Эли Макнамара

Серебряные облака

Ali McNamara

Cornish Clouds and Silver Lining Skies

© Ali McNamara, 2022

© Курылева Е., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается всем, кто обречен жить с невидимым миру недугом

Глава 1

– А как я туда доберусь? – спрашиваю я, глядя через пролив на мой будущий дом.

Там, вдалеке, остров словно покачивается на волнах, как корабль в порту. Его обнимает спокойное, приветливое море. Волны сейчас и волнами-то не назовешь – так, всего-навсего нежная рябь, ласкающая его в ясный солнечный день. Но я с легкостью представляю, как шквальный ветер превращает их в свирепые валы и бросает на колючие серые рифы, выступающие из воды вокруг острова.

Молодой парень, мой сегодняшний провожатый, смотрит на меня с удивлением:

– Конечно, на лодке, как же еще? – говорит он с сильным корнуолльским акцентом. – По крайней мере, сейчас. Во время отлива можно и по мосткам.

– Мне казалось, что к острову есть постоянный проезд. Уверена, мне про него писали в письме.

Я роюсь в сумке в поисках телефона, но парень трясет головой.

– Нет, Аврора, это приливный остров. Во время отлива пользуйтесь каменными мостками, а когда прилив, берите «Дорис».

Он мотнул головой в сторону белой с фиолетовой полосой моторной лодки, привязанной в гавани у причала.

– Но… Вас ведь Фишер зовут? Правильно? – спрашиваю я на всякий случай, чтобы убедиться, что запомнила его имя.

Парень кивает.

– Фишер, послушайте, я не умею водить лодку. – Я с ужасом смотрю на прыгающую на волнах моторку.

Фишер улыбается.

– Простите, надо было сказать «ходить на лодке»?

– Ничего, вы все правильно сказали: моторную лодку тоже можно водить, как водят машину.

– Тогда почему вы смеетесь?

Из-за этой новой работы с каждой минутой я нервничаю все больше и больше. На сей раз крайне важно, чтобы все шло гладко. Это мой единственный шанс доказать, что я в состоянии справиться с простыми задачами. Провалю этот проект – возврата к сложным и главным задачам мне уже никогда не будет.

Всего час назад я была относительно спокойна: тогда все шло как по маслу, без всяких неожиданностей. После долгого путешествия из Лондона к самой южной оконечности Корнуолла нас с Фицем – Фиц это моя маленькая собачка – встретил Фишер на железнодорожной станции. Без единой жалобы погрузил в «Ленд Ровер» весь мой багаж и по дороге к моему новому временному жилищу с энтузиазмом рассказывал про приморский городок Сент-Феликс. Тогда впервые с тех пор, как согласилась на эту работу, я подумала, что, возможно, все складывается не так уж и плохо. Правда, надежды мои существенно пошатнулись, когда мы приехали в гавань и встала задача перебраться на остров.

– Смотрите, – говорю я, одной рукой стараясь открыть электронную почту в телефоне, а другой сжимая поводок Фица, – здесь сказано, что остров с метеорологической станцией находится в паре сотен метров от берега и что из Сент-Феликса туда можно без труда дойти по мосткам.

– Все правильно сказано, – жизнерадостно подтверждает Фишер. – Во время отлива на остров действительно можно добраться пешком или на машине, но, согласитесь, сейчас-то у нас прилив.

– Безусловно, прилив, – бормочу я, заглядывая в электронную почту, и настроение у меня портится еще больше.

Предложение поработать в Корнуолле мне сделали совершенно неожиданно. Я, старший метеоролог Центрального Лондонского метеорологического бюро, очень долго просидела на больничном. Идя на поправку, я надеялась вернуться в Бюро в прежней должности и на прежнее место. Но начальница позвонила и сказала, что-де Корнуолл – это то, что мне сейчас нужно, и что это возможность войти в работу, как она выразилась, «в щадящем режиме».

И пока она распространялась о моей новой должности, у меня росло смутное ощущение, что здесь какой-то подвох; но особого выбора у меня не было. Приходилось или соглашаться на эту временную позицию, где я смогу доказать, что опять в состоянии работать в полную силу, или смириться с крахом карьеры, которой я отдала долгие годы. Я уже сбилась со счета, сколько крахов случилось в моей жизни за последние пару лет. По крайней мере, сейчас у меня есть шанс уцепиться хотя бы за подобие какой-то карьеры. Так моллюски прилепляют свои ракушки к уходящему в воду каменному молу этой гавани. Наверное, было бы проще ослабить хватку и отпустить, но на это я пока не готова.

– Послушайте… Вас ведь Скай зовут? Правильно? – Фишер переспрашивает мое имя точно так, как минуту назад я спросила его.

Перевожу на него взгляд, пытаясь понять, передразнивает он меня или нет, но ко мне обращено его доброе, загорелое, симпатичное лицо. Темно-карие глаза широко открыты, и в них светится детское простодушие. Представить себе, что Фишер может над кем-то насмехаться, совершенно невозможно.

– Можно я буду звать вас Скай?

– Конечно, можно, – отвечаю я, по-прежнему глядя на моторку с сомнением.

Он предлагает:

– Если хотите, можно подождать отлива и потом перебраться на остров посуху. Тогда я вас туда доставлю с комфортом на «Ленд Ровере». Просто когда вы приехали, то вроде хотели оказаться там поскорее и поскорее взяться за дело. Я подумал, что с вашим энтузиазмом вы не захотите терять время зря.

«Хоть кто-то мой энтузиазм увидел – уже достижение».

– Конечно, Фишер, вы правы, лучше сейчас ехать. Все равно к лодке придется привыкать, раз уж нам с Фицем предстоит здесь жить и работать.

Я снова смотрю на остров. Солнце стоит теперь прямо над ним, и на фоне пушистых белых облаков он кажется еще живописнее.

«Cumulus congestus и cumulus mediocris. Конвекционные образования поднимающегося вверх теплого влажного воздуха характерны для подобных сегодняшним погодных условий», – привычно думаю я, глядя на плывущие по небу облака.

– Если хотите, вы можете уезжать-приезжать с острова и на остров только во время отлива, – предлагает Фишер, прерывая мои наблюдения. – Но это неудобно, потому что тогда получается много ограничений. Это я по собственному опыту вам говорю – я много времени провел на Авроре.

– Нет-нет, вы совершенно правы, надо ехать как можно скорее. И вы как раз научите меня водить лодку.

– Конечно, научу. Я еще совсем пацаненком был, а уже на Аврору на лодке ходил.

Я позволяю себе улыбнуться.

– Мне казалось, вы сами говорили, что «ходить на Аврору» – не совсем точное выражение.

– Да все одно, как хотите, так и говорите. – Фишер подмигивает. – Давайте-ка, Скай, лучше посмотрим, получится ли превратить вас и вашего песика в настоящих матросов?

После недолгого инструктажа о правилах безопасности на воде Фишер отвязывает моторку, и мы отчаливаем. Надо признать, он прекрасный учитель: под его руководством управление лодкой кажется делом совсем не сложным. Завел мотор – и у тебя только три варианта действий: вперед, нейтраль и назад; и вот, не успела я оглянуться, как мои руки уже крепко сжимают руль, и, подбадриваемая восторженным лаем Фица, под внимательным взглядом Фишера я направляю нашу маленькую, но на диво шуструю «Дорис» через пролив к острову.

Поразительно, какую свободу я ощущаю, разрезая волны. Свежий ветер не просто сдувает с моего лица волосы – все мои опасения он тоже уносит прочь.

– Здорово! – говорю я Фишеру, прибавляя скорость. – Никогда бы не подумала, что получу от этого столько удовольствия.

Фишер смеется:

– Рад, что вам нравится. Только, пожалуйста, следуйте тем маршрутом, который я вам сейчас показал. Запомните, так добираться на Аврору лучше всего: и водовороты обогнете, и незаметных сейчас под водой рифов избежите.

– Хорошо, что вы рядом. Сама бы я повела «Дорис» напрямую, – отвечаю я.

– Тогда вы и лодку бы повредили, и себе бы доставили немало неприятностей. Я показал вам самый безопасный путь, а все остальные – очень рискованные. Я же говорю: вокруг острова всюду рифы, но во время прилива их не видно. Напрямую только профессионал пройдет или тот, кто хорошо знает местное море.

Через ветровое стекло смотрю на волны и спрашиваю:

– А вы откуда так хорошо знаете остров?

– Мой дед здесь работал в команде «Дозорных моря». Я мальчонкой был, а он меня уже с собой на вахту брал.

– «Дозорные моря» – это что-то типа береговой охраны?

– Похоже. Только в «Дозорных» все добровольцы-волонтеры, и они не проводят никаких спасательных операций – просто наблюдают. Следят за тем, что происходит на море. Где какие суда проходят, как люди купаются, смотрят, чтоб происшествий никаких не было. И за погодой тоже наблюдают, похоже на то, как вы будете наблюдать; а потом рыбакам сообщают, чтобы те знали, если условия для выхода в море неподходящие. До недавнего времени, пока не сказали, что остров надо под вашу базу отдать, там у «Дозорных моря» был главный штаб.

– Я не знала. Жаль, что их потеснили. Это не я решила сюда приехать – меня моя организация послала. И в Бюро мне ничего не сказали, что кого-то с острова выселили.

– Да вы не беспокойтесь, «Дозорных» в Трегарланский замок переселили. Это не настоящий замок – просто очень большой дом на вершине горы, много веков стоит и тоже на залив смотрит. Так что обзор у них не хуже, чем с Авроры. Когда мы со станции ехали, вы, может, замок уже заметили.

– Заметила, впечатляющее здание. Я перед приездом читала путеводитель по Сент-Феликсу, там и про замок написано. Он вроде бы принадлежит «Национальным памятникам архитектуры»?

– «Национальные памятники» им управляют, а принадлежит он Поппи и Джейку Ашерам – это наши местные, муж и жена. Она в городе цветочный магазин держит, а у него на Примроуз-хилл центр для садоводов и огородников. Это они разрешили «Дозорным моря» временно перебраться в Трегарлан.

– Хорошо, что мне не придется еще и за лодками на море приглядывать, а не только за погодой следить, – говорю я, едва избежав столкновения с качающейся на волнах чайкой. По счастью, в последний момент она решила взлететь, бросив на меня неприязненный взгляд и взмыв в небо подальше от лодки. – Для меня это было бы слишком большой ответственностью.

Фишер кивает:

– Ответственность, конечно, большая. Но дело они делают важное и спасли много жизней. Когда деду пришлось уйти, он очень расстраивался.

– А почему он ушел?

– Это долгая история, – поспешно отвечает Фишер. – Смотрите, мы уже почти на острове.

Он поднимается со своего места, где был зажат между моими коробками и чемоданами, и переходит на нос к рулю.

– Давайте я покажу вам, как вырулить и привести нашу «Дорис» в гавань – да-да, на Авроре есть даже собственная маленькая гавань.

Вырулив в небольшую естественную гавань, образованную черно-серыми выступающими из моря валунами, Фишер показывает мне, как пристать к хлипкому деревянному причалу.

Потом он помогает выбраться на сушу сначала Фицу, а потом и мне и смотрит на гору моего сваленного в лодке багажа.

Осталось отнести все это в дом.

– Мне, наверное, надо было поменьше всего с собой брать, – бормочу я извиняющимся тоном. – Но я не была уверена, что именно мне потребуется.

– Да не беспокойтесь вы ни о чем, – машет рукой Фишер. – Раз взяли с собой, значит, вам это нужно. Подождите меня минутку. Я сейчас вернусь.

«Он, видно, думает, это все мои шмотки или всякая всячина для Фица», – размышляю я, глядя, как Фишер удаляется по идущей вверх узкой дорожке и быстро исчезает за поворотом. Откуда ему знать, что в моих чемоданах спрятано то, что нормальному человеку везти с собой в Корнуолл на остров и в голову не придет, а мне без всех этих приспособлений не обойтись, особенно если мое пребывание здесь окажется не таким гладким, как мне бы хотелось.

Фиц обнюхивает все вокруг, а я, дожидаясь Фишера, оглядываюсь по сторонам. Теперь, вблизи, видно, какая богатая на Авроре флора: всевозможные лиственные растения, пятна мягкого мха и травы, множество разбросанных между валунами розовых цветов. Гравиевая дорожка, по которой только что ушел Фишер, ведет наверх к высокому выбеленному дому. С моего места видна половина эркера, где я устрою площадку для метеорологических наблюдений.

Только услышав рокот мотора, я вдруг понимаю, как здесь тихо. Ничто не нарушает покоя, кроме плеска волн о берег и чаек, время от времени с криком пикирующих с неба в воду, чтобы схватить рыбу.

Но сейчас все эти звуки заглушает постепенно нарастающий рев машины. Фиц настороженно замирает и начинает тихонько рычать, но быстро чует, что бояться нечего: это всего-навсего огибающий холм ярко-красный джип с открытым верхом, за рулем которого сидит Фишер.

– Мадам, карета подана, – говорит он, остановившись и выключив мотор. – Ваш джип. Шумноват, но ездит отлично. Принимая во внимание ситуацию, думаю, это хороший выбор.

Я рассматриваю стоящую передо мной машину.

– Откуда здесь джип?

– Приехал вместе с вашим оборудованием. Собственно, на нем привезли большую часть ваших приборов. А по мощенным брусчаткой мосткам он едет гораздо мягче грузовичка, на котором доставили остальные коробки.

– Так это моя контора его организовала? – удивляюсь я.

– Вам ведь надо на чем-то с острова и на остров ездить. Я же говорил, что, когда отлив, на машине можно по мосткам проехать, а когда прилив – на «Дорис».

– Конечно-конечно, говорили. Я просто не ожидала, что Метеорологическое бюро, где я работаю, так расщедрится. – Я снова смотрю на джип; похоже, ездить на нем одно удовольствие. – Не знаю почему, но я думала, с острова на Большую землю придется ходить пешком. Машина, естественно, очень кстати.

– Пешком тоже можно, только долго. Поверьте мне, лодка или вот он – гораздо лучше. И проще, и быстрее. Бывают отливы, когда мостки очень долго остаются сухими. Только вы имейте в виду: если собираетесь уехать с острова на машине, убедитесь сначала, что сможете без проблем вернуться, а то застрянете до следующего отлива.

Я киваю. То, что не нужно каждый раз туда-обратно таскаться пешком, – большое облегчение. Жизнь на острове и без того сулит много неожиданных проблем, так что джипу я искренне рада.

– Вот и ладно, – говорит Фишер. – Давайте-ка теперь доставим в дом ваши вещи.

С багажом мы справились за две поездки. В первую за рулем сидел Фишер, а Фиц с интересом вертел головой у меня на коленях; во вторую за Фицем присматривал Фишер, а за рулем сидела я – надо же привыкать к серпантину узкой дорожки и к ее крутым подъемам.

Следующая задача – перетащить в прихожую все мои сумки, коробки и чемоданы. Теперь, поднявшись наверх к дому, я вижу, что он гораздо больше, чем казался снизу, с берега.

– Хотите, я сначала вам дом покажу? – предлагает Фишер.

– Боюсь, я и так вас сильно задержала: вы на меня столько времени потратили. Не беспокойтесь, мы теперь сами сможем со всем разобраться. Спасибо вам огромное за помощь, Фишер. Я чрезвычайно вам благодарна.

– Да не за что. Я сам с удовольствием сюда съездил. – Фишер задумчиво смотрит на дом. – У меня с этим домом и с островом связано много счастливых воспоминаний; я здесь чуть ли не половину жизни провел. А теперь хозяин дома его в аренду сдает, и мне повезло быть здесь смотрителем.

– Интересно. Я этого не знала. А кто здесь хозяин?

– Да я и сам толком не знаю. За работу мне платит местный совет, но смотрителем я стал всего несколько лет назад, когда мой дед вышел на пенсию. Он этот остров любит еще больше, чем я.

Фишер отворачивается от дома и снова смотрит на меня.

– Так что, пока вы здесь, если что-нибудь нужно, вы только свистните – я сразу приеду и со всем, чем надо, вам помогу.

Я улыбаюсь:

– Даже во время прилива?

– Само собой! Сюда же не только «Дорис» может добраться. У меня своя собственная лодка есть. Фишер МакМаррей к вашим услугам, мисс Скай. – Он весело мне подмигивает. – Нет, раз вы уже научились ходить на лодке, я теперь лучше буду вас звать «капитан Скай».

– Спасибо, Фишер, спасибо вам огромное. Надеюсь, вы не пожалеете о своем предложении. В следующие несколько дней мне наверняка без вашей помощи не обойтись, и я вас еще много раз потревожу.

– С радостью предложу свои услуги капитану Скай и матросу Фицу, – салютует нам Фишер.

Фиц, как по команде, одобрительно тявкает.

Глава 2

Фишер попросил одного из своих приятелей приехать и отвезти его обратно в Сент-Феликс. На воде, в лодке, среди снастей, сетей, клеток для ловли омаров и дневного улова рыбы Фишер выглядел в родной стихии. Зато я, стоя у двери большого белого дома, на своем месте себя совершенно не чувствовала.

За долгие годы куда только не забрасывала меня работа метеоролога, какой только экзотики я не насмотрелась и в этой стране, и в разных других, и, пока двадцать месяцев назад не оборвалась моя карьера, связанные с ней приключения неизменно доставляли мне радость. Но жить на острове мне все-таки до сих пор ни разу не доводилось. Вольно или невольно я считаю, что нынешняя работа отнюдь не на уровне моих знаний и опыта, но не могу не признать, что справиться с жизнью на острове в Корнуолле мне будет сейчас трудно: боюсь, мой истощенный болезнью организм ее не выдержит.

«Хватит себя жалеть, Скай, – бормочу я, пытаясь взять себя в руки. – Куда ты денешься, конечно, справишься. Это всего одно лето. Получится здесь – ты докажешь, что готова к большой и важной работе».

К тому же здесь, на острове я буду не одна. К нам с Фицем, который, не теряя времени, обнюхивает в эту минуту каждый клочок земли вокруг дома, вот-вот присоединится метеоролог-практикант, помощник и ученик, что для меня одновременно и облегчение, и источник немалого беспокойства.

У меня всегда были ассистенты, и я всегда готова с удовольствием работать с каким-нибудь энтузиастом-метеорологом, с которым можно разделить мою страсть к предсказанию погоды. Но в последнее время я привыкла быть одна, и перспектива постоянного общества меня настораживает: жизнь рядом с чужим человеком сулит ненужные сложности.

– Нет, я не буду думать об этом прямо сейчас, – заявляю я удивленному Фицу. Если я чему-то и научилась в последнее время, так это тому, что надо жить в моменте, а не беспокоиться о возможных неприятностях. Мне дан шанс, и я не собираюсь потратить его впустую. – Пойдем-ка, дружок, посмотрим лучше на наш новый дом.

Уговаривать Фица не надо, он с готовностью несется в дом, и я, оглядываясь по сторонам, иду за ним по пятам. Здесь все просто, но все сияет чистотой и пахнет свежей краской. Стены прихожей такие же белые, как и стены снаружи, а пол у меня под ногами выложен кирпично-красной плиткой. Лестница с дубовыми перилами ведет наверх, где, скорее всего, находятся две спальни, одна для меня, другая – для моего помощника.

– Давай сначала осмотрим первый этаж, – предлагаю я Фицу, но он меня опережает – его черный лохматый хвост скрывается в комнате в конце коридора.

Фиц с детства был псом смелым и любопытным. Он появился у меня всего восемь месяцев назад, и, хоть это совсем немного, мы с ним стали неразлучны. Я взяла его совсем крохой, когда у соседской йоркширской терьерши непредвиденно родились щенки и ее хозяйка принялась отчаянно пристраивать в хорошие руки шестерых обворожительных кутят.

Случайным папашей Фица оказался джек-рассел, так что мой Фиц – клубок жесткой черной, коричневой и белой шерсти – считается йоркширским расселом. Поначалу я опасалась, что собака – это такая ответственность, которая в моем состоянии будет мне не по силам, но мои страхи оказались напрасными. Фиц не просто дал мне новый стимул – он стал моим товарищем. Именно это тогда было мне особенно нужно, потому что мои так называемые друзья куда-то исчезли из моей жизни, чем меня сильно разочаровали. К моменту появления Фица я уже довольно сильно окрепла, хотя проблем со здоровьем по-прежнему хватало. Но даже в самые трудные и мрачные времена мой пес меня не бросил.

– Вижу-вижу, ты уже отыскал кухню, – говорю я Фицу, который стоит передо мной и, высунув язык, тяжело дышит. – Давай-ка нальем тебе воды.

Его миски лежат где-то в коробках, поэтому я открываю один из светло-голубых кухонных шкафчиков в поисках какой-нибудь чаши.

В шкафах на кухне нахожу новый комплект белой посуды на четверых, новенькие стаканы, кастрюли с еще не снятыми этикетками, а в выдвижном ящике – сияющие ножи, вилки и ложки. Я знала, что к моему приезду приготовят какую-то утварь, но то, что не придется самой распаковывать магазинные коробки и расставлять все по местам, – для меня неожиданность. Может быть, это сделал Фишер? Похоже, он с большим трепетом относится и к острову, и к этому дому.

Нахожу подходящую миску, наполняю ее водой и минуту наблюдаю за жадно лакающим Фицем. В углу стоит большой холодильник. Подхожу к нему, открываю и с радостью нахожу набор продуктов «первой необходимости», в том числе и свежевыжатый апельсиновый сок, который я тут же наливаю в стакан и выпиваю с такой же жадностью, с какой Фиц только что вылакал свою воду.

– Придется привыкать ездить за продуктами на Большую землю, – сетую я Фицу, у которого с мокрой бороды вода капает на пол. Отрываю несколько бумажных полотенец и вытираю ему морду. – Не думаю, что здесь есть доставка из супермаркета.

Еще недавно, когда я была не в состоянии выходить из дому, без еженедельной доставки продуктов на дом мне было бы не прожить. Я уже пришла в себя настолько, что могла жить одна, и мама вернулась к себе, но необходимым источником энергии для меня еще долго оставались готовые обеды и полуфабрикаты.

«Вот видишь, как далеко ты продвинулась, – напоминаю я себе, глядя на холодильник. – Ты не просто можешь заботиться о себе и о Фице, но еще и делаешь это здесь, на далеком острове посреди моря!»

Помимо холодильника в кухне стоит большая плита, а на кухонном прилавке блестит электрический чайник и красуется модерновый тостер.

– О нас с тобой, Фиц, позаботились на все сто, – радуюсь я, разглядывая современную кофеварочную машину: она и зерна сама мелет, и пенку из молока взбивает. Таких удобств я совершенно не ожидала, но они очень кстати. Я-то думала, мне эту работу предложили потому, что на нее никто другой не соглашался. Но вдруг им все-таки нужна была именно я?

Фиц смотрит на меня, наклонив голову набок.

– Тебе ведь все равно, где мы с тобой живем, тебе нужно только, чтоб мы с тобой были вместе? Так ведь, мой хороший? – Я беру его на руки и обнимаю. – Ты совсем не понимаешь, как мне важно, что ты просто любишь меня такой, какая я есть.

Фиц лижет меня в щеку.

– Вот именно, – говорю я ему и улыбаюсь. – Жажду мы с тобой утолили – пойдем дальше смотреть, что тут в доме еще есть.

На первом этаже рядом с кухней – ванная комната и, неожиданно для меня, две спальни. «Вот эта будет моя», – думаю я, оглядывая комнату с широкой двуспальной кроватью и жестким матрасом: и кровать, и матрас, опять-таки, похоже, совершенно новые. Моему удивлению нет предела; обустраивая для нас дом, средств, кажется, не пожалели. С чего бы это?

Фишер рассказал мне, что когда-то здесь жили старики, муж с женой, но оба они умерли, и дом обветшал. Все думали, что и дом, и остров принадлежали им, но оказалось, они были только арендаторами. Потом, когда волонтерская команда «Дозорных моря» решила устроить здесь свой наблюдательный пост и обратилась в местный совет, таинственный владелец мгновенно дал разрешение. С тех пор как на острове обосновались «Дозорные моря», то есть до сегодняшнего дня, в доме никто не жил.

Изучение первого этажа закончено, и я зову Фица дальше:

– Теперь пошли наверх.

Дважды предлагать ему не надо – он уже обогнал меня и стоит на верхней ступеньке. А я все еще медлю внизу и благодарю судьбу за то, что снова могу одолеть подъем по лестнице. Надеюсь, мрачные времена, когда десяток ступеней казались мне восхождением на Эверест, да еще с полным рюкзаком кирпичей, остались наконец в прошлом.

К счастью, сегодня я вполне могу следовать за Фицем, хотя ноги на ступеньки ставлю и медленнее, и осторожнее, чем мой четвероногий дружок.

– Вот это да! – восхищенно выдыхаю я, добравшись до верха, где меня встречает просторная комната с огромным полукруглым эркером. – Здорово!

Совершенно очевидно, что комната устроена так, что самое главное в ней – вид из окна. В одном конце стоит диван, два кресла, пара столиков и телевизор; а в другом, прямо перед окном эркера, – то, что осталось от поста «Дозорных моря».

Все свое оборудование они забрали с собой, но оставили большой письменный стол, офисное кресло и шкафы для хранения приборов. Здесь все выглядит так, будто кто-то выехал из арендованного помещения, свои вещи забрал, а хозяйские оставил.

Подхожу к окну и впервые вглядываюсь в тот вид, который мне предстоит созерцать несколько следующих недель, а может быть, даже месяцев.

Поразительно, как много всего и как далеко отсюда видно: и замечательная картинка городка Сент-Феликс с его старинными рыбацкими домиками, мощенными булыжником извилистыми улочками, каменной стеной мола в гавани и бесконечным песчаным морским берегом; и необъятное море, которое катит сюда волны из самых глубин Атлантического океана.

«Здесь, в Корнуолле, дом с таким видом, да еще на собственном острове, – это, должно быть, целое состояние, – размышляю я. – Интересно, почему сам владелец здесь не живет или по крайней мере не сдает его отдыхающим? Кто от такого дохода откажется?»

Но сейчас за это я владельцу только скажу спасибо. Да, ехать я сюда не хотела. Да, я не сразу приняла странное предложение наблюдать погоду на этом острове. Но теперь, приехав, я рада, что согласилась. Позиция, конечно, не из блестящих, с моим прежним положением не идет ни в какое сравнение, и веса в международных метеорологических кругах она мне тоже не прибавит, но, глядя отсюда на корнуолльский берег, я думаю, будет ли передо мной когда-нибудь столь же захватывающий вид, чем тот, что простирается здесь и сейчас.

Весь остальной день я распаковываю свои личные вещи и многочисленные коробки со всевозможными измерительными приборами, доставленными сюда курьером еще до моего приезда.

Открываю ящики, и мне кажется, что после долгой разлуки я снова встречаю старых друзей. Здесь и всем известный ветроуказатель (в просторечии «носок»), и столь же знакомые каждому градуированный измеритель объема атмосферных осадков, термометр и барометр. Есть и не столь общеизвестные, например анемометр для измерения скорости ветра, гидрометр для измерения влажности, пиранометр, которым меряют солнечную радиацию.

Высвобождая каждый из моих приборов из-под упаковочной стружки и подыскивая для каждого подходящее место – одним снаружи, другим на письменном столе, – я все больше и больше чувствую себя как дома.

Фиц начинает бегать вокруг меня, и я ненадолго вывожу его на прогулку. Прогулка короткая, потому что весь остров по окружности мы проходим минут за десять – и это по крутым и скалистым тропкам. Обойти всю Аврору по берегу – полмили, не больше.

– Прости, дружище, – извиняюсь я перед Фицем, вернувшись домой, – здесь далеко не уйдешь. На настоящую прогулку нам с тобой тоже придется ездить на Большую землю.

Когда я только завела Фица, я долго удивлялась, откуда у такого маленького пса столько энергии. Он постоянно был в движении, и я надеялась, что он подрастет и хоть немного угомонится. Но Фицу до сих пор ничего не стоит уморить меня на любой прогулке, хотя сделать это, конечно, нетрудно. И все равно я чувствую, что благодаря ему с каждым днем, с каждой прогулкой становлюсь все сильнее и сильнее.

День подходит к концу, и мои силы на исходе. Вернее, сил уже больше нет совсем. Я знаю, я переработала; делать столько сразу мне нельзя – надо было все это как-то распределить на несколько дней, но мне хочется, чтобы к завтрашнему приезду моей новой помощницы Талии все было в полном порядке, а значит, сегодня надо столько всего переделать.

От ассистента я сначала отказалась, но мне намекнули, что я не смогу (да и не должна) вести наблюдения за погодой 24 часа в сутки, и в конце концов я согласилась. Талия только что окончила второй курс на метеорологическом факультете, выиграла конкурс на эту позицию и теперь едет сюда на летнюю практику.

Неприятнее всего для меня будет, если она с самого начала поймет, что одной мне не справиться или что мне нужен особый режим. На первый взгляд моя задача здесь несложная, но вся проблема в том, что самое трудное и самое важное для меня – доказать Метеорологическому бюро и, главное, самой себе, что сил у меня хватит; а это значит, мои слабости надо от всех скрывать.

Я понимаю, проблемы со здоровьем нельзя считать слабостью. Мне бы стоило помнить, что жизнь с хронической болезнью требует мужества, а я с ней справляюсь уже почти два года. Но сейчас я чувствую себя настолько лучше, что о болезни хочется совсем забыть, хочется жить дальше и доказать себе, что я нормальный человек. Даже если в глубине души я понимаю, что «нормальным человеком» меня уже не назовешь.

– Пора спать, – говорю я уже и без того задремавшему Фицу. Мы расслабились и отдыхаем наверху в гостиной на диване. Подложив несколько привезенных из дома маленьких подушечек (так для спины лучше опора), я устроилась вполне удобно и теперь сижу и то смотрю на приборы, которые еще надо отрегулировать, прежде чем пускать в работу, то завороженно перевожу взгляд на вид за окном – на тихое море и ясное полуночное небо. – Но сначала давай-ка глянем, какую завтра обещают погоду. Нам же самим пока этого не понять.

Многие мои приборы еще не работают, а самостоятельно справляться с моторкой в штормовую погоду мне совершенно не хочется. Я смотрю на часы: новости сейчас кончатся, так что я как раз успеваю включить телевизор к прогнозу погоды.

Вообще-то я их почти никогда не смотрю. Мне не нужно: обычно, где бы я ни оказалась, у меня под рукой всегда есть собственные приборы. Но с тех пор как я не работаю, приходится иногда послушать, что обещают синоптики.

«Этот толковый, – я одобрительно киваю, когда на экране перед картой появляется телеведущий раздела погоды. – Этот даже в погоде разбирается».

У меня есть игра – отгадывать, у кого из рассказывающих про погоду телеведущих есть хоть какое-то метеорологическое образование, а кто (таких теперь большинство) просто диктор. Пока что в этой игре попадание у меня стопроцентное.

Мне на радость, в Корнуолле завтра обещают слабый ветер и высокое атмосферное давление, а значит, первое сольное путешествие на лодке вряд ли устроит мне особые неприятности. Фишер очень кстати принес и оставил для меня на столе в «смотровой башне» расписание приливов на следующую неделю. «Смотровой башней» я окрестила ту часть комнаты, где у окна в эркере разместила наше оборудование. Из этого расписания мне известно, что время приезда Талии, когда ее надо будет встречать на станции, совпадает со временем максимальной высоты прилива.

Непонятно только, как мы донесем до лодки ее багаж. Ничего, со станции до гавани возьмем такси. Или сами справимся, если в отличие от меня она путешествует налегке.

Я выключаю телевизор и зову Фица:

– Пойдем-ка на боковую. Завтра нам с тобой предстоит длинный день.

Лежа на новой кровати под привезенным из дому одеялом, пристроив голову на удобную домашнюю подушку и со свернувшимся у меня в ногах Фицем, я размышляю о нашей завтрашней новой соседке. «Только бы была хорошая, только бы без претензий», – молюсь я. Перспектива жить и работать с шумным и резким эгоцентриком вызывает у меня ужас. Я хочу тишины и покоя. И чтоб никто не нарушал моего душевного равновесия.

Женщина из отдела кадров уверяла меня, что Талия девочка очаровательная, что она мечтает только о том, чтобы работать вместе со мной. Она и с Сент-Феликсом, оказывается, хорошо знакома, потому что у нее здесь родственники; и это еще одна причина, по которой ей так сильно хотелось участвовать в моем проекте.

«Талия – очень гармоничное и спокойное имя, – лежа в темноте, я пытаюсь унять беспокойство. – Все, конечно же, будет хорошо, к завтрашнему вечеру мы обе окончательно здесь устроимся и без всяких проблем начнем работать».

Но жизнь подобна погоде. Ждешь предсказанного штиля, а где-то поднимается буря.

Глава 3

Прибывающий в Сент-Феликс поезд задерживается на несколько минут, но это к лучшему, потому что я тоже опаздываю.

Моя первая самостоятельная поездка на моторке не обошлась без проблем. Началось все с того, что мне было не усадить в лодку Фица. Сначала мы забрались в нее вместе, и, когда он сел, я вылезла ее отвязать. Фиц решил, что я возвращаюсь, и выпрыгнул за мной. Дело кончилось тем, что мне пришлось отвязывать лодку, держа его на руках, и снова спешно в нее забираться, пока волны без нас не отнесли ее от деревянных мостков.

До гавани мы, слава богу, добрались без приключений, но там я страшно поспорила со злющим начальником гавани о том, где мне причалить. Недовольный человечек маленького роста с прилизанными седыми волосами и такими же усами, по всей вероятности, наслаждался властью, данной ему формой начальника гавани. Я всячески извинялась, говоря про свою неопытность, но, услышав, что я приплыла с Авроры, он завелся пуще прежнего.

В конце концов мне помог какой-то местный рыбак. Я нашла мой причал, и мне было позволено пришвартоваться и вылезти из лодки, дав предварительно обещание, что я скоро вернусь.

– Вы не волнуйтесь, – добродушно успокоил меня рыбак. – Джеральд только скалится, но не кусается. Начальник гавани – работа и без того серьезная, а он, видите ли, к тому же возомнил, что он тут царь и бог. Для новичка вы отлично справляетесь со своей лодкой.

Благодарные нашему помощнику, мы с Фицем бросились на станцию. Я надеялась погулять и осмотреться в городке, но времени на это теперь не осталось. Утро, и Сент-Феликс полон туристов и отдыхающих, неспешно прогуливающихся на утреннем летнем солнышке; кто-то ест знаменитые корнуолльские пирожки, кто-то наслаждается мороженым, а нам, пробираясь по узким улочкам в этой неспешной толпе, приходится все время торопливо петлять и лавировать.

То, что я вижу сейчас, совпадает с впечатлением от вчерашней поездки с Фишером: Сент-Феликс – очень симпатичный приморский городок. Множество лавочек продают всякую всячину – от традиционных местных пирожков и жаренной в кляре рыбы с картошкой фри до поделок, цветов и сувениров. Старые рыбацкие домики отремонтировали и переделали в ухоженное жилье для сдачи курортникам, а в гавани полощется на ветру множество цветных флажков, и всюду расставлены полосатые красно-белые матерчатые шезлонги, чтоб посидеть, расслабиться и посмотреть на море.

Но нам с Фицем не до красот: мы во всю прыть несемся мимо, так что, когда я наконец перевожу дух на станции, от моего спокойствия и уверенности в своих силах остаются одни воспоминания.

Поезд останавливается, и я делаю несколько глубоких вдохов, стараясь восстановить душевное равновесие; внимательно наблюдаю за выходящими на перрон и пытаюсь вычислить, кто из них может оказаться Талией.

Сначала на платформу высыпают три семейства с игрушечными ведерками и лопатками, охлаждающими контейнерами с продуктами для пикника и подстилками; за ними несколько парочек разного возраста – и пожилые, и молодые. Есть и одинокие пассажиры, но они, похоже, приехали на работу и готовы разбежаться по офисам Сент-Феликса.

Наконец из последнего вагона выходит стройная девушка с белокурыми косичками. На ней джинсовые шорты с бахромой и белая футболка с улыбающимся солнцем на груди.

Отлично! Наверняка это она. И, что еще лучше, багаж у нее минимальный – только дорожная сумка.

Держа на руках Фица, делаю пару шагов ей навстречу. Но тут в дверях вагона появляется мужчина в темных очках, белой льняной рубашке и летних полотняных брюках; один за другим он начинает выгружать на платформу чемоданы.

Девушка машет мне, и я еще больше укрепляюсь в уверенности, что это Талия. Но потом она оборачивается к мужчине, перекидывается с ним парой слов, они быстро разделяют чемоданы, и мужчина снова скрывается в вагоне. Я сосредоточена на встрече с Талией и потому особого внимания на него не обращаю.

– Здравствуйте. – Я подхожу к девушке. – Вы Талия?

– Да. – Она тепло улыбается. – А вы, наверное, Скай.

– Очень приятно. Вот наконец мы и встретились. Добро пожаловать в Сент-Феликс, хотя, скорее всего, вы знаете его куда лучше, чем я.

– У меня здесь дядя живет, так что мы с мамой несколько раз сюда к нему приезжали. И тебе, лохматый, привет, – говорит Талия, протягивая руку погладить Фица, который, в свою очередь, с интересом рассматривает ее. – А тебя как зовут?

– Это Фиц. – Я вдруг забеспокоилась. – Вы собак не боитесь?

– Нет, что вы! Я собак очень люблю. Спасибо вам большое, Скай. Я очень ждала нашей совместной работы. Наконец-то я буду делать настоящее дело.

Я открываю рот, чтобы что-то ей ответить, но Фиц ни с того ни с сего принимается лаять и елозить у меня на руках, так что приходится опустить его на землю.

Взглянув на Талию, я вижу, что за ее спиной опять появился тот мужчина, с которым она разговаривала минуту назад, и что теперь он держит на поводке поджарого черного лабрадора. Но если Фиц выходит из себя у моих ног и рвется обнюхать незнакомую собаку, лабрадор только спокойно на него смотрит и воспитанно виляет хвостом.

Легкой походкой мужчина подходит к нам; он такой же сдержанный, как и его пес, а я же отчаянно пытаюсь успокоить Фица.

– Да вы не беспокойтесь, – дружелюбно бросает мужчина. – Собаки противоположного пола на Комету всегда так реагируют. Как, собственно, и женщины – на ее хозяина.

Теперь, когда мы оба позволили собакам подойти поближе друг к другу, я, не сдержавшись, принимаюсь разглядывать мужчину. Даже в солнечных очках он кажется мне кем-то знакомым, только я никак не могу вспомнить, где я его видела. Поэтому я концентрирую внимание на собаках. Они активно виляют хвостами, обнюхивая друг друга, а потом Фиц делает то, что делает всегда, встретив большую собаку: вытянув перед собой лапы, кланяется на свой собачий лад; иными словами, принимает позу, которую в йоге называют позой собаки мордой вниз.

Черный лабрадор обнюхивает Фица и дружелюбно тычет в него носом. Фиц вскакивает, довольный, что его признали.

Мужчина произносит нечто странное:

– По крайней мере, теперь мы знаем, что они поладят. Это хороший знак. Значит, хозяева тоже должны поладить.

Он на секунду снимает очки, и я вижу его искрящиеся улыбкой ярко-голубые глаза и игриво приподнятые темные брови.

Его комментарий меня совершенно обескуражил. Этот незнакомец со мной заигрывает? Я, конечно, уже вышла из строя, но как мужчины заводят знакомство, все еще помню.

Я поспешно отвечаю:

– Извините, что мы с Фицем вас задержали. – Мужчина по-прежнему кажется мне очень знакомым, но я хочу, чтобы он поскорее ушел и дал мне поговорить с Талией. – Вас, наверное, ждут.

Он поднимает очки на голову и как-то странно на меня смотрит.

– Вы вместе ехали? – В надежде поскорее от него избавиться я пытаюсь нажать посильнее. – Дорогу друг другу скоротали. Спасибо за помощь Талии с ее чемоданами. Пора прощаться.

– Я понятия не имела, что мы окажемся в одном поезде, – говорит Талия, улыбаясь своему знакомому. – Это чистое совпадение.

– Судьба, – добавляет он и подмигивает моей ассистентке. – Зато мы с Талией уже познакомились.

Этот обмен любезностями опять-таки звучит очень странно, но я никак не могу понять, что здесь происходит.

Талии, по моим сведениям, только что исполнилось двадцать лет, и мужчина, без сомнения, существенно ее старше. Он, скорее, моего возраста, то есть ему примерно сорок. Хорош собой, если вам, конечно, нравится этот суперухоженный, даже холеный, тип мужчин. Высокий, стройный, с короткими волнистыми волосами цвета воронова крыла, тщательно уложенными с помощью геля. Но не может же он и с Талией тоже кокетничать? Да и вряд ли сети, раскинутые Дон Жуаном средних лет, окажутся заманчивыми для Талии. По всему видно, она способная и смышленая студентка, изучающая метеорологию.

– А вы, наверное, та самая знаменитая Скай, о которой я столько слышал? – говорит мужчина, протягивая мне руку.

Я неохотно ее пожимаю и, в свою очередь, спрашиваю:

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Ммм… Думаю, из имейла. – По его тону ясно, что его уверенность поколеблена моей холодностью. – И к тому же Талия всю дорогу только о вас и говорила. Правда, Талия?

Талия, смущенная нашей перепалкой, кивает.

Но что-то тут не то, и мне по-прежнему ничего не ясно.

– Не понимаю, почему вам должны были сообщать мое имя в имейле?

На что он заявляет таким тоном, будто мне все должно быть давным-давно известно:

– Потому что я ваш новый коллега. Разве не так? Вы, конечно же, меня узнали? – Он расплывается в белозубой, хорошо отрепетированной улыбке, а я недоуменно хлопаю глазами. Похоже, мы и правда раньше где-то встречались, но в настоящий момент мне не до этого; мой мозг пытается переварить другую информацию – о том, что он мой новый коллега. Я молчу, а он продолжает: – Я приехал помочь вам разобраться в той таинственной путанице с погодой, ради которой нас всех сюда прислали. У нас с Талией уже есть на эту тему кое-какие идеи. Собственно, идеи есть, в основном, у Талии, но я думаю…

– Минуточку, подождите. – Я поднимаю руку, пытаясь его прервать. – Это какая-то ерунда. Я пришла на станцию встретить Талию; она мой единственный ассистент, который будет помогать мне в наблюдениях за погодой. Мне никто ничего не говорил ни о каком третьем коллеге. И если она Талия, – я махнула рукой в сторону девушки, – кто вы?

Глава 4

Мужчина секунду колеблется. Делает шаг назад и смотрит на меня, как будто от этого я должна его сразу узнать. Но от полученной за последние пять минут информации я настолько оторопела, что, окажись рядом со мной мой сосед, я бы и его не узнала.

До сих пор мне все было ясно. На острове будем жить мы с Фицем и Талия. Я знала, как все будет организовано, кто и что будет делать. Я предусмотрела и подготовилась к любому сценарию, чтобы все прошло максимально гладко. Ну, то есть я предусмотрела любой сценарий, кроме того, который сейчас разворачивается прямо у меня на глазах.

Осознав, что я не в курсе, кто он такой, мужчина снова нерешительно делает шаг вперед.

– Сонни Самуэлз, к вашим услугам, – представляется он и козыряет, почти как Фишер. – А для друзей – просто Джейми. Надеюсь, в ближайшем будущем вы сочтете меня своим другом.

Наконец-то я поняла, почему мне знакомо его лицо! Всеобщий любимец Сонни Самуэлз – это диктор, вещающий о погоде. По-моему, последний раз я видела его в программе «Доброе утро», хотя не то чтобы я часто ее смотрела. Обычно я предпочитаю слушать радио, собираясь на работу. Зато люди, осведомленные лучше меня, знают и о его популярности, и о целой армии его поклонников. Но именно Сонни Самуэлз однозначно записан мной в разряд дикторов-олухов. Я на сто процентов уверена, что у него не то что метеорологического образования нет – у него о метеорологии вообще нет ни малейшего представления.

Я вежливо отвечаю:

– Да, теперь я вас узнала, но зачем вы приехали, все равно не понимаю.

– Центральное Лондонское метеорологическое бюро послало меня вам помочь, – отвечает он таким тоном, словно это само собой разумеется. – Я думал, они вам сказали. По крайней мере, Талия об этом знала.

Брошенный на него умоляющий взгляд Талии словно просит: «Только не надо меня в это впутывать». Поздно – я уже повернулась к ней и жду ответа.

– Мне сказали. Послали имейл про Сонни; написали, что он к нам присоединится. Поэтому я теперь не смогу жить с вами на острове.

– Что?! С каких это пор?!

– Мне написали, что в доме только две спальни, – тараторит еще больше испуганная Талия. – Поэтому я остановлюсь в городе у дяди.

– Тут какая-то ошибка. – Я трясу головой и снова перевожу взгляд на Сонни. – Получается, вы будете жить со мной? Это вы так захотели?

Сонни, видимо, разозлился:

– Я предлагал остановиться в отеле или комнату в городе снять. Позвольте вас уверить, у меня нет ни малейшего желания жить на острове посреди моря. Но здесь на лето все давным-давно забронировано, потому в Бюро и решили, что меня поселят с вами, а Талия с дядей договорится. Вы уверены, что не получали имейла? Со стороны Бюро было бы безответственным вас не предупредить. Может, письмо случайно попало в ваш спам? Где ваш телефон? Давайте посмотрим.

– В этом нет никакой необходимости. Я уверена, что никакого письма не получала.

Я нетерпеливо вздыхаю: стоять и дискутировать здесь весь день нелепо, пора возвращаться к лодке, иначе нам не успеть добраться на остров. Поезд давно ушел, и теперь на платформе остались только мы.

– Послушайте, вы уже здесь. Полагаю, мне придется пока потерпеть. Но учтите, я в Бюро все проверю.

– Звучит как угроза, – улыбается Сонни.

Сохраняю полную серьезность. Ему-то, возможно, смешно, а я от подобных сюрпризов слишком нервничаю, мне с ними не справиться. Мне нужно заранее знать, что и когда я делаю, – только так я могу ко всему подготовиться. И уж тем более в мои планы на это лето не входил никакой экспансивный телеведущий.

– Вы ведь не возражаете против того, чтобы я с вами поселился? – продолжает он, ничуть не смутившись моим молчанием. – Со мной жить одно удовольствие. Я за собой убираю, я не храплю – но это дело десятое, нам же в одной постели не спать… – Он подмигивает, видимо, по привычке в своей обычной компании сдабривать этим жестом подобные сальности.

Пропускаю мимо ушей его двусмысленности, но глаз оторвать от него не могу – настолько мне не верится в происходящее. Я и так нервничала из-за того, что жизнь вместе с Талией заставит меня изменить мой тщательно выверенный распорядок. Но Сонни разрушит и покой на острове, и мое внутреннее равновесие, и мне даже подумать об этом страшно.

В конце концов я ему отвечаю:

– Я просто говорю, что мне необходимо сделать несколько звонков. Хотя вы оба знали про такую перемену планов, я не уверена, что она устраивает меня.

– А знаете, сколько женщин были бы на седьмом небе от счастья, окажись они со мной на острове? – балагурит Сонни. – Уверен, вы когда-нибудь тоже поймете все прелести ситуации.

– Много на себя берешь, – бормочу я себе под нос и отворачиваюсь.

– Послушайте, а не обсудить ли нам все за чашечкой кофе, – старается разрядить напряжение Талия. – Здесь полно уютных кафешек.

– Прекрасная идея, Талия, – улыбаюсь я своей ассистентке. Талия тут абсолютно ни при чем, и я изо всех сил стараюсь дать ей понять, что совершенно ее не виню. – Только, боюсь, у нас на это нет времени. – Сегодня один из тех дней, о которых предупреждал Фишер: прилив довольно слабый, вода высоко не поднимется и, значит, быстро уйдет. Я смотрю на часы. – Нам пора возвращаться. Пока вода не ушла слишком далеко, надо успеть добраться на остров. Иначе придется идти пешком. Надеюсь, вы оба знаете, что Аврора приливный остров.

– Конечно, знаем, – говорит Сонни. – Когда прилив – пользуемся лодкой, а когда отлив – по мосткам на машине. Из Бюро писали, что нам дадут какую-нибудь машину.

Почему ему все известно, а мне даже про машину никто ни словом не обмолвился?!

– Совершенно верно. Наш джип сейчас на острове, так что пора как можно скорее возвращаться на лодке.

– Обожаю джипы, – довольно кивает Сонни. – Классные машины.

– Только по дороге в гавань забросьте меня, пожалуйста, к дяде, – просит Талия. – Пока вы на острове со всем разбираетесь, я там быстро устроюсь. А потом, когда будет отлив, я к вам дойду пешком; не придется ради меня лишний раз в город ездить.

Кажется, все уже было давно устроено.

– Мне по-прежнему не нравится, что ваше место на Авроре заняли. – Не удержавшись, я бросаю недовольный взгляд в сторону Сонни и хватаюсь за любой повод предотвратить мое с ним совместное проживание. – К тому же наши собаки могут друг с другом не поладить. Об этом, интересно, кто-нибудь подумал?

Но одного взгляда на собак достаточно, чтобы все сомнения в том, что они друг с другом поладят, мгновенно рассеялись.

Фицу и Комете давно надоело слушать наши споры, и они мирно устроились на платформе в стороне от нас. В ожидании команды хозяина Комета сидит и дышит, открыв рот и свесив язык. Посмотреть на нее – ни дать ни взять улыбается; а Фиц пристроился у нее под боком и время от времени одним взмахом языка облизывает ее в знак любви и дружбы.

– Этой проблемы у нас, похоже, не будет, – улыбаясь на собак, говорит Сонни. – В отличие от хозяев они уже подружились.

По счастью, большое семиместное такси только что доставило пассажиров на станцию и было готово отвезти нас обратно в гавань – с багажом Талии и Сонни и с двумя собаками в придачу нам самим туда было бы не добраться. Мы подкидываем Талию до булочной-пекарни с уютным названием «Пекарня голубой канарейки», которую держат ее дядя Ант со своим компаньоном Дэком.

Их имена кажутся мне чудны́ми – разве встретишь где-нибудь двух обычных людей с именами парочки популярных телеведущих[1]; но Талия говорит, что к этому быстро привыкаешь, а как привыкнешь, все ассоциации улетучиваются. И еще она говорит, что в «Голубой канарейке» пекут самые вкусные булочки и пирожки, и обещает их принести, когда придет к нам на остров.

Мы с Сонни и собаками доезжаем до гавани. Я размышляю, хватит ли мне времени сделать перед отплытием пару звонков, но – увы – согласно расписанию приливов и отливов, времени на это нет; придется сначала вернуться на остров.

Общими усилиями нам удается погрузить в моторку Соннины сумки и чемоданы. Потом уговариваем Комету прыгнуть в лодку и, наконец, Сонни отдает мне Фица, а сам легко перешагивает на корму и устраивается там рядом со своим багажом.

– Вы сколько раз пересекали пролив на лодке? – спрашивает он, когда я завожу мотор, готовясь выйти из гавани в море.

– Достаточно, – чтобы скрыть от него мою неопытность, я увиливаю от ответа.

– Так я и думал. Лучше вам минутку обождать.

– Это почему?

– Да потому что вы лодку не отвязали. – И Сонни с усмешкой показывает мне на веревку, натянутую между лодкой и стеной мола.

Щеки у меня мгновенно запылали.

– Ох я растяпа. – Я картинно всплескиваю руками, как будто такие мелочи меня не смущают. – Будьте любезны, отвяжите, пожалуйста, если вам не трудно.

– Пожалуйста, раз вы так изысканно просите.

Он ловко вылезает на пристань.

Покинуть гавань мы не успеваем – начальник гавани Джеральд нас уже заметил и стремительно направляется в нашу сторону.

– А я все жду, когда вы появитесь, – кричит он мне со стены. – Вам давно пора отчалить на остров – того и гляди на мель сядете.

– Спасибо, я знаю. Мы уже отплываем. Фишер, смотритель острова, меня подробно проинструктировал и дал расписание приливов на несколько дней вперед.

– Фишер… – скривился Джеральд. – Ну, если Фишер, тогда все в порядке.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я и тут же понимаю, что попалась ему на крючок. Никакие разговоры мне сейчас не нужны. Я хочу поскорее попасть на остров и разобраться во всей этой неразберихе с Сонни. – Фишер мне очень помог.

– Да уж, конечно, помог. Для вашего Фишера и для его деда ничего важнее этого вашего острова на свете нет.

– Что же в этом плохого? – Меньше всего мне хочется вступать в дискуссии с этим брюзгой. Но Фишер уже сделал нам с Фицем столько хорошего, что я не могу не броситься ему на защиту.

– Не важно, – пожимает плечами Джеральд. – Просто лучше бы Вальтер-психноптик не острову хранил верность, а своим товарищам.

Я недоуменно смотрю на него, прекрасно понимая, что наш разговор пора прекратить, но сдержаться все равно не могу.

– А кто это, Вальтер-психноптик?

Джеральд ядовито усмехается. Лицо у него злобное и враждебное, и от этого он неприятен мне еще больше.

– Вальтер-психноптик – это дед вашего друга Фишера. У нас его так прозвали за его безумные способы предсказывать погоду.

– Как хочет, так пусть и предсказывает – каждому свое, – цежу я сквозь зубы. Бабушкиными приметами пользуются многие из тех, кого я знаю, и никакой катастрофы от этого еще не произошло. Хотя лично я считаю, что в метеорологии научные методы и формулы и надежнее, и точнее.

– Да вы просто с ним пока не знакомы, – настаивает Джеральд. – От него одни неприятности. Шумит, волну гонит, людям прохода не дает. «Дозорные моря» правильно от него избавились.

Фишер об этом тоже упоминал, так что всю историю теперь лучше услышать от него, а не от этого Джеральда.

– Мне кажется, я вас где-то встречал. – Джеральд неожиданно оборачивается к Сонни, с интересом наблюдающему за нашей перепалкой. – У вас очень знакомое лицо.

Глаза у Сонни довольно заблестели – ему, похоже, нравится, что его узнают.

– Вы, наверно, видели меня в программе «Доброе утро», – отвечает он, расплываясь в телеулыбке. – Я там в последнее время вел раздел погоды.

– Нет, я этого никогда не смотрю. – Джеральд скроил презрительную мину.

– Ну… тогда, может быть, по газетам? В колонках сплетен о нас женой только ленивый не пишет.

Джеральд недоуменно вылупился на Сонни, а тот, не смутившись, продолжает:

– Что, газетные сплетни тоже не читаете? Значит, из рекламы. Я в прошлом году снимался в роликах «Солнечных круизов». Их по телику гоняли в основное время.

Джеральд слегка наклоняет голову.

– А… В той тупой пароходной рекламе… Что-то припоминаю. Вы еще в капитанской форме были. Точно! Там! Форма ваша была неправильная – ужасно раздражала.

– Боюсь, в какую форму одевают актеров, от меня не зависит. Главное, мы с вами теперь поняли, где «встречались». Вы уж, пожалуйста, не обращайте внимания на мою известность. Я здесь впервые и так же, как Скай, хочу научиться вашей морской премудрости.

Начальник гавани смотрит на него с подозрением:

– Если вам надо на остров, давайте отчаливайте. Вам что, тоже платят за то, чтоб сидеть и на погоду любоваться? – Джеральд снова скривился и мотнул головой в мою сторону. – Как этой?

Сонни напрягся. На моих глазах расхлябанный и благодушный красавчик мгновенно превратился в решительного и жесткого мужчину.

– Смею вас, Джеральд, заверить, что мы сюда приехали не сидеть и погодой любоваться. В нашу задачу входит регистрация аномального поведения заряженных частиц в солнечном ветре. Эти частицы сталкиваются с молекулами в верхних слоях земной атмосферы, что приводит к совершенно экстремальным последствиям. – Уверенности, с которой Сонни произносит эту тираду, нет предела. Хотя я и готова поклясться, что он плохо понимает, о чем говорит, его слова звучат настолько осмысленно, что даже я ошарашена. – А Скай – метеоролог с мировой репутацией. И ее бы сюда не послали, не имей поставленная перед нами задача исключительной важности.

Джеральд на мгновение оторопел, но тут же опомнился и перешел в наступление:

– Не делайте из меня идиота своими умными длинными словами: облака, солнце и дождь – вот все, о чем вы говорите. А о погоде вы оба ничего нового мне не расскажете. Я у себя в офисе каждый день ее наблюдаю. И никакой заковыристой научной степени и крутой должности для этого не требуется.

– Конечно, не требуется, – тут же соглашается Сонни. – Так же, как я уверен, не требуется ни особой квалификации, ни большого ума, чтобы весь день сидеть в будке и созерцать, как лодки заходят в гавань и выходят из нее…

Я усмехаюсь: понятно, в кого он метит.

Джеральд согласно кивает, но потом до него доходит смысл услышанного, и выражение его лица медленно меняется. На наше счастье, к нему подходят отдыхающие и отвлекают его каким-то вопросом про гавань.

Сонни готов воспользоваться моментом.

– Отчаливаем! – командует он, бросая веревку на корму, и снова прыгает в лодку.

– Думаю, вы оставили в его памяти неизгладимый след, – говорю я и, мысленно улыбаясь, вывожу лодку из гавани. – Ну что, попутного нам ветра?

– Не знаю, не знаю. Боюсь, наш обмен любезностями с начальником гавани может вызвать шторм в десять баллов.

Я быстро оборачиваюсь к нему, но он уже отвернулся и сидит на корме ко мне спиной, одной рукой обхватив Комету, а другой придерживая Фица.

Сквозь ветровое стекло смотрю на остров впереди и вздыхаю.

Соглашаясь сюда приехать, я знала: если мне удастся создать спокойную атмосферу, отдыхать столько, сколько мне необходимо, и установить умеренный распорядок дня, я и с работой справлюсь, и начальству в Бюро докажу, что я снова пришла в норму. Я все распланировала и с уверенностью предвкушала свое пребывание в Корнуолле.

Но теперь мне подбросили Сонни Самуэлза, и я не могу избавиться от мысли о том, что этот сидящий сейчас на корме моей моторной лодки колоритный экстраверт – телерассказчик прогнозов погоды обеспечит мне такие проблемы, по сравнению с которыми померкнут любые трудности моей островной жизни.

Глава 5

– Имейл мы вам посылали, – во второй раз повторяет Джемма из отдела кадров Центрального Лондонского метеорологического бюро. – Очень жаль, что вы его не получили.

Я тяжело вздыхаю. Разговор, кажется, зашел в тупик. Похоже, от Сонни мне не избавиться, сколько бы я ни старалась. Но я все равно делаю новую попытку:

– Несправедливо, что Талия должна жить в городе. Это же ее учебная практика.

– Талия против этого совершенно не возражала, сказала, что у дяди ей жить удобно, – отвечает Джемма, явно тоже начиная раздражаться. – Я не понимаю, Скай, в чем проблема? Если, конечно, причина не в том, что вы не хотите жить в одном доме с мужчиной. Если это так, мы вас вполне поймем и нам всем придется попробовать пересмотреть ситуацию.

Чтобы сделать этот звонок, я специально вышла на улицу, но все-таки озираюсь по сторонам, опасаясь увидеть Сонни поблизости. От этого разговора и тона Джеммы у меня возникает ощущение, что в центре «пересмотра ситуации» окажусь я, а не Сонни.

– Дело не в том, что он мужчина, – возражаю я, тщательно подбирая слова. – Меня беспокоит, что он не… профессиональный метеоролог.

– Конечно! Зачем ему быть метеорологом? – удивляется Джемма. – Он телеведущий, который рассказывает о погоде. Вы, Скай, прекрасно знаете, что они не все столь же высококвалифицированные синоптики, как вы.

– Но тогда зачем он здесь? Мы же сюда приехали не чтобы передавать отсюда прогнозы погоды, а чтобы собирать для анализа научные данные и проводить дальнейшие исследования.

Теперь вздыхает Джемма:

– Скай, поймите меня, я буду с вами откровенна. Вы ведь умная женщина и сами видите, что не все так просто.

Она замолчала – я жду. Предчувствие меня не обмануло: здесь что-то не так.

– Сонни послали к вам на остров, потому что ему надо ненадолго исчезнуть.

– Почему? Что он такого сделал?

– Видите ли, я, безусловно, не могу вдаваться в подробности – это информация конфиденциальная, – но Сонни исключительно популярен, он прекрасно представляет Метеорологическое бюро на экранах телевизоров. Мы не хотим его потерять. Цифры его просмотров вдвое выше, чем у некоторых других ведущих.

– Вот и пусть делает то, что у него так хорошо получается. Зачем посылать его туда, где он ничего не делает, а только меня раздражает?

– Это причины личного характера – вот, к сожалению, все, что я могу вам сказать. Нам надо сделать, чтобы он на некоторое время уехал, и тут как раз представилась эта возможность: отдаленный остров у корнуолльского побережья. Это показалось прекрасной идеей… – Она колеблется, продолжать или нет.

– Показалось кому? – допытываюсь я. Что-то тут не вяжется. – Кто это предложил?

– Я же сказала, я вам больше ничего сообщить не могу, – повторяет Джемма со все возрастающим недовольством.

А меня раздражает, что я не имею полного представления о ситуации, особенно если в центре ее стоит человек, с которым я вынуждена жить в одном доме.

– Скай, хочу вас заверить в том, что Бюро готово всячески содействовать вашему полному выздоровлению, и вы прекрасно понимаете, что успех в этом проекте откроет вам множество новых интересных творческих возможностей. А пока вы просто должны поверить нам на слово. Сонни Самуэлз останется на острове – это не обсуждается. Но вам самой, Скай, пойдет на пользу, если вы постараетесь с ним поладить. Нам бы очень не хотелось вас потерять…

Вот, наконец, и всплыла настоящая правда. Речь идет не о пребывании на Авроре Сонни. Это мое пребывание здесь стоит сейчас под вопросом.

Мы разговариваем, а я смотрю с острова на Большую землю, на открывшуюся начавшимся отливом длинную – от края и до края – полосу золотого песка. Фишер был прав: море приходит и уходит очень быстро, и там, где совсем недавно нос нашей лодки разрезал волны, теперь блестит мокрый песок и уже видны кирпичи, которыми вымощена дорога между островом и Сент-Феликсом. Вдруг на острове под скалами у кромки воды происходит какое-то движение, и оттуда, весь мокрый, вылетает Фиц, за ним Комета, а за ней, наконец, и Сонни.

Кажется, я никогда не видела Фица таким счастливым. Мой пес – настоящий сгусток энергии, и мне зачастую совестно, что я не в силах дать ему вволю побегать и поноситься столько, сколько ему нужно.

Но зато теперь я могу дать ему с кем поиграть – нового четвероногого товарища, собаку, с которой он уже успел подружиться.

Сонни замечает мой взгляд, приветственно поднимает руку и, не опуская ее и повернувшись спиной к ветру, проводит пальцами по растрепанным и упавшим на лицо волосам.

Инстинктивно нащупываю тугой хвостик у себя на затылке – мои волосы стянуты так крепко, что с ними ничего не может поделать даже свежий морской ветер.

Я смотрю, как Сонни играет с собаками, и мне впервые приходит в голову, что, возможно, жить с ним на острове будет не так уж и ужасно. Он души не чает в Комете – это видно с первого взгляда, – и Фиц ему вроде бы тоже понравился. Разве может заядлый собачник быть плохим человеком? И не заслужил ли мой маленький любимец, который так сильно помог мне в трудную минуту, немножко собачьих радостей? Если Фиц готов на мирное сосуществование с Сонни, мне, наверное, тоже стоит с этим человеком смириться.

– Скай? Вы меня слышите? – раздается в трубке Джеммин голос. – Вы куда-то пропали.

Я почти забыла, что мой разговор еще не закончен, и торопливо откликаюсь:

– Нет-нет, я вас слушаю. Джемма, меня нынешняя ситуация мало устраивает, и мне бы хотелось, чтобы это было официально зафиксировано. Но я готова попробовать. С условием, что Сонни должен признать, что на нашей метеостанции первую скрипку играет не он, а я. Надеюсь, он уже осведомлен о том, кто здесь главный?

– Конечно-конечно, – мгновенно, но не слишком убедительно реагирует Джемма. – И Сонни, и Талия прекрасно знают, кто их начальник. Вот и хорошо. Я очень рада, что мы с вами уладили все вопросы. Простите, Скай, мне пора бежать, у меня через пять минут встреча. Уверена, у вас в Корнуолле будет райская жизнь. Я даже завидую. Желаю вам удачи.

«Вот спасибо, – думаю я, прощаясь с ней. – Удача – это именно то, что мне больше всего нужно».

– Ну, как? Со всем разобрались? – спрашивает Сонни, встречая меня у порога.

– Похоже, мне от вас не избавиться. – Я изо всех сил делаю вид, что шучу. Раз уж я решила смириться, надо стараться видеть во всем только плюсы. А вдруг я ошиблась и, не зная Сонни, напрасно строго его сужу?

– Да я вовсе не такой уж плохой, – говорит Сонни, улыбаясь именно с тем энтузиазмом, который так меня раздражает. – Вот познакомитесь со мной поближе – сразу увидите преимущества моей компании. Мне все говорят, что со мной хорошо. – Поверх солнечных очков он бросает на меня тот же двусмысленный взгляд и подмигивает так же многозначительно и игриво, как на станции.

Нет, в том, с кем имею дело, я, скорее всего, все-таки не ошиблась. Но я дипломатично отвечаю:

– Поживем – увидим. Фицу нравится играть с Кометой. Если он может поладить с незнакомцами, придется и мне постараться.

– Для такой маленькой собаки у него уйма энергии.

– Бывает, что чересчур, – говорю я и вхожу в дом.

Сонни идет следом и спрашивает:

– А почему он Фиц?

Я протягиваю ему полотенце, которое заранее приготовила, чтобы он вытирал Комете лапы у входа, а сама беру полотенце для Фица.

– Что вы имеете в виду? – переспрашиваю я, старательно обтирая песок с маленьких лапок и со спины моего пса. Спину ему можно не тереть, но он это очень любит.

– Почему вы его так назвали? Очень необычное имя, но оно здорово ему подходит.

– В честь Роберта Фицроя. – Я нарочно не вдаюсь в объяснения.

– Основателя Метеорологического бюро? Классно вы придумали!

Я удивлена. Не ожидала, что Сонни знает о Фицрое. И в свою очередь, с надеждой интересуюсь:

– А вы свою Комету назвали, случайно, не в честь прибора, который произвел первый компьютерный прогноз погоды?

«Может быть, все-таки у нас больше общего, чем я сначала подумала?»

– Не-е. Ее вообще не я назвал – это моя жена. Ей просто так захотелось. Комета сначала была ее собакой.

Да-да, припоминаю, о жене Сонни вроде что-то говорил начальнику гавани. Я даже думаю, что видела его с женой на фотографии в одной из газетных колонок светской хроники. Не то чтобы я читала эти рубрики от корки до корки, но, кажется, видела фотографию их гламурной парочки на фоне лондонской вечеринки.

– А почему вы взяли ее с собой, если Комета собака вашей жены?

– Потому что моя жена скоро станет моей бывшей женой, – говорит Сонни, складывая полотенце и бросая его в корзину. – Мы несколько раз безуспешно пытались наладить отношения и вот уже некоторое время живем порознь. Со дня на день должны получить развод.

С тех пор как мы встретились, Сонни в первый раз звучит не как теле-Сонни, а как нормальный человек. В его голосе слышны и горечь, и печаль.

– А Комета – результат раздела имущества.

Он потрепал собаку по голове, и она убежала за Фицем в кухню к миске с водой, оставив нас с Сонни в прихожей одних.

– Очень жаль, что вы разошлись, сочувствую, – искренне говорю я. Я хорошо знаю, каким болезненным может быть разрыв, особенно если это решение не обоюдно. Мне кажется, что между мной и Сонни протягивается первая ниточка связи.

– Ничего не поделаешь, бывает. – Он пожимает плечами. – Такова жизнь.

– Да уж.

– А вы замужем? – Я ловлю его взгляд на своей левой руке. Но кольца там нет, и он добавляет: – Или просто кто-то есть?

– Нет, – коротко отвечаю я, не желая вдаваться в подробности.

– Весьма категоричное «нет». – Сонни расплывается в улыбке, и я вижу, как на его лицо возвращается его типичная жизнерадостная мина. – За этим «нет», похоже, скрыта какая-то история?

В кухне собаки громко и жадно лакают воду.

– Пить хотят, – говорю я. – Надо не забывать давать им побольше жидкости. Наверное, морской воды налакались, а она соленая. Они к такому еще не привыкли. – Желая прекратить этот разговор, я прохожу в кухню.

Сонни меня догоняет.

– Может быть, все-таки расскажете мне, как получилось, что вы оказались на острове в Корнуолле и, кроме меня, компанию вам составить некому. Что у вас за история?

– Почему обязательно должна быть какая-то история? – Я наклоняюсь налить собакам воды в их уже пустые миски. – Может, мне просто захотелось сюда приехать?

– Да бросьте вы! – Сонни берет стул и садится у кухонного стола. – В это не верим ни я, ни вы сама.

Наливаю воды в одну миску и ставлю ее на пол.

– Ничего интересного я вам рассказать не могу.

– Никто не думает, что его история кому-то покажется интересной, – по крайней мере, интересные люди так не думают. Сколько раз я сталкивался с теми, кто считает происходящее с ними сплошь исключительным и необыкновенным и только и думает, как бы всему миру об этом поведать – чаще всего в сетях. Это самые скучные и надутые людишки.

Налив воды во вторую миску, я на мгновение оборачиваюсь. Как бы меня это ни раздражало, не могу не признать, что, когда телемаска Сонни на время спадает, в нем проглядывает нечто любопытное.

Я меняю тему:

– Вы свои чемоданы распаковали? – Из второй миски вода уже льется через край. Отливаю немного и поспешно ставлю ее на пол.

Сонни пожимает плечами:

– Успеется. По-моему, раз уж нам придется все лето прожить здесь вместе, гораздо важнее сейчас познакомиться. Давайте я чайник поставлю. Посидим, поболтаем.

И вот, устроившись наверху в гостиной, мы пьем чай и смотрим на поразительный вид из нашего окна. Откинувшись на подушки, Сонни вольготно разместился на диване, я присела на край кресла, а собаки свернулись у наших ног.

– И когда же мы начнем регулярные наблюдения за погодой? – спрашивает Сонни, кивая на приборы. – Главная проблема в облаках? Правильно? Талия, кажется, о них в поезде говорила.

– Начнем завтра утром. Облака – это не проблема. Погода, какой бы она ни была, – вообще никогда не проблема. Если известно, как с ней справляться.

– Разве? – Сонни удивленно поднимает брови. – А как же цунами? Разве это не проблема, вызванная природными отклонениями? С цунами люди справляться еще не научились.

– Если бы вы что-то понимали в метеорологии, вы бы знали, что причина цунами не в плохой погоде, а в вызванных землетрясениями сдвигах морского дна. Есть и другие причины: массивные оползни, вулканическая активность, и – в самых редких случаях – падение метеорита.

