Владимир Кощеев

Барон Чернотопья

Пролог

Черноземье, поместье барона Блэкланда.

— Вы уверены, что нельзя решить разногласия миром? — осведомился Блэкланд, оглядывая нас.

— Нельзя, — решительно кивнул мой оппонент, вздернув подбородок.

И хотя понятно, что он пытался выглядеть гордо, этот двадцатилетний щуплый сопляк смотрелся смехотворно. Увешанный по-женски огромными золотыми украшениями, сынок соседнего барона Вольфганга, он совсем не производил того мужественного впечатления, на которое рассчитывал.

— Нельзя, — поддержал его и я, но решил дополнить свой ответ: — Нельзя быть таким идиотом и расхаживать по земле безнаказанно. Мой противник чрезвычайно туп, раз бросил мне вызов.

— Киррэл! — воскликнула за моей спиной все еще пунцовая от стеснения «невеста», Агата Блэкланд.

Я совершенно спокоен. Убить придурка необходимо, иначе найдутся другие претенденты на руку баронессы. И всем плевать, что я никаких на нее планов не имею — им ведь главное доблесть свою показать и выскочку поставить на место.

И то верно: я всего лишь демонолог, без богатого титула и пока все еще без диплома. Мне не суждено метать фаерболлы или разить врага молнией. В местном обществе одаренных я практически никто, чернь.

— Я заставлю тебя молить о пощаде! — в глотке опытного чародея клокотало.

Самый известный и сильный, ни разу не проигравший маг был взвинчен и собирался показать мне мое место, моей невесте — свое превосходство, а высшему обществу — свою доблесть.

Он выиграл уже далеко не одну дуэль, большинство из которых, правда, проходили на территории академии Крэланда, и исход там не был летальным. Но, уверовав в свою непобедимость, мальчишка намеревался перейти к «взрослым» дуэлям, где противника не щадят.

По сигналу Блэкланда мы отошли на двадцать шагов и обернулись лицом к лицу.

Колокольчик звякнул в руке барона, и сразу же раздался грохот. Молния летела мне в грудь, но рассеялась слишком быстро. Мои щиты оказались даже не задеты — чары Вольфганга-младшего развеялись прежде, чем мальчишка меня достал.

Чародей свел глаза к переносице, где зияла дыра, покачнулся, как пьяный, и рухнул лицом в траву, демонстрируя отсутствующий затылок. Какую-то даму громко вывернуло на баронскую лужайку, еще одна упала в обморок. Друзья погибшего ошарашенно молчали.

— Магия-шмагия, главное — у кого калибр больше.

Я демонстративно усмехнулся и, провернув в руке свой артефактный револьвер, усиленный этернием и заклинаниями демонического арсенала, воткнул его в кобуру. Кивнув Блэкланду, отошел в сторону, где стояла с бокалом вина в руке графиня фон Ней.

— Быстрая победа, — улыбнулась мне Салэм. — Выпьешь?

— Нет, спасибо, — покачал я головой, поправляя плащ так, чтобы револьвер не было видно со стороны. — Может быть, поговорим наедине? Уверен, Алан Блэкланд с радостью предоставит нам одну комнату для деловой беседы.

— Деловой ли? — с улыбкой уточнила ее сиятельство.

— Ну, это зависит от того, как много у нас будет времени, — подмигнул ей я, взмахом руки подзывая слугу с подносом, заставленным серебряными бокалами с вином. — Но я надеюсь, что переговоры пройдут благоприятно для нас обоих. Так как, ваше сиятельство, уделите мне немного вашего личного времени?

— С радостью, барон Шварцмаркт, — поиграв бровями, ответила моя учительница.

Глава 1

За полтора месяца до этого. Фолкбург. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Ты мне должен! — заявил Николас, ударив кулаком по столу.

Я развел руками с самым невинным видом, на какой только был способен.

— Понятия не имею, о чем ты, капитан. Все заказы, которые я получал от стражи, были выполнены, — сказал я, хлопая глазами. — Или я чего-то не знаю?

Фолкс, ставший комендантом Фолкбурга после объявления военного положения, скрипнул зубами.

— Часть стражников выкрала артефакты из арсенала, — произнес он, — и намеревалась напасть на твою лавку, Киррэл. А теперь они исчезли без следа. При этом твои соседи утверждают, будто ночью слышали крики.

— Грабить мою лавку их послал ты? — уточнил я, хотя и так прекрасно знал ответ.

Технически он мог попросту отобрать у любого жителя то, что потребуется, естественно, написав соответствующие бумаги и поступая официально — все расходы горожан, возникшие из-за коменданта, будут оплачены после снятия военного положения из казны королевства. Соответственно, препятствовать такому изъятию — противозаконно, и воспротивившегося могут казнить на месте без суда и следствия за измену городу и короне.

— Нет, — покачал головой тот, признаваясь тем самым, что нападение не имело никакого отношения к понятию законности, пусть и сурового военного времени.

— Какие-то грабители действительно ко мне заявились, — кивнул я после паузы, — но, увы, никак не представлялись. Нет, если бы я знал, что это стража, я бы сам и открыл, и предоставил всю возможную помощь, как полагается законопослушному гражданину Фолкбурга. Однако отдавать свое имущество, а тем более товары, за которые я отвечаю головой, банде разбойников?

И хотя мы оба знали, что товары я делаю собственноручно, однако официальная версия — мне их доставляют по почте и принадлежат они на самом деле некому магу из неизвестного местным меридийского рода. И если ограбить рядового горожанина еще куда ни шло, то вот стащить что-либо у аристократа, обобрав его доверенного человека — совсем другое дело. И головы могут полететь у многих, кто причастен, знал или догадывался, но не доложил куда следует.

Аристократия очень крепко держит власть в своих руках как раз потому, что любому простолюдину, который протянет свои грязные культяпки к имуществу благородного лорда, эти самые культяпки вырывали с корнем. За родами и кланами стояли не только неодаренные, составляющие подавляющее большинство населения Эделлона, но и опытные боевые маги, способные выжигать деревни и города, если хорошо постараются.

К тому же всех обнаруженных одаренных на своих землях аристократы старались прибрать к рукам, прежде чем те смогут оказаться завербованы соседями. Личная армия каждого аристократа — дружина — нужна не столько для войны с другими благородными, сколько для прикрытия колдуна своими телами и наведения железного порядка среди простолюдинов. Разумеется, когда начинается война, маги с обеих сторон заняты друг другом, а основное рубилово устраивают именно неодаренные. Но один чародей со средним резервом способен в одиночку положить несколько десятков дружинников, прежде чем те до него доберутся.

Собственно, именно поэтому угроза вторжения со стороны Риксланда так велика. Как раз таки самой армии у них не много, зато большое число именно боевых чародеев, которые только и делают, что совершенствуются в уничтожении живой силы противника. Маленькая, но очень гордая страна не имела кланов, король Риксланда — Вильгельм Четырнадцатый по прозвищу «Ифрит» — возглавлял единственный в стране аристократический род, и все одаренные, на которых смог наложить лапу его величество, принадлежали к этой громадной семье.

— То есть ты все же их убил? — вздохнул Николас, рукой проводя по волосам.

— И имел на то полное законное право, — кивнул я, спокойно наливая себе новую кружку чая. — Пирожок, господин комендант?

Он взглянул на меня с недоумением, но, видимо, уже успел выстроить свою линию поведения, так как продолжать конфликт не стал. Цапнув с тарелки блестящий пирожок с мясом, Николас вонзил в него зубы, и в два счета булка исчезла в его громадном рту.

— Раз мы закончили с обвинениями, — хлебнув из кружки, заговорил я, переходя к главному. — Как ты смотришь на то, чтобы никуда не бежать, а дать армии Риксланда бой, когда ее отряды доберутся к Фолкбургу?

— Как на самоубийство, — не задумываясь, ответил Фолкс, однако тут же нахмурился, подозрительно глядя на меня. — Ты что-то знаешь?

Поставив кружку на столешницу, я улыбнулся.

— Я знаю, что на Фолкбург не пойдет основная часть армии, — пожал плечами я. — Сам понимаешь, мы здесь на клинышке Меридии, и нас стоит только заблокировать. Риксланд идет за землей, а не грабежом. Поэтому, как только ты сунешься за ворота, станешь добычей. Если же останешься за стенами — у людей будет шанс выжить. И сохранить не только жизни, но и честно нажитое добро.

Фолкс помотал головой.

— У меня приказ.

— Да, это, по сути, тоже измена, но если под твоим непосредственным командованием город не только не сдастся, но и одолеет врага, ты станешь героем. А победителей не судят.

Конечно, это всего лишь громкие слова. Однако именно так и начинаются аристократы — не с одаренных, как это ни парадоксально, а с подвигов. Фолкс может стать героем, и тогда под него пойдут новые маги. Потому что породниться с героем войны — честь редкая, любой род, каким бы нейтральным он ни был, к военной славе примазаться хочет всегда. Да, возможно, Николас получит не собственный род, а создаст младшую ветвь имеющегося, однако подобный социальный лифт — единственный путь для Фолкса стать аристократом.

— У нас нет никаких шансов против толпы чародеев, — вновь покачал головой тот. — Мы просто погибнем, защищая стены, либо предадим Меридию, если примем руку Вильгельма.

Я улыбнулся, потянувшись за кружкой, чтобы отхлебнуть чая.

— Почему ты так уверен? — спросил я, выплескивая чуть-чуть силы.

Мне не было нужно оборачиваться, чтобы почувствовать, как за креслом из моей тени поднимается демон. Тень уплотнилась и оскалила пасть, заставив Фолкса судорожно сглотнуть — в присутствии Индарга комендант почувствовал себя крайне неуютно. Никакой магии для этого демону не требовалось, всего лишь выпустить свою ауру Незримого присутствия.

— Кир… — выдохнул Николас, не отрывая взгляда от густой тени за моей спиной.

— У Риксланда есть много магов, господин комендант, — спокойно сообщил я, прихлебывая чаем. — Но вот беда — темные маги долгие столетия являлись эксклюзивом ордена Аркейн и в число аристократов практически не входили. Большинство из тех, кто не помер от собственного дара при загадочных обстоятельствах, официально считались либо неодаренными, либо им действительно купировали дар. Так что не волнуйся, у Риксланда таких чародеев нет и быть не может.

Комендант усмехнулся холодно и жестко.

— Мастер, — кивнул он, уже привыкнув к присутствию демона и глядя на меня. — Я думал, это еще одна байка контрабандистов. А ты, оказывается, все это время приходил ко мне в гости и сидел за моим столом.

Я пожал плечами.

— Темных магов не так уж и много, но наши способности гораздо мощнее, чем у привычных вам колдунов. К примеру, демонолог может призвать некоторые сущности, — я указал пальцем себе за спину. — А эти сущности очень любят кушать магов, и чем они сильнее, тем с большим аппетитом мои ребята будут поедать наших противников. Смекаешь, к чему я веду, Николас?

Фолкс кивнул.

— Кто еще в городе знает, что ты чародей?

— Никто, — ответил я. — Я не оставляю свидетелей, Николас. И то, что я тебе показывал, ни в коем случае не должно покинуть этой комнаты. В противном случае мне придется принять меры, а ты сам сказал, что мы вроде как друзья. Мы договорились?

Тот кивнул, и я отпустил Индарга обратно в тень.

— Итак, слушай, какой у нас с тобой будет план.

В том, что Николас больше не помышляет покинуть город вместе с его жителями и добром, я не сомневался. Из безумной идеи внезапно стать аристократом, уничтожив несокрушимую в другой ситуации армию, теперь выстраивался пошаговый план, как достичь такого результата.

* * *

Я стоял на городской стене, рассматривая приближающееся войско. Навскидку в нашем направлении отправили не больше тысячи человек, из которых почти сотня — одаренные. Конечно, действительно сильных чародеев там не было, но и тех, кто пришел к Фолкбургу, должно было хватить с лихвой.

Мы не знали, кто конкретно получает от Вильгельма деньги, но об отсутствии магов в городе он наверняка знал. Тот факт, что каждый раз свидетели моих магических способностей погибали, сыграл нам на руку — простые горожане не знали, что на их стороне внезапно оказался демонолог.

Однако все было не так просто — во-первых, чтобы призвать настоящую армию, которая сможет одолеть воинов и чародеев Риксланда, мне не хватило бы собственных сил. А потому я решил воспользоваться другим способом, и Николасу пришлось в нем участвовать со всей отдачей. Короткая череда облав по городским притонам и рейд в городской тюрьме обеспечили меня достаточным количеством крови и трупов.

Во-вторых, опираться на примитивные договора с демонами было бы недальновидно. А потому я потратил неделю, прежде чем под моей рукой оказалась группа высших демонов, которые в свою очередь контролировали своих подданных. Если кто из низших тварей решит нарушить условия своего визита, старший демон его прикончит окончательной смертью.

В-третьих, людские руки изрядно потрудились, чтобы превратить Фолкбург в укрепленный город. Магия-шмагия, а штурм стен тоже может принести свои плоды. И тот факт, что эта тысяча врагов, явившаяся к нам, считалась Вильгельмом достаточной, чтобы захватить город, утверждал то же самое. Так что несколько дней горожане копали ров, втыкали в его дно колья.

С нашего разговора прошло всего ничего времени, а Фолкбург преобразился. Теперь город стал ощутимой преградой для риксландской тысячи солдат, которую им придется брать всерьез, а не той легкой прогулкой, на которую они наверняка рассчитывали. Хотя им сейчас, конечно, так не кажется — ведь с ними куча чародеев, для которых подобные укрепления — всего лишь повод немного задержаться.

Небо окрасилось кровью — начался закат, и вражеская армия, растянувшись полукольцом на том берегу, остановилась. Воевать посреди ночи они не собирались, так что вскоре появились палатки, загорелись костры.

С моим демоническим зрением я прекрасно видел униформу солдат, но не мог отличить среди них магов. Одаренные ничем не выделялись внешне, если, конечно, не смотреть на эфирное поле Эделлона. Потому что простых дружинников снабжали амулетами постольку-поскольку, а вот чародеи могли себе позволить куда более серьезную подготовку.

С такого расстояния понять, чем конкретно обвешались маги Риксланда, было нельзя. Но мне, в принципе, это было без разницы. Демонолог не должен идти в бой сам, для этого у него есть армии других слоев, так что какими бы там амулетами ни запасались эти колдуны, они уже были обречены.

На стенах было не протолкнуться от горожан. Стражники и простые жители высыпали на высоту, чтобы самим увидеть врагов. В толпе звучал ропот, кто-то отчаянно стонал, кто-то плакал. Идея коменданта остаться, чтобы защищать свои дома, сейчас уже не казалась бюргерам такой прекрасной. Вместе с ополчением, конечно, у Фолкбурга было больше воинов, однако на том берегу отдыхали настоящие профессиональные убийцы, а у нас даже стражники в большинстве своем за оружие брались только для того, чтобы угрожать нарушителям порядка.

— Что скажешь? — спросил я, оборачиваясь к стоящей рядом и кутающейся в плащ Дие.

Вампирский взгляд девушки скрывали опущенные на лицо волосы. Но она закончила осматривать вражеский лагерь и пожала плечами.

— Вряд ли там кто-то действительно сильный, — отозвалась она. — Но, по крайней мере, один такой точно должен быть. Это же военный поход, а не прогулка.

Я кивнул.

— Ставлю талер, что его шатер в самом центре лагеря, — сказал я достаточно громко.

Рядом тут же появился Николас. Фолкс недовольно взглянул на нас, но ничего не сказал. Комендант за последние дни сильно осунулся — очень много крови оказалось на его руках, и теперь Николас уже не чувствовал себя столь благородным воином, скорее палачом.

Индарг, постоянно следивший за комендантом, докладывал, что Эделин Фолкс прячется от собственного мужа, старательно избегая попадаться тому на глаза. А сам Николас не может заснуть без доброй порции алкоголя.

Что ж, все имеет свою цену, и звание героя, защитившего город, стоит того, чтобы пару ночей не поспать без бокала коньяка. Да и какой-либо жалости я к Николасу не испытывал — он легко поверил, что мне под силу уничтожить армию Риксланда, я его не заставлял соглашаться.

Нас с Дией, пожалуй, происходящее волновало меньше всех в городе. И дело не только в нашей гибкости, но и в том, что из подвала нашего дома мы могли сбежать в Чернотопье в любой момент.

— Ты не отпустишь меня к ним прогуляться? — спросила Гриммен, когда Фолкс отошел достаточно далеко.

— Я бы не советовал, — кивнул я. — Демоны могут перепутать тебя с пищей. Хочешь рискнуть?

Та покачала головой.

— Если бы не твой безумный план, обязательно попыталась бы. Но против демонов я выступать не готова.

Это верно. Накануне Ченгер уже устроил ей проверку боевых вампирских качеств. К счастью, до серьезных последствий не дошло, но несколько раз Дия едва не распрощалась с жизнью.

Конечно, я бы не дал ее убить. Но предвидел, что девочка захочет порезвиться, и решил, что таким образом удастся развеять ее иллюзии относительно своего превосходства над людьми.

— Вот и правильно, — кивнул я. — Ты понадобишься здесь.

— Николас? — догадалась она.

— Да, он будет изображать из себя героя, а ты должна сделать так, чтобы он пережил эту осаду.

Приставлять к коменданту демонов я не собирался. Дие нужно быть рядом с ним, чтобы народ видел — благородная поддерживает действия Фолкса, то есть законность его решений одобряется аристократией Меридии. Да и ее лекарства могут пригодиться, если солдаты Риксланда все же решатся на штурм.

Хотя я не верил, что из лагеря вообще кто-то сможет уйти — не для того младшие демоны явятся на зов высших, чтобы упускать добычу из рук.

Пятьдесят два килограмма этерния уйдет высшим демонам в качестве платы за их услуги. И тех услуг — всего час резни, после которого гости из иного слоя будут автоматически выброшены к себе домой.

Низшим оплаты никакой не полагалось — их награда сами люди, которых в таком количестве отдают на убой. В том, что часть демонов неминуемо погибнет, я не сомневался. Все-таки военные маги есть военные маги, это не хлипкая аристократия Крэланда и Меридии, пороха, так сказать, не нюхавшая. Нет, в Риксланде чародеев воспитывали именно в качестве армии, и в мирной жизни колдуны участия не принимали, находясь на полном содержании Вильгельма.

Откровенно говоря, чем больше я узнавал о Риксланде, тем больше им восхищался. По размеру страна едва превосходила Огонвеж, графство, в котором располагалось мое Чернотопье, однако при этом король Риксланда сколотил сильнейшую армию, собрав всех одаренных в один чудовищно мощный кулак.

И даже тот факт, что все его чародеи — светлые, не уменьшал их возможностей. У остальных стран тоже темных до недавнего времени не имелось. Так что «Ифрит» выжал из своей страны все, что мог. И теперь намеревался с помощью своей мощи взять то, чего ему так долго не хватало — землю и людей, которые будут ее возделывать.

Но, увы, в этом городе стояла моя лавка, а я очень не люблю, когда на мое имущество кто-то пытается наложить свою волосатую лапу. Поэтому о грандиозных планах его величеству Вильгельму придется забыть.

— Пора домой, — вздохнул я, поглаживая себя по животу. — Что-то я проголодался на свежем воздухе.

Дия улыбнулась в ответ на мою реплику, а стоящие чуть поодаль горожане смотрели на меня, как на безумца. Им-то теперь еще несколько часов придется глядеть на разбивших лагерь врагов — страх не позволит отойти от стен.

И пусть, зато больше людей увидит, что комендант их не обманул, и Фолкбург не падет перед захватчиками. Ведь я собирался не ужинать, а выпускать свою армию на поле боя.

Глава 2

Создать такое огромное количество этерния было в теории просто, а на деле же куда сложнее, чем все остальные части моего плана. Конечно, имейся у меня дар не демонолога, а любого светлого мага, и я бы ни за что не стал и пытаться противостоять армии Риксланда. Да что там, даже будучи насквозь боевым огневиком, я бы изо всех сил сейчас подгонял коня, чтобы убраться подальше.

Светлый дар работал быстро, самые медлительные чародеи — Земли — колдовали с куда большей скоростью, чем современные демонологи. Конечно, одержимость дает свои плюсы — я все-таки опираюсь именно на демонические чары, которые работают быстрее.

Так или иначе, убить демонолога очень просто — достаточно сократить дистанцию, и такой чародей окажется в невыгодном положении. Однако если дать ему время на подготовку, его медлительная магия поразит врагов и быстро, и сокрушительно. И это время на приготовление у меня имелось.

Нам пришлось зарезать кучу людей, чтобы призвать достаточно мелких демонов, которые затем подыхали в моих ловушках, отдавая мне часть полученной силы. Именно так я и обошел естественное ограничение своего источника. С учетом потраченного ранее этерния для концентрации достаточной силы, чтобы создать пятьдесят два килограмма кристаллов, на все про все ушли далеко не одни сутки.

Но как бы там ни было, это я еще сторговался с высшими по-божески. Первая цена во время переговоров озвучивалась от тонны камней. Пришлось серьезно попотеть, чтобы скинуть цену. Демоны очень не любят работать бесплатно, и любого, кто решит их припахать без должной оплаты, ждет только мучительная смерть. Именно поэтому большинство чародеев, призвавших существо из другого слоя, кончает быстро и наглядно — чтобы остальные не скупились на дары.

Магия все упрощает, это верно. Вот только и у нее есть своя цена. В этот раз ценой стали жизни почти полсотни человек, которых мы скормили низшим демонам. Дорого ли это с точки зрения сохранения города с населением в несколько тысяч? Почти бесплатно, ведь первый же магический удар армии Риксланда соберет куда большую жатву.

В городские стены, конечно, была заложена защита от подобных атак, но это было давно, и теперь она уже не столько охраняла стены, сколько делала вид, что сторожит покой горожан. Маги, которым поручено было подновлять эту защиту, должны были явиться только осенью, но в текущей ситуации надеяться на их визит было нельзя.

В то же время о столь плачевном состоянии защиты пока что знали только мы с Николасом. Укреплять стены комендант меня даже просить не стал — уж если дело дойдет до боя с городом, это препятствие для магов Риксланда таковым не станет. В отличие от аристократов Меридии, подданные Вильгельма четко знали, как развалить чужую крепость.

И хотя я изо всех сил строил из себя уверенного и непоколебимого чародея, который легко поднимает на бой армию демонов, на самом деле все было куда прозаичнее. Я прекрасно осознавал, что если бы не заложенное в моем призыве ограничение, эти высшие, которые нажрутся задарма на том берегу, вернутся за мной. Кроме Ченгера и Индарга доверять никому из них было нельзя. Но часа вполне должно хватить, чтобы они разобрались с риксландцами, но не успели опустошить город.

Оглядев расписанный ритуальными рисунками подвал, я вздохнул, потирая лицо ладонями. Здесь, наедине с самим собой, можно признать, что замахнулся на слишком большой кусок. В любой момент все может пойти прахом, если я расслаблюсь.

Эти дни, что мы готовились к вторжению, я почти не спал. Лицо осунулось, тело усохло — заклинание, позволяющее пробудить внутренние резервы, разгоняло организм за счет накопленных запасов жизненных сил. Именно поэтому его и нельзя использовать слишком часто. Нельзя, но пришлось.

Усевшись в кресло, я позволил себе расслабиться и прикрыл глаза. До назначенного времени еще есть час, а когда солнце окончательно скроется за горизонтом, я запущу свой призыв.

— Не переживай, — раздался за спиной голос, который я совсем не ожидал услышать. — Ты же получил от меня знания о магии, Киррэл, ты справишься.

— Ты умеешь выбирать момент, чтобы появиться совсем не к месту, — проворчал я, когда богиня обошла мое кресло и плюхнулась ко мне на колени.

Обхватив меня за шею руками, Мархана погладила меня по подбородку острым коготком. Ее губы улыбались, но глаза оставались серьезными. Немного помолчав, она прижалась ко мне теснее и, обняв крепче, прошептала на ухо:

— У меня были дела. Ты дал ордену много информации к размышлению, «Чертополох». Они напуганы и не знают, что делать. Один искоренитель даже предложил организовать экспедицию к моему храму.

— Зачем? — чуть отстранившись, чтобы смотреть в глаза, спросил я. — Это же бессмысленно. Там магия не работает…

Богиня пожала плечами.

— Потому что я так велела, Киррэл. В храме есть особая комната, и в ней хранится… назовем это летописью. В ней устами современников падения империи рассказывается, как я явилась будущему королю Катценауге, и что ему пришлось сделать, чтобы я предстала перед ним во плоти.

Мне даже стало интересно. На свою собеседницу я взглянул по-новому.

— Ты же не… — начал я, поводя рукой в воздухе.

— Его сын — мой сын, — ответила та. — Как думаешь, откуда у них в роду такой сильный дар, чтобы правильно оперировать эфиром? Королевский род Катценауге — сильнейшие маги в истории Эделлона, Киррэл, и это не преувеличение.

Мне потребовалось немного времени, чтобы этот факт переварить.

— Как же так вышло, что этот род прервался? — спросил я с усмешкой. — Или ты была слишком занята?

Мархана скупо улыбнулась.

— А ты все такой же мерзкий, каким был в нашу первую встречу.

Я пожал плечами.

— Я эгоистичен, это верно. Но о том, что заботиться о собственных интересах плохо, говорят либо лжецы, либо те, у кого не хватает решительности заняться делом.

Богиня кивнула, легко соскакивая с моих колен на ноги.

— Вот за это я тебя и выбрала, Кирилл, — сообщила Мархана. — Мне не нужен был слабак, притворяющийся сильным. Только тот, кто возьмет свое, несмотря ни на что. И я сделала все, чтобы у тебя такая возможность была. Разве не так?

— С этим сложно спорить, — кивнул я в ответ, садясь в кресле ровно. — И чего ты ждешь от меня на этот раз?

Она осмотрела рисунки на полу и стенах подвала с живым интересом.

— Пожалуй, пока что я оставлю тебя в покое. Ты сейчас крайне занят, а мне не хочется, чтобы ты шел за мной против своей воли.

— Мудрое решение, — не сдержался я от похвалы.

— Ты умеешь ставить условия, Кирилл, и заставлять окружающих их выполнять, — с легкой улыбкой ответила она. — Но помни, я еще вернусь, и ты уже не сможешь мне отказать. А пока — отдыхай, мой маленький герой.

Она вновь коснулась моих губ своими, и я тут же отключился. Мне впервые за долгие месяцы приснилась моя прошлая жизнь. Рождение первого сына, встреча с будущей женой, подписание первого крупного договора.

Я осознавал, что все это сон, но смотрел его с удовольствием. Моя прошлая земная жизнь мелькала перед глазами, останавливаясь только на самых значимых и приятных моментах. Не было ни одного дурного или хотя бы нейтрального воспоминания — только хорошее, только успехи.

А потом я резко открыл глаза и встал на ноги. По ступенькам лестницы цокали каблуки Дии — она должна была сообщить, что солнце зашло, и можно начинать, значит, проспал я все то время, которое оставалось до старта призыва. Но теперь я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

— Киррэл? — на лице Гриммен проступила обеспокоенность. — Что произошло?

— О чем ты?

— На тебе будто стало меньше печатей Марханы, — она осторожно втянула воздух, принюхиваясь, но ничего, само собой, не обнаружила. — Она тебе снова являлась?

Вопрос был задан с нескрываемой тревогой. В прошлый раз для девушки это стало настоящим шоком, и неудивительно. Несмотря на все усилия местных религиозных служителей, никто в Эделлоне не воспринимал всерьез присутствие богов. А я стал живым доказательством не только их существования, но и незримого контроля за людьми.

Я ведь тоже испытал шок, когда понял, что Эделлон мне не снится в бреду, и все, что тут происходит — по-настоящему. Однако если полукровка боялась Мархану, я не мог воспринимать женщину со звериными ушками в качестве угрозы. Да, богиня перенесла меня в этот мир и могла бы умертвить в любой момент, однако это умом я понимал. Сердце же подсказывало, что Мархана сама нуждается в защите, и рядом с богиней я неизменно чувствовал себя сильнее, увереннее.

— Мы поболтали немного, ничего серьезного, — отмахнулся я с такой легкостью, что Дия посмотрела на меня, как на безумца. — Я не шучу, Дия, тебе совершенно не о чем переживать.

— Хорошо бы, — кивнула та, обхватывая себя за плечи и ежась будто от холода. — Мне как-то не кажется, что такие визиты сулят хорошее.

— Если ты думаешь, что в ее появлении есть какой-то тайный смысл, советую передумать немедленно, — усмехнулся я, встряхивая кистями. — А теперь пора за дело, риксландские маги нас уже заждались.

Девушка кивнула и вышла из подвала наверх. Пока я буду заниматься демонами, она должна сторожить Николаса. Гости из другого мира это одно, но и в способностях вражеских чародеев устроить нам райскую жизнь я не сомневался.

Магия потекла с моих пальцев, срываясь фиолетовыми каплями в центр помещения, и я зашептал слова заклинания.

* * *

Лагерь риксландского подразделения на берегу.

— Аврелий, что скажешь? — спросил старый воин со знаками отличия кентурия на плечах.

— Скажу, что нехорошее предчувствие у меня, Публий, — ответил немолодой уже чародей, поглаживая ноющую грудь. — Как бы беды ни случилось.

Кентурий не стал оспаривать слов своего старшего чародея. Вместе они уже прошли не один конфликт и только благодаря взаимодействию дожили до своего возраста. Армия Риксланда не просто так обрела славу маленькой, но грозной.

Порядки империи, павшей сотни лет назад, уцелели в разных местах материка. И Риксланд остался ее преемником после распада. Тогда будущее королевство представляло собой крохотную провинцию, в которой расквартировал свои войска наместник. И этот легион пережил немало испытаний, не только позволив королю сохранить свои земли, но и периодически доказывая окружающим более крупным странам, что с Риксландом придется считаться.

— Как думаешь, откуда ждать проблем? — спросил кентурий своего боевого товарища.

— Не представляю, но в городе что-то нечисто, — ответил Аврелий. — Наш человек клялся, что Фолкбург будет покинут, однако комендант там на стенах, и люди никуда не ушли. Может быть, это от его собственной глупости, а может быть…

Публий кивнул. Ему тоже не нравилось, что осведомитель оказался не прав. Война — дело сложное, и любое отклонение от известных данных грозит внезапным разгромным поражением. Сколько раз сам кентурий, именно удивляя своего врага, одерживал верх в, казалось бы, невозможных обстоятельствах.

— Хорошо бы организовать вылазку, — сказал он в пространство едва слышно, глядя на стены города.

Фолкбург, конечно, не выглядел неприступным, однако и не казался большой деревней, в которую превратились другие города внутренних земель Меридии. Уж Публий повидал их достаточно — разжиревшие, забывшие о необходимости отражать внезапные атаки, аристократы этой страны строили себе виллы и поместья, а про оборону не думали, полностью полагаясь на пограничные форты.

Однако вон они, эти форты, уже взяты армией Риксланда, а солдаты, обитавшие в укреплениях, теперь удобряют своими телами землю. Самозабвенно ввязавшись в войну с Крэландом, Меридия упустила момент, когда вожжи правления оказалось некому перехватить, и в результате — вовремя нанесенный точечный удар открыл всю юго-западную оконечность королевства.

Никто не оказывал достойного сопротивления — все, кто мог драться, ушли на границу с Крэландом, а здесь остались либо трусы, либо женщины. Первым суждено было умереть — вторым рожать будущих подданных короля Вильгельма. Разобщенность аристократических родов, расплодившихся в Меридии, станет их гибелью. Власть сильна только тогда, когда она принадлежит одному.

Здесь же, в захолустье, которое должно было упасть в руки кентурии Публия, как перезрелый плод, внезапно все пошло не по плану. Сперва не оказалось беженцев на дорогах, которые были заранее перекрыты, чтобы отловить всех, кто станет идти к столице. Затем укрепления вокруг самого Фолкбурга, а теперь еще и эта непонятная тревога.

— Аврелий, поднимай-ка своих, — повернувшись к старому товарищу, отдал приказ Публий. — Нужно скрытно перебраться на тот берег, не хочу оказаться прижатым к реке, если сейчас на нас со спины нападет какой-нибудь сумасшедший аристократ с дружиной.

Маг кивнул и пошел неспешно, на ходу отдавая негромкие приказы своим подчиненным. Создать не слишком достоверную иллюзию, будто кентурия еще здесь — несложно, когда у тебя под рукой почти сотня чародеев. А тем временем под пологом незримости вся тысяча солдат Риксланда форсирует реку.

Замораживать ее никто, само собой, не станет — на это требуется слишком много сил. А вот навести крепкий мост из почвы, можно куда проще, быстрее и, что не менее важно — совсем незаметно.

Приученные к дисциплине воины и маги отходили от своих костров и палаток, не беря с собой ничего лишнего. Все останется в лагере под присмотром обслуги, которая не даст никакому лихому разбойнику поживиться на запасах. Легкое марево, имитирующее солдат, оставалось сидеть на месте.

Тактика подобных операций была кентурии прекрасно знакома. И каждый воин знал свое место, а каждый чародей был уверен, что его прикроют, а в случае необходимости мог и сам сражаться на равных в строю таких же солдат. Именно поэтому никак не выделял Вильгельм своих одаренных — вокруг одного мага, даже слабого, можно построить порядка пятидесяти человек, которые под прикрытием чар способны на многое. В кентурии Публия слабых чародеев не было по определению.

А потому он был совершенно спокоен за своих людей. Да, полноценного отдыха не вышло, однако как только солдаты получили приказ, застать их врасплох уже не получится.

Вот чуть вспенилась поверхность воды, и наружу проступил каменный мост, по нему двинулась первая сотня солдат, прикрытая легким туманом, скрадывающим звуки для наблюдающих с городских стен защитников. За ней, не поднимая шума, уже готовилась пойти вторая.

Публий в последний раз глянул на покинутый войском лагерь и встал рядом с Аврелием. Им предстояло форсировать реку последними — именно его старый друг держал мост, пока первые отряды переходили на другой берег.

Чародей потер ноющую грудь и скривился. Что-то было не так, и несмотря на весь свой многолетний опыт, он не мог понять, что же именно его настораживает. А меж тем воины Риксланда уже переправились почти половиной состава.

— Давит? — спросил стоящий рядом Публий, бросив взволнованный взгляд на мага.

Аврелий кивнул, не сводя взгляда с моста. Для поддержания чар требовалось контролировать его собственными глазами, и если чародей сейчас отвлечется, в воду упадет едва ли не три сотни бойцов.

И в этот момент за спиной Публия вспыхнуло фиолетовое пламя. Страшный взрыв заставил землю вздрогнуть. Мост мгновенно развалился под сапогами солдат, и они с криками пошли ко дну — доспехи увлекали их с такой скоростью, будто на каждом воине Риксланда было несколько тяжелых камней.

Публий выдернул меч, но было уже поздно. Тень, стоящая за спиной Аврелия, вытащила руку из продырявленной груди старого чародея и, оскалив возникшую в сгущенном мраке пасть, надкусила его сердце.

Прорыв, подумал кентурий, видя, как его солдат на другом берегу уже окружают уродливые твари, явно не принадлежащие этому миру. Но старый военачальник не собирался так легко сдаваться — демоны там или монстры, но он — кентурий Риксланда, и его так просто…

Мысль прервалась ударом острых когтей, и голова кентурия Публия лишилась верхней части. Демон, покрытый чешуей, запустил руку внутрь и, радостно рыча, принялся жрать содержимое, черпая, как из чаши.

По обоим берегам реки шло кровопролитное сражение. Мелкие демоны, размером едва ли с кулак взрослого мужчины, путались под ногами, лезли в лицо, проникали в одежду. Более крупные рвали человеческую плоть, смеясь и рыча. Их призвали на пир, и каждый пришедший использовал предоставленное угощение по назначению.

Успевшие сбиться в строй воины держались чуть лучше, но только до тех пор, пока до них не добирались более сильные твари. Вырывая щиты вместе с удерживающими их руками, потусторонние чудовища прыгали прямо в людской строй и, не обращая внимания на жалящие удары заговоренных мечей, сеяли смерть и боль.

Люди на стенах города жгли факелы и кричали от ужаса. Заклинания риксландских магов, скрывавшие солдат, больше не действовали, и теперь шокированные жители Фолкбурга в страхе смотрели, как их врагов пожирают прямо у них на глазах. Никто из них не был в силах сдвинуться с места, взгляды приковывало кровавое пиршество.

Город был спасен, но ни один из присутствовавших на стенах в ту ночь не чувствовал от этого ни капли радости.

Глава 3

Фолкбург.

— Это разгром, — заявил, качая головой, Николас.

Комендант смотрел со стены на горожан, копошащихся на обоих берегах реки. Люди растаскивали доспехи, вытряхивая остатки тел из брони. Собирали провизию из разрушенного лагеря. Взятое жителями оружие, конечно, немного поднимет боеспособность города, но лучше бы его вообще не было.

— Да, тут не поспоришь, — заявил первый бургомистр, стоящий рядом с Фолксом. — И нам этого не простят, Николас. Мы совершили большую ошибку, когда тебя послушались.

Комендант бросил на него короткий взгляд, но ничего не ответил. Внутренне он был с первым гражданином даже согласен. Если бы Кир Рэл не расправился с тысячей солдат, король Риксланда вряд ли бы заинтересовался Фолкбургом. Да, город, возможно, разграбили бы, однако никто бы не стал смотреть на него, как на угрозу. Сколько таких поселений уже пало и еще падет под пятой армии Риксланда, и для завоевателей они все одинаковые. А теперь?

А теперь Вильгельм просто обязан взяться за Фолкбург всерьез. Потому что теперь город представляет серьезную угрозу. Шутка ли — сотня магов сгинула в одну ночь! Нет, оставлять за спиной войска подобные города просто преступно. А это значит, что в скором времени ему, коменданту, получившему неограниченную власть в Фолкбурге, придется умолять демонолога повторно защитить город. Да и сможет ли Кир Рэл провернуть такой трюк вновь?

Теперь же простые люди, не думающие о будущей войне, будут считать, что эта армия Риксланда им ни по чем. А трофейное оружие заставит лавочников и приказчиков поверить, что они могут на равных биться с врагами.

— Я очень надеюсь, что ты решишь эту проблему, Николас, — поджав губы, бросил бургомистр. — Иначе я буду вынужден сдать город, а твою голову предоставить в качестве откупа. И ты меня знаешь, Николас, я это сделаю. Мой город важнее моего расположения к тебе.

Комендант вновь ничего не ответил. Он и сам понимал, что зря поверил темному магу, столько времени прожившему в Фолкбурге под видом простого торговца артефактами. И ведь как легко Кир запудрил мозги, аристократом стать! Ну да, конечно, осталось всего лишь самую малость — одолеть и другие отряды Риксланда, которые Вильгельм теперь пришлет под стены города.

Бургомистр хлопнул коменданта по плечу и пошел к лестнице со стены, шаркая ногами и придерживая полы плаща. А Николас еще долго смотрел, как горожане разбирают трофеи этой чудовищной битвы.

Ночное потрясение еще прошло не до конца, никто не праздновал и не кричал победных фраз. Но это нисколько не мешало спасенным жителям прибрать к рукам ставшее бесхозным имущество воинов вражеской армии. Обоз кентурии — это не повозка с барахлом, хватало там и амулетов, и доспехов, и даже походных кузниц. Обеспечить тысячу солдат не так уж и легко, с учетом того, что кентурия не зависит от фуража и целиком содержит себя сама.

Так что добыча действительно была огромной и ценной. В военное время — так тем более. Однако стоило ли оно того?

Николас в последний раз бросил взгляд на поле избиения вражеской армии и, вздохнув, последовал к лестнице. Пора поговорить с демонологом о результатах ночи и готовиться к цене, которую чародей обязательно потребует за свое участие в дальнейших нападениях Риксланда.

А в том, что дешево Мастер работать не станет, Николас Фолкс не сомневался. По донесениям выпотрошенных стражей контрабандистов, черный маг всегда брал огромные деньги за услуги.

* * *

Ченгер развалился в кресле гостиной и дремал, с улыбкой заново переживая события прошедшей ночью резни.

Шутка ли, почти двенадцать сотен людей, считая обслугу, пошли на корм высшим. Киррэлу ведь не обязательно знать, что после того, как низшие демоны вернулись в свой слой, высшие отобрали у них все накопленное.

Ченгер приоткрыл глаза за мгновение до того, как во входную дверь постучали кулаком. Поднявшись с кресла, демон принял свой очеловеченный облик и открыл проход раньше, чем гость его проломит голыми руками.

Вид у Николаса, стоявшего на крыльце, был нерадостным. Явно коменданту немало досталось от горожан после устроенного «Чертополохом» представления.

— А… — начал было Фолкс, но демон его прервал.

— Заходи, комендант, — улыбнулся он, демонстрируя набор острых зубов во рту. — Кир скоро будет.

Видя замешательство на лице Фолкса, Ченгер фыркнул, но ничего больше говорить не стал, вернувшись в кресло. Развалившись на нем, он погрузился в ощущение переполняющей силы.

— Что ты за чудовище? — спросил Николас.

Демон приподнял одно веко, разглядывая стоящего перед собой человека.

Коменданту было страшно, но он держал себя в руках, и даже голос его почти не дрожал. И хотя рука Фолкса лежала на рукояти меча, однако было заметно — это привычное и оттого успокаивающее положение, а не попытка вырвать оружие в случае необходимости.

— Мое имя Ченгер, высший демон Страданий, — изобразив придворный поклон, представился тот. — Но ты можешь не переживать, полагаю, ты видел меня вчера ночью, пока наблюдал со стены, как мы рвем лучших солдат Риксланда.

Комендант явно понял невысказанное обвинение в трусости, однако отвечать не стал. И хотя Ченгер все равно не планировал ему вредить, будучи сытым, не отказал себе в удовольствии подразнить этого человека.

Николас кивнул и спокойно занял другое кресло, причем сделал это так, чтобы иметь возможность добежать до двери, если потребуется.

— Может быть, стоит сказать твоему хозяину, что я пришел? — постукивая ножнами меча по полу, спросил комендант, не сводя с демона взгляда.

Ченгер хмыкнул и, приняв свой настоящий вид, поскреб черными когтями левой руки друг о друга.

— Он мне не хозяин, господин комендант. У демонов не бывает хозяев, — с неприкрытым неудовольствием проворчал он. — Но так и быть, я прощу тебе это оскорбление. В конце концов, что взять с невежи, который о настоящей магии только слышал.

Фолкс напряг плечи, но быстро расслабил мышцы, видимо, вспомнив ночное побоище. Он, может, и не много смыслил в магии, но спорить с существом, способным рвать голыми руками заговоренный металл, не стал.

— И, отвечая на твой вопрос, «Чертополох» уже в курсе, что ты здесь, — зевнув, сообщил демон. — Ты же не думаешь, что в его доме может происходить хоть что-то без его ведома?

Комендант не стал ничего отвечать, предполагая и за этой фразой какую-то завуалированную попытку перейти на конфликт. В кровожадности демона Николас ни на секунду не сомневался, а ее результаты действительно производили неизгладимое впечатление даже на привыкшего к крови и насилию капитана стражи, получившего свой пост не через родство, а по заслугам.

На лестнице послышались шаги, и Николас оторвал взгляд от страшного собеседника. Демонолог вышел к гостю полуголым, и Фолкс обратил внимание, что парень серьезно похудел после всего случившегося.

Он все еще был огромен, тренированное тело с прорисованными мышцами без капли лишнего жира. Но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять — магия взяла свое, и Кир потерял несколько килограммов веса.

— Доброе утро, господин комендант, — зевая, хозяин лавки прикрыл рот кулаком и медленно стал спускаться по ступенькам. — Вы тоже еще не спали, полагаю?

Фолкс кивнул, и Кир указал в сторону столовой.

— Тогда разделите со мной трапезу, — предложил чародей. — Заодно и поболтаем о делах наших скорбных.

Николас приподнял брови. Такого быстрого признания последствий их победы он не ожидал. Впрочем, уже достаточно изучив характер Рэла, комендант мог утверждать, что все риски демонолог просчитал заранее, еще до того, как армия Риксланда перешла границу.

— Благодарю за предложение, господин Рэл, — с достоинством кивнул Николас, поднимаясь из кресла.

* * *

Фолкбург, лавка «Магические товары дядюшки Рэла». Киррэл «Чертополох».

Чего мне стоило не помереть от истощения после призыва, лучше и не вспоминать. Пожалуй, если бы не своевременная помощь Дии, которая баюкала меня на руках и кормила этернием, кончилась бы моя история весьма героически, но все же трагично.

Конечно, я рассчитывал, что выдержу. Древняя кровь позволяла обращаться с магией куда более серьезной, чем остальным, однако и у расширенного резерва есть свой предел. И этой ночью я перешагнул через его предел.

С другой стороны, все прошло именно так, как я и планировал. Демоны уничтожили вражеское войско, разодрав его на клочки. Город остался не тронут, и моя лавка оказалась сохранена. Все получили то, что хотели, а я еще и несколькими предварительными договоренностями с высшими демонами обзавелся.

Ребята они, конечно, себе на уме, однако на следующее пиршество были согласны явиться в любой момент. Если мы сойдемся в цене, понятное дело. Но после массового призыва повторять этот жуткий опыт я не хотел.

— Киррэл, тут Фолкс пришел, — произнес голос Ченгера в моей голове, и я с тяжким вздохом поднялся с кровати.

Дия попыталась помочь мне, но я отстранил ее и, чмокнув в щеку, самостоятельно натянул штаны. Застегнув ремень, так как штаны вдруг стали широковаты, я поймал взглядом свое отражение в зеркале.

Да уж, если раньше, когда только попал в Эделлон, я весил примерно сто двадцать килограммов, сейчас вряд ли наберу сотню. При этом единственный плюс — жировой запас изменился пропорционально всему телу, и я не превратился из атлета в обрюзгшего толстяка. Магическое истощение и постоянно подтачиваемый организм не прошли бесследно, хотя и мелким меня по-прежнему не назовешь.

Немного покрутившись перед зеркалом, я решил не надевать рубашку — пусть Фолкс видит, что и мне произошедшее далось нелегко, так будет проще повысить цену моих последующих услуг.

— Все еще красавчик, — прокомментировала с кровати Дия.

Я улыбнулся ей в отражении и вышел из спальни.

Шагать быстро и тем более бежать я не собирался. Образ усталого чародея, который находится на пределе своих сил — прекрасная возможность занизить свои способности в глазах окружающих. Чем слабее тебя видят окружающие, тем меньше ожидают от тебя сильных ударов.

На лестничном пролете я остановился, быстро оглядывая лежащую ниже гостиную. Ченгер развалился в кресле и, закинув ногу на ногу, болтал ей. А вот Фолкс, разместившийся ближе к выходу, нервно постукивал ножнами по полу.

Комендант бросил на меня внимательный взгляд, и я заметил, что и ему прошедшая ночь далась ничуть не легче, чем мне. Хотя, может быть, для Николаса все было еще страшнее — он-то, в отличие от меня, слабо представлял, что именно будет происходить под стенами города.

— Доброе утро, господин комендант, — поздоровался я, закрывая рот для зевка, едва не порвавшего мне пасть. — Вы тоже еще не спали, полагаю?

Фолкс мог бы и не отвечать — одного взгляда достаточно, чтобы это понять. Вопреки ожиданиям, военное положение в городе не принесло ему ни капли приятных впечатлений. Что ж, ему можно даже посочувствовать, чисто по-человечески. А с другой стороны — он сам принимает решения и отвечает за них тоже сам.

Комендант кивнул, и я махнул рукой в сторону столовой.

— Тогда разделите со мной трапезу, — предложил ему. — Заодно и поболтаем о делах наших скорбных.

На лице Фолкса было написано изумление, но я не стал объяснять, что это не больше чем выражение.

Вдвоем мы перешли в столовую, где я занялся приготовлением простейшего завтрака. Нарубив треугольниками ржаной хлеб, быстро подогрел его демоническим огнем и, намазав сверху сливочным маслом, прикрыл его листом свежего салата, затем довершил долькой вчерашнего печеного мяса. Свинина получилась идеальная — сочная и мягкая, а благодаря щедро рассыпанной приправе таяла во рту. Поверх этих простых ингредиентов легла вторая половинка треугольника, и бутерброд был готов.

Израсходовав на импровизированные бургеры всю буханку, я с тарелкой наперевес подошел к столу. Фолкс все это время сохранял молчание, хотя было заметно, что его прямо-таки распирает от желания поделиться со мной своими мыслями.

Разлив по кружкам чай, я махнул коменданту рукой на тарелку с бутербродами и первым взялся за ближайший. Несколько минут мы сосредоточенно жевали, прерываясь только ради того, чтобы запить чаем еду. Но, в конце концов, тарелка опустела, и я, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, грея ладони о бока своей полулитровой кружки.

— Что будет дальше? — осторожно спросил Николас, предоставляя мне возможность вести разговор.

Открыв глаза, я пару раз моргнул, изображая растерянность.

— Разве я не выполнил свое обещание, господин комендант? По-моему, блокада Фолкбурга полностью провалилась, и весь город знает, кому он этим обязан. А именно своему коменданту, который настоял на том, что бежать из города не нужно. Разве не так?

— В том-то и дело, — вздохнул Фолкс. — Теперь, когда мы уничтожили всю кентурию, к нам под стены придет куда большая армия.

Я приподнял бровь.

— Николас, давай говорить начистоту, — предложил я, глядя на собеседника. — Этой ночью мы совершили натуральный подвиг. Тысяча солдат просто исчезла, не успев даже коснуться городских стен. Ты правда думаешь, что Вильгельм пошлет сюда кого-то еще, пока у него не захвачен плацдарм, перекрывающий нам связь со столицей?

— Он не сможет нас игнорировать. И оставлять за спиной солдат город, который играючи отбился от кентурии, в его положении — самоубийство.

Я лишь головой покачал, и Фолкс продолжил:

— Сам посуди, Кир, целая толпа обученных вояк исчезает бесследно. А вдруг это не город отбился, а нарвалась его кентурия на чей-то отряд? И что если этот отряд пойдет за спиной наступающей армии Риксланда? Такую угрозу никто игнорировать не станет. Вильгельм не дурак и в военных делах прекрасно разбирается.

Я хмыкнул.

— Хорошо, допустим, ты прав, Николас. Что ты предлагаешь делать теперь? Кентурия уничтожена, и вернуть мы ее никак не сможем. Более того, я уверен, что об этом станет известно в кратчайшие сроки — потому что эта тысяча солдат должна была поддерживать связь с остальными войсками. А теперь с ними никто контактировать не станет, просто некому это сделать. Так что я слушаю твои предложения.

Он помолчал немного, после чего тяжко вздохнул.

— А что тут можно предложить? Я вижу, что для тебя эта ночь прошла тяжело, и вряд ли ты сможешь одолеть сразу несколько кентурий, а они обязательно сюда явятся, чтобы разобраться в случившемся и раздавить нас, как тараканов.

Я помассировал переносицу и тоже вздохнул.

— Что мне предложит город за свою безопасность, господин комендант?

Фолкс не смог скрыть удивления. Он даже на кресле выпрямился.

— Ты можешь уничтожить всю армию Риксланда?!

Мне оставалось только руками развести.

Конечно, я не планировал вырезать всю армию, но защищать свое имущество намеревался всерьез. И если первая кентурия была уничтожена мной практически бесплатно, то за остальные, теперь, когда я доказал свою силу, мне будут платить. И платить щедро, так как, в отличие от остальных горожан, я всегда могу покинуть Фолкбург незаметно.

— Откуда мне знать, Николас. Да и потом, каким бы страшным ударом ни оказалась потеря кентурии, это только одна кентурия. Сворачивать наступление Вильгельм не станет — у него и помимо Фолкбурга есть цели. Так что со всей армией нам драться не понадобится. Еще три-четыре, снятые с ближайшего направления. Один город не может стоить всей войны, и ты сам это понимаешь.

