Карен М. Макманус

Один из нас вернулся

Роман

Моим читателям

Karen M. McManus

One of Us is Back

* * *

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Karen M. McManus, 2023

© Перевод. Л. Галушкина, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2023

* * *

Список контактов

Бронвин Рохас

Участница первоначальной Четверки из Бэйвью, сестра Мейв

Ванесса Мерримен

Выпускница «Бэйвью-Хай»

Джейк Риордан

Бывший парень Эдди

Кили Сория

Бывшая девушка Купера

Крис Бекер

Друг Купера Клея

Купер Клей

Участник первоначальной Четверки из Бэйвью

Луис Сантос

Парень Мейв, кафе «Контиго»

Мейв Рохас

Участница Команды Бэйвью, сестра Бронвин

Нейт Маколи

Участник первоначальной Четверки из Бэйвью

Нокс Майерс

Участник Команды Бэйвью, «Пока Не Будет Доказано»

Саймон Келлехер

Создатель скандального блога «Про Это»

Фиби Лоутон

Участница Команды Бэйвью, кафе «Контиго»

Эдди Прентис

Участница первоначальной Четверки из Бэйвью, кафе «Контиго»

Эли Кляйнфельтер

Адвокат из «Пока Не Будет Доказано», зять Эдди

Эмма Лоутон

Сестра Фиби, выпускница «Бэйвью-Хай»

Эштон Прентис

Сестра Эдди

Часть I

Глава 1

Эдди

Понедельник, 22 июня

– Мы правда будем это смотреть?

Мейв приподнимает пульт и округляет глаза. Этот спектакль меня только нервирует, ведь она прекрасно знает, что мы действительно собрались это посмотреть. Именно поэтому мы просиживаем штаны перед теликом в погожий летний денек.

– Сама же меня позвала, – замечаю я, выхватывая у Мейв пульт, пока она не запустила им через всю комнату. Включаю телевизор, затем перебираю каналы, пока не нахожу нужный. – Я бы и дома чудесно посидела.

– После таких просмотров тебе не бывает «чудесно», – подает голос Бронвин с противоположного края невероятно мягкого дивана.

В медиакомнате сестер Рохас гораздо удобнее смотреть телевизор, чем у меня в гостиной. Нулевая вероятность того, что к нам заглянет моя мать – приятный бонус. Правда, я не подумала, что вдобавок к приятным условиям просмотра получу лошадиную дозу заботы. Пару недель назад Бронвин вернулась на лето из Йеля и сразу попыталась взять надо мной шефство, как будто мне мало одной старшей сестры с командирскими замашками.

Нет, я не жалуюсь. Я скучала по разговорам с ней в общем чате Четверки из Бэйвью, который явно пора переименовать, поскольку нас уже девять: я, Бронвин, Нейт Маколи, Мейв и ее парень Луис Сантос, Купер Клей, Крис Бекер, а еще Фиби Лоутон и Нокс Майерс – они вместе с Мейв перешли в выпускной класс. В этом чате сплошь парочки, за исключением меня и последних двоих. Хотя, возможно, выбиваюсь я одна, так как заверениям Фиби и Нокса, что они просто друзья, никто до конца не верит.

Как насчет «Команды Бэйвью»? Я беру телефон и переименовываю чат. Вроде неплохо.

– Что за мужик? – Мейв, прищурившись, вглядывается в экран телевизора. – Он, наверное, сейчас приведет…

– Нет, – обрываю ее я. – Это не репортаж из «Истленд-Хай». Он начнется в три. А это… Если честно, понятия не имею.

– Заседание городского совета, – подсказывает Бронвин. Еще бы ей не знать – наверняка смотрит подобное на досуге, чтобы развлечься. – Похоже, завершается голосование по бюджету.

– Как увлекательно. Ладно, по крайней мере, важно. – Мейв водружает ноги на журнальный столик, но, немного не рассчитав, морщится, ударившись голыми пятками о мрамор. – Это хотя бы достойно эфира. В отличие от…

– Мы смотрим местное кабельное, – напоминаю я. – Выбор сюжетов у них так себе.

Мой голос спокоен, однако сердце тревожно стучит, и я разрываюсь между желанием остаться одной и благодарностью за то, что рядом друзья. Мужчина, чье выступление мы смотрели, объявляет об окончании заседания. Экран темнеет, звучит музыкальная вставка между передачами. Мы с Бронвин и Мейв пару мгновений сидим молча, слушая нечто похожее на чересчур задорную инструментальную версию «Девушки из Ипанемы».

Затем на экране появляется наполовину заполненная аудитория и надпись внизу: «Летние семинары в старшей школе „Истленд-Хай“». Бронвин тут же срывается с насиженного места и крепко меня обнимает.

– Ой! Ты чего? – бормочу я, уронив телефон на подушку.

– Мы с тобой, Эдди! – с жаром шепчет она.

Меня окутывает неизменный аромат зеленых яблок: Бронвин пользуется этим шампунем, сколько я ее помню. А может, и дольше, ведь она – ходячий набор привычек. Как-то раз, когда Нейт особенно переживал из-за отношений на расстоянии, я подарила ему бутылочку этого шампуня, украсив большим красным бантом. Нейт вышел из себя, ради чего все и затевалось, – забавно порой сбивать с него маску «круче меня только яйца», – но подарок забрал.

– Ну разумеется, – бормочу я, выплюнув попавшую в рот прядь волос, а затем обнимаю Бронвин в ответ, потому что на самом деле мне этого не хватало.

– Добрый день, «Истленд-Хай», и добро пожаловать на наш первый летний семинар!

Мужчина за кафедрой не представляется – видимо, его и так знают. Наверное, учитель или директор. Подростки, за чьи умы он в ответе, выглядят на сотни лет младше, чем себя ощущаю я, хотя девятнадцать мне стукнуло всего-то пару месяцев назад.

– Вы посмотрите, какие трудяги! Учеба закончилась две недели назад – а они опять тут как тут! – комментирует Мейв, пока мужчина продолжает озвучивать всякие, как назвала бы это директор Гупта, «бытовые мелочи» – всевозможные объявления, которые нужно впихнуть перед началом школьного мероприятия. – Старая добрая «Истленд-Хай»! Помнишь, Бронвин, как ты подстерегла Сэма Бэррона у них на парковке?

– Не то чтобы подстерегла… – возражает Бронвин, хотя технически так оно и было.

Впрочем, я назвала бы это необходимой мерой. Сэм – парень, который по наущению Саймона Келлехера отвлек нас, когда мы отбывали наказание после уроков, – стал ключом к разгадке таинственной гибели Саймона. Такой скандальной и леденящей душу истории наш городок еще не видел. До тех пор, пока несколько месяцев назад подражатель Саймона не запустил зловещую игру «Правда или Вызов», из-за чего мы чуть не взлетели на воздух на предсвадебном ужине моей сестры.

Временами я всерьез задумываюсь, почему никто из нас еще не уехал из Бэйвью.

– Я всего лишь расспросила его. В мягкой форме, – оправдывается Бронвин. – И правильно сделала, иначе… – Она осекается, потому что наши телефоны начинают синхронно жужжать.

Пока я тянусь за своим, Мейв сообщает:

– Чат «Четверки из Бэйвью» ожил!

– Думаю, пора переименоваться в «Команду Бэйвью», – говорю я.

– Не возражаю, – пожав плечами, отвечает Мейв. – Крис пишет: «Держись, Эдди!» А еще спрашивает, заглянешь ли ты к нему завтра утром на бельгийские вафли, как договаривались. К слову, я тоже люблю вафли, если вдруг кому-то есть до этого дело. А Луис пишет: «Да пошел он!» Не про Криса, конечно, это он про…

– Понятно, – отмахиваюсь я.

Мужчина за кафедрой поднимает руку, чтобы унять охвативший аудиторию нетерпеливый гул.

– Мы, организаторы летних семинаров в «Истленд-Хай», прекрасно понимаем: есть много других способов провести столь чудесный июньский день. Однако вы здесь, и это доказывает, что наша сегодняшняя тема чрезвычайно важна.

– Важнее некуда, – бормочет Мейв, убирая за ухо выбившуюся прядь.

Волосы Мэйв такие же темно-каштановые, как у Бронвин, но недавно она сделала эффектную стрижку – небрежный боб. В детстве она поборола лейкемию и первые годы в старшей школе провела в попытках выйти из тени старшей сестры. На мой взгляд, окончательно она нашла свой стиль именно сейчас, когда перестала завязывать волосы в фирменный «бронвинский» хвост.

– Тс-с-с! – шипит Бронвин на сестру и наконец выпускает меня из объятий.

– Мы, руководители «Истленд-Хай», хотим вдохновить вас на новые мечты и свершения и в то же время подготовить к суровым реалиям жизни, – продолжает мужчина за кафедрой. – Те решения, что вы примете сейчас, в старшей школе, определят траекторию вашей будущей жизни на годы вперед, и неверный выбор может привести к губительным последствиям.

– Значит, теперь это так называется? – вклинивается Мейв. – «Неверный выбор»?

– Мейв, ради бога… – начинает Бронвин.

– Тихо! – рявкаю я.

Сестры испуганно замолкают. Мне стало бы стыдно за столь неоправданный выпад, которого ни одна из подруг не заслуживает, не превратись я в гигантский комок нервов. Еще пара мгновений, и я увижу…

– Никто не понимает это лучше, чем наш сегодняшний гость. Он приехал сюда благодаря программе учебного сотрудничества с Калифорнийским управлением исправительных учреждений, чтобы честно рассказать о том, как собственноручно лишил себя светлого и перспективного будущего. Итак, поприветствуем нашего гостя – бывшего ученика соседней школы «Бэйвью-Хай», а ныне заключенного тюрьмы для несовершеннолетних «Ист-Креншоу» – Джейка Риордана!

Бронвин сжимает мою руку, Мейв порывисто вздыхает, но в остальном – тишина. Впрочем, неважно. Заговори они сейчас, я все равно не услышу – так громко стучит в ушах кровь.

Джейк Риордан.

Мой бывший. Долгое время я любила его без памяти – слишком наивная и не уверенная в себе, чтобы понять, с кем имею дело. Я знала, каким ревнивым он бывает, и если тогда меня спросили бы напрямик – впрочем, никто, кроме моей сестры Эштон, этого не делал, – я, возможно, признала бы, что Джейк меня контролирует. Но я и представить не могла, что, узнав о моей измене, он вступит в сговор с Саймоном и выставит меня убийцей, а когда я попытаюсь его разоблачить – чуть меня не задушит.

Ах да. По словам его дорогущей адвокатессы, Джейк на самом деле не хотел меня убивать. «Отсутствие прямого умысла» – так она это назвала, а потом наплела еще кучу юридических словечек, добившись того, чтобы подзащитного не судили по взрослой статье.

В то время многие сочли этот процесс фарсом, особенно после того, как Джейка приговорили к заключению в тюрьме для несовершеннолетних до тех пор, пока ему не стукнет двадцать пять. Все зло, что он причинил – не только мне и моим друзьям, но и Саймону, – свелось к смехотворным семи с половиной годам за решеткой. Газеты пестрели заголовками вроде «Подкуп очевиден!», активисты составили с полдюжины онлайн-петиций, требуя более сурового приговора…

Увы, память у людей короткая.

С самого начала Джейк прослыл образцовым заключенным, а в прошлом декабре стал героем документального шоу о преступниках, где его выставили, по словам репортера «Бэйвью блейд», «в неожиданно выгодном свете». Джейк вел себя образцово. Сожалел о содеянном. Стремился помочь другим молодым людям избежать тех же ошибок. А затем, в апреле, недели через две после свадьбы моей сестры, объявился Присяжный N.

Точнее, его бывшая девушка – она призналась, что во время суда над Джейком получила от одного из присяжных множество сообщений о ходе дела. Оказалось, Присяжный N постоянно пересылал ей конфиденциальную информацию и посещал новостные сайты, которые ему видеть не полагалось. Когда скриншоты переписки появились на сайте BuzzFeed, Присяжный N запаниковал, попытался стереть историю браузера, солгал под присягой и, по сути, организовал юристам Джейка лазейку, чтобы потребовать новое слушание.

Через несколько недель после того, как новость получила огласку, умельцы вычислили, что Присяжного N зовут Маршалл Витфилд. Как только его личные данные попали в открытый доступ, он залег на дно, и я даже пожалела бы беднягу, не подбрось он мне такую свинью.

Теперь судебный процесс возобновлен, а Джейк тем временем участвует в программе, которую Мейв в шутку окрестила «Тур покаяния Джейка Риордана». Его визиты в школы не всегда показывают по телевизору, зато когда показывают… Я смотрю. Ничего не могу с собой поделать.

– Видок у него кошмарный, – глядя на экран, отмечает Мейв.

Тут я бы поспорила. Джейк выглядит старше своих девятнадцати, но его это не портит. Он по-прежнему хорош собой: каштановые волосы коротко подстрижены, пронзительно-синие, как летнее небо, глаза сверкают на сильно побледневшем лице. Он явно тренируется еще усерднее, чем раньше, и даже бесформенная роба цвета хаки не может этого скрыть.

Под жидкие аплодисменты Джейк поднимается на кафедру – голова опущена, руки сцеплены в замок. Никаких наручников, разумеется. Только не в школе. Хотя сбоку на складных стульях сидят трое вооруженных полицейских, готовых в любой момент уладить неприятности.

Впрочем, Джейк никогда не доставляет им проблем.

– Я пришел рассказать вам о худших днях моей жизни, – произносит он тихим, серьезным голосом.

Обычное начало. Затем, держась за край трибуны и устремив взгляд на школьников, он рассказывает о худших днях моей жизни.

Ума ему не занимать. Он много говорит о моральном давлении, дурном влиянии и принуждении, словно был марионеткой Саймона, а не ревностным сообщником. Послушать Джейка, так он даже не помнит, как напал на меня и Джену Варгас в лесу за ее домом! Я всего лишь хотел, чтобы они перестали мне угрожать, заявил он на суде. Это мы-то угрожали?! Общественность не слишком повелась на эту сказочку, так что во время бесед со школьниками Джейк старательно обходит скользкую тему. Стоит кому-то упомянуть меня, и он сразу заводит шарманку о том, как его неверные решения навредили людям. Особенно ему самому.

В ноябре будет два года со злополучного вечера в лесу. С тех пор случилось много хорошего: я переехала к сестре, завела новых друзей, окончила школу. Затем я взяла небольшую паузу, чтобы понять, чем хочу заниматься дальше, и, наконец, решила связать свое будущее с преподаванием. Месяц назад я получила первый в жизни загранпаспорт, и в конце июля мы с Мейв летим в Перу, чтобы в качестве носителей языка поработать с детьми, изучающими английский. После этого я начну подавать заявления в колледжи. Даже мой отец, которому по-прежнему как нельзя лучше подходит эпитет «приходящий», внезапно предложил помощь с оплатой учебы.

Час Икс, когда Джейка освободят, казался мне достаточно далеким, чтобы поверить: к тому времени я буду готова, стану старше и умнее и моя насыщенная жизнь, полная важных дел, вряд ли позволит мне долго заморачиваться из-за выхода на свободу жалкого бывшего.

До недавних пор мне не приходило в голову, что часики можно перевести.

– А что об этом думает Эли? – интересуется Мейв, пока Джейк продолжает свой идеально заученный монолог. Муж моей сестры возглавляет некоммерческую юридическую организацию, поэтому он наш бессменный эксперт по всему, что касается криминала. Правда, как Эли не раз напоминал всей нашей Команде Бэйвью, чаще всего мы внимаем его советам, когда уже слишком поздно. – По его мнению, Джейка снова будут судить? Или отпустят? Или…

– Эли сейчас думает только о том, кто подменит его на работе во время отпуска по уходу за ребенком, – напоминаю я.

Из-за неожиданной беременности моей сестры Эштон – рожать ей в ноябре – я опять живу с мамой. Не сказать, чтобы мы отлично ладили, однако радостное волнение в связи с рождением ребенка немного нас сблизило. Правда, сейчас нас в основном объединяет поиск альтернативы слову «бабушка» – чтобы не звучало по-старперски. Пока лидирует «Биби», поскольку мама категорически отвергает мою версию «Бабуйонсе».

– Эли может думать и о нескольких вещах одновременно, – замечает Бронвин. – Особенно если поймет, насколько ты встревожена.

– И ничуть я не встревожена, – не отрывая глаз от экрана, возражаю я, впрочем, приглушенно, потому что кусаю костяшки пальцев.

Джейк завершил речь и теперь отвечает на вопросы школьников.

Мальчик, сидящий в первом ряду, интересуется:

– Какая в тюрьме еда?

– Если вкратце… отвратная, – выдержав театральную паузу, выдает Джейк, и все смеются.

– Ты видишься с родителями? – выкрикивает девушка.

Камера резко перемещается, и в кадре мелькают медные кудри другой слушательницы. Такие же, как у… Нет, наверное, показалось. Хотя вижу, что Мейв тоже немногозначно хмурится.

– Да, правда, реже, чем хотелось бы, – отвечает Джейк. – Мама с папой от меня не отвернулись, их поддержка для меня – все. Надеюсь, когда-нибудь они смогут вновь мной гордиться.

– Буэ-э, – кривится Мейв, но даже в этой ее реплике чуть меньше привычного сарказма.

Да уж, тур покаяния Джейка Риордана чертовски убедителен.

Еще один ученик поднимает руку, и Джейк едва заметно ему кивает, приподняв подбородок. Так он приветствовал друзей в коридорах «Бэйвью-Хай», одной рукой крепко обнимая меня за плечи. Настолько знакомый жест, что пробирает дрожь.

– Если отмотать время назад, что бы ты изменил? – спрашивает паренек.

– Всё! – выпаливает Джейк.

Он глядит прямо в камеру, и я вздрагиваю, как будто он зашел к нам в комнату.

Вот оно.

То, чего я ждала, почему истязала себя просмотром этой передачи. Хочется отвести взгляд, но мне нужно удостовериться, что он по-прежнему есть. Этот огонек в глазах. Он нет-нет да и промелькнет хотя бы раз за интервью. Этот огонек выдает всю злобу, которую Джейк якобы больше не испытывает. Этот огонек означает: мне ничуть не жаль.

Он будто говорит: что я изменил бы? Я сделал бы так, чтобы меня не поймали.

Глава 2

Фиби

Понедельник, 22 июня

Я вжимаюсь в спинку стула, жалея, что не догадалась надеть худи, хотя на улице градусов двадцать пять, а кондиционера в аудитории «Истленд-Хай» нет. Я ожидала, что здесь будут камеры, но на галерке, где я выбрала место, обычно не сидят те, кто любит задавать вопросы.

Насколько я знаю, Эдди смотрит эти репортажи. Что сказать, если она меня заметит? Как объяснить… такое?

Отрицай, отрицай и еще раз отрицай. Ты в этом спец, Фиби.

– Еще вопросы? – Мужчина, произносивший вступительную речь, встает со стула в первом ряду и подходит к Джейку Риордану. – Давайте еще один – и закругляемся.

Ты действительно сожалеешь?

Есть вероятность, что ты вновь кому-нибудь навредишь?

Что сделало тебя таким?

Я хочу услышать ответы на эти вопросы. Сама я не решусь их задать, однако надеюсь, что осмелится кто-нибудь другой.

Вместо этого какая-то девчонка выкрикивает:

– Суд пересмотрит твое дело?

Джейк опускает взгляд:

– Я предпочитаю об этом не думать. От меня ничего не зависит. Я просто пытаюсь жить достойно здесь и сейчас.

Вглядываясь в его лицо, я мысленно прошу: пусть это будет правдой.

Вместе с доброй половиной одноклассниц одно время я с ума сходила по Джейку Риордану. Когда я поступила в «Бэйвью-Хай», он перешел в одиннадцатый класс и они с Эдди уже считались самой крутой школьной парочкой. Я не раз наблюдала, как эти двое царственно плывут по коридорам, и восхищалась, насколько взросло и сногсшибательно они выглядят. Стыдно признаться, но когда они расстались после гибели Саймона Келлехера, я первым делом подумала: возможно, теперь у меня есть шанс сойтись с Джейком? Я даже не представляла, каково приходится Эдди и на что способен ее бывший. Он мастерски прятал свою темную сторону. Как и многие другие люди.

Я понимаю, что Эдди сейчас тяжело. Поговорить бы с ней об этом – поговорить по-настоящему, а не бубнить всякий раз пустые слова поддержки. Вот только не могу. В апреле я сама обрубила все концы, и теперь единственная, кому я могу открыться, – моя старшая сестра Эмма. Которая две недели назад – сразу после выпускного – переехала к нашей тете в Северную Каролину, и если учесть, как часто мои сообщения остаются без ответа, с тем же успехом могла улететь на Луну.

Что сделано, то сделано, сказала она перед отъездом. У нас были причины так поступить.

– Прости, прости, пожалуйста, что так опоздала! И спасибо, спасибо тебе огромное! – сбивчиво выпаливаю я, как только, запыхавшись, подбегаю к Иви – одной из новых официанток в кафе «Контиго».

Она у кассы – выдает заказ навынос. Я попросила ее прикрыть меня в начале смены, заранее зная, что не успею вернуться из Истленда вовремя, но таких пробок не ожидала. В итоге я опоздала на час с лишним. Иви торчит в кафе с самого открытия – с десяти утра, так что имеет полное право негодовать.

Как ни странно, она весело мне улыбается. Если когда-нибудь Иви научится разливать свой неизменно позитивный настрой по бутылкам, я стану ее постоянным покупателем.

– Не парься, Фиби, – бросает она, протягивая бумажный пакет одному из наших завсегдатаев. – Я же говорила, что можешь не спешить.

– У врача была жуткая очередь, – бормочу я, извлекая из-под стойки фартук и завязывая тесемки на талии. Затем достаю из кармана резинку и кое-как стягиваю волосы в хвост. Отдельные пряди выбиваются, ну да ладно. Главное – скорость. – Все, я готова. Можешь идти.

– Спокойно, Фиби. Сперва что-нибудь выпей. Ну или к зеркалу наведайся, прежде чем идти к посетителям с таким гнездом на голове, – с ухмылкой советует Иви, накручивая на палец кончик выкрашенной в платиновый блонд косы.

– Что-что? – переспрашиваю я.

Тут из кухни выходит Луис Сантос – бойфренд Мейв – и, отсмеявшись, комментирует:

– Зачетный рог!

– Боже, – выдыхаю я, уловив свое отражение в зеркале на дальней стене. Каким-то образом я превратила себя в чокнутого единорога! Я стаскиваю резинку, поморщившись оттого, что выдрала несколько волосков, и падаю в кресло за стойкой. – Я ходячая катастрофа. Твоя мама, наверное, злится, что я опять опоздала?

– Ее тут нет. Только Па, – отвечает Луис, и я с облегчением выдыхаю: его родители нравятся мне одинаково, но как босс мистер Сантос куда лояльнее жены. – Да и работы не так чтобы много. Слишком уж хорошо на улице. Кстати… – Звенит дверной колокольчик, и улыбка Луиса становится еще шире, так как в кафе заходит Мейв и, приветствуя нас обеими руками, устремляется к стойке. – А вот и мой сигнал к отбытию. У нас с Мейв грандиозные планы! Привет, милая!

– Привет, – отвечает Мейв без привычного энтузиазма, хотя потом сливается с Луисом в поцелуе.

Я отворачиваюсь, гадая, когда наконец перестану испытывать уколы зависти при виде счастливых парочек. Сама же решила оставаться одной, напоминаю я себе. Впрочем, легче не становится. Наверное, потому, что это сложно назвать решением.

– Ты приехала на велосипеде? – Луис выжидающе глядит на Мейв.

– Ну… в каком-то смысле… – мнется та, уперев носок кроссовки в кафельный пол. Луис приподнимает брови, и Мейв поясняет: – В основном я шла пешком. – Он вздыхает. – Прости, я не понимаю, зачем мне осваивать велик, если ты прекрасно справляешься за нас обоих.

– Не смогу же я вечно возить тебя на руле! – возмущается Луис.

– Почему нет? – парирует Мейв. – Вряд ли я внезапно вырасту, согласись?

– Велоэпопея продолжается? – спрашивает Иви, пряча улыбку.

Пару недель назад Луис купил Мейв велосипед, надеясь исправить тот факт, что в детстве она так и не научилась кататься из-за постоянных походов по врачам, однако дело идет медленнее, чем он рассчитывал. Мейв не крутит педали, а, скорее, перебирает ногами по асфальту. Или, раздосадованная, просто идет, катя велосипед рядом.

– Мы отлично прокатимся! – заверяет ее Луис с неоправданным, на мой взгляд, оптимизмом.

Мейв закатывает глаза и вдруг, все еще обнимая Луиса за талию, поворачивается ко мне:

– Фиби, тут такие странные дела… Утром я смотрела по телику, как Джейк давал школьникам интервью…

Улыбка мигом исчезает у Луиса с лица.

– Да пошел этот гад, – ворчит он.

Мало что может поколебать его беззаботное настроение, но упоминание о бывшем друге работает безотказно.

– Согласна. – Мейв ободряюще сжимает его руку и вновь обращается ко мне. – В аудитории я заметила девушку с прической точь-в-точь как у тебя, а еще… – Мое сердце сжимается, потому что она окидывает взглядом мой сверкающий топ, который едва ли назовешь неприметным.

– Неужели? Ну и ну, – говорю я, пытаясь собрать волосы в более аккуратный хвост. – Я тоже хотела посмотреть этот репортаж, но застряла у врача. Как там Эдди?

Лгать Мейв – кошмар, однако еще больший кошмар – если она узнает, что именно я скрываю.

– Все так же, – отвечает Мейв.

Такое чувство, что она хочет продолжить расспросы, но ее прерывает звон колокольчика. В дверях появляется знакомая фигура.

– Оуэн! Как жизнь, приятель? – приветствует Луис моего больше-не-такого-уж-маленького братца, когда тот подходит к стойке. – Черт! Ты что, еще на фут вымахал?

– Да нет, – бормочет Оуэн.

Последнее время шуток он не понимает.

– Твой заказ на стойке, – сообщает Иви.

Ей нет нужды добавлять «за счет заведения», потому что мистер Сантос никогда не берет с моего брата денег.

– Спасибо, – по-прежнему монотонно бубнит Оуэн и, даже не взглянув в мою сторону, забирает пакет.

Мейв перехватывает мой взгляд и понимающе улыбается: мол, парню тринадцать, что с него взять? Я заставляю себя улыбнуться в ответ, но когда Оуэн, ссутулившись, выходит и дверь с хлопком закрывается, у меня на душе скребут кошки.

– Приятно было поболтать, Оуэн, – ухмыляется Луис, и Мейв слегка толкает его локтем.

Почти три месяца назад, когда Оуэну еще было двенадцать, мы с сестрой выяснили, что он вел в Сети переписку, выдавая себя за другого (как и Эмма – она притворялась мной). Брат общался с парнем, втянувшим Эмму в зловещий план мести. Парень этот по имени Джаред Джексон пообещал добиться от моего бывшего – Брэндона Уэбера – расплаты за происшествие с автопогрузчиком, во время которого три года назад погиб наш отец. Взамен Эмма должна была помочь Джареду отомстить Эли Кляйнфельтеру, поскольку тот упек братца Джареда – продажного копа – за решетку. Эмма испугалась и дала заднюю, но в игру вступил Оуэн и продолжил начатое.

Позже Брэндон погиб – то, что поначалу объявили несчастным случаем, оказалось частью затеянной Джаредом игры «Правда или Вызов». Когда Оуэн перестал выходить на связь, Джаред решил свершить свою месть самостоятельно – взорвать бомбу на предсвадебном банкете Эли и Эштон. Если бы Нокс и Мейв ему не помешали, все, кто собрался в ресторане, могли погибнуть.

Джареда арестовали, и вскоре он заявил, что я была его сообщницей. Эмма тогда лежала в больнице, так как из-за чувства вины несколько недель злоупотребляла спиртным. Сестра призналась, что это она, а не я общалась с Джаредом. Мы даже не догадывались, что в случившемся замешан Оуэн, пока не прочитали распечатку его переписки с Джаредом. Мы увидели знакомую ошибку, которую Оуэн однажды допустил при подготовке к состязанию по орфографии, – «координальный» вместо «кардинальный».

Тогда, сидя за кухонным столом с нашей матерью и адвокатом Эммы, мы с сестрой заключили негласный договор держать эту информацию при себе. У меня и в мыслях не было поступить иначе, ведь судя по сообщениям Оуэна, адресованным Джареду после смерти Брэндона, мой брат сам не понимал, во что ввязался. Мой милый, невинный, все еще горюющий по отцу младший братик никогда не желал Брэндону зла.

Однако почти сразу у меня начали закрадываться сомнения. Я знала, что нельзя никому рассказывать – особенно Мейв и Ноксу, ведь они рисковали жизнью, чтобы остановить Джареда, поэтому после отъезда Эммы необходимость хранить тайну сделала меня ужасно одинокой.

Оуэну тем временем исполнилось тринадцать. Он будто в одночасье стал значительно выше и замкнулся в себе, а меня никак не покидала мысль, что примерно в том же возрасте Брэндон случайно убил нашего отца. И если бы Брэндон не испугался ответственности, отец до сих пор был бы жив.

В результате я лгу друзьям, едва ли не преследую Джейка Риордана, а ночами сочиняю сообщения сестре, которые никогда не решусь отправить:

Что, если Оуэн станет похож на Брэндона?

Или на Джейка?

Тебе не кажется, что мы совершили ошибку?

Возможно, стоило кому-то рассказать?

Рабочий день окончен, я помогла мистеру Сантосу завершить дела в кафе, и теперь мне пора домой. Уже почти одиннадцать вечера, силы на исходе, а завтра – ранняя смена. Однако стоит мне подъехать к развилке дорог, одна из которых ведет к моему дому, как я выбираю другое направление.

Не могу удерждаться. Весь день ждала.

Подъезжаю к знакомому дому, паркуюсь на подъездной дорожке, вот только парадную дверь обхожу стороной и шагаю прямиком на задний двор. Там, подтянувшись, я взбираюсь на нижнюю ветку дерева и карабкаюсь вверх до тех пор, пока не оказываюсь вровень с краем крыши, на который осторожно ступаю. Передо мной – окно, и когда я дергаю вверх подъемную створку, она легко поддается. Я протискиваюсь в комнату, по обыкновению сетуя про себя, что проем слишком узкий и маневр получается отнюдь не изящным. Спрыгиваю на деревянный пол, отряхиваю руки и, закрыв за собой окно, поворачиваюсь, чтобы оглядеть комнату.

– Ты в курсе, что у нас есть дверной звонок? – усмехается Нокс.

Он лежит с ноутбуком на кровати, обложившись десятком подушек, глаза осоловевшие – перед моим появлением он дремал. Даже несмотря на то, что напряжение, копившееся весь день, уходит, мой пульс ускоряется, поэтому, снимая кроссовки, я для надежности держусь за край комода.

– Не хочу будить твоих родителей, – оправдываюсь я. – К тому же, влезая на дерево, я ощутила себя героиней подростковой комедии, а это как раз в тему. – Я подхожу к кровати, откидываю край темно-синего стеганого одеяла и, устроившись рядом с Ноксом, утыкаюсь носом в его белую футболку для сна, как будто это мой любимый плед. – Ну, что там у нас по плану?

– «Это все она». – Нокс нажимает пару клавиш и разворачивает ноутбук ко мне. Как только закончился учебный год, мы задались целью пересмотреть все классические фильмы про старшеклассников и уже добрались до девяностых годов. – По-моему, это из тех фильмов, где девчонка снимает очки и превращается в королеву выпускного.

– Еще и косу расплетает, наверное. – Я кладу голову ему на плечо и вдыхаю привычный запах цитрусового мыла.

– Как же просто жилось в двадцатом веке, – вздыхает Нокс.

Я жду, когда начнется фильм, однако Нокс не спешит его запускать и долго барабанит пальцами по крышке ноутбука. Я приподнимаю голову и бросаю на него вопросительный взгляд.

– Слушай… – начинает Нокс, не отрывая глаз от застывшего экрана. – Я, конечно, рад, что ты пришла… нет, не подумай, я всегда тебе рад… не сказать, чтобы я тебя не ждал или типа того…

– Нокс, – останавливаю его я, комкая в руке краешек одеяла. – Что-то ты заговариваешься.

Недобрый знак.

– И правда. Прости. – Пальцы продолжают постукивать, а я любуюсь его профилем, удивляясь, почему не сразу разглядела такую красоту. Как я могла не замечать эти скулы? – Дело в том… Я хотел сказать тебе, что, ну… Думаю, нам не стоит больше так делать.

– Делать что? – Почувствовав себя уязвленной, я поднимаю голову с его плеча. – Смотреть кино?

– Нет, я не об этом. Кино ни в коем случае нельзя отменять. Я скорее о… – Он указывает на крохотное пустое пространство между нами, образовавшееся потому, что я села прямо. – Об этом. – Я вижу, как он сглатывает комок в горле. – Ты. В моей постели. Это… уже слишком.

– Слишком что? – уточняю я, заслоняясь одеялом, как щитом. – Я ничего такого не делаю!

– Угу. В том-то и проблема. – Нокс нервно трет шею. – Слушай, Фиби, я всецело уважаю твое желание просто дружить. Клянусь, я с этим смирился. Я никогда и не рассчитывал на большее.

Мое сердце сжимается от этой бесхитростной правды. Мы с Ноксом поцеловались в день свадьбы Эштон и Эли, и я думала – надеялась, – что нас с ним ждет нечто большее. А затем узнала про Оуэна. Ноксу я об этом рассказать не могла, но и отношения с такой огромной лжи начинать не хотелось. Поэтому, когда он позвал меня на свидание, я сказала, что, на мой взгляд, лучше нам оставаться друзьями. И хотя часть меня порадовалась, как быстро и легко он проглотил эту ложь, другая – огромная – часть пришла в отчаяние.

– Понимаешь, когда ты так близко… ты только не подумай, что я на тебе помешался или вроде того, – продолжает Нокс, загоняя мне в сердце еще один нож. – Просто в такой ситуации мне сложновато оставаться во френдзоне, вот и все.

Так не оставайся. Эти слова чуть не срываются с моих губ, и я хочу закрыть ему рот поцелуем, отшвырнуть ноутбук в сторону и наконец-то, наконец-то снять с него эту белую футболку.

Конечно, я ничего подобного не делаю. И конечно, он прав. Мой единственный источник утешения не может быть неисчерпаемым. Я поступала нечестно, а Нокс оставался человечным, так долго мирясь с этим.

– Поняла, – оцепенело говорю я, свешивая ноги с кровати. – Без проблем.

– Мы все равно можем посмотреть фильм, – говорит Нокс. – Только… ну, знаешь… внизу. Могу сделать попкорн, если хочешь.

Господи. Меньше всего на свете мне хочется сидеть с Ноксом в гостиной на противоположных концах дивана, хрустеть попкорном и смотреть фильм, на который мне трижды плевать, ведь на самом деле единственная причина, зачем я пришла, – это побыть с ним рядом. Однако он был честен со мной, и, отказавшись, я буду последней свиньей. Поэтому я выдавливаю улыбку и отвечаю:

– Отличная мысль!

Одной ложью больше, одной меньше – какая, в конце концов, разница?

Глава 3

Нейт

Среда, 24 июня

Сколько себя помню, цифровой билборд на обочине Кларендон-стрит показывал одну и ту же рекламу – с танцующей банкой энергетика, поэтому тот факт, что картинка сменилась, сразу привлекает мое внимание, когда я останавливаю мотоцикл на красный сигнал светофора.

«НОВАЯ ИГРА НАЧИНАЕТСЯ, БЭЙВЬЮ!»

Больше на билборде ничего нет – только красная надпись на белоснежном фоне. Буквы медленно гаснут, и мне даже становится интересно, что будет дальше. Но потом вспыхивает прежняя надпись про новую игру. Вот и вся интрига. Что хотели продать – непонятно. Пять баллов, господа рекламщики!

Загорается зеленый, и мой мотоцикл с ревом мчит дальше – по знакомой дороге в загородный клуб «Бэйвью». Для многих лето в наших краях означает пляжи, барбекю и отпускные фотки без фильтров во всевозможных соцсетях. А для меня лето в Бэйвью – это две работы сразу. Днем я вкалываю в строительной фирме, вечерами разливаю напитки местным богатеям, а затем пытаюсь хотя бы немного поспать в доме с пятью соседями, которым делать больше нечего, кроме как закатывать вечеринки и зазывать на них меня.

Не жизнь, а сказка!

Я въезжаю на парковку и останавливаю байк между двумя проведенными свежей краской белыми линиями. Достав телефон, чтобы узнать время, я вижу новое сообщение с фотографией. Бронвин и Стэн – это моя бородатая ящерица – сидят рядышком на громадном камне в саду у семейства Рохас. Вернувшись на лето из Йеля, Бронвин заявила, что моему питомцу необходима, как она выразилась, «физическая и умственная нагрузка». И вуаля – теперь она то и дело забирает Стэна к себе и выгуливает его на заднем дворе. Насколько могу судить, во время прогулок Стэн двигается не больше обычного, но ему, похоже, приглянулся новый камень, на котором можно сидеть.

Я с ухмылкой разглядываю фото, настроение улучшается. В ближайшие два месяца моя девушка никуда не уедет; выходит, жизнь у меня и правда похожа на сказку. Бронвин учится на юриста и могла бы проходить летнюю практику в Нью-Хейвене или Нью-Йорке, однако ее выбор пал на Сан-Диего. Представился отличный шанс поработать в стартапе, основанном женщиной, – в одну из таких фирм Бронвин мечтает когда-нибудь устроиться главным юрисконсультом, – а значит, мне даже не стоит переживать, что из-за меня она упускает ценные возможности.

«Следи, чтобы какая-нибудь птица его не утащила», – пишу я.

«ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП», – отвечает Бронвин, прибавив вопящий от ужаса смайлик.

Конечно, она этого не допустит. В целом мире нет более надежного человека, чем Бронвин Рохас. Я прекрасно понимаю, насколько мне с ней повезло, поэтому и взвалил на себя две работы, учебу и дешевое жилье с невыносимым количеством соседей, чтобы не спускать все заработанное на аренду. Когда-нибудь я стану мужчиной, достойным такой девушки, как Бронвин, а не лузером, которого ей пришлось вытаскивать из тюрьмы.

А пока что – напитки сами себя не нальют.

Я глушу мотоцикл, прячу ключи в карман и направляюсь к гигантским колоннам, обрамляющим вход в загородный клуб. На краю парковки стоит доска объявлений, увешанная рекламными флаерами всяких садовников, репетиторов, специалистов по уборке домов и выгуливанию собак – в общем, людей, выполняющих работу, на которую богатеям не хватает времени из-за постоянных тусовок в загородных клубах. Мой взгляд выхватывает незнакомую листовку. В отличие от большинства других она отпечатана на глянцевой бумаге. Никаких картинок, лишь крупная надпись красным по белому:

«НОВАЯ ИГРА НАЧИНАЕТСЯ, БЭЙВЬЮ!»

Нахмурившись, я замедляю шаг, открепляю флаер от доски и переворачиваю. Пусто. Несомненно, эта листовка дополняет билборд на Кларендон-стрит, вот только по-прежнему непонятно, чего хотел добиться автор. Разве что…

Это рекламная провокация? Теперь, когда я держу флаер в руках, меня осеняет: какой-то придурок решил напомнить горожанам об игре «Правда или Вызов», из-за которой погиб Брэндон Уэбер. Нечто подобное творилось после смерти Саймона: то и дело всплывали клоны его сайта со сплетнями. Впрочем, этим промышляли подростки, которые никогда не накопили бы на аренду билборда. Хотя, если задуматься, в «Бэйвью-Хай» полно учеников при деньгах.

– Ищешь репетитора? – раздается голос за моей спиной.

Обернувшись, я вижу Ванессу Мерримен в легком, полупрозрачном белом сарафане, накинутом поверх полосатого бикини. Мы с ней окончили школу в один год. Она дружила с Эдди, но когда та рассталась с Джейком, Ванесса встала на его сторону. Даже теперь, когда Джейка упрятали за решетку, она, похоже, не считает нужным извиниться перед Эдди. Думаю, Ванесса вернулась на лето из колледжа. Понятия не имею, куда именно она поступила, мне на нее глубоко наплевать.

Ванесса игриво прислоняется к доске для объявлений.

– Хочешь, помогу? Я прекрасно разбираюсь во многих предметах. К примеру, в человеческой анатомии. – Я сурово гляжу на нее. – Да ладно тебе! Расслабься, я пошутила! – Она взмахивает ладонью, как будто собираясь шлепнуть меня по руке, но в последнюю секунду замирает. – Погоди. Тебя ведь едва не взорвали! А руки-ноги вроде целы.

– Репортеры слегка сгустили краски, – бормочу я.

Ванесса вытягивает шею и, рассмотрев мою левую руку, широко распахивает глаза. От неудавшегося теракта Джареда Джексона больше всего пострадал я. Мы с Бронвин гуляли по дендрарию позади ресторана, где Эштон и Эли устроили предсвадебный ужин. Нокс понятия не имел, что мы в саду, и, увидев рюкзак, оставленный Джаредом, отбросил его как можно дальше. Рюкзак приземлился в нескольких футах от меня и Бронвин. Мы рванули со всех ног, но так и не успели покинуть зону поражения. Я повалил Бронвин на землю, прикрыв своим телом, а очнулся с рукой, начиненной шрапнелью. Раны зажили, но полностью шрамы не исчезнут никогда.

– Ого, – выдыхает Ванесса, а затем треплет меня по щеке. – Могло быть и хуже, да? По крайней мере, твое симпатичное личико не пострадало.

Да уж, повадки у Ванессы не изменились. Она протягивает руку к флаеру, но, прежде чем ее пальцы смыкаются, я роняю листок в урну.

– Что за бумажка? – интересуется Ванесса, перебрасывая волосы на одно плечо. Они выглядят очень ухоженно и дорого: у корней волосы темнее, на кончиках – светлее, а поверх – тонкие пряди разных оттенков. Эдди сказала бы точно, как это называется. – Зачем ты ее выбросил?

– Потому что она странная. – Я иду ко входу в клуб.

Ванесса не отстает.

– В каком смысле странная?

У меня совсем нет желания обмениваться мнениями с Ванессой Мерримен.

– Тут что, все бассейны заняты? – спрашиваю я.

– Сперва мне нужно выпить, – заявляет Ванесса, поправив пляжную сумку на плече.

Затем она начинает в красках расписывать свою недавнюю поездку на Ибицу, и этот словесный поток не иссякает всю дорогу. От парковки мы доходим до главного входа, а затем – по большому коридору – к ресторану, где я работаю. Ванесса вспархивает на табурет возле барной стойки в форме буквы «U», снимает огромные солнечные очки и заявляет:

– Мне джин-тоник!

– Хорошая попытка. – Я захожу за стойку и приветственно машу Гэвину – одному из коллег по бару, который обслуживает пожилую пару в другом конце зала. – Увы, даже поддельные документы не спасут, если помощник бармена был твоим одноклассником.

– Да ладно тебе, Нейт, – надувает губы Ванесса. – Кому какое дело? Я же не за рулем.

– А что ты делала на парковке?

– Ладно, за рулем. Но ехать мне недалеко.

– Вот. – Я наливаю в стакан минералки, добавляю лед и кусочек лайма. – Тренируй воображение.

Ванесса вздыхает и с обиженным видом отпивает из стакана.

– Знаешь что? Раньше с тобой было веселее.

– Сочту за комплимент.

Она корчит гримасу.

– Зря.

– Нейт, дружище! – Меня хлопает по плечу Гэвин. Его бледное лицо за выходные порядком обгорело, а светло-каштановые волосы на лбу темнеют от пота. В баре слишком просторно, и от кондиционера толку мало. – Только что звонила Стефани. Она в пути, вот-вот будет здесь, но мне уже надо бежать. Ты не мог бы, ну, сам знаешь…

«Сам знаешь» означает «прикрой меня». По закону, пока мне не стукнет двадцать один, я не должен разливать спиртное, но руководство загородного клуба пристально за баром не следит. Я давно стал тут кем-то вроде запасного бармена.

Вообще-то я надеялся перекусить после дневной смены в «Майерс констракшн». Ехать домой смысла не было – времени в обрез, к тому же обстановочка хуже некуда – спасибо новому соседу. Единственный парень, который почти меня не раздражал, съехал две недели назад, и угадайте, кто занял его место? Регги Кроули – бывший ученик «Бэйвью-Хай», известный в основном тем, что установил в спальне камеру, на чем его и подловил Саймон Келлехер. В данном случае Саймон и правда сделал то, о чем всегда заявлял: вывел на чистую воду ушлепка. Причем не сказать, чтобы с возрастом Регги одумался; когда репортеры «Бэйвью блейд» опрашивали народ по поводу криминальных телешоу, выставлявших Джейка в выгодном свете, Регги на камеру заявил: Мы с ним всегда неплохо ладили!

Впрочем, это уже моя проблема, а не Гэвина. К тому же он так щедро делится со мной чаевыми, что я не могу его удерживать.

– Не вопрос, – говорю ему я.

– Спасибо! С меня причитается. – Он выходит из-за барной стойки.

Ванесса оживляется, почуяв новую жертву.

– Привет! Мы ведь не знакомы? Я Ванесса Мерримен. – Она протягивает увешанную браслетами руку.

Гэвин ее пожимает.

– Очень рад, Ванесса Мерримен.

Он повторяет имя, как будто старается его запомнить. Возможно, так и есть. Гэвин учится в колледже и вырос вдали от этих мест, однако приятелей из Бэйвью у него больше, чем у меня. Он называет это «барменской фишкой». Мол, так ему перепадает больше чаевых.

– Не наливай ей, – предупреждаю я, доставая из-под стойки чистые бокалы и загружая их в подвесной держатель. – Ей девятнадцать.

– Как грубо, – надувается Ванесса.

С ухмылкой Гэвин стаскивает галстук, который всегда надевает на работу, хотя от нас этого не требуют.

– Прости, Ванесса. А ты, Нейт, оторвись за меня хорошенько в счастливый час!

Как только Гэвин уходит, Ванесса сжимает кусочек лайма и брызгает в меня соком:

– Для кого счастливый, а для кого – нет.

Она скучающе окидывает взглядом зал, и вдруг ее глаза меняют выражение, загораются… надеждой? Необычно для Ванессы. Проследив за ее взглядом, я вижу, как на табурет неподалеку садится элегантная, с иголочки одетая женщина средних лет.

– Добрый вечер, миссис Риордан! – окликает ее Ванесса. – Как у вас дела?

Мать Джейка оборачивается к нам. Когда я только начал здесь работать, меня удивило, что супруги Риордан ходят в загородный клуб как ни в чем не бывало. Не то чтобы я долго размышлял о судьбе родителей Джейка, но если бы задумался, то предположил бы, что они уехали из города, как родня Саймона. Или хотя бы перестали появляться на людях, поскольку их сын оказался в центре грандиозного скандала. Затем я узнал мистера Риордана поближе, и все встало на свои места, ведь Джейков папаша – первоклассный говнюк. Он по-прежнему мнит себя королем Бэйвью и рад поведать всякому, кто готов – и не готов – слушать, как несправедливо обошлись с его сыночком. Он смотрит на меня так, словно видит впервые. Как будто Джейк никогда не подставлял меня и моих друзей. А еще, как вишенка на торте, – Риордан-старший оставляет дерьмовые чаевые.

Миссис Риордан, впрочем, держится иначе. Я вообще не собирался говорить с ней без надобности, но в первый же мой вечер в баре она сама отвела меня в сторонку и попросила прощения за Джейка.

– Он хочет исправиться, – сказала миссис Риордан.

Я, конечно, не повелся, хотя она, похоже, искренне верит сыну.

– Здравствуй, Ванесса! Рада тебя видеть! – улыбается мать Джейка.

Я знаю, зачем она пришла. Поскольку Стефани еще не на месте, я беру инициативу в свои руки и почти до краев наполняю винный бокал самым дорогим в баре шардоне. Миссис Риордан обычно выпивает все до капли, чтобы хоть как-то выносить козла-мужа.

– Спасибо, Нейт. – Она делает большой глоток и кладет на стойку две двадцатидолларовые купюры. – Это тебе. А вино, пожалуйста, запиши на наш счет.

– Спасибо. – Я прячу деньги в карман.

Абсурд, конечно, что самые щедрые чаевые достаются мне от матери Джейка, но факт есть факт. Я не таю́ обиду на миссис Риордан, иногда мы даже беседуем о чем-нибудь нейтральном вроде погоды, учебы или работы. Говорят, раньше она была большой шишкой в рекламном бизнесе, и, по-моему, она скучает по былым денькам. Чему она посвящает время сейчас, не знаю. Слишком уж депрессивная тема для расспросов.

Ванесса пододвигает свой табурет к миссис Риордан, и они начинают болтать, а я тем временем достаю телефон. Пришли новые сообщения от Бронвин, а еще ожил групповой чат, недавно переименованный в «Команду Бэйвью». С тех пор как Национальная ассоциация студенческого спорта изменила правила участия своих подопечных в рекламе, Купера буквально завалили предложениями о сотрудничестве. В конце концов он подписал один контракт, и через месяц выходит первый ролик с его участием – реклама сети фитнес-клубов, где Купер тренируется. Разумеется, Эдди сочла это отличным поводом для тусовки.

«Вечеринка с просмотром ролика пройдет в кафе „Контиго“, – пишет Луис. – Отметим твой теледебют, Куп! Хотя лучше бы ты подписал контракт с мобильным оператором. Эти ребята еще больше денег отстегнули бы».

«Нет уж, – отвечает Купер. – У них сеть лагает, звонки сбрасываются».

В этом весь Купер Клей: прежде чем ставить на продукт свое имя, сперва хорошенько его проверит, а если что-то не устроит – вежливо откажется от кучи денег.

Отец тоже прислал сообщение: «Не могу найти ключи, – жалуется он. – Ты их видел, когда приезжал в прошлый раз?»

«Нет», – едва не вздохнув, отвечаю я. Главное, что нужно знать об отце, – он старается. Он трезв уже почти четыре месяца и даже устроился подсобным рабочим в «Бэйвью-Хай». Не стану загадывать, надолго ли его хватит, но и ставить крест не буду. Смягчившись, я отправляю следом: «Посмотри на столике у телевизора». В девяти из десяти случаев он оставляет ключи там, но даже в трезвом состоянии об этом забывает.

У миссис Риордан звонит телефон, и она жестом прерывает монолог Ванессы про Ибицу.

– Погоди секундочку… Алло?

Она отворачивается, и Ванесса, звякая браслетами, протягивает мне почти пустой стакан.

– Еще минералки, кайфолом.

Я заполняю стакан до краев, и вдруг миссис Риордан громко ахает.

– Это… точно? – затаив дыхание, спрашивает она. – Прошу вас, только не надо… Честное слово, я не выдержу, если окажется… Точно? Вы уверены? Правда? – В ее глазах уже блестят слезы. – Господь всемогущий! Я так надеялась, так молилась, но до конца не верила… Да-да, конечно, я понимаю, какой у вас плотный график. Мы приедем завтра в девять. Ни минутой позже. Спасибо, Карл! Огромное вам спасибо! – Убрав телефон, она прячет лицо в ладони.

Никогда еще не видел миссис Риордан такой радостной и окрыленной. У меня появляется дурное предчувствие. Лишь одно событие могло ее так осчастливить. Мы с Ванессой переглядываемся, и она легонько дергает мать Джейка за рукав:

– У вас все хорошо?

– Даже лучше, чем хорошо! Джейк… он…

Миссис Риордан замолкает, и Ванесса подсказывает:

– Джейку назначили новое слушание?

И хотя мне на ум пришли ровно те же слова, они все равно звучат как удар под дых. Я уже свыкся с тем, что встречаю на работе супругов Риордан, – они мне ничего не сделали. А вот Джейк – сделал. Парень, который оклеветал меня, отправил за решетку и едва не лишил надежды на нормальную жизнь, вдруг получает второй шанс! Окружной прокурор глаз с меня не спускает, а что же Джейк Риордан? У него, как обычно, все в шоколаде!

Некоторые вещи не меняются. Не меняются, мать их, никогда.

Я оттягиваю ворот футболки в надежде избавиться от кома в горле. Без толку. К черту счастливый час – побыстрее бы свалить из этого бара! Все, что мне сейчас нужно, – позвонить Эдди, хотя ей будет еще паршивей, чем мне. Это какой-то кошмар наяву, и меньшее, что я могу, – поговорить с Эдди первым, предупредить.

Миссис Риордан слишком взбудоражена, чтобы понять, насколько ее «хорошие новости» удручают остальных. Она долго роется в сумке в поисках носового платка и только потом отвечает на вопрос Ванессы.

– Все просто замечательно, – говорит она дрожащим голосом, вытирая слезы. – Джейк возвращается домой.

Глава 4

Эдди

Понедельник, 29 июня

Наш джип со скрипом въезжает на платную стоянку перед офисным зданием в Сан-Диего, и Купер со вздохом переводит его в режим «паркинг».

– Грустно признавать, но эта колымага вот-вот отдаст концы.

– С чего ты взял? – ехидно комментирую я.

По пути из Бэйвью нам пришлось буквально перекрикивать хрипы, которые издавал мотор.

– Прости. Еще вчера все было не так плачевно. Лучше бы я одолжил машину у Криса, – сетует Купер. Я собираюсь выйти, но он меня останавливает. – Погоди. Сначала я разведаю обстановку. – Он выбирается из машины, обходит ее кругом, осматривая улицу и ближайшие дома, и только потом открывает мне дверцу. – Горизонт чист.

– Ну ты и чудак. – Несмотря на ужасное настроение, я поневоле улыбаюсь.

Купер вырядился как шпион на задании: темные очки, надвинутая на глаза кепка, закрывающая не только светлые волосы, но и половину лица, плюс футболка с «Октоберфеста», купленная Крисом во время недавней поездки к немецкой родне. Увы, на простого туриста Купер ни капли не похож. Фигура сразу выдает в нем профессионального спортсмена.

Впрочем, сейчас его беспокоят отнюдь не бейсбольные фанаты.

– Рановато мы приехали, – замечает он, сверившись с телефоном. – Хочешь кофе?

– Нет. – Я вглядываюсь в окна кофейни на первом этаже здания, где расположен офис «Пока Не Будет Доказано». Человек пять-шесть сидят на скамье за длинным общим столом, почти все уткнулись в телефоны или ноутбуки. Обычная картина, однако фирма Эли широко известна, поэтому не удивлюсь, если в здании дежурят журналисты. Когда прогремела новость о Джейке, возле моего дома несколько дней ошивалась пара-тройка репортеров, но я уже мастерски умею от них увиливать. – Давай сразу поднимемся в офис.

– К вашим услугам, мэм. – Купер берет меня под руку.

Я прижимаюсь к нему плечом, радуясь, что рядом друг, хотя поначалу я была против его компании. Я продолжу жить как обычно, заверила я всех на прошлой неделе, как только выяснилось, что Джейка ждет не просто новое слушание, а освобождение под залог. Дни, когда Джейк на меня влиял, миновали. И пусть я действительно так считаю, все-таки приятно, что Купер пошел со мной. Ведь в своей обычной жизни я теперь имею дело с запретительными судебными приказами.

– Вечером я привезу тебе все документы, – пообещал Эли, когда мы созвонились накануне.

– Нет, я сама заеду. Мне все равно надо по делам в Сан-Диего, – ответила я.

Продолжаю жить как обычно.

– Я рада, что у тебя сегодня нет игры, – признаюсь я Куперу по пути к лифтам.

В его летней бейсбольной лиге очень плотный график, хотя сезон в Фуллертоне проходил еще напряженнее.

– Я тоже, – говорит он, повращав плечами. – Вчера на тренировке я переборщил с подтягиваниями. Бабуля меня весь вечер отчитывала.

Проходящая мимо женщина окидывает Купера долгим оценивающим взглядом – как будто знает его, но никак не вспомнит откуда. Меня при этом она не видит в упор. Только рядом с Купером я чувствую себя невидимкой, и мне это в каком-то смысле нравится.

– Правда? – удивляюсь я, нажимая кнопку вызова. – Она же твоя главная фанатка!

– Сама знаешь, какой она стала, когда выписалась из больницы. У нее теперь пунктик – следить за здоровьем суставов, – объясняет Купер.

Пару недель назад Бабуля перенесла операцию по замене коленного сустава, и хотя восстановление проходит успешно, Купер за нее беспокоится. Она самый близкий ему человек.

Двери лифта с мелодичным звуком открываются, и мы заходим внутрь.

– Как думаешь, Бабуля сможет прийти в кафе «Контиго» на вечеринку в честь твоего ролика?

– Сомневаюсь, – отвечает Купер. – Может, оно и к лучшему, потому что, по-моему, в этой рекламе я ужасен. Сам не пойму, как ты уломала меня устроить просмотр. – Лифт останавливается, и Купер морщит нос, потому что до нас долетает знакомый едкий запах. – Похоже, клиника по пересадке волос никуда не делась?

– Угу, – подтверждаю я, выходя в коридор.

– Эдди! – Дверь офиса «Пока Не Будет Доказано» с треском распахивается, и Бетани Оконджо – одна из подручных Эли – заключает меня в удушающе крепкие объятья. – Как же я рада!

– И я. – С трудом высвободив руку, я хлопаю ее по спине. – Спасибо за… м-м… обнимашки.

Я хотела сказать спасибо за то, что чуть не сломала мне ребра, но не стоит подтрунивать над людьми, которые о тебе беспокоятся. Это один из множества уроков, которые я усвоила за последние два года.

– Эли вот-вот закончит совещание, а вы пока подождите в Винтерфелле. – Бетани отпускает меня и указывает на открытую дверь. Встретив озадаченный взгляд Купера, который наконец-то снял темные очки, она поясняет: – Для тех, кто не знаком с «Игрой престолов», – это та переговорная, что поменьше. Проходите, не стесняйтесь. Мы заказали немного съестного на случай, если вы проголодались.

Немного съестного – это мягко сказано. Такое впечатление, будто кто-то скупил и выложил на стол все, что имелось в кофейне на первом этаже. Этим кем-то, скорее всего, был Нокс – сейчас он машет нам из более просторного конференц-зала со стеклянными стенами, где человек пять-шесть внимательно слушают Эли. Теперь, когда учебный год окончен, Нокс проводит в «Пока Не Будет Доказано» почти полную рабочую неделю. Месяц назад его повысили до ассистента, так что он уже не стажер и получает нечто весомее бесплатной пиццы и ценного опыта.

– Мне пора назад. Если что-то понадобится – зовите, – напутствует Бетани и выходит, закрыв за собой дверь.

Купер кружит у стола, как охотник в поисках жертвы. Несмотря на тренировки и строгий режим питания, его все время тянет на углеводы.

– О-о-о, шоколадные круассаны! – радуется он, сгребая две штуки сразу. Но не съедает, а заворачивает в салфетку. – Крис их обожает, – поясняет он.

– Боже, какая милота – отдавать Крису свои любимые вкусняшки! – Усевшись за стол, я тянусь к фруктовому пирожному, отщипываю с верхушки клубничину в глазури и отправляю в рот. – Идеальная парочка идеальна во всем!

– Ничего идеального не бывает, – возражает Купер.

Приторная клубника едва не застревает у меня в горле, и я с трудом ее проглатываю. Конечно, он прав, ведь нас с Джейком когда-то тоже называли идеальной парой. С виду такие яркие, счастливые, популярные – на деле мы оба были на вторых ролях в тех сферах, которые казались нам важнее всего: в спорте Джейк никогда не дотягивал до Купера, а мне вечно доставался титул вице-мисс на конкурсах красоты. Впрочем, потом я поняла, что эти конкурсы – не мое, а что касается Джейка…

– Джейк всех нас обманывал, – тихо произносит Купер.

– Не до такой степени, – говорю я с вымученным смешком.

– А вот и нет, – возражает Купер. – То есть, я понимаю, у вас с ним были особые отношения, но я его знал гораздо дольше, чем ты. Мы начали общаться еще в конце лета перед девятым классом, и ни разу – ни единого разу – я не заподозрил, что он может причинить кому-то боль. Луис тоже понятия не имел, да и Кили…

– Давай не будем о Кили, – прошу я.

Купер поднимает брови.

– Я думал, тебе все понравилось…

– Так и есть. – Я ковыряю пирожное. – А может, нет. Не знаю. Во мне как будто… что-то сломано.

Пару недель назад моя подруга Кили Сория приехала домой, успешно отучившись год в Калифорнийском университете, и мы почти весь пятничный вечер колесили по Сан-Диего в поисках вечеринки, которую устраивал один из приятелей Кили. Когда мы не нашли нужный дом, Кили начала проверять похожие адреса и возила нас из одного странного места в другое. В конце концов мы подъехали к дому престарелых и так расхохотались, что из глаз у меня брызнули слезы. Кили попыталась их вытереть, но чуть не проткнула мне щеку своими наращенными ногтями, что рассмешило меня еще больше. А затем ни с того ни с сего мы поцеловались. Я даже не представляла, что этого хочу, пока оно не случилось. А закончилось все…

Ну, не идеально. Впрочем, как говорит Купер, ничего идеального не бывает. И все же было довольно круто.

– Ничего в тебе не сломано, – твердо заявляет Купер. – Ты ведешь себя осторожно, вот и все. И Кили это понимает. Понимает как никто другой. Уж поверь.

Купер и Кили в последнее время сблизились, но у них непростая история: в старших классах они встречались – до того, как Купер объявил о своей ориентации, – и когда Кили узнала, ее это сильно задело.

– Она ведь тебя не торопит?

– Конечно нет, – бормочу я. – Это же Кили. В любом случае она сейчас в отъезде.

Каждое лето Кили проводит с родителями на Кейп-Коде. Они уехали туда на прошлой неделе. Стыдно признаться, но в какой-то мере я почувствовала облегчение. Совсем как в тот момент, когда Дэниэл – парень, с которым я встречалась пару месяцев назад, – без лишней драмы принял мое предложение остаться друзьями. Пусть даже на самом деле я этого не хотела.

С тех пор, как арестовали Джейка, моя личная жизнь идет по однообразному унылому сценарию: сперва я кем-то увлекаюсь, мы проводим несколько крышесносных недель, а затем дурацкий сдвиг в моем мозгу все портит. Какой-то глубинный страх, инстинктивная реакция – «бей или беги» – вынуждает меня отталкивать людей. Я вовсе не против оставаться одной – во многом я даже полюбила одиночество, – но я хотела бы выбрать такую жизнь осознанно. А не от страха.

Купер был первым, кому я рассказала про Кили. Их связывало прошлое, и я хотела избежать возможных неловкостей. Думаю, его тронуло, что я совершила перед ним нечто вроде каминг-аута, пусть я и сама до конца не разобралась в себе. Мне по-прежнему нравятся парни, и я сомневаюсь, что до Кили меня хоть раз тянуло к девушке. Возможно, нечто подобное случалось, но я не знала, как реагировать. Когда я поделилась этими мыслями с Купером, он напомнил, что ярлыки ничего не значат.

– Просто люби того, кого любишь, – сказал он.

Вот и сейчас Купер возвращает меня к реальности, ободряюще хлопнув по плечу.

– Дай себе время, Эдди. Еще и двух лет не прошло с тех пор, как ты выпуталась из лап Джейка.

– Тем не менее он уже вышел из тюрьмы, а я ни разу не продвинулась дальше второго свидания, – жалуюсь я, заталкивая в рот остаток пирожного.

Эли наконец-то выходит из большой переговорной. У него в руках внушительная стопка папок, поэтому Купер вскакивает с места и придерживает для Эли дверь.

– Спасибо, Купер. Привет, Эдди. Прости, что заставил ждать. Рад, что вам понравилась еда. – Эли задерживает взгляд на моих набитых щеках.

Думая, что проглочу столько теста разом, я переоценила свои силы. Я начинаю жевать интенсивнее и приветственно машу. С приходом Эли я успокаиваюсь. Несмотря на то что у него на работе частенько творится полнейшая неразбериха, он один из самых компетентных и надежных людей в моей жизни.

– Надолго я вас не задержу, потому что новости хорошие. Ну, насколько они могут быть хорошими в данных обстоятельствах. – Эли сбрасывает папки на стол и открывает верхнюю. – Мы добились всего, о чем просили, Эдди. Джейку запрещено приближаться менее чем на двести метров к твоему дому, моему с Эштон дому и кафе «Контиго». Ему запрещено с тобой общаться, а также…

– Как такое вообще возможно? – вклинивается Купер с несвойственной ему злостью. Широкими шагами он подходит к окну и, уперев руки в бока, выглядывает наружу. – Три свидетеля рассказали о том, что Джейк сделал с Эдди, включая ее саму! Эдди попала в больницу! Не говоря уже обо всем прочем дерьме, что он творил. Возможно, Саймон был бы еще жив, не помоги ему Джейк. Почему все эти доводы вдруг обесценились?

– Не обесценились, – вздыхает Эли, взъерошивая волосы, которые заметно отросли со дня свадьбы, ну или стали пышнее, хотя до прежней шевелюры безумного ученого еще далеко. – Однако беспристрастие присяжных – это фундамент нашей системы правосудия. К тому же тюрьмы сейчас переполнены. Прибавьте еще юный возраст и участие в общественных работах… В итоге имеем то, что имеем.

Купер все еще глядит в окно, желваки на его скулах подрагивают. Эли садится рядом со мной и берет мои ладони в свои:

– Эдди, я понимаю, насколько ты расстроена. Я, как никто другой, голосую за справедливый суд, но даже меня коробит от происходящего. Как бы там ни было, суд разделяет твои опасения, поэтому в твоем защитном предписании учтены малейшие нюансы. Более того, за перемещениями Джейка будут внимательно следить, а новое слушание назначат на ближайшее время.

– Мне снова придется давать показания? – От одной мысли у меня пересыхает в горле.

