правда?

– Почему бы тебе не помочь одному из них отомстить за своего учителя?

– Если бы я только могла…

– Сестра, мы не врем честным людям. Будет нехорошо, если придет твой учитель и заставит тебя.

– Я не говорю, что знаю дорогу, но, даже если знаю, вдруг он мне не нравится и я не хочу его вести? Есть старинное выражение. Оно гласит, что женщина должна быть верна четырем добродетелям и трем законам послушания, и в них нет ни слова о послушании учителю.

– Знаешь, мой отец научил меня пользоваться мечом и воровать, но ни слова не сказал об учениях Конфуция. Расскажи мне, сестра, каковы четыре добродетели.

– Четыре добродетели – это нравственность, внешность, речь и поступки, то есть для женщины в первую очередь важен ее моральный облик, затем внешность, после ее речь и в последнюю очередь – выполнение семейных обязанностей.

– А если девушка родилась уродливой, что же делать тогда? Это ведь врожденное. А как насчет трех послушаний?

Ли Юаньчжи надулась:

– Ты притворяешься глупышкой, я не хочу об этом говорить.

Она отвернулась и замолчала. Ло Бин улыбнулась и ушла, чтобы расспросить Лу Фэйцина.

– Три закона послушания основаны на обрядах и ритуалах, они включают в себя послушание отцу до брака, послушание мужу после брака и послушание сыну после смерти мужа, – рассказал ей Фэйцин.

– С тем, что нужно повиноваться отцу до замужества, я согласна. Но чтобы слушаться своего мужа, нужно сначала проверить, действительно ли он прав. А еще более нелепо слушаться ребенка после смерти мужа! Если на момент смерти мужа мальчику будет всего три года, женщину осудят, если та не будет его слушаться?

Лу Фэйцин покачал головой и вздохнул:

– Моя ученица действительно хитрая и странная, у нее есть какой-то план. Почему вы думаете, что она отведет вас?

– Думаю, она имеет в виду, что, если отец не попросит ее рассказать, она никого никуда не поведет. Или если не попросит муж… Но Ли Кэсю далеко в Ханчжоу, и даже если бы он был здесь, вряд ли бы стал нам помогать. Теперь нам нужно рассмотреть второй вариант.

– Второй? Но у нее нет мужа, – растерялся Лу Фэйцин.

Ло Бин рассмеялась:

– Тогда давайте найдем его! Если он попросит, Юаньчжи обязательно послушается.

Лу Фэйцин воспрянул духом от ее слов: теперь он четко понимал, чего хочет девушка, а его ученик Юй Юйтун был для нее подходящей парой. Они обсудили этот вопрос сначала с Чэнь Цзялуо, затем позвали Юй Юйтуна. Они думали попросить Юань Шисяо быть сватом со стороны жениха, а Ши Шуанъина – со стороны невесты. Юань Шисяо и Два Орла Тянь-Шаня всматривались вдаль, пытаясь найти какие-либо признаки Чжан Чжаочжуна, когда Лу Фэйцин пригласил их спуститься и вкратце объяснил, что к чему. Юань Шисяо громко рассмеялся и сказал:

– Старина Лу, тяжело же тебе с такой ученицей, мы все пляшем под ее дудку!

Они со смехом подошли к Ли Юаньчжи.

– Юаньчжи, я был твоим учителем в течение многих лет, мы с тобой как отец и дочь. Я очень беспокоюсь о тебе как о юной девушке, и поскольку твоего отца здесь нет, у меня не остается другого выбора, кроме как самому найти для тебя семью, – начал Лу Фэйцин.

Ли Юаньчжи опустила голову и ничего не сказала. Учитель продолжил:

– Наш брат Юй, как вы знаете, перешел под мою опеку с тех пор, как мастер Ма был убит. Если вы двое поженитесь, создадите новую самостоятельную ячейку общества, я смогу освободиться от этого бремени.

Все было так, как ожидала Ли Юаньчжи. Она, все еще краснея от стыда, вполголоса сказала:

– Но все зависит от решения моего отца, что я могу?

– Тебе нужно понять, чего ты на самом деле хочешь! – выпалил Чжан Цзинь. – Когда мы были на горе Тяньму, мы везде искали тебя, а ты в это время пряталась под его…

Вэй Чуньхуа вскинул левую руку и зажал ему рот. Лу Фэйцин продолжил:

– Твой отец долгое время заботился о Юйтуне, держа в своем доме, он его очень любит. Нам нужно принять решение сейчас, а потом мы сообщим твоему отцу. Уверен, он будет очень счастлив.

Ли Юаньчжи молчала, все так же не поднимая головы. Вмешалась Ло Бин:

– Хорошо, хорошо, сестра Ли согласна. Что ты решил, Четырнадцатый брат?

Юй Юйтун ощупал свое тело и обнаружил, что у него с собой нет ничего, кроме серебра и монет. Он сказал:

– Мастер, у меня нет с собой никаких ценных вещей, чтобы сделать предложение. Но эта флейта из чистого золота…

Лу Фэйцин рассмеялся и сказал:

– Это лучшее, что можно придумать. Когда наступит день вашей свадьбы, вы сможете соединить две золотые флейты вместе.

Все вокруг начали поздравлять их. Ло Бин вложила половину золотой флейты в руку девушки и спросила с улыбкой:

– А что ты дашь ему взамен?

В это время сердце Ли Юаньчжи было полно счастья, она беззаботно ответила:

– У меня ничего нет!

– Ли, скрытое оружие, которое ты используешь, тоже из чистого золота, – рассмеялся Лу Фэйцин.

Ло Бин захлопала в ладоши:

– Точно!

Она выхватила у Юаньчжи мешочек со скрытым оружием, достала десять золотых игл и отдала их Юй Юйтуну. Чэнь Цзялуо рассмеялся и сказал:

– Это можно назвать «Удивительная судьба игл и флейты»!

Принцесса Касили, видя всеобщее оживление, спросила Чэнь Цзялуо, что происходит. Получив ответ, она была вне себя от радости. Девушка взяла его руку и руку сестры. Втроем они подошли к Юйтуну и Юаньчжи, Касили сняла со своего пальца кольцо из белого нефрита и надела его на палец Ли Юаньчжи, сказав:

– Вот, от нас троих, поздравляю!

Хуо Цинтун вдруг стало грустно, она подумала: «Если бы ты не переоделась в мужские одежды, то не было бы всех этих неприятностей и мы с Цзялуо были бы вместе…»

– Мы можем принести нефритовые мечи с Нефритовой горы и преподнести их в качестве подарков! – сказал Чэнь Цзялуо.

Хуо Цинтун слегка улыбнулась и кивнула. После вручения подарков и поздравлений все разошлись. Жених и невеста остались наедине, и Юй Юйтун резко спросил:

– Сестра, так где этот предатель Чжан Чжаочжун?

В этот момент Ли Юньчжи поняла, что в нем нет ни капли нежности или привязанности, после их помолвки он первым делом спросил про Чжан Чжаочжуна. Почувствовав досаду и горечь, она ответила:

– Откуда мне знать?

Лицо Юй Юйтуна побледнело, он внезапно опустился на колени и, трижды поклонившись, закричал:

– Мой учитель был убит, я не смог его защитить! Я не смог отплатить ему за его доброту, он был убит Чжан Чжаочжуном. Прошу тебя, сестра, укажи мне путь!

Ли Юаньчжи было непривычно видеть, как он снова кланяется ей в ноги. Она почувствовала смущение, быстро вытащила носовой платок и бросила ему, тихо сказав:

– Вытри слезы, я отведу тебя.

Внезапно раздался шум, Ло Бин выскочила из-за горы, хлопая в ладоши, и запела:

– Маленький ученый, не бойся быть некрасивым, бойся своей жены, низкий ей поклон!

Ли Юаньчжи покраснела от стыда, быстро вскочила на ноги и бросилась бежать. Юй Юйтун не сдвинулся с места. Ло Бин замахала руками и крикнула:

– Поторопись, догоняй!

Юй Юйтун тут же пришел в себя и побежал следом. Ло Бин дала клич, и члены Ордена кинулись за ними.

Глава 5. Узнать всю правду из предсмертной записки

還從遺書悟生平

Чжан Чжаочжун томился в ожидании. Он немного перекусил, мысли то затихали, то возвращались. В очередной раз избежав смерти, мужчина размышлял, как собрать команду союзников и наконец сокрушить орден Красного цветка. Он также много думал о Ли Юаньчжи: она дочь генерала, к тому же привлекательная незамужняя девушка в самом расцвете сил, если он сможет жениться на ней, прекрасное будущее и слава ему обеспечены. Дорога обратно в Ханчжоу была долгой, он пытался продумать план, как подстроить все так, чтобы девушка согласилась быть с ним. Радужные надежды Чжаочжуна начали сбываться, когда он заметил перед собой силуэт – это была хихикающая Ли Юаньчжи. Чжан Чжаочжун радостно поспешил навстречу, но внезапно увидел, что девушка была не одна. Кто-то бросился из-за ее спины, Чжаочжун испугался, отступил на шаг и метнулся в сторону. Человек проскользнул под его рукой, направил левый кулак ему в грудь, в правом блеснул обломок золотой флейты. Чжан Чжаочжун сразу узнал в человеке ученика Ма Чжэня Юй Юйтуна, и в этот момент его сердце дрогнуло. Он ударил правой рукой, а левой отразил атаку. Юй Юйтун хотел было уклониться, но Чжаочжун мгновенно заломил его правую руку за спину и с громким криком швырнул к горному обрыву. Ли Юаньчжи бросилась на помощь, но мощный удар отбросил к обрыву и ее. Внезапно девушка почувствовала, как кто-то с силой схватил ее за одежду и отбросил в сторону, подальше от склона. Хотя падение было неуклюжим, Юйтун и Юаньчжи все-таки приземлились, никто из них не пострадал. Их спасителем оказался Лу Фэйцин.

– Сестра, спасибо за то, что снова спасла меня, – сказал Юй Юйтун.

Ли Юаньчжи бросила на него непонимающий взгляд и прошептала:

– Ты все еще говоришь мне спасибо?

Остальные члены Ордена приближались, Чжан Чжаочжун развернулся и хотел обратиться в бегство, но услышал рядом с собой свист. Двое, словно молния, пронеслись рядом и встали перед ним, преградив путь к отступлению. Это были Юань Шисяо и Чэнь Чжэндэ. Лу Фэйцин позади них закричал:

– Чжан, что ты собираешься делать? Подойди к нам!

Чжан Чжаочжун в одно мгновение потерял всякую надежду и, фыркнув, развернулся. К нему шли Лу Фэйцин, Чэнь Цзялуо, Вэнь Тайлай, Хуо Цинтун и другие, а Юань Шисяо, Чэнь Чжэндэ, Гуань Минмэй стояли позади, окружив его со всех сторон. Чжан Чжаочжун сначала думал, что Ли Юаньчжи раскрыла его местонахождение по неосторожности, что они просто тайно последовали за ней. Он уже был готов принять свое невезение, как вдруг заметил, что Ли Юаньчжи говорит с Ло Бин, улыбаясь и сияя от радости. Было очевидно, что ее радость была искренней. В этот момент в сердце Чжан Чжаочжуна вспыхнула ярость, все его внутренности перевернулись, и он, стиснув зубы, злобно выругался про себя: «Оказывается, эта девчонка обманула меня!»

Вместе они вышли из Затерянного города. Члены Ордена были необычайно рады, что им наконец удалось поймать давнего врага. К этому времени солнце уже начало спускаться за горизонт, Чэнь Цзялуо достал свою жемчужную веревку и сказал Чжан Цзиню и Синь Яну:

– Свяжите его.

Внезапно Чжан Чжаочжун разразился оглушительным криком и резко вырвался вперед. Вытянув левую руку, он зацепил запястье Ли Юаньчжи и вырвал из ее рук меч Нинби, а правой рукой изо всех сил ударил девушку по спине. Ли Юаньчжи быстро уклонилась, но не смогла полностью избежать удара. Другой ладонью он точно попал по ее левой руке, раздался хрустящий звук – рука была сломана. Чжан Чжаочжун замахнулся мечом для решающего удара. Лу Фэйцин быстро подскочил к нему; их ладони столкнулись, заставив обоих отступить на несколько шагов. С тех пор как они вместе изучали боевое искусство, прошло более двадцати лет, и за это время они ни разу не сражались друг против друга. Теперь, когда их ладони столкнулись, они почувствовали, что внутренняя сила каждого стала глубже и значительно изменилась со времен ученичества.

Ли Юаньчжи, получив серьезную травму, упала на землю и потеряла сознание от боли. Юань Шисяо достал из кармана пилюлю и вложил ей в рот. Воины, увидев, что Чжан Чжаочжун продолжает свои злодеяния, пришли в ярость. У Чжан Чжаочжуна в этот момент промелькнула мысль: «У каждого своя смерть, но я, Огненная рука Паньгуаня, должен умереть как герой!» Он выставил меч горизонтально перед грудью и гордо сказал:

– Вы собираетесь нападать все вместе? Или же по очереди? Мне кажется, лучше все сразу!

– Какими навыками ты обладаешь, что осмеливаешься говорить такие громкие слова? Я буду драться первым, – гневно сказал Чэнь Чжэндэ.

– Мастер Чэнь, этот подлец сильно оскорбил меня, позвольте мне первым вступить в бой, – вмешался Вэнь Тайлай.

– Он убил моего учителя! – выкрикнул Юй Юйтун. – Хотя мои навыки не так хороши, я хочу сражаться первым! Четвертый брат, когда я потерплю поражение, ты продолжишь бой.

Все ненавидели Чжана настолько, что каждый стремился атаковать первым. Чэнь Цзялуо сказал:

– Давайте решим это жеребьевкой.

– Он мне не противник, я не буду драться, – ответил Юань Шисяо.

– Юный Глава, Чжаочжун превосходит многих из нас по силе, поэтому я, Четвертая невестка, Девятый, Десятый, Четырнадцатый и Пятнадцатый братья объединим усилия и будем сражаться вместе, – добавил Сюй Тяньхун.

И тут Чжан Чжаочжун произнес:

– Глава Чэнь, когда мы были в Ханчжоу, условились о поединке один на один – эта договоренность еще в силе?

Чэнь Цзялуо понимал, что он должен взять это дело в свои руки, и сказал:

– Да, в тот раз на пике Льва твоя рука была ранена и мы договорились отложить сражение на несколько месяцев. Кажется, время пришло.

– Тогда сначала я вступлю в бой с мастером Чэнем. Как насчет того, чтобы все отступили на шаг назад?

Он уже неоднократно сражался с Чэнь Цзялуо и знал, что навыки этого юнца уступают его собственным. Если Чжаочжуну удастся схватить его и использовать в качестве заложника, он может попытаться выбраться. В противном случае он должен постараться убить Главу ордена Красного цветка, даже если самому придется погибнуть, это будет достаточным возмещением. Сюй Тяньхун догадался о его намерениях и воскликнул:

– Поймать этого злодея! Если ты хочешь, чтобы Юный Глава лично вступил в бой, тебе придется сразиться с остальными братьями Ордена. Девятый, Десятый, Четырнадцатый брат, в атаку!

Вэй Чуньхуа, Чжан Цзинь, Юй Юйтун и Синь Ян сделали два шага вперед. Чжан Чжаочжун разразился громким смехом и сказал:

– Несмотря на то, что вы восстали против императора, я думал, орден Красного цветка все же придерживается некоторых кодексов чести и морали, вы всем твердите о нравственности и моральных принципах, а оказывается, вы лишь преступная банда без чести и слова!

Чэнь Цзялуо махнул рукой и сказал:

– Седьмой брат, он не успокоится, пока не сразится со мной и не увидит мою победу или мое поражение, так как не хочет умирать с чувством несправедливости. Чжан, какие бы коварные уловки ты ни строил, если ты надеешься уйти отсюда живым, то это лишь иллюзии. Иди сюда!

Чжан Чжаочжун сжал в руках меч Нинби и сказал:

– Но ты все еще с пустыми руками, покажи свой меч!

– Какой же я герой, если буду использовать меч, чтобы победить тебя? Я буду сражаться без оружия.

Чжан Чжаочжун не хотел упускать такую прекрасную возможность и поспешно сказал:

– Если я не смогу победить тебя безоружного с мечом Нинби в руке, я лично перережу себе горло! Но что, если я одолею тебя?

– В таком случае есть другие старшие товарищи и братья, которые могут заняться тобой. Ты, наверное, ожидал, что я скажу: «Если ты одолеешь меня, мы тебя отпустим»? Ха-ха-ха! Твои злодеяния, Чжан, достигли предела, настал час возмездия.

Чжан Чжаочжун вытянул длинный меч перед собой и сказал:

– Кто в этом мире не умрет? Жизнь или смерть – я не принимаю это близко к сердцу.

– В Ханчжоу, в подземелье ямэня генерала, Четвертый мастер Вэнь и я пощадили тебя; на пике Льва, за пределами лагеря Чжао Вэя, мы снова дали тебе возможность уйти; несколько дней назад среди стаи волков мы спасли тебя и дали последний шанс. Орден Красного цветка показал крайнее милосердие и благосклонность, но ты не осознаешь этого до самой смерти, поэтому сегодня, что бы ты ни сделал, я не пощажу тебя.

– Наступай первым, я даже позволю тебе выполнить четыре приема, не отбиваясь.

– Хорошо!

После чего Чэнь Цзялуо подпрыгнул и выполнил два удара кулаком в лицо Чжаочжуна. Тот метнулся вниз, уклоняясь от ударов, но действительно не нанес ответный удар. Чэнь Цзялуо сделал подсечку правой ногой, Чжан Чжаочжун подпрыгнул, но внезапно в него последовала серия ударов левой ногой, а затем один мощный удар. Обычно в боевых искусствах, если противник подпрыгивает, его продолжают атаковать в воздухе, так как ему будет трудно избежать ударов, но удар Чэнь Цзялуо пришелся на пустое место под ногами Чжан Чжаочжуна; Цзялуо всегда был очень точен, он метко поймал момент, и от его удара противник упал. В этом заключается тонкость непредсказуемой особой техники Цзялуо. Юань Шисяо, видя, как его ученик искусно использовал созданную им технику, был очень горд за него и обратился к Гуань Минмэй:

– Как тебе такое?

– Это действительно необычно! – вмешался Чэнь Чжэндэ.

Чжан Чжаочжун вскочил и нацелил меч в грудь Цзялуо, тот, присев, наклонился и дважды ушел от удара. Чжан Цзинь выругался:

– Бесстыжий злодей, ты сказал, что без сопротивления примешь четыре приема, – чего же ты теперь нападаешь в ответ?!

Лицо Чжан Чжаочжуна было напряженным, он не произнес ни слова, и в этот момент вспыхнул холодный блеск меча Нинби, рассекая воздух. Чжан Чжаочжун направлял его влево-вправо, нанося серию ударов по Чэнь Цзялуо. Сердце Лу Фэйцина содрогнулось:

– Мастерство владения мечом Чжаочжуна так искусно! Даже во времена обучения у мастера он не обладал такой ловкостью.

Фэйцин сжимал меч в правой руке, сосредоточив все свое внимание на Чэнь Цзялуо, готовый вмешаться в любую минуту. Он наблюдал, как с каждым мгновением их битва ускорялась, тень Цзялуо мелькала в свете меча, и, хотя Чжан Чжаочжун прекрасно владел оружием, пока не смог нанести противнику серьезного урона.

Неподалеку Юй Юйтун и Ло Бин хлопотали вокруг Ли Юаньчжи, она медленно приходила в себя. Девушка почувствовала острую боль в руке и груди и, открыв глаза, увидела, что Юй Юйтун поддерживает ее на руках – это ее успокоило.

– Еще больно? Потерпи совсем немного, чуть позже я попрошу мастера Лу вправить тебе кости, – сказал Юйтун.

Ли Юаньчжи слегка улыбнулась и снова закрыла глаза.

Благоухающая принцесса взяла за руку свою сестру и спросила:

– Почему он не использует оружие? Сможет ли он победить?

– На нашей стороне много людей, не переживай, – ответила Цинтун.

Синь Ян был очень встревожен, ему не терпелось броситься на помощь, он тоже обратился к Хуо Цинтун:

– Госпожа, как вы думаете, господину Чэню ничего не угрожает?

Хуо Цинтун, вспомнив прошлые события, бросила на него пустой взгляд и отвернулась, не обращая никакого внимания. Сердце Синь Яна было полно тревоги, он хотел извиниться и объясниться, но не мог оторвать глаз от Чэнь Цзялуо.

Вэнь Тайлай с широко раскрытыми глазами, словно тигр, сосредоточенно смотрел на острие меча Нинби. Концы двойного крюка Вэй Чуньхуа были сломаны, но Вэй по-прежнему крепко сжимал их в руках, все его тело напоминало натянутый до упора лук. Ло Бин держала три метательных ножа в руке, ее взгляд следовал за спиной Чжан Чжаочжуна.

Ли Юаньчжи снова открыла глаза и внезапно тихо вскрикнула, указывая пальцем на восток. Юй Юйтун повернул голову и увидел перед собой странную картину: вдалеке находилось большое озеро с изумрудной водой, на поверхности которого играли прозрачные волны, на берегу озера возвышалась белая пагода, вплотную друг к другу стояли многочисленные дома. Юй Юйтун испуганно вскочил, но сразу же понял, что это был мираж в пустыне. Несмотря на то, что пейзаж был изумительный, он был полон иллюзорности. Все остальные внимательно наблюдали за битвой и не видели этого.

– Что это? Мы вернулись в Ханчжоу? – тихо спросила Юаньчжи.

– Это иллюзия, вызванная отражением солнечного света. Закрой глаза и отдохни немного, – прошептал Юйтун.

– Нет, эта пагода – пагода Лэйфэн в Ханчжоу. Я была там со своим отцом. Где папа? Я хочу к папе.

Юй Юйтун согласился на брак с Ли очень неохотно и только ради того, чтобы отомстить за своего наставника, но, увидев девушку в таком состоянии, тут же забыл об этом. Он почувствовал искреннее сострадание по отношению к ней и нежно погладил ее по руке, сказав:

– Мы скоро отправимся назад, я поеду с тобой повидаться с твоим отцом.

На лице Ли Юаньчжи появилась улыбка, и она вдруг спросила:

– Кто ты?

Юй Юйтун, видя ее затуманенные глаза и бледное лицо, испугался и ответил:

– Я твой брат Юй, сегодня мы были помолвлены. С этих пор я буду всегда заботиться о тебе.

Ли Юаньчжи прослезилась и воскликнула:

– Ты не любишь меня, я знаю! Поспеши, отведи меня к отцу, я умираю. – Бросив взгляд на чудесный пейзаж вдали, она добавила: – Это озеро Сиху, мой отец там генерал. Он… он… Ты знаком с ним?

Юй Юйтун почувствовал горькую боль, вспомнив о том, как девушка неоднократно спасала его, показывала свою любовь и преданность, а он не обращал на нее внимания. Он подумал, что же будет делать, если она действительно погибнет. Отложив на время эти мысли, он заключил ее в свои объятия и прошептал:

– Мои чувства к тебе искренние. Ты не умрешь.

Ли Юаньчжи вздохнула. Юй Юйтун сказал:

– Произнеси это: «Я не умру!»

Ли Юаньчжи почувствовала острую боль в груди и снова потеряла сознание. Удар Чжан Чжаочжуна был настолько мощный, что, кроме сломанной руки, пострадала и грудная клетка.

В этот момент Чжан Чжаочжун и Чэнь Цзялуо кувыркались и переворачивались, применив уже более ста приемов. В самом начале Чэнь Цзялуо применял технику своего учителя и быстро менял приемы, а Чжан Чжаочжун, находясь под напором ударов сильного противника, волей-неволей начинал отчаиваться. Хотя в руках у него было оружие, он не решался нападать необдуманно. С одной стороны, он пытался разобраться в странных и запутанных ударах противника, а с другой – искал его уязвимые места. Но заметив, что Лу Фэйцин, Ло Бин, Хуо Цинтун и другие прятали оружие в своих руках, страхуя своего товарища, он сконцентрировался еще больше и не показывал ни малейшей слабости, опасаясь нападения со стороны. Бой был очень напряженным. Спустя еще несколько ударов Чжан Чжаочжун подумал: «Каков будет исход, если мы продолжим тратить силы? Даже если я одолею этого мастера Чэня, остальные начнут атаковать меня со всех сторон и не дадут уйти». К тому времени он уже приблизительно разобрался в технике Цзялуо и мог справиться с любыми неожиданными приемами противника. Набравшись смелости, он внезапно изменил тактику боя. Чжаочжун применил свое мастерство легкого ведения меча, его атаки были бесконечными и непрерывными, каждый прием был продуман и мгновенно следовал за другим. Вскоре позиции атаки и защиты сменились, и Чэнь Цзялуо начал отступать. Внезапно меч Нинби горизонтально полоснул воздух, затем последовало множество сложных ударов; меч отблескивал, словно с неба беспорядочно падали звезды. Чэнь Цзялуо понял, что не может противостоять этой атаке, и внезапно отскочил в сторону, а затем нанес ответный удар. Вэй Чуньхуа и Чжан Цзинь бросились к Чжан Чжаочжуну. Чжаочжун не остановил атаку: взмахнув мечом в воздухе, он двумя резкими ударами ранил Вэй Чуньхуа и Чжан Цзиня. Вэнь Тайлай вскрикнул и взмахнул своим мечом, готовясь броситься вперед, но Чэнь Цзялуо уже пронесся мимо него и двумя легкими ударами атаковал Чжана Чжаочжуна по лицу. Эти два удара казались несильными, но попали точно по нужным местам. Ни уклонение вниз, ни защита мечом не успели сработать, раздались лишь звонкие звуки двух пощечин. Чжан Чжаочжун был одновременно потрясен и разгневан, с мечом в руке он отступил на три шага назад, свирепо глядя в глаза противнику.

Все были удивлены, увидев, что Чэнь Цзялуо, хотя и находился в невыгодном положении, внезапно спокойно приблизился и дал противнику две легкие пощечины. Вэй Чуньхуа и Чжан Цзинь воспользовались этой возможностью, отошли в сторону, и, к счастью, их раны оказались не слишком серьезными. Ло Бин и Синь Ян оказали им первую помощь. Чэнь Цзялуо сказал Юй Юйтуну:

– Четырнадцатый брат, пожалуйста, сыграй для меня на флейте.

Юй Юйтун покраснел, он опустил Ли Юаньчжи на землю и, взяв флейту, спросил:

– Какую мелодию сыграть?

Чэнь Цзялуо на мгновение задумался и сказал:

– Хотя Баван был смел, в конце концов пал под ударами врагов на реке Уцзян[16]. Сыграй мне «Засаду со всех сторон»!

Юй Юйтун не понимал его намерений, но Юный Глава отдал приказ, поэтому он собрался с мыслями и начал играть. Звуки золотой флейты были звонкими, а эта мелодия звучала особенно воодушевляюще: с первых нот в ней прозвучали боевые трели. Чэнь Цзялуо сложил ладони вместе и сказал:

– Иди сюда!

Затем он повернулся всем телом и выполнил легкий удар ногой, словно в танце. Заметив, что у Чэнь Цзялуо открыта спина, Чжан Чжаочжун воспользовался этой возможностью и не стал щадить соперника, направив свой меч прямо в него. Под испуганные возгласы окружающих Чэнь Цзялуо внезапно провернулся, левой рукой схватил кончик заплетенной косы Чжан Чжаочжуна и в такт флейте резко потянул волосы по острию меча Нинби: густая черная коса мгновенно была срезана. Ладонью правой руки Чэнь Цзялуо снова нанес удар Чжан Чжаочжуну по плечу. Он уже получил три удара подряд, и, хотя эти удары не были сильными и не ранили его, Чжаочжун не только не сумел отразить их, но и не смог распознать, какую технику использует его противник. Еще более постыдным было для него лишиться своей косы, но он все еще обладал техниками «внутренней семьи»[17]. Чжаочжун потерпел неудачу и снова отступил на несколько шагов, сосредоточенно ожидая следующей атаки.

Чэнь Цзялуо двигался в ритм, то отступая назад, то снова подходя ближе, его движения были грациозными, непринужденными и необычными. Хуо Цинтун радостно сказала принцессе:

– Взгляни, это то боевое искусство, которому он научился в пещере.

Касили хлопнула в ладоши и восхищенно произнесла:

– Это выглядит так красиво!

Чэнь Цзялуо вытянул руку, чтобы нанести удар, но в этот момент Чжан Чжаочжун поднял меч, отразив атаку, и оба продолжили сражаться. Чжан Чжаочжун сконцентрировался: как только противник подходил немного ближе, он переходил в контратаку, нанося несколько молниеносных ударов, а затем мгновенно отводил меч для защиты.

Чэнь Чжэндэ обратился к Юань Шисяо:

– Брат Юань, сегодня я искренне восхищен тобой. Твой ученик достиг таких высот, я существенно отстаю от тебя.

Юань Шисяо задумчиво молчал, будучи в полном замешательстве. Он не только не обучал Чэнь Цзялуо этой технике, но и ни разу не встречал ее в мире боевых искусств. Юань имел обширные познания и мог считаться одним из ведущих мастеров в стране, но он не знал, какую технику применяет Чэнь Цзялуо, ведь она не имела ничего общего с известными школами. Через некоторое время он сказал:

– Я не обучал его этому, я бы сам так не смог.

Два Орла Тянь-Шаня знали, что он никогда не лжет, и поняли, что это была не скромность с его стороны, а тайное удивление.

Юй Юйтун играл все быстрее и быстрее, из флейты неслись звуки тяжелой кавалерии, гонгов и барабанов, топота гарцующих лошадей. Вначале техника ведения боя Чэнь Цзялуо была несколько вялой и нечеткой, но со временем Чэнь становился все более ловким, плавно двигаясь вперед-назад, подобно плывущим облакам и текущей воде, всегда подстраиваясь под ритм. После сотни приемов Чжан Чжаочжун сильно вспотел, вся его одежда была пропитана потом. В одно мгновение тон флейты резко стал выше, словно метеор, который с треском ворвался в воздушное пространство. В этот момент под звуки флейты раздался пронзительный крик Чжан Чжаочжуна, который получил удар двумя пальцами по правому запястью, и его меч выскользнул из рук. Чэнь Цзялуо нанес два удара ему в спину, после чего громко засмеялся и, опустив руки, отступил назад. Эти два удара были сильными и мощными. Чжан Чжаочжун пошатнулся, опустив голову, словно был пьян. Чжан Цзинь хотел подбежать и сразить его ударом дубинки, но Ло Бин удержала его. Чжан Чжаочжун сделал еще несколько шагов, потерял равновесие и упал на землю. Воины обрадовались, Сюй Тяньхун и Синь Ян подошли и схватили его. Лицо Чжан Чжаочжуна стало бледным, и он не сопротивлялся. Юй Юйтун отложил флейту и быстро проверил Ли Юаньчжи. Он очень встревожился, увидев, что девушка до сих пор была без сознания.