Он задумался над моими словами, а я потратил это время, чтобы допить свой чай. После ночных приключений слабость давала о себе знать, и жажда была одним из проявлений перенапряжения эфирного тела. Жаль, что его нельзя качать, как мышцы — дальше врожденного потенциала не шагнуть ни на йоту.

— Назови свою цену, Мастер, — наконец, произнес Николас, нервно сжимая кулаки. — Чего ты хочешь за защиту города от последующих атак?

Я пожал плечами и вздохнул.

— Мои желания просты, господин комендант, — сообщил ему, с трудом подавляя очередной зевок. — И я могу их осуществить, просто имея на руках достаточное количество талеров.

Он кивнул, принимая мой ответ. От меня не укрылось, что Фолкс явно расслабился. Интересно, он полагал, я потребую признать Фолкбург своим городом, превратившись таким образом в аристократа с собственной землей? Так этого решения не поддержит ни один род Меридии — ведь это королевский домен, и на него есть много других, куда более сильных и богатых претендентов.

— И сколько же тебе нужно талеров, чтобы осуществить свои желания? — спросил он.

— Если речь идет о четырех тысячах солдат, то за их уничтожение я возьму с Фолкбурга пятьдесят четыре тысячи талеров.

Комендант кивнул, никак не комментируя цифру. Я же знал, что у города эти деньги есть, так как работал писарем достаточно, чтобы трезво оценивать бюджет Фолкбурга. Просто городским главам придется докладывать монеты из собственного кошелька. Но по сравнению с сохранением жизней и, что не менее важно, имущества бургомистров, это сущая ерунда.

— Сам я такое решение принять не могу, — проговорил Николас. — Мне придется советоваться с бургомистрами.

Я кивнул.

— Ну, ты знаешь, где меня искать, так что можешь приходить в любое время с их положительным ответом. А теперь, если это все, то я бы хотел попытаться хоть немного поспать.

Глава 4

Капли дождя барабанили по стеклу, стучали по стенам, навевая дремоту. Летний ливень должен был быть кратким, но сильным, однако затянулся. Тучи на небе сгущались все плотнее, и среди них то и дело сверкали пока еще далекие молнии.

Выходить на улицу в такую погоду не хотелось совершенно, и я пользовался случаем просто расслабиться, никуда не спеша и ничего не делая.

Кружка чая дымилась на столе, исходил ароматным соком кусок свиной шеи на тарелке, обложенный тушеными овощами.

Несмотря на долгий сон, слабость до сих пор меня окончательно не покинула. Но прибегать к магии я все равно не планировал, так что это проблемой не стало.

Дия, в отличие от меня, чем-то занималась в лаборатории. Я из столовой слышал, как девушка гремит оборудованием, но интересоваться, что она делает, не спешил. Захочет, сама расскажет, мне же сейчас решительно не хотелось даже думать, не то что заниматься делами.

Эта апатия, как всегда наступающая после сильного напряжения, буквально размазывала меня по креслу, и приходилось прилагать усилия, чтобы шевелить челюстью. Вкуса я почти не ощущал, хотя с каждой съеденной долькой мяса тело наливалось приятной тяжестью.

Листая за трапезой собственные конспекты, я периодически откладывал вилку и делал пометки. План по созданию учебников никуда не делся, и наша маленькая война не должна стать поводом для отказа от моих намерений.

Так что работы хватало, хотя я и не спешил. Получив знания от Марханы, их сначала приходилось хорошенько перетряхивать в голове, прежде чем удалось поделить на уровни.

В Эделлоне была достаточно простая градация магических умений, и я решил придерживаться ее. Но, в отличие от весьма условного разделения местных чародеев, у меня были четкие границы уровней оперирования эфиром. Пришел я к ним не с первой и даже не с пятой попытки, но все же получилось.

Ученик был первой ступенькой. Сюда входили все, кто только начал осваивать магическую науку, и находились на этом уровне вплоть до того момента, как могли самостоятельно, без опоры на ритуалы и наговоры, совершать магическое воздействие. Молча, без жестов и прочих костылей. Здесь я планировал делать основной акцент на общую теорию, разбирая сами основы чар.

Адепт делал упор на свою врожденную стихию и познавал азы управления ей. А кончался этот уровень на создании артефактов с помощью своего дара, без привязки к ингредиентам и внешним накопителям. Таким образом мой адепт сможет создать амулет, просто взяв в руку носитель.

Подмастерье делал упор не на магию, а на теорию артефакторики. Начиная с этого уровня, в ход уже шла тяжелая артиллерия— этерний, его влияние на эфир, создание сложных артефактов с магической составляющей, также набранной из собственной силы.

Мастер — уже серьезный специалист в своей стихии. Полное понимание работы с эфиром для своего дара. Этот уровень предназначался для большинства чародеев, так как за эти пределы им шагнуть будет весьма непросто, ведь потребуются дополнительные знания, на первый взгляд с магией никак не связанные.

Магистры — первая ступенька верховного мага. Углубленное изучение эфира как самостоятельного поля, абсолютный контроль собственной стихии, знания точных наук и умение их применять в связке с даром и внешними источниками магической энергии.

Архимагистром мог стать только тот чародей, который способен на одном усилии воли создать хотя бы крошку этерния. Технически выше этого уровня человеку уже не подняться никак, потому что для более углубленного взаимодействия с эфиром потребуется избавиться от телесной оболочки и стать живым воплощением собственной стихии. Но вряд ли кто-то всерьез будет рассматривать такой вариант, ведь обратная дорога невозможна — такой маг растворится в стихии очень быстро, а вернуться к бытию человеком вновь уже не сможет.

Закончив с градацией, я принялся дробить полученные от Марханы знания по направлениям. Но если раньше у каждого дара имелись свои уточняющие специализации, теперь любой из мастеров обязан был знать от и до все, что связано с его даром.

Отложив ручку, я отрезал еще один кусок мяса и закинул его в рот, прикрывая глаза от удовольствия. Работа шла не быстро, да и я не особенно торопился — прежде чем вся теория будет подготовлена, уйдет не один год при самых лучших раскладах. Ведь мало написать один исчерпывающий труд по каждой из стихий, нужно еще и правильно распределить знания между уровнями.

А затем, когда эта часть подготовки будет окончена, распечатать сотни учебных материалов, по которым будущие чародеи станут заниматься. И вот здесь могут возникнуть серьезные проблемы.

На то, чтобы открыть собственную типографию, нужны помещение и деньги. Никакого цензора надо мной стоять не будет, я волен в своем баронстве выпускать хоть анекдоты, хоть политические пасквили. Главное — платить налог в королевскую казну.

Но стройка — дело сложное. В моем Чернотопье, например, могут поставить деревянную избу за световой день. Вот только кто же в деревянном доме станет хранить легко воспламеняющийся материал? Поэтому для начала нам потребуются каменные сооружения.

И для этого я планировал привлечь магов Земли. За небольшую плату они легко согласятся помочь маленькому барону. Но прежде, само собой, нужно с этими чародеями встретиться, все обсудить и вообще наладить контакт. Просто так меня выслушивать никто не станет и заказов никаких не возьмет.

Кроме того — закупка бумаги тоже требует как связей, так и денег. Нет, как и всякий землянин, я прекрасно помню, что ее делают из целлюлозы, но что это такое? Как выглядит, как ее изготовить, как обрабатывать? В этом была основная моя проблема — я знаю, как включить телевизор с пульта и могу с умным видом щелкать каналы, но как он работает, объяснить не смогу.

Поднявшись из-за стола, я прошел к сложенной в соседнем кресле стопке книг. Альманах со списком аристократов был мной отложен заранее. За его изучение я и взялся — нужно понимать, к какому роду обращаться с деловым предложением. И уже сейчас строить планы по созданию определенной деловой репутации в аристократическом обществе.

За этим занятием меня и застала Дия. Девушка поднялась из подвала и, отряхивая руки, будто те были чем-то испачканы, с улыбкой наблюдала, как я вожусь со своими тетрадями.

— И как успехи? — спросила она, садясь в кресло напротив моего. — Уже составил план, кого станешь убивать ради захвата их территорий на этот раз?

— Да вот пока еще думаю, — оценив шутку, ответил я с улыбкой. — Проголодалась?

— Есть немного, — кивнула Гриммен. — Но меня больше тревожит твоя готовность воевать с целой страной, Киррэл. Мне кажется, ты много на себя берешь, и… Мы с тобой связаны, я никогда об этом не забываю.

— Как и я, — заверил ее в ответ. — Угощайся, шейка получилась хорошо. Маринад мне все-таки удался.

Это правда, оказалось не так-то просто подобрать правильные пропорции. Уж не знаю, с чем это связано, но пришлось опытным путем устанавливать количество специй и соусов, прежде чем у меня вышло приемлемое качество. То ли в ингредиентах маринада что-то не так, как на Земле, то ли в самом мясе. Однако факт оставался фактом — если делать по рецепту из моей прошлой жизни, неизменно получается паршиво.

— Спасибо, — вежливо кивнула та. — Так все-таки, Киррэл?

Я наколол разрезанный квадратик свинины и, макнув в соус, забросил его в рот. А прожевав, запил чаем.

Все это время Дия смотрела на меня внимательным взглядом, стараясь прочитать по лицу, о чем я думаю.

— Сдавать Фолкбург не в моих интересах, — сказал я. — Захватить город у Вильгельма не хватит сил. Он сейчас штурмует подходы к столице, а мы стоим на отшибе от основных транспортных артерий. Чтобы всерьез заняться Фолкбургом, ему придется снимать необходимые сейчас на главном направлении силы. Как ты понимаешь, его армия не бесконечна.

— Но она есть и она сильна, — прокомментировала Дия.

— Не настолько, чтобы быстро брать города и укрепления. К тому же с каждым днем войска аристократов спешат дать ему отпор. Затягивать вторжение не в интересах его величества «Ифрита».

— Но какое-то количество отрядов он к нам направит все равно, — сказала она. — А ты чуть не умер, будем говорить прямо, сражаясь с одной только тысячей солдат. Что ты станешь делать, когда их будет хотя бы две?

Я пожал плечами и принялся отрезать очередной кусок мяса.

— Сейчас есть три кулака риксландской армии. Западный идет на столицу целенаправленно, центральный блокирует границу королевского домена, а восточный, направленный против нас, насчитывает всего семь кентурий, каждая по тысяче человек. Притом что одну кентурию мы уже проглотили, их осталось всего шесть.

Дия внимательно меня слушала, не задавая пока что вопросов.

— Итак, нам известно, что у врага есть шесть тысяч солдат и примерно еще тысяча двести человек обслуги. Это количество нужно растянуть на территорию порядка трех дней пешего пути. При этом, как только Вильгельм оголит восточный фронт, его сомнут. Кентурия даже одна представляет собой серьезное соединение, но и армия аристократов знает, с какой стороны за меч браться. Так что не менее четырех кентурий останется прикрывать эту часть Меридии. То есть, на нас пойдет максимум две тысячи четыреста человек.

— Откуда такая уверенность?

— Кроме провизии, брать в Фолкбурге нечего, моя дорогая, — хмыкнул я. — Но армия Риксланда не нуждается в нашем зерне, большинстве из которого и так отсутствует в городе. Мы продали все на ярмарке, а себе оставили только необходимое для собственного пропитания и посева. Таким образом, с нас нечего взять.

— Но мы представляем угрозу для его войска, разве не так? — уточнила Дия, берясь за вилку и нож.

Я хмыкнул.

— Если считать, что через нас может пройти дружина пары аристократов — конечно, мы угроза. Но в том-то и дело, что армия нашего благородного соседа не станет защищать королевский домен, а попрет на битву с захватчиком. Если не выбить кентурии Риксланда из страны, Вильгельм останется на этой территории и окопается так, что его отсюда не выгонишь.

— Я, вероятно, плохо тебя поняла. Ты хочешь сказать, что Вильгельм нас просто проигнорирует?

— Нет, — покачал головой я. — Но и рисковать, оголяя фронт, не станет. В лучшем случае он направит две кентурии навести в этом районе порядок, но остальные останутся на месте. В случае же если существует какая-то армия аристократии, убившая первую тысячу, она обязана пойти на риксландские восточные войска. И тогда Вильгельм размажет их на заранее выбранных позициях. Понимаешь, Дия, «Ифриту» не нужно бегать за каждой шайкой местных воинов, это их задача, а Вильгельму остается только ждать, когда же благородные лорды соберут мужество в кулак и дадут решающее сражение.

Дия кивнула, принимая мой ответ. На несколько минут за столом было тихо, мы оба занимались содержимым своих тарелок.

— Но ты же что-то потребовал от города за свою помощь, верно? — спросила она, откладывая приборы и берясь за бокал с вином. — И, полагаю, цену ты назначил вполне им по силам, так почему тогда?..

— Почему я не решил высосать из города все денежные средства, заранее зная, что всей назначенной суммы мне не видать, если Вильгельм не пошлет сюда озвученное число солдат?

— Именно.

— Потому что в таком случае я бы признался, что мои услуги, во-первых, стоят намного дешевле, чем я утверждаю, а во-вторых, Фолкбург мог проголосовать за капитуляцию. И в этом случае нас бы попытались выдать вместе с комендантом в качестве подтверждения верности новому королю. Понимаешь?

Дия кивнула.

— Даже ты не можешь вырезать весь город.

— Могу, но не стану, — кивнул я. — Мне не нужно пепелище на месте Фолкбурга, я хочу, чтобы наша лавка осталась и процветала. Более того, когда все это закончится, если мы на деле докажем, насколько сильны, ни у кого не возникнет вопросов, какого хрена на территории Меридии работает предприятие барона Чернотопья. Мы будем присутствовать здесь по праву сильного. И по праву героев города.

— Но ты никому не признался, что победа над кентурией — твоих рук дело, — заметила она. — Только Фолкс знает об этом.

— И бургомистры сегодня тоже узнают, — кивнул я. — Комендант должен был еще утром сообщить им цену за защиту Фолкбурга от вражеских солдат. Последующую защиту.

— Не слишком ли сложно все? — вздохнула она. — Не кажется тебе, что было бы проще просто уйти в Чернотопье и начать там все с нуля?

Я покачал головой.

— В том-то и дело, Дия, — я наколол новый кусочек мяса и, макая его в соус, продолжил: — Как только народ Фолкбурга узнал, что ты баронесса, выбора у нас, по сути, и не осталось. Это пока что до нас никому не было дела. Но ты сама говорила, пройдет немного времени, и вся меридийская знать будет в курсе, кто ты. А потом сложит два и два и узнает мое настоящее имя. А как к нам потом будут относиться благородные дома, если мы сбежим при угрозе? Парочка трусов, которые не стали даже пытаться защищать свое, а просто сбежали под крылышко Равенов. Какое будущее при таком отношении нас ждет?

— Ты плохо знаешь кланы и их отношение друг к другу, — улыбнулась та. — Да многие бы и не подумали ввязываться в чужую войну. Ведь за утраченную собственность, которой является твоя лавка, можно было бы выставить счет новому королю, когда он займет трон.

Я усмехнулся, но комментировать не стал.

Такой подход действительно был возможен. Вот только я очень сомневаюсь, что человек, который сядет на трон силой оружия, станет возиться с подобными мелочами. Идти и требовать компенсацию за разрушенное имущество у короля, при этом осознавая, что для его победы ты не сделал абсолютно ничего — верх глупости. Можно ведь не только лавку, но и голову потерять.

Равен Второй, может быть, и казался монархом себе на уме, но он прекрасно показал, какова сила того, кто правит страной. Сколько людей его величество уничтожил просто за то, что те не оказали сопротивления мятежникам. Конечно, это крайность, однако весьма показательная крайность.

— Запомни, Дия, просят только слабые, — сказал я, делая глоток чая. — Сильные берут то, что им принадлежит. И как только ты откроешь рот для того, чтобы попросить у кого-то из старших аристократов, ты лишишься не только их уважения, но и всех, кто станет тому свидетелем. Ведь твоя просьба — признак того, что ты сама, твой род и твой клан не в силах обеспечить выполнение твоих требований самостоятельно. А кто не может самостоятельно добиться своих целей? Правильно, слабаки.

— Боюсь, ты будешь разочарован, Киррэл, — фыркнула Дия, нарезая мясо. — Но большинство аристократов именно что и будут просить от нового короля. И даже не постесняются дать ему взятку, лишь бы потом рассказывать всем и каждому, как его величество прислушивается к их мнению. И одаривает щедро. Это ведь престиж.

— Это дерьмо, а не престиж, — хмыкнул я в ответ. — Вот новости из Крэланда для примера. Убили Равена Второго, и его род тут же захватил власть в стране в свои руки и прижал остальные кланы к ногтю.

По лицу Гриммен было заметно, что эта новость проскочила мимо нее. Впрочем, неудивительно, я сам об этом узнал уже перед самым вторжением Риксланда. И не мог пока выработать своего отношения к ситуации — с одной стороны, я заключал сделку с Равеном Вторым, а с другой его семья осталась у руля, и юридически обязана исполнить взятые его величеством обязательства. Но кто кому обязан — решает сила, а она пока что не на моей стороне.

— Кто-то пискнул хотя бы, напоминая, что имеет не меньше прав на трон, чем Равены? — спросил я, взмахивая вилкой над тарелкой. — Нет, Дия, они втянули языки в задницу и молча смотрят на совет рода, вымаливая себе подачки, как нищие на папертях. Равены могут сейчас легко отбирать земли, имущество, что угодно. И никто им ничего не посмеет сказать. Вот что такое престиж, Дия.

Девушка задумалась над моими словами. Пройдет немного времени, и она поймет, что я прав. Одно дело — когда к его величеству приходит на поклон проситель, и совсем другое, когда герой войны открывает двери с ноги.

Быть просителем я не хочу. Мне нужна слава победителя. Потому как с просителем никто вести дел не станет, а мне придется врастать в обществе аристократов Крэланда, если я действительно хочу построить свою корпорацию.

Ливень продолжал долбиться в окна, бил в стены. А гром, добравшийся до Фолкбурга, заставлял дом чуть вздрагивать. Я даже на миг представил, что эта непогода — чье-то направленное магическое воздействие, но эфир оставался совершенно спокоен. Просто дождь разошелся.

Закончив с ужином, я собрал бумаги и поднялся в спальню. Свободное время нужно провести с пользой.

Глава 5

Королевский дворец Крэланда.

Агнесс шагала по пустому коридору в сопровождении пары гвардейцев, молчаливо присутствующих везде, куда бы ни направлялась казначей страны. К их присутствию баронесса Равентурм уже давно привыкла, и не обращала внимания. А вот другие аристократы, когда девушке случалось к ним подходить, заметно напрягались. Это баронесса может не донести, а гвардия смотрит зорко и докладывает куда надо.

А потому с Агнесс все стали подчеркнуто вежливыми и доброжелательными. Настолько, что она уже с тоской вспоминала время, когда ей осмеливался дерзить мальчишка из Чернотопья.

Однако дел было чрезвычайно много, и грустить толком было некогда. Равентурм добиралась до кровати и падала без сил изо дня в день. И чем больше она копалась в отчетах своей службы, тем больше понимала погибшего короля.

В том, что из казны утекают в неизвестном направлении деньги, Агнесс не сомневалась ни на минуту. Но она никак не могла представить себе подобный масштаб. На бумаге все выглядело симпатично, но фактически — если бы его величество не начал войну против своей страны, клану Равенов пришлось бы вкладывать собственные средства, чтобы поддерживать государство на плаву.

Тащили все и выгребали все. Любой королевский заказ сопровождали неизбежные потери до трех четвертей денежного объема. И результаты расследований дознавателей, одно за другим ложащееся на стол казначея, заставляли рыжие волосы Агнесс вставать дыбом. Если она подаст эти бумаги временному совету, в стране вообще ни одного аристократа не останется.

Все зоны ответственности были давно распределены, и подчиненные благородным земли переходили под их юрисдикцию, однако при этом могли рассчитывать на дотации из казны, если дела у них шли плохо. Но как могут идти плохо дела у тех же Рейнхардов, когда у них в столице два роскошных особняка?!

И таких примеров хватало. Деньги теоретически имелись, но практически они находились в руках утративших власть аристократов. И если Агнесс сейчас передаст документы о махинациях в совет, Равены могут выпотрошить практически все благородные фамилии страны. Переживет ли Крэланд вторую гражданскую войну? В том, что аристократы не пожелают возвращать деньги добровольно, Равентурм не сомневалась.

Слуга распахнул перед казначеем высокие двустворчатые двери, и Агнесс прошла внутрь кабинета. Двое ее сопровождающих замерли снаружи, перекрыв своими телами вход, и закрыли двери с нарочито громким щелчком — чтобы ее милость слышала, что может не переживать, она под надежной охраной.

Равентурм же бросила на свой стол пачку исписанных мелким почерком листов и, упав в кресло, скинула жесткие туфли с ног. Невидящим взглядом уставившись на бумаги, баронесса тяжело вздохнула и, повернувшись к шкафу, осмотрела богатый выбор бара, размещенного за стеклом.

Увы, прошли времена веселья и праздника. Осталась только тяжелая каторжная работа на благо рода. И самое смешное, даже если бы Агнесс хотела воспользоваться своим положением казначея и решить свои финансовые вопросы, ей бы просто нечего оказалось украсть!..

Голова сама собой опустилась на столешницу, и Равентурм прикрыла глаза всего, казалось бы, на секунду, но сон набросился на нее и, ухватив в свои объятия, утащил прочь от свалившихся на девушку обязанностей и ответственности.

Завтра она снова возьмется за дело, а пока…

* * *

Графство Ней. Деревня Уютная.

Салэм окинула взглядом деревеньку и чуть качнулась в седле. Дредхорст и без этого бы послушался свою хозяйку, но за время сидения в родном графстве для бывшей искоренительницы ездить верхом на живой лошади стало не менее привычно, чем на мертвой.

Рядом с госпожой ехали два десятка дружинников в накидках с гербом графства. Они смотрели по сторонам, выискивая в небольшом лесочке возможные угрозы. И хотя каждый из них понимал, что в случае опасности взять графиню фон Ней у врага вряд ли получится, однако им платили за работу, и воины честно ее выполняли.

Почти сотня дворов в крохотной долинке окружена невысоким забором — чтобы скотина не разбежалась. В утреннем небе поют ранние птицы, уже успевшие проснуться. Среди домов Уютной мелькали фигуры крестьян. Они заметили прибытие своей хозяйки, но не спешили отрываться от собственных повседневных задач. Графиня будет говорить со старостой, а простых крестьян ее сиятельство и не заметит.

Саломея указала рукой в сторону, и первая пятерка всадников дружины прибавила скорости, заходя сбоку. Вторая отделилась чуть позже, чтобы не ломиться через редкий подлесок, примыкающий к забору. Постепенно все верховые рассредоточились по деревне, с графиней остался только один управляющий.

— Госпожа, вы же не собираетесь… — пробормотал он, но Салэм его прервала взмахом ладони.

Спорить со своей госпожой мужчина не посмел, а графиня спокойно въехала в деревню Уютную по центральной улице и сразу же обратила внимание, как быстро скрываются в домах женщины и немногочисленные дети. Даже собаки, учуяв дредхорста, не спешили лаять, а больше забивались в будки, где псин потряхивало от страха.

— Немо, найди мне старосту, — распорядилась она.

Управляющий кивнул и, поддав коня пятками, поехал вперед, бросая по сторонам внимательные и строгие взгляды. Крестьяне же, видя знакомого им всадника, несколько расслабились. Среди всей графской свиты Немо был единственным, кого здесь уже не раз видели — именно через него договаривались местные о поставках в родовой замок и главный город графства.

Саломея фон Ней не была жестокой правительницей, и налогов новых не вводила, и судила по закону. Но, как известно, чем дальше от начальства и ближе к кухне — тем лучше. Может быть, местные крестьяне и не знали этого принципа, но это не мешало им пользоваться. Визит графини, как и любой приезд благородного человека, ни с чем хорошим в головах деревенских не вязался.

Пока дредхорст лениво перебирал лапами сухую землю, вздымая при каждом шаге легкую пыль, Немо уже успел переговорить со старостой. От местных не укрылось, что глава деревни заметно расслабился после беседы с управляющим, и оттого и сами они почувствовали себя увереннее.

Наконец, Салэм добралась до центра Уютной и, не торопясь, покинула седло нежити. Дредхорст замер на дороге, массивным костяком перекрывая обзор зевакам.

— Немо, представь нас, — кивнула своему подручному графиня, и тот поклонился.

— Ваше сиятельство, это Дитмар — староста деревни Уютная, — сообщил мужчина, указывая на совершенно лысого крепыша слегка за сорок. — Назначен еще вашим отцом, а его семья управляет деревней уже три поколения.

Староста поклонился степенно, не роняя себя, но и выказывая должное уважение хозяйке. Было заметно, что с манерами Дитмар знаком не понаслышке. Салэм подметила это рефлекторно, со дня, как она вернула себе родовые земли, уже успела насмотреться всякого, да и опыт в роли искоренительницы не прошел даром.

— Дитмар, мне донесли, что у вас здесь какие-то братья Райога призывают твоих крестьян к самосуду, — глядя поверх головы старосты, проговорила Салэм. — Это так?

Тот не растерялся и глаза не отвел. Вины никакой за собой этот мужчина не чувствовал, наоборот, был рад, что не зря велел послать сообщение о странных священниках. Потому что теперь он чист перед законом и людьми, а с последствиями пусть разбирается благородная графиня.

— Все верно, ваше сиятельство, — ответил он спокойным ровным тоном без какого-либо трепета перед аристократкой. — Они вновь приходили вчера к нам примерно после обеда. Пытались проповедовать, но я велел их гнать, пока самих не судили по законам нашего Крэланда.

Салэм слегка наклонила голову, выражая одобрение его решению.

— Куда они ушли после этого?

— Они отказались, ваша сиятельство, — сообщил он и указал рукой в сторону местного трактира. — Мужики обоих братьев повязали да в подвал посадили. Трактир у нас маленький, да стоим мы далеко от торгового тракта. Но подвалы у Гарри хорошие, вместительные, так что сидят там сейчас братья, ждут вас.

Салэм не стала скрывать улыбку.

— Вы что же, посадили на цепь двух братьев Райога, Дитмар? — спросила она.

— Почему же на цепь, ваше сиятельство? — довольно заулыбался староста. — И простых веревок хватило, а железо у нас привозное, так что куда его на всяких безумцев расходовать?

Графиня тихонько посмеялась и повернулась к своему управляющему.

— Немо, проводи нас с уважаемым Дитмаром.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

И он тут же умчался в сторону трактира. А Салэм и староста пошли неспешно, прогулочным шагом. Решив не откладывать в долгий ящик, графиня приступила к подробным расспросам о житье в деревне. Конечно, по бумагам она уже знала о положении дел на ее земле, но то — на бумаге.

— Все у нас хорошо, ваше сиятельство, — заверил Дитмар, пока они шагали по широкой улице, вытоптанной копытами скота. — Налоги, хвала вам, умеренные, войны нет никакой. Растим вот животинку да хлебушек выращиваем. Прокормиться хватает.

Но сказано было таким тоном, что искоренительница мгновенно уловила подтекст.

— А чего не хватает? — спросила она, чуть поправляя поля шляпы, чтобы солнце не било в глаза.

— Торговлю бы наладить, ваше сиятельство, — тяжело вздохнул Дитмар. — При вашем дедушке наше графство со многими соседями торговало, это в моем роду еще помнят. Мы же тогда и каменоломни держали, и едой их обеспечивали, и опять же — по зиме мужикам было куда за монетой идти. А теперь, уж извините, маются дурью, вот и трактир наш в запустенье приходит. Раньше-то через нас дорога на каменоломню пролегала, а теперь только свои ездят.

Графиня не стала торопиться с ответом. Про каменоломни она и сама прекрасно помнила, еще с детства. Но была там какая-то мутная история, и семья свернула добычу. А теперь, когда Салэм сама стала править этой землей, как-то из головы вылетело, что шахту могли прикрыть не из-за истощения.

— Благодарю, Дитмар, — в руке женщины мелькнул новенький грош, мгновенно сменивший хозяина. — И вот что скажу — пока что ничего обещать не могу. Но если представится возможность, торговля снова оживет. А ты, как один из самых старых у нас представителей уважаемого семейства, следи за тем, что вокруг происходит. Мало ли что еще вспомнишь или заметишь. Мы поняли друг друга?

Ее правый глаз засиял белым светом, но староста ничуть не испугался глаза Архонта. Он не знал, как именно проявляется магия у хозяйки, но был внутренне готов к любым проверкам посредством чар. Так что сияние просто уложилось в ожидаемую картину. А монета в руке грела душу — не зря приказал мужикам вязать братьев и доложить Немо!

— Поняли, ваше сиятельство, — поклонился тот, и первым прошел по крыльцу трактира, где их уже дожидался хмурый Немо.

Управляющий бросил взгляд на Дитмара, но ничего не сказал, да и графине знаков не подал никаких. Однако это не значило, что Салэм сама не подготовилась к возможному бою. Слишком живы были в памяти воспоминания о той деревне, где Киррэлу пришлось стать одержимым, чтобы спасти их обоих.

Внутри было темновато — распахнутых ставен не хватало, чтобы осветить все помещение, однако стойку со скучающим за ней розовощеким детиной графиня заметила. Трактирщик поднялся на ноги, но без спешки — его уже предупредили, что ее сиятельство заглянет, так что новостью визит Салэм для него не стал. Распоряжения на кухню были отданы, о чем свидетельствовало громкое шипение масла из внутренних помещений трактира. А больше от лавочника графине и не нужно ничего было, как и предупредил Немо.

Втроем они прошли через обеденный зал и спустились по каменной лестнице в подвал. Воздух стал ощутимо прохладнее, от выложенных песчаником стен потянуло морозом, и Салэм сняла с головы свою шляпу, тут же вручив ее шагающему замыкающим Немо. Дитмар же шел первым и уверенно толкнул деревянную дверь в подвал.

Салэм уловила легкий аромат копченостей, густо смешанный с чесноком, соленой речной рыбой и прочими запахами универсального хранилища. Артефактных установок для сохранения продуктов здесь не имелось, все лежало на полках и стояло вдоль стен в естественных условиях. Даже несколько бочек с вином нашлось в углу — явный шик из времен ее деда, когда здесь еще ездили те, кто мог себе позволить это вино пить.

А вот в дальнем углу, закрытом от входа стеллажом с припасами, разместились двое братьев Райога. Оба носили одинаковые черные рясы, подпоясанные простой веревкой.

Один, явно старший в паре, оброс очень густо, борода начиналась чуть ли не от глаз. Во всем облике священника чувствовалась крестьянская основательность и неторопливость. Такого брата будут слушать внимательно, а он явно обладает даром убеждения, раз ходит проповедовать.

А второй, наоборот, был молод и худ. Создавалось впечатление, что он не самостоятельная единица, а приставлен к более старшему брату, чтобы набираться опыта. На молодом лице едва только юношеский пушок проклюнулся, и по его зализанному состоянию можно было сказать, что паренек им очень гордился и намеревался отпустить волосы по примеру старшего.

Но обоих клириков объединял взгляд. Спокойный и холодный, будто не в подвал они были посажены, а на бой вышли. Бой, из которого обоим не вернуться живыми, но который нельзя проиграть.

Салэм не пришлось открывать рта первой — старший священник поднялся на ноги не спеша и низко поклонился.

— Приветствую, ваше сиятельство, — низкий рокот, служивший ему голосом, действительно производил впечатление. — Рад засвидетельствовать вам свое почтение от лица нас с моим братом Анатолием. Меня зовут Лука, я старший брат среди нас.

Мальчишка поднялся на ноги и тоже склонил голову.

Салэм вздохнула разочарованно. Она ожидала, что это вновь проделки культа, с которым некромантке удастся побороться, и в этот раз одержать победу. А здесь — всего лишь забредшие на чужую землю посланцы соседней ветви религии.

— Вы из Аронии прибыли, братья? — спросила она, прекрасно помня, где именно священники обрели столько власти, чтобы пытаться насаждать свои законы среди населения, игнорируя законы королевства.

— Верно, ваше сиятельство, — ответил Лука.

— На моей земле запрещено устраивать самосуд, братья. Вреда вы в моем графстве причинить не успели, хотя мне бы хотелось вас повесить за подстрекательство народа к беспорядкам. Но так как вы не являетесь моими подданными, а подсудны в первую очередь братству Райога, я передам вас обоих в руки наших клириков, — огласила свое решение графиня. — Пусть они сами разбираются, как вас наказать.

Конечно, она спокойно могла приказать их казнить, а тела прикопать в придорожной канаве. Но для чего тратить на это время? Обоих братьев сейчас заберут ее дружинники, а дальше — в цепях и клетках еретики поедут в столицу, где решение об их казни будет принимать уже старший брат Томас. А для графини фон Ней это даст возможность еще раз показать временному совету — не только дружбой с Равентурм Саломея может быть полезна, вот и врагов веры поймала на своей земле.

Арония была не слишком большой прибрежной страной на северо-восточной оконечности материка и представляла из себя практически одни только порты. Из-за своего специфического расположения она неоднократно подвергалась налетам и жестоким нападениям.

Количество эпидемий, зарождавшихся на ее территории, исчислялось десятками. Так было, пока местные братья Райога не объявили постоянные вспышки болезней наказанием Райога и не свергли правящую верхушку. Так страна портов превратилась в теократию, настроенную весьма радикально.

Клир Аронии очень скоро оказался чуть ли не самой многочисленной прослойкой населения, и началась экспансия. Проповедники порой появлялись на чужой земле, но редко добирались далеко — их отлавливали и с удовольствием умерщвляли как аристократы, опасающиеся, что священники подадут простолюдинам дурной пример, так и сами братья, не терпящие конкуренции за влияние на паству.

Ничего удивительного, что крестьяне Уютной понятия об этом не имели — обычно аронийские священники так глубоко на территорию Крэланда не забирались, хватало и северо-восточных земель, где их отлавливали сразу на границе. Но сам факт настораживал — ведь в отличие от простых миссионеров, верхушка теократии знала цену деньгам и власти, и можно с уверенностью сказать — случись такая возможность, аронийский клир с радостью возьмет под свою руку чужие земли.

— Госпожа? — напомнил о себе Немо, когда Салэм выбралась на свежий воздух и несколько минут молча смотрела на облака, плывущие по небу.

— Все в порядке, — отмахнулась та, но нахмуренные брови говорили об обратном.

Это что же получается, Арония прослышала о мятеже в Крэланде и решила под шумок подгрести себе немного землицы в чужом хозяйстве? Это плохие новости, и о них точно нужно сообщить в столицу.

— Кто у нас сейчас есть в Херцштадте? — спросила она, не оборачиваясь к Немо.

— Пара человек найдется, — заверил управляющий. — Какова будет их задача?

— Сегодня вечером я напишу письмо, и ты отправишь им приказ, пусть передадут сообщение баронессе Равентурм.

— У нас будут проблемы? — с печальным вздохом спросил мужчина.

— У нас будет война, — кивнула Салэм и, нахлобучив шляпу на голову, пошла к ожидавшему дредхорсту. — У нас будет война.

Глава 6

Граница графства Мизинг, походный лагерь.

— Ваше сиятельство, к вам гонец из Фолкбурга.

Младший сын барона Фрайзера, служащий при графе Мизинге адъютантом, согнулся в поклоне, едва вошел в походный шатер своего патрона. Поджарый седой мужчина с короткой стрижкой как раз вытирал шею белым полотенцем, убирая остатки пены. Безукоризненно выбритый, он производил впечатление на окружающих своим грозным видом.

Будучи магами, многие аристократы не выглядели на свой возраст, однако перешагнувший за восьмой десяток Байрон Мизинг на фоне остальных благородных своего поколения казался настоящим зверем. Массивная фигура, широкие плечи, раздвоенный и при этом выпирающий вперед квадратный подбородок. Голыми руками старый чародей мог сворачивать монеты в трубочку.

— Веди, — приказал граф, вручая полотенце слуге.

Адъютант тут же скрылся за пологом и вернулся уже в компании крепкого мужчины средних лет в форме городской стражи королевского домена. За это время слуга успел подать хозяину рубашку и выйти через другой вход, оставляя господина разбираться с делами.

— Ваше сиятельство, — поклонился гонец.

Он не выглядел каким-то особенным, совершенно типичная внешность для уроженца северных королевств. Однако при этом Байрон Мизинг сразу ощутил, что присланный к нему — не простой стражник, а кто-то достаточно близкий к городской власти.

— Говори, с чем пришел, — приказал граф, поправляя воротник шелковой белой рубашки.

Следить за своим внешним видом его сиятельство не переставал даже в походе, руководствуясь принципом стабильности. Нет ничего более удручающего подчиненных, чем расхристанный облик начальства, а потому в любой ситуации нужно вести себя и выглядеть безукоризненно.

— От восточной армии Риксланда к Фолкбургу была направлена кентурия, — доложил стражник. — Ее перебили демоны.

Граф вскинул седую бровь.

— У вас в городе остановился член ордена? — уточнил он.

Его сиятельство немного удивился, что в таком захолустье, каким, безусловно, являлся всеми забытый Фолкбург, у Аркейна нашлись какие-то свои интересы. После тех лет, когда границы Меридии сильно сдвинулась, некогда пограничный город превратился в рядового поставщика зерна и мяса, но таких по всей стране — в кульке кучка.

— Нет, ваше сиятельство, — ответил гонец. — Маг, который призвал демонов, держит лавку в городе и торгует бытовыми артефактами. Бургомистры щедро заплатили ему за защиту.

Байрон хмыкнул.

— А ко мне тогда зачем послали, раз у вас есть свой защитник?

— Бургомистры боятся, ваше сиятельство. Этот демонолог совершенно точно не гражданин Меридии, хотя никто и не знает, из какого конкретно он рода.

— Вот как? — протянул граф, давая знак адъютанту, чтобы тот подал гонцу питье. — И ваш город считает, что демонолог может попытаться навредить бургомистрам?

— Мне лишь велено передать, что город откроет ворота перед вами, ваше сиятельство. Одна кентурия — это очень серьезно, но, по прогнозам того же демонолога, Риксланд теперь пошлет больше войск.

— А ваши бургомистры не хотят платить дороже, — с понимающей ухмылкой кивнул граф. — Жалкая чернь только и думает о своем кошельке. Впрочем, недаром это сословие считается низким. Только настоящий аристократ ценит свою страну, остальные в первую очередь ищут способ набить карманы.

Гонец не стал никак комментировать слова его сиятельства и, благодарно кивнув адъютанту, принял кувшин с водой. В три мощных глотка осушив емкость, он отдал ее обратно, ожидая решения графа.

Байрон Мизинг же не спешил. Ему и так было ясно, что в случае необходимости чужой чародей окажет сопротивление, и тогда уже ему, графу, не имеющему прав на королевский домен, придется познать на себе гнев демонов. Однако и упускать шанс, чтобы встретить кентурии Риксланда на союзной территории, нельзя — инициативу нужно реализовывать, а не упускать.

— Передай бургомистрам, что я иду к Фолкбургу. Если они захотят договориться, выслушаю. Но моя основная цель — защитить Меридию, так что их внутренние проблемы меня не касаются. Однако как истинно благородный человек, я не могу пройти мимо просьбы о помощи. Все запомнил?

Гонец кивнул, и по знаку графа адъютант вывел его из шатра. Байрон же скупо улыбнулся и потер руки, разогревая ладони.

Заклинание далось ему привычно легко, и между пальцев заструились потоки мельчайших частиц Земли.

— Слушай мой приказ, дух, — едва слышно шевеля губами, произнес он. — Следуй за гонцом и передай мне, о чем станут говорить с ним в городе.

Песчинки на секунду сформировались в крохотную фигурку человека и тут же осыпались на пол шатра.

Маг Воздуха мог бы подслушивать разговоры напрямую, но опытный чародей Земли тоже может это делать, если достаточно тонко управляется с даром. Ведь речь создает колебания не только воздуха, но и вибрации окружающих объектов.

А Байрон Мизинг был опытным чародеем.

— Посмотрим, что там за маг такой появился, — хмыкнул граф и решительным шагом покинул свой шатер.

* * *

Фолкбург, лавка «Магические товары дядюшки Рэла». Киррэл «Чертополох».

Я макнул ручку в чернильницу и быстро записал последнюю фразу, ставя точку в очередной главе учебника. Нужно было написать еще порядка двадцати, общий план у меня был уже подготовлен, и оставалось только кропать текст слово за словом, стараясь не переборщить с терминологией и не забывать о крайне низком уровне образования даже среди аристократов.

Прошла уже пара дней с ночи нападения, и я полностью отдохнул за это время. А заодно успел даже поторговаться с бургомистрами Фолкбурга. И хотя они явно не желали вкладывать свои средства в защиту города, все же согласились на мои условия.

Теперь оставалось только ждать, когда же Риксланд пришлет новых солдат на убой.

В своих возможностях я не сомневался. Это только первый раз было сложно, но повторить будет гораздо проще, ведь условия изменились. У меня уже есть договоренность с высшими демонами, а у них хватит сил не только на сотню магов, но и на все войско Вильгельма. Правда, отпускать сородичей Ченгера в свободное плавание я не собирался. Им только дай возможность жрать всех подряд, потом замучаешься вылавливать по всему Эделлону.

Бургомистры не стали рассказывать всем вокруг, кто же приложил руку, чтобы защитить Фолкбург, и горожане, среди которых в первый день гуляли панические настроения, понемногу успокаивались. Гильдия металлургов даже прислала мне новый заказ на артефакт, стабилизирующий температуру — ребятам предстояло обеспечивать защитников амуницией, так что сидеть сложа руки им некогда.

Дия все так же торговала своими снадобьями и мазями. В условиях военного времени ее товары разлетались как горячие пирожки. Так что даже несмотря на то, что я планировал прекратить работу на время разборок с Риксландом, горожанки потянулись ручейком за лекарствами. Народ здесь был организованнее, чем мои прошлые соотечественники, а потому именно жены и дочери в первую очередь думали, чем выхаживать своих мужчин после тяжких ран в бою за свободу Фолкбурга.

Цены на продукты неуклонно росли, и я уже подумывал о закупке провизии в Чернотопье, но пока этого не требовалось. Пока мы не уволили Фриду, служанка успела пополнить наши запасы продуктами длительного хранения. По моим подсчетам, если мы не будем каждый день кормить большую толпу гостей, нам вполне хватит на месяц-полтора безбедной жизни.

Дав чернилам высохнуть, я закрыл будущий учебник начального уровня магии и, похрустев затекшими суставами, поднялся на ноги. За окном начинался новый день, и у меня уже было расписано, чем я сегодня стану заниматься.

В первую очередь — заказ от металлургов. Как ни крути, а сделка с бургомистрами — лишь предварительная, и вряд ли я там действительно заработаю огромные деньги. Конечно, тринадцать с лишним тысяч талеров за тысячу душ — серьезная сумма, вот только я немногим меньше зарабатываю на своем мирном труде.

Уделив несколько минут разминке, я сбежал по ступенькам на первый этаж и завернул на кухню. Из-за неприкрытой до конца двери подвала раздавались скрипы дерева — Дия размешивала очередное зелье.

Чувствуя себя почти счастливым, я насыпал сушеных листьев в чайник и залил их кипятком. А пока процесс заварки шел, растопил на плите кусочек сливочного масла и закрыл сковороду мелкими полукольцами репчатого лука. Быстро помешивая, чтобы не пригорело, вынул из шкафа с заклятьем стазиса свежий кусок свинины.

Долго возиться с ним не стал — напластал на сантиметровые кусочки и вкинул на сковороду. Брызнули капли раскаленного масла, зашипела посуда. Орудуя деревянной лопаткой, я вернулся к перемешиванию. Лук уже почти дошел до нужной кондиции, так что я выждал, когда свинина сменит цвет, и залил горячей водой так, чтобы мясо было накрыто полностью.

Опустив на сковородку крышку, я налил себе чая в любимую кружку, после чего достал крупную гречневую крупу. Ее не выращивали в Фолкбурге, но привозили на ярмарке — в одном из королевских городов она была таким же стратегическим товаром, как здесь пшеница.

Когда вода закончила выкипать из сковороды, я всыпал укропа, приправил чесноком и, обжарив все это еще немного, добавил пару горстей крупы. А потом снова залил водой и накрыл крышкой — как только испарится излишек жидкости, все будет уже готово к употреблению.

А пока каша доваривалась, я успел выпить первую кружку чая с печеньем. Пекарь, с которым мы заключили сделку на поставку продукции еще в прошлом доме, продолжал привозить нам каждое утро свежую выпечку, несмотря на военное время. Тоже понимал, что сейчас не подходящий момент, чтобы сидеть без дела.

Стоило мне снять крышку с каши и разделить лопаткой на две порции, как в дверях кухни возникла Дия. По глазам девушки я сразу понял, что баронесса не прочь набить живот, и потому наполнил тарелку и для нее.

Переходить в другую комнату мы уже не стали — после ухода Фриды ни у кого из нас не было желания тащиться самим и тащить еду с кухни в столовую. Так что ели в основном прямо за кухонным столом, освободив его от утвари, которой не пользовались.

Завтрак проходил в полном молчании, и каждый думал о своем. Я спокойно собирал по краям уже успевшую остыть крупу и, прихлебывая чаем, в уме конструировал артефакт для металлургов. Гриммен тоже о чем-то размышляла, я видел это по ее отсутствующему взгляду.

Отставив пустую тарелку в сторону, баронесса тяжело вздохнула и заговорила:

— Мне скоро нужно будет обновлять аппаратуру, — сообщила она. — Я не рассчитывала на такой износ, лаборатория практически без остановки работает.

Я пожал плечами, продолжая поглощать кашу.

— Это же хорошо, если есть такой объем спроса, нужно его обеспечивать. Давай ближе к вечеру посмотрю, что надо обновить, и сделаем.

Дия кивнула.

— Я скучаю по тому времени, когда мы были совершенно свободны и могли уйти в любой момент, — вздохнула она. — Сам подумай, Киррэл, твои артефакты, которые ты для меня сделал, были рассчитаны на год работы. Целый год!

— Время не стоит на месте, что тебя так удивляет? — хмыкнул я.

— В том-то и дело, — вновь вздохнула девушка, и ее лицо стало выражать вселенскую печаль. — Я не о такой жизни мечтала, если честно. И нет, я не жалуюсь, ты пойми, просто… Иногда хочется разнообразия.

Я кивнул, принимая ее точку зрения. В конце концов, это я старый пердун, а Гриммен — всего лишь молодая девчонка, которую я загнал в темный подвал варить зелья и дышать алхимическими парами.

Фолкбург вообще не то место, где есть чем развлечься. Да, несколько забегаловок тут имеется, но ни сходить некуда, ни даже просто как-то расслабиться. Из всех вариантов, по большому счету — сплетни в гостях и пьянка. Но будучи наполовину вампиром, Гриммен не может толком напиться, хмель с нее слишком быстро спадает. А трепать языками с женщинами, которые по образованию и кругозору не дотягивают до баронессы, воспитанием которой несмотря ни на что все же занимались, тоже не слишком радостно.

Я помню, как ей нравилось на балу в честь приезда Штойне. Платье, музыка, танцы — это совсем не походило на наши будни, и Дия наслаждалась мероприятием, пока я решал свои вопросы с внуком короля. И даже там ей не удалось хорошенько отдохнуть, так как Штойне утянул нас за стол, пока приличные люди наслаждались праздником.

Сам я уже старый пень, и для меня эти балы и танцульки — повод устроить неформальную встречу. На Земле зачастую именно во время застолья решались сугубо деловые вопросы, и я перенес свой опыт и отношение к происходящему в Эделлон. Но даже по меркам здешней аристократии это в корне неверно.

В академии я не спешил связываться с другими студентами, полагая, что мне нужны только знания. Но на деле — в первую очередь требуется налаживать контакты с другими родами. У меня не было понимания, чего я хочу от жизни в этом мире, и я не спешил действовать. Теперь же, имея конкретную цель, придется пересмотреть свои приоритеты.

Барон Чернотопья может позволить себе некоторую экстравагантность, может быть, эксцентричность. Но никак не затворничество. Единственное, чего я добьюсь, если не изменю своего поведения в высшем свете — насмешек и презрения. А для них и без того есть повод — происхождение бастарда.

— Как ты смотришь на то, чтобы одна прекрасная баронесса устроила в Фолкбурге праздник за свой счет с целью поднятия боевого духа населения? — спросил я, глядя в лицо своей подруги.

Дия приподняла брови в удивлении и даже чуть приоткрыла рот.

— Ты что… Киррэл, ты сейчас серьезно? — спросила она.

— Конечно, — кивнул ей в ответ. — Может быть, мы и не самые богатые в городе люди, но арендовать на вечер ратушу, нанять прислугу и закупить еды нам вполне по карману. А назовем это благотворительным балом, где каждый желающий сможет пожертвовать небольшую сумму для нуждающихся. С нашей же стороны проведем открытый аукцион, все собранные средства передадим беднякам, а наши товары получат те, кто больше всего поставил. И всем будет приятно.

Дия сосредоточенно покивала, обдумывая мои слова.

— Это пойдет на пользу моему имени. И если правильно все подать, даже моя семейка не сможет поднять на меня руку.

— Все верно, одно дело бедная девочка, и совсем другое — героиня войны, щедрой рукой спасшая от голода Фолкбург.

Она расплылась в довольной улыбке, но тут же опомнилась.

— Но мне могут и отказать. Война…

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Ты подруга жены коменданта, Дия. Кто посмеет возразить против твоего желания расстаться с деньгами?

Она замедленно кивнула, размышляя о моем предложении. А вот у меня возникла другая проблема: лоты для аукциона предстояло не только рассчитать и изготовить. Их нужно для начала просто придумать!

Понятно, что я этот прием использую в качестве тренировки манер и поведения. Когда вернусь в Крэланд, там мне нужно будет уже чувствовать себя на таких мероприятиях, как рыбе в воде. А здесь все же с этим проще — из благородного сословия кроме нас с Дией никого не будет. Да и этот вечер станет великолепным поводом представиться городу своим настоящим именем.

Довольная девушка встала из-за стола и, обойдя его, прильнула ко мне грудью. Чмокнув меня в макушку, Дия упорхнула к себе. Как хозяйке вечера, ей нужно все продумать и решить кучу мелких организационных вопросов, в которых я, будучи нормальным мужчиной, ничего не смыслю. Но уже то хорошо, что этим самым балом мы повысим свой престиж, а это полезно для моего бизнеса.

У каждого товара на свете есть свое лицо. И мне еще только предстоит лицо своих изделий создать. Идея же с благотворительностью — всего лишь первый шажок. В будущем имя моей корпорации должно сразу ассоциироваться у покупателей с нужной мне идеей. И, пожалуй, я даже знаю, как будет звучать мой рекламный слоган.

«Магия, доступная каждому»

Глава 7

— Праздник?!

— Да, — спокойно кивнул я. — Хотя я бы не назвал это праздником, скорее просто вечер баронессы Гриммен в честь первой победы. Люди встревожены и напуганы, им требуется возможность выдохнуть. Горожане поймут, что жизнь продолжается, несмотря на конфликты королевств. Меньше волнений, больше порядка и уверенности в завтрашнем дне.

Первый бургомистр бросил взгляд на своих коллег. Они тоже были удивлены моим предложением, но пока сохраняли молчание.

— Чего именно вы хотите? — уточнил глава Фолкбурга.

Я улыбнулся и развернул на столе бумаги.

План Дии был максимально прост, в Эделлоне так обычно не делали, ввиду постоянного присутствия аристократов в гостях или проездом. За наш счет на площади выставляются столы с едой и питьем, разумеется, бесплатные. Уличным музыкантам и артистам оплачивается вечер работы. Это для простых жителей.

Чистая публика по именным приглашениям проходит в ратушу, где играют уже не свиристели и бубны, а вполне профессиональные скрипки и виолончели. На столах — легкие закуски и вино. В качестве развлечений — танцы, великосветские игры и аукцион. То есть стандартный аристократический вечер для состоятельных горожан.

— И что же за лоты вы хотите выставить на торг? — подал голос третий бургомистр.