Да, в прошлый раз мне понравилось выступать против Джейка, и я спокойно перечислила все плохое, что он сделал. Однако у меня нет никакого желания это повторять.

– Возможно, не придется. Давай поговорим об этом позже. А пока – вот твоя копия. – Эли достает из папки скрепленную степлером пачку листов и кладет передо мной на стол. – Можем детально обсудить все пункты, но вот что главное: со стороны Джейка будет огромной, колоссальной ошибкой хотя бы посмотреть в твою сторону. Малейшее нарушение запрета отправит его обратно за решетку и станет новым доказательством его вины.

– В прошлый раз улики его не заботили, – бормочу я, повесив голову. – Вот бы поехать в Перу прямо сейчас, а не ждать до конца июля…

Изначально я планировала провести там бóльшую часть лета, но руководство школы, в которую я устроилась на подработку, – «Колехио Сан-Сильвестре» – решило поделить учебный курс на два потока. Мы с Мейв хотели преподавать в одно время, а такую возможность давала только запись на второй поток.

– Эдди, не переживай, – говорит Купер, складывая руки на груди. – Отныне и пока ты не зайдешь в самолет, твои друзья ни на минуту не оставят тебя одну. А те, кто не будет тебя сопровождать, глаз не спустят с Джейка.

– Вот этого точно не надо, – протестует Эли.

– Уже засек что-нибудь подозрительное? – усмехаюсь я. Купер в режиме телохранителя невольно вызывает у меня улыбку.

Мой друг вновь устремляет взгляд в окно:

– На противоположной стороне улицы довольно давно стоит какая-то развалюха с включенным двигателем. Красный кабриолет, коричневый верх. – Он приникает к стеклу. – Правда, Джейк скорее умер бы, чем сел в такой драндулет. Эх, подобраться бы ближе…

– Так, Купер. Я уже устал повторять. – Эли, похоже, начинает злиться. – Никакой самодеятельности! Что бы ни случилось. Это касается вас обоих, и остальных тоже. Всей этой вашей Банды Бэйвью, или как вы там зоветесь…

– Команда Бэйвью, – подсказываю я.

– Без разницы, – отмахивается Эли. – Ноксу я сказал то же самое. Если не послушает – уволю к чертям.

– Да ладно, не уволишь, – фыркаю я, ощутив прилив нежности при виде тщательно рассортированных документов у Нокса на столе.

Еще три месяца назад я едва его знала, но к человеку, который спасает десятки жизней, поневоле проникаешься симпатией. Теперь он мне как младший брат, о котором я, видимо, втайне мечтала. А еще он терпеливо относится к тому, что время от времени, когда я задумываюсь об опасности, грозившей моей сестре и почти всем моим родным и близким, мне нестерпимо хочется обнять его за шею и пару минут не отпускать.

– Насчет Нокса я не шучу, – говорит Эли, но я все равно ему не верю. – А что касается остальных… – Тут он хмурится, потому что из пачки листов, которые я изучаю, выпадает конверт и приземляется на стол надписью вниз. – Стоп. Как он здесь оказался?

Пару секунд мы молча смотрим на конверт. В глазах у Эли мелькает беспокойство, и мне вспоминаются зловещие письма, которые еще недавно присылал ему Джаред Джексон – парень, чьего брата-преступника Эли помог упрятать за решетку. Со временем угрозы становились все страшнее. Дошло до того, что Джаред пронес бомбу к Эли и Эштон на банкет.

– Неужели опять… – Я выхватываю конверт у Эли из-под носа и дрожащими пальцами переворачиваю. Тут я удивленно моргаю, а Эли ерзает на стуле. – «Ребенок Кляйнфельтер-Прентис», – читаю я. – Это что, снимки узи?

– Нет, – отвечает Эли. – Там информация о поле ребенка. Мы не хотели знать заранее, однако медсестра все равно отдала нам результат. Эштон попросила меня выбросить конверт, не распечатывая, но это ведь несчастливая примета или вроде того… вот я его и оставил. Ума не приложу, как он попал в документы. – Я улыбаюсь, глядя, как его щеки заливаются краской; про Джейка мы временно забыли. – Я его не открывал, не подумайте. Вообще не хотелось. – Эли краснеет еще сильнее. – Ну, почти.

– Вы точно оба не хотите знать? – с ухмылкой уточняет Купер. – Или только Эштон?

– Оба, – заверяет его Эли. – Хотя мне чуточку любопытнее, чем ей.

– Не возражаешь, если он полежит у меня? – Я прячу конверт в сумку.

– Ты же заглянешь туда, как только мы сядем в машину, – шепчет Купер, наконец отлипнув от окна.

– Посмотрим, – ухмыляюсь я.

Настроение у меня улучшается. Приятно, после такой-то недельки, стать хранительницей тайны, в которой точно нет ничего плохого.

Глава 5

Фиби

Среда, 1 июля

Человек не способен думать о многих вещах одновременно, и сейчас, после четырех часов работы в кафе «Контиго», я достигла своего предела.

– Если вы не любите ни мясо, ни лук, ни чеснок, ни оливки – тогда, возможно, вам не стоит заказывать эмпанаду? – говорю я женщине за угловым столиком. – Наверное, вы хотите кусок теста? К сожалению, в нашем меню такого блюда нет.

Посетительница изумленно моргает: вы только подумайте, ей нагрубили среди бела дня! Открываю рот, чтобы извиниться, однако горло перехватывает и на ум приходит одно: «Простите, вы знаете, что такое „последняя капля“? Это вы». Впрочем, прежде чем она успевает на меня пожаловаться, из-за моей спины выныривает Иви с блокнотом и ручкой наготове.

– Фиби, у тебя сейчас перерыв, – бодро говорит она. Ее улыбка дружелюбна под стать голосу, но рука твердо ложится мне на плечо. Иви уводит меня от столика – от пристального взгляда миссис Сантос. – Присядь, отдохни, а я разберусь.

– Окей, – сухо отвечаю я. Затем, спохватившись, добавляю «спасибо», однако Иви уже стоит за плечом у гостьи, подсказывая, что еще можно заказать.

«Она-то вряд ли предложит кусок теста», – посещает меня неприятная мысль. А если вспомнить все мои опоздания – не удивлюсь, если у миссис Сантос лопнет терпение.

Чувствуя спиной взгляд начальницы, я обдумываю дальнейшие действия. Больше всего меня тянет скрыться на кухне и хотя бы пару минут посидеть в тишине и покое, но за дальним столиком доедает ужин мой младший брат. Как обычно, Оуэн сидит один, уткнувшись в телефон. У ног – черный рюкзак, светлые с рыжинкой волосы свисают на лицо. Для миссис Сантос нет ничего важнее семьи, и если я прошмыгну мимо одинокого брата, не перемолвившись с ним и словечком, то паду в ее глазах еще ниже.

С натянутой улыбкой я сажусь напротив Оуэна.

– Как еда? Вкусно?

– Сойдет, – отвечает он, не поднимая глаз.

Мама подарила ему на день рождения реплику «эйрподс», и сейчас один наушник торчит у него в ухе.

– Надоело сидеть дома? – интересуюсь я, пытаясь сымитировать жизнерадостный тон Иви.

Когда мы с мамой обе работаем, Оуэн обычно заказывает еду навынос. Днем мама трудится офис-менеджером, а отдельные вечера и выходные уделяет своему бизнесу по организации свадеб. После катастрофы, которой обернулся предсвадебный банкет Эштон и Эли, дела пошли хуже, а теперь все потихоньку налаживается.

Оуэн пожимает плечами, и повисает молчание. Я делаю еще одну попытку:

– Чем занимаешься?

– Смотрю «ТикТок».

– Есть что-нибудь интересное?

Брат наконец-то поднимает голову, и в его взгляде угадывается оживление. У меня теплеет на душе. Учитывая, как сильно и быстро он изменился, это настоящий подарок судьбы – мельком увидеть прежнего Оуэна: добродушного, увлеченного мальчика, который часами мог рассуждать о починке тостера. И вдруг мой брат говорит:

– Тут один чувак запостил ролик про то, как его девчонка утонула во время рыбалки. Ее утащил под воду гигантский карп. Но потом выяснилось, что она жива, а парень все выдумал. Она даже не подозревала ни о чем, пока сама не увидела видео.

Вот так, в один миг, прежний Оуэн исчезает.

– И зачем он это сделал? – возмущаюсь я.

– Чтобы набрать просмотры, – объясняет брат таким тоном, будто это прописная истина. – Кстати, сработало! Этот ролик стал самым популярным на его страничке. Под миллион просмотров. – От его ухмылки у меня по коже пробегает холодок.

– Это не смешно, – сурово замечаю я.

– А по-моему, смешно. – Оуэн продолжает листать «ТикТок».

Я прикусываю губу, едва не спросив: «Что с тобой не так?» Знаю, что возразили бы Мейв, или Нокс, или мама, или практически любой, кто наблюдал за недавней трансформацией Оуэна: «Чего ты хочешь? Ему тринадцать!» Да, это так, но верно и другое: именно Оуэн поддерживал смертельную игру, которая в итоге убила моего бывшего. На этом фоне усмешки по поводу мерзкого пранка – сущий пустяк.

Впрочем, мы с братом не можем это обсудить: он уверен, что я ничего не знаю. В апреле-мае, когда Эмме грозили проблемы с законом, я в глубине души надеялась, что Оуэн сознается, что совесть не позволит ему наблюдать, как сестра принимает удар на себя. Я думала, он хотя бы повинится перед родными, если духу не хватит пойти в полицию. Увы, Оуэн ничего не сделал.

И пусть до суда в конечном счете не дошло, нельзя сказать, что Эмма избежала наказания: она лишилась стипендии для одаренных учеников, на которую рассчитывала, чтобы поступить в колледж, потеряла всех клиентов как репетитор, а небольшая, но активная прослойка жителей Бэйвью заклеймила ее убийцей, обманувшей закон. Поэтому Эмма и уехала на другой конец страны к нашей тете. Как минимум на лето, а там – кто знает. Моя умная, прилежная сестра, полжизни строившая планы на колледж, столкнулась с опустошением и будущим, которого нет.

А брат тем временем живет как ни в чем не бывало.

– Видела вот это? – внезапно спрашивает Оуэн, протягивая мне телефон.

Я беру его с опаской – совсем не хочется смотреть очередное токсичное видео, – однако на экране всего лишь фото из «Инстаграма»[1]: билборд на Кларендон-стрит с надписью: «НОВАЯ ИГРА НАЧИНАЕТСЯ, БЭЙВЬЮ!»

– Видела.

– Есть продолжение. – Брат пролистывает первое фото в «карусели» и показывает следующее.

На втором снимке тот же билборд, но текст такой: «Правило лишь одно». Тот, кто выложил фотографии, – кем бы он ни был – добавил к посту подпись: «Дайте угадаю. Правило лишь одно – НИКАКИХ ПРАВИЛ, МУА-ХА-ХА! (смайлик с черепом)».

Неприятное тянущее ощущение под ложечкой, не покидавшее меня весь вечер, после комментария Оуэна усиливается.

– Странная реклама, да? Что они вообще продают?

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь разгадать, что кроется за бесстрастным взглядом и ровным голосом. Почему его зацепили слова на билборде? Напомнили об игре «Правда или Вызов», погубившей Брэндона? Может, Оуэн напуган? Или его забавляет чужой страх?

Не его ли это рук дело?

Нет. Чушь какая! Может, брат и разбирается в технике, но даже ему не под силу хакнуть рекламный щит. Наверное. Хотя есть не только билборд…

– А флаеры ты видел? – спрашиваю я, но взгляд брата уже вновь прикован к телефону.

Оуэн усмехается.

– Ты слышал, что я спросила?

– Я балдею от роликов скейтбордистов, – сообщает брат. – Один придурок прыгнул ласточкой с рампы. Кровищи-то!

– Не смотри эту муть!

– Все лицо в месиво! Похоже, ему конец. – Оуэн фыркает от смеха.

Не успев осознать, что делаю, я выхватываю у него из руки телефон.

– Это. Не. Смешно! – Затем я выдергиваю из его уха наушник.

– Ай! – Поморщившись, Оуэн хватается за ухо. – Ты нормальная вообще?

– А ты? Ты нормальный, Оуэн?!

Боже. Как только эти слова срываются с языка, я понимаю, как громко их прокричала – и как отчетливо меня услышали в каждом уголке небольшого кафе. Оуэн сидит, открыв рот, весь зал пялится на нас, а мои щеки заливаются румянцем, потому что от кассы к нам царственно плывет миссис Сантос.

– Фиби, не пора ли тебе домой? – говорит она. – Ты сегодня и так перерабатываешь. Поручим твои столики Иви. Она справится.

Я чувствую безотчетный укол раздражения: Иви во всем так чертовски хороша, что на ее фоне я выгляжу просто ужасно.

– Все в порядке, я вовсе не уста… – протестую я.

Миссис Сантос обрывает меня на полуслове:

– Нет, ты поедешь домой.

Конец предложения – «или больше сюда не вернешься» – не озвучен, но вполне очевиден.

– Хорошо, – вздохнув, соглашаюсь я.

Мне трудно поднять глаза на Оуэна, который возится с наушником, и все же я заставляю себя спросить:

– Тебя подвезти?

– Сам дойду, – бормочет он. – Хочу еще тут посидеть.

Миссис Сантос гладит его по плечу.

– Принесу тебе альфахоры, – говорит она и удаляется на кухню.

Если посетительница, потребовавшая эмпанаду без начинки, и не была последней каплей, то ей стало осознание того, что меня вышвыривают из моего, по сути, второго дома, а мой братец-психопат получает тарелку печенья.

Теперь вся моя жизнь превратится в череду этих «последних капель»?

Я молча встаю из-за стола и плетусь на кухню за вещами. Коллеги слишком заняты, чтобы со мной разговаривать, или уже в курсе моего срыва и дают мне побыть одной. Эту тактику я ненавижу с тех пор, как Эмма применяла ее ко мне после смерти отца. Не понимаю, как можно смотреть на человека, который явно расстроен, и думать: «Что ему сейчас нужнее всего? Конечно, еще покопаться в собственных мыслях!»

У двери меня кто-то окликает. Обернувшись, вижу Мэнни – старшего брата Луиса – с крафтовым пакетом в руках.

– Ты не могла бы захватить? Это для миссис Клей.

– Конечно!

В кафе «Контиго» нет доставки как таковой, но для бабушки Купера, перенесшей операцию на колене, семья Сантос делает исключение. Я всегда вызываюсь отвезти ей еду, потому что миссис Клей, которая упорно просит звать ее Бабулей, – крутецкая. Есть и дополнительный плюс в том, что мы с ней дружим: я перестаю стесняться рядом с ее звездным внуком. Сложно трепетать перед человеком, пересмотрев все его детские фотки.

– Отлично, спасибо! Ты ее любимица, – добавляет Мэнни, отчего у меня немного теплеет на душе.

Я выхожу из кафе и вижу пустое место на том, где должна стоять моя машина, а затем вспоминаю, что с утра стоянка была забита. Мне пришлось припарковаться в добрых пяти минутах отсюда, в конце идущего под горку переулка. На подходе я достаю ключи, хмуро разглядывая асфальт: не припомню, чтобы склон был настолько ухабистый… О нет!

Это не дорога такая неровная, дело в машине. Задняя шина с водительской стороны спущена!

– Вот черт! – Я со злости пинаю колесо – пожалуй, слишком сильно.

Не хватало мне еще одной «последней капли»! Большой палец ноги пронизывает боль, и я, пританцовывая, кладу пакет с едой для миссис Клей на асфальт, а затем роюсь в сумке в поисках телефона.

Нужно сообщить в кафе, чтобы доставку для миссис Клей поручили кому-нибудь другому, а затем позвонить в автосервис. Но как только я достаю телефон, меня посещает идея обратиться к Ноксу. В прошлый раз, когда на нашей с Эммой древней «Королле» спустило колесо, Нокс его поменял. Так медленно и старательно, что у меня чуть не лопнуло терпение, однако сейчас это одно из моих любимейших воспоминаний. В те дни скрытые таланты Нокса не переставали меня удивлять.

В те дни… Еще и четырех месяцев не прошло, а по ощущениям – целая вечность.

Если я позвоню, Нокс мигом сорвется с рабочего места. Но стоит ли звонить? С тех пор, как он выставил меня из своей кровати, мы уже несколько раз встречались. Я всеми силами стараюсь следовать его примеру и вести себя как обычно. Только не понимаю, что в нашем случае значит «обычно»?

– Проблемы?

Я поднимаю взгляд и, все еще неуверенно наступая на ушибленную ногу, едва не падаю.

На тротуаре возле моей машины стоит Джейк Риордан! В небесно-голубой футболке и джинсах. Как самый обычный прохожий, а не монстр, который являлся моим друзьям в кошмарах. От неожиданности я открываю рот, но спазмы в горле не дают выдавить ни звука.

– Похоже, у тебя шина спущена, – дружелюбно замечает Джейк. У него за спиной стоит элегантная женщина средних лет в платье-футляре с цветочным принтом. У нее такие же синие глаза и каштановые волосы, как у Джейка. – Помощь нужна?

Я стою как истукан, не в силах сказать ни слова. Женщина нервно на меня косится и трогает Джейка за руку:

– Наверное, она уже вызвала подмогу, сынок.

– Еще не вызвала, – вырывается у меня, и Джейк расплывается в улыбке.

– Запаска есть? – спрашивает он.

Я гляжу на пакет с остывающим ужином миссис Клей. И сама не понимая почему открываю багажник.

Наблюдая, как я вожусь с защелкой, Джейк говорит:

– Давай лучше я.

Я отхожу в сторону, освобождая куда больше места, чем требуется, а он вытаскивает запасное колесо и домкрат. Джейк с легкостью мастера приседает на корточки рядом с машиной, действуя настолько же быстро и уверенно, насколько Нокс был нетороплив и осторожен. Несколько минут проходят в молчании. Я бросаю взгляд на миссис Риордан, она отвечает смущенной улыбкой. Я чувствую, что нужно из вежливости что-то сказать. Но что? Как я вообще такое допустила? И что здесь делает Джейк? Ведь мы всего в паре кварталов от дома Эдди! Взглянув на его лодыжку, замечаю отблеск черного пластика. По крайней мере, он под надзором. Но не слишком ли великодушно – пускать его в центр города?

– Тебя зовут Фиби, да? – спрашивает Джейк, снимая старое колесо.

– А? – Я так пугаюсь, услышав собственное имя, что делаю еще один шаг назад.

Джейк возился с колесом и, наверное, ничего не заметил. Да меня и не волнует его мнение. Ну, сочтет он меня грубиянкой – и что? Разве я его боюсь? Вовсе нет. Пока он с матерью – опасаться нечего.

– Ты – Фиби Лоутон, верно? – продолжает он, водружая новое колесо на место. – Помню тебя по школе.

Врешь, думаю я. Ты меня запомнил, когда смотрел новости в тюрьме. Неудавшийся теракт Джареда Джексона не так широко освещался в прессе, как смерть Саймона, но тоже наделал шуму.

Впрочем, я смогла выдавить только «угу».

– Рад снова увидеться, – говорит Джейк.

Да что ж такое! Как прикажете на это отвечать? «Не могу сказать того же, но спасибо за помощь»? Хорошо, что он почти закончил с колесом… Нет, не почти – совсем закончил. Джейк убирает спущенное колесо туда, где лежала запаска, кладет на место инструменты и закрывает багажник.

– Быстро ты, – с явным облегчением говорит его мать.

А я до сих пор его не поблагодарила. Не могу я сказать «спасибо» Джейку Риордану! И без того такое чувство, будто я предала Эдди. Меньшее, что я могу сделать, – не благодарить человека, который чуть ее не задушил, и… Боже, они оба на меня таращатся. Как бы поскорее избавиться от них?

Скажи что-нибудь, Фиби. Что угодно.

– Я… Пора мне самой научиться менять колеса, – выдавливаю я.

Джейк молча стоит, уперев руки в бока. И буквально впивается в меня взглядом. Секунда, другая… Я не выдерживаю – отступаю еще на шаг. Джейк вновь улыбается, и на этот раз скорее хищно, чем приветливо.

– Это проще простого, Фиби. Дело практики.

Джейк

6 лет назад

– Ты играешь или как?

Джейк сам до конца не понимал, что именно его злит. Нет, он больше не хотел играть в приставку. И так три часа провел перед теликом, надоело. Ему скучно, и точка. Вернее, сложно усидеть на месте. Осталось одно лето – и он в старшей школе. Джейк думал лишь о том, что жизни пора предложить ему нечто большее, чем видеоигры в гостиной на пару с Саймоном Келлехером.

Ростом Джейк еще не сравнялся с отцом, но уже его догонял. В восьмом классе он продемонстрировал такие успехи в футболе, что тренер предложил ему попробовать свои силы в команде «Бэйвью-Хай». Девушки теперь смотрели на него иначе, и когда он оглядывал себя в зеркале – что за последние недели случалось частенько, – то понимал почему. Черты его лица менялись в лучшую сторону, теряя то, что мать насмешливо называла детским жирком. Джейк Риордан наконец-то начинал путь к успеху.

А что же Саймон? Саймон Келлехер так и остался тощим, нервным, озлобленным занудой. Он ненавидел спорт, вечеринки и вообще находиться вне дома, а еще – львиную долю людей. Месяц назад он только и делал, что ныл, когда Джейк убедил его посмотреть бейсбольные матчи Малой лиги, хотя весь город не отлипал от экранов: шутка ли, команда Бэйвью прорвалась в полуфинал! Купер Клей – новичок, приехавший из Миссисипи, – бросил потрясающий ноу-хиттер, и команда упустила шанс побороться за чемпионство лишь из-за ошибок филдеров. Глядя на Купера, такого стойкого и невозмутимого в стрессовой ситуации, – несомненно, будущую звезду «Бэйвью-Хай», – Джейк думал об одном: «Вот какие друзья мне нужны».

Пока что, впрочем, он прозябал в компании Саймона.

Входная дверь открылась, и басовитый голос прогремел:

– Кэтрин, я дома!

– Мамы нет! – крикнул в ответ Джейк.

Покосившись на часы, он с удивлением отметил, что дело близится к семи вечера. Хотя ничего странного тут не было: с тех пор как маму повысили, она приходила с работы позже отца. Джейк понял, что голоден, и добавил:

– Что у нас на ужин?

– Черт его знает, – ответил отец, заглянув в гостиную.

Он развязал галстук и бросил портфель на ближайшее кресло. Отец Джейка работал юристом. «Ведущим юристом», как он всегда уточнял, из чего Джейк делал вывод, что зарабатывает тот много. Достаточно, чтобы содержать шикарный дом и покупать идеально сидящие костюмы в каком-то легендарном лондонском бутике. Во время британских командировок отец неизменно туда наведывался, чтобы предоставить актуальные мерки.

– Давай закажем что-нибудь, – предложил он Джейку. – Как дела, Саймон? Останешься на ужин?

– Да не. – Саймон вскочил с дивана. Еще одна штука, которую он терпеть не мог, – вести вежливые беседы со взрослыми. – Я пойду. Увидимся, Джейк!

– А может, и не увидимся, – пробурчал Джейк себе под нос, как только Саймон исчез.

– Мама звонила? – поинтересовался отец, прислонившись к дверному косяку.

Его светлые волосы раньше времени поседели. Глаза ярко-орехового оттенка смотрели проницательно. Когда-то он был спортсменом Лиги плюща и еще не утратил былой формы. В беге на короткую дистанцию он обгонял сына. Джейк отцом восхищался; он избежал периода подростковой вражды с родителями, в котором Саймон застрял со своими предками. И хотя черты лица Джейк унаследовал от матери, в поведении он так точно подражал отцу, что все вокруг замечали, насколько они похожи. Любопытно, думал Джейк, как легко заставить людей видеть то, что тебе нужно.

– Сегодня нет, – ответил он отцу.

Мать обычно звонила Джейку хотя бы раз в день, если не приходилось мотаться по совещаниям.

– Все у нее дела, дела… – проворчал отец, доставая из кармана телефон. – Сейчас узнаю, скоро она или придется ужинать без нее. Ты не против вьетнамской еды?

– Конечно нет.

– Не понимаю, зачем мы столько денег угрохали на ремонт, если кухней никто не пользуется? – пробормотал отец.

Джейк знал зачем: чтобы кухня выглядела шикарно. Как и остальной дом. Когда несколько лет назад мистер Риордан стал партнером юридической компании, он переехал с семьей в один из домов на престижной улице, которая давно ему приглянулась.

– Веллингтон-авеню! – всякий раз восклицал он, проезжая мимо. – Здесь лучшие дома в городе!

Мать чаще всего улыбалась в ответ, хотя время от времени замечала, наморщив нос:

– Слишком уж они огромные!

– Дом не может быть слишком большим, – возражал отец.

Джейк его в этом поддерживал. Кто откажется от пяти гостевых спален, игровой комнаты, полностью оборудованного подвала, каких почти не встретишь в округе, и огромного двора с идеально вписанным в ландшафт бассейном? Джейку теперь оставалось одно: найти правильных, под стать этой роскоши, друзей.

И правильную девушку.

Внезапно отец нахмурился.

– Кто это? – рявкнул он, прижимая телефон к уху. – Вот как? Это номер моей жены, почему отвечаете вы? Да уж, будьте любезны. – Последовала пауза, затем отец воскликнул: – Кэтрин?! Ты домой вообще собираешься?

Джейк схватил наушники, воткнул провод в разъем телефона и включил музыку. Он не любил, когда в голосе отца появлялись стальные нотки – как будто на тебя заранее злятся, даже если ты ничего не сделал. Когда Скотт Риордан повышал голос, впору было лезть на стену, а с женой он все чаще разговаривал именно так.

Джейк пришел к выводу, что безопаснее отгородиться. Ведь если ты ничего не видишь и не слышишь, то и беспокоиться не о чем.

Глава 6

Нейт

Пятница, 3 июля

– Кто за? – спрашивает Сана.

Все мои соседи поднимают руки. Уже понятно, что вопрос решен, но Сана – ярая сторонница правил.

– Кто против?

Я тяну руку вверх. Сана, возомнившая себя главной по дому, хотя переехала сюда всего-то пару месяцев назад, глядит на меня, а следом – на девушку, что примостилась со мной рядом на одном из кривобоких диванов в гостиной.

– Ты здесь не живешь, Бронвин. А значит, не имеешь права голоса.

– И все равно я против, – с вызовом говорит Бронвин, еще выше вскидывая руку.

– Итак, решение принято. – Сана стучит по журнальному столику костяшками пальцев, изображая молоток судьи. – Ходатайство с просьбой оставить Регги Кроули в нашем доме удовлетворено.

Еще сильнее выпрямив спину – даже не знал, что такое возможно, – Бронвин заявляет:

– Вы совершаете огромную ошибку!

Почесывая подбородок, я обвожу взглядом соседей. Я знал, что мы проиграем (что я проиграю), но, встречаясь с Бронвин Рохас, нельзя просто закрыть глаза, если дело дрянь. Нужно непременно что-то предпринять, пусть даже в этом нет никакого смысла.

А затем еще и обсудить.

– Потакая Регги, вы ставите любого, кто придет в этот дом, под угрозу! – продолжает Бронвин.

– Вообще-то, по его словам, девушка знала, что ее снимают, – замечает Цзяхао, откидывая со лба пышную выбеленную челку.

– И ты ему веришь? – Я закатываю глаза.

– Некоторых такое заводит, – пожимает плечами Цзяхао. – Тут не нам судить.

– Да уж, не тебе. Но как насчет людей, которые учились с Регги в школе и давно наслышаны о его дурацких замашках? – не сдается Бронвин. – Он никогда не спрашивал разрешения! Поверьте, бедняжка понятия не имела, что ее снимают, и уж точно не подозревала, что он кому-то это видео покажет.

Поэтому мы и собрались: в прошлые выходные я застукал негодяя Регги Кроули, когда он показывал Цзяхао и еще одному нашему соседу – Дикону – домашнее порно. Парни знатно перебрали, так что их не слишком волновало, где и как Регги раздобыл эту запись. А я сразу понял.

Я пошел прямиком в его комнату, закрыл дверь, задернул шторы и, включив на телефоне фонарик, поискал подозрительные отблески. Оказалось, камера встроена в будильник. Я его разбил, хотя сомневаюсь, что это остановит Регги от покупки нового. Выдворение из дома тоже проблемы не решит, но, по крайней мере, мы сделаем хоть что-то.

– Кто-нибудь из вас видел «ТикТок» Катрины Лотт? – интересуется Бронвин.

Судя по недоумевающим взглядам, ответ отрицательный. Никто из моих соседей, кроме Регги, не учился в одной школе с Катриной. Она окончила «Бэйвью-Хай» в один год со мной и Бронвин и, сама того не ведая, стала звездой первого порнофильма Регги. Тогда эту историю замяли, а после выпускного Катрина уехала в Портленд. А несколько месяцев спустя она записала ролик о том, как хреново себя чувствует после всего случившегося. Это признание посмотрела почти вся школа, и я возненавидел Регги еще больше.

– Обязательно посмотрите! – настаивает Бронвин. – Я отправлю вам ссылку.

– Окей, – говорит Сана. – Но пока большинство победило.

Сана ни за что не признается, что голосовала «за» по финансовым причинам. В июле непросто найти нового жильца, особенно в развалюху вроде нашей – без кондиционера и с тесными клетушками-спальнями. Если вышвырнем Регги, остальным придется платить на сто пятьдесят баксов больше. У Саны с деньгами еще хуже, чем у меня, а у Цзяхао, Дикона и Кристал – немногим лучше. В этом доме никому не помогают родные.

А может, остальные, как и я, не хотят эту помощь принимать. Мама каждый месяц выписывает мне чек, но я не трачу ни цента, чтобы вернуть ей деньги, если она снова сорвется и попадет в реабилитационный центр. Или отец.

– На этом все, надеюсь? – Дикон с зевком встает с кресла, распрямившись во весь свой почти семифутовый рост, и все, кроме меня и Бронвин, следуют его примеру.

– Вот вы идиоты, – ворчу я.

Дикон разводит руками.

– Регги – полный урод, но мы-то что можем сделать?

– Даже не знаю, Дикон. – Я устало вздыхаю. – Может, вышвырнуть его?

Мои соседи выходят, и только Сана задерживается у двери между гостиной и коридором. Ее застиранная хлопковая юбка подметает половицы, которым более тщательная уборка явно не светит. Сана напоминает олдскульную фолк-звезду в своих длинных струящихся одеяниях и с неизменной повязкой на голове. Она и на гитаре играет, правда паршиво, к тому же знает всего одну песню. Думаю, даже через много лет, услышав по радио Time of Your Life[2], я сразу вспомню этот дом.

– Регги будет паинькой, – обещает мне она. – В том числе на завтрашней вечеринке. Пусть только попробует запереть дверь в спальню!

Я прыскаю от смеха.

– Так он тебя и послушал, Сана. Размечталась.

– Послушает. Уж поверь, – бросает она напоследок и поднимается к себе.

Когда Сана пропадает из виду, Бронвин тихо произносит:

– Ты это и так знаешь, но я ей не верю.

– Угу, – бормочу я.

Это все, что я сейчас могу сказать. Мне будто сдавило грудь, как тогда в загородном клубе. Словно весь воздух из комнаты высосала единственная тлетворная мысль: некоторые вещи никогда не меняются. Сперва Джейк Риордан, теперь вот Регги. Какой смысл поступать по совести, когда всякие уроды прут напролом и получают что хотят?

– Мы еще поборемся, – подбадривает меня Бронвин. – Только нужен другой подход. – Затем она смотрит на меня – как в душу заглядывает – и добавляет: – Но нам не обязательно искать его сию же секунду.

Я улыбаюсь уголками губ:

– Неужели Бронвин Рохас потеряла хватку?

– Ничуть. Просто научилась вовремя делать паузу. – Она придвигается ближе и кладет ноги мне на колени. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Например… о фильме, который ты жаждешь со мной посмотреть. Как там его?..

– «Женщина-демон»?

Бронвин еще не зафанатела от японских ужастиков, но это не значит, что я прекратил попытки ее приобщить.

– Точно. Это старый фильм, да?

– Ага, шестидесятых годов.

Она перебирает пальцами волосы у меня на затылке.

– А крови много?

Поглаживая ее колено, я чувствую, как потихоньку исчезает злость.

– Меньше, чем обычно.

– Это радует.

– К тому же убивают в основном женщины. Ты оценишь.

Наклонившись, Бронвин медленно, нежно целует меня в щеку.

– Не сомневаюсь, – воркует она, и мне все сложнее себя контролировать…

– Твой отвлекающий маневр слишком очевидный, – замечаю я.

Бронвин целует меня в другую щеку, затем ее губы спускаются к шее.

– Тебе что-то не нравится? – с улыбкой спрашивает она.

Как только я прижимаю ее к себе, мрачные мысли испаряются.

– Шутишь? – усмехаюсь я и прикасаюсь к ее губам своими.

Наши тела сливаются в единое целое, словно складываются детали мозаики, о существовании которых я вспоминаю, лишь когда рядом Бронвин. Я толкаю ее на подушки и целую еще яростнее, мои руки проникают под ее рубашку… И вдруг Бронвин, смеясь, отстраняется.

– Только не здесь. – Она поправляет очки, почти сползшие с носа. Ее волосы растрепаны, щеки залиты ярким румянцем. Обожаю! – Вдруг кто-то из твоих соседей вернется?

– Тогда идем в мою комнату? – с надеждой предлагаю я.

– Через десять минут мне надо встретиться с Мейв.

– Нам хватит.

Не успеваем мы пошевелиться, как слышим звонок в дверь.

– Чур, не я! – орет с кухни Дикон.

Бронвин соскальзывает с меня, и я хмуро плетусь открывать.

– Девяти с половиной минут мне тоже хватит, – замечаю я напоследок.

Я ожидаю увидеть курьера или какого-нибудь еще типа, которым Кристал периодически гадает на картах Таро, однако на пороге стоит кое-кто другой.

– Привет, пап, – говорю я, открывая дверь шире. – В чем дело?

– Здравствуй, Нейт. – В руках у него картонная коробка. – Мне привезли твой порошок для ящериц.

– Прости. – Я беру коробку. С прошлого года я подсыпаю питомцу в еду кальциевый порошок – еще одна рекомендация от Бронвин, которая не слишком-то радует Стэна. В интернет-магазине, где продаются эти добавки, я изначально указал старый адрес, и теперь, делая заказ, иногда забываю вбить новый. – Я мог бы и сам заехать.

– Я все равно шел на работу, – отвечает отец, переминаясь с ноги на ногу.

Вообще-то он сейчас работает в «Бэйвью-Хай», а я живу далеко от школы. Впрочем, без лишних слов я впускаю его в дом. Бросив пить, он похудел, поэтому полинявшая футболка и старые джинсы висят на нем. Мать накупила ему новых вещей, но месяц назад она все-таки переехала в отдельную квартиру, и теперь никто за его одеждой не следит. Я поневоле задерживаю взгляд на его пальцах – нет ли дрожи, верного признака того, что отец сорвался. Не знаю, прекращу ли когда-нибудь эти проверки.

– Хочешь, посидим у меня? – предлагаю я, при этом с грустью понимая, что лишаю себя без малого восьми минут наедине с Бронвин.

Я не в обиде на мать за то, что она съехала: от их с отцом брака все равно осталось одно название. Она и так жила у нас больше года, помогая отцу встать на ноги и пройти реабилитацию. Мать заслуживает комфортного личного пространства, да и вряд ли она удержит отца, если его потянет к спиртному. Это под силу лишь ему самому. Отец пока не привык жить один, поэтому то и дело под разными предлогами заходит ко мне.

– Да нет. Пойду я. Ты, вижу, занят, – отвечает отец, вглядываясь в холл за моим плечом. – Здравствуй, Бронвин! Рад тебя видеть.

– Взаимно, Патрик. – Бронвин подходит к нам. Ее волосы уже гладко зачесаны в привычный хвост. Не знаю, когда отец успел стать для нее просто «Патриком», но ему явно это нравится. – Я уже собиралась уходить. Хорошо, что мы не разминулись. Я тут подумала… Может мы с Нейтом как-нибудь заедем к вам в гости, приготовим ужин? Как насчет следующей недели? Бабушка поделилась со мной новым рецептом санкочо[3], и у меня уже руки чешутся его опробовать – если, конечно, вы не против стать моим подопытным.

Отец улыбается, отчего на его изнуренном лице сильнее проступают морщинки, и на мгновение я вижу, что имеет в виду мать, когда говорит: «Вы двое так похожи».

– Конечно! Я с удовольствием. Как только у Нейта выдастся свободный вечер, – добавляет он, с надеждой глядя в мою сторону.

Не устану повторять, что моя девушка в миллион раз лучше меня. Это я должен был подать идею о совместном ужине.

– Может, в среду? – предлагаю я.

– Отлично! – улыбается Бронвин.

– Буду очень ждать, – говорит отец. Затем он неуверенно делает шаг назад, как будто собирается уходить, однако замирает. – Послушай, Нейт… ты точно не забрал по ошибке мои ключи? Нет, не от дома, – поясняет он, не позволив мне возразить. – Те я нашел ровно там, где ты сказал. Я про рабочие ключи. Они как сквозь землю провалились!

– Точно не брал, – говорю я, чувствуя нарастающее беспокойство.

Отец наконец-то вылечил спину, которую повредил много лет назад во время кровельных работ. Конечно, новость хорошая, но из этого следует, что с точки зрения властей он теперь трудоспособен и ему ни в коем случае нельзя терять место в школе. Иначе его счета будем оплачивать мы с матерью, а для меня это означает третью работу и…

Бронвин ободряюще берет меня под руку. Я считываю: «Решай проблемы по мере поступления». Она повторяет мне эту мантру всякий раз, когда мячики, которыми я жонглирую, рискуют посыпаться мне на голову.

– А вы не могли оставить ключи на работе? – спрашивает Бронвин.

– Вряд ли… – задумчиво отвечает отец. – Хотя возможно. Я… Иногда у меня мозг как в тумане, понимаете?

– Ага, – киваю я. – Попробуй вспомнить, где конкретно был и что делал, повтори свой маршрут шаг за шагом. Хочешь, помогу с поисками?

Не уверен, что окажусь полезен, но мне нужно как-то скоротать час перед сменой в загородном клубе.

– Я сам. – Отец оттягивает резиновый браслет, и тот щелкает ему по запястью. Этот способ борьбы со стрессом предложила мать, и теперь браслет постоянно у отца на руке. – Не стоит тебе сегодня заходить в школу, Нейт. Да и завтра… и еще какое-то время…

Не нравится мне его бегающий взгляд.

– Это еще почему? – с тревогой спрашиваю я.

Если он носит на работу выпивку, я его убью. В переносном смысле, конечно. Хотя кто знает…

– Понимаешь, в школе иногда тренируется… тот парень, – рассказывает отец. – Со своим инспектором по надзору. Или кто он там. В общем, с каким-то типом в форме.

Похоже, у меня тоже затуманился мозг, потому что до Бронвин гораздо быстрее доходит, о ком речь.

– Джейк Риордан? – выдыхает она, вцепившись мне в руку. – Это точно он? Как его вообще подпустили к школе?

– Он самый, – подтверждает отец. – Видел его на спортивном поле. Думаю, суд разрешил ему небольшие пробежки на стадионе. – Увидев в моем взгляде изумление и отвращение, отец поспешно добавляет: – В саму школу его, конечно, не пускают.

– Не удивлюсь, если и туда пустят, – едко замечаю я.

Как ни старайся выкинуть ублюдков вроде Регги и Джейка из головы, они все равно о себе напомнят. Потому что люди развязывают им руки.

– Да уж… – Отец вновь щелкает резинкой на запястье. – Знаю, когда все начиналось, я не особо вникал в происходящее, но… Мне не нравится, что этот парень там ошивается. Что он вообще на свободе, если честно.

Отец не особо вникал в происходящее, потому что частенько валялся в отключке, однако я верю в его искренность.

– Мне тоже, – говорю я.

Чем дольше Джейк будет разгуливать по улицам Бэйвью, как самый обычный горожанин, тем больше людей поверят, что так оно и есть. И будущий беспристрастный судебный процесс может принять неожиданный оборот. Присяжные, которые должны считать его преступником – каковым они когда-то считали меня, – увидят в нем лишь примерного соседа.

Некоторые вещи не меняются никогда.

Глава 7

Эдди

Суббота, 4 июля

Бывают расслабленные субботы, бывают активные, а бывают как эта – поход в Бэйвью-молл на Четвертое июля с беременной сестрой и матерью, вылившийся в противоборство, поскольку Эштон наотрез отказывается выкладывать три тысячи за колыбель в форме кокона из модного детского магазина Le Petit Ange[4].

– Ну же, Эштон, посмотри! – уговаривает мама, проводя рукой по гладкому светлому дереву. – Так стильно смотрится! Когда вы с Эдди были младенцами, таких колыбелек не делали.

– Она похожа на мини-солярий, – замечает Эштон.

Я барабаню пальцами по прозрачной акриловой вставке с гравировкой в виде звездочек:

– Или на огромную салатницу.

Сестра прыскает от смеха. В «Бэйвью блейд» писали, что это магазин «для самых стильных, следящих за трендами родителей», к каковым уж явно не отнесешь ни Эштон, ни Эли. Впрочем, попробуйте втолковать это нашей маме.

– Вы обе ничего не смыслите в дизайне, – сетует она.

Для сегодняшнего похода по магазинам мама нарядилась как на подиум: узкие белые брюки, золотистые босоножки, узорчатый топ на запáх. И да, признаю: выглядит она потрясающе. Как и Эштон в бледно-голубом сарафане, подчеркивающем чуть округлившийся живот. Я ложка дегтя в нашей бочке стиля, так как пришла в форме официантки кафе «Контиго» – безрукавке и шортах, – а волосы с фиолетовыми прядями зачесала назад и заколола крабиком в форме цветка. Должно быть, заколола косо, потому что мама протягивает руку и поправляет мне прическу, попутно замечая:

– А еще эта колыбелька превращается в самую милую на свете кроватку для малышей постарше.

– Только без бортиков, – говорит Эштон, изучая глянцевую схему сборки, вывешенную рядом с колыбелью. – Бедный ребенок оттуда выпадет.

Мама взмахивает наманикюренной рукой:

– Уверена, бортики можно докупить.

– За тысячу баксов, – бормочет сестра себе под нос.

– Хотя бы возьми этот вариант на заметку. А я пока посмотрю детские стульчики.

Наблюдая, как мама пробирается среди вешалок и манекенов в дальний отдел, Эштон признается:

– Мне не хватило духу ей сказать, что мы берем подержанную колыбельку у двоюродной сестры Эли.

– Да знает она, что ты в жизни не выложишь три тысячи за детскую кровать. Просто хочет почувствовать себя любящей бабушкой – клиенткой подобных магазинов. Купи какую-нибудь мелочь – и она растает. К примеру… – Я оглядываю ближайший стеллаж и наугад выхватываю крошечную пижамку с узором из белых и серых слонят. – Как тебе?

Эштон расплывается в улыбке.

– Какая прелесть! – Она переворачивает ценник, и ее брови взлетают вверх. – Триста баксов! – Я заталкиваю пижаму обратно на полку, а сестра вздыхает: – Тут явно не думают о детях дизайнеров-фрилансеров и юристов из некоммерческих фирм.

– Кстати, о юристах…

– Ничего нового, – быстро подхватывает Эштон.

Она сразу понимает, куда я клоню, и, надеюсь, признательна за то, что я вытерпела час с лишним, прежде чем спросить, есть ли у Эли новости про Джейка. Я не видела бывшего с тех пор, как его выпустили, – в основном потому, что запомнила, где ему разрешено появляться, и старательно обходила эти места. «Бэйвью-молл», к примеру, – безопасная зона.

– По крайней мере, ничего нового о нем, – поясняет сестра.

Она никогда не произносит имя Джейка без надобности. Я улавливаю в ее голосе напряжение, поэтому спрашиваю:

– Но что-то все-таки есть?

Эштон бросает взгляд туда, где мама увлеченно разглядывает высокие стульчики, больше похожие на миниатюрные дорогущие стремянки.

– Да. Кое-что… это никак не связано с тобой, – спешит успокоить сестра, увидев, какие эмоции отразились у меня на лице. Наверное, ужас и паника. – Эли кое-что беспокоит… Помнишь билборд на Кларендон-стрит? О котором все судачили неделю назад. Про новую игру и все такое.

– Помню, конечно, – киваю я. Мама убеждена, будто это скрытая реклама летних матчей с участием Купера, и отмахивается от моих доводов, что бейсбол – отнюдь не новая игра, а правил в нем больше, чем одно. – И что встревожило Эли?

– Этот билборд многим подпортил настроение. Крайне бестактная реклама, учитывая недавнюю историю с Брэндоном и Джаредом. Как будто некая фирма решила нажиться на печальных событиях, хотя не выдала ни своего названия, ни продукта. В общем, люди пожаловались в агентство, которому принадлежит билборд, и выяснилось… – Эштон на миг замолкает, потому что мимо проталкивается взмыленный отец с двухместной коляской. – Выяснилось, что билборд хакнули!

– Хакнули? – удивляюсь я.

– Ага. Он же электронный, управляется рекламной компанией: кто-то взломал их систему и поменял объявление. Работники агентства вернули свой баннер на место и теперь разбираются, в чем дело, но пока ничего не выяснили. Может, пранкеры постарались, но… – Протянув руку, Эштон гладит бархатистую пижаму со слониками. – Эли боится, как бы это не оказался кто-то с форума мстителей. Ну, знаешь… последователь Джареда.

– Только не это. – У меня екает сердце.

Джаред сидел на форуме под названием «Я мститель», куда заходило много озлобленных людей – фанатов Саймона. Когда Эмма выяснила, что ее отец погиб из-за Брэндона, она нашла этот форум и начала общаться с Джаредом. Увы, продолжение этого знакомства вошло в печальную хронику нашего города – включая тот факт, что мужа моей сестры преследовал террорист.

А следовательно, и мою сестру тоже. Я поневоле перевожу взгляд на ее живот, и Эштон инстинктивно прикрывает его рукой.

– Мужу никто не угрожает, – быстро заверяет она. – Нет повода думать, что послание было адресовано ему, но переволновался он сильно. Даже собрал у себя в офисе оперативную группу, чтобы расследовать это дело.

– Как именно расследовать? – интересуюсь я. – Форум мстителей ведь заблокировали.

– Сама знаешь, как оно бывает. Такие сборища очень живучие. Их запрещают, а они всплывают где-нибудь под другим названием.

Конечно, сестра права. Видимо, зря я надеялась хотя бы на один спокойный год без саймоновских фан-клубов.

– Давай подключим к делу Мейв! – предлагаю я. – Она же спец по…

Эштон останавливает меня взмахом руки:

– Эли не хочет ее впутывать.

– Ой, да ладно! – Я нервно тереблю сережку в ухе. – Когда он уже признает очевидное? Если бы не Мейв и Нокс, мы все погибли бы!

Последнее я произношу громче, чем следует, и две элегантные женщины, выбирающие боди для младенцев, косятся в нашу сторону.

– Тс-с-с! – Сестра уводит меня в более тихий уголок магазина. – Знаю, – говорит она, останавливаясь перед шкафом с одеяльцами. – Но Мейв и Нокс – подростки. Они еще школу не окончили. Если объявился новый Саймон или Джаред, твоим друзьям опасно к нему приближаться.

– А тебе – не опасно? – возражаю я. – Эш, поживи пока у папы в Чикаго, ладно?

Она натянуто улыбается.

– Эли говорит то же самое.

– Тогда поезжай! Не тяни с этим.

– Не могу, – вздыхает она. – Вернее, могла бы, но не буду. Вся моя жизнь – здесь, Эдди. Здесь мой муж. Он занят очень важной работой и порой имеет дело с неуравновешенными людьми. И что? Не уезжать же мне каждый раз…

– Зато ты будешь в безопасности! И малыш тоже. – Мой голос звучит увереннее, когда я вспоминаю о нераспечатанном конверте с надписью «Ребенок Кляйнфельтер-Прентис».

– Не вижу, чтобы ты рвалась к отцу, – замечает Эштон.

Я быстро отмела этот вариант. Моя мачеха Кортни пригласила меня сразу же, как услышала новости про Джейка. Очень мило с ее стороны, но мы едва друг друга знаем, и я даже представить не могу, как долго выдержу в тесной квартирке с отцом, Кортни и ее тремя детьми-младшеклассниками.

– У меня другая ситуация.

– Почему?

– Ну, во-первых, я не беременна!

Мы сердито глядим друг на друга. Первой сдается Эштон.

– Прости, Эдди, – говорит она с печальной улыбкой. – Я неправильно расставила акценты. Напугала тебя, а ведь совсем не хотела. Эли всего лишь решил перестраховаться. Все будет хорошо.

– Откуда тебе знать? – Я оглядываюсь на маму, которая, похоже, осмотрела уже все стульчики. – Кстати, мама в курсе?

– Еще нет. Рассказывать пока особо нечего.

– Да и смысла нет, – бормочу я. – Вряд ли она обеспокоится.

Эштон поджимает губы.

– Вообще-то она вся на нервах из-за Джейка.

– Потому что его выпустили? Все из-за этого на нервах.

– Нет. Она жалеет, что поддерживала ваши отношения.

Я удивленно замираю. Пару лет назад мама настолько симпатизировала Джейку, что постоянно повторяла, как мне с ним повезло, и боялась, что он меня бросит. Всю мою жизнь, даже когда я еще не встречалась с мальчиками, мама подстегивала меня быть самой красивой, успешной и услужливой версией Аделаиды Прентис. Я так старалась стать идеальной, что к семнадцати годам полностью утратила представление о себе. И до сих пор пребывала бы в неведении, если бы история с Саймоном не вынудила нас с Джейком расстаться. После того, как Джейк напал на меня и попал в тюрьму, мамино к нему отношение изменилось как по щелчку, и она сделала вид, что с самого начала его ненавидела.

– Она мне такого не говорила, – замечаю я.

Или не нашла возможности. После истории с Джейком я немедленно переехала к сестре, а теперь, когда пришлось вернуться, очень редко бываю дома.

– Вам с ней явно не мешает пообщаться, – замечает Эштон. Я корчу недовольную гримасу, и сестра добавляет: – Дай ей шанс, Эдди. Ты, кстати, рассказала ей про Кили?

– Нет, конечно!

Я годами не делилась с матерью своими переживаниями, к тому же сама не до конца в них разобралась.

– Надо же с чего-то начинать. А мама…

– Она идет сюда, – шепчу я, так как мама на всех парусах мчится к нам, размахивая чем-то настолько крошечным, что я не могу разглядеть.

Когда она подходит ближе, я различаю пару вязаных пинеток цвета слоновой кости, украшенных атласными бантами и мехом. Надеюсь, искусственным.

– Я беру их тебе в подарок, – сообщает она сестре и направляется к кассе.

Я едва успеваю зацепиться взглядом за ценник: семьдесят пять долларов. Что ж, могло быть хуже. Гораздо.

– Спасибо! – кричит ей вслед Эштон, а затем включает свою фирменную улыбочку «давай-сменим-тему»:

– Подкинем маме пару идей, где пообедать? Иначе она потащит нас в тот ресторан, где все блюда называются как коктейли.

– Давай, – соглашаюсь я, доставая из кармана телефон. – А потом мне надо будет купить чипсов для вечеринки у Нейта. Я их принесу от его имени, раз уж сам он наотрез отказывается что-либо покупать. Вот только спрошу, какие он любит.

– Ладно, встретимся у кассы.

Я открываю список контактов, но не спешу писать Нейту – ясное дело, ему до лампочки, какие чипсы я выберу. В своем недавнем сообщении он уже все прояснил:

«Нашла из-за кого переживать. Они этого не заслуживают».

Вместо этого я набираю Мейв:

«Нужна твоя помощь».

Глава 8

Фиби

Суббота, 4 июля

Отправляясь к Нейту на вечеринку в честь Четвертого июля, я велела себе выбросить из головы все тревоги и хорошенько повеселиться. А теперь никак не могу отвести взгляд от пуговицы Нокса.

На нем пепельно-голубая рубашка с закатанными рукавами, и вторая сверху пуговица застегнута лишь наполовину. Если бы я не заморачивалась над каждым движением в сторону Нокса, я протянула бы руку и все поправила. Но позволяет ли наш новый договор такое вмешательство в гардероб? К тому же не исключено, что мои пальцы на этом не успокоятся – смахнут несуществующую пылинку, поправят воротник, с которым и так все в порядке… Пуговица – это всего лишь предлог. Или метафора?

– Фиби? – говорит Нокс. – Ты меня слушаешь?

– Что? – Хлопая глазами, я гляжу на него и Эдди, которой очень идет бледно-розовое платье-футболка. Недавно она покрасила волосы в серебристо-сиреневый, отчего ее лицо буквально засияло. – Извини, задумалась… – Мой взгляд вновь замирает на пуговице, и я, не касаясь Нокса, указываю пальцем: – У тебя тут расстегнуто. Точнее, не до конца застегнуто.

– Правда? – Нокс опускает взгляд, а затем, протянув мне свою кружку с имбирным элем, разбирается с пуговицей. Вот и нет у меня больше повода пялиться. – Спасибо. Вечно я косячу.

Тем временем мимо дефилирует соседка Нейта – Кристал. Не обращая ни малейшего внимания на меня, она машет Эдди, окидывает взглядом Нокса и вдруг расплывается в улыбке. Резко изменив направление, она прибивается к нашей компании.

– Ты это сделал! – весело отмечает она, подцепив пальцем волнистую каштановую прядь, падающую Ноксу на лоб. – Отрастил волосы! Когда он в прошлый раз приходил, я так ему и посоветовала, – поясняет она нам с Эдди. – Сказала, что он красавчик, а станет еще круче – и видите, оказалась права!

Я энергично киваю, стараясь скрыть ревность. В конце концов, не Кристал виновата в моих бедах. Тем не менее она все еще гладит его волосы, и я жду не дождусь, чтобы это прекратилось.

– Да, ты была права, – говорю я.

Эдди по-свойски поддевает Нокса плечом.

– Вообще-то ты тогда сказала, что я «ничего», – поправляет он с кривой усмешкой, которая всегда появляется, когда он растерян и польщен одновременно.

– Правда? Что ж, официально объявляю тебя красавчиком! – Кристал смахивает невидимую соринку с его рубашки. Так нечестно – предвосхитила все мои действия! – Кстати, сколько тебе лет?

– Семнадцать, – отвечает Нокс.

– Эх, – вздыхает она и уже по-сестрински похлопывает его по руке. Всем соседям Нейта, за исключением Регги, уже за двадцать. – Совсем зеленый. – Уходя, она добавляет: – Поговорим через пару лет.

– Ты и глазом не моргнешь – а мне уже восемнадцать! – выкрикивает Нокс ей вслед.

– Да ладно? – усмехается Эдди, когда Кристал скрывается из виду. – Ты на нее запал?

– Это вряд ли. Не мой типаж, – отнекивается Нокс. Он задерживает на мне взгляд карих глаз, и у меня по телу пробегает легкая дрожь. Пока он не добавляет: – Да и я едва ли в ее вкусе. Она из вежливости меня нахваливает. Но все равно приятно. Моя прическа нечасто получает комплименты.

– Если перестанешь тусоваться только с нами и выйдешь из угла – девчонки тебе проходу не дадут, – заверяет Эдди.

Нокс, покраснев, опускает голову, а я подбадриваю себя громадным глотком пунша. Пока такое чувство, будто всю эту вечеринку затеяли, лишь бы меня помучить.

Глаза у Эдди вспыхивают радостью.

– Ну наконец-то! Мейв и Луис! – Она им машет, встав на цыпочки, а как только они подходят ближе, спрашивает: – Ну как? Ты что-нибудь нашла?

– Издеваешься? – фыркает Мейв. – Я только начала.

Эдди демонстративно глядит на запястье, хотя часов не носит.

– Прошло уже шесть часов!

– И почти все это время я крутила педали, – скривившись, бурчит Мейв.

Я вновь отпиваю из кружки, стараясь проникнуться праздничным духом.

– И как успехи?

– Средне, – отвечает Мейв, отводя глаза. Странно. Мейв избегает чужого взгляда, когда что-то недоговаривает, однако прохладное отношение к велоспорту она никогда не скрывала. Я начинаю нервничать. Вдруг она узнала про форум мстителей такое, о чем не хочет сообщать Эдди? Но тут Мейв берет Эдди за руку и говорит: – Завтра я выделю на поиски весь день. Если форум куда-то переехал, я его найду. Обещаю.

Мейв вся какая-то непривычно скованная, зажатая, и я подозреваю, что это не связано с долгой поездкой на велике.

– Пойду раздобуду нам с Мейв выпить, – говорит Луис, оглядывая нашу компанию. Пока здесь только я, Эдди и Нокс. Купер и Крис не придут, а Нейт при поддержке Бронвин спорит в другой комнате с кем-то из своих соседей. – Что-то еще принести?

– Пунша, пожалуйста, – прошу я.

– Без проблем. – Он уже собирается уходить, когда Нокс заглядывает в мою опустевшую кружку.

– Я же подливал тебе пунша пять минут назад.

– В горле пересохло, – оправдываюсь я. Вообще-то нет, просто я на взводе – как и почти все недавнее время. Мейв так долго глядит в пространство между нами, что у меня вырывается: – В чем дело?

– А? – вздрагивает она, уставившись куда-то за мое плечо.

– Ты странно на меня смотришь. Точнее… не смотришь, – говорю я.

Она наконец встречается со мной взглядом, и у меня заходится сердце. Ее что-то беспокоит, и это что-то явно связано со мной. Может, она наткнулась на Оуэна во время своих изысканий? Вдруг он хвастается где-нибудь в Сети, что отомстил Брэндону? Ясное дело, он не дурак, чтобы себя называть, вот только Мейв прекрасно подмечает детали.

– Что ж, ладно… – Она достает из кармана телефон и проводит пальцем по экрану. – Как я уже говорила, мстителей с форума я не нашла, зато… Вы, ребята, в курсе, что в «Инстаграме» есть аккаунт, посвященный Джейку и его перемещениям?

Внутри у меня все леденеет. Эдди с шумом втягивает ртом воздух.

– Я не знала, но удивляться тут нечему, – говорит она. – И чем же он занят? Хотя, наверное, мне лучше не видеть.

– Тебе не о чем волноваться, – говорит Мейв, продолжая листать «Инстаграм». – А вот Фиби… Это ведь твоя машина, да? И твои кроссовки?

Она поворачивает к нам экран, а там… Джейк Риордан собственной персоной! Помогает мне с колесом. Отлично видны бампер и номер моей машины, а вдобавок – мои розовые «найки». Эта пара – с серебристыми шнурками – красуется на мне и сейчас. Эдди с Ноксом изучают фотографию, а затем в изумлении переводят взгляд на мои ноги. У меня перехватывает дыхание.

– Я… я все объясню, – запинаясь, выдавливаю я.

– Ты… позволила ему… – Эдди в ужасе таращится на меня, не в силах закончить мысль.

– Я не хотела! – оправдываюсь я. – Все произошло так быстро…

– А почему не позвонила мне? – допытывается Нокс.

Во всем мире не хватило бы пунша, чтобы придать мне смелости ответить на этот вопрос.

– Дело в том, что я… очень переживала из-за доставки, которую мне поручили в кафе «Контиго». Я уже собиралась звонить в сервис, как вдруг откуда ни возьмись появились Джейк с матерью, а дальше все произошло автоматически…

– Когда это было? – спрашивает Эдди ледяным тоном, от которого у меня немеет язык.

– Три дня назад, – подсказывает Мейв.

– Мы вчера весь день работали вместе, а ты даже словом не обмолвилась! – возмущается Эдди.

Мне не впервой, пристыженно думаю я. Духу не хватило, да и кто мог подумать, что Эдди обо всем узнает?

– Прости, – говорю я, мечтая, чтобы Луис принес наконец этот дурацкий пунш. – Странно все вышло. Я с ним не говорила, ничего такого… Я даже не хотела его благодарить… Сказала, что пора мне самой научиться менять колеса, а он ответил, что это дело практики, ну и все…

Я несу какую-то чушь, и у Эдди, похоже, лопается терпение.

– Ну надо же – не хотела благодарить! – восклицает она. Тон ее голоса сакрастичный и острый, как нож. Эдди склонна до последнего доверять людям и прощать чужие ошибки, но сейчас она крайне возмущена. – Ну раз так – все в порядке! Никаких проблем!

Мейв закусывает губу.

– Это ведь была ты, Фиби? На встрече Джейка с учениками «Истленд-Хай». Не какая-то другая девчонка с твоей прической и в твоем топе.

– Боже. – У Эдди перехватывает дыхание. – Я тоже ее видела!

Ее. Не тебя. Как будто я вдруг стала пустым местом.

– Это было в тот день, когда я сидела у вас в гостях, да? С тобой и Бронвин? – вспоминает Эдди. Мейв кивает. – Я хотела вам об этом сказать, но убедила себя, что обозналась. – Эдди переводит взгляд на меня, и в ее голос возвращаются стальные нотки. – Зачем ты туда ездила?

Я не могу выдавить ни слова. Сказать правду? «Ну, я хотела понять, может ли исправиться парень, который чуть не убил человека, так как беспокоюсь из-за брата». Ни за что! Значит, опять надо лгать, а в голову не приходит ни единой отмазки. Только не сейчас, когда друзья сверлят меня взглядами, как последнюю предательницу.

– Фиби, что с тобой происходит? – спрашивает Нокс.

В его голосе – неподдельное беспокойство, но почему-то для меня это очередная последняя капля. Тут как раз возвращается Луис, прижимая к груди три кружки, и я так резко выхватываю одну кружку, что он едва не роняет оставшиеся.

– Что со мной? От меня одни беды, вот что! И я ухожу! – Развернувшись, я бреду прочь.

Лишь бы не расплакаться прямо сейчас. Мне не терпится уйти подальше, и все же обидно, что никто не пытается меня удержать. Даже Нокс.

На вечеринке полно моих знакомых. Нейт и Бронвин все еще жарко спорят с соседями Нейта – Саной и Регги, поэтому еще не знают, что сейчас произошло. Джулс, в прошлом моя лучшая подруга, стоит вдалеке со своим бойфрендом Шоном и еще одной моей одноклассницей – Моникой Хилл. Даже ребята из кафе «Контиго» здесь: Мэнни, Иви и помощник по имени Ахмед. Впрочем, я не могу себя заставить ни к кому подойти, поэтому тупо стою у стены. И тут слышу:

– Что, вышвырнули из Клуба убийц? – спрашивает чей-то голос.

Обернувшись, вижу Ванессу Мерримен в эффектном красном платье с вырезом халтер. В руках у нее – два пластиковых стаканчика.

– Держи. – Она переливает содержимое одного из них в мою кружку, которую я, сама того не заметив, успела опустошить во время позорного бегства через всю комнату. – Я вообще-то подруге его несла, но тебе, похоже, нужнее. – Она прислоняется плечом к стене и добавляет: – Если честно, подруга – это я сама. Не знаю, зачем я вообще хожу на эти тусовки…

– Зачем же? – интересуюсь я, благодарно отхлебнув из кружки.

– Говорю же: не знаю, – раздраженно повторяет Ванесса. Проследив за моим взглядом, она тоже смотрит в тот угол, где Нокс, Мейв, Эдди и Луис что-то взволнованно обсуждают. – Любит эта компашка обличать других, да? Один раз оступишься – и ты уже изгой.

Насколько помню, Ванесса не просто один раз оступилась: после смерти Саймона она безжалостно травила Эдди. А заодно и Купера. Впрочем, не мне ее осуждать.

– Они мои друзья, – напоминаю я, хотя не уверена, что это по-прежнему так.

– Тогда почему ты здесь одна? – язвит Ванесса.

У меня нет достойного ответа, поэтому я жадно отпиваю из кружки, глядя, как Нейт и Бронвин тоже направляются в уголок Команды Бэйвью. Внезапно мое внимание привлекает Сана. Утратив свою медлительность, она хватает Регги за руку, притягивает к себе и что-то шепчет ему на ухо. Регги, пожав плечами, отворачивается, оставив раздосадованную соседку одну.

– Неужели они до сих пор вместе?

– Кто? – удивляюсь я, чуть не добавив: Сана и Регги?

Вот уж была бы новость года, но Ванесса указывает на Нейта и Бронвин.

– Как же надоел этот ванильный романчик плохиша и отличницы, – кривится она. – Сколько можно, ей-богу? Что вообще у них общего, кроме подозрения в убийстве? На одном сексе так далеко не уедешь.

Ну все, с меня хватит.

– Мне пора.

Я спешно ретируюсь… вот только куда? Решаю, что в туалет, поскольку пунша я выпила прилично. Очередь на удивление короткая. Пока жду, достаю телефон и вижу сообщение от Эммы. Я пыталась уговорить ее приехать домой на выходные. Конечно, мне ее не хватает, но еще я надеюсь поговорить с ней про Оуэна.

Открываю сообщение. Вот что ответила Эмма:

«Мне не хватит денег на самолет. Я ведь еще не устроилась на работу».

Очередная отговорка, и мы обе это знаем. Чем дольше она живет вдали от Бэйвью, тем меньше ей хочется обратно.

«Я устала разгребать наши проблемы одна», – пишу я, однако стираю, не решившись отправить. Нам не стоит обсуждать такое в переписке.

– Твоя очередь, – произносит голос.

Поднимаю взгляд и вижу, что дверь туалета открыта.

Только оказавшись внутри, я понимаю, как сильно напилась. Черно-белая плитка плывет перед глазами, и я с трудом расстегиваю плетеный ремень на шортах. Застегнуть его потом оказывается еще сложнее. Я тщетно выискиваю микроскопические дырочки, пока громкий стук в дверь не напоминает, что туалет один, а желающих много.