Я пью чай и изо всех сил стараюсь смягчить свой торжествующий тон. Как всегда, я оказалась права: в погоде он ничего не смыслит.

– Наконец-то вы меня просветили. – Сонни подносит к губам чашку.

От затянувшегося молчания мне становится неловко.

– Мы сюда приехали не просто за облаками наблюдать. Здесь в последнее время погода в целом какая-то… необычная. Прогноз с прогнозом не сходится, зафиксированные показатели приборов друг другу противоречат. Нас прислали не только затем, чтобы необычные облакообразования исследовать, но и чтобы разобраться, что тут вообще происходит.

Сонни кивает и опять смотрит на приборы, а я продолжаю гнуть свою «просветительскую» линию:

– Хотите, я вам объясню, что у нас за приборы? Думаю, чтение суфлерской строки на телевидении не прибавляет вам познаний ни в гигрометрах, ни в анемометрах.

– Это в тех, которые влажность воздуха и скорость ветра определяют? – мгновенно парирует Сонни. – В цунами я, может, и не силен, но для чего эти приборы нужны, все-таки знаю.

Помолчав секунду, он говорит:

– Вы, кажется, не слишком хорошо обо мне думаете?

– С чего вы взяли?

Я невинно поднимаю на него глаза и наклоняюсь взять на руки Фица. Комета крепко спит у ног Сонни.

– Да так… Вы этого особенно и не скрываете.

– Простите. – Я добавляю в свой тон покаянную ноту. – Просто я плохо переношу неожиданности, а ваше появление – большой сюрприз. Мне всегда нужно знать, что предстоит; так я могу к этому подготовиться и, если потребуется, приспособиться.

Сонни смотрит на меня вопросительно, и я уже жалею, что наговорила ему лишнего. Он улыбается:

– Для многих мое появление у них на пороге – сюрприз вполне приятный.

– Возможно. Только, боюсь, я не из их числа. – И торопливо добавляю: – Вы тут ни при чем, дело не в вас.

Я стараюсь, я, честное слово, очень стараюсь; но Сонни – один из тех людей, которых я всегда тщательно избегаю. Шумный, чересчур говорливый, да и слишком самовлюбленный; чуть только у меня начинает теплиться надежда, что он хоть немного успокоился, он снова выскакивает с энтузиазмом попрыгунчика, слишком долго просидевшего в коробке и накопившего слишком много энергии. Он отнимает у меня силы, которых и без того нет, а те, что есть, я сейчас всячески экономлю.

– Я что думаю, то и говорю, – продолжаю я, пытаясь объяснить ему ситуацию. – Я очень честная и этим горжусь. Ненавижу двуличных людей: они в лицо с тобой милые и ласковые, а за спиной бог знает что о тебе наговорят. И тех, кто невесть что из себя строит… – Голос у меня слегка дрожит. Я совсем не о Сонни сейчас говорю: я отлично понимаю, что судить его по другим не надо. Но сдержаться все равно не могу. Пробую смягчить свой ненужный всплеск и, будто чтобы дружески чокнуться, поднимаю чашку с чаем. – Просто, к сожалению, мы с вами как небо и земля.

– Это непоправимо! – Сонни трагически хватается за сердце. – Я смертельно ранен! Сейчас умру! – Потом опускает руки и говорит уже другим тоном. – А если всерьез? Что во мне такого плохого? В какую из ваших категорий вы меня записали?

– Вот вы мне сами и скажите, куда вас отнести, – предлагаю я в надежде на его честность и готовая зачесть в плюсы его откровенный ответ.

– Ладно… давайте рассудим. – Сонни на мгновение задумался. – Двуличным я бы себя не назвал, так что, надеюсь, для начала это мне уже в плюс. Ни у кого за спиной я никаких гадостей не говорю – это второй плюс. Ну что, пока все идет нормально?

Я киваю.

– Правда, у меня есть пара секретов, о которых мне, видимо, следует вам рассказать.

– Вперед! Рассказывайте!

«Интересно, что он сейчас скажет?»

– Во-первых, Сонни не мое настоящее имя.

– Да, вы об этом уже говорили во время нашей первой встречи.

– Разве?

– На станции. Вы сказали, что друзья зовут вас Джейми.

– Теперь вспомнил. – Он хлопнул себя по лбу. – Какая у вас хорошая память! Родители назвали меня Джеймисон Самуэлз, но это имя напоминает мне название виски. – Здесь публика, видимо, обычно смеется, и он делает для меня паузу. Но, увидев, что я его шутку игнорирую, продолжает как ни в чем не бывало: – Да и выговорить это трудно. Поэтому, когда я стал работать на телевидении, поменял это имя на Сонни – так короче. Правда Сонни Самуэлз звучит лучше?

– Наверное, лучше. По крайней мере для ведущего раздела погоды. Но мне больше нравится Джейми.

– Не может быть!

– Честное слово.

– Почему?

– Не так нелепо, как Сонни.

Сонни смеется:

– Правду вы сказали: у вас что на уме, то и на языке.

– Конечно, правду. Зачем мне вас обманывать?

– Ну, тогда и зовите меня Джейми.

– Хорошо, договорились.

– А Скай – ваше настоящее имя? Для метеоролога лучше имени не придумаешь.

– Настоящее.

– Класс! Метеоролог по имени «небо»! Вы всегда хотели изучать погоду?

– Сколько я себя помню.

– Вот видите, я подкинул вам шанс слегка приукрасить вашу историю. – Он улыбается, как будто меня подбадривает. – Расскажите мне что-нибудь о себе.

– Зачем?

– Как зачем?

– Зачем вам что-то обо мне знать?

– Мне интересно.

Я вздыхаю. Мне хочется избежать лишних резкостей. Но я устала, я действительно очень устала, и мысли у меня становятся мутными, как будто голова набита ватой. Но до тех пор, пока я ему что-нибудь не расскажу, он не отстанет, в этом можно не сомневаться.

– Так и быть. Значит… я еще была маленькой, а мне уже было интересно все про погоду. И я всегда хотела быть метеорологом. А первым наблюдать за погодой меня научил дедушка. Он построил у себя дома мини-метеостанцию, и, когда я к нему приезжала, мы вместе вели наблюдения.

Рассказываю и про себя думаю: «Вот они, самые счастливые воспоминания моего детства».

– Здорово! Как же я вам завидую! Я вообще всегда завидовал людям, которые с детства знали, чего хотят в жизни. А я на телевидение попал случайно.

– Кто бы мог подумать, – съязвила я, не успев прикусить язык.

Джейми наклоняет голову набок и смотрит на меня не то озадаченно, не то с любопытством.

– Вы смешная.

Как на это реагировать, я не понимаю.

– Это вы к чему?

– Не знаю, просто вы не такая, как мои знакомые: прямая, говорите что думаете, даже если это не то, что от вас хотят услышать.

– Значит, говорите, отличаюсь от ваших телеприятелей. Я вас о своей честности сразу предупредила.

Он улыбается:

– Да уж, в честности вам не откажешь. Знаете, Скай, вы мне нравитесь. Думаю, мы подружимся, когда вы перестанете так напрягаться.

– Что значит «перестанете так напрягаться»?! – Я это чуть ли не выкрикнула. По крайней мере, Фиц вдруг проснулся у меня на коленях. – Напрягаюсь я или нет, я собой довольна. И менять ничего не собираюсь.

– А жаль. – Джейми многозначительно оглядывает меня с головы до ног и тут же замечает мой испепеляющий взгляд. – Ой, что вы, что вы! Я только пошутил.

– Я была бы вам исключительно благодарна, если бы свои двусмысленные шуточки вы оставили при себе. На вашем постоянном месте работы они, может быть, и сходят вам с рук, хотя я не понимаю как. Но сюда мы с вами приехали работать, эффективно и профессионально. И кроме этого я от вас ничего не жду.

Джейми открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент снизу раздался голос:

– Привет! Кто-нибудь есть дома?

– Талия, мы здесь, наверху! – кричу я, вздохнув с облегчением: она – мое избавление от неуемной Сонниной болтовни. – Поднимайтесь сюда!

Талия уже поднялась и стоит в дверях.

– Вот это да! Все по высшему классу! – Оглядываясь, она ахает от восторга. – Приборы-то у нас какие отличные! А вид какой! – Она подходит к окну.

– Для Корнуолла совсем неплохо. – Джейми встает с дивана и присоединяется в эркере к Талии. – Должен признаться, увиденное здесь меня приятно удивило, хотя обычно я приберегаю свои восторги для заморских стран с более экзотическим климатом.

«Кто бы мог подумать», – готово вырваться у меня, но на сей раз мне удается промолчать.

– Но теперь мне безумно повезло провести все лето в таком замечательном месте, да еще с двумя такими прекрасными дамами.

Талия смущенно улыбается ему в ответ.

– Спасибо, Сонни. Я тоже жду не дождусь начать работать с вами обоими.

– Пожалуйста, зовите меня Джейми. – Он ей тепло улыбается, а мне подмигивает. – Меня так все друзья называют. Правда ведь, Скай?

Я киваю. А что мне еще остается?

Ясно как дважды два: с этими двойниками Сонни и Джейми моя летняя жизнь тут будет похожа на переменную облачность; природе не обойтись ни без солнца, ни без туч. Но солнца всегда ждешь, а тучи все-таки раздражают.

Глава 6

Понедельник, полдень. Мы с Джейми едем в джипе по мосткам на Большую землю купить продукты и дать собакам вволю набегаться и нагуляться на песчаном берегу.

Талия с радостью осталась вести наблюдения возле окна и приборов. Она так хочет всему научиться, что для меня одно удовольствие проводить с ней как можно больше времени. В то первое рабочее утро, собравшись втроем, мы убедились, что Талия и Джейми умеют обращаться с нашим оборудованием, и договорились о методах регистрации данных. С Талией никаких неожиданностей не было. Все, что нужно, она знала и понимала. Джейми тоже меня ничем не удивил: как я и предполагала, ему надо было терпеливо все объяснить и дать время усвоить и запомнить принципы нашей работы и работы приборов.

– Повторите, что я сейчас сказала, – прошу я его, заметив, что он в очередной раз рассеянно смотрит в окно и не слушает моих обстоятельных объяснений того, какие показания необходимо постоянно снимать и фиксировать.

В ответ он гадает, явно не имея ни малейшего представления, о чем только что шла речь:

– Вы говорили что-то… что-то… про скорость ветра.

Я срываюсь:

– Мимо! С ветром мы уже давно разобрались – теперь речь идет о влажности. Долго мне еще придется тратить время впустую на эти объяснения?!

Какой смысл ему торчать здесь на острове, если он не собирается хотя бы попробовать включиться в работу? С Талией все просто: она схватывает на лету, а вот Джейми постоянно испытывает мое терпение: ему приходится растолковывать все по сто раз и тратить на него силы, которых у меня и без того нет.

– Почему же впустую? – протестует Джейми и со своей всегдашней беспечностью заявляет: – По-моему, всю вашу премудрость проще постичь на практике. Разве не так? За работой, постепенно, задание за заданием легче запоминается, а всю теорию в один присест не освоишь.

– Позволю себе напомнить, что ваше присутствие здесь – вообще случайность. – Я продолжаю заводиться. – Согласно моему рабочему контракту объяснять что бы то ни было я должна только Талии, которой, как вы, видимо, уже заметили, объяснять ничего не нужно.

Талия, хотя и довольна моей похвалой, но за Джейми, похоже, волнуется и дипломатично предлагает:

– Что вы, я тоже многого не знаю. Я от вас, Скай, все время учусь. А что, если вы сначала будете все быстро показывать мне, а я потом помогу Джейми. Мне самой это тоже будет полезно.

Мне сразу становится стыдно. Талия и терпеливее меня, и добрее. Нельзя забывать, что новую информацию не каждый усваивает и запоминает так же быстро, как я. Вернее, как я могла это делать когда-то. Болезнь разрушила не только мое тело – теперь и память у меня далеко не такая острая, какой была прежде. Бывает, голова как в тумане и вообще не работает – я тогда ни на какое умственное усилие не способна; приходится ждать, пока этот туман рассеется, чтобы рассудок, как небо, опять прояснился.

– Спасибо, Талия, чудесное и очень доброе предложение. – Я поворачиваюсь к Джейми: – Простите меня, пожалуйста, за резкость. Видимо, последние два дня меня слишком измотали.

– Ничего, не беспокойтесь. – Джейми пожал плечами, откинулся на спинку офисного стула и сильно крутанул себя в сторону. – Я и сам знаю, что ученик из меня никудышный. Так, собственно, было всегда. Я гораздо быстрее и лучше учусь тому, что сам делаю, а когда мне лекции читают – ни в какую ничего не запоминаю.

Я киваю:

– Хорошо, постараюсь учесть на будущее.

– А знаете, у вас правда усталый вид, – говорит Джейми, наклоняя голову набок. – Хотите, отложим нашу поездку в Сент-Феликс?

Он совершенно прав, я себя чувствую весьма скверно. После вчерашних драм, поездок с острова и на остров и позавчерашнего устройства на новом месте я буквально валюсь с ног от усталости. Когда вчера вечером Джейми на джипе повез Талию к дяде, не дожидаясь его возвращения, я сразу пошла спать.

Этот мой ранний уход Джейми сегодня утром оставил без комментариев, но за завтраком атмосфера была весьма прохладной. Надо сказать, я к такой реакции уже привыкла: люди часто думают, что у меня плохой характер, но объяснять им, что и почему со мной происходит, я обычно не в состоянии.

На собственном опыте я давно убедилась, что только самые терпеливые и чуткие понимают, почему мне приходится постоянно избегать общения, переносить встречи и даже прятаться и скрываться; так что лучше не начинать нашу совместную жизнь с Джейми с отмены запланированной поездки на Большую землю. Я решаю поехать и уверенным голосом отказываюсь от его предложения:

– Нет, все в порядке. Да и собакам полноценная прогулка пойдет на пользу.

«Собакам, конечно, пойдет, а вот мне – скорее всего, нет».

По кирпичным мосткам я осторожно веду машину к Сент-Феликсу. Джейми спрашивает:

– Вы хорошо себя чувствуете? Что-то вы притихли.

– Я просто сосредоточенна. Я не привыкла ездить по неровным кирпичным мосткам, когда с обеих сторон вода, а позади в открытом кузове сидят две собаки.

Сейчас отлив, и море уходит, так что мостки видно хорошо, но время от времени то с одной стороны, то с другой на них накатывает случайная волна.

Джейми кивает, ненадолго прекращает разговор и через пару минут опять принимается за свое:

– Вы, кажется, чем-то подавлены после нашего утреннего занятия. Не то чтобы вы были особенно разговорчивы – по крайней мере, со мной. Но, даже принимая во внимание вашу крайнюю неприязнь ко мне, вы как-то слишком молчаливы.

– Я же сказала, я немного устала – вот и все. Последние дни дел было очень много. – Я искоса взглядываю на него и сразу перевожу глаза обратно на мостки. – А про «крайнюю неприязнь» вы, по-моему, перегибаете палку.

– Прошу прощения. По-вашему, лучше называть ее «умеренной неприязнью»? – говорит Джейми, и, даже не глядя на него, я знаю, что он улыбается.

– Давайте, – соглашаюсь я с твердым намерением не поддаваться его чарам. – Именно так мы ее и назовем.

– А вы, как я погляжу, крепкий орешек, – никак не может угомониться Джейми.

Тем временем я подъезжаю к концу мостков и переключаю скорость, чтобы въехать на берег. Я никогда раньше не водила машину по песку – довольно странное ощущение, даже несмотря на то что я за рулем джипа. Сосредоточившись на машине, я пропускаю мимо ушей реплику Джейми.

– Что вы говорите?

– Говорю, что вы странная. По-моему, я не сделал вам ничего плохого, а вы все равно почему-то точите на меня зуб.

– Ошибаетесь. Я на вас ничего не точу. – Выбираясь с прибрежного песка на идущий вдоль стены гавани каменный мол, переключаю коробку передач на первую скорость. – Я вас пока не знаю, и оснований, как вы выражаетесь, «точить на вас зуб» у меня пока нет.

– А почему бы вам не начать с предположения о том, что я хороший человек?

Въезжаю на парковочное место, зарезервированное для транспортных средств острова Аврора. Фишер сказал мне, что это королевский подарок. Оказывается, в летние месяцы в Сент-Феликсе парковочных мест днем с огнем не сыщешь. Выключаю мотор и поворачиваюсь лицом к Джейми.

– Не то чтобы вы мне не нравились… Разве что совсем немного… но это не ваша вина.

– Боюсь, вам придется дать более развернутое объяснение, – говорит Джейми, заинтересованно глядя на меня.

– Видите ли, моя главная проблема – вовсе не вы. Я не люблю внезапных перемен. Я думала, что точно знаю, с кем вместе буду жить и работать. Я мысленно к этому приспособилась и думала, что меня все устраивает. А потом появляетесь вы, и все мгновенно встает с ног на голову. Все мои тщательно составленные планы летят в тартарары.

Он поднимает брови:

– Я понимаю, что мое появление – неожиданность, но разве она такая уж неприятная?

– Вы не понимаете… – Нет, так нельзя, надо попробовать ему объяснить. – Я должна четко планировать мою жизнь, только так я могу предотвратить…

– У вас какое-то нервное расстройство? – перебивает меня Джейми. – У меня однажды был приятель: он, когда садился за стол, сначала измерял расстояние от вилки до ложки. И, если кто-то их сдвигал, прямо из себя выходил.

Я вздыхаю. Джейми меня не слушает. Но в этом нет ничего нового: моих объяснений почти никто никогда не слушает, а даже если слушают, только немногие по-настоящему понимают. Даже самые близкие…

И Джейми такой, как все.

– Нет, никакого нервного расстройства у меня нет, – бросаю я ему и выхожу из машины, хлопнув дверцей джипа. Глядя на меня, Джейми продолжает сидеть. – Вы идете? Собакам уже не терпится.

Открываю дверцу кузова, и обе собаки с восторгом спрыгивают на землю. Пока Джейми выбирается из машины, надеваю на них поводки, и, не говоря ни слова, мы отправляемся исследовать Сент-Феликс.

– Какое симпатичное местечко! Правда? – говорит Джейми. – Настоящий Корнуолл.

Мы уже прогулялись по узким мощеным улочкам мимо выбеленных домиков с деревянными дверьми, выкрашенными яркими красками, – когда-то простые рыбацкие хижины теперь превратились в дома для сдачи отдыхающим. Полные сумки продуктов, купленных в одном из маленьких супермаркетов, мы тоже успели отнести в джип. Потом прошли вдоль длинных золотых песчаных пляжей с веселыми зонтиками, разбросанных там и сям пляжных кафе, сделали передышку и посидели на теплом песке, дав собакам поноситься по мелководью – вода все еще стоит далеко, и это меня радует. Наконец мы направляемся обратно в город.

Отдыхающие высыпали на берег и наслаждаются первым летним теплом, поставив для защиты от прохладного ветра низкие матерчатые полосатые ширмы. Многие, как и мы, выгуливают собак. Но, в отличие от беспечно глазеющих по сторонам и болтающих друг с другом парочек, мы с Джейми, с тех пор как вышли из джипа, едва перемолвились парой слов: вежливо поинтересовались, кто куда хочет пойти, обсудили, какие купить продукты и что делать после магазина. Так что, когда Джейми опять заводит разговор, я вздрагиваю от неожиданности.

– Да… симпатичное. Мне нравится. – Мне уже давно неловко от нашего затянувшегося молчания, и я тут же откликаюсь, довольная тем, что он его наконец прервал.

– Талия советовала купить хлеба и пирожков в булочной ее дяди, сказала, что он будет нас ждать.

– По-моему, булочная где-то здесь рядом. – Я показываю на уходящую от гавани вглубь города узкую улочку, на которой полно уютных магазинчиков. – Вчера мы высадили Талию на Гаванской улице, но где именно эта булочная, я не уверена: из машины все выглядело совсем иначе, чем теперь, когда по людным улицам мы идем пешком. Я здесь еще не освоилась.

– Согласен, со мной тоже так. Новое место всегда лучше пешком осваивать. А вот и наша булочная. – Он показывает на гостеприимно открытую дверь чуть дальше вверх по улице, туда, где в витрине выставлены аппетитные на вид торты, пирожки и плюшки. Вывеска гласит: «Голубая канарейка».

Я предлагаю:

– Давайте я подожду вас здесь с собаками, а вы купите все, что хотите.

– Нет, лучше я на улице постою, а вы покупайте. Выбирайте на свой вкус. Мне только парочку корнуолльских пирожков. Я их люблю, но настоящих уже сто лет не ел. Кошелек у вас?

Вчера вечером мы с Джейми договорились сбрасываться в общий котел на еду и всякие хозяйственные расходы.

– У меня. Я в супермаркете заплатила и положила его к себе в сумку, – говорю я, передавая ему поводок Фица. – Я быстро.

Захожу в булочную, там небольшая очередь, и у меня есть время насладиться ароматами свежей выпечки.

Но очередь движется медленнее, чем я думала, внутрь набилось полно народу, и хвост уже выстроился даже за дверью. Меня начинает качать.

«Боже! Только не сейчас!» – проносится у меня в голове. Принимаюсь поднимать то одну, то другую ногу, маршируя на месте. Но это помогает ненадолго, и вот уже булочная плывет у меня перед глазами, а все детали размыло, будто рисунок акварелью вымочили в воде.

Я еще слышу, как женщина передо мной возмущается тем, что, как ей кажется, в пирожке мало начинки, но мое тело уже теряет равновесие, ноги подгибаются, и я ощущаю на спине руки стоящего за мной мужчины: он то ли пытается меня подхватить, то ли (что гораздо более вероятно) оттолкнуть, чтобы я на него не упала.

Потом я вижу нахлынувшее на меня море встревоженных лиц, и оттуда доносится:

– Вам плохо?

– «Скорую» вызвать? – спрашивает другой голос.

Я отвечаю, стараясь сесть:

– Нет, спасибо, мне уже лучше.

Голова по-прежнему кружится.

– Расступитесь, ей нужен воздух, – командует третий голос. – Не спрашивайте ее ни о чем.

Толпа немного отступает, и я вижу, что один из продавцов, стоявший раньше у прилавка, опустился рядом со мной на колени.

– Как вы себя чувствуете? Позвольте я вам помогу? – спрашивает он и осторожно поддерживает меня, помогая сесть.

– Спасибо, сейчас все пройдет.

– Давайте я вам хоть воды принесу. Дэк, налей, пожалуйста, воды в стакан.

– Сейчас, уже несу, Ант. – Худой мужчина небольшого роста торопливо скрывается за дверью в кухню-пекарню.

Значит, тот, кто остался со мной, и есть дядя Талии. Он выглядит как самый настоящий булочник с картинки: круглый, румяный, и лицо у него жизнерадостное и доброе.

– Не беспокойтесь. Мне уже гораздо лучше. Мне просто воздуха не хватает.

– По крайней мере, передохните минуточку, – хлопотливо продолжает Ант. – У нас за домом чудесный дворик, маленький и очень тихий. Посидите там, воздухом подышите, водички выпейте.

Я киваю и встаю на ноги, опираясь на его руку.

– Ой! – Я вдруг вспоминаю про Джейми и собак. – Мой… как бы это сказать… Мой приятель Джейми ждет меня на улице с двумя собаками.

При мысли о том, что он увидит меня в таком состоянии, у меня снова чернеет в глазах. Это ровно то, чего я больше всего боялась.

– Не волнуйтесь, мы его сейчас позовем.

Ант обводит взглядом покупателей, все еще с любопытством наблюдающих за нами.

– Эмба, найди, пожалуйста, на улице какого-то Джейми с двумя собаками и расскажи ему, что случилось. Попроси его подойти к задней двери.

Женщина со светло-каштановыми волосами и доброжелательной улыбкой кивает ему в ответ:

– Хорошо, Ант, – говорит она с американским акцентом. – Иду.

Толпа расступается, и, поддерживая под руку, Ант выводит меня в маленький дворик. Там полно пестрых цветов в столь же разноцветных горшках и стоит пара удобных садовых кресел, в одно из которых мой спаситель усаживает меня.

– Вы пока посидите, а я пойду посмотрю, не нашелся ли ваш приятель. А вот и Дэк воду принес.

Мужчина поменьше ростом появляется со стаканом холодной воды, а Ант отпирает калитку и высовывается на улицу.

– Спасибо вам большое, – благодарю я Дэка.

– Пожалуйста. Надеюсь, вам лучше?

– Да-да. Извините меня, ради бога, за суету, которую я подняла у вас в булочной.

– О чем вы говорите! Все в порядке. Луиза и Гэрри там прекрасно управятся.

И тут я слышу, как на улице Ант кому-то кричит:

– Это вы Джейми? Ой нет, простите, вы, конечно, не Джейми. Вы подошли поближе, и теперь я вас узнал: вы Сонни Самуэлз, правильно?

– Он самый, собственной персоной, – жизнерадостно откликается Джейми. – Только я Джейми и Сонни в одном флаконе; Джейми – мое настоящее имя, а Сонни – это мое альтер эго. Как Скай? В порядке? Мне кто-то сказал, что она у вас в булочной упала в обморок.

– Проходите, проходите, пожалуйста, – говорит Ант, пропуская в дверь Джейми с собаками.

– Это сам Сонни Самуэлз, – восхищенно шепчет он Дэку.

Вместе с Кометой и Фицем Джейми входит во дворик, и, к моему удивлению, лицо у него крайне встревоженное.

От того, в каком виде он меня застал, меня бросает одновременно и в жар, и в холод. Мне безразлично, что он про меня подумает, но у меня была только одна цель: скрывать любые мои слабости и уязвимые места; и в этом я с треском провалилась.

Фиц изо всех сил тянет ко мне, Джейми отпускает поводок, и мой пес одним прыжком оказывается у меня на коленях.

– Соскучился? – глажу я его.

Джейми подходит ко мне:

– Что случилось? Вам лучше?

Он опускается рядом со мной на корточки и осторожно дотрагивается до моей руки. Он выглядит по-настоящему озабоченным, и мне сразу же становится неловко.

– Пустяки, все в порядке. Просто в очереди мне стало немного душно, и я упала в обморок. Так что ничего страшного.

Я совершенно выбита из колеи – эти обмороки происходят со мной постоянно, а теперь, здесь это случилось слишком уж быстро. Но я бодрюсь из последних сил.

С тех пор как сюда вошел Джейми с собаками, Ант и Дэк обо мне словно забыли. Правда, я вовсе не против: я и в лучшем-то состоянии не люблю быть в центре внимания, а сейчас – и подавно.

– Что привело вас в Сент-Феликс? – интересуется Ант, чуть ли не строя Джейми глазки. – Отдыхать приехали или по делу?

– Работать, – коротко отвечает Джейми.

– Вы отсюда погоду будете передавать? – с энтузиазмом подхватывает Дэк. – Нам так нравятся ваши прогнозы! Правда, Ант?

Ант с готовностью кивает.

– Нет, сейчас, к сожалению, не буду, – говорит Джейми, глядя на меня. Из них троих он, кажется, единственный, кто помнит о моем существовании. – Я работаю вместе со Скай. Мы приехали наблюдать за местными отклонениями в погодных ритмах.

– Так вы те метеорологи, с которыми работает моя племянница! – Ант, наконец, понимает, кто есть кто. – Она говорила, что вас трое, но ни словом не обмолвилась, что один из вас – Сонни Самуэлз!

Я поджала губы. Не понимаю, что меня больше раздражает – то, что они считают Джейми метеорологом, или то, что само имя «Сонни Самуэлз» приводит их в экстаз.

– Да, это мы, – подтверждает Джейми, не внося никаких корректив. – Талия очень славная девушка, семья должна ей гордиться. Она ведь дочка вашей сестры? – обращается он к Анту.

«Ловко он вывернулся», – думаю я, наблюдая приемчики Сонни в действии.

– Да, моей сестры Джулианны. – Ант польщен осведомленностью Сонни.

– А вы… вы непременно приходите к нам на чашечку чая, – застенчиво приглашает Дэк. – Будем рады познакомиться с вами поближе… Я имею в виду, так сказать, домами.

– С удовольствием, – улыбается ему в ответ Джейми. – Как можно отказаться от приглашения таких знаменитых пекарей!

– Да что вы, это вы знаменитый, а мы – так… про нас и не знает никто, – покраснев до ушей, отнекивается Ант.

– Будет вам скромничать! «Голубая канарейка» на весь Корнуолл гремит, а то и по всем западным землям Англии.

Довольные Ант и Дэк застенчиво опускают глаза.

– Боюсь, мы вас отрываем от работы, – вступаю я, поднимаясь на ноги и отдавая Дэку пустой стакан. – Спасибо вам огромное, я совершенно оправилась.

– Да что вы, мы с радостью, – спохватился Дэк, вдруг вспомнив о моем существовании. – Смотрите, может, вам лучше еще отдохнуть? Если надо, вы не стесняйтесь.

Они оба были ко мне очень добры, но я почему-то уверена, что приглашение остаться скорее связано с Сонни.

– Спасибо вам за заботу, но нам действительно пора. Мы оставили Талию одну приглядывать на острове за станцией; начнется прилив – мы на джипе не сможем вернуться.

– Ну тогда давайте мы вам хотя бы чего-нибудь вкусненького соберем в дорогу. Вы что хотели у нас купить?

– Пирожки! – Джейми чуть ли не облизывается. – Я как раз Скай говорил, что настоящих корнуолльских пирожков не пробовал уже сто лет.

– Тогда наша «Канарейка» – именно то, что вам нужно. – Ант и Дэк с гордостью переглянулись. – Не сочтите за нескромность, но о корнуолльских пирожках нашей выпечки слагают легенды.

– Подождите минутку, я сейчас вам несколько принесу, – заторопился Дэк. – Я быстро, одна нога здесь – другая там.

– А погода? – Ант смущенно взглянул на Джейми. – Что у нас в ней такого необычного, что вы даже наблюдать за этим приехали?

– Облака и их формирования. Правильно я говорю? – Джейми вопросительно смотрит на меня. – В этом вопросе у нас специалист Скай; а я – просто парень с телевидения.

Честность «парня с телевидения» меня радует.

– Мы фиксируем все метеорологические данные, – объясняю я. – Но с облаками здесь происходит что-то странное. Похоже…

– Значит, вы точно не будете вести отсюда свои прогнозы? – разочарованно переспрашивает Ант, по-прежнему глядя на Джейми.

– Не буду. Я же сказал, что сейчас приехал сюда не для этого.

– Жаль… Я хотел сказать, это хорошо, что у вас кроме телевидения столько разных талантов.

Джейми кивает:

– Конечно, хорошо. Но все-таки мне у Скай надо многому научиться. – Он поворачивается ко мне, улыбается, и в первый раз я думаю, что улыбается он искренне. А он между тем добавляет: – Здесь, в Сент-Феликсе, я определенно не Сонни, а Джейми. Я решил отправить Сонни в отпуск.

– Значит, то, что вы здесь, – секрет? – заговорщически спрашивает Ант. – И никто-никто про это не знает?

– Можно сказать, что никто.

– Вы не беспокойтесь, я – могила! – Ант прикладывает палец к губам. – От нас ни одна живая душа ничего не узнает.

В это мне почему-то не верится, но я рада, что Джейми решил отделаться от Сонни. Правда, особой разницы между ними я пока не вижу, но его сегодняшнее беспокойство обо мне сильно меня удивило.

– Готово! – Дэк возвращается с большим бумажным пакетом в руках. – Я тут для вас всего понемногу собрал. Вы потом расскажете, что вам больше всего понравилось, а мы это припасем к следующему разу, как вы будете в городе.

– Спасибо огромное, – говорю я и, прежде чем он успевает подойти к Джейми, забираю у него пакет. – Сколько мы вам должны?

– О чем вы говорите?! – ужасается Дэк. – Мы угощаем. Талия безумно счастлива с вами работать. Вот нам и хочется сделать для ее коллег хоть самую малость.

Я хочу возразить и протестовать, но Джейми меня опережает:

– Спасибо, ребята. – Он расплывается в улыбке, которую не назовешь иначе, чем «фирменная улыбка Сонни». От нее Ант и Дэк растаяли прямо у меня на глазах. – Вы нам настоящий пир устроили, полакомимся на славу!

– Скай, вы уверены, что вам уже лучше? – спрашивает Джейми, едва мы выходим за калитку в конце сада и оказываемся на тихой улочке, параллельной ее людной родственнице – Гаванской улице.

– Без всяких сомнений. Я просто немного устала – только и всего. В последние дни столько всякой суеты было, а ночью я еще и спала плохо.

– Ммм… – Джейми пристально смотрит на меня. – Вы и раньше так говорили: «Просто устала».

– Устала. Ну и что? Со мной полный порядок, честное слово. Пожалуйста, не делайте из мухи слона.

– Ладно. – Он вздыхает. Достает солнечные очки, которые были на нем, когда светило солнце, и снова надевает их на нос. – Тогда нам пора возвращаться к джипу.

– Пора. А то из-за прилива мы здесь застрянем. Вы зачем снова надели очки? – спрашиваю я, глядя на Джейми. – Даже мне сейчас очки не нужны, хотя при ярком свете я их ношу всегда. А сейчас вообще скоро пойдет дождь – вон, смотрите, какие над морем вдруг заклубились nimbostratus’ы.

Джейми поднимает очки на лоб:

– Нимбостраты?

– Нимбостратами называются слоисто-дождевые облака, а для вас, по-простому, – темные тучи. Без очков вы их лучше разглядите.

– Солнечные очки защищают не только от яркого света.

– А еще от чего? Постойте! Вы что, от своих многочисленных поклонников так маскируетесь?

Я невольно усмехаюсь. Не много ли он о себе думает? Ант и Дэк перед ним, конечно, на задних лапках ходили, но, я уверена, среднестатистическому отдыхающему до него нет никакого дела.

– Смейтесь сколько хотите, но, уверяю вас, хочешь, чтоб тебя не замечали, – солнечные очки незаменимы. А раз нам нужно как можно скорее вернуться на остров, будет лучше, если на пути к джипу нас никто не задержит.

Я презрительно скривила губы.

– Ладно, будь по-вашему. – Театральным жестом Джейми снимает очки и кладет их обратно в нагрудный карман. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Продолжаем двигаться к джипу. В этот послеполуденный час в городе полно народу, на улицах толпы, и нам приходится все время сквозь них продираться, постоянно лавируя между прохожими. Не прошло и пары минут, как Джейми и Комета отстали от нас с Фицем.

Останавливаюсь, озираюсь по сторонам. Куда они подевались? Наконец замечаю их в отдалении – они еще даже до гавани не добрались. Дама в соломенной шляпке делает селфи с Джейми: от возможности запечатлеть себя вместе с Сонни она на седьмом небе, осыпает его благодарностями и наконец движется дальше, восторженно разглядывая экран своего телефона. Джейми опять делает пару шагов в мою сторону, но у него из-за плеча выскакивает какой-то дядька и тоже выставляет вверх телефон – Джейми опять улыбается, перебрасывается с дядькой парой слов и снова тянет Комету вперед. Прежде чем они добрались до гавани, все это повторилось еще дважды.

Несомненно, я ошиблась, недооценив степень известности Джейми. «То, что я не смотрю утренние телепрограммы, не читаю в газетах рубрики светской хроники и не трачу время в соцсетях, вовсе не значит, что этого не делают другие», – напоминаю я себе.

– Я вас предупреждал, – говорит Джейми, наконец поравнявшись со мной. Он опять достает солнечные очки. – Ну что, могу я их снова надеть?

– Вам виднее. – Пожав плечами, я направляюсь к джипу.

– Теперь-то вы чем недовольны? – кричит мне вдогонку Джейми. – Разве я виноват, что люди меня узнают? Работа у меня такая, а это оборотная сторона медали.

– Оборотная сторона! Не смешите меня, пожалуйста. – Мы уже подошли к джипу, и я отпираю двери. – Да вы и дня прожить не сможете без того, чтобы вас на улице узнавали!

Джейми на секунду задумался.

– Так и быть, согласен, иногда мне это нравится. Но честное слово, Скай, чаще всего это внимание мне в тягость.

– Только не вешайте мне лапшу на уши.

Качая головой, обхожу машину, подхожу к кузову, наливаю собакам воды из бутылки, ставлю миску на землю, и они принимаются жадно лакать.

– Хотите верьте – хотите нет, но это чистая правда, – говорит Джейми, глядя на собак. – Я, Скай, вообще не понимаю, что вы имеете против меня. – Он явно обиделся. – С тех пор как мы встретились, я, по-моему, ничем не заслужил вашей неприязни.

Отчасти Джейми, конечно, прав. Сознательно он мне ничего плохого не сделал. Он просто меня раздражает, и я ничего не могу с этим поделать. К примеру, сейчас я смотрела на него и думала: он всю жизнь живет так же легко, беспечно и уверенно, как разговаривает с наседающими на него поклонниками.

Полная противоположность тому, как живу я. Сражаюсь за каждый день; легких дней у меня не бывает, не бывает того, чтобы все получалось само собой, чтоб не надо было ни за что бороться, чтоб не бояться, что вот-вот опять окажусь в своей адской черной дыре.

Но Джейми-то в моих проблемах не виноват. Что с того, что ему живется легко, а мне трудно. Пора перестать сравнивать наши жизни. Я уже готова была попросить у него прощения, как он заговорил первым:

– Хотелось бы верить, Скай, что вы когда-нибудь изволите снизойти со своего сияющего пьедестала и соблаговолите рассказать, чем же я вас так не устроил. Может быть тогда у меня будет хоть какая-то возможность искупить мои прегрешения.

Я оторопело уставилась на Джейми. В том, что он сорвался, я его не обвиняю, но «сияющий пьедестал» – это уже слишком! Как же он ошибается! Знал бы он правду, он бы, возможно, все понял.

Но откуда ему эту правду узнать, если я вовсе не собираюсь делиться ей ни с ним, ни с кем бы то ни было здесь, в Сент-Феликсе.

Глава 7

Обратно на остров мы едем молча.

Джейми надулся, а у меня после всего случившегося в Сент-Феликсе просто нет сил налаживать отношения.

Доехали до Авроры, припарковались, несем продукты в дом и так же молча расставляем их в кухне по полкам.

Поднимаюсь на второй этаж посмотреть, все ли в порядке у Талии.

– А вот и вы! – радуется моя ассистентка. – Я видела, что вы подъезжаете, но вас снизу было совсем не слышно, я даже заволновалась, вдруг что-то случилось.

– Да, мы вернулись, – быстро подхватываю я. – Как тут дела?

– Прекрасно! Чего я только не насмотрелась – массу удовольствия получила. Отсюда все видно: кто купается, кто на доске по волнам катается. Рыбаки с лодок сети бросают, чайки летают и на острове приземляются.

– А погода? – спрашиваю. – Что у вас с измерениями?

– Ничего необычного, все в норме. Показания я снимала регулярно и все записывала, как вы сказали.

– Вот и хорошо, молодец.

Ума не приложу, зачем нас всех сюда послали. Я здесь уже несколько дней, а ничего из ряда вон выходящего до сих пор не увидела.

– А как вы в городе погуляли? – интересуется Талия. – Правда, Сент-Феликс – чудесное место?

– Замечательное! Мы зашли в «Голубую канарейку», познакомились там с Антом и Дэком.

– Они милые. Свою пекарню и булочную они давным-давно открыли. Такие торты пекут – пальчики оближешь; а ароматы в булочной – умереть не встать!

– Или просто сознание потерять, – вставляет выросший в дверях Джейми.

Талия смотрит на нас непонимающими глазами.

Чуть не испепелив Джейми взглядом, я быстро поворачиваюсь к Талии:

– Я там в обморок упала. Но ничего страшного, я быстро в себя пришла.

Он подходит к окну:

– Она и мне так сказала. Но я ей тоже не верю.

– Хватит, хватит, – вздыхаю я. – Послушайте, со мной такое случается, если приходится долго стоять на одном месте. А там была очередь, кто-то начал на что-то жаловаться, и очередь остановилась. У меня закружилась голова, и я потеряла сознание – только и всего.

Талия и Джейми озабоченно переглядываются.

– Если с вами такое не в первый раз, лучше сходить к врачу, – советует Талия.

– Я ходила, мне даже диагноз поставили: ортостатическая гипотензия. – Я стараюсь сказать это самым бодрым тоном, на какой я только способна.

В глубине души я злюсь на себя за то, что не в силах сказать им всю правду. Но я не могу это сделать, хоть плачь. Даже если не рассказывать им всего, а просто объяснить хотя бы то, что случилось со мной сегодня, это будет уже победа; пусть маленькая, но все равно победа.

– Когда я двигаюсь, со мной все в порядке; проблема возникает, если долго стоять. Без движения кровь циркулирует медленнее и хуже поступает в мозг. Все это отчасти связано с моим давлением. Поэтому, если резко встать, я тоже, бывает, теряю сознание.

– Теперь понятно, – говорит Талия; тревога по-прежнему не сходит с ее лица.

– Да вы не бойтесь. Своими проблемами я вас не обременю.

– А меня? – хитро подмигивает Джейми.

Его реплику я пропускаю мимо ушей и в надежде переменить тему прошу Талию:

– Лучше покажите мне записи ваших сегодняшних наблюдений. Давайте посмотрим, есть ли там что-нибудь необычное.

Смотрю за окно на темные, тяжелые, плотно закрывающие все небо nimbostratus’ы – из них вот-вот хлынет дождь. Я уже перевела было взгляд обратно к журналу метеозаписей, но что-то его задержало. Откуда вдруг появилось облачко cumulus? Белое, маленькое, пушистое, плывет по небу, как плывет через пруд уточка. «Слоисто-дождевые nimbostratus практически никогда не соседствуют с кучевыми cumulus. – Продолжаю следить за облаком. – А это похоже на… Да нет, что за глупости… не может быть…» Но сомнений никаких нет: облако свернулось кольцом, слегка поредело в середине, разделилось на четыре – две и две – симметричные доли, так что теперь оно похоже на символ мира.

Оборачиваюсь к Талии и Джейми:

– Вы видели? – Я крутанулась в кресле обратно к окну.

– Что? – спрашивает Джейми у меня за спиной.

Но облако уже снова стало пушистым, каким ему быть и полагается, и даже почти пропало в тяжелой серой шапке туч.

– Исчезло. Там было одно кучевое облако, оно называется cumulus.

– А что в этом необычного? – спрашивает Джейми.

Талия чуть не подпрыгнула.

– Кумулюсы и нимбостраты почти никогда не появляются вместе. Жаль, что я не видела.

Я ей улыбаюсь. До чего же все-таки приятно с ней работать: она влюблена в погоду ничуть не меньше, чем я.

– Видите, Джейми, наша Талия отлично разбирается в том, что к чему.

– В отличие от меня, – криво усмехается Джейми. – Я, Скай, прекрасно все понимаю: у меня нет ни ваших званий и степеней, ни знаний, которые есть у Талии. Но это вовсе не значит, что погода мне не интересна.

Я думаю о только что увиденном в небе облаке и искренне извиняюсь:

– Простите, Джейми. С тех пор как вы приехали, я была с вами чересчур резка.

Он слегка оторопел, но все равно вежливо кивает:

– Извинения приняты. Хотя чем я заслужил вашу резкость, мне все равно непонятно.

Я секунду помедлила с ответом, и тут вдруг внизу раздался громкий стук в дверь.

Мы все переглядываемся, словно говоря друг другу: «Кто бы это мог быть? Все, кто должен быть на острове, сейчас здесь, в этой комнате».

– Всем привет! – доносится снизу знакомый голос. – Кто дома?

– Фишер! – радостно восклицаю я, выбегая на лестницу. – Мы все здесь. Идите скорее сюда! – И, пока он поднимается к нам, торопливо объясняю: – Это Фишер, смотритель острова. Когда я приехала, он мне очень помог.

– Приветствую вас! – Фишер входит в нашу гостиную-метеостанцию. – Решил вас проведать, посмотреть, как вы тут устроились.

– Спасибо, у нас все отлично. – Я очень ему рада. – Сейчас я вас всех познакомлю. Фишер, это Талия, она учится на метеоролога и приехала сюда как моя ассистентка.

Талия смущенно улыбается, а Фишер приветливо ей кивает:

– Очень рад познакомиться.

– А это Джейми. Он здесь тоже… помогает.

– Спасибо за рекомендацию, Скай. – Джейми бросает на меня косой взгляд. Подходит к Фишеру и протягивает ему руку. – Рад познакомиться с вами, Фишер. Я много о вас слышал.

– Я думал, вас здесь будет только двое, – удивляется Фишер, тепло пожимая Джейми руку. Он задерживает на Джейми внимательный взгляд, очевидно, стараясь понять, где он его уже видел.

– Так вначале и предполагалось, – объясняю я. – Джейми добавили в последний момент.

– Мы с вами где-то встречались? – спрашивает Фишер. – Кажется, мы знакомы. Вы в Сент-Феликсе не первый раз?

Джейми расплывается в улыбке:

– Нет, не припомню, чтоб я приезжал сюда раньше. Вы, скорее всего, знаете меня по… – Он делает паузу и нерешительно смотрит на меня.

Совершенно очевидно, этого ритуала не избежать. Поделать я с этим все равно ничего не смогу, и шутливо говорю:

– Признавайтесь-признавайтесь. Мы же знаем, вы с удовольствием раскроете свои карты.

Джейми смотрит на меня с каким-то новым упрямым выражением.

– Да просто у меня одно из тех лиц – знаете, оно на всех сразу похоже, – темнит он. Но я-то знаю, чего ему стоила эта шутка.

– Наверное, – охотно соглашается Фишер. – Говорят, у каждого есть свой двойник. Так что, может быть, и вы двойник кого-то, кто уже отдыхал в Сент-Феликсе.

Мне смешно, а у Джейми это предположение, кажется, вызывает ужас.

– Значит, у вас здесь все в порядке, – говорит Фишер, оглядываясь по сторонам. – И вы, капитан Скай, уверенно ведете свой корабль вперед?

Теперь очередь Джейми скроить насмешливую мину. Но я не обращаю на нее внимания.

– Полный порядок. Я ездила на Большую землю один раз на моторке и один раз на джипе.

– Отлично. А все остальные? – Фишер поворачивается к Джейми и Талии. – Как у вас дела? Вам что-нибудь нужно?

– У меня есть все, о чем только можно мечтать. Две прекрасные дамы-коллеги и на кухне – холодильник, полный пирожков.

– Боже мой! Пирожки! – Я растерянно поворачиваюсь к Джейми. – Когда мы вернулись, вы убрали пирожки в холодильник?

– Кажется, нет. Не помню, чтоб я их убирал, – откликается Джейми. – А что? В чем проблема?

– Пирожные я вынула из пакета и точно положила в холодильник. А пирожки были еще теплые, и я оставила их на столе.

– И что с того? – спрашивает Джейми.

– Где собаки?

– Все еще внизу. – До Джейми наконец доходит. – Но вы о Комете не беспокойтесь, она не тронет.

– Меня больше Фиц волнует. – Я направляюсь к лестнице. – Он вряд ли сохранит самообладание, если поблизости пахнет свежими пирожками.

Я поспешно спускаюсь вниз; на кухне меня встречает пара счастливых собак, растянувшихся на полу, усыпанном рваной оберточной бумагой и крошками теста. Увидев меня, они тут же напускают на себя виноватый вид.

– Фиц! Негодник! – кричу я.

Фиц опускает голову.

Ко мне присоединяется Джейми:

– Комета! Кто тебя сбил с пути истинного?

– Осторожней! – Я бросаюсь на защиту Фица. – Откуда вы знаете, что первой стащила их не Комета?

– Она за всю свою жизнь никогда ничего не стащила, – настаивает Джейми. – Она для этого слишком хорошо воспитана. Видно, здесь ваш Фиц заводила. Но я его не виню – скорее всего, его просто никто не воспитывал.

– Это не Фиц, Фиц не такой, – соврала я отчасти от раздражения на Джейми, отчасти от желания любой ценой защитить своего любимца. – Я точно помню, что положила пакет на стол. Фиц маленький, ему так высоко не достать. Пакет оттуда первой стянула Комета.

Комета укоризненно смотрит на меня большими карими глазами, и теперь виноватой чувствую себя я.

– Ну… Может быть, вы и правы. Но на нее такое совсем не похоже.

Я не сдаюсь даже под пристальными взглядами Кометы и Джейми:

– Давайте считать, что виноваты оба. На том тему и закроем.

Джейми пожимает плечами:

– Давайте.

Он наклоняется и начинает собирать с пола рваную бумагу, а я достаю из-под раковины совок и щетку и молча заметаю крошки.

– Что случилось? – Это Талия прерывает нашу безмолвную уборку.

– Собаки съели все пирожки, – дипломатично отвечаю я.

– Джейми! Какая жалость! Вы же так о них мечтали!

Джейми опять пожимает плечами:

– В другой раз. По крайней мере, они до пирожных не добрались.

– Вам чем-нибудь помочь? – спрашивает Фишер, просунув голову в дверь у Талии за плечом.

Я вижу, как от его близости она краснеет, и с трудом сдерживаю улыбку. По всей вероятности, атлетическое сложение и правильные черты лица Фишера не остались незамеченными моей юной помощницей. Их любой заметит – он настоящий красавчик. Еще несколько лет назад я бы и сама краснела в его присутствии. Но время, когда меня интересовали красавчики (да и не красавчики тоже) давно прошло. Во-первых, ни на какие отношения у меня теперь нет ни сил, ни энергии, а во-вторых, видеть мои слабости я больше никому никогда не позволю.

– Помочь вы, конечно, можете, но только если умеете варить суп из топора, – пытаюсь я отшутиться. – Я бы пригласила вас на обед, если бы наши пироги были целы.

– Ну-ка, давайте посмотрим, что у вас тут имеется? – К моему удивлению, засучив рукава легкого свитера, Фишер принимается исследовать содержимое нашего холодильника.

– Так, яйца у вас есть. – Он победоносно поднимает над головой коробку с яйцами. – И молоко тоже есть. Вы не поверите, какие я из них могу соорудить деликатесы.

– Тогда вперед. – Я с улыбкой принимаю его предложение. – Что ни приготовите, мы за все скажем спасибо. Правда, Талия?

Услышав свое имя, Талия вздрагивает:

– Да, Фишер, спасибо… Я уверена, что вы вкусно готовите.

Фишер улыбнулся ей в ответ, отчего моя ассистентка растаяла уже окончательно.

– Вот это молодец, – вступает Джейми. – А я должен признаться, что повар из меня никакой. Если бы не ваше любезное предложение, пришлось бы посылать капитана Скай на Большую землю за жареной рыбой с картошкой.

Я вдруг вспоминаю, что Фишер, должно быть, приехал сюда по мосткам.

– Фишер! А ваша машина? Как же вы теперь в город вернетесь?

– Не беспокойтесь, я к вам пришел пешком, – он подмигивает, – но я рад, Скай, что вы серьезно относитесь к расписанию приливов. Может, кто-нибудь из вас забросит меня в город на «Дорис»?

– Конечно, о чем речь! Я все равно Талию повезу. И вас заодно прихвачу. А вы ее до дядиного дома проводите.

Фишер согласно кивает:

– Провожу с удовольствием.

Смотрю на Талию. Даже если бы она увидела сейчас из окна нашей станции северное сияние, вряд ли лицо у нее было бы таким счастливым.

– Кто вас научил так классно готовить? – спрашивает Джейми, положив нож и вилку на пустую тарелку и отодвигая ее от себя. – Кто бы он ни был, этому человеку надо дать медаль. Или даже звание героя.

– Скорее, героини, – улыбается Фишер. – Своими кулинарными умениями я полностью обязан терпению и таланту моей бабушки. Рад, что вам понравилось.

Не хуже первоклассного шеф-повара он приготовил четыре вкуснейших омлета: нашел у нас в шкафчике специи, добавил приправы из трав, посолил, поперчил – и готово.

– Мне понравилось. Очень вкусно. – Талия смущенно поднимает на него глаза.

– Я старался, – сияет Фишер.

За обедом выяснилось, что Фишер работает смотрителем не только острова, но и еще нескольких зданий в Сент-Феликсе, в том числе и Трегарланского замка. Я удивилась:

– По-моему, вы говорили, что замок находится в ведении «Национальных памятников архитектуры».

– Так и есть. Но я у них постоянный смотритель, и, когда там никого нет, например ночью, слежу, чтоб все было в порядке.

– Получается, вы живете в замке? Вот здорово! – восторженно ахает Талия.

– Да ничего особенного, присматриваю там за всем. У меня в замке маленькая квартирка.

Но Талии как раз кажется, что жизнь в замке очень особенная, и она принимается расспрашивать Фишера и о замке, и о его истории, а мы с Джейми просто сидим, слушаем, наблюдаем и время от времени многозначительно переглядываемся.

Джейми в общем-то не так уж и плох. Постепенно я начинаю замечать в нем и хорошие стороны. Если бы только он подольше и почаще оставался Джейми, а Сонни был бы пореже, мне кажется, я вполне могла бы изменить о нем свое мнение.

– Я вам уже столько всего рассказал о своей работе в Сент-Феликсе, а вы о вашей молчите. Что вы приехали здесь делать? – спрашивает Фишер. – Чтоб погоду наблюдать – это я знаю. Но почему? «Дозорные моря» за ней и так наблюдают, разве они делают что-то не так?

– Скай, – кивает в мою сторону Джейми, – вы на этот вопрос лучше всех ответите.

– Снятые здесь в последнее время метеорологические показания крайне противоречивы и не соответствуют никаким закономерностям, – начинаю я, пытаясь сформулировать все и понятно, и точно. – Но это не только показания приборов – есть свидетельства очень странных наблюдений.

– Каких наблюдений? – спрашивает Фишер.

– Метеорология – это наука, – начинаю я свое обычное объяснение, не обращая внимания на Джейми, который решил, что самое время притворно зевнуть. – Разные типы погодных условий соответствуют определенным параметрам, таким как температура, атмосферное давление, облачность, ветер, влажность и осадки. Выявленные погодные ритмы и описывающие их математические формулы подтверждены многолетними наблюдениями. Понимаете…

Но тут Джейми меня перебивает:

– Скай хочет сказать – у нее это всегда получается слишком пространно, – что в Сент-Феликсе замечены такие чудны́е облака и такая диковинная погода, что чуваки, которые все это дело записывают, никак не могут ничего объяснить. Вот нас и послали посмотреть, что тут происходит, и попробовать разобраться, что к чему. – Он замечает мой испепеляющий взгляд. – Что? Я что-то сказал неправильно? Разве только немного попроще?

Ответить ему я не успеваю, потому что Фишер уже кивает:

– Знаете, меня все это совсем не удивляет.

– Не удивляет? – переспрашиваю я.

– Совершенно. Здесь постоянно происходит что-то странное. Спросите моего деда – за то время, что здесь живет, он столько всего собственными глазами видел! Или о многом слышал.

– А именно?

– Мне это трудно объяснить. Но люди рассказывают о всяких… странностях; я бы назвал их «явлениями», которых нигде, кроме Сент-Феликса, никто никогда не встречал.

– Я тоже о таких слышала, – вступает Талия, завидев скептические мины и у меня, и у Джейми. – Мне Дэк и дядя Ант всякие истории рассказывали. Например, о колдунье по имени Зетар, которая жила здесь сотни лет назад. Говорят, эта колдунья скрывалась в Сент-Феликсе от преследователей, а жители ей помогли и ее защитили, и поэтому она наделила город сверхъестественными силами; так что странникам или тем, кто сюда в первый раз приезжает, Сент-Феликс до сих пор помогает разрешить все их проблемы.

Из вежливости я молчу – ума не приложу, как на такое реагировать, Талия мне нравится. Сказать, что думаю, и обидеть ее мне не хочется.

Зато Джейми, как водится, молчать не умеет:

– Отличная легенда. Обожаю старые сказки – их в Корнуолле полно.

– Это уж как водится, – говорит Фишер. – Мы же кельты. А какие кельты без преданий? Наша земля старыми сказками держится. Если хотите их вволю наслушаться, пойдите как-нибудь вечером в паб – у нас один рядом с гаванью есть, «Веселая русалка» называется, – там кто-нибудь всегда расскажет вам пару таких историй.

– Предложение на славу! Что скажете, Скай? Давайте выберем вечерок и сходим, с местными познакомимся?

– Может быть… как-нибудь сходим… – Я опять соглашаюсь из вежливости. Отчасти мне не слишком хочется сидеть и весь вечер слушать заведомые небылицы, а отчасти на любое предложение мне всегда трудно согласиться заранее. Никогда не известно, как я буду себя чувствовать, а отказываться в последний момент и подводить людей мне не нравится.

– Не слышу энтузиазма, – уговаривает Джейми. – Соглашайтесь! Наверняка даже вам время от времени случается расслабиться. – Демонстрируя полную расслабленность, он лениво вытягивает ноги и откидывается на спинку стула.

– Время от времени случается. Но мы сюда работать приехали, а не отдыхать.

Джейми только руками разводит, мол, что тут скажешь.

– Скай, знаете, какие здесь гостеприимные и приветливые люди! – Талия тоже принялась за уговоры. – Вы обязательно почувствуете себя как дома.

– Да разве я спорю, – я стараюсь подбирать слова помягче, – я просто не уверена, что это именно то, что мне по душе. Только и всего.

– Да ты, Талия, не переживай, – весело подмигивает Джейми. – Скай вряд ли беспокоит гостеприимство местного населения. Проблема, скорее, в легендах. Вряд ли сказания Сент-Феликса совместимы с научным складом ее ума. – Он невинно склоняет голову набок. – Что вы, Скай, на это скажете? Ошибаюсь я или нет?

Бросаю на него сердитый взгляд, хотя в какой-то степени он прав.

– Ошибаетесь. Послушать истории про Сент-Феликс нам всем будет очень полезно: как знать, вдруг и в работе поможет. Лишней информация никогда не бывает.

– Вот и отлично! Тогда прямо завтра и пойдем? – заторопился Джейми, пока я не передумала. – А вы, Фишер, как насчет того, чтобы пропустить с нами по пиву?

– Всегда за, – с готовностью соглашается Фишер и с надеждой поворачивается к Талии: – Надеюсь, обе дамы составят нам компанию.

– Я с удовольствием, – улыбается она, – а вы, Скай?

Я вздыхаю:

– Так и быть, сдаюсь. Но только после того, как мы все трое закончим наши смены. И не надейтесь, что я буду слушать сказки про корнуолльских волшебниц до самого закрытия.

– Слушаюсь, капитан Наука! – Джейми берет под козырек. – Но надежда у меня умирает последней: вдруг всем на удивление вы тоже получите удовольствие.

Глава 8

«Веселая русалка» – старинный корнуолльский паб, по традиции стоящий прямо в гавани. Снаружи возле двери несколько деревянных скамеек, и там не протолкнуться от наслаждающихся вечерним солнцем отдыхающих. Внутри во всю длину построенного буквой «Г» здания тянется стойка бара с разноцветными узорчатыми рукоятками пивных насосов. Народ рассаживается, кто на высоких табуретах у стойки, кто на плюшевых диванчиках вдоль стен, кто за разбросанными по залу столиками.

За одним из них сейчас сидим и мы четверо: Джейми, Талия, Фишер и я, а Фиц и Комета лежат у наших ног перед небольшим камином. На дворе лето, но от огня в камине в пабе все равно гораздо уютнее.

На острове день прошел хорошо, хотя ничего особенно интересного не случилось. Мы по очереди наблюдали за бухтой Сент-Феликс, следили за переменчивой погодой, высматривали любые странности в показаниях приборов, но, честно говоря, ничего необычного не было. Даже облака сегодня вели себя как им и полагается, так что я усомнилась в том, что действительно видела вчера то необыкновенное облако cumulus.

Правда, принимая у Джейми смену, я слегка на него разозлилась. Все, что случилось в период его дежурства, он помнил отлично и подробно мне обо всем рассказал, но в журнале все записал крайне отрывочно и кратко.

– Так ведь ничего и не произошло, – оправдывался Джейми, когда я указала ему на неудовлетворительность его записей. – Какой смысл по сто раз записывать одну и ту же скорость ветра и перечислять одно за другим все облака на небе. Смотрите, какой за окном день прекрасный! Хотите я вместо этого для вас солнце нарисую?

На его глупости я не обращаю внимания – пусть себе резвится.

– Записывать надо абсолютно все. Иначе мы не заметим никаких сбоев ритма, никаких новых явлений.

Джейми скроил такую мину, что сразу видно, как я ему надоела.

– Ладно-ладно. Тогда я буду делать записи на компьютере. Сойдет?

– Почему мы с Талией можем вести журнал, а вам обязательно надо на компьютере?

– У вас какие-то старомодные методы. На компьютере – быстрее и проще.

– В компьютер я заношу все данные в конце каждого дня. Но запись от руки можно сделать мгновенно: как только увидел – сразу записал.

– Возможно, – пробормотал Джейми себе под нос, но у него такое испуганное лицо, что я даже оторопела.

Он всегда так уверен в себе, что этот испуг для меня полная неожиданность, и я тут же иду на попятный:

– Хорошо, делайте, как вам удобней. Я не против, если вы будете сразу все записывать на вашем ноутбуке. Только переносите все потом в журнал, чтобы не нарушать непрерывность всех наших записей.

– Слушаюсь, капитан Скай! – отсалютовал Джейми со своей всегдашней игривостью. – Будет исполнено!

И вот теперь мы сидим за столиком, пьем, болтаем и наблюдаем за тем, как у стойки бара общаются местные и приезжие.

– Здесь людно, – замечает Джейми. – Похоже, летом хозяин паба делает неплохие деньги.

– Да, немаленькие. Здесь всегда хорошо, и летом, и зимой – спасибо Рите и Ричи; это они здесь хозяева. Отличная пара. Сто лет в Сент-Феликсе живут.

– Фишер! – раздается мужской голос.

Фишер протягивает руку подошедшему к нам высокому парню с копной соломенных волос:

– Привет! Давненько тебя здесь не видно. Как дела?

– Нормально. Что нового в Трегарлане?

Они перекидываются парой фраз о замке, и из их разговора я понимаю, что это, видимо, один из его владельцев, о котором Фишер говорил мне в машине.

– Джейк, хочу тебя познакомить, – Фишер поворачивается в нашу сторону, – это Скай, Талия и Джейми. Они этим летом живут и работают на Авроре, следят за нашей погодой, фиксируют данные.

– Здравствуйте. – Джейк приветственно поднимает серебряную пивную кружку. – Рад познакомиться, добро пожаловать в Сент-Феликс.

– Джейк держит здесь теплицу – выращивает цветы на продажу, – объясняет Фишер. – И он же владелец Трегарлана, где я работаю.

– Скорее, замком владеет моя жена Поппи, – уточняет Джейк. – Но он перешел по наследству обеим семьям: и ее, и моей. Это, видите ли, долгая история.

Я киваю:

– А ваша жена еще и хозяйка цветочного магазина? – В день приезда Фишер мне и про это рассказывал. Очень славный у нее магазинчик – я туда вчера заглянула.

– Да, магазинчик тоже ее. Она его держит вместе с подругой Эмбер. – Джейк приглядывается к Джейми. – Простите, мы, кажется, раньше встречались? Мне ваше лицо очень знакомо.

– Да я на всех сразу похож, – пытается отшутиться Джейми, но его вчерашняя отговорка не действует.

– Нет, тут что-то другое… – Джейк не сводит с него озадаченного взгляда. – Понял! Вы предсказатель погоды в телике. Так ведь? Поппи погодой вообще не интересуется, но, когда вы на экране, всегда смотрит. Думаю, мне стоит ее к вам приревновать.

Джейми слегка смутился:

– Может, ее погода только по определенным дням интересует?

– Выясню и в следующий раз вам скажу, – улыбается Джейк. – А что привело вас в Сент-Феликс? Передачи о погоде будете у нас делать?

Мое внимание сразу же отключается, а Джейми снова объясняет, что к телевидению его приезд не имеет никакого отношения. Потом, поскольку для Фишера все это – тоже новость, ему приходится отвечать на расспросы Фишера о его телевизионной карьере.

А я в это время наблюдаю за происходящим в пабе. У меня нет никакого желания слушать очередные байки Джейми о том, как делается телепрогноз, и о том, какое участие во всем этом принимает лично он.

Метеорология – это не просто прогнозы погоды; и существует она не только для того, чтобы люди знали, брать им, выходя из дома, зонтик или надевать шляпу от солнца. Нет такого места в мире, где бы метеорологи не играли важную роль. Они нужны правительствам, без них не обойтись ни военным, ни фермерам, ни авиации.

Погода – моя страсть, и она была моей страстью всегда, с тех пор как я себя помню. Спросите меня – я с радостью расскажу обо всем, что мы, метеорологи, делаем. Но это никого не волнует, зато стоит только упомянуть о прогнозе погоды на телевидении – рот откроют и ловят каждое слово.

Стараясь не слышать голос Джейми, смотрю по сторонам. Вот появляется пара, средних лет мужчина и женщина. Мужчина – в инвалидном кресле и ловко и привычно лавирует в нем среди толпы. Хозяйка паба Рита обращается к обоим по имени, из чего я заключаю, что это местные завсегдатаи.

Кресло мужчины маленькое, изящное, быстрое, из тех, какие обычно бывают у людей с неизлечимой инвалидностью. Пока я гадаю, что бы такое могло с ним случиться, он оглядывается вокруг, и наши взгляды встречаются.

Я ужасно смущаюсь, а он весело машет мне рукой. Выхода у меня нет, приходится тоже ему помахать, но я тут же опускаю руку, потому что понятно: он меня поприветствовал, потому что я на него глазела.

С пылающим лицом поворачиваюсь к нашему столику.

– Это Джек. У него в городе магазин художественных товаров, – поясняет Фишер, заметив, как мне неловко. – А с ним Кейт, она хозяйка магазинчика «Все для хобби».

– Вы что, всех в городе знаете? – Я отчаянно пытаюсь сменить тему. Меньше всего мне хочется, чтоб Фишер или вообще кто-нибудь подумал, что я разглядывала инвалида.

– В Сент-Феликсе все друг друга знают, – смеется Фишер. – У нас так много туристов, что мы, местные, давно сбились в стаю.

– Мне пора. – Джейк прощается с Джейми. – Рад был познакомиться, Сонни… я хотел сказать, Джейми. Не буду говорить Поппи, что вы в Сент-Феликсе. То-то она удивится, когда столкнется с вами на улице. – Он подмигивает, а Джейми в ответ поднимает свой бокал с пивом.

Джейк делает последний глоток, уходя, ставит пивную кружку на стойку бара, и Рита быстро ее убирает.

– Хороший парень, – говорит Джейми, глядя ему вслед.

– Хороший, – соглашается Фишер, – не выпендривается. А вот и Вальтер! Я все думал, появится он здесь сегодня или нет.

Джейк еще не успел выйти и делает шаг от двери, пропуская входящего старика в темно-синей рыбацкой кепке, клетчатой рубашке, желтом жилете и в подпоясанных пестрым шарфом мешковатых брюках. Он идет, опираясь на палку, но, приветствуя Джейка, поднимает ее в воздух, а потом медленно направляется к стойке бара.

– Про все легенды и предания надо беседовать с Вальтером, – объясняет Фишер. – Если Вальт про Сент-Феликс чего-то не знает, значит, это знать и не нужно. Я его сейчас позову.

Фишер поднимается и подходит к старику.

– Вы приготовились? – заговорщически спрашивает меня Джейми.

– К чему?

– А как же ваше научное логическое мышление? Не боитесь, что ему сейчас будет брошен вызов? Если то, что говорит Фишер, – правда, старик Вальтер нам сейчас о Сент-Феликсе море сказок расскажет.

На что я упрямо отвечаю:

– Пусть рассказывает. Послушать я их послушаю, но верить-то я им не обязана.

– Знакомьтесь, это Вальтер. – Фишер подводит старика к нашему столику. – Вальтер, это Скай, Талия и Джейми. Они метеорологи, я тебе про них уже говорил. – Вальтер кивает, а Джейми быстро пододвигает ему стул. – Я, кстати, забыл сказать, что Вальтер – мой дед. – Фишер гордо смотрит на старика. – Сиди-сиди, Вальт, я сейчас принесу тебе твою пинту. – И нам тоже с готовностью предлагает: – Еще по одной?

– Я пойду тебе помогу, – вызвалась Талия. – По-моему, теперь моя очередь за всех платить. Кому что? Все повторяем?

Говорим ей, что нам взять, и они с Фишером вместе идут к стойке бара.

Проводив Фишера взглядом, Вальтер поворачивается к нам.

– Он хороший парень, только больно суматошный, особенно вокруг меня попусту суетится. – У старика сильный, но мягкий корнуолльский выговор. – Значит, это вы на Авроре живете?

– Да, только на лето приехали, – отвечаю я. – Изучить кое-какие странные отчеты о погодных условиях.

– Странные? – спрашивает Вальтер, медленно наклоняя голову. – А кто, позвольте спросить, составлял эти отчеты?

– Насколько мне известно, «Дозорные моря». Ведь это они здесь фиксируют погодные данные.

– По крайней мере, так они говорят, – темнит Вальтер.

– А вы считаете, это не так? – любопытствует Джейми.

– Разве я что-нибудь об этом сказал?

Мы с Джейми озадаченно переглядываемся.

– А что вы тогда имеете в виду? – Я начинаю подозревать, что у Вальтера не все в порядке с головой.

Он пожимает плечами:

– У них свои способы регистрировать погоду. У меня – свои. Сказать, что одни правильные, а другие нет, нельзя. Разные у нас способы – только и всего.

– А вы погодой интересуетесь? – спрашиваю я и внезапно вспоминаю, что Джеральд рассказывал мне про Вальтера-психноптика. Вот я с Вальтером и встретилась, и теперь мне более или менее понятно, почему его так прозвали. Одет диковато, говорит чудно́: похоже, что Вальтер, мягко говоря, человек со странностями. А точнее, сумасброд.

Вальтер кивает:

– Я всю жизнь погодой интересуюсь. Но только этими вашими новомодными аппаратами не пользуюсь; у меня свои способы определять, когда дождь пойдет, а когда ветер переменится.

– Какие, например? – вступает Джейми. Дед Фишера явно разбудил его любопытство.

Я жду, что сейчас Вальтер заведет песню о еловых шишках, водорослях и всех прочих старинных приметах, но, к моему удивлению, никаких басен он не рассказывает.

– Мне природа сама подсказывает, – твердо говорит он, зорко наблюдая за нашей реакцией. – Природа всегда предупредит, прежде чем следующий ход сделать. Она своих существ в обиду не даст и завсегда их к предстоящему подготовит.

– Это как то, что много ягод по осени – к холодной зиме? – спрашивает Джейми.

– Ну, это самые азы. Но ваша мысль, молодой человек, движется в правильном направлении. Я рассчитываю погоду теми способами, которые от наших предков из поколения в поколение передаются. Люди-то и до нынешних приборов ее предсказывали, чтоб знать, когда урожай собирать. А в наших краях рыбакам без прогноза погоды не жизнь: коли выйдут в море, а их вдали от берега шторм застанет – потонут.