— Тут мне понадобится ваша помощь, господа, — положив руки на стол, сказал я, обводя их взглядом. — Я думал о том, чтобы разыграть сертификаты на изготовление своих изделий с объявленной стоимостью материалов и работы. Тогда предъявитель сможет сам выбрать артефакт при заказе. Однако если у вас есть какие-то подходящие мысли, мы можем их обсудить.

Бургомистры переглянулись, что-то молча решая между собой. Даже удивительно, как третий влился в коллектив, а ведь совсем недавно должность получил.

— Действительно, сертификаты — хороший выбор, — кивнул он. — Однако, будем честны, правильно воспользоваться ими сможет только очень узкий круг людей. Остальные не получат того же… удовольствия, которое сулят эти документы. Стало быть, и участвовать в аукционе будет меньше людей. Согласны?

Остальные закивали. Они совершенно правы — подавляющее большинство даже богатых людей вообще слабо осведомлены о возможностях артефакторики в частности и магии в целом. Собственно, я действительно всерьез рассчитывал на помощь бургомистров в этом вопросе.

— Полагаю, гораздо сильнее участники заинтересуются, если предложить им комплекс или даже определенный запас омолаживающих и укрепляющих средств.

Мне оставалось только хмыкнуть.

— Не лекарственных? — уточнил я с улыбкой.

— Нет, лекарства тоже будут, но на прямые пожертвования, — шевельнул рукой первый бургомистр. — Фолкбург закупит у ее милости столько препаратов, сколько соберется добровольных пожертвований на эту цель.

Ну да, это хлеб для бедняков, а для состоятельных граждан — крема от старости и липосакция.

— Это хороший выбор, — кивнул второй, доселе сохранявший молчание. — Можно разбить лоты по срокам. К примеру, кому-то месячный запас средств, кому-то на три или шесть.

Они дружно закивали, негромко, но одобрительно бубня в знак согласия.

— Хорошо, но и артефакты списывать мы не будем, — подвел итог первый. — Но сделаем так: главы гильдий получат возможность посоревноваться в щедрости за… Что вы там им продаете?

— В основном, расходуемые элементы, — не стал вдаваться в подробности я.

— Вот, — кивнул он. — Допустим, так же пусть ставят на право получить запас этих элементов из расчета на месяц, три и так далее.

— Тогда так и поступим, — решил я.

Расстались мы вполне довольные друг другом. Я избавился от необходимости самому изготавливать артефакты, предоставив эту задачу гильдейским, разрешение для Дии получил, оставалось дело за малым — провести этот самый вечер.

* * *

Новость о грядущем приеме пронеслась по городу со скоростью пожара. В тот же день открылись лавки портных, закипела работа в мастерских, по всему Фолкбургу суетливо ходили писари, раздающие указания бургомистров и составляя свои отчеты для начальства.

Это только кажется, что провести подобное мероприятие просто. Однако бургомистры решили, что раз баронесса Гриммен — гостья города, Фолкбург не ударит в грязь лицом, и под это дело организовали выставку гильдий, якобы продемонстрировать баронессе, чем хорош приютивший ее город. Пусть мастера покажут свое умение, а жители его оценят.

Кипела работа в платяных лавках. Швеи кололи пальцы днями и ночами, забыв о страхе перед войной — ведь не успеть выполнить заказ куда страшнее, потом не только работы можно лишиться, а и уважения. Дамы от них не отставали и, пока мужья занимались своей важной работой, спорили о фасонах и чуть ли не дрались за шелка и пряжу нужных расцветок.

Дымили трубы пекарен и трактиров — им предстояло обслужить не одну сотню человек, и заготовки пошли в дело заранее, чтобы к моменту праздника все было уже готово. Благо, что для сохранения свежести блюд они все закупили у меня соответствующие артефакты.

Город преобразился, будто по волшебству. Исчезла напряженность, растворился страх перед вражеской армией и моими демонами. Вместо них пришли деловитая суета и азарт честного рабочего человека — успеть к сроку, чтобы показать, на что способен.

Единственным, кто был не слишком рад, ожидаемо оказался комендант. Его людям предстояло не только сторожить покой Фолкбурга, но и обеспечивать безопасность на границе городской территории. Враг мог явиться в любой момент, и пьяные бюргеры окажутся легкой добычей.

Пришлось заверить Николаса, что магия справится с этим не хуже, и посвятить один день установке сигнальной системы. Ничего сложного в ней не было, я призвал Сэдрика, серьезно поднявшегося в его демонической иерархии, и в обмен на полкило этерния предложил обеспечить безопасность. Вымахавший до размеров взрослого мейн-куна бес с радостью согласился.

Будучи изначально низшим, он еще не дорос до новой ступени силы, но вплотную к ней подошел. А тот факт, что именно Сэдрик призовет собратьев по договору со мной, автоматически ставит его выше над другими мелкими бесами. Это серьезный момент в их внутреннем табеле о рангах.

Время шло, и все было в полном порядке. Я уже начал сомневаться, что Риксланд пришлет новых солдат — по моим представлениям, это уже должно было случиться, однако кентурии так и не объявились.

А перед самым праздником в город прискакал гонец.

Граф Байрон Мизинг, ближайший к нам меридийский феодал подходит к Фолкбургу во главе своей дружины.

— Понимаешь, что это значит? — спросил меня Николас, сообщив новости.

— Что на приеме будет еще один благородный, — кивнул я.

— Нет же, Кир! — нервно всплеснул руками тот. — Прибытие аристократа приравнивается к снятию военного положения в городе!

Понятно, Николас в первую очередь о себе подумал. Ясно, что благодаря ему жители не только не потеряли никого в этой войне, но и сохранили свое имущество, оставшееся неразграбленным.

Фактически это значит, что он, Николас Фолкс, справился с возложенной на него задачей, и как только граф приедет, должность коменданта будет либо вакантна, либо и вовсе упразднена.

— Что ж, думаю, его сиятельство оценит твои навыки руководителя, — кивнул я. — Ты сделал все, что было в твоих силах, и добился успеха. Я бы на месте Мизинга тебя еще и наградил.

Фолкс покачал головой, глядя на меня с осуждением.

— Это все очень серьезно, Кир, — отмахнулся он от моих слов. — Если королевский домен защищает аристократ, какое право будет у нового короля называть этот домен своим?

Я пожал плечами.

— Ну, допустим, еще неизвестно, кто станет новым королем. Если Мизинг или его родня сядет на трон, ничего не изменится. Кроме того, даже если Фолкбург лишится своего статуса, то что вы потеряете? Если Байрон не дурак, он не станет мешать вам жить, максимум — поставит своего управителя следить, чтобы налоги вовремя собирались, да и все.

Николас со мной соглашаться не спешил. И я его даже в чем-то понимал. Очень долгое время Фолкбург был на самоуправлении, а теперь, выходит, что именно Фолкс привел его под руку графа. Горожане могут не одобрить такого исхода, и в первую очередь отвечать будет тот, кто руководил в военное время — комендант.

— Не волнуйся, еще ничего не ясно, как там и что обернется, — похлопал я его по плечу. — Лучше расскажи, что слышно о войне.

Фолкс кивнул и заговорил.

Судя по донесениям, которые все же доходили до города, особый успех Вильгельм развить не сумел. Из столицы выдвинулись силы нескольких родов, которые уже успели дать пару боев врагу. И если не разбили его, то серьезно сдержали продвижение. Одним словом — решительный натиск захлебнулся.

Теперь Меридия успеет организовать достойный отпор — ведь с границы Крэланда все больше возвращается аристократических дружин, которые так опростоволосились в соседнем королевстве, и жаждут реабилитироваться в собственных глазах на другой войне.

Это не могло не радовать — пока армия Риксланда связана благородными войсками, ей не будет дела до Фолкбурга, и моей лавке теперь ничего не угрожает. Да, заработать теперь вряд ли удастся, но и так хорошо вышло — всего за несколько килограммов этерния я сохранил свою собственность, защитил город и получил договоренность с рядом высших демонов. Со всех сторон одни плюсы.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — выслушав Николаса, кивнул я, и тут же перевел тему, прекрасно понимая, как Фолксу неприятно говорить о приезде графа. — Как там, кстати, твоя супруга, она, надеюсь, явится на прием?

Комендант заметно оживился.

— Да, и я бы хотел сказать вам обоим спасибо, — произнес он. — После того обеда, когда… В общем, я действительно благодарен, что вы не стали разрывать дружбы с нашей семьей.

Вот так вот. Ты можешь быть прославленным героем страны, защитником родного города. Однако когда твоя жена совершила серьезный проступок и едва не попала в опалу, даже самый мужественный комендант превращается в простого человека. Он ведь ее любит, и явно переживал о размолвке.

Эделин не была глупой и умела вовремя направить мужа к положению, которое он в итоге занял. Не сомневаюсь, что он обязан ей почти всеми своими успехами. Но иногда, как известно, на волне побед не успеваешь заметить, как летишь навстречу поражению. И Эделин Фолкс сделала неверный выбор, а ее супругу пришлось разгребать последствия.

— Да брось, — отмахнулся я. — Маленькое недоразумение не перевешивает того множества обедов, которыми кормила нас с Дией твоя дорогая супруга. Я тоже рад, что все удалось разрешить миром.

Попрощавшись на этой позитивной ноте, Фолкс отбыл по своим делам. Я же запер за ним дверь и вернулся на кухню. Налив новую кружку горячего чая, вооружился тарелкой со свежими пирожками и отправился в гостиную. Война войной, а учебники сами себя не напишут.

* * *

Трактир «Теплый якорь», портовый район Фолкбурга.

Хозяин заведения обвел зал тяжелым взглядом. За свою жизнь он немало повидал разного люда, и нынешние гости ему не нравились.

Отряд вольных охотников, застрявший в Фолкбурге с момента объявления войны, вел себя пристойно, платил и даже не затевал драк с посетителями. Именно последний факт заставлял трактирщика напрягаться. Сам он в далекие времена молодости побывал наемником и потому прекрасно знал: после заказа эта братия не сдерживала своих желаний и позывов. Эти же вели себя тихо, словно что-то замышляют. И то, что для места своего дела охотники выбрали именно его заведение, никак не радовало хозяина.

А меж тем десяток крепких мужиков, один из которых уже был стар и сед, тихонько шептался о своем, размеренно поглощая жареные свиные колбаски, тушеную капусту и обгладывая копченые ребрышки. Запивали еду не вином и не пивом, а квасом. И это тоже не вызывало в трактирщике одобрения. Наемник не пьет только в том случае, если собирается драться насмерть.

Отряд заходил каждый день, занимал столы в дальнем углу, после чего охотники ели и пили на протяжении всего дня, уходя лишь вечером.

О чем они общались между собой, хозяин не знал, однако видел недовольные лица молодых бойцов, и жалел, что не может их просто выгнать из трактира. Ничего хорошего от них он не ждал.

А наемники на это не обращали внимания. Старший из них, оглаживая длинную бороду, заплетенную в косу, смотрел на своих братьев по оружию и думал о том, как сильно ему повезло в ту ночь, когда он предложил баронессе присоединиться к ним.

Опознать в воительнице, которая следила за их клиентом, нынешнюю устроительницу народных гуляний, было просто. Конечно, теперь она ходила в дорогом платье, а не кожаной броне, да и меча при ней не было, но старый лидер вольных охотников не дожил бы до своих лет, если бы не был внимателен. В Катценауге любой вовремя незамеченный враг — твой последний враг.

Уговаривать «Рысей» долго не пришлось. Каждый выход на территорию проклятой страны приносил все меньше дохода, а времени на него уходило все больше. Талеры в карманах больше не звенели, отряд перешел на гроши, а вскоре и этих монет не станет.

Случилось же главе отряда так вовремя заболеть! Несколько недель бойцы, уже готовые сорваться на границу, безвылазно сидели в Фолкбурге, ожидая разрешения ситуации — то ли старик помрет, и тогда будут выбирать нового предводителя, либо оклемается, и придется что-то решать. Бежать на границу с Крэландом к тому времени никто уже не желал — слухи о расправе Равена Второго над вторгнувшимся войском докатились и до «Рысей».

Спасло его зелье из лавки «Магических товаров дядюшки Рэла». Купленные в складчину дорогие согревающие мази поставили старика на ноги, а укрепляющее снадобье вернуло былую силу. Естественно, свое исцеление старик расследовал — его опыта вполне хватало, чтобы понять, насколько близко он был к смерти.

— Что будем делать на празднике? — спросил старик, разглядывая своих подчиненных. — До меня тут слухи дошли, что к городу подъезжает граф Мизинг. Можем записаться к нему в наем, чтобы риксландцев бить. Что скажете?

Заместитель, уже немолодой сорокалетний здоровяк, погладил гладко выбритый подбородок. Из вольных охотников выдачи не было — это закон, единый для всего Эделлона. А потому дезертир Анджей, много лет назад самовольно покинувший лагерь кентурии, мог не опасаться мести.

— Скажу, что зря, — заявил он, глядя в глаза своему начальнику. — Сам говоришь, Старый, лучше наняться к баронессе — она хотя бы не станет бросать нас в самое пекло. Мирно сидит в городе, занимается своими делами. Нам же не славная гибель нужна, а деньги?

— И то верно, — согласился сидящий по левую руку от главы воин, отрываясь от тарелки с колбасками. — Она и в магии понимает, и тебя вылечила. Такой благородной служить — честь и престиж. После контракта с баронессой мы сможем получить рекомендации в другие рода.

— Еще скажи, что хочешь стать дружинником какого-нибудь аристократа, — фыркнул Анджей. — Ты, Грегор, не о том думаешь. У Гриммен уже есть муж, он молод и богат, так что вряд ли тебе удастся наставить ему рога.

Остальные заржали над грубой шуткой соратника, но совершенно беззлобно. Между собой они не враждовали, а случись кому влипнуть в историю — вытаскивали бедолагу всем скопом. В одном городишке пришлось разок даже штурмовать подвал, чтобы не дать местным казнить тогда еще молодого Анджея.

— А я слышал, что не такой уж он ей и муж, — не стал сдаваться Грегор. — Вроде как он не из благородных, и потому баронесса пряталась ото всех, никому своим именем не называлась.

— Чушь это, — отмахнулся Анджей. — Все аристократы периодически прикидываются простыми людьми. Я готов поставить свое жалование за год, что и муженек ее, этот Кир Рэл — тоже какой-нибудь барон.

Старый слушал их дальнейшее препирательство с мягкой отеческой улыбкой. Он немало сил приложил, чтобы сколотить из толпы необученных беглецов и романтиков настоящих воинов, способных биться с чудовищами Катценауге на равных. Во времена его молодости такие отряды еще были обыденностью, но с каждым годом их становилось все меньше.

Кто-то уходил на пенсию, считая, что сколотил достаточное состояние, чтобы больше не браться за меч. Кто-то нанимался в человеческие земли, обменяв вольницу на сытный стол и крышу над головой. Но большинство все же погибали, просто не возвращаясь из проклятой страны.

Болезнь, так не вовремя заставшая Старого, показала ему, насколько глава отряда уже близок к смерти. И как только он уйдет, отряд ждут очень тяжелые времена. А потому Старый решил взяться за дело посерьезнее, чем рядовой контракт. Ему хотелось, чтобы «Рыси» пережили и эту войну, и все последующие — без разницы, с ним во главе или с кем-то еще. А для этого как раз и нужно стать дружиной благородной семьи.

И сейчас, глядя на своих соратников, лидер отряда все больше понимал, что баронесса без свиты, без охраны — это идеальный момент, чтобы прекратить скитаться как неприкаянные по всему миру и осесть, наконец.

— Тихо вы! — негромко хлопнул ладонью по столу Старый. — Послушал я вас и понял, что рано мне еще на покой. Вы посмотрите на себя, здоровые дядьки уже, у кого-то из вас уже собственные внуки растут по деревням, где мы проходили. А все туда же — лишь бы нагнуть девку с жопой побольше да выпить вина подороже.

— И в морду кому-нибудь заехать! — со смехом подал голос один из рядовых отряда с противоположного конца стола.

— И в морду заехать, — с улыбкой покивал лидер. — Я вас послушал, все обдумал. И теперь слушайте мой приказ, «Рыси».

Над столами воцарилось молчание. Все с ожиданием уставились на своего главу. Старый выдержал небольшую паузу и заговорил:

— Собираем вещи, надеваем броню и проверяем оружие. Через час чтобы все были готовы к смотру, как на плацу перед королем. Идем наниматься к ее милости Дие Гриммен в качестве замены ее дружины. Кто-то хочет возразить? Так я и думал, — кивнул он, даже не дав подчиненным времени рта раскрыть. — А теперь пейте, жрите — и вперед, «Рыси». Нас ждет новый контракт.

Сидящий в темном углу Ченгер допил свое пиво и, аккуратно поставив кружку на стол, с ухмылкой растворился в воздухе, будто его и не было. Рядом с пустой посудой остались лежать монеты для разносчицы, у которой демон провел эту ночь.

Глава 8

Фолкбург, ратуша. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Возница натянул поводья, заставляя повозку остановиться так, что расстеленная перед входом в ратушу ковровая дорожка оказалась точно напротив ступеньки. Народ на площади уже вовсю праздновал, и на нас внимания не обращали — мы не первые, кто приехал к сердцу города в повозке.

Слуга открыл дверцу и подал руку баронессе. Дия коснулась его ладони кончиками пальцев, больше обозначая жест, чем опираясь на мужчину. Легко сойдя со ступеньки, она провела рукой по подолу ярко-красного закрытого платья. На груди сиял выложенный мелкими камнями герб клана Гримм. Завитые в невысокую башню волосы подчеркивали тонкую и в меру длинную шею. На запястье девушки сверкал золотой браслет с инкрустацией из россыпи изумрудов, на пальцах — два кольца из того же комплекта. Качнулись крупные камни на тонких оправах в ушках девушки. Хоть она и была одета подчеркнуто дорого, но при этом не выглядела безвкусно.

Гриммен довольным взглядом обвела встречающих.

Вдоль дорожки стояли зажиточные горожане, прибывшие, как и положено по этикету, раньше представителей аристократии. Если мужчины придерживались достаточно консервативной формы одежды, их жены красовались драгоценностями и платьями так, будто другого шанса не будет.

Я выскользнул из повозки и, встав рядом с баронессой, предложил ей опереться на мой локоть. Толпа горожан чуть подвинулась, давая нам дорогу, хотя и без того было свободного пространства.

Я вел свою подругу под завистливыми взглядами как женщин, которые прекрасно знали цену непритязательному на вид платью Гриммен, так и мужчин, видящих перед собой роскошную девушку, которая шагает рядом с таким амбалом, как я.

Стоило нам пересечь незримую черту, и толпа приглашенных мягко потекла за нами, плавно и не спеша войти впереди хозяйки вечера. За нами по-прежнему оставалось немного свободного пространства — достаточно, чтобы о чем-то негромко сказать, но и не так, чтобы выглядело пропастью между аристократкой и народом.

Слуги уже открыли двери и отошли в стороны, склонившись перед Дией. Я шагал чуть впереди девушки и прекрасно осознавал, что баронское кольцо на моем пальце осталось никем не замеченным. На фоне спутницы я был неприметен.

Нас встречали бургомистры. Первый стоял в центре и он же, на правах владельца собственности, где проходит вечер, заговорил:

— От имени жителей нашего прекрасного города…

Его голос звучал торжественно, как и полагается в такой момент, так что все гости, даже не успевшие войти в ратушу, прекрасно его слышали.

— …позвольте поприветствовать вас, баронесса Дия Гриммен, и вас, барон Киррэл Шварцмаркт, в этом доме! — продолжил бургомистр. — Сегодня мы празднуем победу, которая была бы невозможна без вашего участия.

И пока он возносил нам хвалу, до людей постепенно доходило, как он меня назвал. И если раньше я казался горожанам удачливым сукиным сыном, соблазнившим баронессу, теперь шестеренки в их головах заработали снова. Я почти физически ощутил, как они выдыхают «Ах, вот оно что!».

Не удивлюсь, если к вечеру весь Фолкбург будет обсуждать наш брак по новому кругу. И главенствующей идеей наверняка будет враждебность между нашими государствами, из-за которой двум влюбленным аристократам пришлось скрываться и представляться чужими именами. Красивая и трогательная песня должна получиться, если заплатить немного денег уличным музыкантам.

— Я рада, господа бургомистры, — не менее торжественно произнесла Дия, — что судьба привела меня и барона Шварцмаркта в ваш замечательный город. Уверена, что сегодняшний праздник не станет последним, и жители Фолкбурга еще не раз отметят свои победы. И пусть они будут не только на поле боя, но и в мирной жизни.

Народ умеренно похлопал в ладоши, принимая как похвалу в свой адрес, так и разделяя чаяния Дии. Долго это не продлилось, уже через несколько секунд по знаку главы междугородней торговли народ угомонился.

— А теперь прошу вас, ваши милости, — снова поклонился первый бургомистр, отходя в сторону и указывая рукой на двери главного зала.

Внутри все было готово именно так, как того хотела баронесса Гриммен. Массивные колонны, поддерживающие свод зала, украшали лозы с распущенными бутонами. Вдоль стен громоздились столы с едой и напитками, а за небольшой перегородкой сидели музыканты. Стоило нам сделать первый шаг через порог, запели скрипки, к ним присоединился веселый, но достаточно приличный мотив трубача.

Напротив входа стоял небольшой стол и пара кресел с высокими спинками. По обе стороны от него установили несколько небольших тумб под аукцион, и желающие уже сейчас могли делать свои ставки.

Прежде чем занять приготовленные нам места, мы с Дией исполнили местный танец, открывая вечер. Компанию нам составили в основном люди помоложе, старшее поколение сосредоточилось вокруг столов и уже тихонько переговаривалось, обсуждая свалившиеся нам на головы новости.

Во-первых, я оказался бароном, и теперь тот же Грайс кусал локти, осознавая, с кем у него расстроилась сделка на самом деле. Во-вторых, построение ответа бургомистру «судьба привела меня и барона Шварцмаркта» означает, что мы не муж и жена, а прибыли в Фолкбург чуть ли не по отдельности.

— Ну как тебе начало твоего праздника? — с вежливой улыбкой на лице спросил я, когда Дия прижалась ко мне плечом в танце.

Ее выражение лица тоже не выглядело естественным. Зато безукоризненно вежливым. Дежурная улыбка баронессы оказалась ничуть не хуже тех, которыми встречают гостей хостес в столичных пятизвездочных отелях.

— Пока что все идет хорошо, — ответила она, разрывая между нами дистанцию, но касаясь моей ладони кончиками пальцев.

Музыка, наконец, угомонилась. Мы поклонились друг другу, и я заметил, насколько наши движения отличаются. Дия будто плыла по воздуху, ее движения были легкими и мягкими. Мое же тело напоминало железного дровосека, разве что не скрипело сочленениями. И ведь заслуги ее вампирской крови в этом нет, только воспитание и практика.

— Я тебя научу, — с улыбкой шепнула спутница, вновь взяв меня под локоть. — Все равно нам обоим в Чернотопье сидеть какое-то время.

Я хмыкнул в ответ и, придвинув кресло, сам сел во второе. Гости, сразу же почувствовав себя свободнее, разошлись по залу — время следующего танца еще впереди, так что пока народ разминался за угощениями и дегустировал вино.

Еще одно мое упущение — даже горожане Фолкбурга знают, как правильно держать бокал, чтобы вести беседу степенно, с таким видом, будто не цену на свиную шерсть обсуждаешь, а решаешь судьбу государства.

Понятно, что Киррэл не мог всего этого знать. Да и те уроки этикета, что мне преподавали, не могли дать достаточно. И это я только сейчас заметил, когда у меня уже наверняка сложилась определенная репутация в свете Крэланда. Вот что значит неправильно выбранная цель.

Кем я был, когда прибыл в столицу? Натуральным деревенщиной, внезапно попавшим на прием к благородным людям. И ведь мог это исправить, если бы не вцепился в идею поднять Чернотопье любой ценой, наплевав на окружающий мир. Теперь-то понятно, что так дело не пойдет, и я обязательно это исправлю, ведь жить мне придется в обществе, хоть я и планирую его серьезно изменять.

А тогда я действовал вопреки всем, выбирая наиболее легкий и понятный образ дикого бастарда. Неудивительно, что ко мне относились, как к отбросу — я же таким себя и подавал.

— Ты уверена? — шепотом спросил я, но ответить Дия не успела.

Первый бургомистр поднял бокал и провозгласил тост. Пришлось салютовать ему кубком и делать вид, что пью. Впрочем, Гриммен не стала отказываться от хорошего вина и глотала по-настоящему.

Здравницы в нашу честь произнесли еще раз пять, после чего слуги обновили нам с баронессой кубки. Дия поднялась на ноги и приказала музыкантам начинать новый танцевальный номер. Народ закружился по залу, быстро разбившись на пары.

— Конечно, я уверена, Киррэл, — негромко сказала Дия, с улыбкой наклонив голову ко мне, но не поворачиваясь лицом. — Ченгер прав, с тобой весело. И несмотря на то, что в твоем баронстве вряд ли найдется достойная компания, я все равно предпочту уехать с тобой, чем остаться в Меридии.

Я хмыкнул, принимая ее слова. Что ж, значит, как минимум один союзник на балах у меня будет, уже хорошо. Хотя это я приуменьшаю, есть графиня фон Ней, барон Вайссерманн, баронесса Равентурм. Не уверен насчет бывших сокурсников, но, полагаю, и они не станут отказываться от моего общества.

Меж тем музыка сменилась, перейдя от танцев к легкому фону, не мешающему разговаривать, но и не создающей ощущения пустоты. На этот раз Дия поднялась из-за стола первой и, постучав ножом по кубку, произнесла тост за славный город Фолкбург и его жителей.

— А также хочу объявить, дорогие гости, что все средства, которые мы соберем благодаря вашей поддержке, — после глотка вина, сказала Гриммен, — пойдут на нужды вашего города. Пожертвования принимаются в специальных тумбах, вы можете видеть их по сторонам от нас. Но и мы с бароном Шварцмарктом внесем свой вклад!

Гости определенно заинтересовались.

— Как вам всем известно, барон Шварцмаркт и я организовали лавку, где любой желающий может приобрести артефакты и алхимические снадобья высшего качества. Да будет вам известно, что Фолкбург станет не последним городом, где будут продаваться наши изделия, но он навсегда останется первым.

Смелое заявление, конечно, но оспаривать я его не намерен. Время покажет, чего мне удастся добиться в родном Чернотопье. Но на территории Меридии у Фолкбурга вряд ли появится достойный конкурент.

Гости похлопали, выражая свое одобрение сказанному, и Дия продолжила:

— Поэтому, — сказала она, обводя собравшихся взглядом, — мы предлагаем представителям гильдий несколько лотов, напрямую касающихся их производства. Но так как гильдий много, а в объемах наше предприятие все еще стеснено, будут только три лота — запас расходуемых компонентов на поставляемые «Магические товары дядюшки Рэла» агрегаты — три месяца, полгода и годовой запас. Обратите внимание, господа, что все три лота может получить как одна гильдия, так и три разных. В любом случае победитель определяет, какие компоненты ему изготовят.

Несколько знакомых мне лиц в толпе ожидаемо напряглись и переглянулись. И дураку понятно, что сейчас начнется маленькая война за право баснословно сэкономить и заодно обставить старых недоброжелателей. Нельзя сказать, что между гильдиями был какой-то серьезный конфликт, однако острое соперничество имелось. Бургомистры не зря ели свой хлеб, и только одна отрасль получала от города налоговые льготы — та, что внесла больше всех годовой прибыли в бюджет. А теперь кому-то из них достанется и слава победителя аукциона.

Можно не сомневаться, если цена на гильдейские лоты и будет ниже моего стандарта, то незначительно. Уверен, они даже готовы переплатить, лишь бы заткнуть за пояс «коллег».

— Помимо этого, исключительно для дам, — с улыбкой продолжила говорить баронесса, — выставляются три лота косметики и алхимических снадобий по моим личным рецептам. Также рассчитанные на год, три месяца и один. Естественно, победительница может поделиться с подругами, — губы Дии растянулись сильнее, — однако учтите, что лот может быть только у одной хозяйки.

Вот теперь в зале стало действительно шумно. Само собой, никто из горожан не явился в одиночестве, некоторые и детей притащили подросткового возраста. Так что теперь мужчины оказались под обстрелом жен и дочерей, которые устроят своим отцам и мужьям настоящий ад, если те не позаботятся о победе именно своих женщин. Ведь не может быть так, чтобы у соседки было, а у твоей супруги не было.

— И последняя партия для наших господ гостей, — провозгласила Дия, когда гомон немного утих. — Именные сертификаты, на сумму которых вы можете обратиться с изготовлением любого артефакта из-под руки барона Шварцмаркта. Сертификатов будет всего десять.

Она обвела взглядом пылающий азартом зал, и я похвалил себя за предусмотрительность — вампирские глаза блеснули всего лишь на мгновение. Обычным зрением их было не заметить, однако эфир чуть взволновался.

— За будущее Фолкбурга! — произнесла Дия, высоко вскидывая кубок.

И зал ответил ей хором.

* * *

— Ну, ты доволен? — спросил первый бургомистр у третьего, когда гости разошлись, и правители Фолкбурга остались подсчитывать прибыль.

Глава междугородней торговли погладил лежащий перед ним сертификат. Да, на него не шло торга и денежного обеспечения он не имел, только устную договоренность. Но этот факт грел душу ничуть не меньше, чем право получить именной артефакт на сумму в пятьдесят талеров.

— Еще как, — ответил он, глядя на второго, который и занимался сведением таблицы дохода.

Как хозяева, на чьей территории проходил аукцион, они получали традиционные пятнадцать процентов от выигравших ставок. И сумма набежала приличная — почти семнадцать тысяч талеров. Разумеется, большую часть внесли гильдии, под конец вечера уже едва ли не готовые снять со всех рабочих последние штаны, лишь бы не уступить дорогим согражданам.

— Делить не будем, господа, — предложил первый бургомистр, оглядывая компаньонов. — К нам едет граф Мизинг, и я уже получил весточку, что завтра он будет разбивать лагерь под нашими стенами. Предлагаю откупиться от его сиятельства. Защита от него нам важнее, чем его защита. Полагаю, вы с этим согласны?

Коллеги не стали спорить. Свобода стоила дорого, но она того стоила. Привык Фолкбург к самостоятельности и отступаться от нее не собирался. Вины коменданта они в визите графа не видели — Фолкс просто был неспособен на такую интригу.

А барон Чернотопья уже доказал, что действительно может защитить город, и при этом брал за свою помощь всего лишь деньги. Да, много, зато не претендовал на землю, которую оборонял. Так что в глазах бургомистров именно Киррэл Шварцмаркт, аристократ ненавистного Крэланда, казался роднее и ближе, чем собственный меридийский сосед.

— А что дальше будет, когда «Чертополох» решит вернуться в свою страну? — спросил глава междугородней торговли, ощупывая бумагу сертификата с личной подписью его милости. — Не поймите меня превратно, господа, но Шварцмаркт и Гриммен могут уехать в любой момент, а нам здесь оставаться и жить.

— Нужно сделать так, чтобы они никуда не уехали, — усмехнулся первый. — Кабан нашел с нашим бароном общий язык и привлекал к своим делам. И, поверь, мальчишка весьма способнее, чем кажется на первый взгляд. Я не удивлюсь, если он найдет способ защитить свою лавку здесь, хотя сам будет уже на том свете. Нет, друг мой, такие, как «Чертополох», легко не уходят и свое не бросают без пригляда. Так что главное для нас — дружба с этой парочкой детишек.

Он почесал кончик носа и легко поднялся на ноги из кресла, в котором сидел. Плеснув вина в серебряный кубок, глава города уставился в окно, за которым светили звезды. На лице бургомистра играла улыбка, он уже строил планы, как можно будет повысить не только свое благосостояние, но и города.

Определенно, сама судьба прислала им эту парочку. И не зря — Фолкбург действительно славный город, раз двое сильных чародеев решили остановиться именно в нем. И теперь они прониклись городом, стали его гражданами не на бумаге, а в душе. И не отступятся, если кто-то решит прижать Фолкбург.

Так что о завтрашних переговорах с графом Мизингом бургомистр не переживал. Гораздо важнее было придумать, как свести его сиятельство и барона Шварцмаркта за одним столом. Байрон должен понять, что Фолкбург ему не сдастся ни на каких условиях.

О том, что в это же самое время второй бургомистр думал об обратном, первому было неведомо.

Глава 9

Фолкбург. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

В том, что граф не явился раньше, ничего удивительного не было. Во-первых, его сиятельство ехал не сам по себе, а во главе своей армии. Во-вторых, будучи старше по титулу, чем баронесса Гриммен, он не мог заявиться на праздник без приглашения — дурной тон вламываться на чужой прием незваным. Нет, он, разумеется, мог так сделать, но выглядело бы это как поддержка Дии в ее начинаниях.

Так что, увидев выходящую к стенам дружину в полном боевом обмундировании, я совершенно не был удивлен. Еще вчера бесы Сэдрика доложили, что граф остановился неподалеку, еще затемно, и дал своим людям отдохнуть. Сегодня же никаких последствий для баронессы его визит уже не имел, и дружина могла спокойно разбить лагерь под стенами.

Фолкбург оставался королевским городом, и вводить в него войска аристократа — все равно что объявлять свои претензии на него. Поэтому в частном порядке воины графа могли посетить город, но — не в составе армии.

Николас стоял на стене рядом со мной. В качестве коменданта он обязан был встретить его сиятельство как союзного военачальника.

— Не нравится мне все это, — заявил Фолкс, разглядывая развевающиеся на ветру прапоры Мизинга.

Я лишь хмыкнул в ответ. Понятно, что Байрон Мизинг, аристократ старой закалки, прибыл не ради города, а ради войны с риксландской армией.

Мизинг вообще имел репутацию жадного до сражений вояки и упустить шанс на старости лет повоевать, как в молодости, просто не мог.

Фолкбург не пал и не осажден — это любопытно, но не столь важно.

Граф входил в военную партию Меридии и в сражениях против других стран видел не обязанность аристократа, а его законное право. Так что неудивительно, что сына с внуком граф отправил в Крэланд, где первый сгорел под огнем Равена, а второй был посажен на кол с выпущенными кишками — в назидание остальным пленникам. Сам граф, по слухам, обоими очень гордился. Гордились ими и остальные шестеро сыновей Байрона, которым теперь перепадало больше наследства.

— Все будет хорошо, — заверил я коменданта, когда увидел, что от марширующего войска отделилось несколько всадников во главе с его сиятельством.

Всего Мизинг привел под стены Фолкбурга огромную дружину навскидку из пяти сотен воинов. Внушительное число по меркам Эделлона, но, учитывая любовь Байрона к сражениям, не удивительное. Странно, что их не больше.

— Похоже, мне пора, — вздохнул Николас и, поправив униформу стражника, пошел к лестнице.

Я еще понаблюдал за приближающимся графом, а потом последовал за комендантом. На самой встрече, по законам военного времени проходящей без всякой помпы, мне присутствовать было не нужно — я ведь даже не подданный Меридии. А вот Дия уже ждала внизу, сидя в возке и обсуждая что-то с Эделин Фолкс. Вокруг них собралась толпа — и бургомистры, которых положение обязывало приветствовать его сиятельство, и простые зеваки.

Прошедший бал оставил приятные впечатления. Денег мы, естественно, не заработали, но кое-какие договоренности по лавке были достигнуты. И это помимо взятых на себя обязательство по изготовлению расходников и артефактов. Сказать по правде, с гильдиями я мог рассчитаться прямо сейчас — все необходимые компоненты у меня уже давно были готовы, просто ждали своего часа.

Спустившись по лестнице на землю, я взглянул на въезжающих в Фолкбург коней и, стараясь не привлекать внимания, пошел прочь, свернув в переулок. На соседней улице, будто и не приехал никакой граф, жизнь шла своим чередом. Здесь никто и не помышлял бросить работу, все занимались своими делами, и на меня внимания тоже никто не обратил.

После устроенной всенародной попойки горожане, дорвавшиеся до халявы, теперь страдали от вчерашнего. Кто-то уже явно поправил здоровье и переборщил с лекарством — несколько раз мне попадались упившиеся жители Фолкбурга.

Ярко светило солнце, теплое летнее утро заставляло настроение подниматься без всяких причин. Так что шел я не торопясь размеренным прогулочным шагом и к лавке добрался примерно через полчаса.

Здесь меня поджидал сюрприз. Банда вольных охотников в явно боевой готовности разместилась за заборчиком, и старик, наверняка возглавляющий отряд, что-то обсуждал со стоящим на крыльце Ченгером.

Демон свою истинную природу не демонстрировал на людях, и потому теперь старательно отыгрывал скучающего слугу, вяло отмахиваясь от наемника. Заметив меня, он улыбнулся и указал рукой старику в мою сторону.

— А вот и господин барон, — сказал он, щурясь при этом от бьющего в глаза солнца так сильно, что стал похож на азиата. — С ним и говори.

Старик обернулся ко мне и поклонился с достоинством, почти как равный равному. Статус вольного охотника позволял многое, в том числе не признавать над собой власти благородных.

Я же быстро оглядел гостей. Кожаные куртки с металлическими вставками, много разнообразного оружия, рассредоточенного так, чтобы его можно было легко достать. Но главным было не их подчеркнутая готовность вступить в схватку, а артефакты. Отряд явно знавал лучшие времена, потому что то, что я увидел в эфире, в серьезный бой брать было уже нельзя.

Выдохшиеся амулеты защиты, ослабевшие атакующие артефакты. Ничего такого, что нельзя было бы легко подновить у мага — если есть деньги, разумеется. А вот с последним, похоже, у отряда все плохо.

— Рад приветствовать, господа вольные охотники, — первым заговорил я, глядя теперь исключительно на пожилого предводителя. — Что вас привело в мою лавку?

— Здравствуйте, ваша милость, — заговорил тот. — Строго говоря, мы пришли не к вам, а к ее милости Дие Гриммен.

— И какое же дело у вас может быть к баронессе? — не стал скрывать удивления я. — Если вам нужны товары лавки, вы можете обратиться ко мне. Уверяю, я уполномочен отпускать зелья ее милости любым покупателям.

— Благодарю за предложение, ваша милость, — ответил старик, — но мы уже воспользовались ее услугами. Теперь же хотим предложить свой опыт и оружие для найма.

Я хмыкнул и перевел взгляд на демона. Ченгер явно забавлялся ситуацией.

— Ее милость сейчас встречает графа Мизинга, прибывшего в Фолкбург во главе своей дружины, — сказал я, делая шаг к дверям. — Я так полагаю, ты — командир этого отряда?

— Да, ваша милость, — с достоинством кивнул тот. — Вы можете звать меня Варин, хотя в определенных кругах я скорее известен как «Старик».

Это он так свои рекомендации обозначил? Впрочем, я не обязан разбираться во внутренней кухне вольных охотников, и это нормально. Аристократы к его братии обычно никак не относятся — даже скупка артефактов из Катценауге в основном ведется через посредников.

— Хорошо, Варин, поговорим внутри. Ченгер?

Демон отвесил шутовской поклон и распахнул перед нами двери. Я вошел первым, как и положено хозяину и старшему по рангу. Старик махнул рукой своим бойцам и те, заметно расслабившись, рассредоточились по двору. Демон же прикрыл за нами дверь, и ушел в направлении кухни. Будет подслушивать, однозначно.

Я указал гостю на кресло в гостиной и сам занял свое излюбленное место — за небольшим письменным столом. Ранним утром, когда за мной зашел Николас Фолкс, я уже успел навести на нем порядок и убрать все документы в ящик. Так что теперь на нем царил идеальный порядок.

— Итак, я тебя слушаю, Варин, — сложив руки на столешнице, сказал я. — С чего ты решил, что твой отряд может пригодиться баронессе?

Старик не спешил с ответом, внимательно осмотрелся по сторонам, разглядывая не слишком уютно убранство гостиной. И увиденное, судя по всему, его не впечатлило, да и нечему было впечатлять. Ни дорогих портретов, ни золотых фигурок, даже антиквариата нет, просто помещение с мебелью, обставленное так, чтобы было можно принимать посетителей.

— Не так давно баронесса под видом наемницы выслеживала человека, который нас нанял, — произнес он, закончив осматриваться. — Наш контракт предполагал сопровождение, и мы его выполнили. Судьба того человека меня не касается. Однако позже со мной случилась… беда. Мои ребята обратились к лучшему специалисту в городе.

Пока он рассказывал, я вертел ручку в пальцах, внимательно слушая. Старый не показался мне глупым, он явно имел широкий кругозор и умел находить ответы на возникающие у него вопросы.

— А где вы его нашли? — спросил я, когда охотник закончил.

— Кого, ваша милость?

— Заказчика, за которым, по твоему мнению, следила баронесса Гриммен, — уточнил я, подчеркивая, что никакой слежки, вероятно, и не было.

Конечно, Дия сумела получить какие-то воспоминания у гомункула, когда выпила его. Но полагаться на них было невозможно — они были не полными, а сидящий передо мной Варин мог пролить свет на местонахождение фабрики по производству двойников Хэммета.

— Это он на нас вышел, ваша милость, — ответил Варин. — Мы не искали найма целенаправленно, нам просто оказалось по пути. А встретились мы почти на границе с Крэландом, но уже на территории Меридии. Там есть таможенный пост, при нем гостиница, вот там к нам и подошел этот человек. А почему вы им так заинтересованы?

Я мог бы ответить грубо, демонстрируя, что какой-то вольный охотник не смеет лезть в дела аристократа, но не стал. Старый произвел на меня приятное впечатление, а мне все равно нужна охрана лавки.

Да, настроенная мной система умного дома — это гарантия безопасности, однако теперь, когда мы обозначили себя как баронов, не иметь на собственной территории пусть и бутафорской, но все же охраны — урон престижу. Да и незачем плодить трупы неудачливых грабителей, когда один только вид вольных охотников будет отпугивать домушников.

— Для начала, Варин, это не был человек, — заговорил я негромко и не глядя на собеседника. — Магически созданная тварь, имитирующая реально существующего человека. Полагаю, ты слышал о доппельгангерах?

Варин кивнул.

— Доводилось встречаться, ваша милость, специфика, — он с ухмылкой развел руками.

Я продолжил:

— Я пока не имею точного представления, кто его создал. Однако полагаю, что к этому причастен культ Хибы. И вот, к чему чуть не привела твоя уверенность, что последствия тебя не касаются, — я поднял взгляд на старика, сидящего в кресле с ровной спиной. — Эта тварь должна была создать самоподдерживающийся прорыв в Фолкбурге. И только вмешательство баронессы не позволило этому случиться. Мне нужно пояснять, какие это могло возыметь последствия?

Варин чуть нахмурился. Все он прекрасно понимал и без моей подсказки. Если бы у гомункула получилось, и затем король провел расследование, об участии «Рысей» вскоре бы узнали. Все-таки отряд охотников, сопровождающий человека — это необычно и запоминается. Следовательно, найти их не составило бы труда. Собственные коллеги доставили бы голову Старого его величеству в качестве извинений за ошибку цеха.

— Я все понял, ваша милость, — кивнул он. — И благодарю за то, что не стали от меня ничего скрывать. Похоже, баронесса дважды спасла мне жизнь.

Я помолчал, постукивая пальцами по столешнице. Варин тоже не торопился продолжать разговор.

Конечно, он ни за что не смог бы распознать в гомункуле копию дознавателя. Во-первых, реального Хэммета Варин лично не знал и вряд ли вообще о нем когда-либо слышал. Во-вторых, даже Дия решила тогда, что убила настоящего дознавателя. Ровно до тех пор, пока мы не вскрыли труп. Но для вольного охотника привести в город чудовище под собственной охраной — это такой позор, что впору совершить харакири.

«Рыси» явно не первый десяток лет занимались своим промыслом, и по меркам коллег, среди которых далеко не все проживают хотя бы пару лет, имели статус серьезных профессионалов. Но они облажались по полной программе, и если об этом стало бы известно, отмыться отряду не светило.

— Итак, Варин, — хлопнул я ладонью по столу. — Какими конкретно силами ты располагаешь?

Старый встрепенулся, взгляд вновь приобрел осмысленное выражение.

— Сейчас в «Рысях» осталось одиннадцать человек, — заговорил он. — Самый молодой ходил в Катценауге четыре раза в нашем составе. Ребята — умелые бойцы и прекрасно умеют выживать на опасной территории. Опытны с оружием, неприхотливы и хорошо разбираются в своем деле. У нас есть пара человек, умеющих работать с замками разной сложности, включая магические запоры. Есть кузнец, оружейник, бронник.

— Это хорошо, — кивнул я. — На каких условиях вы хотите наняться?

— Стандартная ставка охраны вольными охотниками, ваша милость, составляет по два гроша в день, если не приходится драться, — он внимательно на меня посмотрел, ожидая реакции, но я никак не прокомментировал такую высокую цену. — Боевые дни оплачиваются вдвойне. Также мы берем себе часть добычи, если таковая возникает — либо деньгами, либо товаром — в половину стоимости.

Я снова покивал. Расценок вольных охотников мне знать было неоткуда, как-то не интересовался я этим вопросом. Но озвученные цены и без того казались мне достаточно приемлемыми. В отличие от рядовой аристократической дружины, которая максимум что умела — так это крестьян палками гонять, отряд профессиональных грабителей Катценауге сражался с монстрами магического происхождения, что делало их куда более опасными, чем простые вояки. Так что прейскурант был полностью оправдан.

Другой вопрос — нужны ли они мне по такой цене? Если отдавать ежедневно двадцать два гроша за охрану, которая никогда не будет сражаться, лавка должна продавать товаров никак не меньше, чем три талера, ведь это далеко не единственные мои расходы. Иначе из доходного дела лавка превратится в убыточное предприятие. Я пока что похвастать такими стабильными деньгами не мог — все же основной продукт — это расходники, а они требуются не каждый день.

— А скажи-ка мне, Варин, — задумчиво погладив подбородок ручкой, начал я, — как твой отряд отнесется, положим, к приказу пройтись в Катценауге под моим руководством?

— Простите, но зачем вам туда, ваша милость? — вскинул брови он.

— Так вышло, что у меня есть дела около столицы этой славной страны, да и храм Марханы, о котором вы наверняка наслышаны, тоже расположен внутри ее территории. Так что скажешь, Варин, смогут меня провести туда твои «Рыси»?

Старик не стал спешить с ответом. И хотя я прекрасно слышал, что отряду надоело впустую рисковать шкурами, однако если я и найму себе вольных охотников для охраны, сторожить лавку столь мощным отрядом — просто расточительство. Нет, потом, когда разбогатею, конечно, можно будет шиковать и не так, однако я не настолько обеспечен.

— Я полагаю, мы можем сопроводить вас, ваша милость, в Катценауге, — наконец, решился Старый. — Но не меньше, чем за пять талеров в день, с двойными боевыми и долей в добыче. И выплатить их нужно будет до начала похода — рассчитать количество дней мы вам поможем, опыта перемещения по Катценауге у нас хватает. Если говорить о храме, то я готов сказать прямо сейчас, что это полтора месяца пути с остановками в давно исследованных и безопасных местах.

— То есть, двести двадцать пять талеров каждому члену отряда, — кивнул я и отложил ручку в сторону. — Хорошо, Варин, я тебя понял. У тебя остались какие-то вопросы?

Старик кивнул.

— Ваша милость, я хотел бы напомнить, что мы планировали наниматься не к вам, уж простите, а к баронессе Гриммен, — сказал он, совершенно не опасаясь моего благородного гнева.

— Баронесса сделает так, как я предложу, Варин, — ответил я, добавив строгости в голос. — И, чтобы между нами не было непонимания, Дия Гриммен — моя дорогая подруга и совладелица этой лавки. Решение о вашем найме будет зависеть от того, договоримся мы с тобой или нет, ведь я ни за что не позволю отряду профессиональных убийц магических чудовищ отираться на моей территории. Это понятно?

— Да, ваша милость, я вас услышал, — с печальным вздохом кивнул Варин и поднялся на ноги. — В таком случае прошу меня простить, но я должен сообщить своим, что найма не будет.

— Вы так не хотите идти в Катценауге или не желаете соглашаться работать на меня? — уточнил я, склонив голову набок.

Старик вздохнул снова и взглянул на меня, как на неразумного мальчишку. Этот взгляд стал мне уже так знаком в Эделлоне, что я даже не переживал, каким меня видят окружающие.

— Я повидал достаточно благородных мужчин, — медленно и печально произнес он, — считавших, что смогут доказать свою удаль, отправляясь в путешествие в эту проклятую страну, ваша милость. И знаю, что пережили свою ошибку всего трое, и лишь один из них сохранил здоровье и рассудок. Поэтому соглашаться на наем я не хочу. Вы молоды, самонадеянны и безрассудны, значит, влезете в драку там, где без нее можно было обойтись, а мы будем обязаны вас защищать. Кто-то из «Рысей» обязательно расплатится за это жизнью, а мои ребята мне дороже любых денег, господин барон. Всего доброго.

Он коротко поклонился и шагнул прочь, намереваясь уйти.

— Постой-ка, старик, — в гостиной прямо из воздуха соткался Индарг.

Демон положил черную руку на плечо вольного охотника, и я заметил, как Варин успел достать какую-то иглу из рукава куртки. Очевидно, еще мгновение, и старик бы воткнул ее в сгустившуюся тень перед собой.

— Ты прав, Варин, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Многие находят в Катценауге свою смерть. Но многие ли из них демонологи?

— Аркейн, — почти выплюнул слово Старый.

— Был когда-то, — не стал спорить я. — Так что, Варин, обсудим условия найма еще раз? Индарг, отпусти его.

Тень растворилась, будто демона и не было рядом. А старик обернулся ко мне и смотрел уже иначе, чем раньше.

— Я согласен, — сказал он.

Глава 10

Ратуша Фолкбурга.

Мизинг Дие понравился. Было у этого крупного мужчины то, что ценила баронесса: ум, решительность, достоинство. Несмотря на подчеркнутую сединой старость, его сиятельство был крепок, силен, красив и богат.

Быть может, если бы все сложилось иначе, и саму Дию не отправили в академию, она бы сочла удачей обрести такого мужа, ведь он все еще был способен к деторождению, несмотря на свои восемьдесят — для сильного одаренного это не возраст. Хотя, конечно, количество детей Байрона впечатляло. Одних только сыновей совсем недавно было семеро, а ведь есть еще три дочери.

— Ваше сиятельство, Фолкбург готов предоставить вам любую необходимую поддержку, — заверил первый бургомистр, заканчивая свою длинную речь.

Граф небрежно кивнул в ответ.

— Моим людям нужно пополнить припасы, — Байрон смотрел исключительно на Дию, и девушка почувствовала, как под его взглядом у нее алеют щеки, настолько этот взгляд был многообещающим. — Естественно, я оплачу ваши расходы, бургомистр. Королевский домен защищен законом Меридии, и я не стану его грабить. Тем более вы так смело дали бой захватчикам, а я очень ценю храбрость и мужество.

Управитель города улыбнулся, его коллеги тоже выражали восторг. А от Дии не скрылось, с какой насмешкой его сиятельство смотрит на них. В глазах Байрона бургомистры были всего лишь простолюдинами, которые трясутся за свой карман больше, чем за верность королю.

Запах графской крови, проступающий сквозь кожу, как и у любого живого существа, подсказывал баронессе, что Мизингу было откровенно все равно — защититься город или нет. Он был готов при необходимости его разорить и уничтожить, если бы в Фолкбурге хозяйничали риксландские войска.

— Я сейчас же отдам распоряжения, — сообщил с поклоном глава междугородней торговли. — Перед войной, ваше сиятельство, мы успели закупить достаточно продовольствия, чтобы хватило прокормить ваши войска не один месяц.

Тонкий намек, что денег из Фолкбурга много не изъять, не звучал хвастовством. Монеты, возможно, не осталось, а вот товары — имеются.

— Фрайзер, распорядись, — обернувшись через плечо, приказал граф, и его молодой адъютант тут же с поклоном отошел к третьему бургомистру.