– Секундочку! – Решив сымпровизировать, я завязываю ремень узлом.

И сразу понимаю, что идея плохая, так как перед сном мне предстоит его развязывать. Ладно, это уже проблема Фиби-из-будущего. Я споласкиваю руки, уставившись в зеркало: лицо раскраснелось, взгляд рассеянный.

– Ой, что-то будет! – говорю я своему отражению.

Видимо, стены в этом доме картонные, потому что вновь раздается стук и кто-то орет:

– Если не выйдешь – будет лужа на полу!

– Простите, я сейчас! – кричу в ответ.

Вытираю руки и… фу-у! Я думала, это полотенце висит, а оказалось – чьи-то трусы! Теперь опять нужно мыть руки. В дверь уже ритмично колотят, так что, выскользнув в коридор, я пробираюсь мимо очереди как можно быстрее.

– Простите, простите, – повторяю я, опустив взгляд.

Ванесса стоит на прежнем месте, уставившись в телефон, рядом на столике – стакан пунша. Не отдавая себе отчет, я хватаю стакан и улепетываю.

– Эй, пьянчужка! Это мое! – несется мне вслед.

Притворяюсь, что не слышу.

Скорее к лестнице! Наверху мне нравится больше: здесь тише, темнее и я никого не знаю. Дверь в одну из спален распахнута настежь, закрыться ей не дает простыня, примотанная к ручке и батарее. Будь я трезвее, меня бы озадачил этот факт. В комнате собралась небольшая компания. Никто и ухом не ведет, когда я плюхаюсь в кресло-мешок, достаю телефон и добрых минут двадцать тыкаю в экран, пока, наконец, не получается набрать сообщение без ошибок:

«Пожалуйста, вернись».

Затем я закрываю глаза, а открыв, вижу, что комната опустела. Как только встаю – голова идет кругом, и я прислоняюсь к стене, чтобы прийти в себя. В дверях я чуть не сталкиваюсь с парнем, который собирался зайти.

– Ого. Привет, Фиби. – Это Регги Кроули. – Давно не виделись. Что ты делаешь в моей комнате?

После смерти Саймона я узнала Регги лучше, чем хотелось бы. Бронвин тогда перестала быть его репетитором, и эстафету приняла Эмма. Она готовила его к пересдаче выпускных экзаменов, хотя сама только перешла в одиннадцатый класс. Зато предварительный тест написала на отлично, а родители Регги уже хватались за любую соломинку. На протяжении двух месяцев Регги проводил у нас в квартире по три вечера в неделю, и всякий раз, стоило Эмме отвернуться, пялился на меня. С тех пор он едва ли изменился: та же нечесаная бородка, та же страсть к растянутым футболкам с треугольным вырезом, а на шее – неизменный кожаный шнурок с тремя серебряными бусинами. Парню девятнадцать, а улучшить свой стиль даже не пробует.

– Меня, что ли, ждала? – Регги облокачивается на дверной косяк и зазывно – как ему кажется – приподнимает бровь.

Я, конечно, навеселе, но все же в здравом уме.

– Нет уж, спасибо, – выдаю я единственно возможный ответ, выскальзывая в коридор.

– Много теряешь! – кричит мне вслед Регги.

Я ковыляю вниз по лестнице, всю дорогу держась за перила. Надеюсь, меня не было достаточно долго и Эдди сменила гнев на милость. Однако в уголке Команды Бэйвью ее уже нет. Да и остальных тоже. Теперь там стоит моя бывшая подруга Джулс, и когда она мне машет, я так рада дружескому жесту, что не задумываясь иду к ней, хотя рядом маячат два весьма неприятных человека.

– Будешь? – Шон Мердок протягивает мне стакан.

Я не особо хочу, но все равно беру.

– Как же ты вовремя, Фиби-Джиби! – восклицает Джулс.

Услышав старое прозвище, я пытаюсь выдавить улыбку. Тщетно. Фиби-Джиби уже не будет прежней. Я осудила Джулс за то, что она связалась с мерзавцем Шоном и солгала полиции о гибели Брэндона. Затем мы худо-бедно наладили общение, но прошлой дружбы не вернуть. И не только потому, что я терпеть не могу Шона. Просто сама я завралась похлеще, чем в свое время Джулс.

– Почему вовремя? – спрашиваю я.

Джулс плечом подталкивает Монику:

– Нам нужно кое-что узнать.

– Насчет чего? – интересуюсь я, в один глоток осушая половину стакана, который так неохотно приняла.

– Постой, – усмехается Шон.

Боже, терпеть его не могу!

– Насчет Нокса, – говорит Джулс.

Я удивленно таращусь на нее, стараясь сфокусировать зрение. Без толку. Она по-прежнему раздваивается перед глазами.

– Зачем вам Нокс?

– Он свободен?

– Э-э-э? – Это не похоже на внятный ответ, поэтому я добавляю: – А что?

– Он нравится Монике.

– Вы что, серьезно? – изумляюсь я.

– Конечно, – отвечает Моника, накручивая на палец завязанные в хвост волосы. – Почему нет? Он секси.

Похоже, все гости вечеринки сговорились, чтобы заметить это именно сегодня, но Монику я в этот огород не пущу.

– Ты же насмехалась над ним весь прошлый год! – напоминаю я.

– Не я, – возражает Моника. – Это все Шон, но он понял, что был неправ. Так ведь, Шон?

– Мы с Ноксом теперь братаны, – отзывается тот в своей дурацкой бескомпромиссной манере.

– Неправда! – вырывается у меня. – Он тебя на дух не выносит! И тебя тоже, – добавляю я, переводя взгляд на Монику. Теперь ее как будто трое. Три Моники – это уже слишком. Или даже четыре? Я предпочла бы отрицательное число Моник. – Отстаньте от него!

– Фиби, Нокс не твоя игрушка! – начальственным тоном заявляет Джулс. – Если он тебе нравится – давно бы к нему подкатила! Времени у тебя было полно.

– Он не… Я не… Мне пора, – выпаливаю я и, пошатываясь, бреду в коридор.

Протискиваясь к выходу, пытаюсь вытащить из кармана телефон. Пальцы будто деревянные. Дышать тяжело, а голова так трещит, что едва соображает. Хочу вызвать такси, но не уверена, что смогу разблокировать экран.

Я разворачиваюсь, чтобы вновь зайти в дом, однако каким-то образом оказываюсь совсем в другом месте. Вокруг деревья, трава, и я врезаюсь в какую-то скамью. Что-то не так, успеваю подумать я, в то время как мозг потихоньку затуманивается. Рядом маячит силуэт – такой зыбкий, что больше похож на тень. Прищурившись, я различаю знакомые черты…

Отвали, пытаюсь крикнуть я, но не издаю ни звука. Я ужасно, невероятно устала.

– Эх, Фиби-Фиби, – звучит чей-то голос как будто из длинного, гулкого тоннеля. – Ты совершила большую ошибку.

Ты какую имеешь в виду? – мелькает у меня мысль.

А потом все проваливается во тьму.

Глава 9

Нейт

Воскресенье, 5 июля

– Давай устроим здесь вечеринку в честь нашего недодня рождения, – предлагает Эдди, похлопав меня по руке.

– Что? – Я оглядываю комнату для персонала в кафе «Контиго», в которой повесили большой телевизор, чтобы мы смогли посмотреть рекламу с участием Купера. Сейчас идет трансляция игры «Падрес», а ролик, скорее всего, покажут после пятого иннинга. – Что за недодень рождения?

– Мы же всегда отмечаем днюху вместе, – напоминает Эдди.

– Два раза, – поправляю я. – Мы отмечали всего два раза.

Идея принадлежала Эдди. Мы оба родились в марте, и во время последнего семестра в выпускном классе она решила отпраздновать вместе, а дату выбрала посередине между нашими днями рождения. Вечеринку она устроила у себя дома. Я заглянул туда только потому, что это много для нее значило, ведь она мой близкий друг. К тому же я давно уяснил, что с Эдди в режиме организатора спорить бессмысленно. В этом году она провернула то же самое, хотя из-за гибели Брэндона Уэбера тусовка прошла тихо.

– Вот видишь! Два раза – это уже традиция, – втолковывает мне Эдди. – Этой весной настрой был не особо праздничный, вот я и подумала: а что, если устроить еще одну вечеринку, через полгода? В честь недодня рождения – в середине сентября?

– Ну нет, слишком поздно, – возражает Бронвин, забирая единственную чипсину без соуса из тарелки с начос. – Я уже уеду на учебу.

– Ах да… И в августе не получится, потому что я буду в Перу. Тогда… Четырнадцатого июля! – решительно заявляет Эдди. – Пусть будет не через полгода, а через треть.

– Фигня какая-то, – комментирую я.

Эдди и бровью не ведет.

– Позовем всю нашу банду. – Она обводит рукой присутствующих.

Мы сгрудились за единственным столом: я, Эдди, Бронвин, Купер, Крис, Мейв, Луис и Нокс. Один стул свободен: Фиби пока не пришла, хотя остальные собрались уже полчаса назад.

– Отлично, – говорит Бронвин. – Только давайте пригласим еще народ? Кейт, Юмико… Может, Эвана… – Замявшись, она косится в мою сторону. – Хотя нет, его не надо.

– Да пусть приходит, – пожимаю плечами я.

Не та ситуация, чтобы ревновать к бывшему – ему все равно ничего не светит.

Бронвин сжимает мою руку.

– Все же не будем. В эту комнату много людей не поместится, – добавляет она.

– Ну, можно собраться у Нейта, – говорит Эдди.

– Нет уж. – Я тщетно пытаюсь скрыть раздражение. – Допустим, я согласен на эту псевдоименинную вечеринку, но даже ты меня не заставишь весь вечер следить, не отобьется ли от рук Регги Кроули.

– Исключено, – поддерживает меня Бронвин.

Прошлым вечером мы возобновили дискуссию насчет Регги с Саной, и в конце концов Бронвин признала, что дело зашло в тупик. Согласен, мы выбрали неподходящий момент, однако меня взбесило то, что Сана и не посмотрела ролик Катрины Лотт. Понятно, почему никто не относится к проблеме всерьез…

– Что ж, ваша правда, – соглашается Эдди. Она дергает себя за сережку – верный знак, что волнуется, – и переводит взгляд на занавеску из бусин, отделяющую комнату от общего зала. – Тот еще выдался вечерок накануне. И не только из-за Регги. Как думаете, Фиби придет? Я вчера немного перегнула…

– Потому что расстроилась, – говорит Бронвин.

– У меня не выходит из головы, как язвительно я отреагировала, когда она призналась, что не поблагодарила Джейка за помощь. – Эдди закусывает губу. – А ведь Джейк примерно так же обошелся со мной, когда я попросила у него прощения за измену. Он сказал: «Тогда, выходит, все в порядке. Раз тебе страшно жаль». – Очевидно, эти слова крепко запали ей в душу. – Всегда нужно давать людям возможность объясниться. А я не дала.

Я сжимаю пальцами край стола, едва удержавшись от ехидной ремарки в адрес Фиби, хотя в глубине души понимаю, что она не виновата. Позволить кому-то заменить колесо – еще не конец света… если этот кто-то – не Джейк. Разгуливает по городу, строит из себя святошу, как будто ничего не натворил! Любой из местных, хотя бы краем глаза следящий за новостями, должен встречать Джейка не иначе как ударом в челюсть.

– Это совсем другое, Эдди, – возражает Бронвин, озвучив мою мысль в более вежливой форме.

– Да, другое, ведь мой проступок был гораздо хуже, – говорит Эдди. – Меня бы до сих пор мучила совесть, если бы Джейк не оказался подлецом. Я прямо с утра написала Фиби, но сообщение до сих пор не прочитано.

Нокс, сидящий рядом с Мейв и напротив Эдди, ерзает на стуле:

– Вы про Фиби, да? Она мне тоже не ответила. Вчера я ее подвез на вечеринку, а потом она как в воду канула.

– Разве она не уехала вместе с Джулс? – спрашивает Мейв.

– Нет, – говорю я. Все удивленно таращатся на меня, ведь обычно я не слежу, кто с кем уехал. – Тот тип, с которым мутит Джулс, слишком накидался, чтобы сесть за руль, поэтому Кристал отобрала у него ключи и попросила кого-то эту парочку подвезти. Фиби с ними не было.

Эдди нервно сжимает кулаки – так, что ногти впиваются в ладони:

– Надеюсь, она нормально добралась домой. Наверное, нет причин волноваться, просто Эштон так меня напугала с этим билбордом…

– Эй, народ! – кричит Луис с противоположного конца стола. – Не зевайте! Уже второй аут. Похоже, иннинг скоро закончится.

Эдди пропускает его слова мимо ушей.

– Жаль, мы до сих пор не знаем, что затеяли мстители с того форума… – Она многозначительно глядит на Мейв.

Та, впрочем, ничего не замечает, потому что, как полагается верной подружке, пялится на экран почти так же пристально, как Луис.

– Мейв над этим работает, – говорит Бронвин. – Дай ей немного времени.

– На билборде опять танцующая банка энергетика, – сообщаю я. С облегчением заметил это по дороге в кафе. – Видимо, устранили дыру в системе.

На экране по набитым до отказа трибунам прокатывается недовольный стон: нападающий выбил мяч за границы поля.

– Ну и мазила, – комментирует Луис, вытягивая шею. – Чувствую, сейчас будет попфлай и конец иннинга.

– О нет. – Купер, сидящий ближе всего к телевизору рядом с Крисом, закрывает лицо руками. – На всякий случай напоминаю: я не актер. И ни за что не вписался бы в эту историю, не будь моя машина на последнем издыхании…

– Купер, ты трудяга каких поискать! Ты достоин славы и богатства, – говорит Крис. – И не смей этого стыдиться!

– Ты еще не видел ролик, – бормочет Купер.

Я знаю, с каким недоверием он относился к предложениям спонсоров – боялся, что его заманивают в рекламу только из-за скандальной известности нашей Четверки. Наверное, отчасти так и есть: мы все – заложники сомнительной славы, от которой вряд ли избавимся. Но у Купера феноменальные успехи в бейсболе. Его ждет блестящая карьера, которая, само собой, приносит деньги.

– Жаль, Бабуля не смогла прийти, – сетует Эдди. – Мне нравится наблюдать, как она болеет за Купера.

Ее телефон на столе начинает жужжать, но Бронвин, дотянувшись первой, переворачивает его экраном вниз.

– Не отвечай. Луис был прав – иннинг закончился!

Экран темнеет, и Луис громко объявляет:

– Поехали!

Мейв на него шикает. В кадре появляется спортзал с огромным логотипом «Энерджи-фитнес» на стене. Вступают тяжелые басы, и оператор демонстрирует нам тренажеры, раздевалку, штангу с блинами, а затем – Купера, так стремительно мчащего по беговой дорожке, как будто от этого зависит его жизнь.

Комната взрывается овациями, и пару мгновений мы слышим только собственные голоса. Впрочем, мы вряд ли что-то упустили: нам продолжают показывать, как тренируется Купер. С усердием супергероя и ни капли не вспотев.

– Пока мне нравится. Даже очень, – замечает Крис, глядя, как Купер на экране приседает со штангой.

Затем музыка стихает, Купер берет полотенце и глядит прямо в камеру.

– Ничто не дарит мне столько энергии, как фитнес, – произносит он.

На секунду повисает молчание, потому что это была самая топорная реплика из всех, когда-либо произнесенных по телевизору. Голос Купера напоминает робота, запрограммированного человеком, который никогда не говорил по-английски. Затем мы начинаем кричать и аплодировать громче прежнего, ведь Купер все равно крут, да и ролик шикарен в своей нелепости.

– «Оскар» ему! «Оскар»! – вопит Луис. – Или что там вручают за рекламу?

– Ты выглядел роскошно, – шепчет Крис, притягивая Купера к себе.

– Ненавижу спорт, но ты меня почти убедил, – говорит Мейв.

– Да хватит вам, – краснеет Купер.

И все-таки улыбается.

Когда шум стихает, а по телевизору возобновляется игра, Эдди протягивает руку к телефону.

– Может, это Фиби звонила, – предполагает она и вдруг поднимает брови. – Надо же, нет. Это ее мама!

Нокс подскакивает на стуле.

– У нее есть твой номер? – удивляюсь я.

– Она была распорядителем на свадьбе Эштон, – напоминает Эдди, прижимая телефон к уху. Прослушав голосовое, она хмурится. – Как странно. Миссис Лоутон спрашивает, где Фиби – все еще со мной? Она, мол, не отвечает на звонки. Вообще-то, Фиби со мной не была. Мы только на вечеринке и встретились, уехали порознь. А тебе миссис Лоутон звонила, Нокс?

Наморщив лоб, тот достает телефон:

– Нет. Перезвони ей.

– Уже, – откликается Эдди. Она проводит пальцем по экрану и вновь прикладывает телефон к уху. – Здравствуйте, миссис Лоутон! – говорит она и через пару секунд добавляет: – Фиби… как это нет? – Ее голос становится напряженным. – Нет, не со мной. Мы вообще не… Что?

– В чем дело? – взволнованно спрашивает Нокс.

Эдди от него отмахивается.

– Да, мы встретились на вечеринке, но она не собиралась ночевать у меня. Я ее с вечера не видела. А Джулс вы спрашивали? – Выслушав ответ миссис Лоутон, Эдди мрачнеет. – Да, конечно. Держите меня в курсе, хорошо? – Когда она кладет телефон на стол, в лице у нее ни кровинки. – Фиби не ночевала дома, – сообщает Эдди, оглядывая наш обеспокоенный кружок. – Поздно вечером она написала матери, что останется у меня. Ума не приложу зачем.

– Видимо, поехала куда-то еще и не захотела сообщать маме? – делится догадкой Мейв.

Она переводит взгляд на Нокса. У него такое же пришибленное выражение лица, какое появляется, когда он приезжает в офис «Майерс констракшн», а его отец – по совместительству мой босс – его не замечает.

– Фиби так не делает, – с нажимом говорит он.

– А если все-таки сделала, я поневоле ее выдала, – печально замечает Эдди. – Но другим-то она почему не отвечает? Даже ролик Купера пропустила.

– Попробуй ее набрать, – предлагает Бронвин.

Эдди так и поступает, потом, нахмурившись, откладывает телефон:

– Меня перекинуло в голосовую.

Мейв тоже достает телефон и решительно стучит пальцами по экрану:

– Интересно, включена ли у нее в «Снэпчате» геолокация… Да! Похоже, Фиби сейчас… – Мейв увеличивает масштаб карты и, недоверчиво моргнув, поворачивает телефон ко мне. – Она у тебя дома, Нейт!

– Серьезно? – удивляюсь я. – Когда я уходил, ее там не было. По крайней мере… мне так казалось.

Проснулся я поздно, ведь выходные у меня случаются нечасто, и сидел в комнате, пока не пришло время ехать в кафе. Сана и Кристал уже куда-то упорхнули, Цзяхао и Дикон, как обычно, смотрели телик в гостиной. А Регги… Понятия не имею, что он делал, но его дверь была закрыта. Видимо, ночью он сумел развязать простыню, которую Сана примотала к ручке.

– Господи, – шепчет Бронвин, будто прочитав мои мысли. – Неужели она… Неужели она с Регги?

– Ну уж нет! – возмущается Мейв. – Только не Фиби!

– Она много выпила, – обеспокоенно замечает Эдди.

– Не настолько, – возражает Мейв, хотя уверенности в ее голосе уже меньше. – Даже если Фиби… м-м… тусовалась вечером с Регги, она уже давно вернулась бы домой.

– А вдруг он ее не пускает? – говорит Луис.

Мейв пихает его локтем, как будто он отмочил несмешную шутку, вот только улыбки на его лице нет.

Всем сразу становится не по себе.

– Давайте ее поищем, – предлагаю я.

Глава 10

Нейт

Воскресенье, 5 июля

Мы вшестером – уже без Купера и Криса, которые повезли Бабулю к физиотерапевту, – заходим ко мне домой, однако Фиби здесь нет.

– Вообще не видел ее, чува-ак, – гнусавит Регги, развалившийся на диване с банкой пива в одной руке и пультом от телика – в другой. – С прошлого вечера, – добавляет он, листая меню «Нетфликса».

– А что было вечером? – наседает Бронвин, выхватывая у него пульт.

Хорошо, что она успела первой, а то меня так и подмывало запустить пультом в его равнодушную рожу.

– Эй, верни! – возмущается Регги. Он делает ленивый выпад, но стоит Бронвин шагнуть назад, где ее не достать с дивана, – и он вновь откидывается на подушки. – Не знаю я ничего.

– Где была Фиби? – спрашивает Мейв. – Где ты ее видел?

– В моей комнате. – Регги рассеянно теребит ожерелье на шее. Мы вшестером сверлим его взглядами, пока он не поднимает руку. – Расслабьтесь, шерлоки. Когда я зашел, она сидела там одна и уже собиралась уходить. Я, конечно, предложил ей задержаться…

– Фу-у! – морщится Мейв.

– Но она свалила, – заканчивает Регги. – Вот и все.

Бронвин и Мейв скептически переглядываются, однако по Регги всегда видно, когда он темнит. Сейчас он, похоже, не лжет. Хотя…

– Ее телефон здесь, значит, и она тоже, – говорю я.

– И все же ее тут нет. – Регги издевательски приподнимает одеяло, которым накрыты его ноги. – Где, по-твоему, она прячется? Эй, Фи-и-би! Ау-у!

– Да пошел ты, – обрываю его я.

Бронвин бросает в него пульт, Регги ловит. Черт, надо было швырнуть посильнее.

– Чего вы докопались? – злобно ворчит Регги. – Нет ее здесь, и точка.

– Я еще раз ее наберу, – решает Эдди. – Надеюсь, услышим звонок. – Мы не слышим ни звука, только ее разочарованный вздох. – Опять голосовая!

– А мы не могли ошибиться с геолокацией? – рассуждает Нокс. – Может, телефон выключен и показывает место, где вырубилась связь?

– С каких это пор Фиби отключает телефон? – возражает Мейв.

– Предлагаю хорошенько осмотреться, – говорит Бронвин. – Фиби могла уснуть в первой попавшейся комнате или потерять телефон.

Глаза у нее горят – значит, Бронвин берет дело в свои руки. Ура, хоть какой-то план действий. Через несколько минут она уже поделила нас на пары: Эдди и Нокс проверяют второй этаж, Мейв с Луисом – первый, а мы с Бронвин обследуем двор.

– Мне ужасно не по себе, – признается Бронвин, когда мы выходим из дома. – Эдди права: Фиби вчера пришлось тяжело. А я даже не заметила, потому что зациклилась на Регги.

– Та же история. – Я провожу большим пальцем по одному из шрамов на руке.

Я все реже вспоминаю о бомбе Джареда: по большому счету, я легко отделался, да и в каком-то смысле взрыв сблизил нас с Бронвин. Точнее, сблизил меня с ее родителями. Когда я заслонил ее от взрыва, их перестало волновать, что мы с ней «из разных миров».

Теперь шрамы напоминают мне, как много опасностей таит наш городок. Меня воротит от мысли, что Фиби провела ночь с Регги; впрочем, другие варианты могут оказаться еще хуже. Я не очень хорошо знаю Фиби, до недавних пор она была просто коллегой Эдди – официанткой, чья подруга поцеловала меня по заданию игры «Правда или Вызов», – однако пережитые вместе передряги, какими славится Бэйвью, сплачивают на всю жизнь. К тому же Фиби потеряла отца, а ее мать работает на износ, пытаясь заботиться о семье. Я знаю, каково это – чувствовать, что твои проблемы некому решить, кроме тебя самого.

Я останавливаюсь, чтобы оглядеть маленький неухоженный дворик. Ничего примечательного: засыхающая трава, парочка унылых кустов да дорожка из грубого камня, ведущая к главному входу. Палит солнце, поэтому я щурюсь, чтобы получше все рассмотреть.

– Ты помнишь, какой у Фиби чехол на телефоне?

– Розовый, – отзывается Бронвин, медленно кружа по газону. – Его тут нет.

– Может, она полетела навестить сестру? – предполагаю я. – Спонтанно, ночным рейсом?

– Это не объясняет, почему она ни с кем не связалась и почему солгала матери. – Бронвин печально вздыхает. – Какая-то бессмыслица. Эх, если бы вчера я нашла время с ней поговорить…

– Не начинай. – Я обнимаю ее за плечи и веду на задний двор. – При мне никакой самокритики.

Участок позади дома – еще больше и запущеннее. В центре – неудавшийся огород Кристал, чуть дальше – выложенная камнем площадка с двумя скамейками и замшелым фонтанчиком, который после каждого дождя наполняется мутной водой.

– Ты сюда хоть раз заглядывал? – спрашивает Бронвин, осторожно заходя в высокую, почти по колено, траву.

– Нет, конечно, – фыркаю я. – Зачем?

И вдруг я его замечаю – ярко-розовый прямоугольник под одной из скамеек. Бронвин опережает меня на полшага, поднимает телефон и показывает мне. На экране светится сообщение:

Эмма: «ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ???»

– О нет… – шепчет Бронвин.

Глава 11

Эдди

Воскресенье, 5 июля

Полицейские Бэйвью отличаются завидным постоянством: с какой бы проблемой к ним ни обратились, они в ста процентах случаев фокусируются не на том.

– Значит, на этой вечеринке несовершеннолетние употребляли алкоголь? – уточняет сержант Будапешт, опуская телефон Фиби в пластиковый пакет.

Едва мы нашли телефон – сразу позвонили Мелиссе Лоутон. Вызвав полицию, она села в машину и поехала к дому Нейта. И вот она здесь, обнимает за плечи Оуэна. Мы все стоим полукругом, в центре которого – сержант Хэнк Будапешт. Все – включая, без сомнений, его самого – хорошо помнят, как он допрашивал свидетелей по делу Саймона. Не сказать, чтобы расследование ему удалось.

– Было дело, – сквозь зубы цедит Нейт.

– Кто принес спиртное? – допытывается полицейский.

– Сержант, у меня, вообще-то, пропала дочь, – взволнованно напоминает миссис Лоутон. – Давайте, пожалуйста, сосредоточимся на этом, а с вечеринкой разберетесь позже.

– Насколько я понял, Фиби солгала вам о том, где переночует, – говорит сержант Будапешт. – Не логичнее ли предположить, что она куда-то поехала, не сообщив об этом вам? С тех пор, как ее видели на вечеринке, прошло всего-то… – он демонстративно сверяется с наручными часами, – часов двенадцать, не больше.

– Четырнадцать, – поправляет Мейв, складывая руки на груди.

Вид у нее такой, будто она не прочь что-то добавить, но ее опережает миссис Лоутон. Разочарованно вздохнув, она крепче прижимает к себе сына и говорит:

– По своей воле Фиби никуда без телефона не пойдет. Вы забыли, что три месяца назад ее преследовал больной тип с толпой сетевых дружков, которые помешаны на мести? Сейчас же выведайте у Джареда Джексона, кого он натравил на мою дочь!

Мейв кивает. Оуэн, залившись краской, глядит себе под ноги. Судя по недавней сцене в кафе «Контиго», они с Фиби последнее время не ладят, поэтому сейчас, когда сестра пропала, его, наверное, гложет то же щемящее чувство вины, что и меня.

Фиби пропала. От этой мысли накатывает паника.

Тем временем сержант Будапешт, откашлявшись, произносит:

– Разумеется, мы поговорим с мистером Джексоном. – Спорю на что угодно, эта идея пришла ему в голову только с подачи мамы Фиби. – Сейчас мы вместе поедем в участок, миссис Лоутон, и сразу приступим к делу. – Он обводит взглядом остальных и добавляет: – Было бы неплохо, если кто-нибудь из вас присоединится. Как насчет…

Бронвин шагает вперед прежде, чем сержант заканчивает предложение, а он, несомненно, назвал бы ее. В любой ситуации Бронвин первую просят помочь.

– Я поеду, – говорит она.

– И я, – добавляет Нокс. – Похоже, я одним из последних разговаривал с Фиби.

– Хорошо. Пока что этого достаточно, – заключает Будапешт, зажимая под мышкой пакет с уликой. – Что до остальных – мы сообщим вам, как только появятся новые сведения. Поспрашивайте друзей и одноклассников, ладно? Велика вероятность, что она сейчас с кем-то из ваших общих знакомых.

Полицейский и Лоутоны направляются к машинам. Бронвин чмокает Нейта в щеку, а затем вместе с Ноксом догоняет остальных. Мейв недобрым взглядом провожает топающего по газону сержанта.

– Толку от него как обычно, – заключает она. – Ведет себя так, будто Фиби – раздолбайка, от нечего делать врущая матери. И правда – что это мы разволновались спустя какие-то жалкие четырнадцать часов?

– Величайшая тайна Бэйвью – почему Будапешта до сих пор не уволили, – бормочет Луис, приобнимая Мейв.

– У него есть коллеги и похуже. Если посмотреть в словаре, что значит «некомпетентный», там будет фотка полицейских Бэйвью. – Мейв бросает последний испепеляющий взгляд на сержанта, а затем обращается к Луису: – Подвезешь меня домой? Хочу побыстрее разобраться с форумом мстителей. Если эти придурки замешаны в исчезновении Фиби, они наверняка это где-то обсуждают.

– Слушаюсь и повинуюсь! – отзывается Луис. – Ты с нами, Эдди?

Я в раздумьях. Если поеду – отвлеку Мейв от срочного дела. Домой пойти тоже не могу – мама накрутит меня еще больше. А если отправлюсь к Эштон – распереживается она, что ей сейчас совершенно ни к чему.

– Побудь немного здесь, – предлагает Нейт, видимо, догадавшись о моем затруднительном положении. – В клуб я поеду только через час и по пути подброшу тебя куда нужно. Скоро вернется с работы Сана – спросим, вдруг она что-то видела. Вчера вечером она ничего не пила.

– Да, конечно, – с благодарностью соглашаюсь я.

– Подумать только – всего час назад мы смотрели рекламный дебют Купера! – замечает Луис, когда мы обходим дом.

– Да уж, – хором отзываемся мы с Мейв.

– Как будто уже неделя прошла, – добавляю я.

– Ничто не дарит мне столько энергии, как фитнес, – хмуро говорит Луис, открывая для Мейв дверцу машины.

Попытка неплохая, но сейчас нам не до смеха.

– И мне, – так же мрачно отзывается Мейв. Она проскальзывает в салон, пристегивается и захлопывает дверцу. Мгновение спустя она высовывает голову из открытого окна: – Если что-нибудь выясню – сразу напишу!

– Договорились, – говорю я. – Спасибо!

Они уезжают, а мы с Нейтом в молчании стоим на подъездной дорожке. Бóльшую часть прошлого года – когда Бронвин и Купер разъехались по колледжам – мы с Нейтом оставались в Бэйвью вдвоем, пытаясь понять, какое нас ждет будущее без участливых родителей, денег и природных дарований. Я вовсе не завидую талантам Бронвин и Купера, о таких друзьях можно только мечтать. И все-таки немного утешает, когда есть друг, у которого тоже не все слава богу и который понимает, каково это: ты делаешь шаг вперед, а затем тебя отбрасывает на два или три назад. Мы с Нейтом, с нашими проблемными семьями, неясным будущим и регулярными сомнениями в собственных силах, понимаем друг друга на глубинном уровне. Когда я беспокоюсь, чувствую себя виноватой и абсолютно беспомощной, Нейт – идеальная компания.

– Хочешь, вместе покормим Стэна? – предлагает он. – Сегодня в меню сверчки.

– Э-э… нет, – усмехаюсь я. – Я только по фруктам, забыл?

– Как хочешь, – пожимает плечами Нейт. – Давай вернемся в дом через заднюю дверь, чтобы не встречаться с Регги. – Прикрыв глаза ладонью, как козырьком, он смотрит по сторонам и замечает: – Похоже, Фил купил еще одну развалюху.

Пожилой сосед Нейта любит чинить старые тачки, правда, обычно они гораздо симпатичнее, чем облезлый красный кабриолет, который, пыхтя, стоит сейчас перед домом Фила. Я, конечно, не очень разбираюсь в машинах, но…

– Погоди. – Я подхожу поближе к подъездной дорожке. – Может, это совпадение, но… очень похожий драндулет я видела возле офиса Эли, когда заезжала за документами. – Я внимательно рассматриваю плохо прилегающий откидной верх коричневого цвета. Такое чувство, что он предназначен совсем для другой модели. – Эту машину заметил Купер, а затем наблюдал за ней из окна. Еще пошутил, что внутри явно не Джейк, так как это не тачка, а груда металлолома.

– Тогда, возможно, это был Фил. Или другой чудик, фанатеющий по ржавым ведрам.

– А еще эти наглухо затонированные стекла, – добавляю я. – Кто бы ни сидел за рулем, его практически не видно. А Фил всегда возится с рухлядью прямо возле дома?

– Нет. Может, он собрался куда-то поехать…

Внезапно дверь соседского дома с пронзительным скрипом открывается, и выходит Фил собственной персоной, поплотнее запахивая банный халат в сине-зеленую полоску. Он наклоняется, чтобы взять с крыльца газету, а затем, распрямившись, замечает машину и нас с Нейтом.

– Нейт! – окликает он, указывая газетой на красный драндулет. – Сделай одолжение, напомни своим друзьям, что перед вашим домом тоже есть место.

– Это не… – начинает Нейт. Тут его лоб прорезает морщинка, и он решительно шагает к машине. Однако не успевает он подойти, как всхрапывает мотор и колымага уезжает, оставив за собой облачко выхлопных газов. – Это не мои друзья! – кричит Нейт соседу. – Может, кто-то из ваших?

– Нет. Вот паршивцы! – негодует Фил и шаркающей походкой возвращается в дом.

Нейт по-прежнему хмурится.

– Номера были заляпаны грязью, – сообщает он мне. – Ничего не разобрал.

Я чувствую укол тревоги.

– Это не мог быть Джейк? Ведь ему сюда…

Я хотела сказать ему сюда нельзя, но вообще-то можно. Дом Нейта за пределами запретной зоны.

– Не знаю. В любом случае я не люблю, когда кто-то сваливает, как только я подхожу, – ворчит Нейт. – Особенно если денек выдался как сегодня.

– Думаешь, эта машина как-то связана с Фиби?

Нейт шумно вздыхает.

– Если бы я знал…

Внезапно у него звонит телефон. Веселенькая мелодия, которую я никогда в жизни не связала бы с Нейтом. Он моргает, смутившись не меньше моего, и с крайне встревоженным видом достает телефон из кармана.

– Это что, «MMMBop»[5]? – интересуюсь я.

– Это все Мейв, – кисло оправдывается Нейт. – Шутка года!

– М-м-м боп, ба-дуба-доп! – напеваю я под музыку, пока Нейт, испепеляя меня взглядом, подносит телефон к уху. – Прости, не знаю слов. Научишь?

– В чем дело, пап? – спрашивает Нейт, пожалуй, чуть громче, чем нужно. Мгновение тишины – и он хмурится. – В чем именно проблема? – Опять пауза. – Может, расскажешь подробнее? Почему нет?.. Ладно. Успокойся, я буду через пять минут.

– Что случилось? – спрашиваю я, как только он завершает звонок.

– Точно не знаю. Отец из-за чего-то распсиховался, – отвечает Нейт, заталкивая телефон в карман. – Не против, если мы ненадолго прокатимся в «Бэйвью-Хай»?

Глава 12

Эдди

Воскресенье, 5 июля

С моего выпускного прошло уже больше года, но когда я спрыгиваю с мотоцикла Нейта на парковке «Бэйвью-Хай», время как будто отматывается назад, и на миг я вновь ощущаю себя ей – Аделаидой Прентис, вечно встревоженной принцессой школы. Каждое утро перед уроками я стояла на этой парковке в цепких объятиях Джейка, волнуясь о нескольких пустяках сразу: не испортится ли у него настроение, красиво ли лежат мои волосы и еще о какой-нибудь ерунде, касающейся моих прежних подруг. К примеру, не узнает ли Ванесса о моем язвительном комментарии в адрес ее нового парня (узнала) или удастся ли мне обогнать Кили в голосовании за королеву выпускного (не удалось). Даже задолго до того, как все пошло наперекосяк с Джейком, Т. Д. и Саймоном, меня не отпускал глубинный, всеобъемлющий страх: я недостаточно хороша и никогда не буду.

Есть много причин, почему я не скучаю по старшей школе, но эта – самая главная.

Нейт, видимо, переживает похожее дежавю. Едва мы снимаем шлемы, он бормочет:

– Я бы с радостью забыл сюда дорогу.

– Я тоже. – Я закрепляю шлем на руле мотоцикла. Мы пересекаем стоянку и направляемся к ограде, окружающей спортивные площадки. – Твой отец больше не звонил?

Нейт проверяет телефон.

– Не-а.

– Он тебя ждет в сарае с инвентарем?

– Ага. Значит, ключи он все-таки нашел.

– А где именно этот сарай?

– За бейсбольным полем, – говорит Нейт.

Хорошо, что не за футбольным. Уж лучше воскресить в памяти первые успехи Купера, чем вновь увидеть стадион, где тренировался…

– Джейк, – выдыхаю я, а затем теряю дар речи.

Я словно провернула кошмарный фокус, и часть моего мозга, увязшая в воспоминаниях о школе, материализовала из воздуха худшее из привидений. Да, это Джейк собственной персоной. Он у домашней базы футах в пятидесяти от нас, одет в футболку и спортивные шорты. Крупный мужчина, стоящий с ним рядом, замечает нас, и я застываю на месте.

– Вот черт! – шипит Нейт. – Какой же я идиот! Отец ведь говорил, что этот гад тут тренируется, но я не подумал… Я никогда бы тебя сюда не привел! Прости, Эдди. Пойдем обратно.

– Нет, – говорю я, как только Джейк поворачивает голову в нашу сторону.

Рано или поздно мы все равно встретились бы. Нельзя же вечно отсиживаться в безопасности, лишь бы его не разгневать? Мне этого хватило, пока мы встречались.

Несколько бесконечных секунд мы глядим друг на друга. В ушах так громко стучит кровь, что я не слышу увещеваний Нейта. Перед глазами пляшут черные точки. На один ужасный миг я пугаюсь, что вот-вот упаду в обморок, однако на смену слабости приходит странное спокойствие. Еще месяц назад я не могла и представить ситуации хуже – а теперь ничего, держусь.

И продолжу держаться. Всегда.

Джейк медленно поднимает руку – конечно, не в приветствии. Жест скорее успокаивающий.

– Мы не знали, что здесь кто-то будет, – говорит он. – Я сейчас уйду.

Это первые слова, сказанные мне Джейком с тех пор, как он схватил меня за горло в лесу за домом Джены.

«Это ты должна была оказаться в тюрьме, а не Нейт! Но так тоже сойдет».

Я отмахиваюсь от воспоминаний и громко, отчетливо говорю:

– Делай что собирался. Мне все равно.

Я возобновляю путь к трибунам, Нейт молча идет следом.

Нейт хорош еще и тем, что умеет придержать язык, когда нужно.

– Эдди! – окликает меня Джейк.

Конечно, ему сложно меня отпустить. При мужике, который маячит рядом, Джейк вынужден изображать миротворца, но раньше он никогда не допускал, чтобы последнее слово оставалось за мной.

– Ты в норме? – спрашивает Нейт, как только мы скрываемся за трибунами. Он приглаживает непослушные темные волосы. – Мне очень жаль, что так вышло. Хотя ты круто с ним разобралась, я не должен был тебя сюда приводить. Из-за отцовского звонка я совсем забыл…

– Все в порядке. – Я с удивлением понимаю, что не лгу. Ведь неожиданная встреча с Джейком – это еще не худшее, что случилось сегодня. К тому же я редко вижу Нейта смущенным, поэтому хочу насладиться моментом. Я трогаю его за руку и говорю: – Я все понимаю. Для того и нужны друзья. Даже если ты тайком фанатеешь по «Хэнсонам» – никто тебя не осудит.

– Знаешь? Я, пожалуй, оставлю эту мелодию. И пошли вы все подальше.

– Моя школа! А теперь – где же все-таки…

Не успеваю я сказать «сарай», как прямо перед нами появляется отец Нейта, а за его спиной я замечаю приземистое строение. На Патрике Маколи выцветшая футболка и джинсы на пару размеров больше, чем нужно. На поясе болтается связка ключей. С тех пор, как мы с Нейтом стали общаться, я видела его отца лишь пару раз, да и то мимоходом, и теперь меня поражает его изможденный вид.

– «Скорая» уже приехала? – интересуется он; на морщинистом лице читается волнение.

Мы с Нейтом тревожно переглядываемся.

– «Скорая?» – ледяным тоном переспрашивает Нейт. – Ты что, опять напился?

Нейту не раз приходилось вызывать к отцу врачей, когда тот страдал от алкоголизма, поэтому я не удивлена, что эта версия первой пришла ему на ум. Но мистер Маколи не выглядит пьяным. Только взволнованным.

– Нет-нет, – говорит он, щелкнув резиновым браслетом на запястье. – «Скорая» нужна не мне… Я думал, врачи уже здесь. Я их вызвал сразу после звонка тебе. Надо было сначала им сообщить, но я немного перенервничал. Ведь в каком-то смысле я тоже виноват… – Он отстегивает с пояса ключи, глядя на них так, будто понятия не имеет, как они к нему попали.

– Ты виноват? Почему?.. – Нейт растерянно замолкает и тоже смотрит на ключи. – Где ты их нашел?

Мистер Маколи вновь щелкает браслетом.

– Ну, я последовал твоему совету. Вспомнил, где был и что делал на работе, обошел все места, куда заглядывал на прошлой неделе. Подхожу к сараю – а они тут как тут, прицеплены к дверному замку. Я его отпер и… – Отец Нейта оглянулся на сарай. – Пойдем скорее туда. Я не хотел оставлять ее одну, но услышал голоса и подумал…

– Не хотели оставлять кого? – спрашиваю я, ощущая холодные капли пота на шее.

Нейт быстро проходит мимо нас к сараю и распахивает настежь дверь. Коротко вздохнув, он исчезает внутри. Я захожу следом. Когда мои глаза привыкают к сумраку затхлого помещения, Нейт уже сидит на корточках возле одной из стен, склонившись над…

– Фиби!

Я едва ли не бегом бросаюсь к ней и с гулко бьющимся сердцем падаю на колени рядом с Нейтом. Фиби лежит, привалившись к стене, словно брошенная кем-то тряпичная кукла. Ее одежда в пыли, бронзовые волосы сосульками свисают на бледное застывшее лицо. В голове у меня звенит: «Мы опоздали! Случилось что-то ужасное, и мы не успели этому помешать…»

Внезапно Фиби шевелится, ресницы начинают подрагивать.

– Слава богу! – задыхаясь, шепчу я, а Нейт восклицает:

– Какого черта?

– Эй! – Я приподнимаю Фиби подбородок и вглядываюсь ей в глаза. – Фиби, ты меня слышишь? Это мы – Эдди и Нейт! Ты в безопасности. Скоро приедет помощь.

Ее глаза вновь закрываются, но дыхание ровное, да и с виду она не пострадала, разве что…

– Рука! – замечает Нейт.

Опустив взгляд, я изумленно охаю. Пониже левого плеча у Фиби надпись, сделанная, по всей видимости, черным маркером. Буквы крупные, четкие:

ПРАКТИКА

Глава 13

Фиби

Вторник, 7 июля

– Спасибо, что подвозишь, – сухо благодарю я Купера, забираясь на пассажирское сиденье его машины.

– Без проблем! – отзывается он, перекрикивая громкое тарахтение. – Прости за шум.

– Ничего страшного, – говорю я, застегивая ремень безопасности.

Вообще-то звуки настораживают, хотя… какая разница? Сегодня я вышла из дома впервые почти за два дня, и, скорее всего, так и сидела бы у себя в комнате, не предложи Купер съездить в кафе «Контиго» на встречу с остальной Командой Бэйвью. Даже мама, при всем ее страхе за меня, сочла, что с Купером мне ничто не угрожает.

– Бабуля просила передать тебе вот это. – Купер достает с заднего сиденья пластиковый контейнер. – Там печенье. Она надеется, что ты к ней заглянешь, когда появится настроение. Не обязательно для того, чтобы принести ей обед.

– Передай ей спасибо, – хрипло говорю я. – Обязательно зайду.

Комок в горле мешает мне сказать Куперу, как мне жаль, что я пропустила премьеру ролика. Я посмотрела его вчера вечером, и на краткий миг мне стало веселее.

– Как ты вообще? – спрашивает Купер, выруливая с нашей подъездной дорожки.

– Нормально.

Простой, лаконичный ответ, не имеющий никакого отношения к пережитому мной уик-энду. Я мало что помню, ведь по результатам токсикологической экспертизы, проведенной в Мемориальной больнице Бэйвью, в моей крови обнаружены следы рогипнола[6].

– Рогипнола? – переспросила я врача, крепче закутываясь в больничный халат.

– Да, вам его кто-то подсыпал.

Меня накрыло волной тошнотворного ужаса. Я еще ни разу не напивалась до потери чувств, иначе, возможно, поняла бы раньше, что творится нечто странное. Но до того момента в больнице я не осознавала, насколько просчитанной была моя отключка. Очнувшись с сухостью во рту и головной болью под взглядами Эдди и Нейта, я сперва подумала, будто забрела в сарай сама. Даже увидев надпись на руке, я решила, что это прикол какого-то придурка с вечеринки. Однако детектив Мендоса подтвердил, что меня накачали снотворным, и теперь я места себе не нахожу. Кто это сделал? И зачем?

Я очнулась вся в пыли, так как в сарае давно не убирали, но моя одежда была на месте, ничего не порвано. Ремень, который я затянула узлом у Нейта в туалете, не развязан. Это утешало, но не отменяло того факта, что кто-то подсыпал мне в коктейль транквилизатор, утащил с заднего двора и оставил на мне надпись. И хотя руку я отдраила дочиста, при взгляде на нее мне чудятся призрачные очертания букв. Они будто въелись в кожу.

– Какой отвратительный розыгрыш, – прокомментировала одна из медсестер, думая, что я не слышу. – Подростки в этом городе больные на всю голову!

Мне почему-то кажется, что «розыгрыш» – это очень мягко сказано. В полиции спросили, кто и когда наливал мне выпивку на вечеринке. Последнее, что я запомнила, – стакан, протянутый Шоном. Я бы не удивилась, если бы узнала, что Шон Мердок подсыпает в напитки транквилизатор, однако, по словам врача из Мемориальной больницы, так быстро препарат не подействовал бы. Плюс во время разговора с Шоном, Джулс и Моникой у меня двоилось перед глазами, а значит, вещество уже попало в мой организм. К тому же Шон никак не мог привезти меня в школьный сарай: забрав у него ключи от машины, Кристал отправила Шона домой с одним из своих друзей.

Мне приносили выпить Нокс и Луис – обоим я доверила бы собственную жизнь. Когда я покинула уголок Команды Бэйвью, меня угостила Ванесса, а затем я стащила у нее еще один стаканчик, что явно заинтересовало полицейских. Наверное, я могла схватить коктейль со снотворным по ошибке, но если целью была Ванесса, почему увезли с вечеринки и бросили в сарае меня?

О времени, проведенном в комнате Регги, я помню смутно. Меня напоили там? Возможно, сам Регги? Не думаю. Однако отдельные фрагменты того вечера кажутся настолько нереальными, что весь период между тем, как я вышла из туалета, и до того, как оказалась у Нейта в саду, вызывает у меня вопросы.

Я уверена, что не писала маме о ночевке у Эдди: во-первых, чем бы меня ни напоили, я не забыла бы о том, как Эдди на меня зла; а во-вторых, в тот момент я ни за что не набрала бы столь длинного сообщения без опечаток. Но если не я, то кто? Этот человек должен знать, с кем я дружу. Видимо, он поднес телефон к моему лицу, таким образом разблокировав экран, нашел в списке контактов маму и позаботился о том, чтобы еще долгие часы меня никто не разыскивал.

«Эх, Фиби-Фиби. Ты совершила большую ошибку».

Кто-то действительно это произнес? Или мне приснилось? Не знаю. Нечто подобное могла сказать себе я сама.

Я гоню мрачные мысли прочь и пытаюсь сосредоточиться на дороге.

– Ты проехал мимо, – замечаю я, когда Купер пропускает поворот к кафе «Контиго».

– Знаю, – говорит он. – Сначала я хочу отвезти тебя в другое место. Не возражаешь? Это чуть дальше по улице.

Мне становится любопытно.

– Что за место?

– Автомастерская, где раньше работал Мэнни.

– Ну… ладно, – озадаченно говорю я. – Ты решил отдать машину в ремонт?

– Нет, что ты, – отвечает Купер.

Мы въезжаем на безлюдную стоянку, окруженную сетчатым забором, и паркуемся рядом с самой дряхлой машиной из тех, что мне доводилось видеть. Она вся в ржавчине и вмятинах, колес нет, обоих бамперов – тоже.

– Ее уже разобрали на запчасти, а остов скоро вывезут на свалку, – объясняет Купер. – Но перед этим мы… Давай-ка покажу.

Мы выходим из джипа, и Купер берет увесистую кувалду, которая была прислонена к старой машине.

– Когда умер Саймон и дела мои пошли совсем плохо, Луис привел меня сюда, – говорит он. – Тут стояла другая развалюха вроде этой. Луис дал мне кувалду и велел бить по машине что есть мочи, пока не полегчает. Идея мне показалась дурацкой, но когда я попробовал – сработало! Вот я и подумал, вдруг и тебе поможет.

Я не двигаюсь с места, удивленно глядя на Купера. Легко взмахнув кувалдой, он наносит удар и оставляет небольшую выемку в водительской дверце.

– Фиби, я даже представить не могу, каково тебе пришлось. Мне знакомо чувство, когда ты будто бы не властен над собственной жизнью, а излить душу никому не можешь. – Купер вновь замахивается кувалдой, взгляд сосредоточен на машине. – Знаешь, что сказала Бабуля, проведав о случившемся? «Какой ужас, бедняжке и без того приходится нелегко». – Я чувствую, как подступают слезы, а Купер продолжает: – Я спросил, что она имеет в виду, и Бабуля ответила: «Фиби мне ничего не рассказывала, но я-то вижу». У Бабули чутье на такие вещи. – Купер протягивает мне кувалду. – Если тебе нужно выместить злобу – держи.

Я осторожно берусь за рукоять кувалды. Мне нравится ощущение, вот только ноги будто приросли к земле. Я не двигаюсь так долго, что Купер говорит:

– Если тебя что-то напрягает, давай уедем.

– Нет. – Сделав глубокий вдох, я заношу кувалду над плечом. – Я готова.

Я шагаю к машине, прицеливаюсь и изо всех сил бью по водительской дверце. Получившаяся вмятина очень меня радует, так что я снова замахиваюсь и наношу удар. Затем перемещаюсь к капоту. Еще удар, еще и еще – за каждое ужасное событие последних месяцев.

Я узнаю, как погиб отец. Весь город сходит с ума из-за игры «Правда или Вызов». Умирает Брэндон. Мы ссоримся с Эммой. Джаред мастерит бомбу. Нейт ранен. Оуэн что-то скрывает. Я отталкиваю от себя Нокса, Мейв, Эдди и вообще всех, кто мне дорог. А в довершение меня накачивают снотворным и тащат в проклятый сарай…

Я колочу по машине так долго, что, будь мои руки столь же сильны, как охватившие меня горечь и злость, я стерла бы развалюху в порошок. И хотя она еще на месте, когда я, тяжело дыша, останавливаюсь, ее ржавый остов искорежен гораздо заметнее.

– Спасибо! – говорю я, глядя в добрые, ничуть не осуждающие глаза Купера. – Ты был прав. Мне этого не хватало.

Глава 14

Фиби

Вторник, 7 июля

Когда мы с Купером поднимаемся на недавно отремонтированную веранду на крыше кафе «Контиго», остальная Команда Бэйвью – за исключением Нейта, так как он на работе – уже в сборе. Иви обходит с подносом столик, раздавая напитки, и легонько похлопывает меня по плечу. После субботней вечеринки я ни с кем не виделась, разве что с Нейтом и Эдди в сарае, но этот момент помню смутно. Все мне названивали, писали, предлагали заехать, вот только до сих пор мне не хотелось никому попадаться на глаза.

Я не знала, чего ждать от сегодняшней встречи. Пока все очень мило. Сплошные объятия, забота… Праведный гнев в адрес моих обидчиков. Несколько минут мне даже чудилось, будто истории с Джаредом не было вовсе, будто я вновь часть команды и скрывать мне нечего. Возможно, я слишком вымоталась, круша кувалдой автомобиль, чтобы почувствовать себя неловко. К тому же крышу еще не открыли для посетителей кафе, так что пока здесь только мы.

Наконец, когда Иви оставляет нам поднос с закусками, Мейв демонстративно открывает ноутбук:

– Если все готовы делиться новостями… Я кое-что нашла.

У меня перехватывает дыхание: вдруг она раскопала что-то про Оуэна? Хотя в таком случае она не смотрела бы на меня так тепло и заботливо.

– Мы готовы, – говорю я, бросая взгляд на сидящего рядом Нокса. Немного бледный от страха, он обеими руками сжимает стакан «Спрайта». – Всем комфортно здесь, на крыше? Если что, можем спуститься…

– Я в норме, – говорит Нокс, немного ослабив свою мертвую хватку. – Не томи, Мейв.

– Последние двое суток я почти непрерывно занималась форумом мстителей, – начинает Мейв, еле сдерживая зевок, и я только сейчас замечаю темные круги у нее под глазами. Неудивительно: она не остановится, пока не выполнит задачу.

– За вычетом двух часов, которые ты сегодня проспала у меня на плече, – с нежностью замечает Луис.

– Надо было меня разбудить. – Мейв сурово глядит на него. – Я потеряла ценное время. Как бы там ни было, я ничего не нашла.

– Ничего? – переспрашивает Эдди.

– Ну, не совсем… – Мейв усаживается поудобнее. – Я смогла отследить отдельных мстителей, которые раньше постили на форуме, и…

– Как тебе удалось? – перебивает Крис.

– Проще простого, – невозмутимо отвечает Мейв. – Для начала у меня были скриншоты с их никнеймами. А еще они выкладывали на форум много личных данных, надеясь на то, что посты со временем исчезают.

– Даже не спрашивайте, как она это делает, – говорит Бронвин, отпивая из стакана. – Простым смертным не понять.

– В общем, выяснилось, что группа мстителей теперь перешла на «БаЧАТу».

– Это еще что такое? – недоумевает Крис.

– «БаЧАТа» – от слова «чат», – поясняет Мейв. – Это одно из приложений-болталок, которые расплодились после того, как некоторых личностей выгнали из популярных соцсетей. В этой «БаЧАТе» полно расистов и конспирологов, вот и нашим лузерам нашлось местечко. Здравомыслящие люди туда, естественно, не заходят. – Скорчив рожицу, она берет со стола телефон. – Сведения из первых рук, ведь я сама там зарегистрировалась. Меня зовут Тэми Ли Спенсер, и вам лучше не знать, какие у меня хобби.

– Могу представить, – морщится Нокс. – Вот это самоотверженность, Мейв!

– Мстители с форума зарегились там пару месяцев назад и с тех пор активно постят. Несколько раз упоминали Джареда – под кодовым именем «Джей-Джей», – продолжает Мейв. – Самое странное – бывшим соратникам, похоже, на него плевать. Никто не возмущается, не жаждет за него отомстить. Для большинства он неудачник, раз попал в лапы полиции.

– Они обсуждали Эли? – спрашивает Эдди. – Или «Пока Не Будет Доказано»?

– Нет, – отвечает Мейв. – Я прошерстила все их посты на «БаЧАТе», затем – похожие треды на других сайтах, но поняла, что тебе этого будет недостаточно, поэтому… – Она кривит губы, как будто надкусила лимон. – С прошлого вечера Тэми Ли вступила в переписку с анонимным юзером по кличке Осьминог.

У Нокса отвисает челюсть.

– Погоди… Это тот тип с форума, который хотел отомстить своему учителю?

– Он самый, – подтверждает Мейв. – До сих пор ноет по этому поводу. Попутно пытаясь уломать Тэми Ли сходить с ним на ралли монстр-траков.

Луис складывает руки на груди:

– Поверить не могу, что ты изменяешь мне с парнем по кличке Осьминог! Хотя монстр-траки – это весело.

– Ничуть, – парирует Мейв.

– А вдруг тебе понравится? Доверься своей внутренней Тэми Ли! – подтрунивает Луис. Внезапно его лицо мрачнеет. – Он ведь не сможет вычислить, кто ты на самом деле?

Мейв мотает головой.

– Ни в коем случае. Я веду себя осторожно. – Повернувшись к Эдди, она добавляет: – Пытаюсь втереться к нему в доверие. Он с гордостью треплется о всякой ерунде, но даже не заикнулся про Фиби, игру «Правда или Вызов» или хакнутый билборд. Никто не упоминал и Саймона, Эли, Эмму или даже Джейка. Ни Осьминог – кстати, в личной переписке он представился Акселем, хотя, вероятно, это имя такое же настоящее, как Тэми Ли, – ни кто-либо еще из бывших мстителей. Разумеется, я продолжаю за ними наблюдать, но, если честно, они вряд ли что-то замышляют.

Купер откладывает в сторону вилку, и я отмечаю, что он уже успел умять добрую половину закусок. А я – наоборот, не проглотила ни крошки. Я беру эмпанаду и отщипываю маленький кусочек, а Купер тем временем произносит:

– Значит, новости пока хорошие, да?

– Пожалуй. По крайней мере, для Эли и Эштон, – уточняет Мейв, и я вижу, как Эдди облегченно вздыхает. – Насчет билборда и происшествия с Фиби пока все глухо. Это обсуждают только в соцсетях, в подполье – тишина.

Эдди ковыряет вилкой нетронутую порцию гуакамоле. Похоже, аппетит у нее сегодня не лучше, чем у меня.

– А если… Как думаете, мог Джейк выкрасть Фиби? – спрашивает она.

Меня охватывает дрожь.

– За ним разве копы не следят? – возражает Крис.

– Должны, – говорит Эдди. – А там кто знает… – Она с сочувствием смотрит на меня. – Фиби, прости, что затрагиваю эту тему, можно мы немного обсудим твою руку?

– Конечно, – отвечаю я, и в мое плечо иголками впиваются призрачные буквы.

– Я много размышляла, что могла значить та надпись, – продолжает Эдди, – и вдруг вспомнила твой рассказ о том, как Джейк поменял тебе колесо. Ты упомянула, что не хотела его благодарить, и сказала: мол, пора мне научиться самой это делать. Так ведь? – Я киваю, и Эдди продолжает: – А он ответил: это дело практики.

Все за столом замолкают. Крис замирает с вилкой у рта, а Бронвин и Мейв синхронно округляют глаза и становятся похожи на близняшек. Кусок эмпанады, который я жую, оборачивается комом земли, и я вынуждена запить его большим глотком диетической колы. Купер – первый, к кому возвращается дар речи.

– Ну не-е-ет, – на выдохе произносит он. – Не может быть… Просто совпадение, да? И в каком смысле «практика»? Мол, Фиби – это так, разминка, а дальше…

– Дальше – я, – заканчивает Эдди.

– Нет! – восклицает Бронвин, и за столом воцаряется хаос: все разом начинают спорить.

– Он бы не смог! – перекрикивает остальных Мейв. – Люди узнали бы! У него на лодыжке браслет!

– Ему разрешают заходить на территорию «Бэйвью-Хай», – замечает Эдди. – Это он мог выкрасть ключи у папы Нейта. И когда мы нашли Фиби, Джейк был на школьном стадионе!

– С инспектором по надзору, – напоминает Купер. – Наверняка Джейку нельзя торчать там круглые сутки. Если бы он заявился туда ночью, когда пропала Фиби, кто-нибудь заметил бы.

– Для жителя Бэйвью ты чересчур лоялен к стражам правопорядка, – с мрачным видом говорит Эдди. – Если у Джейка есть хотя бы один сообразительный приятель вроде Мейв, готовый полчаса пошерстить даркнет, он быстро узнает, как обмануть систему слежения. – Мейв хочет возразить, но она, возможно, смогла бы такое провернуть. – И вот еще. Купер, помнишь красную машину возле офиса Эли? С коричневым верхом? Представь, мы с Нейтом видели ее еще раз – перед домом его соседа! А затем мы поехали в «Бэйвью-Хай» и нашли Фиби. К тому же Джейк точно знает, где школьный сарай с инвентарем, и…

– Эдди, постой, – чуть ли не с отчаянием перебивает Бронвин. – Где тут логика? Зачем Джейку такое вытворять? Ему, наоборот, сидеть бы тихо и не высовываться. Он же хочет, в конце концов… – Она замолкает, явно не желая произносить выйти на свободу.

– Не припомню, чтобы Джейк поступал логично, – упорствует Эдди.

– Веский аргумент, – признает Бронвин. – Я тебя не виню, Эдди. Ты имеешь полное право волноваться. Но билборд и флаеры уж точно не связаны с Джейком. Когда они появились, он еще сидел в тюрьме.

Эдди фыркает:

– Помнишь статью о Джейке в «Бэйвью блейд»? Там говорилось, что ему в тюрьму пишут десятки людей. Десятки! Одному богу известно, во что может вписаться человек, которому Джейк запудрил мозги. – Она переводит испытующий взгляд на меня. – Фиби, ты не видела на вечеринке кого-то похожего на Джейка? Или красную машину? А может, знаешь что-то еще, о чем нам не рассказывала?

Все взгляды обращаются ко мне, и я, покраснев, опускаю глаза. В голове крутятся слова Купера, произнесенные на автостоянке: «Мне знакомо чувство, когда ты будто бы не властен над собственной жизнью, а излить душу никому не можешь».

Каким облегчением было бы выложить всю правду про Оуэна. Однако в воскресенье днем мне наконец-то позвонила Эмма, пообещав, что прилетит домой, как только найдет недорогой билет.

«Прости, что меня не было рядом, – сказала она. – Мне тут тоже приходится нелегко, но меня это не оправдывает. Ничего не предпринимай, дождись моего приезда. Столько проблем навалилось…»

У меня не было сил расспрашивать, так что я ограничилась простым «хорошо».

И все же я должна что-то ответить Эдди.

– Я помню обои.

– Какие обои? – удивляется она.

– Я уже рассказала полиции. Не знаю даже, сон это был или явь… В какой-то момент я очнулась в незнакомом месте и все, что увидела, – обои. Зеленые, с узором из плюща. Возможно, мне почудилось, ведь больше я ничего не помню и…

– Плющ! – перебивает Эдди. Она так резко бледнеет, что на щеках проступает россыпь веснушек. – Ты думаешь о том же, о чем и я? – спрашивает она Купера.

– Ну… не уверен, – с опаской отвечает тот.

– Веранда! В «Рамона-хаус»!

Я оглядываю друзей, чтобы понять, одна ли я не понимаю, о чем речь. Остальные смотрят не менее озадаченно. О чем бы ни толковали Эдди и Купер, в курсе только они двое.

– «Рамона»… ну нет, – качает головой Купер. – Там другой узор на обоях. Больше похож на… колоски.

– Нет, это именно плющ! – настаивает Эдди. – И фон зеленый!

– О чем вы? – интересуется Бронвин, переводя взгляд с Эдди на Купера.

Эдди теребит сережку.

– Я уже видела зеленые обои с плющом. И никакие это не колоски! – добавляет она, укоризненно глядя на Купера. – Есть загородный дом в Рамоне, возле гор Каямака. Отсюда где-то час езды. – Она делает глубокий вдох. – Дом принадлежит семье Джейка.

Саймон

Шесть лет назад

По мнению Саймона, загородный дом Джейка как нельзя подходил семейке Риордан: безвкусный, бестолковый и невероятно помпезный.

Взять хотя бы мебель. Какие родители сына-подростка выберут белоснежную обивку? Риорданы, кто же еще! «Сами виноваты», – подумал Саймон, водружая ноги в грязных кроссовках на подлокотник дивана. Затем открыл блокнот и снял колпачок с ручки. Наконец-то он остался один. Мистер и миссис Риордан поехали по антикваркам, что бы это ни значило, а Джейк дремал у себя в комнате. Или только притворялся спящим. В любом случае Саймона это устраивало.

Он перелистывал страницы, пока не нашел нужную: «Кого я ненавижу».

Тут все было строго по делу, Саймон излагал претензии коротко и ясно. На прошлой неделе он включил в список Бронвин Рохас, с которой вместе ходил на подготовку к конкурсу «Модель ООН». Бронвин жила в Бэйвью, но в младших и средних классах училась в школе «Сент-Пий», тогда как Саймон с Джейком – в академии «Бакингем», поэтому Саймон встретил ее впервые. Он мгновенно понял, что в старших классах они будут вместе учиться по углубленной программе и, возможно, поборются за звание лучшего ученика. Она не умнее меня, сделал он вывод, слушая, как темноволосая девушка излагает свои мысли на семинаре. Разве что зубрит усерднее.

«Подхалимка, – написал он ниже. – Противный голос. Не уверена в себе. – Еще он добавил: – Страшная», – затем, поразмыслив, зачеркнул. Саймон гордился своей честностью, поэтому следил, чтобы личные предпочтения не влияли на объективность. Пусть он сам не находил в Бронвин Рохас ничего привлекательного, кто-то, вероятно, мог думать иначе. Кто-то с ужасным вкусом, разумеется, но все же.

Сегодня, впрочем, Саймон не собирался пополнять перечень грехов Бронвин. Вместо этого он открыл чистую страницу и написал:

«Джейк Риордан.

Паршиво играет на приставке.

Смотрит реалити-шоу, и не для того, чтобы поржать.

Пялится на себя в зеркало.

Позер».