– И с какой же точностью вы погоду предсказываете? – интересуется Джейми.

– С довольно высокой, – уверенно заявляет Вальтер. – А вы?

Джейми усмехается:

– По счастью, я всего-навсего рассказываю про прогноз погоды на телевидении, а главную работу делают специалисты, такие как наша Скай.

Вальтер наклоняется ко мне поближе:

– У меня, Скай, есть подозрение, что наши с вами способы отличаются друг от друга, как небо и земля.

Я улыбаюсь:

– Очень может быть.

– Зато причина, по которой вас сюда прислали, вовсе не далека от того, что меня заботит. Я тоже заметил всякие необъяснимые странности.

– Правда? – Теперь, что он нам расскажет, хочется послушать и мне. – Какие именно?

– А вот и мы. – Фишер ловко ставит на стол три кружки с пивом. – Одна, Вальтер, тебе, одна мне и одна для Джейми.

– Скай, держите. – Талия протягивает мне мой апельсиновый сок, разбавленный газировкой.

– Спасибо, – улыбаюсь я ей. – Все в порядке?

Она смущенно смотрит на Фишера:

– В полном! Все замечательно.

– Ну что, Вальтер, ты нашим друзьям уже все легенды Сент-Феликса рассказал? – спрашивает Фишер, поднимая свою кружку пива.

– Нет, сынок, мы тут больше про погоду разговариваем.

– Кто бы мог подумать, что ты своего любимого конька оседлаешь! Наш Вальтер, видите ли, считает себя синоптиком-любителем.

– Я-те дам «любителем»! – добродушно ворчит Вальтер. – Мои предсказания точнее прогнозов Центрального метеорологического бюро. А про Сент-Феликс-то что вы хотите знать?

Следующие полчаса Вальтер рассказывает нам всякие местные предания о городских чудесах, связанных с той самой корнуолльской волшебницей, о которой мы уже слышали от Талии и Фишера.

Я уже теряю нить разговора, мои мысли уходят далеко в сторону, но тут Вальтер повышает голос:

– А я вам еще вот что скажу: есть одна легенда, а хотите, назовите ее предсказанием, и она нас с вами касается напрямую.

Джейми, который до сих пор ловил каждое слово Вальтера, навострил уши еще больше.

– Какая легенда?

– О пророчестве волшебницы Зетар. Прежде чем уйти из Сент-Феликса, она кое-что предсказала. И с тех пор ее предсказание передается здесь от отца к сыну и от матери к дочери.

– Так что за пророчество, расскажите скорее, – нетерпеливо торопит его Талия.

– Она сказала:

Когда небу алая кровь,

Когда лету белая зима —

Городу потоп,

Людям погибель!

– Вот ужас! – ахнула Талия. – Какое страшное предсказание. Только непонятно, что значит «когда небу алая кровь, когда лету белая зима»? Какая кровь? Как это: лету – зима?

Вальтер пожимает плечами и вопросительно смотрит на меня. Но в отличие от остальных фольклор на меня не действует. Я мысленно улыбаюсь:

– Будем надеяться, этим летом снегопада на закате не случится. Иначе все мы обречены.

– Так, значит, вы думаете, «небу алая кровь» – это закат, а зима – это снег? – Глаза у Талии все еще круглые от ужаса и удивления. – Тогда более или менее понятно.

– Талия, вы ведь метеорологию изучаете. О чем вы только думаете? Когда это в Корнуолле на побережье летом шел снег? Снега здесь и зимой-то не бывает, а уж про лето вообще говорить нечего – ни на закате, ни на восходе.

– Что правда, то правда. – Талия с упреком смотрит на Вальтера. – Такое вряд ли случится. Но ведь это и к лучшему, правда?

– Еще в прошлом году я бы с вами обеими согласился, – кивает Вальтер. – Но я же сказал, что я за погодой в Корнуолле с незапамятных времен наблюдаю. И в последнее время замечаю всякие неожиданные явления. Так что, если зима и лето на кроваво-красном небе когда столкнутся, нынешнее лето для такой странности самое подходящее.

Глава 9

– Как вам Вальтер? – спрашивает меня Джейми, когда мы вернулись на остров.

Фишер отпустил нас, вызвавшись проводить Талию домой до квартиры над булочной ее дяди, и мы вышли из гавани на лодке и поплыли по залитому лунным светом морю.

Мерцание невысокого маяка на оконечности мола освещало нам путь, но, не будь в небе яркой луны, уверенно управлять нашей моторкой я бы все равно не смогла.

По дороге Джейми вел себя образцово. Спросил, не нужна ли мне его помощь, а потом, приглядывая за собаками, спокойно сидел на корме, дав мне возможность сосредоточиться и доставить нас на Аврору целыми и невредимыми.

Так что теперь мы уютно устроились в нашей смотровой башне и, прежде чем пойти спать, попиваем из больших кружек горячий чай. Я уже надела пижаму и поплотнее завернулась в халат. Джейми тоже переоделся и сидит теперь в футболке и в пижамных штанах. Его любознательность взяла верх, и молчать он больше не может.

– Он мне понравился, – отвечаю я. – Он чем-то похож на моего деда.

– Помню-помню. – Джейми встрепенулся. – Вы рассказывали про его домашнюю метеостанцию. Ваша любовь к погоде – это его наследство.

– Да, мы с дедом все свободное время проводили в его сарае. Бабушка не разрешала держать в доме его приборы, потому-то он их там и установил. Но мы с дедом основывали свои прогнозы именно на их показаниях, а не, как Вальтер, «на природе».

Я улыбаюсь при воспоминании о том, как, ускользнув в дедов сарайчик, пыталась там согреться, завернувшись в одеяло и сжимая обеими руками чашку с горячим шоколадом. Я завороженно следила, как дед снимает показания со всех своих «приспособлений» (это он сам их так называл), и слушала его терпеливые объяснения о связи между разными цифрами, трубками и стрелками с тем, что вот-вот произойдет на небе.

– Здорово! – отзывается Джейми. – Вы нечасто рассказываете о своей семье.

– А надо?

– Нет, но мне интересно. Вы с дедом теперь часто видитесь?

– Он умер несколько лет назад, – говорю я, а про себя думаю: «После его смерти я сама заболела. Хорошо, что он меня больной не видел. Беспокоился бы обо мне сильно».

– Я вам сочувствую. – Джейми и вправду выглядит опечаленным. – А у вас есть семья?

– Есть. Родители, они живут недалеко от Оксфорда. А сестер и братьев у меня нет, если вас это тоже интересует.

– Значит, вы единственный ребенок? Я тоже единственный.

Я киваю.

– А что родители думают про ваш приезд в Корнуолл?

– Да ничего особенного они не думают. – Я тщательно подбираю слова.

На самом-то деле, когда я им сказала об этой работе, папа с мамой были на седьмом небе от счастья. Они привыкли, что я езжу по всему миру, и в нормальной ситуации на пару месяцев в Сент-Феликсе даже внимания бы не обратили. По сравнению с моими прежними командировками поездку сюда и путешествием-то назвать трудно. Но ситуация теперь другая; и родители понимают, что если я снова стала работать, значит, по-настоящему пошла на поправку. После приезда сюда я маме уже пару раз звонила рассказать, как устроилась; по ее голосу было понятно, как она рада, что я тут со всем справляюсь.

Важность моего успеха в этой работе ни у кого не вызывает сомнений. Но мне самой это известно лучше всех.

– Так уж ничего особенного и не думают? – снова спрашивает Джейми.

– Ничего… Вы ждете от меня какого-то другого ответа?

– Да нет. – Он поднимает руки, мол, сдаюсь. – Не жду.

– А у вас есть семья? – спрашиваю я, опять-таки стараясь замять неловкость. Я, конечно, резковато его обрезала, но начни я рассказывать про родителей, неизвестно, о чем еще могла бы проговориться.

– Небольшая. Отец ушел от мамы, когда я был совсем маленьким, так что она меня одна растила. Мы до сих пор очень близки.

– Она, наверно, вами сильно гордится.

– Гордится. Ей нелегко было, на двух работах приходилось работать, да и я был не сахар – уж это-то вы и сами можете себе представить.

Я улыбаюсь, вообразив Джейми хулиганистым мальчишкой, которому легко сходят с рук все его шалости и проказы.

– Сын, работающий на телевидении, – серьезный повод для гордости.

– Видимо, так.

Мое мнение о Джейми начинает постепенно меняться. Такое обаяние, как у него, обыкновенно встречается только у людей, которым все легко дается. Вот я сначала и думала, что он родился с серебряной ложкой во рту. Но, судя по его рассказу, встать на ноги ему пришлось раньше многих.

Мы посидели, помолчали, размышляя каждый о своем, и Джейми снова заговорил о Вальтере:

– Так что с Вальтером? Что вы думаете о его истории про предсказание волшебницы?

– Да нечего тут думать. – Я невозмутимо прихлебываю чай.

– Как это «нечего»? Он же сказал, что, если погодные аномалии здесь реально существуют, Сент-Феликс буквально обречен на потоп.

– Вот именно. Речь идет о погодных аномалиях. А они – что бы ни говорили нам средства массовой информации – случаются крайне редко. В последние годы глобальное потепление действительно вызвало отклонения в погодных условиях, из-за которых случаются пожары и наводнения. Но чтобы это произошло здесь и в таких масштабах, о которых говорит Вальтер? – Я с сомнением качаю головой. – Нет, это из области фантастики.

Джейми смеется, а я завожусь все больше:

– Если вы ждете, что, наслушавшись рассказов в пивной, я поверю в корнуолльских гномов и в сказки про волшебниц и их предсказания, значит, вы меня еще как следует не знаете.

Джейми поднимает на меня изучающий взгляд, отчего мне становится немного не по себе, и я отворачиваюсь от него и смотрю в окно.

– Вы стараетесь повернуться ко мне той стороной, которую выставляете на всеобщее обозрение. – Его следующие слова удивляют меня еще больше. – Не думаю, что вы дали мне возможность узнать, какая вы на самом деле. Пока не дали.

Смутившись еще сильнее, я встаю и с притворной заинтересованностью подхожу к разложенным на столе приборам. Помимо показателей, которые мы снимаем сами, у нас есть и автоматически фиксирующие их датчики, работающие по ночам и иногда днем, когда никто из нас не может быть на посту.

Я смотрю в окно: редкие облака проплывают мимо яркой полной луны. Только на облака они совсем не похожи – они похожи на театральные маски: вот маска грустная, а вот веселая; луна то скроется за ними, то снова явит мне свое открытое лицо, и кажется, что она выбирает, какой ей хочется, чтоб ее видели.

– В показаниях датчиков ничего необычного, – говорю я и делаю вид, что листаю журнал наблюдений, хотя на самом деле, не веря своим глазам, слежу за ночным небом. Но так же быстро, как все это началось, облака снова становятся обыкновенными облаками и как ни в чем не бывало продолжают свое небесное странствие.

Кажется, у меня галлюцинации. Сначала символ мира, теперь эти маски.

– Зачем вы меняете тему? – раздается у меня за спиной голос Джейми, и я поворачиваюсь к нему лицом.

– Я не меняю. Я это говорю к тому, что ничего необычного не произошло. По крайней мере, пока нас не было.

– Так, значит, даже вы все-таки ждете, что это «необычное» в какой-то момент случится.

– Да нет, не жду. – Я отхожу от окна. – Но что-то странное здесь все-таки происходит, иначе с чего бы нас сюда посылать. Не знаю, известно ли вам, но в наше время большинство метеорологических наблюдений ведется автоматически. Редкий случай, чтобы Метеобюро посылало сотрудника делать то, что делают машины, а уж сразу о трех я вообще молчу.

– А почему вас? – спрашивает Джейми.

– В каком смысле? – Я снова сажусь на диван рядом с Фицем.

– Почему из сотен сотрудников выбрали именно вас? Насколько я знаю, вы известный, уважаемый в научных кругах метеоролог. Зачем вам потребовалось ехать сюда, на край света, чтобы просто вести наблюдения за погодой. Что-то тут концы с концами не сходятся. Хотя вид из окна, не спорю, прекрасный.

– Мне хотелось, в кои-то веки раз, что-нибудь поспокойней.

Это даже недалеко от правды. Мне действительно нужна сейчас работа мирная и спокойная. Чтобы не слишком напрягаться и сил много не тратить.

– Тогда ладно… – Джейми смотрит на меня с недоверием.

– А что в этом такого? Почему вы подвергаете сомнению каждое мое слово? Как будто я вас в чем-то обманываю. – Я так яростно глажу Фица, что он просыпается и растерянно на меня смотрит.

Мне не сдержаться – Джейми меня достал. Ему все время от меня что-то нужно. С одной стороны, мне хочется ему рассказать, рассказать все подчистую. Но с другой – очевидно, что, сделай я это, от моего авторитета ничего не останется; вместо него будут только соболезнующие взгляды и, что еще хуже, – жалость. А жалостью я уже давно сыта по горло.

– Не думаю, что вы меня обманываете. – Джейми смотрит мне прямо в глаза. – Но у меня такое чувство, что вы от меня что-то скрываете.

В комнате внезапно становится очень тихо, так что слышно, как на стене тикают часы, а под нашей смотровой башней волны тихонько плещут о скалы.

– Есть что-то, что вы не хотите рассказывать? – гадает Джейми в ответ на мое молчание. – Я прав?

– Возможно, – слышу я свой собственный голос и думаю о только что увиденных облаках. «Может настало время приподнять мою маску и быть с ним хоть немного откровеннее?»

– Я знаю, вы считаете меня шутом, который только и умеет, что стоять перед картой погоды, – говорит Джейми, глядя на меня. – Но если я не сдавал годами бесчисленные экзамены и не получал, как вы, все новые степени, это не значит, что я ни на что не годен. Я, например, умею хорошо слушать. Давайте, попробуйте, проверьте.

– И что, будете молчать сколько бы я ни говорила? Ни за что не поверю. – Я пробую отшутиться и разрядить ситуацию. Чувствую, что готова сдаться, и любой ценой сверну в любую сторону, лишь бы сдержать готовые вырваться у меня признания.

Но вопреки моим ожиданиям Джейми ничего смешного в моих словах не видит, наоборот, похоже, он на меня обиделся.

– Для человека, имеющего репутацию хорошего наблюдателя, вы, Скай, не даете себе труда приглядеться к тому, кто рядом с вами. Не думаете ли вы, что если бы хоть чуть-чуть постарались это сделать, то увидели бы кого-то совсем другого, чем того, кого себе придумали.

С минуту я пристально смотрю на него. Такой реакции я от него совершенно не ожидала, и она во всех отношениях сбила меня с толку.

– По-моему, мы оба устали. Давайте пойдем спать.

– Давайте. – Он отворачивается погладить Комету. – Если вам хочется.

– Вот это да! – Я предпринимаю еще одну попытку растопить между нами лед. – Какой вы сегодня сговорчивый! Никаких поднятых бровей, никаких двусмысленных замечаний. Я предлагаю идти спать, и вы оставляете мое предложение без комментариев?!

– Вам же не нравятся мои комментарии. – Мой притворно-игривый тон на Джейми по-прежнему не действует.

– Не нравятся. Но вас же не переделать. Вы из всего сделаете игрушку.

– Я же только что сказал, приглядитесь внимательней, Скай. Может, чему-нибудь да удивитесь.

Все еще озадаченная тем новым Джейми, который сейчас сидит передо мной, я беру Фица на руки и направляюсь к двери.

– Спокойной ночи, Джейми. – И после секундной паузы добавляю: – Увидимся утром?

– Спокойной ночи, Скай. – Он отвернулся от меня и смотрит в окно. – Желаю вам крепкого сна.

Я киваю, выхожу из комнаты и быстро спускаюсь вниз к себе в спальню; мне досадно и оттого, что я так и не смогла быть с ним откровенной, и оттого, что, кажется, его обидела.

Ложусь, но это странное смятение еще долго не дает мне уснуть.

Шумный, уверенный в себе, полный неиссякаемой энергии, слегка самовлюбленный Джейми – олицетворение всего, что я в людях издавна избегаю. Но есть в нем какая-то другая сторона, которая отзывается в моей душе и которую я только сейчас начинаю для себя открывать. Причина этих противоречивых эмоций в нем. И пока я не разберусь с путаницей своих чувств, размышлять о Джейми мне предстоит еще много-много бессонных ночей.

Глава 10

На следующее утро я дежурю первой.

Наш вчерашний вечерний разговор до сих пор вертится у меня в голове, но я все равно рада, что ушла спать. А теперь меня измотали уже несколько первых раундов снятия почасовых показаний скорости ветра, атмосферного давления, высоты осадков, влажности и всех остальных фиксируемых нами данных. «Скай, будь осторожна, – говорю я себе. – Не хочешь устроить себе неприятности, отдыхай больше».

Правда, за мой ранний подъем и за начало работы ни свет ни заря меня с лихвой вознаградил невиданной красоты рассвет над заливом. На секунду-другую останавливаюсь на него полюбоваться, и мое внимание привлекает разрезающая волны маленькая красная моторка.

В принципе, ничего необычного в этом нет: лодки, по большей части рыбацкие, мы видим часто: одни выходят в открытое море, другие с уловом возвращаются в гавань; а когда море спокойное, не иссякает поток прогулочных пассажирских катеров. Но все они движутся по заливу в другом направлении. Я ни разу не видела ни одного судна, идущего в том направлении, куда целит эта моторка и где она уже подпрыгивает на волнах, бурлящих вокруг скалистых рифов недалеко от нашего острова.

«Будем надеяться, ты знаешь, чем рискуешь», – бормочу я, принимаюсь перепечатывать вчерашние записи из журнала наблюдений и иногда отрываюсь бросить взгляд на красную моторку. Через залив и на Аврору-то добраться нелегко, а о том, чтоб огибать остров с другой стороны, мне и подумать страшно. «О боже, Джейми! Что ты тут такое понаписал? До чего у тебя почерк отвратительный – немудрено, что ты хочешь делать записи на компьютере».

Из смотровой башни лодку мне больше не видно: ее уже скрыли островные скалы, так что я полностью погружаюсь в работу.

Время от времени поглядываю то из окна, то на приборы и с удивлением вижу, что на некоторых из них вдруг запрыгали стрелки.

– Что ты делаешь? – стучу я по стеклу барометра. – В такую погоду ты должен показывать в другую сторону.

Стрелки возвращаются на место, я проверяю, все ли работает как следует, и, готовая снова сесть за лэптоп, бросаю взгляд за окно. На фоне бледного розоватого неба начинают формироваться оранжево-красные облака. Но мое внимание приковывает не интенсивность их цвета, а форма. Особенно одно облако cumulus: оно постепенно превращается в плывущую по небу лодку. И не в какую-нибудь, а в ту самую маленькую красную моторку, которую я только что видела в море. А под ней легкие перышки облаков стратус тоже меняют очертания и теперь больше похожи на кучевые stratocumulus; сейчас они напоминают… «Нет, этого не может быть», – думаю я и еще пристальнее вглядываюсь в облака. Но ошибки нет: они уже сформировались в завивающиеся гребешками волны, и облако-лодка пляшет и подпрыгивает на них, как та моторка в заливе пару минут назад.

Я, как завороженная, смотрю на эти чудны́е образования, но отчетливая картинка остается на небе совсем недолго и через несколько секунд начинает расплываться и таять.

– Ну и ну! До чего же все это, Фиц, странно.

Но Фиц дремлет у моих ног, и до странностей в небе ему нет никакого дела.

Все еще в пижамных штанах и в футболке, Джейми, небритый и сонный, поднимается на наш наблюдательный пункт, и я сразу теряю душевное равновесие.

– Все в порядке? – дружелюбно интересуется он. Его темные волосы не приглажены тщательно, как обычно, а взлохмачены и стоят на макушке дыбом. Он протягивает мне чашку с чаем. – Держите, я свежий чай заварил.

– Спасибо. – Я искренне благодарна ему не только за горячий ароматный чай, но и за то, что он не возвращается к нашему вчерашнему вечернему разговору.

Джейми смотрит в окно, потом наклоняется к моим записям.

– Здесь происходит что-нибудь интересное?

– Вы проспали очень красивый рассвет.

– А вы поднялись сюда к восходу солнца? В такую рань?

– Нет, восхода солнца и я не видела, но после, все утро, небо было просто чудесное… и к тому же я видела интересные облакообразования.

– Правда? Какие?

– Да так, ничего особенного. – Я передумала ему рассказывать. Поделись я с Джейми тем, что видела, он наверняка меня засмеет, а любого нового повода для конфликтов мне хочется избежать. – Еще одна моторка прошла через залив совершенно не тем маршрутом, которым ходят все суда. Такая вот странность.

– Через скалы, что ли? – Джейми пристроился на краешке рабочего стола.

– Да.

– Уверен, тот, кто был в лодке, знал, что делает. Фишер вроде бы предупреждал вас, что тем маршрутом ходить не надо.

– Предупреждал. И до сих пор все его советы и предостережения были исключительно полезными.

Джейми кивает, видимо, размышляя о чем-то, связанном с Фишером, и вдруг спрашивает:

– Как вы думаете, наша Талия нравится Фишеру не меньше, чем ей нравится Фишер?

Вопрос меня удивляет.

– Не знаю… Надеюсь, что не меньше. Она, похоже, к нему весьма неравнодушна.

– Я ее понимаю, он настоящий красавчик. Хорош собой, фигура – что надо, характер спокойный. Завидный жених, как сейчас молодежь скажет.

Я смеюсь:

– Не уверена, что молодежь скажет именно так.

Джейми пожимает плечами:

– Согласен, новейший молодежный сленг не для моего поколения. А как они теперь говорят?

– Откуда мне знать? «Молодежью» я себя уже давно не считаю. Может, «горячий чувак» или что-нибудь в этом роде.

– Да, это вроде бы больше похоже. Вы сказали, «молодежью себя не считаете», но, кажется, вы меня младше. Я сегодня утром еле по лестнице влез – так колени скрипели. А я вроде как думал, что все еще в хорошей форме – в том смысле, что на фитнес хожу и все такое. Ничего другого я в виду не имел.

Я улыбаюсь: услышать от Джейми трезвую самооценку неожиданно и забавно.

– Да уж, лестница у нас крутая. Я тоже с трудом поднимаюсь. – «У него на этой лестнице только колени скрипят, а у меня каждая мышца ослабевших ног ноет». – А сколько вам лет? Лично вам, а не вашему теле-Сонни.

Джейми усмехается:

– Кажется, вы меня раскусили. Мне к сорока ближе, чем к пятидесяти. Такой ответ вас устроит? А вам?

– А мне ближе к сорока, чем… к тридцати.

Джейми слегка поразмыслил:

– Хитро. Выходит, мы почти одного возраста? Так я и думал.

– Да нет, если соблюдать точность, я младше. Но в целом да. Плюс-минус. Вас это удивляет?

– Нет, не удивляет, – говорит Джейми. – Ваш возраст выдает ваша потребность в отдыхе и в сне. Чем мы все старше, тем нам без них труднее.

– Не буду отнекиваться. Без сна я теперь совсем пропаду.

– И что в этом такого? Главное, ваш сон свое дело делает.

– Какое дело?

– Как какое? А как же «свежа, как роза на заре», – смеется Джейми. – Это, между прочим, комплимент. У вас, кажется, трудности с распознаванием комплиментов.

– Благодарю вас. – Я решаю не распространяться о том, что моя потребность в сне не имеет ничего общего с заботой о вечной молодости и красоте.

– А как насчет мистера Скай? Имеется такой на вашем горизонте? Вчера вечером вы про свою семью мне рассказывали, но с тех пор как мы здесь, ни разу не заикнулись о своей «половинке».

Я напряглась, и не только от упоминания нашего вчерашнего разговора:

– Никакого «мистера Скай» нет.

– А миссис Скай?

– Тоже нет. Был бойфренд, но сейчас я одна… – И, не успев себя остановить, добавляю: – Оно и к лучшему.

– Что, плохо расстались? – сочувственно спрашивает Джейми. – С кем не бывает. Я вас понимаю.

«Как он может меня понимать?»

– Кто от кого ушел? Вы от него или он? – допытывается Джейми.

– Послушайте, разговор на эту тему мне не нравится. – Я поворачиваюсь в кресле лицом к окну и прижимаю к себе зажатую в обеих руках чашку.

– Понятно. Молчу. Личную жизнь вы со мной обсуждать не хотите. Тогда давайте ограничимся разговорами о погоде.

Я опять чувствую себя виноватой. Откуда ему знать о том, что меня ранит! Но какого черта он все время норовит «наступить на мою любимую мозоль», не на одну, так на другую?

– Если вам так хочется знать, я уже довольно давно ни в каких отношениях не состою. И впредь тоже не собираюсь. Это все в прошлом. От «отношений» одни неприятности и обиды. И сил они отнимают слишком много. Так-то вот, – поворачиваюсь обратно, но только чуть-чуть, чтобы снова его видеть. – Достаточно вам такой информации?

– Конечно-конечно. Я все понимаю. Я сам развожусь. Тоже процедура не из приятных. Обещаю эту тему больше не трогать. – Он шутливо застегивает рот на воображаемую молнию и продолжает молча пить чай.

А я вздыхаю и снова смотрю в окно.

– Вы уже завтракали? – спрашивает он, помолчав.

Я не выдержала и хихикнула:

– Что, молния уже расстегнулась?

– Я же не обещал молчать. Я обещал не разговаривать с вами о личной жизни.

– Возражение принято. Нет, не завтракала. А вы что, предлагаете приготовить завтрак?

– Предлагаю! Варить-жарить-парить – я на все готов! – Со своей всегдашней энергией он вскакивает на ноги. – Яйца у нас еще остались?

– Остались.

– Отлично! Тогда яичницу! Я вас позову, как будет готово.

– Лучше принесите, пожалуйста, сюда. Пока Талия к десяти не подойдет, мне отсюда не отойти.

– Будет исполнено, капитан! – салютует Джейми. – Отправляюсь в камбуз. Скоро вернусь.

«Вот неугомонный», – думаю я, слушая, как он, насвистывая, вприпрыжку спускается в кухню.

И, снова глядя в окно, понимаю, что в общем-то мне это даже нравится.

– У вас все в порядке? – спрашиваю я Талию, которая устраивается у окна нашей смотровой башни. – Мы уходим. Вам что-нибудь в городе нужно?

– Нет, спасибо, у меня все есть. – Она поудобней располагается перед датчиками и приборами.

– Фишер вчера проводил вас до дома? – интересуюсь я как бы между делом.

– Проводил. – Она хитренько щурится. – И пригласил меня на настоящее свидание!

– Не может быть! – Я страшно за нее рада. Она докладывает мне обо всем, что произошло вчера вечером перед дядиной булочной, и лицо у нее светится от счастья.

– Кажется, он очень славный парень, – подбадриваю я ее. – Я за вас очень рада. Уверена, у вас с ним все будет хорошо.

– Я тоже. – Щеки у нее заливаются краской. – Ой, чуть не забыла, я сегодня утром встретила Вальтера. Он шел к нам за хлебом. Спрашивал, не заглянете ли вы к нему на часок?

– Он приглашал меня к себе? Интересно зачем?

Талия пожимает плечами:

– Не знаю, может, хочет еще что-нибудь рассказать про то пророчество.

– Прошу вас, не называйте эти басни «пророчеством». Все это – обычные бабушкины сказки. К таким старинным историям каждое поколение что-то свое добавляет. И никакой Зетар, скорее всего, вообще никогда не было.

– Только вы в Сент-Феликсе ничего подобного не говорите, – испуганно просит Талия. – Вас за это из города выгонят. Там все верят в Зетар и в ее добрые чары. Знаете, что Феликс значит «счастливый»? Так что все считают, что ее чары даже название городу дали.

Я сомневаюсь:

– Разве?

– Честное слово. Хотите, спросите дядю Анта или Дэка. Они вам еще больше про давние чудеса Сент-Феликса расскажут.

– Как-нибудь потом расспрошу. А сейчас у нас план такой: хорошенько выгулять собак по берегу и потом кое-что купить из продуктов. Если вы считаете, что одна здесь справитесь, и у нас до отлива время останется, мы, может быть, успеем заглянуть к Вальтеру.

– Конечно, зайдите. Я справлюсь, не беспокойтесь. – Талия заглядывает в журнал наблюдений. – О-о-о! Вы сегодня утром видели розовое облако stratocumullus? Красивое, наверное, было?

– Да, очень, и очень необычное, – отвечаю я, снова раздумывая о красной лодке. – Талия, вы ведь знаете кое-что про здешние места? Скажите, опасно лодкам выходить из залива и огибать скалы со стороны острова? Я имею в виду, не с той, с которой мне Фишер велел плавать.

– В ту сторону на лодках редко ходят. Я бы сказала, что там опасно, но, думаю, тот, кто море здесь знает, пройти сможет. Только зачем, если есть безопасный путь? Он совсем немного длиннее.

– Вот и я об этом думаю. – Я качаю головой. – Ничего, не важно. Ну, мы пошли. Счастливо оставаться.

Я еще не успела выйти, а Талия уже взялась за бинокль и прилипла к окну. Кого-кого, а ее за работу усаживать не надо. Улыбаясь, спускаюсь вниз и выхожу за порог.

До чего же все-таки хорошо работать с Талией! Как заразителен ее молодой энтузиазм! В последние годы я больше сотрудничала с опытными метеорологами старшего поколения, но как бы много они ни знали, какими бы видными учеными ни были, того восторга и азарта, с которыми всегда берется за дело моя помощница, я за ними не замечала.

– Чему вы улыбаетесь? – спрашивает меня Джейми на мостках у моторки.

– Думаю про Талию, – отвечаю я, перенося Фица на руках в лодку и заманивая Комету прыгнуть следом. – Приятно работать с человеком, так страстно увлеченным погодой.

– Кого-то мне эта характеристика напоминает… – Отвязав лодку, Джейми забирается в нее и садится рядом со мной.

– Кого?

– Вас! Кого же еще? – Он перебирается на корму к собакам, а я выруливаю из нашей маленькой бухты. – Представляю себе, как Скай-студентка сходила с ума от всего, что связано с погодой.

– Вообще, сколько себя помню, столько мне про погоду все интересно. – Наперерез волнам направляю моторку от острова к городу. – Метеорология – это моя жизнь.

– Можно сегодня я поведу «Дорис»? – просит Джейми. – Собаки вряд ли будут возражать, если мы поменяемся местами.

– Конечно, «Дорис» управлять совсем не трудно. Идите сюда, я вам покажу.

Быстро показываю Джейми, что и как работает, а потом, когда мы мчимся по волнам, просто стою с ним рядом. Фиц и Комета спокойно сидят на корме. Уши у них хлопают на ветру, глаза от удовольствия полуприкрыты, а из пастей свесились розовые языки. Им на моторке, наверное, еще приятнее, чем на ходу высунуть голову в окно машины.

Джейми рулит вовсю и тоже выглядит счастливым. Ветер взъерошил ему волосы.

– Здорово! – улыбаясь, кричит он мне, и я тоже отвечаю ему улыбкой. Оказывается, улыбаться ему совсем не трудно. К тому же всегда приятно доставлять людям удовольствие, и я могу только благодарить наш «островной проект» за то, что от него так радостно всем, кто рядом со мной работает на Авроре.

В Сент-Феликсе я помогаю Джейми завести моторку в гавань. Прилив еще только в начале, и, чтобы привязать лодку, к нашему парковочному кольцу мне приходится карабкаться по вделанной в стену маленькой лестнице.

Потом все вместе идем на пляж, где мы с Джейми полчаса бросаем мячи и палки, давая собакам вволю набегаться по песку.

– Куда теперь? – спрашивает Джейми, когда эти игры уже всем надоели.

– Сначала за продуктами. Так что сейчас – в супермаркет, а дальше – в булочную.

– Согласен. Мне совершенно необходимы корнуолльские пирожки.

– То есть вы хотите пирожков.

– Да нет же, если я говорю «необходимы», значит, они мне необходимы. – Он улыбается. – Куда еще пойдем?

– Талия сказала, что Вальтер приглашал нас зайти к нему. Она, вообще-то, только про меня говорила, но, скорее всего, он приглашал нас вдвоем.

– Интересно, с чего бы ему звать нас к себе?

– Ума не приложу! – Я смотрю на часы. – Но до начала отлива у нас не так много времени.

– А хотите, я пойду за продуктами, а вы идите к Вальтеру, – предлагает Джейми. – Только возьмите с собой собак.

– Вы уверены? Вам же нравится слушать его рассказы.

– Но я надеюсь, что, если вы проведете с ним больше времени, вы отнесетесь к нему серьезнее. Мне кажется, он многое может нам дать и со многим может помочь разобраться. Конечно, его методы предсказывать погоду слегка отличаются от наших, но свое дело он знает, это точно. Вдруг поможет нам разобраться в том, что здесь происходит?

Я с сомнением смотрю на Джейми, но мой скепсис не мешает мне по заслугам оценить его предложение.

– Хорошо, договорились. Я пошла к Вальтеру, а вы – в магазин. – Достаю из сумки и протягиваю ему список продуктов. – Купите, пожалуйста, все это. А с пирожками в булочной, знайте, пожалуйста, меру.

– Попробую. – Джейми тряхнул головой. – И не беспокойтесь, мне список не нужен. Я слышал, как вы с Талией его составляли, и все запомнил.

– Вы уверены? Возьмите на всякий случай.

Он берет список и засовывает в карман.

– Кошелек не забудьте.

Джейми опять колеблется.

– Зачем мне таскать кошелек? Давайте я картой расплачусь, а вы мне потом вернете.

«Наверное, не хочет носить дамский кошелек», – думаю я.

– Вам повезло, я розовых с цветочками кошельков не ношу. Держите, этот – простой темно-синий.

Джейми смотрит на кошелек с той же неприязнью, с какой только что смотрел на список продуктов, с той же неохотой его берет и поспешно сует в карман джинсов.

Потом надевает поводок на Комету, а я спрашиваю:

– Она от меня не убежит, если я ее спущу с поводка?

– Нет, она вас теперь знает. – Джейми треплет ее по голове. – Веди себя хорошо, моя девочка. – Комета преданно смотрит на него и получает кусочек собачьего печенья. Фицу Джейми тоже протягивает печенье, и мой пес мгновенно выхватывает у него лакомство, чуть не отхватив заодно и пальцы.

– Через час встречаемся около лодки? – Я смотрю на часы. – Думаю, часа нам обоим хватит.

– Договорились, – бросает Джейми, уже шагая к городу.

Комета смотрит, как хозяин уходит без нее, и поворачивает голову в мою сторону.

– Ничего, моя хорошая. – Я почесываю ее за ухом. – Твой хозяин скоро вернется. А вы оба айда за мной! – Я слегка потянула оба поводка. – Нам в ту сторону, вперед!

Обходим Сент-Феликс по прибрежной тропинке. Талия рассказала мне, как найти дом Вальтера: этот путь к нему если не самый короткий, то самый удобный: не надо тащить двух собак через людный центр.

– Представьте себе, что мы с вами поселились здесь навсегда, – беседую я с собаками. – Вокруг – красота, вам есть где разгуляться. Вот проживете здесь лето и ни в какой Лондон возвращаться не захотите.

Идем по дорожке. С одной стороны – море, с другой – домики, в основном все для отдыхающих. Подходим к холму: весь его пологий склон – это аккуратно подстриженный газон, перерезанный диагональю тропинки. Строго говоря, к дому Вальтера она не ведет, но так мне нравится, что я решаю свернуть. Почему бы не исследовать это место – сюда мы с Джейми еще не доходили.

Холм облюбовали собачники, и множество собак носятся здесь на свободе. Натянув поводок, к ним рвется Комета.

– Боюсь, без Джейми лучше тебя, подружка, не отпускать, – говорю я ей. – Погуляй-ка ты лучше со мной рядом.

Но Комета со мной категорически не согласна. Тянет так, что поводок вот-вот лопнет. Фиц следует ее примеру. Вдруг оказывается, что две собаки – большая и сильная и маленькая, но упрямая – изо всех сил тащат меня вверх.

– Эй, вы, потише! – кричу я, но мои псы волокут меня к вершине холма с такой скоростью, какая мне и в страшном сне не приснится.

Откуда ни возьмись мимо нас проносится золотистый ретривер. Комета бросается за ним вдогонку, и поводок выскальзывает у меня из рук.

– Комета! Назад! Ко мне! – кричу я вслед моей удирающей подопечной, а потом наклоняюсь к Фицу. – Так она меня и послушала. Но тебя-то я не отпущу! – И снова зову: – Комета!

Я уже задыхаюсь, а Комета, волоча за собой поводок, носится теперь с лабрадором, который выписывает круги по газону. Надо срочно остановиться перевести дыхание. «Что за черт! До чего я ослабела. А ведь когда-то с собакой и не по таким холмам могла гонять вверх-вниз».

– Вам нехорошо? – раздается мужской голос, и ко мне подъезжает мужчина в спортивного вида инвалидном кресле. Узнаю незнакомца из паба: Фишер тогда сказал, что его зовут Джеком. Спорт для него – дело серьезное, это с первого взгляда понятно. Теперь, вблизи мне видно не только его спортивное кресло и спортивный костюм, но и его широкую грудь, сильные плечи и мощные бицепсы с татуировкой, кажется, сделанной в армии.

– Нет, спасибо. Все в порядке, – отвечаю я, хватая ртом воздух.

– Давайте я приведу вам вашу собаку. – Он смотрит, как собаки резвятся на холме.

– Что вы! Это же столько беспокойства. Комета вообще не моя. Я с ней просто гуляю. А моя – вот. – Я наклоняюсь к Фицу, который терпеливо смотрит, как играют другие собаки.

Джек пронзительно свистит в два пальца и командует:

– Барни! Ко мне!

Барни останавливается, подняв уши, и Джек свистит еще раз. Его пес мгновенно устремляется к нам, а Комета бежит за ним.

– Молодец! Хороший мальчик! – Джек дает Барни собачье печенье.

Волоча поводок по земле, Комета подходит к моим ногам.

– Комета! – говорю я строгим голосом. – Плохая, непослушная собака! – Подбираю поводок, и она поднимает на меня виноватые глаза.

– Все проблемы решены, – спокойно говорит Джек. – Видите, никакого беспокойства. По крайней мере для меня. А у вас вид не из лучших. Вы уверены, что с вами все в порядке? Что-то вы очень бледная.

– Все нормально. Я просто немного устала.

Джек понимающе на меня смотрит:

– Вон там есть скамейка. Посидите немного. Я к вам присоединюсь. Только, как видите, скамейка мне не нужна: у меня – собственная передвижная.

Я благодарно ему киваю, и мы медленно двигаемся к лавочке.

– Почему вы не спустите их с поводков? Пусть они с Барни поиграют, – предлагает Джек, глядя, как Комета с Фицем понуро устраиваются рядом со мной. – Вы обычно им доверяете?

– Да, они в общем-то послушные.

– Так и отпустите. Обещаю вам, Барни далеко не убежит.

Спускаю своих собак, и вслед за Барни они срываются с места, а мы с Джеком смотрим с вершины холма, как они несутся вниз по склону.

– Барни раньше был собакой моей подруги. А пару лет назад мы стали жить вместе, и он, можно сказать, стал моим псом тоже.

– Вашу подругу зовут Кейт? Она хозяйка магазина «Все для хобби»? А у вас в городе магазин художественных товаров?

– Да, все правильно, и зовут меня Джек. А вы откуда зна…? А!.. Так это вас я на днях видел вечером в пабе вместе с Фишером? Теперь я вас вспомнил. Вы с коллегами на Авроре наблюдаете за погодой. Не удивляйтесь, у нас в городе новости быстро распространяются.

– Совершенно верно. Я один из метеорологов с острова. Меня, кстати, зовут Скай. – Я на секунду замолчала. – Простите меня, тогда в пабе можно было продумать, что я вас разглядывала. – Я краснею. – Это совсем не так, понимаете?

– Да ничего страшного. Я привык. Я уже так давно в инвалидном кресле, что меня совершенно не беспокоит, когда люди на меня глазеют.

– И вовсе я не глазела. Я имею в виду, вовсе не из-за кресла… Вернее, мне ваше кресло очень понравилось. Оно… – я безуспешно пытаюсь найти подходящее слово, – … элегантное.

– Не спорю, кресло у меня ладное. – Джек улыбается. – А почему оно вас заинтересовало?

Я заколебалась. Говорить об этом я не люблю. Но ведь с Джеком я больше не встречусь, так почему бы единственный раз и не рассказать ему все как есть.

– Я однажды ездила в инвалидном кресле, – быстро говорю я. – У меня электрическое кресло было, с моторчиком. Я была слишком слабой и сама колеса толкать, как вы, не могла.

Если люди слышат от меня что-то подобное, они обычно или теряются, или начинают охать и ахать, а Джек кивает, как будто я не сказала ничего необыкновенного.

– А что с вами было?

– У меня была… нет, у меня и сейчас… такая болезнь. Было так плохо, что я снова начала сама ходить только месяцев десять назад. А до этого без кресла не могла, и с Фицем гулять не могла. Когда я его завела, чтоб с ним гулять, пришлось нанимать человека.

– Не повезло вам. По крайней мере, вы сейчас на своих двоих. Поправились? – роняет Джек, и я с облегчением вздыхаю от его словно бы даже безразличного тона. Если кому-то все это сказать, в ответ вечно только и слышишь, что «Бедняжка!» да «Какой кошмар!».

– Почти поправилась, – начинаю было я, но тут же решаю сказать правду: – Точнее, сейчас болезнь под контролем.

– Вот и отлично. А это что? Рак? Рассеянный склероз?

– У меня миалгический энцефаломиелит, его еще называют синдромом хронической усталости. А если коротко, то МЭ.

Он, скорее всего, не знает, что это такое. О моей болезни обычно никто не знает, и даже те, кто что-то слышал, не понимают, что это значит. Но, к моему удивлению, Джек говорит:

– Да-а-а. Это крайне неприятно. Со скрытыми болезнями всегда тяжело. Мне что? Людям и так понятно, что я инвалид. Видят меня в кресле – и никаких вопросов. А когда инвалидность скрытая и ее никто не видит – тут-то проблемы и возникают. Трудности те же или их даже больше, чем когда руки или ноги нет, а понять человека куда сложнее.

Я оторопела. Помимо родителей и физиотерапевта с невропатологом, моих трудностей никто так быстро не понял и так точно не сформулировал. А мой так называемый тогдашний бойфренд, узнав о моем диагнозе, не захотел даже попробовать в чем-либо разобраться. И бросил меня почти сразу, сказал, что ему с моей болезнью не справиться. Что это-де ситуация не для него.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и поспешно отворачиваюсь посмотреть, где собаки.

– Они отлично играют, – говорит Джек, проследив за моим взглядом. – Я же говорил, пусть побегают. Это от болезни вы так тяжело сейчас на холме дышали?

Я опять смотрю на него:

– Да. Раньше я и бегала, и фитнесом занималась. Я с детства была спортивной. На этот холм могла взбежать одним махом. А теперь…

– Все равно что восхождение на Эверест?

Джек еще раз попал в самое яблочко. Я киваю.

– Понимаю. Я тоже был в отличной форме, пока в армии на мину по глупости не наступил. Так и оказался в кресле.

– По-моему, вы до сих пор в отличной форме. – Я с восхищением смотрю на его мускулистые руки.

– Спасибо. Стараюсь ее поддерживать, но я все равно не тот, что был прежде.

– Вот именно: не могу быть такой, какой была прежде, – это то, с чем мне труднее всего справиться.

– Только не подумайте, бога ради, что я вам проповедь читаю. – Джек внезапно посерьезнел. – То, что я вам сейчас скажу, мне люди раньше говорили, а я им не верил. Но теперь я знаю, они были совершенно правы.

Он замолчал.

– Ну что же вы, говорите.

– Пока вы окончательно не признаете и внутренне не согласитесь с тем, что такой, как раньше, уже никогда не будете, по-настоящему пойти вперед вы не сможете.

Я задумалась.

– Так что, – настаивает Джек, – вы до сих пор стараетесь быть прежней Скай?

Волей-неволей приходится согласиться:

– Скорее всего. Наверное, я себя все время ломаю, стараясь быть «нормальной»; я имею в виду, в моем представлении нормальной.

– Вот видите. Поверьте мне, то, о чем я говорю, непросто; но как только вы оставите в прошлом свое прежнее «я» и у вас возникнет новое представление о себе, честное слово, все станет гораздо легче.

– Я вам верю. Но так трудно…

– Конечно, трудно. Но рано или поздно это неизбежно произойдет. Всему свое время.

В кармане Джека зазвонил телефон.

– Простите, мне надо ответить. Это моя Кейт. Да, Кейт, в чем дело?

Джек разговаривает, а я смотрю, как неподалеку играют собаки. Фиц, видно, признал, что с большими лабрадорами ему не тягаться, и неподалеку от них принялся за свое: вынюхивает что-то среди валунов.

«Ты, Фиц, оказывается, знаешь, когда чем-то новеньким пора заняться, – думаю я, наблюдая за ним. – Может, ты и меня научишь, чтобы для меня началась новая жизнь?»

Глава 11

– Вы все купили? – спрашиваю я Джейми, когда мы оба вернулись к лодке.

После встречи с Джеком до Вальтера я так и не добралась и решила, что схожу к нему в другой раз. Усталость моя все еще не прошла, и мне хочется только одного: вернуться на остров и отдохнуть.

– Почти все. – Наклонившись, Джейми с несколько смущенным видом гладит Комету.

– Почему только «почти»?

– Я немного застрял…

– С чего это вы вдруг застряли? Подождите-подождите… Поклонники, что ли, вышли вам навстречу стройными рядами?

– Да разве я виноват, что меня все узнают? – Он снова выпрямляется и расплывается в улыбке.

– Только не надо мне вешать лапшу на уши. Вы своих поклонников обожаете.

– Иногда бывает приятно. Иногда – не слишком. Но не могу же я совсем не замечать людей. Если они просят автограф или сделать со мной селфи, а я буду их игнорировать, они подумают, что я заносчивая свинья. Мне всякого случалось наслушаться, когда я торопился и остановиться не было времени.

– Что вы говорите!

– Честное слово. Например, однажды я вышел от зубного врача. Рот онемел, губы распухли, торопился сесть в машину и поскорее добраться домой. Но на парковке какая-то тетка загнала меня в угол и давай упрашивать сделать селфи. Я ей сказал, что сегодня не могу, так она мне чуть не врезала.

Качаю головой:

– До чего люди докатились!

– И, между прочим, бывает, становится страшновато, когда к тебе незнакомые люди вдруг подваливают и думают, что знают тебя, только потому что видели тебя по телевизору. А если вокруг толпа – и того хуже. Немудрено, что настоящие знаменитости нанимают телохранителей. Когда одна вежливая дама хочет с тобой сфотографироваться, это еще ничего, но встреча с компанией пьяных теток, перебравших на вечеринке, может обернуться крупными неприятностями.

– Представляю, – растерянно отвечаю я. Джейми опять меня удивляет, и я опять вынуждена менять о нем свое мнение. – Вернемся к нашим продуктам: что же вы все-таки успели купить прежде, чем подверглись нападению поклонников?

По памяти Джейми быстро перебирает пункты моего списка.

– Похоже, вы все купили. По списку покупали, галочки в бумажке ставили?

– Нет, у меня все здесь. – Он постучал себя по лбу.

– Только один пункт упустили: в булочную не сходили.

– Да знаю я! – Джейми огорченно машет рукой. – А туда я как раз больше всего хотел. Я уже на полпути туда был, тут-то меня сразу несколько человек и узнали.

Я смотрю на часы.

– Если поторопитесь, как раз успеете.

– Может, лучше вы пойдете? Вдруг я снова кому-нибудь попадусь?

Вздыхаю. Тащиться обратно к «Голубой канарейке» мне ужасно не хочется. Сил никаких нет, и не только физических: психологически я измотана не меньше. Но сказать об этом Джейми я не могу – тогда придется ему все объяснять.

– Так и быть, схожу. – Я протягиваю руку. – Дайте, пожалуйста, кошелек. У нас еще хватит денег на пирожки?

– Хватит. Я наличные не тратил – своей картой расплатился.

– Какой смысл нам скидываться в общий хозяйственный фонд, если оттуда вы деньги все равно не берете? – раздражаюсь я.

– Картой платить проще.

Начну с ним спорить – вымотает меня окончательно. Беру кошелек и как могу быстро отправляюсь в булочную. Надо торопиться. Вода скоро уйдет так далеко, что переправляться через пролив на моторке станет опасно.

Лавирую в толпе туристов, и это сильно меня тормозит.

– Девушка! – слышу я у себя за спиной. – Мисс Скай!

Останавливаюсь, оглядываюсь по сторонам. По тротуару еще медленнее меня идет Вальтер и машет мне рукой.

– Хорошо, что вы меня услышали. – Он наконец догоняет меня и облегченно переводит дух.

– У необычных имен есть одно преимущество: когда в толпе выкрикивают твое имя, трудно подумать, что зовут кого-то другого.

– Вот именно. И вообще, у вас самое подходящее имя для исследователя погоды.

– Здравствуйте, Вальтер, очень рада вас видеть. Собиралась к вам сегодня зайти, но… меня задержали. Простите, я сейчас тороплюсь. Мне надо еще в булочную забежать и скорее назад к лодке. Иначе мы до отлива опоздаем.

– Конечно-конечно. Понимаю, ваша жизнь на Авроре полностью подчинена приливам и отливам. – Вальтер, очевидно, забыл, зачем меня окликал. – Чудесное место. Я там много времени провел, когда с «Дозорными моря» работал. Я по острову очень скучаю.

– Да, Фишер мне рассказывал, что вы были у них волонтером, – отвечаю я вежливо.

А Вальтер с головой ушел в воспоминания.

– В «Дозорных» сначала много народу работало. Когда все это начиналось, те, кто жил в Сент-Феликсе, шли или в «Дозорные моря», или в «Морские спасатели». Но потом волонтеров здорово поубавилось: тем, кто уходил, замену не искали.

Он замолкает, и я спрашиваю:

– Жаль… а почему?

Вальтер криво улыбается:

– Да много разных причин. Но в последнее время главная – в Люсинде Кларк.

– А это кто? – снова спрашиваю я, глядя в сторону булочной. «Только бы там не было большой очереди».

– Люсинда начальствовала в «Дозорных моря». По-моему, она до сих пор там всем заправляет.

– По-вашему?

– Я к ним теперь никакого отношения не имею. Мы, понимаете ли, рассорились.

Я плохо представляю себе, как можно рассориться с Вальтером – он вроде бы такой безобидный и дружелюбный.

– Кто с кем рассорился? Вы с ними или они с вами?

– И они со мной, и я с ними, – дипломатично отвечает Вальтер. – Люсинде пришлись не по вкусу мои нестандартные методы. Говорила, все надо делать по инструкции, а иными словами, только на приборы смотреть. Когда я там начинал, главной задачей «Дозорных» было обеспечивать безопасность на море, а наблюдение за погодой только помогало это делать. Так что, хотя на простейшие приборы мы кое-какие средства собрали, я погоду собственными способами предсказывал. И никто не возражал, пока она там не появилась.

– Люсинда? – Я пытаюсь не потерять нить его рассказа, стоя посреди шумной улицы, где мимо снуют отдыхающие и чайки орут над своей легкой добычей: случайно оставленным без присмотра мороженым или корнуолльским пирожком.

Прибавьте к этому, что я уже несколько минут стою на одном месте и меня начинает мутить. Мысленно молю Бога, чтобы Вальтер поскорее добрался до того, зачем ему потребовалось меня видеть. Мне необходимо отдохнуть. И сделать это надо как можно скорее.

– А что касается ее и Джеральда… Можно подумать, они хозяева всего Сент-Феликса. – У Вальтера такое лицо, будто он только что съел лимон.

– Вы имеете в виду Джеральда, начальника гавани?

– Его. Ведь вы с ним уже встречались?

– Коротышка, седые волосы, и над нелепыми усами нависает острый нос?

Вальтер смеется:

– Он самый, и усы у него действительно нелепые. Но он, к сожалению, совсем не дурак. Он когда-то тоже начинал в «Дозорных моря», а как стал начальником гавани, в такого держиморду превратился, что не дай бог. Командует вовсю, надо и не надо.

Я киваю, вспоминая свои встречи с Джеральдом. Но упоминание гавани тут же заставляет меня подумать про время.

– Простите, Вальтер, давайте поскорее перейдем к делу. Вы, кажется, что-то хотели?

– Да-да, милая. Хотел… Что-то… Запамятовал я. Что бы это могло быть?

Он смотрит на свои опирающиеся на палку руки, а я – на булочную.

– Нет, забыл, напрочь забыл! – Он разводит руками. – Ну, значит, пустяки это были, неважное что-то. – Он улыбается и дотрагивается до полей шляпы. – Ну, не буду вас задерживать, мисс Скай. Всего доброго.

Простившись со мной, Вальтер заковылял обратно, а я в недоумении пожимаю плечами: «Странно все это».

Наконец добираюсь до булочной, там очередь, но не длинная, и я решаю пристроиться в конец быстро движущегося хвоста. Добравшись до прилавка, с облегчением вижу, что покупателей сегодня обслуживают не Ант с Дэком, так что, по крайней мере, меня здесь никто не задержит ни лишней болтовней, ни расспросами о местонахождении некоего небезызвестного ведущего телевизионных прогнозов погоды.

Жду, когда мне завернут покупки, расплачиваюсь, быстро выхожу из магазина и из последних сил спешу назад в гавань, где на каменной скамейке, греясь на солнце, меня поджидают Джейми и растянувшиеся у его ног Фиц с Кометой.

– Что-то вы долго. – Джейми поднимается мне навстречу. – Я даже беспокоиться начал.

– Обо мне или о своих пирожках? – Запыхавшись, я протягиваю ему пакет.

– Что за вопрос? Конечно, о пирожках, – улыбается он.

Но долго ему улыбаться не суждено. Мы влезаем в лодку, и тут я замечаю, насколько вода теперь ниже, чем когда мы пришвартовались. Ржавая железная лестница почти не достает до лодки.

– Отлив уже очень сильный, – говорю я, глядя вниз на воду. – Боюсь, нам до острова не доплыть.

– Да что же вы всего боитесь? Уверяю вас, все будет нормально, – подбадривает меня Джейми.

– Не думаю. Посмотрите, вода уходит. Мы моторку на мель посадим.

– Так уж и на мель?

– Говорю вам, застрянем.

– Отсюда кажется, что вода вроде бы еще высоко.

– А если песчаный нанос попадется, камень побольше или что-нибудь еще?

– Она права! – Я узнаю за спиной знакомый гнусавый голос начальника гавани. – Поплывете сейчас – мне за вами спасателей посылать придется. А это стоит немалых денег.

– И как нам теперь прикажете возвращаться? – раздражается Джейми.

– Дождетесь, когда мостки из-под воды выйдут – вернетесь пешком. А хотите, нового прилива ждите, тогда на моторке вернетесь, но это будет в… – Джеральд медленно засучивает рукав и, картинно вскинув руку, смотрит на часы, – в двадцать два часа, и не раньше.

– А как скоро можно будет пройти по мосткам? – мрачно спрашиваю я.

Джеральд пожимает плечами:

– Если повезет, может быть, через час.

Я вздыхаю:

– Значит, придется ждать.

– Вот и подождите, – с довольным видом соглашается Джеральд. – Только боюсь, платить тоже придется.

– За что?

– За превышение отведенного на стоянку лодки времени. Согласно имеющемуся договору, без получения предварительного разрешения лодки с Авроры могут оставаться пришвартованными в гавани не больше трех часов в день. – Он снова смотрит на часы. – По моим подсчетам, ваше время истечет с минуты на минуту.

– Может быть, один раз можно сделать исключение? – спрашивает Джейми. – Для нас все здесь пока еще так ново.

Джеральд качает головой:

– Если вам кажется, что в гавани швартуется кто и когда хочет, вы ошибаетесь. Смею вас заверить, здесь все подчиняется строгому распорядку. Я здесь правила не просто так устанавливаю.

– …А чтобы всем власть свою показать, – бормочет себе под нос Джейми, но улыбнуться сил у меня уже нет.

Я набегалась, мне жарко, к тому же я голодная, и мой запас энергии на исходе. Я срываюсь:

– Хотите – штрафуйте. Мне уже все равно, а вам – хоть будет чему порадоваться. Прав был Вальтер. Вы… мелкая сошка: вырядились в форму и самоутверждаетесь, строите здесь из себя начальника.

Плюхаюсь на скамейку, где несколько минут назад сидел Джейми, и вытягиваю ноги.

– Я не ослышался?! Это Вальтер-психноптик вам сплетни распускал? И что же вам обо мне наплел этот старый психопат?

– Ничего не наплел. Чистую правду сказал, – парирую я, довольная тем, что имя Вальтера вывело Джеральда из себя.

– Этот старый дурак никакого бельмеса ни о чем не знает.

– Он знает, как правильно говорить по-английски. – Я с удовольствием вонзаю очередную шпильку. – В отличие от некоторых.

Джейми усмехается, а Джеральд вот-вот испепелит меня взглядом.

– Уведомление о штрафе получите по почте. – Голос начальника гавани опять становится официальным. – В течение трех-пяти рабочих дней. И запомните, вы у меня на заметке. – Его тон из чиновничьего становится угрожающим. – Отныне я буду за вами пристально наблюдать.

Мы смотрим вслед Джеральду, марширующему по булыжной мостовой гавани: нос задрал вверх, руками машет, как на военном параде. Останавливается проверить парковочный талон на ветровом стекле одной из машин, отпирает дверь своего офисного сарайчика и с треском захлопывает ее за собой.

– Отныне и навеки мы у него в черном списке, – говорит Джейми.

– В каком еще списке? – От слабости голос у меня совсем тихий.

– Такие, как он, всегда какой-нибудь список составляют. А у этого мы теперь обязательно в первой строчке стоять будем. С вами все в порядке? – спрашивает Джейми, повернувшись и видя, что я сползла на самый край скамейки.

– В порядке. Просто утром я набегалась в городе и немножко устала. Что-то надо съесть, немного попить, и все будет нормально.

– К счастью, еды у нас вдоволь. – Джейми смотрит на стоящие рядом со скамейкой мешки с продуктами. – Хотите, я схожу куплю что-нибудь попить? Вам кофе или сок?

– Кофе и воды, если можно. Спасибо.

– Я быстро. А вы пока отдыхайте. – Джейми окидывает меня озабоченным взглядом. – Вы какая-то бледная. Давайте я возьму с собой собак, чтобы вам о них лишний раз не беспокоиться.

– Не надо. Они здесь отлично устроились. Вы уйдете, я им налью воды.

Джейми кивает и в очередной раз направляется из гавани в город.

Пока его нет, из бутылки, которую мы взяли с собой специально для собак, наливаю им в миску воды, и они благодарно ее лакают. Попив, Комета усаживается возле меня, а Фиц прыгает ко мне на колени, и я извиняюсь:

– Вот и вам приходится из-за нас ждать. Но застрять здесь никому не хотелось, а мне – меньше всего.

Пишу Талии сообщение, объясняю ей, что случилось. Она отвечает, что на острове все в порядке и беспокоиться не о чем. Собираюсь снова ей написать, попросить приехать за нами на джипе, когда море уйдет во время отлива, но тут вспоминаю, как она говорила, что еще не сдала экзамен по вождению. Выходит, выбора у нас нет – придется идти пешком, а потом, пока не начнется прилив, опять возвращаться сюда за лодкой.

– Не везет, да и только, – жалуюсь я собакам. – Придется впредь быть осторожней.

Меня беспокоит не только неприятная перспектива оставить здесь лодку и тащиться пешком на остров. Я чувствую, что уже превысила ту нагрузку, с которой могу справиться; все признаки этого налицо. Если срочно как следует не отдохнуть, моя слабость скоро перейдет в настоящее истощение. Джейми уже заметил, какая я бледная, а сама я слышу, что голос у меня стал слабее и тише. Того и гляди начнет заплетаться язык – поди потом попробуй объяснить толком отчего.

Закрываю глаза и откидываю голову к каменной стене; надеюсь, что несколько минут в тишине и покое помогут и мне удастся не развалиться окончательно.

– Привет-привет! Что вы здесь делаете?

Открываю глаза. Передо мной стоит Фишер.

– Фишер! Здравствуйте! – Хотя на мне солнечные очки, я щурюсь от яркого света. Вот и еще один симптом: свет режет глаза. Собаки, радостно приветствуя Фишера, виляют хвостами, а он их гладит – сразу обеих. – Жду Джейми.

Фишер перевел взгляд вниз на «Дорис»:

– Вы знаете, что начался отлив?

– Увы, знаем. Пропустили последнюю возможность уплыть отсюда. И теперь застряли – ждем, когда по мосткам сможем пешком вернуться.

– Вас подбросить? Мой «Ленд Ровер» неподалеку, а смену в замке я только что закончил.

– Правда? Подбросите? – Я обрадовалась и сразу выпрямилась. – Вы нас очень выручите.

– Чего не сделаешь для капитана Скай! Если вы с Джейми оба здесь, значит…

– Да, Талия на острове. Уверена, она вам обрадуется.

– Да-а-а… Увидеть ее – это еще один плюс. – Фишер краснеет и торопливо добавляет: – Только не думайте, что я предложил вас отвезти лишь ради этого.

– Что вы, мне бы и в голову не пришло, – улыбаюсь я.

Джейми возвращается, и, дожидаясь, когда вода уйдет с мостков, прямо на скамейке мы втроем едим поздний ланч. С Фишером ехать на остров можно много раньше, чем отправляться пешком. Большой «Ленд Ровер» пройдет и по мелкой воде, а самим нам бы пришлось дожидаться, пока камни мостков высохнут: по мокрым камням, да еще с полными сумками продуктов и двумя собаками, ноги бы только и делали, что разъезжались.

Талия нас ждет. Втихаря я ей написала, что Фишер привезет нас раньше, чем мы думали. Теперь, как я и ожидала, она встречает нас на пристани; веселая и бодрая, она чуть не подпрыгивает на месте, как красно-белые буйки в гавани Сент-Феликса. Рядом с ней я чувствую себя просто скомканным бумажным пакетом из-под жареной рыбы с картошкой, которыми полны все городские урны.

– Привет! – жизнерадостно кричит Талия, когда мы вылезаем из машины. – Я слышала, ты, Фишер, спас моих друзей от неминуемой гибели?

– Какой там «спас», – как всегда сдержанно отнекивается Фишер. – Я же говорил капитану Скай, что мне всегда можно позвонить, если что надо.

Мы с Джейми понимающе переглядываемся поверх капота.

– А пакеты с продуктами супермены носят? – спрашивает Джейми. – Фишер, у вас в багажнике их много – мне одному все в дом не унести.

– Не беспокойтесь, я сама возьму. – Я направляюсь к багажнику.

– Незачем вам продукты таскать. Идите отдохните. Смотрите, на кого вы похожи! Как бы мне ни нравилось, когда женщины падают к моим ногам, для вас я готов сделать исключение.

– Скай! Боже мой! На вас лица нет! – Оторвав глаза от Фишера, Талия бросила взгляд на меня. – Вы что, снова в обморок упали?

– Нет, я немного устала, только и всего. Я сейчас отдохну, и все будет в порядке. Вот только сначала с собаками разберусь и посмотрю на станции, что без нас происходило.

– Ни с чем вы разбираться не будете и ни на что не посмотрите. Немедленно в кровать! – вдруг командует Джейми.

– И что, вы это опять без всяких намеков? – У меня откуда-то взялись силы улыбнуться. – Какое разочарование!

Глава 12

Я проснулась далеко за полдень, но лучше мне ничуть не стало. Ничего нового в этом нет: сон редко приносит мне облегчение – преодолеть усталость помогает только длительный отдых.

Лежу в постели и смотрю в потолок.

Мое состояние становится всем заметно.

Они уже видят, что у меня какие-то проблемы, а этого мне совсем не нужно. Я хочу быть как все. Но разве я такая как все? Нет, копни поглубже – и я другая. Я инвалид.

Р-р-р-р! Ненавижу признаваться в этом даже себе самой. Но это факт, и, увы, от него никуда не денешься. Болезнь все время сидит во мне, скрывается и, готовая вырваться наружу, поджидает, когда я ослабею. Она чудовище внутри меня: пропусти момент, дай ему волю – его никакими силами долго не обуздаешь.

Все, казалось бы, очень просто: надо только беречь энергию, и чудовище останется под контролем. Вроде бы здесь нет ничего особенного, пока не понимаешь, что каждое твое действие – это расход энергии. Стоит утром открыть глаза – сразу начинаешь ее тратить и не перестаешь, пока снова не заснешь. Даже сейчас я всего-навсего думаю, лежа в постели, а мой мозг уже сжигает ее запасы.

Объясняя мое состояние тем, кто хоть немного хочет его понять, я сравниваю его с испорченной батарейкой, которую надо постоянно подзаряжать. Людей это сначала обескураживает, но в конце концов они понимают.

«Похоже, что в моей батарейке заряд совсем на исходе, – думаю я. – Надо что-то предпринимать, и делать это необходимо срочно, иначе мне несдобровать».

От яркого послеполуденного солнца меня защищают плотно задернутые шторы; я лежу в мягком полумраке своей спальни и пытаюсь убедить себя в том, что сейчас все совсем не так уж и плохо. Когда в прошлый раз мое чудовище вырвалось на свободу, оно разбушевалось куда сильнее, и взять его под контроль было гораздо сложнее. Сейчас я, по крайней мере, мечтаю о том, чтобы у меня была хоть какая-то жизнь – тогда мне жить вообще не хотелось.

Так ли иначе, если я не хочу, чтобы мое тайное чудовище обнаружили посторонние, пора стать осторожней. Пора начать себя ограничивать, начать соразмерять свои силы; этому монстру надо перекрыть все ходы-выходы, чтобы он снова мной не завладел, чтоб не разрушил то, что я здесь создала.

«Соразмерять свои силы»… Я вздыхаю. Проще сказать, чем сделать.

Мой доктор мне без конца повторял: «Просто делай только то, на что тебе хватает сил, и останавливайся, не дожидаясь, чтоб они иссякли».

Но здесь столько работы; люди, приборы, погода – все требует моего внимания, и пойти полежать каждый раз, как это необходимо, нет никакой возможности.

И все равно, если не хочу оказаться прикованной к постели двадцать четыре часа в сутки, если не хочу целыми днями валяться взаперти в темной комнате, не в состоянии ни поесть, ни помыться самостоятельно, именно это я и буду делать. Иначе никакого волшебного лекарства, никакого другого спасения от моего чудовища нет. От монстра по имени «миалгический энцефаломиелит» выписывают только одно лекарство: «соразмеряй свои силы». Так что всеми правдами и неправдами я должна придумать, как это делать.

Пытаюсь представить себе, что сказали бы Талия и Джейми, узнав о моей болезни. Талия бы сочувствовала и поддерживала, а Джейми бы, как всегда и во всем, скорее всего, нашел бы в ней что-то смешное. В общем-то, меня это вполне устраивает. Ненавижу, когда вокруг меня начинают суетиться.

Но рассказать я им все равно ничего не могу. Они узнают – начнут ко мне как-нибудь особенно относиться, а я никакого особенного отношения к себе не хочу. Я хочу быть как все.

Джек сказал, что я не смогу по-настоящему жить дальше, пока не признаю и не приму свое новое состояние. Но сделать это я еще не готова. По крайней мере сейчас.

Лежа в кровати, несколько раз осторожно потягиваюсь, чтобы расслабить ноющие мышцы; потом встаю, раздвигаю шторы и удивляюсь: уже начался прилив.

Видно, я спала дольше, чем мне казалось.

Иду в кухню за стаканом воды, а потом медленно взбираюсь наверх посмотреть, что происходит в нашей смотровой башне.

– А вот и наш Рип Ван Винкль, – приветствует меня сидящий за рабочим столом Джейми. – Ну что, вам лучше?

Комета лениво взмахнула хвостом в своей корзинке, зато Фиц бросается мне навстречу. Хвостом он виляет так, что тот вот-вот оторвется. Приходится взять моего любимца на руки и покрепче прижать к себе.

– А где Талия и Фишер? – спрашиваю я, глядя по сторонам.

Джейми подмигивает:

– Пошли прогуляться. Здесь, конечно, далеко не уйдешь, но, думаю, они и без прогулки нашли себе какое-нибудь развлечение.

Я решаю обойтись без иронических комментариев и просто соглашаюсь:

– Скорее всего, нашли. Кажется, прилив уже начинался. Фишер все еще собирается отвезти нас в гавань? Нам ведь нужно забрать «Дорис».

– Собирается. Я сказал ему, что сам за ней съезжу. Мы с ним поедем, а пока еще мелко и обратно плыть нельзя, выпьем в пабе пива.

– Ничего другого я от вас и не ожидала. – Опускаю Фица на пол и подхожу к рабочему столу. – А вы после пива с лодкой самостоятельно справитесь?

– Справлюсь, не беспокойтесь, капитан. Я больше одной кружки пить не буду. Обещаю, – козыряет мне Джейми.

Заглядываю ему через плечо на экран ноутбука.

– Что-нибудь интересное за окном видели?

– Не-е-е, ничего особенного. – Джейми поспешно закрывает крышку. – Хотя было одно довольно любопытное облако.

– Правда? – Я навострила уши. – Какого типа?

– Если вам нужен точный термин, боюсь, я вас разочарую. Но оно было похоже на чудовище.

Я чуть не подпрыгнула:

– Какое еще чудовище?

– Громадное. И лапами вот так в воздухе болтало. – Джейми машет поднятыми руками. – Настоящий снежный человек, огромный волосатый монстр. Глупость, конечно. Я, наверное, слишком долго в окно смотрел – вот и привиделось.

– И вовсе не глупость, – возражаю я, стараясь изобразить объективность. – Если на облака долго смотреть, они часто что-то напоминают.

– Не ожидал я от вас такое услышать. – Джейми усмехается. – Я думал, вы только сугубо научные описания в расчет принимаете, а подобными наблюдениями пренебрегаете.

– Кстати, во время моих дежурств я и сама кое-что похожее видела.

– Не может быть! Что?

Чувствую себя полной идиоткой, но рассказываю ему про символ мира, и про красную лодку, и про все, что еще когда-либо происходило. Правда, про луну и ее маски я все-таки умолчала: слишком уж это личное.

– Странно все это, – говорит Джейми. – К чему бы? К нам сюда сейчас поднимется громадное волосатое чудище?

В дверях вырастает Фишер:

– Это я, а не чудище. Чем я хуже?

– А где Талия? – Я заглядываю ему за спину.

– Чай заваривает. Нам с Джейми пора ехать, только быстренько выпьем по чашечке.

Джейми кивает:

– А я пока с записями со своей смены закончу.

– Только, пожалуйста, по кружке пива, и не больше. – Я опускаюсь на диван. – Мне «Дорис» нужна в целости и сохранности.

– Значит, вам только «Дорис» нужна? А я? Мне, значит, можно в море тонуть?

– Вы, Джейми, в огне не горите и в воде не тонете, – парирую я. – Вам, думаю, любое море по колено.