Подали обед, во время которого никто не смел нарушать тишину. Обслуга, нанятая из дорогих городских ресторанов, была прекрасно вышколена, и граф явно этому приятно удивился. Но смотрел при этом на Гриммен, будто этот обед — ее заслуга.

Впрочем, будучи аристократкой, она и выступала сейчас в качестве главной. И хотя когда ее просили присутствовать, Дия не рассчитывала ни на что хорошее, однако теперь с каждым брошенным на нее взглядом Байрона чувствовала себя все лучше и лучше.

Это Киррэл спокойно обходился без высшего света, однако баронесса была с детства приучена к мысли, что благородные — это ее люди, а чернь только обслуживающий персонал. Пускай за то время, как она выехала из родового замка, ее взгляды немного изменились, однако находиться в обществе аристократа было так естественно и гораздо приятнее, будто после долгого путешествия по чужим странам она встретила соотечественника.

— У вас хороший город, — проронил Байрон, промокая уголки рта салфеткой.

Бургомистры переглянулись, одобрительно прогудели, не перебивая при этом речь графа. А Мизинг и не думал останавливаться.

— Ваша милость, расскажите, как так вышло, что вся Меридия считала вас мертвой, а вы сидели здесь все это время? — спросил он. — Не подумайте, что я вас осуждаю, мне прекрасно известно, каким был ваш дедушка Юстас. От такого я на вашем месте и сам сбежал бы при первой же возможности.

Он изобразил улыбку, предлагая разделить шутку. Однако Дия прекрасно уловила скрытый подтекст.

— Если позволите, ваше сиятельство, поговорить наедине? — предложила она, движением бровей намекая на бургомистров.

Те мгновенно оценили ситуацию и едва ли не испарились из-за стола, отговариваясь делами города. Не прошло и минуты, как в зале остались только граф и баронесса.

— Ваше сиятельство…

— Прошу вас, баронесса, можно просто Байрон, — едва заметно откинувшись на спинку стула, великодушно разрешил граф.

— Моя семья оказалась замешана в грязных делах, Байрон. После начала мятежа в Крэланде у меня не осталось места, где я смогла бы почувствовать себя в безопасности.

Граф вскинул бровь.

— И вы предпочли отказаться от имени, чем запятнать себя позором, — сказал он. — Что же, мне нравится ваша решительность. Немногие дамы смогли бы найти в себе силы жить среди черни. Тем более — с врагом.

— При всем уважении, Байрон, я не могу назвать Киррэла Шварцмаркта врагом — ни своим, ни тем более Меридии.

— Вот как? — спросил он, откровенным взглядом оценивая сидящую напротив девушку. — Может быть, слухи верны, и он действительно стал вашим мужем, ваша милость? Можете не отвечать, — поднял ладонь он. — Ваше сердцебиение утверждает, что я прав.

Дия усмехнулась.

— Вы перепутали стыд и негодование, ваше сиятельство, — заверила она. — А кроме того, не использовали свой дар. Я — чернокнижница, Байрон. И прекрасно вижу, когда чародей использует магию, а когда нет. Но я прощу вашу бестактность, это же так просто — обидеть девушку куда более слабую, чем вы.

Граф улыбнулся по-настоящему. Его глаза заблестели от смеха, но он ни звука не произнес. Хотя Дия чувствовала, как поет его кровь.

— Прошу прощения, ваша милость, вы совершенно правы, я повел себя бестактно. Однако смею вас заверить, если бы этот Киррэл Шварцмаркт не был уроженцем Крэланда, я бы вызвал его на дуэль ради одного только вашего взгляда. Позвольте заверить вас в своем восхищении, вы воистину прекрасны.

Гриммен мягко улыбнулась, принимая комплимент.

— Возможно, будь я помоложе, смог бы предложить вам куда больше, чем Фолкбург. Весь Мизинг лег бы к вашим ногам.

Дия слабо кивнула, про себя посмеиваясь над таким грубым флиртом. Предложение графа не могло сравниться с тем, что давал ей «Чертополох».

— Однако я хотел бы с ним поговорить, ваша милость, — сменил тему Байрон. — Чародей, уничтоживший кентурию в одиночку, в наше время либо серьезная угроза, либо отличный союзник. Как благородная дочь Меридии, вы должны понимать, я не смогу уйти из Фолкбурга, если он в опасности со стороны вторжения демонов.

Баронесса не пыталась спорить, доказывая, что Киррэл не станет чинить препятствий городу. Она прекрасно понимала, без гарантий со стороны Шварцмаркта граф действительно не уйдет.

И весь этот разговор затеян только с одной целью — прощупать почву перед встречей с демонологом, доказавшим на деле, что с его силой придется считаться. Оставлять за спиной подобную мощь граф просто не может — удар в спину со стороны барона слишком опасен.

— Я передам Киррэлу, что вы хотите его видеть, ваше сиятельство, — кивнула Дия, поднимаясь из-за стола. — А теперь разрешите вас покинуть, мне еще предстоит переговорить со своим компаньоном.

— В таком случае, и мне пора, — поднялся в свою очередь граф. — Благодарю за уделенное мне время, ваша милость.

Гриммен вышла из зала и, когда слуги закрыли за ней двери, улыбнулась. Байрон умел производить впечатление, и Дия могла себе признаться — старый чародей ей на самом деле понравился.

Но этого мало, чтобы заставить полукровку предать единственного человека, кто действительно был на ее стороне и в любой ситуации встанет на ее защиту. Киррэл Шварцмаркт уже не раз доказал, что на него можно положиться, и оспорить этого не смог бы ни один даже самый обаятельный граф.

— Ваша милость, — рядом с баронессой пошел первый бургомистр, вышедший из другого коридора. — Как все прошло?

Заинтересованность городских глав Дии была понятна. Прибытие графа ставило под сомнение самостоятельность Фолкбурга. Взбреди Байрону в голову занять часть королевского домена для своего рода, и с высокой долей вероятности у него это получится. И никакое покровительство двух баронов не поможет.

— Все хорошо, господин бургомистр, — кивнула она, шагая в сторону выхода, где ее дожидался возок, нанятый ратушей. — Но еще не понятно, как они будут общаться с Киррэлом. Его милость явно не будет столь гибким, как я, а характер у его сиятельства по-военному строгий и прямой.

Идущий рядом с ней хозяин королевского города тяжко вздохнул. В молчании они дошли до самых дверей на улицу, прежде чем бургомистр заговорил:

— Ваша милость, если они найдут общий язык, — обронил он, глядя на солнце, — Фолкбург никогда не забудет вашего участия в этом процессе переговоров.

Дия кивнула, демонстрируя, что все правильно поняла, и вышла из здания. Теплый воздух мгновенно окружил девушку, и полукровка с наслаждением втянула запах живого города. Таким Фолкбург ей нравился гораздо больше, чем дрожащим под осадой риксландского войска.

А с Киррэлом она договорится. В конце концов, присутствие графской дружины не может всерьез угрожать демонологу, способному в одиночку уничтожить тысячу бойцов, из которых каждый десятый — одаренный.

Сев с помощью слуги в возок, баронесса поправила юбку и взглядом окинула ратушу. Граф Мизинг стоял у окна и как раз смотрел на нее сверху вниз. Байрон отсалютовал девушке бокалом с вином, и та улыбнулась одними глазами. Внимание графа все-таки льстило.

— Куда прикажете, ваша милость? — спросил извозчик, занимая свое место впереди.

— В мою лавку, — распорядилась та, вяло махнув рукой. — И можешь не спешить, я хочу посмотреть на город.

— Как пожелаете, ваша милость.

* * *

Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Я как раз закончил согласовывать договор с Варином, когда повозка с Дией подкатила к лавке. Наемник бросил на меня вопросительный взгляд, но я лишь махнул рукой. Ни к чему толпе вооруженных людей сейчас выстраиваться в парадный коридор, приветствуя хозяйку.

— Итак, вроде бы все обговорили, — подвел итог я, оценивая пять исписанных вручную листов. — Вопросы, предложения?

Составлять договора в Эделлоне умели, но они решительно отличались от тех, к которым я привык на Земле. Но, раз уж я здесь старший, именно мне и решать, каким будет подписанный документ.

Опираться на недосказанности, традиции и прочие правила, о которых в приличном обществе не говорят, но которые обязательно учитывают, я не собирался. Раз уж я диктую правила, Старому и его людям придется плясать под мою дудку.

— Мы предусмотрели, кажется, все, что вообще только может быть, ваша милость, — покачал головой Варин. — Даже и не знаю, что еще можно сюда добавить.

Я кивнул, принимая его ответ, и отложил оригинал договора в сторону.

— Тогда сейчас подготовим второй экземпляр, подпишем оба — один мне, другой у твоего отряда останется. В случае необходимости оба сможем доказать, что такой договор был.

— Очень рад, что вы понимаете такую необходимость, — все еще осторожничая, сказал Старый. — Обычно добиться от аристократа какой-либо ответственности крайне тяжело. Не боитесь, что я воспользуюсь своим правом?

Мне оставалось только посмеяться.

— Варин, если бы я хотел вас обмануть, мне не потребовалось бы битый час карябать бумагу, — ответил я. — К тому же репутация для меня не пустой звук. Со своими клиентами я веду дела честно, и так же веду их со своими людьми. Привыкай к этому, ведь я жду ровно такого же отношения в ответ.

Если старик мне и не поверил, то прекрасно услышал, что я хотел сказать. Так что кивнул и, пока я заполнял листы, переписывая договор, наемник быстро поставил росчерк на каждом листе оригинала и прижал свою печать с головой рыси на ней. С моей стороны будет прижат баронский перстень с гербом Чернотопья, и это будет первый официальный документ, заключенный мной в Меридии в качестве владетеля Крэланда.

Строго говоря, заключать подобные соглашения с вольными охотниками вообще не стремились. Сегодня ты подписался под какими-то обязательствами, а завтра этот лихой боец пропил твою расписку кому-то другому. Мало кто действительно нанимал эту свободолюбивую братию на долгий срок, и нарушившего договор охотника просто убили бы как-нибудь жестоко, чтобы другим неповадно было.

Однако я прекрасно понимал, что Варину некуда деваться. В казне «Рысей» уже пусто, жрать им пока еще есть что, но это ненадолго. А идти в Катценауге, рискуя забесплатно сложить там головы, они уже не хотели, на собственной шкуре испытав, как суров бывает проклятый край к вольным охотникам. Сопровождать караваны для специалистов их уровня — это падение не только по доходам, но и по статусу.

А вот служить у аристократа — это карьерный рост, если можно так говорить в их отношении. Тем более у такого, кто и сам способен на многое, обучался в ордене, и кое-что умеет в магии, а не как подавляющее большинство благородных — только протирал штаны в академии.

Да, среди аристократов полно дуэлянтов, которыми белая кость восхищается. Однако если поскрести, окажется, что в противниках у них сплошь всякая немочь и неучи. Я еще когда заподозрил, что орден учит убивать магов не просто так. А в академиях подобного не преподавали. Военное ремесло — удел лишь маленькой толики чародеев, остальные и так прекрасно живут, купаясь в родительских талерах и заливаясь дорогим вином из дедовских погребов.

Это не Риксланд, где существует только один род — королевский, а все маги служат ему. И потому школа Вильгельма предполагает в первую очередь именно боевое применение дара, и только во вторую — снабжение армии. Не будь этого, Риксланд давно бы стал чьей-нибудь провинцией, но до сих пор все, кто пытался его завоевать, приходили разрозненной толпой изнеженных аристократов. И просто были неспособны сражаться с единой армией, где каждый солдат служит только одному господину — его величеству.

Меж тем баронесса вошла в дом, и я уже слышал ее шаги на лестнице. До кабинета она, однако, не дошла, остановленная голосом Ченгера. Демон докладывал девушке о визите наемников. Они говорили так громко, что даже Варин скривился, когда Ченгер охарактеризовал «Рысей» обнищавшими.

— Не обращай внимания, — велел я, оторвавшись от переписывания договора. — Демоны вообще не особенно дружелюбны, а уж этот — тем более. Но со временем вы сработаетесь, да и в принципе привыкнете к присутствию гостей из других слоев реальности.

Варин кивнул, спокойно принимая необходимость сотрудничать с демонами. Катценауге явно серьезно расширило кругозор охотников. Впрочем, мне жаловаться было не на что — сильный сплоченный отряд, против которого можно выставить не один десяток простых бойцов, это несомненный плюс.

Дверь открылась, и Дия вошла в кабинет с таким видом, будто делает всем вокруг одолжение одним своим присутствием. Я улыбнулся ей, возвращаясь к написанию документа, а вот Варин поднялся на ноги и низко поклонился. Хотя, учитывая, что он обязан ей жизнью дважды, эта реакция удивительной не была.

Гриммен улыбнулась, глядя на Старого.

— Что ж, похоже, твоя компания все же получит меня в свои ряды, — посмеялась баронесса. — Только не в качестве мечницы.

— Так и есть, ваша милость, — прижав руку к груди, склонил голову Варин. — И… позвольте поблагодарить за то, что спасли меня от смерти.

Дия хмыкнула и указала наемнику на кресло. Тот неспешно опустился на место, а сама девушка обошла мой стол и наклонилась к моему уху.

— Мизинг тебя опасается, но не сдвинется с места, пока ты не дашь гарантии, что не станешь вредить ему, — прошептала она. — А бургомистр обещал мне выгоду, если я не допущу конфликта между тобой и графом.

— Вот как? — улыбнулся я, окуная ручку в чернильницу. — А как тебе сам граф?

— Прямой, жесткий, властный, но честный и верный своей стране и слову, — выдала характеристику Дия. — С ним можно договориться, Киррэл.

Я кивнул, обдумывая ее слова.

Это что же, выходит, бургомистры вообще меня за полного отморозка считают, раз решились зайти через Дию? Хорошая, однако, у меня репутация складывается в городе, которому я изо всех сил помогаю уже очень долгое время.

Или они просто боятся, что крэландский мальчишка решит нагнуть меридийского графа, так как тот любит свое королевство и готов идти на войну, невзирая на явное превосходство в численности?

— Хорошо, сейчас закончим здесь с Варином, и я полностью твой, — решил я. — Пошлешь весточку в ратушу, чтобы ждали меня через час?

Баронесса кивнула и, еще раз улыбнувшись Старому, покинула кабинет.

— Нужна наша помощь, ваша милость? — подал голос Варин. — Сопровождение на встрече лучше иметь хотя бы для солидности.

— Да, объяви своим, чтобы готовились, — распорядился я. — Договор я пока заполню, свою копию, если что, можешь взять с собой, потом сравнишь с моим экземпляром.

— Я вам доверяю, ваша милость, — хмыкнул тот. — Иначе не согласился бы на работу. Человек, на которого работают демоны, по определению не станет обманывать того, кто представляет его интересы. Это ведь не благородно, ваша милость.

Я улыбнулся в ответ и продолжил писать, мысленно уже прокручивая варианты разговора с графом Байроном Мизингом. Интересно, чего хочет его сиятельство на самом деле, и куда будет вести наши переговоры?

Глава 11

Пока я возился с документами, Варин доложился Дие, что уже нанят мной, и баронесса тут же взяла отряд в оборот. Первым делом она осмотрела их снаряжение, что-то зарядила, что-то велела сдать мне на переработку. Взяв с собой отрядного завхоза с красивым названием «каптенармус», чернокнижница ушла на наш небольшой склад.

Так что к назначенному мной времени «Рыси» уже не казались такими обнищавшими, какими были в начале нашего знакомства. Баронесса даже умудрилась где-то найти бляхи с моим гербом. При виде этих удостоверений личности у меня закралось подозрение, что Дия уже давно планировала показать мне свои изделия.

Конечно, они не были сделаны мной и имели огрехи, которые я видел невооруженным взглядом. Да и сама баронесса не могла их не замечать — смотреть на мир сквозь туман эфира для нее привычно. Однако для Фолкбурга это было, во-первых, красиво, во-вторых, достаточно. Сами броши отклоняли резко движущиеся объекты, не позволяя задеть хозяев.

— Теперь нам понадобится транспорт, — вздохнул я, разглядывая две шеренги по пять человек, разместившиеся на заднем дворе дома.

Сам Варин в строю места не занимал, находился рядом со мной. Не иначе как для того, чтобы показать бойцам кулак за моей спиной, если его «Рыси» будут нарушать порядок. Но те и сами понимали, какой им выпал шанс, а потому ничего подобного не происходило.

Было немного странно видеть свободолюбивых наемников дисциплинированным строем, но это лично мое упущение. Хотя все в Эделлоне считают вольных охотников чуть ли не отребьем, однако если ты хочешь выжить в Катценауге слушать командира должен неукоснительно. И ребята не подвели Старого, строго следуя приказу.

— Можно арендовать коней, ваша милость, — пожал плечами Варин, по-прежнему стоя чуть позади меня. — Пока мы решали, что делать, я уже выяснил, где их можно взять за небольшую плату.

Я покачал головой, удивляясь его грамотному подходу к вопросу. Он ведь понятия не имел, получится ли наняться к Дие, а все равно все разведал. Только упустил единственный момент — меня.

А я вспомнил, как смотрели окружающие на дредхорстов Салэм. И после этого садиться на простых лошадей, которые не производят ровным счетом никакого впечатления? Кроме того, мне же необходимо показать графу, кто конкретно будет вести с ним разговоры.

Одно дело мальчишка с отрядом. Пускай этот мальчишка немного повзрослел за последнее время, дорого одет и обвешан дорогими побрякушками, все равно это совершенно рядовое событие, о котором забудут через пару минут. Но совсем другое — когда его отряд прибывает верхом на монстрах, призвать которых дано только очень сильному чародею. Да и горожанам будет полезно напомнить, кому они обязаны своим чудесным спасением. Во избежание непонимания со стороны жителей славного Фолкбурга.

— Мне нужно, чтобы каждый из вас дал по своему волосу или капле крови, — обведя взглядом бойцов, сказал я. — С этого момента вы больше не вольные охотники, за которыми никто не стоит и в случае чего они окажутся сами по себе. Теперь вы все носите на груди герб Чернотопья. А это баронство принадлежит сильнейшему демонологу современности — мне. И я не могу позволить вам ездить по городу на вшивых кобылках, которые, не ровен час, падут от старости. Так что с сегодняшнего дня каждый из вас получит индивидуальный амулет призыва гончей.

Говорить о том, что таким образом я обеспечу себе возможность постоянно быть в курсе, где и с кем проводят время мои солдаты, не стал. Если они этого не знают, то зачем лишний раз нервировать людей? А если знают, то отказавшиеся окажутся за воротами. Доверять кому бы то ни было свою спину, опираясь только на бумагу, я не собирался, и гарантия в виде мгновенной смерти — неплохой вариант.

— Вы привыкли, что статус вольных охотников защищает вас от произвола аристократов. Теперь вы — часть дружины аристократа, моей славы и моей репутации. Вы подсудны только мне, — продолжил речь я, попеременно глядя в лица своих воинов. — Но это также значит, что обо мне станут судить по вашим действиям. Говорю сразу: я не потерплю неуважения, непослушания и тем более ущерба своей репутации. Я — демонолог, обученный орденом Аркейн, и вы должны знать, как там разбираются с отступниками.

Тот факт, что я был только учеником, роли не играет. Я числился в рядах Аркейна, и этого достаточно. Да и ни словом не соврал, ведь я обучен действующей искоренительницей.

— Соблюдаем законы страны, где находимся, ведем себя, как подобает дружине барона Чернотопья, и помним — вы все под моей защитой. И чтобы не было для вас секретом… Ченгер!

Демон возник за моей спиной по другую руку сразу в своем облике. Мой компаньон оскалил пасть и помахал стоящим перед нами бойцам ручкой.

— Знакомьтесь, — кивнул я в его сторону. — Ченгер, высший демон Страданий. Он, как и вы, работает со мной, и также будет заниматься вопросами вашей боевой подготовки. Кроме того, я могу использовать его в качестве замены себе, так что его приказы — это мои приказы. Индарг!

Солнечный день померк, огромная тень сгустилась, формируя человеческую фигуру, неплотную, но прекрасно заметную на свету.

— Индарг служит мне и тоже является высшим демоном. Я плачу ему собственной силой за то, чтобы он и его подручные следили за происходящим в моем окружении. Так что в случае если кто-то из вас попадет в неприятности, я очень скоро об этом узнаю. Полагаю, не нужно уточнять, что точно так же для меня не станет секретом, если кто-то из вас решит меня предать.

Закончив говорить, я взмахом руки отпустил обоих демонов, и они исчезли в одно мгновение безо всяких спецэффектов. Говорить, что Индаргу я плачу этернием, не стал — воинам незачем это знать. И опять же — свои кристаллы я создаю из собственной силы, так что и здесь ни слова лжи.

— А теперь жду от вас материалы для создания амулетов, и мы выдвигаемся к ратуше, — кивнул я. — Задача будет следующей: сопроводите меня на встречу с графом Мизингом, ждете окончания переговоров, и тем же порядком возвращаемся. По всем вопросам обеспечения — к вашему непосредственному командиру. Варин, командуй.

И, развернувшись на пятках, я прошел обратно в дом. Предстояло собрать одиннадцать артефактов призыва, какой я делал для себя. Только в этот раз будет использовано правило двойного подчинения — у моего приказа всегда будет приоритет, таким образом заставить артефакт перестать функционировать я смогу без особых проблем.

Ничего сложного в этих амулетах для меня не было. Полученные от Марханы знания позволяли сильно сэкономить во времени, правильно выстраивая магические потоки так, как мне нужно и одним разом, будто на станке, впечатывать чары в носитель. Так что, когда мне сдали одиннадцать волосинок, я закончил работу буквально за десять минут.

— Вот, теперь ты больше похож на аристократа, — с улыбкой прошептала Дия, когда я уже стоял на крыльце. — Это так… волнующе.

Я улыбнулся в ответ и кивнул «Рысям». Бойцы уже призвали своих гончих и теперь с некоторой опаской садились верхом. Седел для них пока предусмотрено не было, да и не требовалось по сути, однако держались воины вполне уверенно. Полагаю, опыт Катценауге позволил им намного больше, чем обычным людям — все-таки в мертвой стране каких только чудовищ не встречается, а тут почти домашние зверушки, к тому же послушные воле призывателя.

— Вперед! — распорядился я, сам садясь на спину своей гончей. — Варин, командуй.

Старый зычно крикнул, и вокруг меня тут же сгрудились остальные, сохраняя при этом небольшую дистанцию. Улицы Фолкбурга хоть и были достаточно широкими, однако наш транспорт не предназначен для путешествия строем, так что шли мы, занимая всю проезжую часть.

Горожане жались к стенам, кто-то кричал от испуга, но в целом больше было заинтересованно наблюдавших за нами мужчин и женщин. А уж дети так и вовсе шагали за нами огромной толпой, наплевав на попытки родителей попрятать драгоценных чад по домам.

Я ехал, держа спину прямо, и улыбался. Моя дружина смотрелась не так уверенно верхом на монстрах, и оттого хмурые воины, обвешанные оружием с головы до ног, производили впечатление готовых к схватке. Даже и не знаю, получилось бы у Варина добиться такого эффекта, но мне нравилось.

Гончая переставляла лапами неспешно, по сторонам головой не мотала и вообще вела себя смирно. Пока не было приказа, ей на все вокруг плевать, а уж покормить монстров найдется чем — за последнее время я сильно поднаторел в магии, и с этим проблем не возникнет. Кроме того, не так уж часто им нужно питаться.

Против воли мои мысли возвращались к словам Дии. Я действительно становлюсь аристократом, которым мне положено быть по происхождению эделлонского тела. И это, на самом деле, очень хорошо. Пока мы не закончим здесь, в Меридии, защищать интересы моей будущей корпорации, в родное Чернотопье возвращаться незачем. Но там, в Крэланде, уже должен быть не наивный мальчишка, а настоящий барон.

И если наем «Рысей» этому способствует, так тому и быть.

На улицах пару раз мелькнули отряды стражи. Завидев людей верхом на чудовищах, они хватались за оружие, больше опасаясь не всадников, а их транспорт. Однако, рассмотрев меня, успокаивались — Николас Фолкс уже донес до своих подчиненных, кто разобрался с кентурией Риксланда. Но смотрели на нас все равно с опаской, и это было правильно. Мало ли что взбредет мне в голову, или я вдруг не удержу своих монстров под контролем, когда вокруг столько бегающего мяса.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, и я даже помахал знакомому стражнику, прижавшемуся к стене. Тот хмуро кивнул мне и, стоило нам проехать, тут же послал своих оттеснять от нас ребятню, которая уже настолько осмелела, что чуть ли не хватала гончих за лапы.

Да, Фолкбург понятия не имеет, как выглядит настоящая магия. И потому для мальчишек и девчонок, родившихся и проживших здесь всю жизнь, подобное представление — настоящий праздник. Да, гончие не слишком красивы, ну так и что, зато они необычны. И именно поэтому я на них и остановил свой выбор.

Расстояние до ратуши, в общем-то, не такое уж и большое, мы преодолевали не меньше четверти часа. Ехали не торопясь, давая себя рассмотреть. О таком еще не скоро забудут, но со временем к курсирующим по городу гончим начнут привыкать, они утратят новизну. Но слухи о бароне, который ездит верхом на монстрах, разлетятся по всей Меридии.

Какая-никакая, а известность мне не повредит. Хотя, конечно, это и может вызвать у отдельных личностей недовольство. Но додуматься до мысли, что этот слух — свидетельство захвата Крэландом королевского домена вряд ли кто-то сможет, особенно когда мы с графом договоримся, что не имеем друг к другу никаких претензий.

Мизинг уважает воинов и именно их он увидит сегодня. Как и весь Фолкбург.

* * *

Ратуша Фолкбурга.

Байрон Мизинг сидел в кресле предоставленного ему первым бургомистром кабинета и смотрел на разместившегося напротив молодого человека. Дорогие тряпки не могли обмануть старого графа — физическими упражнениями барон Чернотопья явно не пренебрегает. Впрочем, все Шварцмаркты ничуть не уступали Мизингам, однако вокруг этого их представителя чувствовалась незримая аура могущества.

Спокойный и в то же время чуть насмешливый взгляд никак не вязался с образом, который граф видел перед собой. Киррэл явно пережил немало, раз в таком возрасте у него такой же взгляд, как и у восьмидесятилетнего Байрона. Но Мизинг прошел через несколько аристократических конфликтов, воевал и видел жизнь. А здесь — едва ли двадцатилетний парнишка.

Впрочем, обманываться граф не любил. А потому намеревался прощупать своего оппонента, прежде чем выносить окончательное решение. Уже один тот факт, что этот молодой человек сумел защитить город, истребив с помощью демонов кентурию, и при этом не сошел с ума, как прочие на его месте, говорил о его несравненной силе.

— Баронесса Гриммен очень хорошего о вас мнения, барон, — негромко произнес граф, наблюдая за собеседником.

Киррэл повел плечом.

— Мы через многое прошли, у нее было время составить впечатление о моих качествах, ваше сиятельство, — совершенно спокойно ответил он. — Но я полагал, вы позвали меня на этот разговор не для того, чтобы обсуждать ее милость.

— Сразу к делам, да? — усмехнулся Мизинг. — Понимаю и одобряю такой подход. Но прежде я хотел бы послушать, откуда в городе Меридии возник целый отряд монстров.

— Они здесь потому, что я так пожелал, граф, — чуть дернув губами, ответил Шварцмаркт.

Байрон на миг почувствовал холодок, прошедший вдоль хребта. Когда-то давно, на заре жизни, молодой тогда еще сын графа Мизинга однажды столкнулся с прадедом сидящего перед ним человека. И этот жест — презрительно-насмешливую улыбку, которая не успевает оформиться, он запомнил на всю жизнь.

Потому что тогда решался вопрос о браке, и Шварцмаркт получил одну из сестер, а он, Мизинг, упустил обеих — вторая заключала союз с родом Вайссерманн. Но это было так давно, а теперь прошлое будто ожило перед глазами графа, и ему стоило немалых усилий удержать себя в руках. Единственный раз в жизни, когда Байрон проиграл.

Он положил жизнь, чтобы больше такого не повторялось, а за чередой лет и позабыл, что послужило причиной такой целеустремленности. И вот он, Киррэл Шварцмаркт, плоть от плоти тех мужчины и женщины, обыгравших молодого Байрона. Будто сама судьба дает графу второй шанс.

— Я знал ваших предков, барон, — произнес он. — И слышал, что ваш прадед оказался жестоким тираном, лично рубившим головы провинившимся перед его милостью.

— Я тоже об этом слышал, — неожиданно тепло чему-то улыбнувшись, кивнул Шварцмаркт. — Мне вообще часто говорят, что я похож на прадеда больше, чем на остальных своих родственников. Полагаю, мне хотят сделать таким образом комплимент. А вы как считаете, ваше сиятельство?

Отвечать сразу Байрон не стал, распознав в брошенной вроде бы мимоходом фразе неприкрытую угрозу. Щенок явно знает, кто претендовал на руку его прабабки. А ведь случись тогда все иначе, это в его роду, один из сыновей Мизинга, мог бы обладать сейчас этой силой повелевать чудовищами из других пространств.

В той дуэли Байрон проиграл, но с тех пор серьезно поднаторел как в магии, так и в более приземленных способах убивать ближних. Киррэл Шварцмаркт, возможно, намного моложе, но теперь, чем сильнее граф приглядывался, тем больше видел перед собой того Юргена Шварцмаркта. Будто вырвавшись из оков смерти, мерзавец вернулся к жизни в теле своего потомка.

— Сходство действительно поразительное, — кивнул Байрон, выбрав нейтральную позицию, чтобы потянуть время. — Я уже и забыл ту историю, но сейчас, видя вас перед собой, не могу отделаться от ощущения, что передо мной снова Юрген, ваш благородный прадед.

Киррэл кивнул, принимая ответ, и сложил руки на коленях.

— Значит, и правда похож. Мне сложно судить, я его только на портретах видел, и там сходство не так сильно бросается в глаза. Хотя, может быть, дело в том, что на полотне его запечатлели уже довольно пожилым.

— Мы с ним ровесники, барон, — недовольно заметил Байрон. — А мне всего восемьдесят шесть!

— Простите, ваше сиятельство, не хотел вас обидеть, — примирительно поднял ладони Киррэл. — Но, увы, семейные портреты показывают, что все мои предшественники умерли уже сильно постаревшими. Хотя, может быть, это воздух в нашем баронстве вреден для здоровья? В любом случае, смею надеяться, мы перейдем к вопросам, оставив моих покойных предков там, где им положено быть.

— Разумеется, — кивнул граф. — Итак, когда вы намерены ударить мне в спину?

Барон хмыкнул.

— Хотите клятву на крови, что я не замышляю ни против вас, ни против Меридии? Как человек военный, вы наверняка знаете, что такой обычай существовал во времена империи. Так что скажете, ваше сиятельство, позовем городского брата Райога в качестве свидетеля?

Такого Байрон не ожидал. Легкость, с которой мальчишка предложил то, что сам граф намеревался выторговать, сбила весь заранее выстроенный план.

— И вас это совершенно не смущает? Давать клятву графу чужой страны? — спросил он с интересом.

— Я уже давал такие клятвы, — равнодушно пожал плечами тот. — К тому же и на вас будет обязательство не чинить препятствий мне, моим людям и моему маленькому предприятию. Естественно, это не исключает следования законам Меридии. Ведь перед законом никакие клятвы не могут служить оправданием.

Байрон хмыкнул.

— У вас были хорошие учителя, — заметил он.

— Единственным учителем у меня была искоренительница, сейчас, возможно, известная вам как Саломея фон Ней, графиня Крэланда.

Мизинг действительно был в курсе этой истории. Даже в военное время подобные случаи редки и всегда оказываются на слуху. К тому же, несмотря ни на какие конфликты, Меридия и Крэланд родственники через кланы, представители которых есть по обе стороны границы. И эта графиня — личная ставленница казначея Крэланда, баронессы Равентурм. Как легко и мимолетно парень намекнул на связь с кланом Равенов.

— Королевский род, должно быть, высоко вас ценит, барон.

— Не могу никак прокомментировать, — покачал головой Киррэл, — потому что за все свои действия отвечаю сам, ваше сиятельство. Возможно ли через меня выйти на правящий род Крэланда? Я сильно сомневаюсь, хотя с некоторыми его представителями и знаком лично, вряд ли можно утверждать, что мое мнение для Равенов что-то значит.

Байрон не стал ничего говорить на этот счет. Он прекрасно понимал, что даже если бы было иначе, барон не ответил бы по-другому. Однако если он готов дать клятву, выходит, граф ничего не потеряет, а, наоборот, приобретет хотя бы временного союзника. И уже со своей стороны сможет повлиять на чужую политику. Просто не сразу.

Впрочем, его сиятельство Мизинг уже не был тем горячим молодым человеком, что бросил вызов Юргену Шварцмаркту за право взять в жены женщину, на которую оба мага положили глаз.

— Тогда предлагаю воспользоваться гостеприимством бургомистров Фолкбурга и засвидетельствовать клятвой наше нежелание враждовать, барон. Однако хотел бы уточнить один момент.

— Не имею ничего против, — ответил Киррэл.

— Помимо того, что я не трону ни вас, ни ваших людей, ни вашего предприятия, совместного с баронессой Гриммен, есть ли что-то еще, чего вы хотите от меня потребовать?

Шварцмаркт снова улыбнулся этой их семейной улыбкой, так взбесившей почти шестьдесят лет назад Байрона.

— Пожалуй, ничего, ваше сиятельство.

Ты ничего не можешь мне дать — именно это услышал граф, но никак не показал, что понял недосказанное. Воистину, кровь Юргена оказалась очень сильна в потомках, раз правнук относится к графу точно так же, как его прадед. Они просто не видят в Байроне достойного.

Но Мизинг отодвинул собственные впечатление до поры до времени. Если будет повод, он обязательно отомстит за давнее унижение. Но сейчас куда важнее спасти страну, чем разрешить старый конфликт. А потому…

— Я распоряжусь, чтобы прислали брата Райога, барон. Полагаю, вы подождете меня в кабинете?

Киррэл кивнул, чуть прикрыв глаза. И Байрон вдруг ощутил себя не радушным хозяином, принимающим гостя, а слугой при более благородной особе. Но и эту мысль граф отбросил, как лишнюю — прежде чем судить, нужно разобраться в собственных чувствах. Не исключено, что он просто проецирует на мальчишку прошлые отношения с его уже мертвым предком. И в таком случае ошибка может дорого встать не только ему, графу Мизингу, но и всей Меридии.

Потому что тот, кто играючи уничтожает тысячу подготовленных воинов, с армией королевства расправится не напрягаясь. И меньше всего Байрон хотел стать причиной ненужного никому конфликта.

А там посмотрим, как повернется история. Вполне возможно, с этим бароном можно будет вести дела.

Глава 12

Фолкбург, ратуша. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Игла прошила кожу, и я убрал инструмент в платок. Клятве все равно, как ты получишь кровь, ритуальным кинжалом или зубами. И количество тоже не играет роли, важна сама субстанция и то, что ты с ней будешь делать.

По имперской традиции каждый, кто дает клятву, ранит себя сам и только тем, что принес с собой. Во-первых, обязательства еще не озвучены, и все может сорваться в любой момент, поэтому тыкать себя отправленными иглами никто не желал, тем более что в империи ядами решались очень многие вопросы. Во-вторых, магия крови попала под запрет с подачи Аркейна, а до того специалисты, способные по одной капле извести целый род, имелись под рукой у любого наместника.

Иглу я уничтожу лично, впрочем, как и Мизинг. Граф умен и опытен, должен понимать, что такими вещами не разбрасываются.

Байрон тоже не стал рисоваться, ткнул собственный палец похожей иголкой.

Стоящий между нами брат Райога кивнул, видя выступившие капли, и тихо произнес:

— Перед лицом нашего создателя свидетельствую.

На этом, собственно, все его участие и закончилось, дальше наступила наша очередь говорить.

— Я, Киррэл Шварцмаркт по прозвищу «Чертополох», барон Чернотопья, клянусь своей кровью и даром, что не замышляю против Меридии, графа Мизинга и его рода.

— Я, Байрон Мизинг, граф Мизинг, клянусь своей кровью и даром, что не стану вредить барону Киррэлу Шварцмаркту, его людям или его предприятию.

Слова были сказаны, и формальности соблюдены. Я испепелил свою кровь с пальца, граф же свою развеял. Кивнув друг другу, мы молча покинули кабинет, еще одна дань традиции.

Клятва сформировала в нас обоих печать — активатор, который и реализует наказание за нарушение слова.

Это не делало нас союзниками, просто нейтрально настроенными людьми. К тому же ни Байрон, ни я не отвечаем за кого-то еще, кроме себя. Скажем, если его сын решит на меня напасть, граф останется верен своей клятве. То же самое касается и меня.

— Спасибо, барон, теперь я могу уходить на войну совершенно спокойно, — первым нарушил молчание его сиятельство.

— Желаю успехов, — кивнул я. — Надеюсь, нам еще не раз предстоит встретиться и, кто знает, устроить какое-нибудь совместное дело?

— Было бы неплохо, — вежливо ответил Байрон, и мы вышли из здания ратуши.

Каждый пошел своей дорогой: я к ожидавшим меня «Рысям», граф — к своим людям.

Мысленно я уже прикидывал, что брать с собой в Чернотопье и через какое время мне нужно вернуться в Фолкбург. Оставлять дела в лавке на самотек я пока что позволить себе не мог.

* * *

Фиолетовые линии сгибались в воздухе, послушные моей воле, пока не сплелись в единую сферу. Мелкие искры отлетали в стороны, рассеиваясь прежде, чем достичь пола и стен. А шар магии нарастал все больше, пока не занял достаточно широкое пространство, едва ли не касаясь краев помещения.

Сжатые, будто птичьи когти, мои пальцы медленно распрямлялись. По лбу тек пот, от напряжения дрожали ноги. Казалось, я, как атлант, держу на плечах все небо, но вот сверкнул фиолетовый огонь, прожигающий пространство, я на миг уловил дуновение воздуха с демонического слоя, но никто не рискнул соваться в человеческое измерение.

Собратья Ченгера и Индарга уже успели на своих шкурах почувствовать, чем им грозят открываемые мной прорывы, и желающих лезть без приглашения ко мне на ужин стало очень мало.

Последняя крошка дара вспыхнула, как догорающий уголек, и по ту сторону лаборатории, обрамленный ярким фиолетовым сиянием, открылся вид на мой кабинет в Чернотопье. Тоннель, на который в первый раз я потратил так много времени, в этот раз дался не легче. Хотя и потребовалось не создавать проход дважды, а на чистой силе творить прорыв внутри другого прорыва.

Тяжело дыша, я опустился в кресло и, смахнув пот со лба трясущейся рукой, кивнул стоящему рядом Ченгеру. Демон, молча наблюдавший за процессом с любопытством, первым прошел на ту сторону. Когда его нога коснулась пространства между лабораторией и кабинетом, воздух задрожал, будто натягиваясь, а в следующее мгновение Ченгер уже провел когтем по столешнице, заваленной бумагами.

Он обернулся ко мне, я видел, как демон открывает рот, но звука не услышал. Но это и понятно — та же самая пленка, через которую прошел Ченгер, сдерживала части мира, не давая им слиться в единое пространство. В теории я знал, как сдвинуть половину планеты так, чтобы шарик в космосе действительно слипся, позволяя объединить две точки, но при таком воздействии наступил бы конец света для Эделлона. Да и у меня бы пупок развязался, устраивать такой апокалипсис.

Чуть отдышавшись, я тяжело поднялся на ноги, опираясь на подлокотники кресла. Меня еще пошатывало, однако пройти сквозь тоннель я все еще был способен. И тянуть с этим нельзя — еще минута, и заклятье перестанет действовать, выплеснув всю энергию двух прорывов в демонический слой, где уже наверняка собрались готовые пожирать дармовую силу демоны, с которыми у меня был договор.

Подхватив сумку с самыми необходимыми вещами, я пошел вперед, шаркая ногами, как немощный старик. Сейчас я ощутил себя на свой настоящий возраст, и в какой-то момент даже подумалось, что все члены рода Шварцмаркт очень быстро старели, уж не оттого ли, что использовали свой дар сверх меры? Но я отбросил сомнения, прекрасно понимая, что это во мне говорит чудовищная усталость, а не рассудок.

Раскачав рукой сумку, я швырнул ее в кабинет, и только после того, как она плюхнулась на пол в Чернотопье, прошел сам. Хотя прошел — слишком сильное слово, я скорее просто провалился сквозь пленку, разделяющую пространство, и вывалился в своем баронстве, едва успев подставить руки, чтобы не разбить лицо об угол стола, так некстати оказавшегося на пути моего падения.

— Да ты, брат, перебрал! — расхохотался Ченгер, ловя меня за плечи и не давая коснуться пола носом.

Я практически на живую почувствовал, как кипят магические каналы внутри меня. Тоннель вспыхнул ярче на мгновение и тут же испарился, не оставив после себя никаких следов. Даже пыль там, где граница перехода должна была касаться поверхностей, оказалась не тронута.

Ченгер помог мне сесть в кресло и сам осмотрел место закрывшегося перехода. Демон наверняка пытался найти то, что не вижу я. Впрочем, я ведь не чернокнижник, это для них какие-то следы должны быть заметны. И то, максимум, что они смогут понять — был открыт прорыв. Так что о существовании способа перемещаться между королевствами вряд ли кто-то догадается, если еще не додумались.

Понятно, что только моя древняя кровь позволяет мне путешествовать столь быстро и дорого. Обычный одаренный не сможет повторить мой успех, выгорит раньше, чем у него получится. Не говоря уже о визите демонов, которые обязательно поинтересуются, кто еще достаточно смел и безрассуден, чтобы соваться к ним в гости. Тот самый отпечаток магии, который и делает человека одаренным, уникален для каждого, и именно он служит как печатью в клятвах, так и подписью в договорах с потусторонними сущностями. Кровь же выступает всего лишь носителем печати.

От этих мыслей мне полегчало. Напитанный родовой силой кабинет щедро делился со своим хозяином, и я буквально чувствовал, как сила наполняет мой источник.

— Я предупрежу Густава, — сообщил Ченгер и исчез раньше, чем я ответил.

Понятно, что демон не упустит случая навестить и свою ведьмочку. Ничто человеческое ему не чуждо, особенно когда дело касается развлечений, каким, безусловно, является секс.

Я же несколько минут сидел без движения, просто следя за дыханием. Не верилось, что так легко дается подобная магия, и все обошлось без последствий. С другой стороны, легко — это смотря с чем сравнивать.

Оглядывая кабинет, я вспоминал свой путь в Эделлоне, и не мог не отметить, что мне очень везло в самом начале.

Если бы Салэм не взялась за мое обучение, я бы давно умер. Да, у меня были преимущества перед местными, но на деле они не столь и полезны, раз мне пришлось инсценировать смерть, чтобы избавиться от проблем. Да и сейчас я вижу, насколько глупым это было решением.

Поднявшись на ноги, я прошелся по помещению, притрагиваясь к старым бумагам и книжным полкам.

Шварцмаркты действительно очень быстро старились, и глядя на ровесника своего прадеда, я не мог избавиться от мысли, что это не случайно.

Кристоф ведь был совсем молодым, когда Ян напал со своей шайкой бандитов. И то, что Киррэлу на тот момент уже было восемнадцать, говорит об одном: барон очень рано начал задумываться о наследнике. Да, я был бы запасным вариантом, если бы собственных законных детей не родилось. Почему маги, которым на роду написано жить сотни лет, умирали так рано?

Даже Густав, молодой еще мужик, помнит Юргена. А ведь это было совсем недавно, хотя если судить по поколениям, выходит, должно было пройти очень много времени.

У того же Мизинга уже внуки, но — исключительно у старших сыновей, и сам граф еще крепко держит власть в своем домене. Так почему с моей родней не так?

При этом, если копаться в летописи рода, складывается впечатление, что Юрген прожил очень долго. Но по факту — умер он едва успев родить и воспитать сына. И история деда точно так же изобилует подробностями дел, а по итогу — в тридцать с небольшим он уступил бразды правления Кристофу.

Чернотопье ни один из них и не пытался развивать. Так что такого они все делали, что уходили намного раньше отмеренного срока? Нет ли здесь какого-то странного проклятия, обнаружить которое никому не удалось? Наверняка ведь есть причина, не бывает таких совпадений.

Пользуясь небольшой передышкой, я прошел в самый дальний угол родовых записей и достал самые ранние, едва ли не имперского периода. Бумаги уже одряхлели, так что пришлось надеть перчатки и вооружиться пинцетом, чтобы ворочать страницы. Это навело меня на мысль, что нужно будет построить производство точного инструмента — мои объемы не сравнятся с тем количеством, которое потребуется, когда я закончу работу над подготовкой образовательной программы.

Прежде я не обращал внимания на даты, читал только факты, глядя на общую картину. Однако теперь именно время было в фокусе моего внимания, и я не столько читал о жизни предков, сколько считал их прожитые годы.

Вписывая срок жизни очередного родственника, я задумался еще об одном. Почти тысячу лет существует баронство, но оно будто застыло во времени и совершенно не развивалось. Понятно, что у рода имелись другие статьи дохода, однако такая нарочитая бедность и праздность, которой страдали Шварцмаркты — неспроста. Возможно, Кристоф и знал ответ, но теперь у него даже с помощью некроманта не спросишь.

Итак, если судить по семейной хронике, долгие годы все было нормально. Первые бароны жили, как и положено одаренным — по много десятков лет. А вот начиная с Юргена пошел резкий падеж благородных. Прадед успел признать наследником среднего сына, он стал следующим бароном, и в тот же год Юрген уехал из Чернотопья… Но никуда не приехал — следы на снегу, оставленные его повозкой, просто обрывались на заснеженной дороге, будто он исчез.

Или прошел в такой же тоннель, который умудрился сделать я.

— Быть не может, — отмел я эту безумную мысль.

Для начала, он был водяным магом, откуда такие способности? Или дело в артефакте? Теоретически его можно собрать, но стоить один переход будет баснословных денег, таких у Шварцмарктов просто не было. Нет, можно было накопить, не растрачивая доход с акций, но…

— Твою мать! — я отложил исписанный листок и помассировал переносицу, чувствуя, как мозги превратились в кашу.

Итак, предположим, что Юрген стал первым, кто ушел порталом в раннем возрасте. Тогда его сын последовал за ним, повторив историю почти один в один с отцом. Но Кристоф-то остался и на момент смерти был уже старше отца. Так куда они могли уходить? В Валинор?

Нет, однозначно, такие вопросы нельзя решить с наскока. Вернемся к реальности и займемся настоящими проблемами. Например, пора перекусить — в животе уже возникли неприятные ощущения, я опять засиделся в кабинете, позабыв о времени. А ведь в Меридии сейчас уже, наверное, утро.

Поднявшись из-за стола, я присел у сумки, так и пролежавшей все это время на полу. Перво-наперво извлек несколько защитных артефактов — мало ли как меня примет Марк Вайссерманн. Одно дело королю слать отказы отдать баронство на основании отсутствия доказательств моей смерти, другое — возвращать временные земли истинному владельцу. Как говорится, занимаешь чужие деньги, а отдаешь свои. Тем более меня так долго не было.

Стерев пыль с зеркала, стоящего в кабинете, я проверил свой внешний вид и, оставшись довольным увиденным, надел на палец свое настоящее кольцо барона. Та реплика, которой я светил в Меридии, была лишь хорошей подделкой. В деловом ключе она имела всю ту же силу, что и мой истинный перстень, но в магическом смысле — всего лишь пустышка.

Немного подумав, я накинул на плечи плащ первого курса академии, нацепив на лицо маску, позволил своим глазам сиять. Больше нет причин прятаться и притворяться. Пусть теперь хоть весь Эделлон знает, что я одержимый, мне плевать. Орден уже слишком слаб, чтобы что-то в этом плане говорить и предпринимать, а желающих предъявлять ко мне свои претензии станет меньше.

Я провел рукой по волосам, зачесывая их назад, и решительным шагом пошел к выходу из кабинета. А как только створка открылась, по поместью разнесся мой довольный голос:

— Дом, милый дом!

И началось.

Первыми меня увидели слуги. За окном еще было темно, но край неба уже светлел, и остальные жители поместья пока сладко спали в своих постелях. Кивнув выглянувшим на мой голос, я обернулся в сторону входа. Как раз вовремя, чтобы заметить Густава, входящего в компании Ченгера.

Стражник чуть похудел за прошедший год, но усталым не выглядел. Наоборот, приосанился и с некоторой гордостью смотрел по сторонам. Явно без работы не сидел и занимался делами.

— Ваша милость! — воскликнул он, сразу же найдя причину застывших в коридоре слуг.

— Густав, как я счастлив тебя видеть! — заявил я громко, раскидывая руки, будто для объятий. — Смотрю, ты ни капли не постарел за это время! И брюха не нажил, неужели все так плохо в Чернотопье, что капитану моей стражи даже поесть по-человечески некогда?!

Быстро сбежав по ступенькам, я с довольным смехом обнял Густава и тут же отстранился, не забыв хлопнуть его по плечу. Я действительно был чертовски рад видеть своего первого соратника в баронстве. И только сейчас понял, как соскучился по своему Чернотопью.

— Я… — начал он, но тут его прервало недовольное восклицание со второго этажа.

— Кто там орет посреди ночи?!

Я обернулся на голос и ответил преувеличенно радостно.

— Марк! — я даже рукой махнул, будто тот мог это видеть, но другие видели, и демонстрировать доброе отношение к Вайссерманну было необходимо, чтобы не допускать дурных мыслей в необразованные головы. — Спускайся, потом доспишь! Сегодня у нас праздник, я вернулся из своей поездки, и готов взвалить на свои плечи ту непосильную ношу, какой, без сомнения, стало для тебя мое баронство!

Слуги ожили и поспешили оказаться подальше от разборок благородных магов. Оно и верно — дальше от начальства, поближе к кухне. Двоевластие — время опасное, как бы не попасть под горячую руку любого из баронов.

— К-Киррэл?!

Соображал парень быстро. Да и никакой уже не парень, честно говоря. Из спальни вышел, запахивая теплый халат, отороченный рыжим мехом, мужчина.

Если Густав просто выглядел подтянутым, то временный хозяин Чернотопья явно плохо справлялся со свалившимися на него обстоятельствами. Осунувшееся лицо, круги под глазами, недельная щетина и залысины на голове. А еще он сильно похудел, хотя в глазах Вайссерманна плескалась магия — как чародей он явно стал сильнее за минувшее время.

— Твои глаза… — он застыл на нижней ступеньке, боясь сделать последний шаг на первый этаж.

— Мне нелегко далось мое путешествие, — кивнул я совершенно спокойно, понимая, какое впечатление мой вид должен произвести на посвященного в подобные метаморфозы мага. — Но об этом мы поговорим с тобой потом. А теперь… Нас покормят, или два барона и капитан стражи должны умереть от голода?!

Марк все так же не спешил приближаться, а я не стал настаивать. Пусть немного отойдет, и тогда уже расскажу своему родственнику все, что нужно будет знать его роду. Ведь папаша наверняка запросит у сына подробный отчет об этой встрече. Но давать информацию я буду уже после того, как разберусь, чего конкретно удалось добиться Вайссерманну на посту хозяина моего баронства.

— Ты ведь… — проронил Марк, не в силах договорить.

Я почти физически ощущал идущий от него страх и бросил взгляд в сторону Ченгера. Демон не скрывал своего наслаждения эмоциями барона, и я мысленно пригрозил ему кулаком, но, разумеется, был проигнорирован.

— Одержимый — вот слово, которое ты пытаешься выдавить, — кивнул я. — Но если ты боишься, мы можем отправить гонца к анклаву, все равно ведь придется это делать. Мне и от них потребуется подробный отчет, чего Аркейн добился за то время, пока меня не было. Так что когда они принесут тебе бумагу с печатью, что о моей одержимости им прекрасно известно и они никаких проблем с этим не видят, ты сможешь вздохнуть спокойнее.