Саймон долго продолжал список, царапая ручкой тонкую бумагу. Конечно, он и раньше подумывал включить старого приятеля в список, потому что Джейк временами люто его раздражал. Однако он медлил из-за ничем не обоснованной привязанности, которая, как он сегодня понял, всегда оставалась безответной.

Джейк с отцом вставали в семь утра и отправлялись на пробежку. Им хватало ума не беспокоить Саймона. Он любил поваляться в постели до полудня, тем более тут с трудом засыпал на неудобной кровати. Матрас больше походил на гигантскую подушку – слишком мягкий. Сегодня Саймон встал раньше обычного и вышел на прогулку. Он слонялся по двум акрам риордановских угодий, от скуки буквально пиная камни, пока не услышал голоса.

– Зачем же ты тогда его позвал?

Говорил мистер Риордан пыхтя: видимо, делал зарядку. Весь участок был заставлен тренажерами, которые по задумке должны были вписываться в ландшафт. Турник на дереве, к примеру. Возможно, на этих тренажерах они сейчас и занимались, ведь Джейку с чего-то взбрело в голову обзавестись бицепсами. И кубиками.

– А кого еще мне звать? – огрызнулся Джейк.

– Да кого хочешь, – сказал его отец. – Ты же Риордан, черт побери! С каких это пор такие, как мы, водятся со всякими келлехерами? Нам бы сюда того парня из Миссисипи! Забыл, как звать… Звезду бейсбола.

Саймон застыл на краю лужайки, пытаясь проанализировать, какой эффект произвели на него услышанные слова. Мистер Риордан никогда ему не нравился, однако он не подозревал, насколько это чувство взаимно. Впрочем, Саймону было до лампочки, что там считает Скотт Риордан. Другое дело – Джейк… Выходит, он жаловался на Саймона отцу? Вот это уже обидно, учитывая, что сам Саймон в какой-то мере гордился этой дружбой. Джейк, конечно, подбешивал, зато в будущем мог стать крупной фигурой в «Бэйвью-Хай» – при короле Саймоне, разумеется. Саймон всегда полагал, что Джейк и в нем видит большой потенциал.

– Его зовут Купер, – напомнил Джейк отцу. – Я стараюсь…

Ничего себе! Купера Клея Саймон еще не занес в список ненависти, но, судя по всему, это вопрос времени. Все, от кого бездумно фанатеет толпа, – редкостные ушлепки.

– Старайся лучше, – сказал мистер Риордан. – Или уж приезжай сюда один и как следует тренируйся. Есть что-то пугающее в этом Келлехере, помяни мое слово…

– Да знаю я, – буркнул Джейк. – Ты прав, пап. Ты всегда прав.

Склонившись над блокнотом, Саймон старательно вывел: «Папенькин сынок». А потом замер, услышав, как шуршит гравий под колесами подъезжающей машины. Похоже, Риорданы завершили свой поход по антикваркам, а значит, Саймону пора валить с дивана и где-нибудь затаиться. Он рванул на второй этаж – на маленький балкончик гостевой спальни, откуда мог услышать, что делается во дворе, оставаясь при этом незамеченным. Его мгновенно охватила уверенность, что Риорданы будут говорить о нем. Наверняка они провели всю поездку, обсуждая, как бы сплавить его домой пораньше, и он хотел знать, какой предлог они выдумали.

Впрочем, оказалось, что их мир не вращался вокруг Саймона.

– Поверить не могу, Кэтрин! – возмущался мистер Риордан. Он не хлопнул дверцей автомобиля, потому что это был новенький «БМВ», но, судя по тону, очень хотел это сделать. – Мы же приехали отдохнуть всей семьей!

– Я знаю, и мне очень жаль, – ответила миссис Риордан. – Пойми, у нас финальная стадия проекта. Если бы я могла кому-то доверить руководство… Увы.

– Научись делегировать задачи другим, – проворчал отец Джейка.

Скукотища, подумал Саймон. Он уже собрался уйти с балкона, когда мистер Риордан добавил:

– Подумай, какой пример ты подаешь Джейку!

– Это какой же? – воскликнула его жена. – Что к работе надо относиться ответственно?

– Что ради работы можно наплевать на семью!

– Разве я… – Даже со второго этажа Саймон услышал, как шумно вздохнула миссис Риордан, пытаясь успокоиться. – Да как ты смеешь так говорить, Скотт! А твои командировки? Мой офис, по крайней мере, рядом с домом! Я ни разу не пропустила его футбольный матч, или родительское собрание, или…

– Значит, это я виноват, что ты помешалась на работе? – наседал мистер Риордан.

– Я не помешалась…

– Что ж, езжай, Кэтрин, – сухо прервал ее муж. – Скатертью дорога! Я сам приготовлю ужин. Что-нибудь придумаю, как всегда.

Хлопнула парадная дверь, и воцарилась долгая тишина.

– Как будто так сложно заказать доставку! – пробормотала миссис Риордан напоследок, отчего Саймон едва не расхохотался.

Все-таки мама Джейка – крепкий орешек. Жаль, редко показывает характер, причем только когда остается наедине с собой. Она еще немного постояла молча – и вдруг вновь заговорила. Ее голос изменился, появились звонкие, задорные нотки. Услышишь такой тон – и сразу понятно, что человек улыбается, даже если не видно лица.

– Буду примерно через час, – щебетала миссис Риордан. – Захвачу пару вещей – и в путь. – Спустя пару мгновений тишины она добавила: – Я тоже жду не дождусь!

Когда мама Джейка убрала телефон и повернулась к дому, Саймон осторожно выглянул из-за перил балкона. Посмотри она наверх – сразу его заметила бы. Саймон увидел ее лицо, прежде чем она зашла в дом, и ясно понял: миссис Риордан любит работу гораздо больше, чем мужа.

Глава 15

Нейт

Среда, 8 июля

Довольно любопытно наблюдать за людьми, когда они думают, что их никто не видит. К примеру, за миссис Риордан, которая сбросила фальшивую улыбку, как только партнер по теннису покинул их угловой столик в Загородном клубе Бэйвью. Теперь она, опустив голову, трет руками виски, словно хочет выскрести из мозга все, о чем только что услышала.

Или за Ванессой, которая с виду застыла на полпути от бассейна к бару, уткнувшись в телефон, а на самом деле поглядывает на миссис Риордан, находясь в замешательстве из-за ее подавленного вида. Ванесса всегда держит лицо на публике, поэтому странно видеть ее такой неуверенной, особенно в присутствии миссис Риордан. Мне приходят на ум слова Эдди, сказанные в кафе «Контиго»: «Помнишь статью о Джейке в „Бэйвью блейд“? Там говорилось, что ему в тюрьму пишут десятки людей». Возможно, одной из этих людей была Ванесса?

Протирая барную стойку, я долго гляжу на растерянную Ванессу. Гэвин, дежурный бармен этим вечером, толкает меня локтем.

– Я думал, ты только на свою девушку так пялишься, – усмехается он.

– Что? – переспрашиваю я, и тут до меня доходит. – Ни на кого я не пялюсь! – Я поскорее отворачиваюсь от Ванессы. Не дай бог и она вообразит себе невесть что. – Просто завис на пару секунд.

– Ну-ну, – качает головой Гэвин. Я сурово на него гляжу, и он говорит: – Ладно, ладно. Я и не думал сомневаться в твоей Любви-до-гроба. Просто она красотка. Ванесса, не Бронвин. Нет, Бронвин тоже красотка, но она занята, а ты явно не готов делиться, и вообще тебя лучше не злить, так что… – Он поднимает руки, мол, сдаюсь, и я натужно усмехаюсь. – Как думаешь, она свободна?

– Надеюсь, ты про Ванессу?

– Конечно. Мне жить еще не надоело.

– Понятия не имею.

Он приглаживает рукой волосы.

– Можешь узнать?

– Нет, – отрезаю я, и Гэвин вздыхает.

– Я бы с ней замутил, – говорит он, пока группа гольфистов, которые, видимо, только что закончили партию, рассаживаются у дальнего конца стойки. – Сколько тебе еще работать?

– Полчаса.

– Есть планы на вечер?

– Да. Мы с Бронвин готовим для отца ужин.

Точнее, готовить буду в основном я. Бронвин так неукоснительно следует рецептам, что, если я не вмешаюсь, до полуночи мы не поедим. Даже единственный стакан риса она отмеряет невообразимо тщательно. А Мейв – еще дольше. Сестры Рохас очень талантливы, только не на кухне.

– Семейная идиллия, – с ухмылочкой комментирует Гэвин. Махнув гольфистам, он кричит: – Уже иду, джентльмены!

Пока мы с ним болтали, Ванесса успела тихонько подобраться к столу миссис Риордан и теперь, присев на краешек табурета, оживленно что-то говорит. Я оглядываю барную стойку в форме буквы «U»: вдруг кому-то требуется моя помощь? Блондинистые мамочки в углу по-прежнему допивают персиковые «маргариты»; двое пожилых мужчин напротив меня так бурно обсуждают кандидата в конгрессмены, что еще не притронулись к виски, а парень, подошедший к стойке…

– Какого черта ты здесь забыл?!

Слова вырываются у меня прежде, чем я вспоминаю, где нахожусь. Я только что нагрубил посетителю с деньгами в руке, чего делать не положено. Даже если это Джейк, мать его, Риордан.

– Я тоже рад тебя видеть, Маколи, – язвит он.

Я крепко обхватываю себя за предплечья, чтобы ненароком ему не врезать. Чертов говнюк! Приперся в майке поло и штанах цвета лосося – такой же напыщенный качок, как в школе. Как будто не должен сидеть за решеткой всю оставшуюся жизнь за то, как поступил с Эдди. И со мной. И с Бронвин, Купером, Дженой, Саймоном…

Джейк бросает на стойку двадцатку. Его волосы начинают отрастать, и он все больше становится похож на себя прежнего.

– Шардоне, будь добр.

– Пошел к черту, – отвечаю я.

Он приподнимает брови:

– Это для мамы.

– Да плевать.

– Ты что, заставишь ее саму сюда идти?

Он, видимо, не понял с первого раза, поэтому я повторяю громко и отчетливо:

– Пошел. На. Хрен.

И глазом не моргнув, Джейк с ухмылкой садится на табурет.

– Наверное, тебя это нервирует? – обращается он ко мне в псевдодружеском тоне, совсем как гольфисты, когда пытаются втянуть меня в спортивные беседы. – Я просидел за решеткой куда дольше твоего – хотя, стоит отметить, незаслуженно, – а ты все равно вынужден передо мной пресмыкаться! И так будет всегда. – Джейк облокачивается на стойку, и в его глазах мелькает недобрый огонек. – Лет через десять я смогу выкупить весь этот клуб и еще дюжину таких же, а ты по-прежнему будешь здесь – копить гроши на самый некудышный диплом. Может, даже продолжишь толкать наркоту, как раньше. Ведь больше бабок, чем тогда, тебе в жизни не светит, ага?

Все вокруг затягивает багровой пеленой, и моя правая ладонь сжимается в кулак. В голове у меня звучит ясный голос Бронвин: «Не реагируй, он того не стоит!»

Проблема в том, что ее здесь нет и ей не приходится глазеть на самодовольную рожу Джейка.

– Знаешь, чего я жду не дождусь? – продолжает Джейк с такой улыбкой, как будто сейчас добавит «встречи нашего выпуска» или начнет вспоминать наши совместные школьные приключения, хотя их не было. Внезапно его тон меняется, и он тихо, чтобы слышал только я, произносит: – Я жду, когда ты лишишься всего, Маколи. Работы, своих жалких друзей, отца-алкаша и матери-наркоманки. А главное – своей очкастой подружки. Как только она исчезнет, ты быстро покатишься по наклонной. Вот уви…

Не осознавая, что делаю, я бросаюсь на него, но кто-то тянет меня назад, удерживая за руки.

– Остынь, иначе тебя уволят! – пыхтит мне на ухо Гэвин. С недюжиной силой он толкает меня к себе за спину, всполошив мамочек с «маргаритами». – Уходи отсюда, Нейт! Покатайся на мотике или еще чем-нибудь займись. Твоя смена почти закончилась. Ни к чему тебе тут оставаться и ввязываться в драку с этим уродом. Чуть его тронешь – тебя сразу арестуют за нападение. А ему того и надо!

Гэвин прав. Как же паршиво, что у меня нет выбора, кроме как уйти, прокручивая в голове слова Джейка, пока Гэвин тут все разруливает. Паршиво, что Джейк снова влез в мою жизнь, а я ничего не могу поделать. А самое паршивое, пожалуй, то, что за жалкие пять минут он сумел воскресить мои худшие страхи и оставил меня с ними наедине.

Некоторые вещи никогда не меняются.

Миссис Риордан уже тут как тут – суетится вокруг сыночка, взволнованно лопочет.

– Хорошо, хорошо. Уже ухожу, – успокаивает ее Джейк. – У меня все равно куча дел. – Он издевательски мне машет. – До встречи, Маколи!

– Мне кажется, или это… – говорит одна из мамочек c «маргаритой».

– Ты прекрасно знаешь, кто это! – шипит на нее другая. – Какой ужас, что его сюда пустили! Давайте пожалуемся администратору.

Третья женщина нервно отпивает из бокала и подмигивает:

– Врежь ему хорошенько, Нейт! Я всем скажу, что это была самозащита.

– Дамы, не подливайте масла в огонь, – ворчит Гэвин.

Он отпускает меня, только когда Джейк исчезает из виду.

– Не парься из-за этого урода, – говорит Гэвин, наблюдая, как Ванесса провожает миссис Риордан обратно к угловому столику. – Я верю в карму и думаю, Джейк Риордан еще поплатится.

– Я тоже так думал. Жаль, у копов другое мнение.

– Терпение, мой друг. Рано или поздно он свое получит.

– Да пофиг. – Знаю, Гэвин заслужил благодарность, однако настроение у меня на нуле, так что я забираю из-под стойки ключи и без лишних слов ухожу.

По пути к парковке я проверяю телефон и вижу новое сообщение от Бронвин. Она пораньше ушла с занятий, чтобы закупить продуктов к сегодняшнему ужину. «Гляди, какой улов, – написала она, отправив вдогонку фото с пакетом овощей, купленных на фермерском рынке. – Я отметила тебя в сторис, о чем ты уже знал бы, ЕСЛИ БЫ ХОТЬ ИНОГДА ЗАХОДИЛ В „ИНСТАГРАМ“».

Несколько секунд я тупо смотрю на экран. Внутри вскипает горячая, лютая ненависть к себе, и меня подмывает написать: «Забудь про ужин, Бронвин». И про все остальное забудь, потому что ты слишком хороша для меня и со дня на день сама это поймешь. Лучше уж сейчас, сразу, ведь чем дольше мы вместе – тем больнее нам будет.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь задержать дыхание на несколько секунд. Только потом я отправляю ответ: «Может, как-нибудь зайду» – с сердечком, чтобы Бронвин знала: если я и начну использовать аккаунты в соцсетях, которые она для меня создавала, то исключительно ради нее. Бронвин сотню раз доказывала, что она со мной всерьез и надолго, и я не позволю Джейку Риордану разлучить нас и все разрушить.

И все же невероятно, насколько быстро внутренний голос может напомнить, какой ты лузер. Эдди, должно быть, ощущает то же самое, и у меня возникает внезапный порыв сказать ей лично, какая она офигенная и какой замечательной судьбы заслуживает. Но затем я вспоминаю, что она сегодня ужинает с сестрой и Эли, поэтому ограничиваюсь сообщением: «Ты крутая».

Эдди отвечает мгновенно: «Напился, что ли?»

Знает же, что нет. Чувствуя, как настроение улучшается, я убираю телефон в карман.

Глава 16

Нейт

Среда, 8 июля

– «Падрес» в этом году неплохо держатся, – замечает отец.

– Ага, – киваю я. – Очень даже неплохо.

Вообще-то я ничего в этом не смыслю, потому что смотрю бейсбол, только когда играет Купер. Но отец любит поболтать о спорте, а от меня больших усилий не требуется. Приезжая к нему, я всегда на нервах: вспоминаю, каково мне приходилось в этом доме. Теперь здесь гораздо чище, отец кое-что починил: к примеру, ящик под раковиной, который я после смерти Саймона разбил в щепки. Однако в отцовском доме на меня по-прежнему накатывает чувство, будто у меня ничего не получится и нет никакого смысла пытаться.

Бронвин об этом знает, поэтому я надеялся, что она приедет пораньше. Но когда у отца пропадает охота обсуждать бейсбол, я гляжу в телефон и понимаю: она уже на пять минут задерживается! Для любого другого это равнозначно опозданию на час.

– Странно, что Бронвин до сих пор нет, – бормочу я, открывая сообщения: вдруг она писала?

– Во сколько она должна была прийти?

– В полседьмого.

«Ты как, подъезжаешь?» – набираю я. Я думал, сразу появятся серые точки: обычно Бронвин отвечает так стремительно, как будто соревнуется в скорости, – но ничего не происходит.

Отец косится на часы.

– Ну надо же, Бронвин опаздывает! На нее не похоже.

У меня по спине пробегает холодок. И правда, не похоже. Отец едва ее знает – и то насторожился. Я захожу к ней в «Инстаграм». Последняя сторис – фото с фермерского рынка с подписью: «Следующая остановка – продуктовый „У Андре“».

Если она не читает сообщения, то явно не проверяет «Инстаграм», и все равно я отправляю комментарий: «ПОЗВОНИ МНЕ. – И вдогонку: – Пожалуйста».

Несколько секунд спустя мой телефон начинает жужжать. Я с облегчением вздыхаю – звонок в «Фейс-тайме»! Но… это не Бронвин, а Мейв. Когда я отвечаю, она хмурится.

– Прости, что прерываю ваш милый семейный ужин, но можешь передать моей сестре, что если она меняет пароль от аккаунта «Нетфликса», то нужно сохранить его на всех устройствах, иначе…

– Мейв, – перебиваю я. – Ее тут нет.

– Что? – Она моргает. – Я думала, у вас планы на вечер.

– Были. И есть, – отвечаю я, дурное предчувствие словно свинцовый шар наливается в груди. – Только Бронвин опаздывает. И не ответила на последнее сообщение.

– И мне не ответила. – Мейв закусывает губу.

– Черт! – Я вскакиваю с места и, не обращая внимания на взволнованного отца, пулей вылетаю из кухни.

Распахиваю входную дверь и сбегаю по крыльцу, по привычке перепрыгнув через вторую ступеньку, хотя отец в кои-то веки заделал зиявший в ней пролом. Затем останавливаю взгляд на подъездной дорожке, словно могу силой мысли перенести туда Бронвин вместе с ее «Вольво».

– Когда ты последний раз с ней говорила, Мейв?

– Ну, может, часа полтора назад… Она выбирала овощи и хотела выяснить, какой сорт латука вкуснее. Я ответила: «Откуда мне знать?» Ясно же, что в этой теме я профан. Думала подключить Луиса, но он на работе, а потом… – голос Мейв дрожит, – потом мы с Бронвин попрощались, и с тех пор на связь она не выходила. А ты когда с ней говорил?

– Примерно тогда же.

Свинцовый шар в груди растет, вытесняя воздух из легких. Я бреду по подъездной дорожке, озираясь по сторонам. Справа подъезжает машина; уже издали понятно, что за рулем не Бронвин. Когда авто проносится мимо, я говорю:

– Не нравится мне это, Мейв. Ты у родителей узнавала?

– Они на благотворительном вечере, – отвечает она. – Где-то… Погоди, Эдди звонит. Сейчас ее подключу. – Через миг на экране рядом с лицом Мейв появляется лицо Эдди. – Ты говорила с Бронвин? – сразу интересуется Мейв.

– Я как раз у тебя хотела спросить, – отвечает Эдди. – Мое сообщение висит непрочитанным уже почти час – с Бронвин такого еще не было. Мне даже вспомнилась Фиби…

– Черт. Черт! – С колотящимся сердцем я меряю шагами дорожку, так яростно взъерошивая волосы, что едва их не выдергиваю.

В памяти всплывает Джейк Риордан, с гадкой ухмылочкой перегнувшийся через барную стойку. «Знаешь, чего я жду не дождусь? Я жду, когда ты лишишься всего, Маколи. – Посмел ведь заговорить о Бронвин! – Как только она исчезнет, ты быстро покатишься по наклонной…»

«Исчезнет». Я думал, этот негодяй намекал, что она меня бросит. А вдруг он имел в виду другое? Я вспоминаю, как нашел Фиби – бесчувственную, в дурмане. Не знаю, зачем она понадобилась Джейку, не из-за нее он сел в тюрьму. Возможно, он всего лишь практиковался. А сейчас добрался до Бронвин…

Меня охватывает слепая ярость. Если хоть волосок упадет с ее головы, Джейку не жить. Я его прикончу. Прикончу.

– Мейв, ты можешь отследить ее телефон? – спрашивает Эдди.

– Она никогда не включает геолокацию. Ее это пугает.

– Не понимаю, чего тут бояться. Она же выкладывает свои данные в «Инстаграм»… Спокойно, Нейт, – добавляет Эдди, видимо, услышав, как я рычу от ярости. Я и правда рычал? Не знаю. Не могу думать, даже дышать тяжело. – Все будет хорошо. Нужно только…

– Я его убью, – вырывается у меня.

Оглядываюсь на дом – в дверях маячит отец.

– Что-то стряслось? – громко спрашивает он.

Я не в силах ответить. Хочу сесть на мотоцикл и мчать… куда угодно. Куда направится Джейк, если втянет Бронвин в свою безумную игру?

– Кого убьешь? – изумляется Эдди. – Я с тобой с ума сойду, Нейт!

Не глядя на экран, я бегу к мотоциклу.

– Джейка, – цежу я сквозь зубы, перекидывая ногу через сиденье.

– Что?! Объясни хотя бы! – требует бесплотный голос Эдди.

Я вновь подношу телефон к лицу и каким-то чудом выдаю более-менее связный рассказ о том, что случилось в загородном клубе.

– Я найду его. И ее. И позабочусь о том, чтобы нападение на Бронвин Рохас стало самой большой ошибкой в его жизни.

Произнеся ее имя, я немного остыл и собрался с мыслями – так на меня влияет лишь Бронвин. Если произошло что-то по-настоящему плохое, я узнал бы, так ведь? Почувствовал бы нечто похуже страха, который накатывает сейчас. Ощутил бы совсем иную боль – как будто душу рвут на части.

– И где ты будешь их искать? – спрашивает Мейв.

– У меня идея, – говорит Эдди, когда я уже готовлюсь вырубить «Фейс-тайм». – Поедем в Рамону, в загородный дом Джейка. Помните обои? Думаю, Фиби могла оказаться там в ночь, когда ее опоили, и если я права…

– Скинь адрес, – требую я.

– Нет уж, – твердо говорит Эдди. – Ни за что не позволю тебе одному срываться в такую даль. Ты распсихуешься и попадешь в аварию. Подожди пять минут, я возьму ключи, захвачу Мейв – и поедем.

Глава 17

Эдди

Среда, 8 июля

Я много раз ездила к Джейку в загородный дом, но никогда в такой компании – с Нейтом, практически утратившим рассудок от бешенства, и Мейв, внимательно следящей с заднего сиденья за спидометром.

– Эдди, на этом шоссе минимальная скорость – шестьдесят пять миль в час, – втолковывает мне она. – Ты обязана ехать быстрее!

– Я и так под восемьдесят жму.

– Неужели? А такое чувство, что мы пятимся.

– Я не хочу, чтобы нас остановили. – Я перестраиваюсь в соседний ряд, поглядывая в зеркало заднего вида. – В других обстоятельствах нам пригодилось бы участие копов, но сейчас…

– Сейчас они скажут: «Ой, да она же пропала всего два часа назад!» – Мейв презрительно фыркает. – И добавят что-нибудь мегаполезное в духе: «Вы что там задумали, ребятки? Проникновение со взломом?»

– Точно, – бурчит Нейт.

Это первое, что он произнес за всю дорогу, помимо злобного рыка. Прогресс!

– Почти приехали, – сообщаю я и, сбавив скорость, ухожу с автострады.

Так странно вновь ехать этим путем. Последний раз я побывала с Джейком в Рамоне через пару недель после моей интрижки с Т. Д. Форрестером. Ту поездку я провела в напряжении и ужасе оттого, что оступилась и все разрушила. Впрочем, тогда я еще не представляла, что значит по-настоящему все разрушить.

Сейчас мне противно от одной мысли о нашем с Джейком прошлом. И все же благодаря этим воспоминаниям у нас есть адрес. По крайней мере, мы действуем, а не тупо сидим на месте, сходя с ума от беспокойства. Для моей психики активность гораздо полезнее ожидания, хотя сердце, возможно, велит иначе: стоит мне приметить знакомый дорожный указатель, как мой пульс подскакивает. Эта авантюра начинает казаться мне бесцельной и самоубийственной одновременно. Что именно мы предпримем, если Джейк действительно привез Бронвин в Рамону? Может, стоило позвать всю Команду Бэйвью? Но я едва уговорила Нейта дождаться нас с Мейв. Он бы взорвался, заикнись я о еще каких-то остановках.

– В машине есть какое-нибудь оружие? – внезапно интересуется Мейв, словно думает о том же, о чем и я.

– Оружие? – повторяю я. – По-твоему, мне нечем больше заняться на досуге?

– Нет, я имела в виду… бейсбольную биту или вроде того. Купер не забывал тут свою?

– Купер не расхаживает повсюду с битой.

– Почему бы и нет? Это же, по сути, его работа, – замечает Мейв. – А может, у тебя есть лопата для снега? Под сиденьем или еще где?

– Во-первых, зачем лопата для снега на юге Калифорнии? А во-вторых, с каких пор лопата стала оружием?

– Разве она не острая? – удивляется Мейв. – Как же она колет снег?

– По-твоему, снег надо колоть?

– Ну… Короче, ты меня поняла. Она лед колет и так далее.

– Никогда не переезжай в Новую Англию, Мейв, – бормочу я, останавливаясь на красный свет. – Ты и одной зимы не протянешь.

Мейв вновь высовывает голову между спинками передних кресел:

– Я всего лишь предположила.

Не успеваю я ответить, как телефон, в который Нейт вцепился, как в спасательный круг, оглушает нас громогласной «MMMBop». Впрочем, Мейв не отпускает шуточек по этому поводу.

– Бронвин? – настораживается она.

– Незнакомый номер, – отвечает Нейт, поворачивая к нам экран телефона.

Вдруг Мейв взвизгивает. Подскочив, я убираю ногу с тормозной педали, и машину бросает вперед. К счастью, дорога перед нами пуста, иначе я впечаталась бы в чей-нибудь бампер.

– Это наш домашний! Ответь! Ответь скорее! – подгоняет Мейв.

Нейт включает громкую связь.

– Да?

– Нейт, мне так жаль! – раздается голос Бронвин, и в машине начинается хаос: Мейв опять визжит, на меня накатывают слезы вперемешку с истерическим смехом, а Нейт как заведенный повторяет имя Бронвин, как будто другие слова забыл.

Когда мы успокаиваемся, уже горит зеленый и машины сзади яростно нам сигналят.

– Давайте где-нибудь остановимся, – говорю я.

– Господи, Бронвин, – еще не справившись с эмоциями, хрипло говорит Нейт. – Мы уже думали, что ты…

– Где тебя носило? – перебивает Мейв. – Мы до смерти перепугались!

– Мейв? И ты там? А кто еще? – спрашивает Бронвин, когда я притормаживаю на пустынной заправке.

– Нас трое: я, Нейт и Эдди, – отвечает Мейв. – Бронвин, что случилось? Ты цела?

– Ну… в общем, да. Просто… все пошло наперекосяк. Я хотела приготовить малину со сливками на десерт, но хороших ягод на рынке не нашла, поэтому решила собрать их сама возле пика Маршалла. Помнишь, там на склоне огромный малинник? Я пошла туда, но ни одной спелой ягоды не обнаружила. Что ж, думаю, поищу другие кусты. В итоге я забрела в такую даль, что вышла к совершенно незнакомой реке. Достаю телефон, чтобы свериться с «Гугл-картами», – и нечаянно его роняю! Прямо в воду! Пытаюсь его достать, поскальзываюсь на камне и подворачиваю ногу. Пробую подняться – и падаю еще больнее… В итоге с горем пополам я встала и вышла из воды. Телефона, конечно, и след простыл.

– Боже… – В глазах у Мейв блестят слезы. – Ты такая неуклюжая, но у меня даже посмеяться нет сил, потому что мы жутко перепугались!

– Этого я и боялась, – вздыхает Бронвин. – Угораздило меня пропасть на ночь глядя после того, что случилось с Фиби… Я целую вечность шла обратно к машине – точнее, скакала на одной ноге. Если честно, я даже начала побаиваться, что, как те несчастные, буду несколько дней блуждать в лесу, находясь при этом в полумиле от исходной точки.

– Я бы не удивилась, – бормочет Мейв, вытирая слезы.

– А когда я наконец выбралась – застряла в пробке, – продолжает Бронвин. – Я подумывала о том, чтобы остановиться и одолжить у кого-нибудь телефон, но я не помню наизусть ни одного из ваших номеров. К слову, это всем нам хороший урок. Нужно держать в голове хотя бы один номер, неважно чей…

– Твой-то мы теперь точно запомним, – вставляет Мейв.

– Хоть какой-то плюс. В общем, я приехала домой, заглянула в телефонную книжку, и вот… – Бронвин тяжело вздыхает. – Позвонила, как только смогла. Нейт, ты даже не представляешь, как мне жаль, что я пропустила ужин…

– А ты хоть представляешь, как я тебя люблю? – сурово спрашивает он.

– Конечно, – уже веселее говорит она. – Я тоже тебя люблю.

– И мы с Мейв тебя любим, Бронвин, – вклиниваюсь я, устало прислоняясь головой к дверце.

Все мое тело обмякло – так я рада, что худшего не случилось.

– Кстати, – говорит Бронвин, – вы сами-то где?

– Ну… это веселая история, – отвечает Мейв. – Мы в Рамоне.

– Где-где? – переспрашивает Бронвин, и хотя «Фейс-тайм» не включен, я хорошо себе представляю ее озадаченное лицо. – Почему там?

– Потому что мы думали, что Джейк накачал тебя снотворным, похитил и отвез в ту комнату с зелеными обоями, которую запомнила Фиби, – объясняет Мейв. – Сейчас я, конечно, понимаю, что мы погорячились, но тогда версия казалась правдоподобной.

– Боже, – выдыхает Бронвин. – Вы, должно быть, перенервничали.

– Нет, что ты. Мы абсолютно спокойны, – ухмыляется Мейв. – Нейт вовсе не собирался убивать Джейка, ничего такого.

– Может, и убью, – замечает Нейт. – Превентивно. – Он задумчиво смотрит на телефон, как будто это лампа Аладдина: потрешь – и тут же появится Бронвин. – Мы сейчас же поедем домой. Хочу поскорее тебя увидеть.

– И я тебя.

– Погодите, – вмешиваюсь я. – Простите, что прерываю ваше виртуальное воссоединение и откладываю реальное, но… мы всего в двух милях от логова Джейка! Да, никого выручать не надо, однако почему бы не провернуть кое-что другое?

– И что же? – вскидывает брови Мейв.

Я достаю телефон.

– Сфоткаем обои на веранде, чтобы Фиби сказала точно, их она видела в субботу или нет!

Глава 18

Эдди

Среда, 8 июля

– Вон там, – указываю я, когда мы подъезжаем к концу длинной извилистой дороги. – Справа, за деревьями. Это дом Джейка.

Я слышу, как Мейв позади меня пододвигается ближе к окну, а затем шумно вздыхает:

– Свет! Там кто-то есть! Отбой! Отбой!

– Свет там горит всегда, – успокаиваю ее я. – Включается по таймеру. Родители Джейка за этим следят. В загородный коттедж могут забраться воры, если он слишком долго выглядит нежилым. – Я замедляю ход, и машина ползет вперед дюйм за дюймом, пока сбоку от дороги не показывается знакомая мощеная площадка. Сворачиваю туда. – Подъездная дорожка чуть дальше, – сообщаю я остальным. – Проедем еще немного или припаркуемся здесь и дойдем пешком?

– Лучше оставим машину здесь, – тут же отвечает Мейв. – На случай, если ты ошиблась насчет света.

Я заглушаю мотор. Фары гаснут, и дорога тонет в кромешной тьме. Как только я покидаю машину, все мое тело покрывается мурашками. Обхватив себя руками, я гляжу, как Мейв достает с заднего сиденья толстовку, и жалею, что не захватила свою.

– Вот, держи. – Нейт снимает кожаную куртку и бросает мне.

– Не замерзнешь? – беспокоюсь я, хотя за куртку благодарна от души.

– Еще чего, – фыркает он.

– Его греет пламя любви, которое даже река возле пика Маршалла не в силах затушить! – пылко произносит Мейв.

– Заткнись, – бурчит Нейт, но не слишком раздраженно: видимо, еще не отошел после звонка Бронвин.

– Тс-с-с! – предостерегаю я, как только мы подходим к подъездной дорожке.

Зажигается пара мигающих фонарей, но едва мы минуем каменные столбы у входа на участок, мир вновь погружается во мрак. Дорожка все тянется и тянется, а я не могу отвести взгляд от громады из дерева из стекла, возвышающейся перед нами. Никогда не любила этот дом: от него так и веет холодом, но в броскости ему не откажешь.

– Охренеть, – бормочет Нейт. – И это их второй дом?

– Третий, – шепчу я в ответ. – Есть еще один, на Барбадосе. Внимание, веранда прямо по курсу, ее окна выходят в патио!

– Зачем на веранде обои? – спрашивает Мейв.

– Они только на одной стене. Видимо, по задумке дизайнера, их оттенок должен сочетаться с зеленью во дворе.

– Находка века, – шепчет Нейт. Я плохо его вижу, зато практически слышу, как он закатывает глаза. – Где запасной ключ?

– Под кашпо у боковой двери. По крайней мере, его туда клали рань…

Мейв стискивает мою руку, и я замираю на месте.

– Эдди! – шипит она. – Там машина!

И правда. Авто стоит в тени деревьев, поэтому мы так поздно его заметили. Я окидываю взглядом знакомый силуэт, и у меня заходится сердце.

– Это не просто машина! Это машина Джейка!

– Что он тут делает? – Нейт, стиснув зубы, глядит на дом. – Забил на условно-досрочное?

– Я же говорила: даркнет, – напоминаю я. – Слишком уж свободно он разгуливает для того, кто выполняет предписания суда.

– Что ж, едем домой, – вздыхает Мейв. – Мы попытались, не вышло… В любом случае, мы молодцы.

– Стойте, – шепчу я. – Бронвин точно здесь нет, но вдруг в беде кто-то еще? – Я не готова смириться с тем, что мы проделали такой путь зря. Я знаю, на что способен Джейк. Сейчас, когда он мнит себя безнаказанным, самое время застукать его за темными делишками. – Давайте все равно проверим, что там.

– Я категорически против, – говорит Мейв, отступая назад.

– А я пойду. Нейт, ты со мной?

Он вздыхает:

– Если ты идешь – я тоже.

– Я подежурю снаружи. – Мейв скрывается в тени.

Мы с Нейтом подбираемся к дому, огибаем крыльцо и крадемся вдоль стены. Я провела тут не одну ночь и хорошо помню: свет во дворе такой тусклый, что из окон ничего не увидишь, кроме своего отражения в стекле. Мы заглядываем в огромную гостиную. Телик на стене включен, бубнит спортивный канал, однако в комнате ни души.

– Похоже, тут никого, – шепчет Нейт.

– Жаль, отсюда не видно другие комнаты, – отвечаю я, склоняясь над одним из кашпо у боковой двери.

С виду горшок тяжелый, но на деле его легко приподнять. Я обшариваю грубую бетонную поверхность, пытаясь нащупать ключ.

– Ты не это ищешь? – раздается голос, и я с громким стуком роняю кашпо.

Нейт выступает вперед, частично загораживая меня от человека, стоящего на несколько ступенек ниже. Джейк одет в худи и треники, под одним из носков проступают очертания браслета. В руках – ключ от дома. Я потрясена и не в состоянии что-то ответить, и Джейк кривит губы в саркастической усмешке.

– Я заметил вашу машину, когда вышел на пробежку. Ай-ай-ай, Эдди! Сама нарушаешь запрет на приближение? Так и тянет ко мне, да?

Он шагает к нам, Нейт – ему навстречу.

– Не подходи! – предупреждает он.

– Ты проник на чужой участок, Маколи. Хочешь, чтобы я пошел в дом и вызвал полицию? – говорит Джейк, однако остается на месте, сверля Нейта взглядом. – Или поступим по-другому. Я и сам легко с тобой разделаюсь, ведь ты гораздо меньше отсидел за решеткой. Тюрьма учит многому, знаешь ли. – Джейк опять переводит взгляд на меня, и я изо всех сил стараюсь не дрожать. – А затем я побеседую с Эдди. Давно пора, не так ли?

– Только сунься к ней – и ты труп, – чеканит Нейт ледяным, угрожающим тоном, от которого кто угодно покрылся бы мурашками.

Но не Джейк.

– Да ну? – говорит он, с хрустом сжимая и разжимая кулаки. – Давай проверим.

– Джейк! – доносится из дома знакомый голос, выводя меня из ступора. – С кем это ты говоришь?

– С соседом, пап! – кричит Джейк в ответ. – Сейчас приду!

Его губы вновь искривляет усмешка. Глаза сверкают. Он смотрит прямо на меня, и я не могу отвести взгляд, как бы ни старалась.

– Что ж, ладно. Придется нам отложить беседу. Но учти, Эдс. – Ласковое имя, которым он называл меня когда-то, больше походит на угрозу. – Скоро с меня снимут браслет, и мы оба это знаем. Если думаешь, будто я забыл и простил, – ты сильно заблуждаешься. Мы с тобой еще поквитаемся. Привыкай жить постоянно оглядываясь, потому что рано или поздно я за тобой приду. А его, – Джейк косится в сторону Нейта и вставляет ключ в замок, – может рядом не оказаться.

Затем, слава богу, он скрывается за дверью. А я все еще хватаю ртом воздух, как будто разучилась дышать.

– Не слушай этого ублюдка! – яростно шепчет Нейт. – Он хочет тебя запугать.

– Нет. Он говорит всерьез, – с трудом, еле слышно выдавливаю я. – Он подтвердил то, о чем я и так догадывалась. – Я смаргиваю подступившие слезы. Только не здесь. – Поехали. Дурацкая была затея. Зря я вас сюда притащила.

– Мы вместе решили поехать, – говорит Нейт, когда мы возвращаемся на подъездную дорожку. – Нам просто не повезло, этот гад нас застукал. Какой идиот выходит на пробежку среди ночи?

– Мы даже чертовы обои не сфоткали, – сокрушаюсь я.

Да, у меня есть проблемы и посерьезнее, но злосчастное фото помогло бы мне убедить себя, что я не зря столкнулась с Джейком и услышала цитаты из своих худших кошмаров.

– Не торопись с выводами, – раздается из темноты голос Мейв. Спустя мгновение она выходит к нам с телефоном в руке. – Дозорный, конечно, из меня так себе, ведь Джейка я проглядела, – запыхавшись, шепчет она. – Зато и он меня не заметил. Пока он, как обычно, выеживался, я через патио подобралась к веранде. Дверь была не заперта, и вот… – Она передает мне телефон. – Те самые обои! Получите и распишитесь!

Глава 19

Фиби

Четверг, 9 июля

– Обои не те, – говорю я.

– Уверена? – Мейв подносит телефон еще ближе к моему лицу.

– Я же сразу сказала, как только ты прислала мне фото. Орнамент совсем другой.

– Да, но я решила, вдруг ты передумаешь, когда увидишь оригинал, – не сдается Мейв, увеличивая масштаб картинки. – К тому же ты была под снотворным…

– Нет, я видела другие обои. Возможно, во сне. Узор был не такой.

– Эх, – вздыхает Мейв, закрывая фотографию обоев из «Рамона-хаус». – Значит, мы вернулись к началу. И Эдди натерпелась зря.

– Прости, – бормочу я, и она сжимает мою руку.

– Перестань, ты ни в чем не виновата. Просто… ночка выдалась сложная.

– Надо было меня позвать, – замечает Купер с пассажирского места.

Ведет Крис, а мы с Мейв и Луисом теснимся на заднем сиденье его «Хонды-Цивик».

– И меня. – Нахмурив брови, Луис ударяет кулаком о раскрытую ладонь. – Уж мы бы этого Джейка так отделали…

– В другой раз, герой. – Мейв целует его в щеку. – Вы бы видели Нейта! Он не хотел ждать ни минуты. Если бы мы с Эдди задержались – умчал бы без нас.

– Вам вообще не стоило никуда ездить, – сердито замечает Крис. Порой кажется, что он старше Купера и остальной Четверки не на год, а на все десять. – Кошмарная была идея.

– Да мы уже поняли, – вздыхает Мейв. – Только при Эдди мораль не читай.

– Я и не собирался… – начинает Крис.

– Нам во-он туда, – перебивает его Купер. – На следующем светофоре поверни налево. Потом еще один квартал – и увидишь автосалон «Субару».

Сегодня у нас важная миссия – выбрать Куперу новую машину, потому что его старенький джип окончательно пришел в негодность, а цена ремонта выходит за грани разумного. Бабуля предложила оплатить первый взнос – видимо, накупила акций «Эппл» в девяностые, – а остальные расходы покроет рекламный гонорар Купера.

Вообще-то я не собиралась на эту вылазку в автосалон, но ребята заехали в кафе за Луисом в мою смену, и Купер уговорил мистера Сантоса отпустить и меня. После поездки на стоянку, где я разбила битой старую машину, Купер, похоже, вызвался меня опекать и теперь помогает мне справляться с одиночеством. Я получила разрешение у мамы – из-за того, что случилось на вечеринке, мне приходится сообщать ей о малейших изменениях в своем графике – и вот, еду вместе со всеми.

– «Субару»? – с сомнением говорит Луис. – Ты какую модель хочешь – спортивную или…

– «Аутбек».

Крис останавливает машину на красный и гладит Купера по руке:

– Дорогой. Любимый. Ты знаешь, я во всем тебя поддерживаю, но ты ведь хотел крутую тачку, а не микроавтобус?

– Эта модель нравится Бабуле, – объясняет Купер. – Она всю жизнь о такой мечтала.

– Я же сейчас заплачу от умиления, и мы куда-нибудь врежемся! – говорит Крис. Он останавливает машину, притягивает Купера к себе и крепко целует. Несколько секунд спустя автомобиль позади нас начинает сигналить. Заметив, что красный свет уже сменился зеленым, Крис выпускает Купера из объятий, и мы едем дальше. – Поверь: больше всего на свете Бабуля хочет, чтобы машина тебя порадовала.

– Я даже не знаю, где и что выбирать, – признается Купер.

– Предоставь это мне, – говорит Луис, сверкая глазами. – Поверни направо, Крис! Поедем в автосалон «Мэнделей».

Крис не возражает, и вскоре впереди показывается внушительное здание из стекла и металла, в окружении пестрого моря невероятно блестящих машин.

– Ух ты! «Роскошь – это судьба!», – цитирую я всем надоевшую присказку из рекламы.

– Никогда не понимала этот слоган, – замечает Мейв.

– В Бэйвью вообще своеобразные рекламщики, – говорит Луис. – Помните «Гуппи»? Ну, мармеладки в виде рыб, которыми мы объедались в детстве? «Бо-ольше рыбок и-и улы-ыбок!» – пропевает он сочным тенором.

– Ого, Луис, ты умеешь петь? – удивляюсь я.

Мейв треплет его за руку:

– Он у меня вообще полон сюрпризов.

Луис застенчиво улыбается:

– До рекламного дебюта Купера, конечно, далеко…

– Вы мне это до смерти припоминать будете? – вздыхает Купер.

Луис хлопает его по плечу:

– По крайней мере, ты обеспечил себе новую машину.

Крис сворачивает на переполненную парковку и, аккуратно маневрируя, занимает одно из немногих свободных мест. Других «Хонд» на стоянке не видно.

– Супер, – говорит он, с эффектной небрежностью вытаскивая ключ из замка зажигания. – Вот мы и на месте. Автосалон «Мэнделей», где машины стоят больше, чем дома!

– Стоп. Что? – Купер замирает, не успев расстегнуть ремень безопасности. Его красивое лицо искажает тревога. – Давайте сначала все обсудим.

Луис, напротив, так и рвется из машины.

– Волшебное место! – восторгается он и, не дожидаясь остальных, бежит ко входу в автосалон.

Мейв озадаченно глядит ему вслед:

– Надо же! Впервые за несколько месяцев я наконец узнала, от чего фанатеет Луис Сантос!

– Пойдем. – Крис приобнимает Купера за плечи и подталкивает вперед. – Мы посмотрим, и все. Будет весело.

Мы с Мейв не спеша идем следом. Когда она останавливается поглазеть на гладкий серый «Порше», я дергаю ее за рукав.

– Мейв, а ты еще следишь за ребятами с форума мстителей? – интересуюсь я как бы между прочим.

На этой неделе я вела собственную слежку за Оуэном, пыталась узнать, на какие сайты он заходит. Без толку. Всякий раз он стирает историю браузера, а я не настолько разбираюсь в компьютерах, чтобы его обхитрить.

– Ага, – поморщившись, отвечает Мейв. – И с Осьминогом общаюсь. Похоже, он всерьез запал на Тэми Ли, так что, возможно, скоро придется его заблочить. В любом случае я на девяносто девять процентов уверена, что ни он, ни его дружки не имеют отношения к событиям в Бэйвью.

– Почему не на сто?

– Люди непредсказуемы. – Она пожимает плечами. – Даже те, кого хорошо знаешь, иногда преподносят сюрпризы.

Я замираю. Хорошо, что Мейв по-прежнему разглядывает машину.

– Поэтому Саймон и занимался сплетнями, так ведь? Методы у него, конечно, жесткие, но знаешь, что он однажды сказал Бронвин? «Если бы люди вдруг перестали лгать и изменять, я бы остался без дела».

– Угу, – киваю я, а внутри вновь все сжимается. – По-своему он был прав.

– Проблема в том, что Саймон не умел сочувствовать. Не понимал, отчего люди лгут, – продолжает Мейв. – Многие лгут не со зла, а из страха. Нет ничего страшнее, чем выдать ту часть себя, которой стыдишься.

На этой парковке ужасно, невыносимо жарко. Я оттягиваю ворот футболки.

– Может, пойдем к остальным…

– Фиби, я должна перед тобой извиниться, – внезапно говорит Мейв.

– Передо мной? За что? – удивляюсь я.

– За то, что показала всем фото Джейка, меняющего колесо, прежде чем поговорить с тобой, – краснея, отвечает она. – Я так удивилась, что не смогла сдержаться, а в итоге рассорила вас с Эдди. Если бы я повременила, весь вечер прошел бы иначе. Ты не стала бы столько пить и…

– Мейв, – останавливаю ее я, – только полная дура могла подпустить Джейка к своей машине. Ясно же, какие будут последствия… А я к тому же поехала…

Я осекаюсь, и Мейв заканчивает:

– В «Истленд-Хай»?

– Угу, – говорю я, глядя под ноги. – Именно.

– Зачем ты туда ездила? – мягко спрашивает Мейв. – И почему никому не сказала? – Я молчу. – Ну же, Фиби. Для этого и нужны друзья. Чтобы делиться самым страшным.

А если, выложив самое страшное, я потеряю друзей? Вдобавок ко всему, что уже потеряла?

– Я… Думаю, я хотела понять… изменился ли Джейк, – запинаясь, выдавливаю я. – Мог ли он хоть капельку измениться, потому что… потому что…

Боже. Неужели я все-таки скажу?

Эмма просила до ее приезда ничего не предпринимать. Но она до сих пор не приехала. Прошло уже пять дней с тех пор, как меня опоили, уволокли с вечеринки и использовали в качестве живого блокнота, а моя сестра по-прежнему ждет скидок на билеты. Думает, я биоробот какой-то и могу вечно жить в стрессе?

– Девчонки! – Луис машет нам из-за двери автосалона. – Бегом сюда, у нас тут тест-драйв «Ламборгини»!

– Этот новый Луис начинает меня бесить, – ворчит Мейв, однако ее глаза говорят другое, а когда она машет в ответ – не может сдержать улыбки. Затем она поворачивается ко мне и тоном «я все понимаю» произносит: – Ты беспокоилась за Эдди, так ведь?

– Да, – киваю я, потому что это правда.

Признать которую проще, чем выложить остальное.

Глава 20

Фиби

Четверг, 9 июля

Купер так и не надумал ничего покупать в автосалоне «Мэнделей», потому что цены привели его в ужас.

– Бабуля не Рокфеллер, – сказал он, наконец затолкав Луиса обратно в машину Криса. – Да и я не потяну большие ежемесячные выплаты. Контракт с «Энерджи-фитнес» у меня всего на год, и кто знает, что будет дальше. Лучше отложу часть денег на черный день.

– Говоришь как типичный Телец, – заметил Крис. – Хотя ты прав. Было весело, но в следующий раз поищем салон поскромнее.

– Я все устрою, Куп, – тут же встрял Луис. – Я точно знаю, что тебе нужно.

– Что-то я сомневаюсь, – вздохнул Купер.

Весь остаток пути парни по-дружески препирались. Крис привез меня обратно в кафе «Контиго». До десяти вечера я работала на автопилоте, стараясь брать пример с Иви и вести себя как образцовая официантка. Под конец я даже начала переливать кетчуп из нескольких почти опустевших бутылок в одну, что обычно отдавала на откуп Иви.

– Не нужно, Фиби, я все сделаю, – засуетилась она, едва увидев, чем я занята.

«Тебе самой не надоело быть такой идеальной?» – чуть не вырвалось у меня. Впрочем, я вовремя себя одернула и сказала «спасибо». Затем я позвонила маме и предупредила, что ненадолго заеду к Ноксу.

Похоже, Нокс ей очень нравится, иначе она велела бы мне сию же секунду ехать домой.

– Хорошо, – сказала она. – Только не задерживайся. К одиннадцати жду тебя дома.

– Я быстро, – пообещала я и пошла к машине.

Подъехав к дому Нокса, я, словно какой-нибудь воришка, добрых пятнадцать минут глазела на его тускло светящееся окно и размышляла, умчать домой или остаться. Осталась. Не смогла иначе. Пока я работала, в голове на бесконечном повторе крутились слова Мейв. Я раз десять порывалась ей позвонить, но так и не отважилась. В конце концов я решила, что сперва поговорю кое с кем еще.

И вот я, как раньше, забираюсь к нему в спальню через окно.

– Я думал, твои оконные вылазки остались в прошлом, – комментирует с кровати Нокс, наблюдая, как я мешком вваливаюсь в комнату.

Он улыбается, но явно смущен. С тех пор как он попросил держать дистанцию, я всякий раз звонила в дверь, прежде чем зайти в гости.

– Мне нужно с тобой поговорить. – Я присаживаюсь на краешек стула. – Твоим родителям лучше не знать. Поклянись мне, что вообще никому не скажешь.

– Клянусь, – без малейшего колебания говорит Нокс. Отбросив в сторону одеяло, он садится напротив меня на край кровати. – Что случилось?

С чего начать? Я не знаю, куда деть глаза, поэтому беру с рабочего стола скрепку и начинаю ее разгибать.

– Дело в том… – В голове кавардак, и я пытаюсь уцепиться за что-то одно, что угодно, лишь бы начать этот пугающий разговор. – Помнишь, после свадьбы Эштон и Эли ты пригласил меня на свидание?

Боже. Почему я начала именно с этого?

– Да, – отвечает Нокс. Коротко и ясно.

– Я тебе отказала. – Я со всей яростью сгибаю скрепку.

– Помню, – говорит он ровным голосом.

Я понимаю, что мои слова его задели, лишь по тому, как он неосознанно потирает шею.

– Вообще-то я хотела сказать «да».

Я поднимаю взгляд… Только не это!

Его лицо освещает застенчивая, оторопелая, безумно притягательная улыбка. Каким-то образом я ухудшила ситуацию, которую, казалось бы, ухудшать некуда. А ведь он еще не знает самого страшного…

– Фиби, ты хоть представляешь… – начинает Нокс.

Что бы ни случилось, я не позволю ему договорить.

– Я не могла сказать «да», потому что кое-что от тебя скрыла, – перебиваю я. – Это касается игры «Правда или Вызов».

– И что же? – спрашивает Нокс.

Несмотря на озадаченный вид, он едва сдерживает улыбку. Да уж, я точно не мастер начинать такие разговоры, но, возможно, другого способа не было. Ведь теперь я не пойду на попятную, как с Мейв. Придется ему рассказать.

Так я и поступаю. Выкладываю во всех мельчайших, отвратительных подробностях, что именно сделал Оуэн и как мы с Эммой его покрывали. Я говорю тихо и до странности отрешенно, не отводя взгляда от скрепки, сгибая и разгибая ее дюжиной разных способов. Услышав мой голос, вы никогда бы не подумали, что сердце у меня вот-вот выскочит из груди.

Рассказав абсолютно все, я умолкаю. Слова тяжелым грузом повисают в воздухе, заполнив пространство между мной и Ноксом.

– Ничего себе, – наконец произносит он.

По интонациям невозможно понять, что он думает на самом деле.

– Да уж, – вздыхаю я.

Несколько мучительных минут проходят в тишине.

Чувствуя, что дольше не выдержу, я поднимаю взгляд. Нокс в тот же миг свешивает ноги с кровати, и его колени прикасаются к моим.

– Знаешь, Фиби, ради своих сестер я сделаю что угодно, – говорит он. – Спрячу труп, если попросят. Даже не спрошу, кого убили.

– Боже… – Мои глаза наполняются слезами, и я прижимаю ладони ко рту, не в силах поверить, что Нокс меня не осуждает. – Я думала, ты меня возненавидишь. Вы с Мейв так храбро поступили, всех спасли… Вам не пришлось бы рисковать, если бы Оуэн вышел из игры раньше, как Эмма…

– Да, конкретно этот момент не радует, – нахмурив брови, признается Нокс. – И все же я понимаю, почему ты так поступила. И почему Оуэн наворотил дел. Должно быть, он до сих пор себя проклинает. И хорошо, что ты решилась всем рассказать. Теперь твоему брату помогут.

Радость и облегчение мгновенно улетучиваются.

– Всем? – переспрашиваю я. – Больше я никому не рассказывала. Только тебе.

– Но собираешься, так ведь?

– Нет! – вырывается у меня, прежде чем я успеваю обдумать ответ; впрочем, нечто подобное я сказала бы в любом случае.

От одной мысли, что все узнают, меня бросает в холодный пот. Как там сказала Эмма? «Столько проблем навалилось…»

– Почему? – удивляется Нокс. – Но тогда… все начнется по новой, разве нет? Это бесконечный цикл. Саймон решил отомстить, Джейк решил отомстить, Джаред решил отомстить, Эмма решила отомстить, Оуэн…

– Перестань! – Я прижимаю ладони к ушам, как маленький ребенок. – Оуэн не хотел ничего дурного! Он не знал, что случится! Не понимал, что делает!

– А если кто-то захочет отомстить ему? – тихо спрашивает Нокс. – Вдруг тебя похитили из-за этого?

У меня мутнеет перед глазами. Я будто снова оказываюсь в школьном сарае – испуганная, сбитая с толку. А если… Нет! Быть такого не может!

– Никто не знает про Оуэна, – говорю я. – Только я, Эмма и теперь ты. И ты пообещал…

– Я не нарушу обещания, – заверяет меня Нокс. – Но я надеюсь, что ты передумаешь. В субботу все могло закончиться гораздо хуже. Про Бэйвью нам известно одно: прежде чем случается хорошее, происходит много плохого.

Я запрещаю себе об этом думать.

– Оуэн еще ребенок. Если все набросятся на него, как на Эмму…

– Брэндон тоже был ребенком, когда дурачился с погрузчиком, – замечает Нокс. – Брэндон так и не признал свою вину, и Эмма из-за этого приговорила его к смерти…

– Она не хотела его убивать! Сам знаешь, что не хотела! Она думала, он всего лишь… – я сглатываю комок в горле, – покалечится.

– Это так сильно меняет дело?

«Да. Нет. Не знаю». Ни один из вариантов не подходит, поэтому я молчу.

– Фиби, даже если отбросить прочие доводы, твое молчание только вредит Оуэну. Если тебе сейчас тяжело, представь, каково ему! Какая огромная вина его гложет! – Я молча тыкаю кончиком скрепки себе в палец, пока не выступает кровь. Нокс продолжает: – Ты забыла, что чувствовала, когда смотрела то видео? – Нет нужды объяснять, какое именно. Брэндон, прыгнувший навстречу погибели, крики Шона, Джулс и Моники – эта картина отпечаталась у меня в памяти на всю оставшуюся жизнь. – А вспомни про бомбу, чуть не убившую десятки людей и ранившую Нейта! А еще…

– Я все прекрасно помню!

Я даже не осознаю, что перехожу на крик, пока не слышу деликатный стук в дверь. В комнату заглядывает мама Нокса.

– Все хорошо, сынок? – спрашивает она и тут замечает меня. – Ой, здравствуй, Фиби. Я пропустила звонок в дверь… – Она замолкает, заметив, как раздуваются занавески на открытом окне. – Ты в порядке? Как себя чувствуешь?

– Хорошо, – отвечаю я. – Простите за беспокойство. Мне надо было выпустить пар…

Вот бы мне сейчас кувалду и старую машину!

– Почему бы вам, ребята, не поболтать внизу? – предлагает миссис Майерс. – Если хотите есть, осталось немного пиццы.

– Нет, спасибо, я уже ухожу. – Я встаю, все еще сжимая скрепку, словно никак не могу выпустить ее из пальцев. – Мне пора.

– Точно? – разочарованно спрашивает Нокс.

Лучше бы я вообще не приходила. Ну, выговорилась – и что? Стало только хуже. Нокс глядит так, будто впервые узнал меня по-настоящему.

– Точно, – отвечаю я, протискиваясь мимо миссис Майерс.

Глава 21

Нейт

Пятница, 10 июля

В четверг вечером я не работал в загородном клубе, поэтому остался с моей никуда-не-исчезнувшей девушкой. Эта ночь – лучшая за долгое время – даже примирила меня с тем фактом, что сегодня меня, скорее всего, уволят.

В среду Гэвин быстро разрулил ситуацию – и все же недостаточно быстро. Многие видели, как я бросился на Джейка. А потом мы заявились к нему в «Рамона-хаус», поэтому не удивлюсь, если он воспользуется случаем, чтобы от меня избавиться.

Когда я захожу в бар, то первым делом оглядываю полупустой зал, готовясь увидеть нетерпеливую, самодовольную ухмылочку Джейка. Вместо этого я замечаю Ванессу с высоким бокалом, украшенным наколотой на шпажку коктейльной вишенкой.

– Не волнуйся. – Ванесса надкусывает вишенку. – Его сюда больше не пустят.

Немного успокоившись, я иду за барную стойку и машу Стефани, которая сегодня работает в первую смену вместо Гэвина. Ванессе лучше не знать, как я волнуюсь из-за Джейка, поэтому я притворяюсь, что не понял:

– Кого не пустят?

– Сам знаешь. – Она закатывает глаза. – Гостьи клуба пожаловались на Джейка – им некомфортно, когда он тут. Некоторые даже сказали, что он тебе угрожал.

– Правда? – удивляюсь я, доставая стаканы из посудомойки. Конечно, Джейк мне угрожал, но слышал только я. – Кто же так сказал?

Ванесса указывает шпажкой в угол, где обычно сидят мамочки с «маргаритой»:

– Они спасли твою задницу, имен не знаю.

А дела идут лучше, чем я думал. На удивление, из всех людей благие вести мне принесла Ванесса Мерримен. Как будто специально меня поджидала. Я складываю руки на груди и, прислонившись к одному из столбов, к которым крепится барная стойка, интересуюсь:

– Чего тебе надо, Ванесса?

– Играем в вопрос-ответ? – Она отпивает из бокала. – Отлично. Тогда вот мой вопрос: почему ты мне грубишь?

– Ой, хватит. Ты все время тут торчишь – и все время одна. Непохоже на Ванессу, которую я знал в школе.

Она приподнимает брови:

– Ты намекаешь, что я прихожу сюда ради тебя?

– Нет, – говорю я. И это чистая правда. Ванесса флиртует с каждым встречным, но во время наших разговоров у меня ни разу не возникло чувства, что она это всерьез. – Может, ты на Гэвина глаз положила?

– На кого? – нахмурив лоб, переспрашивает она.

Вот это да! Бедняга Гэвин.

Я молча смотрю на Ванессу, пытаясь сформулировать следующий вопрос, но тут она опережает меня:

– Говори уже. Хватит испепелять меня взглядом.

Что ж, сама напросилась.

– Мне тут подумалось, что ты ищешь встречи с Джейком…

Ванесса мрачнеет:

– Ты серьезно? Разумеется, я без ума от уродов, которые унижают своих девушек и помогают дружкам-психопатам рушить чужие жизни. Сто процентов мой типаж!.. Господи, Нейт, поверить не могу, что ты так обо мне подумал!

Судя по выражению лица, я правда ее расстроил.

– Прости. Не знал, что ты его осуждаешь, – говорю я и не могу не добавить: – Думаю, Эдди тоже не знает.

Ванесса размешивает трубочкой остатки напитка:

– Она знает, как я сожалею обо всем, что случилось в выпускном классе.

– Ты попросила у нее прощения?

– Нет, но, разумеется, мне очень жаль. Я же не чудовище.

– Это так не работает.

Ванесса тяжко вздыхает, продолжая вертеть в руке соломинку:

– Да понимаю я, понимаю. Это не так просто. Я хотела подойти к Эдди у тебя на вечеринке, однако слишком быстро напилась и стало не до того. Поверь, когда сюда заявился Джейк, я тоже пришла в ужас. Никогда бы не подумала, что его пустят в клуб! А я сюда прихожу… из-за его матери.

Странно, что эта новость меня удивила. Мог бы догадаться, учитывая, что в прошлый раз Ванесса буквально следила за миссис Риордан. Но если Джейк Ванессе не интересен – что ей понадобилось от его матери?

– Зачем тебе миссис Риордан? – спрашиваю я.

– Она была большой шишкой в «Конрад и Олсен». – Встретив мой непонимающий взгляд, Ванесса поясняет: – Это крупнейшее рекламное агентство в Сан-Диего. У них офисы по всему миру: в Лондоне, Париже, Сиднее и так далее. Я безумно хотела пройти у них стажировку этим летом, а меня даже не пригласили на собеседование. Думаю, они все еще злятся на моего отца.

– Почему злятся? – Прищурившись, я разглядываю стаканы. Посудомойка, похоже, барахлит – плохо высушены. Я беру полотенце. – Чем провинился твой отец?

– Несколько лет назад его фирма заказала у «Конрад и Олсен» рекламную кампанию, однако результат папе не понравился и он им не заплатил. Вот и все. – Ванесса болтает в бокале соломинкой. – Честно говоря, он был прав. Они сделали нечто кошмарное. Им явно не хватает в штате меня. В общем, миссис Риордан раньше была там соуправляющим директором. Вот я и подумала: не замолвит ли она за меня словечко? Она пообещала помочь. После смерти второго директора компанию реструктурировали. Прямо она не говорила, но похоже, что ее оттуда выперли.

– Не повезло…

И правда, не позавидуешь. Не зря мне казалось, что у миссис Риордан слишком много свободного времени, которое она мечтает чем-нибудь занять.

– Похоже, мой план попасть в «Конрад и Олсен» провалился, – вздыхает Ванесса. – Может, оно и к лучшему, учитывая, какая у них теперь репутация.

– Какая?

– Сомнительная. Это им принадлежит билборд на Кларендон-стрит.

– Правда? – Я перестаю протирать стакан.

Мейв по-прежнему ищет связь между этим билбордом и происшествием с Фиби, но пока ничего не обнаружила. Версия с Джейком зашла в тупик, ведь обои на его веранде не подошли под описание Фиби. Так или иначе, любопытно, что мать Джейка работала именно в этом агентстве.

Какая там любимая присказка у Мейв? «Не доверяй совпадениям».

– Ага. Из-за этого они потеряли много денег, – продолжает Ванесса. – Брешь в системе безопасности отпугнула клиентов. Возможно, мне повезло, что меня туда не взяли.

– Значит, если миссис Риордан тебе помочь не в состоянии, а на Гэвина ты не запала…

– Да скажи уже, кто это! – перебивает Ванесса.

Как только увижу Гэвина – посоветую, чтобы нашел себе новый объект для воздыханий.

– …тогда зачем ты сюда приходишь? – заканчиваю я.

Я спросил это в шутку, однако Ванесса густо краснеет и опускает взгляд:

– Не знаю, заметил ли ты, но все мои бывшие одноклассники меня ненавидят.

– Не все, – говорю я, и она кисло усмехается.

– Неужели мои чары на тебя подействовали?

– Сюда приходят люди и похуже тебя.

– Спасибо за комплимент!

– Слушай… Если хочешь обсудить, как ты вела себя в старших классах, тебе не со мной надо говорить. Периодически ты и на меня наезжала. Я сам наговорил много лишнего, пусть даже ты меня провоцировала. И знаешь? Мне за это стыдно. Прости за то, что делал грязные намеки тогда в кафетерии – после того, как все узнали про ориентацию Купера.

Ванесса изумленно моргает:

– Ты извиняешься за то, что защищал Купера? Скорее, это я в тот день перегнула палку.

– Я извиняюсь за то, как именно его защищал. Зря я перешел на личности.

– Ну… хорошо. – Ванесса покусывает большой палец, ее шея теперь в красных пятнах – может, у нее крапивница из-за нервов? – Я понимаю, о чем ты. Да, ты тоже порой вел себя по-хамски, но это не ты отпинал двух милых несчастных щенят. Ты хоть представляешь, как сложно извиниться перед человеком, который и на пушечный выстрел к тебе не подходит? Который ждет от тебя только плохого?