– С вами, Скай, не поспоришь, – соглашается Джейми и поворачивается к Фишеру с на удивление серьезным лицом. – Так куда же вы с Талией ходили?

– Сделали круг по берегу, а потом на северо-западной стороне смотрели на морских котиков и на дельфинов.

– Как интересно! Не знала, что они здесь водятся, – удивляюсь я. – И что, много их здесь?

– Много. Стаи дельфинов часто приплывают к острову, а котики на скалах любят погреться на солнце.

– Вот здорово!

С уставленным чашками подносом в руках в гостиную входит Талия.

– Фишер вам про дельфинов рассказывает?

Фишер бросается ей помогать, и она благодарно улыбается в ответ.

– Рассказываю. С дельфинами нам повезло. Правда, Талия?

– Прямо какое-то чудо, – говорит она, глядя в его влюбленные глаза.

– Расскажешь нам еще что-нибудь про остров? – просит Джейми Фишера, берет у него чашку с чаем и замечает, что я встревоженно смотрю в окно. – Не беспокойтесь, Скай. Прежде чем отойти, я все приборы поставил на режим автоматической записи данных.

– У Авроры поразительная история. – Глаза Фишера загораются. – Вы ведь про название уже знаете?

Я отрицательно качаю головой.

– Не может быть! Я думал, вам кто-нибудь уже успел про него рассказать.

– Нет, Фишер, кроме вас и вашего деда, нам об острове никто ничего не рассказывал.

– Да уж, Вальтер знает о нем куда больше меня.

– Почему ты зовешь его Вальтером, а не дедом? – спрашивает Талия.

Фишер пожимает плечами:

– Понятия не имею. Так с детства повелось. Его все всегда звали Вальтером. А за его странные способы предсказывать погоду некоторые прозвали его Вальтером-психноптиком. Только, знаете, его предсказания всегда сбываются. Из-за них-то его и из «Дозорных моря» выгнали, потому что он не соглашался с их методами. Дед – настоящий первооткрыватель. Если они не хотят с ним работать – им же хуже.

Талия согласно кивает.

– Ты хотел рассказать нам про название, – напоминает Джейми.

– Да, это отличная история. Вы, может, и сами догадались, что Авророй его назвали из-за сияния.

– Полярного сияния? – удивляется Джейми. – Которое называется Aurora borealis?

– Вот именно. Иногда над островом все небо светится, прямо огнями играет. Отсюда и название.

– Хочешь сказать, что здесь можно увидеть полярное сияние? – недоумевает Джейми. – Ни за что бы не подумал.

– Уверяю вас, его здесь много раз видели.

– Фишер, а ты сам, собственными глазами, его видел? – спрашивает Талия и восторженно прибавляет: – Вот бы мне тоже увидеть!

– Нет, самому, увы, не доводилось. Я бы с тобой, Талия, на него полюбовался. Говорят, это зрелище – закачаешься.

Оба смотрят друг на друга оленьими глазами.

Я же, хоть и стараюсь говорить извиняющимся тоном, не могу не указать им на их ошибку:

– Разрушать ваши мечты желания у меня никакого нет, но увидеть здесь полярное сияние практически невозможно, ни его северную разновидность – Aurora borealis, ни южную – Aurora australis. Это явление случается только в районах магнитных полюсов Земли, то есть возле Северного и Южного полюса. Вероятность наблюдать их у западного побережья Корнуолла крайне мала, а точнее, вообще отсутствует.

Фишер подумал-подумал и перевел на меня взгляд: смотрит, будто размышляет, как бы лучше ответить.

– Вы, капитан Скай, свое дело знаете, и мне не хочется с вами спорить, но полярное сияние, во всей его красе, здесь видели много раз.

– Кто видел?

– Многие, в том числе и Вальтер.

– Ваш дед видел здесь, в Корнуолле полярное сияние? – спрашиваю я с недоверием.

– Кто же назовет здешнее сияние полярным? Здесь же не Северный и не Южный полюс, – невинным тоном отвечает Фишер.

– Ага, Скай! Вот он вас и поймал! – радуется Джейми.

– Это именно то, о чем я говорю: они случаются у полюсов, а не здесь, в Корнуолле. Здесь это невозможно, что и доказано наукой.

– Но что же тогда видели здесь? – спрашивает Талия. – Здесь тоже должно было быть что-то подобное, иначе остров бы не назвали Авророй.

– Может, это в честь Спящей Красавицы. Ее тоже звали Авророй. – С притворной серьезностью Джейми хмурит брови. – Почему бы не назвать остров именем прекрасной принцессы?

Я пренебрежительно отмахиваюсь:

– Надеюсь, Джейми, вы, как всегда, шутите; надеюсь также, что вам прекрасно известно, что Авророй древние римляне звали богиню зари, которая двигалась с востока на запад и оповещала о приближении солнца.

– Конечно, известно. – Джейми скроил умную мину.

– Кстати, Талия, – Фишер с обожанием смотрит на девушку, – наш разговор об Авроре напомнил мне про то, что значит твое имя. Талия – это «божественная роса».

– Правильно, откуда ты только все это знаешь!

– Интернет – кладезь премудрости, – подкалывает Джейми, бросает на меня многозначительный взгляд, и я, не сдержавшись, улыбаюсь ему в ответ.

Кроме Талии, Фишер, кажется, ничего и никого не видит и не слышит, но Джейми настойчиво старается отвлечь наших влюбленных друг от друга.

– Давайте все-таки вернемся к здешнему сиянию. Очевидно, никакого объяснения ему нет.

– А вдруг это всего-навсего какой-то особенно яркий восход или закат солнца, – рассуждает Талия. – Ведь они могут быть исключительно интенсивными. Правда, Скай?

– Могут. Но я не понимаю, как можно принять их за aurora.

– Так вы спросите Вальтера, когда с ним в следующий раз встретитесь, – предлагает Фишер, разводя руками. – Я только знаю, что остров назвали Авророй из-за сияния, и мне к этому добавить больше нечего. – Он взглянул на часы и повернулся к Джейми и Талии. – Мне кажется, нам пора на Большую землю. Вы готовы?

– Скай, ничего, если мы вас тут одну оставим? – спрашивает меня моя помощница.

– Конечно. Что со мной может случиться? Я же здесь первую ночь одна провела и ничего – выжила.

Талия кивает.

– Подождите меня минуточку, – просит она Фишера. – Я только соберу свои рабочие блокноты.

– А я пойду возьму бумажник и дождевик надену. Вдруг на обратном пути волны поднимутся, – говорит Джейми.

– А разве надвигается шторм? – забеспокоилась я. У нас с Джейми так мало опыта с моторкой, что мне страшно, что он начнет рисковать.

– Нет, все приборы показывают штиль, – уверенно отвечает Джейми. – Никакой опасности наши данные не предвещают.

– Вот и хорошо. Значит, с лодкой вы справитесь.

Джейми посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать. Но потом передумал.

– Но дождевик я все равно на всякий случай надену, – бросает он уже с лестницы. – Какой там у скаутов девиз? Кажется, «Будь готов»? Правда, я в скаутах никогда не был. Меня за хулиганство не взяли.

Я улыбаюсь:

– Вот в это я охотно верю.

«В отличие от всего того, о чем здесь сегодня шла речь».

Глава 13

«Наконец-то все оставили меня в покое», – думаю я. Я уже успела принять пенную ванну и теперь с ногами на диване устроилась в нашей смотровой башне.

Не спеша жую свой обед – несколько незатейливых, но вкусных тостов с сыром – и слушаю ласковый плеск волн о скалы у подножья острова.

Как же мне этого не хватало: остаться одной, чтоб никто не отвлекал, никто рядом со мной не трепался, никто не задавал мне вопросов, чтоб в мой мозг не поступало никаких сигналов, а моему телу ничто не мешало вот так расслабиться.

Собаки накормлены и, довольные, свернулись калачиком вместе в углу комнаты; я уже в пижаме, мне удобно и уютно.

Покончив с тостами, отставляю тарелку на журнальный столик, беру чашку с горячим шоколадом, делаю глоток – так умиротворенно я уже давно себя не чувствовала.

Вот и шоколад весь выпит. Ставлю чашку рядом с тарелкой, опускаюсь на диван и закрываю глаза. Внизу ритмично перекатываются волны, их шелест, похожий на мелодию, записанную мной для медитации, быстро меня убаюкивает и погружает в состояние полного покоя. Это меня не беспокоит: я знаю, что здесь не засну. Чтобы в такую рань я могла полностью отключиться, мне обычно требуется или сильное снотворное, или несколько таблеток какого-нибудь антигистамина.

Но все-таки я заснула, причем заснула довольно быстро. Поэтому, когда Фиц тыкается в меня носом и будит, я вскакиваю, не понимая, где нахожусь.

– Так бы сразу и сказал, что мы на острове, – говорю я стоящему рядом с диваном обескураженному псу. – Я об этом совсем забыла.

Чтобы как следует проснуться, опускаю ноги на пол, а собаку сажаю к себе на колени.

– Постой-ка, а где Комета? – спрашиваю я его, не увидев никого в ее корзинке. Фиц спрыгивает с моих колен и бежит к лестнице. – Она внизу? Просится выйти?

Иду за Фицем и уже начинаю спускаться, как вдруг до меня доходит, что снаружи свистит и воет ветер. До того как я заснула, ветра практически не было (так, ласковый бриз – не больше), а сейчас шквальные порывы ударяют в стену дома, а внизу о скалы с грохотом бьются волны.

– Похоже на шторм, – говорю я Фицу и тут слышу, что Комета лает в прихожей и скребется во входную дверь. – Иду, Комета, иду, – кричу я ей, спускаясь вниз так быстро, как только позволяют мои одеревеневшие мышцы.

Подхожу к двери – она дрожит и скрипит под напором очередного порыва ветра.

«Вот это да! Чуть ли не ураган!» – глажу Комету и тут вспоминаю про Джейми и лодку. – Боже мой! В такую погоду он, надеюсь, остался в городе». Комета скулит и опять царапает дверь.

Внезапно все кусочки пазла складываются, и у меня замирает сердце, потому что я наконец понимаю, что случилось. Фиц отлично во всем разбирается и, если я сплю, никогда меня не будит. Но ведь сейчас меня поднял именно он. Он наверняка беспокоился за свою подружку, которая выходит из себя у двери. А Комета, в свою очередь, сходит с ума, волнуясь за Джейми.

«Нет, конечно же, он в такую погоду в море не выйдет, – безуспешно успокаиваю я себя. – Пока не кончится шторм, он наверняка останется в городе».

Мой телефон заряжается в спальне.

– Подожди, Комета. Подожди, я схожу за телефоном.

Взгляд Кометы провожает меня в спальню. Хватаю телефон. Набираю номер Джейми. Мне отвечает голос автоответчика, и я сразу даю отбой. Звоню Фишеру – результат тот же.

«Черт возьми!» – смотрю на часы и вижу, что потеряла счет времени – уже четверть двенадцатого. Если Джейми собирался вернуться на лодке, он, конечно же, давно вышел из гавани. А может… Может из-за погоды он все-таки решил посидеть в пабе подольше?

Снова набираю его номер, иду в прихожую – Комета там вне себя, ее надо успокоить. Снова – автоответчик.

– Джейми, ты, наверное, и сам уже знаешь: вокруг острова страшный шторм. В Сент-Феликсе, наверное, тоже. Пока он не кончится, ни в коем случае не пытайся вернуться. Это опасно. – Я на секунду останавливаюсь. – Если получишь это послание прежде, чем выйдешь из гавани, пожалуйста, позвони. Комета очень о тебе беспокоится. – Поколебавшись, я быстро добавляю: – И я тоже.

Я вешаю трубку.

Комета, конечно же, в доме не успокоится – ее надо вывести.

– Ладно, девочка, пойдем посмотрим.

Натягиваю свой желтый макинтош. Когда Джейми его в первый раз увидел, страшно над ним потешался: мол, ты в нем настоящая морячка. Надеваю шапку и туристские ботинки, на Фице и Комете застегиваю упряжи и беру их на поводок. Комете говорю строго:

– Ни в коем случае не вздумай теперь тянуть! Ты меня поняла?

Она смотрит на меня, будто хочет сказать:

– Что ты суетишься? Открывай дверь да пойдем скорее.

– Я кому говорю, не смей тянуть. Не то сразу вернемся и Джейми не найдем!

Услышав имя Джейми, Комета склоняет голову набок. И, к моему удивлению, сразу отходит и спокойно садится в стороне, чтобы я могла открыть дверь.

– Молодец, хорошая собака, пошли искать твоего хозяина.

Прежде чем выйти, затягиваю тесемки капюшона. Не сделай я этого, шапку обязательно снесет ветром. Наконец мы готовы. Кладу ключ в карман, открываю дверь, и мы выходим.

Порыв ветра тут же чуть не сбивает меня с ног.

Нам с Кометой еще удается кое-как устоять, но Фица повалило-таки на землю. Хватаю его на руки, изо всех сил прижимаю к себе, и мы с Кометой шаг за шагом отходим от дома.

От фонарей и прожекторов, какие устанавливают на маяках и которые стоят у нас возле приборов наружного наблюдения, вокруг дома довольно светло. Тропинку, идущую по берегу острова, различить нетрудно, но что происходит в море, совсем не видно.

Я пытаюсь сказать собакам, что дело обстоит куда хуже, чем я думала, и что шторм, кажется, перевалил за десять баллов, но ветер затыкает мне рот.

Стоит нам остановиться, Комета с надеждой смотрит в темноту, стараясь понять, где Джейми, но ни я, ни она ничего не видим. Обе мы слышим только рев огромных волн, разбивающихся о скалы вокруг острова.

«Где ты, Джейми? – С каждой минутой сердце обрывается у меня все больше и больше. – Боже, сделай так, чтобы он остался в пабе, чтоб решил пропустить еще по одной».

Фиц дрожит у меня на руках, дождь поливает нас как из ведра.

– Пойдем-ка мы лучше назад, – говорю я собакам. – Здесь мы Джейми все равно не поможем.

Насквозь промокшая Комета уныло смотрит на меня.

– Пойдем-пойдем, – тяну я ее за поводок. – В доме от нас будет больше пользы.

С несчастным видом она плетется за мной обратно. Мы входим, оставив шторм за порогом.

Снимаю дождевик, шапку и ботинки, наскоро вытираю собак, проверяю телефон – никаких звонков, никаких сообщений – и хожу по кухне из угла в угол, жду, пока закипит чайник. Чтоб согреться, завариваю себе чай в чашке и несу его наверх в башню. Фиц с Кометой остаются ждать Джейми у двери.

Сидя за рабочим столом, пристально смотрю в окно. Даже отсюда мне слышно вой ветра и грохот бьющихся о скалы волн. На крыше дома установлен прожектор, так что дом на острове видно и с моря, и из города, но мой радиус наблюдения не больше двадцати пяти – тридцати метров от берега острова. А из-за стены дождя и закрывших все небо штормовых туч я и вовсе ничего не могу разглядеть.

Проверяю приборы: данные полностью соответствуют происходящему за окном. Почему же мы не смогли предсказать шторм? Джейми до отъезда сказал мне, что его ничто не предвещало. Может быть, он ошибся?

Быстро проверяю его записи, распечатанные им в конце дежурства. Все правильно, и, согласно показателям, никакого шторма быть не должно.

Но разве такое возможно? Если сейчас приборы работают без перебоя и точно регистрируют нынешнюю ситуацию, как случилось, что несколько часов назад они не зафиксировали признаков приближающейся бури? Словно шторм пришел ниоткуда.

Вдруг дребезжит телефон. Я вздрагиваю от неожиданности. Это Фишер.

– Скай, простите за поздний звонок. Собирался ложиться, проверил телефон и заметил, что вы звонили около часа назад.

– Фишер, вы не знаете, где Джейми? – Я сама слышу, как отчаянно звучит мой голос. – Он, случайно, не с вами?

– Нет, он давным-давно ушел. Как и обещал, выпил всего одну пинту; море к тому времени уже поднялось, и он пошел забрать «Дорис» и плыть к вам на остров.

У меня перехватывает дыхание, но я спрашиваю с надеждой:

– А вы не знаете, он сразу из гавани отчалил? Может быть, по дороге он куда-нибудь завернул и все-таки остался в городе?

– Не думаю. – В голосе Фишера слышится напряжение. – Он торопился, потому что не хотел вас надолго оставлять одну.

Теперь я вообще не могу дышать. Мало того что Джейми вышел в море, когда это было уже небезопасно, так он к тому же сделал это из-за меня.

Я молчу, а Фишер переспрашивает:

– Значит, его с вами нет?

– Нет. – Голос у меня дрожит. – Он пока не вернулся. Фишер, я не знаю, что делать. Вдруг с ним что-то случилось? Он лодкой всего-то пару раз управлял, а уж о том, чтобы в такую погоду, – и говорить не приходится. У него никакого опыта нет, у нас обоих опыта нет. В такой шторм я бы с моторкой точно не справилась.

– Я сейчас в Трегарлане. – Голос у Фишера такой уверенный, что мне сразу становится легче. – Я сейчас пойду на смотровую башню «Дозорных моря» – может быть, оттуда что-то увижу. Если «Дорис» стоит в гавани, с их биноклем и с телескопом из башни ее должно быть видно. А если ее там нет, думаю, смогу разглядеть весь пролив до самого острова. Потерпите немного, я вам через несколько минут перезвоню. Хорошо?

– Конечно. Спасибо, Фишер.

– Пожалуйста, только не паникуйте. Все обойдется. Джейми из тех, кто родился в рубашке.

– Будем надеяться. – Я стараюсь добавить в свой тон оптимизма, но сама слышу в нем только страх. Уверена, Фишер тоже его слышит и пытается меня успокоить.

– Скорее всего, он в городе шторм пережидает, а мы на пустом месте панику поднимаем. Я перезвоню вам, ждите.

Фишер вешает трубку, а я поворачиваюсь к Фицу. Он теперь сидит позади меня, и вид у него раздосадованный: голову повернул вбок, уши торчком. Комета все еще терпеливо сидит внизу у двери и ждет возвращения Джейми.

– Ох, Фиц, – говорю я своему любимцу, беря его на руки и крепко обнимая. – Этот безумец Джейми все нервы нам измотал. Пусть только попробует выйти в море!

Сижу в офисном кресле и кручусь туда-обратно, чтобы хоть чуть-чуть успокоить себя этим ритмичным движением, а Фиц с удовольствием сопит у меня на коленях – ему главное, чтоб его приласкали.

Когда мы встретились, Джейми мне страшно не понравился. Но разве он в этом виноват? Его мне навязали именно тогда, когда я меньше всего ждала такого сюрприза, а я сюрпризы вообще переношу плохо. Моя жизнь сейчас похожа на военную операцию: я должна точно знать, что, когда и с кем я буду делать. Без этого я просто не смогу день за днем справляться с этой отвратительной болезнью. Кто бы рядом со мной ни возник так неожиданно, как это случилось с Джейми, любой превратил бы в хаос все мои старательно продуманные планы. И следовательно, моя неприязнь обеспечена была бы любому.

Но с тех пор как мы поселились вместе, Джейми изменился. Я встретилась с Сонни, а не с Джейми: эти двойники постоянно сменяют друг друга. На Сонни мне было плевать, а к Джейми я уже привыкла, и он мне вроде бы даже нравится. Я даже готова признать, что, если его здесь не окажется, мне будет его не хватать.

Звонит телефон.

– Фишер? Ну что?

– Боюсь, никаких новостей. – Голос у Фишера обеспокоенный. – Я как следует исследовал море; использовал подзорные трубы, бинокли – все, что здесь было; никаких судов в море не обнаружил.

– Так ведь это хорошо?

– Но в гавани «Дорис» тоже не видно, – добавляет он. – Так что нет, хорошего мало.

– Значит, Джейми точно вышел из гавани. Вы в этом абсолютно уверены?

– Почти на сто процентов. Иначе куда бы тогда делась «Дорис»? Я сейчас туда съезжу проверить, убедиться собственными глазами.

– Спасибо. По крайней мере, тогда мы будем это знать точно. А может, шторм начался, когда он только отчалил, он повернул и пришвартовался переждать его где-то в другом месте?

– Возможно. – Большой надежды у Фишера не слышно. – Уже надеваю дождевик – и сразу туда. Но если в гавани лодки не будет, вы понимаете, что я вызову спасателей и мне придется официально заявить, что он пропал?

– Да, – тихо говорю я. – Понимаю.

– Следите пока за тем, что происходит вокруг острова. – Мне слышно, как Фишер идет куда-то, где висит его дождевик. – Вы, наверное, уже на вашей смотровой площадке?

– Я давно там.

– Хорошо. Вам в такую погоду, конечно же, особо далеко не видно, но если Джейми действительно отправился на Аврору, вы, скорее всего, заметите его первой. Если что-то увидите, сразу дайте знать. Если вестей от вас нет, я, как приеду в гавань, сразу вызову спасателей.

– Договорились. Уже слежу отсюда за морем, – поворачиваюсь в кресле и изо всех сил вглядываюсь в темноту за окном. – Вы, как только что-то выясните, тоже мне сразу звоните.

– А вы мне. До скорого. – Фишер дает отбой.

Следующие десять минут мы с Фицем ждем звонка Фишера и пристально смотрим в море. Но шторм бушует по-прежнему, и что-либо разглядеть с нашей смотровой башни практически невозможно.

– Знаешь, дружок, чего нам с тобой сейчас не хватает? Луны! Вот бы сейчас тучи разорвались и появилась бы такая же, как вчера, полная луна. Осветила бы нам с тобой море, мы бы сразу все далеко-далеко увидели.

Опять телефон! Фишер!

– Скай! – Мне не нравится его мрачный голос. – Я в гавани. «Дорис» здесь нет. Вызываю спасателей.

Я уже готова согласиться, как вдруг замечаю, что дождь теперь хлещет в оконное стекло не так сильно и тучи начинают рассеиваться.

– Фишер, подождите минутку, – прошу я. – Дождь кончается. Шторм, похоже, уходит. Думаю, от луны вот-вот посветлеет.

– Да, здесь тоже стало потише. Но мне кажется, лучше не…

– Я что-то вижу! – кричу я, не дав ему договорить. Сквозь поредевшие тучи, как луч прожектора с маяка, луч лунного света ударяет в море. – Подождите, я перейду на громкую связь, – говорю я, хватая бинокль.

Настраиваю его на освещенную луной прыгающую по волнам крошечную точку. Изображение фокусируется, и от волнения бинокль едва не выпадает у меня из рук.

– Лодка! Фишер, лодка! Мне кажется, это «Дорис»!

– Где? – кричит Фишер.

– Вроде… вроде бы недалеко от вашего берега, прямо под Трегарланом. При луне видно, как она движется в мою сторону.

Мне слышен топот ног Фишера. Наверное, он бежит туда, где на конце мола стоит маяк.

– Да, теперь и мне ее отсюда видно, – задыхаясь, говорит он. – У меня тоже с собой бинокль.

Я ликую:

– Честное слово, это «Дорис»! Очень похоже на нашу моторку.

– У вас, видно, обзор лучше, у меня здесь никакой четкости, – говорит Фишер, и мне слышно, что он разочарован.

Слежу в бинокль за маленькой лодкой; и каким-то чудом луна делает то же самое. Луч лунного света как будто указывает ей единственный безопасный путь к острову.

– Это «Дорис»! Это точно «Дорис»! – ору я во все горло. – Джейми я в ней тоже вижу!

– Слава богу! – с облегчением говорит Фишер. – Слава. Тебе. Господи.

– Фишер, я побегу, встречу его на наших мостках. А потом вам позвоню и все расскажу.

– Не надо. Вернусь в замок и сразу лягу, – отвечает Фишер. Его голос теперь звучит с привычным спокойствием. – Позвоните мне завтра утром, тогда все и расскажете. А сейчас мне важно только, что он вернулся домой живой и невредимый.

– Окей, – я улыбаюсь от уха до уха, – договорились. Спасибо вам за помощь.

– Да я же ничего не сделал, – отнекивается Фишер. – Вы лучше природу-мать благодарите. Тучи ушли, луна засветила – это его и спасло.

В ушах у меня все еще звучат слова Фишера, а я уже скатываюсь вниз по лестнице. За мной по пятам – Фиц.

– Он возвращается! – говорю я дрожащей у двери Комете. – Джейми скоро придет домой!

Пока я натягиваю куртку, шапку и ботинки, она заливается лаем. Беру обеих собак на поводок, и мы все вместе бежим к мосткам. Джейми и «Дорис» уже хорошо видно, и мы все втроем прыгаем на месте от нетерпения. Подойдя поближе, Джейми приветственно машет нам рукой и выруливает к причалу, а я из последних сил стараюсь удержать счастливую Комету.

Он бросает мне веревку, и я привязываю ее к столбу на мостках. Джейми, взъерошенный и потрепанный, вылезает из лодки и бросается обнимать Комету.

Он выглядит таким изможденным, что я, не раздумывая, прижимаюсь к нему и крепко обхватываю его руками.

– Ничего себе! – Кажется, я его сильно ошарашила. – Вы явно провели здесь неплохой вечерок. У вас какие-то интересные новости?

Я выжидающе смотрю на него: «Что-то он мне расскажет?»

Глава 14

– Рассказывайте, что с вами случилось? – нетерпеливо спрашиваю я.

Мы сидим в нашей метеолаборатории и за полчаса уже успели немного подсохнуть и согреться. Мы переоделись – все мокрое сняли, надели теплые свитера – и теперь пьем горячий чай; собаки улеглись спать возле маленького электрического камина. Мы включили его в первый раз, и от его рубиновых и янтарных огоньков в комнате стало еще уютнее. Шторм совершенно стих. Ветра нет, в черном безоблачном небе сияет яркая луна, и в ее свете море похоже на стоячий пруд.

Вернувшись, Джейми притих и все время молчит, а я до сих пор не настаивала ни на каких рассказах. Я терпеливо дожидалась, пока он примет горячий душ, пока мы заварим чай и устроимся наверху в нашей гостиной-метеостанции. Но сейчас мне уже не терпится услышать, что с ним произошло.

– Откуда Фишер узнал, что я не вернулся на остров? – спрашивает Джейми, увиливая от ответа на мой вопрос.

Я уже рассказала ему кое-что про сегодняшний вечер и про Фишера, но сам он о своих приключениях пока молчит.

– Вы не вернулись – вот я ему и позвонила. Но первой тревогу подняла Комета. Тогда-то я и поняла, как уже поздно и что вам давно было пора приплыть на остров. Так что с вами все-таки случилось? Где вы столько времени пропадали?

Джейми делает большой глоток и ставит чашку перед собой на журнальный столик.

– То, что я вам сейчас расскажу, может показаться вам очень странным – и даже более чем странным. Но вы сначала меня послушайте и постарайтесь сразу никаких выводов не делать. Хорошо?

Я киваю:

– Конечно-конечно.

– Скай, я серьезно.

– Окей! Обещаю слушать и молчать.

– Вы и сама знаете, что вечер был ясный и тихий, – начинает Джейми, не глядя на меня и полностью погрузившись в свой рассказ. – Сначала все было так, как мы планировали. Я расстался с Фишером и пошел в гавань, но там заметил, что поднялся ветер, а по небу понеслись тучи. Меня это никак не обеспокоило – я же знал, что до острова на моторке всего несколько минут. Фишер дал мне пару советов о том, как плыть ночью, так что я был во всеоружии и прекрасно знал, что мне делать.

Джейми на мгновение останавливается и смотрит на меня. Но я, как и обещала, молчу.

– Я вышел из гавани без каких-либо затруднений, добрался до середины пролива, и тут ударил шторм. Откуда ни возьмись налетел ветер – настоящий несущийся по морю смерч.

Не удержавшись, я его перебиваю:

– Смерч – явление, свойственное суше. Водяной смерч – другое явление, в британских широтах оно не встречается. И вообще, над морем обычно бывают циклоны.

– Ладно, значит, это был циклон.

– И циклоном это быть не могло. Циклоны случаются в тропических или субтропических водах.

Джейми закатывает глаза:

– И как прикажете мне это назвать? Ураганом?

Качаю головой:

– Скорее всего, вы попали в зону сильного шквального ветра. Какой высоты были волны?

– Что?

– Волны. По шкале Бофорта сила ветра измеряется высотой волн.

– Я был в открытом море на утлой лодчонке, а вокруг бушевал шторм. Как ни смешно, но почему-то мне в голову не пришло измерять высоту волн. И вообще, вы сказали, что будете молчать.

– Простите, – извиняюсь я. – Мне трудно сдержаться, когда речь идет о погоде. Пожалуйста, продолжайте.

– Благодарю за разрешение, – холодно говорит Джейми. – Так вот, я говорил вам про то, как по небу понеслись тучи, и я понял, что на меня вот-вот обрушится ливень и сильный ветер – условно назовем его сильным. Я видел, что шторм надвигается с сумасшедшей скоростью и что до острова мне не добраться. Сначала хотел повернуть обратно, но и до гавани было уже далеко, так что это бы меня не спасло. Вдруг из-за туч появилась луна, и было похоже, что она – не смейтесь, я понимаю, что это звучит нелепо, – указывает мне путь к спасению. То же самое мне, кстати, казалось, когда я сейчас приближался к острову. – Он замолкает и смотрит, как я отреагирую, но я только молча спокойно киваю, мол, продолжай. К тому же он говорит про луну именно то, что совсем недавно думала я сама. – Значит, так: я решил рискнуть и направил лодку по лунной дорожке. Она повела меня вокруг скал, тех самых, которые Фишер советовал избегать, в маленькую бухточку на северо-запад от Сент-Феликса. Отсюда, мне кажется, это будет на юго-запад. – Джейми на секунду задумался. – Да, все правильно. Там было на диво тихо. Бухточка со всех сторон защищена скалами, и мне удалось вырулить в небольшую пещеру. Там я и оставался до самого конца шторма. И потом луна снова каким-то чудесным образом привела меня домой на остров.

Он ждет, что я ему на это скажу.

– Я с вами не спорю. – Я тщательно подбираю слова. Джейми только что пережил сильный стресс, и мне совершенно не хочется, ляпнув что-нибудь неловкое, преуменьшить то, что он испытал. – Ваш рассказ звучит совершенно невероятно. Но природа, бывает, творит странные вещи. Смотрите, к примеру, если судить по показаниям наших приборов, сегодня ночью должен был быть полный штиль. Откуда, спрашивается, взялся шторм?

– Но во всей этой истории то, что я вам сейчас рассказал, – отнюдь не единственная странность. – Джейми подался вперед. – Есть кое-что еще. Заплыв в пещеру, я попробовал позвонить и попросить о помощи. Но сигнала не было, и я решил пережидать шторм там. Только я устроился, внезапно увидел свет от другой приближающейся лодки. Она входила в пещеру, но луна ту лодку не направляла, луна тогда уже скрылась в тучах.

– Их тоже застал шторм?

– Понятия не имею. Как только луч от их фонаря высветил «Дорис» и упал на меня, они сразу же сдали назад и уплыли из пещеры.

– И ничего не сказали?

– Они вообще не остановились и ни словом со мной не перемолвились. – Джейми усмехается. – Вы об этом спрашиваете?

– Не могли же они не удивиться, увидев вас там?

– Наверно, подумали, что я там от шторма спасаюсь.

– А что же тогда они сами там не остались?

– Вот именно! Просто взяли и уплыли, невзирая ни на какую бурю.

– Странно.

– Вот и я говорю, что странно.

– А вы в той моторке кого-нибудь видели?

– Да нет, я же сказал, ветер был, ливень, волны, и, когда они в пещеру входили, у них на ветровом стекле дворники работали на полную мощность. А потом они развернулись ко мне кормой. Так что мне их было не видно.

– Все это совершенно непостижимо. Кто в здравом уме и трезвой памяти, рискуя жизнью, уйдет из укрытия, если можно переждать непогоду в безопасном месте? Бессмыслица какая-то.

– Может, они куда-то торопились?

– Куда? Попасть посреди ночи в шторм? Если только в больницу, но в такую бурю по морю никого в больницу не повезешь.

Телефон Джейми пискнул несколько раз подряд.

– Извещения о туче пропущенных звонков и два голосовых сообщения: от вас и от Фишера. Вы, кажется, не на шутку перепугались.

– А как вы думаете! Вы на моторке сколько раз ходили? Два, не больше. И попали в море в шторм. Перепугаешься тут. Что вы делаете? Зачем вы их слушаете? – протестую я, увидев, что Джейми прижал телефон к уху. – Сотрите их, да и все. Что там, вы и так уже знаете.

– Ну и ну! Как же вы переполошились! – Джейми продолжает слушать мое сообщение. – А я-то думал, если я утону, вы обрадуетесь, что наконец от меня избавились.

Чушь, которую он несет, просто возмутительна.

– Это несправедливо! Конечно, я за вас волновалась… – Джейми улыбается, а я поспешно добавляю: – И за лодку тоже.

– Про «Дорис» в вашем сообщении ничего не сказано. – Похоже, мое смущение доставляет Джейми нескрываемое удовольствие. – Вы там сказали, что беспокоитесь именно обо мне…

– По-моему, нам пора спать! – Я быстро поднимаюсь на ноги. – Поздно, и от всего происшедшего мы оба устали.

Джейми наблюдает, как я собираю пустые чашки и вместе с Фицем направляюсь к лестнице. Чуть задержавшись на верхней ступеньке, оборачиваюсь к нему:

– Рада, что с вами все обошлось. Мне бы вас здесь не хватало.

Глава 15

На следующее утро, когда я проснулась, моя спальня была залита необыкновенно ярким светом.

«Вот это сюрприз! Еще только утро, а солнце вроде бы уже палит вовсю! – думаю я, переворачиваясь и начиная осторожно разминать свое ноющее, онемевшее за ночь тело. – Сегодня будет отличный день».

Смотрю на часы на прикроватном столике. «Сколько? Не может быть! – хватаю их и подношу чуть не к самому носу. – Может, я спросонья ошиблась?»

Нет, не ошиблась. Уже больше двенадцати.

И Фица у меня в ногах нет – это следующее, что я понимаю.

По возможности быстро лежа и сидя проделываю серию своих ежедневных упражнений – без них мое тело просто не сможет перейти от сна в рабочее состояние и откажется двигаться. В конце концов надеваю халат и медленно поднимаюсь наверх.

«Ой! Ай!» – Каждая ступенька, как током, пронзает мне мышцы ног.

Внизу раздается:

– Как вы себя чувствуете?

– Все в порядке, спасибо, хорошо, – отвечаю я, оборачиваясь назад к Джейми и радуясь, что можно остановиться и передохнуть. – А вы?

– Принимая во внимание вчерашнее, нормально. Мы решили дать вам получше выспаться.

– Мы?

– Мы с собаками. Талия пришла, и я их выгулял. Вы ведь не возражаете?

– Конечно, нет. Извините, я проспала.

– Прекратите извиняться. Я вчера вам такую встряску устроил! Посмотрите, я нам с Талией кофе сделал. – В руках у него две чашки. – А вы хотите?

– Спасибо, с удовольствием.

– Тогда я сейчас поднимусь. – Джейми направляется обратно в кухню, а я с трудом преодолеваю несколько оставшихся болезненных ступенек и наконец добираюсь до нашей гостиной-метеостанции.

– Доброе утро, – приветствует меня Талия со своего наблюдательного пункта у окна, но, посмотрев на висящие на стене часы, спохватывается: – Какое там утро, уже день.

– Простите, я сегодня все на свете проспала.

– Не беспокойтесь, пожалуйста, – говорит Талия. – Джейми мне все рассказал про то, что случилось вчера вечером. Вы, должно быть, очень устали.

Я киваю и плюхаюсь в одно из наших удобных кресел.

– Да уж, вчерашние события изрядно меня потрепали. А как здесь дела? – машу рукой в сторону окна и приборов. – Что-нибудь интересное происходило?

Талия пожимает плечами.

– Да нет, ничего особенного. Погода такая, как мы и ожидали. Не то что вчера ночью. Согласитесь, этот шторм был какой-то странный.

– Согласна, странный. Сейчас проверю приборы прямо с утра… Не с утра, конечно. Я хотела сказать, что день с этого начну. Если с приборами не было никакого сбоя, не могли же мы так сильно ошибиться с прогнозом.

– Я, как пришла, первым делом все проверила. Мне кажется, оборудование у нас в порядке. Но вы тоже посмотрите, пожалуйста. Вдруг я чего-то не заметила.

– Ваш специалист по приготовлению кофе собственной персоной! – Джейми появляется на верхней площадке лестницы. – Три капучино, и все три с пенкой. Творение нашей чудо-кофеварки.

– Спасибо. – Я беру у него горячую чашку.

– Рад стараться. А это для Талии. – Он улыбается, протягивая ей другую чашку. – Тоже капучино, только на овсяном молоке.

Талия улыбается ему в ответ:

– Спасибо вам, Джейми. Мы тут о вчерашних событиях беседуем, ломаем голову, как получилось, что приборы никакого шторма не показали.

– Приборы-то действительно не показали, но, должен признаться, лично я получил некое предупреждение.

– Какое предупреждение? – Я встрепенулась. После пары глотков кофе энергии у меня сразу прибавилось.

– Талия, только, пожалуйста, не смейся. – Джейми протягивает к ней руку. – Я понимаю, будущему ученому, как ты, то, что я сейчас скажу, может показаться диким.

Талия вопросительно смотрит на меня:

– Почему вы считаете, что я буду смеяться, а Скай не будет?

– Потому что Скай уже об этом знает. Ведь правда, Скай, знаете?

– Разве? О чем? – спрашиваю я. Похоже, чтобы проснуться, кофеина моему мозгу пока не хватило.

– Но ведь с вами тоже такое случалось. – И, видя мой непонимающий взгляд, Джейми подсказывает: – Про облака? Вы разве забыли?

– Ах да! Облака! Подождите, вы хотите сказать, что облака оповестили вас о том, что вечером начнется шторм? Пожалуйста, только не это. Скажите скорей, что вы шутите.

Джейми мотает головой:

– При всем желании не могу. Вчера во время своего дежурства я заметил, как облака принимают странную форму. Они были белыми и похожими на кочаны цветной капусты, поэтому я зафиксировал их как кучевые cumulus. Это правильно?

Мы с Талией киваем, и я втайне радуюсь, что Джейми начинает кое-чему от нас учиться.

– Но потом они вдруг стали меняться… Как бы это получше описать? Они как будто перевернулись, так что пупырчатые части облаков оказались внизу, а кочерыжки над ними превратились в огромные башни. Сначала они стали похожи на ракеты, потом закрутились в воронку смерча. Скай, только не начинайте о своих смерчах, я знаю, их здесь у нас не бывает, – отрезал Джейми, обращаясь ко мне.

– Молчу-молчу. Я только хотела сказать… Талия, а вы-то что по этому поводу думаете?

– Видимо, это сначала были кучево-дождевые cumulonimbus, а потом в их верхней части образовались облака-наковальни incus, – со знанием дела профессионально отвечает Талия, – а перевернутые «пупырчатые части», по выражению Джейми, – это, скорее всего, mammatus.

Я улыбаюсь:

– Полностью с вами согласна. – И поворачиваюсь объяснить Джейми: – То, что вы описываете, – это incus, известное как облако-наковальня. Его верхушка растекается, принимая форму наковальни, а иногда космического корабля. А mammatus похоже на коровье вымя; кое-кто видит в них… – сказать, что именно некоторые в этих облаках видят, я опасаюсь – я-то знаю, с кем разговариваю, Джейми может невесть что подумать. – Некоторые считают, что они похожи на женскую грудь.

Услышав это, Джейми поднимает брови, но я не даю ему вставить ни слова:

– Эти облака связаны с грозой. Почему вы не записали то, что видели. Нас бы это предупредило.

– Потому что… – Заинтересованность на его лице мгновенно сменяется раздражением. – Потому что они едва появились – и сразу исчезли. Но сначала… наковальня – будем называть это по-вашему «наковальней» – уплыла. Я говорю «уплыла», потому что было похоже, что это лодка, и она разрезает вершины облаков, как лодка разрезает волны. А потом все превратилось в обычные пушистые, как они там у вас называются? Кумулюс? Или теперь вы говорите, что кумулюнимбус?

– Да нет, все правильно, cumulus.

– А вы, Скай, говорите, что что-то похожее происходило в ваше дежурство? – Талия, вопросительно смотрит на нас обоих. – Что же вы про это ничего не сказали?

Смотрю на Джейми. Он пожимает плечами.

– Почему промолчал Джейми, я сказать не могу, но лично мне было неловко. – Я смотрю в свою чашку с кофе. – Я, конечно, знаю, что до нашего приезда здесь было зафиксировано необычное поведение облаков, но ничего подобного в тех данных не было. В присланных нам отчетах речь шла о группах и типах облаков, появлявшихся в условиях, когда именно эти группы и типы появляться просто не могут. А здесь другое: здесь дело в фигурах и формах, которые облака принимают. Люди часто представляют себе разные картинки из облаков, в этом нет ничего нового; но формы облаков, которые я наблюдала, не имеют ничего общего с тем, что я видела когда-либо прежде. Эти формы такие ясные, такие отчетливые, что их не объяснишь никаким воображением.

Рассказываю Талии о виденных мной облаках и о том, что происходило, когда они появлялись. Джейми обо всем этом от меня уже знает.

Он кивает:

– Согласен. В облаках я, конечно, так, как вы обе, не разбираюсь, и то, о чем говорит Скай, сам видел всего пару раз. Но то, что я видел, ни видением, ни фантазией я не назову.

– А вы не думаете, что ваши облака могут быть каким-то сообщением? – говорит Талия, глядя на нас обоих. – Мне кажется, они посылают вам сигналы, когда вам нужна помощь.

Я укоризненно смотрю на свою помощницу.

– Талия, что случилось с вашим научным подходом? Пожалуйста, вернитесь с облаков на землю. Вы же знаете, облака образуются из паров воды и частиц воздуха. Каким образом они могут «посылать сигналы»?

– Не знаю. – Она явственно смущена. – Но вы и сами не можете отрицать, что происходит именно это. Ведь не я, а вы оба видели эти… даже не знаю, как их назвать… небесные сообщения…

Я извиняюсь:

– Простите, я совершенно не хотела вас раскритиковать. Но, не в обиду Джейми будет сказано, вы моя коллега, вы, Талия, метеоролог. Мы с вами смотрим на природные явления с научной точки зрения, а не… – я заколебалась, подбирая нужное слово, – а не с эмоционально-поэтической.

– А разве и так, и так невозможно? Если подходить к делу без предубеждения – а мне хочется верить, что я как раз так и делаю, – что-то можно объяснить с помощью науки, а у чего-то объяснение будет совсем другое.

В поисках поддержки оборачиваюсь к Джейми.

Но он только разводит руками:

– Не смотрите на меня. Я понятия не имею, что происходит здесь с облаками. Если вы обе не можете объяснить их поведения, я, честно, не понимаю, кому это под силу. Это вы тут эксперты, а я, как вы, Скай, изволите выражаться, просто телеведущий.

– Не спорю, – примирительно говорю я. – Здесь действительно происходит что-то странное. Эти невиданные… формации облаков – давайте все-таки называть их «формации», а не «сообщения» – я объяснить никак не могу. Но я точно знаю, что с нашими приборами что-то случилось, иначе мы могли бы предсказать шторм на основании их показаний. Фокус только в том, что во время самого шторма их данные полностью соответствовали происходящему. Это я видела собственными глазами.

Талия кивает:

– И я сегодня утром проверила все записи. Мне тоже все это непонятно.

– Я сегодня к работе вообще еще не приступал, – говорит Джейми. – А вчера ночью проверять, работает ли барометр и анемометр, мне, в отличие от Скай, в голову не приходило.

Я улыбаюсь: оказывается, он все-таки, на удивление, много всего запомнил.

– Что? – Видя мою улыбку, Джейми вопросительно поднимает брови. – Только не говорите, что я неправильно назвал приборы.

– Да нет же. Я улыбалась, потому что рада слышать, как много всего вы узнали и запомнили с тех пор, как сюда приехали.

Джейми смутился, чего я от него не ожидала.

– Ну… Значит… значит, это хорошо?

– Просто отлично! – Я киваю и не отвожу от него глаз. Меня как током пронзает счастливое возбуждение, и от удивления меня буквально подбросило в воздух.

– Скай? Что-то случилось? – спрашивает Талия, и я поспешно ее заверяю:

– Нет-нет, все в порядке. Я, кажется, перебрала кофеина на пустой желудок. Может, нам всем пора съесть ланч? Как вам мое предложение?

– Я за, – соглашается Джейми. – Чуть не забыл. Вчера, когда мы с Фишером сидели в пабе, он спрашивал, не хотим ли мы съездить в Трегарлан?

– Я бы с удовольствием поехала, – отвечаю я. Голова у меня все еще кружится от того, что со мной только что случилось. Ничего подобного я уже так давно не испытывала, что меня выбивает из колеи даже не столько само это ощущение, сколько его сила.

– Я подумал, что, если мы туда поедем, сможем зайти к «Дозорным моря» и посмотреть, не зафиксировали ли их приборы вчера ночью что-нибудь необычное. По крайней мере, тогда узнаем, есть ли с нашей техникой какие-то сбои.

– Отличная идея. – Я опять поражаюсь его сообразительности. – Вы, Джейми, не перестаете меня удивлять.

– Две похвалы за один день! Вы, случайно, не заболели? – расплывается Джейми. Он втайне очень доволен, и мы опять не сводим друг с друга глаз.

– Скай, давайте я приготовлю ланч, а вы пока одевайтесь, – предлагает Талия, с интересом переводя взгляд с меня на Джейми и с Джейми опять на меня. – А хотите, я здесь подежурю, а вы его вместе приготовите.

Я поспешно отказываюсь:

– Нет, зачем же. Давайте соблюдать наши смены. – Джейми, сейчас ваше дежурство?

– Господин капитан! – Джейми вскакивает по стойке «смирно». – Разрешите доложить о своем прибытии к месту службы!

Талия встает и, улыбаясь, потягивается.

– Отлично, тогда я пошла делать ланч.

– Подождите, я быстро приму душ и вам помогу, – настаиваю я.

– Не надо, не торопитесь. Я из булочной кое-что с собой захватила. Думала, после вчерашнего ни вы, ни Джейми в город не соберетесь.

«Как же она еще дома узнала о том, что тут у нас происходило?»

– Фишер? – хором догадываемся мы с Джейми.

– Да, Фишер. – Талия краснеет. – Он позвонил и все мне рассказал. Надеюсь, вы не против?

– Как мы можем быть против, если ты принесла вкусности из дядюшкиной пекарни? – Джейми облизывается. – По-моему, рассказ Фишера того стоил.

– Вам, Джейми, много не надо, – подкалываю я его. – Вам корнуолльский пирожок дай – вы и довольны.

– А как же иначе, – довольно ухмыляется Джейми и поворачивается на стуле к окну. – Босс, тише, перестаньте меня отвлекать. Считайте, что я уже работаю.

Ланч был вкуснейший: пирожки с мясом, сочные красные яблоки и рассыпчатое масляное печенье, и теперь мы все сидим в нашей гостиной-метеостанции: Джейми за рабочим столом, я на диване, а Талия в кресле.

– Талия, а как вы сюда сегодня утром добрались? – интересуюсь я. – Джейми привез вас на лодке?

– Нет, я пришла пешком, еще до того, как мостки ушли под воду.

– В такую рань?

– Да, было довольно рано. Но я думала, вам лучше поспать подольше, и не хотела вас обоих будить. К тому же я с удовольствием прогулялась. В городе утром тихо-тихо. Когда шла, мне казалось, что я вернулась в прошлое. Настоящее чудо!

До чего же она мне нравится! Научное мышление развито у нее прекрасно, и в этом она похожа на меня. Но в отличие от меня у нее бурное воображение, и она свободна от любых стереотипов.

– Интересно, сколько людей ходили и ездили сюда до нас? – задумчиво спрашивает Джейми. – Без моторок и без джипов – только на веслах или пешком. У этого острова наверняка богатая история.

– Фишер недавно мне кое-что рассказал, – откликается Талия. – Для чего только остров раньше не использовали.

– Например? – Сама я так сосредоточена на том, что мы сейчас здесь делаем, что об истории Авроры почему-то ни разу не задумалась.

– Здесь жили люди, здесь был пограничный пост, гостиница и еще, по слухам, во время Второй мировой войны его использовали для секретных операций.

– Что за секретные операции?

– Не знаю. Так Фишер сказал. И к тому же здесь себе пристанище устроили контрабандисты.

– Не может быть! А контрабанда, интересно, какая?

– Спросите Фишера. Наверное, табак и спиртное.

– Контрабанда здесь была самая разная. Я смотрел по «Нетфликсу» документальную программу про корнуолльских контрабандистов. Они славились хитростью и коварством. С таможенниками чуть ли не воевали.

Пристанище контрабандистов на нашем острове я отлично могу себе представить.

– От Большой земли остров отделен морем, но до нее недалеко, и во время отлива перенести тайные грузы отсюда в город было нетрудно.

– Все равно контрабанду приходилось как-то маскировать, – говорит Джейми со знанием дела, – иначе их бы сразу поймали. Особенно если начальником гавани был какой-нибудь исторический Джеральд, который день и ночь ни с кого глаз не спускал.

Мы все трое смеемся, представляя себе, как гавань патрулирует предок Джеральда. Но вдруг по лицу Талии пробегает тень озабоченности.

– Мне кажется, я должна вам кое-что еще рассказать.

– Что? – тороплю ее я.

– Фишер сказал, что… Ой, все это так глупо звучит, я и сама понимаю… – Ее бледные щеки заливает краска.

– Талия, перестань. Мы тут все свои. – Это Джейми старается ее подбодрить.

– Понимаете, Фишер говорит, что здесь водятся привидения и что люди рассказывают, как в плохую погоду они видят в бухте призрак лодки контрабандистов. Когда-то давно с контрабандистами случилась какая-то темная история, и их лодка вроде бы потонула. Ее обычно видят в море там, где Джейми был прошлой ночью.

Джейми уставился на Талию, а я недоверчиво переспрашиваю:

– Видят призрак пустой лодки?

– Нет, призрак лодки, в которой люди. Кажется, там был замешан какой-то таможенный инспектор и еще, – она хитро улыбается, – неверный прогноз погоды.

– По-твоему, получается, что лодка, которую Джейми видел вчера в пещере, была лодка-призрак и что в ней сидели привидения? – Я стараюсь обратить все в шутку и развеселить Талию, которая, видимо, верит каждому слову Фишера.

Она пожимает плечами:

– Возможно. Какая нормальная лодка выйдет в море в такую ужасную погоду?

– Но погода-то должна была быть хорошей. Ведь Джейми именно так и попался: прогноз обещал полный штиль.

Я смотрю на Джейми: он в наш разговор не вмешивается и сидит необычно тихо. Стараясь сохранить серьезную мину, я его спрашиваю:

– Скажите, в той лодке в пещере вы видели призраки контрабандистов?

– Понимаете… – Джейми смотрит на меня по-настоящему серьезно, и на какое-то мгновение мне кажется, что он сейчас скажет «да». – Нет, конечно, никаких призраков там не было. Во-первых, лодка была моторной; не думаю, что в распоряжении корнуолльских контрабандистов прошлого были моторные лодки с мощнейшим мотором.

Талия вздыхает с облегчением:

– Джейми, а мы почти поверили, что вы видели призраков. Правда ведь, Скай, он нас чуть не надул?

– Сомневаюсь, что Скай может поверить в существование призраков. Что скажете, Скай? Поверите? – допытывается Джейми, все еще довольно усмехаясь.

– Нет, боюсь, не поверю. Но, по-моему, Талия, это прекрасно, что старые легенды передаются из поколения в поколение. От них все вокруг… оживает.

– Подождите, вот попадется мне Фишер, – Джейми встает и собирает на поднос тарелки, – я ему задам: нечего забивать девушке голову всякой несусветицей! – Он подмигивает Талии, и, направляясь к лестнице с полным подносом, просит меня: – Командир, последите минуточку за приборами. Я сейчас вернусь.

– Конечно, мое дежурство все равно скоро начнется, – соглашаюсь я и встаю с дивана. – Если хотите, я готова начать прямо сейчас.

– Как скажете, капитан! – отвечает Джейми со своей всегдашней жизнерадостностью и, не оборачиваясь, идет к лестнице. Но, когда он выходит на лестничную площадку, из-за угла мне видно его лицо, и почему-то оно далеко не такое беспечное, как его голос: лицо у Джейми озабоченное, можно даже сказать, испуганное.

«Нет, конечно же, Джейми не думает, что вчера ночью видел в пещере призраков, – уверяю я себя, глядя, как он спускается по лестнице. – На такую глупость даже он не способен».

Но лицо у него было все-таки напряженным: похоже, именно так он и думает…

Глава 16

К сожалению, наши планы поехать к Фишеру в Трегарлан приходится отложить на несколько дней. Относительно тихая, ясная погода, с которой нам до сих пор везло, вдруг изменилась: низкое давление и холодный фронт принесли с собой сильный ветер, туман и дожди.

Мы с Джейми решили, что в такую плохую погоду лучше не рисковать и в море на лодке не выходить, поэтому мы с ним остаемся на Авроре, а Талия, как бы она ни протестовала, пока из города приезжать к нам не будет. Оказалось, что наш устойчивый и надежный джип – тоже не выход. Когда в первый день непогоды мы попробовали переехать на нем по мосткам, его так бросало ветром из стороны в сторону, что казалось, вот-вот повалит на бок. Так и получилось, что мы забаррикадировались в доме и выжидаем, когда же пройдет холодный фронт.

Фишер сказал, что таким салагам, как мы, лучше подумать о безопасности, одобрил наше решение не выходить в такую погоду в море, но сам как опытный моряк и добрая душа привозит нам продукты на своей лодке.

Наша совместная жизнь на острове, «под арестом» и на привязи друг к другу – Джейми, я и собаки – весьма любопытна. По мере сил и возможностей мы с Джейми стараемся выводить Комету и Фица на прогулки вокруг острова, но для двух неугомонных собак Аврора слишком мала; к тому же каменистые тропки слишком круты и кое-где идти по ним под свищущим в скалах шквальным ветром отнюдь не безопасно.

Пока один из нас дежурит, другой готовит обед, прибирает в доме или играет с собаками, чтобы они хоть как-то могли выплеснуть энергию, не растраченную во время коротких прогулок. Вечерами мы оба устраиваемся в гостиной-метеостанции и играем в настольные игры или смотрим вместе телевизор. Иногда я читаю какую-нибудь из множества привезенных с собой книг, а Джейми, сидя в наушниках, смотрит что-то на своем айпаде.

Время от времени я учу его интерпретировать показания приборов и объясняю, как на их основании делать прогноз погоды; один на один он все запоминает на удивление быстро и даже сам хочет узнать побольше, а я только рада разговаривать с ним на мои любимые темы.

В свою очередь, во время наших прогулок Джейми рассказывает мне о местной природе: о морских птицах, об озерцах в скалах, о цветах и растениях. Говорит, что все это узнал от тетки и дяди, к которым мама – она работала – отправляла его во время каникул на побережье.

В целом нам обоим такая жизнь по душе. Мне хорошо с Джейми, когда он не Сонни, а Джейми. Он оказался рассудительным и думающим и даже, под настроение, очень уравновешенным и спокойным.

– А вы вообще когда-нибудь читаете? – поинтересовалась я как-то вечером, когда мы после обеда устроились вместе в гостиной. Я читаю книгу про Солнечную систему и дошла до главы, в которой рассказывается, как она влияет на погоду на Земле, а он смотрит какую-то юмористическую передачу.

– А? Что вы сказали? – Он приподнимает один из своих наушников.

– Вы когда-нибудь книжки читаете?

– Бывает.

– Беллетристику или научпоп?

– Ммм… И то, и другое. Но я с собой никаких не взял.

– Можно на айпад загрузить и с него читать, – советую я. – Это, конечно, не то, что настоящая книжка, но, если хочется почитать, все-таки лучше, чем ничего.

– Не-е-е, спасибо. Я лучше это посмотрю.

Он опять надевает наушники и снова погружается в свой экран.

Возвращаюсь к раскрытой книге, пытаюсь опять читать, но смысл почему-то теперь от меня ускользает. Меня беспокоит ответ Джейми, но чем, я не понимаю.

Сначала, когда он только приехал на остров, его неуемная жизнерадостность, вечные шуточки – зачастую на мой счет – и бесконечные вопросы о моей жизни надоедали мне до предела, и вечером я не могла дождаться, когда же можно будет скрыться у себя в спальне. Но сегодня мне как-то скучно без его веселого трепа; мы сидим каждый в своем коконе, и я вдруг понимаю, что мой вопрос о книжках был просто-напросто слабой попыткой о чем-нибудь с ним поболтать.

– С вами что-то не то? – Вопрос Джейми неожиданно отрывает меня от моих размышлений.

– Что? Нет-нет. Все в порядке.

– Вы одну страницу читаете уже целых пять минут.

– Правда? Я просто задумалась.

– Может, поделитесь?

Я автоматически брякаю:

– Зачем?

– Как всегда. Ничего другого я от вас и не ожидал. – Передернув плечом, Джейми снова погружается в свой экран.

– Постойте. – Я закрываю книжку, понимая, что в кои-то веки раз хочу по-настоящему поговорить.

Джейми поднимает глаза.

– Простите меня, со времени нашего приезда я не отличалась особой разговорчивостью. Я имею в виду, я не хотела говорить о себе. Я вообще человек закрытый.

Джейми смотрит на меня с любопытством:

– И?..

– Вот, собственно, и все. О себе мне всегда говорить трудно.

– Почему?

– Трудно, и все. Не всем же хочется делиться подробностями своей жизни, особенно с малознакомыми людьми. Поэтому меня нет в соцсетях.

– Знаю. До приезда сюда я попробовал вас там найти.

– Правда?

– Думал, что-нибудь там про вас разыщу. В сетях о людях обычно много всякой информации. Но у вас своей странички нет даже на «Фейсбуке»[2].

Я улыбаюсь:

– Конечно, нет. А у вас, наверно, всюду есть.

– У меня есть. В «Твиттере» и в «Инстаграме»[3]. И подписчиков немало.

– Поздравляю!

– А про вас я в интернете нашел одни научные статьи о погоде. И ничего больше.

– Ага, – киваю я.

– И ни одной фотографии.

– Так гораздо лучше.

Джейми смотрит на меня изучающе, и под его пристальным взглядом мне неловко.

– Странная вы, Скай Метьюз.

– Разве?

– Думаю, странная. Только по-хорошему странная.

– Ну-у-у… Тогда буду считать, что это комплимент.

– Правильно. – Джейми медленно качает головой, как будто сам только что понял, что именно он сказал. – Мне все странное нравится.

Я растерялась и совершенно не понимаю, что ему на это ответить.

– Тогда хорошо, что вы приехали на Аврору, – нашлась я наконец. – Уж здесь-то странностей хоть отбавляй.

– Да уж. – Он смотрит в окно. – Когда соглашался сюда поехать, ничего подобного я не ожидал.

– А почему вы согласились? Я давно хотела спросить. Вы говорите, я избегаю рассказывать о себе, но, если речь заходит о том, почему вы сюда приехали, честное слово, вы не лучше.

– Думаете, я не понимаю, что вы сейчас делаете? – Джейми грозит мне пальцем. – Вы переводите разговор с себя на меня.

– А я вижу, что делаете вы. Просто-напросто избегаете ответа. Предлагаю заключить договор: к обоюдному удовольствию мы перестаем друг друга о чем бы то ни было спрашивать.

Джейми задумывается, но потом неохотно соглашается.

– Так и быть… временно. Считайте, вы загнали меня в угол. Давайте вернемся к нашим будничным, зато безопасным темам. Вы ведь на этом настаиваете? Но я все-таки надеюсь, что когда-нибудь мы с вами поговорим откровенно. Потому что я хочу узнать настоящую Скай, а не ту, которую вы нам навязываете. Уверен, эти две женщины не имеют между собой ничего общего.

Конечно, он прав. Я столько всего скрываю и от него, и от Талии. Ошибка только в том, что Джейми уверен, что в какой-то момент я созрею и раскрою свои секреты. А меня одолевают сомнения: не знаю, наступит ли когда-нибудь такой день, когда я найду в себе силы и смелость и расскажу ему все, что он хочет знать.

Наконец погода исправилась: над юго-западной частью Корнуолла установился теплый фронт. Талия с энтузиазмом возвращается на Аврору и настаивает на том, что взамен пропущенных дней она должна взять на себя несколько дополнительных дежурств.

Мы с Джейми принимаем ее предложение и, как только находим время, удобное для Фишера и подходящее команде «Дозорных моря», отправляемся в Трегарлан навестить нашего друга.

К пущему неудовольствию собак, оставляем их с Талией, а сами, дождавшись отлива, едем на джипе, чтобы было удобнее добираться из города дальше в замок.

Хотя Трегарлан называется замком, на самом деле это красивый величественный особняк; он стоит на вершине холма и смотрит на бухту Сент-Феликс. Едем по ведущей к нему длинной, усыпанной гравием дороге, и я представляю себе, как до нас этой же дорогой сюда столетиями подъезжали сначала кареты, а потом и первые автомобили.

Но мы не лорды и не леди, которых слуги встречали у массивных парадных дверей, поэтому я медленно объезжаю здание и еду на задворки, на закрытую служебную стоянку, где Фишер забронировал место для нашего джипа.

– Выходит, рядом с аристократами нам не место, – притворно вздыхает Джейми, когда я паркуюсь там, где показывает мне Фишер.

– Да уж, выглядит именно так, – улыбаюсь я. – По крайней мере, не надо платить за парковку для экскурсантов.

– Привет! – здороваюсь я с Фишером, вылезая из машины. – Как дела?

– Отлично, спасибо, капитан Скай. – Он, как всегда, берет под козырек. – А вы оба как? Пережили заточение в своем убежище на Авроре?

– Как видите. Друг друга даже не убили – это самое главное. – Я смотрю на Джейми в ожидании, что тот отпустит какую-нибудь похожую шуточку.

– Лично мне было очень хорошо, – говорит Джейми, и я сразу чувствую себя ужасной свиньей. – Даже если вам, Скай, и хотелось меня убить, как-нибудь вам насолить мне даже в голову прийти не могло.

«Молодец. Теперь я чувствую себя еще хуже».

Решаю, что отшутиться будет единственно правильным ответом.

– Так я вам и поверила!

Джейми только молча передергивает плечами.

Нетрудно заметить, что Фишеру от нашей перепалки крайне неловко, и он нас торопит:

– Пойдемте. Я договорился с «Дозорными моря», что мы через полчаса придем с ними поговорить. А пока, хотите, я вам покажу замок?

Я охотно соглашаюсь, и он ведет нас по особняку, рассказывая о его истории и о том, как несколько лет назад, когда «Национальные памятники архитектуры» подключились к уходу и управлению Трегарланом, они провели огромные реставрационные работы.

Фишер останавливается перед портретом добродушного на вид господина в кепке и твидовом костюме; он сидит за столом, а перед ним серебряное блюдо с корнуолльскими пирожками.

– Поппи и Джейку, нынешним владельцам, Трегарлан достался по наследству вот от этого человека. Его звали Стэнли Маррик, и они, кажется, его дальние родственники. А самого Стэнли здесь когда-то прозвали Стэн-Все-Пироги-Съем, потому что он мог в один присест съесть дюжину гигантских корнуолльских пирожков.

– Эта история специально для меня. Мне, пожалуйста, побольше таких баек рассказывай, – оживился Джейми.

– Даже вам, Джейми, столько сразу не съесть, – говорю я ему.

– Съем, сколько смогу, даже если дюжина в меня не влезет, все равно – удовольствие.

Фишер ведет нас дальше, кое-где останавливается, рассказывает интересные факты или показывает необычные комнаты. Особенно впечатляет бальная зала.

– Вот это да! – восхищенно выдыхаю я, входя в пышно изукрашенный просторный зал с огромной хрустальной люстрой. – Какая красота!

– Весной и летом Трегарлан все время сдают в аренду под свадьбы, и это зал для парадных свадебных обедов.

– Ничего удивительного. – Я поворачиваюсь на триста шестьдесят градусов. – Я бы не отказалась сыграть здесь свою свадьбу. – И, поймав на себе вопросительные взгляды Фишера и Джейми, торопливо добавляю: – Если, конечно, я захочу выходить замуж. Что, уверяю вас, маловероятно.

«Какая уж мне теперь свадьба».

Фишер посмотрел на часы:

– Мне кажется, нам пора к «Дозорным». Люсинда просила привести вас, когда у них будет пересменка.

Оставив позади великолепие бальной залы, идем вслед за Фишером по длинному коридору мимо кухни, где мы уже были раньше.

– А кто такая Люсинда? – интересуется Джейми.

– Начальница отделения «Дозорных моря» в Сент-Феликсе, – говорит Фишер, снимая красную веревку, которой отгорожен вход на устланную ковром лестницу. – В команде «Дозорных» одни волонтеры, но кому-то ими все-таки надо руководить.

Звонит мобильный телефон, и Джейми лезет в карман.

– Извините, – говорит он, посмотрев на экран. – На этот звонок я не могу не ответить. Это мой агент. Рэйч, привет. Подожди секундочку. Здесь плохой сигнал. Я сейчас выйду на улицу.

Он опять оборачивается к нам.

– Еще раз прошу прощения. Я вас сейчас догоню. Вы туда, наверх?

– Вверх по лестнице, и там только одна дверь, – говорит Фишер. – Ее не перепутать – на ней табличка «Дозорные моря».

– Отлично. Я сейчас.

Уже занятый своей телефонной собеседницей, Джейми идет по коридору обратно к выходу, а я спрашиваю Фишера:

– А что думает про нас Люсинда? – Он прицепляет обратно заградительную веревку, и мы поднимаемся вверх по лестнице. – Помнится, когда я только приехала, вы говорили, что «Дозорные моря» не обрадовались ни своему переезду с Авроры, ни нашему появлению.

– Кто его знает, что думает Люсинда. Вряд ли кто-то из «Дозорных» горел желанием переезжать. Но кто-то вслух возмущался, а кто-то больше молчал.

– Ваш дед о Люсинде, кажется, не слишком высокого мнения? Я не ошибаюсь?

– Это он сам вам сказал? – Фишер смотрит на меня с верхней ступеньки. – Удивительно.

– Да, сам, я даже не понимаю почему. Но у меня сложилось впечатление, что ваша Люсинда – особа весьма грозная.

– Можно и так сказать, – бормочет Фишер. – А можно найти и другие слова.

– Какая она, мне все равно. Главное, чтобы она на наши вопросы вежливо ответила. Нам просто нужно узнать, были ли у нас перебои в работе приборов. Хотя все последние перемены погоды они фиксировали на все сто, без каких-либо отклонений.

Мы поднимаемся на верхнюю площадку, и Фишер стучит в дверь с табличкой:

«ДОЗОРНЫЕ МОРЯ». ОТДЕЛЕНИЕ г. СЕНТ-ФЕЛИКС

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

БЕЗ СТУКА НЕ ВХОДИТЬ

– Минуточку, – откликается из-за двери женский голос.

Скривившись, Фишер шепчет:

– Это Люсинда.

– Входите, – командует голос.

Фишер поворачивает дверную ручку и пропускает меня вперед.

– Это вы, Фишер? – К нам подходит высокая женщина средних лет. Она в форме: черные брюки и белая рубашка с черными погонами и черный галстук с золоченой булавкой в виде компаса. Светлые волосы туго стянуты на затылке в узел. – А это, должно быть, наши гости?

– Да, со мной метеорологи, которые сейчас устроили на Авроре станцию наблюдений за погодой, – говорит Фишер. – Но пока со мной пришла только Скай. Джейми говорит по телефону, он подойдет через минуту.

Мне нестерпимо хочется поправить Фишера и сказать, что мы не просто наблюдаем за погодой. Но, я понимаю, со стороны кажется, что мы делаем только это. Поэтому я молчу и только пожимаю протянутую Люсиндой руку.

– Приятно познакомиться, Скай, – говорит она. – Фишер сказал, у вас какие-то сложности с приборами? С удовольствием вам помогу.

– Спасибо. Я бы не сказала, что у нас сложности с приборами. Просто показатели, снятые на прошлой неделе, кажутся мне странными. Наши приборы предсказывали штиль и отсутствие дождя, но вечером разразился тот неожиданный страшный шторм, который застал нас врасплох. Я знаю, что вы тоже ведете наблюдения за погодой и у вас тоже есть оборудование. Скажите, пожалуйста, ваши данные предвещали шторм или нет?

Я уверена, что, услышав мой вопрос, Люсинда слегка напряглась.

– Нет никаких сомнений: наши приборы зафиксировали приближение шторма. – Она застыла на месте. – В тот день было мое дежурство, и я хорошо помню, как обратила внимание на показатели резкой перемены погоды к худшему.

– Если вам не трудно, проверьте, пожалуйста, свои записи, – прошу я. – Тогда я точно смогу диагностировать сбои нашего оборудования.

– Ни в какой проверке нет ни малейшей необходимости. – Люсинда скрещивает руки на груди. – У меня прекрасная память, особенно в вопросах моей работы.

– Я в этом абсолютно уверена, – я стараюсь сохранять вежливость, – но если вы проверите ваши данные, я смогу сравнить их с нашими и выявить различия.

Каменное лицо Люсинды не оставляет мне сомнений в том, что я сейчас получу отказ, но в этот момент у меня за спиной открывается дверь.

– Простите, я опоздал. – Никаких предписаний стучать Джейми не соблюдает, а без церемоний просовывает голову в дверь. – Что я здесь пропустил?

– А вот и наш отбившийся от стаи синоптик. – Фишер широко распахивает дверь, так что Джейми ничего не остается, как войти в комнату.

Люсинда взглянула на него мельком, отвела было глаза, но потом снова уставилась на нового гостя, и теперь уже с нескрываемым интересом.

– Мы с вами, кажется, где-то встречались?

«Начинается… – думаю я, сдерживая раздраженный вздох. – Мы сюда пришли показания приборов проверить, а не для селфи позировать».

– Нет, не думаю, – на удивление жестко отвечает Джейми. – Если бы мы встречались, я бы запомнил. Так что здесь без меня проис…?

Закончить ему не удается. Люсинда перебивает его на полуслове, радостно восклицая:

– Вспомнила! Вы тот парень, который ведет прогноз погоды?

С тех пор как здесь появился Джейми, она необычайно оживилась. Разговаривая со мной, стояла как вкопанная, а теперь засуетилась и приближается к нему все ближе и ближе.

А Джейми все больше выглядит не в своей тарелке.

– Мне никто не говорил, что это вы к нам на остров приедете, – продолжает Люсинда без всякого смущения. – Хорошо же вас засекретили, шумиху, видно, поднимать не хотели. Хоть и второго ранга, а все-таки знаменитость и все такое. Но вы не бойтесь, я секретов не выдаю. – Она заговорщически прикладывает палец к губам.

– Я… э… не боюсь. – Его устремленный на меня безумный взгляд молит о помощи, а сам Джейми все больше пятится от наседающей на него Люсинды.

Но я только усмехаюсь. Фишера происходящее тоже, кажется, весьма забавляет.

– Так что я могу для вас сделать? – спрашивает Люсинда Джейми, игнорируя и меня, и Фишера.

Теперь она стоит ко мне спиной, и я беззвучно кричу ему:

– Давай, говори, говори, что нам от нее надо.

– Понимаете, Скай, видимо, вам уже объяснила, нам кажется, у нас барахлят некоторые из приборов, и мы хотели попросить вас показать ваши данные за вечер того недавнего ужасного шторма.

– Конечно, с удовольствием покажу. – Люсинда нежно улыбается Джейми. – Сейчас посмотрю, где у меня записи за то число.

Она перепорхнула к железному шкафу с файлами, начала их перебирать, а Джейми тем временем бочком придвинулся к нам с Фишером.

Поднимаю вверх большой палец и шепчу ему на ухо:

– Вы преуспели куда больше меня.

Люсинда резко оборачивается и, бросив на меня испепеляющий взгляд, спрашивает:

– Вам что-то еще надо?

– Нет, спасибо, ничего. Хотела поделиться с друзьями своим восхищением: вы здесь устроили чудесную площадку для наблюдения за погодой. Вы согласны со мной, Фишер?

– Да… ничего… – бормочет Фишер. – Принимая во внимания обстоятельства…

– Вот именно. Когда вас выгнали со станции, которую вы годами создавали с нуля, все сызнова начинать нелегко. К тому же в Трегарлане не развернешься. Но мы стараемся, как бы ни были ограничены наши возможности.

Она снова поворачивается к своим файлам, а Фишер, вздернув и сплющив себе пальцем нос, корчит ей в спину поросячью рожу.

Чтоб не прыснуть от смеха, затыкаю себе рот рукой.

– Вот и он, нашелся. – Люсинда достает из шкафа коричневую папку. Открывает файл и читает записи.

– Ничего необычного. Все наши данные указывали, что в ту ночь должен был случиться шторм. Так что это ваши приборы не в порядке. – Слово «приборы» она произносит таким тоном, что совершенно очевидно, она говорит не о приборах, а обо мне.

Пропускаю мимо ушей ее намеки и убеждаю себя: «Вежливость превыше всего».

– Как странно. С тех пор как мы начали работать, все наши данные были абсолютно точны. Все, кроме показателей за то число. Разрешите, пожалуйста, посмотреть записи ваших наблюдений. – Я протягиваю руку к файлу, но она крепко прижимает его к груди.

– Я же вам сказала, у нас все сходится. – Она поворачивается, засовывает папку обратно в шкаф и захлопывает дверцу. – Пойдите проверьте свое оборудование; вы, скорее всего, плохо его настроили. Такое часто бывает, когда не хватает опыта.

«Не хватает опыта»?! Я уже открыла рот, чтобы сказать все, что я думаю, но, к счастью, Джейми меня опередил.

– Конечно, мы все проверим. Скай, вы ведь именно это и собирались сделать? – Он пристально смотрит на меня. – Скай?

– Да, – цежу я сквозь зубы. Неудивительно, что Вальтер ее терпеть не может. Я с ней и пятнадцати минут не провела, а мои нервы уже как туго натянутая струна.

– Ваша метеостанция нашей сто очков вперед даст, – продолжает Джейми, к полному моему ужасу. – Как-нибудь, когда у вас, Люсинда, будет время, покажите мне ее хорошенько. Буду вам очень признателен.

Я побелела от злости, а Люсинда сияет:

– С удовольствием. Когда вам будет удобно. Сонни? Вас ведь зовут Сонни?

Джейми кивает:

– Именно так меня и зовут. Сонни Самуэлз к вашим услугам, мадам. – Положив руку ей на плечо, он слегка подталкивает Люсинду к стоящему около широкого окна рабочему столу, уставленному хорошо знакомыми мне приборами. – Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. О! Какой у вас прекрасный обзор; расскажите мне, что мы отсюда видим?

Я уже готова хлопнуть за собой дверью, но тут Джейми оборачивается, бросает на нас через плечо многозначительный взгляд и коротким кивком головы показывает на шкаф с файлами.

Мои брови озадаченно ползут вверх, но, к счастью, Фишер оказывается понятливей.

Пока Джейми заговаривает Люсинде зубы болтовней про обзор да про то, что видно вокруг из замка, он незаметно шаг за шагом приближается к шкафу. А Джейми, между тем, уже расспрашивает Люсинду о приборах, задает умные технические вопросы и всячески ее от нас отвлекает.

Фишер открывает шкаф, дверь тихонько скрипит.

– Морской орел! Смотрите, морской орел! – во весь голос вопит Джейми так, что даже я вздрагиваю и вслед за ними смотрю в окно.

Фишер беззвучно достает файл, осторожно закрывает дверь и прячет папку под свою объемистую куртку с эмблемой Трегарлана.

– На связи! Прием! Слушаю вас, – говорит он в свое рабочее переговорное устройство. – Сейчас. Уже иду. – И сообщает повернувшейся к нему Люсинде: – Мне нужно срочно идти. Ребенок свалился в… фонтан. Скай, Джейми, вы сами найдете выход?

– Найдем, спасибо вам, Фишер, – отвечаю я не менее неестественным, чем у него, голосом. – Мы очень признательны вам за экскурсию. Правда, Джейми? – Яростно размахивая руками, я стараюсь дать Джейми знать, что файл уже у нас.

– Чудесная была экскурсия, – поддакивает Джейми вслед поспешно ретирующемуся Фишеру. – И вам, Люсинда, огромное спасибо. Постараюсь как можно скорее прийти к вам снова, чтобы мы с вами и здесь все как следует осмотрели.

– Вы разве тоже уходите? – Она не скрывает разочарования. – Вы же всего только пару приборов увидели.

– Боюсь, мне тоже пора. – Джейми целует Люсинде руку. – Но я непременно вернусь в вашу башню, моя прекрасная леди. Будьте уверены.

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. Сдержать смех мне еще удается, но голос меня совершенно не слушается, и я пищу:

– Да-да, спасибо вам, Люсинда. Вы нас… просветили.

И, пока меня не разорвало от хохота, пулей вылетаю из ее офиса.

Скатываясь по лестнице вслед за Фишером, в открытую дверь слышу за спиной голос Люсинды:

– Интересно… Я даже не знала, что в Трегарлане есть фонтан.

– Вы правильный файл взяли? – спрашиваю я Фишера на первом этаже, когда он снова отцепляет для меня заградительную веревку.

– А то! – Фишер довольно похлопал себя по куртке. – Только лучше посмотрим его в моей квартире. А то еще, чего доброго, мадам нас на месте преступления застукает.

По длинным коридорам и переходам мы направляемся к Фишеру в другое крыло замка. Я говорю:

– Надеюсь, бедняга Джейми выберется от нее целым и невредимым. Уж больно энергично она на него наседала.

– Наш Джейми настоящий герой.

– Вы пропустили, как он ей руку поцеловал.

Фишер на повороте чуть не врезался в стенку.

– Не может быть?! Это уже перебор!

И вот, наконец, мы в его маленькой, но уютной квартирке на самом верхнем этаже западного крыла Трегарлана.

Он держит в руке файл и предлагает:

– Давайте подождем Джейми.

Я согласна:

– Ой, он ведь не знает, где ваша квартира!

Фишер достает из кармана телефон.

– Ты, дружище, прям цирковое представление нам устроил! – говорит он, когда Джейми отвечает на первом же гудке. – Ага, ты уже почти у цели. Поверни направо, и там по коридору третья дверь слева. Давай, Ждем. – Он дает отбой. – Сейчас придет.

– Фишер, как у вас хорошо! – оглядываюсь вокруг и подхожу к окну в свинцовых переплетах. – А видно-то как далеко!

– Я же говорил, это не самая плохая работа. У нее есть свои преимущества.

Раздается стук в дверь. Фишер идет открывать, и в комнату влетает Джейми.

– Уффф! Боялся, мне от нее живым не уйти. Настойчивая дама! Надо будет вернуться и нанести ей визит… в одиночку.

– Похоже, у вас появилась новая поклонница, – хихикаю я. – Хотя, если она обнаружит исчезновение файла, может ведь к вам и охладеть.

– Сегодня вечером все «Дозорные» уйдут, и я его верну на место. У меня есть ключи от всех комнат, – вставляет Фишер.

– А вы уже посмотрели, что там? – Джейми показывает на файл, брошенный Фишером на журнальный столик в центре кухни-гостиной.

– Нет, мы вас ждем.

– Давайте скорее посмотрим. Любопытно, что за тайны Люсинда так старательно от нас скрывает.

Беру папку, раскрываю и быстро просматриваю страницы записей. Поднимаю глаза на моих друзей – оба они с нетерпением ждут моего вердикта.

– Ну что? Что там? – торопит меня Джейми. – У вас на лице написано, что там что-то не то.

– Данные, снятые в тот день здесь в Трегарлане, говорят о том, что никакого шторма не будет. Прогноз «Дозорных» такой же, как у нас: безветренная сухая погода. У них с нами практически во всем стопроцентное совпадение: я столько раз пересматривала наши цифры, что с первого взгляда вижу.

– Но… Если и наши, и их данные предсказывали штиль, откуда тогда в ту ночь взялся шторм, да еще такой силы, – удивляется Джейми. – Не могут же приборы всюду быть неисправны.

– Не могут, – соглашаюсь я. – Но мне даже больше интересно, зачем Люсинде нам врать? Если перед нами действительно истинные показатели, снятые в тот день «Дозорными», – а судя по тому, что я вижу, сомневаться в этом нет никаких оснований, – какой ей смысл говорить нам, что они правильно предсказали шторм? Зачем ей скрывать от нас их данные, которые совпадают с теми, которые сняли мы сами?

Глава 17

Уезжаем из Трегарлана, обсудив у Фишера ситуацию за чашечкой кофе и так и не найдя никаких ответов. Зачем Люсинде потребовалось врать нам про показатели их приборов, никому из нас не понять. В голову приходит только одна причина: она покрывает чью-то ошибку.

Но если человек хоть что-то знает о том, как считывать данные метеоприборов, ошибку такого порядка сделать практически невозможно. Мы предсказали отсутствие дождя и ветра, потому что на это указывали наши приборы. «Дозорные моря» сняли точно такие же показатели, но тем не менее их прогноз указывал на шторм, проливной дождь и ураганный ветер. Об этом и Люсинда говорит, и рыбаки – Фишер нескольких расспросил, и они это подтвердили. Сказали, что потому и не вышли в море в тот вечер.

– Здесь никакие концы с концами не сходятся, – говорю я Джейми, паркуясь в гавани на нашем обычном месте. Мы приехали за продуктами, и отсюда до магазина рукой подать. – Данные у нас одинаковые, значит, «Дозорные» не могли не думать, что будет штиль. Почему тогда они предсказали шторм?

Джейми пожимает плечами:

– Понятия не имею. Главное, что какие бы основания у их прогноза ни были, они не ошиблись. И тот, кто предсказал шторм, скорее всего, многих уберег от того, что испытал тогда в море я.

– Я же не спорю, я понимаю, что все получилось к лучшему, но все равно хочу знать, откуда взялся их прогноз. И почему Люсинда делает из этого тайну за семью печатями.

– А вдруг она просто не хочет признать, что они допустили ошибку.

– Так ведь в том-то и дело, что никакой ошибки они не допустили. Данные данными, но прогноз-то их оказался правильным. А наш – нет. – Во мне все протестует против этих слов, но от правды не уйдешь: мы с прогнозом почему-то ошиблись.

Джейми усмехается, вылезая из джипа:

– Похоже, вас больше всего волнует, что это ваш прогноз был неверным. С вами, видимо, такое случается нечасто.

– Вы о чем? Я что-то не понимаю. – Я изо всех сил делаю равнодушный вид. Не могу же я признать, что отлично понимаю, что он хочет сказать.

– Я о том, что вам не нравится, что вы ошиблись, а кто-то другой, а именно «Дозорные моря», оказались правы.

– Если придерживаться фактов, это была не моя, а ваша ошибка. Это вы тогда сказали, что ночь будет спокойной.

Мы уже идем вдоль мола. Джейми сердито затопал:

– Та-а-ак! Теперь понимаю, к чему вы клоните… Приборы вам не обвинить – мы же выяснили, что приборы ваши в порядке. Получается, кто крайний? Я! Надо обвинить меня! Не выйдет! Вы, Скай, снятые мной показатели проверяли? Проверяли. Так что прекрасно знаете, что они означают. Никаких ошибок я не допустил. Придется вам это признать. Давайте, признавайте, попробуйте. Напрягитесь, может, у вас и получится.

– А вдруг, занося данные в компьютер, вы сделали какие-то опечатки. Лишний нолик случайно приписали – вот вам и совершенно другая картинка.

Для меня все это не больше, чем невинные препирательства. Из тех, какие Джейми обычно и сам не прочь затеять. Но от моих последних слов он почему-то ощетинился. Встал как вкопанный и смотрит на меня не мигая.

– Что? – Я продолжаю идти вперед. – Как мне плюхи отвешивать – так пожалуйста. А как самому получать – не нравится?

Джейми вздыхает, качает головой и бормочет:

– Никуда мне от этого не деться.

Его глаза смотрят словно сквозь меня, туда, где море пока еще далеко, но я знаю, прилив совсем скоро принесет его к берегу.

– Что значит «не деться»? От чего?

– Да так, ничего. Нормально все. У вас есть кошелек? – Джейми явно чем-то раздражен.

– По-моему, есть. Сейчас посмотрю. – Я принимаюсь рыться в сумке.

– Вот и хорошо. Пойду пройдусь. Встретимся в гавани через час. Если меня не будет, садитесь в джип и поезжайте на остров одна. Я потом как-нибудь сам доберусь.

Он бросает мне ключи, наши взгляды на мгновенье встречаются, и я вдруг замечаю, сколько в его голубых глазах горечи и разочарования. Потом он резко поворачивается и быстро уходит. А я смотрю ему вслед.

Иду в центр города, раздумывая, что я могла такое сказать, от чего он так расстроился. Дипломат из меня никакой – это я про себя хорошо знаю. Могу резкостей наговорить или ляпнуть что-нибудь, не подумав. Но нарочно я никого никогда не обижу.

Почему же тогда у Джейми были такие обиженные глаза? Я ведь не хочу никому сделать больно, никому, а Джейми – особенно.

Погруженная в свои раздумья, не замечаю ни куда иду, ни что творится вокруг. Тротуар кончается – вот и дорога. Вдруг слышу:

– Эй!

Опускаю глаза. Я чуть не налетела на инвалидное кресло. Джек резко затормозил.

– Ой, простите, пожалуйста! Как же я так! Я не видела… не заметила… – Боясь еще раз сморозить что-то обидное, я на полуслове прерываю свои извинения.

– Выходит, вы меня не заметили? – Джек наконец останавливает свое кресло, вылетевшее от нашего столкновения на середину дороги. – Ничего страшного, бывает. Не вы первая, не вы последняя. Тех, кто внизу, в канаве, народ часто не замечает.

Сверху вниз смотрю на улыбающегося мне Джека. Я понимаю, он шутит, но все равно не могу сдержать слез.

– Я знаю… Я понимаю… Я не такая, – рыдаю я. – Мы для всех невидимки. Это неправильно!

– Ничего себе! – Джек сочувственно протягивает ко мне руку. – Я пошутил. Кейт всегда говорит, что мое чувство юмора до добра не доведет. Пожалуйста, не плачьте.

– Простите меня. – Я стараюсь взять себя в руки. – Просто день сегодня какой-то неудачный.

Джек смотрит на свои спортивные часы:

– Для пива вроде бы рановато. Пойдемте хоть кофе выпьем.

Выдавливаю из себя подобие улыбки:

– Я за рулем, но с вами за компанию в пабе все равно посижу.

– Я тоже на колесах, – он смотрит на колеса своего кресла, – но выпить пива мне это никогда не мешает.

Мы с Джеком двинулись в «Веселую русалку». Там за столиками перед входом уже полно отдыхающих, и никому не приходит в голову, что потягивать пиво на солнышке еще не время.

– Что вам взять? – спрашивает Джек.

– Давайте лучше я. В конце концов, это я виновник «дорожного происшествия».

Джек согласно кивает:

– Ладно, так и быть, искупайте свою вину. Мне, пожалуйста, целую пинту, и чтоб самого наилучшего. Поеду пока поищу, где нам пристроиться. – Он оглядывается в поисках свободного столика. – Хорошо, что нам только один стул нужен.

Вхожу в паб. Внутри намного спокойнее. Дневные посетители, очевидно, предпочитают сидеть на улице, наслаждаясь видом на гавань.

– Мне, пожалуйста, пинту самого лучшего пива, – прошу я барменшу Риту, – и газированной воды.

– Льда положить, милочка?

– Да, пожалуйста.

Пока Рита наполняет наши бокалы, оглядываясь по сторонам, я смотрю, что здесь происходит.

– Доброе утро, – окликает меня из угла чей-то голос.

За маленьким столиком сидит Вальтер, перед ним высокая керамическая пивная кружка. Он достает из жилета карманные часы.

– Вношу поправку: уже добрый день.

Часы отправляются обратно в карман. Я улыбаюсь:

– Здравствуйте! Я вас там не заметила.

– Я люблю в углу спрятаться. Оттуда я сам выбираю, с кем разговаривать. Увижу хорошего человека – сам его и окликну.

– Спасибо, я польщена.

Вальтер смотрит на два бокала, которые Рита уже поставила на стойку бара.

– С вами сегодня ваш телепредсказатель?

– Я… э… нет, я с другим… приятелем.

Вальтер качает головой:

– Слышно, ваш-то паренек в море ночью попал в передрягу.

На секунду задумываюсь, как Вальтер об этом узнал, но потом вспоминаю:

– Вам Фишер сказал?

Вальтер кивает:

– Он и сказал, кому еще-то. Странно все это. Кажется, прогноз на ту ночь был хороший.

– И да, и нет. Мы предсказывали ясную, тихую ночь – так наши приборы показывали, а «Дозорные моря» каким-то образом предсказали шторм.

– Каким-то образом? – переспрашивает Вальтер.

– Понимаете… – Что ему сказать, я не знаю. Сказать правду – значит выдать нас с головой. Сомневаюсь, что он уже видел Фишера после наших утренних приключений. Но тут я вдруг вспоминаю, что старик и сам синоптик-любитель. – А вы, Вальтер, тогда шторм предвидели?

– Я-то? А как же? Я знал, что будет шторм.

Вот черт! Теперь мы совсем в дураках! Не только «Дозорные», Вальтер тоже не ошибся.

– Но никакие хитрые приборы вам бы этого не сказали.

– А вы откуда узнали?

Вальтер отхлебнул пива.

– По тучам.

Я пытаюсь отшутиться:

– Где тучи – там и шторм.

– Я вам говорю, я в тучах видел знаки. Мне тучи шторм подсказали.

Слова Вальтера что-то мне напоминают: вроде бы примерно о том же говорил Джейми. Получается, они оба видели одно и то же?

– Но, на мой взгляд, – продолжает Вальтер, – если ваши приборы показывали штиль, странно, что «Дозорные» про шторм знали. Они моим методам не доверяют.

– Я сначала думала, что у нас барахлит оборудование, но мы… проверили. С приборами все в порядке. К тому же все, что с погодой происходило в последние дни, нашим показателям соответствует. Я с вами согласна. Странностей хоть отбавляй.

– А вы уверены, что «Дозорные» дали штормовое предупреждение?

– Дали.

– Ммм… – Вальтер о чем-то задумался.

Но тут в дверях появляется Джек, и, о чем размышляет старик, мне выяснить не удается.

– Решил проверить, не сбежали ли вы от меня! Вижу-вижу, вас старина ВП здесь перехватил.

– Привет, Джек! – Вальтер приветственно приподнимает кепку. – Не знал, что ты уже успел подружиться с нашей юной дамой.

– Еще бы не успеть! Как же я не подумал, что ты уже здесь! Ради тебя от меня все юные дамы сбегут.

Вальтер ухмыляется:

– Был бы помоложе – наверняка бы сбежали. Теперь не то! Не буду вас больше задерживать, мисс Скай. Мне с Джеком не сравниться. Он куда более занимательная компания.

Но мне очень хочется послушать рассказы Вальтера о том, как он предсказывает погоду и откуда узнал, что будет шторм.

– А может, вы к нам присоединитесь? – прошу я его.

– Нет, я вам все испорчу, – отнекивается Вальтер. – Идите-идите, а я с удовольствием здесь посижу, о своем поразмышляю.

– Тогда давайте встретимся в другой раз. – Я расплачиваюсь с Ритой и забираю наши бокалы. – Мне очень хочется узнать, как вы погоду предсказываете.

«Сдается мне, я здесь здорово переменилась. Не иначе как на меня действует это место. Не помню, чтоб до приезда сюда мне хотелось узнать об альтернативных подходах к прогнозу погоды».

– Непременно. – Вальтер поднимает свою пивную кружку. – С вами, мисс Скай, буду счастлив побеседовать в любое время.

Нам с Джеком повезло: молодая пара только что освободила один из столиков на улице, и мы тут же его занимаем.

– Чудесный старикан, – говорит Джек, махнув рукой в сторону паба. – Люблю его всей душой.

– И что же, у вас в Сент-Феликсе все друг друга знают? С кем ни заговоришь, оказывается, что все знакомы.

Джек смеется:

– Да, поначалу это кажется странным. Помнится, когда я свой художественный магазин только открыл, мне казалось, что здесь все или друзья, или родственники, или еще что-нибудь в таком роде. Но к этому быстро привыкаешь. Местные – это настоящая община. Но и новеньких всегда к себе принимают.

– Я здесь временно. Убедиться в радушии членов вашей общины у меня, к сожалению, не будет возможности.

Джек почему-то бросает на меня многозначительный взгляд.

– Что вы хотите сказать?

– Хочу сказать, что поначалу здесь можно чувствовать себя гостем, но потом оказывается, что Сент-Феликс каким-то образом вошел в тебя и проник в сердце. Послушайте бывшего солдата: этот город заставит поверить в то, во что вы бы раньше ни за что не поверили. Я сам до сих пор не понимаю, как со мной могло случиться все то, что случилось, когда я сюда приехал. Но ведь случилось же, и в результате я и новую жизнь обрел, и замечательную женщину нашел; до сих пор ума не приложу, как она может меня любить. Я за все это нашему городу навсегда благодарен.

У Джека на глаза чуть не навернулись слезы, и он смущенно прикрывается бокалом пива.

– Только не говорите никому, что я так расчувствовался. У меня имидж совсем другой, – говорит Джек, быстро смахивая со щеки слезу.

Я киваю, но про себя недоумеваю: «Что могло случиться здесь в Сент-Феликсе с бывшим солдатом, что заставило его признаться в том, в чем он мне сейчас признался?»

– Давайте лучше о вас поговорим, – предлагает он. Ему явственно хочется сменить тему разговора. – Почему вы расплакались, когда на меня натолкнулись?

Я цепенею:

– Простите меня, пожалуйста. Это на меня совсем не похоже, честное слово.

– Да я прекрасно понимаю, не переживайте. У вас опять день не задался? Опять плохо себя чувствуете?

– Наверно… отчасти. Я, кажется, перерабатываю и очень от этого устаю. Но у нас столько дел.

– Знаете, как странно вышло: после нашей недавней встречи мне как раз попалась статья про вашу хроническую усталость. Ее еще с затяжным ковидом сравнивают.

– Да, некоторые симптомы долгого ковида очень похожи на миалгический энцефаломиелит. Он тоже часто начинается с вируса.

– И у вас?

– И у меня. Я ухитрилась где-то подхватить инфекционный мононуклеоз – это в моем-то возрасте! Нормальные люди им болеют в детстве. – Я криво улыбаюсь. Мне даже вспоминать об этом странно, но та болезнь изменила мою жизнь до неузнаваемости. – Я практически никогда ничем не болела. Ни в детстве, ни когда выросла. Мне было уже за тридцать, когда я эту дрянь подцепила. И после нее так окончательно и не оправилась. К тому же МЭ, когда вовсю разыграется, в сто раз хуже.

– Да уж, невесело. И что, лекарств никаких нет?

– От мононуклеоза есть, и он вроде бы прошел. Врачи сначала говорили, что у меня послевирусная усталость, что надо немного потерпеть и она тоже со временем пройдет. Но шесть месяцев прошло, а лучше мне не стало; тогда и поставили диагноз МЭ. Мне тогда казалось, что жизнь кончена и я уже никогда не буду нормальным человеком. Я тогда вообще не могла подняться с постели. Ни умыться, ни даже поесть сама была не в состоянии.

– Это чувство, что жизнь кончена, мне хорошо знакомо. Когда у меня с ногами все это случилось, я вообще не видел смысла продолжать жить без ног. Но все в конце концов меняется, и начинаешь видеть свет в конце тоннеля – надо только как следует вглядываться.

– Наши инвалидности такие разные, но в чем-то все-таки есть сходство.

Джек кивает.

– Вы уже говорили, что какое-то время ездили в инвалидном кресле.

– Да, я тогда была очень слабая, мышцы почти атрофировались, и ноги меня не держали, а каждый шаг причинял страшную боль. И на костылях тоже. Понимаете, даже те, кто немного знает про МЭ, считают, что это просто постоянная усталость. А про весь остальной букет им неизвестно. Хотя эта болезнь разрушает весь организм. – Я делаю глоток газировки. – Надеюсь, вы не хотите весь день слушать про мои проблемы.

– Как ни странно, хочу. Мне интересно. После травмы со мной вместе в реабилитационном центре было много таких, как я. На пустую трепотню я тогда был мало способен, я и теперь-то на нее особо не горазд. – Джек состроил хитрую мину. – Так что там я народ не слушал и, что с ними происходит, не вдумывался. Тогда меня интересовало только мое состояние. И теперь я об этом жалею. Люди, конечно, могут тебе посочувствовать, но понять, что такое жить с инвалидностью, причем любой инвалидностью, может только тот, кто что-то похожее испытал на собственной шкуре.

Смотрю на Джека и вдруг понимаю, что мои причитания он слушает отнюдь не из вежливости – он действительно хочет говорить на эти темы. Ему эти разговоры нужны не меньше, чем мне самой.

– Я говорил, – продолжает он, – люди здесь живут замечательные, но таких, как я, мне почти не встречалось. Наверное, потому что мало таких идиотов, которые в моем положении захотят жить в городе, построенном на горах, и где вдобавок все улицы вымощены брусчаткой.

– Да уж, передвигаться здесь, прямо скажем, нелегко.

– Конечно, нелегко. Но я люблю преодолевать трудности. И мне почему-то кажется, что вам это тоже нравится. Иначе какого черта вам соглашаться работать на острове в море! Наверняка для метеоролога нашлась бы работенка где-нибудь в уютном офисе. Полагаю, вам хотелось всем доказать, что вы все можете и что те, кто считает вас больной, неправы. Такая логика многих вперед толкает.

Я улыбаюсь. Он попал в самую точку.

– Скорее всего, вы правы. Я долго, больше года, просидела на больничном. Наверное, я хочу именно этого: доказать всем, что я по-прежнему в состоянии делать свою работу.

– Но ведь не во вред своему здоровью? Работа того не стоит.

– Я знаю, мне нельзя чересчур напрягаться – самой же потом будет хуже. Пока я здесь, я стараюсь соблюдать меру, но мне не всегда удается. И на станции у нас сейчас не все в порядке.

– Потому вы и были расстроены?

– Отчасти. А отчасти потому, что я, по-моему, обидела своего коллегу Джейми.

– Это того, который по телевизору ведет прогнозы погоды и по которому сходит с ума все женское население Сент-Феликса.

– Он самый. И да, именно такую реакцию он у людей и вызывает.

– Но не у вас?

– Упаси боже! На мой вкус, он себя слишком любит. – Я еще не успеваю закончить эту произнесенную на автопилоте фразу, а уже понимаю, что больше так о Джейми не думаю.

Таким было первое впечатление от Сонни, но с тех пор, как я узнала Джейми, поняла, что он совсем другой, а то был просто фасад. Я готова все это объяснить Джеку, но он уже заговорил сам:

– Мне этот тип людей хорошо знаком. Так чем вы его обидели?

– Честно говоря, я не знаю. Он повернулся и ушел, и я не понимаю почему.

– Характер показывает?

– Не думаю. Это на него не похоже, – протестую я, пытаясь исправить уже сказанное о Джейми. – Он обычно спокойный и уравновешенный.

– Значит, вы ему сказали что-то исключительно ядовитое, – говорит Джек. Я в испуге смотрю на него и понимаю, что он опять шутит. – Да не пугайтесь вы так. Вас уж и подразнить нельзя. Уверен, ничего плохого вы не сделали. Погуляет и как миленький вернется, поджав хвост, будто нашкодивший пес. А вот и мой пес уже тут как тут.

Проследив за его взглядом, вижу идущую к нам очаровательную женщину с палевым лабрадором на красном поводке. Лабрадора я уже видела в прошлый раз на холме.

– Привет, Барни. – Джек треплет пса по спине. – Привет, дорогая, – говорит он женщине, наклонившейся его поцеловать. – Кэйт, знакомься, это Скай, она метеоролог с Авроры. Я ее сегодня чуть не сбил и теперь замаливаю грехи.

– Приятно познакомиться, Скай. – Улыбаясь мне, Кейт садится за столик.

– И мне тоже, Кэйт. Только Джек как истинный джентльмен взял вину на себя. На самом деле это я в него чуть не врезалась, так что это я замаливаю свои грехи пинтой пива.

– Узнаю Джека, – смеется Кэйт. – Он от дармовой пинты никогда не откажется. Как вам жизнь на Авроре?

– Спасибо, замечательно.

– А что-нибудь необычное вы уже зафиксировали? Я слышала, вы сюда на лето из-за наших погодных странностей приехали.

Кейт разговаривает так, словно мы в гостях у друзей, а не просто прибывшие в город на пару недель чужаки. Мне это нравится.

– Примерно так. – Я ухожу от прямого ответа.

– Ничего удивительного. Если где-то есть погода со странностями – так непременно у нас в Сент-Феликсе.

– Джек тоже так говорил. – Кейт меня уже заинтриговала. – Как вы думаете, почему?

Кейт бросает быстрый взгляд на Джека. Тот пожимает плечами.

– Скажем, Сент-Феликс известен своими, как бы это выразиться, странными явлениями. Любой, кто задержится здесь ненадолго, так ли иначе что-то подобное испытает.

– А что за странные явления?

– Так ведь каждый что-то свое видит. – Кейт говорит совершенно искренне: непохоже, чтобы она что-то придумывала. – Но нас, тех, кто сам столкнулся с каким-то чудом, очень много. – Она опять смотрит на Джека, и то, как они переглядываются, только подтверждает мне ее слова. – Объяснить эти чудеса никто не может, но жизнь каждого они меняют, и всегда к лучшему.

Глава 18

Я еще ненадолго осталась поболтать перед пабом с Кейт и Джеком. На мои расспросы о странных погодных явлениях они оба отвечают сдержанно и слегка настороженно, но в целом становится понятно, что «чудеса» как-то связаны с магазином Кейт «Все для хобби». Решаю, что настаивать не стоит, и, посидев с полчаса на солнышке и поговорив о том о сем, мы наконец расходимся.

Смотрю на часы: «Боже мой! Поздно-то как! Надо торопиться, иначе все продукты в нашем списке мне не купить». А застрять в городе из-за прилива, как в прошлый раз, мне совершенно не хочется.

Смотрю на море. Вода начала прибывать, и времени уже в обрез, но, если поторопиться, переехать обратно на остров на джипе можно успеть.

Направляюсь в булочную и только поворачиваю на Гаванскую, нос к носу сталкиваюсь с нагруженным продуктами Джейми.

– Ой! – вскрикиваю я от удивления. – Вы вернулись? И даже в магазин сходили?

– Вернулся. Сходил, – спокойно отвечает Джейми, ставя пакеты на землю. – Решил, что нехорошо отправлять вас за покупками одну, прогулялся, мозги прочистил и вернулся. Я собирался вам позвонить, но потом увидел вас возле паба…

Фраза повисает в воздухе, как будто он хочет, чтобы закончила ее я.

Зачем он это делает и чего от меня хочет, я не понимаю, но хотя бы настроение у него теперь получше. И я начинаю рассказывать Джейми про Вальтера:

– Да, немного там посидела. Ни за что не догадаетесь, кого я там встретила и что услышала.

– Я видел, с кем вы там сидели. – Тон у Джейми холодноватый.

Это меня озадачивает. Что он может иметь против того, с кем я сидела в пабе?

– Я вам о Вальтере рассказываю. Он пил пиво внутри. А я с Кейт и Джеком – на улице. Может, вы не знаете, у них в Сент-Феликсе два магазина: у него – художественных товаров, а у нее – «Все для хобби». Они мне всяких историй про город понарассказывали.

Джейми сначала немного опешил, но быстро взял себя в руки:

– Я Кейт не видел. Видел только, как вы с Джеком за столиком разговаривали.

– И немедленно сделали выводы?

– Просто предположения. Но, может, неправильные.

– Я, конечно, ничего объяснять вам не обязана, но сегодня я столкнулась с Джеком во второй раз. И мы решили поболтать в пабе. У нас много общего.

– Общего? Чего, например? – Джейми смотрит на меня удивленно. – Он же в инвалидном кресле?

Я лишаюсь дара речи. Теперь моя очередь уставиться на Джейми.

– Что? – Он, кажется, поражен не меньше меня.

– Если вы сами не понимаете «что», боюсь, я вам ничего объяснить не смогу, – отрезала я. Утренняя сцена повторяется, только теперь разворачиваюсь и ухожу я, а стоять на тротуаре в одиночестве остается он.

– Скай! – кричит Джейми. – Что я такого сказал? Вы не поможете мне с пакетами?

Но я, не останавливаясь, направляюсь к джипу. Быстрым шагом дохожу до машины, открываю дверь, сажусь за руль, слепо смотрю в ветровое стекло.

Подходит Джейми. Молча загружает мешки с продуктами. Я жду. Он садится вперед рядом со мной и, повернувшись ко мне, спрашивает:

– В чем дело?

Секунду раздумываю, стоит ли ему вообще отвечать, но держать злость в себе я не умею и решаю выложить все напрямую:

– Вам понравится, если в вас будут видеть только «того парня, который по телику о погоде рассказывает»?

– Обычно именно так и происходит, – отвечает он, невинно встречая мой рассерженный взгляд. – К этому описанию можно, конечно, добавить «красавчик» или что-нибудь в этом роде. Но в целом я не возражаю.

– Не возражаете? – вздыхаю я. – А многим это было бы неприятно. Джек не сводится к его инвалидности.

Хочется верить, что Джейми поймет, что меня рассердило.

– А-а-а, понимаю. Вы разозлились, потому что я сказал про его инвалидное кресло.

– Нет! Инвалиды не возражают против того, что люди замечают их инвалидность, – но они не хотят, чтоб в них видели только инвалидов и ничего больше. Если человек рыжий, вы ведь не один цвет волос видите? Или отличный от вашего цвет кожи человека тоже не определяет. Цвет волос, цвет кожи, инвалидность – все это часть человека, но отнюдь не весь человек. Это-то вы понимаете?

– Конечно. Я предрассудками не страдаю.

– Отлично!

– Мне только непонятно, почему вас это так задевает? У вас что, друг или член семьи в инвалидном кресле?

– Ничего подобного! – Я спешно перебиваю его, пока он еще чего-нибудь не спросил. – Слишком многие ничего о людях не знают и тем не менее о них судят. Я этого не люблю, вот и все!

Джейми отворачивается от меня и, задумавшись, смотрит в окно.

– Видите ли, то, о чем вы говорите, мне очень близко, хоть вам и кажется, что это не так.

Он снова поворачивается ко мне, и я вижу, какой у него подавленный и печальный взгляд. И глаза на удивление честные и искренние.

– Что вы хотите сказать? – тихо спрашиваю я.

– Не имеет значения. – Он неопределенно машет рукой. – Не беспокойтесь, это не ваши проблемы. Нам пора ехать. – Он пристально смотрит в ветровое стекло, словно хочет пустить джип по мосткам к острову одной силой воли.

– Не хотите говорить – не надо, ваше право. Я в ваши проблемы нос совать не буду, – говорю я. – Но вы мой друг, и поэтому я бы хотела о них знать. Если, конечно, вы сами решите мне о них рассказать.

Кажется, Джейми удивлен тем, что я назвала его другом. Но удивление на его лице быстро сменяется спокойной полуулыбкой, и он тихо признается:

– Как хорошо, что вы назвали нас друзьями.

– Но мы ведь и есть друзья. Разве не так?

– Так, – кивает он. – Кажется, теперь друзья.

Он задерживает на мне взгляд чуть дольше обычного.

– Ну и?.. – осторожно допытываюсь я, но он все равно подпрыгивает на сиденье.

– Честно, ничего особенного, – говорит Джейми, и я вижу, как он лихорадочно что-то соображает. – Просто… мой развод.

Такого ответа я не ожидала.

– Какие-то осложнения?

– С тех пор как мы публично объявили о разводе, и меня, и Керри донимает желтая пресса. Керри – это моя бывшая. Вы, может быть, даже видели какие-то, мягко говоря, сальные статьи. Главным образом, обо мне.

– Не видела. Я желтую прессу не читаю, а сплетни там – и подавно.

– Ну и не надо. Хоть это хорошо. Тогда считайте просто, что расстались мы с ней далеко не на дружеской ноте, и то, что просочилось о нас в газеты, – бесстыдное вранье. Но журналисты ссылаются на «надежный источник». И скорее всего, этот «источник» – моя бывшая жена.

– Ужас!

– Вот именно! К тому же, к сожалению, она член совета директоров в Центральном метеобюро и портит мне жизнь еще и там. Похоже, добивается, чтоб меня оттуда уволили. Правда, в этом она голоса не имеет. На телевидении главное – цифры просмотра, а у моих прогнозов они высокие.

– Это даже я знаю.

– Я так и думал. В любом случае, чтобы Керри как-то задобрить, они меня на время сняли с эфира; послали сюда, чтобы, с одной стороны, спрятать, пока сыр-бор не уляжется, а с другой – оставить меня на зарплате. И вот вам, пожалуйста, я с вами на острове. – Джейми разводит руками.

Я киваю и жду продолжения, но он молчит, и я решаюсь спросить сама:

– Что-нибудь еще?

– Мммм… скорее всего, да.

– Ты сказал, что понимаешь, как тяжело, когда о человеке судят, не зная, кто он такой. Я очень сочувствую тебе из-за истории с бывшей женой, честное слово, сочувствую. Но совершенно не понимаю, как одно с другим связано?

– Люди судят обо мне по тому, что они читают в газетах и в интернете, – отвечает Джейми, хотя и без особой уверенности в голосе. – Они же не знают, что на самом деле происходило.

– Понятно…

– Ты что, мне не веришь?

– Верю, конечно. Мне просто кажется, что, когда о человеке судят по его очевидной для всех инвалидности, – это совсем другое дело, – говорю я вслух, а про себя добавляю: «или по неочевидной».

Джейми согласно кивает:

– Да, другое. И сравнивать даже нельзя.

– А больше ты ничем не хочешь со мной поделиться? – с надеждой спрашиваю я. – У меня было такое чувство, что ты что-то недоговариваешь.

Мы опять смотрим друг другу в глаза.

– И у меня тоже. Мне тоже кажется, ты от меня что-то скрываешь. Наверно, у нас обоих свои секреты.

– Ой, смотри, прилив! – вскрикнула я, глянув в окно. – Нам пора! А то застрянем здесь, как в прошлый раз.

Быстро завожу мотор, переключаю коробку передач и выруливаю на мостки, предотвратив любые его незаданные вопросы.

Не думаю, что он мне все рассказал. Но ведь и я кое-что от него утаила. Не так ли?

Глава 19

Несколько следующих дней ничего особенного не происходит, и мной овладевает удивительное спокойствие.

В перерывы между дежурствами успеваю хорошенько отдохнуть и, свежая и бодрая, хожу с Джейми на долгие прогулки с собаками. Когда отлив, мы идем по мокрому песку до самого Сент-Феликса. В городе находим какое-нибудь живописное место и присаживаемся на одной из разбросанных повсюду деревянных скамеек выпить кофе и съесть булочку.

Все это меня очень радует, а общество Джейми с каждым днем доставляет все больше и больше удовольствия. Под маской телевизионного нахала и бахвала Сэмми Самуэлза прячется совершенно другой человек – умный, думающий и тонко чувствующий. К тому же у Джейми замечательная способность меня смешить: например, сидим и наблюдаем затейливый мир Сент-Феликса, и он обязательно заметит и покажет мне какую-нибудь забавную нелепицу.

Сонни вызывает у меня резкую неприязнь. Но к Джейми меня тянет – не признать этого невозможно.

Однажды, отдыхая после прогулки с собаками, мы устроились лицом к заливу на вершине холма. В Сент-Феликсе чудесный день. Под ярким солнцем городок еще красивее, чем обычно. И тут Джейми меня удивляет:

– Вот бы здесь поселиться! Как было бы здорово! Я всегда любил большие города, а теперь вспоминаю счастливое время, когда мальчишкой ездил к тете на побережье, и думаю, что, наверное, именно здесь мне однажды захочется поселиться навсегда.

– Да, с Лондоном Сент-Феликс ничего общего не имеет, это уж точно.

– А ты можешь себе представить, что когда-нибудь будешь жить не в столичной суете, а здесь, у моря?

Я задумалась.

– Я работала на метеостанциях по всему миру, так что где я только не жила. Могу в любом новом месте себя представить.

– Это я понимаю. Но Сент-Феликс – не «любое новое место». Он особенный…

– Ты, кажется, поддался его чарам. Джек меня предупреждал, что здесь такое случается.

– Что значит «предупреждал»?

– Он сказал… Подожди, дай вспомнить… А, вот: «Этот город каким-то образом входит в тебя и проникает в сердце».

– Что-то больно поэтично.

– Я тоже тогда так подумала.

– И наверное, в разговоре должно было прозвучать как-то странно.

– Может, и так. Только на тебя-то эти чары уже действуют.

– А на тебя – нет?

– Я такого не говорила. Я в Сент-Феликс влюбилась, едва только выглянув из окна нашей станции. Вот где настоящие чары!

– Что верно, то верно, нам повезло: мы на тот вид можем смотреть каждый день.

В кои-то веки я с ним соглашаюсь:

– Конечно, повезло.

Как-то утром шел дождь, мы остались дома и между дежурствами на станции решили вместе с Талией выпить кофе. Настороженно глядя на нас поверх чашки с капучино, она говорит:

– Я вчера вечером разговаривала с Дэком и дядей Антом.

– И что? У них неприятности?

– Все в порядке. Просто в городе через пару дней начинается фестиваль. Вы, наверное, уже видели афиши.

Я действительно заметила, что по всему городку и в округе появились яркие флажки и транспаранты, оповещающие о фестивале.

– Я видела.

– В субботу на открытии устраивают соревнования местных ремесел. Резьба, роспись по дереву, выпечка и все такое.

Я покосилась на Джейми. Не знаю, как ему, но мне совершенно очевидно, к чему она клонит.

– Знаю-знаю, – говорит Джейми. – Я несколько раз был ведущим таких местных праздников. Надеюсь, у вас не будет конкурса на самого симпатичного младенца. Я такие терпеть не могу. Нет ничего хуже, чем судить детишек по мордашке; как подрастут, их и так в соцсетях все кому не лень будут судить.

– Нет, что вы! Здесь только ремесла. «Голубая Канарейка» спонсирует соревнование по выпечке, магазин «Все для хобби» – конкурсы в нескольких категориях хобби, цветочный магазин – флористику, а магазин художественных товаров – призы за лучшие работы по графике и живописи. Но Дэк сказал, проблема в том, что в этом году так и не нашли ведущего, и, может быть, вы… – Талия замолкает, надеясь, что Джейми сам закончит ее фразу.

– Я? – спрашивает он. Его руки сами прижимаются к груди, и откуда ни возьмись появляется Сонни Самуэлз.

– Может, все-таки согласитесь? – просит Талия извиняющимся тоном. – Было бы так здорово, если бы в этом году праздник вел такой известный человек, как вы. Народу бы много пришло, сбор от билетов был бы большой; а вся выручка идет на благотворительность!

– Раз так, как же я могу отказать? – улыбается Джейми. – Но только с одним условием. Я за это кое-что попрошу.

– Что? – Талия явственно опасается, что он сейчас попросит гонорар или что-нибудь в этом роде.

– За это я сам приму участие в соревновании на самого большого обжору. – Джейми расплывается в улыбке от уха до уха. – «Кто съест больше всего корнуолльских пирожков?» Я видел такую рекламу, и вроде бы больше двенадцати еще никто никогда не съедал. Я этот рекорд в два счета побью.

Как мы и предсказали, в день Фестиваля искусств и ремесел Сент-Феликса погода стояла отличная. Вообще со дня пресловутого шторма все наши прогнозы сбывались до мельчайших подробностей. Тот инцидент со штормом я очень стараюсь забыть, но наша непростительная ошибка меня по-прежнему беспокоит.

Сент-Феликс хорош даже в дождь, а сегодня, увешанный яркими вымпелами и флагами, он и вовсе неподражаем, неотразим. Повсюду, где позволяет место, поставлены тенты, навесы и палатки, и сегодня в городке еще больше, чем обычно, народу, радующегося и празднику, и погоде.

Едва Джейми согласился, было немедленно объявлено, что ведущим фестиваля будет «приглашенная знаменитость», и в субботу, в первый день трехдневного праздника, едва мы к полудню прибыли в город, его тут же куда-то увели готовиться к вручению всевозможных призов.

Сама я вовсе не собираюсь здесь долго задерживаться. Пока Джейми, или, лучше сказать, Сонни (с лодки на причал в гавани сошел именно Сонни), исполняет свои почетные обязанности ведущего, я остаюсь с обеими собаками, и, хотя они ведут себя идеально, лавировать с ними в толпе – дело не из легких.

Слышу, как меня окликает знакомый голос:

– Капитан Скай! – Держась за руки, ко мне идут Фишер и Талия. – Вы тоже приехали?

– Мы решили прийти поддержать Джейми на вручении первых призов.

– Привет, четвероногие друзья! – Фишер наклоняется погладить Комету и Фица. – Как вам тут? Лапы не отдавили?

Собаки счастливо виляют хвостами. Фишер сидит рядом с ними на корточках и, глядя на меня снизу вверх, спрашивает:

– Как же это вы решились оставить станцию без присмотра? Не думал, что вам можно оставлять свой пост! – Он подмигивает мгновенно смутившейся Талии.

– Иногда можно, – отвечаю я, улыбаясь моей помощнице. – Надеюсь, ничего существенного мы не пропустим; а приборы мы поставили на автомат, так что, пока нас нет, они все данные сами запишут.

– Хотите, вы погуляйте, а мы за собаками присмотрим? – предлагает Талия, по всей вероятности, стараясь замять возникшую от комментариев Фишера неловкость. – В палатках много всего интересного выставлено. Мне хочется, чтоб вы тоже все посмотрели.

– А вас это не затруднит? – сомневаюсь я, глядя на Фица с Кометой. – Мы сейчас из людных мест выберемся и пойдем на прогулку.

– Мисс Скай! – доносится до меня из толпы ласковый голос Вальтера. Оборачиваюсь и вижу приближающуюся к нам фигуру старика. – Я так рад, что вы тоже сюда выбрались! Вас тут многое может заинтересовать.

– Здравствуйте, Вальтер. Рада с вами снова увидеться.

– А уж я-то как рад! – Фиц и Комета обнюхивают его ноги, и он добавляет: – И с вами, и с вашими милыми псами!

Собаки преданно наблюдают, как он извлекает из кармана два собачьих печенья.

– Вы не возражаете? – Он вопросительно смотрит на меня. – Я всегда с собой ношу на случай, если встречу каких-нибудь четвероногих друзей. Вчера, к тому времени, как мы с вами встретились в пабе, я уже все раздал. Придется теперь искупать вину перед вашими собаками.

– Конечно, не возражаю, – отвечаю я, наблюдая, как Вальтер командует моим подопечным сидеть и дает им печенье, которое мгновенно исчезает у них в пастях.

– На что вы хотите посмотреть в первую очередь? – спрашивает меня Вальтер. – Здесь есть очень интересная выставка об истории Сент-Феликса. И еще одна любопытная: там подробнейшим образом рассказано про корнуолльских контрабандистов.

– Я думала, здесь только любительские работы выставлены. – Я оглядываясь вокруг. – Те, за которые Джейми призы вручает.

– Да, главным образом это. Но, кому интересно, еще многое может увидеть.

Кажется, Вальтеру хочется кому-то показать городок, но он пока не нашел кому.

– Почему бы и не посмотреть. Все, что вы упомянули, очень интересно. – Я вежливо соглашаюсь, а про себя думаю, чем грозит мне это согласие. – Если вам не трудно, может быть, вправду посмотрите за собаками? – прошу я Талию и Фишера.

– Конечно, не трудно, – радостно соглашается Талия. Вы же знаете, как я их люблю.

Отдав ей поводки и договорившись встретиться на этом же месте, иду вслед за Вальтером к историческим выставкам.

– Я очень рад, что вы согласились посмотреть со мной все, что здесь показано. – Вальтер медленно ведет меня к одному из навесов. – Вы, наверное, догадались: все это рассматривать мне не с кем. Фишер сегодня занят со своей новой подружкой; но, честно говоря, ему вряд ли было бы интересно. Он и так об истории этих мест уже много знает.

– А у вас еще есть внуки, которые живут неподалеку?

– Нет, Фишер – мой единственный внук. Сын и невестка погибли, когда катались на лыжах, – несчастный случай в горах. Фишер тогда был еще совсем маленьким. Мы с женой привезли его в Сент-Феликс и здесь вырастили. Хорошим человеком он у нас стал. Хотя я, конечно, к нему пристрастен в этом суждении.

– Боже мой! Я вам так соболезную! – Мне его искренне жалко. Какая ужасная история и для Вальтера, и для Фишера!

– Это одна из тех причин, которые заставили меня заинтересоваться погодой, – продолжает Вальтер. Ему, видимо, хочется поговорить о его утрате. – Дэвид и Хетти попали в неожиданную снежную бурю. Швейцарские синоптики ее не предсказали. Мои ребята были прекрасными лыжниками и поехали по целине. Когда началась буря, они, скорее всего, попали под снежную лавину. Хорошо, хотя бы их тела нашли – мы и за то уже благодарны. Иначе и похоронить бы как полагается не смогли.

Вальтер замолчал и задумался.

– Фишеру четыре годика всего было. Мы его тогда почти не знали. Дэвид и Хетти жили в Лондоне, мы их видели редко, сами понимаете: работа, карьера – заняты были все время. В Корнуолл к нам с женой почти не заглядывали.

Сердце у меня чуть не разрывается от жалости. Что ему на это сказать, я не знаю и пытаюсь найти хоть что-то хорошее и оптимистичное:

– Но как хорошо вы внука воспитали! Он прекрасный юноша. А уж как он нам помогает – никакой благодарности не хватит. Я бы здесь без него пропала.

– Согласен. Я им очень горжусь. Мы оба им очень гордились. Фишер, наверно, вам говорил, что моя Дорис умерла несколько лет назад.

«Дорис! Теперь понятно! А я-то думала, что за странное имя у нашей моторки. Фишер, наверно, назвал ее в честь бабушки».

– Да, говорил. Вальтер, я вам бесконечно сочувствую. По крайней мере, у вас есть Фишер.

– Он мне настоящее утешение. И от меня здесь эстафету принял. Я, видите ли, был раньше смотрителем острова, а потом Фишер пошел по моим стопам. И вообще, чем только я здесь не занимался. Но время берет свое, и возраст тоже – рано или поздно всем приходится притормозить. До тех пор пока меня не вынудили уйти, «Дозорные моря» были моей страстью. Я даже был одним из основателей их отделения в Сент-Феликсе.

Теперь, когда я знаю о несчастьях Вальтера, то, что его заставили уйти из «Дозорных», злит меня еще больше. Он это дело любил, тут и сомнений никаких нет. Чертова Люсинда с ее снобизмом и заносчивостью!

– Бог с ним, все это в прошлом, – махнув рукой, говорит Вальтер. – Давайте лучше пойдем посмотрим, что нам покажут про гораздо более интересное прошлое.

Я бы с гораздо большим удовольствием послушала его истории о собственной жизни, но, ничего не поделаешь, приходится дружелюбно кивнуть, и мы идем смотреть выставку.

Под первым навесом, к которому привел меня Вальтер, картины, наброски, фотографии и раскрытые книги рассказывают про Сент-Феликс. Перехожу от стенда к стенду, от витрины к витрине; кое-где иногда задерживаюсь прочитать текст или повнимательней рассмотреть иллюстрацию. Большинство экспонатов повествуют о рыбацком прошлом Сент-Феликса, и я с интересом вглядываюсь в черно-белые фотографии городка, старательно сопоставляя старые картинки со знакомыми мне городскими улицами и домами. Дальше речь идет о кораблекрушениях в прибрежных водах, и даже «Дозорным моря» посвящен отдельный стенд с фотографиями и объяснением того, что и зачем они делают.

Я уже собираюсь направиться к выходу, где Вальтер терпеливо дожидается меня, сидя на стуле, но мой взгляд падает на витрину с фотографиями наскальных изображений и надписей из прибрежной пещеры где-то недалеко от городка. Снимков всего три: на одном – выбитое на камне таинственной рукой изображение женского лица, на другом – лошади и на третьем – стихотворные строчки:

Не тронь сей лик, дай ей покой

В убежище под кровом скал.

Под рокот волн, под ветра вой

Я вечный поцелуй ее познал.

Перечитываю стих и еще раз пробегаю глазами табличку с объяснением.

Эти изображения были впервые обнаружены в девятнадцатом веке жителем Сент-Феликса. Во время необычайно сильного отлива он гулял с собакой по берегу, и она забежала в пещеру. Хозяин пошел за ней и увидел высеченные на скале рисунки и таинственный стих. Вернувшись в город, он всем и повсюду рассказывал о своей загадочной находке. Но прошло довольно много времени, прежде чем во время отлива море снова ушло так далеко, что стало возможно еще раз пробраться в пещеру и убедиться в реальности этих рассказов. Шли годы, все больше людей видели изображения в пещере, и истории об их появлении обрастали все новыми затейливыми подробностями. Сфотографировать текст и рисунки удалось только в начале двадцатого века. Один корнуолльский фотограф отправился туда с камерой и треножником, и его черно-белые фотографии, первое документальное свидетельство наскальных изображений, были вскоре напечатаны в местной газете. После этого в Сент-Феликсе не осталось ни одного жителя, которому не хотелось бы при первом удобном случае самому сделать снимки пещеры. Но сильные отливы случаются нечасто, и такая возможность появлялась достаточно редко. Так или иначе, пещера стала местной достопримечательностью, о которой рассказывали всевозможные легенды.

Среди них самой известной была такая: однажды по берегу на лошади скакала красавица. Любопытство привело ее в пещеру, начался прилив, море наступало с такой скоростью, что девушка оказалась в западне, и когда вода поднялась и затопила пещеру, она утонула.

Влюбленный в красавицу юноша скорбел о своей утрате и целыми днями бродил по берегу моря в надежде найти возлюбленную. Как-то раз вода ушла особенно далеко, и ему открылась самая дальняя часть пещеры, куда раньше он проникнуть не мог. Там он почувствовал присутствие девушки и в знак своей вечной любви высек на стене стихотворные строки, портрет любимой и изображение ее лошади.

– Ну как? Романтическая история? – раздается у меня за спиной голос Вальтера.

– Ой, я вас не заметила. – Интересно, зачем он вдруг ко мне подошел? – Без сомнения, романтическая. Думаете, это правда?

Вальтер пожимает плечами:

– Что правда? Что пещера такая существует? В этом я уверен. Вокруг Сент-Феликса в подножьях прибрежных утесов множество разных пещер и гротов, и в некоторые можно попасть только во время исключительно сильных отливов. По-моему, вода уже очень давно так далеко не уходила, и, значит, никто не знает, сохранились ли эти изображения до сих пор или нет. Море продолжает биться о стены пещер и рано или поздно сотрет их навеки. Останутся только эти фотографии.

Я снова разглядываю изображения.

– А вот что касается самой истории, – добавляет он, – тут у меня есть сомнения.

– Сомнения? Какие? Почему?

– Кто-то высек все это на скале в память об утонувшей возлюбленной – с этим я не спорю. Но мне не верится, что она сама по себе вместе с лошадью зашла в пещеру и оказалась в ловушке у моря. Наверняка все было вовсе не так просто.

– Что же еще с ней могло случиться?

– Мне кажется, ее туда заманили. Я перерыл много разных материалов вокруг этой истории; примерно в то время, когда появились эти изображения, в этих краях процветали контрабандисты.

Вальтер смотрит на меня так, будто я непременно должна понять, что два и два четыре.

– Извините, Вальтер, я все равно не улавливаю никакой связи.

– Пойдемте. – Он ведет меня к следующей витрине. – Может быть, вот это прояснит вам ситуацию.

Смотрю, куда он мне показывает. Здесь рассказывается все о контрабандистах, и особенно подробно – о контрабандистах Сент-Феликса. На картинах и литографиях изображения их сражающихся с волнами судов и суденышек. Рядом картина маслом, на ней – большой корабль таможенной службы, а сбоку – длинный текст с объяснениями.

– Мне все здесь читать?

Вальтер качает головой.

– Вот это прочтите. – Он показывает палкой на пару абзацев в середине и опускается на стул возле витрины.

Скорее из вежливости, чем из интереса, я послушно читаю о том, как моряки и рыбаки полагались на любительские прогнозы погоды и как от этих прогнозов зависело, могли ли они спокойно выходить в море. В целом на прогнозы вполне можно было полагаться, но потом шайка местных разбойников подкупила некоторых синоптиков, чтобы те предсказывали штиль, даже если знали, что надвигается шторм. Преступники дожидались, когда попавший в бурю корабль перевернется или разобьется о скалы, после чего вылавливали и похищали все, чем он был гружен. Контрабандисты ничем не брезговали: с рыбацких судов забирали улов, с грузовых, доставлявших в город товары, – провиант, алкоголь и даже табак.

– Мне такие истории известны, – говорю я Вальтеру, дочитав объяснение. – В 1854 году Роберт Фицрой основал Центральное метеорологическое бюро именно для того, чтобы у моряков были надежные прогнозы погоды.

– А что, если один из таких прогнозов был сделан именно в тот день, когда эта девушка поехала на прогулку по берегу? – Вопросительно подняв брови и подавшись вперед, Вальтер облокачивается на палку.

– Вы хотите сказать, один из таких ложных прогнозов?

Вальтер согласно кивает.

– Такое тоже возможно. Поднявшийся шторм ускорил прилив и увеличил его силу, а она ничего подобного не ожидала. Да и с высокими волнами лошади было не справиться. Или вы думаете, что ее в пещеру заманили специально?

– А разве это так уж невероятно?

– Все может быть. Но теперь мы вряд ли об этом что-то узнаем.

– Да уж, теперь, наверное, не узнаем. – Голос у Вальтера мягкий и тихий, но взгляд его бледных голубых глаз наводит меня на мысль, что он что-то недоговаривает.

Но никаких вопросов я ему задать не успеваю, потому что нашу беседу прерывает голос из громкоговорителя, оповещающий о том, что начинается церемония награждения и что призы будет вручать знаменитый ведущий программ о погоде Сонни Самуэлз.

В ответ до меня отовсюду доносятся восторженные вопли.

– Вам теперь лучше поторопиться, – говорит Вальтер с усмешкой. – Вы же не хотите пропустить церемонию.

– Джейми, то есть Сонни, я и так каждый день слышу и вижу. Мне куда интереснее то, что вы сейчас рассказываете.

– Всему свое время. Настанет день, я уверен, вы сами во всем разберетесь, – серьезно отвечает Вальтер. – Не смею вас больше задерживать. Так что позвольте мне пока откланяться.

Поднявшись на ноги, он отдает мне честь так же, как иногда это делает Фишер, и медленно выходит из-под навеса.

«В чем я сама со временем разберусь? – шепчу я. – Вальтер, что ты хочешь, чтоб я поняла сама?»

Глава 20

Стоя в толпе, смотрю, как Джейми вручает призы местным жителям. Он делает это непринужденно, с профессионализмом и подлинным энтузиазмом, и я понимаю, как много раз ему и раньше приходилось делать нечто подобное. Каждого из победителей фотографируют с заезжей знаменитостью, и для каждой фотографии Сонни Самуэлз изображает свою ослепительную улыбку. Он осыпает комплиментами женщин, восхищается мужчинами и шутит с детьми. «Режим Сонни» включен на полную мощность: громкость, искрометность, уверенность и привычное знание, как и когда их использовать.

Джейми бывает уверенным в себе, но Сонни Самуэлз уверен в себе стократно. Внутри у Джейми как будто стоит переключатель: нажал на кнопку – и Джейми выключился, а Сонни включился. Теперь я воочию убеждаюсь, что Сонни – это маска и роль. Но как же, наверное, это трудно, притворяться тем, кто совсем не такой, как ты.

И, едва я это подумала, сразу поняла, что с таким же успехом все то же самое можно сказать и обо мне самой. Я-то ведь тоже притворяюсь с тех пор, как приехала в Сент-Феликс. Перед другими притворяюсь, что здорова, перед самой собой – что со всем могу справиться.

Между мной и Джейми разница только в том, что я не умею остановить представление нажатием кнопки.

– Здравствуйте, Скай!

От неожиданности я вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу улыбающееся лицо Кейт, жены Джека, и тоже искренне улыбаюсь ей в ответ.

– Кейт! Как я рада вас видеть! Как ваши дела?

– Спасибо, отлично. Смотрите, какую толпу он собрал. – Она качнула головой в сторону Джейми.

– Что-что, а на публику он умеет работать на все сто.

– Вряд ли он такой все время. С ним же тогда жить совсем невозможно. – Она понимающе улыбается, а я подмигиваю.

– Вы попали в самую точку. К счастью, когда Сонни выключается, Джейми вполне можно терпеть.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает Кейт. – Вы не серди́тесь на Джека, но он рассказал мне о вашей болезни. Я знаю, как с ней тяжело жить. Ей больна подружка моей дочки Молли. Девочке и школу пришлось бросить, и все важные экзамены она пропустила. К счастью, ей сейчас лучше, но она все равно совсем не та, какой была прежде.

– Да, жить с этой хворью очень непросто. Но я стараюсь справляться, – говорю я, не понимая, то ли я смутилась от того, что она про меня знает, то ли мне льстит, что Джек разговаривал с Кейт про мои проблемы.

– Вот и хорошо. Надеюсь, ваши коллеги на острове дают вам достаточно времени на отдых. Молли говорит, что, если Эмилия не отдыхает вовремя, даже еще до того, как начинается усталость, она совсем выходит из строя. Но вовремя остановиться бывает совершенно невозможно. У вас тоже так?

– И у меня. Но я учусь. – Я оглядываюсь по сторонам. – А почему Джека здесь сегодня не видно?

– Он у себя в магазине. Мне тоже пора в свой возвращаться: я всего на минутку вышла. В Сент-Феликсе летом всегда многолюдно, а во время фестиваля вообще не протолкнуться. Выручка, конечно, хорошая, но работы невпроворот. – Она смотрит на часы. – Все, бегу. А то я магазин бросила на Аниту и на мою субботнюю помощницу. Надеюсь, скоро увидимся.

– Я тоже, – говорю я вслед уже скрывающейся в толпе Кейт.

Вручение призов закончилось, но Джейми поймали желающие сделать с ним селфи, так что у меня есть время походить по рядам и рассмотреть выставленные поделки и товары. Помахала Анту – он стоит у лотка с булками и пирожками из своей пекарни.

– Скай! – кричит он и машет мне рукой. – Как поживаете, милая? В обмороки больше, надеюсь, не падаете?

– Не падаю. Все в порядке, спасибо, – отвечаю я и поспешно спрашиваю: – К вашему лотку, похоже, было не пробиться. Много всего продали?

– Много. Почти ничего не осталось. Хорошо, что мы с утра отложили корнуолльских пирожков для вечернего соревнования. Кабы не моя предусмотрительность, они бы все с прилавка в один момент разлетелись.

– Это то знаменитое соревнование, кто больше пирожков съест? Джейми – то есть я хотела сказать Сонни – хотел принять в нем участие.

– Не беспокойтесь, мы уже привыкли. Талия все время называет его Джейми. Наша местная знаменитость тоже принимает участие. Мне и самому не терпится увидеть, как Сонни… – он стукнул себя по лбу, – видите, теперь я в Сонни и Джейми запутался. Короче, я сам хочу поскорее посмотреть, как Джейми ест мои пирожки.

– Уверяю вас, у него в этом отличная практика. Он, с тех пор как приехал, хоть один пирожок в день обязательно съедает. Даже когда из-за плохой погоды мы безвылазно сидели на острове, нам их все равно доставляли.

Ант краснеет от гордости.

– Талия все время говорит, он их любит, но я не знал, что до такой степени. Польщен. Весьма польщен. Может быть, можно с ним как-нибудь сфотографироваться… нам с Деком… Видите ли, для булочной?

– Вы его сами попросите, но я уверена, он с удовольствием.

– Чудесно, милая, чудесно. Простите, покупатели. – Он смотрит на стоящую за мной пару. – На соревновании увидимся?

Киваю в ответ и отхожу поглазеть на другие лотки.

Покупаю себе кофе, иду поискать скамейку, где бы выпить его в стороне от суетливой толпы, и только задумываюсь, когда же Талия с Фишером приведут мне собак, как вижу, что они идут навстречу. Собаки бросаются ко мне, прыгают вокруг и тычутся в колени, а я наклоняюсь их погладить и почесать за ухом.

– Как они с вами себя вели? Слушались?

– Никаких проблем. Ангельское поведение, – говорит Талия. – Правда, Фишер?

Фишер кивает.

– А что здесь происходит? Бросили моего деда?

– Я его не бросала. Он сначала отвел меня на выставку истории Сент-Феликса, долго про все там рассказывал, а потом мы разошлись, каждый в свою сторону.

– Вы, как я посмотрю, изрядно повеселились. – Фишер скроил сострадательную гримасу. – Сочувствую.

– Не страшно. Даже интересно было, честное слово. Просто… – Я заколебалась.

– Просто что?

– У меня возникло чувство, что Вальтер ждет, что я о чем-то догадаюсь. Глупо как-то, но он сказал, что со временем я сама во всем разберусь. Как вы думаете, что он мог иметь в виду?

– Ума не приложу. Обычно, если старик хочет что-то сказать, он выражается ясно и напрямую. Он в недомолвки никогда не играет.

– А о чем вы вообще разговаривали? – спрашивает Талия.

– Когда он это сказал, мы рассматривали витрину, где шла речь про контрабандистов, а до этого старые снимки разглядывали. С наскальными рисунками в пещере у подножья прибрежных утесов.

– Тех, которые называются «Утраченная любовь»? – спрашивает Фишер. – Женщина, ее лошадь и стихотворная строфа?

– Да. А вы тоже про них знаете?

– Фишер мне совсем недавно про эту пещеру рассказывал, – говорит Талия. – Ужасно романтическая история, только очень грустная.

Я согласно киваю.

– Вальтер все время вокруг этих изображений теории строит. Дед считает, что девушку туда нарочно заманили, чтобы она утонула.

– Не может быть! – ахает Талия. – Ты мне этого не говорил. Какой кошмар! А почему он так думает?

– И ложный прогноз погоды с этим как-то связан, – добавляет Фишер. – Скай, он вам об этом говорил?

– Что-то похожее говорил.

– Вы уж его простите. Ему тоже побеседовать хочется. Послушайте его, утешьте старика.

– Да что вы, Фишер! Мне Вальтер, честное слово, очень нравится. И истории его интересные. Но мне кажется, тут что-то еще есть, то, о чем он молчит.

Фишер открыл было рот, чтобы мне ответить, но первым раздается голос Джейми. Двигаясь в нашу сторону, он кричит еще издали:

– Как тут моя дорогая шайка? Надеюсь, у вас все в порядке?

Подскочив к нам во весь опор и обхватив за плечи Талию и Фишера, Джейми все еще говорит голосом Сонни:

– Ну что, надеюсь, вы хорошенько повеселились? – Глаза у него блестят от возбуждения.

Талия радостно улыбнулась в ответ, а Фишер только бросил быстрый взгляд на лежащую у него на плече руку. Я спокойно отвечаю:

– Больше похоже на то, что это вы «хорошенько повеселились». Не знаете, Сонни уже ушел?

– Ты о чем?

– Да так, к слову пришлось.

– Вы пойдете на соревнование за меня болеть? – спрашивает Сонни. – Говорят, рекорд – двенадцать пирожков. Думаю, мне это раз плюнуть. Я специально весь день не ел.

– Конечно, пойдем, – с готовностью откликается Талия. – Будем вас все время подбадривать. Правда же пойдем?

Мы с Фишером мычим что-то в знак согласия, но куда с меньшим энтузиазмом.

Джейми наклоняется потрепать по загривку Комету.

– С собаками надо погулять?

– Они уже нагулялись. Пока я на фестивале бездельничала, Талия и Фишер о них позаботились.

– Отлично! Молодцы! Тогда я пошел посмотрю, что там за пирожки и вообще что происходит. До встречи.

Мы смотрим ему вслед, дивясь его неиссякаемой энергии.

– Знаете, что я вам скажу, – Талия озвучивает мои мысли, и, кажется, мысли Фишера тоже, – Джейми мне нравится гораздо больше Сонни. Правда, это странно?

В ответ я ей улыбаюсь:

– Нисколько. По-моему, нам всем больше нравится Джейми.

Для соревнования на то, кто съест больше всего пирогов, раскладные столы стоят длинной линией, и Джейми сидит в самом центре. Все двенадцать участников уже расселись, и перед каждым – огромное блюдо с корнуолльскими пирожками.

Стоило Анту и Дэку, горделивым спонсорам конкурса, поставить блюдо перед Джейми, как его непоколебимо уверенный вид куда-то улетучился. Рекорд в двенадцать пирожков казался ему пустяковым, но он недооценил их размер: думал, обычные, а они оказались гигантскими.

Увидев, как вместо сползшей под стол самоуверенной мины Сонни появляется сомневающееся лицо Джейми, я не могу скрыть улыбку.

– На старт, внимание, марш! – выкрикивает Дэк, махнув флагом Корнуолла.

Участники накинулись на свои пироги: едва покончив с первым, все со страшной скоростью принялись за следующие.

Джейми явно отстает. Смотрю на его озабоченное лицо и слышу за спиной голос Фишера:

– Привет, Поппи, ни года без этого состязания не проходит! Стэн вполне мог бы гордиться.

И женщина ему отвечает:

– Обязательно бы гордился. Его рекорд до сих пор еще никто не побил. Только несколько лет назад Чарли, сын Джейка, с ним сравнялся.

С улыбкой поворачиваюсь к говорящей женщине, а Фишер представляет нас друг другу:

– Скай, знакомьтесь, это Поппи, моя начальница в Трегарлане. Поппи, это Скай, моя начальница на Авроре.

– Ну какая же я начальница, – возражаю я. – Фишер мне просто помогает. Я, как приехала, без него бы совсем пропала.

– Совершенно с вами согласна. Фишер у нас незаменимый. Только вы ему об этом не говорите, – шепчет Поппи, прекрасно зная, что он ее слышит. – В Трегарлане мы бы без него тоже пропали.

Я опять смотрю на соревнующихся едоков. Пара из них уже сдались, но Джейми еще держится, хотя теперь жует куда медленнее, чем его соперники.

– Стэн, которого вы сейчас упомянули, это тот самый Стэн, о котором Фишер говорил нам в замке?

– Тот самый. Это мой предок, – отвечает Поппи. – Точнее сказать, он не совсем мой предок, но это длинная история. Он предок детей моего мужа, Бронте и Чарли. Это состязание как раз с него и началось. И с тех пор его рекорд по поеданию гигантских корнуолльских пирогов еще никто не побил. То есть были такие, кто съедал больше, но их тут же рвало.

Бросаю взгляд в сторону столов: многие соревнующиеся, включая и Джейми, подозрительно позеленели.

– Если вы были у нас в замке, вы, наверное, видели в большом зале и портрет Стэна.

– Да, видели, и замок, и портрет. Замок очень красивый. Жить в нем, наверное, большое счастье.

– Благодарю. Только его нынешнее состояние, – главным образом заслуга «Национальных памятников архитектуры». Но мы и замком гордимся, и его историей. Она, кстати, с вашим островом связана.

– Правда? А как?

Толпа ахнула. Поднимаю глаза и вижу, что Джейми выбросил белый флаг. Буквально: сорвал с шеи повязанную всем участникам поединка белую салфетку, скомкал ее и бросил на стол.

– Рассказывают, что в старину контрабандисты причаливали на острове и там выжидали, пока можно будет безопасно переправиться на Большую землю, в маленькую бухточку ровно напротив Авроры. Оттуда, из этой бухточки, в Трегарлан ведет потайной подземный ход. Так контрабанду доставляли в Сент-Феликс и потом по всему Корнуоллу.

– Как интересно! Люблю все эти старые легенды.

– Нет, что вы! Это вовсе не легенда, – между делом замечает Поппи. – Подземный ход на самом деле существует, я сама по нему ходила.

– Не может быть!

– Он начинается у нас в погребе и ведет прямо к скалам на берегу. Зачем его копать было, если не для контрабанды? Мы собирались включить его в экскурсионный маршрут по Трегарлану, но оказалось, что укреплять его по нормам техники безопасности для туристов слишком дорого. Так что мы пока эту идею оставили.

– Жаль. Здорово было бы такое приключение самому испытать.

– Если вы захотите, дайте мне знать или просто скажите Фишеру. Он вас проведет; уверена, для одного-двух человек там вполне безопасно.

– Конечно, проведу, – кивает Фишер. – Не вопрос.

Мы досматриваем соревнование. Победителем объявлен молодой отдыхающий – он съел восемь с половиной пирогов. С плохо скрываемой завистью Джейми вручает ему приз, старательно разыгрывая восторг перед достижением своего соперника. Потом они вместе позируют перед фотографом, и лица у них бледные и слегка посеревшие, как будто их сильно укачало в море.

«Когда Джейми на самом деле попал в шторм, он таким серым не был», – усмехаюсь я про себя. Стою, вежливо аплодирую, и вдруг в мозгу у меня что-то щелкает.

Бывает, один кусочек пазла встанет на место – и сразу понятно, что перед тобой за картинка. Так и сейчас обрывки полученной мной сегодня информации внезапно выстроились в связную мысль.

«Не может быть! – Я стараюсь ее отбросить. – Это совершенно невозможно!»

Толпа расходится, а я стою как вкопанная. Будто сквозь сон слышу, что Поппи со мной прощается; и надеюсь, что мне хватает воспитания, чтобы как полагается ей ответить. Но мысль бьется у меня в голове, будто пытается разбить стекло звонка тревоги.

А что, если в ту ночь, когда Джейми попал в шторм, был сделан заведомо ложный прогноз. Ведь именно так поступали когда-то контрабандисты, чтобы разграбить разбившийся о скалы корабль. И что, если Вальтер прав и та всадница оказалась в западне в пещере тоже из-за ложного прогноза.

Разница только в том, что «Дозорные моря» предсказали шторм, хотя, как и мы, считали, что будет штиль. А фиктивный прогноз они сделали не для того, чтобы случилось кораблекрушение, а чтобы никто в ту ночь в море не выходил.

Но зачем? Какой смысл? Какой им толк предсказывать шторм? Разве может от этого быть какая-то выгода?

А может?.. Мне никак не избавиться от этих настойчивых подозрений. Они стучатся у меня в голове, словно твердо решили быть услышанными.

Что, если они так нарочно сделали, чтобы в ту ночь в море никого не было. На такие хитрости пойдешь только ради какой-то темной причины.

У меня в памяти всплывает моторка, про которую Джейми рассказывал, что видел ее в пещере. Она зашла туда после него, но не укрылась, а уплыла обратно в штормовое море.

С чего бы это? На такое решится только полный идиот или тот, кем движут какие-то преступные намерения.

Снова стараюсь выкинуть из головы эти мысли – должно же все-таки быть какое-то нормальное объяснение. Но мне его не придумать. Все эти странные происшествия связывает всего одно слово. От кого я только сегодня его не слышала!

Контрабандисты!

Глава 21

– Ты с ума сошла? – недоверчиво спрашивает Джейми, когда мы вернулись на остров.

Я пригласила Талию и Фишера на обед, и они приехали на моторке Фишера, чтобы потом вместе вернуться на Большую землю.

После соревнования Джейми мутило, но, к нашему удивлению, он быстро оправился. Он вообще настаивал, что все состязание чувствовал себя прекрасно и что, если бы захотел, вполне мог бы продолжать, но решил не затмевать своих соперников. Это-де было бы несправедливо.

Его заявление вызвало десятиминутный поток шуток, а потом нам всем захотелось мороженого, от которого Джейми почему-то вежливо отказался.

Но теперь мы вчетвером вернулись на остров, Фишер настоял, что он приготовит все сам, и вот мы уже сидим за обеденным столом, недавно перенесенным из кухни наверх, чтобы за обедом любоваться видом из окна, и уплетаем спагетти болоньезе.

– То, что я вам сейчас скажу, сначала может показаться бредом, – спокойно говорю я, – но вы не отвергайте мою идею сразу, а сначала немного подумайте.

И дальше рассказываю то, что сегодня вертелось у меня в голове. Кончаю свое повествование и объясняю, как я все это связала. В реакции Джейми ничего неожиданного для меня нет.

– Контрабандисты? А ты не слишком тут напридумывала?

– Почему обязательно напридумывала? Мы вернулись, пока Фишер готовил, я пошла к себе и порылась в интернете: нашла там кое-какие материалы о том, что в Британии на побережье контрабандисты до сих пор не редкость. За сто лет контрабандные товары, возможно, изменились, но сама контрабанда осталась.

Джейми смотрит на меня с укоризной:

– Я думал, ты пошла отдыхать.

– Так и было. Но сначала решила поискать, что про это пишут. – Я смотрю на Талию и Фишера. – А что вы думаете? Тоже скажете, что я сошла с ума?

Талия пожимает плечами:

– Что вы сошли с ума, я не думаю. Но, по-моему, для Сент-Феликса это… как-то слишком…

– Фишер, а вы?

– Мне кажется, вы что-то нащупали. – Услышав его ответ, я вздыхаю с облегчением, хотя он меня удивляет. – Я уже какое-то время что-то подобное подозреваю. Только что именно, понять трудно.

– Вы что-нибудь видели?

– В общем-то, нет. Но я заметил, что в последнее время прогнозы «Дозорных» все чаще оказываются неверными. Это как раз и было одной из причин вашего сюда приезда.

– Нас сюда прислали изучить необычные погодные ритмы, а не расследовать неправильные прогнозы. Но одно с другим может быть связано. Вы кого-нибудь об этом спрашивали?

– Спрашивал. Один из волонтеров ответил, что их приборы уже старые и их, наверное, пора менять. А другой что-то темнил и толком ничего не сказал.

– А Люсинду спрашивали?

– Нет, я ее, по возможности, избегаю. Это из-за нее Вальтеру пришлось уйти из «Дозорных». Я ей этого до сих пор не простил.

– А вы знаете, почему она от вашего деда избавилась? Вальтер говорил, это из-за того, что «Дозорные» не согласны с его методами – для них прогнозы должны быть основаны на показаниях современных приборов.

– Он и мне так объяснял, но пару раз случайно проговорился, и мне показалось, что там были еще какие-то причины.

– Какие? – озабоченно спрашивает Талия. Как и всем нам, Вальтер ей очень нравится.

– А вдруг у Вальтера те же подозрения, что и у меня? Я этому не удивлюсь: он ими со мной не делился, но в его рассказах все-таки кое-что проскальзывало. И видно было, что он хочет, чтобы я до чего-то додумалась. Надо было мне к его историям отнестись серьезнее.

– Не знаю, не уверен, что он имел в виду контрабанду, – с сомнением говорит Фишер. – Если бы Вальтер подозревал, что у нас орудуют контрабандисты, он бы об этом молчать не стал. Не такой он человек.

– А что, если у него нет никаких доказательств? – настаиваю я на своем.

– Точнее сказать, доказательств нет ни у него, ни у нас? – Джейми многозначительно поднимает одну бровь. – У нас, Скай, есть только догадки, а фактов никаких нет.

Я задумалась.

– Ты можешь что-нибудь вспомнить про ту моторку, которая во время шторма вошла в пещеру после тебя?

– Ничего особенного не припомню. Там было темно, Фары у них были включены на полную мощность и меня совершенно ослепили. Знаю только то, что, увидев меня, они тут же уплыли.

– Вот именно. Что их погнало обратно в штормовое море? Зачем им было так рисковать? Не вижу никакой логики.

– А в том, что в районе тихого корнуолльского городка орудует банда современных контрабандистов, по-твоему, логика есть?

– Хорошо, тогда какие объяснения всему происходящему ты сам предложишь?

Джейми разводит руками:

– В том-то и проблема, что никаких. Твою теорию я не могу опровергнуть, а ты не можешь ее доказать. И никаких подтверждений ей у нас не будет, пока мы собственными глазами не увидим, как лодка контрабандистов причаливает ночью в гавани и они выгружают из нее свою добычу.

– Послушайте, заметить вокруг Сент-Феликса что-либо сомнительное у нас шансов больше, чем у кого-либо другого, – говорит Талия, махнув в сторону окна.

Слежу за ее рукой.

– Вы совершенно правы. Кому, как не нам, увидеть что угодно подозрительное. Надо начать записывать, какие суда проходят мимо и когда. «Дозорные моря» именно так и делают… Подождите-ка… Вскоре после нашего приезда однажды утром промелькнула одна необычная лодка. Она пошла в сторону скал, туда, где опасно, и я тогда еще подумала, что это странно.

– Может, это они и были? – с надеждой гадает Талия.

– Или просто кто-то ранним утром отправился на лодочную прогулку, – упорствует Джейми. – Давайте не будем фантазировать. И давайте договоримся, если я принимаю в этом участие, – а я ни минуты не сомневаюсь, что уклониться дамы мне не позволят, – мы будем фиксировать факты и только факты, а фантазии и предположения оставим в стороне.

– Ты говоришь как следователь из полицейского теледетектива, – улыбаюсь я ему, довольная, что он не собирается увильнуть от расследования.

– Скай, если твои предположения верны даже хотя бы отчасти, тогда то, с чем мы имеем дело, – далеко не игрушки. Это крайне серьезно, и в Сент-Феликс приедет не какой-нибудь следователь-краснобай, а целая армия полицейских машин, катеров и, может быть, даже вертолетов. Всякая контрабанда считается сейчас крайне серьезным преступлением. А если ты вообразила себя героиней детского приключенческого романа с розыгрышами и реками имбирного пива[4], то тебе из этой игры лучше выйти раз и навсегда.

Улыбки моей как не бывало.

– Ни о какой игре я и не помышляю и героиней приключенческих романов никого не воображаю. Я прекрасно понимаю, насколько все это серьезно. Но если то, о чем я думаю, здесь действительно происходит и мы можем это остановить, у нас нет выбора: мы обязаны сделать все возможное, чтобы защитить жителей Сент-Феликса.

Следующие несколько недель мы с утроенной бдительностью наблюдаем за морем из своей смотровой башни. Поговорив с Вальтером о его подозрениях и так и не разузнав никаких подробностей, Фишер присоединился к нашим наблюдениям, так что теперь круглые сутки один из нас все время остается на посту.

Я выхожу на смену наравне с остальными, будь то днем или ночью. Но дается мне это с трудом – с нарушенным ритмом сна мой организм справляется плохо.

Но что я могу с этим поделать? Просить себе только дневные смены – не для меня. Все это затеяла я сама, а значит, и справиться я должна самостоятельно.

– Скай, вы себя плохо чувствуете? – спрашивает Талия как-то утром, сменяя меня с ночной смены. – Вы очень бледная.

– Нет, все нормально. Высплюсь, и все пройдет.

– Только не обижайтесь, но, даже выспавшись, вы выглядите не намного лучше.

Я торопливо отвечаю:

– Когда день и ночь перепутаны, у меня бывают проблемы. Как у любого другого. Спасибо за чай, Талия. Выпью чашечку – и сразу спать.

Но Талия по-прежнему выглядит озабоченно.

Спустившись к себе в спальню, чищу в ванной зубы и мимоходом взглядываю в зеркало: только не это! Мой глаз опять принялся за свое и чудит, как всегда, когда меня одолевает усталость.

С тех пор как я заболела, я научилась понимать свой организм: если пора дать ему отдых, он сам предупреждает меня, сначала множеством мелких сигналов, а потом и большим толчком, от которого, хочешь не хочешь, приходится остановиться. Бывает, просто больше обычного заноют мышцы и суставы или щиколотка заставит хромать – короче, ему любые меры хороши, только бы меня замедлить и заставить отдыхать.

Глаз – один из самых странных симптомов; окружающие часто замечают его раньше, чем я сама. Один глаз становится гораздо больше другого, и лицо от этого странно кривится. Выглядит это так, будто одна его половина обвисает, как от инсульта. Но никакого инсульта нет – это всего-навсего сигнал тревоги. Так организм командует мне: «Хватит! Притормози!»

Но остановиться я теперь не могу. Вместе со всеми я должна довести дело до конца. И все-таки я понимаю: если не прислушаться к мелким сигналам тревоги, рано или поздно раздастся оглушительная сирена. И если мое чудовище нападет снова, ни на что не способная, я окажусь прикованной к постели; а это последнее, что мне нужно здесь, на Авроре.

Ложусь и делаю все возможное, чтобы хоть на время обуздать моего монстра. Принимаю противовоспалительное, чтоб не так болели суставы. Под ноющую спину подкладываю электрогрелку. Выпиваю снотворное и, наконец, чтобы ничто не потревожило сон, затыкаю уши и надеваю на глаза маску от света.

Но и со всеми этими мерами быстро заснуть мне не удается. Мысли путаются, перескакивая с наших наблюдений на то, что происходит с моим телом, а потом поднимает голову ужас перед новым приступом, перед тем, что обо мне подумают, и перед тем, как я смогу выкарабкаться из нового обострения здесь на острове.

В конце концов, чтобы унять панику, я встаю, иду в туалет и делаю несколько глотков воды из стакана на прикроватном столике. Свет в спальне теперь другой, и мне до смерти хочется подойти к окну и посмотреть, что происходит с погодой. Чему я сопротивляюсь изо всех сил, зная, что от этого мой циркадный ритм нарушится еще больше. Бесполезно. Приоткрываю занавески, выглядываю в окно.

Небо, на радость отдыхающим, ярко-синее, с редкими пушистыми, белыми, почти застывшими облачками cumulus.

Вдруг облака начинают набирать скорость, и я понимаю, что вижу нечто необычное. Но прежде чем успеваю схватить телефон, чтобы снять происходящее, облака уже стали похожи на животное… нет, подождите… это по небу несется галопом длинноногая лошадь. Остолбенев, смотрю на появляющуюся в синеве картинку и думаю, сколько еще людей в Сент-Феликсе видят ее из гавани и на пляжах. Но облака продолжают рассказывать свою историю: всадница все скачет в небе, и тут на нее обрушивается другое облако, похожее на громадную волну. Лошадь и всадница мгновенно исчезают, а облака снова становятся просто облаками и снова плывут по небу как ни в чем не бывало.

Задергиваю занавески и отправляюсь обратно в кровать. Лежу и, глядя в потолок, стараюсь разгадать, что бы могло значить все так отчетливо мной только что увиденное.

Рассказанная облаками история в картинках – это история наскальных изображений, тех, на которые на выставке обратил мое внимание Вальтер. В этом нет никаких сомнений. Но весь вопрос в том, зачем облака рассказали мне ее снова? Что бы это могло значить?

Снотворное начинает действовать, и меня клонит в сон. Еще раз затыкаю уши, надвигаю на глаза маску и постепенно засыпаю. Кажется, прошло всего несколько минут, а я уже опять проснулась. Кто-то осторожно гладит меня по плечу и произносит мое имя.

– Скай, просыпайтесь…

Потом до меня доносится другой голос:

– По-моему, она слишком крепко спит. Похоже, приняла какие-то таблетки…

Стягиваю с глаз маску, вынимаю беруши и в полусне вижу стоящих по обе стороны кровати Талию и Фишера.

– Что-то случилось? Зачем вы меня разбудили?

Снотворное еще действует, и все вокруг меня плавает и качается, как в тумане.

– Мы не знали, будить вас или не стоит, – встревоженно говорит Талия. – Но Джейми сказал будить – вы спите уже много часов.

– Часов? Вы уверены? Мне кажется, я только что задремала.

– Вы не заболели? – спрашивает Фишер, глядя на многочисленные пачки таблеток на моем ночном столике.

– Нет, нет. Я в порядке. Я просто приняла пару пилюль, чтобы уснуть. У вас что-то случилось?

Фишер кивает, но вид у него озабоченный:

– Вставайте, поднимайтесь наверх, мы вам на станции все подробно расскажем.

– Хорошо, – зеваю я. – Дайте мне пару минут, я сейчас приду.

– А я пока сделаю кофе, – говорит Талия. – Вам, кажется, пара чашек не помешает.

Все еще не веря, что проспала несколько часов, а не несколько минут, я, как могу, стараюсь проснуться окончательно. Сил у меня ни на что нет, и я с трудом надеваю халат и волочу ноги вверх по лестнице; все болит, а от снотворного в голове туман.

Талия, Фишер и Джейми сидят в смотровой башне. На Фишере резиновые сапоги, Талия и Джейми в туристских ботинках. Похоже, все трое куда-то собрались.

– Что случилось?

Талия дает мне чашку с кофе, а Джейми встревоженно поднимает на меня глаза:

– Что-то ты, начальница, не слишком хорошо выглядишь. Надо было оставить тебя спать дальше.

– Выпью кофе – сразу приду в норму, – отвечаю я ему и усаживаюсь на диван. – Лучше расскажите мне, что тут у вас происходит?

Они переглядываются, и Джейми начинает:

– Отлив. Понимаешь, сильный отлив. – Он смотрит в окно. – Море уходит все дальше и дальше.

– И что с того? – Я все еще ничего не понимаю.

– Нам кажется, с тех пор как приехали, такого сильного отлива мы еще не видели, – продолжает Джейми. – Если так и дальше пойдет, в прибрежных утесах откроются кое-какие пещеры, и туда можно будет проникнуть. И в ту, где я спасался от шторма, тоже.

– И в ту, где наскальные рисунки. – Мой мозг неожиданно заработал.

– Как знать, может, это одна и та же пещера, – вставляет Фишер. – Нам это пока неизвестно.

– А как давно начался отлив? – Я бросаю взгляд в сторону окна, хотя с дивана мокрого песка мне не видно – видно одно только небо.

– Довольно давно, – говорит Джейми. – Обычно к этому времени море назад поворачивает, но сейчас все уходит и уходит.

– Так чего мы тогда ждем? – Я одним глотком допиваю кофе. – Пошли скорей!

Но моя троица не шевелится, они опять переглядываются.

– Мы думаем, может, вам лучше остаться? – решается, наконец, самая храбрая из троих, Талия. – Кто-то же должен следить: вдруг начнется прилив, вода начнет быстро прибывать, и нам потребуется помощь.

Джейми согласно кивает:

– И тебе отдохнуть подольше тоже не мешает.

Фишер молчит.

– Кто-нибудь из вас видел утром облака? – спрашиваю я, игнорируя их предложение.

– Какие облака? – откликается Джейми.

– Не видели. Я так и думала. У нас на смотровой башне отличный обзор, но из окна моей спальни видно то, чего не видно отсюда. Прежде чем заснуть, я посмотрела в окно, и облака нарисовали мне одну из своих картин. На сей раз они сложились в очертания лошади, наездницы и громадной волны, которая захлестнула всадницу. И поскольку никто, кроме меня, этого не видел, будем считать, что это был мне знак идти с вами в пещеру.

– Но… – открыл было рот Джейми, но Фишер его перебивает:

– Скай права. Она тоже должна идти. Вальтер своими подозрениями только с ней поделился, идея круглосуточного наблюдения тоже ее; и, кажется, облака хотят, чтобы именно она узнала то, что они собираются нам открыть. Если хотите кого-то оставить здесь наблюдателем, я готов подежурить.

– Спасибо. – Я благодарно смотрю на Фишера. – Но в пещеры мы пойдем все вместе. Здесь никого не оставим. Поставим приборы на автомат, а за приливом следить будем сами. Покажется, что море повернуло, – тут же пойдем назад.

– В одном из сараев за домом вроде бы должны быть ракетницы, – вспомнил Фишер. – Сейчас поедем на джипе – так будет быстрее; ракетницы положим в кузов, и, если что, сможем быстро поднять тревогу. На берегу все равно кое-где нет сигнала, и никакой гарантии, что телефоны будут работать, тоже нет.

– Отлично придумано, – соглашаюсь я. – Так чего мы теперь ждем?

– Чтоб ты оделась. – Джейми смотрит на мое одеяние.

– Ах да, совсем забыла. – Я качнула ногой в пижамной штанине и поставила на стол пустую чашку. – Я быстро – максимум десять минут – и вперед, на поиски таинственной всадницы!

Глава 22

Любой, кто живет у моря, знает, что погода на побережье непредсказуема и может поменяться в мгновение ока. Чистое синее небо и пушистые белые облачка cumulus, которые я видела из окна своей спальни, теперь превратились в темные мрачные, несущие проливной дождь тучи cumulonimbus. Так что, пускаясь в джипе по бесконечной полосе обнаженного отливом мокрого песка, все мы: Джейми за рулем, я с Фицем на коленях на переднем сиденье и Талия с Фишером и Кометой между ними на заднем – понимаем, что из туч над нашими головами на нас неизбежно хлынут потоки воды.

Но эти мелочи нас не беспокоят – мы просто-напросто застегиваем молнии плащей и пониже опускаем капюшоны. Нам это даже на руку: в плохую погоду мало кому захочется прогуливаться по берегу и исследовать вместе с нами пещеры и гроты. Мои друзья были совершенно правы: так далеко море еще никогда не уходило, и отлив обнажил огромное пространство, где до сих пор из окна нашей смотровой башни я видела только бороздящие волны лодки. Даже Фишер не перестает удивляться и то и дело повторяет, что раньше видел эту часть берега только с борта какого-нибудь судна.

Отлив открыл нам вход в пещеры, вымытые морем в несокрушимых скалах, на которых уже много веков стоит Сент-Феликс. Останавливаемся, вылезаем из джипа и исследуем каждую пещеру. На случай, если море начнет стремительно возвращаться, чтобы следить за отливом, мы по очереди остаемся у входа. Так что от трагической судьбы легендарной всадницы мы застрахованы.

Все пещеры разные, разного размера, разной формы, но пока нам не встретилось ни одной, в которую могла бы войти моторка, а уж о двух и говорить не приходится. Самой многообещающей выглядит последняя, пятая. Вход в нее много шире, и на первый взгляд кажется, что вглубь скалы она тоже уходит много дальше тех, что мы уже осмотрели.

Талия грустно заглядывает в темный вход.

– Моя очередь сторожить. Не было еще случая, чтобы я не пропустила самое интересное. Можете мне поверить, это то, что мы ищем.

– Если это она, вы тоже посмотрите; я выйду и вас подменю, – обещаю я. – Легендарную пещеру с наскальными картинками мы все должны увидеть.

Талия кивает:

– Спасибо, Скай. Смотрите, вот мой свисток. – Она поднимает зажатый в руке свисток. – Если просто начнется прилив, свистну один раз. А если надо срочно сматываться – три.

Джейми, Фишер и я входим внутрь, а Талия остается с собаками ждать у джипа. Комете и Фицу лазать по пещерам уже давно наскучило, и они с радостью поджидают нас снаружи у джипа с тем, кто остается на часах у входа. Играть в мяч на песке им куда приятнее, чем пробираться в темноте по сырой пещере.

Как и всюду в других местах, чтобы видеть, куда ступать, сразу включаем фонари. Стены мокрые и блестят от соли, кое-где сверху из щелей сочится дождевая вода. Налипшие всюду по стенам и на сводах ракушки и застрявшие у нас над головами в острых камнях водоросли наводят на мысль, что пещера полностью уходит под воду, и тому, кто окажется здесь во время прилива, на спасение надежды нет.

– Эта гораздо больше других, – говорю я, водя вокруг фонарем. – Для двух лодок места больше чем достаточно. Джейми, похожа она на ту, где ты прятался в шторм?

– Может быть, и похожа. Но было темно, и меня больше занимала не пещера, а погода.

– Это точно она. – Фишер направляет луч фонаря на какое-то пятно на стене.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Джейми.

– А вот, смотрите. – Фишер показывает на стену. – Краска.

Подходим туда, где его фонарь высветил на стене след фиолетовой краски.

Я сразу вижу, что цвет – один в один тот, в который выкрашена наша «Дорис».

Вопросительно смотрю на Джейми:

– Ты не помнишь, тебя о стены не било?

Джейми на секунду задумался:

– Кажется, било. Но я же сказал, меня заботили только волны и ветер, а на то, что происходит внутри, большого внимания не обращал. По крайней мере, пока вторая моторка не появилась.

– Пошли дальше посмотрим. – Я начинаю пробираться вперед между торчащих из песка больших камней. – Чтобы зайти сюда на лодке, вода, по-моему, должна подняться довольно высоко, иначе от этих камней не миновать пробоины. – На секунду направляю фонарь наверх. – И своды здесь высокие, даже грот поднять можно, если не хочешь, чтоб мотор было слышно.

Перевожу луч на Фишера и Джейми и вижу, что Фишер смеется.

– Что тут смешного?

– Эк вы морскими словами жонглируете, а еще недавно корму от носа отличить не умели.

– Век живи – век учись, – смеюсь я в ответ.

Медленно и осторожно продвигаемся вглубь пещеры: я впереди, Джейми за мной, Фишер замыкающим.

Наша экспедиция мне очень нравится, но не могу сказать, что она дается мне без труда. Днем я не выспалась, усталость от вчерашней ночной смены так и не прошла. А если добавить к этому принятое несколько часов назад снотворное, нетрудно понять, что на ногах я стою не особенно твердо. И чем дальше мы удаляемся от входа, тем сильнее боль в суставах и тем слабее мышцы. Голова тоже слегка кружится, и мозг отказывается воспринимать информацию, поэтому думать становится все труднее. Только бы удалось удержать приближающегося монстра на расстоянии! Только бы ничего здесь не проглядеть и не упустить.

«Давай, давай, иди, – умоляю я свое тело. – Потерпи до дома, а там, клянусь, обязательно отдохнешь».

Только я начинаю сложный маневр вокруг очередной груды камней, как Джейми кричит:

– Стойте! Здесь на стене что-то есть!

Оборачиваюсь назад посмотреть, куда Джейми целится фонариком. Позади него Фишер направляет луч в ту же точку, так что стену отлично видно.

Слышу, как у меня за спиной Фишер шепчет в восторженном удивлении:

– Это наскальные изображения! Всадница и ее лошадь!

Возвращаюсь к моим спутникам и тоже освещаю стену. Перед нами большое и довольно схематичное изображение женщины, скачущей на лошади наперерез волнам, а рядом эпитафия. Фишер читает:

Не тронь сей лик, дай ей покой

В убежище под кровом скал.

Под рокот волн, под ветра вой

Я вечный поцелуй ее познал.

Несколько секунд мы все трое стоим и молчим. Каждый думает об увиденном. Я видела фотографии, но когда здесь, в пещере смотришь на это собственными глазами, впечатление куда острее.

– Печально… правда? – говорю я. – Фотографии увидеть тоже было грустно, а здесь сейчас так за душу и берет…

– Да, – шепчет Джейми. – Как будто все это с тобой самим происходит. Представляете, какой ужас испытывали в этой западне в последние часы жизни девушка и ее лошадь? И какое горе двигало рукой ее возлюбленного, когда он высекал все это… Даже подумать страшно. Не дай бог никому испытать такое.

Тронутая его словами, я поворачиваюсь к Джейми. Встречаю его взгляд, и в тусклом свете, отражающемся от стен пещеры, мы смотрим друг другу прямо в глаза, пока не раздается голос Фишера:

– Вопрос в том, как долго он жил с этим горем?

Мы с Джейми снова поворачиваемся к изображениям, а Фишер продолжает:

– В некоторых вариантах этой легенды юноша вернулся сюда, высек портрет и стихотворные строчки, а потом дождался здесь прилива, чтобы утонуть и снова воссоединиться со своей возлюбленной.

– Если это правда, то история еще более трагично-романтическая. – Я удрученно вздыхаю, что на меня совсем не похоже. Но что-то в этой легенде по-настоящему трогает мою душу. – Истинные Ромео и Джульетта.

– Простите, но я должен вернуть вас к реальной жизни, – говорит Джейми. – Мы хотели осмотреть всю пещеру, и если не поторопимся, то закончим свои дни так же, как всадница, ее лошадь и сраженный горем жених.

Сделав несколько снимков, отправляемся вперед, в темень пещеры. Вход в нее теперь совсем скрылся из виду, и без фонарей вообще ничего не видно. Хорошо, что Фишер и Джейми со мной. Не хотелось бы мне остаться здесь в одиночестве.

Идем дальше. Впереди скала. Луч моего фонаря выхватывает на ней что-то непонятное.

– Что это? Похоже на дверь, – удивляюсь я.

Джейми и Фишер догоняют меня, и мы направляем на стену все три фонаря.

– Это настоящая дверь, – говорю я, рассмотрев маленькую деревянную дверь с ржавыми гвоздями и черными коваными скобами.

– И рядом, смотрите, кольцо, как на причале, – подхватывает Фишер, скользя лучом фонаря по стене. – Кажется, здесь когда-то привязывали лодки. Наверно разгружали и отдавали груз тому, кто появлялся из-за этой двери.

Я спрашиваю:

– Как вы думаете, куда эта дверь ведет? Может, в Трегарлан? Помните, Фишер, вы с Поппи мне про подземный ход рассказывали? Может, это еще один?

– Не знаю. В том туннеле я несколько раз бывал. Он ведет на берег в маленькую бухту. Как знать, может, к тому подземному ходу примыкает еще один, который мы не нашли и который ведет сюда.

– Наверно, заброшен уже много лет назад, – говорит Джейми. – Скорее всего, в старину этим путем в Трегарлан доставляли продукты.

Но я смотрю на дверь, и у меня возникает другое предположение:

– Или контрабанду на берег переносили. И в прошлом, и теперь.

– Согласен. – Фишер подходит вплотную к стене и освещает фонарем дверь. – Ее совсем недавно открывали. Посмотрите, где ракушки налипли: на раме есть, на самой двери есть, а по краям нет. А значит, когда дверь открывали, их отодрали вместе с прокладкой. Иначе они бы везде были.

– Ну что, теперь ты мне веришь? – Я смотрю на Джейми. – Зачем эту дверь открывать, если не для того, чтобы контрабанду или ворованное переправлять. Других причин быть не может. Во время прилива дверь находится под водой, в этом нет никаких сомнений; и тому, кто ее изнутри открывает, точно известно, как высоко стоит вода с наружной стороны.

– Но мы пока не знаем, куда эта дверь ведет, – возражает Джейми. – Если это узнать, тогда мы, может быть, сможем выяснить, кто и зачем здесь бывает. А до тех пор – вы уж меня простите – присяжные отдыхают.

Вдруг до нас доносится свисток; эхо от стен делает его еще громче. Тревога!

– Это Талия, – говорит Фишер, оглядываясь по сторонам. – Начался прилив. Срочно пора назад. Наши открытия мы потом обсудим.

Фишер и Джейми тут же поворачивают и направляются назад. Я делаю за ними пару шагов, но решаю быстро сфотографировать дверь на случай, если нам понадобится ее еще раз рассмотреть. В темноте фокус камеры моего телефона настраивается не сразу, но мне все-таки удается сделать пару сносных снимков.

И только я поворачиваю догонять своих спутников, как свет моего фонаря падает на что-то блестящее на песке под дверью. «Что это?» Свечу туда фонариком, подхожу и наклоняюсь поднять. Какой-то металлический значок. Он слегка заржавел. Опускаю его в карман – дома рассмотрю. Снова делаю шаг в сторону входа, и снова мне в глаза бросается нечто необычное – какая-то темная масса в конце пещеры. Что бы это ни было, оно плотно облеплено ракушками и почти сливается со стеной. Но вместо острых и рваных краев скалы очертания у того, что я вижу, мягкие и округлые.

– Скай! – зовет меня Джейми, и меня на миг ослепляет свет его фонаря. – Ты идешь?

– Иду! Я только пару фотографий сделала, – откликаюсь я.

Быстро направляю камеру на странный предмет, нажимаю кнопку и сую телефон обратно в карман.

Делаю пару шагов в сторону Джейми, и тут случается «это».

– Ой! – вскрикиваю я. – Нет, нет, только не оно… только не сейчас… – мычу я сквозь зубы.

– Что случилось? – кричит Джейми, и я вижу, как ко мне приближается светлое пятно его фонаря. – С тобой все в порядке?

Пробую сделать шаг, но боль в ступне стреляет вверх с такой силой, что я подпрыгиваю, и от этого вторая щиколотка тоже начинает сильно болеть.

Ноги меня не держат, и я заваливаюсь на стоящий рядом большой камень. Джейми направляет луч на меня:

– Ты ударилась?

– Что-то в этом роде… щиколотка…

– Какая? – Он уже совсем рядом.

– Обе, – тихо проговорила я, глядя вверх на его встревоженное лицо.

– Обе? Каким образом? Ты упала?

– Нет, одной задела за камень, а вторая подвернулась за компанию, – отвечаю я и сама чувствую себя полной дурой.

Джейми озадаченно смотрит на меня.

– Идти можешь?

– Сейчас пройдет. Надо только переждать пару минут.

Снова свисток. И не один, а три коротких…

– Похоже, пары минут у нас нет. Обхвати меня за шею.

Левой рукой Джейми обнимает меня за талию, берет мою правую руку и сам кладет ее себе на шею.

– Держись крепче, – командует он, пытаясь сдвинуть меня с места.

С каждым движением я вскрикиваю от нестерпимой боли:

– Ой! Ай! А-а-а-а!

– О черт! – бормочет Джейми, глядя на маленькую светлую точку. Там, где далеко впереди выход из пещеры. – Так мы не дойдем. Придется тебя понести.

– Не надо. Не смей! Я сама! – яростно протестую я.

– Скай, я тебя здесь одну не оставлю. Но и потонуть с тобой вместе только ради того, чтобы уберечь твою женскую гордость, я тоже не готов. А ну, немедленно обе руки – мне на шею!

Я не шевелясь смотрю на него.

– Нам обоим будет проще, если ты сделаешь, как я говорю. А то могу перекинуть тебя через плечо. Выбирай!

Я обхватываю его за шею.

– Так-то лучше, – говорит Джейми и, присев, обхватывает одной рукой мою спину, а другой берет под колени. – Раз, два, три! – Выпрямившись, он поднимает меня на руки. При любых других обстоятельствах это можно было бы истолковать как жест романтический, но сейчас, в холодной сырой пещере, когда мое тело болит и мне не подчиняется, я попросту чувствую облегчение.

– Все время свети перед нами фонарем вверх-вниз, чтобы я ни обо что не споткнулся. Хватит с нас и одного не стоящего на ногах инвалида.

Я послушно делаю, как он велит, и мы на удивление быстро продвигаемся вперед. Видимо, Джейми много сильнее, чем кажется на первый взгляд.

Но меня удивляет не только скорость нашего продвижения к свету. Гораздо более странно то, как мне сейчас хорошо и удобно. От близости и тепла его тела я не испытываю никакой неловкости. Наоборот, ощущать их кажется так естественно, как будто у него на руках я на своем месте.

Глава 23

Открываю глаза и тут же снова их закрываю.

Ох, все продолжает болеть.

Медленно переворачиваюсь на другой бок в надежде, что немного успокоится боль, с которой я проснулась.

Лежу и размышляю, сколько еще смогу оставаться в постели, прежде чем надо будет встать и пойти в туалет. Но постепенно мои мысли перемещаются на то, что произошло несколько дней назад.

Когда Джейми героически вынес меня из пещеры и благополучно посадил на переднее сиденье джипа, ни на какие объяснения Фишеру и Талии времени уже не было. Волны накатывали на песок все ближе; море было готово вот-вот снова взять остров в окружение, и мы могли застрять на чужой территории.

Ехать по песку быстрее, чем ехал тогда Джейми, просто невозможно. Позади Талия и Фишер крепко держали обеих собак, хотя Фиц скулил и рвался ко мне.

Фиц знал то, что другим было пока неизвестно: чудовище-таки до меня добралось, и мне теперь будет плохо.

Мы домчались до острова, когда волны уже лизали его края. Джейми затормозил прямо у двери, взял меня на руки и отнес в дом.

– В спальню или в гостиную? – спросил он в прихожей, все еще держа меня на руках.

Я вроде бы пробормотала, что в спальню. Вслед за телом начинал отказывать мозг.

Джейми отнес меня в спальню и позвал Талию; по-моему, она помогла мне раздеться и натянуть пижаму. Все остальное утонуло в тумане.

Знаю только, что последние несколько дней я провела в кровати, возле которой стояло ведро, потому что встать и дойти до ванной в конце коридора я не могла: во-первых, не было сил, а во-вторых, продолжали сильно болеть ноги.

Еду мне приносили на подносе; иногда я ела, иногда нет. Со мной неотлучно оставались Фиц, сон, грелка и пачки снотворного разных видов.

Несколько раз мне предлагали вызвать врача. Я отказывалась и говорила, что через несколько дней все пройдет. Я и вправду на это надеялась. Если как следует отдохнуть, вдруг мне повезет? Вдруг чудовище отступит, вдруг просто повернется и быстро уйдет без лишнего шума и рыка?

В мою дверь осторожно стучат.

– Скай, вы спите? – Это Талия.

– Ага, – откликаюсь я, стараясь открыть глаза, и думаю: «По крайней мере, сегодня я способна ответить». Вижу приглушенный свет в спальне. Еще пару дней назад дневной свет нестерпимо резал глаза.

Талия открывает дверь, а я перекатываюсь на спину.

– Как вы себя чувствуете? – тихо спрашивает моя помощница. Мои друзья быстро научились говорить тихо и задергивать занавески, хотя я знаю, им всем хочется, чтобы я порадовалась дневному свету.

– Получше, – отвечаю я, понимая, что именно это ей хочется услышать.

– Вот и хорошо. Я вам чай принесла. – Талия входит в комнату. – Рядом с вами поставить?

Я киваю.

«Ой! Даже от этого больно».

– Вам костыли дать? – Она смотрит на стоящие возле кровати костыли. – Может быть, сможете сегодня дойти до ванной?

Пытаюсь медленно приподняться на постели. Каждое движение причиняет боль. Мышцы одеревенели, их колет как иголками; каждый сустав жжет как огнем.

– Попробую, – говорю я, чтобы ее подбодрить. – Только сначала приму обезболивающее.

Талия замечательно за мной ухаживает. Она переехала на остров и теперь спит в комнате Джейми. А он по-джентльменски перебрался на диван наверху, и теперь у меня сразу две няньки.

Обнаружив полный запас моих лекарств и приспособлений на случай подобной катастрофы, они удивились. Отыскали спрятанные мной в шкафу костыли. В ящиках комода обнаружили грелку и электрическое одеяло для тепла, когда бьет озноб, а в прикроватной тумбочке – согревающий пластырь для суставов. Там же под рукой лежала и маска на глаза, и солнечные очки, чтобы защитить глаза, которые в моем нынешнем состоянии не выносят яркого света, и еще блокирующие всякий звук беруши и наушники. А с моей коллекцией всевозможных пилюль, которую я храню в специальной сумке в шкафу, поспорит отделение самой большой в стране аптеки.

Талия передает мне чашку с чаем.

– Как вам кажется, сможете сегодня разговаривать? Если хотите побыть одна, я пойду, но я подумала, вдруг вам одиночество надоело.

– Останься. – Я похлопала по кровати, приглашая ее сесть рядом. – Я не заразная.

– Я знаю. Вы об этом сказали с самого начала. – Талия присела в изножье кровати.

– Правда? Я не помню.

– Вы тогда много чего говорили. Но мы мало разобрали – у вас сильно язык заплетался.

Делаю глоток чая; тело так одеревенело и болит, что мне с трудом даются даже такие простые движения, как держать и наклонять чашку.

– С речью такое случается, – говорю я, глядя в чашку. – У меня это не первый приступ.

– Мы поняли, когда все здесь у вас отыскали. Скай, зачем вы это прятали? Почему нам ничего не сказали? Не предупредили, что такое может случиться?

На лице у Талии написано, как она расстроена, а мне страшно стыдно, и я оправдываюсь:

– Не хотелось никого беспокоить. Я привезла все с собой только на всякий случай – надеялась, мне ничто из этого не понадобится. Думала, все обойдется.

– А что с вами? Что за болезнь? Это серьезно?

Открываю рот ей ответить, но тут снова стучат.

– Доброе утро! – Джейми просовывает голову в приоткрытую дверь. – Как поживает наш пациент?

– Ей лучше, – откликается Талия.

– Очень рад, очень рад. – Джейми мне улыбается. – И что же, настолько лучше, что даже позавтракать согласится?

Я киваю:

– Согласится. Спасибо.

– Прекрасно! Тогда все по полной программе: яичница с беконом, жареная картофельная вафля и жареные грибы с помидором. Я быстро.

– Мне одного тоста хватит. – Я скроила Талии хитрую мину, но она меня укоряет:

– Джейми очень за вас беспокоился.

– Простите, я вам обоим столько хлопот без нужды доставила.

– Что вы говорите, без нужды?! У вас еще какая нужда была! – резко отвечает Талия. – Мы все за вас здорово перепугались: и Джейми, и я, и Фишер тоже. Он сюда каждый день ездит о вас справиться или звонит, если не может приехать.

– Боже мой! Я и не думала…

– Конечно, не думали! И этот страшный случай в пещере, и то, что с вами потом было, – мы просто с ума сходили. Мне кажется, мы заслуживаем, чтоб вы нам все объяснили!

– Ты права, я полностью согласна. Можно я сейчас допью чай, попробую добраться с костылями до ванной. Если получится, приму болеутоляющее и тогда вам обоим все расскажу.

Талия согласно кивает.

– Хорошо, а вы простите меня за резкость. Просто мы перенервничали.

Я уже съела завтрак и, укутанная в одеяло, сижу наверху на диване. Джейми спрашивает:

– Тебе полегче?

– Да, спасибо, намного. И еще спасибо за то, что ты настоял, чтобы я сюда поднялась. В это окно посмотришь – сразу жить хочется.

Допив чай, я ухитрилась самостоятельно добраться на костылях до ванной, осторожно, но без особой боли. Я даже отважилась принять душ и, хотя после этого совсем обессилела, чудесные ароматы из кухни так меня приободрили, что я смогла натянуть чистую пижаму и халат. А когда Джейми предложил отнести меня наверх, чтобы позавтракать всем вместе, я согласилась. Отчасти меня манил вид, открывающийся из нашей смотровой башни, отчасти хотелось проверить: когда он опять возьмет меня на руки, будет ли мне так же приятно, как когда он это сделал в пещере.

Джейми мне улыбается, и что-то странное начинает щекотать у меня в животе. Но это совсем не донимавшая меня в последние дни тошнота, а чувство, похожее на то, которое нахлынуло, когда он нес меня по лестнице.

– До чего же замечательно видеть, как ты снова почти что разгуливаешь по дому. Мы с Талией о тебе беспокоились.

– Она говорила. И отругала меня хорошенько. Правда, Талия?

– Я вовсе не хотела вас ругать. Я просто хотела, чтоб вы поняли, как мы тут все перенервничали. – Талия поднимает на меня расстроенное лицо.

– Ну что ты, Талия, я же шучу. К тому же ты совершенно права: надо было с самого начала вам обоим честно все рассказать. Просто в своих слабостях и недостатках признаваться трудно.

– Плохое здоровье – не слабость и не недостаток. – Талия опять смотрит на меня укоризненно. – Вы же не виноваты в том, что ваш организм работает не так, как вам бы хотелось.

– Да я все понимаю. Но понимание помогает отнюдь не всегда.

Набираю полные легкие воздуха. Пора признаваться.

– У меня МЭ, а если как в диагнозе – миалгический энцефаломиелит.

Слова, которые я так долго держала в себе, наконец вырываются наружу, и я чувствую мгновенное облегчение.

– Я о нем слышала, – говорит Талия, – только не уверена, что понимаю, какая это болезнь.

– Даже если вы просто слышали, то уже знаете больше других. Эту болезнь иначе еще называют синдромом хронической усталости. По названию судить – так это просто усталость. Если бы все так и было, было бы еще вполне сносно. Но крайняя усталость – только вершина айсберга.

– А что еще? – заинтересованно расспрашивает меня Талия. Джейми молчит, но понятно, что он напряженно слушает.

– Не буду вдаваться в подробности. Вкратце МЭ – это хроническая болезнь, которая влияет на весь организм целиком. Я могу говорить только о том, что происходит со мной, потому что у разных людей МЭ протекает по-разному. Это можно сказать и про многие другие болезни. Итак, у меня она проявляется в крайней усталости, а ее степень вы и сами в последние несколько дней видели. Это не просто усталость, от которой хочется спать: слабыми становятся абсолютно все мышцы, включая глазные; мозг тоже слабеет и плохо работает, так что соображать я начинаю медленно, и речь тоже нарушается. Добавьте к этому еще боль в суставах: она бывает такой сильной, что ходить невозможно, как тогда, в пещере. У меня часто возникает резкое отвращение к свету и звукам. Отсюда мои беруши, наушники, маска для глаз и солнечные очки, которые на мне сейчас, хотя мы сидим в доме. А на улице – есть солнце или нет – я, сами знаете, вообще всегда в темных очках.

– Я заметила, хотела спросить почему, – говорит Талия. – А от этой болезни как-нибудь лечат? Таблетки, например, или что-то еще от нее есть?

Развожу руками:

– Нет, ничего нет. Ни лечить не умеют, ни даже симптомы ничем не могут стабилизировать. Большинство больных, чтобы предотвратить кризис, пьют болеутоляющее и витамины. Ну а что такое кризис, вам теперь объяснять не нужно. Так что в моем распоряжении только витамины, болеутоляющее и еще ограничения нагрузки.

– Что значит «ограничения нагрузки»? – Вопросы задает Талия, а Джейми сидит и слушает молча.

– Это значит, что ты стараешься жить так, чтобы во всем соблюдать меру, не перенапрягаться и тем самым контролировать симптомы. Самое лучшее сравнение из всех, которые я слышала, – сравнение с батарейкой в телефоне.

И Талия, и Джейми слушают мои объяснения про батарейку так же растерянно, как и большинство тех, кому я когда-либо обо всем этом рассказывала. Но, уверенная, что они в конце концов все поймут, я продолжаю:

– Представьте себе телефонную батарейку; только от нее работает не телефон, а все, что должно работать у вас в организме. У вас обоих батарейки абсолютно новые и функционируют безукоризненно. Заряд у них большой, хватает его надолго, и вы можете много всего сделать, прежде чем потребуется ее подзаряжать, – все как у нового телефона. Более того, опять-таки, как и с новым телефоном, заряжается ваша батарейка быстро, и для полного заряда большой мощности не требуется. В вашем случае это означает, что вам достаточно хорошо выспаться ночью. Пока все понятно?

Они кивают.

– Отлично. Теперь представьте, что батарейка вашего телефона испортилась. Каждый раз, как вы используете телефон, заряд быстро тает, и вы практически ничего не можете делать без того, чтобы не подзаряжать свой телефон каждые полчаса; но даже при этом ваша батарейка не заряжается больше, чем на сорок – шестьдесят процентов. Вы начинаете ограничивать использование телефона, чтобы батарейка протянула подольше. Так ведь?

Они еще раз кивают.

– Считайте, что, если человек болен МЭ, он постоянно живет с испорченной батарейкой, в которой все время не хватает заряда: она или не заряжается до конца, или заряд кончается много быстрее, чем у здорового человека. Сколько ее нужно подзаряжать каждый день, зависит от того, в какой стадии находится болезнь.

– Ужас! – говорит Талия. – Скай, я не знала, я вам очень сочувствую. Я заметила, что вы отдыхаете часто, но думала, что вы просто, как бы это сказать… разумно строите свой распорядок дня.

Я улыбаюсь:

– Если бы я разумно строила свой распорядок дня, я бы не довела себя до того состояния, в котором вы меня видели. И я бы больше прислушивалась к сигналам моего организма о том, что пора остановиться. Я его перенапрягла – и вот вам результат.

Удержать моего монстра на расстоянии мне не удалось, но даже от того, что я рассказала о нем Джейми и Талии, я уже чувствую себя куда лучше и удивляюсь, почему не сделала этого раньше.

– Это мы виноваты? – волнуется Талия. – Мы, наверно, неравномерно распределили работу.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. От вас тут ничего не зависело. Вы оба, как только приехали, сразу стали делать все что нужно и даже больше. Я сама виновата. Надо было лучше соразмерять свои силы. Я делала слишком много и это понимала – все признаки были налицо, организм меня предупреждал, что пора притормозить. Но я его не слушала. Думала, я умная, думала, я убегу от своего монстра – это я так свою болезнь называю. Но не было еще случая, чтобы он меня не поймал.

– Скай, милая! – Талия подходит ко мне и меня обнимает. – Я бы ни за что не подумала, что ты больна. Ты всегда такая сильная, такая собранная. Пусть тебя хоть это утешит.

Я тоже обнимаю Талию и через ее плечо мельком бросаю взгляд на Джейми, но что он думает, догадаться по его спокойному лицу невозможно.

– Спасибо. Это большой комплимент, особенно учитывая, какой я была в последние дни. Понимаете, я не умею признавать свои слабости. Мне хочется, чтобы люди думали, что я сама со всем справлюсь. Я такой была всегда. А здесь, на Авроре, для вас обоих мне хотелось постоянно быть в самой лучшей форме, хотелось доказать и себе, и Метеобюро, что такая, в общем-то, нетрудная работа мне опять по плечу. Но я забыла об одном: когда ты болен так серьезно, случается, что выбора нет и надо уметь принимать помощь. Когда я только заболела, мне помогала моя семья. Родители заботились обо мне в самое трудное для меня время. А теперь моя «корнуолльская семья» – это вы оба. Не знаю, что бы я без вас в таком состоянии делала. Честное слово, не знаю. Я вам так благодарна! От всего сердца!

И я, и Талия – обе в слезах и крепко обнимаем друг друга.

А глянув на Джейми, я вижу, что он отвернулся и задумчиво смотрит в окно. Видно, разговоров о болезнях ему уже больше чем достаточно; я украдкой смахиваю слезы и бодрым голосом меняю тему:

– Все! Хватит говорить обо мне! Расскажите мне лучше, что здесь происходило, пока я валялась в кровати? Случилось что-нибудь интересное?

Глава 24

В следующие несколько дней жить становится легче. Я сама встаю с постели и сама передвигаюсь на костылях по нижнему этажу. Если мне нужно подняться наверх, Джейми носит меня по лестнице на руках, и теплое ощущение его близости становится все сильнее. Честно говоря, я даже жду, когда ему надо будет мне помочь.

Теперь я более самостоятельна, и Талия возвращается в дом Анта и Дэка, так что Джейми больше не приходится спать на диване. Но когда я встаю по утрам, моя помощница уже всегда на острове и всегда остается с нами до самого вечера. Не могу сказать, что мне очень приятна моя зависимость от них обоих, но выбора у меня нет, и внутренне я ее приняла. Временами к нам присоединяется Фишер, и мы, как можем, развлекаемся в перерывах между непрестанным наблюдением за погодой и за происходящим в Сент-Феликсе. Принимать участие в наблюдениях мне разрешено, но только днем и не подолгу.

Фишеру я тоже все объяснила, и перед ним тоже извинилась. Он выслушал меня, как всегда, спокойно и невозмутимо. А мне опять стало стыдно за то, что я не призналась им во всем раньше.

Вопрос о моем регулярном отдыхе тоже не обсуждается – против установленного моими коллегами режима протестовать бесполезно. Если я начинаю настаивать и просить поработать еще немного, Джейми просто берет меня в охапку и несет вниз ко мне в спальню. А я, оставшись там с Фицем, вдруг начинаю раздумывать, что бы было, если бы, опустив меня на кровать, он не пятился бы сразу к двери, а остался со мной…

Он мне очень нравится – отрицать это больше невозможно.

Но, перебирая в памяти взгляды, которыми мы обмениваемся, или проскакивающие между нами искорки электрических разрядов и мечтая о том, как мы будем вместе, я быстро возвращаю себя на землю напоминаниями о своем нынешнем состоянии. Я и в лучшие времена вряд ли выгляжу особо привлекательно, а уж о том, какой вижу себя в зеркале сейчас, после приступа, я вообще молчу. Какой смысл Джейми на меня такую смотреть!

К тому же в последние дни он говорил со мной о чем угодно, только не о моей болезни. Совершенно очевидно, он этим ясно дает мне понять, что разговаривать со мной на эту тему он не хочет – какой уж там забыть об МЭ ради каких-то любовных страстей.

Одни мои отношения болезнь уже разрушила. Повторять еще раз подобные мучительные эксперименты у меня нет никакого желания, тем более что с его стороны ни о какой взаимности, скорее всего, нет и речи.

Но, если отбросить мои слегка необоснованные фантазии и продолжающуюся слабость, жить сейчас на острове приятно и спокойно.

Следующая неделя приготовила нам поразительное открытие: Джейми и Фишер обнаружили, куда ведет дверь, найденная нами в пещере. Всю ночь они исследовали Трегарлан в поисках еще одного подземного хода, такого же, как тот, что ведет из замка в бухту, и о котором давно известно. Вернувшись на остров, они рассказывают нам с Талией свои новости, и оба похожи на мальчишек, нашедших рождественским утром под елкой долгожданные подарки.

– Мы знаем, куда ведет эта дверь! – чуть не кричит Джейми, врываясь утром в нашу смотровую башню.

– Куда? – спрашиваю я со своего дивана, отставив в сторону чашку кофе. Талия, которая сейчас дежурит, тоже поворачивается в нашу сторону.

Джейми дожидается, когда к нему присоединится Фишер.

– Он вам уже рассказал? – нетерпеливо спрашивает тот еще из-за двери.

Я отрицательно качаю головой.

– Лучше ты рассказывай, – говорит Джейми. – Это ты догадался.

– Может, вам сначала завтрак приготовить? – предлагает Талия. – За завтраком все и расскажете.

Идя на поправку, я много думала о нашем путешествии в пещеру. Когда Джейми и Фишер объявили, что собираются искать, куда ведет дверь, я и обрадовалась, и расстроилась: я-то не смогу принять участие в их поисках.

– Как только что-нибудь обнаружим, я тебе тут же все расскажу, честное слово, – пообещал мне вчера Джейми, отправляясь в Трегарлан. – Я же понимаю, Скай, ты хочешь искать вместе с нами, но тебе нельзя. Сама ведь знаешь, если хочешь прийти в норму и стать такой, как до приступа, ты должна отдыхать. Сначала надо отдыхать, потом себя ограничивать – вот твой залог выздоровления и будущего хорошего самочувствия. А перенапряжешься сейчас, тебе, может, вообще никогда лучше не станет.

Слышать все это от него было ужасно неприятно, но все-таки я, во-первых, оценила, что он воспринял всерьез все, что я ему рассказала, а во-вторых, вздохнула с облегчением: он наконец заговорил о моей болезни. Это уже что-то.

Сидим и ждем, когда Талия принесет кофе и тосты. По заговорщическим взглядам Джейми и Фишера стараюсь вычислить, что и где они могли обнаружить.

– Теперь все готово. – Талия довольно смотрит, как мы расселись с кружками горячего кофе в руках и тарелками тостов с маслом на коленях. – Можно начинать!

– Давай сначала я? – спрашивает у Джейми Фишер.

– Лучше я начну, а ты вступишь, когда дойдет до самого ответственного места.

Я взмолилась:

– Все равно, кто будет рассказывать, – давайте уже скорей! Сил больше ждать нет!

– Значит, так, – начинает Джейми. – Вы уже знаете, что вчера ночью мы с Фишером во время прилива отправились отсюда на лодке в пещеру и там доплыли до самой задней стены. Вода стояла высоко, так что мы оказались почти вровень с дверью. Попробовали ее открыть, но она была заперта изнутри и не поддалась.

– Ничего другого мы и не ожидали, – напоминаю я.

– Согласен, но все равно сначала надо было попробовать. Вдруг бы она открылась – мы бы тогда обошлись без плана Б.

Я нетерпеливо перебиваю:

– Что еще за «план Б»?

– Да подожди ты, Скай, – улыбается Джейми. – Надо все по порядку рассказывать.

– Прости, я понимаю. Но когда сидишь здесь, как под арестом, ни о чем другом думать невозможно.

– Итак, мы с Фишером перешли к плану Б, – продолжает Джейми. – Для начала поехали в Трегарлан. Фишер знал, что, по слухам, Люсинда должна была на пару дней куда-то уехать. Так ведь? – Он поворачивается к Фишеру.

Тот кивает:

– У меня хорошие отношения с парой волонтеров из «Дозорных моря», они-то мне и проговорились, что она уезжает.

– Не может быть! – Я чуть не подпрыгиваю на месте. – Ты хочешь сказать, что Люсинда имеет к этому какое-то отношение? Кто бы мог подумать!

– Терпение. Всему свое время, – хитро прищурился Фишер. – Повторяю: всему свое время. Я понимал, если Люсинды нет, у меня больше шансов хорошенько полазать по замку и заглянуть во все закоулки, а то она часто работает допоздна, даже когда все уже уходят. Когда вам, Скай, было… – Фишер явно подыскивает деликатное выражение. – Когда вы сильно болели, я исследовал замок, смотрел, откуда еще подземный ход может идти к морю. К тому же я попробовал сделать кое-какие простые расчеты и по положению первого известного нам подземного хода вычислить, где может быть вход во второй. В результате у меня получилось, что этот второй вход должен находиться где-то в южной башне.

– Так ведь именно там сейчас сидят «Дозорные моря»! – воскликнула Талия.

– Вот именно! – Фишер смотрит на нее с восхищением. – Потому-то, прослышав об отъезде Люсинды, я и решил, что лучшего момента все выяснить нам не найти. И вот после пещеры, когда последних посетителей уже и след простыл, мы с Джейми прямиком отправились на разведку в южную башню…

Он все время останавливается, и я с трудом переношу эти паузы.

– И что вы нашли?

Фишер смотрит на Джейми, мол, продолжай, и тот подхватывает:

– Подземный ход не может не начинаться у подножия башни. Кстати, уже известный туннель идет из винного погреба замка. Но в южной части Трегарлана погребов нет, поэтому мы стали осматривать нижний этаж. – Он смотрит на Фишера. Фишер кивает. – Но в комнатах нижнего этажа, к нашему разочарованию, мы ничего не нашли: никаких панелей с секретом, никаких потайных дверей. Тогда Фишер предложил поискать снаружи – и это была гениальная мысль. Фишер, теперь ты.

– Позади замка есть старый подземный угольный склад, так называемый бункер, – рассказывает Фишер. – Помимо хранения угля и дров для замка, для чего только его не использовали. Он такой большой, что во время Второй мировой войны там устроили бомбоубежище. Ходят слухи, что в нем даже прятались шпионы, потому что оттуда легко пробраться из Трегарлана в Сент-Феликс, а там и дальше.

– Я помню, вы про это говорили, когда нам с Джейми замок показывали.

– Да, по официальной версии в замке находилась база подготовки британских разведчиков, но в городе всегда ходили слухи, что в Трегарлан забрасывали немецких шпионов. Тихий маленький приморский городок в Корнуолле – отличное прикрытие: можно спокойно без подозрений подготовиться к тому, чтобы дальше проникнуть вглубь страны.

– Короче, мы решили тот склад проверить, – вклинивается Джейми. – Перед входом кто-то набросал листьев, мха и земли, как будто сюда много лет никто не ходил – это сразу бросилось нам в глаза. Но дверь открылась так легко, что сомнений никаких не осталось: кто-то часто сюда заглядывает, и последний раз этот кто-то был здесь совсем недавно.

Фишер снова сменяет Джейми:

– Спускаемся вниз, на дно. И там в углу – дверь. Заметно, что ее тоже недавно открывали. Заперта она не была, мы ее открыли и вошли.

Они оба остановились. Видно, наслаждаются нарастающим напряжением.

– И что? – подгоняю их я.

– За дверью начинается подземный ход, – продолжает Фишер. – Практически такой же, как тот, который идет из винного погреба в бухту: гладкие камни под ногами, темные, сырые своды, и так же, как уже знакомый нам трегарланский туннель, этот тоже уходит куда-то дальше.

– Куда? – Я сгораю от нетерпения.

– К другой двери… – От таких ответов я скоро совсем потеряю рассудок. – А она заперта.

– Та самая, которая в пещере?

– Мы почти на сто процентов уверены.

– По каким признакам? То, что двери похожи, еще ничего не доказывает.

– Тут-то и есть самая гениальная часть всей истории. – Широко улыбаясь, Джейми смотрит на Фишера. – И в заключение передаю слово моему другу!

– В сущности, тут нет ничего особенного, – отмахнулся Фишер. – Здравый смысл, только и всего. У меня есть дрель, которая работает на батарейках. Я ее прихватил с собой в пещеру, и до того, как мы оттуда уплыли, просверлил в двери крошечную дырку, а в дырку ввинтил тонкий шуруп подлиннее, чтобы он с другой стороны вышел. Этот шуруп и должен был указать нам на нужную дверь.

– Так и случилось, – Джейми вот-вот лопнет от гордости, – когда мы добрались до двери в конце подземного хода, на нашей стороне из нее вылезал кончик шурупа.

– Вот это да! – Талия захлопала в ладоши, – Фишер, какой ты умный! Мне бы такое в голову никогда не пришло.

Фишер краснеет от удовольствия.

– Получается, что из Трегарлана в пещеру действительно ведет подземный ход? – говорю я и сама не верю своим словам. – И к тому же им недавно пользовались.

– Именно так, – кивает Джейми. – Но мы по-прежнему не знаем, кто им пользовался и зачем.

– Наверняка это связано с ложными прогнозами погоды. Фишер, вы же сами говорили, что до нашего приезда от «Дозорных моря» поступало много ошибочных прогнозов.

– Говорил. С некоторых пор там было что-то нечисто, и это одна из причин, почему Вальтер оттуда ушел. Я ни на кого напраслину возводить не хочу, но все началось вскоре после того, как там стала командовать Люсинда.

– Видите! Я всегда говорила, что это она. Она! У меня никаких сомнений нет! «Дозорные» сами не знали, что будет шторм, думали, в ту ночь на море будет тихо. Потому лодка и зашла в пещеру. Тот, кто был на борту, не ожидал, что там еще кто-то окажется, считал, раз они соврали про шторм, в море никто не выйдет и в пещеру можно будет войти незамеченными. Ты, Джейми, был для них полной неожиданностью, вот они и ушли, как только тебя увидели.

– Все, что ты говоришь, звучит очень правдоподобно. Но у нас, Скай, нет никаких доказательств. Нам надо точно выяснить, для чего используют подземный ход. И если это какие-то махинации, только фактами можно подтвердить участие в них Люсинды или «Дозорных». Если они, конечно, вообще в чем-то замешаны.

Я задумалась. Джейми, безусловно, прав. Если бы только у нас что-нибудь еще было. Хоть какие-то доказательства… И вдруг меня осеняет!

– Талия, – прошу я, – спустись, пожалуйста, в прихожую, посмотри в кармане моего желтого дождевика. Мне кажется, там есть что-то, что нам поможет.

Талия встает и идет вниз. Ее провожают удивленные взгляды Фишера и Джейми.

– Скай, что у тебя там в кармане? – спрашивает Джейми.

– Я не уверена, но, кажется, что-то полезное. Я подняла это в пещере с песка под дверью. А потом из-за болезни забыла.

Талия возвращается, сжимая что-то в кулаке и морща нос:

– Вот, держите, только это немного пахнет.

– Неудивительно: больше недели в кармане пролежало. – Я стараюсь отодрать прилипшие к маленькому предмету сухие водоросли. Наконец освобождаю его от камуфляжа и протягиваю руку, чтобы все могли рассмотреть мою находку. – Вот, смотрите! Какие вам еще нужны доказательства?

– Что это? – Талия подвинулась поближе, чтобы было лучше видно.

– Это что? Какой-то значок? – спрашивает Джейми.

Поворачиваюсь к Фишеру:

– Фишер, вы узнаете?

– Конечно. – Посмотрев на лежащий у меня на ладони маленький металлический предмет, Фишер откидывается на спинку стула. – Это компас, точнее, значок в форме компаса. Компас – эмблема «Дозорных моря». Когда кто-то официально становится членом команды, ему дают такой серебряный значок.

– Но тот, что у Скай в руке, когда-то был золотого цвета. – Джейми еще раз разглядывает потускневший значок.

– Золотой, – словно по слогам, протянул Фишер. – На каждой станции «Дозорных» есть капитан. Золотой значок – знак старшинства. Его дают капитану. В Сент-Феликсе золотой значок-компас последней получила… – Феликс выдерживает эффектную паузу, но мы все и так знаем, чье имя он сейчас назовет, – Люсинда.

Глава 25

Чуть позже Талия с Фишером уезжают обратно в город, и перед отъездом Фишер обещает узнать у Вальтера про тех, кто раньше носил значки с золотым компасом.

Сама по себе эта новая улика отнюдь не приближает нас к разгадке происходящего, но я чувствую, что с каждой новой деталью мы медленно, но верно продвигаемся вперед.

Выгуляв собак и съев вместе со мной ланч, Джейми на пару часов садится за приборы.

– Хочешь, я сначала отнесу тебя вниз отдохнуть? – спрашивает он.

– Не надо. Мне и на диване хорошо. Ты работай, а я здесь спокойно посижу.

Джейми смотрит на меня с сомнением:

– Ты уверена? Думаешь, сможешь здесь отдохнуть? По-моему, тебе будет лучше у себя в спальне.

– Можно подумать, ты хочешь от меня избавиться, – пошутила я.

– Нисколько. Я просто не хочу, чтобы ты опять разболелась. – Джейми посерьезнел. – Знаешь, Скай, как было страшно. Мы все перепугались.

Моей улыбки тоже как не бывало, и голос тут же мрачнеет:

– Знаю. Мне ужасно неловко. Но я уже поправляюсь. Мне с каждым днем все лучше и лучше.

– Я вижу. Как тебе кажется, мы сможем скоро в Сент-Феликс выбраться? Свежий воздух пойдет тебе на пользу.

– Хотелось бы, только я все еще хожу плохо, даже на костылях.

Видно, что Джейми хочет что-то сказать, но в нерешительности замолкает.

– Что? Говори уж, – допытываюсь я. – Всякие экивоки на тебя совсем не похожи.

– Про экивоки и речи нет. Просто я не знаю, как ты кое на что отреагируешь.

Я заинтригована:

– На что?

– Подожди, посиди здесь. – Он вскакивает на ноги и тут же спохватывается, что без него мне не сдвинуться с места. – Ой, извини. Я сейчас вернусь.

Сидя на диване, слушаю, как Джейми прыгает по лестнице через ступеньку – мне бы тоже так хотелось. Потом, открываясь и закрываясь, дважды хлопает входная дверь, и снова топот Джейминых ног, теперь уже вверх по лестнице.

– У меня для тебя сюрприз. Давай я тебя вниз отнесу.

– Давай. – Мне страшно интересно, что у него за сюрприз. Вообще-то я их не люблю, но при мысли о том, что Джейми сделал мне какой-то подарок, у меня замирает сердце. А вдруг это что-то романтическое? Вдруг не только он мне нравится, но и он ко мне тоже неравнодушен?

Обнимаю его за шею; он несет меня вниз, и я чувствую себя в полной безопасности. Мне так хорошо у него на руках, что я даже не смотрю вниз, так что, пока мы не оказываемся в прихожей, не вижу, что меня там ждет.

– Вуаля! – восклицает Джейми и поворачивается, все еще держа меня на руках.

Тогда-то во всей красе передо мной и предстает его сюрприз, стоящий в прихожей в ожидании, что кто-то в него сядет. Точнее, что в него сяду я.

– Это инвалидное кресло, – говорит Джейми, потому что я молчу. – Я думал, с ним ты сможешь выбираться из дома. Мы сможем тебя здесь на острове катать, чтобы ты свежим воздухом дышала, а когда тебе захочется, сможем в Сент-Феликс поехать – это тоже нетрудно.

Я молча смотрю на инвалидное кресло.

– Прости, если я что-то не то сделал, – занервничал Джейми. – Мы с Фишером одолжили его в Трегарлане. Они только что заменили все свои кресла для посетителей, которым самим трудно ходить по замку. Теперь эти старые стоят без дела. Фишер сказал, что они не нужны.

Я по-прежнему молча смотрю на кресло. Не знаю, какого сюрприза я ожидала, но уж точно не такого.

– Я что-то не то сделал? – снова спрашивает он. – Талия сказала, тебе может не понравиться.

Поворачиваю к нему голову. Я была права: именно так он меня и видит. Инвалидом, и никем больше. Только бы поскорее оказаться в своей комнате, только бы при нем не расплакаться.

– Я лучше пойду прилягу.

– Скай, ты прости меня. Я, честное слово, не хотел тебя огорчить. Я думал, тебе захочется погулять, а не сидеть все время в доме, как в заключении.

– Ты меня нисколько не огорчил, – соврала я. – Я просто немножко устала.

– Хорошо-хорошо, – говорит Джейми, несет меня в мою спальню и осторожно опускает на кровать. – Я сейчас принесу сверху твои костыли.

И вот я сижу на краю кровати и с трудом удерживаю готовые брызнуть слезы.

Я понимаю, Джейми просто хотел помочь, и я ему за это благодарна. Искренне благодарна. Но думать, что он видит во мне только инвалида в кресле-каталке, совершенно нестерпимо.

– Вот, смотри, принес. – Он снова просовывает голову в дверь. – Я их здесь оставлю. Вдруг ты в ванную захочешь сходить.

– Спасибо. – Я стараюсь выдавить из себя подобие улыбки.

– Хочешь, я Фица к тебе приведу, чтобы одной было не так скучно, – спрашивает он с озабоченным видом.

– Не надо, ему с Кометой наверху хорошо. Они нагулялись – пусть там вместе поспят.

– Извини меня, пожалуйста, за кресло. – Вид у Джейми на редкость несчастный.

Я махнула рукой:

– Да брось ты… Все в порядке, честное слово. Ты все хорошо придумал. Наверняка оно мне пригодится. Мне просто пора отдохнуть.

Притворяюсь, что собираюсь лечь.

– Ну, тогда я пошел. Крикни меня, если тебе что-то нужно.

– Обязательно.

Джейми закрывает за собой дверь, а я ложусь на кровать.

Слышу, как он поднимается наверх, пережидаю, когда устроится у приборов. Потом снова сажусь.

Нужно подышать свежим воздухом.

Комната неожиданно кажется мне клеткой, и хочется поскорей отсюда вырваться и прямо за дверью дома набрать полную грудь свежего морского ветра.

Стараясь не шуметь, надеваю поверх футболки кофту с капюшоном и натягиваю спортивные штаны. Потом медленно, чтобы не наделать лишнего шума, передвигаюсь по комнате, надеваю и зашнуровываю кроссовки.

Взяв костыли, осторожно ковыляю к двери спальни и чуть-чуть ее приоткрываю – послушать, что происходит наверху. Убедившись, что путь свободен, выбираюсь из комнаты в прихожую. Направляюсь к входной двери, огибаю кресло и думаю: «Подожди. Твое время пока не настало. Я пока без тебя обойдусь».

Моля Бога, чтобы меня не услышали собаки и не подняли у Джейми наверху тревогу, как можно тише отворяю дверь и выбираюсь на костылях за порог.

С первым же шагом морской воздух ударяет мне в лицо, и я останавливаюсь, чтобы вдохнуть его поглубже. «До чего замечательно!»

Медленно бреду дальше, но стараюсь держаться поближе к дому, чтобы Джейми меня не заметил из смотровой башни. Обогнув дом и оказавшись там, где меня уже не будет видно, двигаюсь вниз по склону к камням, которые я облюбовала с самого своего приезда на остров и где мне так хорошо сидеть и смотреть, как далеко внизу волны бьются о скалы.

Несмотря на свои костыли, добираюсь я туда почти что так же быстро, как и обычно, и там, бросив костыли на траву, опускаюсь на гладкий, выступающий из земли валун.

Закрываю глаза и глубоко дышу полной грудью. Вдох, выдох, вдох, выдох, ритмично и ровно, так же, как внизу (на берег – от берега, на берег – от берега) мерно катятся волны. Природа всегда помогает.

Через минуту, чувствуя себя много свежее, снова открываю глаза.

«Как же вы свободны, – думаю я, глядя со своего камня на парящих чаек, распластавших крылья и качающихся в небе на ветру. С головокружительной высоты то одна, то другая изредка ныряет за рыбой. – А я теперь благодарна даже за простую возможность свободно ходить. Мне теперь не до гимнастических упражнений в воздухе».

Любая хроническая болезнь лишает человека свободы. Пусть вас никто не запирает в тюремной камере, как преступника, – вы все равно заключенный. Заключенный в собственном доме, потому что вам трудно самостоятельно перемещаться за его пределами или даже у себя в спальне, потому что вы больны так тяжело, что не можете подняться с постели. А главное, потому что в оковы превращается ваше тело, лишая свободы жить как вам хочется.

Именно так я себя сейчас чувствую: пленницей собственного тела.

Раньше я его не замечала: если оно работает, иначе и быть не может. Потому-то и оказалась здесь в очередной раз скованной по рукам и ногам болью и крайним истощением, не в состоянии существовать без чужой помощи.

Я тяжело вздыхаю.

Сама во всем виновата. Ведь прекрасно знала, как надо было жить, чтоб удерживать своего монстра в клетке. Надо было прислушиваться к своему телу, а не прятать голову в песок, надеясь, что в этот раз пронесет. Тогда, возможно, и отделалась бы легким испугом.

Иногда, когда выпадает тяжелый день или даже неделя, я прячусь от жизни, пока опять не почувствую себя в силах выйти за пределы своего защитного кокона. Живу я одна, никто не следит, в каком состоянии я нахожусь и надо ли мне днем прилечь отдохнуть от того, что в голове сгустился туман и отказывает мозг. И никому, кроме Фица, нет дела до того, что я до полудня не вылезаю из постели потому, что плохо спала ночью, или потому, что руки и ноги не в силах пошевелиться.

Но здесь, на острове, такой свободы у меня нет: я все время с Джейми и Талией и все время у них на виду. Если день выдался тяжелый, приходится прятаться; пойти полежать, когда нужно, тоже не всегда удается. Я же знала: буду игнорировать тревожные сигналы, которые подает мне мое тело, – заплачу за это дорогой ценой. Ценой свободы.

На скале неподалеку сидят два баклана. Время от времени чистят друг другу перышки и поклевывают друг дружке шеи – влюбленная парочка.

Наблюдаю за ними и думаю: «Счастливчики! У вас все легко и просто. В ваших любовных играх нет никаких сложностей, вам друг от друга скрывать нечего, и ничто не мешает вам быть вместе».

Но, видимо, я ошибаюсь. Пока я сижу и смотрю на свою парочку, прилетает третий баклан и пытается занять чужую территорию. Немедленно получив сильный удар по клюву, незадачливый оккупант тут же ретируется. Проходит пара минут, и, убедившись, что подружка в безопасности, влюбленный баклан улетает на поиски пищи, а ее оставляет присматривать за гнездом.

Она возится вокруг, с места на место перекладывает клювом перышки, веточки и травинки. Смотрю, как она подскакивает на месте, и замечаю, что прыгает она на одной лапке, а другая, наверное, где-то пораненная и неподвижная, безжизненно болтается у птицы под брюшком.

«Нет, кажется, и у вас все тоже совсем не просто, – размышляю я, глядя, как улетевший баклан-добытчик возвращается с маленькой рыбкой в клюве, отдает ее подружке и опять улетает. – Видно, и вам бывает нужна помощь».

Представляю себе, как Джейми несет меня по лестнице.

Хотела бы я знать: он таскает меня по необходимости или потому, что сам этого хочет?

Размышлять над этим вопросом мне долго не нужно – ответ на него я и так знаю. Поначалу, когда мы только встретились, мне казалось, что он самовлюбленный дурак. Но, узнав его, я поняла, что Сонни Самуэлз – это не он. Это персонаж, созданный им «на публику». К настоящему Джейми Сонни не имеет никакого отношения. Я даже не ожидала, что настоящий Джейми будет принимать и людей, и происходящее вокруг так близко к сердцу.

Не Сонни, а именно Джейми начинает нравиться мне все больше и больше.

Джейми ко мне ласков и заботлив, но и только, и не стоит обманываться, что за его заботой может стоять нечто большее.

Если бы я не разболелась на острове, если бы была здесь сильной и здоровой, может быть, у нас что-то и могло бы получиться. Но теперь он знает, что я настоящая обуза, так с чего бы ему хотеть, чтобы наши отношения стали чем-либо большим, чем простое приятельство.

На глаза опять наворачиваются слезы. Сердито их смахиваю: долой слезы, долой ненужные эмоции!

Пора выбросить из головы глупые фантазии про Джейми, иначе, того и гляди, выставлю себя полной идиоткой, как будто я и так уже для этого недостаточно сделала.

Когда я сюда пришла, дождя не было – по небу плыли только редкие облачка. Но сейчас к клубам облаков stratus прибавились тучи nimbostratus. Глядя на потемневшее небо, я заторопилась: «Еще минуту, и пора возвращаться в дом». Но морской воздух такой свежий, что думать об этом не хочется. В последнее время я и так слишком долго оставалась в четырех стенах.

Смотрю на предвещающие дождь облака и вдруг замечаю, что их очертания меняются неспроста.

«Что это? – У меня на глазах тонкое, полупрозрачное облако принимает форму чего-то знакомого. – Колеса какие-то? – удивляюсь я и тут же сама подтверждаю: – Действительно, колеса. Два больших и два маленьких… На каком-то кубике… А там что? Две ручки? – Постепенно понимаю, во что превращаются облака, застываю на месте и, в конце концов, бормочу: – Инвалидное кресло…»

Облака всегда быстро меняют форму. Не успела я разглядеть инвалидное кресло – оно пропадает так же быстро, как появилось. «И что вы хотите мне этим сказать? – вопрошаю я, не веря своим глазам. – Хотите, чтоб я в нем ездила? Какой от этого прок? Разве что Джейми перестанет расстраиваться».

От внезапного порыва ветра облака на небе вдруг резко перемешались: теперь они похожи на поднимающийся вверх столб дыма. Потом его верхний край соединяется с нижним. Потом в образовавшемся круге образуется вмятина, а края сплющиваются снизу, и в небе отчетливо вырисовывается сердце.

«Вы хотите сказать, что инвалидное кресло было дано мне с любовью? – спрашиваю я и сама не верю, что не только разговариваю с облаками, а о чем-то у них допытываюсь. – Или что оно принесет мне любовь?»

Но облака уже снова слились в одну большую темную тучу, из которой тут же брызнули крупные капли дождя.

«Черт побери! – Я смотрю на свои костыли. – Пора двигаться к дому».

Но с каждой минутой дождь становится все сильнее. Скоро я вымокну, а с той скоростью, на какую я сейчас способна, промокну до нитки прежде, чем доберусь до порога. Оглядываюсь по сторонам и замечаю позади себя углубление в скале, на которой стоит дом. Камни образуют небольшую арку. Доберусь туда – там в укрытии дождь и пережду. Судя по облакам, это просто короткий ливень.

Опираясь на костыли, поднимаюсь на ноги и ковыляю к скале; довольная, что ветер относит потоки дождя, забираюсь в укрытие: здесь суше, чем если бы ветер был с любой другой стороны.

Опираюсь о скалу и соскальзываю вниз. «Что это?» – Я провожу рукой по камню.

Мне казалось, что скала позади меня поросла мхом, но стоило провести по ней рукой, как на поверхности мха появилась дыра. Мох, вросший в камень, с такой легкостью бы не отвалился.

– Здесь подо мхом какая-то деревяшка, – проговорила я вслух, чувствуя, что прикасаюсь к чему-то более теплому, чем камень. – Откуда здесь взяться доске?.. Ничего себе! Это же дверь!

Отдираю мох и траву – под ними маленькая деревянная дверь на тяжелых железных петлях.

«Откуда в скале дверь?» – спрашиваю я себя, стараясь повернуть ручку. Заперто. Но еще интереснее другое: почему эта дверь точь-в-точь такая же, как та, которую мы нашли в пещере?

Глава 26

Дождь кончился, и я медленно двигаюсь к дому.

Собираюсь незаметно пробраться к себе, но дверь распахивается словно сама собой. На пороге стоит встревоженный и раздраженный Джейми.

– Где ты была?

– Так… просто прошлась… хотела подышать свежим воздухом, – говорю я, проходя в дом.

– Могла бы сказать. Я бы пошел с тобой.

– Я хотела побыть одна.

– Но… тебе опасно, – укоряет Джейми, закрывая за мной дверь. – По камням на этих… – Он кивает на мои костыли.

– Спасибо за беспокойство. Никакие опасности меня не подстерегали. Я всего-навсего пошла посидеть на камнях с другой стороны дома. Ты же сам знаешь, я туда часто ходила.

Джейми пристально смотрит на меня, ему хочется что-то сказать, но он, похоже, не уверен, стоит ли. И я не выдерживаю:

– Давай-давай, говори, не стесняйся! Ясно же, у тебя готов очередной выговор: я опять перенапряглась, ушла, когда надо было отдыхать! Ты уж лучше спусти пар.

Колени у меня дрожат, но костыли еще держат. Короткий, но трудный переход к дому отнял последние силы.

– Что я хочу тебе сказать, не имеет никакого значения. – Джейми в упор смотрит на меня. – Пойдешь ляжешь или отнести тебя наверх?

Мой взгляд падает на инвалидное кресло у него за спиной, но никакого сердца, нарисованного для меня облаками, я вокруг него не вижу. Белая ярость застилает мне глаза.

Ярость на Джейми, который видит не меня, а только мою болезнь и инвалидность. Ярость на себя за то, что позволила своему монстру опять меня одолеть. Ярость на то – и это самое главное, – что не могу влюбиться, как все нормальные люди. Передо мной стоит Джейми. И попадает мне под горячую руку.

– Мне надоело, что все кому не лень наставляют меня, что мне делать и куда идти! И не надо меня никуда носить. Я сама поднимусь.

Подняться по лестнице на костылях – дело нелегкое даже и в лучшие времена, но я все равно не придумала ничего умнее, чем в моем нынешнем обессиленном состоянии попытаться одолеть ступени.

Первую я еще как-никак осилила, но уже на второй правая нога отказала, я пошатнулась и полетела бы спиной назад, если бы меня не подхватили сильные руки.

– Хватит геройствовать! – твердо заявляет Джейми, столь же твердо держа меня за талию, забрав у меня из рук костыли и прислонив их к стене. – Пойдешь со мной.

Он подхватывает меня на руки так же, как делает это всегда, только на сей раз совсем не ласково и осторожно, а куда более решительно, и несет наверх. Опускает на диван в гостиной-метеостанции и говорит:

– А теперь нам с тобой, по-моему, пора побеседовать.

Я все еще держу его за шею. В любое другое время я бы его давно отпустила, но сейчас мне почему-то никак не расцепить пальцы.

Джейми почему-то тоже не пытается освободиться и отодвинуться, а стоит и, наклонившись, смотрит мне прямо в глаза.

– Скай, зачем ты все так усложняешь?

– Прости меня, – шепчу я, все еще цепляясь за него. – Я знаю, я резкая. Я…

Но закончить фразу я не успеваю, потому что его губы вдруг оказываются прижатыми к моим губам. Наш поцелуй длится несколько волшебных мгновений.

– Боже мой! Извини. – Джейми в конце концов отскакивает в сторону. – Не понимаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного. – Я поспешно усаживаюсь на диване и подкладываю под спину подушки. – Все нормально.

– Как это «нормально»?! Ты расстроена, а я… Я не должен был… Ты же больна!

Что и требовалось доказать! Он мне черным по белому крупными буквами вывел:

«Ты больна».

Джейми отворачивается. Кладет руку на спинку нашего рабочего кресла у стола с приборами и смотрит в окно.

– Ты прав, – говорю я, сама не понимая зачем. – Я больна. Я больна уже давно, и, скорее всего, это на всю жизнь. И мне надо научиться с этой болезнью жить. Но в том-то и дело, что я не слишком умею прислушиваться к своему телу и подчиняться, когда оно велит мне остановиться.

Джейми опять поворачивается ко мне.

– Но я – это не только моя болезнь. – Не знаю, откуда у меня берутся слова, но что именно это единственно правильные и нужные слова, я знаю твердо. – Моя болезнь – это часть меня, но кроме нее во мне много всего другого. И я ни за что не позволю болезни поглотить меня целиком. Слышишь, не позволю. Ей никогда меня не заполонить!

Джейми смотрит на меня, и в его взгляде странно соединяются боль и восхищение.

– Когда ты так говоришь, я влюбляюсь в тебя еще сильнее.

Я уставилась на него: «Что? Что он сейчас сказал?»

– Да-да, ты не ослышалась, – повторяет Джейми, глядя мне прямо в глаза. – Я сказал, что в тебя влюбляюсь.

Кажется, это какой-то чудесный сон или галлюцинация, вызванная всеми моими болеутоляющими таблетками. Пытаясь вернуться к реальности, я встряхиваю головой. Но Джейми истолковывает это по-своему.

– Жалко, что мои чувства остаются без ответа, но…

– Нет, ты не понимаешь, – перебиваю я его. – Я трясу головой, потому что не могу поверить в то, что ты сейчас сказал. Не могу, потому что только это я и хочу услышать. Ты же понимаешь, о чем я сейчас говорю!

Джейми, похоже, совершенно сбит с толку.

– Я чувствую то же, что и ты. – Я тороплюсь сказать самое важное и предотвратить любые сложности. – Я просто не думала, что ты… в меня… в такую, как я… Понимаешь?

– Понимаю. – Он подходит к дивану и садится на край, рядом с моими ногами. – Скай, я все понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю. Даже если тебе и кажется, что это не так.

Он притягивает меня к себе, и на несколько чудесных секунд все исчезает, кроме наших слившихся в поцелуе губ. Нас освещает пробившийся сквозь облака солнечный луч. Получается, за нас радуется даже погода.

– Я давным-давно хотел тебе сказать, – шепчет Джейми. – Но разве к тебе, такой колючей, легко подступиться?

– Знаю. Понимаешь, я просто боюсь, что мне сделают больно. С тех пор как я заболела, меня очень легко ранить, поэтому никаких новых отношений я даже представить себе не могла. Пока, конечно, тебя не встретила.

– То, о чем ты говоришь, мне хорошо знакомо. У меня у самого есть этот страх. Меньше всего мне хотелось найти здесь новые отношения. Думал, хватит с меня любовных травм и страданий. Но тут появилась ты, с твоим псом и гордо задранным носом, и я потерял от тебя голову так же быстро, как Комета от Фица.

Какое-то время мы сидим обнявшись, слушая, как шелестят галькой волны и стучат наши сердца; каждый думает о своем. Несколько раз прокрутив в голове только что происшедшее, спрашиваю:

– Когда ты сказал, что и меня, и все понимаешь, что ты имел в виду?

– Ты думаешь, мне неизвестно, что такое жизнь с никому не видимой инвалидностью. В какой-то степени ты права, потому что болезнь, с которой живешь ты, несравнимо хуже того, с чем приходится справляться мне. Но я все равно понимаю, каково это, когда о твоем состоянии никто не знает.

В смущении жду, что он еще скажет.

– Ты мне всю правду о своих проблемах не рассказала, – продолжает тем временем Джейми, – но и я тебе не во всем признался. Физически мое состояние меня ни в чем не ограничивает, но я с ним живу каждый день с самого детства. – Он задерживает дыхание. – Видишь ли, у меня дислексия.

Я уставились на Джейми:

– Как же так? Ты же такой уверенный, такой… У тебя все так хорошо получается… Не может быть, чтоб ты был…

– Дислексиком, – заканчивает за меня Джейми. – Не стесняйся, это вовсе не оскорбление.

– Я понимаю. Извини, я вовсе не потому это слово не произнесла. Просто очень удивилась.

Джейми усмехается:

– Что? Хорошо я свои проблемы скрываю?

– Прекрасно. – Я стараюсь быстро сообразить, что к чему. – Подожди-ка… так ты поэтому не хотел вести записи в журнале наблюдений?

– Поэтому. Почерк у меня не фонтан, изложить информацию письменно мне не сразу дается. И с цифрами иногда тоже бывают проблемы.

Факты наконец выстроились у меня в логическую цепочку. Я чуть не закричала:

– Получается, и кошелек с наличными ты по той же причине брать не хотел!

Джейми кивает:

– Мне картой расплачиваться куда проще. К тому же я еще и лентяй. Но в этом дислексию не обвинишь. – Он улыбается, как всегда, пытаясь в любой ситуации найти что-то забавное. – А вдобавок к дислексии у меня еще и некое нарушение, которое называется «зрительный стресс». Поэтому мне проще печатать на компьютере – я на экран прикрепляю специальное покрытие.

– Что за покрытие?

– Такая прозрачная пластинка, которую я кладу на все, что мне надо читать, скажем, на книгу или на экран ноутбука. Я пользуюсь голубой пластинкой, но они бывают разного цвета: кому какой помогает – это дело индивидуальное. Если мне потребуются очки для чтения, в них тоже будут голубые линзы. К счастью, даже в моем преклонном возрасте очки мне пока не нужны.

«Так вот почему, когда Джейми дежурит, он никогда не дает мне заглянуть в его компьютер. Чтобы я его голубую пластинку не увидела». – Его странности начинают получать объяснение.

– А этот зрительный стресс как-нибудь связан с дислексией? – Мне хочется узнать больше, и в то же время я злюсь на себя, что ничего не заподозрила раньше. Была бы сама более откровенной, Джейми бы тоже набрался храбрости и поделился со мной своими проблемами.

– Да, бывает, что связаны. Но дислексию диагностируют совсем не у каждого, кто страдает зрительным стрессом.

Я киваю.

– Твою дислексию обнаружили, когда ты еще в школе учился?

– Ага, но только в средних классах. И было уже поздно: на мне к тому времени прочно стояло клеймо «трудного ребенка». – Джейми рисует в воздухе кавычки.

– Это ты о чем?

Джейми смеется:

– Ты что, забыла, как в школе училась?

– Нет, не забыла.

– Уверен, ты-то была отличницей. А подумай о тех, кого или в «слабую» параллель отправляли, чтоб таким, как ты, не мешать, или, если не отправляли, сажали на последнюю парту, где учителя можно было не слушать и задания не выполнять. Это и будет моя школьная жизнь.

– Но ты же был не виноват в том, что из-за дислексии не справлялся с учебой.

Джейми пожимает плечами:

– Ну и что! Меня тогда все равно в хулиганы записали. Хотя потом и поняли, что у меня проблема. От своих одноклассников я отстал. Когда меня направили на коррекционные занятия, где мне и поставили диагноз зрительного стресса и подобрали пластинку, к экзаменам на аттестат о неполном среднем образовании готовиться было уже поздно. И я на них наплевал. К тому времени у меня не осталось никакой уверенности в своих силах. Зато я научился разыгрывать рубаху-парня. – Он усмехается, и рядом со мной появляется Сонни.

Меня переполняет сочувствие к Джейми-мальчишке и хочется его обнять.

– А как же ты без образования попал на телевидение? Я думала, ты школу окончил, в университете учился.

– Не-е-е. Пришлось потом в вечернюю школу ходить, к тому же в шестнадцать лет учиться уже не слишком хотелось. Работал кое-где, то на подхвате, то мальчиком на побегушках, потом меня взяли в столовку местной телерадиостанции. Даже не знаю, как это получилось – я каким-то образом всегда оказывался в нужное время в нужном месте. Там я и начал взбираться по карьерной лестнице. Если, конечно, поначалу это можно было назвать карьерой. Из столовой перешел в чей-то офис бумажки по файлам раскладывать, потом курьером для программ новостей. Дипломов у меня не было, зато я кого хочешь умел заболтать – оказалось, это полезнее всяких квалификаций.

Короче, однажды я возился перед электронной картой погоды, проверял к вечерним новостям, все ли в порядке. Кто-то меня увидел и предложил попробовать прочитать прогноз с телесуфлером. Сама понимаешь, с чтением у меня не очень, и, чтоб было не так заметно, я немного приплел от себя; им, как ни странно, понравилось. Предложили пройти пробы перед камерой, теперь уже по-настоящему – я и тут ухитрился всем пыль в глаза пустить. Предложили вести прогнозы погоды, но только те, которые никто не смотрит, в выходные и по ночам. Так и родился Сонни Самуэлз.

– А дальше все пошло как по маслу, – заканчиваю я его рассказ.

– Более или менее. В конце концов меня пригласили на утренние программы, потом на программы основного времени. И теперь я, наверное, единственный ведущий программ о погоде, кто не пользуется телесуфлером.

– Как же у тебя это получается?

– К счастью, у меня отличная память. Несколько раз прочитываю прогноз со своей пластинкой. Потом запоминаю его наизусть, просматривая видеоматериал, который пустят вместе с прогнозом. Если что-то забываю, порю отсебятину. Моя непринужденность зрителям нравится больше, чем формализм и строгость других ведущих.

– Я должна перед тобой извиниться, – признаюсь я.

– Почему? За что?

– За свои скороспелые суждения. Мне казалось, у тебя ни забот ни хлопот, что тебе все дается само, а тебе еще ребенком пришлось справляться с уходом отца, а потом еще и это в придачу… Ты всего достиг своими силами, без образования, да еще и с дислексией!

Джейми отмахнулся:

– Брось ты! Ничего особенного. Таких, как я, много!

– Даже если и так, ты не должен скрывать свои проблемы – о своих достижениях тебе нужно трубить во весь голос. Ими надо гордиться. Только представь, сколько детей, у которых такие же трудности, как у тебя, может вдохновить твой пример!

– Я про это думал. Наверное, мне не хочется, чтоб мне делали какие-то скидки. И не хочу, чтоб дети думали, что можно не учиться; решат еще, что школа – это не важно. Ты на себя посмотри: как далеко тебя твое образование привело!

– Наверное, ты прав, но, скорее всего, упорство и целеустремленность мою болезнь только усугубили. Медицине известно, что синдром хронической усталости – болезнь таких людей, как я. Одержимых, для которых работа превыше всего, которые стремятся во всем преуспеть, сделать все лучше других. Тех, кого не останавливает никакая усталость.

– В точности твой портрет, – улыбается Джейми.

– Так что обычное представление о том, что люди с этой болезнью – лентяи, потому что не занимаются спортом и постоянно отдыхают, – это чистой воды заблуждение. Все наоборот: если кто-то ленив от природы, если, сколько бы дел у него ни было, он не прочь поваляться днем на диване, – такой человек вряд ли окажется больным миалгическим энцефаломиелитом. Просто потому, что он отдыхает не когда ему это позволяет совесть, а когда ему нужно.

Джейми смеется:

– Значит, мне твоя болезнь точно не грозит. Я всегда готов прилечь при первой возможности.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– А сейчас твоя дислексия тебе мешает? Понятно, что она никуда не делась. Ты ее до сих пор стесняешься? Поэтому нам с Талией о ней ничего не сказал?

Он пожимает плечами:

– Да нет, не стесняюсь. Я просто предпочитаю о ней лишний раз не распространяться. Зачем? Кому нужны лишние разговоры и объяснения. Тут наши с тобой ситуации похожи. Люди многого не понимают, а если и понимают, делают неверные выводы. Про тебя думают, что ты бездельница, а про меня, что, раз у меня дислексия, значит, я тупой. И то и другое с реальностью ничего общего не имеет.

– Похоже, у нас с тобой много общего.

– Вот уж не думал, что ты когда-нибудь скажешь что-то подобное. Когда мы познакомились, у меня было такое чувство, что в твоих глазах мы полные противоположности. Как солнце и снег.

Я краснею:

– Извини, пожалуйста. Это было так заметно?

– Достаточно. Но мне, Скай, гораздо важнее, что ты обо мне думаешь сейчас. – Взгляд у Джейми серьезный, но я замечаю в его глазах шальные искорки. – Что скажешь? Получилось у меня растопить твой холодный фронт… хоть немного?

– Во-первых, – я изо всех сил стараюсь сохранить серьезность, – должна тебе сказать, что холодный фронт растопить нельзя. Однако… – я прикрываю ему рот рукой, едва он собирается что-то ответить, – теплый атмосферный фронт может вытеснить холодный, и, надо сказать, ты здорово постарался, чтобы превратить очень холодную зиму в очень долгое и очень жаркое лето…

Джейми вплотную придвигается ко мне:

– Это самый лучший прогноз погоды, который я когда-либо слышал…

Глава 27

Ночью я, как всегда, постоянно просыпалась и наутро открываю глаза и привычно медленно переворачиваюсь с боку на бок, оценивая свое состояние.

«Если бы дело происходило в женском сентиментальном романе или голливудском фильме, я бы утром непременно проснулась рядом с Джейми», – думаю я, зевая и осторожно потягивая затекшие суставы. Но я не в сказке, моя жизнь идет своим обычным чередом и к фантазиям никакого отношения не имеет.

Вчера вечером вслед за новыми поцелуями на диване стало понятно, что оба мы отнюдь не против дать волю нашим чувствам и желаниям.

– Пойдем вниз, – шепнула я Джейми. – У меня на кровати будет гораздо удобней.

– Ты уверена? – Он выпрямляется, с трудом балансируя возле меня на краю дивана. – Честное слово, мне этого хочется больше всего на свете. Но боюсь, тебе это будет не по силам.

На меня тут же словно бочку вязкой смолы вылили: он меня отталкивает. Но, подняв на Джейми глаза и увидев его доброе, заботливое, обеспокоенное лицо, я поняла, что он прав, конечно же прав. Я и двигаюсь-то с трудом – не нужно портить нашу первую ночь, не нужно, чтобы он боялся причинить мне боль или заставить сделать лишнее усилие.

Я нежно беру в ладони его лицо:

– Как ни печально, ты прав. Прости меня. Ты точно не против подождать, когда у меня будет больше энергии?

– Мы оба были бы рады спуститься к тебе прямо сейчас. Но в настоящий момент мне не очень нравится идея растраты энергии в спальне, – улыбается Джейми.

– Нахал! – Я приподнимаюсь его поцеловать. – Ты не пожалеешь, что подождал, – это я тебе обещаю.

– Ловлю тебя на слове!

После этого остаток дня и вечер мы провели вместе. Джейми приготовил обед, и мы сидели и смотрели сначала на чудесный закат над Сент-Феликсом, а потом на звезды, загорающиеся в черном бархатном небе.

Когда откладывать было уже невозможно, Джейми отнес меня вниз и положил на кровать. Поцеловал в губы, в лоб, и, в конце концов, нам пришлось с грустью пожелать друг другу спокойной ночи. Каждый знал, что нам обоим хотелось, чтобы вечер закончился совсем иначе, и в то же время мы понимали, что, если хотим, чтобы наша первая ночь вдвоем была для нас праздником, сейчас иначе нельзя.

Сделав свою обычную серию потягиваний сидя и лежа, отправляюсь на костылях в ванну. В прихожей мне в глаза бросается инвалидное кресло.

– Не такое уж ты и страшное, – говорю я ему, и, думая о том, что написали в небе облака, шепотом их благодарю. – И вы тоже, скорее всего, были правы.

Уже одетая, стою перед нижней ступенькой лестницы и размышляю, не попробовать ли опять взобраться наверх самостоятельно. Но не успела я поднять ногу, как обе собаки с громким лаем скатываются вниз, а входная дверь открывается и входят Талия с Фишером.

– Доброе утро, – говорит Талия, наклоняясь погладить Комету и Фица. – Как вам сегодня, Скай? Получше?

– Спасибо, ничего. Вы сегодня рано.

Талия смотрит на часы:

– Да нет, не очень. Уже половина одиннадцатого. Я как раз успела к своему дежурству.

Взглянув себе на запястье, понимаю, что замечталась о Джейми и забыла надеть часы.

– Ой, простите, я опять проспала.

– Ну и что. Вам лишний часик в постели только на пользу, – смеется Талия. – А где Джейми? Чайник поставить?

– Я здесь. – Джейми появляется наверху на лестничной площадке. Он улыбается мне, и от его улыбки я, кажется, сейчас вспорхну и взлечу к нему сама собой.

Мне не оторвать от него влюбленных глаз, но потом я вспоминаю о Талии и Фишере.

– Вот ты наконец и проснулась. А я думал, весь день проспишь. Видно, тебе хорошие сны снились, – подмигивает мне Джейми.

Я опять улыбаюсь.

– Ну ладно, я пошел, – смущенно бормочет Фишер, и я вздрагиваю от неожиданности. – Я так, заглянул на всякий случай, проверить, все ли у вас в порядке. – Он вопросительно переводит взгляд с меня на Джейми.

– В полном порядке. С чего бы у нас чему-то случиться? – откликаюсь я чересчур поспешно.

– «Дозорные моря» вчера опять неверный прогноз погоды дали. Сказали, ночью будет сильный дождь и шквальный ветер.

– Но на море стоял полный штиль. Мы с Джейми чуть ли не все звезды вместе пересчитали… – Я прикусила язык.

Поздно. Фишер уже ухмыляется, многозначительно глядя на Джейми:

– Так уж и все?

– Что? Что у вас происходит? – восторженно любопытствует Талия. – Кажется, над Авророй носятся романтические ветры.

– Не говорите глупостей. Была чудесная ночь, только и всего, – отнекиваюсь я, и опять слишком торопливо. – Значит, говорите, «Дозорные» еще раз ошиблись с прогнозом? Думаете, прошлой ночью что-то происходило?

Фишер пожимает плечами:

– Не знаю. Я хотел вас спросить, не заметили ли вы чего необычного. Но вы, похоже, любовались звездами, а точнее, друг другом. Вам, наверное, было не до наблюдений.

– Фишер, может, останешься ненадолго? – предлагает Джейми. – Прошлую ночь обсудим. То есть прогноз «Дозорных». – Он мельком переводит на меня глаза. – Ничего другого мы обсуждать не будем.

– Не могу. Меня Вальтер ждет. Я договорился расспросить его про Люсинду и про значок, который нашла Скай.

«О черт! Чуть не забыла!» Фишер сказал о значке, и у меня в памяти тут же всплыло мое вчерашнее открытие.

– Простите, я забыла вас спросить, знаете вы, что на Авроре есть дверь, такая же, как в пещере?

– Не может быть! Где? – спрашивает Талия.

– На другом конце острова. В скале, на которой стоит дом. Ее совсем не видно.

– Я про нее ничего не знаю. Никогда не замечал. – Фишер смотрит на меня озадаченно. – А как вы ее нашли?

Смотрю на Джейми.

– Я вчера пошла подышать свежим воздухом, а начался дождь. Увидела в скале небольшое углубление и решила там спрятаться. Прислонившись, поняла, что за мной не камень, а дерево. Соскребла мох – под ним оказалась дверь.

– Что ж ты мне вчера об этом не рассказала? – спрашивает Джейми, спускаясь по лестнице.

– У меня от усталости не только тело, но и голова не работает, – отделываюсь я полуправдой. – И вообще, у меня мысли не тем были заняты. – Я украдкой бросила взгляд на Джейми. – Пойдите сами посмотрите. Это за домом, на противоположной стороне от нашей наблюдательной площадки. Там несколько гладких камней, на которых можно сидеть. И прямо за ними в нише в стене – дверь.

– Пошли? – Джейми вопросительно смотрит на Талию с Фишером.

Фишер взглянул на часы:

– Пошли. Только давайте скорее. Может, до встречи с Вальтером еще успею. Талия, ты с нами?

Талия смотрит на меня:

– Нет, я лучше со Скай останусь. По-моему, нам надо поболтать.

Джейми относит меня наверх и уходит с Фишером искать дверь. А я, пока Талия варит нам кофе, сижу за рабочим столом и смотрю в море.

– Вот это да! Смотри, туманная радуга! – Я показываю сидящему у меня на коленях Фицу на белую дымчатую дугу, похожую на радугу. – Смотри скорей, такую не часто увидишь.

Я уже готова позвать Талию, чтобы и ей показать такую редкость, но вдруг замечаю, что облака по концам дуги быстро срастаются в небольшие группы, из которых складывается нечто, совсем не похожее на облако.

Кажется, это дверь. Один конец дуги превращается в арку, похожую на арку деревянной двери, которую в этот момент ищут Джейми и Фишер. Никакой ошибки быть не может: это и есть дверь. А что на другом конце дуги? Смотрю, как движутся облака.

– Да это же дом! – воскликнула я вслух. – Дверь соединена с домом.

– Какой дом? – Талия появляется на верхней площадке с двумя чашками кофе в руках.

– Смотри! – Я поворачиваюсь обратно к окну. Но облака уже рассеялись и разлетелись по небу.

– Туманная радуга! – Талия прильнула к окну. – Никогда раньше не видела.

Не оборачиваясь, она подвинула себе стул и устроилась рядом со мной у нашего окна наблюдений. Проверяя ее познания, спрашиваю:

– Полагаю, ты знаешь, как она образуется?

– Конечно, так же, как обычная радуга, но капли воды в ней гораздо меньшего размера, поэтому свет отражается по-другому.

Наша круглая отличница, как всегда, попала в самую точку!

– А что ты только что сказала про какой-то дом? – спрашивает Талия, сделав глоток кофе.

– Я думаю, обе найденные нами двери ведут в дома, каждая в свой, – отвечаю я, по-прежнему глядя в окно.

– Про ту, что ведет в Трегарлан, мы уже знаем. Думаете, дверь на острове связана с этим домом?

На сей раз я решаю отбросить любые сомнения и полностью довериться облакам.

– Вот именно. Я в этом совершенно уверена.

– Давай подождем, пока парни вернутся, и сразу пойдем поищем вход из дома в подземный ход.

– Скажи лучше, что ты пойдешь. – Я беру в руки свою чашку с кофе. – Мне-то придется здесь оставаться. Ничего, зато подежурю.

– Я видела, Джейми все-таки решился дать тебе кресло-каталку, – осторожно начинает Талия, закрывшись чашкой кофе. – Тебе теперь будет проще передвигаться. Я не знала, отдаст он кресло или нет, боялся, что ты рассердишься.

– Если честно, я сначала действительно рассердилась. Но теперь ситуация другая.

– Я заметила, – заговорщически улыбается Талия. – Вы с ним втихаря переглядывались, я бы сказала, нежные взгляды друг на друга бросали.

Заливаюсь краской и принимаюсь изучать, сколько кофе осталось у меня в чашке.

– Я знала, я была уверена, что все так и будет, – восторженно восклицает Талия. – Расскажи, расскажи, как все это случилось?

Я так давно ни с кем не секретничала, что забыла, какое это удовольствие – делиться женскими секретами с подружками. Я заболела, и когда оказалось, что надолго, многие из них попросту исчезли. Так что от женских разговоров по душам я давным-давно отвыкла.

А теперь Талия в восторге, но моя «сага» ее удивила вовсе не так сильно, как я ожидала.

– Я давным-давно поняла, что ты ему нравишься. Правда, я не знала точно, нравится он тебе или нет.

– Еще неделю назад не нравился… Нет, может быть, раньше… – Я стараюсь припомнить, когда все-таки изменилось мое отношение к Джейми. – Сначала, когда он только приехал, он ужасно меня раздражал. Должна признаться, он в этом виноват только наполовину. Я в последнее время тоже была не сахар, так что у нас с ним оказалась полная несовместимость. Но я на Авроре переменилась, надеюсь, что к лучшему; и Джейми тоже. И вообще, мы ведь сначала встретились не с Джейми, а с телеперсоной по имени Сонни. Слава богу, настоящий Джейми – совсем другой человек.

Ответ Талии удивляет меня проницательностью:

– По-моему, Джейми только и ждал, как бы выбраться из-под маски, но ему нужен был кто-то, кто его подтолкнет. И ты оказалась именно тем человеком.

Смущаясь, но втайне довольная словами Талии, я решаюсь спросить:

– А почему ты думала, что я ему нравлюсь?

– Он только о тебе и говорит, восхищается все время. Называет замечательной, умной, необыкновенной.

Я не сдержалась:

– Так прямо и говорит, что я умная и необыкновенная?

Талия кивает:

– А еще, когда ты заболела, то есть я знаю, что ты давно больна, я хочу сказать, когда тебе здесь стало плохо, он за тебя, Скай, очень боялся. По-моему, если б мы ему разрешили, готов был перед твоей дверью на коврике спать.

Слышать ее мне одновременно и радостно, и совестно: как же не радоваться тому, как думает обо мне Джейми. Но совестно от того, что он так перенервничал из-за моего приступа.

Мне вовсе не хочется, чтобы кто-то из-за меня сходил с ума. С тех пор как заболела, я уже не в первый раз чувствую себя виноватой и не впервые корю себя за то, что осложняю жизнь близким.

– Но ведь ты уже поправляешься? – стараясь меня подбодрить, жизнерадостно говорит Талия.

«Если бы только все было так просто». Поправляются после гриппа или после операции. Все ждут, что в один прекрасный день ты снова будешь здоров и жизнь пойдет по-старому. Но я-то по собственному опыту знаю, что с хроническими болезнями так не бывает. Такие больные, как я, не заболевают, болеют и наконец выздоравливают – мы живем словно на качелях: вверх-вниз, вверх-вниз. Бывает, некоторым счастливчикам где-то далеко впереди забрезжит выздоровление, но беда в том, что до него не добраться, с качелей не слезть и на ноги твердо не встать.

– Да, с каждым днем я чувствую себя лучше и лучше, – бодро отвечаю я Талии.

– Вот и отлично. Именно на это мы все и надеемся. Ой, слышишь, они уже вернулись!

На лестничной площадке появляются Фишер и Джейми.

– Ты права, – говорит Джейми, опускаясь в кресло. – Дверь есть. Но, как всегда, она заперта.

Фишер в гостиную не заходит.

– Теперь мне действительно пора. Мы с Джейми кое-что обсудили, но ключа от этой двери я никогда не видел. И о двери в скале тоже не подозревал, хотя остров я знаю как свои пять пальцев. Мне кажется, она может вести только куда-то сюда, в дом, – не в море же от нее подземный ход уходит. Я Вальтера увижу – его расспрошу. А сейчас пока!

– Я тебя провожу, – вскакивает Талия, и они вместе спускаются вниз.

За ними хлопает входная дверь, и Джейми спрашивает:

– Ты в порядке? После вчерашнего?

– В полном. А ты?

– На все сто! – Он смеется. – Талия с Фишером все просекли. Плохо мы с тобой притворялись.

– Да уж, скрывать мы с тобой ничего не умеем. А мы с Талией, кстати, про тебя сейчас разговаривали.

– Надеюсь, хвалили?

– Еще как! – Я смущенно ему улыбаюсь, а Джейми поднимается из кресла, подходит ко мне, наклоняется, но поцеловать не успевает:

– Пошли искать подземный ход! – кричит Талия, вбегая в комнату. – Ой, простите, я, кажется, вам помешала.

– Нисколько. – Я торопливо ее разуверяю, а Джейми делает шаг назад. – Вы вдвоем идите осмотрите дом хорошенько. А я здесь за всем послежу.

Джейми протестует:

– Не глупи! Зачем тебе самое интересное пропускать. Я могу тебя вниз отнести.

Но мне не хочется быть обузой.

– Ничего страшного, вы идите. А мне все равно давно пора кое-какие формы заполнить и отчеты сделать. Я, конечно, понимаю, что здесь много всего интересного происходит, но нам все-таки платят, чтобы мы хоть немного за погодой наблюдали.

– Кто бы мог подумать, что от тебя можно услышать что-то подобное, – улыбаясь, говорит Джейми.

– Что именно?

– Что на свете есть что-то интереснее погоды.

– Люди меняются, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. – Кому, как не тебе, это знать.

Глава 28

– Ты все еще думаешь про подземный ход? – спрашивает меня Джейми вечером. Талия вернулась в город, а мы с ним валяемся на диване и опять смотрим на садящееся в море багровое солнце.

Я даже представить себе не могла, что буду когда-нибудь снова так счастлива. Когда я сюда приехала, скажи мне кто-нибудь, что это счастье подарит мне Джейми, я бы поверила скорее в Зетар и ее предсказания.

– Да, а ты?

– Не особенно. Теперь мы выяснили, куда и откуда он идет, и я просто принял это за данность.

Талия и Джейми долго рыскали по дому и в конце концов обнаружили маленькую дверь на кухне за нашим огромным холодильником.

Она тоже была заперта, но Джейми что-то повернул, чем-то постучал и ухитрился ее открыть. Прихватив пару мощных фонарей, они отправились исследовать подземный ход.

Они ушли, а я нетерпеливо ждала, когда мои друзья доберутся до найденной мной двери, и мне было досадно, что все это происходит без меня.

Правда, я к этому уже привыкла – ничего нового для меня тут нет. Хотя до событий на Авроре такие вещи сильно меня не расстраивали. Я уже давно выбираю, что мне по силам, а что нет, с кем встретиться, а от чьего приглашения отказаться, потому что слишком устану или доехать будет трудно. И всегда повторяется одно и то же: чувствую себя виноватой, если людям приходится из-за меня напрягаться, или огорчаюсь из-за того, что не могу делать все с ними вместе.

Когда мне казалось, что я жду уже целую вечность, Джейми и Талия наконец вернулись. Как ни странно, ничего особенно нового они не рассказали. Подземный ход, как мы и ожидали, шел из дома вниз и поворачивал к морю. Запертую дверь на другой стороне они открыть не смогли, но то, что это та самая дверь, они знали точно – пометили ее снаружи, как Фишер сделал это с дверью в пещере.

Вот и все, что им удалось разузнать. Плюс то, что рассказал Фишер, когда приехал забирать Талию. Он поговорил с Вальтером; Вальтер о подземном ходе на острове знал. Думал, что тот, кто в старину здесь жил, скорее всего, им пользовался, чтобы доставлять провизию на лодке и чтобы потом было легче переносить припасы прямо в кухню, а не тащить тяжесть наверх по крутой каменистой тропке. Укатанной широкой дороги, по которой мы сейчас разъезжаем на джипе, тогда еще не было и в помине.

О значке «Дозорных моря» Фишер деда тоже расспросил. Для сравнения Вальтер с гордостью показал ему свой, серебряный, подтвердил, что тот, который нашла я, когда-то был золотым и мог принадлежать только одному из капитанов «Дозорных».

Итак, теперь нам известно о существовании двух новых подземных ходов: того, что на острове, и другого, ведущего в Трегарлан из пещеры с наскальными рисунками. Но мы до сих пор не знаем, орудуют ли контрабандисты здесь сейчас, и если да, то кто они такие. Судя по тому, что я слышала о действиях Люсинды, и по моим собственным впечатлениям от нашей встречи, она кажется мне подозрительной, но в то, что она может быть замешана в таком опасном деле, все равно верится с трудом. Хотя пора мне привыкнуть к тому, что внешность часто бывает обманчива.

– Что-то здесь нечисто, Джейми. А вот что именно, хоть плачь, не понимаю.

– Только прошу тебя, не стоит выматывать себя до предела этими загадками. Никому не нужно, чтоб ты опять слегла.

Я, конечно, ему улыбаюсь, но в то же время не могу сказать, чтобы я радовалась его постоянному беспокойству обо мне. Джейми мне нравится, и я ему тоже, без сомнения, нравлюсь, но знакомы-то мы совсем недавно, и мне все еще не по себе от того, что тому, кого я пока как следует не знаю, известны мои самые уязвимые стороны.

– Одно я могу сказать совершенно точно, – делаю я попытку увести наш разговор в другую сторону. – Погодные ритмы здесь сейчас, безусловно, нарушены.

– Что ты имеешь в виду?

– Снятые нами показания приборов и наши собственные наблюдения резко отличны от того, что здесь считается метеорологической нормой.

– И что в этом плохого? – Джейми широко улыбается. – Почему они обязательно должны соответствовать?

– Ну ты и анархист! Они не должны соответствовать – они ВСЕГДА соответствуют. Погода следует определенным ритмам; эти ритмы выявлены годами снятия показателей и метеорологических наблюдений. Сами собой без причины эти ритмы не нарушаются.

– Так что же, ты думаешь, здесь происходит?

– Я точно не знаю. Надо бы поговорить об этом с Вальтером, может быть, он раньше видел что-то подобное. Но таких экстремальных отклонений не было даже в тех отчетах, из-за которых нас сюда прислали.

– Правда?

– Ты сам-то отчеты читал? Я знаю, тебе трудно, но ты положи на экран свою пластинку – с ней проще будет.

– Благодарю за понимание, но мне никто никаких отчетов не посылал.

– Странно. Я думала, нам всем их послали, чтобы мы все понимали, зачем сюда приехали.

– Я впервые услышал об этом от Талии в поезде; она мне тогда кое-что объяснила. Но моя поездка сюда в общем-то неожиданность: ее в последний момент организовали. Предложили, а на следующий день я уже сел в поезд. Отправить меня сюда решало многие проблемы. Так что отказываться не было смысла.

– Когда я позвонила Джемме, она про твой приезд все знала.

– Джемма?

– Джемма, из отдела кадров Метеобюро. Помнишь, я туда звонила, когда мы сюда только приехали.

– Помню. Это когда ты хотела от меня избавиться…

– Ты тогда был очень противным…

– А сейчас? – Джейми притянул меня поближе.

Я улыбаюсь:

– Сейчас – лучше.

– Я так понимаю, что это комплимент. От тебя лучшего не дождешься.

– Понимай как знаешь.

Мы целуемся и на мгновение забываем обо всем на свете.

– Мне никогда так не хотелось поправиться поскорее, – говорю я, надеясь, что Джейми поймет, о чем я.

– Я, Скай, об этом же чуть ли не молюсь, честное слово.

– Скоро, обещаю тебе, совсем скоро. А пока давай лучше вернемся к отчетам о погоде.

– Кроме тебя, никто не в состоянии переключиться с «этого» на погоду!

– Но ведь погода – это так важно!

– Ладно-ладно, – улыбается Джейми. – Давай о погоде, раз она доставляет тебе столько же удовольствия.

– Данные в отчетах, которые нам послали, и близко не лежат с тем, что происходит сейчас: а сейчас с погодой просто полная путаница. Вальтер говорил, что до нашего приезда он тоже замечал всякие странности. Может быть, это он отчетами нас сюда вызвал. Но тебе не кажется, что это все-таки маловероятно?

– Понятия не имею. О том, что нормально, а что нет, у меня нет никакого представления. Я всего-навсего диктор, ведущий прогноза погоды. Ты же, Скай, сама мне постоянно об этом напоминаешь.

– Уверяю тебя, будь то погода или все остальное, то, что происходит сейчас на Авроре, – одна сплошная аномалия. Даю слово, я буду не я, если со всем этим не разберусь.

На следующий день я позволила себя убедить, что нет ничего страшного в том, чтобы отправиться в город в кресле-каталке. Главный аргумент: «перемена обстановки пойдет мне на пользу». И про «перемену обстановки», и про то, что что-то «пойдет мне на пользу», я много раз слышала от всех, кто когда-либо хотел мне помочь. Но на сей раз я соглашаюсь с Джейми и Талией совершенно искренне. Отчасти потому, что мне не хочется их огорчать, а отчасти потому, что Джейми обещает отвезти меня к Вальтеру, с которым мне хочется поговорить.

Надо признаться, одеться и собраться, чтобы не просто подняться на нашу смотровую башню, а чтобы по-настоящему уйти из дома, доставляет мне удовольствие; потом я даже ухитряюсь самостоятельно добраться на костылях до нашей маленькой пристани. Что, понятно, меня очень радует.

Море стоит высоко, и, взяв с собой собак, мы с Джейми едем на лодке, а Талия остается дома дежурить. Несемся по волнам к гавани, и щеки у меня приятно горят от свежего морского воздуха. Волосы развеваются на ветру, в лицо несутся соленые брызги, и мне кажется, что я освободилась от боли и усталости, не покидавших меня все последние дни.

Смотрю, как ветер треплет собакам уши, как Фиц и Комета высунули языки, и чувствую, что ожила, – ощущение, которого я не испытывала с тех пор, как… Я уже и забыла, когда испытывала что-то подобное.

– Нравится? – кричит мне Джейми от руля моторки.

– Еще как! Ты был прав. Буду теперь тебя слушаться.

Причаливаем в гавани. Джейми аккуратно пристраивает лодку у пристани и помогает мне выбраться. Я неохотно усаживаюсь в кресло, и недавнее чувство свободы немедленно улетучивается.

Потом мы уезжаем: Джейми толкает кресло, Комета послушно идет на поводке рядом с ним, а Фиц сидит у меня на коленях. С каждой минутой я раздражаюсь все больше и больше.

– Ты как? – спрашивает Джейми у меня за плечом.

Приходится ему соврать:

– Нормально. Все в порядке.

Мы останавливаемся неподалеку от гавани, там, где прилив оставил довольно широкую песчаную полосу и где собаки могут побегать.

Спускаем их с поводков, они тут же принимаются носиться друг за дружкой, а я смотрю на них думаю: «Как бы мне хотелось побегать с вами…»

Джейми поворачивает на пляж. Я говорю:

– Креслу там не проехать. Оставь меня лучше здесь.

– Ты уверена? – Он подходит ко мне, глядя на удаляющихся собак. – Давай я попробую толкнуть посильнее.

– Ты уж мне поверь, я лучше знаю. – Я стараюсь сдерживаться. – Чтобы по песку проехать, нужны специальные колеса. Иди за собаками, а я на вас отсюда посмотрю. Иди-иди, а то они слишком далеко убегут.

По белому мягкому песку Джейми легко бежит за собаками, а я изо всех сил стараюсь подавить зависть: я бы тоже с удовольствием с ним пробежалась.

Но мне и в лучшем-то состоянии не придет в голову бегать, хотя когда-то могла просто для удовольствия с легкостью отмахать не одну милю. Я бормочу:

– Как же давно это было.

– Сама с собой уже разговариваешь? Первый симптом безумия, – раздается позади меня, и ко мне подкатывает Джек. На нем спортивный костюм, и едет он в спортивном кресле, рядом с которым мое похоже на старый трактор. – Для полноты картины тебе не хватает только пледа на коленях.

У меня такой несчастный вид, что он оторопел:

– Прости, я, кажется, наступил тебе на любимую мозоль?

– Да нет, ничего. Я просто ненавижу эту каталку.

Джек со всех сторон оглядывает мое кресло:

– С тобой не поспоришь. Транспортное средство у тебя страшновато.

Он расплывается в широкой улыбке, и мне тоже становится смешно.

– Извини, нечего мне привередничать. По крайней мере не с тобой. Ты и так… – Я махнула рукой на его кресло.

– Что? Прикован к этим колесам? – съязвил Джек. – Да уж, лучше не привередничать, но я отлично тебя понимаю. Так что же все-таки случилось, что ты опять оказалась в кресле?

Мне нравится его прямота. С ним можно не притворяться; в отличие от большинства, он напрямую говорит, что думает.

– Перенапряглась, – честно признаюсь я. – Не послушалась, когда организм требовал остановиться. Надеялась, обойдется. И вот, пожалуйста, – приступ. И к тому же тяжелый.

– Бывает, – спокойно замечает Джек. – Думаешь, у меня всегда не жизнь, а малина? Я, случается, тоже меры не знаю – спроси у Кейт. К тому же я упрямый осел и пропускаю мимо ушей, когда она просит притормозить. Но я, по крайней мере, сам на своих колесах передвигаюсь. А кабы меня надо было толкать на такой тачке, мою физиономию бы тоже перекосило.

Джек мне подмигивает, я опять улыбаюсь и объясняю:

– Другого кресла не нашлось. Хорошо хоть такое. А то я бы на острове надолго засела. Я сегодня и так первый раз выбралась.

Вдалеке Джейми играет с собаками в мяч. Фиц стрелой летает по пляжу, поднимая тучи песка, а Комета плещется по мелководью, доставая свой мяч из воды. Джейми оборачивается и машет мне рукой.

– Это он тебе кресло раздобыл? – спрашивает проницательный Джек.

– Он, а ты откуда знаешь?

– Догадался. Главное, помни, он от чистого сердца. Иногда люди вокруг нас не знают, как нам помочь. Им просто необходимо что-то для нас сделать, а что – они не знают; вот и делают то, что им самим кажется нужным. Их и упрекнуть-то не в чем. Все равно, пока на своей шкуре всего этого не испытаешь, что мы чувствуем, понять невозможно.

– Да я понимаю. Ты прав. Я просто не люблю ни от кого зависеть; а кресло мне каждую секунду только об этом и напоминает.

– Совершенно с тобой согласен. С инвалидностью – видна она людям или нет – справиться трудно.

Я согласно киваю.

– Вон, смотри, твой рыцарь возвращается, и четвероногие приятели с ним.

Поднимаю глаза и вижу Джейми, бодро шествующего с собаками к нам по пляжу.

– Мой тебе совет, – торопливо говорит Джек, – если сможешь, научись принимать помощь. Радуйся, что вокруг тебя есть те, кому ты небезразлична и кто хочет тебе помочь. Я, когда стал инвалидом, сначала сам всех отталкивал, и ничего хорошего из этого не получилось. А все потому, что ни для кого не хотел быть обузой. Но, видишь ли, Скай, я потом понял, что никого я от своей инвалидности не защищаю, а уж себя – и подавно. Дай заботиться о тебе тем, кто хочет это делать. Помни: не только они тебе помогают – этим ты сама тоже помогаешь им.

Джейми подходит и подозрительно оглядывает Джека:

– Ну как? Все в порядке?

Собаки тяжело дышат, и я пытаюсь повернуться, достать им воды из кармана на спинке кресла. Но Джейми протягивает к бутылке руку прежде, чем я успеваю пошевелиться:

– Сейчас достану.

Я заговорщически взглядываю на Джека.

Тот усмехается.

Собаки жадно лакают из мисок налитую Джейми воду.

– Вы Джек? – спрашивает Джейми, протягивая руку.

– Он самый. – Джек пожимает ему руку. – А вы знаменитый Джейми – или Сонни, – о котором я столько слышал?

– Сегодня – просто Джейми.

И тут, к моему ужасу, Джек говорит:

– А я здесь креслом Скай восхищаюсь.

– Боюсь, восхищаться особенно нечем, но, по крайней мере, она в нем может хоть куда-то поехать.

– Хорошо, что есть кому о ней позаботиться. – Джек поворачивается ко мне.

Джейми тоже смотрит на меня и улыбается:

– Стараюсь, как могу. Надеюсь, Скай в нем недолго проездит. Мы ведь скоро поставим тебя на ноги, правда?

Я киваю:

– Было бы неплохо.

– Только не торопитесь, и все будет в порядке, – со знанием дела советует Джек. – Как говорится, поспешай медленно.

– Конечно. Нам торопиться некуда. У нас со Скай времени навалом. Ты со мной согласна?

– Мы своего добьемся. – Я нежно сжимаю Джейми руку. – Рано или поздно.

– Кажется, моя миссия здесь окончена, – подмигивает нам Джек. – Пора двигаться. За меня никто мои мускулы разминать не будет. – Он поиграл бицепсами. – А ты, Скай, держи хвост пистолетом. Уверен, скоро пойдешь на поправку. И помни: о тебе есть кому позаботиться. Джейми, рад был наконец познакомиться.

Я улыбаюсь:

– Пока, Джек, скоро увидимся.

– Можешь не сомневаться, – говорит он, уже выруливая на песок.

Мы смотрим, как Джек набирает скорость, и Джейми одобрительно кивает:

– Похоже, он хороший парень.

– Еще какой! К тому же он умеет расставить для меня все точки над i.

Джейми молчит, и пока Джек не скрывается за поворотом, задумчиво провожает его взглядом.

– Ну что? Вы уже наигрались? – Я наклоняюсь в кресле погладить собак. – Тогда сначала пойдем купим продукты, а потом – к Вальтеру. Мы с ним договорились встретиться около чайной в одиннадцать тридцать.

– Командуйте, капитан! Я в вашем распоряжении! – Джейми опять переходит на свой привычный бодрый тон. – Только сначала я вытру Фица, а то он сейчас на тебя прыгнет и натрясет песка тебе на колени.

– Я сама могу, – протестую я, готовая выбраться из кресла. – Передай мне… Ты уже… – Джейми уже достал из сумки полотенце и вытирает Фицу лапы и спинку.

– Сиди и не суетись, – улыбаясь, говорит Джейми. – Уже заканчиваю. Ой, прости. – Он замечает, с каким выражением я на него смотрю. – Ты хотела сама?

– Ничего, ты уже все сделал.

Джейми в последний раз обтирает Фица, берет его на руки и протягивает мне.

– Я стараюсь, честное слово, стараюсь, – говорит он, глядя, как Фиц устраивается у меня на коленях. – Я вовсе не хочу все делать за тебя – я хочу тебе помочь поскорее поправиться. Только и всего.

– Знаю. – Я глажу Фица и думаю о том, что сказал мне Джек. – Я все понимаю. Обещаю тебе, я постараюсь научиться принимать твою помощь.

Мы решаем, что будет быстрее и проще, если я останусь с собаками, а Джейми пойдет за продуктами. Он припарковывает мое кресло в гавани, там, где никто не ходит, и где я не окажусь ни у кого на пути, и привязывает собак к старому ржавому кольцу, к которому когда-то крепили причалившие лодки.

– Вы, собаки, слушайтесь Скай, ведите себя хорошо. – Обоим псам Джейми дает по собачьему печенью и обоих чешет за ухом. – Ты уверена, что тебе здесь будет удобно? – уже в третий раз спрашивает он меня.

– Ты мне тоже дай печенье, чтобы я себя хорошо вела, – шучу я в надежде, что он поймет мои намеки.

Но Джейми раздражается:

– Перестань. Я и так все понял. Нечего было прежде скрытничать – теперь поди пойми, притворяешься ты или нет.

Приходится с ним соглашаться:

– Наверное, терпение и понимание – это то, чего не хватает нам обоим. Послушай, ты иди, а мы тебя здесь подождем. Все будет в порядке, честное слово, – успокаиваю я его, видя, что он продолжает нервничать.

– Я туда и сразу обратно, я быстро.

– Да не торопись ты, ничего с нами не случится.

Он уходит, а я наклоняюсь погладить собак.

– Правда, мои хорошие, мы Джейми здесь подождем, – шепчу я им, – я же знаю, что вы послушные, и, уверяю вас, я тоже.

Фиц с Кометой устраиваются возле моих колес и сразу же засыпают. Сижу, смотрю, как лодки качаются на волнах у причалов, как в конец мола мимо идут люди посмотреть на море, а потом возвращаются обратно.

Когда мне это надоедает, слегка разворачиваюсь в кресле лицом к городу и к кабинке начальника гавани.

«К Джеральду кто-то пожаловал в гости, – думаю я, приметив, что в его крошечном офисе не один, а два человека. – Ба! Да это женщина! Интересно, есть у этого брюзги жена или подружка?» Его посетительница стоит к нему почти вплотную: похоже, у нее с начальником гавани какой-то жаркий спор. Женщина размахивает руками, видимо, для большей убедительности. «Значит, точно жена или подружка, – хихикаю я про себя. – У них какая-то семейная перепалка».

Я уже готова отвернуться обратно к морю, но тут Джеральд слегка отодвигается в сторону, спорящая с ним женщина тоже поворачивается, и я с удивлением узнаю в ней Люсинду.

Всматриваюсь получше – вдруг обозналась. Нет, все правильно: это ее длинный нос и ее тугой пергидрольный пучок на затылке.

«О чем это вы, голубчики, спорите?» – размышляю я, продолжая за ними наблюдать.

Теперь размахивает руками Джеральд. Прищуриваюсь, чтобы получше рассмотреть происходящее, но в окно кабинки бьет яркое солнце и видно мне все равно плохо.

Теперь Люсинда не сердится – она чем-то расстроена, а Джеральд все продолжает свою тираду.

Я готова встать на ноги, пройтись рядом с офисом и удовлетворить свое любопытство, но тут вспоминаю, что сижу в инвалидном кресле, а у моих ног мирно спят собаки. К тому времени, как я их отвяжу и доберусь до кабинки Джеральда на своей колымаге, след этой спорящей парочки наверняка давным-давно простынет.

И я абсолютно права. Пару секунд спустя дверь распахивается и из нее вся в слезах вылетает Люсинда. Она бежит вдоль гавани к городу, в противоположную от меня сторону. Я снова поворачиваюсь к кабинке и вижу прислонившегося к столу красного, злого Джеральда. Он выглядывает из окна – наверное, проверяет, мог ли кто-нибудь что-то заметить. Похоже, он перехватил мой взгляд, и я быстро отворачиваюсь, делая вид, что наклоняюсь к собаке. Но я уверена, мое любопытство Джеральд без внимания не оставил.

Украдкой поднимаю глаза. Он открыл дверь и вышел из офиса. Все еще красный и потный после спора с Люсиндой, он движется в мою сторону.

«Поди теперь с ним объясняйся. Этого мне только не хватало!»

К счастью, Джейми вовремя появляется у входа в гавань. Он так торопится ко мне, что обгоняет Джеральда, даже его не заметив.

– А вот и я! – радостно кричит он. – Как тут поживает моя любимая троица?

– Лучше не бывает, – отвечаю я, глядя ему через плечо и пытаясь понять, приближается ли к нам Джеральд. Но тот, очевидно, передумал и повернул восвояси.

– И чем вы тут без меня занимались? – спрашивает Джейми. – Что-нибудь интересное произошло?

Глава 29

Я рассказала Вальтеру обо всех странных метеоданных, зафиксированных нами на Авроре.

– Интересно, что вы об этом думаете? – спрашиваю я его. – Вам что-нибудь подобное встречалось?

Мы сидим за уличным столиком перед одной из множества местных чайных. Та, где устроились мы, смотрит на гавань. Солнце вышло из-за облаков и жарит вовсю, но нас защищает веселый полосатый красно-белый зонтик.

Про сцену между Люсиндой и Джеральдом я Джейми пока ничего не говорила. Но, когда он катил меня мимо кабинки начальника гавани, Джеральд наградил меня таким ядовитым взглядом, что я снова подумала, что увиденное мной для посторонних глаз предназначено не было.

А теперь Вальтер попивает чай и медленно кивает:

– Встречалось. Я же говорил, что с незапамятных времен веду собственные записи погодных данных, и сейчас происходит нечто совершенно ни на что не похожее. Потому-то я и хотел, чтобы вы приехали.

Озадаченно глядя на Джейми, я переспрашиваю:

– Так это вы, Вальтер, хотели, чтоб мы сюда приехали?

– Кто это вам сказал! – обычно невозмутимый Вальтер почему-то занервничал. – Я хотел сказать, что обрадовался, когда вы приехали. Был доволен, что помимо меня кто-то еще попробует разобраться в здешних погодных аномалиях. Меня-то здесь народ не слушает, Вальтером-психноптиком зовут. Слышали вы такое?

– Не может быть! – Я притворно ахаю. – Я про вас только с Фишером разговаривала. А ты, Джейми, про это слышал?

– Э-э-э… Случалось… иногда.

– Да ладно, подумаешь. – Напряженного тона Вальтера как не бывало. – Я так делаю, они – эдак. Пусть говорят что хотят. Так про что мы с вами, Скай, беседовали? Про нашу любимую погоду?

– Скай, между прочим, стала теперь допускать, что, кроме погоды, в жизни есть и многое другое, – усмехается Джейми. – Уж как она меня этим признанием удивила, я вам даже и передать не могу! – Его хитрый взгляд говорит: «Вот тебе, получай! Нечего было спрашивать меня про кличку Вальтера».

– Я тебе ничего подобного не говорила, – протестую я.

– Говорила! Ты сказала, что на острове сейчас происходят гораздо более интересные вещи.

– Правда? Это какие же? – оживился Вальтер. – Расскажите-расскажите, что там у вас на Авроре происходит? Фишер говорил, вы подземный ход обнаружили и про то, что значок нашли.

«Подожди у меня, я тебе задам!» – Я сердито смотрю на Джейми и опять поворачиваюсь к Вальтеру.

– Да это так, ничего существенного… – начала я, но потом передумала. – Разве что… Вам, может быть, покажется странным, если я вас спрошу…

– Спрашивайте, не стесняйтесь, – подбадривает меня Вальтер. – Говорите-говорите, что там у вас на уме?

Вскидываю глаза на Джейми. Он одобрительно кивает.

– Мы все думаем, могут ли здесь действовать контрабандисты? – выпалила я. – Могут они использовать пещеру, где женщина на лошади на скале нарисована, а потом по подземному ходу доставлять контрабанду в Трегарлан?

Вальтер устремляет на меня пристальный мудрый взгляд. Пару раз моргает, будто о чем-то думает, но говорить не хочет и, в конце концов, произносит:

– Вполне возможно, что вы правы.

– Правда? Вы тоже так считаете?

Вальтер кивает:

– Я уже какое-то время и сам это подозреваю, и, надо сказать, довольно давно. Но у меня нет никаких доказательств.

Так вот почему он показал мне на выставке материалы про контрабанду, а потом отвел к стенду, где рассказывалось о загадочной пещере! Выходит, он хотел, чтобы я сама сделала выводы?

– Мне кажется, здесь как-то замешана Люсинда из «Дозорных моря». – Я осторожно закидываю удочку, чтобы проверить следующую свою теорию. – Поэтому она делает ложные прогнозы. Когда шторма быть не должно, она его предсказывает, чтобы в море не было никаких судов. Тогда никто не видит, что катер контрабандистов заходит в пещеру.

Довольная, вижу, как Вальтер, размышляя, согласно кивает.

– И значок я как раз нашла в пещере, а вы говорите, что такой только у командира «Дозорных» бывает. Наверняка это ее. К тому же мы ходили попросить ее дать нам показания за ту ночь, когда пару недель назад случился шторм, так она изо всех сил увиливала. Помнишь, Джейми?

Теперь его очередь кивать. А я продолжаю:

– Конечно, кто-то может сказать, что все это за уши притянуто. Но мне в голову не приходит никаких других объяснений. С чего бы еще «Дозорным» давать ложные прогнозы? Как, по-вашему, Вальтер, контрабандисты в старину пользовались ложными прогнозами, чтобы послать корабль на рифы и груз разграбить? Хотя теперь у них, конечно, цель другая: им нужно остаться незамеченными.

От нетерпения я ерзаю на своем месте: мне очень хочется, чтобы старик подтвердил мои догадки.

– Вы еще что-то хотите добавить? – спокойно спрашивает Вальтер, внимательно глядя на меня.

– Нет, ничего.

«Сейчас он мне скажет, что это все выдумки и ерунда».

И тут я слышу:

– Кажется, вы правы.

Я подпрыгиваю от радости, но Вальтер тут же продолжает:

– Правы в одном, но в другом – сильно ошибаетесь.

«А-а-а-а».

– С тем, что у нас орудуют контрабандисты, я согласен. Я подозревал об этом, когда еще работал в «Дозорных», и, мне кажется, потому-то их Совет от меня и избавился. Они сказали, мой «нестандартный подход» входит в противоречие с современными методами «Дозорных моря». Но я всегда знал, что за этой формулировкой кроется что-то другое. Но доказать ничего не мог.

– Но если верны наши предположения о контрабандистах, то в чем мы тогда ошибаемся? – спрашиваю я.

– В том, что касается Люсинды. – Вальтер оглядывается, проверяя, не услышит ли нас кто-нибудь. – Она тут ни при чем, вернее, она с этим связана, но не так, как вы думаете.

– Не понял? – вступает Джейми. – Вальтер, если вы хотите помочь нам разобраться, вам придется все объяснить поподробнее.

Вальтер согласно кивает:

– Когда мне было велено уйти из «Дозорных», их база все еще находилась на острове. Люсинда тогда начала там работать только недавно, и поэтому я думал, что мое увольнение – это ее рук дело. Она всегда была со мной сдержанна, но, вполне возможно, она просто вообще суховата. – Он задумался. – А несколько недель спустя я кое-что разузнал, и это подсказало мне, что винить ее в моем увольнении не стоит.

– А что вы узнали? – Мне почему-то кажется, что сейчас он расскажет про то, что я знаю по собственному опыту, про то, как облака посылали ему сообщения. Но он продолжает, и я понимаю, что ошиблась.

– Однажды я пошел прогуляться и увидел Люсинду. Она сидела на скамейке лицом к заливу и плакала. Как вы понимаете, я не из тех, кто пройдет мимо женщины, если у нее горе, даже если, на мой взгляд, эта женщина ко мне плохо относится.

Мне не сдержать улыбки: наш Вальтер истинный джентльмен.

– Вот я и спросил ее, почему она плачет, а она сказала, что все в порядке и что это мелочи жизни. Но мой собственный опыт подсказывает мне: когда женщина говорит про мелочи жизни, это значит, у нее крупные неприятности.

Он поднимает глаза на Джейми, и тот, предатель, согласно ему кивает.

– Так вот, вместо того чтобы уйти, я тогда сел на соседнюю скамейку и стал ее осторожно расспрашивать. Тут ее вдруг прорвало, и она мне все рассказала. По-моему, ей надо было с кем-то поделиться.

– Что «все»?

– Что ей жалко, что я ушел из «Дозорных», что она чувствует себя виноватой. Что она и другие члены Совета хотели, чтоб я остался, но на них надавили. Она сказала, у них не было выбора, что и ей, и остальным буквально выкручивали руки.

– Хотите сказать, их купили? Взятку дали? – говорит Джейми. – Всегда и везде все решают деньги.

Но Вальтер с ним соглашается только отчасти:

– Может, кого-то и подкупили, хотя не думаю, чтобы всех.

– Но зачем кому-то давать взятку, только чтобы «Дозорные» могли от вас избавиться? Что вы такое сделали?

– Или что вам было известно? – вставляет Джейми со свойственной ему проницательностью.

– Вот именно, – продолжает Вальтер, – точно известно мне ничего не было, но, как я и говорил, у меня были подозрения. Ошибочные прогнозы погоды, работники, остающиеся вне очереди дежурить ночью… Что-то было нечисто. До этого мои методы предсказывать погоду – назовем их «независимыми» – никого не беспокоили; а тут они вдруг «вошли в противоречие», и как раз тогда, когда я поднял вопрос об их странных прогнозах. Бьюсь об заклад, они решили, что я подобрался слишком близко к сути их махинаций – вот меня и выкинули.

Я спрашиваю:

– А кто тогда в «Дозорных» командовал? Почему вы к главному не пошли?

– Люсинда и командовала.

– Но вы сказали, что она тогда была новенькая.

– Она за несколько месяцев до того пришла к нам из другого отделения. И ее сразу поставили начальником, потому что Альфред, наш предыдущий капитан, к сожалению, умер.

– Так это уже само по себе подозрительно. То, что ее сразу поставили начальником. А вы все равно почему-то не думаете, что она тут замешана?

Вальтер замахал руками:

– Нет, она сказала – это я буквально ее слова передаю – «на нее надавили», чтобы она против меня проголосовала. И я ей верю. Люсинда – женщина гордая, она к своей работе в «Дозорных» серьезно относится. Я уверен, для нее все это было крайне тяжело.

– Ммм… – Объяснения Вальтера все-таки меня не убеждают, но мои сомнения вызывает и что-то еще.

Я раздумываю, а Джейми тем временем спрашивает:

– А «надавил»-то кто? Кто за всем этим стоит?

– Я думаю тот же, кто теперь ее шантажирует, требуя ложных прогнозов. Но кто, она, конечно же, мне не скажет. Она этих людей боится.

– Не могу представить себе, чтобы Люсинда кого-то боялась, – криво усмехается Джейми. – Она сама кого хочешь испугает. Кто бы этот человек ни был, у него (или у нее) на нашу даму, похоже, имеется серьезный компромат. Кто бы это мог быть? Вальтер, у вас есть какие-то предположения?

– Никаких. Я же говорил, я подозревал, что что-то происходит не только из-за «Дозорных». Странности с погодой – тоже одна из причин. Не нравится мне нынешняя атмосфера: что-то в Сент-Феликсе назревает.

– Главное теперь – разобраться в том, кто хотел вас убрать из «Дозорных» и кто шантажом домогается от Люсинды заведомо неправильных прогнозов. Тогда мы сразу вычислим главаря контрабандистов, – глядя на меня, выпаливает Джейми.

– Вот именно. И не случайно слово «главарь» мужского рода. Потому что это мужчина. – Я пристально смотрю на них обоих. – И я точно знаю, кто это такой. В настоящий момент он от нас совсем не далеко.

Глава 30

– Кто? – Джейми подался вперед. – Скай, кто это?

Я обвожу взглядом гавань и тихо говорю:

– Думаю, это Джеральд.

– Главный брюзга? Я хотел сказать, начальник гавани? Джеральд? Он, конечно, заноза, не скажу в каком месте, – в этом ты права. Но с главарем преступного мира ты, по-моему, загнула!

В надежде на поддержку перевожу взгляд на Вальтера. Но он мотает головой:

– Джеральда я с незапамятных времен знаю. Хорошего о нем ничего не скажу, как, впрочем, и он обо мне, но он не шантажист.

– А с чего ты взяла, что это Джеральд? – спрашивает Джейми, поняв, что я не просто ткнула пальцем в небо.

– Сегодня, когда ты ушел и оставил меня с Фицем и Кометой в гавани, я видела, как он ссорился с Люсиндой. Они оба стояли у него в офисе, и, похоже, атмосфера там была накаленной. Джеральд орал, а Люсинда плакала… опять.

– Они из-за чего хочешь могли ссориться, – возражает Джейми. – Это ни о чем не говорит.

– Но из-за чего им ссориться?

– Откуда я знаю? Вальтер, а эти двое вообще знакомы?

– Знакомы. Люсинда у него дом снимает. У него их в Сент-Феликсе несколько. Один он сдал ей.

– Вот видите! Они друг друга знают! – кричу я как сумасшедшая.

– Тише. – Джейми берет меня за руку. – Не надо пока никого информировать о наших загадках и догадках.

– Но они друг друга знают, – повторяю я, понизив голос. – Это уже что-то. Что, если Джеральд грозит выкинуть ее на улицу? Вот вам и способ ее контролировать. Вальтер, а она там одна живет?

– Да, по-моему, одна.

– Интересно, откуда у нее такие деньги? Цены-то здесь на жилье запредельные, что на покупку, что на аренду. Где же она работает? В «Дозорных» ее позиция, кажется, волонтерская.

На лице у Вальтера ясно написано, что все наши факты он старается свести воедино:

– Да, в «Дозорных» все волонтеры. А знаете, я только сейчас понял, что я ведь не знаю, где она работает. Никогда об этом раньше не задумывался. Может, и нет у нее никакой работы.

Глаза у меня округляются:

– Без работы? Платить за аренду дома в Сент-Феликсе? Это невозможно.

– Может, она получила наследство. Или что-нибудь в этом роде, – гадает Джейми и, увидев мою скептическую мину, оправдывается: – А что? Так тоже бывает.

Но моя мысль уже лихорадочно несется дальше:

– А Джеральд? Каким образом он себе здесь домов накупил? Дома дорогие. На зарплату начальника гавани и один-то с трудом осилишь. Вы, Вальтер, сказали, что много лет его знаете. Что у него за история?

– Я с ним познакомился, когда он приехал в Трегарлан работать там смотрителем, на ту же должность, на которой сейчас мой Фишер. Какое-то время оставался в замке. Потом пошел волонтером в «Дозорные моря». Там я его узнал получше. Близости между нами не было, но и конфликтов тоже не возникало. А потом он ухитрился как-то устроиться начальником гавани. Мне всегда казалось, что он на это местечко метил. Говорил, что с его прежним опытом работы в порту с гаванью Сент-Феликса он справится одной левой. Потом Альфред стал капитаном «Дозорных», и Джеральд оттуда ушел. Но Альфред, как я говорил, после этого прожил недолго. – Вальтер перекрестился. – Да будет ему земля пухом.

– Так Джеральд работал в Трегарлане? – переспрашиваю я. Кусочки пазла начинают постепенно вставать для меня на свои места.

Вальтер кивает.

– Значит, он его знает не хуже, чем Фишер?

– Может и лучше. Джеральд там еще и экскурсоводом подрабатывал.

– Тогда он мог знать и про подземный ход от берега к замку?

– Мог. Но в Сент-Феликсе про подземный ход известно каждому, кто о замке знает хоть что-то.

– Хорошо, а про тот туннель, который идет из пещеры в угольный бункер?

Вальтер наконец понимает, к чему я веду; выражение его лица резко меняется: вместо растерянности – предельная сосредоточенность.

– А какой чин был у Джеральда в «Дозорных»? Вы сказали, что, когда он ушел в начальники гавани, капитаном стал Альфред. Получается, Джеральд тоже был капитаном?

Вальтер кивает.

– И золотой значок у него был?

– Был, как не быть. Он его и потом носил, на форму начальника гавани приколол. Не знаю, для важности или потому что гордился «Дозорными». Знаю только, что так делать не положено.

– А теперь догадайтесь с трех раз, есть еще у Джеральда этот значок или его больше нет? – спрашиваю я, и мы дружно поворачиваем головы в сторону офиса начальника гавани. – Лично я готова поспорить на что угодно, что он его потерял; и к тому же уверена, что все мы даже знаем где.

– И что теперь? – спрашивает Талия, когда, вернувшись на метеостанцию, мы ей обо всем рассказали. Фишер приехал на остров вместе с нами, и мы вчетвером обсуждаем ситуацию и строим планы действий.

– Кажется, мы в тупике, – сокрушается Джейми. – В том, что Джеральд в этом замешан, у нас нет никаких доказательств. Одни догадки.

Я выдвигаю свой следующий довод:

– Меня всегда удивляло, что Джеральд ничего не видел. Если, как мы подозреваем, в Сент-Феликсе орудуют контрабандисты, в какой-то момент начальник гавани обязательно бы заметил что-то подозрительное.

Стараясь соблюдать объективность, Джейми возражает:

– Но, если контрабанду всегда доставляют в пещеру ночью, вполне возможно, что он ничего не видит. Пещера-то от гавани в стороне.

– Я продолжаю следить за прогнозами «Дозорных», смотрю, будут ли у них еще ошибки, – вставляет Фишер. – Правда, если мы обнаружим несоответствия задним числом, искать доказательства будет уже поздно.

– И все-таки надо продолжать следить за их прогнозами, на основе наших наблюдений постоянно делать собственные и все время сравнивать; как увидим расхождения – значит, должно что-то произойти.

– Ну, увидим мы расхождения, и дальше что? Это же не голливудский фильм, чтобы с прожекторами на них налететь и вывести из пещеры на чистую воду. – Джейми продолжает разыгрывать сомневающегося, и Талия тут же ему возражает:

– Мы этого сделать, конечно, не сможем. Но если о наших подозрениях поговорить с полицией, они нашей информацией наверняка заинтересуются.

– Посмеются над нами – и только, – парирует Джейми. – Скажут: «Ваши доводы вилами по воде писаны».

– Я могу поговорить с Вуди, – предлагает Фишер. – Это наш местный участковый. Хороший мужик, но у нас здесь тишина и покой, и делать ему особенно нечего. Он вполне может загореться перспективой громкого дела.

Я соглашаюсь:

– Стоит попробовать. Но пока давайте подождем и постараемся сами зафиксировать любые странности.

Контрабандисты, однако, были отнюдь не единственной проблемой, которая меня сейчас занимала: странная погода по-прежнему вызывала мое беспокойство.

– Ты же ничего не можешь с этим поделать, – говорит Джейми как-то вечером спустя несколько дней после нашего разговора с Вальтером. – Из того, что погода не укладывается в твои красивые графики, вовсе не следует, что что-то идет наперекосяк.

– Метеорология – это наука, а в науке нет аномалий. Она построена на тщательно выверенных уравнениях и расчетах. За это я ее и люблю: она дает ясные и четкие ответы, в ней все или черное, или белое, а серого – чтоб ни вашим, ни нашим – нет.

Джейми усмехается:

– Но в жизни-то, Скай, черного и белого не бывает. Я думал, ты сама поняла это здесь, на острове. Нам всем кажется, мы знаем, куда идем и что делаем. А как жизнь подбросит парочку сюрпризов – вот мы и сбиты с панталыку. Вон хоть на нас с тобой посмотри.

Мне не очень понятно, о чем он говорит, о наших жизнях и наших недугах или о нашем романе.

– Но я тебе про метеорологию говорю, а в метеорологии все иначе, – настаиваю я. – Нельзя сложить два и два и получить пять. Так и в моей науке: определенные погодные фронты означают, что произойдет то-то и то-то: ветер может быть чуть сильнее, а солнце чуть жарче – вот и все вариации. Но ветер обязательно будет дуть, а солнце непременно будет светить.

– И ты хочешь сказать, что сейчас этого не происходит? – терпеливо допытывается Джейми.

– Хочу. Хочу сказать, что сейчас слишком много отклонений. Здесь мы с тобой оба видели, как облака посылают какие-то сообщения. Но я не об этом. Я не просто об облаках – у меня такое впечатление, что все, что происходит с погодой, все пытается мне о чем-то сказать…

Джейми смеется:

– Значит, сначала ты говоришь, что погода – явление точное и предсказуемое, а потом – что она передает тебе тайные сообщения?

– Ты думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, я сама себя не слышу? Меня раздражает уже то, что мне в голову может прийти что-то подобное. Но что-то странное здесь происходит, это точно. И, клянусь тебе, я разберусь, что именно.

– Ты весь день просидела над своими записями, – укоряет меня Джейми, глядя на мой рабочий стол, покрытый нашими журналами наблюдений. – Опять переработаешь.

– Да я прекрасно себя чувствую.

Он бросает на меня еще более укоризненный взгляд:

– Это ты, Скай, сейчас хорошо себя чувствуешь. Я и сам вижу, как ты поправляешься. Может, лучше все-таки не изнурять себя беспокойством о том, что происходит с погодой.

Обхватываю голову руками и изо всех сил себя сдерживаю: «Молчи, только молчи».

– Что? – допытывается Джейми. – Что-то опять не так?

– Все в порядке.

– Может, тебе пойти полежать?

– Не хочу.

– Я знаю, что не хочешь, но тебе будет полезно.

Делаю глубокий вдох и стараюсь сохранять спокойствие. Если я сейчас что-нибудь скажу, потом о своих словах пожалею.

– Скай, я просто хочу помочь, – говорит Джейми в ответ на мое молчание. – Нам всем хочется, чтоб ты поскорей по-настоящему встала на ноги.

– Я понимаю. Иногда ты… слишком стараешься… Я от этого… задыхаюсь.

У Джейми каменеет лицо.

– Я вижу, что ты хочешь помочь. Я ценю, честное слово, ценю. Только…

– Что «только»? – откликается Джейми, и мне не нравится его холодный голос.

– Иногда ты относишься ко мне как к ребенку. Вот и все.

– Я стараюсь о тебе заботиться. Это то, что делают нормальные люди, если им кто-то небезразличен.

– Я знаю, и проблема отчасти именно в этом. Мы знаем друг друга совсем недавно. Ты мне нравишься, Джейми. Ты сам об этом прекрасно знаешь. И с моей болезнью ты мне здорово помог. Но я не хочу, чтобы ты думал обо мне только как вот о такой. – Я вытягиваю ногу в тренировочных штанах и приподнимаю край растянутой футболки. – Мы только недавно вместе, я хочу, чтоб ты видел меня красивой, а не этим вечным страшилищем.

Но Джейми не понимает:

– Но это-то и здорово. Я видел тебя совершенно беспомощной и от этого люблю тебя еще больше.

На мгновение мне кажется, что я взлетаю от счастья, но тут же камнем падаю вниз.

– Отношения не должны с этого начинаться. Мы должны ходить на свидания, я хочу наряжаться и носить кружевные трусики… на всякий случай.

Он улыбается:

– Если это тебе так важно, именно так мы и будем делать… потом, когда ты поправишься.

– Но беда как раз в том, что я могу никогда не поправиться.

– Ерунда. Тебе за последнюю пару недель уже существенно лучше.

– Это совсем не значит, что с каждой следующей неделей мне будет все лучше и лучше. Может быть, мое «лучше» уже достигло предела.

– Тогда я найду способ справиться и с этим. Надо жить сегодняшним днем и решать проблемы по мере поступления.

Я в отчаянии смотрю на Джейми:

– Моя главная проблема как раз в том, что я не хочу решать никаких проблем. Моя болезнь – это пожизненный приговор. Может, за хорошее поведение меня на время иногда выпускают, и, поверь мне, эта временная свобода для меня драгоценна. Но чудище, которое меня постоянно стережет, все время маячит рядом и только и ждет, чтобы прыгнуть и снова меня схватить. Стоит мне расслабиться и потерять бдительность, стоит немного перенапрячься – и я снова перед ним совсем беззащитна.

– Что ты хочешь этим сказать? Думаешь, я такой слабак, что от первых трудностей сразу готов бежать? А я-то думал, за последние недели ты успела понять, что это не мой случай.

Пытаюсь отшутиться:

– Мы на острове. Здесь далеко не убежишь.

Но Джейми ничего смешного не видит:

– Думаешь, я остался за тобой ухаживать только потому, что мне отсюда некуда деться?

– Я вовсе не имею в виду ничего подобного. Я искренне ценю все, что вы для меня сделали: ты, Талия, Фишер. Ты же знаешь, что ценю.

– Но признайся, ты думаешь, что в любой другой ситуации меня бы давно и след простыл.

– Не думаю… Не знаю… Я просто хочу, чтобы ты отдавал себе отчет в том, что значит быть со мной.

– Я прекрасно все понимаю. Думаешь, я все последние недели только еду тебе приносил и по лестнице тебя таскал? Я, как укладывал тебя спать, сам каждый вечер часами в интернете сидел и про твой МЭ читал, и сайты все перерыл, и все форумы посмотрел. Прочитал и как нагрузки регулировать, и чем больному лучше помогать. Я теперь о твоей болезни не меньше тебя знаю.

– Кроме того, каково с ней живется.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Да, кроме этого, – тихо говорит Джейми. – Этого я до конца никогда не пойму, так же как ты не поймешь, каково живется с дислексией.

Конечно, он прав.

– Джейми, прости меня, пожалуйста. Ты даже не представляешь, как я боюсь стать для тебя обузой. Ты же понимаешь, что я тяжелая ноша.

– Дело в том, – Джейми опускается рядом со мной на колени, – что я отличный конь-тяжеловоз. Чем больше на меня нагрузишь, тем резвее и веселее мой галоп. И заметь, я никогда не жалуюсь.

Я смеюсь:

– Ты только не забудь, что загнанных лошадей пристреливают.

– Ладно тебе, ты еще не знаешь, какой ход конем у меня в запасе. – Он многозначительно опускает глаза.

– Когда только ты кончишь хвастать?

– Тогда же, когда ты перестанешь прибедняться. – Он прижимает к щеке мою руку. – Скай Мэтьюз, ты прекрасна, даже в тренировочных штанах, даже без косметики и даже когда стянешь волосы в свой вечный аккуратненький хвостик. – Одним движением он стягивает у меня с волос резинку, и волосы рассыпаются у меня по плечам. – А если тебе захочется надеть кружевные трусики, я с удовольствием отыщу их у тебя под платьем и сорву в порыве страсти. – Состроив было соответствующую физиономию, он вдруг серьезнеет. – Но пока главное только одно: я тебя люблю, а ты, надеюсь, любишь меня.

Ответить ему я не успеваю, потому что он меня целует. А потом отодвигается немного посмотреть, как я отреагирую. Я хочу ему сказать, что очень его люблю, но он внезапно вскакивает на ноги.

– Что случилось?

Он молчит и только смотрит в окно.

Поворачиваюсь в кресле проследить за его взглядом.

– Скай, – тихо спрашивает Джейми, – ты видишь то же, что и я?

– Кажется, да.

Мы оба прильнули к стеклу.

Вечернее небо кроваво-красного цвета. Никогда в жизни я не видела такого яркого заката. Но это совсем не то, на что мы оба смотрим, – мы смотрим, как на фоне алого неба кружатся огромные, правильной формы снежинки. Как на рождественских открытках.

Глава 31

Не веря собственным глазам, мы с Джейми смотрим в окно.

Наконец я смогла выговорить:

– Снег идет. В июле.

– Идет, – повторяет Джейми; он явно в таком же столбняке, как и я. – Сегодня было так жарко. Как может идти снег?

– Ума не приложу. Да еще на фоне такого заката!

Надо все это скорее сфотографировать. Хватаю телефон, но тут же его откладываю.

Джейми не отрывает глаз от падающих за окном снежинок.

Я трясу его за рукав:

– Пророчество! Помнишь, нам Вальтер о нем рассказывал. Как он там говорил? Что-то про зиму и красное небо?.. Вспоминай.

Теперь телефон достает Джейми. Находит какие-то свои заметки и читает:

Когда небу алая кровь,

Когда лету белая зима —

Городу потоп,

Людям погибель.

– Я записал это после рассказа Вальтера. И знаешь, что бы я обо всем этом ни думал, как бы невероятно все это ни казалось, но происходящее за окном – это именно «небу – алая кровь, а лету – белая зима».

– Согласна. Только что нам теперь делать?

– Сейчас позвоню Фишеру, посмотрим, что он скажет. А ты сделай скорей несколько фотографий, а то вдруг снег перестанет. Да, про видео тоже не забудь.

Джейми звонит Фишеру, а я фиксирую погодные данные. Ничего подобного я в жизни не видела. Поверить в это невозможно. И не только поверить невозможно – такого просто не может быть. При нынешней высокой температуре воздуха снега не бывает. Что здесь, в конце концов, происходит?!

У меня за спиной раздается голос Джейми:

– Фишер, ты видел?.. Значит, видел, так я и знал. Что ты думаешь предпринять? Да-да, понимаю. Мы тоже об этом подумали.

Снег идет все сильней. Смотрю на него и слышу, как начинает завывать ветер.

– Не нравится мне все это, – бормочу я, но Джейми не слышит – он продолжает говорить по телефону. Сажусь за стол и проверяю анемометр. «Не может быть!» Еще раз проверяю прибор.

– Джейми! – кричу я, не оборачиваясь. – Джейми!

– Фишер, минуточку. Скай, что случилось? Да-да, я на связи.

– Фишеру это тоже надо услышать. Включи громкую связь.

– Фишер, подожди секунду. Уже включаю. – Джейми нажимает кнопку на телефоне.

– Фишер, сейчас средняя скорость ветра шестьдесят пять миль в час.

– Что это значит? – спрашивает Джейми.

Времени отчитывать его за полное невежество в вопросах метеорологии у меня нет.

– Это значит штормовой ветер, – доносится из трубки крайне встревоженный голос Фишера, – причем шторм очень сильный.

А я добавляю:

– Выше семидесяти – ураган. Ветер уже поднялся до шестидесяти восьми – семидесяти.

– Фишер, я полагаю, вы снег тоже видели? – еще раз спрашиваю я, лихорадочно снимая показания скорости ветра, атмосферного давления и температуры и пытаясь на ходу разобраться, что к чему.

– Видел. Меня это очень беспокоит. Как будто сбывается пророчество Зетар, о котором вам Вальт рассказывал. Вам с острова не видно, но волны в гавани такие, каких я сроду не видывал. И похоже, есть несколько пострадавших – в гавани с мола людей смыло в море. Им на помощь только что вышли несколько рыбацких баркасов.

– Возьми новый бинокль, – командую я Джейми, проглотив ком в горле. – На связи. Продолжаю записывать данные приборов.

После последнего шторма я заказала для нас бинокль повышенной мощности. Так что теперь можно увидеть все, что происходит в Сент-Феликсе на другой стороне пролива. Джейми достает бинокль и настраивает его на Большую землю:

– Что за идиоты в такой шторм до сих пор делают на молу фотки!

– Фишер, ни про какие предсказания древних волшебниц я сейчас знать ничего не хочу, но этот ветер может усилиться. Думаю, надо подготовить город к возможности наводнения. Если, конечно, они уже сами не спохватились. Кто-нибудь позвонил в береговую спасательную службу?

– Звонили, но, оказывается, их еще раньше вызвали выйти в море на помощь попавшим в шторм лодкам. Наш спасательный катер тоже уйдет с минуты на минуту. Никто ничего подобного не предвидел – нас всех этот шторм застал врасплох. Скай, а что ваши прогнозы о нем говорили?

– Мои данные предвещали тихий и теплый вечер. А как насчет «Дозорных»? Что у них за прогноз?

– Точно не знаю. Я бы для вас проверил, но я сейчас в городе буду нужнее. Я пока в Трегарлане.

Мне кажется, я схожу с ума. Все, что мне известно о погоде, перевернуто с ног на голову. И к тому же жизни людей в опасности.

– Фишер, не будем вас больше задерживать. Положение серьезное, с ветром такой силы шутки плохи. Будьте, пожалуйста, осторожны.

– Обещаю. Если заметите что-то еще, что может кому-то помочь, – звоните.

– Обязательно.

Фишер дает отбой, и Джейми кладет телефон в карман.

– Кажется, дело – дрянь.

– Еще немного – и полный край. Джейми, я всю жизнь занимаюсь метеорологией и погодой – такого не бывает. Откуда взялись ветер и, главное, снег?! Это просто невозможно.

Но «это» – именно то, что у нас перед глазами.

Смотрю в окно и по-прежнему вижу ярко-красное небо и падающий снег. Но теперь снег со страшной скоростью несет разъяренный ветер, будто мы сидим в гигантском стеклянном снежном шаре, который кто-то встряхнул изо всех сил.

– Пойду посмотрю, что делается снаружи. – Джейми направляется к лестнице.

– Лучше не надо, – прошу я, лихорадочно записывая в журнал метеоданных новые показатели приборов. – С таким ветром тебя в два счета свалит с ног.

Но он уже на полпути к двери.

– Не беспокойся, устою.

– Смотри, не выпусти случайно собак. Их-то наверняка унесет.

– Не выпущу! – кричит он снизу.

Не спуская глаз с приборов, сижу за рабочим столом и без остановки записываю нужные цифры. «Безумие, полное безумие, – повторяю я про себя. – Все эти данные не имеют никакого смысла. Что за чертовщина?!»

Слышу, как за Джейми хлопнула входная дверь, как лает и скребет по ней когтями Комета: просится взять ее с собой.

«Джейми, милый, только не уходи далеко, – мысленно умоляю я его, переводя взгляд от приборов на окно. – Там опасно!»

Наконец Комета успокаивается и устраивается ждать Джейми под дверью, но Фиц решает присоединиться ко мне наверху. Он свернулся калачиком на своей подстилке у меня в ногах, а я продолжаю фиксировать штормовые данные. Через несколько минут звонит телефон.

– Джейми, что случилось?

«Зачем звонить? Можно же просто вернуться в дом».

– Только что позвонил Фишер. Сказал, он едет в город. Сказал, видел Джеральда… Тот пробирался по территории Трегарлана… к бункеру. Я за ним.

– О какой контрабанде может сейчас идти речь? Ее в такой шторм не доставить.

Мне Джейми совсем не слышно: у него в трубке страшно свистит ветер.

– Ну… думаю… будет… – Прерывистый сигнал выхватывает обрывки слов. – Возьму «Дорис»… пещера… вдруг поймаю… с другого конца.

– Джейми! Нет! – кричу я. – Не смей! Волны с дом высотой, ветер…

– …порядке… Скай… близко… доберусь.

Связь прерывается.

Вспоминаю, как в прошлый раз в шторм Джейми оказался в море, и сердце у меня обрывается. Сейчас-то погода куда хуже. Выходить на моторке в море – он совсем с ума сошел!

Вскакиваю бежать на лестницу и понимаю, как я слаба. Всего-то и сделала пару шагов, а мышцы уже отказывают. Когда доберусь вниз, Джейми уже давно уплывет.

«Чертово тело! – чертыхаюсь я. Сколько можно меня подводить! Какой от меня прок, если самое важное происходит снаружи, а я застряла внутри?»

Возвращаюсь к столу, хватаю бинокль, стараясь разглядеть Джейми, но он, скорее всего, уже обогнул остров, и, кроме снега, волн и морской пены, мне ничего не видно.

Настраиваю бинокль на Сент-Феликс. Все владельцы магазинов на набережной спешно закладывают двери мешками с песком в надежде защититься от воды; волны перехлестывают через парапет мола и уже плещут в опасной близости к зданиям.

Люди все еще глазеют на шторм, порывами ветра их бросает из стороны в сторону, но с ног пока сбивает немногих. Пока…

И слишком многие из них, с телефонами и камерами, снимают странности корнуолльской погоды чересчур близко к воде. А есть и такие безумцы, которые, держась за перила парапета, в погоне за эффектным снимком перелетающих им через головы волн, пробираются на самый конец мола и хохочут, когда их окатывает водой. «Если ветер еще хоть немного усилится, предсказание Зетар обязательно сбудется», – думаю я.

Анемометр показывает семьдесят четыре мили в час: мы достигли ураганной отметки.

«Джейми, зачем тебе вечно надо геройствовать?» – шепчу я, водя биноклем по морю в надежде его увидеть.

Снова звонит телефон. Талия.

– Скай, ты видишь, что происходит с погодой. – Голос у нее дрожит.

– Да, слежу, записываю.

– Я так и знала. Скай, мне страшно. Это как в том предсказании? Той колдуньи, помнишь?

Я соглашаюсь:

– Сходство есть, не спорю. А ты где?

– В доме дяди. На верхнем этаже. Смотрю из окна.

– Вот и хорошо. Рада, что ты не из тех идиотов, что толкутся в гавани. Не мне тебе говорить, что такое ветер скоростью в семьдесят четыре мили в час.

– Ураган, – шепчет Талия. – Какой ужас.

– Вот именно. И никаких признаков того, что он стихает.

– Наверно, я должна предупредить людей в гавани. Еще чуть-чуть – им не миновать беды.

– Ее уже не миновать. Уже! А ты оставайся дома. Будь хоть ты в безопасности.

– Я пыталась позвонить Фишеру. Он не отвечает. – Голос у нее опять дрогнул. – Вы с Джейми не знаете, где он?

«Наверно, лучше ничего ей не говорить», – решаю я, но тут же понимаю, что если бы она скрыла от меня, что Джейми в опасности, мне бы это не слишком понравилось.

– Фишер выехал из Трегарлана помогать в городе и увидел, как Джеральд пробирается к угольному бункеру. С тех пор я от него ничего не слышала. А болван Джейми взял лодку и отправился в пещеру, проверить, не происходит ли сейчас доставка контрабанды в пещеру.

– В этот шторм?! – ахает Талия. – Сумасшедший!

– Конечно. Но мне было его не остановить.

– Я поехала в Трегарлан, – решительно заявляет Талия. – Разведаю, что там происходит.

– Не надо. Сиди, пожалуйста, дома.

– Извини, Скай. Не слышу. Очень плохая связь, – говорит Талия, которую я слышу прекрасно. Потом в трубке мертвая тишина. Отбой.

Пробую ей перезвонить – она не отвечает. «Черт! Не надо было ей ничего говорить».

Опять смотрю на море, в поисках Джейми в отчаянии шарю биноклем по волнам. «По крайней мере, пока светло», – думаю я. Но это единственный плюс. Зловещее небо над Сент-Феликсом кажется еще темнее не потому, что наступает вечер, а от закатного пожарища над морем и по-прежнему сыпящих снегом тяжелых свинцовых туч.

Неподалеку от острова что-то бултыхается в волнах. «Только бы не… – бормочу я, стараясь сфокусировать бинокль на непонятном предмете. – Боже мой, прошу, помоги!»

То, что я вижу в воде, похоже на перевернувшуюся лодку, но предмет прыгает по волнам, и рассмотреть его трудно. Правда, довольно скоро я ясно вижу, что он не того ярко-фиолетового цвета, в который выкрашена наша «Дорис». Он какой-то ржаво-черный.

Я с облегчением вздыхаю: «Благодарю тебя, Господи!»

– Это не «Дорис», – сообщаю я собакам.

Комета теперь поднялась к нам наверх. Но обе собаки чуют, что что-то не так, не спят и сидят рядом со мной, навострив уши.

Пристально вглядываюсь в странный предмет на воде. Он вроде бы металлический. На него налипли бесчисленные ракушки. Кажется, я что-то похожее где-то уже видела. «Вспоминай, что и где, скорей вспоминай», – ломаю я голову.

«Эврика! В пещере! Когда мы пошли на поиски наскальных изображений».

Достаю телефон и перебираю свои фотографии. «Вот. Точь-в-точь то, что я вижу сейчас за окном.

Настроив бинокль, опять вглядываюсь в странный предмет. Как следует рассмотреть, что это, очень трудно – так бросает его по волнам. Но предмет несет в мою сторону, и чем ближе он подплывает, тем лучше мне его видно.

Формы он оказывается совсем не такой, как мне казалось вначале. Это, скорее, железный шар, и на боках у него несколько толстых шипов. Он похож на старый автомобильный шлем, только намного больше. Что-то он мне напоминает: нечто подобное я видела прежде, и не только в пещере.

И тут я вспоминаю: выставка, куда меня водил Вальтер, та самая, про историю Сент-Феликса! Там был раздел про Вторую мировую войну и про то, что происходило тогда с городом и горожанами. Там были фотографии предметов, которые море выносило на берег. И на одной из них – то, что я вижу сейчас в воде.

– Боже мой! – Я поворачиваюсь к собакам. У меня дрожат руки и голос. – Хотелось бы, чтобы я ошибалась. – Но если я права, мимо плывет немецкая морская мина.

Собаки глядят на меня: таких слов они не знают.

– Это, друзья мои, бомба. По-моему, прямо перед островом плавает бомба.

Глава 32

Дыхание тяжелое, руки трясутся. Набираю 999, прошу соединить с береговой спасательной службой.

Наконец отвечает нужный мне оператор, и я изо всех сил стараюсь говорить спокойно:

– Да, понимаю, вы сейчас заняты. Но если эта штука еще действует, проблемы с людьми, упавшими в море, покажутся вам несущественной мелочью.

Разговор заканчивается: мне обещают послать кого-нибудь исследовать ситуацию.

Опять хватаю бинокль посмотреть, уплыла ли мина. Там, где я недавно ее видела, ее больше нет. «Надеюсь, тебя не выбросило сюда, на остров. Если ты здесь, если ты еще действуешь и если сработает детонатор, мы взлетим до небес».

Опускаю взгляд на Фица с Кометой. Комета снова улеглась, очевидно решив, что до прихода Джейми лучше поспать. Но Фиц терпеливо ждет у моего стула, подняв уши и склонив голову набок.

– Мы с тобой, дружок, сами больше ничего сделать не можем, – говорю я ему и сажаю к себе на колени – с ним мне спокойней.

Смотрю на анемометр: он определенно показывает шторм.

– Как же у нас с тобой все это получилось? – спрашиваю я моего лохматого товарища, зарывшись лицом в его мягкую пушистую шерстку. – Я тебя сюда привезла, чтобы жить размеренно и спокойно. А что получилось? Застряли на острове, вокруг свирепствует ураган, снег валит в середине лета, а под окном плавает мина, которая может вот-вот взорваться.

Фиц лизнул меня в щеку.

– И к тому же двое наших друзей идут по следу контрабандистов, а третья с минуты на минуту к ним присоединится. Не сон ли это? Не пора ли нам с тобой проснуться?

Поднимаю к глазам бинокль посмотреть, что происходит в Сент-Феликсе.

В гавани людей на молу теперь меньше, но воды много больше. Волны обрушиваются на бетон, и там, где я несколько дней назад сидела с собаками под палящими лучами солнца, несутся бурные потоки.

Ничего хорошего все это не предвещает. Я боюсь за Сент-Феликс, боюсь за моих друзей и особенно боюсь за Джейми.

«Только бы с ним ничего не случилось, – молюсь я, отложив бинокль и глядя на облака. – Пожалуйста, верните его целым и невредимым. Я напрасно в нем сомневалась и, когда он хотел мне помочь, напрасно на него раздражалась. Это не он, это я была полной идиоткой».

Какое-то движение в море заставляет меня снова взглянуть на волны.

«Что там?» – Я снова беру бинокль. Секунда – и замечаю несущийся катер. Он то скрывается, то выпрыгивает на гребень волны.

– По-моему, это Служба береговой охраны, – сообщаю я Фицу. – Это их катера оранжевые с белым.

Катер спасателей притормаживает неподалеку от острова, и несколько человек перегибаются через борт, пытаясь рассмотреть что-то в воде и одновременно сохранить равновесие на уходящей из-под ног палубе.

«На что они там смотрят?»

Рядом с катером мне едва-едва видно ржавую, поросшую ракушками огромную носящуюся по волнам бочку. Мина!

Хорошо, что она отплыла от острова. Но чем дальше она от Авроры, тем ближе к городу.

Наблюдаю за спасателями, старающимися осмотреть ржавую железку. «Наверняка это та самая, которую я заметила тогда в пещере? Или другая? Не может быть, чтобы у корнуолльского побережья до сих пор плавало много морских мин».

Глядя, с каким трудом команда спасателей удерживает катер на плаву, я снова думаю о Джейми и «Дорис».

Если эти с трудом справляются с волнами, ему-то каково? И я снова молюсь, чтобы он смог добраться в пещеру, чтобы она защитила его сегодня, чтобы дала ему сейчас укрытие так же, как в тот первый шторм.

Один из спасателей скрывается в кабине катера, мне кажется, он что-то говорит там по своему радио.

Мне нестерпимо хочется знать, о чем идет речь. Закончив с радиосигналами, он отдает команды членам экипажа.

Катер принимается описывать вокруг мины широкий круг, но выдержать расстояние очень трудно, потому что мина все время движется: ее несет все ближе и ближе к гавани Сент-Феликса.

А я здесь посреди бушующего шторма и урагана только и могу, что беспомощно сидеть и ждать.

Наконец скорость ветра начинает спадать; падает она так же быстро, как до этого нарастала. Волны тоже становятся меньше, и их ярость идет на убыль, густой снег сменяется порхающими снежинками, которые в конце концов совсем исчезают, когда рассеивается тяжелая туча; а небо, словно смущенное своей ошибкой, меняет зловеще-красный цвет на нежнейший розовый оттенок.

«Слава богу!» – Я с облегчением вздыхаю, видя, что погода возвращается к состоянию нормального летнего вечера на Британских островах.

К катеру береговой спасательной службы теперь присоединился полицейский катер, и после короткого обмена информацией кружить возле мины остается полиция, а спасатели поворачивают в направлении острова.

Их катер теперь разрезает волны с куда большей легкостью, и я думаю, что сейчас спасатели пройдут мимо, туда, где людям нужна их помощь. Ничуть не бывало: поравнявшись с Авророй, катер замедляет ход и причаливает к нашим мосткам.

Раздается стук в дверь.

– Открыто! Просто толкните дверь, – кричу я, ковыляя на лестничную площадку и пытаясь утихомирить собак. – Комета, тихо! Фиц, не вздумай лаять!

Дверь отворяется, и в нее осторожно входит мужчина со шлемом в руке и в полном спасательном снаряжении.

– Я здесь, наверху. Поднимайтесь, пожалуйста.

Мужчина взбирается по лестнице. Завидев человека, с головы до пят скрытого негнущимся голубым плащом, собаки насторожились, и ни на шаг от меня не отходят, когда мы с гостем идем к нашему наблюдательному пункту.

– Я Бэн из команды береговой спасательной службы, – начинает он, но собаки лают на него и рычат.

– Эй, вы, успокойтесь! – цыкаю я на них и извиняюсь: – Простите. Они у меня защитники.

– Вы тоже несете свою службу. – Бэн улыбается и достает из кармана пару собачьих печений. – У меня с собой всегда для собак что-то есть. Знаете, сколько четвероногих нам приходится спасать! То со скалы в море упадут, то с хозяевами в море на лодке в беду попадут.

Он встает на колени и протягивает собакам печенье. Они подозрительно обнюхивают угощение, но потом все-таки решаются взять.

– Хорошие псы! – говорит Бэн, опять поднимаясь во весь рост и поворачиваясь ко мне. – Извините за беспокойство. Это вы сообщили о взрывном устройстве? Мне сказали, звонок поступил с острова.

– Да, я позвонила. Значит, это действительно мина?

Бэн кивает:

– Мы думаем, это немецкая морская мина времен Второй мировой войны. Их иногда прибивает к берегу. Правда, эта особо высокой мощности.

– Она действующая?

– Пока точно не уверены, но очень возможно. Завтра утром сразу саперы приедут. В любом случае ее отбуксируют в море и попробуют там взорвать на безопасном расстоянии от берега. Если она действующая, взрыв будет на все сто – вы его отсюда и увидите, и услышите.

Он переводит взгляд на окно и видит приборы на столе и вокруг.

– А чем вы здесь занимаетесь?

– У нас здесь метеостанция, – объясняю я. – Уже несколько недель наблюдаем за погодой. Нас сюда вызвали после сообщений об отклонении от нормальных погодных условий.

– Готов поспорить, ни о чем более странном, чем сегодня, вам не сообщали. Чудеса, да и только.

– Да уж, конечно. Снег посреди жаркого лета. До сих пор сама себе не могу поверить. А это небо! Вы видели когда-нибудь такое небо?!

– Этакое только у нас в Сент-Феликсе приключается. Я в здешние бабушкины сказки не слишком верю, но многие, что ни говори, верят. Так что, если случится такая погода, какая никаким объяснениям не поддается, – обязательно здесь.

– А полицейский катер здесь на всю ночь останется? – Из-за края подоконника мне видно, как он продолжает кружить вокруг мины.

– Останется. Они следят, чтобы ее приливом на берег не вынесло или чтоб к вам сюда на остров не выбросило. Вода вроде бы уже уходит, так что все должно быть в порядке. Но если мина начнет приближаться, мы ее в море отбуксируем – саперы нам все инструкции дали.

– Отлично, спасибо. Теперь можно вздохнуть с облегчением.

– А вы молодец, что ее заметили. Вы когда ее первый раз увидели?

– Хорошо, что спросили. Я как раз хотела сказать, что, кажется, я видела ее и раньше в прибрежной пещере, прямо под Трегарланским замком.

Бэн смотрит на меня озадаченно:

– Что вы говорите!

– Вот, посмотрите, – беру со стола телефон и показываю ему фотографии. – Я тогда не знала, что это такое. Но мне кажется, это она.

– Похоже. Очень может быть. Мы пещеру тоже проверим. На всякий случай. Шторм вполне мог сдвинуть ее с места – волны-то были огромные. Вот она и выплыла в море. Так бывает: эти мины десятилетиями сидят где-нибудь в укромном месте, а потом с погодой что-то случается, и их из укрытия выгоняет. Вот вам и снова смертельная опасность. – Он отдает мне телефон. – Нам повезло, что полиция была так близко. Иначе пришлось бы их ждать невесть сколько. В какой-то прибрежной пещере вроде бы заваруха вышла, вполне возможно, где-то недалеко от той, где вы нашу «красавицу» видели.

Я забеспокоилась. А вдруг там Джейми поймали?

– Правда? А что там случилось?

– Я, наверно, не должен ничего говорить, но полиция вроде бы перехватила там передачу контрабанды. Совершенно случайно.

– Случайно?

– Да. Их вызвали помочь со спасением людей. Они патрулировали береговую линию, следили, чтобы никто в море не вышел. Вы не поверите, сколько находится любителей острых ощущений, даже в такой шторм, как сегодня.

О Джейми я стараюсь не думать.

– Короче, недалеко отсюда полиция заметила моторку. Волны громадные, лодка маленькая – еще немного, она бы обязательно перевернулась. В любой момент могла утонуть. Парни ее перехватили и стали обратно в гавань направлять. Но те, кто был в моторке, на них ноль внимания. Так что наши подошли вплотную и их практически отбуксировали. И только когда вошли в относительно тихую бухту, обнаружили, что в лодке большой груз подпольной марихуаны.

Глаза у меня стали как блюдца.

– Марихуаны?

– Марихуаны. И речь не о малом количестве. Мы думаем, они в разных местах побережья ее сбрасывали, а тут в шторм попали. Прогноза-то на него не было. Даже «Дозорные моря» его не предсказывали. А ваши приборы что-нибудь эдакое предвещали?

– Нет, ничего. Согласно нашим показателям, вечер должен был быть тихий.

«Значит, хотя намечалась передача контрабанды, “Дозорные” про шторм ничего не сказали. Интересно…»

– Вот именно. Получается, эта безумная погода вынесла нам и мину, и парочку контрабандистов. Денек, можно сказать, исключительно урожайный.

– Да уж. А вы не знаете, еще какие-нибудь лодки в море спасли? Я знаю, возле гавани людей спасали. Но, может, кто-то в пещерах от урагана прятался. Например, около той, где сначала заметили контрабандистов.

– Лично я не знаю, но здесь столько всего происходило. Нам итоговой информации еще пока не поступало. Как все подытожат, общая картина яснее будет. Мы решили первым делом к вам заглянуть, рассказать, что с миной происходит. А сейчас – обратно на базу. Если эта штука еще в рабочем состоянии, то, что вы ее заметили, много жизней спасло. Ее ведь могло на пляж вынести – ребятишки бы на ней играть стали… Не стоит вам говорить, какие бы были последствия.

Я киваю.

– Ну, мне пора. Всего вам доброго. Скорее всего, картинка в вашем окне теперь будет поспокойнее. Тьфу-тьфу-тьфу.

Проводив Бэна до верхней площадки и извинившись, что не могу спуститься с ним к двери, возвращаюсь на свой наблюдательный пункт в совершенно противоречивом состоянии духа.

С одной стороны, шторм на исходе и ситуация с плавающей около острова взрывоопасной миной под контролем. Это большое облегчение. Но я по-прежнему беспокоюсь о наших. Уже по нескольку раз каждому из них позвонила – никто не берет трубку.

Где они? Что с ними случилось? Что происходит с Джеральдом? И где Джейми?

Глава 33

Внизу хлопает дверь.

– Джейми, это ты?

Бросаюсь на лестничную площадку и вижу знакомую теперь картину: мокрый и всклокоченный Джейми стоит посреди прихожей. Сердце у меня колотится с бешеной скоростью.

– Ага, это я, собственной персоной. – Он улыбается, а навстречу ему вниз по лестнице скатываются собаки. – И вам тоже привет, мои хорошие, – говорит он, наклоняясь их погладить. – Сейчас переоденусь в сухое, сделаю выпить чего-нибудь погорячее и сразу к тебе поднимусь. – Голос у него не на шутку усталый. – С тобой все в порядке?

Я тут же откликаюсь:

– В полном. – Сейчас не лучшее время вывалить на него все мои новости. – Я так счастлива видеть тебя в целости и сохранности!

Джейми переоделся, сделал нам по чашке горячего шоколада, и мы усаживаемся обсудить события этого вечера.

– …так что я, честное слово, ничего и не сделал, – заканчивает Джейми рассказ о своих приключениях. – Добрался до берега, но в нашу пещеру не поплыл – побоялся спугнуть передачу груза. Уж не знаю, что у них там за контрабанда.

– Марихуана.

– Марихуана? А ты откуда знаешь?

– Сейчас расскажу. Потерпи немножко.

Джейми явно озадачен, но продолжает:

– И вот я спрятал «Дорис» в следующей пещере. Помнишь, она тоже довольно большая. Точного плана у меня не было: думал, или пущусь за ними следом, когда они из нашей пещеры выйдут, или лодку сфотографирую, или что-то еще. Но к тому времени ветер и волны так разыгрались, что мне носу было не высунуть – вот я там и просидел, пока буря не стихла. И к тому времени они, наверное, уже давным-давно без следа исчезли.

– А вот и нет! – Я расплываюсь в улыбке и принимаюсь рассказывать ему о том, что происходило на острове.

С круглыми глазами Джейми слушает про морскую мину, а когда я дохожу до того, что сообщил мне спасатель Бэн, у него и вовсе отвисает челюсть.

Наконец я замолкаю, и он трясет головой:

– Просто невероятно! Я, когда возвращался, видел полицейский катер и еще подумал, с чего бы ему здесь оказаться? Кто бы мог подумать, что ты к этому можешь иметь какое-то отношение. Получается, что контрабандистов поймал не я, а наша героическая подружка погода.

– Все равно ты герой, просто потому что в такой ураган вышел в море. Ну и дурак, конечно, тоже. Я так за тебя боялась! Не надо было этого делать. Вдруг бы с тобой что-то случилось!

– Кто бы тебя тогда по лестнице вниз отнес? – смеется Джейми.

– Сам же знаешь, что я не об этом. Я действительно за тебя беспокоилась. Я теперь поняла, что ты обо мне заботился, а я привередничала; и я теперь знаю, что ты только старался понять, как сделать лучше в незнакомой тебе ситуации. Но, может, в будущем мы вместе придумаем, как «лучше».

– Мне нравится ход твоей мысли. – Он придвигается ко мне на диване. – Обещаю не относиться к тебе ни как к ребенку, ни как к больной, ни…

– Пусть я буду для тебя просто женщиной, – перебиваю я его, закрыв ему рот рукой. – Женщиной, которая тебе небезразлична.

Он осторожно отодвигает мою руку, но держит ее и не отпускает.

– Вот этого я тебе обещать не могу. Могу только обещать, что буду относиться к тебе как к женщине, которую я люблю. Я уже говорил тебе, Скай Мэтьюз, но «лучше» еще раз повторю: я тебя люблю. Очень-очень люблю.

– А я люблю тебя, Джейми Сонни Самуэлз. Правда, Сонни тут ни при чем – Сонни можешь оставить себе.

Мы оба смеемся и обнимаем, и целуем друг друга; и, когда Джейми прижимает меня к своей теплой груди, я взглядываю в окно и вижу, что мои друзья облака вырисовывают для меня новое послание.

В небе, которое в лучах быстро заходящего солнца стало теперь нежного персикового цвета, они образовали два идеально правильных сердца. Сплетенных друг с другом, как я и Джейми.

Глава 34

– До чего же замечательный нынче вечер, – говорит Вальтер, сидя с нами на берегу острова и глядя на заходящее солнце. Мы с ним устроились в раскладных креслах, Джейми стоит рядом со мной и держит меня за руку, а Талия с Фишером расстелили одеяло для пикника и, обнявшись, сидят на траве с примостившимися у их ног собаками.

Днем мы смотрели, как саперы взорвали в море немецкую мину. Это было поразительно! Фонтан воды разорвал небо, и мы вздохнули с облегчением: мина была обнаружена и обезврежена, не успев стать причиной трагедии.

Все это мы видим с безопасного расстояния, но Джейми словно смотрит на совсем другую картину.

– Взорвись эта штука рядом с Сент-Феликсом, и дома бы были разрушены, и люди бы погибли.

– Скай, а ведь это ты Сент-Феликс спасла, – улыбается мне Талия. – Даже подумать страшно, что могло бы случиться, если бы ты ее не заметила.

– Я не сделала ничего особенного. На моем месте так поступил бы каждый.

– Нет, Скай, вы ошибаетесь, – задумчиво говорит Вальтер. – Это вы. Вы спасли нас от пророчества Зетар. Ее предсказание совсем не о простом наводнении. Оно о взрыве бомбы у берега, о хлынувших от этого взрыва потоках воды, о причиненных им разрушениях.

Когда небу алая кровь,

Когда лету белая зима —

Городу потоп,

Людям погибель.

И небо было кроваво-красным, и снег летом повалил, но нам повезло: Скай оказалась здесь, чтобы нас спасти.

Я тихо киваю. В словах Вальтера много правды, именно так все и было. Но я все равно отказываюсь верить, что предотвратила предсказанное корнуолльской колдуньей много столетий назад. Не буду спорить: все, что здесь вчера случилось, иначе как странным не назовешь, и мне до сих пор не найти этому никакого рационального объяснения. Но погода, случается, такое выкинет – только держись. Особенно теперь, из-за глобального потепления и климатических изменений. По крайней мере, так я себе сейчас все объясняю: метеорологам случалось фиксировать подобные выверты погоды. Разница только в том, что вчера я видела все это своими глазами.

Талия и Фишер приехали на остров вскоре после Джейми, и рассказов о том, что случилось на другом конце подземного хода, у них было хоть отбавляй.

Талия прибыла к угольному подвалу почти сразу после того, как Фишер пустился в погоню за Джеральдом. Тот скрылся за дверью, ведущей в подземный ход, – Фишер за ним. Но все спасательное снаряжение, с которым он собирался отправиться в гавань, осталось у входа.

Поэтому Талия поняла, что Фишер внутри. Веревками и всем, чем могла, она закрепила дверь в подвал так, чтобы никто, и особенно Джеральд, не мог оттуда выйти. Потом позвала полицейского Вуди. Так что, когда Фишер и Джеральд стали ломиться в дверь, местная полиция стояла наготове: Джеральд попался с поличным, то есть с увесистым мешком марихуаны.

Значит, если в нашей истории есть настоящий герой, это не я, а Талия.

Но все это произошло вчера. А сегодня день спокойный и тихий, и мы все вместе сидим и смотрим на закат. Хорошо, что и Вальтер с нами и рассказывает истории об Авроре и о тех счастливых временах, когда его любимая Дорис была с ним рядом.

– А как вы думаете: теперь, когда мы разгадали загадку пророчества, странности с погодой будут еще продолжаться? – спрашивает Талия, почесывая за ухом развалившегося на одеяле Фица. – Мне почему-то кажется, что все мы сюда приехали неспроста. Правда ведь? Особенно ты, Скай. И, честно говоря, не было этим летом ни единой минуты, когда бы я не была счастлива. Даже когда запирала контрабандистов в подземном ходе.

– Не знаю… – Я смотрю, как на фоне стремительно меркнущего багрового неба солнце скользит в море. – В Сент-Феликсе я поняла, что погода здесь совсем не та, законы которой я изучала по всему миру. В Сент-Феликсе никакие законы не действуют. Я не только про погоду говорю – она одно из множества здешних чудес. Здесь столько нераскрытых тайн! Здесь предстоит сделать еще столько открытий. Жаль только, что делать их не мне.

Я поднимаю глаза на Джейми, и он сжимает мне руку. Мы уже обсудили, хотя только приблизительно, что будем делать, когда через несколько недель настанет время отъезда. Мы даже мечтали о том, что поселимся вместе. Правда, ни один из нас не хочет ни возвращаться в Лондон, ни уезжать из этого чудесного городка, так полюбившегося нам обоим.

– Почему же вы думаете, что не вам? Мало ли что может еще измениться, – намекает на что-то Вальтер. – Есть еще парочка секретов, разгадка которых может обнаружиться с минуты на минуту…

– Например? – не выдерживает паузы Джейми. – Рассказывайте скорей, Вальтер. Сил нет терпеть!

– Например, о том, что произойдет с этим островом, когда вы уедете. – В голосе Вальтера отчетливо слышно разочарование.

– Думаю, наши наблюдения за погодой будут закончены, и сюда вернутся «Дозорные моря», – мрачно откликаюсь я. – Люсинде больше нечего бояться Джеральда, так что ей наверняка не терпится заняться делом на старом месте.

Как Вальтер и думал, Люсинда оказалась ни в чем не виновата. Угрозами выгнать на улицу Джеральд заставлял ее давать ложные прогнозы. Но вчера она решила за себя постоять. В офис начальника гавани отправила ложный прогноз предстоящего шторма, которого от нее домогался Джеральд. Поэтому он думал, что море будет спокойно, но никакие другие суда в море не выйдут, и, как всегда, лодка его поставщиков марихуаны пройдет незамеченной. Но на сей раз во все остальные места Люсинда послала реальный прогноз хорошей погоды в надежде, что отдыхающие решат насладиться всеми радостями Корнуолла, в море будет полно лодок и кто-нибудь заметит контрабандистов. Но дело повернулось к худшему (или к лучшему – это смотря с какой стороны посмотреть), и вопреки всем прогнозам, и ее, и нашим, на Сент-Феликс обрушился самый страшный и самый странный шторм, какого город не видел со времен основания.

Мы так никогда и не разобрались, почему наши приборы, всегда исключительно точные, не показали ни первого, ни второго шторма. Но, с другой стороны, я ведь тоже так никогда и не поняла, каким образом в нужное время облака принимали очертания, необходимые для нужного сообщения.

Моим проверенным научным методам эти загадки, конечно, не поддаются, но оно и не важно. Я поверила во что-то иное, попросту приняла на веру то, о чем говорят многие: в Сент-Феликсе случаются всякие необъяснимые странности. Да и надо ли их объяснять, если они приносят людям столько добра.

– Что-то мне подсказывает, – продолжает Вальтер, – что «Дозорные моря» останутся пока в Трегарлане.

– Как так? – встрепенулся Фишер. – Я об этом ничего не слышал.

Вальтер многозначительно улыбается:

– Скорее всего, они и сами об этом еще не слышали. Я и сам это совсем недавно решил, так что сначала надо будет с Поппи и Джейком поговорить. Но я почти уверен, они возражать не станут – экскурсоводы в замке еще и про погоду объяснять смогут.

Я удивилась:

– Разве это вы решаете, где у «Дозорных» база. Они что, вас снова в команду взяли?

Вальтер прищурился:

– Нет, я теперь сам погодой займусь. Прямо здесь, на Авроре.

Мы переглядываемся, пытаясь понять, о чем говорит Вальтер. Но лица у всех удивленные – никому ничего не известно.

– Видите ли, тайны хранит не только Сент-Феликс. – Вальтер все так же загадочно улыбается. – У Авроры их тоже немало. Тайны, которые хранят пещеры и подземные ходы, тайны контрабандистов, тайны людей, загадки их характеров, их слабостей и их силы. – Вальтер смотрит на нас с Джейми. – И вот вам еще секрет, давным-давно хранимый Авророй: владелец острова я.

Фишер поражен сообщением деда ничуть не меньше всех остальных:

– Ты владелец Авроры? Что же ты мне об этом ничего не говорил?

– До сих пор не видел в этом никакой необходимости.

– Выходит, ты тот таинственный незнакомец, который платит мне зарплату смотрителя?

– Я, – улыбается Вальтер. – Только обнародовать это мне не хотелось. Вот я и договорился с местным Советом, что буду переводить деньги им, а они будут платить тебе.

– А я-то все думал, как это Совет на такую приличную зарплату расщедрился? Из них обычно лишней копейки не выжмешь.

– Почему, Вальтер? Почему вы не хотели, чтобы кто-то знал о том, что остров принадлежит вам? – удивляюсь я.

– О моих давних подозрениях вы знаете. И не только о контрабанде, но и о необычных отклонениях в погоде. Мне хотелось, чтобы сюда приехал кто-то, кто сможет разгадать хотя бы некоторые из этих тайн. И этот человек, Скай, вы.

Моя рука сама собой взлетает к груди.

– Я?

– Странности с погодой, а их становилось все больше и больше, казались мне предвестием того, что скоро сбудется предсказание Зетар, и меня это беспокоило все сильнее. Но я понимал: меня, старого Вальтер-психноптика, слушать никто не будет. Вот и решил привезти сюда экспертов для поддержки моих любительских наблюдений. Мне казалось, если что-то странное обнаружат признанный ученый-метеоролог и популярный телеведущий прогнозов погоды, их слово будет веским, и к ним прислушаются. Так вы здесь и появились. А ваше появление, милая Талия, оказалось чудесной и очень полезной неожиданностью.

Талия сияет, а я пытаюсь разобраться в том, что мы сейчас услышали от Вальтера.

– Так вы говорите, все это, – я махнула рукой в сторону дома, – ваша затея? И Центральное метеобюро здесь вообще ни при чем?

Вальтер кивает:

– Боюсь, что так. Я обратился в Бюро, сказал, кто мне нужен, и попросил подобрать подходящих людей. Гарантировал, что буду платить зарплату, обеспечу жильем и всем необходимым оборудованием. Моим единственным условием было хранить от вас в тайне, кто ваш настоящий работодатель. И еще я послал им мои собственные отчеты о наблюдениях, чтоб вы заранее почитали и заинтересовались аномалиями, а их, как вы сами теперь знаете, в нашей погоде немало.

Я удивленно уставилась на Вальтера: все им сказанное с лету не переварить.

– У меня, Скай, другого выхода не было. Вы бы иначе не приехали.

– Э-э-э… Наверное, – удается мне из себя выдавить.

Немудрено, что Джемма столько темнила, особенно когда речь зашла о Джейми. После всех неприятностей с его бывшей женой просьба Вальтера оказалась для них настоящим подарком.

– Должен вам сказать, Скай, когда я увидел, кого они мне посылают, ваши достижения меня весьма впечатлили. И рекомендации тоже.

– А как же я? – шутливо встревает Джейми. – А мои достижения? Они произвели на вас впечатление? Или вы на меня, как и на Талию, в качестве бесплатного приложения согласились?

– Сказать по правде, – лицо у Вальтера посерьезнело, – Сонни Самуэлз меня особенно не привлек.

Джейми обиженно насупился.

– Но, – Вальтер расплывается в широкой улыбке, – Джейми Самуэлз – другое дело. Как я узнал его поближе, он мне очень и очень понравился.

Джейми протягивает ему руку и то ли в шутку, то ли всерьез трясет ее с преувеличенной торжественностью.

– По-моему, когда Сонни здесь появился, он никому из нас особенно не понравился, – выпалила Талия, и все засмеялись. – Зато… – она посылает Джейми воздушный поцелуй, – зато мы все любим Джейми.

– Что ж, все мои секреты теперь раскрыты, – говорит Вальтер. – Теперь самое время сообща обсудить мои планы для острова. Думаю, они вполне могут заинтересовать Скай и Джейми, раз уж они хотят вместе остаться в Сент-Феликсе.

Вопросительно смотрю на Джейми – он пожимает плечами:

– Ума не приложу, откуда Вальтер узнал.

А старик уже продолжает:

– Я хочу открыть остров для публики, хочу сделать из него Центр погоды. Чтобы люди могли прийти и все о ней узнать: и что это такое, и как делают прогнозы, и что происходит вокруг в атмосфере. Я мечтаю о научном центре – и тут ваша, Скай, роль будет главной. Ваши знания, ваш исследовательский опыт – все пригодится и для устройства нашего центра, и для его работы. Я знаю, у вас есть проблемы со здоровьем, но мы все организуем так, чтоб вы могли работать без всякой спешки.

– Спасибо вам, Вальтер. Я вам искренне благодарна.

– Соединим ваши научные знания с моими идеями и сделаем это – как бы это выразиться поточнее… – органично. На мой взгляд, в деле предсказания погоды наши методы составят вполне гармоничное целое. Что вы на это скажете?

Я радостно всплеснула руками:

– Вальтер, ваша идея прекрасна! Ничего лучшего, чем работать вместе с вами, я для себя не придумаю. Если, конечно, вы хотите работать со мной.

– Только с вами, и ни с кем больше.

Вальтер протягивает мне руку. Я думала, он хочет пожать мою. Но он берет ее и просто ласково сжимает мне пальцы. Когда-то давным-давно в нашем сарае так делал мой дедушка, когда хотел сказать, что все будет хорошо.

Прежняя я вряд ли бы обрадовалась работе в крошечном центре погоды и перспективе связать себя с захолустным городком в Корнуолле. Скорее всего, сказала бы, что с моими научными степенями и с моим опытом работы мне здесь не место. Но Джек обещал, что редкостные чары Сент-Феликса сделают свое дело, – так оно и получилось. И теперь ничто не может быть для меня заманчивее, чем остаться здесь, заниматься погодой и делить свою страсть с друзьями.

Нет, с тем, что прежней мне никогда не быть, я все еще не смирилась, но свою новую жизнь приняла чуть больше, и сопротивляться ей уже не хочется. Я никогда не буду только больной, но я теперь знаю, что болезнь никуда не денется, останется со мной навсегда и всегда будет определять, что я за человек.

– Отлично! – вмешивается Джейми. – А я? Какое место вы отвели мне?

Вальтер улыбается:

– Вы будете вместе со Скай руководить центром, но, главное, я бы хотел, чтоб вы были его лицом. Будете делать то, в чем вы всегда были сильны: представлять нас в прессе и публике, выступать перед аудиторией, водить экскурсии. Мы даже Сонни иногда выпускать можем. Временно… Ну что? Подходит? Конечно, я вам обоим буду платить. Я ни в коем случае не думаю, что вы будете работать бесплатно.

Джейми смотрит на меня:

– Судя по тому, как ты и Вальтер держитесь за руки, я бы сказал, что решение уже принято.

Я приподнимаюсь и второй рукой сжимаю руку Джейми:

– Спасибо тебе. О таком можно только мечтать: остаться с тобой в Сент-Феликсе, приезжать на остров в любое время, когда захотим! Это же настоящий «хеппи-энд».

– Скай, где бы ты ни была, я хочу быть с тобой, – говорит Джейми, глядя мне в глаза. – Ты же сама знаешь…

– Эй! Вальт? Ты что, про единственного внука забыл? – Теперь беспокоиться настала очередь Фишеру. – В ваших планах обо мне нет ни слова.

– Помню-помню, не бойся, – подмигивает ему Вальтер. – Ходят слухи, в Сент-Феликсе скоро откроется вакансия начальника гавани… и, кажется, на эту должность твоя кандидатура самая подходящая.

– Я всегда хотел быть начальником гавани. – Фишер мечтательно смотрит через пролив на гавань. – Думаете, я подойду?

– Лучше тебя, Фишер, для этой работы никого не сыскать, – уверяю я его. – Так, как ты, море вокруг не знает никто.

– А мне можно будет приезжать на каникулы? – Глаза у Талии грустные-грустные, и похоже, что ей обидно от того, что она одна осталась в стороне. – Мне всего год осталось учиться, я скоро получу диплом: может, я тогда тоже приеду в центре работать.

– Талия, милая, тебя ждет большое будущее ученого-метеоролога, – мне хочется ее подбодрить и воодушевить, но губы у нее начинают прыгать, и я тороплюсь ее успокоить, – но, если захочешь работать здесь, мы, конечно же, всегда будем тебе рады.

– А до тех пор чем чаще ты станешь приезжать, тем лучше. – Фишер поднимает на Талию полный любви взгляд и берет ее за руку. – Ты уедешь – нам будет тебя не хватать. Особенно мне.

И тут я закричала:

– Смотрите! Вон там!

Небо над островом вдруг заливает необыкновенным светом.

– Ничего себе! Вот это чудеса! – оторопел Джейми.

Над нами в вечернем небе играют-переливаются поразительные огни: синие и голубые, зеленые и фиолетовые, словно само небо излучает невероятное сияние.

– Это сент-феликсовое сияние, назовем его Aurora Cornuollis, – говорит Вальтер, запрокинув голову и глядя вместе с нами в вышину. – По-моему, не мы одни радуемся недавним событиям и тому, что готовит нам будущее. Остров тоже этому рад и делится с нами своим счастьем.

Я сижу и смотрю на это совершенно невозможное, противоречащее всем законам, но свершающееся прямо у меня на глазах волшебное зрелище. Со мной мои друзья, а у ног растянулись Фиц и Комета. И я точно знаю, что именно чувствует сейчас наша Аврора.

Те, кто меня вдохновил, и те, кому я благодарна.

Благодарности

Надеюсь, вам понравился мой последний роман о маленьком корнуолльском городке Сент-Феликс.

Я и сама была рада вновь оказаться там, на этот раз вместе с моими новыми героями и в новой обстановке – на острове Аврора.

Многим из вас известно, что прототип Сент-Феликса – Сент-Айвс, небольшой приморский городок на южной оконечности Корнуолла. Правда, в отличие от Сент-Феликса рядом с Сент-Айвсом нет острова. Но к югу от Сент-Айвса, рядом с городком Маразион, лежит приливный остров под названием Гора Святого Микаэля. Хотя он больше Авроры, именно он вдохновил меня на создание моего острова.

Те, кто читал мои книги о Сент-Феликсе, уже знают, что в новых романах часто появляются герои предыдущих. В истории про Аврору среди нескольких старых знакомцев вы встретите Джека и Кейт, и, если вы пока не знаете, что с ними происходило раньше, пользуюсь случаем сказать, что про них – моя третья книжка о жителях Сент-Феликса под названием «Магазинчик счастья Кейт и Клары».

Среди героев только что прочитанного вами романа волонтеры вымышленной бригады «Дозорные моря». Рассказать о них меня вдохновили чудесные люди из Национальной организации охраны побережья. Они работают добровольцами по всей Великобритании, охраняя и защищая прибрежные воды. О них вы можете узнать подробнее на сайте этой организации www.nci.org.uk.

Наскальные изображения в пещере тоже существуют в Корнуолле – в пещере Piper’s Hole на побережье Крэнток. Во время отлива вы можете оказаться там так же, как в моем романе в пещере оказались Скай, Джейми, Талия и Фишер. А если захотите узнать побольше о пещере и о связанных с изображениями преданиях, советую посмотреть очень информативные блоги https://cornishbirdblog.com/a-name-for-crantocks-maid-in-the-cave//

Хочу особо поблагодарить Меган Норт, которая и вдохновила меня написать о связанном с дислексией зрительном стрессе, и подсказала для этого фактический материал.

И последнее. Я не могу умолчать о Скай и о ее МЭ-диагнозе. Миалгический энцефаломиелит – это поражающее весь организм сложное хроническое неврологическое заболевание с частыми перепадами степени тяжести состояния больного. В Великобритании им болеют 250 000 человек, а в мире – 17 миллионов, и я – одна из них.

Двух одинаковых историй этой болезни не существует. Рассказывая о Скай в этой книге, я опиралась на собственный опыт и на то, что перенесли другие больные. Я заранее прошу вас меня простить, если вы тоже больны, но у вас болезнь протекает иначе. Но я очень надеюсь на то, что моя книга поможет избавиться от предрассудков, непонимания и клейма, связанных с МЭ и с недавно появившимся долгим ковидом, близким к МЭ по своим появлениям. Об этих болезнях вы найдете много полезной информации на интернет-сайтах Action for ME и The ME Association.

Я уже поблагодарила тех, кто вдохновил мою книгу. Теперь я хочу сказать спасибо тем, кто помог мне ее написать: Ханну Фергюсон, моего замечательного литературного агента; Дарси Никольсон, моего редактора, которая неизменно меня поддерживает, и всех в издательстве Little Brown и за его стенами, кто работает над моими книгами, включая Зои Кэррол и Софи Уилсон.

Спасибо моей семье, Джиму, Роузи, Тому, и нашим трем собакам, Оскару, Шерлоку и новейшему прибавлению в собачьем семействе Тэду – вы узнаете его в Фице.

И ничуть не меньше я благодарна вам, мои читатели. Спасибо вам за поддержку и за ваши добрые письма, которые я получаю от вас уже многие годы. В них награда за мой труд.

До скорых встреч.

Эли

Примечания

1

Энтони Ant Макпартлин и Деклан Dec Доннелли, известные вместе как Ant & Dec, – английский дуэт из Ньюкасла-апон-Тайна, работающий в развлекательных телепередачах. На данный момент они являются одними из самых востребованных и популярных ведущих Великобритании.

2

Деятельность социальной сети Facebook запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности.

3

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности.

4

Отсылка к серии детских детективных книг английской писательницы Энид Блайтон.

Content

Эли Макнамара
Серебряные облака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Благодарности

Примечания