Это и вправду произвело нужный эффект. Вайссерманн заметно расслабился и даже попытался выдавить радостную улыбку. Вышло не слишком хорошо, но, учитывая обстоятельства, я на большее и не рассчитывал. На самом деле, конечно, он был обязан сейчас бросать все и мчаться в анклав, и не слушать, что я говорю. Верить одержимому — так себе идея, ведь моими устами, как считается, говорит сидящий во мне демон.

— Раз ты занял мои покои, я воспользуюсь гостевыми, — сообщил я, увлекая за плечо Густава. — А пока не откажи, раздели со мной трапезу.

Марк вздохнул и кивнул, но первым в сторону столовой не пошел, то ли предоставляя мне возможность самому на правах хозяина вести нашу маленькую процессию, то ли все еще опасаясь моих изменившихся глаз.

Но я не планировал скрывать это свое свойство. Очень скоро все и так будут в курсе, что армия моих демонов порвала кентурию Риксланда, так что глаза — всего лишь маленькая деталь, на фоне остальных новостей уже совершенно незначительная.

В столовой уже горел свет, и слуги заканчивали сервировать стол. По комнате тек запах горячего мяса, вареной рыбы и распаренной пшенной крупы. Отдельно стояла немного пыльная бутылка вина, а напротив нее — запотевший кувшин кваса.

— Густав, ты садишься со мной, — вновь хлопнув капитана стражи по плечу, велел я.

Пусть и мелкая, а демонстрация, что он — мой человек. И судя по рассеянному кивку, Марк это понял и принял. А когда мы с ним сели за стол, Вайссерманн окончательно расслабился, не иначе выбрав линию поведения, соответствующую моменту.

Густав явно не часто бывал за одним столом с временным правителем баронства. Сидя рядом со мной, он несколько раз бросил внимательный взгляд на Марка, но тот вел себя подчеркнуто вежливо, и каждое движение соответствовало этикету. Я наблюдал за ним с интересом — у Вайссерманна это получалось даже лучше, чем у Дии, видимо, сказывался опыт. В отличие от Гриммен, Марка не держали большую часть жизни под замком, а воспитывали как наследника рода, со всеми вытекающими.

— Ты расскажешь, где ты был на самом деле? — подал голос Марк не раньше, чем мы закончили со вторым блюдом.

Слуги как раз унесли пустые тарелки и ушли за десертом для господ. Так что время для начала разговора вполне подходящее.

— Я был в Меридии, — кивнул я, поглаживая пальцем потеющую кружку с квасом.

Этот божественный вкус я уже успел позабыть. Везде, где бы я ни пробовал этот напиток, он был разным, но нигде — таким восхитительным. Примерно так себя чувствуешь, когда после долгих лет разлуки навещаешь родителей и ешь знакомые с детства блюда. Они неповторимы, и при этом — лучше всех.

— А твои глаза?

Я взглянул на Густава и улыбнулся.

— Марк, я был одержимым задолго до того, как мы впервые встретились, — сообщил, оборачиваясь к своему родственнику. — Собственно, меня потому и отправили в Меридию — только я мог сделать то, что требовалось ради будущего благополучия Крэланда. К сожалению, пока я выполнял волю короля, его величество погиб.

— Это действительно прискорбно, но будем надеяться, Райог даст ему достойное посмертие, — пробормотал Вайссерманн, но в словах не было ни капли почтительности. — И все же…

— Я воевал с культом Хибы, Марк. И добился определенных успехов. Теперь, можно сказать, они надолго прижмут хвосты и не посмеют сунуться на территорию нашего славного королевства.

Он кивнул, принимая мои слова. А Густав нахмурился, видимо, вспоминая, как культ прислал в Мелководье своих чудовищ. Я ждал, что капитан пошлет меня куда подальше, ведь я мог прийти в деревню раньше, и тогда его семья была бы жива.

— Я должен доложить о твоем возвращении, — извиняющимся тоном произнес Вайссерманн. — И в орден, и в канцелярию, и отцу.

— Конечно, и заодно укажи им, что я готов встретиться с канцелярией и орденом по поводу той миссии, на которую они меня направили. Вместе дождемся представителей, заодно обсудим наше будущее. Ты ведь не против и дальше заниматься нашими деловыми интересами?

Он кивнул, на губах впервые заиграла настоящая улыбка.

— Ты смеешься, Киррэл? Герой, который победил культ, прошел через чужую страну, с которой все это время шла война? Да только за то, чтобы стоять рядом с тобой, мой отец будет готов пойти на разные уступки, — он чуть опустил взгляд. — Я, конечно, понимаю, что многого достичь не успел, пока ты отсутствовал, но, надеюсь, ты оценишь мои достижения по достоинству.

Тонкий намек на то, что часть оплаты за право стоять рядом со мной, Марк рассчитывает получить в свой карман, я уловил. И улыбался вполне довольно, прекрасно осознавая, что вскоре именно Марку предстоит занять место главы своего рода. И тогда дальние родственники Вайссерманны и Швацмаркты смогут добиться намного большего, чем по отдельности.

Что ж, будем считать, что начало положено, и поддержка одного нейтрального рода у меня уже в кармане. Осталось дело за остальным королевством.

Глава 13

Само собой, Марк отправлял отцу отчеты по Чернотопью. Меня это совершенно не смущало, так как на его месте я бы поступил аналогично. Может быть, глава рода Вайссерманн и не дал сыну денег или людей, но советом помочь мог, особенно когда понял, что наследничек действительно старается сделать из нищего баронства нормальный феод.

Был и другой плюс в этой переписке. Благодаря тому, что Марк не стал уничтожать черновики писем, я мог видеть статистику Чернотопья. Сам я ее по понятным причинам так и не смог составить, но Марк постарался за меня.

— Это последний, — положив на стол лист, сказал Вайссерманн и устало плюхнулся на стул.

Я придвинул к себе записи и начал выстраивать по ним свою систему учета. Пока что это, ямное дело, был всего лишь черновик, но вскоре я сделаю для себя удобные таблицы с графиками, чтобы наглядно видеть динамику. По опыту знаю, как иногда обманываешься, ориентируясь на голые цифры.

— В Мелководье, смотрю, открылась лавка, — заметил я, откладывая очередную бумагу, с которой списывал данные в свой журнал.

— Из Черной целая семья съехала, — кивнул Марк. — Я не стал препятствовать, когда ко мне пришли за разрешением. Налог даже снизил на следующий год, пока не наладит торговлю.

— Это ты хорошо сделал, — одобрил решение я. — С торфом больше накладок не было?

Марк усмехнулся.

— После того, как ты казнил всю шайку контрабандистов? Конечно, не было.

Ага, то есть битва с монстрами Хибы их меньше впечатлила. Будем знать. Хотя это даже в чем-то правильно: раз барон — чародей, он и должен уничтожать всяких чудовищ, которые зарятся на его подданных. Моя святая обязанность, как-никак. И об этой специфике аристократии нельзя забывать, собственные подданные могут не понять.

— Как с разбойниками? — сделав очередные пометки за квартал, спросил я. — Вроде бы Блэкландов ждем в гости?

Вайссерманн кивнул.

— Перебили почти два десятка.

— Где столько нашлось? — удивился я.

— Так они на зиму перебрались сюда, вот мы их и переловили, — пожал плечами Марк. — Одного нашли, а дальше уже твой палач развязал ему язык. Густав взял стражу и быстро всех схватил. А дальше я, пользуясь своим правом, судил их и приговаривал к смерти.

— А имущество, нажитое незаконным путем? А, все, вижу, даже это записал, — похвалил я сидящего напротив родственника. — Неплохо нынче живут разбойники — двенадцать талеров товарами и монетой!

— Я разделил между деревнями и распорядился на эти деньги провести ремонт домов, — отчитался Марк. — Старосты не очень обрадовались.

Ну, еще бы. Если бы барон просто так дал денег, без наказа на что конкретно потратить, эти средства осели бы в карманах деревенских глав. А так им придется отчитываться за каждый пфеннинг.

— Хватило хоть что-то отремонтировать, или все растащили по карманам?

Марк улыбнулся.

— Не посмели. Отец предупреждал, что могут попробовать, так что я лично проехал и все просмотрел. Да и твоя репутация сделала свое дело, Киррэл. Я-то поначалу думал, что меня здесь встретят как захватчика, — со вздохом признался он. — Тем более что Равендорфы тут сидели, считай, как в осаде, из города ни разу не выехали, за них все дружинники делали, да местные к ним ходили. Но твои люди меня встретили хорошо, а потом и по деревням слух прокатился, что я твой кузен по прабабке, так что, можно сказать, все прошло в соответствии с законами. Единственное, что староста Большой пытался мне взятку всучить, чтобы я его не наказывал за растрату.

Я приподнял бровь.

— Не понял. Подробнее?

— Он часть положенного налога утаил, — ответил Марк и тут же пояснил: — Равендорфы не взяли с него налог, но расписку дали, что деньги получили в полном объеме. А тут я приехал, и с проверкой. В общем, получилось, что сумма на налог исчезла, но по факту не выплачена. Мы с королевским сборщиком, конечно, выкрутились, но старосту я на правеж определил. Все по закону, — поспешил добавить Марк, — свои десять плетей он получил и излишки вернул. А взятка, которую он Равендорфам дал, пошла в растраты. Вот за это он и хотел дать взятку мне, откупиться от порки, она же при всей деревне была устроена. Мы специально всех согнали.

Я неодобрительно покачал головой. Надо же как, сэкономить хотел, да не вышло.

— Ему повезло, что сборщик добрый попался, — заметил Вайссерманн. — Вообще-то, за такое и казнить могут. Тем более во время мятежа.

Да, Равен Второй ведь мог обозлиться. Родственники отвертелись бы, разумеется, а вот с Чернотопьем король миндальничать не стал.

— Это ты правильно сделал, — кивнул я родственнику. — А как узнали вообще про взятку? Времени-то уже порядочно прошло с отъезда Равендорфов.

— Так его бабы и рассказали, — посмеялся Марк. — Сплетницы без мозгов совершенно. Вот и наболтали. А мы решили проверить, так и нашлись налоги. Сам понимаешь, благородный человек не имеет права игнорировать подобные вещи.

Ну да, аристократическая спесь, куда же без нее. Но в плюс Марку можно поставить, что он не тычет пальцем в мое происхождение. А сам просто так воспитан, потому нечего и удивляться, что простолюдины для барона — всего лишь чернь. Он умудрился при этом не наломать дров на чужой земле, что уже хорошо. Может быть, и не зря я тогда решился на эту авантюру с подменой владельца Чернотопья.

Пока что на бумаге все выходило неплохо. Разумеется, ни о каком развитии речи не шло, но стабильность поддерживалась. Марк лишь наводил порядок, когда требовалось, и моих нововведений не касался. Видимо, прекрасно осознавал, что напортачит, если в них станет ковыряться. Но тот факт, что мне не придется начинать с нуля второй раз, грел душу.

Фактически жизнь в Чернотопье стояла на паузе все время моего отсутствия. И теперь я могу вернуться к своим задачам, не оглядываясь.

— Что ж, видимо, это все, — сложив листы Марка в отдельную стопку, свой журнал я отложил в ящик стола. — Я благодарен тебе и твоей семье, Марк, за помощь в делах. И надеюсь, что это не последний раз, когда мы были друг другу полезны. Теперь скажи, что бы ты хотел получить в качестве благодарности?

Тот решительно замотал головой, явно намереваясь сослаться на родство и взаимовыручку, но я прервал его жестом.

— Ничего не желаю слышать, ты заслужил достойную награду. Понятно, что ты бы и так это сделал, но что я за брат такой буду, что не могу одарить благородного человека, потратившего столько времени на мои земли?

Тут я, разумеется, мог ошибаться. Возможно, отказ от награды был продиктован желанием позже взять больше. Марк прекрасно знал, что в казне моего баронства не пусто, там еще долго будет минус, ведь я не возвращал свою долю налога, и Вайссерманн продолжал собирать только королевскую часть.

— Давай поступим вот как, — предложил я, с хлопком закрывая ящик стола. — Ты подумаешь до завтра, какие два заклинания хотел бы получить в виде артефакта, а я тебе такой сделаю. Пойдет?

— Ты умеешь создавать артефакты двойного назначения? — вздернул он брови, но тут же взял себя в руки. — Ну, разумеется, умеешь, иначе бы тебя не послали воевать с культом.

Молодец, парень, быстро соображает. Далеко пойдет, если не сгинет по дороге.

— В общем, время подумать у тебя есть, — подвел итог я, поднимаясь из-за стола. — Как решишь, какие заклинания нужны, скажешь. Я пока проедусь по своим землям, заодно в анклав съезжу. Ты чем займешься?

— Буду готовиться к приезду Блэкландов, конечно, — хмуро ответил родственник. — Они еще не знают, что ты вернулся, и будет плохо для моей репутации, если я не предупрежу о столь значимых изменениях, и их встретишь ты. Ведь, если говорить прямо, они едут не к Киррэлу Шварцмаркту, а к Марку Вайссерманну.

Я хмыкнул в ответ и, обойдя стол, хлопнул родственника по плечу.

— Тогда занимайся! — кивнул я. — Мой брат не может ударить в грязь лицом, так что все мое баронство — в твоем распоряжении. Если нужны какие-то бумаги, подтверждающие твои права…

Марк улыбнулся в ответ намного увереннее. Волновался, что я его погоню со двора, как только получу отчет о вверенных ему землях?

— И если после их визита ты пожелаешь задержаться, я совсем не против, — добавил я, внимательно отслеживая реакцию собеседника. — Работы над благоустройством Чернотопья хватит на десятерых, а ты уже вник в дела, во всем разобрался, к тебе привыкли. Так что решай сам.

Оставив Марка обдумывать ответ, я вышел из его кабинета и зашел в свой. Силы у меня уже восстановились, и я вполне мог вернуться в Меридию, но пока еще было рано.

Если барон начнет исчезать из поместья, это породит кучу сплетен и проблем. Поэтому я должен выехать на объезд по своим землям и уже в этом путешествии телепортироваться. Заодно оставлю метки, по которым можно будет перемещаться моим тоннелем.

Приняв решение, я отложил бумаги и, порывшись в сумке, переоделся в менее маркую одежду. Да, я мог бы счищать грязь магией, но тут дело во внешности, а не практичности. Только дурак поедет в лес, наряженный, как на королевский прием. А слава дурака мне ни к чему.

Итак, первым делом нужно навестить орден в Лесной. Заодно своими глазами посмотрю, как они пережили раскол. А то мало ли что писари Аркейна говорят окружающим. Важно, что там есть на самом деле.

Закончив собираться, я закрыл за собой дверь в святая святых Чернотопья и спустился по лестнице. Искать Густава самому мне по рангу не положено, так что пришлось напрячь служанку из новых, по крайней мере, я ее в лицо не признал.

А через пять минут, пока я призывал себе гончую, в ворота поместья уже вошел не только капитан стражи, но и брат Курт, о котором я совершенно забыл.

Минувшее с нашей последней встречи время пошло клирику на пользу. Он поправился, но в меру. И хотя впечатление, которое производил мужчина, никуда не делось, однако в облике и походке добавилось какой-то основательности, что ли. Прихожане явно не держат священника на голодном пайке.

Он остановился в паре метров от меня и внимательно вгляделся в мое лицо. Не нужно быть гением, чтобы понять: явился клирик, желая убедиться в моей одержимости.

— Ваша милость, — преувеличенно вежливым тоном заговорил он. — Я вижу, вы сразу же вернулись к своим обязанностям благородного хозяина и уже готовы в путь. Но прежде чем вы куда-либо поедете, я обязан с вами переговорить.

Я отошел от призванного зверя, и гончая развеялась в воздухе, будто ее и не было. На лице клирика не дрогнул ни один мускул. Он все так же спокойно глядел на меня, наверняка готовый умереть за правое дело, лишь бы не допустить чудовища до власти.

— С вами я всегда рад пообщаться, брат Курт, — с улыбкой произнес я, указывая в сторону беседки, где когда-то мы впервые с ним встретились. — И раз уж мне придется задержаться, не разделите ли со мной трапезу, как в прошлые мирные дни?

Курт не стал отказываться, и я махнул рукой Густаву.

— Прикажи, чтобы накрыли стол на четверых, позови его милость Вайссерманна и сам присоединяйся к нам.

— Как прикажете, ваша милость, — грохнул кулаком по нагруднику капитан и тут же ушел исполнять мою волю.

Я дождался, пока он отойдет на достаточное расстояние, и вновь обернулся к священнику.

— Брат Курт, я не знаю, осведомлены ли вы о том, где я был…

— Разумеется, мне это известно, ваша милость, — с готовностью кивнул тот. — Но мне никто не сообщил, что вы возвращаетесь.

Мы не торопясь направились к беседке. Территория поместья заметно облагородилась, видимо, Марк распорядился. По сравнению с тем, что было при мне — настоящий парк.

— Я выполнил свою часть договора, — сказал я, шагая справа от клирика. — Истребитель исполнил свою задачу, и теперь я могу вернуться к своей обычной жизни. Спокойной и мирной.

Он не сразу ответил, сперва тщательно обдумал мои слова. И именно поэтому задал следующий вопрос.

— А как же одержимость?

— На момент нашей встречи я таким уже был, брат Курт, — улыбнулся ему, убирая эффект демонических глаз. — Но, полагаю, после Меридии в этой маскировке уже нет необходимости. Одержимый или нет, но я барон Чернотопья и гражданин Крэланда.

Он снова немного помолчал. Мы прошли в беседку, и я сразу же занял свое место. Только после того, как сел я, клирик опустился в кресло напротив.

— Я должен запросить подтверждение, ваша милость. И очень вас прошу воздержаться от поездок по баронству, пока не получу ответ, — проговорил он, аккуратно кладя кулаки на стол. — Не сочтите за дерзость.

— Я все понимаю, — спокойно кивнул я, — но в таком случае вам необходимо написать мне соответствующее распоряжение. Я ведь тоже буду докладывать о своей работе братьям.

Глаза Курта сверкнули. То-то же, маленький исполнитель. Юридически у тебя нет надо мной власти, и любое поползновение на мою свободу, любые препятствия — и формально Томаш сможет подвесить Курта за яйца.

— Только не подумайте чего дурного, — поспешил развеять его сомнения я. — Бумага будет приложена к моему письменному извинению за то, что заставил старшего брата Томаша ждать. Естественно, я также укажу, что полностью поддержал ваше решение, нахожу его разумным и выполню вашу волю с большим удовольствием.

Тащиться в Херцштадт, чтобы сказать священникам, что работа выполнена, я не собирался. Так что пусть сам все бумаги оформляет. Чем дальше от престола, тем лучше, на собственной шкуре почувствовал королевскую милость. Ну их всех к черту!

— И что же вы хотите делать дальше, ваша милость? — осторожно спросил он, не уточняя, о чем речь.

И хотя я прекрасно понимал, что клирик имеет в виду мой доклад, я решил разыграть старую карту молодого не слишком умного парня.

— Стану заниматься Чернотопьем, как вы и сказали, брат Курт. Война — это не для меня. Открою школы, начну производство бумаги.

— Школы, ваша милость? — сбился с настроя Курт.

Ну да, истребитель, безжалостно убивающий культистов, и просвещение слабо вяжутся между собой. И этот считает меня конченым отморозком. Я уже даже не удивлен.

— Школы, брат Курт, — кивнул я. — Производства, которые будут обеспечивать благосостояние моего баронства, требуют обученных, грамотных людей. А их без общественных школ найти весьма проблематично. Если хотите, я потом покажу вам учебники, которые собираюсь выпускать. Может быть, что-то подскажете еще, что я упустил из виду. В конце концов, просвещение — тоже ваша работа.

Он покачал головой, явно удивленный такими планами. Однако прокомментировать их уже не успел. К нам подошли Марк с Густавом, а за ними топали слуги с подносами.

— Брат Курт, рад вас видеть, — заговорил первым Вайссерманн. — Надеюсь, в вашей молельне все в порядке? Было бы очень печально, если бы вы примчались в поместье, как только узнали о возвращении моего благородного брата, чтобы пожаловаться на мои промахи, о которых я не знаю.

Вид при этом у Марка был самый невинный. Однако по насмешливому взгляду Густава я понял, что между властью и церковью в Чернотопье добрых отношений не сложилось. И это было более чем странно, Курт не производил впечатления идиота, который станет спорить с тем, кто его кормит.

Пометив себе обязательно раскопать, что между ними произошло, я широким жестом обвел стол, уже заставленный едой.

— Господа, окажите мне честь, не говорите о делах пока что. Лучше разделить эту скромную трапезу в тишине и спокойствии, чем спорить.

Густав сел последним, но — по правую руку от меня. Тем самым обозначая, на чьей он стороне. Марк занял место слева, и вышло так, будто мы втроем противостоим священнику. Не хватало только сверкнуть моими демоническими глазами, чтобы дополнить картину.

Впрочем, делать этого я не стал, полностью отдавшись чревоугодию. Остальные тоже не спешили начинать разговор, и так, под аккомпанемент стука приборов о посуду, и прошла эта трапеза.

А стоило нам начать неспешную беседу о погоде, как к беседке подошел один из слуг.

— Ваши милости, прибыл Кацпер из ордена Аркейн, — объявил он.

Марк спокойно кивнул, быстро вытер пальцы салфеткой и уже начал было подниматься из-за стола, как вспомнил, что больше тут не хозяин, и под моим понимающим взглядом стушевался.

— Проводи его сюда, — распорядился я, обводя кружкой с квасом опустевший стол. — У нас всех найдется что ему сказать.

Глава 14

Меридия, в дне пути на юго-запад от Фолкбурга, лагерь его сиятельства Байрона Мизинга.

Граф прочувствовал войско Риксланда с помощью своего заклинания. Поражение в столичном направлении не могло не сказаться на решительности Вильгельма и его военачальников. Кентурии замедлились, переходя от стремительного наступления к размеренной обороне. И восточный кулак, на пути которого неожиданно возник Фолкбург, оказался без поддержки.

Уничтоженная бароном Шварцмарктом кентурия должна была взять город, и встретить дружину Мизинга уже за стенами, чтобы затянуть графа в тяжёлую и долгую осаду. А в это время остальная часть восточной армии шла бы вглубь страны. Но не вышло.

— Ваше сиятельство? — адъютант присутствовал при Байроне почти круглые сутки, и когда патрон закончил с разведкой, уже был готов исполнять приказы своего командира.

— Они ждут, — ответил граф, стряхивая высохшую землю с рук. — Окапываются, готовятся к долгой стоянке. Полноценный боевой лагерь на чужой территории. С их количеством одаренных это не проблема.

Сын барона молча моргнул, и Мизинг продолжил.

— Вся эта армия сейчас ждет, что мы полезем в драку. Но время на нашей стороне, Фрайзер. Риксланд не может торчать тут вечно, скоро подойдут остальные благородные, и кентурии размажут. Наверняка их руководство это понимает.

— Но почему же тогда не нападут на нас сами?

— Потому что кентурия была уничтожена за ночь, до единого человека. Соваться в неизвестность против такой силы риксландцы не могут. Если лагерь еще можно как-то оборонять, в чистом поле они станут добычей, как те, кого перебил Шварцмаркт.

Ситуация сложилась на самом деле крайне интересная. Риксланд не был готов биться против темных магов, и его военачальники просто не могли так быстро подстроиться под изменившиеся обстоятельства. Да, Киррэл — такой один, но откуда Вильгельму об этом знать? На месте его величества Мизинг и сам бы предположил, что враг обладает достаточным количеством чародеев с темным даром, и именно потому так наглядно это продемонстрировал.

Не могло сказаться и столичное поражение. Риксланд уцелел в обороне, пережив большинство своих соседей именно благодаря умению защищаться, тут они признанные мастера своего дела, пожалуй, лучшие в этой части континента. Разбить полностью законченный лагерь будет не просто. Но в атаке, которая была организована наспех, с расчетом на внезапное и сокрушительное наступление… Здесь Вильгельм уже не был так уверен в своих силах.

Совершенно внезапно у него возник противник, о котором все уже и думать забыли.

Во времена империи с темными магами и их тварями бороться умели, они точно также состояли на службе и были явлением совершенно обыденным. Это потом Аркейн стал отбирать их в свои ряды, и только на их мощи продержался так долго.

Но беда Риксланда в том, что являясь по своей сути последней провинцией империи, он тем не менее имел только теоретические представления о методиках борьбы с темными магами. А вот опыта и тем более оснащения не было ни у кого. Кроме ордена, разумеется.

И что бы теперь ни предприняли кентурии, вся их надежда только на то, что аристократы Меридии начнут грызню за трон раньше, чем выгонят риксландские кентурии с территории королевского домена.

— Мы не будем спешить, — вынес решение граф, взяв кувшин с водой и простой глиняный кубок. — Пусть хоть лабиринты под землей роют, наша задача — не пустить их дальше, и пока кентурии стоят на месте, мы побеждаем.

Сам он при этом задумался, не согласится ли Шварцмаркт уничтожить лагерь Риксланда. Впрочем, нечто подобное барон обещал бургомистрам Фолкбурга, но там речь шла исключительно о защитных мероприятиях. Интересно, почему так?

В то, что Киррэл просто защищал свою лавку, Байрон не верил. Но и причин втягивать барона Крэланда в войну с Риксландом на стороне Меридии не видел. Если прижмет, то он не упустит этой возможности, но пока ситуация не требует срочного вмешательства демонолога, такое предложение со стороны графа автоматически будет приравнено к признанию в собственной неспособности выполнить задачу. А это позор, который ляжет на весь род.

Нет уж, решил Байрон, это наверняка последняя война при его жизни. И в ней Мизинг обязан стать героем.

* * *

Фолкбург, лавка «Магические товары дядюшки Рэла».

Дия закончила смешивать ингредиенты и принялась разливать полученную смесь по емкостям. Благодаря Киррэлу ей не приходилось делать это самой — из резервуара через форсунки содержимое впрыскивалось в уже заготовленные бутыльки. Дальше с помощью капли силы запускалась лента, и уже заполненные емкости переходили к другому станку, который плотно затыкал их пробкой.

Чернокнижнице и невдомек было, что подобный конвейер существует в единственном экземпляре. Она о подобных вещах и не задумывалась, списывая на близость Киррэла к тайнам Аркейна. Но его просьбу никому не показывать и не рассказывать о ней, считала достаточным основанием, чтобы держать в тайне.

Такое обустройство лаборатории, конечно, обошлось в крупную сумму, но сильно облегчало труд, когда дело касалось простых средств. Для специальных зелий требовался индивидуальный подход, там массового продукта, как называл дешёвые снадобья Киррэл, не получится.

Зато усовершенствованная демонологом лаборатория позволяла готовить за раз по десять единиц зелий, что существенно экономило как время, так и силы.

Хоть Дия и была полукровкой, и в связи с этим могла не спать несколько дней напролет, но в сутках больше времени не становилось, а объемы спроса требовали столь же высоких объемов изготовления.

Покончив с работой, девушка аккуратно составила бутыльки в специальный ящик и отставила на склад с постоянным стазисом. Заготовленных снадобий теперь должно было хватить на ближайшую неделю, если не возникнет эпидемий или еще каких-то серьезных неприятностей.

Уход Киррэла в свое Чернотопье Дия не воспринимала, как расставание — к ее появлению в баронстве Шварцмаркт должен был не только подготовиться сам, но и проведать свои земли. Все же его очень долго не было дома, и могло случиться очень многое, а ей нужно было лишь продавать заранее заготовленные демонологом изделия и торговать своими снадобьями.

Так как в городе стало известно о ее благородном статусе, продавать средства сама она уже не могла. К счастью, Киррэл и об этом позаботился, так что теперь роль лавочника исполнял каптенармус «Рысей». Дие оставалось лишь проверять его работу и наказывать, если что было не так. Но мужчина оказался вполне толковый и сообразительный, впрочем, опытный вольный охотник другим быть и не может.

Почистив оборудование силой своего дара, Дия утерла несуществующий пот со лба, и с чувством выполненного долга поднялась из лаборатории на первый этаж. Лавка уже была открыта для посещения, и Малколм как раз отпускал жаропонижающее покупательнице. Женщина была немолода, но из-за наличия двух непоседливых детей, постоянно покупала кровеостанавливающие средства.

— Ваша милость, — присела в поклоне клиентка, увидев хозяйку, вошедшую в торговое помещение.

— Доброе утро, Зельда, — поздоровалась Дия, с улыбкой глядя на посетительницу. — Дети все никак не дают покоя?

— И хвала Райогу, — вздохнула та. — Я каждую неделю твержу нашему брату Филиппу о том, как Фолкбургу повезло, что вы решили у нас поселиться, ваша милость! Если бы не ваши снадобья, я бы этой зимой осталась совсем одна, а кому я нужна — старая и больная вдова без состояния в кармане?

Дия довольно улыбнулась.

Идею помочь малоимущим ей тоже подсказал Киррэл. Тогда она не сразу согласилась, напирая на упущенные прибыли, однако Шварцмаркт умел убеждать, и оказался прав. Однажды оказанная помощь вернулась уже десятикратно, окупив все затраты.

Зимняя лихорадка налетела быстро и стремительно, но благодаря снадобьям Дии ее удалось пережить без серьезных потерь. Разумеется, всех спасти она не могла, но очень многие выжили только благодаря Киррэлу и его убедительности, хотя и считали, что обязаны баронессе.

— Я всегда рада помочь, Зельда, — ответила она, чуть наклонив голову в знак признательности за теплые слова. — А своим сорванцам передай, что у меня для них найдется работа. Если захотят получить от меня по несколько пфеннингов за день, пусть приходят, скажем, послезавтра. Договорились?

Малколм молчал все время, пока женщины говорили, спокойно собирая заказ для клиентки. Перед ним на столе уже лежала стопка пфеннингов за лекарства, и мужчина паковал их в маленькую коробку. С каждой продажи ему шла небольшая доля, поэтому каптенармус отряда был доволен своей новой должностью — по характеру он идеально подходил на роль среди «Рысей», и с задачей лавочника прекрасно справлялся.

Он легко принял новый контракт отряда, и с энтузиазмом включился в работу. В отличие от остальных Малколм уже был совершенно уверен, что «Рыси» себя изжили, и если не приткнуться куда-то на постоянной основе, им придется разойтись. Но расставаться с людьми, ставшими ему семьей за прошедшие годы, каптенармус не очень хотел, а потому на новой должности трудился на совесть, и даже не помышлял взять себе лишнего — умный каптенармус знает, у кого и что можно тащить в закрома, а кому в случае необходимости и свое отдать не жалко.

Лавка произвела на него приятное впечатление, как и барон с баронессой. Демоны же… Возможно, еще пару лет назад Малколм и возмутился такой необходимости соседствовать с чудовищами из других миров. Но путешествия по землям аристократов быстро смывали лоск с обычной жизни благородных, и каптенармус понял для себя, что куда безопаснее работать с монстрами, чем с аристократами. Вот уж кто был настоящими чудовищами Эделлона!

— Я обязательно пришлю их, ваша милость, — с поклоном и искренней благодарностью в голосе сказал Зельда.

— Ваш заказ, — ровным тоном сообщил Малколм, вручая коробку клиентке.

Женщина приняла снадобья и, еще раз поклонившись хозяйке, покинула лавку. Каптенармус сразу же убрал деньги в ящик сейфа, размещенного под прилавком, и внес их в расчетную книгу. Каждый день после закрытия они вместе с баронессой пересчитывали выручку и сверялись со списком отпущенных товаров.

Как понял Малколм, с помощью указания, что именно было продано, Дия регулировала производство новых зелий, и периодически меняла цену за свои товары, соответственно спросу. Легкая система контроля, которой он в первые дни дивился, как очередной благородной придури, теперь казалась ему очевидной.

— Сколько сегодня у нас заработано? — спросила баронесса, но по ее взгляду Малколм понял, что вопрос задан не для получения ответа, а лишь для начала беседы.

— Четырнадцать грошей и семь пфеннингов, — отчитался тот. — Людей было немного.

С учетом их найма, можно сказать, что лавка сегодня отработала в убыток. Но Малколм уже привык к тому, что баронесса не считает каждый медяк, а смотрит на перспективу. И если все пойдет таким же образом, как и ранее, можно предположить, что служба у Гриммен и Шварцмаркта себя оправдывает.

Будучи привлеченным к денежному потоку, Малколм видел, что монеты у баронов найдутся и на продление контракта, и на вполне пристойное житье самим. Да, их нельзя было назвать богатыми, но по сравнению с другими жителями Фолкбурга, хозяева лавки просто купались в деньгах.

— Тогда закрывайся на сегодня, — распорядилась Дия. — И передай Варину, что я жду его в кабинете для серьезного разговора.

На ее губах заиграла легкая улыбка.

— И пусть не переживает, «Рыси» меня во всех смыслах устраивают, и жалоб никаких на вас у меня нет. А разговор пойдет о наших с ним личных делах.

Малколм кивнул и тут же направился к входной двери, чтобы закрыть ее и вывесить соответствующий знак на окне. Лавка не работала круглосуточно, но могла оказывать услуги и ночью — людям в разное время могут пригодиться лекарства баронессы. Пару раз за последние дни каптенармус уже продавал снадобья после наступления темноты.

Дия же направилась к себе в кабинет, мысленно обдумывая, как и что скажет Варину, когда тот явится на разговор. Гриммен нисколько не кривила душой — со своими обязанностями «Рыси» справлялись превосходно, беспорядков не устраивали, а однажды даже оказали людям Фолкса содействие, положив несколько подстрекателей к свержению Меридийского контроля, на полу таверны, куда зашли поужинать дружной толпой.

Риксланд все никак не мог успокоиться, и постоянно присылал каких-то странных людей, которые должны были разозлить население города и заставить жителей самих примкнуть к королевству Вильгельма. Но взять Фолкбург силой кентурии не могли — время шло, а новых отрядов так и не появилось на горизонте.

От Киррэла каждый день приходили короткие сообщения. Бес Сэдрик выделил ради этого пару своих подчиненных демонов, для них-то расстояние не играло никакой роли, а вот капля крови одаренного имела высокую ценность.

Этот день не стал исключением.

Едва только закрыв дверь в кабинет, Дия уловила чутьем чернокнижницы, как открылся крохотный прорыв, и на рабочий стол свалился мелкий бес. На лапе у него была привязана крохотная ленточка бумаги.

Из-за малых габаритов и слабости передавать большие веса бесы не могли, но и этих записок хватало, чтобы примерно представлять, что творится у отправителя. Конечно, обладай Дия способностями к демонологии, они могли бы с Киррэлом общаться напрямую, но приходилось пользоваться тем, что имелось. И баронесса воспринимала эту переписку как капельку романтики в их отношениях.

При этом она прекрасно знала, что в борьбе за сердце Шварцмаркта ей ничего не светит, да и сама не испытывала к нему серьезных чувств, воспринимая Киррэла скорее как очень близкого друга, чем любовника или мужа. Игра в брак окончилась с визитом Штойне, и Дия даже находила это правильным.

«Через неделю мы с Марком приглашены к барону Блэкланду на большой прием. Будет много молодых аристократов. Я тебя им представлю, подбирай соответствующие наряды — событие дня на три, не меньше».

Прочитав короткие строчки, Дия улыбнулась, уже мысленно прикидывая, во что можно будет одеться ради такого случая. Большой прием на три дня — значит, есть какой-то действительно весомый повод для праздника. На подобные мероприятия рассылают приглашения всем соседям и знакомым. Явиться могли практически все желающие, и Шварцмаркт вполне может позволить представить свету Крэланда свою однокурсницу.

Возможно, хозяин Черноземья собирается отмечать свадьбу дочери? Киррэл рассказывал, как спас девушку от похищения, когда та направлялась к жениху. Но с семейством фон Ней произошло несчастье, и теперь графством правит подруга Киррэла, урожденная графиня Саломея. Значит, тот брак так и не состоялся.

Мысль о том, что Киррэл может оказаться женихом дочери соседа, даже не возникла в голове Гриммен. Для барона Чернотопья это была бы прекрасная партия, но для преуспевающего чародея «Чертополоха» уже мезальянс. Только с годового дохода этой лавки Киррэл может себе позволить невесту графских кровей, и Дия прекрасно понимала — размениваться на мелочи Шварцмаркт не станет.

Отложив записку в сторону, полукровка заставила на кончике пальца проступить капле крови, и мелкий бес тут же прильнул к угощению. Быстро слизал с кожи баронессы оплату за свои услуги, демон растворился в воздухе.

Оставшись наедине с собой, Дия села в хозяйское кресло и принялась ждать, когда явится Варин. На сегодня Гриммен планировала испытание своего нового рецепта, и пожилой уже ветеран «Рысей» подходил для этого эксперимента как нельзя лучше.

Оставалось только его уговорить.

Глава 15

Чернотопье, деревня Лесная. Барон Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Таким образом, ваша милость, как видите, мы соблюдаем наш с вами договор в полном объеме, — закончил рассказ Кацпер, выходя вместе со мной во внутренний двор анклава.

И он был прав. Аркейн зацепился за Лесную всерьез.

Деревню отстроили заново, уже с учетом на будущее увеличение населения. Как оказалось, не зря. Под руку ордена явилось много беженцев, так или иначе пострадавших от мятежа — кому досталось от восставших, кому от его величества, однако и те и другие прекрасно уживались в одном поселении, и не сидели у анклава на шее, а трудились на совесть.

В Лесной теперь насчитывалось три сотни дворов, слепленных из камня. Каждый дом делился на две половины, таким образом под одной крышей обитало две полноценные семьи. У каждой половины имелась своя четко очерченная территория, которую обитатели могли использовать по своему усмотрению. Поэтому единообразия не возникало, хотя каменные постройки в деревне — редкость, конечно.

— Если беженцы продолжат прибывать, нам некуда их будет разместить, — продолжил Кацпер. — Наши специалисты и так возвели деревню на вырост, а мы уже едва помещаемся. За порядком следить, опять же, требуется.

Ну да, а еще — услуги магов Земли, которые и отстраивали Лесную, теперь анклаву недоступны. Раскол серьезно проредил ресурсы ордена и магистры не отпустят своих кормильцев ко мне. Для ордена выгоднее посадить их на собственное производство.

Но и так моя родина выглядела по местным меркам даже футуристично. По сравнению со старым поселением, новое казалось пришедшим из другого века.

Крестьяне, конечно, пока еще жили бедно. Многим не хватало банальных бытовых удобств. Орден предоставил им пустые каменные коробки, но у бросивших хозяйства людей с собой были только самые необходимые вещи. Те, кто не бросил свой скарб, наверняка уже разложились до костяков в вырезанных королем землях.

— Я доволен вашей работой, — кивнул я, рассматривая внутренний двор анклава. — Как у вас самих с материалами? Всего хватает?

Клерк хитро взглянул на меня.

— Вам интересно, есть ли у нас ингредиенты на продажу, ваша милость, или вы из чистого любопытства спрашиваете? — уточнил он с легкой улыбкой.

Я не стал отрицать своего интереса.

— Меня интересуют цены и количество материалов. Вскоре я буду открывать в Чернотопье свою небольшую лабораторию, и не хочу оказаться в ситуации, когда имея под рукой анклав ордена, буду вынужден обратиться к черному рынку.

Кацпер кивнул в ответ.

— Я запрошу список и через пару дней завезу его в поместье, — сказал он. — Заодно получу последние распоряжения и новости. Кстати, насчет лавки… Вы же понимаете, что наши специалисты должны знать, что именно вы там изготавливаете?

Мои глаза сверкнули против воли. Я понял это по чуть дрогнувшим ресницам собеседника.

Да, Кацпер подтвердил, что Аркейн не имеет ко мне никаких претензий, и более того, я нахожусь под персональной протекцией ордена. Но одно дело — говорить другим, что я на опасен для окружающих, и совсем другое — в это поверить самому.

— Не помню, чтобы соглашался на такие условия, господин Кацпер, — уже полностью себя контролируя, произнес я как можно спокойнее. — Помнится, дознаватель Хэммет тоже пытался сунуть свой нос в мои дела.

— И вы предоставили ему великолепный артефакт, кажется, назвали его «Радар», верно? — напомнил мне клерк. — Так что, полагаю, вы осознаете, что в определенных сферах без нашего наблюдения ваше маленькое предприятие очень быстро станет опасным…

Я прервал его взмахом ладони.

— Это позиция Аркейна или ваша личная инициатива, господин Кацпер?

Он мягко улыбнулся, ничего не отвечая.

— Поговорим, когда вы привезете список материалов, — подвел итог я. — Более предметно.

Он кивнул, и с радушным видом повел меня дальше по анклаву.

Вот тебе и верность ордену. Раскол оголил не только моральные проблемы Аркейна, но и позволил его членам решать свои проблемы так, как им того хочется. Устав у них никогда не был особенно строгим, и сводился практически к одной фразе: все во имя Аркейна.

А теперь клерк Кацпер, которого я считал насквозь верным ордену, требует у меня взятку, чтобы прикрыть от интереса магистрата мой маленький бизнес. Что ж, люди везде одинаковые. Даже Салэм свернула с пути, как только у нее возникла возможность, а ведь искоренители жили в ордене практически на королевских условиях.

Что ж, давать взятку мне придется не в первый раз, да и работает это в две стороны. Если что-то пойдет не так, я всегда могу сдать Кацпера с потрохами его же коллегам. Это не значит, что я так и поступлю, но возможность такая имеется. На самом деле убить его будет проще с помощью все того же заклинания «Хибы». Пусть потом докажут, что это я сделал.

Успокоенный этой мыслью, я внимательно слушал клерка, рассказывающего, как и что они изменили за время моего отсутствия. Но интересного я уже ничего не заметил, хотя и кивал в нужных местах.

* * *

— Ты выглядишь уставшим, — заметил Марк, входя в столовую на следующее утро. — Неужели тренировки так выматывают?

Густав, который по старой привычке погонял меня по тренировочному полю, остался крайне недоволен моими успехами. Впрочем, я ведь фактически забросил упражнения с оружием, как только покинул Чернотопье. Без толкового наставника и постоянной необходимости иметь под рукой холодное оружие, я так и не смог перестроиться с мышления землянина двадцать первого века. Вот мои револьверы — опасная штука, и пусть какой-нибудь первый меч королевства попробует оспорить мое мнение.

Но необходимость подтягивать свой уровень была мне кристально ясна. Тем более в свете приближающегося визита к Блэкландам. Если там соберется местная молодежь из благородных семейств, обязательно возникнет ситуация, когда мне попытаются как-то показать полагающееся бастарду место. Уж если в Херцштадте нашлись желающие, тут в провинции таких под каждым кустом можно гроздьями собирать.

И ведь не стану всем рассказывать, как я убивал королевский род. Это вызовет такие проблемы, что все противостояние с культом Хибы покажется детским утренником. Хотя для меня и странно, что никто не сохранил способов защищаться от темных магов. Но — раз у меня получилось в Меридии, значит, и в других странах можно повторить. Такого подданного ни один монарх не потерпит.

— Просто не выспался, — отмахнулся я в ответ, запуская ложку в жидкую молочную кашу. — А вот ты какой-то преувеличенно бодрый. Случилось что-то, о чем я не знаю?

— Пока ты инспектировал Лесную, мне письмо от отца пришло. Он тебе, кстати, передает пожелания здоровья, успехов и благодарит за то, что дал мне возможность себя проявить. И, чтоб ты осознал, Киррэл, мне отец настолько теплых слов в жизни не говорил! — со смехом заявил барон, садясь на стул. — Что у нас сегодня на завтрак?

Избавившись от бремени временно исполняющего обязанности барона Чернотопья, Марк еще пару дней присматривался ко мне, а уже на третьи сутки нашего тесного общения его стало не узнать.

Вайссерманн почти все время улыбался, и совсем не походил на того серьезного мужчину, которого я встретил по возвращении домой. Передо мной вновь оказался вчерашний студент, наслаждающийся возможностью жить полной жизнью, не оглядываясь на отца и правила поведения. При этом он не забывал об этикете и субординации, панибратства со стороны простолюдинов не допускал, но был рад любой возможности развлечься. Ничего удивительного, что предстоящий праздник у Блэкландов будоражил ему кровь.

— Так ты и не сказал, что тебя так радует с утра пораньше, — заметил я, разламывая булочку с медово-ягодной начинкой.

Марк чуть смутился, но все же ответил.

— На прием Алана Блэкланда приедет моя невеста.

Я вскинул бровь и вновь хмыкнул.

— Да, отец не соглашался на помолвку, пока я не докажу, что смогу быть достойным членом рода, и даже угрожал изгнать, если не справлюсь.

Интересный воспитательный прием. Даже страшно представить, что за нравы царят в семье Вайссерманнов, если отец может разбрасываться подобными угрозами.

— А теперь, когда ты вернулся, я смогу, наконец, заключить помолвку с Женевьевой.

Я перебрал в памяти альманах аристократических родов. Девушка принадлежала к богатому нейтральному роду Фламмаган, куда состоятельнее Вайссерманнов, так что партия должна быть достойной. И у отца Марка, похоже, действительно стальные нервы, раз он мог себе позволить запретить столь выгодный союз.

— Прими мои поздравления, — искренне сказал я. — Полагаю, к приданому она еще и очень красива?

Наверняка глава рода предвидел, что такая мотивация заставит Марка стараться изо всех сил, чтобы оправдать оказанное доверие. Да и у старшего Вайссерманна хватало еще сыновей пригодного возраста, кого можно было подсунуть Фламмаганам. Насколько я понимаю, подобные решения принимаются здесь постоянно, и ничего необычного в заранее спланированном союзе нет. Просто два главы договорились породниться через детей, а кто конкретно это будет — значения не имеет.

— Да нет, совершенно обычная, — беспечно отмахнулся Марк. — Но главное, что через этот брак я получу полную независимость от отца. Навредить он мне больше не сможет, так как моя собственная семья станет гарантом союза с Фламмаганами.

Святая простота. Я бы мог оспорить это заявление, но не стал ничего говорить. О традиции брать жену брата землянам еще из Библии известно. А уж здесь, в Эделлоне, это проще простого, главное — чтобы оба рода были согласны на замену. Впрочем, вряд ли Марк всерьез рассчитывает вредить делам отца, скорее просто почувствовать себя вне его досягаемости.

— Ну, если все пройдет хорошо, надеюсь, ты не забудешь пригласить меня на вашу свадьбу, — улыбнулся я.

— Разумеется, ты приглашен, Киррэл! — беззаботно ответил тот, промокая уголки рта салфеткой. — И, кстати, ты сам-то не думал о наследнике? Все-таки ты — последний Шварцмаркт. Это вредно для репутации, сам знаешь, как быстро общество решит, что ты просто не достоин рук их дочерей, если ты все время один?

— У меня есть определенные мысли на это счет, — уклончиво ответил я. — Но пока никакой конкретики, к сожалению, высказать я не могу.

Потому что упустил из виду этот очень важный вопрос. У меня уже были дети, и по итогу жена их отсудила. Был ли я плохим отцом? Да обыкновенным, на самом-то деле. Но здесь это необходимость — Эделлон не Земля, тут все может случиться, и если вовремя не позаботиться о продолжении рода, все мои успехи и достижения канут в Лету.

Однако я не Марк. Это для него договорной брак — норма общества, в котором вырос. Мне нужна жена не столько ради детей и выгоды, сколько для понимания и ощущения уюта дома. Я привык работать много, и часто ставил дела выше собственной семьи. Но я делал все, что моя семья ни в чем не нуждалась, и всегда знал: в любой момент, если у меня что-то пойдет не так, меня поддержат и не дадут опустить руки. Через сколько провалов мы прошли, прежде чем наш брак окончательно превратился в поле боя? И каждый раз я не был один против всего мира.

Здесь же все иначе. Аристократы охотнее будут заключать со мной сделки, если у меня будет кто-то, кто в случае моей гибели, доведет дело до конца и исполнит взятые мной обязательства.

Все это время я исключительно старался выжить сам, и откровенно говоря, если бы за мной стояли жена и дети, я бы не решился на столь отчаянные шаги. Даже с Марханой я вел диалог исключительно с позиции одиночки. И хотя я, как и любой адекватный человек, привязался к той же Дие, однако рисковать жизнью ради нее бы не стал. Возможно, я не самый хороший человек, но быть живым мудаком лучше, чем благородным трупом.

— Я сказал что-то не то? — заметив, что я прекратил есть, спросил Марк.

— Нет, ты все верно говоришь, — улыбнулся я родственнику. — И кто знает, может быть, именно на приеме у Блэкландов найдется та, с кем мне будет по пути? В любом случае это сейчас не главная моя проблема.

— У тебя проблемы? — нервно дернул бровью Вайссерманн.

Очевидно, парень подумал в первую очередь, что ему вновь предстоит занять мое место. Но я не собирался больше покидать свое Чернотопье, как и обещал Курту. Хватит путешествий, нагулялся уже, пора бы и серьезными делами заняться.

С учетом беженцев, поселившихся в Лесной деревне, от моих решений и действий зависят почти пятьдесят тысяч человек. Конечно, это с детьми и женщинами, тут их обычно считать не принято, однако я оставлял именно такие распоряжения, и с помощью Курта Марку удалось собрать для меня данные. Но это же почти маленький земной город.

— Не только у меня, Марк, а у всего Крэланда, — вздохнул я. — После мятежа и того, как с ним расправлялся Равен Второй, на дорогах страны стало полно разбойников и беженцев. Сам понимаешь, человек — слаб, и легко поддается соблазну заработать, отнимая у других.

— Для этого и есть аристократы, чтобы следить за порядком и соблюдением королевских законов, — пожал плечами тот, явно не понимая, к чему я клоню.

— Да, но как ты определишь разбойника, если он пришел на твою землю под видом беженца? — спросил я. — Допрашивать каждого, а тем более выяснять его прошлое — никакой жизни не хватит, чтобы проверить всех. А потом, когда этот разбойник освоится на твоей земле, он сколотит в городе банду, и начнет терроризировать мирных граждан. Подкупит стражу, городских писарей, да мало ли исполнителей, считающих, что им не додали денег?

Вайссерманн не был глупцом, и кивнул.

— Боишься возникновения банд?

— Я не боюсь, я знаю, что они уже есть, — поправил родственника я. — И, поверь, даже в Чернотопье наверняка уже несколько таких умников начинают подбирать ключи к людям.

— Ты — демонолог, — пожал плечами тот. — Можешь приставить демонов слушать чужие разговоры и, при необходимости, докладывать страже.

— Ты представляешь, сколько сил на это нужно? — хмыкнул я. — Нет, дорогой мой брат, прибегать к магии в этом вопросе — слишком расточительно, нужно обойтись своими силами. Но, разумеется, и от помощи демонов в кое-каких мелочах отказываться я не стану.

Проблема на самом деле грозила стать настоящим бедствием. Не сегодня, так завтра очередной Ян попытается прибрать к рукам власть, уподобившись Кабану в Фолкбурге, который одной рукой отправлял караваны, а другой их грабил. И ведь провернуть такое не сложно — потерпеть немного в начале пути, набрать веса в обществе, а потом сесть в теплое кресло, откуда можно многим подсказывать отворачиваться в нужный момент.

И ладно бы это стало единичным случаем, так ведь нет — по всей стране разруха, и коррупция достигнет огромных масштабов. И меня это касается в первую очередь, так как торговля — главная статья моих будущих доходов, а о какой прибыли речь, когда вокруг одно ворье и взяточники?

Видимо, придется поднять этот вопрос при встрече с Аланом, сам я ничего серьезного в этом деле придумать не могу. Нужны законные и, что крайне важно, не магические методы борьбы за место под солнцем. Иначе мои товары просто задушат поборами — о ценах на артефакты здесь знают достаточно, чтобы понимать, сколько с их производителя можно поиметь.

В масштабах Чернотопья я порядок наведу, и все опасные элементы будут скормлены демонам. Но за границами моего баронства моя власть кончается. И мне, похоже, не обойтись здесь без разрешения графов — не только Огонвежа, но и остальных наших соседей. Будем надеяться, их представители будут присутствовать на приеме, иначе этот процесс затянется.

— Ладно, разберемся, — вздохнул я, чувствуя страшную усталость от взваленных на плечи обязательств. — Лучше расскажи, кто точно приедет на прием к Алану.