Вообще-то представляю. А еще знаю, как это здóрово, когда тебе дают второй шанс. Сам не верю, что говорю это, и все же…

– Ванесса, через неделю мы с Эдди устраиваем вечеринку в честь недодня рождения. Хочешь прийти?

«Я у тебя дома, – пишет Бронвин, как только я выхожу с работы в девять вечера. – С твоим отцом». Я отправляю в ответ знак вопроса, и она поясняет: «Я хотела извиниться перед ним за тот злополучный ужин, и мы решили вместе приготовить тебе что-нибудь вкусненькое».

Уверен, никаких «мы решили» тут не было. Отцу никогда не пришла бы в голову такая затея, но если Бронвин попросит, он и в адское пекло войдет. В этом мы с ним похожи. «Круто!» – пишу я. Правда, немного опасаюсь, успеют ли эти двое хоть что-то приготовить до полуночи.

Зря волновался: к делу подключилась моя соседка Кристал. По части кулинарного мастерства Кристал лишь немногим уступает Луису. Особенно хорошо ей удаются блюда из несочетаемых на первый взгляд ингредиентов.

– Фруктовый салат с мятой и кленовым сиропом! – объявляет она, как только я захожу на кухню.

– Ничего себе! – Поцеловав Бронвин в макушку, я сажусь рядом с ней за белый обеденный стол, который Цзяхао купил на распродаже, когда работал в «Икее».

Бронвин радостно мне улыбается:

– Попробуй, вкуснотища! – Затем она протягивает руку и трогает моего отца за плечо. – Может, нарезать овощей, Патрик?

Отец едва прикоснулся к еде, но теперь зачерпывает немного фруктового салата.

– Нет-нет. Все очень вкусно, – говорит он. – Просто я не то чтобы голоден…

– Главное – оставьте место для омлета на кокосовом молоке. – Кристал выливает в плошку пару сырых яиц и начинает их взбивать. – Нейт, ты не видел сегодня Регги? – обернувшись, спрашивает она.

– Нет. – Я подцепляю вилкой немного фруктового салата и отправляю в рот. И правда: странно, но вкусно. – А что?

– Он сегодня не ночевал дома, – объясняет Кристал. – Обычное дело, конечно, но вечером они с Диконом собирались участвовать в каком-то турнире по видеоиграм, и Регги все пропустил, хотя не предупреждал, что не сможет. А еще, как ты знаешь, он работает в магазине «Эппл» с подругой Дикона – Арианой. Так вот, она сказала, что Регги сегодня не приходил на работу! Я ему писала… Он не ответил.

Я замираю с вилкой у рта и обмениваюсь взглядами с Бронвин. Регги крайне редко сообщает нам о своих планах, однако на ум сразу приходит субботнее исчезновение Фиби.

– Последний раз я видел его в среду вечером, – припоминаю я. – А ты, Кристал?

– Тогда же. Хотя нет – я столкнулась с ним вчера утром, когда собиралась на работу. Так что времени прошло немного. И все-таки…

– Сутки уже прошли, – замечает Бронвин. – К тому же Регги дважды поменял планы, никому не сказав. Конечно, он не самый обязательный человек, но игры и айфоны для него – святое. Кто-нибудь связался с его родителями?

– Я с ними незнакома, – пожимает плечами Кристал. – А ты?

– Немного, – отвечает Бронвин. – В старших классах я была у Регги репетитором, поэтому и с родителями встречалась, но их номеров у меня нет. А вдруг…

– Что? – не дождавшись продолжения, спрашиваю я.

В ее серых глазах – беспокойство.

– Знаю, похоже на паранойю… Не проверить ли нам школьный сарай? – предлагает она. – На всякий случай.

– Идея хорошая, – поддерживаю я.

– Разве полицейские не обнесли сарай лентой? – говорит отец.

– Сомневаюсь, – фыркаю я. – Наши копы до такого не додумались бы.

Бронвин со стуком кладет вилку на стол.

– Прости, Кристал. Ненавижу есть впопыхах, но мне станет легче, если мы сейчас же проверим сарай.

Я не успеваю ничего сказать, потому что меня опережает отец. Отодвинув почти нетронутую миску с салатом, он резюмирует:

– Тогда поехали.

Глава 22

Нейт

Пятница, 10 июля

Пятнадцать минут спустя мы с отцом и Бронвин уже шагаем по школьному бейсбольному полю, включив фонарики на телефонах.

– Нам туда, за трибуны, – показываю я дорогу.

– Как же здесь тихо, – вполголоса замечает Бронвин. – Можно сказать, безмятежно.

– Это только с виду, – бормочу я в ответ, направляя луч фонарика на дверь сарая. – Закрыто, – сообщаю я, подергав ручку. – Заперто на ключ.

– Тот, кто забирал мои ключи, мог сделать копию, – предполагает отец, доставая связку из кармана. – Минуточку…

Он вставляет ключ в замочную скважину и дергает дверь, которая с протяжным скрипом открывается. Отгоняя дурные мысли о Фиби, я с колотящимся сердцем вглядываюсь в темноту. Отец освещает сарай фонариком, и…

– Никого, – констатирует он.

Бронвин светит на каждую из стен поочередно.

– Слава богу, – шепчет она.

А я вот особой радости не чувствую – после того, что отец сказал про ключи. Он прав: тот, кто их брал, мог получить доступ ко всем уголкам «Бэйвью-Хай».

– Пап! А что тут еще запирается на ключ? – спрашиваю я.

– Да почти все, – отвечает он.

– Это понятно… А если, допустим, кто-то замыслил грязные делишки – как думаешь, куда бы он пошел?

Отец озадаченно глядит на меня, зато Бронвин сразу понимает, к чему я веду.

– Думаешь, тот, кто оставил здесь Фиби, мог упрятать Регги куда-то еще?

– Не исключено.

– Гм-м… – Она в раздумьях постукивает пальцем по подбородку. – Этот сарай стоит на отшибе. Здесь есть еще строения вдали от остальных?

– Я не видел, – отвечает отец.

– Ладно. – Бронвин глядит на груду спортивного снаряжения и маты, прислоненные к стене. – Предположим, что фразы «Новая игра начинается» и «Правило лишь одно» действительно что-то значат. И надпись на руке у Фиби – тоже. «Практика». Все связано со спортом, как и этот сарай. А значит…

– …спортзал? – предлагаю я. – Или раздевалки?

– Точно! Патрик, вы можете отвести нас туда?

– Могу, конечно, но… – Отец щелкает браслетом на запястье. – В школе повсюду камеры. Директор узнает, что мы тут были. Может, лучше вызовем полицию, расскажем о своих подозрениях?

– Вы же не взломщик, – возражает Бронвин. – У вас ключи. Вы ответственный сотрудник, проявляете бдительность.

Отец колеблется, и я его не виню. Ему дорога эта работа.

– Давай так: твой болван-сынок стащил ключи без твоего ведома, – предлагаю я.

– Нет, – протестует Бронвин. – Что скажут в школе, если у него опять пропадут ключи?

– Погодите. Я пойду один, хорошо? – говорит отец. – А вы ждите здесь.

– Может, мы хотя бы проводим вас до ограды? – предлагает Бронвин.

Отец запирает сарай, и мы идем в обратном направлении, пока перед нами не вырастает темный силуэт «Бэйвью-Хай». Лишь несколько ламп освещают вход.

– Я быстро, – обещает отец и направляется к школе через парковку.

Бронвин, дрожа, глядит ему вслед.

– Замерзла? – Я прижимаю ее к себе.

– Нет. – Она кладет голову мне на грудь. – Волнуюсь. Что-то здесь нечисто.

Я обнимаю ее крепче и вдыхаю аромат яблочного шампуня, чтобы случайно не озвучить свою мысль: «Пусть даже что-то случилось, главное – не с тобой». Знаю, плохо так думать, но все же. В среду вечером Бронвин убедилась, в какое безумие я впадаю, если ей угрожает опасность.

Какое-то время мы стоим обнявшись, пока не слышим топот. Отец бежит к нам вприпрыжку. Он явно чем-то обеспокоен, тяжело дышит. Наконец останавливается, уперев руки в колени.

– Камеры наблюдения… не работают, – сбивчиво сообщает он.

– Не работают? – удивляется Бронвин. – Совсем?

– Индикаторы не горят, – разогнув спину, объясняет отец. – Маленькие красные лампочки, которые зажигаются, когда ведется запись. Когда я заметил, что первая камера – на задней двери – выключена, то решил, что нам просто повезло. Однако камеры в коридоре тоже не работают. И в спортзале. К слову, там нет ни души.

– Может, в школе электричество вырубили? – рассуждает Бронвин, глядя на здание. – Хотя нет, снаружи-то лампы горят…

– Пойдем, пап. Проверим раздевалки, – говорю я.

Я думал, отец начнет возражать, но он отдает мне ключ и ведет нас к заднему входу, камера над которым и правда не работает. Отперев замок и толкнув дверь, я впервые за год с лишним захожу в «Бэйвью-Хай». Первым делом я вижу черную лестницу и мгновенно вспоминаю нашу с Бронвин беседу после полицейского допроса о смерти Саймона. Я тогда извинился за то, что в четвертом классе перед рождественской постановкой стащил у нее Младенца Иисуса, а еще дал ей одноразовый телефон на случай, если она захочет поговорить.

Я сделал вид, будто мне все равно, воспользуется она телефоном или нет, хотя думал лишь об одном: «Только не выбрасывай его, ладно? Ответь, когда я позвоню». И она ответила. После шестого гудка, но все-таки ответила.

Да, в школе со мной случалось и хорошее.

Бронвин переплетает пальцы с моими, и мы проходим через двойные двери в главный коридор, с обеих сторон уставленный шкафчиками.

– Нам обязательно идти через спортзал, чтобы попасть в раздевалки? – спрашивает она. – Я уже плохо помню.

– Необязательно, – отвечает отец. – За спортзалом есть боковой коридор, там и пройдем. – Он ведет нас мимо стеллажа с наградами. – Так странно, что я теперь тут работаю. Целыми днями брожу по этим коридорам, хотя почти не заходил сюда, когда ты, Нейт, здесь учился… – Он откашливается. – Очень жалею, что не помог тебе, когда это было нужно…

– Не бери в голову, – говорю я. Мне каждый раз неловко, когда отец такое говорит, ведь я не знаю, что ответить. – Все как-то само устроилось.

– Нет, не само. Это твоя заслуга, – возражает отец. – Твоя и Бронвин.

– Ну, возможно… – Я никогда еще так не радовался при виде мужской раздевалки. – Мы на месте. – Я наваливаюсь на дверь, без надежды легко открыть дверь. Однако дверь распахивается. – Воняет здесь как раньше. – Сморщив нос, я захожу внутрь.

– Ни разу не заглядывала в раздевалку к парням, – говорит Бронвин. – Ничего, если мы включим свет? – Она шарит рукой по стене и нащупывает выключатель.

В глаза ударяет яркий свет.

– Ай! – сморгнув, я бормочу: – Что ж, посмотрим… Здесь душевая, а там…

Я резко останавливаюсь и выбрасываю в сторону руку, чтобы Бронвин не прошла дальше.

– В чем дело? – спрашивает она, вытягивая шею.

По ее судорожному вздоху я понимаю, что не смог ей помешать, и она тоже это видит: брызги густой, темно-красной жидкости на полу. Прямо у поворота к основному помещению, где стоят шкафчики.

– Кровь! – выдыхает Бронвин.

– Жди здесь, – настаиваю я.

Так она и послушала! Друг за другом мы осторожно обходим кровь на полу, заворачиваем за угол, а там…

– Боже мой! – всплеснув руками, шепчет Бронвин, и ее новый, купленный вчера телефон с грохотом падает на пол.

Я и сам едва не роняю свой.

– Господи, – шепчет отец, приваливаясь к стене.

На полу перед нами – Регги. С кляпом во рту и повязкой на глазах, он привязан к пластиковому стулу, лежащему на боку. На лбу у него рана, возле головы – темная лужа. Угол стены между раздевалкой и душевой тоже забрызган кровью. Тело неподвижно, кожа сероватого оттенка. На правой руке – надпись печатными буквами, как у Фиби:

ВЕДЕТ

Часть II

Глава 23

Эдди

Вторник, 14 июля

Я подношу конверт ближе к лампам на косметическом зеркале. Эх, на просвет ничего не видно. Придется открыть, чтобы узнать наверняка, будет у меня племянник или племянница. Возможно, радостная новость поможет пережить кошмар, в который превратилось мое лето.

С другой стороны – лишу себя приятного сюрприза, и что дальше?

Звонит телефон. Увидев, от кого входящий по «Фейс-тайму», я роняю конверт.

– Приве-е-ет! – машет мне Кили, как только я нажимаю «Ответить». Похоже, она стоит на террасе с видом на океан. У нее за спиной мерцают звезды. – Поздравляю с недоднем рождения, Эдди!

– Спасибо! – Я прислоняю телефон к зеркалу на туалетном столике. На краткий миг я теряюсь, а затем ловлю себя на том, что любуюсь ее сияющими глазами, загорелой кожей… А вот и они. Бабочки в животе. – Ты красотка. Скучаю по тебе, – выдаю я, пока мой пугливый мозг не вынудил меня заговорить о погоде.

Кили отвечает широкой улыбкой.

– И я по тебе скучаю. Какой потрясный цвет волос! Очень праздничный! Знаешь, я собиралась прилететь к тебе на вечеринку, но потом услышала про Регги и решила, что тебе, наверное, не до веселья.

Кили собиралась прилететь ко мне? С Кейп-Кода? Это… даже не знаю… Уже слишком. Поерзав на стуле, я говорю:

– Все пройдет тихо. Мы с Нейтом уже второй раз затеваем вечеринку в самый неподходящий момент. Прошлая была через неделю после смерти Брэндона, а теперь вот – Регги… – Опять накатывают мрачные мысли, и я убираю конверт обратно в тумбочку. Сейчас явно не время для хороших новостей. – Кошмар какой-то.

– Это ведь Бронвин с Нейтом его нашли? С ума сойти! – ужасается Кили. – Даже не представляю, как им было страшно… У полиции есть версии, кто это мог сделать?

– Даже если есть, нам не говорят, – отвечаю я. – Думаю, вариантов много. В Бэйвью полно подозрительных людей, которым есть что скрывать.

– Это точно, – соглашается Кили. – А ты будь осторожна. Ни во что не ввязывайся, хорошо? Думай о поездке в Перу. Всего две недели – и вздохнешь спокойно. А когда вернешься – кто знает, вдруг все изменится к лучшему…

– Возможно, – говорю я, ковыряя заусенец. – А ты к тому времени уже уедешь в универ, так что увидимся дай бог на День благодарения? – Я выдавливаю смешок, стараясь успокоить бабочек в животе.

И что я, в самом деле? У нас с Кили абсолютно разные графики, и даже если они совпадут, я опять все испорчу.

– Может, оно и к лучшему, – замечает Кили.

Я ошарашенно гляжу на нее. Обычно я первая прячусь в раковину, как улитка.

– Почему?

– Ты помнишь, как мы с Купером расстались?

Я только и могу, что кивнуть: вопрос застал меня врасплох.

– Сейчас мы прекрасно ладим, но тогда мне было по-настоящему обидно, – вспоминает Кили. – Мне казалось, что я его знаю, что мои чувства взаимны. Вот я и задумалась: если я так сильно заблуждалась на его счет, о чем еще я не имею представления? – Я гляжу на свои руки, а Кили продолжает: – Из-за этого я начала сомневаться в себе, особенно когда дело касалось отношений. Мне не хотелось начинать ничего серьезного, ведь я не то что в других – в себе никак не разберусь.

– Ты же сошлась с Луисом всего через пару недель после расставания с Купером, – напоминаю я.

– Только потому, что понимала: ничего серьезного у нас не выйдет. Да и вообще, это типичное поведение после разрыва. Думаю, так я хотела вернуть самооценку. Увы, не сработало. – Она заправляет прядь волос за ухо, демонстрируя несколько тонких колечек-каффов. – В общем, я вот что хочу сказать. Я понимаю, что чувствуешь, когда тебя водит за нос человек, в чьей любви ты уверена на все сто. Мне еще повезло, ведь Купер обманывал меня не со зла. Поэтому мы смогли остаться друзьями. И все равно – прошло немало времени, прежде чем внутренний голос, предостерегавший меня всякий раз, когда кто-то хотел со мной сблизиться, смолк.

– Первобытный мозг, – бормочу я.

Кили хлопает своими длиннющими ресницами.

– Что-что?

– Так я это называю. Первобытный мозг включается, когда чует угрозу, а угрозу он чует…

– Почти все время, – заканчивает Кили. – Особенно если виновник – не добряк вроде Купера, а Джейк. Который к тому же вернулся в город. – Океанский бриз бросает волосы ей в лицо, и она небрежно откидывает их назад. – Я вот к чему веду, Эдди… Нам с тобой спешить некуда. Мне понравилось с тобой целоваться, но ты – какая есть – мне нравишься еще больше. Так что давай общаться как раньше, а там – видно будет. – На ее губах проскальзывает озорная улыбка. – Иными словами, тебе не обязательно приходить в ужас от мысли, что я хотела к тебе прилететь.

– Да не пришла я ни в какой ужас! – протестую я, и Кили смеется.

– А вот и нет. Привет, первобытный мозг!

– Ну, может, самую капельку…

– Я все понимаю. Честное слово. – Она отводит взгляд от экрана и говорит кому-то: «Да-да, уже иду!» – а затем вновь обращается ко мне: – Мне пора. У нас тут намечается ночной мини-гольф. Выложи потом фото с вечеринки, ладно?

– Да какая уж тут вечеринка… Скорее, заседание нашего Клуба убийц.

– Все равно пришли фоточки. – Кили посылает мне воздушный поцелуй. – Надень одну из своих тиар, ведь ты королева вечера. Ты заслужила.

– Я правда по тебе скучаю, – говорю я и с легким сердцем посылаю ей ответный поцелуй.

– Знаю, – отвечает она и, подмигнув, завершает звонок.

Мое настроение настолько улучшилось, что, услышав мамин стук в дверь, я жизнерадостно выкрикиваю:

– Входи!

Мама озадаченно заглядывает в комнату: обычно я просто ворчу.

– За тобой приехали, – сообщает она. – А что это ты такая веселая?

– Кили звонила, – отвечаю я.

– Да? – Мама еще пристальнее смотрит на меня, а я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале.

Я выгляжу окрыленной и словно сияю изнутри, словно воздушные поцелуи были настоящими.

– Да? – повторяет мама совсем другим тоном. – Кили, значит?

Только этого не хватало. Не хочу слышать: «С каких это пор тебе нравятся девушки?» или «Она для тебя слишком хороша».

– Забудь. – Я беру со столика бальзам для губ и запихиваю в карман. – Я пойду, а то Луис уже заждался.

– Что ж, если у вас с ней…

– Мам, не начинай, а? – У меня голова идет кругом. Сколько раз она стояла на том же самом месте и поучала меня на тему, что носить и как вести себя с Джейком. Прошло уже почти два года с тех пор, как он показал свое истинное лицо, а наши отношения с мамой, похоже, не поменялись. Что я ни делаю – все ей не так. – Я опаздываю.

– Я тебя и не задерживаю, – говорит мама, отступая в сторону. Ссутулив плечи, я сбегаю вниз по лестнице, и тут она кричит мне вслед: – Я всего лишь хотела сказать…

«Ну почему последнее слово всегда должно быть за тобой? – С этой мыслью я рывком открываю дверь и машу сидящему в машине Луису. – Вот и Джейк такой же».

– …если у вас с ней что-то серьезное, то ей чертовски повезло! – заканчивает мама, настолько меня ошарашив, что я едва не защемляю дверью пальцы.

Глава 24

Эдди

Вторник, 14 июля

– Практика ведет к совершенству, – говорит Мейв, глядя на экран ноутбука. Команда Бэйвью в полном составе сидит в медиакомнате семейства Рохас. – Думаю, именно эту фразу подразумевает злодей. На руке у Фиби – «практика», у Регги – «ведет»… Как по-вашему?

– Возможно, – соглашаюсь я, чувствуя, как накатывает тревога. Так и знала, что приятное послевкусие от разговора с Кили долго не продержится. – Но самое главное – кто этот злодей? Джейк? Он что-то упоминал насчет практики, так ведь?

Я обращаюсь к Фиби; как ни странно, она сидит на диване не с Ноксом, а с Купером и Крисом. Однако отвечает мне Бронвин. И я догадываюсь почему: она не допускает, чтобы я зацикливалась на Джейке.

– Упоминал, но даже если Джейк обманул систему надзора, зачем ему понадобилась Фиби? – замечает Бронвин. – Они никогда не враждовали. А Регги? Регги – тот вообще поддержал Джейка, когда журналисты «Бэйвью блейд» проводили опрос. Сказал, что Джейк хорошо к нему относился или вроде того.

– Он сказал: «А мы с ним всегда неплохо ладили», – цитирую я. Я запомнила эту злосчастную статью практически дословно. – Ладно. Справедливый аргумент.

Фиби подается вперед:

– Ты сказала, что злодей хочет составить фразу, Мейв. А значит, он продолжит. И методы у него все ужаснее. Меня… не связяли, как Регги. Кто бы это ни сделал, он точно не собирался меня убивать или даже ранить… – Она запинается, и Купер ободряюще кладет руку ей на плечо. – Думаю, он хотел, чтобы меня нашли.

– Вероятно, он и Регги не планировал убивать, – говорит Бронвин и бросает многозначительный взгляд на Нейта. – Вообще-то нас просили не рассказывать об увиденном…

– Только больше – никому, хорошо? – говорит Нейт.

Все кивают и бормочут «конечно» – кроме Мейв, которая, видимо, уже в курсе.

– Очень похоже, что Регги погиб случайно, – говорит Бронвин. – На полу были царапины от ножек стула, а следы крови на стене – примерно на той же высоте, что и голова Регги, если бы он сидел. Мы с Нейтом считаем, что он случайно опрокинул стул, пытаясь освободиться, и разбил себе голову об угол.

Меня мутит от одной мысли об этом. В школе мне было плевать на Регги Кроули, точнее, я с трудом его выносила. Но никто не заслуживает подобной смерти.

– Тогда чего добивался преступник? Хотел припугнуть Регги? – рассуждает Купер. – Что-то ему втолковать? Да, мы знаем нескольких людей, у которых на Регги зуб. Катрина Лотт, например. Только вряд ли она прилетела за Регги из самого Портленда. Да и чем Катрине – или кому-то еще – насолила Фиби? Они с Регги вообще никак не связаны.

– Они оба были на вечеринке у Нейта, – замечаю я. – И ты с ним говорила, да, Фиби? Кто-нибудь видел вас вместе?

– Насколько я помню, – отвечает Фиби, – все, кто вначале тусовался у Регги в комнате, куда-то разбрелись до его появления.

Бронвин кладет ноги на колени к Нейту и, поглаживая его по голове, говорит:

– Кто бы это ни делал, с одной стороны, он действует продуманно, а с другой – как полный профан. Только представьте: он похитил двух человек, вырубил школьные камеры…

– Это несложно, если система управления находится в том же здании, – вклинивается Мейв. – Сперва стираешь запись со своими перемещениями по школе, а затем отключаешь питание.

Луис бросает на нее взгляд, полный обожания и тревоги одновременно:

– Иногда я не знаю, восхищаешь ты меня или пугаешь.

– Меня оба варианта устраивают, – невозмутимо улыбается Мейв.

Бронвин откашливается:

– Я хотела сказать, что похититель провернул такой сложный план – и при этом не смог предотвратить гибель Регги!

– Может, он того и хотел, – говорю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Может, он специально обставил смерть Регги как несчастный случай? Помните падение Брэндона?

– Ага, – отзывается Нокс, пытаясь поймать взгляд Фиби, но та не поднимает глаз. Между ними явно что-то не так, и я спросила бы, в чем дело, не будь у нас проблем посерьезнее. – Мейв, а мстители с форума что-нибудь говорят?

– Строят догадки, как и все остальные. Поскольку Регги нашли мертвым, многие полагают, что объявился подражатель Джареда. Однако в соучастии никто не признается. И ни слова о фразе «Практика ведет к совершенству»… – Ее взгляд становится задумчивым. – Эти слова никак не идут у меня из головы. Возможно, они связаны с билбордом «Новая игра начинается»? Бронвин и Нейт нашли Регги, потому что искали связь со спортом: сначала был сарай с инвентарем, затем – раздевалка. Возможно, «Практика ведет к совершенству» – это и есть единственное правило, упомянутое на билборде?

– И в чем тогда суть игры? – угрюмо спрашиваю я. – В «Правде или Вызове» участники получали задания. А тут что? Кто-то хакнул билборд, а дальше?

– Может, создатель игры и есть игрок? – предполагает Мейв. Она втыкает в ноутбук шнур, лежащий на приставном столике. Мгновение спустя на висящем на стене телевизоре появляется поисковая страничка. – Я загуглила фразу про практику, но ничего особенного не нашла. Несколько песен, случайные цитаты, какая-то учебная программа…

Ее прерывает звонок в дверь.

– Это еще кто? – удивляется Бронвин, отлипая от Нейта. – Все уже в сборе. – Она пересекает комнату, чтобы взглянуть на маленький экранчик у двери. – Стоп… у меня галлюцинации или к нам пришла Ванесса Мерримен?

– Вот черт! – раздается голос Нейта. Интонации такие непривычные, что я на секунду зависаю. Ему как будто… стыдно? Он наклоняется вперед, уперев локти в колени и говорит: – Ладно, ладно, это моя вина. Так много всего случилось… Совсем забыл сказать ей, что мы отменили вечеринку.

– Нейт! – Я осуждающе сверлю его взглядом. – Ты пригласил Ванессу на наш недодень рождения? Как ты мог?

Он встает и поднимает руку: спокойно.

– Прости. Я хотел тебя предупредить, но из-за всей этой истории с Регги… Ванесса часто бывает в загородном клубе. Она призналась, что хочет извиниться перед тобой и Купером, вот я и решил… – Все изумленно глядят на него. – В общем, зря я так решил. Плохая была идея. Пойду скажу ей, что сейчас не время.

– Ванесса хочет извиниться? – не могу поверить я. – Серьезно?

– Так она сказала, – разводит руками Нейт.

– Ну, вряд ли нашу недовечеринку можно чем-то испортить, – говорю я. – Давайте послушаем, что она скажет.

– Уверена? – спрашивает Нейт, а когда я киваю, поворачивается к Куперу: – А ты, Куп?

– Почему бы и нет? – пожимает плечами тот.

Нейт выходит в коридор, а Бронвин глядит ему вслед со смесью гордости и беспокойства:

– Понимаю, он это из лучших побуждений…

Крис сжимает челюсти.

– Не эта ли девчонка издевалась… – начинает он.

– Да, она, – подтверждает Купер, и при взгляде на Криса мне становится страшно.

Слышатся шаги, приглушенные голоса. Заходит Нейт, а за ним, стуча каблучками, Ванесса в коротком сверкающем платье. Она явно рассчитывала на более зажигательный вечер. Ее волосы с эффектом омбре убраны в свободный хвост, только две прядки цвета карамели обрамляют лицо.

– Мда, – говорит она, оглядывая комнату, где все потягивают безалкогольные напитки, а на экране телевизора – трансляция с ноутбука Мейв. – Примерно так я и представляла вечеринку у сестер Рохас.

Нейт удрученно вздыхает:

– Серьезно? Ты с этого решила начать?

– Нет, я… вот. – Ванесса сует мне в руки бутылку с обмотанным фольгой горлышком. – С днем недорождения, или как там. – Решив ее не поправлять, я принимаю подарок, а она поясняет: – Это розовое шампанское. Помнишь, как-то на каникулах я принесла такое же для нас с тобой, Кили и Оливии и мы весь день зависали на пляже без парней?

– Помню. – Один из моих любимых моментов того лета и, возможно, единственное хорошее воспоминание о Ванессе. – Спасибо.

Она поправляет браслеты на запястье, как будто ожидая, что я скажу что-то еще. Я молчу, и в комнате повисает гнетущая тишина. Наконец Нейт не выдерживает:

– И?

– И мне ужасно жаль, Эдди, – в сердцах говорит Ванесса. – Прости, что я встала на сторону Джейка, обзывалась и пыталась настроить против тебя друзей…

– Не просто пыталась, – поправляю я, почувствовав укол обиды, сопровождавшей меня в те дни. – Тебе это удалось. Даже Кили какое-то время со мной не разговаривала.

– Только Купер не поддался. – Ванесса переводит взгляд на него. – Прости, что оскорбляла тебя, Купер. Я вела себя отвратительно и в корне неправильно. Мои поступки нельзя оправдать, поэтому я и пытаться не стану. Я была закомплексованной стервой, хотя не все закомплексованные стервы ведут себя так подло. Я правда прошу прощения. И я рада, что вы, ребята, со всем справились, что у вас теперь миллион друзей, а у меня… – Она вновь теребит браслеты. – Вы, наверное, скажете, что это карма.

Может, дело в ее браслетах – я и сама дергаю себя за сережки, когда волнуюсь, – но я уже почти не злюсь на Ванессу. Хотя ее извинение ничего не исправит, по крайней мере, она извинилась. Если вспомнить Регги… Больше не хочу таить обиду на бывших одноклассников, даже самых неприятных. Кто знает, вдруг ты видишь человека в последний раз?

– Извинения приняты, – говорю я Ванессе.

– Ты шутишь? – вскидывается Крис. – Очень благородно с твоей стороны, что же касается меня… – Все поворачиваются к нему, и его щеки заливает густой, злой румянец. – Я понимаю, что извиняются не передо мной, однако именно мне пришлось тогда собирать Купера по кусочкам! – Его зеленые глаза буравят Ванессу. Она краснеет, но не отводит взгляд. – Он был раздавлен, и все из-за тебя!

– Знаю, – вздыхает Ванесса.

– Да ну? – продолжает наступление Крис. – Ты хоть понимаешь, каково это, когда полиция обвиняет тебя в убийстве, какой-то псих выдает твои тайны перед всей школой, а люди, которых ты считал друзьями, насмехаются – и все это в один чертов день? – С каждым словом он говорит все громче. Я встречаюсь глазами с Бронвин, и она одними губами произносит: «Ого!» Мы никогда еще не видели Криса в гневе. Я даже не представляла, что он способен так разозлиться. Нейт, оторопев, молча смотрит в одну точку, ведь это он невольно выпустил Халка. – И дело не только в Купере! Бедная Эдди терпела твои насмешки неделями…

– Постой, – вмешивается Купер. Он говорит тихим, спокойным голосом, словно уже видел Криса в таком состоянии и точно знает, как его усмирить. – Все уже позади, так ведь? Многие тогда наломали дров. Мне тоже есть чего стыдиться…

– Ты никогда никого не унижал! – возражает Крис.

– Ты прав, – говорит Ванесса. Шея у нее даже краснее щек Криса. – Я вела себя кошмарно, и мне очень стыдно.

– Тогда подтверди слова делом, – ворчит Крис. – Пожертвуй деньги в поддержку меньшинств.

– Хорошо! – Ванесса энергично кивает. – Обязательно!

– Ладно. – Крис немного смягчается. – Для начала сойдет.

Повисает молчание. Нейт удрученно глядит на Бронвин, и, несмотря на охватившее всех напряжение, я еле сдерживаю смех. Чтобы Нейт Маколи еще раз выступил в роли миротворца? Да скорее ад замерзнет!

– Давайте-ка сменим тему, – мягко предлагает Бронвин.

Купер сжимает ладонь Криса.

– Спасибо, что извинилась, Ванесса.

Она отвечает ему печальной улыбкой. Понимает, что «спасибо» еще не означает прощение.

– Ты всегда был к людям гораздо добрее, чем они того заслуживают, Купер. Ладно, я вовсе не собиралась портить вам вечеринку. Что вы тут смотрели? – Она переводит взгляд на экран телевизора. – Ого, старые рекламные ролики!

– Ролики? – переспрашиваю я, водружая бутылку шампанского на ближайший стол. Хороший подарок, хотя сейчас мне совсем не хочется алкоголя. – Ты о чем?

Ванесса указывает на страничку «Гугла», которую вывела на экран Мейв.

– «Практика ведет к совершенству». Вы это искали? Помните, когда мы учились в средней школе, шла реклама курсов подготовки к выпускным экзаменам? Еще скандальчик вышел. Какие-то родители возмущались – типа, совершенства не бывает. Но на курсы тогда многие записались. Организаторы удвоили доход. – Поймав взгляд Нейта, она добавляет: – Кстати, этой рекламной кампанией занимались «Конрад и Олсен».

Знакомое название, вот только не помню, где его слышала. А Нейт, похоже, помнит.

– Правда? – резко спрашивает он.

Пока мы говорили, Мейв уже нашла ролик на «Ютьюбе» и теперь запускает его на большом экране.

Три «подростка» – их явно изображают актеры за двадцать – сидят в самой стильной на свете библиотеке, окруженные стопками книг.

– Практика, – говорит первая девушка, отстукивая ритм кончиком карандаша.

– Ведет, – продолжает другая, перебрасывая длинные косы за спину.

– К совершенству, – заканчивает парень с хитрой улыбкой, сверкая голубыми глазами.

Теперь я вспомнила. Летом, когда я готовилась переходить в старшую школу, эта троица мелькала повсюду. В моем случае реклама сработала безотказно: я начала расспрашивать маму про эти курсы, хотя до выпускных экзаменов было еще очень далеко. Мама тогда закатила глаза и купила мне лифчик пуш-ап.

– Это правда их реклама? – уточняет Нейт у Ванессы.

– Конечно. Мы проходили ее в прошлом семестре.

– А что за «Конрад и Олсен»? – интересуюсь я.

Ролик заканчивается, Мейв ставит его на повтор. Жутковато, когда улыбающиеся актеры произносят слова, которые кто-то написал на руках у Фиби и Регги.

Практика.

Ведет.

– Это рекламное агентство. Ему принадлежал взломанный билборд, – объясняет Нейт. – А еще там работала мать Джейка.

Ну конечно! Когда мы познакомились, она уже уволилась оттуда, но нет-нет да и упоминала прежнюю работу. Я всякий раз удивлялась, почему она ушла из агентства. Судя по ее рассказам, эта работа была близка…

– К совершенству, – говорит голубоглазый парень.

Глава 25

Фиби

Четверг, 16 июля

– Прости, пожалуйста, – повторяет Эмма.

Совсем как в прежние времена, сестра сидит напротив меня за кухонной стойкой: на рыжевато-каштановых волосах – обруч, кожа – бледная, несмотря на лето, черты – строгие, правильные. Это лицо я знаю не хуже собственного, пусть и не видела его больше месяца. Но отнюдь не этот срок приводит меня в уныние.

– Двенадцать дней, Эмма, – говорю я, стараясь не сорваться на крик. – Прошло двенадцать дней с тех пор, как меня накачали снотворным и похитили, а ты приехала только сейчас!

– Я все понимаю, – вздыхает Эмма. – Пришлось дожидаться подходящего рейса… – Я недоверчиво фыркаю. – Пойми, Фиби: у меня совсем нет денег, а у мамы я просить не могу. Она и так потратила целое состояние на моего адвоката. К тому же… мне вообще последнее время приходится тяжело. Нет, я не пью, – быстро добавляет она, предугадав мой вопрос. – Больше ни капли, клянусь. Но сама мысль куда-то поехать для меня невыносима. Чаще всего мне и с кровати-то сложно встать. – Она обводит взглядом нашу тихую квартиру: мама еще на работе, а Оуэн в гостях у друга играет в видеоигры. – До сих пор не верится, что я сюда добралась.

– Ничего себе. – В ее голосе такая печаль, что у меня сжимается сердце. – Тогда… Эмма, тебе нужно с кем-нибудь все обсудить.

Сестра невесело усмехается:

– И с кем же?

– Для начала со мной, – говорю я. – А потом, возможно, с психологом.

Эмма вновь сухо усмехается:

– И откуда взять деньги?

– У меня есть… – начинаю я, но она мотает головой.

– Слушай, я сама заварила кашу, когда связалась с Джаредом, мне теперь и расхлебывать. Я заслужила эту боль. А вот ты – нет. И я понимаю твое беспокойство насчет Оуэна. Возможно, мы не такие уж заботливые сестры, какими себя считали. Фиби… – Она сглатывает. – Я солгала полиции, заявив, будто понятия не имею, кто переписывался с Джаредом после меня. Если копы опять за меня возьмутся, нового суда не избежать.

– А если я им расскажу? – предлагаю я.

От меня полиция быстро отстала – как только Эмма призналась, что вела переписку от моего имени.

– Люди тебя возненавидят, – говорит она.

– Меня уже ненавидят, – вздыхаю я, с тяжелым сердцем вспоминая о Ноксе.

– И Оуэну достанется. – Эмма кусает губу. – Нам нельзя спешить, Фиби. Нужно все тщательно обдумать. Я так давно его не видела…

Из коридора слышатся тяжелые шаги. В замке входной двери поворачивается ключ.

– Помянешь черта… – бормочу я себе под нос.

– Оуэн! – Эмма вскакивает со стула. – Боже мой, как ты вырос!

– Привет. – Наш младший брат снимает рюкзак и бросает его угол так неторопливо, как будто не виделся с Эммой пару часов, а не целый месяц.

Она все равно крепко его обнимает, охая и ахая, а я пока беру телефон и смотрю, который час. Через пять минут я поеду на встречу, а Эмма пусть понаблюдает за братом и сделает выводы.

– Ну, как у тебя дела? – спрашивает она Оуэна, наконец выпуская его из объятий.

– Да так, потихоньку. – Пожав плечами, он бредет к холодильнику.

– Расскажи хоть что-нибудь! – настаивает Эмма. – Как проводишь лето?

– Сплю. Играю на приставке, – бубнит Оуэн, с щелчком открывая банку «Фанты».

– С друзьями часто видишься?

Оуэн вновь пожимает плечами, и улыбка Эммы увядает. Добро пожаловать в мой мир, думаю я, и тут приходит сообщение от Бронвин.

– Завтра похороны Регги, – сообщаю я брату и сестре. – Все собираются в десять у кафе «Контиго». Пойдете со мной?

– Конечно, – сразу откликается Эмма. – Давайте сходим.

– Я – пас, – фыркает Оуэн.

– Почему? – хмурится Эмма.

Брат в один глоток опустошает полбанки «Фанты» и только затем произносит:

– Это цирк какой-то. Все терпеть не могли Регги, а теперь вдруг начали его оплакивать?

– Оуэн! – изумляется Эмма. – Как ты можешь такое говорить?!

– Это правда.

– Регги умер! – вскипает Эмма. – Вспомни… – Сестра запинается. Я понимаю, что она хочет сказать «вспомни Брэндона», но ей не хватает духу. – Любая смерть – это трагедия, независимо от того, дружил ты с погибшим или нет!

– А вдруг этот негодяй оказал всем услугу, умерев пораньше? – бормочет Оуэн.

Оставив на стойке пустую банку из-под «Фанты», он размашистым шагом уходит в свою комнату.

Эмма глядит ему вслед, разинув рот. Я тоже в шоке – и в то же время чувствую облегчение. Мы увидели это вместе, а значит, я себя не накручиваю: Оуэн объективно ведет себя ужасно. Было бы по-свински сейчас злорадствовать: «Я же говорила», – поэтому я предупреждаю Эмму, что вернусь через пару часов, забираю сумку и ухожу.

– Фиби Лоутон? – Молодой человек за полированной стойкой поправляет гарнитуру в ухе и выгибает идеально подстриженные брови. – Люсинда готова с вами встретиться. Вам прямо по коридору, третья дверь слева.

– Большое спасибо! – Я спрыгиваю с твердого как камень дизайнерского стула в приемной «Конрад и Олсен».

Вчера вечером, как только ушла Ванесса, Команда Бэйвью несколько часов искала информацию о рекламной кампании «Практика ведет к совершенству». Когда мы листали список руководителей на сайте «Конрад и Олсен», мне на глаза попалось знакомое имя: Люсинда Куинн. Пять месяцев назад мама помогала этой женщине организовывать свадьбу, так что в течение нескольких недель Люсинда была частой – и довольно общительной – гостьей в нашем доме. А еще, как мы выяснили, она уже восемь лет работает в «Конрад и Олсен».

Настоящий подарок судьбы! По крайне мере, небольшая зацепка, которая может оказаться полезной. Я не знаю, как преодолеть пропасть, все еще разделяющую меня и моих друзей, зато знаю, как под видом будущей стажерки втереться в доверие к Люсинде.

– Привет, Фиби! Безумно рада тебя видеть! – Люсинда – как и прежде, чрезмерно энергичная – выскакивает из-за рабочего стола, чтобы крепко меня обнять.

Она невысокая, с темной стрижкой пикси и в модных очках с сиреневыми линзами. Ее угольного цвета платье необычно скроено и превосходно сидит по фигуре. Дорогущее, наверное.

– Нелегко же тебе пришлось, девочка моя, – говорит она, похлопывая меня по плечу. – Я слышала про твою сестру и Джареда Джексона. Как же я тебе сочувствую…

Уверена, она не лукавит, ведь Люсинда – добрая женщина, однако искорку любопытства ей скрыть не удалось. Ну и пусть. Если честно, на это я и рассчитываю.

– Это был настоящий ад, – говорю я, понизив голос и опустив глаза. – Он меня преследовал. Он ведь думал, что это я ему пишу.

– Понимаю, – вздыхает Люсинда, обходя меня, чтобы закрыть дверь кабинета. – Присаживайся. Расскажи, что случилось на той вечеринке.

И я рассказываю – настолько подробно, насколько выдерживают мои нервы. По сути, перефразирую газетные статьи, но достаточно эмоционально, чтобы походило на сведения из первых рук.

Надеюсь, чуть позже Люсинда точно так же откроется мне.

– Кошмар, – с сочувствием вздыхает она, когда я замолкаю.

– Да. Хорошо, что все позади. – Я специально так говорю, потому что для Люсинды мои несчастья на этом заканчиваются.

Полиция Бэйвью не распространяется о надписи у Регги на руке, и общественность пока не связывает мое похищение с его смертью.

– Молодец, что не унываешь. Даже задумалась о карьере! Твоя мама, должно быть, тобой гордится!

– Надеюсь, – бормочу я, чувствуя себя распоследней лгуньей.

Мама постоянно хочет знать, где я и с кем, и гордость – последнее, что она ощутила бы, узнай о причине этого визита.

Люсинда кладет руки на лакированный черный стол. Он выглядит строго и стильно, под стать хозяйке.

– Итак, что бы ты хотела узнать о рекламной индустрии?

– Все! – говорю я, широко распахнув глаза, как и подобает полной надежд стажерке.

Люсинда благодушно улыбается:

– Тогда начну с того, как я устроилась на свою первую работу.

– Отлично!

Беседа течет как по маслу, ведь Люсинда очень дружелюбная, а мне на самом деле любопытно. И все же я ищу повод, чтобы затронуть нужную мне тему, и когда Люсинда начинает перечислять любимые рекламные кампании, я наконец-то нахожу лазейку.

– Забавно, как реклама врезается нам в память, – говорю я. – Взять хотя бы слоган автосалона «Мэнделей». Они не меняют его годами! Или тот стишок из рекламы мармеладок «Гуппи»: The sweetest treat you’ll ever meet[7]. – Впрочем, на этой теме лучше не задерживаться, потому что я не помню строчку, которую напел Луис. – А еще никогда не забуду тот ролик о подготовке к экзаменам, «Практика ведет к совершенству». Его крутили повсюду, когда я училась в средней школе. Я от этой рекламы была в восторге.

– Знакомая кампания! – подхватывает Люсинда. – Ты знала, что ее разработали здесь, в «Конрад и Олсен»? – Надеюсь, я состроила достаточно удивленное лицо. – Я тогда только-только сюда устроилась, это одна из первых задач, над которыми я работала. Если честно, я всегда считала эту кампанию проходной. Ну что за слоган: «Практика ведет к совершенству»? Прошлый век. Хотя сработало.

– Может, дело в актерах? – предполагаю я. – Они так убедительно показали, что учиться – это круто…

Даже для меня это звучит как откровенное подхалимство, однако Люсинда, просияв, подхватывает:

– Именно! Я отвечала за кастинг на женские роли и поставила себе цель, чтобы мои героини мотивировали школьниц. Эти девушки невероятно талантливы. Одна из них недавно засветилась в рекламе «Тойоты».

– А мне запал в душу парень, – лгу я. – Вы случайно не помните, как его зовут? Интересно, где он сейчас снимается. – Выяснить это не помогло даже компьютерное мастерство Мейв, хотя про двух девушек она раскопала многое.

– Вот про него ничего хорошего сказать не могу. – Люсинда закатывает глаза. – У паренька красивая улыбка, но он и двух слов не мог связать перед камерой. Провалил добрую сотню дублей, пока не произнес «к совершенству» с нужной интонацией. Сомневаюсь, что ему доверили другие роли.

– Почему же вы наняли плохого актера? – удивляюсь я.

– Это был сын одного из наших директоров, – со вздохом признается Люсинда.

– Ого! – Я выпрямляюсь на стуле. – И кто же его отец?

– Александр Элтон, – немного нахмурившись, отвечает она.

– Вам он, похоже, не по душе?

– Да нет, он мне нравился, – возражает Люсинда.

Нравился, отмечаю я.

– Почему ты так решила? Я, наверное, поморщилась? – Она трясет головой. – Извини. Я обожала Алекса, он был прекрасным наставником. Просто мне грустно вспоминать, что с ним случилось.

Мой пульс учащается.

– О чем вы?

– Шесть лет назад он утонул, – рассказывает Люсинда. Я испуганно вздыхаю. – Такая трагедия! У него осталось трое детей. Чейзу, который снимался в ролике, тогда исполнился двадцать один год, а близнецы еще учились в школе. Незадолго до происшествия они пошли на уроки вождения, и Алекс как-то пошутил, что, пуская за руль младшего сына, буквально играет со смертью. Мы даже подумать не могли, что вскоре… – Она тяжко вздыхает. – Его жена потом переехала на Средний Запад. К своим родителям, наверное.

– Как грустно, – говорю я, а мысли несутся вскачь. Я предполагала, что кто-то из руководителей агентства умер – Ванесса рассказывала Нейту о перестановках в компании, после которых мать Джейка покинула свой пост. Но теперь эта маленькая деталь кажется куда существеннее, учитывая связь погибшего с рекламой «Практика ведет к совершенству». – Говорите, он утонул? Это так… – Подозрительно? – …нечасто такое случается, – неуклюже договариваю я.

– Верно, – кивает Люсинда. – Мы были в шоке. Все агентство погрузилось в траур.

– Наверное, нелегко остаться без начальника… Хотя вы говорили, что он был одним из директоров, да? – Я пытаюсь вспомнить, что там Нейт рассказывал про миссис Риордан. – Получается, был еще один начальник, который… м-м-м…

Я заминаюсь, не зная, как закончить предложение, но Люсинда понимает, о чем я.

– Теоретически – да, только нам это особо не помогло. Соуправляющий директор вскоре уволилась. – Люсинда склоняет голову набок. Глаза сверкают, как и в самом начале разговора. Я вижу, чего она хочет. Поделиться сплетней. – Ты, наверное, знаешь ее, раз живешь в Бэйвью. Или слышала о ней. Кэтрин Риордан. У нее есть сын…

– Джейк, – заканчиваю я. – Он учился в моей школе, а потом его арестовали.

Люсинда поджимает губы.

– Поверить не могу, что его дело пересматривают! – возмущается она. – Не суд, а балаган! Кэтрин мне нравится, но вот сынку ее лучше бы дали пожизненное.

– Согласна! – горячо поддерживаю я. Хотелось бы мне перемыть косточки Джейку, однако я здесь не за этим, поэтому напускаю на себя задумчивый вид и спрашиваю: – А почему его мать покинула «Конрад и Олсен»?

– По официальной версии она ушла, чтобы больше времени проводить с сыном, – отвечает Люсинда. – Возможно, так и было. Видит бог, парню явно не хватало строгого надзора. Но главная причина заключалась в том, что Кэтрин больше не справлялась с работой. Гибель Алекса выбила ее из колеи. Известие о его смерти застало ее в Мексике, на съемках, и по возвращении она взяла почти месяц отпуска. Хотя мы тут зашивались и руководитель был нужен позарез. А когда она вновь пришла в офис… – Люсинда пожимает плечами. – Она сильно изменилась.

– Ничего себе. – С матерью Джейка я не знакома, разве что видела ее на паре школьных собраний. Вот уж не ожидала, что кого-то из Риорданов может подкосить чужое горе. – Кэтрин и мистер Элтон были близки?

– По слухам, да, – со смехом отвечает Люсинда.

До меня не сразу доходит, на что она намекает. А когда доходит…

– Правда?!

Слишком бурная реакция. Люсинда по-деловому откашливается, словно вдруг вспомнила, что лет на пятнадцать старше меня и не должна сплетничать, как школьница.

– В общем, Кэтрин нужно было переключиться, а нам – сменить руководство и осовременить компанию, ведь, честно говоря, вся эта «Практика» и иже с ней – какой-то привет из девяностых. Шесть лет назад мы даже не вели свой инстаграм-аккаунт! А фраза «цифровые технологии» для наших креативщиков означала билборды…

Она косится на часы, как будто вот-вот скажет мне, что спешит, поэтому я спешу задать следующий вопрос:

– Кстати, о билбордах. Вы выяснили, кто взломал тот, что на Кларендон-стрит? – Люсинда хмурится: похоже, она устала от напоминаний о недавнем скандале, и я спешу добавить: – Я так перепугалась, когда впервые увидела ту надпись. Как будто кто-то продолжил игру «Правда или Вызов».

– Ах да… – Люсинда старается говорить добродушно, но видно, что тема ей не по душе. – Насчет билборда не волнуйся. Некоторые устаревшие протоколы безопасности мы обновили. Такого больше не повторится. – Она вновь глядит на часы. – Мне пора готовиться к следующей встрече. Рада была повидаться, Фиби. Надеюсь, хотя бы что-то из услышанного тебе поможет.

– О да, – говорю я, закрывая на телефоне приложение, в котором исподтишка делала заметки по ходу разговора. Чейз Элтон – блатной сынок / Алекс Элтон утонул / Интрижка с мамой Джейка. – Я узнала много нового.

Джейк

Шесть лет назад

– Когда-нибудь все это станет твоим, – сказал Джейку отец, указывая в сторону бассейна с кристально-голубой водой на заднем дворе особняка. – Если захочешь, конечно. Возможно, ты предпочтешь переехать в город. В центре тоже строят шикарное жилье.

– Пока не знаю, пап, – протянул Джейк, поправляя солнечные очки. – Это еще когда будет…

– Скорее, чем ты думаешь, – заметил отец. – Время быстро летит. Уже через месяц ты станешь старшеклассником, затем всего четыре года – и ты выпускник. Нужно будет с умом выбрать колледж, профессию. Найти правильную девушку… – Увидев, как Джейк скис, его отец усмехнулся. – У тебя от девчонок скоро отбоя не будет, вот увидишь!

– Надеюсь, – пробурчал Джейк.

– Даже не сомневайся. – Отец потянулся на шезлонге.

– Какой вообще должна быть «правильная девушка»? – спросил Джейк. И не удержавшись, добавил: – Красивой, конечно. А еще?

– Она должна тебя поддерживать, – твердо ответил отец. – А еще понимать, что ты птица высокого полета, и помогать тебе на пути к успеху.

– Как наша мама? – Джейк думал, что это само собой разумеется, но, не услышав ничего в ответ, повернулся к отцу. – Так ведь?

– Твоя мама – восхитительная женщина, – сказал мистер Риордан. За темными стеклами очков Джейк не мог разглядеть выражения его глаз. – А еще она очень амбициозная, о чем поначалу я даже не подозревал.

– Разве это плохо? – осторожно поинтересовался Джейк.

– Конечно нет. – Голос отца остался бесстрастным. – Если ты ищешь именно такую спутницу. Некоторые супруги любят соревноваться, кто успешнее. Другие предпочитают друг друга дополнять. Я знаю тебя лучше, чем ты сам, Джейк, и у меня такое чувство, что второй вариант тебе ближе. Тебе нужна милая, заботливая девушка, которая будет радоваться твоим успехам, как своим собственным.

– Ага, – кивнул Джейк.

Ему и правда такое подходило. Однако отцовские слова его насторожили. Конечно, Джейк замечал напряжение, воцарившееся между родителями этим летом. Не мог не замечать, как бы ни старался держаться в стороне. Но ведь все не так плохо, да? Риорданы с Веллингтон-авеню обладали огромным влиянием в Бэйвью, и раскол казался немыслимым. Джейк не хотел все старшие классы мотаться между домами, как неприкаянный, – независимо от того, насколько эти дома шикарны.

– У вас с мамой все хорошо?

– Разумеется, – сказал отец, свесив ноги с шезлонга. – Так хорошо, что готов поспорить: она сделает нам наши любимые сэндвичи, если мы очень, очень вежливо попросим. Пойдем-ка в дом. А то солнце слишком припекает.

– Ладно. – Джейк на время отбросил свои подозрения.

Если отец говорит, что беспокоиться не о чем, значит, так оно и есть.

– Кстати, я побеседовал с тренерами из «Бэйвью-Хай». Предложил перед учебным годом провести у нас вечеринку для новых игроков, – сообщил отец, когда они с Джейком огибали бассейн. – Места у нас полно. А для тебя это будет отличный повод подружиться с нужными ребятами.

– Прекрасная идея! – воодушевился Джейк.

– Саймон ведь спортом не занимается?

– Шутишь? Куда бы его, по-твоему, взяли? В какую команду?

– Не знаю… Может, по крокету? – предположил отец, и оба расхохотались.

– Сомневаюсь, что Саймон справится даже с маленьким мячом, – сказал Джейк, когда они зашли в патио. – Ему и пинг-понг не по зубам. Видел бы ты его с ракеткой! – Он замахал рукой, как будто отгоняя муху, и отец вновь хохотнул.

– Тогда он не обидится, если мы его не пригласим.

Подходя к прозрачным раздвижным дверям, Джейк увидел, что они приоткрыты с тех пор, как он забегал на кухню за напитками. Обычно во двор не проникали звуки из дома и наоборот, но сейчас Джейк четко различил голос матери.

– Это непросто, Алекс, – говорила она. – Ты даже не представляешь как.

Джейк замер. Отец похлопал его по плечу – иди, мол, дальше. Скотт Риордан как будто ничего не слышал.

– Вообще-то я тоже этого хочу! – сказала мать. – Больше всего на свете! Но как быть с Джейком…

Тут отец отодвинул створку двери, и мама смолкла. Когда они подошли, ее телефон уже лежал на обеденном столе экраном вниз, а она сама натянула дежурную улыбку:

– Как поплавали?

– Отлично, но стало жарковато, – ответил отец. – А еще мы проголодались. Тебя не затруднит приготовить нам сэндвичей с куриной грудкой?

– Конечно! – Забрав телефон, она поспешила на кухню. – Сейчас все сделаю. Думаю, грудка уже разморозилась.

Джейк понял: что-то не так. Помимо подслушанного разговора, это был уже второй звоночек. «Сейчас все сделаю»? Последнее время мать отвечала отцу иначе: «Я вообще-то занята» или «Тогда помоги, будь добр».

Третий звоночек – отражение отцовского лица в позолоченном зеркале. Скотт Риордан чуть заметно улыбался, как и всегда, когда добивался своего. Однако вслед жене он глядел как-то странно. Этот огонек Джейк распознал сразу, пусть и не видел его прежде.

Внутри отец кипел от ярости.

Глава 26

Нейт

Суббота, 18 июля

Квартира моей матери такая выхолощенная, что больше напоминает торговый зал «Икеи». Бронвин чувствует себя как дома, жуя завтрак и болтая с мамой про Йель, а я никак не свыкнусь с тем, насколько этот дом не похож на отцовский.

– Зачем тебе столько лаймов? – интересуюсь я, указывая на керамическую плошку с плодами в центре кухонного стола.

– Они красиво смотрятся, – объясняет мама. – И в напитки можно добавлять. – Должно быть, я слишком сурово на нее взглянул, потому что она поясняет: – В минералку, например.

– Обожаю лаймы! – говорит Бронвин, покосившись на меня – типа, расслабься.

Пытаюсь. И все же не могу отделаться от чувства, что мать пригласила нас по какой-то конкретной причине.

– Что нового, ма?

Мы с ней так много работаем, что не виделись уже несколько недель.

– В основном сижу в офисе, стараюсь все успеть. Дел полно, – говорит мама, глотнув апельсинового сока. Она по-прежнему работает в агентстве по медицинской транскрипции, недавно ее повысили до менеджера. – Жаль, я не смогла выбраться на похороны Регги. Слышала, церемония прошла очень душевно.

– Ну да, наверное. Насколько это возможно.

Вчера в церкви Святого Антония, сидя на скамье между Бронвин и Эдди, я поневоле вспомнил похороны Саймона. В тот день меня сопровождала офицер по надзору, а сразу после службы перехватил коп, чтобы допросить. Тогда я еще не знал, что вся моя жизнь вот-вот перевернется с ног на голову. Многое изменилось к лучшему, хотя… Не прошло и двух лет – а я посещаю уже третьи похороны.

Прошлым вечером Кристал рассказала мне и остальным соседям, что на шее у мертвого Регги не нашли его неизменного кожаного шнурка и родители спрашивали, где он. Думаю, этот шнурок был подарком от матери. Мы перерыли весь дом, пытаясь его отыскать. Без толку. Паршиво, конечно, ведь я впервые перестал видеть в Регги засранца. Парень, носивший при себе напоминание о матери, мог рано или поздно исправиться – если бы выбрался из Бэйвью живым.

Мама, видимо, размышляет примерно о том же. Она печально мне улыбается:

– Порой я задаюсь вопросом, как сложилась бы наша жизнь, решись я все-таки увезти тебя в Орегон…

– Ужасно! – выпаливает Бронвин, и ее щеки становятся пунцовыми. – Я хотела сказать, ужасно для меня.

Отогнав мрачные мысли о Регги, я шутливо подмигиваю:

– Да неужели? Жила бы сейчас припеваючи, встречалась с каким-нибудь мажором из Йеля, а я…

– Так и сох бы по девчонке, в которую влюбился в пятом классе, – смеется Бронвин.

Неважно, как часто я вижу ее улыбку, всякий раз у меня перехватывает дыхание.

– Именно, – хрипло говорю я.

– Значит, все сложилось как надо, – заключает мама.

Думаю, она и правда так считает, хотя ее-то жизнь безоблачной не назовешь.

– Порой Бэйвью утомляет, – замечаю я. – Слишком уж много тут… – Я собираюсь сказать смертей, но Бронвин мотает головой. – …снобов.

– Это в твоем районе, – возражает мама, как будто дело лишь в этом.

Возможно, снобы ее не раздражают. Она ходит на йогу с парочкой таких из офиса, и это даже пошло ей на пользу. Давно она не выглядела такой подтянутой.

– Да, райончик там так себе, но… – «Но я уже взрослый. Живу отдельно. У меня все путем». Я не могу так сказать, потому что это прозвучит как «Ты мне не нужна». А на самом деле нужна, пусть я и хреново выражаю свои чувства. – Разве ты не скучаешь по старым подругам?

– Мы постоянно болтаем по телефону, – отвечает мама. – Никуда они не денутся.

А ты?

Старые привычки трудно изменить, пусть даже оба моих родителя на удивление рьяно за себя взялись. Впрочем, в маме я сомневаюсь незаслуженно – она живет здесь уже полтора года, работает, принимает лекарства, занимается йогой и, черт возьми, даже испекла нам вафли! Цельнозерновые, как любит Бронвин. Мама уже не та, какой была десять лет или даже год назад, так что хватит, наверное, ждать от нее подвоха. Я направляю мысли в другое русло и спрашиваю:

– Как думаешь, отца не уволят из-за ключей?

Вот кто по-прежнему вызывает беспокойство.

– Нет, – говорит мама. – Твой отец, конечно, растеряха, но если бы не он и вы с Бронвин, беднягу Регги нашли бы еще позже. Впрочем, даже если с этой работой не заладится – свет на ней клином не сошелся… – Она заглядывает мне в глаза, как будто ждет какого-то сигнала. – Ты давно разговаривал с отцом?

– Вчера, – проглотив последний кусок вафли, отвечаю я.

– О чем вы говорили?

Мгновенно включается мой детектор опасности:

– Что он натворил? – Я отодвигаю тарелку.

– Ох, Нейт, – вздыхает мама. – Ничего он не натворил.

– Тогда почему ты спра…

Телефон издает звук, и Бронвин сообщает:

– Купер приехал. – Она поворачивается к моей матери. – Давайте быстренько помогу вам с посудой.

– Нет-нет, езжайте. Погрейтесь на солнышке, – настаивает мама и задумчиво добавляет: – Вам, молодым, нужен отдых.

Уже за дверью я понимаю, что мой вопрос так и остался без ответа.

До пляжа ехать меньше пятнадцати минут, но с Купером за рулем мы плелись вдвое дольше.

– Такая машина пропадает! – сокрушаюсь я, когда он бережно пристраивает ее на пустое парковочное место.

Луис уломал Купера купить «Субару WRX» – компактный спортивный седан, красивый и не заоблачно дорогой. Предполагаю, что тридцать миль в час – не предел для этого авто, но нам об этом не узнать, поскольку Купер панически боится превысить скорость.

– Я еще никогда не водил новый автомобиль, – оправдывается Купер и, поправив на носу солнечные очки, достает из бардачка бейсболку.

– Может, не стоило ехать на этой машине сюда? – беспокоится Бронвин. – Она будет вся в песке.

– Ничего страшного, у меня есть пылесос, – бодро отвечает Купер.

Крис выходит с пассажирской стороны, едва заметно ухмыляясь. Открыв небольшой багажник, он чинно достает плед, складные стулья и зонт, чем так напоминает заботливого отца семейства, что даже Бронвин – обычно самая серьезная – хихикает.

– Не забудь сумку-холодильник с соком, – подтрунивает она.

– Спасибо, что напомнила, – отзывается Крис, отдавая все, кроме зонта, Куперу. – Нейт, возьмешь сумку?

Я повинуюсь, даже не отпустив шуточку, ведь следующий наш день на пляже может наступить очень нескоро. Тридцать первого июля Эдди и Мейв улетают в Перу. У Купера в начале августа последний матч летней лиги, после которого Крис везет его к своей родне в Германию. А затем – слишком скоро – и Бронвин вернется в Йель. В общем, несмотря на тревожную ситуацию в Бэйвью, мы решили немного побыть беззаботной компанией и провести субботу вместе.

К тому же, если ждать, пока в городе станет спокойно, велика вероятность не выйти из дома.

– Мейв пишет, что они слева от вышки спасателей, – сообщает Бронвин, заглянув в телефон. Сегодня отличный летний день, жаркий и солнечный. На ярко-синем небе – ни облачка. В воздухе коктейль запахов: соль, солнцезащитный крем и сладкая вата, которую продают в ларьке справа от нас. – Говорит, мы сразу заметим ее шляпу.

– Окей, – отзываюсь я, хотя ничего вокруг не вижу – не могу отвести взгляд от Бронвин, снимающей футболку.

Моя девушка в лифе от купальника и шортиках – самое прекрасное в мире зрелище.

– А какая у нее шляпа? – спрашивает Купер, как только мы ступаем на песок. – Здесь сотни людей! Как тут разглядеть одну-единственную… – Внезапно он смолкает, и, проследив за его взглядом, я замечаю полосатую соломенную шляпу диаметром с небольшую планету. – Ого! Это какой-то новый уровень защиты от солнца!

– Ты же знаешь, как Мейв относится к загару, – напоминает Бронвин.

Да и к пляжам вообще. Мейв, скрестив ноги, сидит на складном кресле, под которым расстелено покрывало. На ней рубашка с длинными рукавами, свободные белые брюки и темные очки, скрывающие бóльшую часть лица. На коленях у нее – ноутбук, возле ножки кресла – огромная бутыль солнцезащитного крема.

– Слава богу! – кричит она. – Вы принесли зонт!

– Что бы ты без нас делала. – Усмехнувшись, я ставлю сумку-холодильник на покрывало. – По-моему, одно из твоих запястий обгорело.

– Что?! Какое именно? – Мейв хватается за бутылку с кремом.

– А где остальные? – интересуется Бронвин, устраиваясь на покрывале.

Я ложусь рядом и, притянув ее к себе, утыкаюсь носом в ямочку у нее на шее. Бронвин хохочет: щекотно.

– Нокс и Эдди пошли за мороженым, а Луис и Фиби купаются, – сообщает Мейв, обиженно косясь в сторону моря. – Я им говорила, какими опасными бывают подводные течения в июле… Такое впечатление, что они хотят утонуть.

– А ты как проводишь этот чудесный день, Мейв? – любопытствует Крис.

Он уже установил зонт, а теперь раскладывает стул.

– Ищу ценные сведения, – отвечает Мейв, поправляя козырек на ноутбуке, чтобы экран не отсвечивал. – Александр Элтон умер при крайне подозрительных обстоятельствах. Его машину обнаружили у пляжа милях в десяти от этого, как будто он спонтанно там остановился и, никого не предупредив, решил искупаться. Копам повезло, что его труп выбросило на берег, хотя произошло это спустя месяц. Тогда уже мало что поддавалось опознанию. – Она морщится. – А телефон он оставил в офисе. Странно, да? То ли правда забыл, то ли убийца заметал следы.

– А что говорили его родные? – спрашиваю я.

– Ничего. По крайней мере, я ничего не нашла. Они не давали интервью. – Мейв бегает пальцами по клавиатуре. – Конечно, я кое-что про них разузнала. Чейза Элтона я отыскала на раз-два. Он ходячее клише – начинающий актер, подрабатывающий официантом в Лос-Анджелесе. Ждет своего звездного часа. Во всяком случае, так он написал Тэми Ли.