– Старший мастер Лу, как нам с ним поступить? – спросил Чэнь Цзялуо.

Юй Юйтун, стиснув зубы, гневно прокричал:

– Скормить его волкам! Сначала он погубил моего учителя, а теперь он снова… снова…

– Верно! – поддержал Юань Шисяо. – Отдадим его на съедение волкам! Пойдемте посмотрим, как поживают наши голодные хищники.

Все сошлись во мнении, что Чжан Чжаочжун совершил слишком много злодеяний и заслуживает такой смерти. Тем временем Лу Фэйцин вправил кости на сломанной руке Ли Юаньчжи и туго перевязал ее руку куском ткани. Юань Шисяо дал ей еще одну пилюлю с женьшенем, померил пульс и сказал Юй Юйтуну:

– Не волнуйся, твоя жена не умрет.

– Если ее будете лечить вы, она быстрее поправится.

Все двинулись к Затерянному городу. По дороге Юань Шисяо спросил Чэнь Цзялуо о происхождении его боевых навыков, и тот подробно рассказал ему. Юань Шисяо был в восторге:

– Это удивительная история!

Через несколько дней воины прибыли к городу, вместе они забрались на высокие стены и заглянули внутрь. От лошадей и верблюдов ничего не осталось, и теперь волки дрались за куски трупов своих мертвых собратьев, яростно набрасываясь друг на друга. Касили не могла смотреть на это и спустилась со стены.

– Дух моего наставника на небесах, сегодня твои друзья и ученики отомстят за тебя, – прошептал Юй Юйтун, подняв Чжан Чжаочжуна на стену.

Он взял у Сюй Тяньхуна меч и перерезал веревки, связывавшие руки и ноги Чжан Чжаочжуна, а затем пнул его левой ногой, скинув со стены. Волки схватили его плоть зубами прежде, чем он успел коснуться земли. У Чжаочжуна не было ни единого шанса выжить, но даже перед смертью он пытался бороться: вскочил на ноги и медленно отступил к стене, прижавшись к ней спиной, волки окружили его. Все знали, что он умрет, и хотя они ненавидели его за предательство, Чэнь Цзялуо и Ло Бин были более мягкосердечны, поэтому они не могли вынести это зрелище. Глаза Лу Фэйцина наполнились слезами жалости и ненависти, когда он увидел, как голодный волк набросился на Чжаочжуна и укусил за ногу, оторвав кусок ткани его брюк и ранив ногу. В голове Лу Фэйцина внезапно промелькнули события тридцатилетней давности: в тот день он и Чжан Чжаочжун тайно отправились к подножию горы, чтобы купить конфет, не сказав ничего своему мастеру. Фэйцин упал, и его штаны порвались о камни. Он боялся, что мастер его отругает, и разрыдался. Вернувшись на гору, маленький Чжаочжун сразу же достал иголку с ниткой, чтобы заштопать порванные брюки брата. Чжаочжун был настолько умен, настолько прилежен в учебе, что был почти ровней своему мастеру. Сейчас Лу Фэйцин наблюдал за последними минутами жизни своего несчастного боевого брата и не мог удержаться от слез, он подумал: «Даже когда он так сильно провинился, я все равно хочу дать ему шанс, чтобы он снова стал хорошим человеком». Он крикнул:

– Брат, я иду на помощь!

Одним рывком он прыгнул вниз, в волчий город. Все были потрясены. Прежде чем его ноги коснулись земли, мечом Белого Дракона он уже сделал несколько взмахов, разрубив пару волков, и звери отступили назад. Он встал рядом с Чжан Чжаочжуном со словами:

– Брат, ничего не бойся.

Чжан Чжаочжун внезапно выхватил и отбросил его меч, повалив Лу Фэйцина на землю и крепко держа:

– Я все равно мертв, так что хорошо, что есть человек, который составит мне компанию.

Лу Фэйцин был застигнут врасплох. Когда волки увидели их, лежащих без оружия, они набросились на них. Каждый из них сражался, чтобы подставить другого под укусы волков.

Чэнь Цзялуо ждал у подножия городской стены, когда услышал крики с вершины стены и поспешно вернулся. В этот момент Лу Фэйцин понял, что его добрые намерения вышли ему боком, и его гнев был настолько силен, что его руки и ноги наполнились какой-то невероятной силой. Чжан Чжаочжун не мог вырваться из его хватки, как ни старался. Лу Фэйцин положил его на себя сверху, закрывшись от укусов волков. Под возгласы остальных Вэнь Тайлай спрыгнул вниз. Вэнь Тайлай несколькими взмахами меча убил нескольких волков, те вновь отступили. Юй Юйтун тоже спрыгнул вниз, держа меч, который он забрал у Сюй Тяньхуна, но не устоял на ногах, потому что стена была слишком высокой. Чжан Чжаочжун кричал от боли, его руки, сжимавшие Лу Фэйцина, обессиленно разжались. В этот момент члены Ордена спустили длинную веревку и подняли сначала Лу Фэйцина и Юй Юйтуна, а затем и Вэнь Тайлая. Когда они посмотрели вниз, волки рвали Чжан Чжаочжуна на куски. Сердца всех собравшихся безудержно бились, и они некоторое время не могли ничего сказать, в головах были лишь мысли о пережитой сцене. Через некоторое время Ло Бин сказала:

– Мастер Лу, жаль, что ты не смог спасти свой меч Белого Дракона.

– Через месяц или два, когда все волки умрут от голода, мы сможем его вернуть, – ответил Юань Шисяо.

Вечером, разбив лагерь, Чэнь Цзялуо рассказал своему учителю, как он несколько раз встречался с Цяньлуном. Юань Шисяо, услышав эту историю, достал из кармана желтый полотняный мешочек и протянул ему:

– Весной этого года бывший Глава Ордена послал братьев Чанг передать мне на хранение этот мешочек, сказав, что в нем находятся две важные вещи. Они не сказали, что это, и я не стал его открывать. Думаю, это некие доказательства, очерняющие репутацию императора.

– Должно быть, так и есть.

В мешке была небольшая коробка из красного дерева. Открыв крышку, Чэнь Цзялуо увидел два конверта – бумага давно пожелтела, на конвертах не было никаких надписей. Цзялуо вытащил листок из первого конверта и прочел две строчки:

«Уважаемый господин Шигуань, передайте вашего новорожденного сына через посыльного мне, я хочу взглянуть на него».

Ниже округлым небрежным почерком было написано: «Юн Ди»[18]. Юань Шисяо выглядел озадаченно и спросил:

– Что означает это письмо? Какой в нем смысл, почему Цяньлун так беспокоится об этом?

– Это письмо императора Юнчжэна, – ответил Чэнь Цзялуо.

– Откуда ты знаешь?

– У моего ученика Синь Яна много книг цинских императоров, в том числе Канси, Юнчжэна и Цяньлуна, я знаю их почерки.

– Даже если это письмо написано Юнчжэном, что же в этом такого? – недоумевал Юань Шисяо.

– Он еще не был императором, когда писал это письмо.

– Откуда ты знаешь?

– Он написал «Юн Ди», это место его резиденции, когда он был только наследником. И если бы он уже был императором, то не стал бы называть моего покойного отца господином.

Юань Шисяо кивнул, все еще не совсем понимая. Чэнь Цзялуо пересчитал на пальцах годы и задумался: «Юнчжэн тогда еще не стал императором. Конечно! Я тогда еще не родился, как и мой брат. Моя сестра родилась в это время, но в письме написано „вашего новорожденного сына“… Хм…» Думая о словах Вэнь Тайлая в туннеле и реакции Цяньлуна, он воскликнул:

– Это отличное доказательство! Юнчжэн увез моего старшего брата, а нам привез девочку. Эта девушка и была моей старшей сестрой, которая позже вышла замуж за Цзян Пу, но на самом деле она была принцессой, дочерью Юнчжэна. А мой настоящий старший брат теперь император.

– Цяньлун?

Чэнь Цзялуо кивнул и вытащил второе письмо. Когда он увидел почерк, не мог сдержать слез.

– Что такое? – спросил Юань Шисяо.

– Это почерк моей покойной матери, – вздохнул Чэнь Цзялуо.

Вытирая слезы, он развернул бумагу и прочел:

«Дорогой брат Ваньтин, наши судьбы разошлись. Что еще сказать о моей злополучной жизни? Все, что меня беспокоит, – это беды, которые я навлекла на тебя. Ты храбрый и честный человек, но из-за меня ты был отвергнут даже собственной школой боевых искусств. У меня трое детей: один в глубинах императорского дворца, другой ушел в пустыни, а дочь упряма и невежественна. Я подавлена. Мой второй сын очень умен и находится под твоим внимательным присмотром, мне не о чем переживать. Но мой старший сын теперь император и ничего не знает о своем происхождении. Брат Юй, не мог бы ты просветить его? Ради меня. Чтобы доказать свои слова, скажи, что у него ярко-красное родимое пятно на левой ягодице, он поверит. Мои силы с каждым днем ослабевают. День и ночь я думаю только о том времени, которое мы провели вместе, когда были молоды. Если небеса сжалятся над нами, мы встретимся после смерти и проведем остаток вечности вместе как муж и жена. Твоя сестра Сюй».

Чэнь Цзялуо с ужасом прочитал письмо и спросил дрожащим голосом:

– Мастер, это письмо… моему крестному отцу?

Юань Шисяо мрачно ответил:

– Кому же еще? В молодости Юй Ваньтин и твоя мать влюбились друг в друга, но небеса решили, что им не быть вместе. Он так и не женился с тех пор.

– Почему моя мать попросила его взять меня с собой? Почему она не оставила меня с моим отцом, а отправила с ним? Значит ли это…

– Я хорошо знал господина Ваньтина, его изгнали из школы Шаолинь, когда он нарушил ее правила. Он ничего не говорил об этом позорном деле, и другим не подобало спрашивать его об этом. Но я верил, что он хороший человек, открытый и честный, и никогда бы не сделал ничего плохого. Когда его изгнали из Шаолиня, я подумал, что его, должно быть, обидели, поэтому собрал своих товарищей по боевым искусствам в храм Шаолинь, чтобы добиться справедливости, что едва не вызвало крупный скандал. Но твой крестный изо всех сил стал уверять, что это все его вина и он готов смириться с решением. Но я все равно не верил, что он мог сделать что-то плохое. Я не знаю… – сказал он, все еще немного злясь.

– Учитель, это все, что вы знаете о моем крестном? – обеспокоенно спросил Чэнь Цзялуо.

– После того как его исключили из школы, он несколько лет жил в одиночестве, а потом основал орден Красного цветка и, наконец, свершил великие достижения.

– Знаете ли вы, почему мои крестный отец и мать хотели, чтобы я покинул дом?

Юань Шисяо сердито ответил:

– В Шаолине я собрал наших товарищей, чтобы заступиться за твоего крестного, но в итоге он вдруг взял всю вину на себя. Мне на голову словно вылили таз с холодной водой, как думаешь, что стало с моей репутацией после этого? Его дела мне были больше не интересны. Он просто послал тебя ко мне, чтобы я учил тебя боевым искусствам, и я не подвел его.

Чэнь Цзялуо понял, что расспрашивать его дальше нет смысла. Он подумал: «Ключ к возвращению трона ханьцам лежит в происхождении моего старшего брата. Даже малейшая ошибка, и все усилия могут оказаться напрасными». Поэтому он решил сначала отправиться в монастырь Шаолинь, чтобы выяснить, что на самом деле произошло. Как Юнчжэн обменял детей? Почему он позволил старшему брату Цзялуо сменить его на троне, когда тот явно был ханьцем? Он сразу же рассказал своему учителю о своих планах.

– Верно. Хорошо бы расспросить их поподробнее, но, боюсь, старые монахи уже не совсем в своем уме.

– Посмотрим.

Они говорили еще некоторое время, и Чэнь Цзялуо подробно рассказал о боевых приемах, которым научился на Нефритовой горе. Вдруг Юань Шисяо сказал:

– Эти две девушки мусульманки, обе с хорошим нравом – какую из них ты бы хотел в жены?

– Во времена династии Хань знаменитый генерал Хо Цюйбин[19] пришел к больному и сказал: «Пока не уничтожены враги, какой смысл заводить семью?» Я с ним согласен.

– Очень амбициозно, очень амбициозно. Я расскажу об этом Двум Орлам, чтобы те не обвиняли меня в том, что я плохо тебя учил.

Он очень гордился словами ученика.

– Чэнь Чжэндэ и его жена что-то сказали про меня?

Юань Шисяо рассмеялся и ответил:

– Они обвиняют тебя в непостоянстве: променял одну сестру на другую.

Чэнь вспомнил, как они с Касили встретили Орлов в пустыне и как старики ушли, не попрощавшись, оставив свое послание на песке. С ужасом он понял, что они имели в виду.

На следующий день Чэнь Цзялуо сказал всем, что должен отправиться в храм Шаолинь в провинции Фуцзянь. Он прощался с учителем, Двумя Орлами Тянь-Шаня и Хуо Цинтун. Принцесса Касили хотела идти с ним. В глубине души Чэнь Цзялуо грустил, ведь он не знал, когда увидит сестер снова. Если небеса благословят его и его великое дело будет завершено, то наступит день воссоединения.

– Ты должна остаться с сестрой! – уже злился Цзялуо.

Принцесса плакала и говорила:

– Ты обязан вернуться!

Чэнь Цзялуо кивнул головой, а Касили продолжала:

– Если ты не вернешься спустя десять лет, я буду ждать тебя все эти десять лет; если ты не придешь до конца жизни, я буду ждать тебя до конца жизни!

Чэнь Цзялуо хотел подарить ей что-нибудь на память; он потянулся в карман и нащупал теплый нефритовый камень, который Цяньлун подарил ему на пруду. Принцесса Касили взяла камень со слезами на глазах и сказала:

– Я должна увидеть тебя снова. Даже если мне придется умереть, я умру, но увижу тебя.

– Почему ты тогда так грустишь? Когда мы победим врагов, мы вернемся.

Принцесса Касили на некоторое время задумалась, но потом на ее лице появилась легкая улыбка, и она сказала:

– Не говори того, в чем не уверен.

– Когда это я тебе лгал?

Чэнь Цзялуо сел верхом и вместе с членами Ордена они двинулись из пустыни. Оглянувшись, он увидел, как фигуры двух сестер становятся все меньше и меньше и, наконец, исчезают на горизонте.

Чжан Чжаочжун был убит, Ли Юаньчжи, Вэй Чуньхуа и Чжан Цзинь были ранены, Юаньчжи – особенно тяжело, Цзялуо очень беспокоился о ней. После нескольких дней пути все снова прибыли к дому Афанди, но странного воина на осле с котелком снова не было. Когда Чжоу Ци услышала, что Чжан Чжаочжун умер и месть свершилась, она очень обрадовалась. Чэнь Цзялуо хотел, чтобы Сюй Тяньхун остался с ней в этом маленьком домике и вернулся в Китай, когда его жена родит ребенка и поправится. Но когда Чжоу Ци услышала, что воины собираются в храм Шаолинь в Фуцзяне, где был ее отец, твердо решила идти со всеми. Сюй Тяньхун нанял повозку для своей жены и Ли Юаньчжи.

После пересечения заставы Юймэнь[20] на улице вдруг резко потеплело, в воздухе повеяло весной. Из-за жары Чжоу Ци начала дремать, а ранение Ли Юаньчжи к тому моменту уже почти зажило, поэтому она выбралась из повозки и пересела на лошадь, всю дорогу разговаривая с Ло Бин. Беседа их длилась просто бесконечно, остальные удивлялись, как они могут так долго что-то обсуждать.

Добравшись до провинции Фуцзянь, они увидели поля, покрытые красными цветами, и бабочек, что кружились от одного растения к другому. «Если бы принцесса Касили была здесь, как бы она была счастлива видеть эти пейзажи», – подумал про себя Чэнь Цзялуо.

Когда они проходили через густой лес, Чжан Цзинь вдруг закричал и бросился вперед. Оказывается, он заметил впереди мужчину, который хотел повеситься. Чжан Цзинь схватил незнакомца за ноги и поднял его, крича:

– Скорее, скорее!

Ло Бин метнула два кинжала, перерезав материю, висевшую на ветках. Чжан Цзинь положил мужчину на землю, а Лу Фэйцин надавил ему на грудь, чтобы тот очнулся. Через некоторое время мужчина резко открыл глаза и заголосил. Этому человеку на вид было около двадцати четырех-двадцати пяти лет и одет он был как ремесленник.

– Я спас тебя, так почему ты плачешь? – выругался Чжан Цзинь.

Фуцзяньский диалект, на котором говорил этот незнакомец, звучал весьма странно и был похож на гуаньхуа[21]:

– О, господин, лучше бы я умер!

– У тебя проблемы с деньгами? Или кто-то оскорбил тебя? Мы можем тебе помочь, – сказал Вэй Чуньхуа.

– Деньги тут ни при чем, да и никто не оскорблял меня, – договорив, он снова заплакал.

Ло Бин увидела висящий у него на шее вышитый кошелек, ярко раскрашенный и крепко привязанный пеньковой веревкой. Он, казалось, боялся, что этот кошелек заберут после его смерти. Она предположила, что причина его стремления покончить с собой может быть связана с женщиной, поэтому спросила:

– Твоя любимая отказалась выйти за тебя замуж?

Удивившись, незнакомец ответил:

– Ее ждет смерть, оттого и я хочу уйти в мир иной.

– Почему же ее ждет смерть? – спросила Ло Бин.

– Сановник Фан подал в отставку и вернулся в этом году на родину, – сказал мужчина, все еще плача, – заприметил красоту моей Иньфэн и решил сделать ее своей одиннадцатой женой…

– Ничего не понимаю, бред какой-то, – выругался Чжан Цзинь. – О каком сановнике Фане идет речь? О какой Иньфэн?

– Ну ясное дело, что Иньфэн – это дама сердца этого молодого человека, – усмехнувшись, сказала Ло Бин.

– А где этот Фан? Он женился на твоей Иньфэн или нет? – все еще недоумевал Чжан Цзинь.

– Самый большой дом в городе принадлежит сановнику Фану. Его дом реставрировали, сейчас он вернулся, и теперь… а сегодня он женится на Иньфэн…

– Ты размазня – почему ты не пошел разбираться с этим Фаном? – спросил Чжан Цзинь.

– Если бы он имел хотя бы десятую часть от твоих навыков, то обязательно пошел бы, – произнесла Ло Бин с улыбкой и повернулась к незнакомцу. – Как тебя зовут? Каким ремеслом ты занимаешься?

– Имя мое Чжоу Асань, я плотник.

Когда Чжоу Ци услышала, что фамилия этого человека тоже Чжоу, ей стало его особенно жаль, и, видя, как горько он плачет, она сказала:

– Проводи нас к этому человеку по имени Фан.

Чжоу Асань застыл в страхе. Сюй Тяньхун, видя, что его жена и Чжан Цзинь воодушевились, рассмеялся в глубине души и сказал:

– Отведи нас к себе, мы позаботимся о том, чтобы человек по имени Фан не посмел жениться на твоей Иньфэн.

Чжоу Асань колебался, но все же повел путников в свой дом.

Семья девушки Иньфэн, которая носила фамилию Бао, владела торговой лавкой по соседству с домом Чжоу Асаня. Снаружи двери лавки были украшены огнями и цветами, что показывало, что в семье Бао намечается радостное событие. Когда Сюй Тяньхун попросил Чжоу Асаня пригласить старика Бао на разговор, то он увидел, что тот выглядит грустным и несчастным, потому что он не был рад будущей свадьбе. Во время разговора выяснилось, что сановнику Фану в этом году уже исполнилось семьдесят лет; он подал в отставку и вернулся на родину, и не было в этом городе человека, который бы не боялся его. Дочери старика Бао было всего восемнадцать лет, и она с юных лет была влюблена в Чжоу Асаня. Они уже давно договорились пожениться, но теперь ей под страхом смерти пришлось согласиться на свадьбу с Фаном; из-за его могущества она не посмела перечить ему. Чжан Цзинь и Чжоу Ци уже собирались убить Фана, но Чэнь Цзялуо сказал:

– У нас есть важные дела, давайте не будем создавать самим себе лишних проблем.

Он велел Синь Яну достать сто серебряных и отдать их старику Бао, его дочери и Чжоу Асаню, сказав, чтобы они взяли эти деньги и сбежали. Бао и Чжоу горячо поблагодарили их и те начали поспешно собираться.

Чжоу Ци была уже на седьмом или восьмом месяце беременности, Сюй Тяньхун и Ло Бин всю дорогу держали ее под строгим контролем, так что она не только не могла много двигаться, но и употреблять вино. Пока они были в городке, девушка нашла возможность отлучиться ненадолго на прогулку. Город был небольшой, и уже в скором времени она стояла у дома Фана. Она видела, как люди ходили туда-сюда, неся рыбу, мясо, курицу, утку и кувшины с вином. Чжоу Ци, имея пристрастие к алкоголю, не выдержала и вошла на территорию дома сановника.

В этот день дом Фана был полон гостей. Слуги, увидев, что девушка, одетая в красивые одежды, пришла на порог, не осмелились остановить ее и встретили с достоинством, предложив ей различные яства. Чжоу Ци была рада такому приему и сидела, поедая разные блюда и выпивая бокал за бокалом. Хотя Фан женился на очередной жене, но он был государственным чиновником в течение многих десятилетий, пользовался большим уважением, поэтому дом его был полон гостей, приехавших его поздравить. Чжоу Ци не обращала внимания на остальных и спокойно пила вино.

После более чем десяти бокалов старик, поддерживаемый двумя сыновьями, подошел к каждому столу, чтобы поприветствовать гостей. Чжоу Ци в душе выругалась, увидев, насколько он стар, думая, что его свадьба с девушкой могла бы погубить молодую невесту. Когда он подошел ближе, она увидела на его левой щеке большую черную отметину и вдруг вспомнила слова мужа. Однажды ее мать спросила Сюй Тяньхуна о его происхождении, и он сказал, что его семья была убита чиновником по фамилии Фан и что у Фана была большая черная метка на левой щеке. Может, это и есть убийца? Сюй Тяньхун был родом из Шаосина, провинции Чжэцзян, и она, не сдержав язык за зубами, воскликнула:

– Господин Фан, вы работали в Шаосине?

Господин Фан был удивлен, услышав ее северный акцент, и сказал:

– Ваше лицо, госпожа, мне незнакомо, но у меня плохая память. Мы встречались с вами в Шаосине?

Сказав это, он таким образом признался, что был когда-то чиновником в Шаосине. Чжоу Ци кивнула и больше ничего не сказала. Пожилому господину тоже было все равно, и он пошел произносить очередной тост.

Чжоу Ци хотела встать и убить его, отомстив за мужа, но как только она пошевелилась, то почувствовала, что у нее сдавило грудь, а руки и ноги стали мягкими. Она втайне отругала это маленькое препятствие в своем животе за то, что оно сделало ее такой неповоротливой. Налив себе еще вина, она выпила его и пошла к выходу. Видя поведение юной девушки, остальные гости начали перешептываться и насмехаться над Чжоу Ци.

Чжоу Ци вернулась в дом Чжоу Асаня, вскоре Сюй Тяньхун и Ло Бин тоже пришли назад. Они вдвоем искали девушку повсюду и были жутко встревожены. Когда они увидели ее, почувствовали облегчение, однако, заметив ее раскрасневшееся от вина лицо, хотели отругать Чжоу Ци. Но девушка опередила их и рассказала Сюй Тяньхуну о встрече с господином Фаном. Когда мужчина вспомнил трагическую смерть своих родителей и братьев, его глаза загорелись от злости, но он боялся, что убьет не того человека, поэтому сказал:

– Я пойду и проверю, тот ли это злодей.

Спустя полчаса он ворвался в дом и сказал Чэнь Цзялуо:

– Господин, мой враг действительно здесь, позволите ли вы мне отомстить?

Чэнь ответил:

– Седьмой брат, ты однозначно должен отомстить этому злодею. Он уже так стар, что может скоро умереть, но мирно уйти из жизни ему точно нельзя позволить. Однако у нас есть еще одно важное дело, так что нам нельзя бросать тень на орден Красного цветка.

Чэнь Цзялуо закончил говорить, и как раз в этот момент старик Бао привел свою дочь и Чжоу Асаня, чтобы поблагодарить его, и сказал, что через два часа семья Фан приедет к их дому за невестой. Теперь, когда сборы были закончены, они должны были убегать как можно скорее.

– Можно совершить месть через них, ведь они все равно собираются сбежать, – сказала Ли Юаньчжи, которой в голову пришла блестящая идея.

– Каким образом? – спросил Юй Юйтун.

– Предлагаю тебе стать новобрачной! – с улыбкой произнесла Ли.

– Он должен стать женихом, а ты – невестой, – сказала Ло Бин.

– Нет, идея, может, и хорошая, но ты шутишь, – покраснев, ответила Ли Юаньчжи.

– Тогда скажи мне, что придумала ты.

– Пусть Юй наденет одежды новобрачной, а мы притворимся родственниками невесты, – сказала Ли.

Ло Бин хлопнула в ладоши и рассмеялась:

– Хорошо! Только надо обязательно дождаться, когда после поздравлений они пройдут в комнату невесты и останутся наедине, тогда-то мы и сможем ему отомстить. А другие будут думать о семье невесты и не заподозрят орден Красного цветка.

Сюй Тяньхун в это время был в замешательстве; мысли его разбежались. Выслушав план Ли Юаньчжи, он был в восторге. Чэнь Цзялуо приказал Вэй Чуньхуа и Синь Яну сначала вывести из города старика Бао с дочерью и Чжоу Асанем, чтобы они могли успеть уехать как можно дальше. Остальные купили другую одежду и переоделись. Хотя Юй Юйтун не хотел переодеваться в одежды новобрачной, но это была идея Ли Юаньчжи, поэтому он не хотел перечить, да и делал он это на самом деле ради мести за Седьмого брата. Красное платье невесты и фату достать было легко, но вот большие ноги Юй Юйтуна пришлось тщательно скрыть под подолом, чтобы никто ничего не заподозрил.

После обеда к дому семьи Бао прибыл паланкин, чтобы забрать невесту. Ло Бин и Ли Юаньчжи помогли Юй Юйтуну с красной фатой на голове забраться внутрь. Все остальные следовали к дому Фана, спрятав клинки в длинных плащах. Когда мужчина женится на еще одной жене, она должна поклониться мужу и главной из его жен. Юй Юйтуну не оставалось ничего другого, кроме как сделать глубокий поклон при встрече. Фан был так доволен, что рассмеялся и достал приветственный свадебный подарок в виде двух золотых слитков. Юй Юйтун честно забрал их себе.

После свадебного пира настало время отправляться в комнату новобрачных, поэтому в доме поднялась суматоха. Сюй Тяньхун старался быть как можно ближе к Фану, периодически нащупывая правой рукой кинжал, спрятанный за пазухой, и хотел было уже предпринять какие-то действия, как в комнату торопливо вошел слуга и сказал:

– Генерал Чэн и еще несколько гостей пришли поздравить вас.

Фан пробормотал:

– Зачем он прибыл в мой город?

Он поспешил поприветствовать неожиданных гостей. Сюй Тяньхун и остальные увидели, что в зале сидит генерал, а возле него стоят четверо мужчин, одетых в форму телохранителей императора.

Выражение лица Сюй Тяньхуна изменилось, и он узнал в одном из них Руи Далиня, который сражался с ним при переправе через реку Хуанхэ. Человеком, сидевшим за столом, оказался Чэн Хуан. Он был повышен в звании до генерала и отправлен на службу в южную Фуцзянь. В этот день по тайному приказу императора эти пятеро человек прибыли в этот городок из Юнъаня, чтобы схватить членов ордена Красного цветка. Услышав, что Фан женится в очередной раз, они пришли, чтобы поздравить его и пропустить по бокалу вина на его празднике. Вэнь Тайлай, увидев, что за особые гости посетили этот дом, не выдержал и понесся в атаку.

Чэн Хуан был до смерти напуган и стремительно уклонился от удара Вэнь Тайлая. Увидев, кто на них напал, они перепугались еще больше. Члены Ордена достали свое оружие, но как эти телохранители могли противостоять такому количеству мастеров боевых искусств? Они с криками выбежали из дома, сели на своих лошадей и поскакали прочь. Пока Вэнь Тайлай расталкивал толпу гостей, чтобы отправиться в погоню за злодеями, след этих пятерых уже простыл, а в доме поднялись крики и плач.

Юй Юйтун, одетый в красное платье и размахивающий своей золотой флейтой, вышел в зал вместе с Ло Бин и Ли Юаньчжи. Остальные начали искать Фана, но его нигде не было видно. Чжоу Ци выругалась:

– Этот старик такой хитрый, так быстро ускользнул.

Вэй Чуньхуа, Чжан Цзинь и Синь Ян искали его, но безуспешно. Сюй Тяньхун обратился к Чэнь Цзялуо:

– Глава, почему эти люди вдруг появились здесь? Возможно ли, что имеется еще какой-то заговор против нас?

– Все возможно, и нам нужно это выяснить.

– Мои личные счеты сейчас не имеют никакого значения, давайте сначала разберемся с этими императорскими телохранителями, – сказал Сюй Тяньхун.

– Седьмой брат, ты верно расставил приоритеты, – ответил Цзялуо.

Глава сразу же отправился с остальными в погоню. Расспросив местных жителей, они узнали, что враги бежали на восток. Они сели на лошадей и помчались к восточным воротам города. Преодолев тридцать-сорок ли пути, они остановились на постоялом дворе. Вэнь Тайлай предложил:

– Мой конь быстр, я продолжу погоню и остановлю их.

– Их пятеро, а ты один, – сказала Ло Бин. – Они все равно от нас никуда не денутся.

Зная, что его жена всегда заботилась о нем и переживала, когда он был в опасности, он не мог заставить ее нервничать, поэтому продолжил погоню вместе с остальными членами Ордена. На следующий день они услышали от жителей, что эти пятеро беглецов повернули на север. Чэнь Цзялуо рассмеялся и сказал:

– Они, конечно, пытались замести следы, но очевидно, они направляются на север, к храму Шаолинь.

Небо уже стемнело. Члены Ордена остановились на постоялом дворе в городке, который находился недалеко от Шаолиньского монастыря. Лу Фэйцин, Вэнь Тайлай, Вэй Чуньхуа, Сюй Тяньхун и Синь Ян разделились и отправились искать императорских телохранителей. После долгих поисков Вэнь Тайлай так и не смог найти Чэн Хуана и остальных и был весьма раздосадован. Он брел по улице и внезапно почувствовал запах вина. Тайлай увидел перед собой дверь небольшого кабака и подумал, что сможет утолить жажду несколькими чашами холодного напитка. Но, войдя в помещение, он замер – за одним из столов сидели Руи Далинь, Чэн Хуан и остальные, попивая вино и смеясь. Пятеро мужчин были потрясены, увидев, кто вошел. Как будто не видя их, Вэнь Тайлай позвал хозяина заведения:

– Хозяин, принеси мне вина.

Хозяин кабака быстро принес кувшин с вином, кубок и палочки для еды. Вэнь Тайлай закричал:

– Что толку от кубка? Принеси мне большую чашу!

Он с грохотом бросил на стол серебряную монету. Хозяин, видя его свирепый нрав, не посмел ничего сказать в ответ, принес большую чашу и наполнил ее вином. Вэнь Тайлай поднял чашу, сделал глоток и сказал:

– Хороший напиток!

Хозяин сказал:

– Это знаменитое местное вино.

– Сколько чаш нужно выпить, чтобы начать резать свиней одним махом?

Хозяин не понял, что тот имел в виду, но не осмелился ему перечить, поэтому сказал наугад:

– Три чаши!

– Хорошо, возьми пятнадцать больших чаш и наполни их вином!

Тайлай вытащил свой длинный меч и воткнул его в стол. Хозяин, испугавшись, достал пятнадцать больших чаш, как ему было сказано, и наполнил их вином. Чэн Хуан и остальные в недоумении смотрели друг на друга, но, увидев, что Вэнь Тайлай сидел прямо возле двери, не осмелились встать и пройти мимо. Чэн Хуан и Руи Далинь встали и попытались выскользнуть через заднюю дверь. Вэнь Тайлай вдруг закричал:

– Я еще не допил, что за спешка?

Чэн, Руи и еще двое застыли на месте, не смея пошевелиться. Вэнь Тайлай поставил левую ногу на скамейку и в два глотка осушил чашу вина, воскликнув:

– Какое же хорошее вино!

Затем он выпил вторую чашу. Хозяин поспешно подал гостю два цзиня говяжьих сухожилий. Тайлай пил вино, ел мясо, в мгновение ока он опустошил все чаши и тарелку с едой. Чэн Хуан и Руи Далинь в ужасе смотрели друг на друга. Остальные трое, пользуясь моментом, резко достали оружие и набросились на Вэнь Тайлая сзади. Он ударил правой ногой по столу, посуда с лязгом ударилась о пол. У него не было времени достать меч, поэтому мужчина поднял скамью и метнул ее в сторону противников, но те искусно уклонились. Вэнь Тайлай поднял скамью и начал сражаться с этими тремя. В этот момент оружие одного из нападавших вонзилось в правый бок Тайлая, он выхватил единственный меч, который сам чуть ранее воткнул в стол, и перерубил его. Разобравшись с одним оружием противника, он вдруг почувствовал движение за спиной и понял, что дело плохо – один из телохранителей метнул копье ему в спину. Тайлай выронил меч, который держал, и схватил копье за рукоятку. Противник изо всех сил пытался забрать его обратно, но как он мог соперничать с силой Вэнь Тайлая? Тайлай поднял скамью правой рукой и ударил его в грудь со всей силы. Затем он повернулся, чтобы снова отразить атаку противников, но увидел, как один из охранников свернулся в клубок и не шевелился. Вэнь Тайлай поднял его и увидел глаза мужчины, полные страха. Он оставил его в покое и отправился искать Чэн Хуана и Руи Далиня, но их уже и след простыл.

Когда Вэнь Тайлай вышел из гостиницы, прохладный ветерок обдул его лицо, он посмотрел на яркую звезду, что украшала небо, – было уже раннее утро. Он вернулся в кабак, взял свой меч и отправился на поиски противников. Запрыгнув на крышу высокого дома, он огляделся.

Глава 6. Тоска на сердце

心伤鑫要初晓

Вэнь Тайлай долго мчался по широкому полю, когда наконец на горизонте показались два силуэта, но тут же скрылись в тени листвы. Он взобрался на высокое дерево и увидел, что они бежали в сторону жилых домов, продолжил погоню, но не успел настигнуть их: двое перемахнули через каменную ограду.

– Ну и куда они делись? – воскликнул Вэнь Тайлай.

Но вдруг он умолк, судорожно вздохнув. Перед ним возвышался храм Шаолинь. Хотя самый сильный и влиятельный монах храма Сонг Шан был только один, известно, что другие монахи так же сильны в боевых искусствах, как и сам Сонг Шан. За оградой уже никого не было, Вэнь Тайлай прислушался, но вокруг стояла полная тишина, Чэн Хуан и Руи Далинь словно сквозь землю провалились. Вдруг дверь главного входа с громким стуком распахнулась, оттуда вышел крупный человек в мантии, таща за собой семифутовую ручную лопату.

– Как ты смеешь вторгаться в священное место Будды?! – прокричал он.

– Я гонялся за двумя правительственными шавками, извините, что побеспокоил вас, – ответил Тайлай.

– Если ты имеешь хоть какое-то представление о боевых искусствах, должен знать, что такое храм Шаолинь! Зачем ты принес сюда меч и ведешь себя так грубо?

Вэнь Тайлай на секунду вспыхнул, но, подумав, решил, что врываться в храм с мечом посреди ночи действительно не самая лучшая идея. Он перепрыгнул через ограду и сел под деревом, думая про себя: «Эти двое когда-нибудь выйдут, подожду их здесь». Но толстый монах не собирался отступать, он подскочил к стене и закричал:

– Почему ты не уходишь?

– Я сижу под деревом, что тебе до этого?

– У тебя сердце льва, раз ты решился прийти сюда! Убирайся!

– Я не собираюсь уходить! И что ты мне сделаешь?

Не говоря ни слова, толстый монах поднял свою лопату, намереваясь огреть ею незваного гостя. Вэнь Тайлай уже собирался броситься на него с мечом, но потом подумал: «Юный Глава проделал долгий путь, чтобы просить монахов о помощи, я не должен позволить своему сиюминутному гневу сорвать планы Ордена». Он развернулся и побежал прочь, но вдруг перед ним возникла яркая вспышка, еще один монах с двумя мечами уже стоял впереди, преграждая путь. Вэнь Тайлай не хотел сражаться и отпрыгнул в сторону.

– Брось оружие, и я отпущу тебя, – воскликнул монах.

Вэнь Тайлай собирался бежать в лес, но почувствовал дуновение ветра за спиной: сзади появился еще один человек в мантии, низкий и тощий, в руках он сжимал посох.

– Я пришел сюда без злого умысла, пожалуйста, отпустите тех двух господ. Я вернусь завтра утром, чтобы возместить ущерб, – предложил Тайлай.

– Если ты осмелился вторгнуться в Шаолинь ночью, должен обладать удивительными способностями, покажи их перед уходом, – ответил последний.

Не дожидаясь ответа, монах взмахнул посохом. Вэнь Тайлай пригнул голову, уворачиваясь от удара.

– Вот это мастерство! – крикнул монах с мечами.

Все трое наступали с разных сторон. Тайлай знал, что они превосходные мастера храма Шаолинь. Вдруг монахи одновременно запели «Будда Амитабха»[22], и монах с посохом сказал:

– Мы три монаха Дхармы этого храма.

Указывая на монаха с мечами, он сказал:

– Его зовут Юань Бэй.

Затем он указал на человека с лопатой:

– Его зовут Юань Тонг. Меня – Юань Шанг. Как твое имя?

– Вэнь Тайлай.

– А, так ты мастер Рука с Молнией, неудивительно, что ты так ловко увернулся от моей лопаты. Ты вошел в храм ночью по приказу Юй Ваньтина?

– Нет, я гнался за охранниками из Пекина и по ошибке оказался здесь.

Три монаха несколько мгновений негромко беседовали.

– Мастер Вэнь знаменит во всем мире, и для меня большая честь встретиться с вами сегодня, – сказал Юань Бэй.

– Храм Шаолинь – священное место боевых искусств. Простите, я сегодня же покину вас.

Вернув меч в ножны, он развернулся и пошел прочь. Монахи, увидев его безропотную покорность, подумали, что он слабовольный и робкий человек и что у него, должно быть, есть скрытый мотив, ведь Юй Ваньтин, бывший глава ордена Красного цветка, в свое время был изгнан из храма Шаолинь. Они подмигнули друг другу, Юань Тонг звонко чиркнул лопату о меч товарища. Вэнь Тайлай, великий мастер кунг-фу, понял, что не сможет просто так уйти; он развернулся и вновь достал меч. В лунном свете к ним приближались десятки силуэтов, но он был полон сил и энергии и готов к схватке. Рука Вэнь Тайлая была быстра, как молния: он ловко схватил рукоятку лопаты и вывернул противнику руку. Затем он ударил Юань Тонга ногой в колено, и тот упал. В бой вступил монах с мечами, Юань Бэй. От столкновения двух стальных клинков в поле раздалось гулкое эхо. Рука Юань Бэя уже была вся в крови. Он был так напуган, что забыл о сопротивлении, в этот момент главная дверь широко распахнулась. Вэнь Тайлай не хотел никому причинять вреда и уже собирался отступить, как вдруг услышал звук летящего скрытого оружия, но оно пронеслось мимо. Тайлай обернулся и увидел высокого старика с белой бородой, он вышел вперед из толпы и с улыбкой сказал:

– Господин Вэнь, как хорошо, все в сборе.

Этим человеком был не кто иной, как Чжоу Чжунъин, а позади него стояли члены Ордена. Вэнь Тайлай опустил глаза и с удивлением обнаружил лежавших Чэн Хуана и Руи Далиня. Эти двое пытались скрыться в храме, но были изгнаны монахом-надзирателем. Тогда они спрятались на дереве и хотели напасть на него сверху, но скрытое оружие им помешало. Чжоу Чжунъин сразу же представил членов Ордена и монахов Шаолиня. Чжоу Чжунъин, Мэн Цзяньсюн, Ань Цзяньган и госпожа Чжоу покинули гору Тяньму и отправились на юг Фуцзяня, чтобы навестить настоятеля храма Шаолинь, мастера Дзэн Тяньхуна. Храмы Шаолинь на севере и на юге одинаковы, не было большой разницы в их навыках боевых искусств. Репутация Чжоу Чжунъина была очень высока, и южные шаолиньские монахи всегда восхищались им. Этой ночью он услышал возгласы ворвавшихся в храм и последовал за ними, застав сцену сражения. Вэнь Тайлай рассказал мастеру южного храма Да Куо о деяниях Чэн Хуана и Руи Далиня.

– Эти два человека пришли в храм, надеясь получить помощь. Я знаю, что буддийские монахи сострадательны, но, пожалуйста, отдайте их мне.

Да Куо распорядился связать двух мужчин, а остальных пригласил в храм. Дзэн Тяньхун пригласил дзэн-мастера Тянь Цзина, главу школы Дхармы, Да Сэ, главу школы наставлений, и Да Чи, главу собрания сутр, чтобы поприветствовать их в главном зале.

– Я много слышал о мастере Лу из Удана, и для меня большая честь встретиться с ним сегодня, – сказал Да Куо Лу Фэйцину.

Лу Фэйцин поблагодарил его. Тяньхун отвел всех в тихую комнату, предложил чай и поинтересовался целью их визита. Сердце Чэнь Цзялуо охватила печаль, и он внезапно опустился на колени перед Дзэн Тяньхуном, из его глаз потекли слезы. Тяньхун был потрясен, он протянул руку, чтобы помочь ему подняться, сказав:

– Пожалуйста, скажите нам, в чем дело, мастер Чэнь? Что случилось?

– У меня есть просьба, которую, согласно правилам мира боевых искусств, не следует произносить. Но ради сотен миллионов живых душ я осмелюсь спросить совета у старого мастера Дзэна.

– Пожалуйста…

– Мастер Юй Ваньтин – мой крестный отец…

Услышав имя Юй Ваньтина, Тяньхун резко побледнел, его белые брови метнулись вверх. Затем Чэнь Цзялуо рассказал о родственной связи с императором Цяньлуном, о великом плане возрождения китайского народа и изгнания маньчжуров. Он умолял Тяньхуна рассказать причину, по которой его крестный был изгнан, чтобы узнать, связано ли это с происхождением Цяньлуна, и здесь его голос уже немного дрогнул.

– Я надеюсь, старый мастер Дзэн поймет, что дело касается всего нашего народа…

Дзэн Тяньхун молчал, его длинные ресницы были опущены, глаза закрыты, он был сосредоточен на своих мыслях, и воины не смели его тревожить. Вскоре Тяньхун заговорил. Лу Фэйцин, Чэнь Цзялуо и Вэнь Тайлай были поражены.

– В храме Шаолинь уже сотни лет действует правило, согласно которому ученики храма не должны раскрывать посторонним причины нарушения правил и заповедей. Мастер Чэнь проделал долгий путь, чтобы спросить о Юй Ваньтине. Согласно правилам, это не представляется возможным… Но поскольку дело касается судьбы всех людей, храм делает исключение и просит мастера Чэня послать кого-нибудь во двор настоятеля, чтобы забрать у него материалы дела.

Чэнь Цзялуо поклонился и поблагодарил его. Прибывший монах проводил группу в гостевой дом, чтобы они могли отдохнуть.

– Отец, впереди еще одна трудность? – спросил Сюй Тяньхун Чжоу Чжунъина.

– Настоятель попросил Чэня послать кого-нибудь за материалами дела, но нам нужно пройти через пять залов, чтобы попасть в храм настоятеля, каждый зал охраняется мастером, владеющим великими боевыми искусствами.

Члены Ордена поняли, что им еще предстоит ожесточенная схватка.

– Давайте попробуем! – воскликнул Вэнь Тайлай.

Чжоу Чжунъин покачал головой:

– Сложность в том, что один человек должен прорваться через пять залов подряд. Храм пришлет кого-то на помощь, если кто-то из монахов серьезно пострадает. И это превратится в хаотичную битву. Мастера этих пяти залов очень сильны. Даже если мы пройдем через первые несколько, будет трудно пройти через последний.

– Это дело моей семьи, возможно, Будда будет милостив и позволит мне пройти, – рассуждал Цзялуо.

Он снял свои длинные одежды, на поясе остался только кинжал Хуо Цинтун. Чжоу Чжунъин повел его в первый зал Дхармы. Оказавшись у входа, он прошептал:

– Мастер Чэнь, если ты не сможешь прорваться, пожалуйста, отступи. Позволь нам найти другой путь. Береги себя!

Чэнь Цзялуо кивнул в знак согласия. Он толкнул дверь внутрь и увидел Да Куо, сидящего на футоне при ярком свете свечи. Он встал и с улыбкой сказал:

– Сам мастер Чэнь сегодня преподаст мне урок, лучше и быть не может, я хотел бы попросить у вас несколько приемов кунг-фу.

– Пожалуйста!

Монах напал на него, используя прием Чжишоу Цинтянь[23], Чэнь Цзялуо знал, что это была техника Пьяный кулак[24]. Хотя он раньше учился этому искусству, вдруг вспомнил, как сражался с Чжоу Чжунъином и, использовав против него шаолиньский бокс, едва не потерпел поражение. Теперь он решил не игнорировать эти приемы: он хлопнул в ладоши и внезапно раздвинул руки, Да Куо чуть не ударил себя по ладони. Монах хотел застать его врасплох приемом Гуайняо Соу Юнь[25], он упал на спину, сложив руки и ноги вместе, а затем вскочил. Чэнь Цзялуо видел, как его шаги замедлялись, руки дрожали, язык что-то бормотал, пальцы хаотично двигались, ноги заплетались, он действительно был похож на пьяного. Чэнь Цзялуо знал этот удар и сосредоточился на его блокировании. У обоих был свой собственный стиль борьбы, они не следовали общепринятым правилам. Юный Глава откинулся назад, подпрыгнул вверх, затем внезапно подсек правую ногу противника, и тот упал навзничь. Чэнь Цзялуо положил руки ему на плечи и сказал:

– Не за что!

Следующим противником был Да Сэ. Его техника чем-то напоминала резкие движения Цзян Сигана. Чэнь Цзялуо подумал, что впереди еще три сильных мастера, он не должен истощать свои силы. Увидев яростные атаки противника, он решил применить свои самые действенные приемы, чтобы быстро одолеть противника, прикладывая минимум усилий. Хотя Да Сэ был храбрым и свирепым, он еще никогда никого не убивал. Когда посох достиг примерно полуметра над головой Цзялуо, Да Сэ отдернул оружие, взмахнул им, намереваясь сбить противника с ног и сказать ему, чтобы он отступил. Чэнь Цзялуо хотел внезапно прыгнуть на противника, когда посох вот-вот достигнет его головы, и атаковать короткой атакой, как вдруг увидел, что он изменил свою стратегию. Чэнь Цзялуо отпрыгнул в сторону и поклонился до земли, сказав:

– Я благодарен за вашу милость, мастер.

Да Сэ проигнорировал его и двинулся вперед, но, в конце концов, не смог использовать посох в полную силу, потому что Цзялуо разрубил его своим клинком. Чэнь Цзялуо в душе извинился за испорченное оружие и бросился в следующий зал. Великого мастера расстроило только то, что он решил пощадить мальчишку, он был очень зол. Да Сэ не смог догнать его. С криком он яростно швырнул половину дзэнского посоха на землю, повсюду разлетелись искры.

Когда Чэнь Цзялуо прибыл в третий зал, в глаза ударил яркий свет. Зал был освещен множеством свечей. Мастер Да Чи, главный хранитель собрания сутр, приветливо улыбнулся и сказал:

– Мастер Чэнь, у нас будет соревнование по скрытому оружию.

Чэнь Цзялуо поклонился и сказал:

– Хорошо.

– У каждого будет по девять свечей и девяносто восемь палочек благовоний, кто первым потушит огни, тот и победит. Наше небольшое соревнование никому не навредит.

Указав на стол в центре зала, он продолжил:

– На столе лежат стрелы, железные семена лотоса, семена липы, дротики, все виды скрытого оружия, вы можете добавить свое, если есть.

Чэнь Цзялуо нащупал в кармане горсть шахматных фигур: «Этот мастер должен обладать уникальными навыками владения скрытого оружия».

– После тебя, – сказал Да Чи.

Цзялуо подумал: «Сначала я покажу технику моего мастера, чтобы получить преимущество». Он бросил пять шахматных фигурок, и пять благовоний погасли у противоположной стены. Да Чи снял с шеи нитку четок, разорвал ее, взял пять бусин в руку, дважды быстро взмахнул рукой, и девять свечей на его стороне погасли. Свет от благовоний стал более четким в темноте, поэтому было легче попасть в нужную точку. Чэнь Цзялуо подумал про себя: «Именно так я и должен был поступить с самого начала, почему я не подумал об этом?» Он вновь тремя бросками выкинул девять шахматных фигур, они попали прямо в огонек свечей, однако раздался лишь легкий треск, пламя не погасло. Да Чи к тому времени затушил четырнадцать палочек благовоний. Чэнь Цзялуо старался изо всех сил, но ему удалось погасить только две свечи. Да Чи погасил еще девятнадцать палочек на одном дыхании. Яркость пламени свечей Цзялуо мешала ему попадать по тусклым огонькам благовоний, у него осталось всего двадцать фигурок. В отчаянии он вдруг вспомнил уроки мастера скрытого оружия Чжао Баньшаня и бросил три фигурки в сторону стены. Видя, как Чэнь Цзялуо разбрасывается оружием, Да Чи лишь посмеялся над тем, что юноше не хватает самообладания. Но когда шахматные фигурки ударились о стену, отскочили, одна упала вниз, а две оставшиеся сбили пламя двух свечей, Да Чи не мог не восхититься его смекалкой. Чэнь Цзялуо выбрасывал шахматные фигуры одну за другой, те отскакивали от стены. Внезапно в зале стало темно. Цзялуо погасил все свечи, на его стороне осталось только семь палочек благовоний, на стороне противника было более тридцати. Чэнь Цзялуо пощупал свой карман и обнаружил, что он пуст. Цзялуо подошел к столу с оружием и подумал: «Это большое дело, мне придется сыграть подлеца». Левой рукой он задрал нижний отворот рубашки, а правой сгреб со столешницы все скрытое оружие в карман. Он отпрыгнул в сторону, смеясь:

– Раз, два, три, стреляю!

Да Чи бросился к столу и протянул руку, но там было пусто: Чэнь Цзялуо выстрелил серией железных семян лотоса и семян липы, в считаные мгновения погасив все благовония. Монах громко рассмеялся и сказал:

– Мастер Чэнь, это называется битва умов, а не сил! Вы победили!

– Мне стыдно! Но из-за важности моего дела у меня нет другого выбора.

Мастер Да Чи был очень добродушным человеком и не принял это на свой счет.

– Мои товарищи охраняют следующие два зала, будьте внимательны, – улыбнулся он.

– Спасибо за наставления.

Преисполненный благодарности, он уверенно зашел в следующий зал; внутри он был также ярко освещен свечами, но помещение было намного меньше. В зале стояли два футона, на левом сидел, скрестив ноги и прикрыв глаза, Тянь Цзин. Чэнь Цзялуо не знал, как ему себя вести, поэтому молча сел на правый футон. Братья Да были сильными противниками, но сейчас ему предстояло сразиться с самим главой Дхармы, очевидно, его навыки боевых искусств очень хороши. Он сидел на футоне, ростом ненамного ниже обычного человека, а его щеки были глубоко впалыми. Тянь Цзин сказал:

– Ты прошел три зала. Хотя твой крестный больше не является учеником Шаолиня, ты все же его сын, и я не могу сражаться с тобой на равных. Вот мое условие: если через десять приемов ты не потерпишь поражения, я позволю тебе пройти.

Чэнь Цзялуо встал и сказал, поклонившись:

– Пожалуйста, будьте милостивы, мастер Тянь.

– Пожалуйста, присядь! – ухмыльнулся тот.

Только Цзялуо сел на футон, как почувствовал порыв ветра: ладонь мастера целилась ему прямо в грудь. Он попытался отвести его руку в сторону, чтобы ослабить силу удара, но смог только слегка скользнуть влево; сила ладоней Тянь Цзина была настолько яростна, что он даже не сдвинулся с места. Хотя Чэнь Цзялуо смог поймать его движение, почувствовал, что его мочевой пузырь нестерпимо болит, была задета акупунктурная точка.

– А вот второе движение!

Чэнь Цзялуо было тяжело сражаться, но ему вновь удалось уклониться, вскочить на ноги и даже применить прием в ответ, Тянь Цзин тут же отбил удар ладонью. Цзялуо увидел силу его движений и подумал, что не сможет выдержать все десять приемов, но тут же взял себя в руки и использовал технику ударов ладонями, которой научился на Нефритовой горе. Кружась как заведенный, он звонко наносил один удар за другим.

– Хорошо, ты применил и отразил уже много приемов, ты действительно отлично владеешь своими ладонями, – сказал монах.

– Я ранен и точно не смогу прорваться через последний зал, поэтому прошу старого мастера дать мне наставление.

– Если ты не сможешь пройти, поверни назад.

Чэнь Цзялуо подумал: «Шииты говорят людям повернуть назад, но мы, воины, идем вперед и умираем без сожаления». Он отдал честь и смело шагнул в последний зал. Оказавшись внутри, он с удивлением увидел небольшую комнату для медитации, где настоятель храма Шаолинь, мастер Дзэн Тяньхун, сидел на ложе. Комната была очень узкой, поэтому соревноваться нужно было не кулаками, ударами и скрытым оружием, а внутренней силой, здесь не было места для хитрости. Чэнь Цзялуо забеспокоился, но мастер Тяньхун прервал его мысли:

– Пожалуйста, садитесь.

Чэнь Цзялуо сел с одной стороны ложа для медитации. Между ними стоял небольшой столик, от маленькой горелки для благовоний поднимался дымок сандалового ладана; на противоположной стене висела картина, на которой были изображены два монаха в белом. Дзэн Тяньхун немного поразмыслил и начал говорить:

– Жил-был человек, который хорошо пас овец и однажды даже разбогател на этом деле. Но он был скуп по натуре и отказывался тратить заработанные деньги…

Чэнь Цзялуо был удивлен, услышав, как тот вдруг начал рассказывать историю.

– Один хитрый человек знал, что пастух глуп, богат и хочет себе жену. Тогда он сказал: «Я знаю одну женщину, очень красивую; возьми ее себе в жены». Через год мужчина снова сказал: «Твоя жена родила тебе сына». Пастух никогда не видел своей жены, но, когда узнал, что она родила ему сына, обрадовался еще больше и дал ему много денег. После человек снова пришел к нему и заявил: «Твой сын умер!» Пастух разрыдался.

Чэнь Цзялуо был образованным молодым человеком и сразу понял, что монах цитировал «Сутру ста притч», буддийскую проповедь по Махаяне. Он сказал:

– Однажды у мужа и жены появилось три буханки хлеба. Каждый из них съел по одной, но одна буханка осталась. Они договорились, что тот, кто заговорит первым, останется без хлеба. Вскоре в их дом пришел вор и забрал все их вещи. Супруги смотрели на его преступление, но молчали, соблюдая договоренность. Увидев это, вор осмелел и напал на жену на глазах у ее мужа. Муж продолжал игнорировать его. Женщина не удержалась и закричала. Вор забрал их имущество и скрылся. Муж хлопнул в ладоши и рассмеялся, сказав: «Ну, ты проиграла, я съем хлеб».

Дзэн Тяньхун знал эту историю, но, услышав ее, не мог не улыбнуться.

– Ради мимолетного счастья человек забывает о великих страданиях, – сказал Цзялуо, – из-за желания поесть и выпить он не обращает внимания на воров, которые лишают его имущества и обижают его близких. Истинный буддист же должен думать не только о себе, но и о других.

– Все действия непостоянны, все дхармы не имеют самости. Стагнация человека заключается в отсутствии этого. Если мы поверим, что в нашем уме ничего нет, тогда мы сможем перестать думать по-другому.

– Все существа находятся в большом бедствии. Монах Чжи Даолинь[26] однажды сказал: «Жестокость царя – прежде всего его природа, как он может быть свободен от нее?»

Дзэн Тяньхун знал, что Чэнь Цзялуо страстно интересуется государственными делами и полон решимости облегчить страдания простых людей. Он произнес:

– Я уважаю и восхищаюсь вашей страстью. Но у меня есть еще одно задание, так что, пожалуйста, не стесняйтесь. Однажды одна старуха отдыхала под деревом, но вдруг пришел большой медведь, чтобы съесть ее. Медведь тихо залез на дерево и схватил ее сверху, тогда пожилая женщина резко прижала две передние лапы зверя к стволу дерева. В этот момент мимо проходил мужчина, и старуха попросила помочь ей убить медведя, в качестве награды она обещала поделиться с ним мясом. Мужчина согласился, освободил ее руки и сам начал держать медвежьи лапы, вот только старуха сразу убежала. Тот мужчина оказался в ловушке и так и не смог выбраться.

Чэнь Цзялуо понял, что он имел в виду, и сказал:

– Нельзя жалеть о том, что спасаешь других из опасности, даже если сам можешь пострадать.

– Пожалуйста, проходите дальше, – сказал монах, удовлетворенный беседой.

Чэнь Цзялуо сошел с ложа для медитации, поклонился и сказал:

– Я вторгся на священную землю, настоятель, простите меня, – он развернулся и пошел к выходу, услышав позади себя лишь несколько слабых вздохов. Цзялуо свернул в длинный коридор и попал в зал, в котором горели две огромные свечи, слабо мерцая, а по четырем стенам были расставлены старинные деревянные шкафы с желтыми бумажными этикетками. Посередине стоял стол, на нем лежала толстая папка с пожелтевшими бумагами, мужская вышитая жилетка и женское белое нижнее белье, сильно порванное и испещренное черными пятнами, похожими на пятна крови. Чэнь Цзялуо открыл папку и начал читать с самого начала:

«Я, Юй Ваньтин, ученик двадцать первого поколения монастыря Шаолинь в Путяне, провинция Фуцзянь, настоящим почтительно признаюсь во всех своих проступках. Я родился в крестьянской семье и провел юность в большой бедности и лишениях. Я с детства знал Чаошэн Сюй, она жила по соседству. Когда мы выросли, мы полюбили друг друга…»

Сердце Чэнь Цзялуо начало бешено колотиться: «Может быть, проступок моего крестного как-то связан с моей матерью?» Он продолжил читать:

«Мы тайно договорились хранить верность друг другу всю жизнь и не связывать себя узами брака ни с кем другим. После смерти моего отца несколько лет стояла засуха, и, когда на полях нечего было собирать, я отправился в путь, чтобы найти свое место в жизни. Благодаря состраданию моего благосклонного учителя я был принят в монастырь Шаолиня. Прилагаемый вышитый жилет был подарен мне девушкой Чаошэн Сюй, когда я уходил из дома. Еще не получив полного посвящения в высшие навыки Шаолинь, я временно уехал, чтобы посетить родную деревню. Я очень скучал по своей подруге, но, вернувшись, был потрясен, узнав, что отец выдал ее замуж в семью местного помещика по фамилии Чэнь. Невозможно передать словами печаль, поселившуюся в моем сердце. Однажды ночью я вошел в особняк Чэнь, чтобы навестить ее. Используя боевые навыки, полученные в школе Шаолинь, я вторгся в собственность обычного гражданина по личным причинам. Это было мое первое нарушение дисциплины.

Чэнь Сюй переехала с мужем в Пекин, и через три года, так и не сумев отказаться от своей любви к ней, я снова навестил ее. Так случилось, что в ту же ночь она родила сына. Я стоял у окна и успел мельком увидеть ребенка. Через четыре дня я снова вернулся и застал девушку очень бледной. Она рассказала мне, что ее сына забрали во дворец и теперь он четвертый сын Юнчжэна. Прежде чем мы успели договорить, вошли четверо, очевидно, они были посланы императрицей убить Сюй. В пылу схватки я получил рану мечом в лоб, но уничтожил всех четырех убийц, прежде чем потерял сознание. Чэнь Сюй перевязала мне рану своим нижним бельем. Услышав секрет императорского дворца и будучи замеченным в использовании кунг-фу школы Шаолинь, я рисковал навлечь большие неприятности на школу. Это было моим вторым нарушением дисциплины.

В течение следующих десяти лет я, хотя и находился в Пекине, не осмеливался снова увидеть ее и полностью погрузился в изучение боевых искусств. Наконец император Юнчжэн умер, и Цяньлун сменил его на троне. Я вычислил даты и понял, что Цяньлун был сыном Чэнь Сюй. Зная, насколько хладнокровным был Юнчжэн, и боясь, что он мог перед смертью отдать приказ убить ее, чтобы заставить замолчать, я снова начал ходить в особняк Чэнь. Однажды ночью действительно пришли двое. Я убил их обоих и нашел у одного из них письменный приказ Юнчжэна. Прилагаю документ».

Цзялуо пролистал оставшуюся стопку и нашел в конце записку, на которой было написано:

«Если после моей смерти Чэнь Шигуань и его жена будут еще живы, их нужно убить».

Это был почерк императора Юнчжэна. Чэнь Цзялуо догадался, что бывший император, должно быть, знал, что его родители не посмеют проронить ни слова при его жизни, но подумал, что они могут попытаться воспользоваться информацией после его смерти. Он продолжил чтение:

«Цяньлун, видимо, ничего не знал об этом, потому что больше убийц не присылали. Но я не мог успокоиться, поэтому переоделся простолюдином и устроился работать в усадьбу Чэнь: рубить дрова и носить воду. Так я проработал пять лет. Только когда я убедился, что никаких последствий больше не будет, я ушел. Я действовал очень опрометчиво, и, если бы меня раскрыли, это вызвало бы большой позор для школы Шаолинь и нанесло бы ущерб чести школы. Это мое третье нарушение дисциплины».

Теперь Чэнь Цзялуо понимал, почему его мать хотела, чтобы он поехал с Юй Ваньтином, и почему тот умер от инфаркта после смерти матери. Он подумал о том, что Юй Ваньтин пять лет работал в качестве низшего слуги в собственном доме, чтобы защитить его мать, что было настоящим выражением глубокой любви и всепоглощающего чувства долга. На этом представление Ваньтина закончилось, и за ним последовали две строки, выведенные иероглифами, которые гласили:

«Юй Ваньтин совершил три проступка. Если он действительно хочет исправиться и следовать учению Будды, почему бы нам не простить его, ведь Будда был готов простить десять грехов? Но если он жаждет мирских страстей и не желает использовать свой интеллект, чтобы отказаться от эмоций, его следует немедленно изгнать. Это зависит от него самого».

Цзялуо думал про себя: «Крестный отец не мог отпустить мою мать, поэтому не смог стать монахом и в конце концов был изгнан из школы Шаолинь. Он знает, что был виновен. Но мой учитель пригласил людей со всего мира, чтобы те пришли и вразумили его. Он не послушал». Цзялуо поднял голову и увидел, что звезды на западном горизонте начали меркнуть, а с востока уже наступал день. Он задул свечи, завернул вещи в желтую ткань и взял с собой. Чэнь Цзялуо медленно вышел обратно во двор, где обнаружил статую смеющегося Будды, смотрящего на него сверху вниз. Он пытался представить, что чувствовал его крестный отец, столкнувшись с этим Буддой, когда покидал храм после изгнания. Он прошел обратно через пять залов, все они были пусты. У главного входа его встречали Чжоу Чжунъин, Лу Фэйцин и остальные члены ордена Красного цветка. Они ждали его полночи и, увидев его целым и невредимым, с матерчатой сумкой в руке, очень обрадовались. Чэнь Цзялуо рассказал им о произошедшем, но умолчал об отношениях между его крестным отцом и матерью.

Чжоу Чжунъин проводил Чэнь Цзялуо, попрощался с монахами и уже собрался уходить, но тут Чжоу Ци внезапно побледнела и чуть не упала в обморок. Чжоу Чжунъин предположил, что долгое путешествие плохо сказалось на ее беременности, поэтому они вместе с женой, дочерью и Сюй Тяньхуном остались в Фуцзяне, пока девушке не станет лучше, а затем должны были вернуться в столицу. Они сняли несколько комнат в пяти милях к западу от храма. Лу Фэйцин, Чэнь Цзялуо и остальные члены Ордена отправились на север, в Пекин.

По прибытии в город Тайань провинции Шаньдун, в двух тысячах километров от столицы, их встретил Демон Печали Ши Шуанъин. Синь Ян выбежал вперед и закричал:

– Двенадцатый брат! Предатель мертв!

Ши безучастно смотрел на него.

– Чжан Чжаочжун! – крикнул Синь Ян.

Лицо Шуанъина оживилось:

– Чжан мертв?

– Да, его загрызли волки!

– Двенадцатый брат, твои раны полностью восстановились? – спросил Цзялуо.

– Спасибо за заботу, Юный Глава, я здоров. Вы проделали долгий путь.

– Есть ли какие-нибудь новости из столицы?

Ши Шуанъин мрачно посмотрел на него и сказал:

– В столице ничего нет. Я пришел сообщить, что старый герой Му Жуо Лун был убит.

– Что? – ошарашенно переспросил Цзялуо.

– Но, когда мы покинули лагерь, остатки армии Чжао Вэя были окружены армией Хуэй, – вмешалась Ло Бин. – Как могли цинские войска победить?

– Цинская армия внезапно увеличила свои войска и привела большое подкрепление с южной границы защищать Чжао Вэя. По словам беженцев, госпожа Хуо Цинтун в то время была больна и не могла командовать. Старый герой Му Жуо Лун и его сын погибли в битве, а местонахождение госпожи Хуо Цинтун неизвестно.

У Чэнь Цзялуо заболело сердце, он упал в кресло.

– Госпожа Хуо Цинтун – искусный мастер боевых искусств, как могли цинские солдаты причинить ей вред? – ахнул Лу Фэйцин.

Чэнь Цзялуо знал, что это была намеренная попытка успокоить его. Как могла больная девушка противостоять огромной армии?

Ло Бин спросила:

– У госпожи Хуо Цинтун есть младшая сестра, народ Хуэй называет ее Благоухающей принцессой.

– Я ничего о ней не слышал. Ее все знают, поэтому, если она ранена, в пустыне должны ходить слухи. В столице я ничего не слышал. Уверен, что с ней все в порядке.

– Братья, идемте внутрь, отдохнем немного, – сказал Цзялуо.

Когда Чэнь Цзялуо зашел в дом, Ло Бин обратилась к Синь Яну:

– Позаботься о нем.

Синь Ян бросился следом. Му Жуо Лун и Хуо Ай погибли в бою. Судьба сестер оставалась неизвестной, поэтому все подумали, что они либо убиты, либо в плену. Все были в подавленном настроении и молчали.

– Давайте поедим и как можно скорее отправимся в Пекин, – улыбнувшись, сказал Чэнь Цзялуо.

Члены Ордена были удивлены его внезапной веселостью. Лу Фэйцин шепнул Вэнь Тайлаю:

– Я всегда знал, что Юный Глава – герой. Даже сейчас он так открыт и расслаблен, он действительно лидер.

Вэнь Тайлай поднял большой палец вверх и принялся за еду.

Пока они ехали, Чэнь Цзялуо заставлял себя улыбаться и поддерживать общение, но с каждым днем лицо его становилось все более изможденным. Вскоре они прибыли в Пекин. Ши Шуанъин снял большую резиденцию на переулке Ивы. Там их ждали даос Ву Чэнь, близнецы Чанг, Тысячерукий Будда Чжао и Железная Пагода Ян.

– Третий брат, – обратился Чэнь Цзялуо к Чжао Баньшаню, – пожалуйста, сходи с Синь Яном к главному телохранителю императора Бай Чжэню. Возьми нефритовую вазу, которую украла Ло Бин, и отдай ему, чтобы он передал императору. Пусть он знает, что мы здесь.

Чжао Баньшань и Синь Ян ушли и вернулись через несколько часов.

– Мы добрались до дома Бай Чжэня, – сообщил Синь Ян.

– Мы дали визитку Чжао одному из его слуг, он добродушно нас поприветствовал. Он затащил нас внутрь и настоял, чтобы мы выпили несколько кубков вина, прежде чем отпустить нас.

Чэнь Цзялуо кивнул. Рано утром следующего дня Бай Чжэнь навестил их. Он немного поболтал с Чжао Баньшанем о погоде, а затем почтительно спросил, может ли увидеть Юного Главу.

– Император приказал мне отвести тебя во дворец, – шепнул он Чэнь Цзялуо, когда тот появился.

– Хорошо. Пожалуйста, подожди здесь минутку.

Он вернулся в дом, чтобы обсудить это с членами Ордена. Все посчитали, что ему следует принять строгие меры предосторожности. Шестеро воинов, Лу Фэйцин, Ву Чэнь, Чжао Баньшань, Вэй Чуньхуа и близнецы Чанг отправились сопровождать его в Запретный город[27] императора, а Вэнь Тайлай и остальные расположились за стенами дворца, ожидая их возвращения.

Во главе с Бай Чжэнем лидер Ордена со своими воинами прошли через дворцовые ворота мимо стражников, которые почтительно поклонились им. Их поразила внушительная атмосфера дворца: толстые, крепкие стены, мощная оборона. Они шли уже довольно долго, когда к Бай Чжэню подбежали два евнуха.

– Господин Бай, – сказал один из них, – император находится в башне Баоюэ[28], он приказывает вам отвести мастера Чэня туда.

Бай Чжэнь кивнул и повернулся к Цзялуо:

– Сейчас мы войдем во Внутренний дворец. Пожалуйста, попросите всех оставить здесь оружие.

Несмотря на беспокойство, у членов Ордена не было другого выбора. Они сделали то, что приказал телохранитель императора, и сложили свои мечи на стол.

Глава 7. Разбитые сердца в сумерках Великой стены

魂断城头日黄昏

Бай Чжэнь провел их через внутренний двор к башне. Пятиэтажное строение с позолоченными балками и резными колоннами выглядело величественно. Навстречу к ним вышли два евнуха и воскликнули:

– Позовите Чэнь Цзялуо!

Мужчина поправил одежду и последовал за евнухами, остальные остались ждать снаружи. Они поднялись по лестнице на верхний этаж и вошли в комнату; внутри сидел сияющий император. Чэнь Цзялуо опустился на колени и почтительно поклонился ему.

– Отлично, ты пришел. Присаживайся, – сказал Цяньлун с улыбкой на лице.

Император махнул рукой, и евнухи тут же покинули комнату.

– Присаживайся, нам нужно поговорить, – повторил император, только после этого Цзялуо присел.

– И как тебе мое творение?

– Где еще можно увидеть такую роскошь, как не в императорском дворце? – усмехнулся Чэнь Цзялуо.

– Я велел рабочим построить его быстро. В целом на строительство ушло два месяца. Будь у меня больше времени, здание выглядело бы намного величественнее. Но что вышло, то вышло.

– Бесспорно, – ответил Цзялуо, в голове прикидывая, сколько рабочих пострадало от истощения во время строительства.

– Ты только что вернулся из мусульманских районов. Посмотри в окно. Как считаешь, это похоже на пустыню?

Чэнь Цзялуо удивился открывшемуся виду. Справа располагался классический императорский китайский сад с пурпурными и красными цветами, извилистыми дорожками – воистину роскошный сад; слева пейзаж был другим: на протяжении примерно трети мили возвышались песчаные барханы. Присмотревшись, Глава увидел следы изменений: павильоны были снесены, водоемы засыпаны, а деревья и кусты выкорчеваны. Пейзажу, естественно, не хватало величия бескрайней пустыни, но в целом довольно близко к оригиналу.

– Вашему Величеству нравится вид пустыни?

– Да. И что ты думаешь насчет моего сада?

– В него вложено много труда.

Чэнь Цзялуо увидел дюжину палаток, к которым были привязаны верблюды. Цзялуо подумал о Касили и Хуо Цинтун. Тоска и боль охватили его сердце. «Что может быть прекрасного в этой сухой местности с желтым песком?» – задался вопросом он.

Цзялуо также заметил несколько сотен рабочих, сносящих здания. Видимо, император хотел создать пустыню гигантской величины. Чэнь Цзялуо недоумевал, зачем Цяньлуну понадобился на территории дворца уголок сухой безлюдной земли, неуместно выглядящий посреди пышного китайского сада; он смотрелся просто смехотворно. Цяньлун отошел от окна и указал на старинную лютню, лежавшую на маленьком столике.

– Почему бы тебе не сыграть мелодию? – сказал он.

Чэнь Цзялуо видел, что император не хотел обсуждать важные дела, а сам он не мог их поднимать, поэтому он сел и начал перебирать струны, исполнив песнь «Чаотяньцзы»[29]. Пока он играл, что-то привлекло его внимание, и, подняв глаза, Цзялуо увидел, как Касили, изображенная на нефритовой вазе, загадочно улыбается ему через всю комнату. Тут одна из струн порвалась.

– Что такое? Может, тебе страшно находиться во дворце? – удивился Цяньлун.

– Ваш покорный слуга опозорился перед самим сыном неба, – ответил Цзялуо, тем самым рассмешив императора.

Он опустил голову и заметил, что левая рука Цяньлуна была перевязана белой тканью, будто была ранена. Лицо императора покраснело, он поспешно убрал руку за спину.

– Ты принес то, что мне нужно? – резко сменил тему Цяньлун.

– Они у моих друзей.

Император поднял небольшой молоток и дважды стукнул им по столу, после чего вбежал молодой евнух.

– Скажи господам, сопровождающим мастера Чэня, подняться, – приказал он, и евнух вернулся через минуту с шестью воинами.

Лу Фэйцин ждал внизу, не зная, как идут дела у Чэнь Цзялуо, но через некоторое время он услышал слабые звуки мелодии, доносящиеся сверху, и почувствовал некоторое облегчение. Молодой евнух спустился вниз, чтобы позвать их, и все шестеро последовали за ним наверх. На лестничном проеме второго этажа позади группы следом начали подниматься двое мужчин, одетых как евнухи. Они обогнали членов Ордена и преградили им путь.

– Прочь с дороги! – сказал один из мужчин.

В мгновение ока они напали на Лу Фэйцина и Чжао Баньшаня, те с легкостью отразили атаки. Два евнуха отлетели назад, удивленно глядя на Лу и Чжао.

– Бай Чжэнь, неужели император снова ищет себе охрану? – спросил один из них.

– Это мастера боевых искусств, они не применяют банальных трюков, – ответил Бай Чжэнь, посмеиваясь.

Евнухи усмехнулись и пошли наверх. Они неплохо сражались, но относились к низшим слугам и грубо общались с Бай Чжэнем. Вскоре они все вместе поднялись на пятый этаж, где их встретил один из слуг императора.

– Сопровождающие мастера Чэня прибыли! – доложил Бай.

– Подождите немного, – сказал молодой евнух.

Вскоре из комнаты вышли два евнуха, владевшие боевыми искусствами. Окинув членов Ордена заинтересованными взглядами, они прошли мимо.

– Проходите.

Вшестером они вошли внутрь и увидели Цяньлуна, сидящего в центре комнаты, и Чэнь Цзялуо – сбоку. Цзялуо встал, окинул их взглядом, и им ничего не оставалось, как встать на колени и преклонить голову перед императором. «Ах ты мерзкий император! В тот день в Ханчжоу мы напугали тебя до смерти, а сейчас ты смотришь на нас с высока! Если бы не Юный Глава, я бы убил тебя на месте!» – думал Ву Чэнь, склоняясь перед Цяньлуном.

Чэнь Цзялуо взял деревянную шкатулку и поставил ее перед императором на стол.

– Вот!

– Хорошо. Это все. Когда я осмотрю их, пошлю за тобой, – ответил император. Чэнь Цзялуо снова поклонился. – И возьми с собой лютню.

Цзялуо передал ее Вэй Чуньхуа и сказал:

– Поскольку Ваше Высочество уже покорил мусульманские районы, ваш слуга просит проявить милосердие и приказать, чтобы там не было беспорядочных убийств.

Император не ответил, а просто отмахнулся от него. Бай Чжэнь повел их к дворцовым воротам, где ждали Вэнь Тайлай и остальные. Бай Чжэнь, казалось, презирал этих двух евнухов, он насмешливо произнес:

– Я бы хотел познакомить вас с двумя хозяевами дворца: Чи Сюань и Ву Минфу.

– Приятно познакомиться! – ответил Цзялуо с улыбкой.

– Это господин Чэнь, император к нему благосклонен.

Чи Сюань рассмеялся и сказал:

– Боюсь, такому красивому юноше еще рано становиться ученым мужем!

Чэнь Цзялуо рассердился, услышав это, но решил промолчать.

Чи и Ву были сыновьями Юнчжэна, они с ранних лет жили во дворце и изучали боевые искусства под руководством бывших чиновников и друзей отца.

Когда Цзялуо ушел, Цяньлун отпустил евнухов и открыл шкатулку. Он прочитал записку императора Юнчжэна и письмо, написанное его родной матерью, в котором было сказано, что у него красное родимое пятно на левой ягодице. Он вздохнул. Больше не могло быть никаких сомнений в его истинном происхождении. Он приказал евнуху принести ему мангал и бросил бумаги в огонь. По мере того как пламя разгоралось, он начал чувствовать себя спокойнее и, поддавшись порыву, бросил в огонь и маленькую деревянную шкатулку, наполнив комнату жаром и дымом. На мгновение он уставился на нефритовую вазу на столе, затем сказал евнуху:

– Приведи ее.

Евнух исчез и вернулся спустя несколько минут. Он поклонился и доложил:

– Ваша рабыня заслуживает смерти. Госпожа отказывается идти.

Цяньлун коротко рассмеялся и снова взглянул на вазу. Затем он встал и спустился вниз. Евнухи последовали за ним, неся хрупкий нефрит в руках. Этажом ниже служанка отодвинула занавеску, и Цяньлун вошел в комнату, полную живых цветов. Две другие служанки взяли вазу у евнухов и аккуратно поставили ее на стол. Девушка в белом платье сидела лицом к стене. Император взмахнул рукой, и служанки, повинуясь, покинули комнату. Он только открыл рот, чтобы заговорить, как занавески открылись и в комнату вошли два телохранителя, которые спокойно встали у входа.

– Что вы здесь делаете? Убирайтесь! – сердито сказал он.

– Повинуясь воле императрицы, мы, ваши покорные слуги, должны вас охранять, – сказал один из них.

– Я в порядке, к чему мне защита?

Чи Сюань ответил:

– Матушка знает, что… характер у этой девушки… достаточно непреклонный и непредсказуемый, она опасается, что драгоценный император, Ваше Высочество, снова пострадает.

Цяньлун посмотрел на свою раненую левую руку и крикнул:

– В этом нет необходимости! Убирайтесь!

Чи и Ву просто поклонились, но не покинули комнату. Цяньлун понял, что они действуют по приказу вдовствующей императрицы и не осмелятся ослушаться. Цяньлун больше не обращал на них внимания, подошел к девушке в белом и сказал на мусульманском языке:

– Повернись ко мне, я должен кое-что сказать.

Девушка проигнорировала его, крепко сжимая рукоять кинжала в правой руке. Цяньлун вздохнул со словами:

– Посмотри на стол, что там.

Девушка намеревалась не обращать на него никакого внимания, но в конце концов ей стало любопытно, и через некоторое время она, наклонив голову в сторону, бросила косой взгляд на стол. Она увидела нефритовую вазу цвета овечьего жира. Цяньлун и дворцовые евнухи увидели ослепительное сияние ее кожи. Оказалось, что этой девушкой была Благоухающая принцесса. После поражения армии Му Жуо Луна Касили была схвачена в плен подчиненными Чжао Вэя. Генерал Чжао Вэй помнил слова Чжан Чжаочжуна и знал, что император желает эту девушку, поэтому он отправил спецотряд цинских солдат, чтобы доставить ее в Запретный город. В тот день, когда Цяньлун увидел портрет принцессы на нефритовой вазе, он был очарован. Когда Ло Бин украла вазу, Цяньлун пришел в ярость и убил двух стражей, охранявших ее. Однако тоска по красавице на вазе становилась только сильнее, поэтому он поручил Чжан Чжаочжуну доставить принцессу в Пекин. С тех пор Цяньлун считал дни, представляя ее себе в мельчайших подробностях. Наконец девушку доставили, но оказалось, что она не знала китайского. Он был искренен в своих чувствах, поэтому даже нанял учителя, чтобы выучить язык народа Хуэй. Цяньлун был умен от природы, но, помимо этого, он усердно учился и через несколько месяцев уже достаточно хорошо владел языком. Однажды он даже сочинил стихотворение:

«По бездорожным просторам, сквозь тысячи ли,

Верховные скакуны несутся, словно стрелы быль.

Там, вдалеке, на западе, где блики огней,

Радостный праздник идет в светлой молодости теней.

Спросив пастуха, как он поживает,

Лучше узнать у переводчика, лишь он его понимает».

Под стихотворением он сделал пометку: «Я овладею диалектом Хуэй, и мне больше не понадобится переводчик».

Достигнув цели, он был очень собой доволен. Однако узы любви уже крепко связали Касили с Чэнь Цзялуо. Кроме того, Цяньлун стал ее заклятым врагом, убив ее отца, поэтому она не могла принять его ухаживания. Несколько раз она ощущала отчаяние и думала о самоубийстве, но каждый раз вспоминала, как Цзялуо обещал отвести ее на вершину Великой Китайской стены.

С тех пор как они познакомились, когда она увидела, как он собирает снежный лотос, изгоняет цинских солдат, спасает маленького олененка, спасается от стаи волков, отправляется во вражеский лагерь, взбирается на пик Белого нефрита, девушка не думала ни о чем другом. Он совершал бесчисленное множество и других смелых поступков в опасных ситуациях. Она полностью доверяла его словам, и если он сказал, что отведет ее на Великую Китайскую стену, то обязательно сделает это. Поэтому, несмотря на мягкие уговоры и угрозы Цяньлуна, Касили всегда была полна уверенности и непоколебимо сопротивлялась, думая: «Как будто я снова оказалась в окружении стаи волков. Этот кровожадный волк хочет меня сожрать, но мой любимый обязательно придет и спасет меня». Цяньлун видел, что она с каждым днем все больше увядает, и боялся, что девушка может умереть от душевной тоски, поэтому не осмеливался слишком сильно давить на нее. Он созвал лучших мастеров столицы и приказал построить для нее башню Баоюэ. После завершения строительства он был снова горд собой и сочинил стих о башне – «Дворик в башне Баоюэ, напоминающий Лунный дворец[30]»:

«Островки листьев, клумбы цветов,

Лепестки, умытые утренней росой,

Напоминают Нефритовый пруд с его бирюзой –

Тот, что в Лунном дворце».

В нем он также восхвалял и превозносил принцессу, сравнивая ее с Чанъэ[31], однако Касили даже бровью не повела. Ей были безразличны все драгоценные сокровища, которые украшали башню, за исключением фресок, покрывающих стены, написанные Джузеппе Кастильоне[32], изобразившего пейзажи ее родной местности. Она смотрела на них остекленевшими глазами, погружаясь в воспоминания о счастливых моментах, проведенных вместе с Чэнь Цзялуо.

Цяньлун иногда тайно наблюдал за ней, видя, как она задумчиво смотрит на фрески и скучает. Тень легкой улыбки появлялась на ее губах, и он не мог быть не тронут этим. Однажды он не смог сдержать себя и протянул руку, чтобы коснуться ее руки. Внезапно мелькнула холодная молния, и кинжал направился прямо к нему. К счастью, принцесса не имела боевых навыков, а Цяньлун был достаточно ловким, чтобы быстро уклониться, однако она все же успела задеть его. Он испугался до смерти, лицо побледнело, а по телу выступил холодный пот. С тех пор он больше не осмеливался быть хоть немного невежественным по отношению к ней. Когда вдовствующая императрица узнала об этом, она приказала старшим дворцовым евнухам отобрать у нее кинжал. Благоухающая принцесса держала клинок у себя перед грудью и угрожала покончить с собой всякий раз, когда кто-то приближался к ней. Цяньлун вынужден был приказать всем отступить и не беспокоить ее. Касили к тому же боялась, что ей могут подсыпать яд в еду или питье, поэтому она не прикасалась ни к чему, кроме свежих фруктов и овощей, которые собирала в саду. Рядом с Залом героев[33] Цяньлун построил для нее чан для купания в мусульманском стиле, чтобы она могла мыться, но девушка отказалась и от этого. Она обладала удивительной особенностью: хотя она не мылась в течение многих дней, аромат ее тела становился только приятнее. Касили, ранее не знавшая жизни, всегда была наивной и жизнерадостной. Сейчас же из-за тягот ей пришлось в одиночку противостоять напастям злых людей во дворце, и за несколько десятков дней она стала проницательной и сильной девушкой, способной видеть коварство людей.

В тот момент, когда она вдруг увидела нефритовую вазу, ее сердце сжалось от страха. Она боялась, что Цяньлун снова применит уловку, поэтому отвернулась обратно к стене, крепко сжимая рукоять кинжала. Император вздохнул и сказал:

– Когда-то я увидел твое изображение на этом нефритовом сосуде и подумал, что на свете нет такой красивой женщины. Но когда я вдруг увидел тебя воочию, понял, что ты намного прекраснее, ни один художник в этом мире не сможет передать даже часть твоей красоты.

Благоухающая принцесса проигнорировала его слова. Цяньлун продолжил:

– Целыми днями напролет ты горюешь, от такого уныния ты непременно заболеешь, пожалуйста, перестань. Ты скучаешь по родной земле? Подойди и взгляни в окно.

Он приказал евнуху взять молоток и вынуть гвозди, которыми были заколочены окна этого этажа. Цяньлун опасался, что она, будучи в постоянной печали и тревоге, попытается спрыгнуть вниз и покончить с собой, поэтому все окна на этаже были намертво заколочены гвоздями. Император и два евнуха стояли у окна, принцесса демонстративно фыркнула и поджала губы. Цяньлун понял намек и отошел к восточной стене, взмахом руки приказав Чи и Ву разойтись. Тогда Касили медленно приблизилась к окну и увидела бескрайний песчаный пейзаж, уставленный палатками, а вдали виднелась исламская мечеть. Сердце ее сжалось от печали, две слезы медленно скатились по щекам, когда она вспомнила, что ее отец, брат и множество людей из ее племени были трагически убиты солдатами, которых послал Цяньлун. Чувство обиды вспыхнуло в ее душе и захватило полностью, и тогда, повернувшись, она схватила нефритовую вазу и бросила ее прямо в голову Цяньлуна. Ву Минфу стрелой бросился вперед и вытянул левую руку, чтобы поймать ее, но, к его удивлению, поверхность нефритовой вазы была чрезвычайно гладкой: ваза выскользнула из его рук и упала на землю, разлетевшись на осколки. Редчайшее в своем роде сокровище было уничтожено. Ву Минфу боялся, что она снова попытается причинить вред императору, и попытался схватить ее, но Благоухающая принцесса внезапно приставила кинжал к своему горлу. Цяньлун резко закричал:

– Стой!

Ву Минфу остановился и убрал руку, а Касили быстро отступила на несколько шагов назад. Вдруг раздался звон, и что-то выпало из ее одежд. Чтобы убедиться, что это не скрытое оружие, Ву Минфу быстро наклонился и обнаружил, что это был кусок нефрита. Он повернулся и передал его императору. Взяв камень в руки, Цяньлун невольно изменился в лице: это был именно тот «теплый» нефритовый камень, который он подарил Чэнь Цзялуо на морской плотине в Хайнине; на нефрите золотом было выведено:

«Настоящая любовь – та, что прошла все тяжелые испытания, посланные богами».

Когда он дарил Чэнь Цзялуо этот камень, сказал ему, чтобы тот в будущем подарил его своей возлюбленной в знак вечной любви. В его голове крутился вопрос: «Неужели между ними двумя есть связь?» Он взволнованно спросил:

– Ты знаешь его?

Сделав паузу, он продолжил:

– Откуда у тебя этот камень?

Благоухающая принцесса протянула левую руку со словами:

– Верни мне это.

– Скажи мне, кто тебе его дал, и я сразу верну его.

– Его подарил мне мой муж.

Этот ответ был еще более неожиданным, он тревожно спросил:

– Ты уже замужем?

Касили гордо ответила:

– Фактически еще нет, но мое сердце уже давно принадлежит ему. Он самый милосердный и храбрый человек в мире. Ты схватил меня, но мой избранник обязательно спасет меня. Ты хоть и император, но он тебя не боится, и я тоже не боюсь!

Чем дольше Цяньлун слушал ее, тем неприятнее ему становилось. Затаив ненависть, он сказал:

– Я знаю, о ком ты говоришь! Чэнь Цзялуо – Юный Глава ордена Красного цветка. Но он всего лишь главарь бандитской шайки, что в нем такого особенного?

Когда девушка услышала упоминание имени Цзялуо, она радостно оживилась и засияла:

– Неужели? Так ты тоже знаешь его? Тогда лучше отпусти меня!

Цяньлун поднял голову и, увидев свое отражение в большом зеркале на туалетном столике напротив, вдруг вспомнил о Чэнь Цзялуо, его изящных тонких чертах лица, разносторонних талантах, в том числе и в боевых искусствах. Тогда он понял, что не может сравниться с ним. Он не мог сдержать свою ревность и ненависть, с яростью император бросил камень в зеркало, разбив собственное отражение на мелкие осколки. Благоухающая принцесса бросилась поднимать драгоценный нефрит, который остался цел. Она протерла его, с большой любовью и нежностью поглаживая камень подолом одежды. Цяньлун разгневался еще больше и, топнув ногой, спустился вниз.

Он вернулся в свою уединенную комнату, где обычно читал книги и сочинял стихи. На письменном столе он увидел незаконченное стихотворение о башне Баоюэ и две строки:

«Название башня получила от Чанъэ,

той Лунной феи, о которой сын неба[34] грезил во сне».

Ритм и рифма были еще несовершенными, недоставало некоторой изящности. Он хотел немного подкорректировать строки, и, кто знает, может, если бы сыну неба свыше пожаловали великую удачу и все боги и духи благословили бы его, под его пером могло бы возникнуть несколько прекрасных строк. Однако в тот момент, вспыхнув от гнева, он изорвал лист в клочья, после чего просидел долгое время, переполненный эмоциями. Когда его злость утихла, ему стало стыдно, и тогда он сказал сам себе:

– Я, Великий Император, обладаю властью во всем мире, а эта варварка так упряма и отказывается мне подчиняться. Все из-за этого Чэнь Цзялуо… С самого начала он создает проблемы. А еще уговаривал меня изгнать маньчжуров и восстановить правление ханьского народа! С одной стороны, хорошая идея, но если это дело окажется непосильным и все пойдет не по плану, это приведет не только к провалу и позору, но и может оборвать мою жизнь. Я обдумываю этот вопрос последние несколько месяцев и до сих пор не смог принять решение. Что же мне делать?

Из глубины его души поднялась еще одна мысль, опередившая множество других: «Теперь я буду делать все что захочу, свободно и независимо. Даже если это важное дело увенчается успехом, я бы все равно оказался под влиянием этого человека. Разве я могу себе позволить стать его марионеткой? Зачем отказываться от реальной выгоды ради пустой славы?»

Затем он подумал: «Эта мусульманка целиком и полностью предана ему. Что ж, мы убьем двух зайцев одновременно».

Он принял решение и приказал евнуху вызвать Бай Чжэня. Через некоторое время тот вошел, и Цяньлун начал:

– На каждый этаж башни Баоюэ поставьте по четыре охранника высшего ранга, снаружи еще двадцать. Не оставляйте ни малейшего свободного места.

Бай Чжэнь кивнул, Цяньлун продолжил:

– И пригласи Чэнь Цзялуо. Передай ему, что мне нужно обсудить с ним важное дело. Скажите, чтоб пришел один, без своей свиты.

Бай Чжэнь принял указания, сначала он распределил охрану, а затем отправился за Цзялуо.

Когда Юный Глава снова получил приглашение на разговор, он решил обсудить это с остальными. Лу Фэйцин, Вэнь Тайлай и другие были очень обеспокоены и обсуждали, почему ему запретили брать с собой людей. Они опасались, что это может быть частью коварного плана.

– Я уже предоставил императору все доказательства, привезенные из мусульманских районов и храма Шаолинь. Тот факт, что он только недавно виделся со мной и тут же призвал меня снова, должен означать, что он желает обсудить тот самый вопрос, – сказал Цзялуо. – Это великое для нашей родины дело восстановления династии Хань. Я должен пойти, даже если мне придется взобраться на гору из мечей и кинуться в море пламени.

Затем он обратился к Ву Чэню:

– Даосский мастер, если я не вернусь, пожалуйста, возьми на себя командование орденом Красного цветка и отомсти за меня.

– Юный Глава, не волнуйтесь.

– На этот раз не нужно ждать меня за пределами дворца. Если у него злые намерения и он захочет причинить мне вред, вы все равно не успеете мне помочь, это лишь повлечет за собой ненужные жертвы.

Воины понимали ситуацию, и им оставалось лишь согласиться.

Чэнь Цзялуо и Бай Чжэнь вошли в Запретный дворец. Была уже первая половина ночи, и двое старших дворцовых евнухов несли фонари, указывая дорогу. Луна светила над верхушками деревьев, создавая на земле теневые картины цветов. Чэнь Цзялуо снова последовал за евнухами в башню Баоюэ, на этот раз на четвертый этаж. Как только евнух доложил о прибытии Чэнь Цзялуо, Цяньлун немедленно приказал его впустить. Это была небольшая комната в боковой части здания, император сидел на диване, задумчиво глядя вдаль. Чэнь Цзялуо поклонился, Цяньлун приказал ему сесть и некоторое время молчал. Цзялуо заметил на противоположной стене свиток «Весеннее утро в ханьском дворце», написанный Цю Ином[35]. На нем был изображен императорский двор, персонажи выглядели очень реалистично. Рядом с ним висело двустишие, написанное самим Цяньлуном:

«Хотя король мудрецов стремится к совершенству и вдохновляет,

Каждый день и каждый месяц лишь пред небом он голову преклоняет».

Цяньлун вложил в строки скрытый смысл, приравнивая себя к императору ханьской династии. Заметив, что Чэнь Цзялуо читает написанные им слова, Цяньлун улыбнулся и спросил:

– Как тебе?

– Ваше Величество обладает широтой мысли, у вас поистине высокие устремления и сильный дух. Когда великое дело будет успешно завершено, ваши заслуги намного превзойдут заслуги всех императоров династии Мин и Хань. Вашу добродетель будут помнить на протяжении многих поколений.

Цяньлун, услышав, как он восхваляет его заслуги и добродетель, не мог сдержать самодовольства и слегка улыбнулся, играя с бородой. Он довольствовался дифирамбами некоторое время, а затем сказал:

– Хотя мы с тобой разделены статусом, по духу мы братья. В будущем я буду полагаться на твою помощь.

Услышав его слова, Чэнь Цзялуо понял, что, прочитав все доказательства и письма, император все же признал их братскую связь, кроме того, в его словах вовсе не было и намека на нарушение их договора. По его тону было понятно, что он желает совместно прийти к общей цели и совершить великое дело. Цзялуо был искренне рад этому, все его сомнения исчезли, он опустился на колени и сказал:

– Ваше Величество, ваше решение – это действительно благословение для всего народа.

Цяньлун, дождавшись, пока он встанет, со вздохом сказал:

– Может, я и сын неба, но все же не так благословлен, как ты.

Чэнь Цзялуо был ошеломлен и озадачен. Цяньлун продолжал:

– В августе прошлого года я подарил тебе кусочек нефрита в Хайнине. Ты все еще носишь этот камень с собой?

Чэнь Цзялуо на мгновение замешкался и сказал:

– Ваше Величество, вы велели подарить этот камень избраннице, и я уже сделал это.

– У тебя довольно высокие стандарты, и раз она соответствовала им, то, значит, это исключительная красавица.

– К сожалению, ее судьба сейчас неизвестна, я не знаю, где она находится. Когда Ваше Величество завершит великое дело, я обойду весь мир, чтобы найти ее.

– Ты сильно любишь ее?

– Да, – тихо ответил Цзялуо.

– Ты знаешь, что императрица – маньчжурка?

– Да.

– Она со мной уже долгое время, очень добродетельная женщина. Но если мы с тобой собираемся осуществить великое дело, она будет сражаться насмерть. Что ты думаешь делать?

Чэнь Цзялуо не мог ответить на этот вопрос и только сказал:

– Ваше Величество, ваше мнение священно. Ваш слуга не посмел бы делать никаких опрометчивых предложений.

– Дело, которое касается родины, не может быть решено в одночасье, в последнее время я много размышлял. Сейчас у меня на уме только одна вещь, но, к сожалению, никто не может разделить мои тревоги.

– Ваше Величество, я готов пойти на все ради вас.

– Благородный человек не должен лишать других их счастья, но это судьба. Ах, что же я могу поделать, когда чья-то любовь сосредоточена на одном человеке? Пойди туда и взгляни!

После сказанного он указал на дверь в западной части комнаты, а затем встал и вышел. Чэнь Цзялуо, выслушав эту странную речь, был сбит с толку и озадачен. Он собрался с духом, раздвинул плотные дверные занавеси и медленно вошел в комнату. В ней он увидел роскошную спальню, в углу горели красные свечи. Посередине он увидел девушку в белом одеянии, которая задумчиво смотрела на пламя свечей. Увидев внезапно Благоухающую принцессу в стенах императорского дворца, на мгновение он замер на месте, его тело дрогнуло, а слова застряли в горле. Услышав звук шагов, Касили сначала крепко сжала кинжал в руке, но, подняв голову, увидела перед собой своего возлюбленного, о котором думала дни и ночи напролет. Ее гневное лицо мгновенно просияло, и с радостным возгласом она тут же бросилась к нему в объятия и воскликнула:

– Я знала, что ты придешь, чтобы спасти меня! Я терпеливо ждала, и ты наконец-то здесь.

Чэнь Цзялуо крепко обнял ее мягкое тело и спросил:

– Касили, мы что, во сне?

Благоухающая принцесса покачала головой, две слезинки скатились по ее щекам. Чэнь Цзялуо был полон благодарности, ведь он подумал, что император, его брат, был так добр к нему и, узнав, что эта девушка является дамой его сердца, проделал большой путь и привез ее из мусульманских районов, чтобы она была рядом с ним, подарив тем самым неожиданный и прекрасный подарок. Он обнял Касили за талию, наклонился и, не сдержавшись, поцеловал ее губы. Они оба были опьянены сладостью этого долгого поцелуя, позабыв в этот момент обо всем вокруг.

Спустя долгое, очень долгое время, Чэнь Цзялуо медленно отпустил ее и, глядя на ее румяные щеки, вдруг увидел разбитое зеркало за ее спиной, в каждом осколке которого отражались фигуры двух влюбленных, утопающих в объятиях друг друга. Из этих осколков создавалось бесчисленное множество воплощений, Цзялуо прошептал:

– Смотри, есть тысяча версий меня, и каждая из них всегда будет обнимать тебя.

Благоухающая принцесса покосилась на разбитое зеркало, достала из кармана кусочек теплого нефрита и сказала:

– Он схватил мой нефрит и разбил им зеркало. К счастью, сам нефрит не пострадал.

– Кто? – удивленно спросил Цзялуо.

– Этот негодяй, император.

– Но почему?

– Он добивался меня, но я сказала, что не боюсь, потому что знала, что ты меня спасешь. Он очень разозлился, его слуга попытался схватить меня, но у меня был этот кинжал.

– Кинжал?.. – произнес он отстраненно.

– Да. Я была рядом с моим отцом, когда его убили. Он дал мне этот кинжал и сказал, чтобы я убила себя, если враг попытается лишить меня чести. Люди, совершившие самоубийство, отправляются в ад, но если это девушки, умершие, чтобы защитить свою честь, тогда Аллах милостив.

Чэнь Цзялуо опустил глаза вниз и задумался, сколько раз эта слабая, наивная девушка была на грани смерти за эти последние несколько месяцев. Его сердце наполнилось любовью и болью, и он снова обнял ее. Через некоторое время он пришел в себя и начал тщательно обдумывать ситуацию. Теперь он понял, что Цяньлун привез принцессу Касили в Пекин, потому что хотел овладеть ею. Очевидно, он приказал построить пустыню вместо сада, чтобы заполучить ее расположение. Он угрожал, упрашивал ее всеми возможными способами, но все безрезультатно. Цзялуо посмотрел на принцессу и увидел, что она закрыла глаза и крепко спит. «Почему он позволил мне увидеться с ней? – думал он. – Он поднял тему о вдовствующей императрице и сказал, что для великих свершений ему надо забыть о семье, что он должен сделать выбор между семьей и государством. Да, он имеет в виду…» Он вздрогнул, холодный пот пробежал по его спине. Чэнь Цзялуо почувствовал, как принцесса слегка придвинулась к нему, и услышал ее сопение. Улыбка появилась на ее лице, как распустившийся бутон цветка. «Должен ли я бороться с императором ради нее или убедить ее покориться ему ради великой цели? – эта мысль не давала ему покоя. – Она так сильно любит меня. Она каким-то образом сумела сохранить свою любовь, твердо верила, что я спасу ее. Как я могу отвергнуть ее, предать? Но если я буду думать только о нас двоих, я должен пойти против брата, и, если мы упустим этот единственный шанс восстановить мир и порядок в нашей стране, не будем ли мы нести ответственность и вину за дальнейшее бесконечное кровопролитие?» Он был в смятении и понятия не имел, что ему делать. Принцесса Касили открыла глаза.

– Пошли, – сказала она. – Я боюсь снова столкнуться с этим злым императором.

«Предатель однажды есть предатель на века! Если мы не сможем уйти, погибнем здесь вместе. Но если нам повезет, лучше я проживу с ней вдвоем в горах до конца жизни, чем буду терпеть мысль о том, что над ней здесь издевается этот гад», – подумал Чэнь Цзялуо. Подойдя к окну, он попытался рассмотреть, не преграждают ли путь охрана и евнухи. Вокруг была тишина, однако вдалеке горело много огней. Внимательно присмотревшись, он увидел, как на горизонте пылали дома. Люди сносили их, чтобы построить искусственную пустыню. Должно быть, это срочный приказ Цяньлуна, поэтому тысячи людей работают ночью. «Скольких еще людей он будет угнетать? Сколько останутся без крыши над головой? Этот император настолько самодоволен и эгоистичен, что его не волнуют судьбы простых людей. Что ж, если это наше бремя, мы с Касили будем нести его до конца дней». При мыслях об этом его сердце сжалось и, казалось, сейчас разорвется от боли. Но Цзялуо взял себя в руки и сказал принцессе:

– Подожди здесь минутку. Я выйду ненадолго, а потом вернусь.

Она кивнула, взяла кинжал из его рук, а затем с улыбкой смотрела, как он выходит из комнаты и идет наверх. Чэнь Цзялуо поднялся по лестнице и нашел Цяньлуна сидящим на диване с каменным и неподвижным лицом.

– Государственные дела важнее личных, – заявил Чэнь Цзялуо. – Я уговорю ее уступить вам.

Цяньлун в восторге вскочил с дивана.

– Правда? – воскликнул он.

– Да, но вы должны дать клятву.

– Какую клятву? – спросил император, избегая его взгляда.

– Что будет, если вы не сделаете все, что от вас зависит, чтобы изгнать маньчжурских варваров, что тогда?

Цяньлун на мгновение задумался.

– Если так, какой бы славной ни была моя жизнь, пусть моя могила будет вырыта, а скелет разбит на куски.

Могила императора была неприкосновенна. Такая клятва была чрезвычайно серьезной.

– Хорошо, я поговорю с ней. Но мне придется сделать это за пределами дворца.

– Снаружи? – переспросил Цяньлун. Чэнь Цзялуо кивнул.

– Сейчас она ненавидит вас до мозга костей и не сможет спокойно слушать то, что я хочу донести. Я хочу отвести ее к Великой стене и там все объяснить.

– Зачем уходить так далеко?

– Однажды я пообещал отвести ее к Великой стене. После этого я уйду и больше никогда ее не увижу.

– Ты обещаешь, что вернешь ее?

– Мы, члены бойцовского сообщества, считаем, что слово стоит больше, чем жизнь. Я сделаю то, что обещал.

Цяньлун не знал, что делать. Он спрашивал себя, как снова найдет эту красавицу, если Цзялуо сбежит. С другой стороны, он знал, что девушка никогда не подчинится ему, пока ее избранник не убедит ее сделать это. Он был уверен, что Чэнь Цзялуо решил посвятить себя великому делу и не отречется от него ради девушки.

– Хорошо, – сказал он наконец, хлопнув по столу. – Идите.

Он подождал, пока Чэнь Цзялуо выйдет, а затем сказал Бай Чжэню, стоящему за ним:

– Возьми сорок солдат и следуй за ними всю дорогу. Любыми способами не дай им уйти.

Цзялуо вернулся на этаж ниже и взял Касили за руку:

– Вот теперь пошли.

Они вдвоем покинули Запретный город. Охранники уже получили приказ и не пытались их остановить. Сердце принцессы было переполнено радостью, она всегда верила, что ее избранник способен на все, и ничуть не удивлялась тому, что они могли просто выйти из дворцовых ворот. Когда они вышли наружу, уже светало. Синь Ян стоял рядом с белым конем и, когда он заметил Цзялуо, тут же бросился к нему. Увидев Касили, идущую рядом с Главой, он еще больше обрадовался. Чэнь взял у него из рук поводья и сказал:

– Мы собираемся уехать из города на день и не вернемся до позднего вечера, так что скажи остальным, чтобы они не беспокоились.

Синь Ян смотрел, как двое садятся верхом и уезжают на север, и уже собирался уходить, но вдруг за его спиной раздался топот копыт: несколько десятков солдат императорской гвардии пронеслись мимо. Он узнал в хилом старичке, возглавлявшем отряд, Бай Чжэня, и быстро вернулся к остальным, чтобы доложить об этом.

Покинув город, белая лошадь поскакала еще быстрее. Принцесса Касили, прижимаясь к Цзялуо, смотрела, как деревья по обеим сторонам дороги проносятся мимо, и все страдания и печали прошлых месяцев испарились. Сильные ноги лошади проносили их мимо небольших деревень к северу от Пекина. Менее чем за полдня лошадь проехала районы Цинхэ, Шахэ и Чанпин и подъехала к южным воротам.

– Давай взглянем на гробницы императоров династии Мин, – предложил Чэнь Цзялуо.

Лошадь поскакала дальше к горам Тяньшоу[36]. Сразу за мостом из нефритового камня они наткнулись на огромный каменный монумент. На правой стороне памятника рукой Цяньлуна было несколько строк:

«Династия Мин пала не из-за врагов, а из-за тирании евнухов в период правления Чжу Юцзяо[37], когда честолюбивые чиновники, падкие на лесть, думали только о деньгах. Когда Чжу Юйцзянь[38] взошел на престол, хотя мятежные евнухи были преданы смерти, ситуация в стране напоминала реку, течение которой нельзя было повернуть вспять, и протухшую рыбу, которую нельзя было оживить снова».

– Что это такое? – спросила принцесса.

– Это написал император.

– Он мерзок и ужасен. Не читай это, – убеждала она.

Она взяла его за руку, и они продолжили путь. Вскоре пара очутилась на улице, окруженной каменными львами, слонами, верблюдами и странными мифическими существами.

«У меня остался с ней только один день, я должен сделать все, чтобы он ей запомнился, – подумал Цзялуо. – Начиная с завтра мы никогда больше не проживем ни одного счастливого дня». Он приободрился и натянуто улыбнулся:

– Ты хочешь прокатиться на верблюде, не так ли?

Одним рывком он закинул ее на спину верблюда и уселся позади. Под улюлюканье они гнали вперед каменного верблюда. Принцесса Касили согнулась пополам от смеха, а через мгновение вздохнула.

– Если бы только этот верблюд действительно мог сойти со своего пьедестала и отнести нас обратно к подножию Тянь-Шаня, – сказала она.

– Что бы ты хотела там сделать?

– О, я была бы очень занята, – задумалась девушка. – Я бы собирала для тебя цветы, ухаживала за козами и кормила маленьких оленей. И я бы посещала могилы отца, матери и брата, чтобы сохранить их в душе, и придумала бы способ найти мою сестру…

– Что с ней случилось?

– Ей очень нездоровилось в ту ночь, когда напали маньчжуры. Мы разошлись во время битвы, и с тех пор я не слышал о ней никаких известий.

Они снова сели на лошадь и тронулись в путь. Дорога уходила вверх, и вскоре они увидели Стену перед собой, извивающуюся, как длинная змея, сквозь скопления холмов.

– Почему они потратили столько усилий, чтобы построить эту штуку? – спросила Принцесса.

– Это должно было остановить вторжение врагов с севера.

– Должно быть, по обе стороны этой стены погибло огромное количество людей. Мужчины действительно странные. Почему бы им всем не жить счастливо вместе, не танцевать и не петь вместо того, чтобы драться? Я действительно не вижу во всем этом смысла.

– Если у тебя когда-нибудь будет шанс, ты должна сказать императору, чтобы он не воевал с бедняками приграничных районов. Хорошо?

– Я никогда больше не увижусь с этим злым человеком, – ответила она, озадаченная его внезапной серьезностью.

– Но если ты сможешь заставить его выполнять твои приказы, ты должна убедить его не делать дурных поступков, а сделать что-нибудь хорошее для народа. Обещай мне!

– Что за странные слова? Ты действительно думаешь, что я не сделаю все, если ты попросишь?

– Спасибо, – ответил Чэнь Цзялуо, и Касили улыбнулась.

Они шли вдоль стены, взявшись за руки.

– Я вдруг поняла кое-что.

– Что?

– Сегодня я очень счастлива, но не из-за красивого пейзажа. Нет. Я знаю, это из-за тебя. Пока ты рядом со мной, я буду думать, что даже самое уродливое место на земле прекрасно.

Чем счастливее она была, тем ужаснее чувствовал себя Цзялуо.

– Есть ли что-нибудь, что ты хотела бы, чтобы я сделал? – спросил он.

– Ты так добр ко мне, ты уже сделал для меня все. Ты всегда давал мне все, что я хотела, даже когда я не просила об этом.

Она вытащила из кармана снежный лотос. Цветок уже был сухим и увядшим, но все еще обладал сильным ароматом.

– Есть только одна вещь, которую ты отказался сделать, – добавила она с улыбкой, – спой мне песню.

– Это правда, – рассмеялся Цзялуо. – Я никогда не пел для тебя.

Касили наигранно надула губы, будто обиделась:

– Ну, тогда я тоже больше не буду петь для тебя.

– Я помню, как служанка моей матери пела несколько песен, когда я был маленьким. Сейчас я спою одну для тебя, но только не смейся.

Она захлопала в ладоши от восторга:

– Хорошо! Хорошо! Спой!

Он задумался на мгновение, а затем начал:

– Мелкий дождь капает, порывистый ветер дует… Кто-то снаружи поет, думаю, это любимый мой… но, выглянув, увидела я, что это не он… Как же я подпрыгнула от испуга!

Закончив петь, Чэнь Цзялуо перевел слова песни, и принцесса рассмеялась:

– Зрение у этой госпожи, по-видимому, было не очень хорошим.

Она вдруг увидела, что глаза Чэнь Цзялуо покраснели, а по его лицу бегут две дорожки слез.

– Ах, ты, должно быть, подумал о своей матери, о человеке, который пел эту песню. Давай больше не будем петь.

Они рассматривали верхнюю часть стены, состоящую из бойниц с северной стороны, каменных перил и проходов между ними. Примерно через каждые сто метров стояла сторожевая башня. Они подошли к одной из них. Чэнь Цзялуо вспомнил, как Хуо Цинтун разожгла огонь для осуществления своего плана по уничтожению цинской армии. Он снова задумался, жива она или мертва, и его печаль усилилась.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала принцесса.

– Знаешь?

– Да. Ты думаешь о моей сестре.

– Как ты поняла?

– Когда мы втроем были в Затерянном городе, я видела, как ты был счастлив, несмотря на всю опасность. О, не волнуйся!

– О чем ты говоришь? – обеспокоенно спросил он, взяв девушку за руку.

– Раньше я была просто ребенком. Я ничего не понимала. Но каждый день, проведенный в императорском дворце, я думала о временах, когда мы были вместе, и осознавала многие вещи, которые раньше не приходили мне в голову. Моя сестра любила тебя все это время, и ты любишь ее, не так ли?

– Да. Я не должен был скрывать это от тебя.

– Но я знаю, что ты и меня тоже по-настоящему любишь. И без тебя я не могу жить. Так что давай поскорее найдем мою сестру, и мы все сможем жить счастливо вместе. Ты не думаешь, что это было бы прекрасно?

Ее глаза и все лицо излучали счастье. Чэнь Цзялуо сжал ее руку.

– Ты отлично это придумала, – мягко сказал он. – Ты и твоя сестра самые прекрасные девушки во всем мире.

Принцесса Касили стояла, глядя вдаль, и заметила, как солнце отражалось в водоеме на западе.

– Пойдем посмотрим, – сказала она.

Они прошли через холмы и наткнулись на чистый родник, живо бьющий из трещины в скалах.

– Я помочу ноги здесь, можно? – спросила Касили.

– Конечно, – с улыбкой ответил Чэнь Цзялуо.

Девушка сняла туфли и носки и шагнула в воду, наслаждаясь прохладой, когда кристально чистая вода обволакивала ее молочно-белые ноги. Цзялуо краем глаза увидел свое отражение в воде и понял, что солнце уже садится. Он вытащил для них из сумки немного еды. Принцесса прислонилась к нему и, пока ела, насухо вытирала ноги. Чэнь Цзялуо стиснул зубы.

– Есть кое-что, что я должен сказать тебе.

Касили повернулась и обняла его обеими руками, положив голову ему на грудь.

– Я знаю, что ты меня любишь, – тихо сказала она. – Я знаю. Тебе необязательно это говорить.

Он вздрогнул и проглотил то, что собирался сказать. Через некоторое время он снова начал:

– Вы, мусульмане, верите, что после смерти хорошие люди навечно попадают в рай, верно?

– Конечно, так и есть.

– Когда я вернусь в Пекин, я пойду и найду исламского имама и попрошу его обратить меня в вашу веру и научить меня всему, чтобы я мог стать примерным мусульманином, – сказал Чэнь Цзялуо.

Принцесса была вне себя от радости. Она никогда не предполагала, что он захочет добровольно стать мусульманином.

– О, мой любимый, – сказала она, глядя на него с нежностью. – Ты действительно пойдешь на это?

– Определенно.

– Ты готов сделать даже это ради любви ко мне. Я никогда не смела и надеяться на такое.

– Потому что в этой жизни, – медленно продолжал он, – мы не сможем быть вместе. Поэтому я хочу быть уверен, что после смерти я смогу быть с тобой каждый день.

Эти слова поразили принцессу как удар молнии. После минутного молчания она спросила дрожащим голосом:

– Ты… о чем ты говоришь? Мы не можем быть вместе?

– Нет. После сегодняшнего дня мы больше не сможем видеться.

– Почему?

Ее тело задрожало, и две большие слезы упали на ее платье. Чэнь Цзялуо нежно обнял ее.

– Если бы я мог быть с тобой, я был бы счастлив даже без еды и одежды, даже если бы меня каждый день били и унижали.

Тело принцессы обмякло.

– Ты хочешь, чтобы я подчинилась императору? – прошептала она. – Ты хочешь, чтобы я убила его?

– Нет, он мой кровный брат.

Он рассказал ей все о своих отношениях с Цяньлуном и планах ордена Красного цветка, о клятве и о требовании Цяньлуна. Пока он говорил, принцесса поняла, что то, чего она жаждала день и ночь и думала, что наконец получила, снова ускользает из ее рук. Ее охватила волна паники, и она потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то почувствовала, как Чэнь Цзялуо крепко держит ее, и заметила влажное пятно на своем платье, пропитанное его слезами. Она встала.

– Подожди меня здесь, – тихо сказала она и подошла к большому плоскому камню вдалеке, где распростерлась в молитве. Она обратилась к Единому Богу, Аллаху, за советом, что ей делать. Бледный солнечный свет отражался от ее белого платья, и ее силуэт выражал одновременно великую тоску и теплоту. Через некоторое время она медленно пошла обратно.

– Все, что ты хочешь, чтобы я сделала, я сделаю, – объявила она.

Чэнь Цзялуо подбежал к ней, и они крепко обнялись.

– Я хочу, чтобы ты обнимал меня весь день напролет.

Чэнь Цзялуо ничего не ответил, лишь поцеловал ее. Через некоторое время она вдруг сказала:

– Я ни разу не мылась с тех пор, как покинула город, надо бы наконец искупаться.

Она достала кинжал, перерезала нитку на одежде и сняла верхнюю одежду. Чэнь Цзялуо встал и сказал:

– Буду ждать тебя там.

Касили воскликнула:

– Нет, нет! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Когда ты увидел меня в первый раз, я тоже мылась. Сегодня в последний раз… Я хочу, чтобы ты никогда не забывал меня.

– Касили, неужели ты думаешь, что я забуду тебя?

– Я была неправа, брат, не обижайся. Не уходи, – взмолилась она.

Чэнь Цзялуо пришлось сесть рядом. Он наблюдал, как она снимает с себя одежду под звуки журчащей воды, золотое солнце освещало ее прекрасное тело. У Чэнь Цзялуо закружилась голова, он не осмелился рассматривать ее. Но потом он увидел ее наивное лицо и внезапно увидел в ней лишь маленькое голое дитя, такое красивое и такое чистое. В этот момент он подумал: «Создать такое прекрасное тело мог лишь вездесущий Бог». Чувство благоговения и благодарности внезапно наполнило его сердце. Благоухающая принцесса медленно вытерла капли воды со своего тела, не спеша оделась, с болью и жалостью к себе подумала: «Это тело никогда больше не увидит дорогой сердцу человек». Она насухо вытерла волосы и снова прижалась к Чэнь Цзялуо.

– Я рассказывал тебе легенду о Пастухе и Ткачихе, помнишь ее?

– Помню, ты сказал, что они встречаются всего раз в год, хотя живут вечно.

– Да, мы не можем быть вместе вечно, но истинный Бог хочет, чтобы мы встречались. Здесь, в пустыне, мы были счастливы. Хотя мы провели вместе не так много времени, у нас все еще более счастливая жизнь, чем у многих пар, которые прожили вместе десятилетия.

Касили слушала его нежные утешения и смотрела, как солнце медленно садится за горы. Ее сердце внезапно опустилось, словно следуя за солнцем. Она громко закричала:

– Брат, брат, солнце садится!

Когда Чэнь Цзялуо услышал это, его сердце будто разлетелось на тысячу частей. Он взял ее за руку и, задыхаясь от волнения, начал шептать:

– Касили, я… нам… всему китайскому народу необходима твоя жертва!

Благоухающая принцесса только смотрела на линию горизонта и повторяла:

– Если бы солнце взошло снова, хотя бы на короткое, очень короткое время…

– Помощь китайскому народу – мой долг, наши страдания необходимы. Я понимаю, ты никогда не была среди них, никогда не чувствовала родство души…

– Но я люблю тебя, разве мы не близкие люди? Все наши братья и сестры народа Хуэй, разве ты не чувствуешь с ними родство души?

Небо становилось все темнее. Наконец солнце совсем скрылось, стало прохладно. Этот холод поселился в душе Касили.

– Давай вернемся, я уже побыла счастливой, этого определенно должно хватить на всю оставшуюся жизнь!

Чэнь Цзялуо не мог вымолвить ни слова. Они вдвоем сели на лошадь и отправились обратно. Благоухающая принцесса замолчала и больше не рассматривала прекрасный пейзаж, уставившись в одну точку.

Когда они вернулись обратно, их окружили несколько десятков человек. Их возглавлял Бай Чжэнь, Золотой Коготь – Железный Крюк. Увидев Чэнь Цзялуо и Касили вместе, он засиял от радости. Бай Чжэнь помахал им рукой, спрыгнул с коня и встал у дороги. Сорок стражников, следовавших за ним, тоже спешились. Бай Чжэню было приказано следить за ними обоими. Он знал, что белая лошадь Чэнь Цзялуо была быстрее ветра, обычным лошадям за ней не угнаться. Всю дорогу он пытался следовать по пятам, менял лошадей, не ел и не спал. Бай Чжэнь гнался за ними до самого вечера и еще минуту назад был на пике своего эмоционального напряжения. Сейчас он был счастлив, будто нашел клад. Чэнь Цзялуо даже не обратил внимания на гвардейцев, он просто ехал вперед. Внезапно с юга послышался стук копыт.

– Юный Глава, мы здесь! – крикнул Вэй Чуньхуа.

За ним один за другим появились Лу Фэйцин, Ву Чэнь, Чжао Баньшань, Вэнь Тайлай, братья Чанг и другие.

Глава 8. Сладкие уста, кинжал и пожар

甘吻白刃墮火窟

Чэнь Цзялуо вез Касили к Цяньлуну. Император был очень встревожен. Постепенно небо становилось светлее, он увидел, как поднимается солнце. Старший дворцовый евнух принес императорские блюда. Хотя это были деликатесы, каких не встретишь ни на одном столе, император не хотел есть. В этот день он не пришел на аудиенцию к чиновникам. Он то сидел, то спал, затем просыпался и снова засыпал. В конце концов император решил послать свою охрану за новостями. Небо уже полностью потемнело, луна поднялась из-за дворцовой стены, но все еще не было ни единой вести. Цяньлун не мог найти себе места, ходил из стороны в сторону по комнате, затем остановился, посмотрел на картину «Весеннее утро в ханьском дворце» на стене и вдруг подумал: «Раз он нравится этой девушке, ей, должно быть, нравятся и традиционные ханьские костюмы. Он, наверное, уже убедил ее остаться со мной. Почему бы мне не надеть ханьский костюм и не удивить ее?» После этого он приказал евнуху принести шапку династии Мин. Но где в этом громадном дворце найти ее? Младший евнух был очень смышленым и быстро решил проблему. Он побежал в театр, чтобы взять там полный костюм. Цяньлун был вне себя от радости. Император взглянул в зеркало и почувствовал себя очень красивым. Внезапно он увидел несколько прядей седых волос на своих висках и поспешно приказал младшему евнуху принести ножницы. Цяньлун опустил голову, чтобы евнух мог постричь его, но вдруг услышал позади себя звук приближающихся шагов, кто-то крикнул:

– Прибыла императрица!

Цяньлун был застигнут врасплох, он поднял голову и действительно увидел ее в зеркале. Лицо женщины было мертвенно-бледным и полным гнева.

– Госпожа, вас что-то беспокоит? Присядьте, – сказал император.

Он попытался помочь ей сесть на кан, но та отмахнулась. Слуги оставили их одних. Через некоторое время императрица сказала глубоким голосом:

– Слуги доложили мне, что ты сегодня неважно себя чувствуешь, ты не вышел на аудиенцию и ничего не ел. Я решила проведать тебя!

– С вашим сыном сейчас все в порядке. Я съел много жирного, поэтому не захотел есть. Не хотел вас потревожить.

Она фыркнула и спросила:

– Интересно, что же это было: хуэйское или ханьское блюдо?

– Кажется, вчера я ел жареного ягненка.

– Это наша, маньчжурская, еда. Что ж, видимо, ты уже насытился всем маньчжурским.

Цяньлун не осмелился ответить. Императрица снова спросила:

– Где эта хуэйка?

– Она очень своенравна, поэтому ваш сын попросил кое-кого взять ее на перевоспитание.

– Она носит с собой кинжал и отказывается быть преданной тебе. Какой смысл просить кого-то учить ее уму-разуму? Кто будет заниматься этим?

Видя, что она спрашивает все настойчивее и настойчивее, Цяньлун вынужден был сказать:

– Старый начальник стражи по фамилии Бай.

Императрица подняла голову, долго молчала, несколько раз усмехнулась и мрачно сказала:

– Тебе уже за сорок, все еще продолжаешь врать?

– Матушка, пожалуйста, не сердитесь. Это не так.

– Ты император и властелин мира. Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, и ты можешь лгать, когда тебе захочется.

Цяньлун знал, что у нее везде было много глаз и ушей, мало что можно было утаить от нее. Он прошептал:

– Эту девушку обучает воин, которого ваш сын встретил в Цзяннани. Он действительно очень способный…

– Он из семьи Чэнь из Хайнина, не так ли? – огрызнулась она.

Цяньлун опустил голову, не осмеливаясь издать хоть какой-то звук. Императрица продолжила:

– Неудивительно, что ты носишь ханьскую одежду! Почему ты до сих пор не убил меня?

С каждым словом ее голос звучал все злее и злее. Цяньлун был застигнут врасплох, он опустился на колени, начал кланяться и говорить:

– Если бы у вашего сына были такие мысли, он был бы немедленно наказан Небом!

Императрица отряхнула рукава и ушла по лестнице вниз. Цяньлун последовал за ней. Пройдя несколько шагов, он вспомнил, что на нем была одежда династии Мин, в которой не следовало показываться остальным. Он быстро переоделся. Спросив у евнуха, он узнал, что императрица направилась к Залу Земного спокойствия, и ускорил шаг. Он догнал ее в коридоре:

– Императрица, пожалуйста, не гневайтесь. Если вы недовольны вашим сыном, пожалуйста, наставьте его.

Она холодно спросила:

– Зачем ты позвал во дворец этого человека по фамилии Чэнь? Что ты делал в Хайнине?

Цяньлун опустил голову, не сказав ни слова. Императрица громко крикнула:

– Ты действительно хочешь восстановить ханьцев на престоле? Ты хочешь убить нас, маньчжуров?

Цяньлун задрожал:

– Императрица, не слушайте бредни других людей, неужели ваш сын может сделать это?

– Что ты собираешься делать с человеком по фамилии Чэнь?

– У него тысячи приспешников, он является лидером многих мастеров боевых искусств, отъявленных бандитов. Ваш сын решил выйти с ним на контакт и притвориться благожелательным к нему, чтобы наконец поймать их всех.

Императрица немного подумала и спросила:

– Это правда?

Услышав слова вдовствующей императрицы, Цяньлун понял, что теперь у него остался единственный верный путь. Теперь он был полон решимости уничтожить орден Красного цветка. Он ответил:

– В течение трех дней я казню его.

Женщина изобразила улыбку на своем мрачном лице и сказала:

– Что ж, это не нарушит заветов предков.

После паузы она продолжила:

– Эй, ты пойдешь со мной.

Императрица приблизилась к двери, евнух крикнул, и дверь в зал распахнулась. Цяньлун увидел яркий свет от свечей и слуг, держащих факелы, он прошел в конец зала и сел за стол. Внимательно присмотревшись, он увидел еще восьмерых членов императорской семьи во главе с его братом, принцем Хэ Хунчжоу. Помимо него здесь присутствовали князья Чжуан Юньлу, Лу Юньлу, Йи Хунсяо, Гуо Хунчжан, Юй Гуанлу, Сянь Яньхуан, а также Синь Дэчжао – все они были близкими родственниками императорской семьи. Цяньлун был обеспокоен, он не мог понять, что замышляла его мать. Императрица медленно произнесла:

– Когда предшествующий император покинул этот мир, он оставил посмертный указ, по которому знаменные войска должны быть разделены между восемью знатными родами. Все это время на границах империи велись ожесточенные войны, поэтому его желанию не суждено было сбыться. Но благодаря воле предков священная династия Цин была восстановлена, а империя подчинена. С сегодняшнего дня знаменные войска будут разделены между вами восемью. Вы должны действовать храбро и доблестно, чтобы отплатить покойному императору за его великое добро.

Все восемь низко поклонились. Цяньлун подумал: «Видимо, она сошла с ума, раз хочет раздробить военную мощь империи». Императрица продолжила:

– Пожалуйста, возложите командование на себя.

Цяньлун думал: «На этот раз мое положение еще более шаткое. В любом случае я не хочу создавать новых проблем, мне в самом деле не до руководства всей армией. Сейчас действительно можно рассредоточить войска. Судя по всему, ее план очень продуман. Она явно подготовилась и к тому, что я могу не подчиниться». Итак, восемь императорских легионов: Чжэнхуан, Сянхуан, Чжэнбай, Сянбай, Чжэнхун, Сянхун, Чжэнлань и Сянлань – были распределены между восемью князьями. Все были очень удивлены: согласно традициям династии три знамени Чжэнхуан, Сянхуан и Чжэнбай были названы самим императором тремя верхними знаменами, а остальные пять были названы нижними, каждым командовал маньчжур. Однако вдовствующая императрица поручила руководить ими восьми князьям, это сильно противоречило правилам предков. Было понятно, что так она хочет ослабить власть императора. Но, видя непоколебимое выражение ее лица, никто не осмелился перечить, поэтому все просто кланялись и благодарили, думая: «Завтра же надо будет вернуть войска под единое командование. Иначе не избежать беды».

По мановению руки императрицы евнух Чи Сюань опустился на колени, держа в руках тарелку, на которой лежал кусок желтого шелка, а на нем – железная шкатулка. Женщина взяла ее, открыла и достала маленький свиток. Цяньлун увидел, что на обратной стороне свитка было слово «Наследие», написанное самим императором Юнчжэном, а рядом строчка: «Изменение в государственном порядке. Вскрыть совместно с восемью князьями знамени». Лицо Цяньлуна резко изменилось. Он подумал, что если отец хочет изменить уставы своих предков или даже выступить против маньчжурской династии в пользу ханьской, он определенно прикажет князьям свергнуть его и установить нового императора. Цяньлун взял себя в руки и сказал:

– У предыдущего императора были далекоидущие планы, он мог ясно видеть будущее. Пока его сын действует в соответствии с его волей, императрице не стоит беспокоиться.

Императрица вручила указ князю Хэ и сказала:

– Ты отправишь указ императора в храм Юнхэгун[39] и пошлешь сотню солдат охранять его днем и ночью.

Помолчав, она дополнила:

– Даже если сегодня поступит приказ от императора, не отходи от свитка ни на шаг.

Князь Хэ поклонился ей и направился в храм. Первоначально это была резиденция маньчжурских императоров. После смерти Юнчжэна Цяньлун в память об отце превратил его в ламаистский храм. Императрица закончила с распоряжениями и почувствовала облегчение. Зевнув, она произнесла:

– Это наследие прошлого поколения, нужно следить за ним!

Цяньлун покинул вдовствующую императрицу и поспешно вызвал своего телохранителя, чтобы навести справки о ситуации. Бай Чжэнь сказал:

– Господин Чэнь уже прибыл, госпожа Касили ожидает вас в башне Баоюэ.

Цяньлун был неизмеримо счастлив, он поспешно вышел из зала, подошел к двери, обернулся и спросил:

– По дороге что-то случилось?

– Ваш слуга и другие встретились с членами ордена Красного цветка. К счастью, господин Чэнь Цзялуо воспрепятствовал конфликту, и ничего не произошло.

Цяньлун поднялся в башню и увидел Благоухающую принцессу, вновь сидевшую лицом к стене. Цяньлун был очень рад видеть ее и спросил:

– Понравилась Великая Китайская стена?

Та проигнорировала его. Цяньлун подумал: «Сперва нужно заняться делами, потом поговорю с тобой». Он прошел в соседнюю комнату и приказал позвать Фу Кангана. Тот тут же прибыл. Цяньлун приказал ему отправить наиболее крепких солдат в засаду к Юнхэгуну. После подробного объяснения плана тот отправился на выполнение задания. Цяньлун также приказал Бай Чжэню возглавить охрану и устроить засаду внутри и по периметру дворца. Приготовления были закончены, и он сказал:

– Завтра вечером я устрою ужин в главном зале Юнхэгуна. Ты позовешь господина Чэнь, членов ордена Красного цветка и всех их сторонников.

Когда Бай Чжэнь услышал это, он понял, что император собирается разом разобраться со всем Орденом. Должно быть, будет большая драка, подумал он. Он поклонился и уже собирался уйти, но Цяньлун вдруг сказал:

– Подожди!

Бай Чжэнь повернул голову, тот продолжил:

– Позови Великого Ламу Ху Инькэ!

Едва Ху Инькэ вступил на порог, Цяньлун спросил:

– Сколько лет вы живете в Пекине?

– Прошел двадцать один год с тех пор, как я оказался при императорском дворце.

– Ты хочешь вернуться в Тибет?

Ху Инькэ поклонился, но ничего не ответил. Цяньлун продолжил:

– В Тибете есть два Живых Будды[40], Далай-лама и Панчен-лама[41]. Почему нет третьего?

– Господин император, такова традиция, с тех пор как наставник государя…

Цяньлун прервал его:

– Если я сделаю тебя третьим Буддой, никто не посмеет ослушаться приказа, верно?

Ху Инькэ был в недоумении, он снова и снова кланялся, затем сказал:

– Господин император, ваша доброта не имеет границ, ваш слуга не знает, как может отблагодарить вас.

– Я попрошу тебя сделать одну вещь. Ты вернешься в храм, соберешь доверенных людей, затем вы должны подготовить дрова, пропитанные маслом, для розжига огня.

Остановившись, он указал на Бай Чжэня:

– Ты подожжешь храм, начиная с главного зала.

Ху Инькэ еще больше удивился, поклонился и сказал:

– Это резиденция предыдущих императоров. Там много императорских реликвий. Разве ваш слуга смеет…

– Ты смеешь не подчиняться моим приказам?

Ху Инькэ покрылся холодным потом от страха и с дрожью в голосе произнес:

– Ваш слуга… слуга… слуга выполнит приказ.

– Пока все будет идти гладко, я не убью ни одного из восьмисот монахов в вашем храме.

Через некоторое время он с нежностью сказал:

– Главный зал охраняют знаменные воска, если будешь действовать в соответствии с планом, эти солдаты будут сожжены прямо в нем. После того, как это будет сделано, ты станешь третьим Буддой. Все!

Ху Инькэ был удивлен и обрадован, вместе с Бай Чжэнем он удалился. Цяньлун закончил приготовления и думал, что с помощью одной стрелы ему удастся застрелить двух ястребов – орден Красного цветка и императрицу. После этого он сможет безоговорочно стать единственным правителем. Император был счастлив. Увидев лютню на столе, он подошел и сыграл старую песнь. После нескольких сыгранных нот внезапно порвалась седьмая струна. Цяньлун вздрогнул, громко рассмеялся, положил инструмент на стол и прошел в соседнюю комнату. Касили сидела, прислонившись к окну, и смотрела на луну. Услышав звук шагов, она снова вытащила кинжал. Цяньлун нахмурился, подвинул к себе стул и сказал:

– Ты ходила с господином Чэнем на Великую стену. Он просил тебя убить меня?

– Он убедил меня остаться с тобой.

– Разве его слова могли так подействовать на тебя?

– Я всегда прислушиваюсь к тому, что он говорит.

Цяньлун приревновал, но одновременно с этим обрадовался и сказал:

– Тогда зачем тебе кинжал? Отдай его мне!

– Нет, нужно подождать, пока ты станешь хорошим императором.

Цяньлун подумал: «Значит, ты решила сделать из меня заложника». Какое-то время гнев, ревность, похоть и негодование смешивались в его сердце, затем он улыбнулся и сказал:

– Теперь я хороший император.

– Ха, я только что слышала, как ты играл на лютне! Слышала, о чем ты пел. Ты хочешь убивать, ты хочешь убить много людей, ты… ты очень злой.

Цяньлун был застигнут врасплох, подумав, что его истинные намерения просочились наружу через песню. У него появилась идея, и он сказал:

– Да, я хочу убивать людей. Скоро я поймаю твоего любимого Цзялуо. Если ты будешь повиноваться мне, он останется жив. Однако если ты откажешься… Хе-хе, ты же уже знаешь, что я хочу убивать.

Благоухающая принцесса ужаснулась и задрожала:

– Ты собираешься убить своего собственного брата?

Цяньлун сказал с мертвенно-бледным лицом:

– Так он тебе все рассказал?

– Мне не верится, что ты сможешь поймать его. Он гораздо способнее тебя.

– Куда он денется? Если не сегодня, то завтра.

Благоухающая принцесса молчала и думала. Цяньлун продолжил:

– Я советую тебе убить любовь к нему. Независимо от того, добрый я император или злой, вы никогда больше не увидитесь.

– Ты ведь обещал ему стать хорошим императором, почему же ты так поступаешь?

– Я могу делать все, что мне заблагорассудится, кто может контролировать меня? – резко воскликнул он.

Он стал еще более раздраженным, вспомнив, что недавно вел себя как послушная собачка императрицы. Внезапно в груди у Касили что-то перевернулось, она думала: «С самого начала император солгал ему. Смогу ли я теперь вернуться и предупредить Цзялуо?» Чувства переполняли ее, она чуть не упала в обморок. Увидев, что ее лицо внезапно побелело, Цяньлун сказал спокойным голосом:

– Пока ты будешь слушаться меня, я не буду создавать ему трудностей. Могу даже назначить его крупным чиновником, он будет жить в роскоши.

Касили никогда в жизни так жестоко не обманывали. Она увидела истинное лицо императора. Только тогда она поняла, что бесчестными могут быть и высокие господа. Она подумала: «Император просто дьявол, я должна придумать, как помешать ему. Хотя Цзялуо умнее императора, он не знает, что его брат собирается сделать. Я должна известить его, что готовится ловушка. Но как же мне это сделать?» Цяньлун увидел, как она нахмурилась и задумалась, ее детское лицо стало еще красивее. «Во дворце полным-полно подчиненных императора, как можно послать сообщение? Дело срочное, так что это единственный способ», – подумала Касили и сказала:

– Значит, ты обещаешь не причинять ему вреда?

– Не причиню, не причиню! – оживился он.

Касили сразу поняла, что он неискренен, ненависть к нему стала еще сильнее. Ей удалось подавить вспыхнувшее чувство, и она тихо произнесла:

– Завтра рано утром я хочу пойти в мечеть. Помолившись Аллаху, я смогу последовать за тобой.

Цяньлун был вне себя от радости и сказал с улыбкой:

– Что ж, тогда буду с нетерпением ждать завтрашнего дня. На территории дворца есть маленькая мечеть, которую я строю специально для тебя, ее строительство будет закончено уже через пару дней. А пока отправляйся в городскую. В будущем тебе не придется выходить из дворца для молитвы.

Принцесса наблюдала, как император с улыбкой на лице спустился вниз по лестнице. Она нашла кисть и бумагу и начала писать письмо Чэнь Цзялуо. В нем она сообщила, что император готовит ловушку, поэтому ему и всем членам Ордена нужно как можно быстрее покинуть дворец. Затем она положила письмо в конверт. На нем арабским письмом она написала: «Пожалуйста, доставьте это Чэнь Цзялуо, главе ордена Красного цветка, как можно скорее».

Она очень хотела вернуться к своим родным и сильно тосковала по отцу и сестре. Касили надеялась, что в мечети ей представится случай и она сможет передать послание через кого-то из народа Хуэй. После того как она написала письмо, на сердце у нее полегчало. Она подумала, что, вырвавшись из лап императора, сможет вновь воссоединиться со своими близкими. Чэнь Цзялуо обязательно сможет покинуть дворец, для него это будет несложно. Думая об этом, она улыбалась. После тяжелого дня она откинулась на кровать и заснула.

В полумраке зазвонили дворцовые колокола, она открыла глаза, уже рассвело. Касили быстро встала и начала приводить себя в порядок. Дворцовая служанка, приставленная к ней, знала, что ей нельзя говорить с Касили, однако она была очень рада, увидев ту в хорошем настроении. Благоухающая принцесса спрятала письмо в рукав и спустилась вниз. Евнухи, несшие носилки, уже ждали ее внизу, и в сопровождении стражи они направились в мечеть.

Увидев круглый купол мечети, девушка почувствовала и радость, и тоску одновременно. Она вошла в мечеть с опущенной головой и заметила двух мужчин, идущих по обе стороны от нее. Они были одеты как мусульмане, она хотела передать письмо одному из них, но что-то ее остановило: их черты лица и манеры были совсем не такими, как у ее народа.

– Вас послал император охранять меня? – тихо спросила она по-мусульмански.

Мужчины небрежно кивнули, не понимая ее слов. Разочарованная, Касили обернулась и увидела, что за ней стоят еще восемь дворцовых стражников, одетых как мусульмане, а всех настоящих мусульман держали на расстоянии от нее. Она подошла к главному имаму мечети и сказала:

– Пожалуйста, убедитесь, что это письмо будет доставлено, что бы ни случилось.

Имам вздрогнул, когда принцесса сунула письмо ему в руку. Охранник бросился к ним, выхватил письмо и сильно толкнул имама в грудь так, что он чуть не упал. Остальные мусульмане удивленно переглянулись, недоумевая, что происходит.

– Что вы себе позволяете? – сердито спросил имам.

– Займись своими делами, – прошипел ему охранник. – Мы из дворца.

Сильно испугавшись, имам не осмелился сказать больше ни слова и повернулся, чтобы возглавить собравшихся на молитве. Принцесса Касили преклонила колени вместе с остальными, и слезы хлынули из ее глаз, словно вода из родника. У нее в голове была только одна мысль: «Как мне предупредить его? Я должна дать ему знать, даже если я умру, но как?»

«Умирая! – осознание пришло к ней, словно вспышка молнии. – Если я умру здесь, пойдут слухи, он узнает об этом. Вот и все. Другого пути нет!»

Тогда слова Пророка прозвучали в ее ушах как гром: «Те, кто покончат с собой, будут гореть в вечном огне и никогда не спасутся». Она не боялась смерти и верила, что умершие люди попадут в Рай и воссоединятся со своими близкими навечно. В Коране сказано: «Там они будут жить со своими родными душами. Мы введем их в густую тень. Они будут пребывать там вечно, без конца, и не будут желать покинуть свой уголок».

Сильная дрожь пробежала по коже, ей вдруг стало очень холодно. Какое-то время Касили слушала, как прихожане читают строки Корана, имам громко говорил о вечности и радости в Раю и о страдании грешных душ, которые попадут в огненную яму. Для верующего человека нет ничего страшнее вечного Ада, но другого пути у нее нет. Любовь побеждает самые худшие страхи. Она прошептала: «Всемогущий Аллах, я верю в то, что Ты милостив, я уповаю на Твое великодушие, другого способа защитить его нет». Она резко вынула кинжал из рукава и на камне перед собой выцарапала слова «Не верь императору». Затем она крикнула «Брат!» и вонзила кинжал в самую чистую, самую прекрасную грудь на свете.

Рано утром, когда члены ордена Красного цветка обсуждали дальнейшие планы, объявили о прибытии главного императорского телохранителя, Бай Чжэня. Чэнь Цзялуо вышел к нему один. Бай Чжэнь передал приглашение императора для всех членов Ордена посетить вечером банкет в храме Юнхэгун, который организует сам император. Он объяснил, что банкет проводится за пределами дворца, чтобы не вызывать подозрений у вдовствующей императрицы и маньчжурской знати. Чэнь Цзялуо выразил благодарность. Он предположил, что новости указывают на то, что принцесса Касили уже сделала то, что должно было быть сделано, и подчинилась императору. Он почувствовал невыразимую гамму эмоций. Проводив Бай Чжэня, он вернулся, чтобы обсудить это с остальными. Все были удивлены, что император выполняет свою часть договора, они также осознавали жертву, которую принес Чэнь Цзялуо, чтобы мечта воплотилась в реальность.

– Юный Глава, ты овладел боевым искусством мусульман, как насчет того, чтобы показать его нам? – сказал Ву Чэнь.

– Хорошо, но боюсь, есть много тонкостей, которых я не понял.

Все стали уговаривать Юй Юйтуна сыграть на флейте, и он наконец согласился. В комнату вбежала Ли Юаньчжи и подала ему инструмент.

– Ты отлично приглядываешь за этим сокровищем, – сказала с улыбкой Ло Бин.

Ли Юаньчжи покраснела и промолчала. С того дня, как Чжан Чжаочжан сильно ударил Ли Юаньчжи и сломал ей левую руку, Юй Юйтун нежно заботился о ней. Одержимость Ли Юаньчжи этой любовью нашла свой счастливый конец, что очень утешало ее сердце. Юаньчжи всегда завидовала способности Юйтуна использовать золотую флейту в бою. Она постоянно жаловалась, что он отказался обучать ее владению флейтой и акупунктуре. Юй Юйтун, посмеиваясь, всегда отвечал:

– Когда мы станем мужем и женой в будущем, я научу тебя. Но ты должна кланяться своему учителю!

– Так вот чего ты хочешь!

После выздоровления Юй Юйтун начал учить ее использовать флейту для ударов по акупунктурным точкам. Ли Юаньчжи часто брала его флейту, чтобы практиковаться, так что теперь золотой инструмент был почти всегда при ней.

Остаток утра они провели тренируясь. Чэнь Цзялуо, опасаясь, что его печаль портит радость и энтузиазм других, говорил лишь о делах и показывал остальным кое-что из того, чему научился на Нефритовой горе. Цзялуо словно танцевал под звуки флейты, все собрались вокруг, чтобы посмотреть на это зрелище. Ву Чэнь засмеялся и сказал:

– Глава, ты победил Чжан Чжаочжуна с помощью этой техники, но как насчет того, чтобы еще раз сразиться с его мечом?

Чэнь Цзялуо тут же согласился и ударил даоса по плечу. Ву Чэнь нанес удар мечом Нинби наискось и прямо атаковал противника, Цзялуо увернулся. Ву Чэнь, не оглядываясь назад, повернул кончик меча и нанес удар в спину. Чэнь Цзялуо наклонился в сторону и схватил его за запястье ладонью. Ву Чэнь знал, что он промахнется, но он не ожидал, что противник так быстро подступит к нему. Все восторженно следили за боем, поддерживая сражающихся. Демонстрируя свое боевое мастерство, они ничуть не уступали друг другу. Когда драка была в самом разгаре, вдруг из-за угла донесся плач и скорбное пение. Сначала они не обратили особого внимания, но звуки становились все ближе и ближе, как будто тысячи людей собирались из-за большого горя. Синь Ян долгое время жил в пустыне и узнал эту песню, то была мусульманская панихида. В нем проснулось любопытство, он выбежал узнать, что происходит, и вернулся через некоторое время, его колени дрожали и на нем не было лица. Он подошел к Цзялуо.

– Юный Глава! – воскликнул он дрожащим голосом.

Герои замерли, Чэнь Цзялуо повернулся к нему:

– Что такое?

– Она… Принцесса Касили мертва!

Все обомлели. В глазах Чэнь Цзялуо вмиг все потемнело, и он рухнул. Ву Чэнь тут же уронил свой меч и подхватил Юного Главу, не дав упасть.

– Как она умерла? – спросила Ло Бин.

– Мусульманка, с которой я разговаривал, сказала, что она зарезала себя во время молитвы в мечети.

– Что еще она сказала?

– Что вдовствующая императрица не позволила ее телу вернуться во дворец и передала его в мечеть. Они как раз возвращаются с ее похорон.

Воины осыпали проклятиями императора за его жестокость, обвиняя его в том, что он довел чистую, невинную девушку до смерти. Ло Бин не выдержала и начала плакать. Чэнь Цзялуо некоторое время молчал, а затем вдруг сказал Ву Чэню:

– Мы не закончили. Давай продолжим.

К их изумлению, он вышел обратно на середину двора. Ву Чэнь решил, что было бы неплохо отвлечь Главу от его горя, поэтому он поднял меч и возобновил тренировку. Герои увидели, что движения Чэнь Цзялуо были такими же уверенными, как и прежде, а его руки двигались с той же ловкостью, будто новость совершенно не произвела на него никакого впечатления. Все начали тихо обсуждать это между собой.

– У мужчин нет сердца, – прошептала Ли Юаньчжи на ухо Юй Юйтуну. – Он думает только о своих великих целях и совершенно не заботится о смерти женщины, безумно любившей его.

Юйтун ничего не сказал, он молча восхищался самообладанием Чэнь Цзялуо. «Если бы на его месте был я… – подумал он, – …я бы тут же сошел с ума».

Зная, что Цзялуо потрясен, Ву Чэнь не осмелился давить на него слишком сильно, и за несколько ходов Чэнь Цзялуо легко одержал верх. Когда тот отступил, рука Цзялуо внезапно протянулась и коснулась его руки, надавив на нужные точки.

– Хорошо! Отлично! – воскликнул Ву Чэнь.

– Ты особо и не старался, – ответил Чэнь Цзялуо и рассмеялся.

Но вдруг закашлял, и его рот наполнился кровью. Все как один бросились ему на помощь, но тот с бледной улыбкой отмахивался.

– Ничего, – сказал он.

Он вернулся в дом, опираясь на плечи Синь Яна. Чэнь Цзялуо проспал около двух часов. Проснувшись, он думал обо всех важных вещах, которые ему нужно было сделать, в том числе о встрече с императором. Он знал, что должен позаботиться о себе. Но как только он подумал о трагической смерти принцессы, боль стала такой, что ему захотелось покончить со всем этим. Он задавался вопросом, почему она вдруг покончила жизнь самоубийством после того, как явно согласилась подчиниться императору. Может быть, она передумала и решила, что не может отказаться от своей любви к нему? Но она знала, что это дело немаловажное. Он был убежден, что что-то должно было произойти, но что? Некоторое время он размышлял над этой проблемой, но так и не пришел к какому-либо заключению, поэтому достал комплект мусульманской одежды, привезенный с северо-запада. Именно в этой одежде он впервые встретил Касили на берегу озера.

– Я ухожу, – сказал он Синь Яну, – вернусь через некоторое время.

Синь Ян тихо последовал за ним. Чэнь Цзялуо знал, что он делает это из верности, и не пытался его остановить.

Улицы были полны людей, они смешались со множеством экипажей и лошадей, но в глазах Чэнь Цзялуо все было какой-то единой пустой массой. Он вошел в мечеть, прошел прямо в главный зал и упал на землю в молитве.

– Жди меня на небесах, – тихо сказал он. – Я обещал, что обращусь в ислам, и позабочусь о том, чтобы ты не ждала меня напрасно.

Он поднял голову и заметил что-то похожее на надпись на полу примерно в полутора метрах от себя. Он подошел ближе и увидел несколько мусульманских слов, выгравированных на камне острием ножа: «Не верь императору». На выцарапанных буквах осталась кровь, Цзялуо вздрогнул. Его охватило горе, он бросился на землю, рыдая. Успокоившись, он почувствовал, как кто-то легонько хлопнул его по плечу. Он вскочил на ноги, готовый к бою, но тут же вздрогнул: это была Хуо Цинтун, переодетая в мальчика-мусульманина.

В тот день она прибыла в Пекин с Двумя Орлами Тянь-Шаня в надежде спасти сестру, но тут же по приезде узнала, что Касили мертва. Она пришла в мечеть, чтобы помолиться за нее.

Двое стояли и смотрели друг на друга, не решаясь начать диалог. Внезапно Чэнь Цзялуо краем глаза увидел, как двое дворцовых стражников вошли в мечеть. Он тут же схватил Хуо Цинтун за руки и потянул ее к земле, где они распростерлись в молитве. Охранники подошли к ним.

– Вставайте!

Цзялуо и Цинтун сделали, как им сказали, и пошли к окну. Позади они услышали стук молотков: охранники с помощью инструментов поднимали плиту, на которой было выцарапано послание принцессы. Они вынесли плиту из мечети и уехали.

– Что это было? – спросила Хуо Цинтун.

– Если бы я опоздал на пару минут, я бы не получил предупреждение, которое она оставила собственной кровью и ради которого пожертвовала жизнью.

– Какое предупреждение?

– Здесь слишком много глаз и ушей, давай встанем на колени, и я скажу тебе.

Они снова упали якобы в молитве, и Цзялуо вкратце рассказал ей обо всем, что произошло.

– Как ты мог быть настолько глуп, чтобы доверять императору? – сердито спросила Хуо Цинтун.

Чэнь Цзялуо содрогнулся от чувства вины.

– Я думал, раз он ханец, а также мой кровный брат… – начал он.

– И что, если он ханец? Ты хочешь сказать, ханьцы не способны на зло? И какая польза от братской преданности ему как императору?

– Я виноват в ее смерти, – всхлипнул Чэнь. – Я… больше всего я хочу сейчас умереть с ней.

Хуо Цинтун увидела, насколько он убит горем, и почувствовала, что она слишком жестока к нему.

– То, что ты сделал, было на благо простых людей, – мягко сказала она, чтобы утешить его. – Тебе не стоит себя винить.

После минутного молчания она спросила:

– Ты собираешься пойти на прием в храм сегодня вечером?

Цзялуо в ярости стиснул зубы.

– Император будет там, я убью его и отомщу за ее смерть.

– Да, – согласилась Хуо Цинтун, – отомсти за моего отца, брата и за всех людей моего народа.

– Как тебе удалось сбежать, когда цинские войска напали?

– Я была очень больна, но, к счастью, со мной был отряд охраны, им удалось вытащить меня и отвезти к моим учителям.

– Твоя сестра говорила, что даже на краю земли мы найдем тебя.

Слезы потекли по лицу Хуо Цинтун.

Они вышли из мечети, Синь Ян ждал их у входа. Он был удивлен, увидев Хуо Цинтун с Цзялуо.

– Госпожа! Как вы? – воскликнул он. – Я много думал о вас.

– Ну, спасибо. Ты сильно вырос с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

Они вернулись и застали разгар жаркого спора между членами Ордена и Орлами Тянь-Шаня. Цзялуо, глотая слезы, рассказал им о надписи в мечети. Чэнь Чжэндэ хлопнул по столу:

– Разве я не говорил? Конечно, этот император хочет прикончить нас. Девушка узнала об этом во дворце и отдала свою жизнь, чтобы предупредить нас.

Остальные согласились с ним. Гуань Минмэй заплакала и сказала:

– У нас нет ни сыновей, ни дочерей, мы хотели удочерить сестер, но теперь…

– Хотя Касили не умела драться, она была храброй, на редкость храброй девушкой… – вздохнул Чэнь Чжэндэ.

Всем стало вновь грустно.

– Сегодня вечером мы не сможем пронести мечи на банкет, приготовьте кинжалы или дротики, – сказал Чэнь Цзялуо. – Еда и питье могут быть отравлены, так что не позволяйте ничему касаться ваших губ. Мы должны убить императора сегодня ночью, но мы также должны спланировать путь отхода.

– Никто из нас больше не сможет жить в центральном Китае, – сказал Чэнь Чжэндэ, – мы все будем вынуждены отправиться в мусульманские регионы.

Воины долгое время жили на юге Китая, и мысль покинуть родной дом далась им нелегко. Но император был зол и опасен, и каждый был готов сделать то, что было необходимо, чтобы лишить негодяя права на жизнь. Чэнь Цзялуо приказал Вэнь Тайлаю отправиться к западным воротам города с несколькими людьми и убить охранников, чтобы дать им возможность пробраться внутрь. Затем он приказал Синь Яну устроить так, чтобы лошади ждали у храма Юнхэгун. Повернувшись к Юйтуну, он велел ему немедленно сообщить всем членам ордена Красного цветка в Пекине и во всех других провинциях, чтобы они легли на дно. Когда приказы были отданы, Чэнь Цзялуо повернулся к Орлам и мастеру Лу.

– Я хотел бы попросить вас, троих старейшин, посоветовать, как следует совершить это убийство, – сказал он.

– Разве это не очевидно? – ответил Чэнь Чжэндэ. – Я подхожу, хватаю его за шею и хорошенько скручиваю. Это должно прикончить его.

Лу Фэйцин улыбнулся:

– Боюсь, ты не сможешь подойти достаточно близко, чтобы схватить его в окружении телохранителей.

– Будет лучше, если Третий брат атакует его ядовитыми дротиками, – предложил Ву Чэнь. – Даже если только один попадет в цель, этого будет достаточно.

– Ты тоже можешь окунуть свои метательные ножи в какой-нибудь яд, а я сделаю то же самое со своими золотыми иглами, – сказал Лу Фэйцин.

Ло Бин кивнула и ответила:

– Если мы все вместе нападем, по крайней мере один человек попадет в него, сколько бы у него ни было телохранителей, – сказала она.

Чэнь Цзялуо смотрел, как воины окунают свое оружие в котелок с кипящим ядом на плите, думая о том, что нынешнего императора родила его собственная мать. Но потом он вспомнил о его жестокости и коварстве, и ярость вспыхнула в его сердце с новой силой. Он вытащил свой кинжал и на мгновение опустил его в котел с ядом.

Герои сытно поели, а затем стали ждать начала операции. Около четырех часов прибыл Бай Чжэнь в сопровождении четырех телохранителей. Члены Ордена облачились в парадные одежды и поехали к храму. Бай Чжэнь с облегчением заметил, что ни у кого из них при себе нет мечей.

У ворот Юнхэгуна они спешились, Бай Чжэнь провел их внутрь. В Зале Гармонии и Мира были приготовлены три стола, и охранник торжественно пригласил героев сесть. Чэнь Цзялуо сел во главе стола, а Чэнь Чжэндэ и Лу Фэйцин заняли главные места за двумя другими столами. Под статуей Будды был накрыт четвертый стол с одним большим стулом, покрытым атласом и парчой, – очевидно, местом императора. Герои стали взглядом мерить расстояния, готовясь к нападению. Блюда с едой были вынесены и расставлены на столах, гости спокойно ожидали прибытия императора. Через некоторое время снаружи послышались шаги, в зал вошли два евнуха в сопровождении высокопоставленного военного чиновника, в котором все герои сразу узнали Ли Кэсю, бывшего главнокомандующего провинцией Чжэцзян. Ли Юаньчжи схватила Юйтуна за руку и почти вскрикнула от удивления при виде своего отца. Она поинтересовалась, когда его перевели в столицу.

– Внимание, императорский указ! – крикнул один из евнухов, и Ли Кэсю, Бай Чжэнь и другие присутствующие чиновники немедленно преклонили колени. У Чэнь Цзялуо и остальных членов Ордена не было другого выхода, кроме как поступить так же. Евнух развернул свиток и объявил:

– По приказу посвященного Небом императора делается следующее заявление: «Мы проявляем великодушие, поощряя таланты, точно так же, как наши министры и простые люди стремятся к заслугам, чтобы получать награды. Чэнь Цзялуо и другие члены Ордена проявили себя и заслуживают уважения. Соответственно, я присваиваю Чэнь Цзялуо звание Успешного кандидата на экзамене на Императорскую гражданскую службу, в то время как остальным должны быть предоставлены хорошие должности в Совете вооруженных сил. В связи с этим вы приглашены на банкет в храме Юнхэгун. Банкет проведет главнокомандующий имперскими войсками в провинции Чжили, Ли Кэсю».

Евнух поднял глаза от свитка и крикнул:

– Выражайте благодарность за императорскую благосклонность!

Члены Ордена с потрясением поняли, что император обманул их и не явился на банкет. Ли Кэсю подошел к Цзялуо и склонился перед ним:

– Поздравляю, мастер Чэнь. Для вас большая честь удостоиться похвалы императора. Это действительно неожиданно.

Чэнь Цзялуо ничего не ответил такому самоуничижительному замечанию. Юаньчжи и Юйтун подошли к нему вместе.

– Отец! – тихо позвала Юаньчжи.

Командир Ли обернулся и обнаружил, что его потерянная дочь стоит рядом с ним, будто никуда и не пропадала. Он схватил ее за руку, слезы навернулись ему на глаза.

– Юаньчжи, – сказал он дрожащим голосом. – С тобой все в порядке?

Она кивнула.

– Идем, идем сядешь со мной, – добавил он и потянул ее к столику сбоку.

Два евнуха, очевидно, знатоки кунг-фу, подошли к центральному столу и встали перед Чэнь Цзялуо. Один из них сложил перед ним руки, а затем повернулся и крикнул:

– Слуги!

Вошли двое молодых мужчин, неся поднос, на котором стояли кувшин с вином и несколько кубков. Евнух наполнил два кубка, затем взял один из них в руки.

– Я пью за тебя! – сказал он Цзялуо и осушил кубок одним глотком, а затем поднял другой и протянул его Юному Главе.

Чэнь Цзялуо внимательно наблюдал за его движениями. Он заметил две маленькие дырочки на боку кувшина с вином. Евнух приложил большой палец к левому отверстию, когда наливал первую чашу, и передвинул палец, закрывая правое отверстие, когда наливал вторую чашу. Чэнь Цзялуо предположил, что внутри кувшин разделен на два отделения и что потоком вина из каждого можно управлять, закрыв определенное отверстие. Он с отвращением взглянул на евнуха и понял, что, если бы не предупреждение Касили, он выпил бы чашу до дна. Он сложил ладони в знак благодарности и поднял чашу, как будто собирался выпить из нее; на лицах евнухов появилось выражение радостного предвкушения. Но затем Цзялуо снова поставил чашу, взял кувшин с вином и налил еще одну. Эту чашу он выпил, а затем предложил свой не выпитый сосуд второму евнуху.

– Я предлагаю вам выпить вместе со мной, – сказал он.

Евнух побледнел, когда понял, что Чэнь Цзялуо разгадал его уловку. Его правая нога взметнулась вверх и выбила чашу из руки Цзялуо, другой евнух крикнул:

– Схватить их!

Несколько сотен императорских стражей появились в поле зрения со всех сторон.

– Если вы, господа, не хотите пить, то не делайте этого, – сказал Цзялуо с улыбкой.

– Его Императорское Высочество объявляет, – прокричал один из евнухов, – что орден Красного цветка остается шайкой мятежников, вынашивающей заговор против династии! Его члены должны быть немедленно схвачены и убиты.

Чэнь взмахнул рукой, и братья-близнецы подскочили к двум евнухам, парализовав каждого ударом в шею. Чэнь Цзялуо налил еще один бокал отравленного вина и рассмеялся:

– Это действительно наказание за то, что вы не пьете вино.

Члены ордена Красного цветка достали свое оружие из-под мантий, даос Ву Чэнь бросился к двери, остальные последовали за ним, на ходу убивая охранников. Ли Кэсю взял дочь за руку и крикнул:

– Держись рядом!

Он и Бай Чжэнь отдали приказ стражникам перехватить их, а сам Ли Кэсю держал дочь, чтобы она не пострадала в суматохе. Увидев это, Юй Юйтун тяжело вздохнул и подумал: «Мы с ее отцом в ссоре, и она, в конце концов, не моя супруга!»

Почувствовав беду, он взмахнул флейтой и бросился вдогонку за своими братьями. Командир Ли потащил девушку за собой, направляя все свои силы, чтобы остановить мятежников, но Юаньчжи вырвалась и убежала с криком:

– Береги себя, отец!

Ли Кэсю мгновение смотрел ей вслед, затем начал настойчиво звать:

– Юаньчжи, вернись!

Но она уже покинула зал и присоединилась к Юйтуну, который яростно сражался с пятью или шестью стражниками во дворе снаружи. Ли Юаньчжи крикнула:

– Брат, я иду!

Юй Юйтун обрадовался, услышав это, и воспрянул духом: он взмахнул флейтой и стремительно атаковал, а Ли Юаньчжи вышла вперед с украденным мечом, чтобы помочь отбиваться от стражников. Затем они взялись за руки и кинулись за Ло Бин наружу. В храме уже поднимались яркие языки пламени, шум битвы был оглушительным. Убегая, Чэнь Цзялуо с удивлением заметил нескольких десятков монахов-лам[42], сражающихся с группой маньчжурских солдат в горящем Зале Гармонии и Мира. Монахи не могли долго сдерживать их атаки, неожиданно Бай Чжэнь подвел часть императорской гвардии и помог им загнать маньчжурское войско в зал, где уже вовсю бушевал пожар. Двери за ними закрылись. Чэнь Цзялуо не знал о вражде между императором и вдовствующей императрицей; ему это показалось крайне странным, но он не упустил возможности и поспешно приказал своим воинам перебраться через стену и покинуть храм.

Хотя Ли Кэсю и Бай Чжэнь получили тайный приказ императора уничтожить орден Красного цветка и маньчжурских солдат императрицы в Зале Гармонии и Мира, один из них помнил о своей дочери, а другой – о спасительной милости Чэнь Цзялуо. Они не стали преследовать Орден, расправившись только с солдатами императрицы: за короткое время все они были сожжены заживо, а указ Юнчжэна превратился в пепел.

Глава 9. Бесценная кровь патриота навсегда погребена под землей

空餘碧血葬佳城

Как только члены Ордена оказались за стенами монастыря, у них невольно перехватило дыхание: впереди выстроилась длинные шеренги маньчжурских войск, вооруженных луками и мечами. Площадь была ярко освещена огнем пылающего здания.

«Он все тщательно продумал, побоялся, что ядом нас не убить», – подумал Чэнь Цзялуо. Даос Ву Чэнь и Чэнь Чжэндэ ворвались в ряды маньчжуров, убивая всех подряд. Стрелы летели, как саранча, со всех сторон, поражая воинов.

– Вперед! – крикнула Хуо Цинтун.

Герои сражались яростно, словно демоны. Ву Чэнь заметил, что семь или восемь императорских гвардейцев напали на Чжан Цзиня, и подскочил, чтобы помочь ему. Троим из них он перерезал шею, остальные взвыли и отступили. Внезапно Чжан Цзинь замахнулся на него дубиной, тот был ошеломлен. Чжан Цзинь зарычал и закричал:

– Я не хочу больше жить!

Он размахивал своей дубиной, скалясь волчьими зубами. Ву Чэнь закричал:

– Десятый брат, Десятый брат, это я! Что с тобой?

Чжан Цзинь посмотрел на него снизу вверх и уронил оружие.

– Второй брат, мне конец, – сказал он.

В свете огня Ву Чэнь увидел, что Чжан Цзинь был покрыт кровавыми ранами. Имея только одну руку, даос не мог поддерживать его.

– Ложись ко мне на спину и крепко держись, – сказал он, стиснув зубы.

Ву Чэнь присел на корточки, Чжан Цзинь обнял его за шею. Он почувствовал, как теплая кровь хлынула из ран горбуна, но встал и снова бросился в атаку с поднятым мечом. Вдруг он увидел, как тела солдат один за другим подбрасывают в воздух: Вэнь Тайлай, Ло Бин, Юй Юйтун и Ли Юаньчжи сражались с императорской гвардией. Ву Чэнь крикнул:

– Где остальные, ученый Юй?

– Я их не вижу, пойдем поищем!

Он увидел, что Чжан Цзинь был сильно ранен, и надеялся, что остальные живы. Вэнь Тайлай прорубил кровавый путь через цинскую армию, и все четверо бросились за ним. Ву Чэнь подбежал к Вэнь Тайлаю и спросил:

– Как ситуация обстоит у городских ворот?

– Там вроде никого. Я не уверен, бежим!

Он шел напролом, никто в цинской армии не мог избежать его меча. Вдруг Ли Юаньчжи крикнула:

– Юный Глава!

Чэнь Цзялуо метался сквозь пламя, похоже, кого-то искал. Лу Фэйцин показался с запада:

– Отступайте обратно к стенам монастыря! Юный Глава, веди нас!

Он взмахнул своим длинным мечом и направился искать Хуо Цинтун. Чэнь Цзялуо видел, что дела идут плохо, и приказал всем вернуться, чтобы перегруппироваться.

– Хорошо, Десятый брат, слезай, – сказал даос Ву Чэнь, когда они дошли до относительно безопасного места.

Но Чжан Цзинь не двигался. Ло Бин подошла помочь ему, но почувствовала, что его тело одеревенело, а дыхание прекратилось. Она бросилась на его труп и зарыдала.

Их постепенно окружала цинская армия, Лу Фэйцин и Хуо Цинтун присоединились к товарищам. Братья Чанг схватили копья и бросились в атаку. Лицо Хуо Цинтун было бледным, а ее желтые одежды испачканы кровью. Чэнь Цзялуо крикнул:

– В атаку! Не разделяемся на этот раз, действуем сообща.

Как только он закончил говорить, из монастыря полетели стрелы. Люди Ли Кэсю и Бай Чжэня перебили всех воинов в Зале Гармонии и Мира и теперь окружили их. Орден Красного цветка оказался в еще более опасном положении, на них наступали с двух сторон. Маньчжурские войска двинулись в атаку, но неожиданно их ряды расступились, пропуская несколько десятков воинов, чьи желтые одежды светились в свете пылающего монастыря. Возглавлял их Чжоу Чжунъин, его длинная белая борода танцевала и тряслась.

– Идите за мной, все вы! – крикнул он членам Ордена.

Вэнь Тайлай подхватил тело Чжан Цзиня и бросился бежать вместе с остальными. Члены Ордена убили уже много людей, но, куда бы они ни кинулись, вражеские солдаты неотступно следовали за ними. Хуо Цинтун подняла голову и увидела более десяти человек в красных шапках, стоящих наверху башни. Этот головной убор означал, что эти люди принадлежат к высшему сословию. Она обратилась к Чэнь Цзялуо:

– Пора погасить эти красные фонарики!

Услышав это, Чжао Баньшань подобрал с земли лук и несколько стрел, и с грохотом четыре красные точки опустились вниз. Члены Ордена зааплодировали ему, а цинские солдаты в замешательстве застыли.

– Среди людей на башне должен быть командующий, – сказала Хуо Цинтун.

Все помнили ее грамотную стратегию в сражении между мусульманами и цинской армией, тогда ей удалось уничтожить более сорока тысяч лучших воинов Чжао Вэя. Ву Чэнь крикнул:

– Четвертый брат, Пятый брат, Шестой брат, вперед!

Вэнь Тайлай и близнецы Чанг бросились за ним. Они быстро достигли подножия башни и вскочили на балкон как раз в тот момент, когда несколько десятков стражников двинулись им навстречу. Эти люди были очень хорошими мастерами боевых искусств, братьям Чанг было не так-то просто одолеть их. Ву Чэнь и Вэнь Тайлай тоже сражались в количественно неравном бою, то нападая, то отступая – сражение было ожесточенным. Вэнь Тайлаю, однако, удалось увернуться от них, он бросился прямо на одного из чиновников, стоявшего в углу. Разглядев его лицо при свете огня, он воскликнул:

– Юный Глава!

Мужчина был почти точной копией Чэнь Цзялуо. Тайлай вспомнил, как его жена рассказывала ему о сходстве подопечного Цяньлуна, Фу Кангана, и Чэнь Цзялуо. «Должно быть, это и есть Фу Канган», – решил он. Так оно и было, перед ним стоял командующий пекинским гарнизоном. Вэнь Тайлай увернулся от мечей двух телохранителей, даос Ву Чэнь бросился на Кангана. Внизу маньчжурские войска прекратили атаку и стояли, наблюдая за разворачивающимся зрелищем. Фу Канган не владел навыками боевых искусств и съежился от страха, когда Тайлай поднял его в воздух. По рядам маньчжурских войск пробежала волна тревоги. К этому времени близнецы убили последнего охранника на балконе башни и подбежали к Тайлаю. Фу Канган поднял свой командный флажок и закричал:

– Всем оставаться на местах и продолжать сражение! Охрана!

Трое телохранителей храбро бросились вперед, но даос приставил кончик своего меча к горлу Кангана и улыбнулся:

– Давайте, – сказал он. – Не стесняйтесь.

Телохранители заколебались, переглянулись между собой, а затем отступили. Вэнь Тайлай сжал руку Фу Кангана, и тот закричал от боли.

– Отступите! – крикнул он. – Всем вернуться на позиции!

Маньчжурские войска не посмели ослушаться и немедленно построились на некотором расстоянии. Чэнь Цзялуо собрал оставшихся членов Ордена и шаолиньских монахов на балконе башни. Он подсчитал потери и обнаружил, что, кроме погибшего Чжан Цзиня, восемь или девять воинов были ранены, один из них серьезно. Пожар не прекращался, огонь отбрасывал свет на все происходящее. Они увидели, как Мэн Цзяньсюн и Сюй Тяньхун помогали Чжоу Ци взобраться на крышу. Ее волосы были растрепаны, а лицо белое, словно лист бумаги. Чжоу Чжунъин выругался:

– Почему ты тоже здесь? Совсем не заботишься о себе!

– Мне нужен мой ребенок, мой ребенок, верните мне моего ребенка! – причитала девушка.

Видя, что она не в своем уме, в спешке Чэнь Цзялуо не мог расспросить о подробностях. Он отдал приказ:

– Мы должны атаковать дворец и убить императора, чтобы отомстить за Десятого брата!

Орден взревел, шаолиньские монахи присоединились к ним.

– Император уничтожил храм Шаолинь. Сегодня действие заповеди «не убей» теряет свою силу, – сказал глава Дхармы монастыря Тянь Цзин.

– Что? – спросил потрясенный Цзялуо. – Великий храм разрушен?

– Да, он был сожжен дотла. Брат Тяньхун погиб, защищая его.

Новость усилила гнев Чэнь Цзялуо. С командиром Фу Канганом в качестве заложника члены Ордена прошли сквозь ряды имперской гвардии, окружившей храм Юнхэгун. Миновав последнюю шеренгу солдат, они увидели Синь Яна и других членов Ордена, стоящих поодаль с несколькими дюжинами лошадей. Они подбежали, вскочили на коней и с воинствующим криком помчались к Запретному дворцу Цяньлуна. Сюй Тяньхун оказался рядом с Чэнь Цзялуо и крикнул:

– Как произошло, Юный Глава, что вы оказались в западне?

– Девятый брат отправился с некоторыми другими к воротам, чтобы дождаться нас, цинская армия появилась неожиданно. А что ты и монахи здесь делаете?

– Эти маньчжурские дьяволы! – ответил Тяньхун, его голос был полон ненависти. – Они пришли однажды ночью и начали грабить монастырь. Мастер Тяньхун не хотел оставлять священное место и умер там, защищая его. Они даже похитили моего сына!

Чэнь Цзялуо хотел поздравить Тяньхуна с рождением сына, но все же решил промолчать.

– С тех пор мы ищем ответственных за это офицеров, и погоня привела нас в Пекин. Здесь мы узнали, что вы отправились в храм Юнхэгун.

К этому времени они прибыли в Запретный город, а императорские гвардейцы следовали сзади, не осмеливаясь атаковать. Сюй Тяньхун обратился к Орлам Тянь-Шаня:

– Если император пронюхает об этом и спрячется где-нибудь в недрах дворца, мы никогда его не найдем. Не могли бы вы двое аккуратно разузнать обстановку?

Двое стариков были рады внести свой вклад и немедленно согласились. Сюй Тяньхун достал из сумки четыре сигнальные ракеты и отдал их Чэнь Чжэндэ.

– Когда увидишь императора, убей его, если сможешь, но, если его слишком тщательно охраняют, подай нам сигнал, – сказал он.

Орлы перепрыгнули через дворцовую стену, быстро пробежали внутренний двор, а затем вскочили на крышу. Под ними простирались тяжелые дворцовые ворота, бесконечные внутренние дворы и павильоны. Как они вообще могли надеяться найти императора в таком месте?

– Давай схватим евнуха и допросим его, – сказала Гуань Минмэй.

– Хорошая идея! – ответил ее муж.

Они вдвоем спрыгнули на землю и спрятались за темным углом. Через некоторое время они услышали приближающиеся шаги, две фигуры быстро прошли мимо.

– Худой знает кунг-фу, – прошептал Черный Орел.

– Давай проследим за ними, – ответила Гуань Минмэй.

Орлы молча следовали за двумя мужчинами, один был очень худ, другой толстый и гораздо медленнее передвигался. Худому человеку приходилось постоянно останавливаться, чтобы подождать, пока товарищ догонит его, и в какой-то момент он сказал:

– Быстрее! Быстрее! Мы должны доложить императору как можно скорее.

Орлы были вне себя от радости, когда услышали это. Они прошли через дверные проемы и внутренние дворы и наконец оказались перед башней Баоюэ.

– Ты подожди здесь, – сказал худой и исчез наверху, оставив толстяка стоять в одиночестве у входной двери.

Орлы подкрались к башне и взобрались на крышу. Затем, зацепившись ногами за карниз, они свесились с балкона, пахнущего свежей краской и цветами, и увидели ряд окон, в одном из которых горел слабый огонек свечи. Они проскользнули на балкон как раз в тот момент, когда мимо них промелькнула тень и занавесила бумагой окно. Гуань Минмэй смочила палец слюной и осторожно проделала в бумаге отверстие, а затем заглянула внутрь и увидела Цяньлуна, сидящего в кресле с веером в руке, и худощавого мужчину, стоящего перед ним на коленях: это был Бай Чжэнь.

– Зал Гармонии и Мира в храме Юнхэгун сожжен дотла, ни один из солдат императрицы не спасся, – сказал он.

– Превосходно! – воскликнул Цяньлун, очень довольный.

– Но ваш верный слуга заслуживает смерти. Бандиты из ордена Красного цветка сбежали, я не смог их поймать.

– Что?

– Они поняли, что мы хотим отравить их вином, и сбежали, пока я разбирался с солдатами.

Цяньлун хмыкнул и опустил голову, глубоко задумавшись. Черный Орел указал на Бай Чжэня и императора, давая понять жене, что он нападет на Бай Чжэня, пока она будет убивать Цяньлуна. Они уже собирались ворваться в комнату, но вдруг Бай Чжэнь дважды хлопнул в ладоши, и двенадцать телохранителей бесшумно выскользнули из-за шкафов и ширм, у каждого из них в руке был меч. Орлы знали, что им не справиться с таким количеством опытных бойцов, и запустили сигнальный огонь. Бай Чжэнь что-то прошептал одному из телохранителей, тот спустился вниз и привел толстого мужчину, одетого в желтое одеяние монаха-ламы. Он энергично поклонился императору.

– Ты хорошо поработал, – сказал Цяньлун. – Ты уверен, что не оставил никаких следов?

– Все было сделано в соответствии с пожеланиями Вашего Высочества. От Зала Гармонии и Мира и того, что в нем было, ничего не осталось.

– Хорошо, хорошо, хорошо! Бай Чжэнь, я обещал, что он станет Живым Буддой. Иди и позаботься об этом.

– Ваше Высочество, – ответил Бай Чжэнь с поклоном.

Лама снова поклонился. Когда они выходили из павильона, Бай Чжэнь преградил ему дорогу рукой:

– Выкажи свою благодарность Его Высочеству, монах, – сказал он.

Ху Инькэ удивленно посмотрел на него, но, не желая ослушаться императорского телохранителя, снова опустился на колени и поклонился. Но вдруг он почувствовал ледяной холод на своей шее, вздрогнул и дрожащим голосом произнес:

– Что… что происходит?

Бай Чжэнь холодно рассмеялся.

– Император позволил тебе стать Живым Буддой, и я милостливо отправляю тебя на Небеса, где ты сможешь им стать.

Он взмахнул рукой, и клинок сделал свое дело. Два евнуха принесли ковер, завернули в него тело монаха и унесли. Внезапно Бай Чжэнь услышал крики вдалеке и выглянул в окно.

– Снаружи бандиты наводят беспорядки, Ваше Высочество, – сказал он. – Пожалуйста, пройдите во внутренний дворец.

Цяньлун видел бойцов ордена Красного цветка в действии в Ханчжоу и знал, что его телохранители им не ровня, поэтому, не задавая дальнейших вопросов Бай Чжэню, он встал. Как раз в этот момент Черный Орел выпустил сигнальную ракету, и со свистом она прочертила дорожку белого света в ночном небе.

– Ну куда же ты убегаешь? – взревел он, врываясь в комнату через окно. – Мы долго ждали этого!

Телохранители вокруг императора мгновение удивленно смотрели на краснолицего старика и седовласую старуху, которые внезапно появились перед ними, а затем бросились на незваных гостей. Бай Чжэнь перекинул Цяньлуна через спину и в сопровождении четырех телохранителей, прикрывавших спереди и сзади, побежал к лестнице. Но Гуань Минмэй отбросила телохранителей назад пригоршней метательных снарядов и бросилась на Цяньлуна со своим мечом. Бай Чжэнь в испуге отскочил назад. Тем временем Чэнь Чжэндэ сражался с тремя охранниками одновременно. Бай Чжэнь свистнул, и четверо других охранников присоединились к ним, окружив Черного Орла. Но он отчаянно сражался и некоторое время держал всех семерых на расстоянии, пока один из охранников не ударил кнутом по его правой руке. Чэнь Чжэндэ пронзила сильная боль, он переложил меч в левую руку и заставил телохранителей отступить.

Увидев, что ее муж ранен, Гуань Минмэй подбежала, чтобы помочь, и они вдвоем отступили на второй этаж башни. Чэнь Чжэндэ знал, что они не смогут долго сдерживать такое количество первоклассных бойцов, поэтому проскользнул к окну и выпустил еще одну сигнальную ракету. Он и его жена заблокировали лестницу, отступая на шаг, давление было слишком велико. К счастью, лестница была узкой, и максимум три или четыре телохранителя могли атаковать одновременно. И все же сражаться с противником, имеющим численное преимущество, было очень утомительно.

Бай Чжэнь видел, что дела идут плохо.

– Брат Ма, – сказал он одному из телохранителей, – посади Его Высочество себе на спину.

Этим человеком был Ма Цзинся, который был захвачен орденом Красного цветка в Ханчжоу. Телохранитель присел на корточки, император забрался на него. Бай Чжэнь издал крик и бросился на Чэнь Чжэндэ. Двое начали драться, Орел проклинал свою удачу: чем дольше он сражался, тем сильнее была боль в его правой руке. Бай Чжэнь был сильным противником, кроме того, его поддерживали пятеро телохранителей. Ладони Бай Чжэня ныряли и взлетали, каждое движение было точным и смертоносным, и Чэнь Чжэндэ, полностью поглощенный отражением его ударов, оказался не готов к хладнокровной атаке сзади. Один из телохранителей глубоко вонзил меч в спину Черного Орла. Чжэндэ мгновенно понял, что умрет. Он со всей силы отвел локоть назад и размозжил череп нападавшему, затем с оглушительным ревом поднял свой меч и с силой швырнул его через всю комнату в Цяньлуна. Ма Цзинся, который нес императора, увидел летящий к ним клинок и, не имея времени увернуться, поднял руку, чтобы остановить его. Но это был бросок человека на грани смерти, в душе которого клокотала ярость, меч отсек половину его руки и пронзил грудь. Черный Орел был доволен, предполагая, что меч, должно быть, попал в Цяньлуна. Обмен его собственной жизни на жизнь императора заставил смерть казаться стоящей. Гуань Минмэй подбежала к мужу, пока Бай Чжэнь поспешно поднимал Цяньлуна с пола.

– Ваше Высочество, с вами все в порядке? – спросил он.

Цяньлун был напуган до полусмерти, но изо всех сил старался держать себя в руках.

– По крайней мере, я был хорошо подготовлен, – ответил он с улыбкой.

Бай Чжэнь увидел кончик меча Чжэндэ, торчащий на шесть дюймов из спины Ма Цзинся, и прореху на платье Цяньлуна. Он с благоговением удивлялся, как император избежал ранения.

– Вашему Высочеству очень повезло, – сказал он. – Воистину, сын неба находится под защитой сотни богов.

Он не знал, что Цяньлун так боялся покушения в результате своего решения разорвать договор с орденом Красного цветка, что решил постоянно носить металлический жилет. Именно это спасло ему жизнь. Бай Чжэнь огляделся и увидел, что ступени больше никто не преграждает. Он взвалил Цяньлуна на спину, телохранители окружили его, и все они побежали вниз по лестнице. Но как раз в тот момент, когда они собирались пройти через главный вход, Цяньлун издал тревожный крик и вырвался из рук Бай Чжэня: в дверном проеме стоял Чэнь Цзялуо. Позади него, танцуя в свете огня и сверкая мечами, были несколько дюжин бойцов кунг-фу. Император развернулся и побежал обратно вверх по лестнице. Телохранители роились за ним, как пчелы, члены Ордена следовали за ними по пятам. Двое стражников, которые были немного медленнее остальных, были перехвачены братьями Чанг и мгновенно убиты. Чэнь Цзялуо и остальные с боем прокладывали себе путь; торжествующе крича, герои бежали вверх по лестнице. Чэнь Цзялуо поручил своим людям следить за всеми входами и выходами. Даос Ву Чэнь стоял с мечом наготове у начала лестничного прохода на третьем этаже, братья-близнецы охраняли нижнюю часть лестницы. Будда Чжао и трое шаолиньских монахов заняли позиции у окон. Хуо Цинтун увидела, как ее учитель, Гуань Минмэй, склонилась над своим мужем, кровь хлестала из глубокой раны на его спине. Она подошла к Лу Фэйцину и попросила немного мази. Чэнь Чжэндэ горько улыбнулся и покачал головой.

– Мне жаль, – сказал он Гуань Минмэй. – Из-за меня ты была несчастна все эти годы. Когда ты вернешься в мусульманские районы, должна выйти замуж… выйти замуж за брата Юаня… тогда моя душа найдет покой в загробном мире. Брат Лу, ты должен сделать мне одолжение и проследить, чтобы это счастливое событие произошло…

Брови Гуань Минмэй возмущенно взлетели вверх.

– Ты хочешь сказать, – требовательно спросила она, – что ты не знаешь, что я чувствовала к тебе в последние несколько месяцев?

Лу Фэйцин думал сказать, что сейчас было бы лучше сказать несколько утешительных слов умирающему мужу, а не затевать очередную ссору, но тут женщина вскочила на ноги и крикнула:

– Хорошо, я успокою твою душу!

Она подняла меч и решительно провела им по своему горлу. Лу Фэйцин и Хуо Цинтун стояли рядом, но не успели спасти ее. Чэнь Чжэндэ испустил горестный вопль, но он резко оборвался: Черный Орел тоже умер. Хуо Цинтун склонилась над их трупами и безудержно зарыдала.

В это время Чэнь Цзялуо уже направил свой кинжал на Цяньлуна:

– Хорошо, я могу забыть о договоренности, которую мы заключили в пагоде Шести Гармоний, но я не могу простить тебе нарушение клятвы, данной на озере в Хайнине, – никогда не причинять друг другу вреда. Ты попытался отравить меня вином! Что ты хочешь на это сказать?

Он шагнул вперед и направил сверкнувшее холодом лезвие кинжала прямо в сердце императора.

– Ты решил связать свою судьбу с варварами! Ты жестоко угнетал простых людей. Ты – враг всех хороших людей, живущих под небесами, – объявил Чэнь официальным тоном. – Наши братские узы разорваны навсегда. Сегодня я выпью твою кровь, чтобы отомстить за всех тех, кто был убит тобой.

Лицо Цяньлуна смертельно побледнело, и все его тело задрожало от ужаса. Тянь Цзин шагнул вперед.

– В храме Шаолинь мы вели простую жизнь, – прокричал он. – У нас не было конфликтов с внешним миром. Зачем ты посылал своих злых приспешников сжечь наш храм дотла? Сегодня я пренебрегу священной клятвой, чтобы убить тебя!

Тянь Цзин держал меч в правой руке и решительно направился в сторону императора. Чэн Хуан, попытавшийся защитить своего правителя, не смог противостоять монаху и вскоре упал замертво: наотмашь Тянь Цзин отрубил ему полголовы мечом. Затем, пару раз взмахнув рукой, Тянь Цзин разрубил второго охранника на три части. Когда другие стражники увидели, насколько старый монах силен, никто не осмелился выйти против него. В этот момент у Бай Чжэня не осталось другого выбора, кроме как выйти самому на защиту императора:

– А теперь смотрите, как я преподам старому мастеру пару уроков.

Тянь Цзин фыркнул, и когда он уже собирался сделать шаг, Чэнь Цзялуо сказал:

– Брат, подожди, дай возможность младшему разобраться с ним.

Тянь Цзин утвердительно кивнул головой. Чэнь Цзялуо поднял руку, и Бай Чжэнь вздрогнул, подумав, что это атака, но тут ладонь Цзялуо внезапно повернулась, и он ударил его по плечу. Бай Чжэнь был ошеломлен, подумав: «Когда я сражался с ним в Ханчжоу, мы были на равных. Как его навыки улучшились менее чем за год?» Чэнь Цзялуо снова ударил его двумя ладонями. Бай Чжэнь увернулся и, отпрыгнув на шаг, крикнул:

– Стой!

Цяньлун вдруг сказал:

– Конечно, это же твой спасатель! Зачем же снова драться?

Бай Чжэнь знал, что император уже с подозрением относится к нему, поэтому он взял нож у охранника и сказал:

– Мастер Чэнь, я вам не враг.

– Я уважаю тебя как воина. Если ты больше не служишь императору, уходи прямо сейчас!

Чжао Баньшань охранял выход и, услышав эти слова, отошел в сторону. Бай Чжэнь грустно улыбнулся и сказал:

– Спасибо вам обоим за вашу доброту. Если я не могу защитить императора, это предательство; если я не отплачу милосердием за спасение своей жизни, это подло; если ты предатель и подлец, что ты за человек и зачем тебе жить?

Он поднял свой меч и с силой взмахнул им, направив лезвие в свою шею. Его голова взлетела вверх и с громким звуком упала на землю. Чэнь Цзялуо подошел к Хуо Цинтун, вложил кинжал в ее руку и сказал:

– Твои отец и мать, братья и сестры, два мастера и бесчисленное множество людей твоего племени – все умерли от рук этого человека. Убей его собственными руками!

Хуо Цинтун взяла кинжал и пошла к Цяньлуну.

Руи Далинь двинулся, чтобы остановить ее, но Вэнь Тайлай не позволил ему. Несколькими стремительными ударами он сломал ему все ребра и позвоночник, охранник, словно бесформенная масса, упал на пол. В тот же день ранее он и семеро других охранников напали на Вэнь Тайлая, в результате чего он был серьезно ранен, это была месть. Снаружи вдруг донесся гул голосов. Чжао Баньшань выглянул и увидел море факелов и толпу людей, около четырех тысяч, состоящих из императорской армии, стражников, евнухов и прочих, пришедших на помощь императору.

– Император здесь, – крикнул Вэнь Тайлай. – Если кто-нибудь посмеет приблизиться, я немедленно убью его.

Его голос был подобен грому, толпа тут же утихла. Сюй Тяньхун и Синь Ян сбросили вниз трупы Бай Чжэня, Руи Далиня, Ма Цзинся, Чэн Хуана и других. Видя, что все мастера убиты, солдаты не смели пошевелиться, опасаясь причинить вред императору. Члены Ордена тоже замолчали, пристально наблюдая за сияющим клинком в руке Хуо Цинтун. Шаг за шагом она приближалась к Цяньлуну.

Внезапно в комнате возникла фигура человека, выпрыгнувшего из-за занавески, он бросился закрывать собой Цяньлуна. Хуо Цинтун оторопела и остановилась. Этот человек был старым цинским солдатом с седой бородой, в руке он держал младенца. Улыбнувшись, он поднял белого пухлого малыша, который сосал свои пальцы.

– Верните моего ребенка! – крикнула Чжоу Ци и бросилась вперед.

– Вперед! Если вам нужен мертвый ребенок, идите и заберите его у меня.

Чжоу Ци остановилась как вкопанная и ошеломленно уставилась на него. Старик по имени Фан Юдэ был бывшим губернатором провинции Аньхой, командиром войск, посланных Цяньлуном для разрушения храма Шаолинь. Он знал о желании императора избавиться от ордена Красного цветка, и во время ночной атаки его люди схватили маленького сына Чжоу Ци. Фан Юдэ решил, что это отличное достижение, и отправился в Пекин на аудиенцию к императору.

В тот вечер Цяньлун тщательно допрашивал его, желая убедиться наверняка, что в храме Шаолинь не осталось никаких следов. Когда они поднялись наверх, прибыли Чэнь Цзялуо и другие. Фан Юдэ спрятался за занавеску, но, когда увидел возможность получить еще больше почестей, решил ею воспользоваться.

– Все вы покидаете дворец, и я возвращаю вам ребенка, – сказал Фан Юдэ.

– Ты дьявол, лжец! – закричала Хуо Цинтун. – Это просто ловушка! – у нее вырвалась пара ругательных слов на ее родном языке, Фан Юдэ непонимающе посмотрел на нее.

Герои думали, что наконец-то император в их руках и никто не сможет их остановить. Но один лишь человек, явно не владеющий боевыми искусствами, держащий на руках младенца, обезоружил самых сильных мастеров. Все смотрели на Чэнь Цзялуо, ожидая его решения. Он смотрел на Хуо Цинтун и думал о том, как из-за этого подлого императора Касили покончила с собой. Как смерть всей ее семьи могла остаться неотомщенной? Оглянувшись, он увидел трупы Орлов Тянь-Шаня. Затем он взглянул в лицо Сюй Тяньхуна, полного страха за своего сына, и оглянулся на ребенка в руках старика. Ему было всего два месяца, он сладко сопел, держась маленькими пальчиками за сухую руку, обхватывающую его шею. Чэнь Цзялуо посмотрел на остальных: глаза Тянь Цзиня излучали сострадание, Лу Фэйцин вздыхал, а белая борода господина Чжоу затряслась от волнения. Чжоу Ци стояла с широко открытыми глазами, на ее лице застыл ужас. Цзялуо помнил, что последний сын Чжоу Чжунъина умер отчасти из-за ордена Красного цветка и что этот младенец был единственным живым наследником и надеждой их рода. Но если они не убьют императора сегодня, думал он, вряд ли у них когда-нибудь появится еще одна возможность отомстить. Он размышлял про себя, когда услышал безумный крик Чжоу Ци, – она собиралась снова броситься вперед, но ее сдерживали Ло Бин и Ли Юаньчжи, которые только что отчаянно сражались. Остальные воины, всегда запросто убивавшие людей, сосредоточенно застыли на месте с выражением нетерпения на лицах. Чжао Баньшань держал в руке спрятанное оружие; если бы он выстрелил, это определенно убило бы Фан Юдэ, но ребенок был слишком хрупок, если Фан Юдэ задушит его до смерти, то… Хотя у них были десятки орудий, никто не осмеливался их применить.

Хуо Цинтун повернулась и вернула кинжал Чэнь Цзялуо. Он кивнул в знак благодарности.

– Хорошо, – сказал он. – Мы не причиним вреда императору. Отдайте ребенка мне.

Сказав это, он убрал меч в ножны и протянул руки.

– А! Кто тебе поверит? – мрачно ответил Фан Юдэ. – Я верну ребенка только после того, как вы покинете Запретный город.

Чэнь Цзялуо был в ярости.

– Мы, члены ордена Красного цветка, держим свое слово, – твердо сказал он. – Зачем нам обманывать старого ублюдка вроде тебя?

– Вот почему я тебе не верю.

– Хорошо. Тогда ты покинешь Запретный город вместе с нами.

Фан Юдэ заколебался. Как только Цяньлун услышал слова Цзялуо, он был вне себя от счастья, ему было все равно, что случится с Юдэ.

– Иди с ними, – сказал он. – Сегодня ты храбро исполнял свой долг. Страна этого, конечно же, не забудет.

Фан Юдэ вздрогнул, услышав тон императора, и понял, что он говорил о посмертном почитании. Но все, что он мог сказать, было:

– Спасибо, Ваше Высочество, за вашу благосклонность. – Сказав это, он повернулся к Чэнь Цзялуо: – Если я покину это место с вами, какие у меня шансы остаться в живых?

Он хотел, чтобы Чэнь Цзялуо пообещал пощадить его.

– Ты уже натворил достаточно зла. Тебя давно следует отправить в ад.

Цяньлун, обеспокоенный, что Фан Юдэ вот-вот передумает, приказал:

– Сейчас же иди с ними!

– Но я боюсь, что, как только я уйду, они попытаются навредить Вашему Высочеству.

– Так что ты предлагаешь? – раздраженно спросил Чэнь.

– Позвольте Его Императорскому Высочеству уйти первым, а затем я выведу вас из Запретного города.

Чэнь Цзялуо окончательно понял, что им придется отпустить его.

– Хорошо, – сказал он Цяньлуну, – уходи.

Цяньлун уже не заботился о своем императорском достоинстве: он побежал к двери так быстро, как только могли нести его ноги. Внезапно Чэнь Цзялуо протянул правую руку и схватил его, когда тот бежал мимо, и ударил его по щекам левой рукой четыре раза, резко и громко. Щеки Цяньлуна сразу же начали опухать. Все были застигнуты врасплох, и наступило короткое молчание, прежде чем они начали выкрикивать свое одобрение.

– Ты все еще помнишь ту подлую клятву, которую дал? – спросил Чэнь Цзялуо, но Цяньлун не осмелился ответить.

Презрительно взмахнув рукой, Юный Глава отпустил его, и Цяньлун, спотыкаясь, вышел из комнаты на лестницу.

– Отдай ребенка! – приказал Чэнь Цзялуо.

Чжао Баньшань держал свои ядовитые дротики наготове и смотрел в окно, ожидая подходящего момента. Как только Цзялуо заберет ребенка, а Цяньлун появится внизу, он запустит несколько десятков дротиков в тело императора.

Фан Юдэ тем временем лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь придумать для себя какой-нибудь выход.

– Я хочу увидеть своими глазами, что Его Высочество вне опасности, прежде чем отдам ребенка, – сказал он, медленно шаркая к ближайшему окну.

– Ты подлец! Ты уже покойник, – прорычал Чанг Бочжи.

Они следовали за ним, чтобы при первой же возможности нанести удар.

Цяньлун вышел из главных ворот, и телохранители, ожидавшие внизу, ринулись вперед.

– Предатель, – пробормотал Чжао Баньшань. – Ты – предатель!

Фан Юдэ увидел несколько десятков охранников внизу и решил, что лучше рискнуть, чем просто стоять и ждать смерти. Поэтому резким движением он прижал ребенка к себе и выпрыгнул в окно. Застигнутые врасплох члены Ордена вскрикнули от неожиданности. Чанг Бочжи успел схватить старика за левую ногу, а затем дернул ее изо всех сил. Тело Фан Юдэ взлетело вверх, ребенок выскользнул из его рук, и они вдвоем начали падать. Чжао Баньшань присел на корточки и пулей вылетел из окна. Его голова была направлена вниз, а ноги вверх, он протянул левую руку и схватил одну из крошечных ножек ребенка, в то же время метнув три ядовитых дротика в Фан Юдэ, попав ему прямо в голову и грудь.

Стоны и крики раздались сверху и снизу башни. Чжао Баньшань взял себя в руки, глубоко вздохнул, прижал ребенка к груди и твердо приземлился на обе ноги. Тут же он увидел, что телохранители бросились в атаку. Братья Чанг, Сюй Тяньхун, Вэнь Тайлай и Чжоу Чжунъин спрыгнули следом и окружили Чжао Баньшаня. Баньшань посмотрел на младенца, он брыкался и размахивал руками, радостно посмеиваясь. Очевидно, он подумал, что мгновение назад прыжок, который чуть не оборвал его жизнь, был очень забавным, и хотел повторить его снова. Чэнь Цзялуо толкнул своего заложника, командира Фу Кангана, к окну и крикнул:

– Ты хочешь, чтобы он остался в живых?

Цяньлун, вновь под защитой своих телохранителей, увидел Фу Кангана в свете огня.

– Стойте! Всем прекратить! – крикнул он.

Стражники застыли и стали ждать его указаний. Фу Канган на самом деле был внебрачным сыном Цяньлуна. Первая женщина императора была женой важного министра, чью красивую жену Цяньлун заметил, когда однажды вечером она пришла во дворец, чтобы засвидетельствовать свое почтение вдовствующей императрице. У них долго были внебрачные отношения, что привело к рождению Фу Кангана. У Цяньлуна было много внебрачных сыновей, но по какой-то необъяснимой причине он любил этого незаконнорожденного больше всех остальных. Таким образом, сильное внешнее сходство между Фу Канганом и Чэнь Цзялуо объяснялось тем, что они были дядей и племянником. Цзялуо ничего этого не знал, но знал, что император души не чает в Фу Кангане. Он и другие герои сопроводили своего заложника вниз. Чжоу Ци подбежала к Чжао Баньшаню и забрала у него ребенка, почти обезумев от счастья.

С одной стороны стояли воины ордена Красного цветка и шаолиньские монахи, с другой – толпа дворцовой стражи и императорских телохранителей. Командующий Ли Кэсю видел, что его армия значительно превосходит численностью врага, но он также знал, кем был для императора Фу Канган.

– Великий командующий Чэнь! – крикнул он. – Отпустите командира Фу, и мы позволим вам мирно покинуть город.

– А что скажет император? – крикнул Чэнь Цзялуо в ответ.

Щеки Цяньлуна распухли и жутко болели, как перезревшие персики. Увидев своего любимого сына в руках врага, он мог только махнуть рукой и сказать:

– Можете идти, уходите.

– Командир Фу проводит нас из города, – сказал Чэнь Цзялуо, затем посмотрел прямо на Цяньлуна и громко объявил: – Все простые люди Поднебесной были бы счастливы сжечь тебя на костре и помочиться на твои кости. Если ты проживешь еще сто лет, это будут сто лет, полные страха и томительных, бессонных ночей!

Он обратился к своим людям.

– Пойдемте, – сказал он.

Члены Ордена вытолкнули Фу Кангана вперед и направились к воротам Запретного дворца, неся с собой тела Орлов и Чжан Цзиня. Телохранители пристально смотрели им вслед, но не решались остановить.

Когда воины вышли за территорию дворца, они заметили двух скачущих за ними всадников, одним из которых был командующий Ли Кэсю.

– Великий командующий Чэнь! – позвал он, когда они приблизились. – Есть кое-что, что я хочу обсудить с тобой.

Герои остановили своих лошадей и ждали, пока Ли Кэсю и его помощник догонят их.

– Его Высочество говорит, что, если вы позволите командиру Фу благополучно вернуться, он согласится на все, – сказал Ли Кэсю.

Брови Чэнь Цзялуо удивленно взлетели вверх.

– Ха! Кто еще поверит проклятому слову, сказанному императором?

– Пожалуйста, мастер Чэнь. Я прошу вас выразить ваши пожелания, чтобы я мог передать их.

– Хорошо. Во-первых, я хочу, чтобы император восстановил храм Шаолинь за свои собственные средства, сделав золотые статуи Будды еще больше, еще величественнее. Суд и правительство никогда больше не должны беспокоить монахов и храм.

– Это легко устроить, – ответил Ли Кэсю.

– Во-вторых, император должен прекратить притеснение простых людей в мусульманских районах. Все мусульмане, взятые в плен, должны быть освобождены.

– Это тоже несложно.

– В-третьих, императору не стоит держать обид на орден Красного цветка и преследовать кого-либо из его членов, в какой провинции они бы ни находились.

Командир Ли молчал.

– Ха! – продолжил Чэнь Цзялуо. – Если бы вы действительно попытались схватить кого-нибудь из нас, как вы думаете, мы бы испугались? У вас бы это получилось? Разве мастер Вэнь не провел некоторое время в качестве гостя в вашем собственном военном штабе?

– Хорошо. Я опрометчиво соглашусь, – наконец сказал Ли Кэсю.

– Ровно через год, если все три требования будут исполнены, Фу Канган будет освобожден.

– Хорошо. Мы сделаем так, как вы скажете, – ответил командующий Ли и повернулся к пленнику: – Командующий Фу, слово Юного Главы очень ценно. Пожалуйста, не беспокойтесь. Его Высочество обязательно отдаст приказ проследить за тем, чтобы все три просьбы были выполнены. Все будет сделано как можно быстрее в надежде, что мастер Чэнь сочтет нужным отпустить вас раньше.

Фу Канган ничего не ответил.

Чэнь Цзялуо внезапно вспомнил, как они видели войска Бай Чжэня и командира Ли, которые атаковали солдат императрицы в храме Юнхэгун. Он не понимал обстоятельств инцидента, но знал, что это должно быть связано с очень темной историей. Он решил немного напугать Ли Кэсю.

– Скажи императору, что мы знаем обо всем, что случилось в храме. Если он снова предаст, это не закончится ничем хорошим.

Ли Кэсю вздрогнул от удивления и поспешно согласился.

– Командир Ли, мы прощаемся с вами, – продолжил Чэнь Цзялуо и сложил ладони. – Когда вы продвинетесь по службе и разбогатеете, позаботьтесь о том, чтобы не угнетать простых людей.

– Я бы не посмел, – сказал Ли Кэсю и поклонился в ответ.

Ли Юаньчжи и Юй Юйтун слезли с лошадей, подошли к нему и встали на колени. Ли Кэсю с грустью понял, что больше никогда не увидит свою дочь.

– Позаботься о себе, дитя, – тихо сказал он.

Он протянул руку и погладил ее по волосам, затем развернул лошадь и поскакал обратно во дворец. Ли Юаньчжи разрыдалась, Юйтун заботливо помог ей взобраться на лошадь.

Герои поскакали к городским воротам, где их ждали Ян Чэнси, Вэй Чуньхуа и остальные. Фу Канган приказал открыть их. Вдалеке прозвенел огромный колокол, отбивая четыре часа. На выезде из города воины увидели заросли тростника у городского рва, качающиеся в бледном лунном свете. Чуть дальше они наткнулись на кладбище и заметили толпу людей, плачущих и поющих мусульманскую панихиду. Чэнь Цзялуо и Хуо Цинтун направили лошадей в ту сторону.

– По ком вы скорбите? – спросили они у собравшихся.

Старый мусульманин поднял голову – лицо его было залито слезами – и сказал:

– По принцессе Касили.

– Здесь похоронена Благоухающая принцесса? – спросил Чэнь Цзялуо.

Старик указал на новую могилу, грязь на которой еще не высохла, и ответил:

– Там.

Хуо Цинтун не сдержала слез и горько заплакала.

– Мы не можем позволить, чтобы ее могила осталась здесь, – сказала она.

– Ты права, – ответил Чэнь Цзялуо. – Ей так нравился изумрудный бассейн в самом сердце Нефритовой горы! Однажды она сказала, что хотела бы остаться там навечно. Давай увезем ее останки туда.

– Да, я согласна, – ответила Цинтун, глотая слезы.

– А кто вы? – вежливо спросил старик.

– Я сестра принцессы.

– Ах! – вдруг удивленно вздохнул другой мусульманин. – Это же госпожа Хуо Цинтун!

– Давайте вместе выкопаем гроб, – сказала она.

Члены Ордена и мусульмане принялись за работу. Они быстро разрыли землю и через мгновение коснулись твердой поверхности. Один из мусульман надломил крышку, и в воздухе сразу повеяло благоухающим ароматом. Но, заглянув в гроб, они обнаружили, что он пуст. Чэнь Цзялуо взял горящий факел у одного из скорбящих и поднес его к могиле. На дне была небольшая лужица крови и кусок нефрита, который он однажды подарил ей.

– Мы привезли сюда тело принцессы и сами похоронили его, – сказали мусульмане. – С тех пор мы не покидали это место. Как такое возможно?

– Касили была так невероятно красива! Возможно, она была ангелом, спустившимся на землю, – предположила Ло Бин. – Теперь она вернулась на небеса. Не стоит расстраиваться.

Чэнь Цзялуо наклонился и поднял кусочек теплого нефрита. Внезапно он начал плакать, слезы текли по его лицу, словно капли дождя. Она была так прекрасна, так чиста. И правда, это был ангел.

Люди вздохнули и снова засыпали могилу. Когда землю разровняли, на могилу опустилась большая бабочка цвета нефрита. Цзялуо повернулся к старому мусульманину:

– Я хотел бы оставить несколько слов. Пожалуйста, попросите мастера-резчика установить на этом месте камень с выгравированной надписью.

Старик кивнул, члены Ордена вручили ему десять слитков серебра на покрытие расходов. Затем он достал из сумки письменные принадлежности и передал их Чэнь Цзялуо. Юный Глава поднял кисть и написал крупными буквами:

«Могила Благоухающей принцессы Касили».

Затем, немного подумав, добавил:

«Огромная, огромная печаль,

Безграничная, безграничная потеря.

Песнь затихла,

Луна украдена,

Посреди скорбящего города

Пролита кровь патриота.

Патриотизм иногда исчерпывается,

Кровь иногда иссякает,

Но след твоей благоухающей души не исчез!

Разве это не так?

Ты обернулась бабочкой…»

Герои долго стояли молча. Только когда начало светать, они сели на коней и отправились на запад.

Сноски

1

中府 [zhōng-fǔ] Чжун-фу – первая точка меридиана легких. Расположена на 1,6 цуня ниже точки Юнь-мэнь, на шесть цуней от средней линии груди.

2

璇玑 [xuánjī] Сюань-цзи – точка сосуда Жэнь-май, расположена посередине легких, является локальной точкой лечения болезней легких.

3

爱龙阿巴生 [àilóng ābāshēng] досл. «Любовь дракона, появись».

4

蚩尤 [chīyóu] Чи Ю – в китайской мифологии великан-колдун, вступивший в схватку с Желтым императором (Хаун-ди).

5

下山斩虎 [xiàshān zhǎn hǔ] Сяшань Джаньху – досл. «обезглавить спустившегося с гор тигра».

6

盘弓射鵰 [pángōng shè diāo] Паньгунь Шедьяо – досл. «стрельба из лука по тарелкам».

7

阴手 [yīnshǒu] «Шест темной руки» (Иньшоугунь) – важнейшая базовая форма боя с шестом в шаолиньском ушу.

8

天泉 [wúwàng] Тяньцюань – досл. «небесный родник», акупунктурная точка, расположена на 2 цуня ниже передней подмышечной складки, между длинной и короткой головками двуглавой мышцы плеча.

9

64 гексаграммы гуа (И цзин) – в китайской философии завершающая часть исходного космогенеза; следующий за этапом «восьми триграмм гуа» (ба-гуа) этап возможных комбинаторных ситуаций гексаграмм гуа из шести черт яо.

10

期门 [qī mén] Ци-мэнь – точка акупунктуры, расположена на грудной клетке.

11

环跳 [huán tiào] Хуань-Тяо – акупунктурная точка меридиана желчного пузыря.

12

鲲 [kūn] Кунь – сказочная огромная рыба (ср. русск. чудо-юдо рыба-кит).

13

庄子 [zhuāngzi] «Чжуан-цзы» – знаменитая книга притч, написанная в III в. до н. э. и названная по имени автора; один из основополагающих текстов даосизма.

14

仙鹤亮翅 [xiānhè liàng chì] Сянхэлянчши – досл. «маньчжурский журавль раскрывает крылья».

15

冲天炮 [chōngtiānpào] Чунтяньпао – досл. «шутиха, ракета».

16

Строка из «Баоцзюань о том, как Мулянь в трех воплощениях спасал мать» – рассказ о восстании Хуан Чао; Баоцзюань – жанр китайской религиозной литературы, представляющий собой пропагастические сочинения, изложенные в простонародно-повествовательной форме; Мулянь – один из десяти первых учеников Будды Шакьямуни, почитание которого было широко распространено в Китае и частично в Монголии.

17

内家拳 [nèijiāquān] Боевые искусства «внутренней семьи». То, что из поколения в поколение называли Тайцзи гун – совершенствованием по принципам Великого Предела.

18

邸 [dǐ] Ди – столичная резиденция вассального князя, знатного человека.

19

霍去病 [huò qùbìng] Хо Цюйбин (140–117 гг. до н. э.) – выдающийся генерал империи Хань, разгромивший гуннов и захвативший земли современной провинции Ганьсу.

20

玉门关 [yùmén guān] застава Юймэнь – досл. «Нефритовые врата», расположена в 80 км от города Дуньхуан, западная часть Великой Китайской стены. Основана после 121 года до н. э., через нее проходил Великий шелковый путь.

21

官话 [guānhuà] гуаньхуа – мандаринское наречие (старое название китайского общегосударственного языка).

22

阿彌陀佛 [āmítuófó] Будда Амитабха – один из пяти дхьяни-будд, будда западного направления. Будда Амитабха персонифицирует разум и дарует йогическую силу познания каждой вещи в отдельности, а также всех вещей в единстве.

23

只手擎天 [zhǐ shǒu qíngtiān] Чжишоу Цинтянь – досл. «держать небо одной рукой», метафора власти и силы.

24

醉拳 [zuìquán] Пьяный кулак – стиль кунг-фу, основанный в Китае, напоминает движения пьяного человека.

25

怪鸟搜云 [guàiniǎo sōuyún] Гуайняо Соу Юнь – досл. «диковинная птица ищет тучи».

26

支道林 [zhī dàolín] Чжи Даолинь – буддийский монах, идеолог и литератор. Выходец из служилой интеллигенции. Основоположник одного из направлений божо сюэ («учения праджня») – Цзиси цзун («школа только плоти»). Занимался разработкой приемов буддийской психотехники, привнеся в нее элементы даосской практики.

27

故宫 [gùgōng] Запретный город – самый обширный дворцовый комплекс в мире. Находится в центре Пекина, к северу от главной площади Тяньаньмынь и восточнее Озерного квартала.

28

Башня Баоюэ построена на 23-й год правления Цяньлуна (1758).

29

朝天子[cháotiānzi] Чаотяньцзы – нотная мелодия, состоящая из сорока четырех знаков, одиннадцати предложений и десяти рифм.

30

广寒宫 [guǎnghángōng] Лунный дворец (дворец Гуанхань) – в древних китайских мифах и легендах дворец, расположенный на Луне.

31

嫦娥 [chángé] Чанъэ – персонаж китайской мифологии, в даосизме почитается как богиня Луны.

32

郎世宁 [láng shìníng] Джузеппе Кастильоне (1688–1766) – итальянский монах-иезуит, миссионер и придворный художник в Китае.

33

武英殿 [wǔyīngdiàn] Зал героев – один из тронных залов императорского дворца.

34

Так называют императора в Китае.

35

仇英 [Qiú Yīng] Цю Ин (Чоу Ин) (ок. 1475 – ок. 1552) – китайский художник-самоучка, упорным трудом добившийся высоких художественных достижений и ставший признанным художником-новатором (в технике и технологии живописи).

36

天寿山 [tiānshòu shān] Тяньшоу – горы в уезде Чанпин провинции Хэбэй, в 50 км к северу от Пекина.

37

朱由校 [zhū yóuxiào] Чжу Юцзяо (1605–1627) – пятнадцатый император династии Мин (1620–1627).

38

朱聿鍵 [zhū yùjiàn] Чжу Юйцзянь (1602–1646) – четвертый китайский император династии Южная Мин (1645–1646).

39

雍和宫[yōng hé gōng] Юнхэгун – монастырь и храм школы тибетского буддизма Гелуг, располагается в северо-восточной части Пекина. Также его называют Дворцом мира и гармонии, или Ламаистским храмом.

40

活佛 [huófó] Живой Будда – считается перевоплощением покойного ламы, который когда-то был лидером или основателем главной школы тибетского буддизма.

41

班禅 [bān chán] Панчен-лама – второй по рангу лама после Далай-ламы в школе Гелуг тибетского буддизма.

42

喇嘛 [lǎma] Лама – собирательное название буддийского учителя в тибето-монгольском, в том числе российском буддизме.

Content

Цзинь Юн
Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 4

Глава 1. Бой с волками во имя любви

Глава 2. Великий мастер со смехом защищает слабых и борется с сильными

Глава 3. Великодушие красавицы и свирепость правителя

Глава 4. «Три послушания и четыре добродетели» исполняют заветное желание

Глава 5. Узнать всю правду из предсмертной записки

Глава 6. Тоска на сердце

Глава 7. Разбитые сердца в сумерках Великой стены

Глава 8. Сладкие уста, кинжал и пожар

Глава 9. Бесценная кровь патриота навсегда погребена под землей

Сноски