Глава 16

Хижина на краю деревни Большой, Чернотопье.

Ченгер лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел, как девушка плавными движениями размешивает в деревянной чашке какое-то зелье из трав.

После становления ведьмой ее движения обрели почти нечеловеческую грацию и плавность. Да и внешне преобразование было хоть и значительным, но постепенным, оттого окружающие не видели перемен в травнице. А если и видели, то скорее спишут на ее ремесло, ведь какая женщина откажется улучшить свою внешность, если у нее есть такая возможность?

Вряд ли бы даже Киррэл опознал в этой Катрионе ту замаранную уставшую девку, которую спас от гнева крестьян. В Большой нашлось много работы для травницы, хорошо разбирающейся в своем деле, куда больше, чем в родном Мелководье. Клиентов у Катрионы хватало, все-таки через деревню часто проходили караваны, и в каждом находился кто-нибудь, кому понадобится хотя бы мазь от ушибов. Так что жизнь девушки быстро наладилась и она жила вполне неплохо по местным меркам, иногда позволяя себе чуть большие траты, чем жители самой деревни.

Протекция барона, лично подтвердившего, что девушка не ведьма, тоже внесла свою лепту. И хотя вряд ли Киррэл это планировал, но к словам травницы теперь прислушивался даже староста. Естественно, только в тех вопросах, где ее мнение что-то значило.

Ченгер медленно сел на кровати и, свесив ноги на пол, оперся руками сзади, наблюдая за выходившей его девушкой.

— Наверное, мне придется уехать на какое-то время, — предупредил он, разглядывая тонкий сарафан с цветочным орнаментом, под которым — демон это точно знал — на Катрионе ничего больше не было.

— Почему? — спросила та, не отрываясь от процесса.

— Составлю компанию барону, посмотрим на Блэкландов, — ответил демон.

— А мне он ничего не сказал, — задумчиво хмыкнула она.

— Вы разве виделись? — удивился Ченгер, немного напрягшись.

Конечно, с его тоннелем Киррэл мог бы посетить Большую. Но тогда бы демон об этом знал — подобный расход силы всегда чувствовался благодаря договору. Да и не стал бы барон таскаться на другой конец Чернотопья, не посетив при этом самой деревни. Связь не могла ослабнуть, и присутствие демонолога Ченгер был обязан ощутить. Таким образом он всегда знал, где именно находится Шварцмаркт. Но сейчас-то ничего подобного не было!

— Он сегодня утром заглядывал, — отозвалась Катриона, оборачиваясь к своему любовнику. — А ты разве не знал?

— Ты что-то путаешь, моя дорогая, — возразил демон. — Киррэл не покидал своего поместья.

Он был в этом абсолютно уверен. Договор нельзя обмануть, только разорвать. Однако сила, которая объединила высшего демона и барона, никуда не делась, и они оба до сих пор могли друг друга ощущать.

— Тогда у него должен быть брат-близнец, — с мягкой улыбкой сказала Катриона, отставляя плошку с растолченными травами на стол. — Потому что человек, который ко мне приходил, был точной копией его милости.

Нескольких секунд демону хватило, чтобы осознать, о чем говорит его ведьма. Подскочив на ноги, Ченгер сжал кулаки и зарычал, едва сдерживаясь от того, чтобы натворить бед.

— Вот же тварь!.. — выдохнул он. — Яцек!..

— Кто? — переспросила девушка, уже привыкшая к подобному поведению демона.

— Мальчишка, который вынес тело мертвого мага из подвала старосты, — быстро пояснил тот. — Из него сделали живую бомбу, но перед смертью он заявил, что Киррэл сам приказал вынести труп. Но барон этого не делал, а мы упустили из виду, решили, что это наниматели чародея…

Ведьма похлопала ресницами, явно не особенно понимая, о чем речь.

— Я же тогда их лечила всех после взрыва! — воскликнула она, вспомнив события своего знакомства с демоном.

— А теперь этот двойник вернулся, как только Киррэл прибыл в Чернотопье, — кивком подтвердил демон. — Вспоминай, что конкретно он говорил, Катриона, это очень важно!

Девушка нахмурилась и начала медленно пересказывать содержание их беседы. Ничего конкретного или опасного она рассказать двойнику не могла — не та фигура, чтобы обладать доступом к действительно важной информации. Однако же гость пришел не просто так именно к ней, у него была цель.

И Ченгер вынужден был признать — весь диалог ведьмы и двойника служил лишь прикрытием. Для чего? Как минимум для того, чтобы прощупать Катриону и понять, что она теперь обладает даром, который он, Ченгер, ей и привил.

— Никуда не уходи из деревни, — предупредил он и исчез, оставив девушку одну посреди комнаты.

Катриона постояла несколько секунд, раздумывая над случившимся, но потом махнула рукой и продолжила свою работу. Двойники, убийства — это не ее заботы, а вот мази и снадобья нужны жителям Большой, и только она может их изготовить. Так что его милость с Ченгером на пару могут решать свои проблемы, в конце концов, это их мужское дело.

А она будет делать то, что умеет лучше всего. Лечить.

* * *

Поместье. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Добро пожаловать в Чернотопье, ваша милость, — согнулся я в шутовском поклоне, когда Дия вышла через тоннель в мой кабинет. — Как себя чувствуешь?

Вещи чернокнижницы уже переправил сюда Ченгер, ради такого дела даже оторвавшийся от своей ведьмы, с которой я, кстати, так и не встретился.

— На удивление, прекрасно, — ответила Гриммен, сверкнув вампирскими глазами. — Не понимаю, как это работает, но работает!

Я усмехнулся в ответ. Видеть тоннель в эфирном поле Дия может благодаря дару чернокнижницы. Однако видеть и понимать — разные вещи. Ей пока что не хватает знаний, и это неудивительно. Дия недоучилась в академии, и свою магию познавала больше опытным путем. Книжка, написанная мной для нее, появилась совсем недавно, и на то, чтобы ее освоить, у баронессы просто не было времени.

— Скоро разберешься, — легко пообещал я.

И это не было ложью. Даже если все вокруг будут знать, как создать переход, повторить его не смогут еще очень долго. Во-первых, для этого нужен совсем другой уровень знаний, доступный далеко не каждому, во-вторых, сила, которой мало кто в Эделлоне может похвастаться.

— Поверю на слово, — улыбнулась Дия и, подойдя ближе, повисла у меня на шее. — Я успела соскучиться! Не представляешь, как я, оказывается, привыкла к тому, что ты всегда рядом!

— К хорошему привыкаешь быстро, — улыбнулся я, обнимая ее в ответ. — Я бы сказал, что тоже скучал, но было столько дел, что поспать толком некогда.

Девушка отстранилась от меня и придирчиво осмотрела с ног до головы.

— Да, вид у тебя усталый, и пахнешь странно, — заметила она. — Опять превысил норму бодрящих заклятий?!

Надо же, как она забавно морщит нос, когда чем-то недовольна. Интересно, раньше я этого не замечал. Видимо, действительно на пределе, раз мозг фиксирует такие вещи вместо того, чтобы подбрасывать дельные мысли. Впрочем, работа была проделана немалая, и очень важная, так что подобные вредные для самочувствия шаги оправданы.

— Этого требовало Чернотопье, — кивнул я. — Для тебя подготовлены комнаты рядом с моими. Марк перебрался в другое крыло поместья, так что встретишься ты с ним только завтра утром. Твои вещи уже разобраны и развешаны, к тебе также будет приставлена смена служанок.

Она кивнула, принимая к сведению.

— И, Дия, — добавил я, глядя подруге в лицо. — Одного одержимого баронство еще кое-как выдержит, но двоих монстров — уже вряд ли. Поэтому постарайся не демонстрировать всем вокруг свою природу. Договорились?

Она сдула прядь, упавшую на лицо, и заявила:

— Так и быть, «Чертополох», ради бала я готова держать себя в руках, — серьезным тоном произнесла она, но в конце все же перешла на смех. — Брось, Киррэл, мы не первый день вместе, я прекрасно понимаю все. И обещаю — проблем тебе не доставлю.

— Хорошо, надеюсь, так и будет, — кивнул я.

Сдав Дию в руки служанок, я сам отправился к себе и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Но поспать мне, видимо, было не суждено: стоило закрыть глаза, как меня тряхнули за плечо.

— Ченгер, — вздохнул я, приподняв веко. — Что случилось?

Вставать не хотелось совершенно, я настолько вымотался, что даже смотреть на демона было тяжело. Мне просто необходимо поспать хотя бы несколько часов, прежде чем мозги заработают в штатном режиме.

— Большая, взрыв в подвале и твой двойник, — коротко рыкнул тот. — И угадай, кто заглянул сегодня утром к Катрионе? Его милость Киррэл Шварцмаркт собственной персоной!

Не сразу мне удалось вспомнить, о чем говорит Ченгер, но память все же подкинула воспоминания.

Сон как рукой сняло.

— Твою мать!.. — вздохнул я, садясь на кровати.

— Я так и сказал, — кивнул с озабоченным видом демон. — И твоему двойнику прекрасно известно, что Катриона стала ведьмой.

Я стиснул зубы. Знал же, что обязательно случится нечто подобное!

— Ченгер, ты меня капитально подставил, — недовольно выдохнул я. — Я уже дал слово, что девчонка не одаренная. И теперь… Откуда он тут вообще взялся?! Почему орден не разобрался с этим дерьмом?!

Ченгер отошел чуть назад, освобождая место, чтобы я мог встать на ноги. Демон не выглядел виноватым, да я его особо и не винил. Ченгер таков, каков есть, да и сделанного уже не отменишь.

— Значит, так, буди Густава, зови Курта и бегом в анклав, — начал отдавать распоряжения я, проходя к шкафу.

За окном было темно, но это не проблема ни для меня, ни для адских гончих. Седлать лошадей мы не будем, слишком нежная скотина. А вот адские гончие — подходящий, и главное, быстрый транспорт.

— Что ты хочешь сделать? — все же спросил демон, прежде чем исполнить приказ.

— Для начала подвешу Кацпера за яйца, — при этом у меня дернулась щека — начался нервный тик, а это был дурной знак. — А потом задам ему и другим членам Аркейна много неудобных вопросов.

— Мне нравится, — одобрил Ченгер и тут же исчез.

Ничего этому ордену доверить нельзя, подумал я, выходя в коридор. Тик не прекращался, и оттого мое настроение все больше смещалось в сторону агрессии. Спящий до поры до времени демон Злобы недовольно урчал, требуя выпустить его силу на волю, но я пока держался.

А уж выпущу я его или нет, будет зависеть от того, что мне расскажет Кацпер.

* * *

Личное владение Виктора Райдера.

— Ваша милость, — мягко улыбнулся мужчина с аккуратной пшеничной бородкой, когда к нему вошел посетитель. — Вы не представляете, как я счастлив вас видеть!

Остальное лицо священника скрывал капюшон. И хотя это был далеко не первый визит, Райдер до сих пор не мог бы сказать, что знает этого представителя братства. Впрочем, он многим был ему обязан и потому у него не возникло сомнений, откликаться ли на зов притворяющегося священником отступника.

Но подчеркнутая радость в голосе клирика не могла обмануть вошедшего в молельню аристократа.

— Брат Юлий, — чуть скривив губы, кивнул барон. — Вы звали, и я пришел.

— Это замечательно, что вы не забываете, кому обязаны рождением наследника, барон, — донеслось из-под капюшона. — Но я недавно узнал, что в Чернотопье вернулся бастард.

Барон молчал, ожидая продолжения.

Ситуация, в которой младший Райдер оказался, была крайне щекотливой. В детстве юный наследник получил серьезную травму, и лекари пророчили бесплодие. Тогда-то на земле отца и появился брат Юлий. Что никакого отношения к Райогу мужчина не имеет, стало ясно практически сразу. Клир Крэланда не связывается с запрещенным искусством магии крови.

Как бы там ни было, снадобья брата Юлия помогли. Теперь младший в роду Райдеров сам стал отцом. И хоть цена, которую пришлось платить, и была высока, но он не собирался отказываться от данного слова.

— Примите мои соболезнования по поводу вашей супруги, ваша милость, — фальшиво изобразил сочувствие священник, чуть склонив голову.

— Судьба Элеонор была предрешена еще до нашей свадьбы, — спокойно произнес барон. — Между нами не было ничего, кроме брачного договора и супружеского долга, который я исполнил до конца. Как и Элеонор.

— И вы получили богатое приданое, — усмехнулся Юлий.

Удар пришелся в цель. Будучи ненадежным наследником, Виктор оказался исключен из всех предприятий отца, и единственное, чем мог похвастаться до свадьбы — крохотная деревушка в баронстве. Свадьба с Элеонор Лиг сделала его крайне обеспеченным мужчиной, хотя деньги полагались его сыну, но ребенку еще даже года не исполнилось, и молодой вдовец распоряжался наследством по своему усмотрению.

— Хотите свою долю от нашей сделки в виде пожертвования? — предположил он.

— Нет, зачем мне деньги, ваша милость? — отмахнулся тот. — Я хочу, чтобы вы отплатили мне делом. Избавьтесь от барона Чернотопья, пока он не стал для нас серьезной проблемой, ваша милость. Иначе вы знаете, какие документы попадут к королевскому совету.

— Не нужно мне угрожать, Юлий, — стиснув зубы, ответил барон. — Я исполню твою просьбу. Но после этого ты отдашь мне документы, и мы их вместе уничтожим. Это ясно?

Священник коротко кивнул.

— Но на этот раз, ваша милость, — произнес он. — Советую убедиться, что мальчишка умер. С ним будет демон, так что не забывайте об осторожности — эти твари очень живучие. Но если вы сможете избавиться от барона, его чудовища будут возвращены обратно в свой мир. И самостоятельно вернуться у них оттуда уже не выйдет.

Райдер кивнул и направился к выходу из молельни, на ходу сжимая кулаки. Будучи одним из ближайших соседей, Виктор получил приглашение на прием у Блэкландов. И наверняка барон, некогда спасший дочь Алана, тоже там появится. Но действовать сгоряча Виктор не собирался — прежде чем что-то предпринять, нужно как следует подготовиться.

Выйдя на яркое солнце, его милость прикрыл глаза от света и кивнул своему помощнику, ожидавшему господина вместе с пятеркой дружинников.

— Ваша милость?

— У меня есть к тебе деликатное поручение, Герберт, — негромко сообщил барон слуге, и тот поспешно закивал. — Нам нужен лучший дуэлянт, которого только можно отыскать в наших краях, и нужен быстро.

— И тайно? — догадался помощник.

— Разумеется, Герберт. Он должен встретиться со мной уже на приеме у Блэкландов. И там тоже действовать тайно.

Помощник кивнул.

— Будет сделано, ваша милость.

— Отлично, а теперь возвращаемся, меня ждет сын и наследник.

* * *

Херцштадт, дом рода Вайссерманн.

— Вижу, вы уже в курсе, что ваш истребитель вернулся? — с вежливой улыбкой на губах поинтересовался хозяин дома, разглядывая сидящего напротив брата Томаша.

Визит старшего слуги Райога стал для него неожиданностью, но приятной. Марк успел передать сообщение, что Киррэл поспорил с приставленным к нему братом и даже, если верить сыну, сумел стравить его с орденом. Но только попытка неформального главы страны наладить отношения со Шварцмарктом через его дальнюю родню показала, насколько Киррэл стал им важен.

— Да, меня уже уведомили, — ответил Томаш, развалившись в кресле. — Но я бы хотел сейчас больше как раз о Марке поговорить. Ты знаешь, что он едва не войну развязал с моим братом Куртом?

— Слышал, — кивнул тот. — Но не вижу повода для разговора. Ты и сам прекрасно помнишь, как наш род относится к вашей братии. Я удивлен, что Марку хватило ума не вышвырнуть поганца из баронства, как только он его встретил.

— Брат Курт — мой приближенный, мои руки и глаза, — продемонстрировав кулаки, сказал Томаш, — твой сын понимает, на кого можно поднимать руку, а на кого только скалить зубы. Я удивлен, что хотя бы один сын у тебя получился здравомыслящим.

Глава рода проглотил готовый сорваться с языка ответ.

— Полагаю, это станет наглядным уроком для остальных, — продолжил меж тем Томаш. — С родом Шварцмаркт стоит сотрудничать, а не воевать. Как считаешь, Кристоф ведь не мог рассказать ему о…

— Насколько я понял, о Киррэле вообще никто не знал до тех пор, пока он не пришел в поместье прямо перед смертью барона, — ответил тот, качая головой. — Впрочем, тут нельзя сказать точно, сам понимаешь, если это, — он подчеркнул слово интонацией, — осталось у них, возможны любые варианты.

— Вот этого я и опасаюсь, друг мой, — вздохнул брат Томаш. — Беда не в том, если оно осталось. Беда в том, если оно пропало.

Глава 17

Анклав ордена Аркейн, деревня Лесная. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Ваша милость, поймите меня правильно, я понятия не имею, чем закончилась та история с вашим двойником, — Кацпер вздохнул так, будто разговаривает с неразумным ребенком. — Все, что я могу — послать запрос, но каков будет ответ, не возьмусь даже прогнозировать. Магистрат сейчас крайне занят сохранением целостности ордена, а подобными вещами занималось крыло дознавателей.

— И большинство из них ушло в свободное плавание, — кивнул я, ничуть не расстроенный словами клерка.

— К сожалению, — развел руками тот с вежливой улыбкой на лице. — Сейчас я могу попробовать вызвать искоренителя для поисков, но пришлют ли к нам кого — даже не знаю. Скажу прямо, нас и не трогает никто, но и особой помощи не дают, потому-то мы без потерь и пережили раскол.

Ну, кто бы сомневался, что в корпоративном мире Аркейна простого писаря не допустят до сведений о подобных разработках. Это не Кацпера работа, разбираться в военных вопросах, так что максимум, что его касалось — это отчеты по финансам и поставкам. Неудивительно, что он ничего и не знал. И будет совершенно ясно, какой придет ответ — не твое, писарь, дело.

Для организации, которая может диктовать свою волю любой стране в мире, это нормальная политика. Однако Аркейн уже не тот, он не только потерял значительную часть состава, но и утратил необходимый вес. Теперь с ним можно не считаться, но магистрат этого еще не осознал и, похоже, надеется, что вот-вот все станет как прежде.

— Хоть правило награждения за уничтожение чудовищ не отменили? — решил уточнить я, понимая, что двойника придется искать самому.

Кацпер кивнул.

— В зависимости от того, кого вы убьете, ваша милость, — сказал он. — Но я сомневаюсь, что это может быть доппельгангер, иначе вы были бы уже мертвы. А учитывая экзотичность существа, полагаю, потребуется время, чтобы орден смог правильно оценить убитого вами монстра.

— И какова вероятность, что награду я получу раньше, чем умру от старости, господин Кацпер? — хмыкнул я. — Давайте расставим точки над i. Аркейн не может обеспечить безопасность Чернотопья и не может оплатить услуги тому, кто способен это сделать. Я правильно вас понял?

Клерк печально вздохнул.

— Увы, это так, ваша милость. Все, чем я могу помочь, это информация. Я выпишу вам пропуск в нашу библиотеку, если хотите.

Нужна ли мне эта головная боль? Лезть в книги ордена и искать там можно годами. Тем более что раз Аркейн сразу не разобрался, а до раскола тогда еще было далеко, уже ясно, двойник — новая тварь, и в документах ордена его не найдешь. Или же кто-то спустил дело на тормозах, не став копаться в вопросах, связанных с одержимым. Интересно, какова судьба Маттиаса, который должен был этим делом Блэкландов заниматься?

— Спасибо за беседу, господин Кацпер, — кивнул я, поднимаясь из-за стола. — В ближайшее время в баронстве ожидается прорыв демонов, попрошу вас не вмешиваться. Раз Аркейн не может выполнять взятые на себя обязательства, я займусь этим делом сам. А вы оплатите мои расходы. Это возможно?

— Если вы справитесь, ваша милость, — кивнул Кацпер. — Я прямо сейчас отправлю сообщение магистрату, может быть, кого-то и пришлют.

Сделать больше он просто не мог. Требовать иного было бы глупо, Кацпер всего лишь сотрудник канцелярии, он не боевик, и, полагаю, должность главы анклава в заштатной деревеньке — верх его карьеры.

Лесную защитить анклав сможет — у него для этого есть артефакты. А вот о баронстве должен позаботиться именно я, ведь это моя земля и на ней живут мои люди.

Брат Курт, Густав и Ченгер ждали меня во внутреннем дворе анклава. С призванных троице гончих ни один из них так и не слез. Моя подбежала прямо к крыльцу, и я забрался на спину своего транспорта.

— Здесь мы закончили, едем дальше, — объявил я, и, судя по лицам сопровождающих, все поняли, что помощи от ордена не будет.

В полном молчании мы проехали спящую деревню. Хотя, наверное, уже нельзя называть поселок так, ведь он каменный. Все-таки деревня происходит от «дерева». Или в местном языке иное происхождение слова?

Какая только чушь в голову не лезет, когда не спал нормально несколько дней!

Решительно тряхнув головой, я вздрогнул от пробежавшего по нервам тока.

— Брат Курт, мне нужно, чтобы вы свидетельствовали, что орден не смог оказать нам помощь в борьбе с монстром, копирующим мой облик.

— Да, ваша милость.

— А также я официально предупреждаю братьев Райога, которых вы представляете в Чернотопье, что намерен призвать армию демонов для поиска и уничтожения этого чудовища.

Клирик задумчиво на меня посмотрел, затем перевел взгляд на Ченгера. Тот ухмыльнулся, как он делал всегда, предвкушая пиршество, и высунул длинный раздвоенный язык.

— Старшим над ними будет Ченгер, он останется в Чернотопье и будет заниматься этим вопросом. От вас, брат Курт, требуется полное содействие. Густав обеспечит порядок в баронстве по своей должности.

— Я обязан напомнить, ваша милость, что подобное поведение может стать причиной массовых жертв, — твердо произнес клирик.

— Я прекрасно знаю свои возможности, брат Курт. Орден любезно согласился оплатить все расходы, когда мы добьемся успеха. Но это мы с вами знаем, что послушные мне демоны — не навредят. Как представитель братства, вы объясните это жителям Чернотопья. И я очень надеюсь, что донесете правильно. Мои демоны работают на меня и подчиняются мне. Призывать больше, чем нам будет необходимо, я не стану.

Брат Курт вновь проявил свой характер. Хотя, признаться, другого бы ко мне и не послали. Все-таки присматривать за бароном древней крови абы кого не назначат. И пусть он не во всем мог мне оказать сопротивление, но, полагаю, в случае необходимости найдет способ уничтожить темного чародея, обезумевшего от собственной силы.

— И вы готовы поклясться своей силой, что сумеете их удержать под контролем, ваша милость? — спросил он.

Я спокойно кивнул. Звать всех подряд мне действительно не нужно, а те, кто придет, уже со мной работали и прекрасно понимают свою выгоду. Не все, конечно, среди тех, кто прибыл под стены Фолкбурга, могут похвастаться таким благоразумием, однако сумасшедших маньяков я звать и не собираюсь. Но парочка деятелей, достаточно адекватных, как тот же Индарг, с которыми можно договориться, у меня на примете имеется.

— В любой момент, брат Курт, — озвучил свой ответ я. — Густав!

— Да, ваша милость? — отозвался глава стражи.

— Распредели людей по деревням, кроме Лесной, — кивнул ему, чуть придерживая гончую, чтобы не бежала слишком быстро. — Здесь безопасность обеспечат люди ордена, в других поселениях нужно будет следить за порядком. Не хочу, чтобы народ решил, будто приход демонов — повод для мятежа.

— Будет сделано, ваша милость, — откликнулся Густав.

— Ченгер…

— Я с тобой к Блэкландам не еду? — уточнил он усмехаясь. — Опять все веселье без меня.

— На тебе управление призванными. И охота. Если получится сохранить труп чудовища — хорошо, нет — я не расстроюсь.

Ченгер спорить не стал, спокойно кивнул, совсем не походя на себя обычного. И, сдается мне, дело в том, что тут оказалась замешана его ведьма. Вряд ли высший демон страданий стал бы так переживать по поводу очередного врага, если бы тот не заявился к травнице в гости.

Разумеется, ни о какой романтике речи не идет. Ведьма заключила с демоном договор и теперь подпитывает его, сама этого не замечая. Но существует и обратная сторона, как и в моем случае — Ченгер должен в некоторой степени защищать ведьму, не переходя, само собой, разумных границ.

Такие истории дурно кончаются, но только те, которые получили огласку. Большинство таких ведьм прекрасно живут, не особо выделяясь среди других людей, и тихо умирают, когда сущность, с которой заключен контракт, выжимает из человека последние соки. Просто в памяти людской остаются самые громкие и кровавые случаи, но на деле — это исключение из правил.

— Ваша милость, клятва, — снова напомнил о себе Курт.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Вот так бы не стал брать с собой священника и просто начал действовать, не оглядываясь ни на кого. И получил бы в итоге славу одержимого, который резко сошел с ума и в одну ночь устроил прорыв на собственной земле ради мифического поиска не менее мифического двойника. Даже в мире, насквозь пропитанном магией, мало кто поверил бы мне на слово.

Без споров я взял кинжал у Густава и, обхватив лезвие ладонью, дернул рукой. Сквозь зубы ругаясь, я сжал кулак и отвел его в сторону, чтобы кровь не испачкала гончую. Она и без того возбужденно задергала носом.

— Я, Киррэл Шварцмаркт по прозвищу «Чертополох», барон Чернотопья, клянусь своей силой, что не стану причинять вреда жителям Чернотопья, если они соблюдают мои законы, и также не стану натравливать на них демонов, которых призову.

— Свидетельствую, — кивнул клирик с явным облегчением.

Оставлять пролитую кровь я не собирался, но Ченгер меня опередил: демон сам сжег ее вместе с той, что осталась на кинжале.

Замотав руку поданным Густавом бинтом, я кивнул удовлетворенному клирику и направил гончую обратно к поместью.

— Ченгер, вернись туда, где видели двойника, и найди мне что-нибудь, что могло бы помочь в поисках, — распорядился я, не упоминая, куда именно отправляю своего демона.

Секрет Катрионы мне раскрывать не с руки. Одно дело — одержимый демонолог, другое — целое баронство, где процветает запрещенная магия. Если с первым окружающим придется смириться, второе вызовет серьезные проблемы.

— Брат Курт.

— Я начну, как только мы вернемся, ваша милость, — кивнул клирик.

— Хорошо, — сказал я, — гончая останется с вами на случай необходимости. Она сыта, и кормить ее не потребуется. Управлять ей вы можете без моего вмешательства, но помните, что это тоже живое существо и ее лучше не злить.

— Разумное уточнение, — прокомментировал Курт, сохраняя полную невозмутимость, будто ездить верхом на таких зверушках для него столь же привычно, как сморкаться по утрам.

— Тогда больше никого из вас не задерживаю, — кивнул я и приказал своей гончей нестись в сторону дома.

Мне предстояло заключить несколько сделок с демонами, а ведь впереди еще этот проклятый прием у Блэкландов.

Как же все не к месту, черт возьми.

* * *

Поместье барона Чернотопья.

Дия открыла глаза и, не откидывая одеяла, потянулась. Предоставленная Киррэлом спальня вполне соответствовала статусу Гриммен, и девушка откровенно наслаждалась ситуацией. Все же в Фолкбурге она не могла столь вольно себя вести и заводить слуг — слишком многое происходило в лабораториях и вокруг лавки, чтобы допускать туда посторонних.

А здесь, в поместье Шварцмаркта, Дия стала той, кем ей положено быть — баронессой. Это было приятно, почувствовать себя на своем законном месте, а не ютиться в маленькой комнате, боясь, что собственные слуги сдадут тебя первому же попавшемуся сотруднику ордена или брату Райога.

Медленно выбравшись из-под одеяла, девушка нащупала мягкие тапочки, оставленные вчера служанкой. Выкрашенный в веселый розовый цвет мех приятно обхватил ступни, и Дия подошла к окну.

Солнце уже взошло, и теперь дочь Меридии могла наблюдать за городком, который принадлежал ее другу. По одному взгляду было ясно, что Чернотопье — очень маленькое и бедное баронство. Даже в замке, где она росла, все было пропитано магией, и ее следы наблюдались как в быту крестьян, так и в жизни хозяев. Здесь же был мир, далекий от чародейства и волшебства.

Механический ручной труд, тягловые животные, простые и дешевые ткани на людях. Зато внутренний двор, который можно было рассмотреть из окна предоставленной баронессе комнаты, производил приятное впечатление. Очаровательно постриженные кусты, рассаженные человеком со вкусом, распустили яркие бутоны цветов, дорожки между ними просыпаны мелким камнем. Белеет беседка чуть поодаль от забора, ограничивающего территорию поместья.

Уютный и тихий мир, здесь вполне можно было бы растить детей, заботиться о подданных и жить в свое удовольствие. Судя по рассказам Киррэла, его предки именно так и делали — просто наслаждались своим положением и вели размеренную праздную жизнь без тревог и забот.

И Дия Гриммен прекрасно понимала их выбор.

По одной из дорожек прошел молодой мужчина в светлой рубашке и темных штанах. За ним семенила одна из служанок поместья, чернокнижница присмотрелась к направляющемуся в беседку человеку и кивнула сама себе. Вот ты каков, Марк Вайссерманн.

Со второго этажа были не очень хорошо заметны детали, но общее впечатление он произвел положительное. Несмотря на отсутствие горы мышц, как у Киррэла, Марк явно был ловок, гибок и силен. В магическом плане, конечно, посредственность, но так разве это главное?

Глубоко вдохнув, Дия вновь предалась волне настроения и решительно направилась к гардеробу. Конечно, ее платья вряд ли подойдут для приема у Блэкландов, да и она сама давно не следила за аристократической модой, но нужно ведь произвести впечатление на молодого барона!

Никаких особых целей девушка не преследовала, ей просто хотелось показать себя во всей красе и увидеть положенное ей по праву восхищение. С Киррэлом такого не было, их союз был скорее средством выживания, и рисоваться перед Шварцмарктом Гриммен даже не пыталась. А вот Вайссерманн отлично подходил на подобную роль восхищенного зрителя. Ни к чему не обязывающий флирт потому так и называется, что ни к чему не обязывает, но разве это повод отказываться от игры?

Развешанные в глубокой гардеробной платья были тщательнейшим образом осмотрены, и настроение баронессы резко опустилось на дно. Надеть было решительно нечего!.. Если в королевском Фолкбурге Гриммен могла себе позволить явиться в свет в каком угодно виде, ее бы все равно воспринимали именно как баронессу, то предстать перед другим аристократом в платьях, которые у нее были — равноценно признанию в полной нищете.

Вздохнув, Дия все же выбрала для себя наряд и уже собралась его надеть, как вспомнила, что теперь за ней есть кому поухаживать. Дернув за шнурок, девушка дождалась, когда в ее покои заглянет служанка, и приказала ей помочь с утренним туалетом и одеждой.

К удивлению баронессы, девушка справилась, заодно Гриммен сумела оценить выучку прислуги. Учитывая, что Киррэл все это время отсутствовал, а его отец вряд ли обращал внимание на манеры окружающих его простолюдинов, выходит, это заслуга Марка?

В таком случае, необходимо выбрать правильную модель поведения, чтобы произвести нужное впечатление на мужчину. И Дия решила изобразить то, что у нее получалось лучше всего — невинную провинциалку, благо играть для этого совсем не приходилось.

Когда с приготовлениями было покончено, Дия спустилась в столовую в сопровождении молчаливой, но исполнительной девушки. В зале как раз собрались оба барона, присутствовал также мужчина в униформе с гербом Чернотопья, а напротив него сидел, хмуря брови, служитель Райога.

Поняв, что никто на нее внимания не обращает, так как мужчины заняты важными делами, баронессы кивнула служанке, и та, прочистив горло, объявила:

— Ее милость Дия Гриммен, баронесса Меридии.

Со звоном покатилась ложка по столу, и все мужчины разом повернули головы в сторону распахнутых дверей столовой. Дия улыбнулась, довольная произведенным эффектом, и плавно прошла к столу.

Хотя она держала взгляд направленным исключительно на хозяина, девушка заметила не только, как подскочили со своих мест остальные мужчины, но и взгляд Марка Вайссерманна. Он оказался едва ли старше Киррэла, но выглядел при этом намного моложе.

Их глаза встретились, якобы случайно, и барон склонил голову перед ее красотой.

— Ваша милость, позвольте… — он на миг запнулся, бросив взгляд на Киррэла, но Шварцмаркт смотрел на Дию совершенно без каких-либо эмоций, — Позвольте представиться, Марк Вайссерманн, барон Белолесья.

— Очень приятно, — внутренне торжествуя, ответила чернокнижница мягким голосом, подавая руку. — И позвольте поблагодарить вас за то, что так серьезно подошли к просьбе моего делового партнера касательно заботы о его Чернотопье.

Судя по блеску в глазах, Марк уловил намек на то, что между Шварцмарктом и Гриммен нет ничего личного. Киррэл, как заметила Дия, чуть приподнял уголки губ, с усилием гася просящуюся на лицо улыбку.

— Если бы я знал, что это приведет к знакомству с такой очаровательной дамой, я бы приехал сюда еще раньше и старался еще больше, ваша милость, — поцеловав перстень на пальце девушки, произнес Вайссерманн, не сводя взгляда с лица чернокнижницы. — Позвольте, ваша милость, за вами сегодня поухаживать?

— Позволяю, — чувствуя себя победительницей, милостиво разрешила Дия.

Кто знает, может быть, не только флиртом все и закончится?

Глава 18

Фолкбург, лавка «Магические товары дядюшки Рэла».

Малколм закрыл двери и вставил засов в пазы. Магия, конечно, справится, но вольный охотник не раз и не два убеждался, что порой на чары надеяться не стоит.

Очередной день подошел к концу, за окном смеркалось, а это значит, что пора посчитать выручку и все тщательно записать.

В голову каптенармуса даже не приходило мысли попытаться соврать в отчете или накинуть пару монет сверху установленной баронами цены. Даже если бы он не знал, что мелкие демоны из теней круглосуточно следят за «Рысями», обманывать человека, которому отряд обязан жизнью, Малколм не собирался. Если и было у отряда нечто, чего они никогда бы не смогли продать, так это чести.

Можно обменять на деньги свою кровь, снаряжение. Но как только ты начнешь торговать честью — ты перестаешь быть вольным охотником и становишься мертвецом, за которого никто не заступится.

Каптенармус лучше других, возможно, даже лучше Варина, понимал, что их дни сочтены. Райог уберег, послав Старому внезапную болезнь, и «Рыси» не полезли в Крэланд, откуда почти никто из наемников не вернулся, уничтоженные едва ли не поголовно. Аристократы платили хорошие деньги, и добыча казалась знатной, это верно. Но наемники всегда шли первыми, и именно они попали под основной удар Равена Второго. Благородные тоже пострадали, разумеется, но куда в меньшей степени.

Оставшегося числа людей и средств уже не хватило бы на полноценный рейд вглубь Катценауге, грошей не было даже на зарядку и без того дохлых артефактов. А в проклятой стране это приговор. Новой войны не предвиделось, так что оставались считаные дни, пока «Рыси» не распадутся, убитые безденежьем надежнее, чем всеми монстрами Катценауге.

Сидя за столом, Малколм подсчитывал деньги, выкалывая талеры и гроши в стопки по десять штук. В свете яркой лампы, множащей тени в помещении, покрытые серебром кругляши сияли благородным металлом, как воины, выстроенные в боевой порядок.

Каптенармус любил деньги, наверное, поэтому ему и досталась эта должность. Остальные не так относились к монетам, не воспринимали их магию всерьез. Помогли ли чары меридийской знати уберечься? Нет, а вот талеры, заплаченные наемникам, спасли многим благородным жизнь.

По лестнице простучали подошвы подкованных сапог. Малколм даже не стал оборачиваться, прекрасно знал, что это Варин.

— Закрылся? — спросил Старый, легко сбегая со ступенек на пол первого этажа. — Вот и хорошо, самое время закрыть лавку и собраться всем вместе.

Не отвлекаясь от написания отчета, каптенармус кивнул, не обращая внимания на расхаживающего по помещению Варина. А тот будто не мог усидеть на одном месте и постоянно двигался — то руками махал, то резко переходил на бег.

За прошедшие несколько дней Старый уже неоднократно устраивал с «Рысями» поединки, и ни разу в них не проиграл. Даже Николас Фолкс, капитан городской стражи, захаживающий почти каждый день с проверкой, и тот умудрился проиграть несколько спаррингов. Варин, испивший какие-то зелья баронессы Гриммен, теперь доказывал, что не зря возглавляет отряд.

— Что-то хочешь обсудить? — спросил Малколм, убирая монеты в сейф.

— Да, — пройдя из угла в угол, кивнул Варин. — Мне тут капитан рассказал об одном дельце, хочу предложить «Рысям» помочь городской страже.

Малколм не стал ничего говорить вслух, просто приподнял бровь, глядя на своего непосредственного начальника.

— Мы не служим городу, Старый, — напомнил он.

— А нас и не просит никто, — отмахнулся Варин. — Вопрос был озвучен для господ Гриммен и Шварцмаркт.

— А они об этом знают? — усомнился каптенармус.

— Демоны должны были донести, — невозмутимо пожал плечами Старый, продолжая расхаживать по комнате, заложив руки за спину. — Но вот какое дело, Малколм, пока наши благородные хозяева в отъезде, мы можем либо испортить, либо укрепить их репутацию. В зависимости от того, как будем поступать.

Поставленный управляющим лавкой, Малколм не горел желанием браться за меч ради мистической репутации. Одно дело сторожить имущество господ и совсем другое — браться за меч в обход их приказов.

— Я скажу за всех «Рысей», Старый, — подвел он итог, ставя точку в журнале. — Пока не будет приказа, никто не никуда не пойдет. «Рыси» существуют до сих пор только благодаря тому, что их милости решили взять нас под свою руку. И никто из нас не захочет отплатить им проблемами. А они возникнут, если ты не перестанешь искать приключения на задницу, Варин.

— Да я…

— Не знаю, что дала тебе ее милость, Варин, но ты сам не свой после ее зелий. И я тебя знаю — если мы сейчас сунемся в цветах наших хозяев и нам удастся победить, в следующий раз ты будешь уверен в своей правоте. И так до тех пор, пока мы не окажемся в ситуации, из которой уже не будет выхода. Ты понимаешь, что не можешь трезво оценивать?

Варин набрал воздуха в грудь, но потом поймал свое отражение в зеркале, висящем на стене. Лицо его за прошедшее время слегка помолодело, разгладились несколько неглубоких морщин, глаза засияли. Но это был уже не тот Варин, что спас «Рысей», уговорив их пойти на службу к баронессе. Этот нынешний Варин скорее отправился бы в Катценауге, лишь бы унять свою жажду действия.

— Ты прав, Малколм, — кивнул он, беря себя в руки. — Но что-то делать с этой силой нужно, иначе меня просто разорвет.

— Ты можешь потренировать стражу, — невозмутимо пожал плечами каптенармус. — Или, например, самому освоить что-то новое. Вот, к примеру, видел, что наш барон оставил?

И Малколм выложил на стол толстую тетрадь. Листы в нее явно вкладывались в процессе заполнения, настолько криво они торчали из-под тонкой обложки.

— Что это? — хмыкнул Старый, подходя ближе.

— Если я правильно понимаю, черновики будущего учебника, по которому его милость намерен учить детей, — пожал плечами каптенармус, поднимаясь со своего стула. — Мне баронесса их несколько оставила, попросила посмотреть, все ли мне понятно.

Варин кивнул, переворачивая обложку. Глаза старика забегали по тексту, и он принялся листать тетрадь активнее.

— А выглядит неплохо, — подвел он итог, осторожно закрыв записи и бережно взяв их одной рукой. — Но я бы дал нашему художнику, чтобы украсил как следует, а то барон совершенно не умеет рисовать.

Малколм улыбнулся, но так, чтобы глава отряда этого не заметил. На изменившееся поведение Варина обратили внимание все «Рыси», но отстранять старика никто не хотел. А потому следовало переключить его внимание с жажды драк на что-то более спокойное. И как-нибудь уговорить перестать принимать зелья баронессы.

— Я бы такое внукам с удовольствием купил, — заметил Варин с усмешкой. — Но еще посмотрю, ты прав. Может быть, что-то с высоты моего возраста и смогу посоветовать его милости. Не вам же про воспитание детей рассказывать, сами еще как дети.

Каптенармус кивнул и потушил лампу.

— Идем к остальным?

— Пошли, — взяв тетрадь подмышку, согласился Варин. — Заодно проверим, как у них дела.

* * *

Поместье барона Чернотопья. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Тварь как сквозь землю провалилась. Несмотря ни на какие силы, ни один демон не почуял ничего странного ни дома у Катрионы, ни где бы то ни было еще. Двойника будто и не существовало вовсе.

Я уже был почти уверен, что некто сумел создать стойкую иллюзию, с помощью которой и общался с ведьмой. Только в таком случае он мог не оставить следов, ведь все возмущение осталось бы рядом с магом.

Был один факт, опровергающий эту теорию. Двойник постучался в дверь Катрионы, а иллюзия на такое не способна. И, конечно, маг Воздуха мог донести звук до ведьмы, чтобы той показалось, что в дверь бьют на самом деле. Но тогда афера потребовала бы участия сразу двух одаренных, потому что один человек, накладывающий два таких высокоуровневых заклинания, просто невероятен. Создавать даже примитивные зрительные иллюзии, которые смогут действовать на достаточном расстоянии, чтобы чары не почуяли, могут только очень сильные маги. А при этом еще и звуковое сопровождение создавать…

В теории, разумеется, возможно, однако я даже не представляю, зачем столь сильному магу прятаться, он запросто вырвет кислород из моего тела щелчком пальцев, и я сдохну раньше, чем успею открыть рот для вдоха.

Слуги закончили укладывать наши вещи в сундуки, и теперь грузили их в карету. Гербы на дверях принадлежали Вайссерманну, но ни я, ни Дия против не были. В конце концов, у нас просто не было собственных карет, а Марк в ней приехал в Чернотопье.

Я наблюдал за сборами, глядя краем глаза, как Густав отдает распоряжения подчиненным. Пока мы будем отсутствовать, он остается за главного, но капитану еще сопровождать нас до границы Чернотопья, дальше нас встретят дружинники Блэкландов.

Это кортеж Агаты посылали, наплевав на бастарда, и помощи в сопровождении не просили, но сейчас — другая ситуация. Сразу три барона едут на прием к Алану, и уже само количество заставляет хозяина напрягаться, чтобы встретить гостей достойно. Это не вопрос, сколько свиты мы притащим с собой, это вопрос, как поведет себя барон Черноземья.

Со свитой же была проблема. Я так и не обзавелся дружиной, а снимать стражников с мест по нынешним временам еще опаснее, чем до моего отъезда в Херцштадт. Марку отец никого не выделил, а кто его привез, уже отбыли домой. Дия же и вовсе не имела в своем штате ни единого слуги, и потому полностью зависела от нас двоих.

Впрочем, девушка, кажется, всерьез решила закрепиться в Крэланде. Во всяком случае, из Марка она уже активно вила веревки. А Вайссерманн, похоже, влюбившийся с первого взгляда, едва не прыгал вокруг полукровки с радостным визгом.

Я не напоминал ему о будущей невесте, с которой он планировал встретиться в поместье Блэкландов. В конце концов, никакого вампирского очарования Дия не применяла, и Марк действительно крайне заинтересовался моей партнершей.

Можно было бы привлечь «Рысей» в качестве отряда сопровождения, но тащить наемников, когда Крэланд только что окончил войну с точно такими же вояками? Это слишком экстравагантно, даже не говоря о том, что лавку в Фолкбурге кому-то необходимо охранять.

Вот и получалось, что всего сопровождения у нас только Густав, да мои гончие, которых мы и запряжем в карету. Путь будет не слишком долгим, к тому же дорога наезженная, так что никаких сложностей со скоростью бега у призванных существ быть не должно. Да и потом — если уж выставлять свою одержимость напоказ, то и транспорт нужно подбирать соответствующий.

— Николас Фолкс просит «Рысей» принять участие в облаве на банду, — услышал я тихий шепот Индарга. — Они не рискуют принимать решение сами. Я слушал.

— Все бы были такими замечательными исполнителями, — вздохнул я, чуть скосив глаза в сторону, где от куста падала тень. — Передай им, что я разрешаю, но с лавки охраны не снимать.

Индарг ушел не ответив. Высший демон, которого я поймал больше на любопытство, чем на силу. Да, камни уходили на оплату стабильно, однако тень и сам по себе уже втянулся в работу. Хотя я и не готов поставить на кон свою жизнь, чтобы это проверить.

С крыльца поместья показалась Дия, уже запахнутая в черный дорожный плащ, отделанный серебряными вставками. Когда-то он принадлежал женщине из моего рода, но так как гербов на нем не было, я разрешил Гриммен провести ревизию одежды. Теперь баронесса могла достойно выглядеть на приеме, пусть и не в ногу со временем, но однозначно богато. Шварцмаркты на себе не экономили.

— Все готово? — спросила она, подходя ближе и становясь рядом со мной.

— Угу, — ответил я, бросив взгляд на солнце, закатывающееся за горизонт. — Будем надеяться, эта тележка не развалится, когда ее потащат мои зверушки.

— Нужно будет обзавестись своей, — кивнула мне Дия. — И я не имею в виду наши семьи, я про предприятие. И, наверное, нужно разработать герб, как думаешь?

Я пожал плечами.

— Мне ничего в голову не приходит, так что если ты можешь что-то предложить, выслушаю с удовольствием.

Она ничего не ответила, перевела взгляд на мой пояс.

— Ты решил взять с собой свои артефакты? — ткнула она пальцем в револьвер, висящий в кобуре на бедре.

Это была последняя модель, которую я собрал. Полностью отказавшись от этерниевых камней в оружии, я обратился к механике. Огнестрельного здесь не изобрели в том виде, в каком я привык, хотя до взрывчатых веществ додумались, и, например, в том же горном деле их применяли. Основная проблема — магия отклонит любой снаряд, и для этого даже дар не требуется, достаточно дешевого артефакта, отводящего угрозу, как мои старые наручи.

Но если превратить сами пули в мелкие артефакты с одним-единственным заклинанием, которое я несколько дней вынашивал в голове, эффект защиты будет нивелирован. Додумался я до него после «Тоннеля», так что вряд ли в Эделлоне существует аналог. Технически это даже не выстрел, а локальный прокол в пространстве, что сразу облегчает всю систему.

— Почему нет? — пожал плечами в ответ. — До сих пор только культ и аристократы создавали мне проблемы. Так что лучше иметь под рукой дополнительное оружие, чем его не иметь. Тем более такое, которое никто не сможет блокировать.

Чернокнижница неодобрительно поджала губы и покачала головой.

— Мы на прием едем, а не на войну, Киррэл.

— Скажи это тем, кто будет стараться достать бастарда, — ухмыльнулся я.

— Они будут стараться или ты их на это спровоцируешь? — нахмурив брови, уточнила баронесса. — Я достаточно тебя знаю, Киррэл, ты ничего не делаешь зря. И все всегда точно рассчитываешь. И когда я вижу на тебе атакующий артефакт, не имеющий аналогов в мире, я спрашиваю: может быть, мне лучше не стоит ехать, раз ты решил устроить там бойню?

— Боюсь, у Киррэла есть на то причины, ваша милость, — вмешался в наш разговор Марк, вышедший из-за кареты.

Барон Белолесья сегодня разоделся, будто прием нас ждет прямо здесь, а не в паре дней пути. Белая рубашка со свободными руками, кожаная жилетка с вышитым на ней гербом Вайссерманнов, наборный ремень с такой же пряжкой, тонкие черные штаны и низкие мягкие сапожки. В таких по улице долго не походишь. Перед Дией красуется?

— Поясните, прошу вас, Марк, — хлопая ресницами, тут же смягчила тон полукровка.

Родственник улыбнулся, и я почти физически ощутил, насколько он доволен собой. С момента их знакомства прошло не так много времени, но Марк явно старался всячески произвести впечатление на мою компаньонку.

— Род Шварцмаркт входит в нейтральный клан Шварц, ваша милость, — заговорил он, чуть щуря глаза от заходящего солнца. — И этот клан в последнее время крайне ослаб, и почти все его представители очень стары. А как вы понимаете, на их место уже готовятся сесть другие аристократические семьи. Так что Киррэл прав, если и не в открытую, но его все равно попытаются, так или иначе, устранить, унизить или даже убить.

Дия вскинула брови.

— Но разве мы едем не на праздник?

Тот слегка наклонил голову, глядя на девушку из-под приспущенных ресниц.

— Увы, баронесса, возможно, в Меридии иначе обстоят дела, — произнес Марк, — но в Крэланде интригу, которая касается денег, не прекращают даже ради королей. И хотя Алан Блэкланд будет обязан предоставить нам свой нейтралитет, кому-то из окружающих может прийти в голову задеть моего брата.

И это помимо тех, кто уже за ней охотится, подумал я, но промолчал. И так ясно, что Дия хотела бы мирного праздника, вращения в высшем свете и беззаботной жизни. Несмотря на общее прошлое, видение будущего у нас все-таки разное. И ей действительно пригодился бы брак с таким, как Вайссерманн — достаточно обеспеченный, чтобы не бояться чужих нападок, с сильным родом за плечами и влюбленный в полукровку по уши, чтобы не додуматься до запрета магических экспериментов.

— В Меридии все, увы, точно так же, — ответила Дия с печальным вздохом.

— Люди везде одинаковы, — подытожил я, прерывая очередную романтическую сцену. — Все готово к отъезду. Мы отправляемся?

— Да, — кивнул Марк.

— Конечно! — всплеснула руками Гриммен, и первой бросилась в карету.

Вайссерманн даже не успел открыть ей дверь, как девушка уже оказалась внутри. Бросив на меня вопросительный взгляд, Марк полез следом. Я же воспользовался амулетом призыва, обеспечивая нас транспортом.

Слуги, уже не так опасаясь страшных тварей, достаточно быстро накинули на гончих сбрую, и всего через каких-то десять минут наша карета выкатилась за ворота, сопровождаемая отрядом стражи.

Ну что ж, посмотрим, чем нас порадует Алан Блэкланд.

Глава 19

Граница между Чернотопьем и Черноземьем. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Путешествие шло совершенно спокойно. На моих землях никто не нападал на нас, крестьяне встречали меня с удовлетворением во взглядах, но никто не бросался просить разбирать их проблемы. С прошлого объезда еще не так много времени прошло, чтобы они появились. Так что встречали наш кортеж спокойно, лишний раз вспоминая, что они под моей защитой, в баронстве все спокойно.

На границе с Чернотопьем нас встретила пятерка дружинников, сопровождающая около десятка неоседланных лошадей. Во главе отряда был серьезный молодой человек, внешне похожий на Агату.

Несмотря на то, что парню вряд ли исполнилось больше восемнадцати, он внушал некоторое уважение одним своим видом. В глаза сразу бросился жуткий ожог на шее, поднимающийся из воротника к левому уху. Вероятно, изначально травма была еще хуже, раз до сих пор ее не залечили до конца. Услуги хороших лекарей стоят дорого, но Блэкланды могли их себе позволить. Высокий, широкоплечий, он при этом не казался тупой машиной мышц, чем немногие могли похвастаться. Умное лицо с тонкими чертами контрастировало с телосложением прирожденного бойца.

Сам он, естественно, спешился, едва завидев наше приближение. Так что и мне пришлось слезть со своего транспорта и пройтись разделяющие нас три метра своим шагом. Правила хорошего тона, тем более, что каждый из нас при этом все еще стоит на своей земле — граница прочерчена по руслу давно засохшего ручья, и оно четко проступает по земле.

— Киррэл Шварцмаркт? — разглядывая гончую рядом со мной, спросил он.

Голос у него немного хрипел, видимо, травма затронула связки, но произношение оставалось нормальным. Машинально подметив, что при случае можно будет предложить ему лечение от Дии, я включился в диалог.