Бронвин, нахмурившись, приподнимается на локте:

– Я думала, Тэми Ли ушла в отставку.

– В «БаЧАТе» – да, – говорит Мейв, а Крис начинает раздавать бутылочки с водой. – Теперь она пишет Чейзу в директ «Инстаграма». Расхваливает его рекламный дебют.

– Уверена, что это хорошая идея? – Купер откручивает с бутылки крышку и делает внушительный глоток. – Если Чейз Элтон как-то связан с тем, что творится в Бэйвью, расспросы о ролике его спугнут.

– У меня не было выбора, – пожимает плечами Мейв. – Других актерских заслуг у него нет, а о чем еще начать разговор? Первое время он охотно со мной болтал, немного притих, когда я спросила о планах на выходные. Либо Тэми Ли слишком настойчива, либо ему есть что скрывать. – Она барабанит пальцами по подлокотнику. – Еще я нашла некролог его матери, жены Алекса. Погибла в автокатастрофе в прошлом году.

– Ужас, – вздыхает Бронвин. – Она была за рулем?

– Да. В крови нашли алкоголь, – продолжает Мейв. – Вам это ничего не напоминает?

Мы с Бронвин переглядываемся:

– Вроде нет.

– Похоже на историю Джареда Джексона. Когда его брат сел в тюрьму, жизнь всей семьи полетела под откос: отец серьезно заболел, а мать покончила с собой, наглотавшись снотворного. После этого Джаред и начал преследовать Эли, хотя уж явно не Эли виноват, что братец у Джареда – преступник. Затем Джексон списался с Эммой, которая хотела отомстить Брэндону за своего отца. В итоге – еще одна разрушенная семья, и опять виновата месть. Главное проклятие Бэйвью. – Поправив шляпу, Мейв задумчиво вглядывается в волны, среди которых плещутся две черные точки – Фиби и Луис. – Вряд ли так совпало, что все ниточки приводят нас к очередной несчастной семье. Потеря обоих родителей в течение нескольких лет кого угодно сведет с ума. Особенно если первая смерть не случайна…

– К чему ты клонишь? – спрашивает Купер. – Этот парень, Чейз, – новый Джаред?

– Возможно. Хорошо бы узнать, что на самом деле случилось с Александром Элтоном. Интересно, в курсе ли женщина, которой приписывают с ним роман? – Мейв поворачивается ко мне и задумчиво стучит пальцем по подбородку. – К счастью, один из нас постоянно бывает там, где миссис Риордан топит печаль в алкоголе…

– Что? Ну нет! – протестую я. – Мы с ней едва знакомы. Я не могу просто взять и спросить ее о бывшем любовнике.

Мейв сурово смотрит на меня:

– Да ладно тебе, Нейт! Ты же работаешь в баре! Если люди не плачутся тебе в жилетку, то бармен из тебя хреновый.

Купер снимает футболку и отбрасывает в сторону.

– Нейт, задатки у тебя есть, – замечает он. – Ты же как-то уболтал Ванессу, чтобы она извинилась.

– Я ничего не делал, – машинально возражаю я.

Или… все-таки сделал? Я пригласил ее на вечеринку. Все пошло не по плану, но закончилось лучше, чем я думал.

Крис подается вперед:

– Ванесса… А это идея!

Купер моргает:

– В смысле?

– Она знакома с матерью Джейка, так? И у Ванессы есть… обаянием это не назовешь, скорее… чрезмерная общительность. Это может пригодиться. – Крис берет флакон с солнцезащитным кремом и, открыв крышечку, выдавливает щедрую порцию себе на ладонь. – Она ведь хотела загладить вину? – напоминает он, намазывая Куперу спину. – Пусть выполнит для нас задание.

– Ага, станет миссис Риордан изливать душу Ванессе! – усмехаюсь я.

– А это уже проблема Ванессы, – пожимает плечами Крис.

– А что там с младшими братом и сестрой Чейза? – спрашивает Купер. – Они близнецы, да? Где они сейчас?

– Их зовут Чендлер и Челси, – отвечает Мейв. – Похоже, это одна из семей, где у всех детей имена очень похожи. Челси изучает историю искусств в Оксфорде и довольно активно ведет соцсети. – Она передает ноутбук Бронвин, оживившейся при слове «Оксфорд».

Бронвин мечтает хотя бы год там поучиться, так что, возможно, мне скоро понадобится загранпаспорт.

– Это же Бодлианская библиотека! С ума сойти! – восторгается Бронвин. Наклонившись к экрану, я вижу фото темноволосой девушки на фоне величественного готического здания. – Я мечтаю там побывать!

– А вот про Чендлера сведений ноль, – продолжает Мейв. – Ни одного аккаунта в соцсетях. Нашла его в списке выпускников, и все.

– Подозрительно, – бормочет Крис.

Тем временем к нам подбегает Луис. Весь мокрый, он трясет головой, чтобы откинуть волосы со лба. Следом подходит Фиби.

– Волейбольная площадка освободилась, – запыхавшись, сообщает Луис. – Эдди и Нокс ее для нас застолбили. Пойдемте играть!

– Круто! – Купер мгновенно вскакивает на ноги, невзирая на Криса, разминавшего ему плечи. – Как в старые добрые!

– Вообще-то тут не все спортсмены, – бормочет Бронвин, но все же завязывает волосы в пучок.

– Чур, я в твоей команде! – Крис дает ей пять. – Если ты задаешься целью, тебя не остановить.

Из меня так себе волейболист, но…

– Я с вами.

– Как-то неохота возиться в песке, – мнется Мейв.

– Пойдем! – уговаривает ее Купер. – Ставь на паузу детектива, развлекись хоть немного. – Он обнимает за плечи Луиса, а тот складывает ладони в умоляющем жесте.

Фиби ухмыляется: сопротивление бесполезно.

Мейв тяжко вздыхает:

– Ладно, черт с вами, только подождите немного. Я еще раз намажусь кремом.

– Типичная Мейв, – ухмыляется Луис.

– Сейчас, выключу ноутбук и… стоп. – Мейв снимает очки и вглядывается в экран. – У Тэми Ли новое сообщение от Чейза!

– От кого? – нахмурившись, спрашивает Луис.

Купер толкает его локтем:

– Это парень из рекламы. Забыл?

– Последнее, что я ему написала: «Если нет планов на выходные, приезжай в Сан-Диего». А он ответил… – Ее брови взлетают вверх. – «Возможно, я уже там».

Глава 27

Эдди

Суббота, 18 июля

Возвращалась с пляжа я уже в другой машине: Мейв, Бронвин и их бойфренды отправились на семейный ужин, а Фиби подсела к ним, попросив подвезти – хочет подробнее обсудить с Мейв услышанное в «Конрад и Олсен». Хотя, по-моему, причина в том, что Фиби с Ноксом теперь друг друга сторонятся.

– Что у вас с Фиби стряслось? – спрашиваю я Нокса, когда мы забираемся на заднее сиденье машины Купера. Я вдыхаю запах новенького авто и про себя извиняюсь, так как песок с моих вьетнамок осыпается на девственно чистый ковролин. – Вы за весь день и словом не перебросились.

– Ничего особенного, – бормочет Нокс очень даже особенным голосом. Этим летом он немного загорел, на каштановых волосах бликует солнце. Будь на его месте другой парень, я бы забеспокоилась, не вскружит ли ему голову это превращение из гадкого утенка в лебедя. Но поскольку это Нокс, я уверена, что он совсем ничего не замечает. – Нас было много, вот и все. Не успел поболтать со всеми. Слушай, я вот что подумал… – Он ерзает на сиденье, а Купер тем временем осторожно трогается с места. – Не рассказать ли нам Эли про всю эту историю с рекламным роликом?

Ясно, что Нокс намеренно сменил тему, тем не менее я отвечаю ему сразу, так как подобные идеи надо пресекать на корню. Если сестра узнает, во что мы вписались, ее инфаркт хватит. А этого я допустить не могу, ведь ее сердце и так работает за двоих.

– Нет, – говорю я Ноксу. – Зачем кому-то рассказывать, если у нас одни догадки?

– Мы нашли связь между семейством Джейка и случившимся с Фиби и Регги!

– Эта связь еле прослеживается, – возражаю я. – Только представь, что мы скажем копам! «Ой, здрасьте, мы тут решили, что слова, написанные на руке у Фиби и Регги, намекают на рекламный ролик шестилетней давности, который придумали мать Джейка и ее погибший якобы-любовник. И кстати, мы пишем сыну этого любовника с фейкового аккаунта».

Нокс почесывает подбородок:

– Ну, я бы сформулировал немного иначе. К тому же я предлагаю рассказать Эли, а не полиции. Он охотнее нас выслушает.

– Я бы не рисковал, – подает голос Купер, с черепашьей скоростью выруливая на шоссе. – Он предупредил, что уволит тебя, если мы опять во что-нибудь ввяжемся.

– Он пошутил, – возражает Нокс, хотя уверенности в его голосе маловато.

– Сперва пусть Ванесса добудет подтверждение, – говорит Крис. – Пока у нас на руках только старые слухи. Возможно, лживые.

– А ты уверен, что у Ванессы получится? – спрашивает Купер. – Нейт, например, настроен скептически.

Крис пожимает плечами:

– Нейт вообще не понимает, насколько мощное оружие – сплетни.

Пока друзья продолжают спорить, мысли уносят меня прочь. Мы с Джейком начали встречаться в сентябре нашего первого года в старшей школе, однако с его семьей я познакомилась лишь на День благодарения. Получив приглашение от Риорданов, я пришла в восторг еще и потому, что мама планировала затащить меня на праздничный ужин к родне своего тогдашнего мужа – Троя. Дом родителей Джейка показался мне райским уголком: безупречные интерьеры, шикарные блюда и сервировка, а сами мистер и миссис Риордан такие блистательные, словно актеры из праздничного семейного фильма. После того волшебного вечера я старалась бывать у Джейка как можно чаще. Не помню, когда я узнала, что миссис Риордан уволилась с работы, но помню, как подумала: «Вот мама бы обзавидовалась! У миссис Риордан есть все: не только идеальные дом, муж и сын, но еще и море свободного времени».

Теперь, уже зная, какие мрачные тайны может скрывать идеальная обертка, я охотно вернулась бы в прошлое и посмотрела на Риорданов более взрослым, мудрым взглядом.

Прошла уже неделя с тех пор, как я наткнулась на Джейка в Рамоне. Поначалу я радовалась, что ни он, ни его адвокат не пробуют со мной связаться, ведь Джейк был прав – приехав к нему, я нарушила свое же защитное предписание. Джейк мог бы на меня заявить и добиться послабления режима. Однако он ничего не сделал, и несколько дней спустя меня охватил новый страх. В моей голове прочно засели слова Джейка: «Привыкай жить постоянно оглядываясь, потому что рано или поздно я за тобой приду».

Конечно, он никому не расскажет. А зачем?

Той ночью он убедился, что я по-прежнему его боюсь. А теперь спокойно ждет момента, когда наша бестолковая система правосудия развяжет ему руки.

– Налево, – говорит Крис, возвращая меня в реальность.

– Знаю, – отзывается Купер.

Чем ближе мой дом, тем медленнее мы плетемся и, наконец, останавливаемся, не доехав целый квартал.

– Ты что, дом Эдди не узнаешь? – поддевает Купера Крис.

– Узнаю. А еще узнаю́ вон ту машину.

Увидев, куда он смотрит, я резко втягиваю ртом воздух. Прямо напротив моего дома стоит тот кабриолет – красный с коричневым верхом, – который мы видели возле офиса Эли, а затем за двором у Нейта. Я встречаю эту развалюху уже в третий раз, и теперь – прямо у меня под окнами!

«Рано или поздно я за тобой приду».

Когда Купер трогается с места, у меня екает сердце.

– Подберемся чуть ближе, – объясняет он. – Может, увидим водителя.

– Кто бы там ни был, у этой тачки тонированные стекла, – напоминаю я, стараясь сохранять спокойствие. – Нейт подошел к ней почти вплотную, но никого не разглядел.

Нокс придвигается к окну:

– А вдруг это Чейз Элтон? Может, он не врал, что приехал? Может, он все время был тут?

«А может, это Джейк», – думаю я, однако озвучить свою мысль не решаюсь.

Когда Купер почти подбирается к красной машине, та срывается с места.

– За ней! – командует Нокс.

– Что? – Купер жмет на тормоз. – Зачем? Мы даже не знаем, кто там…

– За ней! – повторяет Нокс.

Купер повинуется – сперва с опаской, но стоит красной развалюхе набрать скорость и свернуть с моей улочки на шоссе, как он тоже поддает газу. Мы лавируем среди других авто, пока не оказываемся в двух машинах от нужной.

– Почему этого водилу еще не остановили? Номер невозможно разобрать, он весь заляпан грязью, – бормочет Купер, а красная машина тем временем перестраивается в соседнюю полосу.

– Ну, знаешь, – усмехается Нокс, – у полиции Бэйвью есть дела поважнее. Например, куча нераскрытых убийств.

– Кто бы ни вел эту тачку, он явно превышает скорость, – говорит Крис. – Может, заметил погоню?

– Думаю, увидел, как мы подъезжаем к дому Эдди, и поэтому слинял, – рассуждает Купер. – А сейчас мы достаточно далеко.

Ближайший светофор внезапно меняет зеленый сигнал на желтый, и пикап перед нами замедляет ход. А красная машина, напротив, проскальзывает через перекресток.

– Гони! – ревет Нокс, ударив по спинке водительского сиденья.

– Впереди машина! – протестует Купер и тормозит.

Загорается красный свет, Нокс разочарованно вздыхает.

– Ну все, – ссутулившись, бурчит он. – Упустили.

Задние фары красной машины пару секунд маячат впереди, а затем исчезают за поворотом.

– Еще не вечер, – говорит Купер. – Здесь быстрый светофор. Как постоянно напоминает Луис, моя машина разгоняется с нуля до шестидесяти миль в час всего за пять и три десятых секунды.

– За сколько? – переспрашивает Крис, и тут как раз загорается зеленый. Купер ждет, пока пикап впереди проедет немного дальше, после чего проносится мимо него и выныривает на опустевшую дорогу. – А, теперь понятно, – добавляет Крис восторженным голосом. – Погнали!

Купера, который старательно соблюдал скоростной режим по пути с пляжа, словно подменили. Он как будто наконец понял, для чего нужна педаль газа. Через несколько секунд впереди показываются задние фары красного авто. Купер замедляет ход. До следующего перекрестка он держится на несколько машин позади, а затем сокращает расстояние так, чтобы успеть за кабриолетом на желтый свет.

– Теперь помедленнее, – советует Нокс, как только мы проезжаем светофор. – Иначе нас заметят.

– И каков план? – интересуюсь я. Сердце беспокойно стучит. Купер был прав насчет этой развалюхи: Джейка в такую под страхом смерти не загонишь. Разве что в целях маскировки… Неужели мы правда преследуем Джейка? Уже второй раз за месяц? Если так, меня ни в коем случае не должны застукать. – Мы ведь не станем показываться этому типу? Вряд ли это хорошо кончится.

– Давайте хотя бы посмотрим, куда он так спешит, – предлагает Купер.

Как только мы доезжаем до крупного перекрестка, красная машина вдруг пересекает две полосы и ускользает в переулок. Раздаются гудки.

– Черт! – шипит Купер и резко поворачивает руль, чтобы успеть следом.

– Вот мы себя и выдали, – замечает Крис, выставляя вперед руку, когда Купер завершает крутой вираж. – Слушай, Куп, ты, конечно, крут в роли Шумахера, но водитель той тачки явно не хочет, чтобы его увидели.

– Поэтому нам обязательно нужно его увидеть, – упрямо бубнит Купер.

Мы мчим по переулку, мимо проносятся дома. Купер держится поближе к кабриолету. Водитель еще раз неожиданно сворачивает, однако Купер не зевает. Новая машина повинуется ему идеально.

– Там же знак «Стоп», идиот! – ворчит он, глядя, как красная машина пролетает через пустой крестообразный перекресток, и, немного погодя, едет за ней.

– Купер, сбавь скорость! – просит Крис. – Мы в жилом районе. К тому же не знаем, насколько этот человек опасен. Вдруг у него пистолет или…

Внезапно он замолкает. Впереди показывается здание, и красный кабриолет лихо заруливает на служебную стоянку.

– …или он едет в полицейский участок, – заканчивает Нокс.

– Какого черта? – Купер замедляет ход и сворачивает к свободному месту возле двух патрульных машин. – Только не говорите, что я нарушил скоростной режим, преследуя копа! Тренер с меня шкуру сдерет!

Владелец кабриолета не удосужился припарковаться по правилам: он кое-как приткнул развалюху у края стоянки, не выключая двигатель. И вот я с замиранием сердца гляжу, как открывается водительская дверца. Нет, ну вряд ли это Джейк. Может, Чейз Элтон? Или коп, решивший арестовать Купера за опасное вождение?

– Это еще кто? – растерянно говорит Нокс.

Из кабриолета, не потрудившись закрыть за собой дверцу, выскакивает низенький щуплый мужчина за тридцать и шагает прямиком к нам. Купер уже высовывается из машины, намереваясь выйти, но мужчина яростно машет в его сторону, словно пытаясь затолкать его обратно силой мысли.

– Не смей приближаться, или я тебя засужу! – орет он.

Купер все равно выходит.

– Засудишь за что?

– За травлю! – выпаливает незнакомец. – Ты думаешь, меня в первый раз прижимают к обочине? Не в первый, уж поверь! И тебе это с рук… – Тут он запинается и как будто съеживается, пряча руки в карманы плохо сидящих штанов. – Постой. Ты же тот самый бейсболист, да?

– Ну да, я играю в бейсбол, – отвечает Купер. – И как же я тебя «травлю», если это ты преследуешь моих друзей?

Не знаю, кто этот похожий на кролика человечек, но опасным он не выглядит. Я расстегиваю ремень безопасности, выхожу из машины и встаю рядом с Купером. Увидев меня, мужчина округляет глаза.

– Ой-ой. – Он испуганно оглядывается на полицейский участок, а затем – на свою все еще фырчащую машину, словно размышляя, в какую сторону удирать. – Э-э-э… Произошла ошибка. – Его взгляд вновь останавливается на Купере, и человечек едва ли не обвиняюще произносит: – Ты поменял машину!

– А ты как об этом узнал? – В голосе Купера появляются стальные нотки. Мужчина не отвечает, так истово сверля меня взглядом, что моя кожа покрывается мурашками. – И почему ты так смотришь на мою подругу? Кто ты такой?

– Я… – Незнакомец вновь оглядывается.

Пара людей в штатском выходят из здания и, оживленно беседуя, направляются к дальнему краю парковки. Крис и Нокс выходят из машины и становятся рядом с нами, сложив руки на груди, как близнецы-телохранители. У Нокса впервые на моей памяти хотя бы чуточку устрашающий вид.

– Кто ты? – повторяю я.

Мужчина нервно сглатывает – я вижу, как дергается его кадык.

– Меня зовут Маршалл Витфилд, – представляется он.

Я почти мгновенно вспоминаю, где слышала его имя: «Боже, да это ведь Присяжный N!» – а Купер уже выступает вперед.

– Сукин ты сын! – рявкает он. Крис и Нокс хватают его за руки и, приложив все силы, удерживают на месте. Никогда еще не видела Купера таким разгневанным; несмотря на мускулы, он всегда был самым тактичным из моих знакомых. А сейчас он так и рвется пустить в ход кулаки. – Из-за тебя Джейк Риордан гуляет на свободе! А тебе хватает наглости запугивать Эдди?!

– Ничего подобного! – возмущается Маршалл. Он потихоньку пятится, словно сомневаясь, что Крис и Нокс усмирят Купера. А я вот не сомневаюсь: видно, что Купер успокаивается, дышит ровнее. – Наоборот, я хотел помочь. Понимаете… в общем, после случившегося меня уволили… бросила девушка… я потерял квартиру…

– И поделом! – замечает Крис.

– Со мной почти никто не разговаривает, кроме двоюродного брата, и я теперь сижу у него на шее, не знаю, что делать. Вот я и подумал: раз уж из-за меня Риордан на свободе, нужно приглядывать за теми, на кого он точит зуб. Вдруг он задумает что-то плохое…

– Серьезно? – перебиваю я, кипя от возмущения. Поверить не могу, что человек, который, по сути, выпустил Джейка из тюрьмы, мямлит о какой-то помощи! – А если бы он на нас напал? Что бы ты сделал?

– Я… ну… помешал бы, – лопочет Маршалл.

– Чушь собачья, – говорит Нокс, отпуская руку Купера. – Ты даже от погони не смог уйти. Что тебе надо на самом деле?

– Я же сказал. Хочу помочь. – Бледное лицо Маршалла краснеет. – Если бы я помог, потом… ну, знаете… услуга за услугу…

– Какая еще услуга? – прищурившись, спрашивает Крис.

Маршалл обращается ко мне, сложив ладони в умоляющем жесте:

– Слушай, я понимаю, что испортил тебе жизнь. С другой стороны, я испортил жизнь и себе. Родные от меня отвернулись. На работу никто не берет. Я боялся, что вы хотите подрезать меня на дороге, потому что такое уже случалось. Мне постоянно угрожают расправой. Вот я и решил… ну, помочь тебе, Эдди, чтобы ты, возможно… помогла мне.

– Помогла? – безучастно повторяю я. – И как же?

– Ну… достаточно одного поста в какой-нибудь соцсети… Обратись с просьбой прекратить это. Люди тебя послушают. – В его голосе звучит мольба.

Купер шумно втягивает ноздрями воздух, явно намереваясь ответить вместо меня, но все-таки сдерживается. Нокс недоверчиво усмехается, Крис осуждающе молчит.

Я бы многое хотела высказать Маршаллу Витфилду – вдобавок к прочим словам, копившимся во мне месяцами. Только это ничего не изменит, поэтому я произношу единственное, что имеет значение:

– Нет.

– Может, хотя бы подумаешь? – просит он. – Знаю, я никак не помог тебе с бывшим, но могу помочь с чем-нибудь еще. – Его глаза начинают бегать. – С тобой и твоими друзьями всякое творится… Я кое-что видел.

Кое-что видел. Манипулятор чертов.

– Послушай-ка, Маршалл. – Я отчетливо выговариваю каждое слово. – Если еще хоть раз подойдешь ко мне или к моим друзьям, я точно напишу о тебе в соцсетях. Я всем расскажу, что ты меня преследуешь.

Маршалл округляет глаза:

– Что?! Ты не посмеешь!

– Почему нет? Ведь это правда, – говорю я. – Могу прямо сейчас рассказать копам.

Тут дверь участка открывается, и во двор выходит полицейский в форме. Маршалл Витфилд реагирует мгновенно: бросается к машине, ныряет за руль и рывком закрывает дверцу. Полицейский, не обращая на него внимания, шагает к нам. Когда он подходит ближе, я узнаю детектива Мендосу. Он всех нас допрашивал как минимум по одному разу, поэтому знает каждого, однако парней едва удостаивает взглядом: как и Маршаллу Витфилду, детективу нужна я.

– Эдди, – начинает он, – видимо, ты уже в курсе?

– О чем вы? – удивляюсь я, в то время как красная развалюха пулей уносится с парковки.

Мендоса хмурится:

– Гм-м… Значит, адвокат тебе не сообщил?

Адвокат? У меня внутри все сжимается.

– Сообщил о чем?

Взгляд у Мендосы не такой бесстрастный, как обычно. Похоже, он обеспокоен.

– Что ж, не так я себе представлял наш разговор… Послушайте, давайте пройдем в участок. – Он окидывает взглядом Купера, Криса и Нокса. – Нам нужно с вами побеседовать, потому что Джейк Риордан исчез.

Глава 28

Фиби

Суббота, 18 июля

Джейк Риордан исчез.

– Исчез – в смысле сбежал или исчез как… Регги? – спрашивает Луис.

Мы вновь на крыше-веранде в кафе «Контиго» – родители Луиса пообещали не пускать сюда посетителей, чтобы Команда Бэйвью провела экстренное собрание. На этот раз я сижу не рядом с Ноксом, но даже с места напротив вижу, что из-за шокирующих новостей его боязнь высоты временно отступила. Несмотря на нервозность, Нокс не выглядит испуганным. А вот Эдди явно напугана очень сильно.

– Скорее, первый вариант, – говорит она, теребя сережку в ухе. – У него во дворе нашли электронный браслет. Видимо, Джейк его каким-то образом срезал.

– Даркнет, – бормочет Мейв. – Ты была права.

– Но в этом нет смысла! – возражает Бронвин. – У Джейка были хорошие шансы на отмену приговора. Снять браслет – серьезное преступление, разве нет? – обращается она к Нейту, приподняв брови.

– Тебе лучше знать, – пожимает плечами он. – Ты же у нас будущий юрист.

– По-моему, да, – говорит Бронвин. – Даже если нет, присяжные придут в ужас. – Повернувшись к Эдди, она добавляет: – Что думает детектив Мендоса?

– Так он нам и сказал, – отвечает Эдди. – Он всего лишь поинтересовался, не пробовал ли Джейк с нами связаться, и попросил сохранять бдительность. – Она закатывает глаза. – Очень ценный совет.

– Ты рассказала ему про Рамона-хаус? – спрашивает Нейт.

– Нет, конечно. – Она передергивает плечами. – Не хватало мне стать подозреваемой. – Ее взгляд стекленеет, и, понизив голос почти до шепота, Эдди добавляет: – Только вдумайтесь: Джейк на свободе. На свободе!

Она так напугана, что у меня вырывается:

– Может, и нет. Может, его похитили и написали на руке «К совершенству». – Правда, я сомневаюсь, что прежний сценарий сработает с таким мускулистым парнем, как Джейк.

Бронвин ободряюще обнимает Эдди за плечи.

– Или мы зря зацепились за рекламный ролик и наши догадки ни к чему не ведут, – говорит Мейв. – В одном мы точно ошиблись. – Как обычно, она параллельно что-то листает в ноутбуке. – Чейз Элтон здесь вообще ни при чем.

Я потираю плечо, словно надеясь убрать невидимые буквы. Порой мне кажется, что они останутся со мной на всю жизнь.

– Откуда ты знаешь?

– Он перебрался из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк. Видимо, какое-то время держал в секрете, что играет в новой пьесе. Только сегодня выложил об этом пост, – рассказывает Мейв. – До бродвейского размаха там далеко, и все же парочку рецензий я нашла. Чейз не стал их выкладывать, потому что критики его игрой не прониклись. – Она продолжает басом: – «Дебютант Чейз Элтон был настолько неподвижным, что временами напоминал декорацию».

– Сурово, – комментирует Бронвин.

– Он же вроде писал, что сейчас в Сан-Диего, – замечает Нейт.

– Ой, да что ты говоришь! – Мейв округляет глаза в притворном удивлении. – Представь: парень, которому врала я, наврал мне! Вот подлец!.. Хотя технически он не солгал. Он ведь написал: «возможно». Видимо, решил завлечь Тэми Ли, притворившись, что приехал к ней в город. Везет девчонке на всяких придурков!

– Что же теперь делать? – спрашивает Эдди и сама отвечает: – Черт его знает. Зацепок ноль. Зря только тратили время и силы… – Она замолкает. Никогда еще не видела ее такой опустошенной.

– Есть еще Чендлер Элтон, – напоминает Мейв. – Младший брат. Его сестра-близнец Челси активно ведет соцсети, а вот он… Ничего про него не нашла. – Она оглядывает наш стол. – Может, кто-нибудь знает подозрительного парня лет двадцати с небольшим, который недавно объявился в Бэйвью?

– Это было бы кстати… Увы, – отвечает Купер. – А как там дела с миссис Риордан? Есть новости?

– Ну, я сделал, как вы советовали, – говорит Нейт. – Попросил Ванессу разговорить миссис Риордан, так что… посмотрим. – Он пожимает плечами. – Вдруг у нее получится.

– Скажи ей, что не надо, – устало говорит Эдди. – Смысла нет.

– Во всем есть смысл. История с Джаредом нам это показала, – говорит Нокс, вставая со стула. – Я ненадолго отлучусь. Кому-нибудь захватить еды?

В ответ звучит хор безрадостных «не-а»: у всех без исключения пропал аппетит.

Как только за Ноксом закрывается дверь на лестницу, на меня накатывает щемящее, до боли в груди, одиночество. Пусть вокруг друзья и заняты мы общим делом, нас по-прежнему разделяет невидимая стена.

– Ребята, мне пора, – не выдерживаю я. – Эмма меня заждалась.

– Может, позовешь ее сюда? – предлагает Купер.

Я отвожу взгляд. Он так ко мне добр, а я чем отплатила? Перестала навещать его бабушку, чтобы не ляпнуть при ней чего-нибудь лишнего.

– Нет, сестра устала после перелета, – говорю я.

Это ложь. Я звала Эмму сюда, но она предпочла остаться дома, хотя мама занята свадебными делами, а Оуэн ночует у друга.

«Я там буду не в своей тарелке», – сказала она.

Я все равно пришла – чтобы поддержать Эдди, однако Эдди без меня не пропадет, она в кругу друзей. А вот Эмма совсем одна.

– Передавай ей привет, – говорит Мейв.

– Обязательно. Пишите, если узнаете что-то новое.

Внизу меня кивком подзывает стоящая за кассой Иви.

– Фиби, мистер Сантос просит отнести на крышу начос. – Лицо у нее раскраснелось, из обычно аккуратной косы выбиваются прядки. – Захватишь, когда пойдешь обратно? Мы с Ахмедом зашиваемся, посетители как с ума посходили…

– Я иду домой, – рассеянно сообщаю я, глядя мимо Иви на стенные часы.

Мои мысли уже в милях от кафе «Контиго».

– Что ж, ладно. – Нахмурившись, Иви толкает кассовый аппарат, затем ударяет по нему кулаком. Иногда эта штука открывается только с боем. – Не бери в голову. Я ведь ни разу тебя не выручала. – Ее привычная улыбка тает.

– Что? – удивленно моргаю я.

Иви перестает колотить по кассе и, уперев руки в бока, окидывает взглядом переполненный зал. Теперь и я замечаю, сколько людей вытягивают шеи, пытаясь привлечь ее внимание.

– Я постоянно вкалываю за нас двоих, – продолжает Иви. – Неужели так сложно отнести наверх одну несчастную тарелку?

От стыда я заливаюсь румянцем. Разумеется, она права. Все лето она меня прикрывала, а я так погрязла в своих проблемах, что даже толком ее не поблагодарила.

– Прости, я задумалась, – оправдываюсь я. – Конечно, давай помогу.

Из кухни тем временем выплывает Ахмед, придерживая на плече большую тарелку с начос.

– Миссия «Крыша» выполнима! – сообщает он.

Не глядя на меня, Иви тихонько усмехается:

– Что бы я делала без Ахмеда…

Мои щеки пылают. Когда живешь в постоянном стрессе, легко забыть, что и у других бывают нелегкие деньки. А может, я одна ничего вокруг не замечаю? У Эдди лето проходит еще хуже, однако на работе это не отражается. Мне давно пора отдавать все чаевые Иви и Ахмеду. Они молодцы, в отличие от меня.

– Мне очень стыдно, Иви, – признаюсь я, когда она опять ударяет кулаком по кассе. – Я у тебя в долгу. Миллион раз в долгу. Я исправлюсь, обещаю.

Касса наконец-то открывается, Иви сгребает горсть монет и с грохотом задвигает лоток.

– Все нормально, Фиби. Только не забывай об окружающих, ладно? – Вернув на место дежурную улыбку, Иви машет посетителям за ближайшим столиком.

Хотела бы я что-нибудь сказать в свою защиту. По моим ощущениям, последние недели я только и делаю, что думаю о других. Вот только Иви – не из их числа. К тому же в основном я размышляю, как бы этим людям солгать.

Из коридора, ведущего к туалетам, появляется Нокс, и я с трудом подавляю желание сбежать. С той ночи в его комнате мы еще ни разу не говорили с глазу на глаз, из-за чего мне очень грустно. Вполне возможно, не мне одной.

«Не забывай об окружающих, ладно?»

– Эй! – окликаю его я.

– Да? – с опаской отзывается Нокс.

Что теперь? Мысли путаются.

– Ну… я хотела сказать «пока».

Мда. Не сильно лучше трусливого бегства.

– Уже уходишь?

– Да, побуду с Эммой.

– А-а, – говорит Нокс. – Понятно.

Повисает молчание, как будто мы едва знакомы и еще не нашли общих тем.

– Сложно это все, – вырывается у меня.

– Да уж, – вздыхает Нокс, и я задумываюсь, об одном мы или о разном.

Сложностей сейчас хоть отбавляй.

Не успеваю я уточнить, как телефон в моем кармане издает чирикающий звук. Этот сигнал я поставила на сообщения от Эммы. До возвращения в Бэйвью она так редко мне писала, что я боялась пропустить малейшую весточку.

Впрочем, такую просьбу и без чириканья не пропустишь.

«СРОЧНО ПРИЕЗЖАЙ!!!»

Едва я вставляю ключ в замок, как Эмма распахивает дверь и втаскивает меня в квартиру.

– Да что случилось-то? – спрашиваю я, споткнувшись о порожек.

– Ты ехала сто лет, – сухо замечает Эмма, закрывая за нами дверь.

– Вообще-то, десять минут. Я теперь никогда не опаздываю. Стоит задержаться – и мама уже паникует. – Оставив сумку и ключи на кухонной стойке, я пристально гляжу на сестру, пытаясь по лицу понять, в чем дело. – Что стряслось? Злишься на меня, да?

– Не на тебя, – говорит Эмма.

– Тогда на кого?

Эмма кусает губу.

– Ну, в общем… Вечер я проводила одна, вот и решила, что выдался удобный случай проверить вещи Оуэна. Ну, знаешь, убедиться, что он больше не пишет кому не следует… Я заглянула в его компьютер, но история браузера была пуста.

Я прерываю ее взмахом ладони.

– Спросила бы меня. – Как заботливая сестра, я, конечно же, посматриваю к брату в компьютер. – Я бы сразу тебе сказала.

– Да, надо было. Прости.

О нет. Такая уступчивость не к добру.

– И что? – спрашиваю я.

– Потом я осмотрела его вещи. Оуэн оставил дома рюкзак, и я…

– Правда? – изумляюсь я.

Мне казалось, он без этого рюкзака жить не может.

– Мать Бена приехала за ним раньше времени, так что собирался он в спешке. В общем… – Эмма нагибается и поднимает с пола потрепанный черный рюкзак. – Я вытаскивала вещи одну за другой. Почти добралась до дна. Вот, думаю, дура: ничего плохого тут нет! И вдруг… В одном из внутренних карманов нахожу вот это!

Не хочу знать. Честное слово, клянусь, бог свидетель – не желаю знать, что лежит у брата в рюкзаке!

Эмма извлекает предмет и протягивает мне.

– Фиби, это же… вещь Регги Кроули?

Сердце у меня подскакивает к горлу. Тот самый кожаный шнурок! Серебряные бусины мерцали в тусклом свете, когда я в последний раз разговаривала с Регги.

– Да, – говорю я, зажав шнурок в руке. – Это вещь Регги.

Глава 29

Нейт

Воскресенье, 19 июля

– Все за? – спрашивает Сана.

Мы с соседями вяло поднимаем руки. Думаю, с виду это самое унылое и депрессивное голосование на свете. Даже Стэн, сидящий на тумбочке, как эдакий талисман дома, застыл без движения.

– Что ж, раз никто не возражает, решение не сдавать комнату Регги до сентября принято, – объявляет Сана, негромко постучав костяшками по журнальному столику. – Напоминаю: в августе с каждого по сто пятьдесят долларов сверх обычной платы.

– Такое не забудешь, – ворчит Цзяхао.

Мы все не в восторге, но альтернатива – пустить в дом череду детективов-самоучек, никто из которых по факту не ищет жилье, – в десять раз хуже.

Джейк Риордан до сих пор не объявился, и весь город гадает, где он сейчас и есть ли тут связь со смертью Регги. Мнения разделились: одни считают, что Джейк сбежал, другие – что попал в передрягу. В любом случае его повсюду разыскивают. Пока, впрочем, не нашли. Вчера по местным каналам показывали его отца. Он утверждал, что Джейк надеялся на пересмотр дела и потому никогда бы не сбежал.

– А еще завтра родители Регги заедут за его вещами, так что будьте готовы, – вставая, мрачно добавляет Сана. – Возможно, они проведут здесь какое-то время.

– Кожаный шнурок не нашли? – интересуюсь я, протягивая к Стэну руку, чтобы он на нее вскарабкался.

Он делает пару шагов, а затем замирает. Чем больше ему лет, тем сложнее вынудить его пошевелиться. Остается только приманивать едой.

– Пока нет. – Подобрав подол струящейся юбки, Сана выходит в коридор, напоследок бросив: – Рано или поздно найдется.

Вскоре в гостиной остаюсь я один, и когда раздается звонок в дверь, открывать приходится мне. Я уже подумал, что родители Регги пришли на день раньше, но за дверью всего лишь мой отец.

– Привет. – Я отхожу в сторону, чтобы впустить его в дом. – Не знал, что ты зайдешь.

– Прости, что не позвонил. Дело в том… – Отец оглядывает пустую прихожую. – Ты один?

– Нет, все дома… где-то бродят. – Я неопределенно взмахиваю рукой.

– Мы можем поговорить наедине? – спрашивает отец. – В твоей комнате, к примеру?

Вот черт. Так и знал. Понятия не имею, что стряслось, но затишье перед бурей явно закончилось.

– Конечно. Только захвачу Стэна, – коротко отвечаю я.

Все путем, успокаиваю я себя, забирая питомца с тумбочки, а затем веду отца наверх по лестнице. Что бы ни случилось, хуже, чем два года назад, уже не будет.

А если будет? Одежда висит на отце мешком, потому что он сильно похудел. Вдруг он болен? Однажды Мейв показала мне свои фото тех лет, когда болела лейкемией. Я едва ее узнал, и дело не только в отсутствии волос. Она показалась мне такой слабой и хрупкой, как будто ее вот-вот унесет порывом ветра. Неужели отец бросил пить, только чтобы слечь от чего-то пострашнее? Хуже не придумаешь.

– Так вот какая у тебя комната, – говорит отец, озираясь по сторонам. Раньше я его не приглашал – не думал, что ему интересно. Моя комнатушка, тесная и мрачная, заставлена обшарпанной мебелью и завешана постерами ужастиков. Ярких вкраплений немного, и все – подарки от Бронвин: например, антикварная настольная лампа из Йеля с зеленым стеклянным абажуром. – Тут мило.

– Сойдет. – Я опускаю Стэна в террариум и сажусь на край кровати, уступая отцу единственный стул. – Так что случилось-то?

Он осторожно опускается на сиденье, словно боится, что ножки подломятся.

– Кхм… Я не знал, как тебе сказать…

– Говори уже.

Прозвучало, конечно, по-скотски, пусть я и не хотел. Десять горьких, безнадежных лет вылились в два коротких слова. С тем же успехом я мог бы спросить: «Во что ты на этот раз вляпался?»

Отец краснеет и опускает взгляд.

– Вечно ты ждешь плохого, – бормочет он.

«И кто же в этом виноват?» – чуть не вырывается у меня. В последний момент я сдерживаюсь. Не нападать же на человека, который и так пришел с дурными новостями.

– Прости.

– Нет, это ты прости. Не так я хотел начать этот разговор. – Он вздыхает. Я охотно включил бы ускоренную перемотку, лишь бы побыстрее услышать то, что он собирается сказать. Ожидание дается тяжело. – Дело вот в чем… Помнишь моего дядю Пита? Из Такомы?

– Кого? – Вот уж не ожидал, что речь зайдет о родне. – Не особо.

Мои бабушка и дедушка с отцовской стороны уже умерли, а остальные папины родственники давно с ним не общаются.

– Когда я вышел из клиники, Пит мне позвонил, – говорит отец, щелкая браслетом на запястье. – Он когда-то тоже поборол зависимость. Последние месяцы он здорово мне помогал.

В отличие от меня.

– Хорошо, – говорю я. – Рад, что у тебя есть друг.

– Ну… Больше нет. Пит умер несколько недель назад.

– Ничего себе, пап… Почему ты мне не сказал? – Да, мы вообще мало разговариваем и двоюродного деда я не знал, но все же…

– Я собирался. Тут такое дело… Выяснилось, что Пит оставил мне участок. Твоя мама помогала мне с документами. Суть в том, что этой землей заинтересовались застройщики, и я смогу ее продать. – Отец вновь хватается за браслет, но на этот раз не щелкает им по запястью. – Как только утрясем детали, мне заплатят. Двести тысяч долларов или около того.

– Охренеть! – Я тупо гляжу на отца, не в состоянии осмыслить последнюю фразу. У семьи Маколи отродясь не водилось таких денег, еще недавно я не мог оплатить даже вызов «Скорой помощи». – Ты не шутишь?

Отец фыркает:

– Поверь, я тоже в шоке. Я вообще не знал, что у Пита есть земля. Он ни разу о ней не заговаривал. Поэтому я и не сказал тебе сразу – хотел убедиться, что это правда. Убедился. И вот что, Нейт… – Он почесывает седеющую щетину на подбородке. – Как только участок выкупят, я отдам половину денег тебе.

– Ты… дашь мне сто тысяч долларов?

Бред какой-то. Для меня даже тысяча – неслыханная удача. А тут – сто тысяч! Ну нет. Быть такого не может! Должно быть, я сплю, и как же дерьмово будет проснуться, осознав, что надо по-прежнему где-то искать лишние сто пятьдесят баксов, чтобы покрыть долю Регги в августе. Я щипаю себя за руку как можно сильнее… Отец по-прежнему сидит в моей комнате, на изнуренном лице светится улыбка.

– Ну, не всю сумму сразу, – уточняет он. – Там какая-то ерунда с налогами. Твоя мама разбирается в этом гораздо лучше меня. Мы все сделаем как надо. Послушай, Нейт. Мы с мамой, по сути, лишили тебя детства. Никак не облегчили дорогу во взрослую жизнь. Всего этого, – он обводит рукой мою убогую комнату, как будто здесь дворец, – ты добился сам. Поэтому если нашей семье наконец-то выпал куш – его достоин именно ты. – Он вновь чешет подбородок. – Я хотел отдать тебе всю сумму, но твоя мама убедила меня, что ты попытаешься вернуть мне деньги. Возможно, она права. Ты очень заботливый сын. Так что давай так: я сам приведу свои дела в порядок – запишусь на курсы профподготовки, расплачусь за дом, – а ты спокойно распорядишься своей долей без оглядки на меня. Главное, чтобы эти деньги тебя порадовали. Уверен, ты будешь тратить с умом, но немного веселья не помешает, так ведь?

– Не помешает, – повторяю я машинально.

В такие моменты уместны другие слова, однако в голове у меня туман. Я пока даже не начал осознавать, что происходит.

– Сделка состоится через несколько месяцев, так что пока не кути вовсю, – ухмыляется отец. – Но я обещаю: деньги будут. Я даже составил завещание на случай, если произойдет что-то непредвиденное. – Я молча гляжу, не в силах выдавить ни слова, и отцовская улыбка меркнет. – Ты мне не веришь?

– Я…

Твою ж мать, Маколи! Скажи что-нибудь. Хоть что-то.

– Тебе надо свыкнуться, – говорит отец, вставая со стула. – Естественно, такие новости ошеломляют. Побудь немного один, приди в себя…

Тут отец замолкает, потому что я бросаюсь к нему и так крепко обнимаю, что у него перехватывает дыхание. Последние десять лет я почти не прикасался к отцу – разве что временами пытался поднять его с дивана. Я обнимаю его не из-за денег, как может показаться. Что гораздо ценнее – он начал действовать, планировать не только мое будущее, но и свое. А это огромный прогресс.

Кое-что все-таки меняется. Я изменился, мать – тоже. А он чем хуже?

Отец хлопает меня по спине.

– Спасибо, – хрипло говорю я, выпуская его из объятий.

Этого недостаточно, но я сейчас не в силах сказать больше.

– Не за что, – отвечает он. – Мне уже пора, вот только… Может, как-нибудь вечером посмотрим бейсбол? Знаю, ты не большой фанат «Падрес»…

– Да нет, почему же. Давай.

Каким-то чудом мне удается проводить отца вниз и даже поддержать какую-то видимость беседы, хотя в мыслях бушует ураган.

– Увидимся, – говорит отец, закрывая за собой дверь, и я остаюсь один.

Вот так новости! Отец не при смерти и не взялся за старое. Он разжился кучей денег – а значит, ему больше не придется считать каждый цент. И мне тоже.

Мне тоже, черт возьми.

Я могу… поступить в колледж. Найти жилье получше. Навещать Бронвин в Йеле. Купить какую-нибудь развалюху и привести ее в божеский вид: я многому научился в конторе мистера Майерса. Или сделать что-то еще – кроме встреч с Бронвин, конечно. Главное – я могу.

Из кармана раздается веселая мелодия. Она меня уже почти не раздражает. В кои-то веки настроение соответствующее. Наверняка это Бронвин. Она с ума сойдет, когда я расскажу.

Однако на экране высвечивается «Ванесса», и не успеваю я сказать «привет», как она заявляет:

– Надеюсь, ты дома, потому что я уже почти приехала.

– Э-э… дома, а в чем дело? – спрашиваю я, потирая висок, словно в голове от этого прояснится.

– Я была у Риорданов, – отвечает она.

– Ты мой должник, Маколи, – бросает Ванесса, плюхаясь на один из наших диванов. Потертая коричневая обивка резко контрастирует с ее белоснежным сарафаном и серебристыми босоножками. – По гроб жизни. – Заметив на диване какое-то пятно, она морщит нос: – Фу! Это еще что?

– Понятия не имею. – Я тоже сажусь.

Никак не приду в себя после разговора с отцом. Сто тысяч долларов! Я мог бы купить новый диван взамен этой рухляди, которую нам отдали даром по объявлению. Сколько вообще стоит новый диван? Нет, баста, ни цента не потрачу на этот дом. У меня возникает странное желание рассказать обо всем Ванессе, но первой должна узнать Бронвин. Соберись, Нейт.

– Так почему я твой должник?

– Ну, – отвечает Ванесса, – пару часов назад я заезжала к мистеру и миссис Риордан. Испекла им домашние птифуры.

– Это еще что такое? Гибрид птицы и фуры?

– Это французские пирожные. Фрукты я собрала у себя во дворе. – Ванесса, прищурившись, глядит на меня. – Что? Думал, я не умею готовить? В общем, я позвонила в дверь, но никто не вышел. Тогда я крикнула с порога, что это я. Типа, принесла угощение, хотела узнать, не нужно ли чего. Миссис Риордан открыла дверь. Я отдала ей птифуры и спросила, как у них с мужем дела. Она сказала: «Держимся». Оказалось, мистер Риордан на работе, поэтому я спросила: «Он работает в воскресенье?» На что она ответила: «Он всегда работает по выходным».

– Это понятно, – говорю я.

Миссис Риордан не раз упоминала о графике мужа в загородном клубе.

– Суть в другом. На самом деле мой вопрос означал: «Какого черта ваш муж на работе, когда у вас пропал сын?» И она словно прочитала мои мысли. Говорит: «Привычный распорядок помогает нам не впадать в отчаяние». А я: «Вам, должно быть, очень тяжко сидеть тут одной и ждать новостей?» После этих слов она пригласила меня в дом.

Ого! Ванесса Мерримен умеет добиться своего.

– Я впечатлен, – признаю я.

– Она была совсем разбита, – продолжает Ванесса. – И явно немного выпила, так что я… продолжила начатое. Налила вина нам обеим, поговорили о Джейке. Я на сто процентов уверена, что миссис Риордан не имеет ни малейшего представления, где он и что с ним случилось. Она в отчаянии. Все твердила, что упустила сына – типа, они с мужем подавали ему плохой пример. И наконец, спустя два-три бокала, она мне все выложила.

Ванесса выдерживает паузу. Спорю на что угодно, в глубине души она кайфует, что стала очевидцем этой драмы. А может, и не только в глубине души. Впрочем, она заслужила, так что я ей подыгрываю:

– Выложила что?

– Что у нее правда был роман с Александром Элтоном! – объявляет Ванесса, звеня россыпью браслетов. – Все серьезнее некуда. Она его встретила сразу после окончания колледжа. А он тогда разъехался с женой. Он был почти на десять лет старше, и миссис Риордан его буквально боготворила. Их отношения продлились почти год, а потом он разбил ей сердце, решив дать своему браку второй шанс. У него были маленькие дети, и он, вроде как, вернулся ради них. – Ванесса фыркает. – Жена, которая ему этих детей родила, его, видимо, не заботила. Ну да фиг с ним. Мужики – козлы.

– Кроме присутствующих, надеюсь? – уточняю я.

– Посмотрим. Возможно, Бронвин повезет, – усмехается она. – Затем и миссис Риордан вышла замуж. Похоже, искала средство, чтобы забыть бывшего, так как до свадьбы дело дошло очень быстро. Долгие годы она не общалась и не виделась с Александром Элтоном – до тех пор, пока они не начали работать вместе в «Конрад и Олсен». Джейк тогда учился в средней школе. Угадай, что случилось дальше? – Еще одна театральная пауза, во время которой Ванесса хлопает ресницами перед воображаемой камерой. – Роман возобновился! Только на этот раз, по словам миссис Риордан, Александр всерьез надумал развестись. И она тоже. И вдруг, когда она уехала по работе в Мексику, он утонул.

– При загадочных обстоятельствах, – добавляю я.

– Ага. Миссис Риордан была раздавлена. – Ванесса пододвигается немного левее – подальше от пятна на обивке. Толку от этого мало: теперь она сидит на другом пятне. – Мне даже стало ее жаль. Нет, я против измен, но, похоже, этот Элтон был ее судьбой. Она так и не смогла его забыть. Повторяла мне вновь и вновь: «Я любила его. Я так его любила». А еще сказала: «У нас были планы на будущее. Он бы вытащил меня отсюда».

– Откуда? Из Бэйвью?

– Я тоже об этом спросила, – говорит Ванесса. – Оказалось, она имела в виду свой брак.

Глава 30

Эдди

Понедельник, 20 июля

Я все время смотрю новости. Не могу удержаться.

– Что мы имеем на данный момент? Один молодой человек мертв, другой – печально известный Джейк Риордан, который помог Саймону Келлехеру подставить Четверку из Бэйвью, – пропал. – Лиз Розен с Седьмого канала в своем репертуаре: с придыханием вещает о полном отсутствии новостей. – Весь город как на иголках, гадая, чего ждать дальше, а значит…

Внезапно Лиз исчезает, экран гаснет.

– Эй! – Обернувшись, я вижу маму с пультом в руке. – Я же смотрела!

– Пришлось вмешаться, – говорит мама. – Это неправильно, Эдди. Если случится что-то важное, Эли нам сообщит.

– Эли вообще не в курсе дел, – ворчу я, хотя это не его вина, что об исчезновении Джейка я узнала от детектива Мендосы.

К тому же, когда я была в полицейском участке, Эли прислал мне кучу голосовых, так что отстал он ненамного.

– Пожалуйста, пообещай мне… – Мама осторожно опускается на стул напротив меня. Ее шикарное платье-футляр цвета лайма явно не предназначено для того, чтобы в нем сидели. – Не носись по всему городу, как в тот раз, после смерти Саймона. Не дай бог, наткнешься на Джейка… Пусть полиция разбирается.

– Мам, ты серьезно? По-твоему, наша полиция хоть на что-то способна?

Этот железный аргумент мама игнорирует.

– Эдди, через полторы недели ты летишь в Перу. Почему бы пока не посидеть дома…

– Не буду я торчать тут одиннадцать дней! – возмущаюсь я, хотя такая мысль приходила мне в голову.

В любом случае, что бы ни советовала мама, меня всегда тянет поступить наоборот.

– Пока этот монстр на свободе, нам лучше быть осторожней, – втолковывает мне мама. Должно быть, я состроила гримасу, поскольку она, поджав губы, интересуется: – В чем дело?

– Да так, – бормочу я и вдруг, сама не ожидая, говорю как есть: – Значит, сейчас он монстр, а раньше? – Щеки у мамы краснеют. – Мы с тобой плохо разбираемся в людях, согласна? Мы ведь считали Джейка лучшим парнем на Земле, настоящим подарком судьбы. Боялись, как бы он не понял, что я его недостойна. Одна Эштон видела его насквозь, вот только мы ее не слушали.

Я не решаюсь озвучить мысль: «И когда я говорю „мы“, я имею в виду тебя, мам. Мне-то откуда знать? Я была еще ребенком».

Я жду, что мама упорхнет под каким-нибудь предлогом, а сама пойдет к винному шкафчику. Это ее обычный способ избежать неудобного разговора. Но она расправляет складку на платье и говорит:

– Знаю. Я подвела тебя, Эдди. – От удивления я молча гляжу на нее, а мама продолжает: – Почти все твое детство я была несчастна. С твоим отцом разбежались, затем с Троем… Я думала, проблема в этом, и не хотела подобной судьбы для вас с Эштон. Я думала, если вы встретите достойных мужчин и построите с ними семью, то все у вас сложится иначе. Но вышло по-другому, да?

– Мягко сказано, – усмехаюсь я.

– Эштон первая это поняла. Я поверить не могла, когда она ушла от Чарли. Решила, что она рано сдалась и тебя призывает к тому же. Но она у нас умница, да? Сильная девочка. И ты тоже.

– Ох… – Язык у меня немеет.

– Я ненавижу Джейка за то, как он с тобой поступил, и еще больше – за то, как ты из-за него себя чувствовала. Мне очень жаль, что я такое допустила. – Все складки у мамы на платье разглажены, и она принимается за кашемировый плед, лежащий рядом. – Некудышная я мать, да?

– По крайней мере, ты была рядом, – говорю я. У мамы вырывается горькая усмешка, и я добавляю: – Серьезно. В отличие от отца. Встретив Кортни, он совсем о нас забыл. Так что никто не может сказать, что ты… не участвовала в моей жизни.

Одно из самых ранних моих воспоминаний – как мама готовит меня к детскому конкурсу красоты. Она расчесывает мне волосы, аккуратно их разделяя, и слегка завивает каждую прядку щипцами. Помню, как я наблюдала за ее сосредоточенным лицом в зеркале и наслаждалась тем, что все внимание она уделяет мне.

Может, мамина забота не всегда имела правильное выражение, зато она была. И мама по-прежнему обо мне заботится, пусть даже я обращаюсь с ней как с малознакомой надоедливой соседкой.

– Это точно, – сухо говорит она. – Впрочем, на что-то я сгодилась, ведь ты выросла прекрасным человеком.

Наверное, сейчас самое время обняться, но женщины в моей семье нечасто такое практикуют. Даже с Эштон мы неуклюже сталкиваемся вместо обнимашек. Не успеваю я даже попытаться, как мама протягивает руку и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь.

– Надеюсь, ты когда-нибудь вернешься к натуральному цвету, Эдди. Волосы всегда были твоим богатством.

Обычно меня бесят такие замечания, однако в этой частичке прежней мамы, при всех прочих переменах, есть нечто успокаивающее. Поэтому я не огрызаюсь, мол, нормальные у меня волосы, а говорю:

– Только представь: скоро ты станешь бабушкой!

Каким-то образом маме удается просиять и поморщиться одновременно.

– И как я умудрилась так быстро перейти в разряд бабушек?

– Не бабушек, а Бабуйонсе, – усмехаюсь я.

– Ну уж нет.

– А как тебе Бабандра? – Это гибрид слова «бабушка» с маминым именем Андреа. Судя по лицу, мама не в восторге, так что я предлагаю новый вариант: – Бигмама?

– Перестань.

– Бабанни?

– Банни? – Похоже, она не до конца меня расслышала. – А что, мне нравится. Звучит очень мило.

– Вообще-то я сказала «Бабанни», – улыбаюсь я.

Ладно, потом утрясем детали.

– Сколько-сколько? – изумляюсь я. – Ничего себе!

Мейв жестом закрывает рот на замок.

– Я обещала не говорить. Когда Нейт тебе расскажет, изобрази удивление, хорошо? – Она открывает ноубук и располагается рядом со мной на кровати, прихватив дополнительную подушку. – Просто не могла держать это в себе. Я до безумия за него рада! Как круто все меняется, с ума сойти!

– Это точно. Кстати, у меня тут тоже состоялся разговор – с моей никудышной мамой. Но денег я не получила, только намек на обнимашки, – говорю я таким тоном, чтобы Мейв сразу поняла: я прикалываюсь.

Конечно, я не отказалась бы от такого подарка судьбы, и вместе с тем я очень рада, что повезло именно Нейту. Порой я за него беспокоилась: он застрял в Бэйвью, словно в ловушке, в то время как остальные – даже я, хотя мне потребовалось время, – планируют двигаться дальше. Теперь и у него есть выбор.

– Все-таки хорошо, что мама тебя поддерживает, – замечает Мейв. – Пусть даже этому косвенно поспособствовал Джейк.

– Да, разговор вышел душевным. – Положив голову Мейв на плечо, я наблюдаю, как она листает сайты на ноутбуке. – Итак, что у нас нового? Сведения от Ванессы пригодились?

– Пожалуй, – отвечает Мейв. – Да, мы подозревали, что у миссис Риордан был роман с Александром Элтоном; получили подтверждение. Главный вопрос вот в чем: правда ли Александр утонул? И если нет – кто убийца? – Выждав пару мгновений, она добавляет: – Ты же помнишь мою любимую присказку?

– Не доверяй совпадениям?

– Нет, другую.

– В интернете все рано или поздно себя выдают?

– Ого, ты и правда меня внимательно слушаешь! – Мейв, похоже, польщена. – Нет. – Она переходит на шепот: – Виноват всегда муж.

Я поднимаю голову, чтобы внимательно на нее посмотреть.

– Ты никогда так не говорила.

Мейв раздраженно вздыхает:

– Ладно, не говорила. Потому что в любом тру-крайм подкасте это уже сказали за меня!

– Так ты думаешь, что мистер Риордан… – Я замолкаю, стараясь припомнить, когда в последний раз его видела.

Ах да, на слушании по делу Джейка. Он сел так близко к сыну, насколько позволил суд, а на меня ни разу не взглянул. Даже когда я давала показания.

– …убил Александра Элтона? – заканчивает Мейв. – Вполне возможно. У него был мотив, и если они с Джейком хоть немного похожи…

– Похожи. – Я сглатываю. – Причем сильно… Но миссис Риордан не стала бы жить с убийцей.

– Почему нет? – говорит Мейв. – Вероятно, она не в курсе. А может, муж ее запугал.

– Даже если ты права – каким образом это связано с тем, что происходит сейчас?

– Ну, давай предположим, что Джейк исчез не по собственной воле. Возможно, это он – третье звено в цепочке «Практика ведет к совершенству». Что отсылает нас к последней рекламной кампании Александра Элтона…

– Зачем Элтонам Фиби или Регги?

– Не знаю, – вздыхает Мейв. – Единственная весомая зацепка – смерть Александра, поэтому я решила изучить его семью. Его жена умерла, Чейза и Челси мы уже отыскали в Сети. И знаешь что? Я нашла Чендлера! – Она открывает вкладку с фотографией, на которой полукругом стоят улыбающиеся люди, а в центре – парень с дипломом в рамке. – Знакомься: работник месяца в страховой компании «Пеннер»!

– Уверена, что это он? – Прищурившись, я гляжу на фото. Впрочем, когда Мейв увеличивает картинку, я замечаю сходство с Чейзом. – А где у этой компании офис?

– В Огайо.

– Возможно, Чендлер сейчас в отпуске? – предполагаю я.

– Судя по статье, награждение лучшего работника проводилось в тот день, когда исчез Регги.

– Ой. – Такого я не ожидала.

– Вот именно: «Ой».

– И что теперь?

Мейв вздыхает.

– Ума не приложу. Других теорий у меня нет. Я уже подумывала подбить Фиби на еще одно собеседование в «Конрад и Олсен» – вдруг узнает что-то новое об Александре? Возможно, кто-то из коллег его ненавидел. Рекламный бизнес – суровая среда… – В ответ на мой скептический взгляд она разводит руками. – Понимаю, я хватаюсь за соломинку. Впрочем, неважно: Фиби все равно нас покинула.

– То есть? – подскакиваю я. – Ее опять похитили?

– Не в буквальном смысле, – быстро поправляется Мейв. – Сейчас она работает с Луисом в кафе. Но всякий раз, когда я заговариваю о планах, она меня динамит. Мол, у них с Эммой дела.

– Могу представить, – говорю я, едва не добавив, что Фиби все лето ведет себя странно. Однако я не хочу отклоняться от темы. – Наверное, Александр и правда мог повздорить с коллегой, но… Для Бэйвью такой конфликт мелковат, не находишь? Ты же сама говорила: «Похоже на историю Джареда Джексона. Еще одна разрушенная семья». Александр Элтон утонул, а его жена, не справившись с горем, разбилась на дороге. – Когда Мейв рассуждала об этом на пляже, меня рядом не было, но с тех пор она еще не раз делилась своими догадками.

Мейв расплывается в улыбке:

– Да, именно так я и сказала. Все-то ты подмечаешь, Эдди.

– Подмечаю и запоминаю, – говорю я. – Итак, у нас есть четкие даты – премьера пьесы и церемония награждения страховщиков, которые исключают Чейза и Чендлера из списка подозреваемых. Они не могли быть в Бэйвью в эти дни. А что насчет Челси? Я помню, она учится в Англии, однако сейчас лето. Вдруг она выкладывает старые фотки?

– Я тоже об этом думала. – Мейв открывает другую вкладку. – Но Челси выложила селфи с семинара, который проходил совсем недавно.

На экране ноутбука уже красуется страничка Челси Элтон в «Инстаграме». Мейв кликает по первой фотографии. – Смотри, вот она на лекции экономиста из Всемирного банка. Два дня назад.

Мейв резко втягивает ртом воздух. Я не понимаю почему: в фотографии улыбающейся девушки рядом с лектором в очках нет ничего странного.

– Что такое? – интересуюсь я.

– Сволочь, – бормочет Мейв; ее пальцы мечутся над клавиатурой.

– Да что такое? – уже громче повторяю я.

– Погоди. Мне надо сделать скриншот, пока кое-что не исчезло – а скоро, думаю, исчезнет. Уф-ф, успела! А теперь прочитай первый коммент под этой фотографией. – Она передает ноутбук мне.

Комментарий оставила девушка под ником @sophiehh13, чья аватарка… невероятно похожа на фото Челси Элтон! Она написала: «Прекрати воровать мои фотки, психопатка!»

– Погоди… что? Кто это вообще?

Мейв кликает по юзернейму, и на экране появляется инстаграм-страничка некоей Софи Хикс-Хартуэлл. В ее кратких сведениях о себе значится: «Обожаю чай. Учусь в Оксфорде. Не будите, если сплю». Все фотографии, которые я видела на страничке у Челси, есть и у Софи – плюс много других, где она с друзьями на вечеринках, в кафе и, вероятно, в общежитии.

– Вот черт! – говорит Мейв почти восхищенно. – Я повелась на самую банальную уловку. Пыталась обхитрить Чейза, но даже не подумала, что его младшая сестра точно так же дурит всех, кто ее разыскивает! Софи Хикс-Хартуэлл даже чем-то похожа на Чейза, да? Проблема Челси в том, что у нее слишком много подписчиков. Да, популярный аккаунт выглядит менее подозрительным, зато растут шансы, что на него наткнутся друзья девушки, чьи фотографии она ворует. Так, скорее всего, и вышло.

Мейв возвращается на страничку Челси. Комментарий Софи уже стерт.

– Челси быстро отреагировала, но уже поздно. Мы увидели, что она лжет, и главное теперь – узнать…

– …где она, – заканчиваю я, вглядываясь в экран.

Саймон

Шесть лет назад

Джейк Риордан был до смешного предсказуемым. Все лето он избегал Саймона, зато теперь, когда затеял темные делишки, – к кому обратился за помощью?

Конечно, выбор правильный. Что не отменяет его предсказуемости.

– Александр Элтон. – Саймон сунул телефон под нос Джейку. – Второй управляющий директор в ее агентстве. Такое клише, хоть на стену лезь.

Мускулы на лице Джейка напряглись:

– Бред. Она – с ним? Да ни за что. Он страшный какой-то.

– Тебе виднее, – пожал плечами Саймон.

Джейк швырнул телефон на диван и сложил руки на груди:

– Повтори, что конкретно ты слышал в Рамона-хаус?

– Что она пакует вещи и мечтает поскорее перебраться к нему, – ответил Саймон.

Точных слов он не запомнил, но суть передал.

– Чушь какая-то! – нахмурившись, пробормотал Джейк. – Мой папа идеален!

Саймон с трудом подавил смех.

– Люди изменяют по разным причинам, – протянул он, оглядывая огромную гостиную Джейка. Стояла солнечная августовская суббота, и когда Саймон пришел, мистер Риордан с самодовольным видом размахивал клюшкой на поле для гольфа. А вот его жены поблизости не было. – Где, кстати, твоя дражайшая мамочка?

– Обедает с подругой, – буркнул Джейк.

– Ну-ну, – сказал Саймон, надеясь, что приятель уловит саркастические нотки.

Уловил. Джейк сжал одну ладонь в кулак и несколько раз ударил по другой:

– Это безумие. Она же все разрушит!

– У меня идея, – произнес Саймон. Джейка интересовало имя, но Саймон, разумеется, этим не ограничился. Информация дает власть, не так ли? – Давай подъедем на великах к дому этого мужика и посмотрим, там ли машина твоей матери.

Джейк смотрит на Саймона удивленно:

– Посреди бела дня? Ну нет! Она на такое не способна.

– По-моему, ты не представляешь, на что способна твоя мать.

Пять минут спустя они уже крутили педали.

По секрету говоря, Саймон сомневался, что они застанут миссис Риордан у Элтонов. Как он выяснил, у Александра имелись жена и трое детей, так что дом не лучшее место для полуденных свиданий. Однако Саймона забавляла нервозность Джейка, а еще больше забавляла мысль, какой переполох начнется, если они увидят Александра собственной персоной.

А если машина миссис Риордан и правда там? Съезжая по склону холма, Саймон позволил себе крошечную улыбку. Тогда секрет вскроется благодаря ему, Саймону. Ох, что начнется… Вот бы увидеть!

Впрочем, сверкающей красной «БМВ» во дворе у Элтонов не оказалось. Саймон напомнил себе, что ни на что особо и не рассчитывал.

– Ее тут нет, – с явным облегчением выдохнул Джейк, притормозив перед домом. – Я же говорил.

– Сейчас нет. – Саймон оглядел компактное строение. Домик, едва ли превосходивший размером гостиную Джейка, стоял отдельно от других в конце длинной извилистой улицы. – Я думал, этот чувак – большая шишка. Почему он живет в такой конуре?

– У рекламщиков зарплаты гораздо меньше, чем у юристов. И почему мать этого не понимает? – чуть ли не взмолился Джейк. – Если бы не отец, мы с ней жили бы точно так же, как Элтон.

– Возможно, этим все и закончится, – пробормотал Саймон, оставляя велосипед на земле. – Пойдем осмотримся.

– Что? Нет! – воскликнул Джейк. – Вдруг кто дома?

– И что с того? – пожал плечами Саймон и направился во двор. – Двое соседских ребят решили срезать путь. Обычное дело.

Джейк, разумеется, струсил и остался ждать на тротуаре, а Саймон прошел по подъездной дорожке к зданию. Дом благородного синего цвета с белой отделкой был не таким уж захудалым, каким его выставили Джейк с Саймоном. С одной стороны – эркер, с другой – пристройка-гараж. На небольшом крыльце – множество цветов в горшках. Из двора не было видно других домов, что Саймон счел плюсом. Собственные соседи постоянно мозолили ему глаза.

Саймон решил обойти дом, надеясь отыскать веранду или достаточно низкое окно, чтобы подглядеть, что творится внутри. Не успел он дойти до угла, как его окликнули:

– Э-э, стой! Ты кто?

Обернувшись, он увидел гамак, растянутый между двумя деревьями, а в нем – девчонку чуть старше, чем он сам. Странно, что Саймон сразу ее не заметил, ну да ладно. За этим, собственно, он и пришел – поближе взглянуть на семейство Элтонов.

– Я Саймон Келлехер. Живу на этой улице, – нисколько не смутившись, солгал он. – Прости, что забрел к вам во двор. Думал, смогу здесь пройти к своему дому.

– Здесь не пройти ни к чьему дому. – Девушка спрыгнула с гамака и, прошуршав по давно не стриженному газону, остановилась в нескольких футах от Саймона. Это, по-видимому, была Челси – шетнадцатилетняя дочь Александра. Если, конечно, Элтоны не пускали в свой гамак кого попало. Честно говоря, Саймон не ожидал от нее такого напора.

– Впервые тебя вижу, – сощурив глаза, процедила она.

«Я тебя тоже», – подумал Саймон. Впрочем, это неудивительно, хотя они почти одногодки. Саймон выяснил, что жена Александра Элтона преподавала в истлендской частной школе «Дартмур», где учились и все ее дети. Скорее всего, бесплатно, хотя в округе эта школа считалась самой дешевой из частных. Явно не уровень Лиги плюща, решил Саймон.

– Я недавно сюда переехал, – сказал он.

Еще одна ложь. Саймон с рождения жил в этом проклятом городишке.

Челси пожала плечами. Она явно была не из общительных, к чему Саймон отнесся с уважением. Он тоже не вел бы вежливых бесед, заявись кто к нему во двор.

– Окей. А теперь вали, – сказала она, махнув в сторону улицы. – Туда, откуда пришел.

Саймон немного опешил.

– Возможно, ты знаешь моего друга, – ляпнул он.

– Какого друга? – спросила Челси.

Холодная, оценивающая недоверчивость в ее глазах заинтересовала Саймона; похожий взгляд он порой ловил в зеркале. Достойная соперница, заключил он. А может, союзница. Кто знает, куда заведет их судьба, если бомба Риорданов – Элтонов рванет так громко, как хотелось бы Саймону.

– Джейка Риордана, – ответил он, внимательно следя за реакцией.

На ее лице не промелькнуло ни тени узнавания.

– Не слышала о таком.

– Не волнуйся, – заверил Саймон, – скоро услышишь.

Глава 31

Фиби

Вторник, 21 июля

Когда в замке поворачивается ключ, мы с сестрой подскакиваем, словно услышали выстрел.

Мы с вечера субботы места себе не находим – с тех пор, как нашли в рюкзаке Оуэна шнурок, принадлежавший Регги.

– Что бы ни случилось, на этот раз мы не станем его покрывать, – твердо сказала я Эмме, про себя отчаянно молясь, чтобы у брата нашлось разумное оправдание.

Может, он случайно наткнулся на шнурок? Или купил точно такой же? Потому что все остальное попахивало безумием: Оуэн ни за что не напал бы на Регги Кроули, несмотря на неприязнь, и уж конечно не напал бы на меня.

Правда ведь? Даже невзирая на тот факт, что тринадцатилетнему мальчишке не под силу такое провернуть, Оуэн никогда, ни за что не причинил бы никому вреда.

– Согласна, – кивнула Эмма. – Впрочем, выводы делать рано. Сначала поговорим с ним.

Субботней ночью мы с сестрой и глаз не сомкнули. И следующей ночью тоже – после того, как мама сообщила нам, что Оуэн вернется домой на несколько дней позже, когда его друг Бен уедет с родителями на отдых. И наконец, прошлой ночью Мейв отправила в общий чат Команды Бэйвью сообщение: «Всем срочно искать Челси Элтон! Она точно НЕ в Оксфорде. Я пытаюсь найти ее фотку с выпускного или что-нибудь еще».

От этого мои мысли приняли совершенно мрачную окраску. Ведь я успокаивала себя тем, что Оуэн наломал дров под влиянием Джареда Джексона, а Джаред больше недоступен. Но теперь…

– Как думаешь, может эта Челси оказаться кем-то вроде Джареда? – спросила я Эмму, показав ей сообщение Мейв. – Манипуляторшей, которая ищет уязвимых людей…

– Не спеши с выводами, – оборвала меня сестра.

Обсуждать эту тему дальше она отказалась, и мы разошлись по кроватям, чтобы еще одну ночь проворочаться без сна. Сегодня утром, когда мама встала на работу, мы с Эммой, зевая, уже сидели на кухне с большими чашками кофе.

– Чего это вы так рано? – поинтересовалась мама.

– Мне скоро в кафе, – солгала я.

Сегодня у меня выходной, а если я не работаю, раньше десяти меня не поднять.

– Не спалось, – призналась Эмма. Встретив тревожный мамин взгляд, она добавила: – Фиби так громко храпела… Отвыкла я от общей комнаты.

– Ах вот в чем дело, – расслабилась мама. – Пожалуй, хорошо, что вы такие ранние пташки. Скоро вернется Оуэн. Проследите, чтобы он позавтракал. Родители Бена – вегетарианцы, а вы ведь знаете, какой Оуэн привереда.

– Знаем, – кивнула Эмма.

И вот мы с ней сидим, как часовые, на табуретках возле кухонной стойки, слушая, как в стареньком дверном замке невыносимо медленно поворачивается ключ.

– Господи, – бормочет Эмма. – Мы как в фильме ужасов, да?

– Причем уже месяца три, – отзываюсь я.

Дверь со скрипом открывается, и заходит Оуэн с синей спортивной сумкой на плече. Рыжевато-русая челка свисает на глаза; футболка, которую он, видимо, не менял с субботы, вся измята.

– Привет, – бормочет он в нашу сторону, кладет ключи в карман и направляется к себе.

– А ну стой! – командирским тоном рявкает Эмма.

Этот ее тон живо приводил меня в чувство, когда мы были младше, но брат и ухом не ведет.

– Я устал. Хочу спать, – зевает он и уходит в свою комнату.

Тихий щелчок, с которым закрывается дверь, звучит как пощечина нам обеим. А ведь мы столько для него сделали! Пусть даже брат об этом не подозревает.

– Вот паршивец! – Соскочив с табурета, я подхватываю с пола рюкзак Оуэна и стремительно иду к его двери.

Эмма – за мной. Я громко стучу и, не дожидаясь ответа, захожу.

– Вы чего? – Оуэн сидит на кровати в одной кроссовке и, сверля меня взглядом, расшнуровывает другую. – Уйдите. Я же сказал, что лягу спать.

– Сначала объясни вот это. – Я кладу его рюкзак на ковер, а сама опускаюсь на корточки рядом, пристально наблюдая за мимикой брата.

Эмма с мрачным выражением лица садится возле меня.

– Вы что, трогали мои вещи? – негодует Оуэн и тянет руку к лямке рюкзака. Маневр не проходит: Эмма забирает у меня рюкзак и начинает рыться в переднем кармане. – В край обалдели! – жалуется Оуэн, дергая меня за руку. – Отдайте!

Спрыгнув на пол, он обеими руками тянет рюкзак на себя и внезапно падает на спину, потому что Эмма разжимает пальцы.

– Откуда это у тебя? – спрашивает она, показывая брату шнурок Регги.

Серебряные бусины звенят друг о друга. Я перевожу взгляд на Оуэна, чтобы увидеть его реакцию.

– А что это? – спрашивает он, поднимаясь.

У него на лице… неподдельное удивление.

– Тебе лучше знать, – говорит Эмма.

– Знать что? – недоумевает Оуэн. – Зачем вы это засунули в мой рюкзак?

– Мы ничего не делали, – возражаю я. – Шнурок уже был там.

Брат снова хмурится:

– Не смейте лазить по моим вещам!

– Поздно, – говорю я, забирая у Эммы шнурок с бусинами. – Признавайся, где ты взял эту вещь, Оуэн!

– Ничего я не брал, – огрызается брат. – Это не мое!

Мы с Эммой переглядываемся. Я прикидывала, как может отреагировать Оуэн, но его привычное упрямство меня обескуражило. Судя по лицу, он не напуган и ничего не стыдится. Он раздражен.

– Значит, ты раньше не видел этот шнурок? – уточняет Эмма.

– Говорю же – не видел.

– Почему тогда он лежал у тебя в рюкзаке?

Оуэн пожимает плечами:

– Откуда мне знать? Может, он валялся там с тех пор, как мы купили рюкзак в секонд-хенде.

– Оуэн. – Я бережно расправляю шнурок на ладони. – Эта вещь принадлежит Регги Кроули. Его родители искали ее, но не нашли.

– Регги? – Оуэн моргает. – Как… ничего не понимаю. – Похоже, от удивления брат забыл, что злится. Он глядит то на меня, то на Эмму широко распахнутыми глазами. – Регги и близко к моему рюкзаку не подходил. Как он мог мне что-то подбросить?

– Мы думали, ты сам взял шнурок, – говорит сестра. Оуэн открывает рот, чтобы возразить, однако Эмма, глубоко вздохнув, продолжает: – Мы думали, что ты как-то связан с тем, что происходит в Бэйвью. С флаерами «Новая игра начинается», а может…

– Я? Издеваетесь? – Оуэн таращится на нас, а его голос становится по-ребячески тонким. – С чего вы это взяли?

Я сверлю его взглядом, с горечью отмечая, как его светло-карие глаза похожи на мои собственные. И на отцовские.

– Потому что мы знаем, что ты участвовал в игре «Правда или Вызов», Оуэн. Мы знаем, что ты занял место Эммы и какое-то время помогал Джареду. Мы видели распечатку вашей переписки. Вместо «кардинально» ты напечатал «координально», совсем как в тот раз, перед состязанием по орфографии. – Оуэн молчит, но глаза у него начинают блестеть, а щеки заливает румянец. – Мы с Эммой тебя не выдали. Мы притворились, что не узнаем собеседника Джареда, и Эмма взяла всю вину на себя. Но теперь…

Закончить я не успеваю, потому что брат шумно всхлипывает, содрогнувшись всем телом. Прижав колени к груди, он обнимает их руками и начинает рыдать, как когда-то в детстве. Даже на похоронах у папы он так не плакал. От потрясения мы с Эммой замираем на месте, а затем бросаемся к Оуэну и обнимаем его с двух сторон.

– П-простите, – выдавливает он. – Я не х-хотел… Я не хотел, чтобы Б-брэн…

Из-за всхлипов Оуэн не может продолжать, но я и так понимаю: «Я не хотел, чтобы Брэндон умер». Мы с Эммой не переставали в это верить. Именно поэтому мы лгали, чтобы защитить брата. Думаю, Эмма с самого начала предвидела, как тяжко хранить такую тайну, и пошла на это осознанно, наказывая себя за участие в планах Джареда. Я же была наивнее. Решила, что, обезопасив Оуэна, смогу вернуться к нормальной жизни. Не подумала, что секрет будет камнем тянуть меня на дно. И я даже близко не понимала – пусть Нокс и говорил мне об этом, – как тяжело приходилось брату.

– Все хорошо, – шепчет Эмма.

– Нет! – выкрикивает Оуэн. – Я виноват! Во всем! Из-за меня погиб Брэндон, взорвалась бомба, пострадал Нейт, тебе пришлось уехать…

– Виноват Джаред! – возражаю я. – Он использовал и тебя, и Эмму.

– Я ему позволил, – бормочет Оуэн. – Я захотел…

– Ты не знал, чего на самом деле хочешь, – говорит сестра. – Как и я.

Мы еще долго так сидим, пока всхлипы Оуэна не стихают. Но он все равно не может поднять на нас взгляд.

– Теперь вы, наверное, все расскажете? – спрашивает он.

– Мы должны, – вздыхает сестра. – Начнем с мамы. Она подскажет, что делать дальше. – Эмма глядит на меня поверх поникшей головы брата. – Лучше бы мы сразу рассказали. От вранья всем стало только хуже. Даже тебе, Оуэн.

– Я не хочу в тюрьму, – хнычет он.

– Никто тебя не посадит, – заявляет Эмма таким уверенным тоном, что почти меня убеждает.

Может, и убедила бы, если бы не наша новая проблема.

– Оуэн, нам нужно знать, что случилось со шнурком Регги, – говорю я. – Как эта вещь попала в твой рюкзак? – Я на сто процентов уверена, что брат не трогал этот шнурок. Такое удивление, а затем раскаяние, когда речь зашла о Джареде, невозможно сымитировать. – Кто-то еще подходил к твоему рюкзаку?

– Не знаю, – бормочет Оуэн, вытирая глаза. – Все выходные он провалялся тут.

– А раньше? – допытываюсь я. – Ты его где-нибудь бросал без присмотра?

Брат глубоко, прерывисто вздыхает:

– Ну, в библиотеке я оставляю рюкзак на стуле, когда выхожу в туалет. В кафе «Контиго» – тоже… – Он морщит лоб. – Там такие стулья, что рюкзак невозможно нормально повесить, поэтому иногда он сползает на пол. Однажды его поднял Ахмед, а на прошлой неделе… – Он замолкает.

– Что на прошлой неделе? – не выдерживаю я.

– Когда я вернулся из туалета, рюкзак мне отдала девушка. Ты ее знаешь. Такая, похожая на хиппи. Живет у Нейта.

– Сана? – удивляюсь я.

– Ага. Она сказала: «Там кое-что выпало, я все положила обратно». Затем застегнула рюкзак и протянула мне.

Я ловлю взгляд Эммы. Она удивлена, потому что не знакома с Саной, а я удивлена, потому что знакома. Мне даже на секунду не приходило в голову, что в деле может быть замешана соседка Нейта. А ведь и Регги жил с ней в одном доме.

– Когда именно это случилось? – спрашиваю я. – После смерти Регги или до?

– После. – Брат почесывает подбородок. – Вроде в прошлые выходные.

– Это знакомая Нейта? – интересуется Эмма.

– Они соседи! И Регги жил с ними, – говорю я.

Что там писала Мейв? «Всем срочно искать Челси Элтон! Она точно НЕ в Оксфорде».

– Кто она такая? Чем занимается? – спрашивает Эмма.

– Понятия не имею. Она просто…

Даже не знаю, как закончить. «Просто там живет?» Я мало что знаю о Сане, и Нейт, скорее всего, тоже. Есть ли вероятность, что она не та, за кого себя выдает? Насколько мне известно, она переехала в дом Нейта всего несколько месяцев назад и во время наших редких разговоров ни разу не упоминала родных. Она не очень похожа на Чейза или Чендлера, зато возраст подходит. И в ночь, когда пропал Регги, она с ним спорила. В тот момент я решила, что Сана отчитывает его за ужасное поведение, но, возможно, суть была в другом.

– Надо поговорить с Нейтом, – решаю я.

Глава 32

Фиби

Вторник, 21 июля

Поговорить с Нейтом оказалось не так-то просто.

На мои сообщения он не ответил. «Нейт на работе», – написала Эдди, когда я спросила, где он. Тогда я решила поехать в офис «Майерс констракшн» и теперь лавирую по парковке, заставленной пикапами, бетономешалками и другими громоздкими машинами.

– Вам помочь, мисс? – спрашивает седовласый мужчина в желтом жилете.

– Я ищу Нейта Маколи, – говорю я, прикрывая глаза от солнца ладонью.

– Он на стройке, – отвечает мужчина.

– Не подскажиете, где именно? Мне надо с ним поговорить. Срочно.

– Ну, раз такое дело… Сейчас уточню.

Пока я жду, приходит еще одно сообщение от Эдди: «Все нормально? Я хотела бы встретиться. Не против выпить кофе?»

Не против, конечно. Только не сейчас.

«Давай чуть позже», – пишу я.

– Увы, мисс. – Мужчина в жилете виновато глядит на меня. – Нейт не отмечен в графике. Наверное, его вызвали без предупреждения. Если придете где-то через час, можете побеседовать с Китом Майерсом. Он наш начальник и всегда знает, где кто находится.

Я решаю не признаваться этому любезному рабочему, что знаю, кто такой Кит Майерс, поскольку не раз залезала в окно его дома.

– Спасибо вам большое! – говорю я и возвращаюсь к машине.

У дверцы я останавливаюсь, раздумывая, что делать дальше. Дождаться мистера Майерса? Выпить с Эдди кофе? Поехать домой к Нейту и потребовать у Саны объяснений, зачем она подкинула Оуэну вещь погибшего соседа?

Вот это точно ужасная идея. Тут и к гадалке не ходи. А что, если разведать обстановку? Поехать в кафе «Контиго», поспрашивать Иви и Ахмеда, не замечали ли они чего-то подозрительного? Заодно скоротаю время до возвращения мистера Майерса.

«Ты на работе?» – пишу я сперва Иви, затем Ахмеду. Ахмед молчит, а вот Иви отвечает мгновенно: «Нет, сегодня дома». У меня есть еще вопросы, но их лучше задать вживую. Опасно обсуждать такие вещи в Сети.

Я озираюсь по сторонам. Как-то раз Иви упомянула, что живет в многоквартирном комплексе под названием «Стеклянный город» или вроде того. «Это промышленный район, – сказала она, – поэтому жилье недорогое». Я забиваю «Стеклянный город» в «Гугл-карты», но ближе Сакраменто ничего похожего нет. Когда я вновь начинаю набирать «стекл…», поиск выдает мне «Апартаменты „За стеклом“».

Почему бы и нет?

Следуя указаниям навигатора, я подъезжаю к четырехэтажному зданию из серого кирпича. В холле на первом этаже стеклянные стены, но в целом дом названию не соответствует. Впрочем, с адресом я не напутала. У входной двери шестнадцать кнопок. Под всеми, кроме номера двенадцать, подписаны хозяева квартир. Фамилии Иви я не нахожу, поэтому уже подношу палец к двенадцатой кнопке, как вдруг дверь открывается.

– Добрый день, – говорит выходящий из дома мужчина, придерживая для меня дверь.

– Спасибо. – Я проскальзываю внутрь.

Слева и справа – коридоры, посередине – лифт. После беглого осмотра я выясняю, что на первом этаже четыре квартиры. Значит, Иви, вероятно, живет на третьем. Захожу в лифт, нажимаю кнопку «3», и тут чувствую вибрацию телефона.

Нейт ответил. Наконец-то!

«В чем дело?»

«Нужно поговорить, – пишу я. – Ты где?»

«На работе, освобожусь в 3».

«Можно сейчас к тебе заехать?»

«Конечно», – отвечает Нейт и скидывает геометку.

«Спасибо!»

Убрав телефон в карман, я выхожу в тускло освещенный холл на третьем этаже. Сначала иду по правому коридору, где вижу квартиры девять и десять. Значит, двенадцатая слева. Молясь про себя, что угадала верно, стучу в дверь. Сперва в квартире тихо, а затем раздается знакомый голос:

– Кто там?

– Фиби! – отвечаю я.

Дверь открывается. Иви с озадаченным видом встречает меня на пороге:

– Привет. Ты что здесь делаешь?

– Надо кое о чем спросить, – объясняю я, протискиваясь в квартиру.

Не хочу обсуждать такое в коридоре.

– Я немного занята, – говорит Иви.

– Я ненадолго. Здесь очень мило! – отмечаю я.

Стоило догадаться, что квартира у Иви под стать хозяйке: яркие краски, идеальная чистота. Стены в гостиной жизнерадостно-голубые, на двухместном диванчике – с полдюжины разноцветных подушек, повсюду картины с деревьями и цветами. Справа маленькая кухонька, а слева…

– Боже! – вырывается у меня, потому что я вижу зеленые обои с узором из плюща, которые преследовали меня во снах с тех пор, как меня похитили.

Изящные стебли с разлапистыми листьями переплетаются и вьются в разных направлениях. Я убеждала себя, что эти обои мне привиделись, что их выдумал мой одурманенный мозг. Ложное воспоминание, из-за которого Эдди, Мейв и Нейт натерпелись страху в Рамоне.

Выходит, эти обои существуют! Здесь, у Иви в квартире! А значит…

– Что, – произносит Иви без всякого намека на вопросительную интонацию.

При виде ее безучастного лица меня посещает зловещее чувство, будто она читает мои мысли и, зная их наперед, молча ждет, пока я сделаю нужные выводы.

Сана всего лишь подняла с пола рюкзак, куда другая девушка уже подбросила шнурок Регги. Эта девушка приходила на вечеринку к Нейту и крутилась неподалеку, когда Команда Бэйвью обсуждала дальнейшие планы в кафе «Контиго». А еще у нее была уйма возможностей подобраться к рюкзаку моего брата, когда Оуэн выходил в туалет.

– Тебя правда зовут Иви? – спрашиваю я.

Ее глаза похожи на синие льдинки. Быстрым движением она захлопывает дверь, после чего говорит:

– Не стоило тебе сюда приходить…

Глава 33

Нейт

Вторник, 21 июля

– За Нейта! – провозглашает Эдди, чокаясь со мной, Бронвин и Купером.

В наших стаканах простая минералка, так как у меня еще маловато денег – или лет за плечами, – чтобы распить бутылку шампанского в баре, где я работаю. Так или иначе, я с улыбкой делаю глоток.

– Кто бы мог подумать, а? – говорю я. И, не удержавшись, добавляю: – Хотя все еще может отмениться.

– Нейт, ради бога, позволь себе порадоваться! – Эдди берет с тарелки дольку лайма, чтобы выжать сок себе в стакан. – Отец тебя не подведет.

– Ты, наверное, уволишься отсюда? – спрашивает Купер, оглядывая полупустой бар.

Когда ко мне пришли друзья, Гэвин начал обслуживать гостей в одиночку.

– Нет. С чего бы? Зарплата хорошая, а всю работу делает Гэвин, – усмехаюсь я, когда тот проходит мимо с подносом грязной посуды.

– Мы с тобой обсудим рабочую нагрузку, – бросает Гэвин через плечо.

Я отмахиваюсь от него, – и запускаю руку в карман:

– Угадайте, что я нашел, когда убирал в комнате…

Эдди издает громкий вздох, от которого я резко оборачиваюсь, ожидая увидеть сзади Джейка.

– Прости, может, я плохо расслышала… Ты убирал в комнате? – Эдди таращится на меня, пока Бронвин безуспешно борется со смехом.

– А то! Богачи в бардаке не живут, – с ухмылкой комментирует Купер.

Я с облегчением усмехаюсь. Закономерная реакция, учитывая, как мало я делал по дому раньше. Но вчера вечером я оглядел свою комнату и решил, что, пока я никуда не съезжаю, можно хотя бы немного привести ее в порядок: покрасить стены, повесить несколько полок, выбросить или раздать ненужные вещи.

– Дадите договорить? – поднимаю я бровь.

– В тебя никто не вселился? – хохочет Эдди. – Ладно, слушаем.

– Я нашел свой последний одноразовый телефон! – объявляю я, положив его на стойку между Эдди и Бронвин. – Я его зарядил, чтобы поглядеть, не осталось ли там тупых сообщений; память пуста. Похоже, конкретно этим телефоном я воспользоваться не успел. Не знаю… Может, разбить его молотком…

– Нет-нет, отдай его мне. – Эдди вертит телефон в руке. – Отличный реквизит для нашего следующего совместного дня рождения.

– Я думал, мы с этим покончили.

– Да уж, история ваших вечеринок плачевна, – соглашается Купер.

– Тогда просто устроим тусовку без повода, – говорит Эдди, заталкивая телефон в карман шортов. – Или устроим прощальную вечеринку для меня и Мейв.

– Вы отлично проведете время в Перу! – заверяет Бронвин. Ее серые глаза лучатся за стеклами новых очков, купленных сегодня утром. Очки почти один в один как предыдущие, но мне хватает ума не сообщать об этом Бронвин. – Наше лето началось кошмарно. Хорошо, что потихоньку дела налаживаются.

Эдди хмурится:

– Не накаркай. Мы еще не выяснили, что за жесть творится в Бэйвью.

– Знаю, – кивает Бронвин. – Как раз об этом думала. – Она глядит на нас по очереди и, понизив голос, произносит: – Слушайте… Не передать ли нам все, что мы выяснили, в полицию? Расскажем им про рекламную кампанию, про роман директоров «Конрад и Олсен». Про то, что дочь Александра Элтона выдает себя за другую девушку. Пусть сами разбираются, а мы… – Она пододвигает табурет, чтобы мимо могли пройти мамочки с «маргаритами». – Мы вернемся к обычной жизни и, пока есть возможность, проведем время вместе.

– Обычная жизнь? – усмехается Купер. – Что это вообще такое?

– Понимаю тебя, Бронвин, – говорит Эдди. – К сожалению, наши копы ужасно бестолковые. Сдается мне, они и слушать не станут. Еще и Джейк где-то бродит… – Она едва заметно вздрагивает. – Уж лучше подождем новостей от Мейв.

– Мейв не одна над этим работает, – замечает Бронвин. – Я тоже зря время не теряю. – Она демонстрирует нам экран телефона с перепиской. – Мейв не смогла найти фотографии из частной школы в Истленде, которую посещали близнецы: оказалось, там не делают ежегодных альбомов. Зато есть кое-что другое. Вы помните, что Элтоны переехали в Огайо после смерти Александра? – Мы киваем. – Моя знакомая по общежитию жила в соседнем городке! Она пообещала разузнать про эту семейку.

– Ты же сама призывала обратиться в полицию, – с ухмылкой напоминаю я.

– Чем больше сведений мы добудем для копов, тем лучше, – гордо отвечает Бронвин.

Мимо пробегает Гэвин, держа в руках по бутылке.

– Не хочу мешать вашей тусовке, но я не отказался бы от помощи, – бросает он.

Только сейчас я замечаю, что народу в баре прибыло.

– Прости, дружище. Я сейчас.

Следующие полчаса пролетают как в тумане: я принимаю заказы, разношу напитки, болтаю с завсегдатаями, забираю пустые бокалы. Стефани в кои-то веки приходит раньше обычного, однако Гэвин задерживается – гостей слишком много. Чуть позже Купер уходит на встречу с Крисом. Бронвин тоже спрыгивает с табурета:

– Пойду. У меня сегодня ужин с родителями и Мейв. – Она крепко обнимает Эдди. – Позвони мне, хорошо?

– Обязательно. Если не задохнусь, – бормочет та откуда-то из складок рубашки Бронвин.

– Извини, ностальгия нахлынула, – говорит Бронвин, отпуская Эдди. – Я представила, какой была наша четверка два года назад – и какими мы стали сейчас. Мы ведь едва друг друга знали за год до выпуска. Разве что вы с Купером дружили, и то не так крепко. – Затем она тянется через стойку, берет мое лицо в ладони и медленно целует. Несколько посетителей начинают аплодировать. – Знаешь, Нейт, что самое крутое в подарке твоего отца? – шепчет Бронвин. – Деньги облегчат твое будущее, но задел ты создал сам.

– С твоей помощью, – говорю я, соприкасаясь с ней лбами.

– Я очень тебя люблю.

Такие моменты хочется запечатлеть в памяти, даже когда они еще длятся. Я знаю точно, что буду не раз вспоминать это мгновение.

– А я тебя – еще сильнее.

– Сильнее невозможно, – улыбается Бронвин и, поцеловав меня еще раз, уходит.

Я гляжу ей вслед, пока посетители не начинают совать кредитки мне под нос.

После семи вечера в баре становится спокойнее. Эдди заказывает на ужин салат, а Гэвин наполняет ее опустевший стакан.

– Ну и вечерок… Моя смена давным-давно закончилась, – ворчит он, оглянувшись на Стефани, болтающую с мамочками с «маргаритами». – Забегу в туалет, а потом – домой. Передашь Стефани, Нейт?

– Конечно.

Проводив его взглядом, Эдди интересуется:

– Как у них дела с Ванессой?

– Никак. Ванессе он явно неинтересен. А у вас двоих как дела? – Я приподнимаю брови.

– Мне он тоже неинтересен, – отвечает Эдди.

– Ты поняла, о ком я. Вы с Ванессой все разрулили или как?

– Боже, Нейт, что за миротворец в тебе проснулся? – Эдди закатывает глаза и все-таки не может сдержать улыбку. – Ну, общаемся потихоньку. Ванесса уговаривает меня вместе навестить Кили, провести с ними последние выходные перед вылетом в Перу. Времени осталось мало, да и мама постоянно напоминает, сколько у меня дел, ведь я улетаю на целый месяц, но… – Она разводит руками. – Кто я такая, чтобы отказываться?

– И правда, – говорю я, доставая телефон.

Что там? Новые сообщения от родителей, одно – от Бронвин, и по-прежнему ни строчки от Фиби, которая несколько часов назад хотела встретиться, а затем все отменила. «Прости, не смогу. Срочные дела», – написала она, когда я уточнил, все ли в силе. С тех пор – тишина.

– Ты с Фиби давно говорила? – спрашиваю я.

– Давно, а что? – настораживается Эдди. Когда я объясняю, она округляет глаза. – И ты только сейчас об этом вспомнил? Нам нужно все время быть начеку, Нейт!

– Она ведь предупредила, что не придет.

– Она тебе позвонила? Или написала?

– Написала.

Эдди хмурит брови:

– В ночь, когда похитили Фиби, кто-то отправил с ее телефона сообщение, что она ночует у меня! Забыл?

– Черт. – Я гляжу на нее. – Похоже, и правда забыл.

Эдди мгновенно достает телефон.

– Спрошу-ка я у остальных, выходила ли Фиби на связь. – Пару минут она молча строчит сообщения и хмурится все сильнее. – Пока все глухо. Я попросила Эштон заскочить к Лоутонам, но сестра сейчас не дома. Придется мне самой, вот только… черт! – Она, вздохнув, роняет телефон на стойку. – Я же пришла сюда пешком! Теперь сто лет буду добираться до Фиби. Напомни, до скольких ты сегодня работаешь?

– До десяти.

– Может, Бронвин меня подбросит. Позвоню ей.

– Погоди, – говорю я, так как из-за двери туалета показывается Гэвин и машет нам на прощание. Я жестом его подзываю. – Слушай, Гэвин, не подвезешь Эдди? Ей нужно в Бэйвью к подруге. Ехать недалеко.

– Без проблем. – Гэвин картинно раскланивается перед Эдди. – Ваш экипаж подан, миледи.

– Вот спасибо! – Она соскальзывает с табурета. – Как буду на месте – дам знать.

– Договорились.

У меня возникает недоброе предчувствие. Странно, конечно, что Фиби отменила встречу, однако волноваться я не стал, ведь она ответила на мое сообщение. Эдди права: все равно стоило проверить. Джейка-то еще не нашли.

Стоит его имени всплыть в памяти, как в баре становится подозрительно тихо. Я поднимаю взгляд и вижу, что ко мне медленно, неуверенно идет миссис Риордан. Одета, как всегда, с иголочки, только с макияжем что-то не так.

– Здравствуй, Нейт. – Она занимает пустой табурет и кладет сумочку на стойку. – Налей мне, пожалуйста, шардоне.

Судя по всему, это уже не первый ее бокал за вечер.

– Как у вас дела, миссис Риордан? – интересуюсь я.

Она складывает пальцы в замок:

– А сам как думаешь?

– Паршиво, – говорю я.

Миссис Риордан нервно усмехается, подается вперед и, глядя мне в глаза, шепотом спрашивает:

– Ты его ищешь?

– Кого? – Я наливаю в стакан воды и ставлю рядом с ней.

Она поджимает губы:

– Не надо, Нейт. Не притворяйся, будто не понимаешь. Я знаю, как он навредил тебе и твоим друзьям, но еще я знаю… что ты не станешь мстить. – Она сглатывает. – Если ты найдешь его первым, он будет в безопасности.

Больше нет смысла изображать светскую беседу. Я наклоняюсь ближе, опираясь ладонями на стойку, и вполголоса спрашиваю:

– А кто, по-вашему, может найти его раньше?

Ее глаза наполняются слезами.

– Не знаю.

– Вы уверены? – Она не отвечает, и я продолжаю еще тише: – Что случилось с Алексанром Элтоном?

Миссис Риордан замирает в изумлении.

– Откуда ты… – Она испуганно озирается, словно ожидая, что из-под стойки выпрыгнет сам Александр. Затем хватает сумочку и прижимает к груди. – Думай, что говоришь! – шипит она. – Зря я к тебе обратилась.

– Не уходите! Вы правы, я не стану мстить. А вот кое-кто другой – станет. Из-за этого человека уже погиб Регги Кроули. Может, перестанете юлить и скажете, как на самом деле погиб Элтон?

– Я… не знаю, – запинаясь, говорит миссис Риордан. – Я была в Мексике, когда он…

– Когда он что?

Ее черты искажает неподдельная грусть, на глаза наворачиваются слезы.

– Я его попросила… – начинает миссис Риордан, но ее прерывает громкий голос.

– Кэтрин! Вот ты где! Нам пора ехать.

К стойке решительно шагает Скотт Риордан неизменно в одном из деловых костюмов. На лбу блестят капельки пота. Натянутая улыбка ничуть не скрывает ярости в мой адрес.

– Ну же, миссис Риордан! – лихорадочно шепчу я, пока он подходит все ближе и ближе. – Это последний шанс! Кто убил Александра?

Миссис Риордан задерживает взгляд на муже, а затем, вымученно ему улыбнувшись, тихо говорит:

– Думаю, ты и сам догадываешься.

Расправив плечи, она подходит к супругу. Которого, если я правильно понял, только что обвинила в убийстве.

Мистер Риордан властно обнимает жену за плечи и ведет ее к выходу. Как только они исчезают из виду, я достаю телефон, чтобы позвонить Бронвин, но натыкаюсь на ее новое сообщение:

«СРОЧНО ПОЗВОНИ!!!» – а следом фото.

Увеличив картинку, я вижу страничку из выпускного альбома с портретами улыбающихся подростков. Под первым кадром – подпись: «Челси И. Элтон»… Охренеть! Это же Иви – официантка из кафе «Контиго», только на несколько лет младше! Дочь Александра Элтона все время шастала у нас под носом – приносила еду, а заодно подслушивала.

И это еще не все.

На пару рядов ниже – другое важное фото. Парень в строгом костюме с пугающе знакомой улыбкой. С тех пор он стал шире в плечах, но я узнал бы его даже без подписи. «Гэвин П. Барретт». Похоже, мой коллега-бармен и просто хороший парень давно знаком с Челси Элтон и находился с ней в Бэйвью, когда произошли все исчезновения.

А я собственноручно отдал ему Эдди!

Глава 34

Эдди

Вторник, 21 июля

– Прости за остановку, – говорит Гэвин и, засунув в карман бумажник, садится на водительское место. – Не заметил, что бак уже почти пустой.

– Ничего страшного, – отрешенно бросаю я, шаря рукой по коврику в поисках телефона. Я уронила его, когда пыталась позвонить Бронвин, и теперь он будто дразнит меня, непрерывно жужжа. – Я никогда здесь не была. Что это за место?

Гэвин заводит машину.

– Самая дешевая заправка в Бэйвью. И вообще в округе. Мы в паре кварталов от старой фабрики «Гуппи». Помнишь их мармеладки?

– В форме рыбок? – Я все еще пытаюсь нащупать телефон.

– «Больше ры-ыбок и улы-ыбок!» – фальшиво поет Гэвин. – Дурацкая реклама. Неудивительно, что они прогорели. – Круто развернувшись, мы выезжаем с заправки. – Это твой телефон жужжит?

– Да, он провалился куда-то в тартарары, – бормочу я, повернувшись, чтобы осмотреть пол позади сиденья. – Судя по звукам, мне уже целую поэму накатали.

– Хочешь, остановимся?

Я выпрямляюсь и отряхиваю руки.

– Не надо. Достану, когда приедем.

– Точно?

– Ну… – Я в раздумьях. Если кто-то пишет мне насчет Фиби, каждая минута на счету. – Ладно, давай остановимся. Спасибо!

Гэвин смотрит по сторонам:

– Дорога тут довольно пустынная, только узкая. Я поищу место, где мы никому не помешаем… О! – Он улыбается при виде ограды из сетки-рабицы. – Парковка «Гуппи» к нашим услугам!

– Странно, что здание еще не снесли, – замечаю я, разглядывая силуэт фабрики.

– Наверное, его переделают в жилой дом, – отзывается Гэвин, выруливая на безлюдную стоянку.

Несколько минут спустя я уже стою у распахнутой пассажирской дверцы, а Гэвин, кряхтя, отодвигает сиденье и запускает под него руку.

– Про тартарары ты не обманула, – сообщает он. – Я слышу, как телефон жужжит, но не могу понять, где он. Возьму фонарик и погляжу с заднего сиденья.

– Прости, – говорю я, когда он открывает багажник.

– Это ты прости. Даже не знал, что у меня в машине Бермудский треугольник.

С фонариком в руке он забирается на заднее сиденье.

Позади стрекочет мотор. Я оборачиваюсь, недоумевая, кому еще понадобилась заброшенная парковка, и вдруг изумленно выдыхаю: к нам несется знакомый мотоцикл! Нейт останавливается в нескольких футах от меня, срывает с головы шлем и протягивает мне.

– Надевай! – командует он, даже не заглушив двигатель. – Запасного у меня нет, так что бери этот.

Ничего не понимаю!

– Что ты здесь… Как ты узнал, где мы?

– Локация в «Снэпчате», – объясняет Нейт. Он бегло окидывает взглядом машину Гэвина, после чего ставит мотоцикл на подножку и спрыгивает на асфальт. Мотор по-прежнему работает. Подбежав, Нейт сует мне в руки шлем. – Поехали, Эдди. Это срочно. Все вопросы потом, хорошо?

Никогда еще не видела Нейта таким серьезным.

– Ладно. Вот только… – Я оглядываюсь на машину. – Мне нужен телефон. Он застрял где-то под сиденьем, Гэвин как раз его ищет…

– Потом заберешь, – перебивает Нейт, но тут дверца распахивается и выходит Гэвин.

– Нашел! – улыбается он, победоносно вскидывая руку. Затем его брови взлетают вверх. – Нейт? Ты же сегодня работаешь допоздна.

Взгляд Нейта перебегает с Гэвина на меня и обратно.

– У родителей неприятности.

– Господи! – Сердце у меня замирает. Только у них все наладилось – и вот! – Ладно, забираю телефон – и едем.

– Мне очень жаль, Нейт, – произносит Гэвин, когда я направляюсь к нему. – А у тебя тут куча сообщений, Эдди. Вот, держи…

Внезапно он замолкает, уставившись на экран.

– Что такое? – Я протягиваю руку, но Гэвин телефон не отдает.

Он переводит взгляд на Нейта:

– Так вот почему ты здесь. Ты знаешь.

– О чем? – допытываюсь я. Пробую забрать телефон, однако Гэвин резко отступает, и мои пальцы хватают воздух. – Да что с тобой? Отдай!

– Забудь про телефон, поехали! – кричит Нейт, подбегая к нам.

– Да поймите же, – с ноткой отчаяния говорит Гэвин, вставая между Нейтом и мной. – Я пытаюсь вам помочь! Челси… На нее что-то нашло…

– Челси? – внутри у меня все холодеет.

– Это Иви из кафе «Контиго», – говорит Нейт. – На самом деле ее зовут Челси Элтон. А наш приятель Гэвин учился с ней в одном классе, когда она жила в Огайо.

Я раскрываю от удивления рот, а Гэвин все твердит:

– Я хочу вам помочь, честное слово! – Он поднимает обе руки, в одной из которых все еще зажат мой телефон. – Если вы слышали про Челси, то, наверное, знаете, что ее отец погиб здесь, в Бэйвью. Мы с ней познакомились, когда ее семья переехала, и… я влюбился с первого взгляда. Хотя она с самого начала держала дистанцию. Как вы понимаете, жизнь у нее не сахар… Потерять обоих родителей… Особенно она любила отца. Так до конца и не оправилась после его смерти. Челси и раньше зацикливалась на плохом, но последнее время стало хуже. Ей взбрело в голову, будто ее отец вовсе не утонул. А кто-то его убил.

– «Взбрело в голову»? – повторяет Нейт. – С чего она так решила?

– Не знаю, – вздыхает Гэвин. – Так или иначе, она твердо вознамерилась вернуться в Бэйвью. Я, конечно, поехал следом. Пришлось взять академический отпуск, но так оно и бывает, если ты жить без кого-то не можешь, да? Ты готов на что угодно.

Взгляд Нейта на мгновение смягчается. Да, он знает, каково это.

Потирая шею, Гэвин добавляет:

– Впрочем, Челси не оценила. Она порвала со мной почти сразу, как мы сюда приехали. А потом… Что только не происходило…

– Что именно? – переспрашиваю я.

– Взломали билборд, принадлежавший компании ее отца. Фиби исчезла. Затем Регги, теперь вот Джейк… – Он стискивает челюсти. – Не знаю, что происходит. На совпадение не тянет, согласны?

– Угу. – Нейт, прищурившись, буравит его взглядом. – Мы это давно заметили.

– А затем… я нашел вот это. – Гэвин шагает к машине и нагибается над открытым багажником. – Нашел в квартире у Челси.

– Ты же сказал, что вы расстались, – замечает Нейт.

– У меня сохранился ключ, и я за нее переживал, так что… Вот, посмотри. – Гэвин достает синюю с золотой надписью куртку. – Могу, конечно, ошибаться, но после сотни репортажей эта проклятая футбольная куртка впечаталась мне в память. Думаю… она принадлежит Джейку.

– Дай посмотрю.

Гэвин бросает Нейту куртку, тот хмурится.

– Это не… – начинает Нейт.

И тут Гэвин кидается на него, да так стремительно, что у меня мутнеет в глазах и я ничего не понимаю, пока не слышу тошнотворный хруст.

Нейт падает, и я замечаю у Гэвина в руке монтировку.

У меня вырывается крик, но его пресекает Гэвин. Одной рукой он прижимает мои руки к телу, другой закрывает мне рот.

– Я не хотел, – тяжело дыша, хрипит он. – Честное слово, не хотел! Но я сказал вам правду. Ради Челси я готов на все, а сейчас ей нужно завершить начатое.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я вижу, как около головы Нейта расползается красное пятно.

– Ты ей спасибо должна сказать, – продолжает Гэвин. – Тебе ли не знать, что Джейк Риордан – бомба замедленного действия? От вас ничего не требовалось – только не мешать, пока мы с Челси разбираемся с Джейком. Мы не думали, что вы так быстро обо всем догадаетесь. А теперь… черт, теперь я не знаю, как с тобой быть.

Гэвин толкает меня к багажнику. Я сопротивляюсь изо всех сил, глядя на застывший силуэт Нейта.

Внезапно один из его пальцев шевелится. Меня охватывает радость – он жив! – и сразу леденящий ужас, ведь движение едва заметное. Ноги у меня подкашиваются.

Нейту срочно нужна помощь, а я ничего не могу сделать, разве что…

Я поднимаю глаза на Гэвина.

– Я хочу помочь, – еле слышно и неразборчиво бормочу я, потому что он все еще зажимает мне рот.

Он ненадолго убирает ладонь от моих губ:

– Что ты сказала?

– Я хочу помочь, – повторяю я. – Хочу тоже отомстить Джейку.

Гэвин усмехается:

– Я вырубил Нейта, а ты решила мне помочь? Что-то не верится.

– Нейт мне не друг. Он позволял Джейку меня унижать. – Ложь ядом сочится с языка. Никто здравомыслящий мне не поверил бы, но Гэвин явно не в своем уме, к тому же плана получше у меня нет. – И все остальные позволяли. Нас называют Клубом убийц, но этим слабакам не под силу настоящее убийство. Даже если кто-то заслуживает смерти, как Джейк. Если вы хотите отомстить, я в деле.

Гэвин пристально смотрит на меня.

– Думала, я куплюсь? – Я в страхе замираю, и тут в его глазах появляется странный блеск. – Хотя… ты правда можешь пригодиться. Нам нужно будет замести следы – по крайней мере, отвлечь полицию, чтобы уйти, и ты придешься очень кстати. У тебя ведь свои счеты с Джейком. – Он толкает меня к открытому багажнику. – Полезай туда. Живо. Ты ведь не думала, что я позволю тебе ехать рядом?

О нет. Мой телефон все еще у него, и…

У меня есть еще один.

Одноразовый телефон Нейта по-прежнему лежит у меня в кармане.

– Ладно. – Я поскорее забираюсь в багажник, чтобы Гэвин не вздумал меня обыскать. – Я не лгала. Сам увидишь.

Он нависает надо мной.

– Протяни руки. – Гэвин достает веревку и обматывает вокруг моих запястий. Затем заставляет лечь. Жесткий ковролин царапает щеку, пока Гэвин связывает мне лодыжки. После этого он закрывает мне рот тряпкой и так туго затягивает ее у меня на затылке, что выдирает несколько волос. Я сдавленно мычу от боли. – Надо же, как просто тебя усмирить, – почти доброжелательно замечает Гэвин. – Как говорит Челси, не доверяй тому, что легко дается.

Я встречаю его взгляд, стараясь не моргнуть и не расплакаться. Несколько мгновений он смотрит мне в глаза, а затем захлопывает багажник. Меня накрывает тьма.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ситуация сложная, однако запястья у меня стянуты не очень туго, шевелить руками могу. Колени прижаты к груди, руки связаны спереди. Я нашариваю карман, запускаю туда пальцы и трогаю холодный металлический корпус.

Телефон-«раскладушка», принадлежавший Нейту. Нейту, который лежит на асфальте, истекая кровью.

Нет. Не думай об этом.

Сосредоточившись, я медленно выуживаю телефон из кармана. Рык мотоцикла Нейта тем временем смолкает. Хлопает дверца машины. Затем включается двигатель, все вокруг начинает вибрировать, и телефон едва не выскальзывает из моих вспотевших пальцев. Соберись, Эдди. Потихоньку, не спеша… Я замираю, потом немного сдвигаюсь. Машина начинает движение. Я аккуратно зажимаю телефон между связанными ладонями, откидываю крышку и благодарно выдыхаю, когда экранчик загорается. Заряд – сто процентов, как Нейт и говорил.

Что теперь? Попытаться вытащить кляп и позвонить в «911»? А вдруг не сумею и только зря потрачу время? Так что я тыкаю пальцем в «новое сообщение» и начинаю медленно, осторожно нажимать на кнопки. Забавно: после того как Бронвин уронила телефон в реку, мы действительно запомнили ее номер. Она не отставала, пока мы не выучили его назубок.

Как только номер набран, я начинаю печатать сообщение. Со связанными руками это длится целую вечность. Мотор ревет, меня подбрасывает на каждом повороте, но я не сдаюсь. Наконец, победа. Этого достаточно, чтобы Бронвин поняла и приняла меры.

«НЕЙТ РАНЕН ФАБРИКА ГУППИ СТОЯНКА ВЫЗОВИ ПОМОЩЬ. ЭДДИ».

Я нажимаю «отправить» и молюсь, чтобы сеть ловила.

Когда сообщение исчезает, я затаив дыхание гляжу на экран. Одна секунда, две, три, четыре, пять, шесть… Экран гаснет. Сейчас хлынут слезы, которые я сдерживала с тех пор, как Гэвин ударил Нейта… Нет! Я вновь глубоко вдыхаю и выдыхаю, напоминая себе, что это был всего лишь план А. Даже если телефон не отправляет сообщения, экстренный вызов должен сработать. Нужно только сосредоточиться и вынуть кляп. Положив телефон, я поднимаю руки, завожу их за голову и нащупываю концы тряпки. Вот и узел, но как же неудобно развязывать его в таком положении! Дыхание учащается, голова идет кругом… Я замираю и заставляю себя медленно выдохнуть.

Внезапно происходят сразу две вещи. Жужжит телефон, так меня напугав, что я отшатываюсь и бьюсь головой о стенку багажника. А сразу после этого машина рывком останавливается. Я мучительно прислушиваюсь, пытаясь понять, где мы. Остановились на светофоре? Застряли в пробке?

Рев мотора стихает, и больше я не слышу ни звука. Куда бы мы ни приехали, здесь очень, очень тихо.

Я боюсь даже секунду потратить на чтение ответа Бронвин, поэтому сразу выключаю телефон. Пытаюсь запихнуть его обратно в карман, но слышу звук приближающихся шагов. Слишком быстро. Едва я успеваю швырнуть телефон в угол и понадеяться, что его там не увидят, как крышка багажника со скрежетом открывается, и в глаза бьет свет.

– Приехали, – говорит Гэвин. – Вперед!

Глава 35

Фиби

Вторник, 21 июля

Когда я наконец прихожу в себя, меня настигает кошмарное дежавю: голова раскалывается, в горле сухо, перед глазами туман, и я понятия не имею, где нахожусь. Только на этот раз все в сотню раз хуже, потому что я пробую сдвинуться с места, но не могу. Какое-то время я неловко пытаюсь освободиться, пока не понимаю, что привязана к стулу. «Совсем как Регги».

Эта мысль приводит меня в чувство. Я начинаю дышать глубоко и размеренно, стараясь замедлить сердцебиение и сориентироваться. Я в маленькой комнатушке, единственное окно закрыто чем-то вроде куска фанеры. В углу письменный стол, заваленный какими-то коробками. На стене передо мной – пустые книжные полки. Тут пыльно и немного пахнет плесенью. Вряд ли это квартира Иви. В эту комнату, похоже, не заходили много лет, к тому же паркет и карнизы здесь другие.

И да, она не Иви, а Челси Элтон.

Я осторожно шевелю руками, проверяя прочность веревок. Память постепенно восстанавливает минуты, проведенные в квартире Челси: вот я пытаюсь сбежать, она меня ловит, мы боремся – по ощущениям это длится долгие часы – и вот она зажимает рукой мне шею. Задыхаясь, я понимаю, что скоро умру. В тот момент в мыслях у меня всплывает мамино лицо, и последнее, что я успеваю подумать: «Она уже так много потеряла…»

Но не меня. Во всяком случае, пока.

Челси запросто могла меня убить, однако притащила сюда. И хотя этот факт утешает слабо («Никогда не позволяйте перевозить вас в другое место» – важнейшее правило на уроках самообороны), надежда все же остается, и, даже услышав шаги, в панику я не впадаю. Я продолжаю плавно дышать и к тому моменту, когда открывается дверь, успокаиваюсь и даже сипло выговариваю:

– Привет.

Челси встряхивает головой – видимо, не ожидала.

– И тебе привет, Фиби.

– Что… происходит? – спрашиваю я. – Что ты задумала?

– Разве ты не знаешь? Сама же ко мне явилась.

– Я не… я не догадывалась, кто ты такая, пока не увидела обои. Я их запомнила той ночью, когда ты… когда у Нейта была вечеринка. – Смех, да и только. Я сижу привязанная к стулу, но почему-то не хочу произносить «той ночью, когда ты меня похитила». Просто такое чувство, что сейчас небезопасно предъявлять обвинения. – Я пришла расспросить тебя про Сану. Оуэн думал, что это она подсунула ему в рюкзак шнурок Регги.

– Вы нашли шнурок? – хмурится Челси. – Жаль. Я оставляла его на будущее.

– На будущее? – переспрашиваю я. – Ты собиралась… подставить Оуэна?

– Ну, в мой первоначальный план это не входило, – признается она. – Так, приятный бонус.

– Зачем? – возмущаюсь я. – Он всего лишь ребенок!

Челси складывает руки на груди.

– Ты правда ничего не помнишь? – Я ошарашенно молчу, и она фыркает. – На вечеринке у Нейта я охотилась не за тобой. За Ванессой. Я подмешала ей в коктейль снотворного, а стакан забрала ты и убежала. Когда я снова тебя увидела, ты уже выпила все до капли.

Ванесса? Меня так и тянет спросить почему. Не понимаю, как она вписывается в эту историю. Впрочем, сейчас есть более насущные вопросы.

– Так это тебя я встретила во дворе? Мне не привиделось? Это ты мне сказала, что я совершила большую ошибку?

– Ты правда ее совершила, – строго замечает Челси. – Испортила вечер не только себе, но и мне. Хотя вообще-то я думала тебе помочь. Отвезти домой, а с Ванессой разобраться в другой раз. Во дворе у Нейта ты потеряла сознание. Я начала хлестать тебя по щекам, чтобы ты очнулась и смогла идти. Ты пришла в себя и залепетала что-то вроде: «Я больше так не могу». А потом рассказала мне, что сделал Оуэн.

Какой кошмар! Ничего не помню!

– Что… что именно я сказала?

– Да все, – отвечает Челси, и я цепенею. – Я, конечно, понимаю желание отомстить Брэндону Уэберу. Я вообще не против мести. – По спине у меня пробегает дрожь. – Но меня воротит от токсичных парней, безнаказанно творящих что им вздумается. Ты сделала из Оуэна очередного Брэндона и даже не поняла своей ошибки. Так что я решила тебя не отпускать. В конце концов, мне требовалась практика.

«Практика ведет к совершенству».

Я не решаюсь произнести этот слоган или спросить Челси об отце. Вдруг она разозлится или навредит моим друзьям? Превозмогая боль в пересохшем горле я говорю:

– Ты же… не хотела причинять мне зло? – Лицо Челси остается непроницаемым. – И убивать Регги не хотела, так ведь? Бронвин сказала… сказала, что это был несчастный случай.

У Челси дергается уголок рта.

– Бронвин – умная девочка.

– А теперь… – Я понимаю, о ком должна спросить, но боюсь затрагивать эту тему.

Пропал еще один человек, и хотя, похоже, за ним-то Челси и охотилась… вдруг они все-таки действуют сообща? Что, если мы ничего не поняли? Вдруг из-за угла сейчас выскочит Джейк, хохоча над тем, как мы бродили вокруг да около, а общей картины не разглядели?

Меня охватывает дрожь. Несмотря на мое незавидное положение, Челси не так уж меня и устрашает. А вот Джейк привел бы меня в ужас.

Сглотнув комок в горле, я интересуюсь:

– Что дальше?

– Челс! – раздается голос откуда-то из недр дома, и я по-настоящему пугаюсь.

Голос мужской, незнакомый.

Выглянув за дверь, Челси кричит в ответ:

– Подожди, Гэвин!

Гэвин? Где-то я слышала это имя…

– Не могу я ждать! – отвечает голос. – Бегом на кухню, срочно! У нас тут… трудности.

– Где мы? – Я цепенею от мысли, что останусь одна. И слово трудности мне не нравится. – Чей это дом?

– Мой, – отвечает Челси. – Я здесь выросла. Дом до сих пор принадлежит моей семье, хотя и пустовал много лет. – Она окидывает взглядом затянутые паутиной полки. – Гэвин помог мне привезти тебя сюда. Возможно, стоило оставить тебя в квартире, но… Я решила, что безопаснее собрать всех в одном месте.

– Всех? – шепчу я. – Здесь есть кто-то еще?

– Челс! – нетерпеливо зовет Гэвин. – Ты меня слышишь?

– Иду! – отвечает Челси, не спуская с меня глаз. – Фиби, ты хоть представляешь, как сложно все лето изображать Маленькую Мисс Совершенство? Улыбаться всем этим придуркам в кафе, пока ты прохлаждаешься? Я безумно устала! Так что, ради нас обеих, не усложняй ситуацию. Терпение у меня на исходе. – Уже повернувшись к двери, она добавляет: – К слову, в этой комнате мой брат упражнялся в игре на барабанах. Звукоизоляция здесь отменная. Начнешь кричать – только голос посадишь.

– Пожалуйста, подожди! – прошу я. Паника обручем стягивает легкие. – Что ты будешь делать? – Челси не отвечает, и я взываю к ней хриплым от отчаяния голосом: – Кого еще ты привела? Скажи!

– Увидишь. – Она выходит и закрывает за собой дверь.

Глава 36

Эдди

Вторник, 21 июля

– Какого черта?! – рявкает Челси, уставившись на меня.

Я не в силах ответить. Пока Гэвин вытаскивал меня из багажника, мое сердце бешено колотится: не дай бог, он заметит одноразовый телефон. Стоит Гэвину прочитать сообщение, в котором я не назвала его имени, и он вернется на парковку, чтобы завершить начатое. Прикончит Нейта…

Если, конечно, Нейт еще жив.

От страха меня мутит, и я едва замечаю, что происходит вокруг. Я запомнила компактный гараж, какие обычно пристраивают к домам. Внутри – большая закрытая дверь и маленькая. Вероятно, рядом были другие здания и соседи могли услышать мой крик, потому что Гэвин не вынимал кляп, пока не затащил меня в дом. На кухне он усадил меня на стул, развязал ноги, руки и, наконец, избавил от тряпки, закрывавшей мне рот. Пока он перекрикивался с Челси, я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь сообразить, как быть.

– Что она здесь делает?! – возмущается Челси.

– Они все знают, Челс. Бронвин нашла наш выпускной альбом. Нейт погнался за мной, когда я отвозил Эдди к Фиби…

– К Фиби? – перебивает Челси, сверля меня взглядом. – Зачем тебе туда понадобилось?

– Я… волновалась за нее, – говорю я. – Она не отвечала на звонки.

– Она здесь, – произносит Челси, и у меня замирает сердце. – Боже… – Она трет ладонями щеки. – Все слишком быстро… А Нейт где?

– Я вырубил его и оставил на парковке, – отвечает Гэвин.

Я сдавленно всхлипываю, а Челси резко бросает:

– Ты… что?! Мы не должны были и пальцем его трогать!

– А что мне оставалось делать, Челс? Они обо всем узнали и разыскивали тебя! Я принял спонтанное решение. Думаешь, я хотел? Я с самого начала предупреждал, чтобы ты не затевала эту хрень с рекламой и билбордом! Только привлекла к себе внимание. Но тебе понадобилось заявить о себе! – Гэвин раздраженно изображает пальцами кавычки. – С Нейтом я разобрался, но Эдди пришлось взять с собой. А еще Бронвин в курсе, кто мы такие. Так что скоро она догадается, где мы. Это же дом твоей семьи.

– Фиби в порядке? – спрашиваю я.

Челси не отвечает, все еще пристально глядя на Гэвина.

– Ты прав, но зачем копам сюда соваться? Скорее уж они проверят мою квартиру. И то вряд ли, ведь сменить имя – не криминал. Бронвин не сможет доказать, что еще я сделала. Всем будет до лампочки. Полиции Бэйвью – уж точно.

Ох, как бы я хотела, чтобы она ошибалась…

– Нейт вне игры, – продолжает Челси, – Фиби и Эдди здесь, так что пока у нас все схвачено. Во всяком случае, время еще есть.

Я надеюсь, что меня отведут к Фиби и оставят с ней. Похоже, ее тоже притащили сюда насильно, однако навредить ей не хотят. Так и есть. Я облегченно вздыхаю, когда Челси окидывает меня равнодушным взглядом и бросает:

– Посидишь пока внизу вместе с Фиби.

– Эдди хочет поучаствовать в том, что мы приготовили Джейку, – внезапно говорит Гэвин.

– И ты ей поверил? – усмехается Челси.

– Мы вроде как облажались, Челс… – Гэвин запускает пальцы в волосы. – Нас начнут разыскивать быстрее, чем ты планировала. Если мы выложим видео, как Эдди убивает Джейка, а Фиби выставим ее подельницей…

Я содрогаюсь от ужаса. А Челси хлопает себя ладонью по лбу:

– Боже, Гэвин! Думать – это не твое.

– И чем же мои идеи хуже твоих? – обижается Гэвин.

Я гляжу на них поочередно, а мысли лихорадочно носятся в голове. Вроде бы есть лазейка. У Бронвин действительно нет веских доказательств, но Челси не знает про одноразовый телефон. Похоже, мое сообщение отправилось. Тогда Бронвин в курсе, что Нейта ранили и где его найти. Если помощь подоспеет вовремя, у нас появится шанс.

– Можно спросить? – подаю голос я.

Челси переводит взгляд на меня.

– Давай.

– Что на самом деле случилось с твоим отцом? Это все из-за него, так ведь?

Она кивает.

– Гэвин советовал мне не оставлять намеков на отцовскую контору. – Она косится на бойфренда. – Да, возможно, с билбордом я немного перегнула, пошла на поводу у своих хотелок… Разве это плохо – заявить о себе? – со злостью говорит она. – Город забыл о моем отце! Как будто его вообще не было! Как будто его жизнь и смерть имели значение лишь для меня и братьев.

– Сочувствую, – говорю я.

Несмотря на все, что она натворила, мне правда жаль.

Челси набирает воздуха в легкие, и я жду, что она снова обрушится на меня. Однако она выдыхает, и в ее взгляде проскальзывает едва ли не уважение.

– Отчасти я даже хотела, чтобы вы, ребята, все поняли. Ваша компания постоянно решает проблемы этого дрянного городишки, а я намерена положить местному злу конец. Правда, я думала, что вы догадаетесь гораздо позже… Отличная работа, ничего не скажешь. – У меня нет ответа: спасибо прозвучало бы крайне неуместно. Выждав немного, Челси добавляет: – Полагаю, ты знаешь официальную версию гибели моего отца?

– Газеты писали, что он утонул.

– Я ни секунды не верила в несчастный случай. – Ее лицо каменеет. – Папа отлично плавал… Никаких улик не нашли. Он пробыл в воде слишком долго, на теле остались следы. Когда дело закрыли, наша семья переехала и я постаралась жить как обычно. Хотя отец – единственный, кто понимал меня по-настоящему.

– Сочувствую, – вновь говорю я.

Она поджимает губы:

– Дерьмо случается, да? Мама не справлялась, все легло на мои плечи. Кому-то надо было нас вытаскивать. От Чейза толку мало, а Чен застрял в своем маленьком мирке. Когда мама умерла, Чейз укатил в Лос-Анджелес, а мы с Ченом остались одни черт знает где. «Вот и твоя новая жизнь, привыкай», – сказала себе я. Но несколько месяцев назад…

Челси замолкает, и я не выдерживаю:

– Что случилось несколько месяцев назад?

Ее губы искривляются в полуулыбке, от которой мне сразу становится не по себе.

– Знаешь что, Эдди? Пусть Джейк тебе расскажет.

– Что?! – Сердце у меня подскакивает к горлу, а затем ухает куда-то вниз. – Н-нет, не надо… – Я начинаю пятиться, однако Гэвин хватает меня за руки и толкает к выходу на лестницу. Напоминающий гильотину дверной проем все ближе и ближе, хотя я сопротивляюсь как могу. – Я не хочу его видеть, не хочу…

– Не волнуйся, – спокойно говорит Челси. – Он не сможет тебе навредить.

Мне от этого не легче. Впрочем, все равно. Чем дольше я сопротивляюсь, тем яснее становится, что Гэвин затащит меня на лестницу, хочу я того или нет. Мои попытки отбиться скоро его разозлят, и он, скорее всего, опять меня свяжет. Лучше поберегу силы. Я подчиняюсь, и Гэвин ведет меня вверх по ступенькам, а затем по коридору. Все двери слева и справа открыты, за ними темные, безлюдные комнаты. Только в конце коридора дверь заперта.

Гэвин ее открывает и заталкивает меня внутрь, следом проскальзывает Челси, и я… оказываюсь лицом к лицу с Джейком.

Он привязан к стулу, рот заклеен скотчем. Одежда на нем та же, какую описывали его родители на пресс-конференции: футболка с эмблемой «Диких котов Бэйвью» и джинсы. На ткани пятна и заломы. Руки у Джейка связаны за спиной, на одной из них я различаю начало надписи «К СОВЕРШЕНСТВУ» большими печатными буквами.

– Надеюсь, ты помнишь. – Гэвин заходит Джейку за спину и так резко срывает скотч, что я вздрагиваю. – Хотя бы немного повысишь голос – и я прилеплю это обратно.

Мгновение мы с Джейком молча смотрим друг на друга. Меня захлестывают эмоции: страх, шок и… Черт, неужели это жалость? Она поднимается откуда-то из глубины души, ведь что бы он ни сделал – он тоже человек…

– Сука, – шипит Джейк.

Едва зародившаяся жалость пеплом оседает где-то внутри. Челси встает рядом со мной. Гэвин занимает позицию у двери, сложив руки на груди, как грозный часовой. Джейк подается вперед, натягивая веревки.

– Так и знал, что ты с ними заодно! – Он словно выплевывает эти слова. Если бы взгляд мог высекать искры, меня бы уже объяло пламя.

– Эдди хочет знать, что случилось с моим отцом, – и глазом не моргнув, произносит Челси. – Как он умер на самом деле.

На лице Джейка мелькает нечто вроде ярости: не понимаю, что именно.

– Катись к черту, Эдди, – говорит он.

– Этого следовало ожидать. – Челси подходит к единственному в комнате предмету мебели помимо стула – видавшему виды комоду, который выглядит так, будто кто-то сколотил его на скорую руку без инструкции. Выдвинув верхний ящик, она достает пистолет. Джейк судорожно вздыхает, я – тоже.

Он видит этот пистолет впервые, догадываюсь я, глядя на его бледнеющее лицо. Ставки растут.

– Он не заряжен, – говорит Джейк, словно пытаясь убедить в этом себя.

– Заряжен, – спокойно отвечает Челси. – Я могла бы вынудить тебя говорить, но не хочу слушать твои жалкие оправдания. Лучше начну сама.

Джейк

Шесть лет назад

Саймон – как пиявка, подумал Джейк. Сообщив Келлехеру, что все-таки не будет ночевать у него, а лучше поиграет дома в приставку, он надеялся, что намек будет понят. А Саймон, закинув в рюкзак одежду и зубную щетку, увязался следом!

– Мамы сейчас нет дома, – сообщил Джейк, когда они катили на велосипедах с горки. – Она в Мексике по работе.

– Ах, по работе, – проворковал Саймон елейным голоском, каким заговаривал каждый раз, когда речь заходила о матери Джейка.

Джейк уже сотню раз пожалел, что кому-то рассказал. Дома дела вроде налаживались, и он давно забыл бы о проблемах, если бы Саймон постоянно о них не напоминал.

– По работе, – твердо повторил Джейк. – Отца тоже нет. Он сегодня вечером играет в покер.

– Ты его не предупредил, что мы приедем? – спросил Саймон.

– Зачем? – отмахнулся Джейк. Отец в любом случае не обрадуется.

Впереди показался особняк Джейка, и Саймон поехал медленнее.

– Похоже, твой папа все-таки дома, – заметил он. – И не один.

Джейк с подозрением оглядел незнакомую синюю машину, стоявшую рядом с отцовской «БМВ».

– Никто из папиных друзей не ездит на «Хонде», – сказал он, постаравшись вложить в последнее слово максимум презрения. – Наверное, это доставка.

– Хорошо бы, а то есть охота, – признался Саймон.

Они оставили велосипеды во дворе, однако Саймон не пошел к дому, а свернул к «Хонде» и заглянул в одно из окон.

– Ты что творишь? – отрезал Джейк. – Пошли домой!

– На заднем сиденье лежит папка «Конрад и Олсен», – сообщил Саймон, прильнув к стеклу. – Это ведь там работает твоя мама?

– Ага, – отозвался Джейк, почувствовав недоброе.

– А еще тут портфель, – добавил Саймон. Он дернул ручку на задней дверце, и та, к удивлению Джейка, поддалась. – Не заперто. Водила – чудак.

– Уймись! – Джейк оттащил Саймона от машины и захлопнул дверцу. – Думаю, это все-таки курьер. В «Конрад и Олсен» зарплаты смехотворные. Без второй работы не протянешь – если, конечно, не сидишь у кого-то на шее.

– Верю-верю, – ответил Саймон и нехотя поплелся за Джейком.

Уже в холле они услышали, как двое спорят на повышенных тонах. Джейк выставил руку, не позволяя Саймону пройти дальше. Голоса доносились с кухни, из холла их обладателей видно не было.

– Скотт, послушай, мне очень жаль, – сказал незнакомый мужчина. – Я не знал, что ты придешь так ра…

– Не знал, что я приду?! – едва не выкрикнул отец Джейка. – В свой собственный дом?

– Прости, – вздохнул незнакомец. – Я лучше пойду.

– Сначала объясни, какого черта ты делал в моей спальне, зачем копался в вещах жены?

– Ох, черт! – выдохнул Саймон, округлив глаза. – Сейчас что-то будет…

– Заткнись! – прошипел Джейк, заталкивая его в гостиную.

Они спрятались за диваном, рядом с маминым столом с антикварными вазами.

– Послушай, Скотт, – сказал мужчина. Джейк с ненавистью подумал, что это, должно быть, Александр Элтон. – Я правда сожалею, что так вышло, но… ты сам знаешь, что я здесь делал. Мы с Кэтрин очень дороги друг другу. Она решила, что по возвращении из Мексики расстанется с тобой окончательно. Я просто собирал ее ве…

– Ни слова больше! – Джейк знал этот тон. Скорее всего, руки отца уже сжались в кулаки. – Не смей так говорить о моей жене! Что бы ты там себе ни придумал – или она, – все закончится сейчас. Ты больше никогда сюда не сунешься.

– Ты прав. Я пойду. – Саймон и Джейк пригнулись, однако шаги почти сразу стихли. Спустя мгновение Александр произнес: – Дай пройти, будь добр.

– У меня сын, – сказал отец Джейка. – Ты хоть раз о нем подумал, когда крутил с моей женой, пытаясь разрушить нашу семью?

Джейк ждал, что Александр как-нибудь съязвит, но тот тихо, еле слышно ответил:

– Конечно. Я думаю о Джейке каждый день.

– С чего бы вдруг? – воскликнул отец, а когда Александр промолчал, добавил еще суровее: – Какого хрена ты на меня так смотришь?

– Кэтрин решила… Я думал, ты знаешь.

– Знаю о чем?

– Ни о чем. Забудь. – Послышался шорох, пыхтение, затем вновь голос Александра: – Скотт, ради бога, пусти! Ты совсем спятил?

– Возможно, – прошипел тот. – О чем, по-твоему, я знаю? – Александр не ответил, и дальше слова отца уже походили на рычание. – Я устал спрашивать по-хорошему!

Повисла тишина, и вдруг Александр Элтон издал сдавленный крик. Когда он вновь заговорил, вежливый тон исчез без следа. Осталась холодная ярость, за которой почти не угадывался страх.

– Боже, Скотт, ты все проблемы решаешь кулаками? И после этого удивляешься, почему Кэтрин видеть тебя не желает? Почему хочет забрать у тебя нашего сына?

Джейк думал, что его сердце уже не может стучать быстрее, но это была всего лишь разминка. Теперь оно заколотилось так, что задрожало все тело.

– Вашего сына? – переспросил отец. – О ком ты, черт побери?

Джейк зажмурился, отчаянно жалея, что не может закрыть и уши.

– О Джейке, – сказал Александр.

– Ты выжил из ума? Джейк – мой сын!

– Нет, не твой, – прошептал Саймон.

А затем Александр произнес то же самое. И добавил:

– Он мой.

Он мой.

Джейк зажмурился еще яростнее. Кровь ударила в голову. Нет! Не может быть! Он – сын Скотта Риордана. Был, есть и будет. Он не станет каким-то Элтоном. Что о себе возомнил этот самозванец? Невозможно, немыслимо! Пусть замолчит!

Раздался громкий хруст, и Александр действительно замолчал.

– Вставай! – грозно сказал отец Джейка. – Вставай, лживый ты сукин сын! – Несколько бесконечных секунд он тяжело дышал, а когда заговорил вновь, уверенности в его голосе поубавилось. – Не валяй дурака, поднимайся! Забери свои слова обратно!

Саймон не сводил взгляда со стены, разделявшей кухню и гостиную, как будто просвечивал ее рентгеном.

– Знаешь что? – медленно выдохнул он. – Сдается мне, этот мужик уже не встанет.

Глава 37

Эдди

Вторник, 21 июля

– Как ты об этом узнала? – спрашиваю я, не спуская глаз с пистолета в руке у Челси.

– Саймон Келлехер сказал.

У меня окончательно сдают нервы.

– Саймон?! Ты с ним знакома? Он рассказал тебе, что случилось – а потом? Ты ничего не предпринимала целых шесть лет?

Челси мотает головой.

– Мы виделись всего один раз. Летом, незадолго до того, как погиб отец. Саймон случайно забрел ко мне во двор. И в тот день он мне ничего не сказал. Я получила письмо со всеми подробностями лишь несколько месяцев назад. – В ответ на мой оторопелый взгляд она поясняет: – Саймон использовал интернет-сервис, который делает рассылку в назначенную дату. А написал он письмо за три дня до самоубийства. Хотел завершить дела. – Челси оглядывается на Гэвина, который по-прежнему охраняет дверь. – Гэвин твердил, что это чья-то дурацкая шутка, но слишком уж много деталей совпадает.

Вопросы вихрем проносятся у меня в голове. Джейк молчит, глядя в пол.

– Почему Саймон никому ничего не сказал сразу?

Челси хрипло усмехается:

– А ты как думаешь? Он пообещал Джейку молчать. Вот только все мы знаем, как Саймон относился к секретам. Он считал, что правда должна всплыть. Рано или поздно.

Джейк вскидывает голову:

– Саймон – лжец!

– Саймон никогда не лгал, – вырывается у меня, и я поскорее отвожу глаза, чтобы не встречаться с разъяренным взглядом Джейка. – А ты, Челси, почему никому не рассказала, когда получила письмо?

– Потому что как раз в это время разгорелся скандал с Присяжным N. Смысла не было. Даже найди я доказательства, что письмо от Саймона, – кому какая разница? Джейк едва тебя не убил – а всем плевать. – Моя рука поневоле взлетает к горлу. – Ты, наверное, думала, будто Джейк помогал Саймону из-за тебя? Из-за твоей измены?

– Да, – со вздохом отвечаю я. – Он предельно ясно дал мне это понять.

После злосчастной истории с Т. Д. я четко уяснила, что Джейк никогда не простит измены, но даже не подозревала, как давно его задевает эта тема.

– Твоя измена тоже сыграла роль, однако главная причина в другом. Джейк был у Саймона в долгу за то, что тот молчал о смерти моего отца.

Теперь я гляжу прямо на Джейка, а он прячет глаза. Я изучаю его лицо, пытаясь найти ответы. Неужели это правда? Так и было? Джейк вступил в сговор с Саймоном не столько из-за злости на меня, а потому, что Саймон хранил его собственный секрет – и пострашнее, чем измена?

Джейк стискивает челюсти. Все ясно. Это правда.

Челси презрительно смотрит на него:

– И ты поверил, что Саймон никому не расскажет? Святая наивность! Вы вместе готовили план, который разрушит жизни ненавистных ему людей, и тебе не пришло в голову, что он может ненавидеть тебя?.. Когда я прочитала письмо, чувство было такое, будто отец умер еще раз. Я часами смотрела его рекламные ролики, особенно тот, над которым он работал незадолго до смерти. «Практика ведет к совершенству». Знаете, этот слоган удачнее, чем многие думают. Столько прочтений… Неудивительно, что в Бэйвью он очень зашел. Тут полно избалованных сынков вроде Джейка. Практика – их образ жизни, совершенство – их цель… Ты ведь такой, малыш Джейки?

Она легонько пинает его ботинок, и Джейк отдергивает ноги, как ошпаренный.

– Мы знаем, чем Бэйвью славится по-настоящему, – продолжает Челси. – Местью. Правда, мстят здесь не тем, кому надо. Никто не наказывает тех, кто виновен по-настоящему. Хотя в городе таких полно. Вот я и решила вмешаться. Как только всплыл Присяжный N, я сразу поняла, что Джейка освободят – я поставила бы на это все отцовское наследство до последнего цента. Поэтому в мае мы с Гэвином перебрались в Бэйвью. В день, когда по итогам слушания Джейка выпустили из тюрьмы, я воспользовалась старыми учетными данными отца и взломала билборд на Кларендон-стрит. Так все узнали, что теперь игра ведется по моим правилам. Практика ведет к совершенству. Я решила добиться справедливости – для отца. Шаг за шагом.

– Шаг за шагом? – повторяю я.

Челси кивает.

– Для первого этапа нужен был человек, чем-то провинившийся, тем не менее достойный прощения. Тот, кто учится на собственных ошибках. Я выбрала Ванессу, потому что она поддерживала его. – Она указывает пистолетом на Джейка. – Ванесса поощряла в нем самое худшее. Людей вроде Джейка во многом формирует окружение. И Ванесса постаралась больше, чем кто-либо еще в «Бэйвью-Хай». К сожалению, коктейль со снотворным, который я ей приготовила на вечеринке у Нейта, выпила Фиби. В полусонном состоянии она выложила мне, как на самом деле закончилась история с Джаредом Джексоном.

– То есть? – удивляюсь я. – О чем ты вообще?

Челси глядит на меня, склонив голову набок.

– Так Фиби тебе не рассказала? О том, как ее братец вступил в игру вместо Эммы и помогал Джареду, пока не умер Брэндон? А Фиби все время его покрывала. – Меня переполняет удивление, а Челси невесело смеется. – И чему я удивляюсь? Фиби – превосходная лгунья, пока себя контролирует. Как только наркотик подействовал, ее было не заткнуть. Услышав эти жалкие оправдания, я отказалась от Ванессы в ее пользу.

Фиби? Оуэн? Неудивительно, что все лето она сама не своя. Меня тянет узнать подробности, но меньше всего я хочу, чтобы Челси еще сильнее обозлилась на Фиби.

Приструнив любопытство, я спрашиваю:

– А что насчет Регги?

На лице у Челси появляется странное выражение. Досада вперемешку со стыдом?

– Регги раструбил на весь мир, что Джейк – отличный парень, наплевав на его вину перед тобой, твоими друзьями и Саймоном. «А мы с ним всегда неплохо ладили!» – цитирует она. Видимо, тоже не раз перечитывала статью из «Бэйвью блейд». Джейк, который до этого вел себя подозрительно тихо, не выдерживает и усмехается. Слава богу, Челси этого не замечает. – К тому же Регги отвратительно обращался с девушками. Я видела «ТикТок» Катрины Лотт. Почитав комментарии от местных, я поняла, что Регги ничуть не изменился. И не изменится, если не напугать его до смерти. – Она вздыхает. – Я не хотела его убивать. Он погиб случайно. А вот Джейк…

Накатывает паника, и я пытаюсь ее унять. Самое пугающее в Челси – ее спокойствие. Она ни на йоту не сомневается в своей правоте. Если мне удастся хотя бы немного пошатнуть эту уверенность – возможно, все мы выберемся отсюда живыми.

– Челси, я понимаю, почему ты так злишься, но Джейк был всего лишь ребенком, когда его отец… – Ненастоящий отец, мысленно уточняю я. Впрочем, неважно, Челси и так поймет. – …когда его отец убил твоего. Уверена, Джейк вмешался бы, появись такая возможность. Наверное, он от ужаса впал в ступор.

– Серьезно, Эдди? – презрительно бросает Челси. – Он так с тобой поступил, а ты его защищаешь?

Резонное замечание. Пора менять тактику. Только побыстрее – иначе станет еще хуже.

– Ты ведь сама говорила, что месть должна быть справедливой. Нужно наказывать людей, которые виновны по-настоящему, – напоминаю я. – Почему же ты охотилась за Джейком, а не за его отцом?

Конечно, это ужасная кара – отнять у Скотта Риордана любимого сына, из-за которого он убил человека. И все же что-то здесь не клеится. И пусть настоящую Челси я знаю совсем недолго, мое возражение точно заставит ее задуматься.

Челси глядит на меня с уже знакомой леденящей полуулыбкой. Как будто ждала, когда же я задам этот вопрос, и наконец добилась своего.

– Я тебе пересказала лишь половину письма. Саймон знал кое-что еще.

Саймон

Шесть лет назад

Они целую вечность сидели, затаив дыхание.

Слушали, как мистер Риордан тщетно пытается привести Александра Элтона в чувство, мерит шагами кухню, взволнованно бродит по дому. Удивительно, думал Саймон, как отец Джейка их еще не заметил. Он уже раз пять проходил мимо того места, где они прятались. Саймон догадывался, о чем думал мистер Риордан: «Избавься от трупа, избавься от машины и молись, чтобы тебя не застукали». К слову, уже достаточно стемнело, чтобы ему улыбнулась удача. Саймон вообще не знал людей удачливее этой семейки.

– Не смей никому говорить! – в панике прошептал Джейк, как только шаги его отца стихли. – Он этого не хотел!

– Уверен? – поднял бровь Саймон.

– Саймон, пожалуйста! Пообещай мне. Прошу тебя.

– Обещаю, – ответил Саймон, лишь бы этот нытик заткнулся.

Джейк съежился, спрятал лицо в ладони. Мистер Риордан ушел в глубь дома, но Саймон знал, что скоро он вернется. Чего бы он там ни планировал, одно было ясно: свидетели ему не нужны. Поэтому, когда Джейк начал раскачиваться взад-вперед, погрузившись в мрачные думы, Саймон воспользовался случаем, чтобы выскользнуть из-за дивана как можно быстрее и бесшумнее.

Всю дорогу к газону, где он бросил велосипед, Саймон ожидал, что его остановят. Джейк, мистер Риордан или оба сразу. Попросят молчать. Или даже прикажут. Пригрозят, что он разделит судьбу Александра Элтона.

Добравшись до велосипеда, Саймон обернулся. Он так увлекся воображаемой драмой – на его взгляд, неизбежной, – что ощутил разочарование, никого не увидев. Он стал свидетелем убийства, а Риорданы по-прежнему считают его пустым местом!

Саймон поднял с травы велосипед и уже перекинул ногу через раму, как вдруг замер, не в силах отвести взгляд от роскошного дома Джейка.

«Уеду позже, – решил он. – Хочу посмотреть, чем все закончится».

Саймон подкрался к окну кухни, залез на решетку для вьющихся растений и заглянул в дом. Он сразу увидел тело Александра Элтона – угловатое, застывшее в неестественной позе. Рядом стоял Джейк. Широко распахнутыми, невидящими глазами он глядел себе под ноги.

«С минуты на минуту», – подумал Саймон. С минуты на минуту вернется мистер Риордан и увидит, как мальчишка, которого он считал сыном, склонился над телом настоящего отца. Саймон даже догадок не строил, что случится дальше. Это были самые странные, сюрреалистичные мгновения его жизни.

И вдруг тело дернулось.

Едва не свалившись с решетки, Саймон решил, что у него галлюцинации. Но Джейк тоже вздрогнул в изумлении. Выходит, не привиделось.

Рука Александра вновь шевельнулась, затем голова.

Элтон был еще жив – и что это значило? Вызовет ли мистер Риордан «Скорую»? Как он объяснит случившееся? И что сделает Александр, если покинет этот дом? «Он может забрать Джейка, – подумал Саймон. – Возможно, они с миссис Риордан так и планировали».

Не успел Саймон поразмышлять на эту тему, как Джейк схватил полотенце, висевшее на дверце духовки, и сложил вдвое. Присев на корточки, он на глазах изумленного Саймона прижал полотенце к лицу Александра. Тот вяло отбивался, однако Джейк не ослабил хватки. Несколько долгих, мучительных минут – и больше тело не шелохнулось.

Саймон спрыгнул на землю, тяжело дыша. «Надо кому-нибудь рассказать», – решил он. Семейке Риорданов настанет конец, а Челси Элтон и ее братья узнают, что именно произошло с их отцом. Наверное, это правильный выбор, хотя Александра Элтона уже не вернуть.

Да, Саймон поклялся Джейку молчать. Но тогда они думали, что Александра случайно убил мистер Риордан. Теперь же Саймон ничего не должен.

А вот Джейк ему задолжал.

Даже до того, как Саймон стал свидетелем убийства. Теперь он мог просить о чем угодно – и Джейк будет вынужден подчиниться.

Подожду, решил Саймон, садясь на велосипед. Посмотрю, удастся ли мистеру Риордану выйти сухим из воды. Если да – и папаша, и сын почувствуют себя неуязвимыми. Снова станут образцовой семьей, какой всегда притворялись. Вот только Саймон теперь мог разрушить эту иллюзию в мгновение ока.

«Тайны – это власть», – думал он, уносясь прочь.

Глава 38

Эдди

Вторник, 21 июля

– Джейк убил твоего отца? – Я содрогаюсь всем телом.

– И своего собственного, – добавляет Челси.

– Он мне не отец! – вскипает Джейк. – Саймон тебе наврал.

– Саймон никогда не врал. – На этот раз я не отвожу взгляд.

Мне известно, на что способен Джейк, я поняла это на волосок от смерти. Однако я думала, будто своими руками пробудила в нем монстра. Не представляла, что монстр существовал еще до нашей встречи.

– Значит, Саймон теперь белый и пушистый? – усмехается Джейк. – Ты веришь на слово тому, кто хотел разрушить твою жизнь?

– Ты тоже хотел ее разрушить, – тихо напоминаю я.

Челси ошибалась на его счет. Джейк верил, что Саймон унесет его тайну в могилу, отнюдь не из-за собственной наивности. Он верил в это, потому что был заносчивым и думал лишь о себе. Попробуй Джейк хотя бы на мгновение по-настоящему понять Саймона – человека, которого знал с детского сада, – то догадался бы, что тайну тот обязательно разделит с другими.

Впрочем, я не могу взять в толк, почему Саймон открылся именно Челси. Почему не адресовал письмо ее матери, которая была еще жива, или одному из братьев? Потому что Саймон увидел Челси вживую? Почувствовал в ней скрытый потенциал? Вряд ли, конечно, учитывая мимолетность их встречи. Так или иначе через год с лишним после собственной смерти Саймон поднес зажженную спичку к бочке с порохом.

– Тебе повезло, что я вообще обратил на тебя внимание, – говорит мне Джейк.

– Браво! Ты лишний раз подтверждаешь, что не способен измениться, – заключает Челси, делая шаг вперед. – Верно, Эдди? Я окажу услугу не только нам с тобой и моим братьям. Я окажу услугу всему миру. – Она со щелчком снимает пистолет с предохранителя и целится Джейку в сердце. – Признай, что тоже хочешь этого, Эдди.

Я тупо гляжу на оружие в ее руках.

У Джейка сбивается дыхание. Сейчас я многого хочу: чтобы Нейта спасли, чтобы Фиби выбралась отсюда целой и невредимой, чтобы Бронвин и Мейв применили свою сестринскую магию и я вновь увидела друзей и родных. А осенью взяла на руки племянника или племянницу.

Но того, о чем говорит Челси, я не хочу.

– Отправь Джейка обратно в тюрьму, – прошу я. – Так ты тоже ему отомстишь.

Челси фыркает:

– Серьезно? Власти освободили его почти сразу, хотя буквально застукали сжимающим твое горло! Думаешь, кому-то будет дело до письма? Даже если найдется способ доказать, что оно от Саймона, сама знаешь, чем все закончится. – Она кивает в сторону Джейка. – Он будет всем внушать, будто Саймон лжец. А доказательств у нас нет. Я только предполагаю, что Скотт Риордан доехал на чужой машине до пляжа и сбросил папино тело в океан. Может, Джейк ему помог, а может, нет… – Она на мгновение замолкает. – Мама разбила эту машину, попав в аварию, так что искать улики негде.

– Мы можем доказать отцовство Александра, – предлагаю я. – Копы увидят, что как минимум одна деталь в письме – правда. И это мотив для убийства.

– Этого мало, – возражает Челси. – Сама знаешь, что мало.

– Но так нельзя! – Едва не умоляю я, потому что аргументы у меня закончились. – Легче тебе не станет.

– Возможно, – говорит она. – Одно я знаю точно: хуже уже некуда.

– Челс! – подает голос Гэвин. Он долго молчал, и я почти о нем забыла. – Постой. Слышишь?

Я так сосредоточилась на Челси, что не сразу понимаю, о чем он толкует. А затем различаю тихий шорох. Машина! Сердце радостно подскакивает.

– Кто ездит на черном «Субару»? – спрашивает Гэвин, выглядывая в окно.

– На чем? – переспрашивает Челси.

– Это Купер! – вскрикиваю я и резко прикрываю рот ладонью.

Поздно. Джейк разражается едким, глумливым смехом, отчего моя надежда тает, едва появившись.

– Купер Клей опять спешит на помощь, – язвит Джейк. – Теперь его очередь получить по башке монтировкой.

– С ним еще какой-то парень, – сообщает Гэвин. – Крупный, темноволосый. Впервые его вижу. – Луис, думаю я, но на этот раз свою догадку не озвучиваю. Гэвин отходит от окна, бормоча: – Челс, с двумя я не справлюсь. Даже если застану врасплох… – Его взгляд падает на пистолет в руке у Челси. – Разве что…

– Господи, Гэвин! Не хватало еще застрелить Купера! – Челси отшатывается от него с неподдельным отвращением на лице. – У нас совсем другая цель!

Несмотря на все, что она сделала, я ощущаю прилив благодарности. Если еще один друг пострадает, пытаясь мне помочь, – я сойду с ума.

– Тогда бежим отсюда! – Гэвин хватает Челси за руку. Снизу доносятся глухие удары. Похоже, Купер и Луис наваливаются всем телом, пытаясь выбить входную дверь. – Ну же, Челс! Ты сделала все, что могла.

– Но этого не хватило, – ухмыляется Джейк.

Впервые с тех пор, как меня сюда привели, Челси выглядит растерянной.

– Я… я не знаю, что делать, – шепчет она.

– Выйдем через задний двор! – командует Гэвин. – Давай же! Исчезнем чуть раньше, чем планировали, вот и все.

Челси с остекленевшим взглядом позволяет вытолкать себя в коридор. Дуло пистолета направлено в пол. Я стою на месте, глядя то на самодовольную ухмылочку Джейка, то на осунувшееся лицо Челси, и чуть не пропускаю момент, когда выражение ее глаз меняется. Суровая маска возвращается, губы искривляет уже до боли знакомая полуулыбка. Рука поднимается…

– Шутка. Вообще-то я точно знаю, что делать! – говорит Челси, и меня оглушает выстрел.

Глава 39

Фиби

Вторник, 21 июля

Челси лукавила: стены этой комнаты все же пропускают звук. Я кое-что слышу. Настойчивый стук, одиночный хлопок, словно взорвалась последняя ракета в фейерверке, а следом – протяжный крик.

Затем наступает тишина и тянется, тянется целую вечность. Наконец звучат шаги. Мое сердце замирает. Я молюсь, чтобы за дверью оказались полицейские, но даже Челси меня устроит. «Если бы она хотела тебя убить, ты была бы уже мертва», – напоминаю себе я.

Похоже, не повезло другой девушке – той, что кричала. Наихудший сценарий – Джейк что-то сделал с Челси, а теперь идет за мной.

Ручку кто-то дергает, дверь сотрясает удар. Это не Челси, с ужасом понимаю я. Затем слышу скрежет металла о металл, дверь распахивается, и в комнату влетает Купер.

Я рада ему как никому другому.

– Привет, Фиби, – с не меньшим облегчением улыбается он, роняя на пол гаечный ключ. – Ты цела?

Я моргаю, потому что сил на ответ не находится. Купер садится на корточки возле меня.

– Давай-ка тебя развяжем, – ласковым голосом говорит он, осторожно нащупывая узел на моих запястьях. – Все будет хорошо.

– Как… ты м-меня нашел? – с трудом выговариваю я. – Где Челси?

Не успевает Купер ответить, как раздается знакомый голос:

– Фиби! – Глаза у меня распахиваются еще шире, потому что в комнату торопливо входит Эдди. – Ты в порядке?

Ответ застревает у меня в горле. И я с трудом выдавливаю:

– Что ты здесь делаешь?

– Меня привез Гэвин. Они с Челси знакомы со школы, представляешь? – тяжело дыша, рассказывает Эдди. – Когда Нейт узнал об этом, Гэвин напал на него, а меня схватил и увез… – Она переводит взгляд на Купера, который уже ослабил веревки на моих запястьях. – Нейту помогли? Это ведь он сказал вам с Луисом, где нас найти?

– И Луис здесь? – изумляюсь я.

Наверное, стоит принять как факт, что в доме Челси проходит незапланированное собрание Команды Бэйвью.

– Он наверху, – коротко поясняет Купер. Веревка падает, и я массирую запястья. – Я не знаю, как там Нейт, Эдди. Я приехал сюда, потому что ко мне домой явился Маршалл Витфилд и кое-что рассказал. Он увидел, как Фиби зашла в многоквартирный дом, а затем двое неизвестных ее вынесли, затолкали в машину и уехали.

Эдди недоверчиво щурится:

– Маршалл Витфилд? Присяжный N? Неужели нам помогла его маниакальная привычка за всеми следить?

– Похоже на то, – кивает Купер, переключаясь на мои лодыжки. – Он боялся, что полиция обвинит его в преследовании, поэтому обратился ко мне. Я написал в групповой чат, и Мейв отправила мне этот адрес. По ее словам, дом по-прежнему принадлежит Элтонам. Мы с Луисом решили его проверить. – Он делает паузу. – Мейв упомянула, что Нейт ранен, но больше ничего не сказала.

– Боже… – Эдди лихорадочно озирается по сторонам. – Мне срочно нужен телефон! Мой, наверное, до сих пор у Гэвина. – Она умоляюще глядит на Купера. – Можешь дать?

– Конечно. – Купер достает телефон из кармана и снимает блокировку. – Луис, наверное, уже звонит остальным. Или… – Он вновь склоняется над моими лодыжками. – Или рассказывает полиции о том, что произошло наверху.

– А что там произошло? – Мое облегчение сменяется ужасом. – И где сейчас Нейт?

Эдди сглатывает:

– Я… Уверена, Нейт в порядке. Мне просто нужно кое-кому позвонить. И зря я оставила Луиса одного… там. – Она выходит в коридор, а я в отчаянии пытаюсь ее задержать.

– Эдди, подожди! Где ты оставила Луиса? – кричу я ей вслед. – Здесь как-то замешан Джейк?

Эдди резко замирает и, едва не упав, опирается о стену. Не глядя на меня, она произносит:

– Джейка больше нет.

Глава 40

Фиби

Пятница, 24 июля

Прошло всего три дня, а мир успел измениться до неузнаваемости. Хотя я практически не вижу, что творится вокруг. С тех пор как все закончилось, я вместе с родными отсиживаюсь дома. Я вышла лишь однажды – навестила Нейта в больнице, как только он очнулся. Когда я зашла в палату и присела на краешек стула, Бронвин держала Нейта за руку. Конечно, она не отходила от него ни на шаг.

– Эх, Нейт… И почему все шишки достаются тебе? – прошептала я.

– Потому что я идиот, от которого проще всего избавиться, – проворчал он. – Неважно, что за дело и кто преступник: едва начинается заваруха, меня выводят из строя.

– Меня тоже вырубили, – напомнила я, получив в ответ кривую усмешку.

– Учись у профи, – сказал Нейт. – У меня – три раза из трех.

Я протянула кулак, чтобы с ним стукнуться, и Нейт, к моей радости, ответил.

Бронвин убрала прядь темных волос у него со лба.

– Ты себя недооцениваешь, милый, – сказала она. – Без тебя мы ничего не узнали бы. Если бы отец тебе не доверился, мы не нашли бы Фиби и Регги. К тому же именно ты заручился поддержкой Ванессы, свел ее с миссис Риордан. И ты единственный, кто знал Гэвина.

– Не уверен, что это повод для гордости, – поморщился Нейт.

– В общем, – заключила Бронвин, – ты постоянно был в центре событий. Ты молодец. Только представь, как твоя жизнь изменилась за два года!

– Шрамов явно прибавилось, – пробормотал Нейт, ощупывая самый свежий, на виске.

Впрочем, довольной улыбки он скрыть не смог.

– Я очень рада, что ты цел, – сказала я.

Нейта я знаю чуть хуже остальных ребят из Команды Бэйвью: когда мы начали общаться, я уже погрязла в тайнах и недомолвках. Я хочу это исправить, ведь скрывать мне теперь нечего.

О секрете Оуэна знают все, и мою семью вновь осаждают репортеры. Ведущий передачи «Следствие ведет Мигель Пауэрс», приехав в Бэйвью сразу после убийства Джейка, отнесся к моему брату с пониманием.

– Челси Элтон разработала детальный план, чтобы отомстить людям, которых считала виновными в глубинных проблемах родного города, – сказал Мигель во время первой трансляции. – У жителей Бэйвью есть выбор: обвинить раскаявшегося мальчика, который оступился единожды, или же обратить внимание на глобальную проблему привилегий и безнаказанности, давно существующую в городе.

По-моему, горожане выбрали второй путь. Люди мне сочувствуют и беспокоятся о будущем Оуэна. Думаю, здесь во многом помог адвокат Эммы – Мартин Маккой. Он пришел на интервью к Пауэрсу и в эфире продемонстрировал переписку Джареда с Оуэном. «Так не должно было случиться», – написал Оуэн после гибели Брэндона. Как объяснил Мартин, Джаред ни разу не сообщал напрямую, что задумал убийство. Эмма – уже выпускница – инстинктивно почувствовала, что Джаред опасен, и прекратила с ним общаться. А наш брат, на пять лет младше, еще не научился разбираться в людях.

Пресса активно обсуждает и мистера Риордана, хотя дальнейшая его судьба неясна. По словам Мартина, полиция Бэйвью ищет подтверждение, что письмо для Челси отправил именно Саймон. Но показания с чужих слов – ненадежное доказательство. С другой стороны, в письме достаточно деталей, чтобы люди поверили в его правдивость. Как все время повторяет Эдди, Саймон обладал властью над окружающими, потому что никогда, ни при каких обстоятельствах не лгал.

Челси и Гэвину удалось скрыться, их пока не нашли. В квартире Челси полиция обнаружила подробные записи – нечто вроде манифеста, оставленного Саймоном два года назад. Челси признала свою ответственность за произошедшее с Фиби, Регги и Джейком. «Я сожалею, что Регги погиб, – написала она. – Я всего лишь хотела его припугнуть. А вот Джейка мне не жаль. Он лишил меня отца, поспособствовал смерти Саймона Келлехера и едва не прикончил Эдди Прентис. Он до конца своих дней портил бы людям жизнь без всяких помех. Поэтому за дело взялась я».

Розыск Челси и Гэвина идет полным ходом, полиция интересуется любой информацией, которая поможет их выследить. Думаю, я могла бы кое-что сообщить. Челси – тогда еще Иви – однажды сказала мне, что мечтает жить в Колорадо, но… я промолчала. Мне сложно ее ненавидеть, и я в глубине души не хочу, чтобы ее поймали. В конце концов, половина моей семьи тоже планировала месть после смерти нашего отца, а ведь Брэндон не нарочно устроил аварию с погрузчиком. Не представляю, какую ярость мы испытали бы, столкни нас судьба с хладнокровным убийцей вроде Джейка.

Кроме того, даже помешавшись на мести, Челси во многом была права. Особенно насчет меня, Эммы и Оуэна.

Последние несколько дней я провела в кругу семьи. Мы долго объясняли маме, почему хранили молчание: клялись, что недоверие тут ни при чем. Мы пытались ее защитить, поскольку она и без того настрадалась. Мама уже сотню раз нам повторила, что это решение было ужасным. Мы обсудим это с психотерапевтом. Наш первый семейный прием состоится завтра, а на следующей неделе – несколько индивидуальных. Если честно, я жду этих бесед с нетерпением. Нам всем не помешает разобраться в себе.

– Может, посмотрим что-нибудь другое? – бормочет с дивана Оуэн, когда Мигель Пауэрс объявляет перерыв на рекламу.

Брат сидит между мной и Эммой, мама – на табурете в кухонной зоне. Нахмурив лоб, она что-то печатает на ноутбуке. Последнее время мы держимся как можно ближе друг к другу, расходясь по своим комнатам только на ночь.

– Сейчас на Седьмом будет спецвыпуск новостей с Лиз Розен. – Эмма тянется за пультом. – Она возьмет интервью у Маршалла Витфилда.

Я корчу кислую гримасу. Рада, конечно, что Маршалла больше не травят, но выставлять его героем – это, по-моему, чересчур. Пусть он и помог мне выбраться из дома Челси.

– Я имел в виду что-то… совсем другое, – втянув голову в плечи, произносит Оуэн. – Не могу больше слышать свое имя по телику.

Эмма ставит передачу на паузу.

– Люди тебя не осуждают, – говорит она брату.

– В том-то и проблема, – вздыхает Оуэн. – Ведь я не отличаюсь от парней, которых все ненавидят. От тех, кто поступил ужасно, а наказания избежал.

Я беру его за руку, немного удивившись, что он ее не отдернул. Пусть даже Оуэн выше меня на голову, впервые за долгое время я снова вижу в нем младшего братишку.

– Ничего ты не избежал. Ты получишь наказание в соответствии с возрастом.

Оуэн сглатывает; его кадык дергается.

– Даже родители Брэндона отнеслись ко мне по-доброму.

«Родители Брэндона, – думаю я, – до сих пор свыкаются с мыслью, что их сын по неосторожности убил нашего папу». Теперь я понимаю, почему они так долго молчали: мы делали то же самое для Оуэна. Впрочем, лучше не напоминать ему об этом.

– Они знают, что Джаред посвятил тебя не во все свои планы, – говорю я.

– Я повел себя как идиот. И не возражайте, что мне было всего двенадцать, – добавляет Оуэн прежде, чем я открываю рот. – Наверное, в глубине души я что-то подозревал… Но мне так не хватало папы, что в голове помутилось.

– Понимаю. – Эмма сжимает другую руку брата. – Мне тоже его не хватает.

– И мне. – Мысль о том, насколько обрадовался бы папа, увидев, как мы втроем держимся за руки, вызывает улыбку.

Пусть даже для этого нам пришлось многое пережить.

– Бедная Фиби, – говорит Эмма. – Ты ни в чем не виновата, а отдувалась за нас всех.

– Нейту повезло еще меньше, – замечаю я.

– О чем это вы там шепчетесь? – спрашивает мама, глядя на нас поверх ноутбука.

– О нашей общей вине, – отвечает Эмма.

Теперь у нас в семье правило: ничего друг от друга не скрывать.

– Давайте переключим канал, – говорит мама, бросив взгляд на застывшее лицо Мигеля Пауэрса.

– Я давно предлагаю, – бурчит Оуэн.

– Есть что-то новое, мам? – интересуюсь я, поскольку она уже час сидит за ноутбуком.

– Да так, обсуждали дела с Мартином. Завтра за обедом мы определим стратегию защиты. Он считает, что обвинений Оуэну не предъявят, учитывая общественный настрой и явное отсутствие умысла. Однако на всякий случай подготовимся.

Откашлявшись, Эмма замечает:

– Раз уж мы договорились не темнить, скажу честно: по-моему, Мартин пригласил тебя в кафе не по работе.

На миг воцаряется тишина. Мама краснеет:

– С чего ты взяла? Придумаешь тоже!

Оуэн со вздохом зарывается в подушки.

– И мне так кажется! – говорю я сестре, и мы с улыбкой переглядываемся.

– Снова на одной волне, – подмигивает Эмма. – Как в старые добрые времена.

– Главное – не как в старые злые, – усмехаюсь я.

– Да уж, – кивает Эмма. – Будем надеяться на лучшее.

Звонит домофон, и Оуэн первым вскакивает с места – видимо, испугавшись угодить в сестринские объятия.

– Интересно, кто там, – говорит он, подходя к двери. Я слышу чей-то голос, слов не разобрать. Затем Оуэн вновь плюхается на диван. – Это Нокс. Я его впустил.

– Ой. – Я достаю телефон: новых сообщений или пропущенных звонков нет. – Нокс не предупреждал, что придет… Ладно, я только… – Встав с дивана, я оглядываю нашу тесную квартирку и натыкаюсь на три пары любопытных глаз. Честность не отменяет приватности, верно? – Встречусь с ним внизу.

– Он уже поднимается, – замечает Оуэн.

– Тогда мы поговорим в коридоре, – бросаю я, выскальзывая из квартиры.

Лифт, должно быть, приехал быстро: как только я закрываю за собой дверь, Нокс выходит мне навстречу.

– Привет. – Он резко останавливается. – А я как раз к тебе.

– Знаю. Может, выйдем на улицу? А то в квартире полно народу.

– Да, без проблем, – отзывается Нокс. – Если хочешь, поднимемся на крышу.

– Что? – Я вскидываю брови. – Ты готов пойти на крышу?

– Привыкаю потихоньку, – слабо улыбнувшись, говорит он.

– Ты точно готов?

– Точно.

Я открываю дверь на лестницу, Нокс идет вслед за мной. С тех пор, как полиция увезла меня из дома Челси, мы с ним много переписывались, однако видимся впервые. Я по нему скучала, хотя теперь не знаю, что сказать. Наверное, он тоже, и мы шагаем по ступенькам молча.

– Прости, что застал тебя врасплох, – говорит Нокс, когда мы выходим на крышу. – Я боялся, что ты откажешься со мной встретиться.

Теперь здесь расставлены столики, и я сажусь за тот, что поближе к центру.

– Почему ты так решил?

– Из-за той ночи, когда ты рассказала мне про Оуэна. – Взъерошив чуть выгоревшие на солнце волосы, Нокс садится напротив меня. – Я повел себя не лучшим образом. Наговорил лишнего…

– Нет, ты был прав, – перебиваю я. – Насчет всего. Поговори я с мамой сразу, все быстрее узнали бы, что мой брат раскаивается, и Челси не подбросила бы шнурок Регги к нему в рюкзак. Мне не пришлось бы идти к ней домой, и меня бы не похитили. Это не отменяет остального, но, по крайней мере, в семье дела наладились бы раньше.

– И все же я напортачил. – Нокс рассеянно смотрит вокруг, затем на небо и, видимо занервничав, вновь останавливает взгляд на мне. – Представляю, с каким трудом ты мне доверилась, а я, по сути, тебя подвел…

– Вовсе нет.

– Слава богу. Потому что я скучал по нашим разговорам.

– Я тоже.

Мы улыбаемся друг другу, и мне становится намного легче.

– Прекрасно выглядишь, – вырывается у Нокса. Затем он опускает глаза, будто засомневавшись, уместны ли сейчас комплименты. – Ну, я имею в виду… после всего, что случилось.

– То есть чуть лучше, чем ужасно? – ухмыляюсь я.

– Нет. Хотя, учитывая обстоятельства, я бы не удивился, если бы твои переживания, м-м-м… ну, скажем, отразились на лице, но… – Я подавляю усмешку. Наверное, это жестоко – так наслаждаться его смущением. – В общем, я хотел сказать, что ты очень красивая, Фиби. И сейчас, и всегда.

– Ох… – От его взгляда у меня перехватывает дыхание. – Спасибо.

– Не хочешь… – Нокс озирается по сторонам. Мое сердце начинает биться чаще, и вдруг он говорит: – Не хочешь вернуться к себе?

Должно быть, вид у меня разочарованный, потому что он сразу добавляет:

– Я знаю, у вас много семейных дел…

– Ты прав, – перебиваю я, – сейчас не самое подходящее время. Но нам с тобой каждый раз что-то мешает, и мне это надоело. Поэтому… – Я беру его ладонь и сплетаюсь с ним пальцами. – Я действительно хочу спуститься, а затем – поехать к тебе и посмотреть кино. В твоей комнате. – С улыбкой я наблюдаю, как его щеки заливает румянец. Нокс такой милый и трогательный, когда стесняется. – Впрочем, если предпочтешь гостиную, я приготовлю гигантскую миску попкорна, водружу ее между нами и больше никогда не заведу этот разговор.

– Нет-нет, – сдавленно отвечает Нокс. – Не надо в гостиную.

– Отлично. Тогда пойдем вниз и скажем маме, что уходим, – предлагаю я. Нокс так стремительно вскакивает с места, не выпуская моей руки, что ударяется коленкой о стол. – Только не убейся, – поддразниваю я. – И не смотри вниз, иначе закружится голова.

– Поздно, уже кружится, – с ухмылкой отвечает он, и мы, взявшись за руки, идем к лестнице. – И высота тут ни при чем.

Глава 41

Нейт

Вторник, 28 июля

– Уверен, что стоит идти на вечеринку? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Да это будет самая ленивая вечеринка из всех! – заверяю я, осторожно поднимаясь с дивана в ее гостиной. Голова у меня уже почти не болит, главное – не вставать слишком резко. – По сути, я перемещусь с этого дивана на шезлонг во дворе у Бронвин.

– Прошу тебя, будь осторожен, – напутствует мама, приобнимая меня за плечи, как будто без ее поддержки я не дойду до двери. Вообще-то дойду, но пускай позаботится обо мне, я не против. – Если опять что-то случится, я не вынесу… – Я машу подъезжающей к дому Эдди, а мама едва не умоляет: – Мне нравятся твои друзья, только, пожалуйста, больше ни во что не ввязывайся, иначе…

– Хорошо, не буду, – перебиваю я.

Надеюсь, не придется. По-моему, в Бэйвью наконец-то настали мир и покой. Впрочем, я не произношу этого вслух, чтобы не сглазить.

– Отлично. А теперь обнимемся, – говорит мама.

Она так долго меня не отпускает, что я, откашлявшись, прозрачно намекаю:

– Боюсь, когда я доеду, вечеринка уже закончится.

– Ладно, ладно. – Мама отходит на шаг, смахивая слезы. – Передай Эдди, что я желаю ей прекрасной поездки.

– Хорошо.

Подойдя к машине, я понимаю, что Эдди не одна – кто-то трещит без умолку, наклонившись к ней с заднего сиденья.

– Теперь и я в Клубе убийц, – объявляет Ванесса, едва я открываю дверцу. Эдди морщится, и Ванесса спешит добавить: – Прости, вы теперь по-другому называетесь? Я не знала… Привет, Нейт! Как твоя голова?

– Пока на месте, – отвечаю я, пристегиваясь. – А как погодка на Кейп-Коде?

– Улет! – лучезарно улыбается Ванесса. – Кили передает тебе привет.

Эдди медленно, аккуратно ведет машину по маминой улице, не спуская глаз с дороги.

– А тебе понравился Кейп-Код, Эдди? – интересуюсь я.

– Вполне, – тихо отвечает она, останавливаясь на светофоре.

Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она смотрит прямо перед собой.

– Как-то неубедительно прозвучало, – замечаю я.

– Мне правда понравилось, – уверяет Эдди. – Мы отлично повеселились. Как в школьные времена, только теперь все вели себя гораздо тактичнее.

– Ага. Кили и Эдди были особенно тактильны… ой, тактичны, – усмехается Ванесса. – Нет, все окей. Я – третий лишний со стажем, умею исчезнуть, когда нужно.

– А сейчас тебя не затруднит? – говорю я, и Ванесса со вздохом откидывается на спинку заднего сиденья. – Ты как, в норме? – понизив голос, спрашиваю я Эдди.

– Да. Честное слово, – отвечает она. – Поездка выдалась отличная. Просто…

– Понимаю.

Физически я пострадал больше, но Эдди… она опять испытала сильнейший эмоциональный шок. Джейк умер у нее на глазах, и хотя никто не смог бы этому помешать, Эдди точно пыталась. Пыталась, несмотря на все зло, что Джейк ей причинил – и собирался причинить при первом же удобном случае.

– Все наладится, – говорю я. Она молча кивает, и я добавляю: – Всех не спасешь, Эдди.

– Знаю, – отвечает она сдавленным голосом.

– Зато ты спасла меня. На этот раз – в буквальном смысле.

– А когда-то спасла в переносном? – удивляется Эдди.

– Да. Когда убедила меня пойти на концерт к Бронвин и признаться ей в чувствах. Если бы не ты, из-за тупости и упрямства я бы точно упустил самое лучшее в своей жизни.

На ее лице – тень улыбки.

– Ты бы все равно с ней поговорил.

– Сам бы я не решился. Я считал, что не заслуживаю ничего хорошего, а ты… Ты спорила со мной и никак не отставала. – Эдди тихо усмехается. – Ты крутая подруга.

На секунду повисает тишина, если не считать сопения Ванессы с заднего сиденья. Свернув к дому Бронвин, Эдди говорит:

– Прекрати, Нейт. А то я расплачусь.

Я жду, когда она вырулит на подъездную дорожку, и продолжаю:

– Знаешь, мне всегда не хватало брата или сестры, а теперь такое чувство, что сестра у меня есть.

– Боже… – всхлипывает Эдди. – У меня ведь глаза накрашены, гаденыш!

Остановив машину, она крепко меня обнимает. Я глажу ее по спине, пока она плачет на моем плече. На этой неделе я много времени провел с Эдди и теперь сразу понимаю, когда она на взводе. Если не выплачется сейчас – весь вечер будет грустная. Ванесса, доказывая, что третий лишний из нее образцовый, сидит тихо. Наконец Эдди отстраняется.

– Как ты? – спрашивает ее Ванесса непривычно ласковым голосом.

Я даже оборачиваюсь, чтобы проверить, она ли это.

– Хорошо, – отвечает Эдди, вытирая глаза. – Идем.

Похоже, мы пришли последними. В саду у Бронвин множество цветов, на деревьях мерцают гирлянды, которые сегодня днем развесили сестры Рохас. На свободном пятачке газона – стол для пикника. В воздухе витает запах гамбургеров на гриле.

– Спорим на что угодно – готовит Крис! – говорит Эдди.

Несмотря на покрасневшие глаза, она уже выглядит гораздо веселее.

– Спорим! И ты проиграла, потому что Хавьер недавно купил навороченный гриль, к которому никого не подпускает. – И да, подойдя к веранде, мы видим, как отец Бронвин переворачивает бургеры. – Я же говорил.

– А вот и они! – машет нам Купер.

Он в очередной раз стал героем Бэйвью. В последний момент подоспел на помощь – на пару с Луисом. Правда, на этот раз все не так однозначно. Во-первых, Купер не смог помешать убийству Джейка и бегству Челси, а во-вторых, не думаю, чтобы Фиби и Эдди реально могли пострадать. Что касается меня, я свыкся с тем фактом, что Гэвин в панике меня вырубил. Уверен, он не станет меня преследовать, чтобы завершить начатое. Сейчас для него главное – держаться отсюда подальше.

– Вот и мы! – Эдди машет Куперу в ответ.

Затем начинаются долгие объятия. Реально долгие. Тот, кто не знает, через какой стресс мы недавно прошли, подумал бы, что мы не виделись несколько лет. Когда с объятиями покончено, мы наконец-то садимся за стол. Крис увлеченно обсуждает с Ванессой свои кроссовки, которые, похоже, запали ей в душу. Удивительно, что эти двое подружились; впрочем, случались вещи и более странные.

– Готов к поездке в Германию? – спрашиваю я Купера.

Он расплывается в улыбке:

– Жду не дождусь! До этого я общался с родными Криса только по «Фейс-тайму». – Протянув руку через стол, он трогает Фиби за плечо. – Ты приглядишь за Бабулей, пока меня не будет?

– Конечно! – отзывается Фиби. Она сидит рядом с Ноксом и выглядит счастливой как никогда. – У нас с ней большие планы. Она научит меня играть в бридж, а я покажу ей свои любимые реалити-шоу. В общем, ты многое пропускаешь, Куп. Может, ну ее, Германию?

– Заманчиво, конечно, – усмехается Купер, – но у меня невозвратные билеты.

– Все уезжают, – вздыхает Луис. – Вы с Крисом, Эдди, Мейв…

– Всего на месяц, – замечает Мейв. – Правда, когда мы вернемся, уедет Бронвин. – Она смахивает воображаемую слезу.

– А я наконец-то подам документы в колледж, – говорит Эдди. – Во всяком случае, план такой. Хотя уже боюсь загадывать – так быстро все меняется.

– Только не у тех, кто еще учится в школе, – бормочет Нокс.

Фиби кладет голову ему на плечо:

– Потерпи, всего год остался.

– После выпускного я сразу свалю из этой дыры куда-нибудь в Европу, – заявляет Мейв. Луис удивленно моргает, и она добавляет: – А что? Ты тоже можешь поехать. Заработаешь свою первую звезду Мишлен в Париже.

Сперва вид у Луиса такой, будто он в уме вычисляет расстояние от Эйфелевой башни до ближайшего пляжа. Затем он с ухмылкой говорит:

– Почему бы и нет?

– Знаете, раньше я терпеть не мог Бэйвью, – замечает Крис. – Все, что я знал об этом городе: Купер не может здесь быть самим собой. Затем вообще начался какой-то ад. Думаю, все согласятся, что никто в здравом уме добровольно сюда не переедет. И все же… – Он окидывает взглядом двор. – Как ни странно, теперь я здесь чувствую себя как дома. И даже буду скучать во время поездки в Германию.

Воцаряется долгая тишина, а потом Купер тихим и вкрадчивым голосом произносит:

– Крис, дорогой мой, ты в своем уме?

Мы хохочем.

Хавьер Рохас объявляет, что бургеры готовы, и все как безумные несутся к веранде. Я удерживаю Бронвин за талию:

– Погоди.

Она сразу поднимает глаза к моему шраму на виске:

– Тебе плохо?

На этой неделе у меня уже не раз при ней кружилась голова.

– Нет, я в норме. Эдди заставила меня задуматься. Все эти разговоры о переменах… Ты скоро уезжаешь и…

– Как в прошлом году не будет, обещаю! – горячо заверяет меня Бронвин, сжимая обе мои ладони. – Будем созваниваться каждый день, и я приеду, как только смогу. А ты меня навещай, хорошо?

– Конечно. Об этом не беспокойся. Просто… знаю, Бронвин, у тебя все расписано лет на пять вперед, а то и на десять… – Я вижу, что она хочет возразить, поэтому говорю быстрее: – Так вот, у меня тоже. У меня план на пятьдесят лет вперед, и ты – его часть. Неотъемлемая часть. Я люблю тебя с пятого класса и буду любить всегда. – Она улыбается, и я сжимаю ее ладони, а затем провожу большим пальцем по ее безымянному. – Кольца у меня нет, потому что знаю, нам сейчас некогда, к тому же ты не любишь бриллианты…

– Они неэкологичны, – шепчет Бронвин.

– Ага. Поэтому когда придет время – я все устрою как надо. И время скоро придет. – Ее серые глаза сияют. Я люблю ее безумно! – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Бронвин Рохас. Просто знай об этом.

Обхватив ладонями мое лицо, она притягивает меня к себе, чтобы поцеловать, но сначала произносит:

– Знаю.

Глава 42

Эдди

Четверг, 30 июля

– Я думала, ты собралась, – качает головой Эштон, глядя на разбросанную вокруг одежду.

– Конечно, собралась, – говорю я. – Осталось только запихнуть все это в чемодан.

– Твой рейс уже завтра, – напоминает она.

– Я в курсе. – Я перекладываю шлепанцы из одной груды вещей в другую.

В комнату заглядывает мама, размахивая моим загран паспортом:

– Опять ты его бросаешь где попало!

– И вовсе не где попало, – бурчу я. – Там, где нужно. У меня своя система, мам. Можешь положить обратно?

Наигранно вздохнув, мама выходит.

– Если твоя система даст сбой и ты опоздаешь на самолет – я не виновата! – замечает она с лестницы.

– Спасибо, Бабанни! – кричу я ей вслед.

Эштон садится на край моей кровати, придерживая рукой округлившийся живот.

– Пусть уж будет «Банни», как ей нравится. Мама даже имейлы так подписывает. Очень мило.

– Про себя я все равно буду звать ее «Бабанни». Секретное прозвище.

– Кстати, о секретах… – Эштон многозначительно поднимает брови. – Вчера вечером Эли признался, что не выбросил конверт от врача. Вот вы тихушники! – вскипает она в ответ на мою ухмылку. – Ты туда заглядывала?

– Нет. Давай верну тебе?

– Не надо, – мотает она головой. – Я хочу выкинуть этот конверт, чтобы на девятом месяце в минуту слабости его не распечатать.

– Договорились. Я выброшу его в океан.

– Можно и не так драматично, – с улыбкой замечает Эштон.

– Ладно. – Вздохнув, я ложусь рядом с ней на спину.

– Хочешь еще один секрет? – спрашивает сестра.

– Конечно!

– Мы выбрали имена.

Я вскакиваю.

– И какие же?

– Если родится мальчик, назовем его Уильям Элайджа. Элайджа – в честь Эли, конечно. Коротко – Уилл.

– Чудесно. Лучше не придумаешь! А если девочка? Только не на букву «Э», – выдаю я, сразу об этом пожалев. Имя уже выбрано, а я тут условия ставлю. – Хотя… Если это крутое имя на «Э» – тогда пожалуйста! Уверена, вы такое и выбрали. Просто я подумала… может, ну их, эти семейные традиции?

Может, достаточно Эштон и Эдди? Не стоит ли сломать шаблон? Глупо, конечно. Мы с сестрой его уже сломали.

– Имя на другую букву, – обещает Эштон и замолкает, выдерживая интригу. Я делаю вид, будто в смятении грызу костяшки пальцев. – Если будет девочка, назовем ее Айрис Аделаида. В честь ее офигительной тети.

У меня наворачиваются слезы.

– Боже… – Едва не задушив сестру в объятиях, я утыкаюсь носом ей в плечо. – Правда? Это… безумно приятно. Спасибо!

– Другие варианты мы даже не рассматривали, – говорит Эштон, прижимая меня к себе. – Аделаида – второе имя, а не первое, потому что еще одна Эдди нам ни к чему. Ты у нас единственная и неповторимая. Но я надеюсь, дочка будет похожа на тебя. Очень-очень надеюсь.

Я чувствую комок в горле, размышляя об ошибках, которые совершила за последние несколько лет. И даже за последние недели. Не знаю, смогла бы я сделать что-то иначе и помешать Челси. Вот бы нам сразу поговорить по душам, когда я только узнала ее под именем Иви! Прежде чем она наломала дров и безвозвратно изменила свою жизнь. Думаю, я смогла бы ей помочь. Я понимаю, каково ей пришлось, когда она выяснила правду о смерти отца.

– Может, все-таки не надо, – говорю я. – А то еще потреплет тебе нервы…

– Да ладно, – смеется Эштон. – Лично меня все устраивает.

Перед долгим перелетом не помешало бы хорошенько выспаться, но у меня есть еще одно дело, и я надеюсь, что на пляже будет тихо и безлюдно. Сейчас полночь, на улице прохладно, поэтому я рада, что надела худи и треники с начесом.

Учась в старшей школе, мы часто устраивали на пляже вечеринки, и все же я ни разу не разжигала костер. Этим всегда занимался Джейк, расписывая во всех деталях, как и что нужно делать. И хотя в детстве я десятки раз разводила костер с отцом и Эштон, Джейка я слушала очень внимательно, не решаясь сказать, что уже и так все знаю.

А он и не спрашивал.

Сейчас костер выходит маленький; впрочем, и я не на вечеринке.

Собирая вещи в дорогу, я уронила пару носков в щель за кроватью, а когда полезла за ними – обнаружила бумажку. Оказалось, это наш с Джейком снимок из фотокабинки. Я думала, что давно выбросила это фото, где корчит рожи парочка десятиклассников: я выпучила глаза, Джейк высунул язык. Я привыкла вспоминать о нем только плохое, однако в тот день мы отлично повеселились. Джейк был чертовски обаятелен, и когда уделял все внимание мне, я ощущала себя самым значимым человеком на свете.

Не знаю, когда темная сторона взяла над ним верх. Возможно, она доминировала с самого начала, учитывая, какой папаша его воспитывал. Возможно, Джейк рос с ощущением вседозволенности, о котором так часто рассуждает пресса. Я не хочу больше строить догадки – и без того всевозможных как и почему мне хватит на всю жизнь. Я давно поняла, что не знала настоящего Джейка, и теперь пора с этим смириться.

Последний раз взглянув на наши счастливые лица, я бросаю фотографию в огонь.

– Прощай, Джейк, – говорю я, наблюдая, как края снимка чернеют и съеживаются. – Покойся с миром.

Пара мгновений – и от фотографии остается лишь пепел. Какое-то время я гляжу, как пляшут языки пламени, а затем извлекаю из кармана помятый конверт. Поддев пальцем клеевую полоску, я его открываю и достаю сложенный вдвое лист бумаги с единственным словом. Оно вызывает у меня широченную, до боли в щеках, улыбку. Потом я аккуратно убираю лист в карман. Я от него избавлюсь, как и обещала, только позже. Сначала мы с моей радостной вестью слетаем в Перу. Будет совместное путешествие – надеюсь, первое из многих.

Я бросаю конверт в огонь.

– До встречи, Айрис Аделаида!

Выражение признательности

Каждая книга появляется благодаря множеству людей. Сейчас я хочу начать с моих читателей, потому что без вас этой книги не было бы вовсе. Спасибо вам за то, что любите моих персонажей и мир Бэйвью так же, как люблю их я. Если бы не ваш неиссякаемый интерес, «Один из нас лжет» так и не превратилась бы в трилогию. Я счастлива, что все-таки подарила своим историям концовку, которую продумывала много лет. Надеюсь, эта книга стоила вашего ожидания.

Мои дорогие агенты Розмари Стимола и Эллисон Ремчек, спасибо, что яростно сражались за эту книгу и мою карьеру. Не знаю, что бы делала без ваших напутствий и мудрости (и надеюсь, никогда не узнаю). Огромная благодарность всей Stimola Literary Studio, особенно Элли Хеллегерс за работу на международном поприще, а также Питу Райану и Нику Кроуку за оперативную помощь.

Помню, как шесть с лишним лет назад получила по электронной почте письмо от агента, в котором сообщалась, что Криста Марино из Delacorte Press хочет издать мою дебютную работу – «Один из нас лжет». Я была в восторге, но еще не осознавала, как мне повезло. Теперь, семь совместных книг спустя (семь? как быстро летит время!), я безумно благодарна тебе за все, чего добилась. Спасибо моим издателям Беверли Горовиц, Джудит Хот и Барбаре Маркус за огромную поддержку, а также замечательным командам Delacorte Press и Random House Children’s Books, включая Кэти Данн, Лидию Грегович, Доминик Чимину, Джона Адамо, Кейт Китинг, Элизабет Уорд, Джулс Келли, Келли Макголи, Дженн Инцетту, Тришу Ризнер, Мередит Вагнер, Стефанию Виллар, Елену Мьюз, Мэдисон Фурр, Эдриенн Вайнтрауб, Кери Хоран, Кэти Халату, Фелишу Фрейзер, Беки Грин, Энид Чебен, Кимберли Лангус, Керри Миллирон, Колин Феллингам, Хизер Хьюз, Элисон Импи, Рея Шеппелла, Кеннета Кроссленда, Марту Раго, Трейси Хейдвейлер, Линду Палладино, Тэмер Шварц и Дженет Фоули.

Спасибо моим дорогим коллегам Intercontinental Literary Agency, Thomas Schlueck Agency и Rights People за то, что книга «Один из нас вернулся» обрела дом во множестве стран мира. Я благодарна за поддержку моим международным издателям и редакторам. Безумно рада, что с некоторыми из вас мне удалось встретиться лично.

Спасибо чудесному сообществу авторов жанра young adult: эти прекрасные люди всегда готовы ответить на любые вопросы. Спасибо Кристал Сазерленд, Адаму Сильвере, Бекки Альберталли, Ли Бардуго, Дониель Клейтон и Дженнифер Мэтью за то, что делились со мной писательской мудростью, а также Кэтлин Глазго, Самире Ахмед, Сабе Тахир, Тиффани Джексон, Стефани Гарбер, Кортни Саммерс, Каре Томас и Кит Фрик – вы замечательные коллеги и вдохновляете на новые свершения.

Бет Стивенс, спасибо тебе огромное за то, что щедро делилась со мной юридическим опытом. Благодарю всех продавцов книжных магазинов, библиотекарей, преподавателей и критиков, которые активно поддерживали мои книги и продвигали молодежный триллер как жанр.

И наконец, спасибо моим родителям за постоянную поддержку, моему сыну Джеку за вдохновение и остальным родным и близким за безграничную любовь и улыбки.

Примечания

1

Проект Meta, деятельность которой на территории РФ запрещена.

2

Песня американской панк-рок группы Green Day.

3

Популярный в Латинской Америке густой, наваристый суп из мяса, птицы или рыбы и овощей.

4

Ангелок (фр.).

5

«MMMBop» – сингл в стиле поп-рок, в 1997 г. прославивший американскую группу Hanson, солистам которой – трем братьям – на момент выхода песни было шестнадцать, тринадцать и одиннадцать лет.

6

Рогипнол – сильнодействующий транквилизатор в таблетках. Может вызвать паралич мышц и провалы в памяти. В отдельных странах продается как снотворное, в США запрещен.

7

Самое сладкое удовольствие, которое вы когда-либо встречали (англ.).

Content

Карен М. Макманус
Один из нас вернулся
Роман

Часть I

Глава 1 Эдди

Глава 2 Фиби

Глава 3 Нейт

Глава 4 Эдди

Глава 5 Фиби

Глава 6 Нейт

Глава 7 Эдди

Глава 8 Фиби

Глава 9 Нейт

Глава 10 Нейт

Глава 11 Эдди

Глава 12 Эдди

Глава 13 Фиби

Глава 14 Фиби

Глава 15 Нейт

Глава 16 Нейт

Глава 17 Эдди

Глава 18 Эдди

Глава 19 Фиби

Глава 20 Фиби

Глава 21 Нейт

Глава 22 Нейт

Часть II

Глава 23 Эдди

Глава 24 Эдди

Глава 25 Фиби

Глава 26 Нейт

Глава 27 Эдди

Глава 28 Фиби

Глава 29 Нейт

Глава 30 Эдди

Глава 31 Фиби

Глава 32 Фиби

Глава 33 Нейт

Глава 34 Эдди

Глава 35 Фиби

Глава 36 Эдди

Глава 37 Эдди

Глава 38 Эдди

Глава 39 Фиби

Глава 40 Фиби

Глава 41 Нейт

Глава 42 Эдди

Выражение признательности

Примечания