— Это я, — кивнул ему.

— Артур Блэкланд, — глубже наклонил голову он, представляясь, как положено младшему по социальному положению. — От лица нашей семьи позвольте еще раз выразить вам благодарность за спасение моей сестры.

Любопытно. Не просто так сказано ведь. Это как проверка на «свой-чужой». Намеки, полутона, недоговоренности. Мне только что выразили поддержку, и это нужно будет учесть. Не воспользоваться, а именно учесть. Потому как может статься, руку помощи мне протянут через брак.

Никому ведь не известно, что я могу разбогатеть быстро. А значит, чем давать мне денег, людей или еще что, можно выдать за меня дочь, которую я и спас. Мое дело безнадежно, и вкладывать в него любые средства — опасно последствиями, но бесхозных детей у Алана полно, а пристроить их некуда.

Марк ведь не врал Дие перед отъездом. Мой клан вымирает, и очень многие захотят прибрать освободившееся имущество к своим липким ручонкам. Вайссерманны мне условная, но все же родня, и если я прогорю, им тоже засчитается поражение. Они ведь уже на моей стороне. А вот Блэкланды со мной пока никак не связаны. Случись мне проиграть, не высказанная вслух поддержка ни к чему не приведет. Это ведь лишь благодарность за спасение дочери, ничего другого, а если кто-то видит в ней нечто большее, ему просто показалось.

Так что Алан пока только открыт к диалогу. И это хорошо. Куда хуже было бы, если бы барон почувствовал себя уязвленным тем фактом, что его семью выручил нищий бастард. Даже не представляю, как бы строил свое поведение в таком случае.

— Любой благородный человек на моем месте поступил бы также, — с вежливой улыбкой кивнул я в ответ.

Пока мы расшаркивались, из кареты вышел Марк, держа подбородок высоко поднятым, а спину прямой. Он не обратил внимания на Артура, обернулся к карете и подал руку Гриммен. Баронесса легко выпорхнула наружу, едва касаясь кончиками пальцев ладони барона Белолесья. Девушка чуть опустила ресницы, скрывая глаза от солнца, но на ее губах оставалась подчеркнуто вежливая улыбка.

— С бароном Марком Вайссерманном вы уже знакомы, Артур, — сказал я, — позвольте представить вам баронессу Дию Гриммен.

— Рада знакомству, — девушка поклонилась встречающему нас сыну Алана. — Вы не будете против, если мы с Марком вас ненадолго оставим, я так устала в этой жуткой карете!

И, не дожидаясь ответа, Дия схватила Вайссерманна под руку и практически насильно оттащила в сторону.

Артур бросил на нее внимательный взгляд, тут же посмотрел на меня, что-то прикидывая в уме.

Забавно, что каждый из нас троих по факту выше, чем сам Артур, хоть Дия и не является владелицей собственной земли. Как и я, будучи последней в своей родовой ветви, она автоматически признается полноправной баронессой. И в теории кто-то вроде Артура может жениться на ней ради титула.

— Я восхищен, барон, — едва-едва приподняв уголки губ, обозначая намек на шутку, сказал младший из сыновей Блэкланда, — вы из всех конфликтов умудряетесь выбраться не только победителем, но и с прекрасной девушкой на руках. Отец будет рад об этом услышать.

То есть наличие женщины у меня перечеркивает все возможные брачные договора. Это хорошо, даже не стану разочаровывать Артура, рассказывая, что Дия не моя пара, а только соучредитель предприятия.

— И у меня будет, что обсудить с его милостью, — кивнул я.

— Не сомневаюсь. Я так полагаю, ваши…

Он перевел взгляд на гончих, подбирая нейтральные слова для обозначения столь нетипичных средств передвижения.

— Это адские гончие, Артур, — улыбнулся я, понимая заминку.

Из всего разнообразия обитателей других слоев Эделлона народ, даже просвещенный, вряд ли хотя бы раз в жизни читал описание тварей, которые там обитают. Так что нет ничего удивительного в том, что Артур банально не знает, что за создание перед ним.

— Надеюсь, они под вашим полным контролем. Черноземье хоть и в достаточной степени просвещенное, и у нас есть свой анклав ордена, однако их облик… Он может навести панику на простолюдинов.

— Все будет в полном порядке, — заверил я его. — Они не голодны.

Сообщать, чем я их кормлю, не стал. Либо здесь достаточно моего слова, либо Блэкланд сейчас нанесет мне оскорбление, усомнившись. Артур беспокоиться о своих людях, и это прекрасно, но если уж я привел своих гончих, то автоматически подписываюсь под всеми беспорядками, которые они могут устроить. Словом, на ровном месте получилась еще одна проверка, насколько я адекватен. Если сейчас полезть в бутылку, я получу, что планировал — возможность показать всем, какой я крутой и страшный. Но дел со мной вести не будут — никто не любит психов.

— Прошу прощения, ваша милость, — чуть качнул он головой, — не сочтите за оскорбление, но я забочусь о подданных моей семьи. Не могли бы вы воспользоваться нашими конями?

Я бросил взгляд к остальному отряду Блэкланда. Дорога, связывающая наши земли, оставляет желать лучшего, и смена могла бы пригодиться. Так что семейство получило от меня еще один плюс за правильную организацию встречи.

— Благодарю, я воспользуюсь вашим предложением, — кивнул я.

Опять меня уели благородные. Я могу оскорбиться, качать права, доказывая, что мои твари не причинят никому вреда. Но у меня на Блэкландов планы, и ссориться с ними на пустом месте — глупо.

Да, хотелось показать всем, кто в доме хозяин, но разве стоит это хороших отношений с соседями? Тем более, перед кем мне рисоваться? Мы поедем через Черноземье, и ближайшие часы встретим только крестьян. Так перед кем пальцы гнуть?

Взмахом руки отпустив призванных созданий, я обернулся к Артуру, и тот с явным облегчением жестом подозвал своих людей. Что ж, видимо, на одного брата Агаты можно положиться. По сути, он защитил своих дружинников, выступив на переговоры со мной. И в случае чего, погиб бы первым, как и полагается благородному.

Может быть, мне, наконец, попался нормальный адекватный человек среди местной аристократии?

Марк с Дией все это время прогуливались чуть в стороне, делая вид, будто происходящее их никак не касается. Я же подозвал к себе Густава.

— Твоя гончая всегда при тебе, — сообщил ему я, отведя чуть в сторону. — К тому же я привязал несколько наблюдателей к значимым людям баронства. Если что-то пойдет не так — они тебе доложат. Через них же можешь передать мне сообщение, если потребуется. Сэдрик!

Огромный нетопырь, занимающий все мое плечо, возник в воздухе и, вцепившись коготками в ткань плаща, повис вниз головой. Уже привыкший к таким фокусам капитан даже не вздрогнул, только глазами повел в сторону явившегося на мой зов демона.

— Я знаю то же, что и этот бес, — предупредил я стражника. — Так что скажешь ему все, что я должен знать. Сэдрик, общаешься по поводу Чернотопья только с Густавом. Поняли?

Демон пискнул, и тут же сбежал. А вот Густав ожил не сразу.

— Ваша милость, я сделаю все, как вы велите, — начал он негромко. — Но если можно вот так…

Я покачал головой, понимая, куда он клонит.

— Нельзя, Густав. Сейчас не обычный случай, и поэтому я прибегаю к магии, чтобы держать небольшое количество демонов под контролем. Каждый день я расходую много сил только на то, чтобы не узнать ничего нового. И, если говорить прямо, даже мне, обладателю древней крови, такое дается с огромным трудом. Поэтому нам и нужно налаживать службу дома так, чтобы не приходилось колдовать, понимаешь?

Капитан кивнул.

— Я это прекрасно понимаю, ваша милость. Просто…

Я улыбнулся.

— Хотел убедиться, что понимаю я, верно?

Он не стал оправдываться. Густав, пожалуй, единственный человек во всем Эделлоне, кто может за мной присматривать и давать советы. Кто знает, где бы я сейчас был, если бы старый стражник не вернулся на службу баронству после смерти Яна.

— Демоны это хорошее подспорье, Густав, но за людей нашу работу не сделают. Так что пока меня не будет, все Чернотопье в твоих руках.

К этому моменту дружинники уже впрягли лошадей в карету. О чем говорили в это время остальные благородные, я не знал, но примерно догадывался по их подчеркнуто серьезному виду.

Хлопнув Густава по плечу, я принял повод подведенной мне Артуром лошади. Не так много я на них ездил, однако получилось забраться в седло, на мой взгляд, неплохо.

— Я не стану спрашивать, как вы сумели так быстро оказаться дома, барон, — негромко сказал Блэкланд, направив своего коня параллельно моему.

— Но?

— Но мне всегда было интересно, правда ли это, что Шварцмаркты умеют превращаться в воду и тем самым перемещаться вместе с ней, — чуть искривив губы в подобие улыбки, договорил он.

— Первый раз слышу, — честно признался я. — Но, как человек, немного знакомый с магией, могу вас заверить, что это невозможно. Любой чародей, превратившись в воплощение собственной стихии, не сможет вернуться обратно. Так что если мои предки и умели сливаться с водой, то это стало бы последним, что они сделали.

И сам себе чуть язык не прикусил. Ведь начиная с прадеда все мои родственники исчезали. Он так зимой растворился, будто исчез. Так, может быть, пытался совладать с грандиозным волшебством, и опровергнуть законы магии?

— Это не совсем правда, — покачал головой Артур. — Основатель рода Равенов мог воплощаться в чистое пламя, и становиться вновь человеком. Наш предок лично записал этот событие в летописях Крэланда. Если вам интересно, в нашем поместье есть копия.

Это что же, выходит, Шварцмаркты пытались повторить уже известный опыт? Впрочем, каждый сходит с ума по-своему. Быть может, если бы они занимались делом, а не приводили жизнь в праздности, рисковать собственным сознанием им и в голову бы не пришло.

Нет, понятно, что на самом деле ни в какое пламя Равен не превращался, раз смог обратно стать человеком. Это попросту невозможно, и опыт Хибы, ставшего Богом, но утратившего физическое воплощение — это доказывает. Вероятно, Равен использовал некую подмену. В одно мгновение на месте человека оказывается огонь, а затем происходит обратное действо. Земные фокусники в этом плане могут местных чародеев заткнуть за пояс в плане мистерии. Но могли ли в это представление поверить окружающие?

Дружина Блэкландов разделилась. Вперед ускакал один воин, двое заняли место на карете, оставшаяся пара плелась позади. Артур ехал все так же рядом со мной, а Марк с Дией остались внутри, хотя при желании тоже могли двигаться верхом — скакунов, приведенных Блэкландом хватало.

Вокруг расстилались зеленые поля, заросшие густой высокой травой. Свиристели кузнечики в кустах, в небе на высоких нотах пела какая-то птица. Теплый воздух, нагретый солнечным светом, ни одного облачка на горизонте, размеренный стук копыт. Идиллия.

На горизонте проступала полоска темно-зеленого леса, разделенная черной полосой широкой дороги. Я откровенно наслаждался поездкой, разглядывая мир вокруг. Кажется, здесь даже воздух суше, чем в Чернотопье, хотя это скорее всего просто самообман.

Ехали медленно, никуда не спеша. Артур не подгонял коней, а я не видел смысла торопиться.

Все равно прием начнется в назначенное время, а приезжать раньше всех мне тоже не с руки. Как это ни смешно, а гость, который спешит к тебе на праздник, это зависимый, ему явно что-то от тебя нужно, а значит, по местному мировоззрению, ты стоишь выше, чем он.

Однако мы с Аланом равны по положению. Может быть, будь это личная встреча, я бы и мог поторопиться, однако там будут и другие благородные, а это в корне меняет дело.

До леса мы добрались за час с небольшим. Артур успел завести беседу с Марком, пока мы двигались через поля, и вернуться обратно ко мне. Отправленный вперед дружинник вернулся обратно, сменившись с одним из извозчиков.

Стены деревьев надвинулись на нас, сплетенные ветви образовали арку над головами, и лес замолк при нашем приближении. Птицы, до этого голосившие каждая на свой лад, притворились, будто их нет.

Воздух стал чуть прохладнее, повысилась влажность. А еще через несколько минут впереди забрезжил просвет, и я увидел уже обработанные поля, на которых тут и там чернели фигурки крестьян, занятых своими делами.

— У вас прекрасная земля, Артур, — заметил я, когда последний конь сопровождения покинул тень, падающую на землю от деревьев. — И люди кажутся довольными.

Сын Алана улыбнулся так же, как и прежде — чуть дернув уголки губ.

— Они не только кажутся, ваша милость, — отозвался он, но было заметно, что похвала ему приятна. — Они на самом деле довольны. Урожай поддерживается на хорошем уровне, чтобы каждая семья на наших землях была твердо уверена — голодать им не придется. К тому же мы поставляем наше зерно трем другим родам, в том числе в Огонвеж.

Вот так, невзначай, сын барона похвастался семейным доходом. Но это совершенно нормально, и я не видел в этом ничего больше. Блэкланды действительно достаточно богаты, и наличие анклава им для этого не требуется. Баронство совершенно самодостаточное, даже более того, являясь основным поставщиком стратегического ресурса, Алан в некоторой степени может диктовать окружающим свои условия.

— Вашей семье есть чем гордиться, — кивнул я, глядя на приближающуюся черную точку впереди.

До города было еще достаточно далеко, и все это расстояние занимали поля. На сельскохозяйственной работе было задействовано не меньше тысячи человек, и это навскидку.

— В этом году цены на зерно будут расти? — спросил я, обернувшись к своему сопровождающему.

Артур кивнул.

— После мятежа много хорошей земли испорчено. К нам прибыли запросы с западных провинций, похоже, там все очень плохо.

Ну да, после королевского огня о посевах можно и не вспоминать. А с учетом оттока крестьян, часть из которых осела у меня в Лесной, не только еды нет, но и рук, которые ее производят. Так что кто бы ни был новыми владельцами уничтоженных земель, я им не завидую.

— Я знаю, что к вам пришло много беженцев, ваша милость, — произнес Артур. — И работы на вашей земле им хватит на пару поколений вперед. Но людям свойственно есть, и если вы еще не нашли другого поставщика, вам следует поторопиться с покупкой зерна у нас. Отец человек благородный, он снизит цену до той, по которой мы поставляли зерно до мятежа. Второго шанса может не быть, ваша милость. Если так пойдет и дальше, к осени у нас останется только под посев и питание Черноземья.

— Благодарю за совет, Артур, — кивнул я. — Я обязательно им воспользуюсь.

Интересно, он мне это рассказал, чтобы еще одного клиента привести и получить с этого свой гешефт, или же и вправду так ко мне расположен, что предлагает воспользоваться благодарностью отца ради скидки?

Есть и третий вариант, и он нравится мне больше. Я вполне допускаю, что Алан велел сыну сказать именно так, чтобы расплатиться за жизнь дочери деньгами. Потому что, несмотря на все сказанные вслух слова, род Блэкланд мне до сих пор должен. А скидка на зерно этот долг закроет. Конечно, я в этом свете получаюсь наемником, который берет за свои услуги монетами. Однако это будет значить, что мы говорим на одном языке.

Языке денег.

Глава 20

Поместье Черноземья предоставляло собой двухэтажный особняк, выстроенный буквой «П», длинную конюшню, роскошный сад в несколько гектаров. По всей территории сада, перемежаясь с фруктовыми деревьями, сияли на солнце мраморные статуи в полный рост. Разглядеть, кто конкретно был изваян в камне, не представлялось возможным, но, полагаю, чести удостоились предки хозяев дома.

Судя по количеству карет, стоящих чуть в стороне от особняка, мы прибыли далеко не первыми. От родовых гербов рябило в глазах, и я даже не пытался разобраться, кому они принадлежат. Навскидку гостей прибыло никак не меньше тридцати, а ведь наверняка это еще не все.

Одно только это доказывает, насколько влияние Алана в регионе высоко, ведь он всего лишь барон, а столько благородных прибыло к нему на прием.

По другой дороге, также ведущей к поместью, двигались еще какие-то гости сразу на трех каретах. Разглядеть их отсюда было еще нельзя, тем более солнце светило им в спины, а потому я выкинул их из головы и перевел взгляд на центральный вход в особняк.

Широкое каменное крыльцо, уложенное черно-белой плиткой в шахматном порядке, по бокам венчали помосты со скульптурами быков, бьющих задними копытами перед броском. Судя по тому, что я видел, эти статуи носят в себе не одно защитное заклинание, и служат не столько декоративными украшениями, сколько элементами фортификации.

На верхней ступеньке стоял, широко улыбаясь нам, хозяин дома. Место за ним и чуть левее заняла жена, судя по одинаковым с бароном браслетам на запястьях.

Артур походил на отца больше, чем на мать. Баронесса Черноземья оказалась тонкой миниатюрной женщиной со стройной фигурой. При этом не смотря на тот факт, что седая прядь, уложенная в сложную прическу, сигнализировала о возрасте, хозяйка поместья выглядела куда красивее многих молодых женщин Эделлона. Даже представить нельзя ее рядом со столичными дамами — настолько те уступали ей внешне.

Демонстрируя расположение, Алан спустился на одну ступень ниже, так мы получились на одном с ним уровне.

— Рад видеть вас у себя в гостях, Киррэл, — сказал он. — Надеюсь, дорога вас не слишком утомила?

Моего коня подхватил слуга, возникший словно по волшебству. Я спустился на землю и шагнул к его милости.

— Благодарю за приглашение, Алан. Я тоже очень рад нашей встрече. Артур составил мне прекрасную компанию, у вас растет достойный сын, ваша милость.

— Все потому что у него достойная мать, — ввернул проверочную шпильку барон. — Ваша милость, позвольте представить вам мою супругу — Ингрид.

Женщина чуть наклонила голову и приподняла уголки губ. Точно так же, как это делал Артур.

— Для меня честь быть представленным столь очаровательной женщине, — ничуть не кривя душой, произнес я, приложив руку к груди и поклонившись Ингрид ниже, чем самому барону.

Карета Вайссерманнов как раз подкатила к местной парковке. Слуги раскрыли дверцу, и первым вновь вышел Марк. С отстраненным лицом он обернулся к карете и подал руку баронессе.

При виде выходящей из кареты девушки Алан чуть дернул бровью, но тут же взял себя в руки.

— Я вижу, что вы времени даром не теряете, Киррэл, — улыбнулся Алан. — Как зовут вашу очаровательную спутницу?

— Дия Гриммен, баронесса Меридии, — с достоинством качнула головой та. — Благодарю за прием, ваши милости, но вы ошиблись, с Киррэлом Шварцмарктом нас объединяет только общее дело.

Барон сделал вид, что поверил. А вот его супруга оценила взглядом и платье девушки, и прическу.

Не будь в Эделлоне магии, нам бы пришлось предварительно остановиться в каком-нибудь трактире, чтобы привести себя в порядок, прежде чем являться на бал. Однако простейшие бытовые чары решают эту проблему на раз.

Именно поэтому Дия сейчас выглядела так, словно только надела платье и нанесла легкий макияж.

— Не думал, что мой скромный прием получит статус международного, — расплылся в вежливой улыбке Алан. — Марк, рад вас приветствовать в своем доме.

— Благодарю за приглашение, ваша милость, — отозвался Вайссерманн.

— Что ж, проходите внутрь, мы скоро присоединимся к вам. А пока нам требуется уделить внимание и другим гостям, — кивнул Алан, и они с женой отступили в сторону, пропуская нас к входу в поместье.

Слуги синхронно поклонились и потянули двери со вставками цветного стекла в стороны. На нас сразу же обрушился шум заполненного людьми помещения. Блэкланды маги Воздуха, и провернуть подобный фокус для них раз плюнуть.

Дия встала между нами с Марком, и стоило нам пересечь порог, как мажордом ударил в маленький гонг крохотным молоточком.

— Их милости Марк Вайссерманн, барон Белолесья, Киррэл Шварцмаркт, барон Чернотопья, и Дия Гриммен, баронесса Меридии! — громко возвестил он, довольно оглядывая зал, обернувшийся к нам.

Мне показалось, в огромной гостиной просто нет свободного места, настолько много людей собралось на приеме Блэкландов. И все смотрели только на нас.

В воздухе, казалось, затрещало от рвущегося наружу всеобщего любопытства. Но краткая тишина продлилась всего секунду, как общество вернулось к своим делам, без сомнения, обсуждая наше появление.

Мы вошли в зал, и слуга с подносом тут же возник рядом с нами. Разлитое в серебряные фужеры вино розового оттенка даже не покачнулось, когда официант склонился перед Дией.

Гриммен легко взяла один из бокалов, мы с Марком отстали от нее совсем ненадолго. Высший свет, казалось, не обращал на нас внимания, но так длилось недолго, пока мы не прошли вперед достаточно, чтобы гости Блэкландов оказались от нас в паре шагов.

В мгновение ока на нас хлынуло море разноцветных тряпок, и я не сразу догадался, что это масса молодых женщин быстро взяла Гриммен в оборот. Аристократки схлынули столь же внезапно, как и появились, но Дию им увести с собой все же удалось.

Улыбнувшись мне, Марк тут же растворился в толпе, и я через десять секунд уже не смог бы его найти.

Но в одиночестве мне скучать не довелось. Не успел я сделать и шагу, как рядом возникла девушка в черно-белом, полностью закрытом платье. Вопреки местной моде ее длинные волосы были собраны в высокий хвост, но то, чем они оказались перевязаны, сгодилось бы, чтобы оплатить королевский налог за год за весь Огонвеж.

— Ваша милость, я так рада вас видеть! — сообщила Агата, ловко беря меня под руку. — Прошу вас, составьте мне компанию ненадолго. Вы же не будете против, если сегодня я стану обращаться к вам по имени?

Отказываться смысла не было. Из присутствующих я узнавал только гербы, да и то, в последний раз я их изучал едва не пару лет назад, так что угадывать не хотелось.

На правах дочери хозяина бала Агата могла многое себе позволить. А раз я ее сопровождаю, то и мне многое простится. Прекрасная возможность.

— Разумеется, Агата, — ответил я, краем глаза наблюдая за окружающими.

Этот бал напомнил мне земные корпоративы. Люди следили за нами, но так, чтобы не дать повода подойти для беседы. Окружающие шушукались между собой, я затылком чувствовал, как мне перемывают все косточки сливки общества.

Ощущение было таким знакомым и родным, что я и сам не заметил, как на моем лице появилась отработанная долгими часами дежурная улыбка всем довольного предпринимателя.

— Я надеюсь, вы не обижаетесь на меня, Киррэл? — спросила Агата, увлекая меня прямо в толпу.

— За что же мне на вас обижаться?

— Вы спасли меня, а я даже ни разу не написала вам, — изображая раскаяние, ответила та.

— Ваши письма все равно бы меня не застали, — ответил я. — На меня многое свалилось после встречи с вами.

— О, я наслышана! — с готовностью подхватила дочь барона новую тему. — Расскажете, какие еще приключения выпали на вашу долю?

Мы остановились у стола, поставленного под стеной напротив входа. На белоснежной скатерти не было свободного места от фарфоровых тарелок, заваленных крохотными бутербродами и канапе. Отдельно возвышалась подставка с бутылками вина, вокруг нее воздух едва не сверкал от магии — стазис оберегал температуру бутылок.

— Я вас умоляю, дорогая Агата, — внезапно влез в нашу беседу молодой мужчина с гусарскими усами на лице, увешанный золотыми побрякушками с ног до головы.

Они так нелепо смотрелись на его слишком утонченном смазливом лице, что я даже не сразу нашелся что ответить. Зато сообразила Агата.

— О, Леонард! — вздохнула она. — Вы решили вновь докучать мне?

Усач хмыкнул, подбоченился, окидывая меня пренебрежительным взглядом с головы до ног. Герба на его одежде не было, а перстень был повернут так, чтобы принадлежность к роду было не разобрать.

— Я слышал, что ваш отец рассматривает этого выскочку на роль вашего супруга, Агата, — повысив голос, чтобы привлечь как можно больше внимания к сцене, заявил Леонард. — Скажите прямо, этот прием по поводу вашей помолвки?

— Нет, — сказал я безразличным тоном, все еще силясь вспомнить, в какой семье есть дети с таким именем.

— Да! — гордо вскинув подбородок, ответила Агата. — По поводу моей помолвки.

И хотя она выделила слово интонацией, но Леонард, похоже, внимания на оговорку не обратил. А я как раз вспомнил, откуда он такой взялся.

По рождению сын соседнего барона, был изгнан из семьи за дуэль до смерти с таким же золотым мальчиком. Но попал в свиту принца Генриха, и тот вытащил его из опалы, даже наградил какой-то деревушкой в своей вотчине. Фактически Леонард оказался вычеркнут из аристократической семьи, и получил шанс создать другую. Теперь он значился в альманахе как Сальон, по названию деревни, полученной от Равена. Но по рождению он Вольфганг.

Но нужны были деньги, а единственное, что умел тогда еще совсем пацан — устраивать дуэли. И по указке принца, покровительствовавшего Вольфгангу-младшему, Леонард как пес бросался на всех, на кого указывал палец Генриха. Однако теперь принц мертв, а этот хлыщ все равно ведет себя так, будто над ним кто-то стоит. Шлюха нашла себе нового сутенера?

— Киррэл Шварцмаркт, я вызываю вас на дуэль до смерти! — заявил Леонард, для пущей убедительности плеснув из своего бокала мне на рубашку.

Но капли бессильно стекли по защите, осев на полу неприличной лужицей. Почти как кровь, которая вот-вот прольется. И ведь теперь, при стольких свидетелях, я не могу просто его проигнорировать.

— Причина? — спросил я, спокойно делая глоток из своего фужера.

Вино на вкус оказалось очень мягким, с легким оттенком фруктов. Интересно, что за напиток такой, наверное, стоит уточнить у Алана позже и тоже прикупить для себя — на случай визитов благородных гостей.

— Как человек истинно благородный, я не могу находиться рядом с таким отбросом, как ты, тем более претендующим на руку восхитительной Агаты Блэкланд! Она достойна лучшего, и я это докажу!..

Судя по всему, он был готов вещать дольше, но в этот момент звякнул гонг, и мажордом прервал сцену.

— Ее сиятельство Саломея фон Ней, графиня Гироштайна!

Я с интересом обернулся и понял, что Салэм выискивает меня в толпе аристократов. Наши взгляды встретились, и по ее лицу скользнула легкая улыбка. За спиной моей учительницы уже стоял барон собственной персоной, очевидно, графиня прибыла последней, что совершенно нормально в данных обстоятельствах — старшие по титулу не могут ждать младших.

Толпа, собравшаяся на устроенное Леонардом шоу, чуть рассосалась, народ будто вспомнил, где находится, и теперь спешил сбросить наваждение. Я же смотрел только на Салэм, а та, не сводя с меня взгляда, шагала по залу, небрежно отвечая кивком на приветствия и заверения в дружбе и восхищении со стороны менее благородной публики.

— Леонард Сальон, я не ослышалась, вы хотите дуэли? — уточнила она, вставая рядом со мной.

Хлыщ поклонился, приветствуя графиню.

— Именно так, ваше сиятельство.

— Вы сошли с ума, раз решили расстаться с жизнью, — неожиданно звонко рассмеялась Салэм, и тут же обернулась к нахмурившему брови хозяину вечера. — Алан, ты не говорил мне, что привел на прием клоуна позабавить народ! Но, демоны с ним, с клоуном. Мы ведь разрешим это небольшое развлечение?

Алан удивленно взглянул на нее.

— Но, ваше сиятельство…

Та отмахнулась.

— Как представительница графства и искоренитель ордена Аркейн, я могу подтвердить готовность моего личного ученика Киррэла Шварцмаркта к бою. Однако если господин Сальон откажется, то и смысла никакого устраивать дуэль не будет.

Ее лицо изменилось, на меня повеяло уже позабытым ощущением холодка. Черты лица некромантки заострились, и она растянула губы в неестественной улыбке. Так мог бы улыбаться мертвец, взбреди ему в голову проявлять эмоции.

— Итак, Леонард?

Алан тем временем бросил красноречивый взгляд на дочь, и Агата отступила на шаг от меня, чтобы ни у кого и мысли не возникло, будто мы пара. Впрочем, если бы Вольфганг не нашел этот повод, подобрал бы другой. Скорее всего, он уже получил внушительный аванс, раз рискнул бросить вызов прямо перед началом приема.

— Бой насмерть, ваше сиятельство. Я согласен даже уступить, разрешив вашему ученику использовать все, что у него есть здесь и сейчас. Я же, — он встал так, чтобы его было лучше видно окружающим, и поднял руку ладонью вверх, — разберусь с ним одной только своей магией.

Между пальцев Леонарда заплясали крохотные молнии. Позер красовался перед публикой, но я никак не мог понять, о чем он вообще думал, на что рассчитывал.

— Я не могу позволить, — покачал головой Алан, все еще не уверенный, но Салэм его остановила.

— Барон, мне же не придется доставать свой жетон, чтобы подтвердить свои полномочия? — скучающим тоном спросила она. — Он так не идет к моему платью.

— Разумеется, нет, — кивнул хозяин вечера, и, обведя взглядом гостей, проговорил громче: — Дуэль пройдет здесь и сейчас. Прошу всех в сад.

Салэм на меня больше не смотрела, но я прекрасно чувствовал на себе ее магию. Холодок поглаживал меня по ладони, будто искоренительница вложила свою руку в мою. Я даже не посмотрел, куда там пропали Дия с Марком, глядя на профиль своей учительницы.

Зато Гриммен меня нашла быстро и, встав за правым плечом, пробормотала:

— На нем полно артефактов, Киррэл, каждая пуговица, каждая бляшка.

Я взглянул ей в глаза и с благодарностью кивнул. Это многое объясняет, видимо, наниматель заранее побеспокоился, чтобы его протеже не помер от магического удара, раз не пожалел денег на такие расходы.

Но это не отменяет главного вопроса — кто же новый хозяин у Леонарда Сальона, и кому я уже успел насолить, что на меня спустили местного бретера?

* * *

— Вы уверены, что нельзя решить разногласия миром? — осведомился Блэкланд, оглядывая нас.

— Нельзя, — решительно кивнул мой оппонент, вздернув подбородок.

И хотя понятно, что он пытался выглядеть гордо, этот двадцатилетний щуплый сопляк смотрелся смехотворно. Увешанный по-женски огромными золотыми украшениями, сынок соседнего барона Вольфганга, он совсем не производил того мужественного впечатления, на которое рассчитывал.

— Нельзя, — поддержал его и я, но решил дополнить свой ответ: — Нельзя быть таким идиотом и расхаживать по земле безнаказанно. Мой противник чрезвычайно туп, раз бросил мне вызов.

— Киррэл! — воскликнула за моей спиной все еще пунцовая от стеснения «невеста», Агата Блэкланд.

Я совершенно спокоен. Убить придурка необходимо, иначе найдутся другие претенденты на руку баронессы. И всем плевать, что я никаких на нее планов не имею — им ведь главное доблесть свою показать и выскочку поставить на место.

И то верно: я всего лишь демонолог, без богатого титула и пока все еще без диплома. Мне не суждено метать фаерболлы или разить врага молнией. В местном обществе одаренных я практически никто, чернь.

— Я заставлю тебя молить о пощаде! — в глотке опытного чародея клокотало.

Самый известный и сильный, ни разу не проигравший маг был взвинчен и собирался показать мне мое место, моей невесте — свое превосходство, а высшему обществу — свою доблесть.

Он выиграл уже далеко не одну дуэль, большинство из которых, правда, проходили на территории академии Крэланда, и исход там не был летальным. Но, уверовав в свою непобедимость, мальчишка намеревался перейти к «взрослым» дуэлям, где противника не щадят.

По сигналу Блэкланда мы отошли на двадцать шагов и обернулись лицом к лицу.

Колокольчик звякнул в руке барона, и сразу же раздался грохот. Молния летела мне в грудь, но рассеялась слишком быстро. Мои щиты оказались даже не задеты — чары Вольфганга-младшего развеялись прежде, чем мальчишка меня достал.

Чародей свел глаза к переносице, где зияла дыра, покачнулся, как пьяный, и рухнул лицом в траву, демонстрируя отсутствующий затылок. Какую-то даму громко вывернуло на баронскую лужайку, еще одна упала в обморок. Друзья погибшего ошарашенно молчали.

— Магия-шмагия, главное — у кого калибр больше.

Я демонстративно усмехнулся и, провернув в руке свой артефактный револьвер, усиленный этернием и заклинаниями демонического арсенала, воткнул его в кобуру. Кивнув Блэкланду, отошел в сторону, где стояла с бокалом вина в руке графиня фон Ней.

— Быстрая победа, — улыбнулась мне Салэм. — Выпьешь?

— Нет, спасибо, — покачал я головой, поправляя плащ так, чтобы револьвер не было видно со стороны. — Может быть, поговорим наедине? Уверен, Алан Блэкланд с радостью предоставит нам одну комнату для деловой беседы.

— Деловой ли? — с улыбкой уточнила ее сиятельство.

— Ну, это зависит от того, как много у нас будет времени, — подмигнул ей я, взмахом руки подзывая слугу с подносом, заставленным серебряными бокалами с вином. — Но я надеюсь, что переговоры пройдут благоприятно для нас обоих. Так как, ваше сиятельство, уделите мне немного вашего личного времени?

— С радостью, барон Шварцмаркт, — поиграв бровями, ответила моя учительница.

Глава 21

Сад поместья Блэкландов.

Вот, почему так важно подготовиться, прежде чем приступать к убийству мага.

Коротко стриженный мужчина с седыми висками смотрел, как слуги Блэкландов заворачивают в плащ тело погибшего юнца. Парень понадеялся на выданные ему артефакты, и невдомек ему было, что все они числятся похищенными из особняка Вольфганга. Теперь же всплывет эта история, и погибший Леонард окажется еще не только изгнанником, но и вором. А тот факт, что ему покровительствовал принц Равенов, ударит по правящему роду. Не слишком сильно, разумеется, но, как известно, вода камень точит. А что артефакты ему передал другой человек, никому и не известно.

Мужчина повел взглядом вокруг, оценивая сборище молодых аристократов. Барон Райдер на мгновение встретился с ним взглядом, но ничем не выдал, что они знакомы.

И правильно, ни к чему лишние поводы. Окружающие сейчас в шоке от скоропостижной кончины молодого благородного, но потом начнут анализировать произошедшее, и странное переглядывание двух баронов лишнее.

Бросив последний взгляд на тело, мужчина залпом осушил бокал с вином и, натянув на лицо благодушную улыбку, направился в сторону меридийской баронессы. Вредить ей он не станет, просто пообщается, осторожно выспрашивая, как ей в Крэланде после этой войны, и не портит ли кто очаровательной девушке настроение, намекая на недавний конфликт между странами.

А Гриммен и вправду хороша, не зря Вайссерманн вокруг нее так и вьется. Да и другие неженатые молодые люди тоже смотрят на девушку с интересом.

Барон Чернотопья заговорил о чем-то со своей учительницей, не обращая больше ни на кого внимания, и это хорошо. Пусть орденские псы нюхают друг друга под хвостами. Аркейн слеп, и не видит происходящего под самым носом. Вот и сейчас им не нужно оглядываться. Иначе могут стать случайными свидетелями, а потом и сопутствующими жертвами.

Опытный убийца не оставляет свидетелей своей работы. А Райдер щедро оплатил этот заказ.

* * *

Кабинет главы рода Блэкланд.

Алан не стал устраивать скандала перед гостями. Понятно, что нужно написать официальное письмо, вот только кто будет его адресатом? Род Вольфганга отказался от Леонарда, а деревня принадлежала принцу, который уже скончался. Оставалось отправить сообщение в королевский совет, а они уж сами разберутся, кто наследует деревню Сальон.

Но это было и не страшно, ведь разрешение на дуэль выдала искоренительница ордена. У Леонарда, честно предупрежденного, что он вызывает на смертельную дуэль мага, обученного в Аркейне, была возможность отказаться от своей идеи. А вот то, что в эту ссору оказалась замешана его дочь…

Выделив одну из комнат для гостей графине и барону, Алан дождался, когда слуги приведут Агату к нему в кабинет. И только здесь дал волю тщательно сдерживаемому гневу.

— О чем ты думала, дура?! — рыкнул барон, заставив и без того бледную дочь вжаться в кресло. — Кто тебя за язык тянул?! И это при том, что мы ждем твоего жениха, здесь, на празднике по поводу вашей помолвки какой-то отброс заявляет, что ты невеста другого?! Ты понимаешь, что теперь, когда сын графа узнает, окажешься никому не нужна?!

С каждым сказанным словом у Агаты все сильнее тряслись губы. А под конец отцовской речи девушка и вовсе расплакалась.

— Хватит строить из себя жертву! — не сменил гнев на милость Алан. — Я столько денег вложил, чтобы тебя, дуру, пристроить, а теперь что?!

Агата собиралась возразить, но в этот момент в кабинет через потайную дверцу вошла Ингрид. Хозяйка бросила взгляд на дочь, затем посмотрела на мужа.

— Нам повезло, дорогой, — обратилась к Алану она. — На месте Леонарда мог оказаться кто-то, за кого могли бы заступиться родственники. А так — один ублюдок убил другого. За Киррэла никто бы не стал с нами ссориться, не теперь, когда мы держим Равенов за глотку.

— Цены не будут держаться на таком уровне вечно, дорогая, — покачал головой хозяин кабинета. — Не стоит считать, будто теперь так будет всегда. Именно поэтому я не против отдать Агату сыну графа, которого назначили Равены. И даже заплатил непомерное приданое. Когда продовольственный кризис разрешится, нам потребуются союзники или нейтральные отношения с другими кланами. А ссора с графом это потеря Равенов. Или ты думаешь, дорогая, что после того как они залили страну кровью и выжгли треть населения, кто-то осмелится бросить им вызов? Это даже не смешно.

Он махнул рукой, уже успокоенный сменой темы. Вспышка гнева прошла, и теперь барон вновь был тем же, кем и до нее — расчетливым дельцом, который умел наживаться на любой возможности.

— Все, обе идите к гостям, — приказал отец семейства, поднимаясь из-за стола. — Мне еще нужно будет отписать в совет.

Женщины послушно покинули помещение через дверь. А стоило створке отделить их от отца, мать взяла дочь под руку и с улыбкой на лице прошептала на ухо:

— Еще раз ты подойдешь или заговоришь с Киррэлом Шварцмарктом, и я собственными руками выдерну воздух из твоих легких. Поняла?

— Да, мама, — улыбаясь в ответ, произнесла Агата, нисколько не сомневаясь, что мать на такое способна.

— С твоим женихом я сама буду говорить. А теперь идем, гостей действительно нужно развлекать.

* * *

Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Барон не поскупился на покои для графини фон Ней. Дорогие ткани, много золота. И хотя Блэкландов нельзя было назвать скупыми, судя по той роскоши, что встречала с крыльца, однако закралось у меня подозрение, что для меня комнаты будут обставлены намного дешевле.

Салэм дернула платье за воротник, и ткань слетела с тела, оседая на полу бесформенной кучей. Но искоренительница не была голой, под нарядом оказалась белая блузка и черные обтягивающие штаны. Предусмотрительно.

— Так и знала, что ты что-нибудь обязательно выкинешь, — с улыбкой сказала она, забираясь на широкий диван и закидывая ноги на подлокотник.

Я прошел к мягкому креслу и опустился на сидение, едва не утонув в нем. Пришлось повозиться, прежде чем удалось занять удобное положение.

— Ты специально приехала, чтобы со мной повидаться? — уточнил я, разглядывая свою учительницу.

Будучи магом, она сохраняла свою внешнюю привлекательность. Кажется, за время с нашей последней встречи некромантка ничуть не изменилась.

Салэм улыбнулась, глядя на меня.

— Конечно, ведь весь Эделлон крутится вокруг барона Чернотопья! — фыркнула искоренительница. — Но я рада, что ты вернулся, Киррэл. Теперь мне будет на кого опереться в регионе.

Эти слова не слишком мне понравились.

— Поясни, — попросил я, склонив голову на бок.

— Ты думаешь, что после того, как я покинула орден, Аркейн оставил мне право говорить о себе, как об искоренительнице? — хмыкнула графиня.

— Только не говори мне, что это очередной хитрый план Аркейна, — вздохнул я, ощущая, насколько мне неприятна подобная мысль.

Она засмеялась, запрокинув голову. Я успел соскучиться по этому, и просто наслаждался, не прерывая. Наконец, Салэм успокоилась и, сев на диване, закинула ногу на ногу.

— Нет, Киррэл, — покачала она головой, — это не план ордена. Во всяком случае, я о таком не знаю. Аркейн уже не так силен, как раньше, но это не значит, что все, кто ушел, перестали поддерживать связь с орденом. Многое изменилось, но я по-прежнему считаю, что Эделлон нуждается в Аркейне. И теперь, когда от меня зависит, как будут жить мои подданные, — тут она подняла палец, подчеркивая значимость слов, — а это, чтобы ты понимал, не одно баронство, а четыре, я вынуждена сотрудничать с орденом. Как и все аристократы, кто не хочет внезапно не проснуться, потому что Аркейн ушел с его земель и некому стало защищать от тварей, использующих запрещенную магию. Поверь, я прекрасно представляю, как много творится даже на моих землях того, за что следовало бы вырезать целые деревни.

— Ну, пользу от ордена я понимаю, — кивнул ей, когда графиня замолчала. — Но при чем тут я?

Салэм усмехнулась.

— Потому что мне требуется сторонник, Киррэл, — повторила она. — Хоть многие и признают необходимость существования Аркейна, однако не хотят больше давать ему власть над своими землями. Как графиня я их полностью поддерживаю. Однако некоторые перегибают палку. Уже пошли разговоры о том, что было бы неплохо разгромить анклавы и все, что там есть, забрать себе. И, поверь, теперь, когда орден ослаб, это может стать реальностью.

Мне вспомнились слова Николаса Фолкса. Похоже, кто-то специально разжигает конфликт, чтобы выкорчевать орден не только в Меридии, но и по всему миру. Раз Крэланд тоже замешан в противостоянии Аркейну, если верить словам Салэм.

— Бывали ли уже в Крэланде случаи пропажи членов ордена? — спросил я и, видя приподнятую бровь учительницы, пояснил: — В Меридии был приказ — следить за Аркейном, так как кто-то из его членов устроил бойню.

— Я не знаю, — вздохнула она. — Но не удивлюсь, если окажется, что идет целенаправленная охота. А что, ты что-то слышал?

— Вообще не интересовался, — почесав щеку, признался я. — Как ты помнишь, у меня есть свой анклав, но там только писари, ни одного искоренителя или дознавателя.

Она кивнула.

— Вряд ли они смогут всерьез защититься снаружи, но внутри стен они в полной безопасности.

Ну, что-то такое я и думал. В конце концов, на оборону Лесной их хватит, а дальше уже я сам смогу все сделать.

— Ты сам понимаешь, на что способны темные маги, Киррэл, — проронила она. — И должен осознавать, что подобная мощь должна кем-то контролироваться. До сих пор сделать это получалось, но теперь рода, одержимые жаждой власти, получили оружие, которого не понимают.

— Не все бывшие искоренители так добры к окружающим, как хотелось бы? — усмехнулся я.

— Не все, — спокойно кивнула графиня. — Но часть из нас еще не лишилась рассудка от обретенной свободы, мы осознаем, что нужны правила, иначе весь Эделлон вспыхнет. Так что какая-то часть чародеев поддерживает со мной связь, но они все далеко. А теперь вернулся ты, — сказала она чуть тише. — И я надеюсь, что ты мне поможешь.

Эх, Салэм, знала бы ты, что я покрываю ведьму, иначе бы говорила. Впрочем, она права в том, что разгуливающие на свободе темные — это угроза. От нашей магии еще нет массовых средств защиты, к тому же все бывшие искоренители не просто чудом выжившие чародеи, а опытные пользователи своего дара.

— М-да, полагаю, Марцин бы сейчас посмеялся. Так подгадить напоследок мог только он, — вздохнул я, хлопнув руками по подлокотникам.

— О чем ты? — вскинула бровь чародейка.

— Старик спал и видел, как вернуть старую магию в мир, — ответил я. — То есть целенаправленно вел к расколу в ордене. И вот, чтобы его мечта сбылась, магистру пришлось сдохнуть под огнем Равена Второго.

— Откуда ты знаешь, чего он хотел?

— Так он сам мне все рассказал, Салэм. Еще когда я только приехал в столицу, уже было ясно, что Аркейн расколот. Те из вас, кто поддерживал Вагнера, организовали нападение на поместье Равендорфов, даже доппельгангера привлекли. Другая же часть членов ордена упорно пыталась найти культ, который в этом замешан не был. А в итоге, когда прихлебатели Хибы явились во всей красе, никто не смог защитить академию. Потому что те подделки, которых спустил на королевскую тетку орден, и рядом не стояли с чудовищами культа.

Она помолчала, переваривая услышанное.

— Я все думал тогда, зачем так все усложнять, ведь с самого начала было ясно — именно орден стоит за нападением на Равендорфов. Им нужен был прецедент, чтобы взять Крэланд под протекторат и фактически захватить власть в стране. Но культ, видимо, обиделся, что кто-то посмел использовать их методы, и натравил Меридию. Не удивлюсь, если и та ярость, с которой Равен убивал своих подданных — их рук дело.

Говорить о том, что даже представляю, какие заклинания читали над кровью его величества, чтобы свести его с ума, не стал. Если Хэммет и Салэм общаются, она и без того знает. А если нет, то зачем мне ей об этом рассказывать?

— В итоге Аркейн получил вместо процветающей страны — пепелище, а протекторат оказался снят. Магистра, который его организовал убили, и орден развалился. Идеально сыграно, и все бы было хорошо и гладко, если бы на трон Меридии не решился попробовать сесть внук Рудольфа.

Кривая усмешка Салэм показала, что она в курсе этой истории. Впрочем, когда меня наняли в качестве истребителя, с орденом все было в порядке, и наверняка учительница следила за моими успехами. Так что неудивительно, что искоренительница сложила два и два — смерть королевского рода Меридии и мое возвращение домой.

— И это еще один аргумент в пользу того, что темная магия должна быть под строгим контролем, — кивнула она, когда молчание затянулось.

Я поднялся на ноги и прошелся по гостиной. За окном открывался вид на зеленый сад, утыканный статуями. С такого ракурса смотрелось красиво и умиротворяюще. Нужно будет и у себя что-то подобное устроить, а то Марк только кустики подстриг.

— Чего ты от меня хочешь, Салэм? — спросил я, оборачиваясь к ней.

Графиня сидела, разглядывая меня из-под опущенных ресниц. На ее губах сичла легкая улыбка.

— Я хочу поддержки. Мне нужен твой голос, Киррэл. И раз уж мы теперь с тобой оба аристократы, то могу предложить в обмен на помощь что-то более существенное, чем страстные ночи.

Я хмыкнул. Инстинктивно память подкинула все соответствующие воспоминания, и я посмотрел на графиню другим взглядом, для меня ее одежда будто перестала существовать.

Потребовалось приложить усилие, чтобы отогнать соблазнительные образы, как беру ее прямо на этом диване, а потом на слишком мягком кресле. А после несу в спальню, где марафон продолжается до утра.

— Знаешь, я все больше начинаю воспринимать себя наемником и мастером на все руки, — признался, отводя взгляд от ее ног, подчеркнутых обтягивающими штанами. — Не успеваю один заказ выполнить, как тут же прибегает очередная группа лиц, которой срочно требуется одержимый, истребитель, спаситель и затычка для каждой бочки.

Графиня поднялась на ноги и подошла ко мне. Наши глаза встретились, хотя ей и пришлось для этого задрать голову. Я вздохнул, на миг погружаясь в тонкий аромат, исходящий от ее тела.

— Я не предлагаю тебе деньги, Киррэл, — прошептала она, касаясь пальцем моих губ. — Я предлагаю тебе место магистра в обновленном ордене.

Наверное, у меня был очень удивленный взгляд, так как Салэм рассмеялась, наблюдая за моей реакцией.

— А как ты думал, «Чертополох»? — спросила она, всплеснув руками. — Неужели тебе кажется, что Аркейн может кануть в небытие вместе с наследием Катценауге? Нет, самые лучшие чародеи всегда были его членами. Даже если сами себя таковыми не считали. А ты, одаренный богиней, знающий магию так, как никто ее не знал, сможешь избежать внимания и влияния ордена?

— Тебе и про это известно, — спросил я, выигрывая себе время на размышления.

— У меня много осведомителей, — пожала плечами Салэм. — С Джаном ты знаком, но не думаешь же, что это единственное направление, над которым я работаю.

— Но тебе-то это зачем? — спросил я, отходя на шаг. — Ты наконец избавилась от Аркейна, получила свои земли по праву. Зачем снова лезть в этот проклятый орден, Салэм? Почему просто не жить своей жизнью?

— Ты сам-то себя слышишь?! — повысила голос она. — Посмотри на себя, Киррэл! Ты получил то, о чем многие чародеи даже и не мечтали. И скажи, что собираешься сидеть в своем Чернотопье, ничего не делая, как твои предки. Посмотри мне в глаза и скажи, что тебя не тянет использовать полученные силы ради собственной выгоды!

Я хмыкнул в ответ, глядя в глаза своей учительницы. Правый сиял белым огнем, она всерьез решила смотреть на меня через Архонта, чтобы удостовериться, что скажу правду. Да уж, вот тебе и страстные ночи.

— Я буду делать то, то считаю нужным, — ответил ей, ничуть не кривя душой. — И если честно, думал, ты тоже так поступишь. А вместо этого ты вернулась к тем, кто тобой командовал, и защищаешь их. Хотя они тебе должны больше, чем родители, ты простила им даже то, что они послали тебя убить родного брата. Но ты вернулась к Аркейну и пытаешься его спасти, несмотря ни на что. Почему, Салэм, почему орден важнее для тебя всего на свете?

Она отвернулась, пряча взгляд, но я и без того знал, что давлю на больное место. А потому взял ее за плечи и привлек к себе. Графиня не стала отстраняться, вцепилась в мою рубашку и вздрогнула.

— Потому что я хочу отомстить, — выдохнула она, оборачиваясь ко мне заострившимся лицом. — Но чтобы моя месть свершилась, я сама должна править орденом. А ты мне нужен, как оружие, которым я буду вспарывать глотки, рубить головы и вырезать сердца, Киррэл.

Все это она выпалила шепотом на одном дыхании, не сводя с меня взгляда.

— Ты доволен моим ответом? — спросила она, чуть успокоившись.

Вместо слов я прижал ее к себе и впился в ее губы поцелуем.

Глава 22

Но на этом нам пришлось закончить — в дверь решительно постучали.

Салэм отпрянула от меня, как от огня. Быстро проведя руками по одежде, чародейка поправила прическу и, чуть кашлянув, ответила.

— Войдите!

Дверь открылась, и в гостиную вошел слуга Блэкландов. Молодой человек цепким взглядом обвел помещение, словно выискивая компромат на нас, но ничего не нашел. Куда Салэм успела убрать сброшенное платье, я не заметил, однако на полу его уже не было.

— Ваше сиятельство, ваша милость, барон Блэкланд приглашает всех в главную залу. Прием начнется с минуты на минуту, — четко выговаривая слова, произнес он, глядя при этом строго перед собой, будто не его глаза только что обшаривал комнату. — Мне велено вас сопроводить.

— Минутку, — кивнула графиня и решительно направилась в сторону одной из комнат.

Я же остался стоять там же, где и был, лишь поправил манжеты рубахи, выглядывающие из-под рукавов плаща. Снимать его я не собирался, во-первых, на нем защитные чары, во-вторых, это не мои покои, чтобы разбрасываться в них вещами.

Слуга не пошевелился ни разу за то время, что понадобилось Салэм, чтобы облачиться в новое платье. Черная материя свободно свисала до самого пола, прихваченная в нескольких местах для придания формы ткани. Окантовка швов из мелкого изумрудного крошева. Воротник украшен платиновыми костями, уложенными в герб Гироштайна.

— Ваша милость, составите мне компанию? — приподняв руку ладонью к полу, Салэм сверкнула перстнем на пальце.

— Почту за честь, ваше сиятельство, — кивнул я, после чего взял учительницу под руку.

Слуга вышел из покоев и дождался, когда и мы окажемся в коридоре. За нашими спинами щелкнул дверной замок, и я повел искоренительницу вслед за приставленным бароном человеком.

По пути через гостевое крыло мы не останавливались и не разговаривали. Впрочем, сказанного в покоях было достаточно.

Мотивация Салэм мне понятна. Править графством, пусть и не самым бедным, не так приятно, как руководить организацией, держащей под колпаком весь мир. Аркейн уже не тот, это верно, он одряхлел, некогда острые зубы затупились и выпали. Но Салэм права, нечто подобное надзирателю с большой дубиной необходимо, без него люди превратят Эделлон в груду развалин.

Я смог уничтожить целую семью, получив всего частицу их ДНК. Но не планировал превращать это в профессию, у меня иные интересы. Но кто сказал, что другие маги крови будут столь же разборчивы?

Если история и учит чему-то, так это простому факту: если у кого-то есть ружье, из него обязательно начнут стрелять.

Само по себе это человеческое свойство ни плохое, ни хорошее. И тот факт, что подковерная борьба за звания магистров Аркейна, не прекратилась, его подтверждает. В одиночку никому не подмять власть в ордене под себя. И хорошо, что я об этом узнал.

Задуманная мной корпорация является естественным противовесом аристократическим родам и гегемонии одаренных в целом. Но Аркейн, который хоть и находится при смерти, но все же далек от того, чтобы подохнуть, выполняет схожую функцию. Мы получаемся конкурентами, ведь орден обязательно захочет запустить свои загребущие руки и в мой огород. И избавиться от него у меня не получится при всем желании, тут никакие абсолютные знания чар не помогут, ведь члены ордена не родственники, а всего лишь группировка случайных магов.

Каблуки графини ритмично стучали по паркету, в окна били яркие солнечные лучи. За тонким стеклом открывался вид на все тот же сад поместья Блэкландов. Все это выглядело так умиротворительно, будто и не идет где-то настоящая война, и даже вон там, чуть дальше, чем позволяет увидеть угол обзора, совсем недавно не брызнули мозги из черепушки молодого парня, слишком поверившего в себя.

Мы, наконец, свернули в центральную часть поместья, и вновь шум людской толпы, до поры сдерживаемый магией, хлынул на нас.

Я машинально поискал взглядом Дию и Марка. Оба нашлись, но в разных концах зала. Вокруг Гриммен вертелась куча женщин, и я мысленно выдохнул, эти вряд ли устроят какой-нибудь скандал, им важнее про моду в Меридии узнать. А вот Вайссерманн держал под руку довольно невзрачную девушку, видимо, это и есть та самая невеста. Что ж, раз с моими людьми все в порядке, пусть веселятся. Да и за ними теперь маячит моя тень, затыкающая глотки особо говорливым, как почивший Сальон.

Двери во внутренние помещения распахнулись, и звуки в гостиной разом заглохли, попрятавшись по углам, как сметенная веником паутина.

Алан Блэкланд вышел к гостям в сопровождении всей семьи. Дети стояли за спиной отца, а супруга — по левую руку. Справа же встала Агата, сейчас смотрящая строго поверх голов гостей.

— Дамы и господа! — хозяину дома не приходилось повышать голос, так как в помещении по-прежнему действовало подавление. — Я чрезвычайно рад приветствовать вас всех на этом празднике. Эти три дня очень важны для нашей семьи, и мы рады разделить это прекрасное время со всеми вами.

Народ слушал со всем возможным вниманием.

— Но прежде чем начать наш праздник, — продолжил речь Блэкланд, — я хочу поприветствовать нашего дорогого гостя и будущего родственника. Йохан Зальц, для нашей семьи честь принимать вас в нашем доме.

Толпа раздвинулась в стороны, создавая коридор между входными дверьми и проходом во внутренние помещения поместья. Высокий худой мужчина с легкой седой щетиной и стянутыми в пучок снежно-белыми волосами шагнул вперед и слегка кивнул всем сразу. За его спиной стояла более молодая копия графа Огонвежа, очевидно, жених Агаты.

Я почувствовал легкое покалывание в руке, за которую меня держала Салэм, и чуть скосил глаза в ее сторону. Искоренительница слегка поджала губы, глядя на равного ей по титулу мужчину. Очевидно, здесь тоже была какая-то своя история. Что-то не поделили ставленник Равена Второго и Саломея фон Ней.

— Алан, Ингрид, — пройдя по созданному гостями живому коридору, важно кивнул граф сухим, напоминающим треск сучьев голосом. — Благодарю за приглашение. Однако сразу же скажу, что дела, увы, не позволят мне задержаться на все три дня.

Судя по лицу хозяина дома, это обстоятельство нисколько его не расстроило. Наоборот, я был готов поспорить, он прекрасно был осведомлен об этом обстоятельстве.

— Как раз по дороге к вашему поместью я получил послание из Херцштадта, — пояснил под взглядами гостей Зальц, — меня и присутствующую здесь графиню Гироштайна ждет королевский совет.

Он вытащил два одинаковых конверта. Один был вскрыт, второй запечатан клеймом Равенов. Йохан повел глазами, и мгновенно возникший рядом слуга подставил серебряный поднос, куда граф и положил приглашение совета.

— Но мой сын и будущий супруг вашей дочери, само собой, проведет это время с вами, — закончил он речь, и молодой человек шагнул вперед. — А теперь, полагаю, нам пора перейти к причине этого приема?

Барон склонил голову.

— Прошу в главный зал, дорогие гости.

Тем временем слуга дошел до Салэм, и та приняла конверт с таким видом, будто ей из столицы пишут каждый день. Впрочем, судя по взглядам, которые кидали на нее присутствующие, никто в этом, кажется, и не сомневался, ведь графиня Гироштайна заняла родовое гнездо с подачи Равентурм.

Народ потянулся вслед за хозяином дома, а я накрыл пальцы женщины на своей руке.

— Читать не будешь?

— Я и так знаю, что там написано, — качнула она головой, едва открывая рот для ответа.

— Ну что ж, могу лишь пожелать приятной поездки, — подвел я итог этому разговору, понимая, что лезть в ее дела мне не с руки.

Обещание сделать меня магистром — это всего лишь слова. Пока что я не вижу, чтобы за Салэм действительно было влияние и сила. К тому же она из соседнего графства, а я подчинен Огонвежу. И в случае чего присутствующий тут Йохан может просто запретить мне что-либо делать в отношении Гироштайна.

Прыгать через голову в Эделлоне было не принято, и потому для взаимодействия с графиней Гироштайна мне следует уведомить об этом своего графа. Однако и у меня пока нет ни влияния, ни силы, чтобы выходить на рынок с действительно хорошим коммерческим предложением. Сперва нужно навести порядок у себя, и только после этого осваивать новые земли.

Первый покупатель моей продукции — это именно Зальц. Он курирует торговлю Блэкландов, через его же руки пойдут первые партии моих изделий. И только в том случае, если я смогу предоставить по-настоящему серьезные объемы, его можно будет выключить из цепочки.

Ну, или мне может помочь королевский приказ. Но получить его, скорее всего, мне не светит — для этого нужно ехать в столицу, представлять свои изобретения комиссии академиков, которые и вынесут вердикт, заверенный печатью правителя. К тому же королевский совет может усмотреть в моем предприятии стратегическое значение, и тогда единственным выгодоприобретателем станет клан Равенов. А мне этого не хочется.

Поэтому рыпаться нельзя, будем есть слона по кусочкам. Как бы ни хотелось заткнуть всех за пояс, однако развитие должно идти постепенно, иначе любой бизнес погребет себя.

Внутренний зал был украшен еще больше, чем все встреченные мной до того помещения поместья. Сквозь раскрытые шторы проникали солнечные лучи, и концентрируясь в ледяных статуях, создавали очень яркое освещение. Торжественность подчеркнуть Блэкланды умели, нужно отдать им должное.

В противоположном входу конце стоял маленький алтарь, накрытый полосой материи с символом Райога на нем. Рядом застыл, держа руки опущенными, местный священник. Голова его оставалась закрыта капюшоном, поэтому рассмотреть его лицо было проблематично, однако, светящиеся статуи, усиливающие солнечный свет, делали каждую складку мантии клирика заметной глазу. Концентрация света вокруг алтаря создавала иллюзию маленького солнца, спустившегося в помещение.

Гости расходились по сторонам, собираясь вдоль стен. Тогда как Блэкланды и граф с сыном прошли к алтарю. Брат Райога поднял руки, протягивая две белых ленты Агате и Петеру. Наконец-то я вспомнил, как его зовут!

Оба отца взяли ленты и, обменявшись ими, вручили брачующимся. Агата и Петер обвязали левые запястья друг другу, и на этом, можно сказать, намерения были озвучены. Брат Райога приподнял обе ладони надо головами жениха и невесты и громко объявил:

— Свидетельствую, что двое этих молодых людей решили соединить свои судьбы перед взором Райога.

Зал взорвался аплодисментами, но никто не кричал здравниц и уж тем более не было желающих поорать «Горько!». Вместо этого аристократы, прибывшие на массовую попойку, вооружились бокалами с напитками и молча подняли их вверх.

Салэм, все это время державшая меня за руку, разжала пальцы, выпуская меня на свободу. Я нашел взглядом Дию, до сих пор окруженную девушками, она посмотрела на меня в ответ и слабо кивнула. Очевидно, Гриммен чувствует себя в крэландском обществе как рыба в воде. И это хорошо, одной проблемой меньше.

Тем временем чета Блэкландов и Зальцев собралась вокруг алтаря со своими кубками. Подходящие к ним из первых рядов старшие благородные гости негромко поздравляли членов обоих семейств. Каких-то подарков дарить на помолвку было не принято. Однако, судя по тому, как некоторые задерживались после высказывания дежурных слов, о своих делах все же успевали поговорить.

Технически только что граф Огонвежа поднял авторитет Блэкланда на новый, ранее недоступный этому семейству уровень. Ты можешь быть очень богат, но если тебе не повезло с семьей, хоть все свое богатство раздай на взятки, а выше, чем дает титул, все равно не прыгнешь. Теперь же, породнившись с графом, барон получает возможных наследников от Агаты и Петера, которые унаследуют титул графа.

Естественно, он это делает не просто так, и впереди еще очень длинная очередь претендентов на титул. Но людям свойственно внезапно умирать, пропадать без вести, ломать шею на охоте, ну или путать съедобные грибы с ядовитыми. Разумеется, я утрирую, но сути это не меняет — этим браком Алан только что обеспечил себе и своей семье безбедное будущее.

На миг я даже представил, что в теории могу провернуть то же самое. Стоящая рядом со мной Салэм может открыть мне дорогу по социальной лестнице вверх. Все, что мне для этого нужно — убрать последствия глаза Архонта, и искоренительница снова станет фертильной. Но потом я отбросил эти безумные идеи.

Сама графиня, кажется, догадалась о моих мыслях, потому что ее взгляд стал очень выразительным. Но, увы, мне эта история не подойдет. Салэм стремится к власти в Аркейне и графский титул для нее это всего лишь ступенька наверх на пути, не важно с моей помощью или без, ее ждет немало препятствий и, вероятно, скоропостижная смерть. Это не то, чего я хотел бы для матери своих детей. Да и сама искоренительница о потомстве думать не собирается.

Краем глаза я заметил, как Марк приближается к нам в компании своей невесты. Внешность у нее действительно была самая средняя, и на ее месте я бы собой очень гордился, отхватить такого красавчика, как Вайссерманн, в другой ситуации ей бы ни за что не светило.

— Киррэл, позволь представить тебе мою будущую супругу, — сказал он, подталкивая ее вперед.

Девушка слегка присела, склоняя голову перед стоящей рядом Салэм, и графиня ободряюще ей улыбнулась.

— Женевьева Фламмаган, ваше сиятельство, ваша милость, — неожиданно приятным певучим голосом назвалась она.

— Киррэл Шварцмаркт, — кивком ответил я. — Позвольте заметить, что моему дорогому брату повезло. Вы очаровательны, госпожа Фламмаган.

— Как поживает ваш младший брат? — спросила доброжелательным тоном графиня Гироштайна.

Женевьева неуловимо изменилась в лице, и я не сразу распознал, что это означает.

— Он жив, ваше сиятельство, это главное, — ответила она чуть более холодно. — Отец пытается добиться приема у лучших целителей северных королевств, однако пока что все они лишь разводят руками.

Салэм кивнула с напускным участием.

— Ах, если бы ваш отец вовремя обратился к ордену. Насколько я помню, в наших северных анклавах ходили слухи о нескольких исцеляющих артефактах прямиком из Катценауге. Уж если и может что-то излечить вашего брата, так это они.

Мне вдруг стало интересно, присутствует ли в зале хоть кто-то, у кого с моей учительницей не будет скрытого конфликта. Понятно, что Фламмаганы не могли обратиться в орден, так как Аркейн не оказывает своих услуг тем, кто не является его членом. Все сильные вещи, мощные заклинания и прочие блага, перешедшие ордену по наследству из погибшей страны, оставались внутренним эксклюзивом Аркейна.

Но выяснять, что конкретно случилось с ее младшим братом, я не стал. Если будет нужно, Марк потом обратится ко мне за помощью. Намекну ему на это обязательно, пусть у парня будет свой рычаг давления на семью, чью дочь он берет в жены.

В этот момент к нам незаметно подкрался мужчина с по-военному короткой стрижкой с сединой на висках. Опознать его по гербу у меня не получилось. Он как-то так ловко двигался, что разглядеть детали не удавалось, и при этом вообще не использовал магию.

— Ваше сиятельство, позвольте напомнить, что нас с вами ждет граф Огонвежа. Мне вас сопроводить?

Салэм величественно кивнула и подала руку этому мужчине. Он не удостоил нас и взглядом, взял под руку мою учительницу и повел в сторону графа. Вот теперь я мог разглядеть на его спине довольно большой знак принадлежности к графству Гироштайн.

Интересно, Салэм позволила кому-то, не входящему в семью фон Ней, управлять центральным баронством графства? Должно быть, этот, с позволения сказать, барон крайне полезен для искоренительницы. Потому что я не помню ни одного аристократа, который бы уступил родовые земли человеку со стороны.

Глава 23

— Барон, — кивнул мне Алан, когда я уселся в гостевом кресле, а слуга закрыл за мной дверь.

— Барон, — ответил я симметричным жестом.

— Я рад, что вы вернулись, Киррэл, — заявил Алан, складывая ладони на столешнице. — И, полагаю, нам есть что обсудить.

— У вас есть ко мне предложение? — вежливо уточнил я.

— Разумеется, — подтвердил он. — Насколько я знаю, вы достаточно состоятельны, чтобы иметь возможность купить у нас зерно. Беженцы ведь не только моя проблема, но и у вас их стало много.

— Ваш сын уже предложил мне сделку от вашего имени. По цене до мятежа.

— И к этому я добавлю, что мы заинтересованы в закупке вашего торфа, — произнес Блэкланд. — Наши поля нуждаются в постоянном подкорме, ваш торф для этого прекрасно подойдет. Поэтому я готов часть пшеницы обменять на него.

Я кивнул.

— Прикажите принести мою сумку с зеленой полосой, барон. У меня найдется что предложить помимо торфа.

Алан удивленно приподнял бровь, но взялся за колокольчик и позвенел им. Через несколько секунд в кабинет заглянул слуга, и Блэкланд отдал распоряжение. А пока человек барона ходил ко мне в комнату, я наслаждался видом за окном, не глядя на собеседника.

Хозяин поместья тоже молчал, разглядывая меня. Никаких вопросов он не задавал, просто смотрел, сложив руки на животе. Наконец, дверь в кабинет открылась, и слуга принес нужную сумку.

— На стол, — кивнул Алан.

Но открывать не спешил, жестом предложив мне продемонстрировать товар самому. Я покосился на слугу, и Блэкланд взмахом руки отправил того прочь. Дождавшись, когда дверь закроется, я расстегнул пуговицы и стал вытаскивать свои изделия.

— Это же не сделано руками членов ордена, барон? — спросил он, чуть откинувшись на спинку стула и с некоторой долей опаски рассматривая амулеты.

— Верно, эти артефакты сделал я, — кивнул ему, разложив товар небольшими группами. — Скажу сразу, пока что я не могу обеспечить достаточный уровень производства, но в скором времени, благодаря беженцам из других провинций, планирую его поднять.

Заявление о том, что создавать артефакты будут неодаренные, барон словно не услышал. Хотя я уверен, этот факт он запомнит и обязательно обдумает после.

— И на что я смотрю, барон? — спросил Алан, предусмотрительно не спеша касаться предложенного товара.

— Пока я был в Меридии, ваша милость, столкнулся с тем, как мало людей на самом деле понимают эффективность артефакторики в производстве, — проговорил я. — Поэтому я решил, что нужно ориентироваться на владельцев крупных предприятий, к примеру, ваших полей.

Алан кивнул, внимательно меня слушая. Пока что я ничего нового для него не сказал, барон и сам торгует с крупными игроками.

— И так я пришел к выводу, что вам, как аграрному баронству, может пригодиться несколько видов специфических артефактов. В частности, — я повел рукой над первой стопкой, — терморегуляция.

Активировав одну из пластин, я заставил ее разогреться до двенадцати градусов.

— Вы маги Воздуха, и для вас не составляет труда нагнать туч или, наоборот, их убрать. А эти артефакты проследят, — указал я на следующую стопку, — чтобы почва вобрала только нужное количество воды. Но кроме воды и температуры важно отпугнуть вредителей от посевов, с чем справятся эти малыши.

Круглые сферы, исчерченные ровными линиями, чуть завибрировали под моей рукой.

Алан слегка приоткрыл рот, втягивая воздух. Потоки эфира хлынули к нему, но чародей уже выпустил силу. Магия улеглась, не оставив и следов внесенных бароном изменений.

— Это все? — спросил он, поднимая взгляд на меня.

— Это только первые образцы, ваша милость, — пожал плечами я. — Я, если честно, еще не до конца успел освоиться после возвращения, так что сделал те артефакты, до которых додумался в первую очередь.

Алан откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

— Полагаю, вы знаете, что у нас есть и свои секреты, барон. Конечно, эти ваши артефакты производят впечатление, но меня больше интересует, насколько большое количество вы сможете делать? Понимаете, — пояснил он, — я вижу, что вы хотите стать частью нашего семейного дела, однако на данный момент я не готов заключить с вами договор. Пока, — он приподнял палец, подчеркивая слово. — Но если вы докажете, что поставки ваших изделий надежны и не прекратятся в один момент, когда у вас внезапно закончится сырье, я пересмотрю свое решение.

Я спокойно кивнул.

— В таком случае эти экземпляры я оставлю вам, барон. Пусть они будут выражением моего уважения. Заодно посмотрите на них в действии, и тогда мы поговорим уже подробнее на эту тему.

Алан кивнул, и тут же сменил направление разговора.

— Я хотел бы обсудить еще кое-что, с вашего позволения, барон.

— Я слушаю вас, ваша милость.

— Прием еще не начался, а вы уже стали причиной кровопролития в моем доме, Киррэл. И насколько я знаю, убивать для вас — все равно что руки помыть. Что в столице, что в Меридии…

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Вы сеете смерть и боль, куда ни приходите, — произнес он, внимательно отслеживая мою реакцию. — И я понимаю, что ваша история просто сложилась так, как сложилась. Но у каждого аристократа складывается определенная репутация, Киррэл. Ваши предки, будем честны, устраивали всех — они ни во что не вмешивались, ничего не делали, и потому все вокруг до сих пор отзываются о них положительно. Кроме вашего прадеда, в которого, совершенно очевидно, вы пошли не только характером, но и внешностью.

Я обозначил улыбку краями губ. Юргена мне не первый раз припоминают, и это даже, наверное, хорошо. Ни у кого не возникает сомнений, что я потомок этого боевитого старика.

— Я честно думал, не стоит ли обручить вас с одной из своих дочерей, — признался Алан. — Но потом решил не спешить с этим вопросом. Как я знаю, вас пытались обручить с баронессой Равентурм?

— К счастью, не сложилось, — прокомментировал я. — И, насколько я осведомлен, Агнесс теперь тоже достаточно счастлива своей новой должностью. Вряд ли брак со мной позволил бы ей занять столь высокий пост.

Алан приподнял бровь и улыбнулся.

— Да, быть женой профессионального убийцы — то еще испытание. Вы ведь не станете скрывать, барон, что самое лучшее, на что вы способны — это умерщвление аристократов? Сколько уже благородных людей погибло от ваших рук?

— Честно говоря, не считал, но не думаю, что больше десятка.

— И это в мирное время, Киррэл, — покачал головой Алан. — Подумайте вот на какую тему, барон.

Он вздохнул и поднялся из-за стола. Пройдясь до шкафа у стены, открыл дверцу и вытащил пузатую черную бутылку с парой бокалов. Я молча наблюдал, как барон наливает себе на самом донышке, и затем также тихо наполнил второй стакан.

— Огонвеж — очень мирное графство, — сказал он, садясь обратно в свое кресло. — Насильственной смертью до вашего отца здесь практически никто не умирал уже лет так тридцать. А как появились вы…

Я молчал, понимая, к чему он клонит.

Собственно, Алан уже назвал меня наемным убийцей, и в некоторой степени я даже был с ним согласен. Той же Салэм я нужен в первую очередь именно в этом качестве. И, разумеется, тот факт, что, вообще-то, всему виной культ, ничего не меняет, ведь, как известно, ложки нашлись, но осадок-то остался.

— Как я и сказал, у каждого аристократа есть репутация. Моя позволяет мне вести дела с очень многими благородными семьями. Я достаточно богат, чтобы купить своей дочери замужество с будущим графом, — чуть улыбнулся он, после чего пригубил напиток из своего бокала. — Но она не позволяет мне сотрудничать с наемным убийцей, чья верность принадлежит то ли ордену, то ли еще кому-то, но никак не Крэланду и уж тем более не Огонвежу.

Я помолчал, вращая бокал с коньяком в руке.

— Вам есть что сказать, барон? — спросил хозяин кабинета, когда тишина затянулась.

— Полагаю, вы пригласили профессионального убийцу на праздник не для того, чтобы обсуждать мирные дела? — хмыкнул я.

— Правильно полагаете, — кивнул Алан. — Наш разговор не касается какого-то заказа, мне не нужны ничьи смерти ни в своем баронстве, ни в соседних. Смерть делового партнера — это всегда неудобства. Материальные, моральные, временные… И у меня хватает влияния, чтобы в случае необходимости обратиться к королевскому совету для решения подобных… неудобств. Понимаете меня, Киррэл?

— Понимаю, ваша милость, — согласился я.

Он тяжело вздохнул, разговор его явно тяготил. Но я прекрасно понимал, что без этого диалога мы никогда не наладим даже соседских отношений, не только деловых. И уже одно то, что этот разговор идет, говорит о расположении ко мне.

Блэкланду не нужно мне угрожать, он мог просто не приглашать меня. А потом надавить на аристократов, запрещая им вести со мной дела. Чернотопье осталось бы вариться в собственном соку, пока не загнулось бы в изоляции от мира.

— Как никогда Крэланд нуждается в стабильности и покое, — продолжил Алан. — И я очень надеюсь, что в этом году никто больше не умрет. Вы можете мне обещать, что не убьете очередного мальчишку, который окажется настолько безрассуден, что бросит вам вызов?

— Вы верно говорите, барон, я убил несколько человек, — отставив бокал, из которого так и не отпил, сказал я, глядя ему в глаза. — Но я никогда не нападал первым. И впредь делать этого не собираюсь. Мне тоже есть чем заняться помимо драк с аристократами. На мои плечи свалилось Чернотопье, и я с удовольствием займусь его благополучием. Но видите ли, какая история, барон. Если бы я не был тем, кто я есть, ваша дочь, скорее всего, была бы мертва.

— Это вряд ли, — покачал головой Блэкланд. — Возможно, мне пришлось бы вычеркнуть ее из рода, но не более того. А вы, как сказал Артур, хотели заявиться ко мне на прием верхом на чудовищах. Как они называются, адские гончие? Разве может вести себя так аристократ, который хочет мира?

Я выждал несколько секунд и продолжил говорить.

— Когда я только приехал к вам на прием, — произнес я, — вы сказали, что достойные сыновья растут у достойных матерей. Моя мать, барон, была простой служанкой, но я не встречал женщины достойнее ее. Так что я благодарен вам и за приглашение, и за этот откровенный разговор. Мне жаль, что все сложилось так, как сложилось, однако отказываться от своих принципов я не стану. Любой, кто поднимет руку на меня, моих близких или мое баронство, умрет. Как сказал один знакомый мне аристократ, война — это не обязанность благородного человека, а его законное право. И раз высший свет Крэланда намерен объявить мне войну, я буду вести с ним себя, как с врагом — убивать без пощады до тех пор, пока сражаться станет не с кем. Именно поэтому я ехал на ваш прием верхом на чудовищах. Потому что когда окружающие видят, что ты готов их уничтожить, они дважды подумают, стоит ли вообще смотреть в твою сторону. Возможно, вы правы, и мне следовало бы научиться кротости и смирению, как полагается бастарду, чудом возведенному в благородное сословие. Но, барон, разве кто-то всерьез станет вести дела с тем, кто не может обеспечить собственную безопасность и пресмыкается перед любым, кто пожелает его унизить?

— Это другое, — ответил он. — Вы намеренно провоцируете конфликт, демонстрируя окружающим…

— Я провоцирую?! — рассмеялся я, откинувшись на спинку кресла. — Может быть, посмотрим в лицо фактам, барон? Это мне бросили вызов после того, как ваша дочь заявила, что прием по поводу помолвки.

— Она сказала Леонарду, что вы к этой помолвке не имеете никакого отношения, — поджав губы, ответил он.

— Да?! И как, помогло?! — продолжая смеяться, с издевкой уточнил я. — А теперь расскажите мне, как следовало себя вести, если всякая дрянь, которую вы пригласили к себе на прием, бросает мне вызовы?

Он молча смотрел мне в глаза, и я добавил уже спокойнее:

— Или, может быть, вы специально пригласили меня к себе в гости, чтобы у Леонарда появился повод расправиться со мной? — сказал я, отслеживая реакцию Блэкланда. — Может быть, вы в числе тех нейтральных кланов, кто хочет наложить руку на наследие моей семьи?

Алан дернул щекой.

— Вы обвиняете меня в моем собственном доме, барон?

— Я уже сказал все, что хотел, барон. Подумайте над моими словами, когда успокоитесь. А мне, пожалуй, пора. Благодарю за приглашение, поздравляю с браком дочери и искренне желаю вам всем счастья и процветания.

Поднявшись на ноги, я покинул кабинет и, оказавшись за дверью, выдохнул. Злость улеглась, демоническая сила притихла, задавленная усилием воли. Хороший вышел разговор, хотя и прошел он не совсем так, как я рассчитывал.

Слуга стоял у стены, глядя в противоположную стену. Стоило мне пошевелиться, он тут же повернулся ко мне.

— Проводить, ваша милость?

— Да, проводите меня до моей комнаты, — произнес я совершенно спокойным тоном.

Человек Блэкландов отлепился от стены и пошел впереди, указывая дорогу, а от моей тени отделился маленький двойник, который тут же прошмыгнул под дверь. Подручный Индарга внимательно послушает, о чем будет говорить Алан, и передаст мне.

Спектакль разыгран, теперь пора собирать отзывы.

* * *

Кабинет Алана Блэкланда.

Барон еще некоторое время смотрел на закрытую дверь и крутил в руках пустой бокал. Все пошло не так, как он планировал, а в итоге что получается? Если Киррэл раскроет рот и выложит свою версию событий, теперь уже Блэкланд окажется во всем виноват.

Алан пригласил и Леонарда, известного своей любовью к дуэлям, и уже прославленного убийцу аристократов Шварцмаркта. Свел их вместе в одном помещении, и теперь, выходит, либо намеревался убить Киррэла, чтобы собственный клан подобрался к активам клана Шварц, либо убирал с доски пешку погибшего принца.

Взгляд барона зацепился за лежащие на столе артефакты. Киррэл не стал их забирать и прямым текстом сказал, что готов к продолжению диалога, когда Алан остынет. Хладнокровия, несмотря на напускную злость, у Шварцмаркта хватило, чтобы разыграть уже опытного интригана. Разыграть, как мальчишку.

Алан усмехнулся и отставил бокал на столешницу.

Такого он никак не ожидал. Думал, пристыдит немного, да выбьет себе небольшую скидку в качестве доказательства дружбы и мирных намерений. А теперь, по итогу разговора, уже ему, Блэкланду, следует идти на поклон к Киррэлу.

— Ловко, ловко, — уже успокоенный, Алан плеснул себе еще и залпом осушил бокал.

Из потайной двери вышла Ингрид, одетая лишь в одну ночную сорочку. Поправив седую прядь, женщина села в кресло, где совсем недавно сидел Шварцмаркт.

— А ведь кто-то другой наверняка бы решил, что это и есть настоящий барон Чернотопья, — склонив голову набок, сказала она. — Интересно, как он так научился, если его мать была простолюдинкой?

Блэкланд отмахнулся.

— Это уже не важно, дорогая. Гораздо важнее сейчас решить, чем мы будем откупаться. Ты ведь понимаешь, что он поставил нам условия, заявив, что я намеренно устроил эту дуэль?

Супруга барона приподняла бровь.

— У нас репутация… — попыталась возразить она, но муж ее прервал.

— И полно «друзей», — сказал он, — которые с радостью подхватят Киррэла Шварцмаркта как знамя и воткнут его в наши могилы. Не нужно строить иллюзий, Ингрид, он сам сказал, что будет убивать всех, кто посмеет поднять на него руку. А мы еще живы, значит, сумеем договориться. Что ты узнала про его девку из Меридии?

Женщина вздохнула.

— Ничего, дорогой. Они познакомились в академии, а потом вместе уехали по заданию Равена, ордена и братьев Райога.

Барон вскинул брови.

— Хочешь сказать?

— У мальчика такая протекция, что это ему впору угрожать тебе неудобствами, Алан. Думай, как мы заручимся его поддержкой. К тому же, — добавила она после небольшой паузы, — если он действительно продаст нам эти артефакты в достаточном количестве, мы ведь только выиграем.

Барон еще раз взглянул на оставленные в качестве дара изделия.

— Хорошо, дорогая, тогда продолжим наш диалог с бароном завтра.

Жена хмыкнула, но ничего не сказала в ответ. Маленькая тень, притаившаяся за ее креслом, тоже сохраняла молчание. Когда эти двое закончат, демон вернется в «Чертополоху», и все передаст, а пока нужно слушать — Индарг не просто так стал сильнейшим среди Теней, когда начал сотрудничать с Киррэлом Шварцмарктом. Вот и он послушает чуть дольше, чем нужно. Кто знает, может быть, удастся повторить успех высшего демона?

Глава 24

Поместье барона Черноземья. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Несмотря на ожидания, покои мне отвели вполне нормальные. Если продать все, что в них находилось, наверняка можно прикупить земли и титул. Небольшой, но все же.

Сбросив плащ на кресло, я рухнул на диван и разулся. Обувь полетела по углам, а я заложил руки за голову и прикрыл глаза. Думать не хотелось ни о чем, и я позволил себе погрузиться в спокойную дрему. До конца приема еще два дня, а уже столько всего навалилось, что взять паузу не помешает.

Полноценный сон не шел, и я просто наслаждался чувством покоя, позволяющего расслабить мышцы и мозг.

Так что я и не заметил, когда в комнате кто-то появился. Но чужое присутствие, то ли запах, то ли звук крайне осторожного движения, заставили окончательно проснуться, мобилизуя ресурсы организма.

Незваный гость не спешил, оставаясь где-то за пределами зрения, а я потратил это время, чтобы проверить комнату магией. Выдавать себя не спешил, действовал со всей возможной осторожностью, сканируя помещение практически не оставляющими следов в эфире чарами.

Гостей двое. Один стоит за шторой у окна, второй почему-то в стене. Не сразу до меня дошло, что там расположен потайной ход, и человек, знакомый с поместьем, наблюдает за происходящим. Станет ли вмешиваться, не ясно, однако лучше рассчитывать, что вступит в бой, как только я подставлю незащищенную спину.

Все в поместье видели мой старый револьвер, из которого я убил Леонарда. Второй, собранный на основе «Тоннеля», я никому не показывал, и эфирный фон плаща должен был его скрывать ото всех. Кроме Салэм, которая смотрела на меня глазом Архонта в своих покоях.

Но искоренительница не стала бы таиться, а просто вызвала бы меня к себе, я бы не стал отказывать.

Значит, примем за данность, что оружие станет для гостя неприятным сюрпризом. Звать демонов быстро я не должен — демонологи колдуют медленно, и если я призову кого-то, мне придется убивать свидетелей, а ведь Алан просил воздержаться от такого исхода. Тем более что в потайном ходе наверняка кто-то из людей Блэкланда, и его исчезновение вызовет закономерные вопросы, не сам же по себе он туда пришел.

Итак, гость знает, что у меня есть артефакт на этернии, способный пробить светлую защиту. На что он надеется в таком случае?

Но додумать мне не дали. Притаившийся за шторкой человек плавно сдвинулся в сторону, и облако растревоженного эфира последовало за ним. На активацию глаз времени не осталось, и я кубарем скатился с дивана за миг до того, как мебель ощетинилась тысячами длинных игл, которые должны были меня пронзить.

Не теряя времени я прыгнул к креслу с плащом, но гость меня опередил, встав на пути и простым пинком окованного металлом ботинка ударил в подбородок.

Зубы щелкнули, я едва не откусил кончик языка, в глазах потемнело от боли, а нападавший тут же добавил другой ногой, метя в висок.

Заблокировав удар предплечьем, я попытался его схватить за штанину, но получил чувствительный толчок в грудь — доска пола вылетела из пазов и выбила воздух из легких.

Сильные руки схватили меня за воротник, и я почувствовал острие ножа, прислоненного к горлу.

Ни одна из моих защит не сработала. Гость продолжал действовать и пользоваться чарами, а я даже искру призвать не мог.

Нападавший напряг руку, вскинул голову, но замер, уставившись в стену, за которой прятался наблюдатель.

Этого мгновения замешательства хватило, чтобы я оттолкнул руку с ножом. Лезвие прочертило полосу по коже, рубашка мгновенно стала липкой от крови.

Не разбирая, я ударил кулаком вперед, и враг зашипел, инстинктивно прикрывая пах.

На нем тоже нет защиты.

Уже увереннее схватив гостя под колени, я дернул его на себя, заставляя упасть спиной на подлокотник кресла. И быстро заполз по нападавшему, чтобы со всего размаха вбить кадык ему в гортань. Гость захрипел, сунул так и не выпущенный нож мне в бок, но лишь порвал рубаху. А я добавил кулаком в нос, с наслаждением чувствуя, как сминается плоть под костяной перчаткой.

Убийца замер, распластанный на кресле. Из его руки на пол со звоном упал нож, и я только сейчас осознал, что до этого мы сражались без единого звука.

Лежа на поверженном враге, я потрогал шею. Порез достаточно глубокий, но чудом ничего важного не задето. Однако расслабляться не стоило, на лезвии мог быть яд.

Скатившись с тела, уже не подающего признаков жизни, я уселся спиной к сидению, и развел руки в стороны. Дрожащими пальцами соткал заплатку нейтрализующей яд магии и поспешно наложил на рану. Кожу обдало холодом — отравы не было.

Стена щелкнула, и в комнату вошли двое слуг в одежде Блэкландов. Один из них тут же направился ко мне, второй остался у потайного хода, держа обнаженный короткий меч с узким лезвием. Клинок слабо светился голубоватыми рисунками рун.

— Ваша милость, — опустившись передо мной на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне, слуга поставил рядом с собой сумку. — Я лекарь, вы позволите дать себя осмотреть?

Тихий вкрадчивый голос совсем не вязался с человеком, который хладнокровно смотрел за схваткой по ту сторону стены. Да и мечник тоже не подходил на эту роль. У слуги, которого я почувствовал, совершенно точно был дар мага Земли, а эти оба простые люди.

И с мебелью, и с полом тоже работал чародей Земли. Убийца не колдовал, теперь уже понятно. А перчатка явилась в тот момент, когда неведомый маг ушел, поняв, что его человек проиграл.

— В проходе, откуда вы вышли, был маг. Где он?

Лекарь пальцем заставил меня поднять подбородок и всмотрелся в рану на моей шее.

— Никого не было, ваша милость, — чуть качнул головой мечник. — Господин послал нас, как только сработала система защиты поместья.

— Был, — ответил я, чувствуя холод от нанесенной лекарем мази. — Дар Земли, нестандартные заклинания. Он заколдовал диван и пол.

Я указал на оставшуюся испорченной мебель, и мечник кивнул, принимая мои слова.

— Мы обязательно во всем разберемся, ваша милость, — пообещал тот, но уверенности в голосе ему не хватало.

Впрочем, у Алана сейчас найдется много дел. На его приеме кто-то напал на гостя. Это клеймо и удар по репутации.

И Леонарда кто-то натравил на меня. Совершенно очевидно, что у Алана есть враги, которые активно роют яму, желая поссорить нас с хозяином Черноземья. И заодно спустить богатого барона на землю.

Вопрос лишь в том, кто я в этой интриге — такая же намеренно выбранная цель или просто сопутствующая жертва?

* * *

Спальня баронессы Гриммен.

Дия лежала в полной темноте спальни, когда ощутила растекшийся, будто яйцо по сковородке, купол поля. Эфир пошел легкой рябью, но тут же застыл, будто ничего и не случилось. Барьер сдерживал чары внутри, не позволяя им сработать, но прекрасно пропускал магию снаружи купола, охватившего всю спальню.

Чернокнижнице не потребовалось открывать глаза, чтобы понять — кто-то решился напасть на чужестранку. И этот самоубийца крайне опасен, раз может накладывать такой купол. Или это артефакт?

Увы, находясь под воздействием вражеских чар, определить было уже нельзя. Возможно, если выйти за границу воздействия?..

Дия едва слышно вздохнула и перевернулась на бок, изображая ворочающуюся во сне. Слегка дрогнули ноздри, втягивая запах двух людей. Кровь двух мужчин, один из них показался девушке знакомым, значит, они общались на приеме. Второго она чувствовала впервые.

Незнакомец скользнул в спальню, без звука открыв дверь совсем чуть-чуть, только чтобы протиснуться.

Дия дышала также ровно и тихо, ей не нужен дар для того, чтобы видеть врага. А в том, что гость явно не цветы принес, дочь вампира не сомневалась — его кровь кипела, накачивая человеческое тело адреналином. Он явно не профессиональный убийца, но нечто толкало его на этот шаг.

Не издавая ни звука, незнакомец вытащил нож из ножен на поясе и шагнул к кровати. Дия чувствовала нотки металла в воздухе, но по-прежнему не шевелилась.

Второй, чья кровь была совершенно спокойна, явно наблюдал за происходящим в спальне из гостиной, и демонстрировать свое истинное происхождение будет опрометчиво. Но с незнакомцем она справится и без чар, на одних вампирских способностях, а вот с таинственным магом придется рискнуть.

Враг занес нож над головой, и явно волновался, медлил, собираясь с духом. Уловив его настрой, Дия чуть шевельнулась, и одеяло соскользнуло с груди, оголяя легшую спать обнаженной девичью плоть.

Опаска, настороженность, удивление, удовольствие. Мужчина явно залюбовался открывшимся ему видом. А потому упустил момент, когда в темноте комнаты вспыхнули два алых глаза.

Мощным ударом Гриммен смяла слабую защиту с разума человека перед собой. А тот, застыв с открытым ртом, не отрываясь смотрел на ее грудь.

— Кто тебе приказал напасть? — едва шевеля губами, спросила Дия, не двигаясь с места.

— Барон Гироштайна, — ответил мужчина и, не успев больше ничего сделать, резким ударом перерезал себе горло.

Гриммен мгновенно вскочила с кровати, не позволяя крови из широкой раны запачкать обнаженную кожу. Очарование спало, и незнакомец пытался одновременно и позвать на помощь, и зажать рану на шее.

Не обращая на него внимания, чернокнижница рванула в гостиную, где ее ждал второй гость. Но стоило ей пройти через дверной проем, как мужчина повел рукой, и прямо в лицо девушки полетели стоящие на стойке бара бокалы. С грохотом серебряные кубки ударили по стене, не причинив Дие вреда, а та, упав на четвереньки, как паук взбежала к потолку и, оскалив вылезшие изо рта клыки, бросилась на мага Земли.

Узнать его она до сих пор не успела, но это не помешало ей собрать эфир в гостиной и, сжав его до проявившегося в реальности копья, одним ударом выжечь артефакты противника. Чародей вскрикнул, поспешно сбрасывая плащ, кипящий от рвущейся наружу из амулетов магии. А в следующее мгновение он уже оказался поднят над полом тонкой девичьей рукой.

— Кто ты такой? — прошипела она, сверкая алым взглядом.

Но воля мага оказалась куда сильнее, чем полукровка ожидала. Он дернул шеей, закусил воротник рубашки и, прежде чем она успела что-либо сделать, из его рта пошла зеленая пена.

Отбросив бьющееся в судорогах тело, баронесса моргнула пару раз, убирая свой вампирский облик, а потом, набрав побольше воздуха в грудь, собралась завизжать, зовя на помощь. Но в последний момент передумала — ни к чему показываться обнаженной перед всеми обитателями поместья.

Так что, все еще ощущая азарт боя, она мигом метнулась в спальню, накинула на плечи халат, и только после этого закричала изо всех сил.

— Помогите!

Не прошло и полминуты, как двери в ее покои уже выбили двое дружинников в цветах Блэкландов. Они быстро обошли комнату, и в гостиную вошел третий. Этот не имел при себе оружия, и, мгновенно оценив обстановку, прошел к баронессе.

— Ваша милость, я лекарь, вы позволите себя осмотреть?

Гриммен всхлипнула и, сотрясаясь в рыданиях, кинулась ему на шею. Мгновенный укол ногтем в шею мужчины, который тот и не заметил, и баронесса запричитала, рассказывая, как проснулась посреди ночи от того, что кто-то стоит над ее постелью с ножом в руке. А потом этот, лежащий на полу…

Из сбивчивого рассказа слуги ничего не поняли, но когда в комнату вошел Киррэл в окровавленной рубашке, а следом за ним и сам Алан Блэкланд, Дия поспешила скрыться в спальне, чтобы одеться, как подобает.

Дружинники уже успели завернуть вскрывшего собственное горло мужчину и вытащили в гостиную, так что Дия осталась одна в спальне и, поспешно одевалась, изо всех сил прислушиваясь к разговору баронов за дверью.

— Как я должен это понимать, Алан? — спросил Киррэл холодно и твердо. — Я бы стерпел, если бы напали только на меня. А теперь, когда, по вашим словам, дружина патрулирует коридор, этот ублюдок совершенно спокойно проникает в комнату благородной дамы и нападает на моего партнера. Куда вообще смотрят ваши люди?

— Я клянусь, что мы разберемся в происходящем, Киррэл. Я все понимаю, и полностью разделяю вашу злость — это в моем доме этот… эти… — Блэкланд явно с трудом сдерживался, чтобы не разразиться бранью, но воспитание не позволяло говорить столь свободно, когда в любой момент из спальни может выйти баронесса. — Виновные будут наказаны.

Дия застегнула платье для верховой езды и шагнула в сторону двери, чтобы выйти к мужчинам.

— К счастью, ваша учительница — некромант, она сможет призвать их для допроса. Ведь так, Киррэл? — спросил Алан, уже явно взявший себя в руки. — Возьмем виновных по горячим следам, пока еще не стало слишком поздно. Они ведь не защищены ритуалом, верно?

Но Шварцмаркт не разделял его радости.

— Боюсь, теперь мы не имеем права просить помощи у ее сиятельства Саломеи, — возразил барон Чернотопья.

— Почему?

— Потому что этот мужчина, покончивший с собой с помощью яда, сегодня провожал графиню Гироштайна к графу Огонвежа.

— Поясните, барон.

— Этот человек служит графине, Алан. И это приводит нас к очевидному выводу.

— Либо Саломея сама натравила мерзавца на вас и вашу подругу…

— Либо кто-то очень не хочет, чтобы мы с ней стали хорошими друзьями, — подхватил Киррэл. — Опознайте трупы исполнителей. Артефакты на бароне не трогать, ко всем подозрительным предметам не прикасаться.

— Что вы собираетесь делать?

— А вы как думаете, Алан? — фыркнул Шварцмаркт. — Я не знаю заклинания, которым пользовался Гироштайн, чтобы обмануть систему защиты вашего дома. Вы не хотите разве разобраться, как он это делал, оставаясь незамеченным.

— Вы сможете? — с неприкрытым сомнением в голосе уточнил Блэкланд.

— Если мой партнер мне поможет, почему нет? — отозвался Киррэл. — Дия, выходи, у нас появилась работенка.

* * *

Покои графини Гироштайна.

Салэм смотрела, как за окном медленно поднимается солнце. Искоренительница стояла у стеклянной перегородки и не шевелилась, хотя ей и хотелось схватить что-нибудь потяжелее и, вскинув над головой, с криком разбить об пол.

Доверенный человек, который служил ей верой и правдой, допущенный ко многим делам… Он не просто подставил ее перед всеми, кто явился на прием Блэкландов. Он мог передать то, о чем постороннему знать не следовало. И кому передать? Кто был истинным хозяином Виктора?

— Надеюсь, ты понимаешь, что я к этому не причастна? — спросила Салэм, не поворачивая головы.

— Если бы я так не думал, мы бы сейчас не говорили. Я не прощаю врагов, и не терплю предательств, — ответил Киррэл, сидящий в кресле, закинув ногу на ногу. — Но, сама понимаешь, что скажут остальные гости, когда узнают.

— Блэкланд не станет скрывать? — уточнила она.

— Не забывай, что поместье наводнили маги, Салэм, — вздохнул бывший ученик. — Боевые заклинания, беготня дружины, смерти людей — и астрал, и эфир этой ночью хорошенько так встряхнули. Так что если Алан не признается сам, его авторитет пошатнется. А терять свою репутацию он не захочет.

Салэм повернулась к Киррэлу и слабо улыбнулась.

— Что ж, видимо, на этом прием и окончится. Вряд ли аристократы рискнут оставаться в доме, где каждые несколько часов кто-то нападает на благородных людей.

Шварцмаркт кивнул и поднялся на ноги. Пройдя из стороны в сторону, демонолог долгое время молчал, явно обдумывая свои следующие слова.

— В общем, с Блэкландами я поговорил, ты, конечно, не под подозрением, однако, сама понимаешь, письмо с описанием событий полетело в Херцштадт еще ночью. Что решит королевский совет, я не знаю, да и ты дружна с Агнесс…

Салэм поджала губы, однако признаваться в том, что сама же подстроила нападение, от которого после спасла Равентурм, не стала.

— Вряд ли ее мнения станут спрашивать, — сказала некромантка. — Почему ты решил не пускать меня к телу моего барона?

— Ты единственная, кто может призвать его к ответу, это верно, — замедленно произнес Киррэл. — Но это твой подчиненный. Кто бы поверил в твои слова, когда маг смерти может приказать трупу сказать то, что пожелает некромант?

— Ты защитил меня, — кивнула Салэм, чуть улыбнувшись. — Не дал аристократам придраться к моему слову.

— И я очень надеюсь, что сделал это не зря, — вздохнул Киррэл. — Я бы мог попросить тебя поклясться, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Но ты ведь имеешь — это твой человек ночью попытался убить сначала меня, затем Дию. И ведь все видели, что мы с тобой в хороших отношениях. Так что…

Графиня спокойно вздохнула.

— Мне будет полезно уехать.

— Именно. Пусть Блэкланд разбирается в том, что происходит у него дома. Сам-то он не причастен, это я точно знаю, но кто настоящий враг — не понятно. Может быть, это ваши внутренние дела ордена вообще, а мы тут всех под подозрение ставить будем.

— Аркейн тут ни при чем, — возразила Салэм с уверенностью. — Просто поверь, есть куда более простые способы со мной расправиться.

Киррэл пожал плечами.

— Мне, по большому счету, все равно. На нас напали, нападающие мертвы. Со временем заказчик, разумеется, пошлет новых исполнителей, но я не думаю, что это случится очень скоро. Да и… — он оборвал себя на полуслове и махнул рукой. — В общем, самое вероятное — кто-то из твоих противников решил, что ордену не нужно усиливать влияние в регионе. И наверняка знал, что ты предложишь мне присоединиться к тебе, и решил избежать такого исхода.

Салэм молчала, прекрасно понимая, что это — самая вероятная версия. И противники сильного ордена — как раз аристократы. Кланы очень хотят разорвать ослабевший Аркейн на части. И подобные нападения — всего лишь один из методов.

— Ты будешь уязвим до тех пор, пока все не узнают, что это ты убил династию Меридийского короля, — произнесла она. — Не хочешь об этом рассказать?

— Можешь предложить это королевскому совету, — пожал плечами Киррэл. — Если они решат, что можно о подобном говорить, я не стану таиться.

— Будь уверен, так я и сделаю.

— Тогда мне пора, — вздохнул ученик и, подойдя ближе, взял графиню за руку. — Береги себя, Салэм.

— И ты, Киррэл, — ответила искоренительница, глядя в глаза стоящему напротив нее мужчине.

На несколько секунд он застыл, даже не дыша. Саломея напряглась, понимая, что происходит что-то неправильное, а в следующее мгновение глаза Киррэла вспыхнули демоническим огнем, и Шварцмаркт зарычал. Едва успев вырвать руку из его пальцев, Салэм отступила на шаг, но барон Чернотопья уже взял вернул себе контроль над собственным телом и даром.

— Мне нужно срочно вернуться домой, — сообщил он сквозь стиснутые зубы. — Мне пора.

И, не говоря ни слова больше, взмахнул рукой, разрывая саму ткань реальности. Фиолетовый провал прорыва резко выдохнул в лицо искоренительницы воздух другого слоя, и Салэм увидела, как внутри первого прорыва набухает и раскрывается второй. А по ту сторону виднеются какие-то дома.

Шварцмаркт прыгнул в открывшийся переход, и его чары тут же погасли. Но некромантка успела увидеть, как там, где-то в Чернотопье, лежат на улицах растерзанные чудовища.

И, она не могла понять, показалось ей или нет, но убивал демонов Шварцмаркта еще один Киррэл, точно такой же, каким она его помнила до отъезда на юг.

Эпилог

Где-то в северных королевствах.

Брат Юлий шагал вдоль высоких колб, внутри которых плавали замершие мужчины и женщины. Светящаяся зеленым светом жидкость, в которой сохранялись гомункулы, служила единственным источником освещения. Отступник прошел до конца ряда и остановился перед последней колбой.

— Сколько лет исследований, и все бесполезно, — раздался голос, звучащий одновременно отовсюду. — Ты так и не сдвинулся с места, с которого начал. Я уже начинаю сомневаться, что тебе под силу создать для меня вместилище.

Брат Юлий медленно стянул капюшон с головы, открывая металлическую пластину, заменяющую часть затылочной кости. В зеленом свете она казалась бронзовой. Мутные глаза обвели стоящую перед мужчиной колбу внимательным взглядом.

— Но она же как-то сделала это, господин, — возразил он. — Мархана создала своего гомункула и вселила в него чужую душу. Значит, способ есть, его просто нужно найти, и я уверен, что мне осталось совсем чуть-чуть, чтобы разгадать эту тайну.

— Ты — не Мархана, — насмешливо произнес голос. — Но я дам тебе еще немного времени. И если ты так и не справишься, я заберу назад свои дары. Ты понимаешь это, Юлий?

— Понимаю, господин Бар, — склонил голову ниже отступник. — И я вас не подведу.

Конец пятой книги.

Content

Владимир Кощеев
Барон Чернотопья

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог