Владимир Кощеев

Война демонолога

Пролог

— Итак, господин Кляйн, расскажите мне, что произошло?

Служитель Райога с руной Крови на рукаве расположился за походным столиком, в качестве сидения ему служил небольшой чурбан. Свет от маленького костра, разожженного в палатке, превратил лицо клирика в восковую маску, отчего лежащему на носилках мужчине показалось, будто он разговаривает с мертвецом.

Однако стоило священнику пошевелить губами, и наваждение прошло.

— Это был демон, — с трудом выговаривая слова, произнес Кляйн. — Он появился из темноты и убил ваших братьев. За мгновения! Никто и опомниться не успел, как все было кончено.

Клирик приподнял бровь.

— Демон? И как он выглядел?

Кляйн прикрыл глаза и словно наяву увидел вновь эту устрашающую картину кровавого нападения.

— Как человек. Но его глаза горели демоническим огнем. Он швырял этот огонь из рук, как маги бросают огненные шары. И молчал! Клянусь, он не издал ни звука, пока всех не перебил!

Священник кивнул, делая пометку в записях.

— Он был одет?

— Да, на нем были рубашка и штаны. Знаю, звучит безумно, но это не человек!

Клирик не стал спорить, вместо этого протянул руку и коснулся лба свидетеля.

— Постарайтесь вспомнить его лицо, господин Кляйн. Сила, дарованная мне Райогом, поможет увидеть его вашими глазами.

Когда через десять минут священник вышел из палатки, вытирая руки платком, его коллега, стоявший посреди места кровавой бойни, открыл глаза. В отличие от собрата этот клирик носил знак другого подразделения религиозного культа. Вышитая на рукаве руна Воздуха свидетельствовала о принадлежности к поисковикам.

— Снова он?

— Да. Проклятый одержимый.

Поисковик вздохнул, оглядывая место боя. Хотя вернее было назвать побоищем. Караван, сопровождаемый тремя священниками, двумя десятками защищенных артефактами воинов — и все они полегли. Выжили только пятеро — купец Кляйн и четверо его слуг. От остальных блуждающие по округе помощники двух священников до сих пор собирали фрагменты тел.

— Что будем делать?

— То, что умеем лучше всего — найдем его, схватим и сожжем. А если не удастся захватить одержимого, значит, убьем сами.

Поисковик покачал головой в ответ, но ничего не сказал. Уже двенадцатое нападение, и до сих пор никаких следов. Точнее, следов-то полно, но ни один не указывает, куда делся проклятый демонолог, он словно растворился в воздухе.

Обычно одержимые просто сходят с ума и нападают на всех вокруг. Но этот появлялся только там, где были служители Райога. Убивал их, солдат, но обычных людей не трогал. И это было очень странно.

— Ему будто сама Мархана помогает, — вздрогнув от налетевшего ветра, принесшего запах горелого мяса, сказал поисковик.

— Может быть, — проронил его коллега, — может быть.

Глава 1

Королевский тракт у восточной границы Крэланда, трактир «Веселая вдовушка». Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Я откинулся спиной на стену и придвинул к себе деревянную кружку с пенным квасом насыщенного черного цвета. Рядом стояла глубокая миска с гречневой кашей, щедро приправленной горелым луком и какими-то жалкими вкраплениями мясных волокон. Блюдо — высший класс, в общем.

Сидящий напротив меня демон, закутанный с ног до головы в дорожный плащ, поправил капюшон. Несмотря на свой человеческий облик, Ченгер все равно слишком выделялся внешне, а потому старался соблюдать инкогнито. Впрочем, к нам и без того не присматривались.

Пограничье превратилось в сошедший с ума муравейник. Бесконечные караваны, вестовые, солдаты с приказами, дружинники находящихся на границе аристократов. Народу хватало, народу разного, но из-за массовости — совершенно безликого.

Это когда ты видишь карлика в толпе людей нормального роста, ты цепляешься за него взглядом. Но когда их уже десяток, одного конкретного заметить сложнее. Вот и цветные тряпки, разномастное оружие, пыльные дорожные плащи — всего это было слишком много, чтобы даже шпион кого-то выделил.

Рядом со мной стоял, прислоненный к липкому щербатому столу, палаш Юргена. Конечно, я не очень с ним опытен, а если по правде — очень плох, но я и не собирался драться мечом, когда у меня есть магия и мои револьверы.

Не так давно бывшая белой, теперь застиранная рубашка кое-где ободралась, штаны простого рабочего. Только сапоги на мне еще выделялись относительной новизной, да и то лишь потому, что при трактире работал сапожник, который такие продавал.

— О чем думаешь? — взяв со своей тарелки полоску засоленной рыбы, спросил Ченгер, отправляя закуску в рот.

Я покачал головой, продолжая ковыряться ложкой в каше, не вызывающей никакого желания ее есть.

До границы добраться было очень легко. Как всегда, именно торговцы первыми уловили изменение настроения. И потому к лагерям, в которых дожидались смены солдаты королевской армии Крэланда, текли товары и продукты. Мы прибились к одному такому, чтобы примелькаться — и оказались на восточной границе.

Отсюда совершать вылазки в Аронию было несложно. А с учетом того факта, что королевский тракт тянулся на побережье еще с имперских времен, еще и комфортно. Священники пока что не собирали войско в открытую, границы не перекрыли. И мы навели небольшого шороха там, куда успели дотянуться.

— Думаю, нам пора ехать в Сибург, — высказал я свои мысли, и демон кивнул.

— А я говорил тебе, с него надо начинать, — заметил он, тыча в мою сторону своей закуской. — Там и осмотреться проще, и контакты установить.

Он прервался, чтобы шлепнуть прошедшую мимо подавальщицу по широкому заду. Красавица улыбнулась ему, сверкая редкими зубами, и на наш стол дохнуло чем-то гнилостным. Да уж, стоматологов тут почему-то не обитало.

— Красотка, а принеси-ка мне еще пивка! — ударив кружкой, оформил заказ демон.

Названная красоткой дама явно привыкла к таким грубым комплиментам, но все равно позволила Ченгеру заправить руку ей в декольте передника. Мелькнувший между ловких пальцев пфеннинг явно поднял приоритет обслуживания именно нашего стола.

Народ гомонил на разные голоса, собеседники постепенно повышали громкость вслед за растущим градусом. Но, само собой, никакой драки не будет — часть отряженных из местного гарнизона солдат зорко наблюдали за происходящим.

— Как ты вообще можешь пить эту дрянь? — все же скривился я, глядя, как Ченгер окунает очередную рыбину прямо в кружку, и соль превращается в пышную пену.

Тот пожал плечами, отрываясь от процесса размачивания.

— Настоящий мужчина, Киррэл, в походе ест и пьет все, что только может. А ночи разделяет с теми женщинами, что оказываются под рукой, и не перебирает. Вот ты женился, и сразу стал таким скучным и правильным, а помнишь, скольких валял до того, как встретил Дию?

Я хмыкнул.

— Ага, целую одну, — ответил демону, поднося свой квас ко рту.

— Хм, так это только доказывает мою теорию, Киррэл, «настоящие мужчины» поступают, как я! — и он запрокинул голову, сотрясаясь от смеха.

Я дождался, пока официантка принесет демону новую кружку пива, и отодвинул чашку с кашей, попробовать которую так и не рискнул. Уж лучше потом в лесу что-то самому из запасов приготовить, чем жрать эти помои.

Расстелив на столе перед собой карту приграничья, я сверился с дорогой. В самом начале я еще думал о том, чтобы сунуться на вражескую территорию, но решил не спешить — одиночные разъезды священников вполне годились для проверки их возможностей, и я этим воспользовался.

Звучит, наверное, чудовищно — убить несколько десятков человек исключительно ради того, чтобы проверить, на что я способен, и какую угрозу они для меня представляют. Но я не могу считать людьми тех, кто сжигает на кострах всех несогласных. Притом что подавляющее число братьев Райога в Аронии — одаренные. И среди них наибольший интерес представляет орден Крови.

Забытое и запрещенное колдовство в Аронии цвело и пахло. Клирики с руной Крови на рукаве творили нечто среднее между вампирскими способностями Дии и чернокнижием. Демонологов среди них не водилось, но это, скорее всего, только на поверхности. Даже я нашел способ применить свой дар, так сказать, в мирных целях. А уж религиозная организация, захватившая власть в целой стране, и подавно может придумать нечто подобное.

В общем, священники Крови — это эдакие искоренители, работающие во благо Райога. Точнее, его аронийской ветви. А теперь вопрос, почему Аркейн вообще допустил, чтобы кто-то в открытую использовал запрещенную орденом магию, да еще и развивал кровавую школу?

— Тогда завтра с утра и отправимся, — свернув карту, я убрал ее обратно в сумку. — На дорогу уйдет немало времени.

— Мы можем срезать, — отмахнувшись очередным куском рыбы, возразил Ченгер.

— Зачем? — удивился я. — Разве ты уже достаточно поохотился?

Демон оскалил мгновенно отросшие клыки. Впрочем, облик вновь стал человеческим, всего через какое-то мгновение. Уверен, если бы я не знал, что он так может, вообще не понял, что во рту сидящего напротив мужика сверкают демонические зубы.

— Подозреваю, что тебя уже ищут по всему пограничью, — сообщил он, громко хлюпая пивом. — Ах! Жизнь, полная приключений — прекрасна!..

— Не сомневаюсь, мы оставили достаточно свидетелей, чтобы у братьев был хотя бы четкий словесный портрет. Не говоря о том, что они свободно могут читать память людей.

— Вот об этом я и говорю, — кивнул Ченгер. — Давай срежем, тем более что на мелкие группы нам все равно выходить не с руки — это попросту бесполезно. Не удивлюсь, если в день их становится больше, чем мы можем осилить. Да и платят тебе не за количество, насколько я помню.

Я кивнул, тут не поспоришь — задача все же немного другая. Хотя все еще не очень понимаю, как можно обезглавить целую теократию, где родственных связей не так чтобы и много.

— Я бы вообще предложил добраться до порта на севере, сесть там на корабль, идущий в Сибург, а уже из него думать, что делать, — заявил демон, вновь сунув рыбешку в пиво.

— Вот только это займет еще больше времени, — возразил спутнику я. — Пока мы придем в порт, пока корабль доплывет — уже все будет кончено. Без нашего участия.

Демон не стал спорить, просто пожал плечами. И я его даже в чем-то понимал.

Покинув мирные земли Чернотопья, заскучавший Ченгер не желал сидеть на месте. И морское путешествие — это тоже своего рода разнообразие. Тем более в случае войны судно под флагом Крэланда входить в порт Аронии будет лишь одним способом — с боем.

Пропустить скучную езду, когда мы не сможем привлекать к себе внимание, чтобы достичь цели — или прогулка на корабле и сразу же схватка. Выбор для демона очевиден.

— Чего ты так прицепился к этому месту? — обвел рукой помещение Ченгер. — Мы раз за разом сюда возвращаемся и далеко не отходим.

— Арсенал Аркейна будет как раз по дороге в Сибург, — мысленно ответил я и добавил уже вслух: — Хочу проведать своих партнеров. Полагаешь, не достойный повод?

Ченгер хмыкнул, отставив кружку в сторону.

— Так чего же мы ждем?

Я улыбнулся.

— Вот потому мы и отправляемся утром.

Если до того, как мы нанесли несколько ударов по еретикам, я еще как-то рассчитывал на помощь ордена, то после сбора информации был уверен, что этот анклав на самом деле с теократией заодно. А раз так, то и прибегать к его помощи можно будет лишь в случае, если мне потребуется подставлять культ Хибы.

— Тогда на рассвете и встретимся, — заявил демон, поднимаясь из-за стола так, чтобы никто не заподозрил в нем совершенно трезвого клиента. — Эй, хозяин!

Лысый мордоворот, чье лицо было так посечено шрамами, что настоящей внешности за ними уже не рассмотришь, оторвался от раздачи указаний обслуге и обратил на демона свое внимание. Как я уже знал, Маркус был ветераном пограничья, честно отработал на корону свое, а на вырученные деньги открыл эту забегаловку.

— Чего тебе? — из-за травмы лицевых мышц говорил он не слишком разборчиво, зато очень громко.

— Красотку бы мне на ночь, что скажешь? — оскалил свои человеческие зубы мой спутник.

— С тебя — грош за ночь, если твой друг будет участвовать — три, — спокойно отозвался вояка, почти мгновенно теряя интерес к диалогу.

— Не, я стесняюсь, когда кто-то посторонний рядом, — отозвался демон и, порывшись в карманах своего плаща, выложил на стойку перед хозяином пригоршню пфеннингов.

Маркус сгреб монеты и кивнул.

— Будет тебе красотка.

Я же, убедившись, что никаких проблем с Ченгером не будет, подхватил свои вещи и направился в заранее оплаченный номер на втором этаже. Снять здесь что-то приличное, разумеется, было нельзя, но в конуре, которая тут считалась комнатой, хотя бы клопов не имелось.

До рассвета еще полно времени, и нужно провести его с пользой. В отличие от демона, мне требуется спать, и я намеревался именно этим и заняться. Кто знает, когда удастся прилечь на кровать, а не на холодную землю.

* * *

Стук в дверь мгновенно прервал мой сон, и я ухватил револьвер, спрятанный под подушкой раньше, чем открыл глаза. Места здесь неспокойные, несмотря на охрану, так что лучше держать оружие под рукой.

— Хозяин велел разбудить! — раздался за тонкой деревянной перегородкой женский голос, и я снял палец с крючка уже готового к бою револьвера. — Ты встал?

— Встал, спасибо! — отозвался я, убирая оружие в мешок, стоящий у изголовья.

Комната была всего три-четыре квадратных метра, буквально койка, слуховое окошко под потолком и дверь — вот и вся обстановка. Но по легенде для таких путешественников, как мы с Ченгером, это прекрасно подходило. Не рассказывать же всем встречным, что их целый барон посетил.

Я не раздевался перед сном, вещи тоже не распаковывал. А потому просто натянул сапоги и, накинув плащ, взвалил сумку на плечо. Умыться можно и во дворе, воспользовавшись поильником у коновязи, других удобств здесь и не было.

Уже спускаясь по лестнице, я услышал, что некоторые клиенты явно не расходились всю ночь. Один гость дремал прямо на столе, а его друг, пьяно клюя носом, старался донести до рта кружку пива. Хозяина видно не было, а вот пара солдат дремала за стойкой, подперев кулаками усталые лица.

Ченгер на глаза не показывался, но этого и не требовалось. В конце концов, он всегда сможет меня нагнать где-то по пути. А потому я не стал даже завтракать — все равно питаться здесь я не мог себя заставить, а в сумке лежат продукты, которых должно хватить минимум на неделю пути.

Толкнув дверь трактира, я выбрался на свежий воздух и прищурился. Рассветное солнце ударило по глазам, заставляя почувствовать себя кротом, внезапно выбравшимся из-под земли на свежий воздух.

Зачерпнув ладонью ледяную воду из поилки под взглядом чьего-то недовольного скакуна, я протер лицо и шею. Засаленные волосы пришлось зачесывать назад, чтобы не мешали обзору — на привале отрежу лишнее, а здесь и сейчас сойдет и так.

Не то чтобы я особо опасался, что кто-то из клириков Аронии забредет на территорию Крэланда, но языки у людей не удержишь за зубами, а потому в случае допроса со стороны еретиков кто-то мог бы про меня рассказать. Но если ты выглядишь как все вокруг, тебя и не запомнят.

Намоченный в процессе умывания воротник рубашки неприятно прилип к телу, и я поежился. Увы, своих лошадей у нас не было, и первые пару часов придется топать пешком. А с учетом количества путешествующих по королевскому тракту караванов это означало глотать пыль.

Но сидя на месте, кашу не сваришь, так что я отряхнул руки и, подхватив опущенную на землю сумку, побрел в сторону распахнутых ворот трактира. До самой границы, где стоят соратники следящих за порядком в трактире солдат, полчаса неспешной ходьбы. И я как раз успею пересечь черту, когда меня нагонит демон.

Ноги сами понесли по ставшему привычным маршруту, груз не особо оттягивал плечи, а солнце уже утратило свою летнюю силу, к тому же светило пока что не в самое лицо. Вот через час, когда я окажусь на территории Аронии, оно бы жгло глаза, но я все равно к тому моменту сверну с тракта в лес.

Не ахти какая маскировка, но мы обустроили небольшой схрон, в котором меня ждали не только чистая одежда, но и возможность позавтракать, прежде чем призывать гончую и двигать дальше. Найти неприметное место вряд ли кто сможет, ведь до нормального отдыха от нее — рукой подать, и мало кто станет останавливаться на ночь в буреломе, когда можно немного потерпеть и расположиться с относительным комфортом. Брат-близнец «Веселой вдовы» имелся и в Аронии, тоже на небольшом расстоянии от границы, и мы там даже пару раз останавливались.

Конечно, существовала вероятность, что солдаты теократии решат прочесать лес, ну так на то я и маг, чтобы суметь спрятать все следы.

Сапоги выбивали пыль из дороги, стоптанной тысячами ног до состояния камня. Редкие путешественники еще не встречались, хотя с востока и поднималось пыльное облако — явно дежурный караван ведет клиентов к границе. Для меня интереса он никакого не представлял, там священников не держали — то ли берегли ресурс, то ли понимали, насколько бесполезно агитировать верующих только в монеты торговцев.

Лето уже подходило к своему концу, и воздух становился все холоднее. Но, к счастью, здесь дождей было еще не так много. Начнись они, и я бы плюнул на все и рванул в Сибург сразу, чтобы не торчать на улице лишнее время. Но пока погода позволяла, и я не видел причин торопиться.

Караван тем временем приближался, теперь я уже мог разглядеть блестящий на утреннем солнце металл охраны. Привыкнув к подобному в пограничье, я мазнул по ним взглядом, и не сразу осознал, что показалось мне неправильным.

Лишь остановившись и всмотревшись как следует, понял, что это вовсе никакой не караван. Пятьдесят всадников в броне гнали лошадей во весь опор, один из них тащил с собой знамя, и я поспешил сойти с тракта в придорожную пыль, не желая привлекать внимание дружины аристократа.

На мне не написано, что я барон — а значит, дружина может и хлыстом по морде дать, тут это в порядке нормы, я же для них простолюдином кажусь. Потом-то за такое и наказать можно, но шрам через все лицо как-то не хочется сращивать, когда можно просто сойти с пути.

Через несколько минут кавалькада промчалась мимо, вздымая настоящую пылевую бурю. Я предусмотрительно отвернулся, чтобы в глаза ничего не попало, и когда грохот копыт с тряской почвы остались позади, оглянулся вслед отряду.

Опознать герб было несложно, тем более перед отправлением в Аронию я заучил все потенциально встречающиеся здесь семьи. На будущее пригодится — а пока это всего лишь один из вариантов потенциальных предателей. Впрочем, с учетом, как быстро уносили ноги дружинники, возможно, они как раз и спешили, чтобы убраться раньше, чем начнется война?

Хмыкнув, я продолжил путь в сторону пограничного поста, но пока на дорогу возвращаться не стал. От трактира в мою сторону уже ехала длинная колонна фургонов, загруженных товаром, и я решил пропустить их чуть на расстоянии, все равно ведь обгонят и пыль на зубах скрипеть будет.

Понемногу отдаляясь от тракта в сторону юга, я не терял трассу из виду. Вокруг простирались поля выжженной за лето травы, мягкая сухая земля под сапогами хрустела. Запах пыли и высушенной зелени шибал в нос ничуть не слабее конского пота, казалось, облаком зависшего над караваном.

Торговцы никуда не спешили, охрана дремала в седлах и на козлах фургонов. Я машинально подметил, что колонна действительно впечатляет своей величиной, и отвернулся.

Лишь когда и этот караван убрался с глаз, вернулся на дорогу, уже видя впереди темную массивную башню. Впрочем, пропустить ее не смог бы ни один одаренный — в эфире она светилась, как маяк, до того не пожалели защитных заклинаний королевские маги. В нескольких сотнях метров от нее возвышалась точная копия, но уже с флагом Аронии.

Короткая полоса ничейной земли была практически пуста, последний караван со стороны Крэланда уже въезжал в распахнутые ворота чужой страны. Свернуть здесь было просто нельзя, так как этот нейтральный мост возвышался над пропастью почти в сотню метров, и снизу бурлили морские волны.

У поста скучал всего один пограничник. На его поясе болтался миниатюрный арбалет, щит приставлен к стене. Он окинул меня равнодушным взглядом и просто отступил в сторону, позволяя мне свободно пройти. Брать с меня нечего, это видно сразу, вот и не стал вояка допытываться до одинокого пешего путника.

В первый раз, когда я шел по мосту, сооруженному черт знает в какие времена, казалось, вот-вот, и он рухнет в море. И даже тот факт, что я в прямом смысле видел, насколько хорошо он запитан укрепляющими заклинаниями, никак не устранял иррационального страха. Если отсюда упасть, никакие целители уже костей не соберут.

Сейчас этот переход стал уже обыденным, и я вовсе не обращал внимания на редкие капли соленой воды, что доносились до моего периферийного зрения морским ветром. Навстречу мне показался очередной отряд всадников, и я сместился чуть в сторону, даже не всматриваясь, кто это едет.

Воины тоже на меня не глядели, а единственный священник в компании явно не принадлежал к еретикам. Во всяком случае, его ряса больше походила на ту, что носил брат Курт, а не встреченные мной аронийские клирики. Да и солдаты явно принадлежали Крэланду, судя по выбитому на нагрудниках и намалеванному на щитах гербу. Похоже, кто-то все еще пытается решить проблему дипломатическим путем, иначе зачем было посылать своих людей на территорию врага? Или это предварительно высланные из Аронии послы?

Я добрался до конца моста и спокойно прошел в проем, соответствующий переходу по ширине. Небольшой коридор в несколько метров толщиной, поднятая решетка, призванная задержать вероятного нарушителя. И вот я уже ступаю по вражеской территории, а солдаты, привалившиеся к своей башне, даже не обращают на меня внимание.

Теперь осталось пройти пару километров, и можно будет сворачивать в лесную чащу. Сейчас-то это вызовет у пограничников подозрение, если я сойду с тракта, да и тащиться по протоптанной дороге куда удобнее, чем по дикому полю. А я только новые сапоги купил, не убивать же их раньше времени?

Солнце поднималось все выше, и я скинул с головы капюшон, чтобы было не так жарко. Однако пот все равно тек по виску, дышать становилось все труднее. А общая сухость округи никак не добавляла комфорта. Сняв флягу с пояса, я глотнул кваса из нее и, вытерев рот тылом ладони, прибавил шагу. Со стороны пограничников это должно выглядеть совершенно нормально. Они и сами пустили по кругу какой-то кувшинчик, явно не с водичкой колодезной.

Достигнув лесной чащи, я прошел еще несколько минут, выжидая, пока появится приметное дерево, и только после этого сошел с королевского тракта. Лесная прохлада тут же обрушилась на плечи, и я вздохнул свободнее.

А в следующий миг прямо перед моим лицом в дерево воткнулась стрела. Я не стал терять время и рухнул в том направлении, куда она должна была меня повалить. Сам снаряд распался под воздействием моей магии практически моментально, и теперь все должно выглядеть так, будто в меня на самом деле попали.

Артефакты сработали штатно, отклонив стрелу в последний момент. И пока я лежал в зарослях, изображая труп, размышлял, кто же в меня решил стрелять. А главное, почему именно здесь? Неужели нашли схрон и решили устроить ловушку для его хозяина? Заодно отправил крохотную Тень, незаметную во мраке утреннего леса, проверить, сколько рядом находится людей.

Но долго гадать не пришлось. Вскоре рядом затрещали ветки под сапогами, и я приготовил револьвер на всякий случай. Склонившийся надо мной мужик цокнул, пинком заставляя меня перевернуться на спину. Направляющая магический заряд игла уставилась на напавшего, и я спустил курок.

Неудачливый охотник охнул, заваливаясь набок парализованный. Я подскочил на ноги, не давая ему грохнуться наземь, чтоб не поднимать шума.

Судя по одежде, передо мной разбойник обыкновенный. К тому же он здесь один, видимо, решил, что с одним путником справится и без своих товарищей. Во всяком случае, других людей рядом нет — посланный осмотреться подчиненный Индарга вернулся ни с чем.

Привалив околдованного к мощному стволу дерева, я спокойно его обыскал. Пригоршня пфеннигов, два гроша — монеты потертые, на одной следы крови. Похоже, я не первая жертва тихого убийцы.

Можно, конечно, привлечь пограничников, сдать им жертву, но к чему мне эта возня?

— Ченгер, он твой.

Спутник возник позади меня и хмыкнул.

— Какой невкусный завтрак, — проворчав, отозвался демон уже в своем родном обличье. — Впрочем, для разжигания аппетита сойдет.

Я кивнул ему и пошел дальше, снова послав мелкого следопыта вперед. Дозорного вряд ли хватятся, а мне нужно кормить всех своих подопечных. И если у стрелка были друзья, им предстоит пожалеть, что решили вскрыть мой схрон.

Глава 2

Ну, чего-то подобного и следовало ожидать.

Не доходя примерно двухсот метров до нашего тайника, я остановился в чащобе. С этого расстояния демон уже спокойно дотянулся до разбойничьего лагеря. Мой схрон они не нашли, хотя само место оккупировали.

Итак, четырнадцать человек в разной степени изношенности рванье расселись в небольшом овраге, на дне которого я и устроил свое убежище. Дополнительного охранения бандиты не выставили, но, подозреваю, еще пара стрелков может сторожить границы леса с других направлений.

Однако соваться к ним с револьверами наперевес я не стал. Во-первых, зачем рисковать самому, когда есть кому это делать. Во-вторых, мне хотелось убедиться, что никто внезапно не ударит в спину, а для этого нужно было дождаться результатов допроса, который сейчас вел Ченгер.

Спокойно сбросив сумку, я взял еще один револьвер в руку. Если бы у меня было огнестрельное оружие, палить с двух рук было бы глупостью — попасть при такой стрельбе для не слишком опытного ковбоя практически нереально. А вот заклинаниями швыряться — вполне нормально.

Ждать долго не пришлось, и вскоре демон страданий догнал меня, сыто облизываясь.

— Ну что, уже придумал, что будем с ними делать? — довольно улыбаясь, спросил Ченгер, вытирая руки от несуществующей на них крови. — Там всего-то семнадцать бывших крестьян и один дезертир.

— А тень насчитал четырнадцать, — протянул я. — Найдешь еще трех?

Спутник кивнул и тут же шагнул в сторону, исчезая из поля зрения. Я же подумал, что для дезертира, который наверняка должен быть лидером этой шайки, обосноваться здесь, практически под носом у пограничников, изначально фатальная ошибка. Магию они, конечно, не чувствуют с такого расстояния, однако если бы кто-то из путешественников выжил, например, банально сбежав от нападения — лес бы прочесали вдоль и поперек. Так зачем подвергать себя подобной опасности?

— Один есть.

Я кивнул, спокойно осматривая ближайшие заросли. Бандиты умудрились протиснуться через чащобу так, чтобы не оставить следов. Единственное, что указывало на присутствие в округе людей — это едва заметная тропинка, проложенная уже убитым нами лучником.

Возможно, это была частная инициатива — выдать свое положение ради моего меча и сумки. В таком случае отсутствие дисциплины и банальная жадность станут для банды дезертира смертельными. Оставлять кого-либо из бродяг в живых я не видел смысла.

— Второй готов.

Быстро, а ведь прошла всего пара минут. Сейчас он разберется с последним наблюдателем, и можно будет выступать, не опасаясь, что кто-то сбежит, почуяв неладное. Судя по тому, что Ченгер об этом не упомянул, никаких заложников там нет, одни только члены банды, а состав предполагает, что какой-то полезной информацией может располагать только ее лидер.

Но на этот раз ждать пришлось дольше, я даже уже успел зажевать кусок сушеного мяса, пока Ченгер не доложил о последнем наблюдателе.

— Третий и четвертый — все, — произнес демон. — Пришла пора сменять посты. Так что и к тебе должен кто-то пойти.

Отступив в сторону, чтобы убраться с проторенной лучником тропинки, я замер, прислушиваясь к лесу. Через пару минут я услышал шелест веток и треск сучков, а еще через несколько секунд увидел бредущего по намеченной дорожке крестьянина.

Обозвать его как-то иначе язык не поворачивался. Надетая на тело серая рубаха, такие же штаны с несколькими красочными дырками. На правом бедре — свежая повязка, чуть отмеченная кровью. На ногах — потрепанные мокасины. В руке он держал небольшое копье с обожженным наконечником, да на поясе болтался топор. Всклокоченные отросшие волосы стояли дыбом, как и борода, почти полностью скрывающая шею, взгляд сонный.

Я спокойно пропустил бандита мимо и, дождавшись, когда тот пройдет еще пару метров, отправил за ним своих подопечных. Два демона тени шмыгнули из моих кустов, на лету материализуясь в полете. Один просочился в тень разбойника, накладывая на него паралич. Второй взобрался по плечу и скрылся на груди. Через пару секунд тело стало заваливаться, и оба демона прыснули в стороны, оставляя после своего пиршества иссушенный труп. В отличие от своих старших сородичей мелкие демоны прекрасно питались неодаренными, высасывая из них все соки.

Немного подумав, не нужно ли прятать труп, я совершенно спокойно вернулся на тропинку. В конце концов, теперь в лагере одиннадцать человек, и вряд ли кто-то из них обнаружит тело раньше, чем мы всех перебьем.

— Ну как там? — спросил демона, прежде чем приближаться к лагерю.

— Я закончил, — отозвался Ченгер. — Главного оставить тебе?

— Да.

Вздохнув, я пошел вперед. Из-под моих ног вырывались стремительные темные росчерки. Обитатели демонического слоя просачивались в реальность, чтобы успеть урвать себе кусочек с пиршественного стола.

Я по-прежнему не испытывал никаких угрызений совести. В конце концов, для мирных жителей Аронии я совершаю благое дело — чем меньше останется подобных банд после конфликта с Крэландом, тем лучше. Да, вряд ли бы конкретно эти разбойники смогли бы навредить армии моего королевства, но зачем создавать лишнюю помеху, когда от нее можно избавиться?

Крик боли раздался впереди, и я положил пальцы на курки револьверов — на случай если кто-то действительно побежит в мою сторону. Но крики повторялись, а никто из оврага так и не показался. Один раз над краем пролетела чья-то оторванная нога в грязном сапоге, и на этом все кончилось.

— Спускайся, — подал голос Ченгер, и я, убрав револьверы на место, скатился по склону оврага на его дно.

И тут же едва не споткнулся о лежащее под ногами тело. С чертыханьем оглядевшись, я двинулся в сторону тайника. Именно там остался лежать лишенный сознания дезертир. Что примечательно — на нем была форма Крэланда, а не Аронии. Интересно.

Ступая между обрывками иссушенных и обглоданных трупов, я добрался до места. Ченгер сидел на корточках перед пребывающим без сознания атаманом, выворачивая содержимое карманов жертвы. На земле уже валялся кошелек с монетами, рядом расположился нож, начиненный каким-то огненным заклинанием. Богатый улов для дезертира.

Коснувшись вмятого в склон булыжника, я накачал мышцы силой демона Злобы и легко выкорчевал камень. Простому человеку и в голову бы не пришло его ворочать, так что разбойники приспособили его под борт кострища, натащив булыжников поменьше.

Внутри небольшой дыры располагался сундучок с припрятанными нами вещами. Его младших собратьев я использовал в Меридии, чтобы разыгрывать доставку магических изделий дядюшки Рэла. Проведя по замку рукой, я откинул крышку и проверил содержимое. Вскрыть его без моего присутствия не могли, но все равно не покидали меня сомнения.

Однако все по-прежнему лежало на месте, как мы и оставили. Так что я покатал на пальцах камень этерния и после недолгих раздумий бросил его в сторону сгрудившихся в отдалении демонят. Свора уродливых созданий тут же накинулась на угощение, едва не начав пожирать друг друга за право присосаться к источнику дармовой силы.

— Балуешь ты их, — недовольно проворчал Ченгер, но тут же замолчал, отвлеченный застонавшим дезертиром.

Короткий тычок, и пленник тут же вновь отключился.

— Сейчас я переоденусь и поговорим с ним, — объявил я, уже скидывая потрепанный наряд путника.

Несколько бытовых заклинаний, и я уже чист и отмыт. Холодный ветерок окутал голое тело, и я поежился, тут же быстро начав одеваться в свои нормальные вещи. А завершив процесс, достал маленький бурдюк с квасом из Чернотопья. На стенки сундука наложен стазис, так что сохранность содержимого была обеспечена магией, и я с удовольствием присосался к напитку.

— Надо было вина с собой прихватить, — почесав подбородок, высказался Ченгер, глядя, с каким удовольствием я пью. — А ты тоже хитрец, не подсказал старому другу.

Опустошив емкость, убрал ее обратно и переложил несколько боевых артефактов в ящик. Крышка со щелчком встала на место, и я толкнул сундук обратно в дырку. А прикатив камень на место, разровнял края, чтобы для стороннего наблюдателя не осталось лишних следов.

— В следующий раз обязательно позабочусь, чтобы тебе было чем промочить горло, — ответил я, отряхивая ладони. — Итак, поговорим?

Демон кивнул и дал пленнику легкую пощечину, возвращая его в реальность.

Дезертир в униформе Крэланда приоткрыл глаза и повел ими по сторонам. Его взгляд зацепился за растерзанные тела в овраге, затем мужик сфокусировал зрение на клыках Ченгера.

— Райог, защити… — сорвалось с его губ, когда несчастный понял, что случившееся ему не привиделось.

— Имя, звание, номер части, кто командир? — спросил я, небрежно роняя слова через надетую на лицо маску.

Не ради сохранения тайны личности, а для создания подходящей атмосферы. Тем более с глазами одержимого она смотрится весьма эффектно. Проверено неоднократно на караванах священников, которые мы уничтожили.

— Кто вы такие? — выдавил из себя дезертир, собрав все остатки мужества.

— Когда сбежал из армии? — вместо ответа я пнул его по ноге, задавая вопрос.

— Я не сбегал! — придя в себя окончательно, заявил он. — С чего вдруг я должен перед тобой отчитываться? Ты кто такой?

Мы с Ченгером переглянулись. Картинка почему-то не складывалась. Пленник уже наверняка должен был осознать, что ничего хорошего его при любом раскладе не ждет, однако так просто ломаться не стал. Не то чтобы я не верил в человеческое мужество, но…

— На тебе униформа армии Крэланда, — напомнил демон, прочерчивая на металле длинную царапину. — Все твои ребята называли тебя дезертиром. Отвечай на вопросы, или ты присоединишься к ним максимально болезненно.

— Я ничего вам не скажу, проклятые отродья! — выдохнул, зажмурившись тот.

С тяжелым вздохом я полез в карман и, вытащив оттуда фамильный перстень, протянул его гербом к лицу дезертира.

— Сдается мне, что ты знаешь, что это значит, — сказал я, и тот раскрыл глаза.

При взгляде на перстень мужик ощутимо расслабился и тут же выдохнул с облегчением.

— Так бы и сказали, что работаете на разведку, — недовольно выдавил он, поморщившись от боли в виске, куда приложил его демон. — Я бы и сопротивляться не стал, и парней своих не потерял.

Вот оно, отсутствие правильно налаженного взаимодействия.

— Твой наблюдатель стал стрелять, я ответил, — пожав плечами, сказал я. — Дисциплину бы им хоть привил, что ли.

— Как?! — совершенно не опасаясь сидящего рядом демона, развел руками «дезертир». — У меня есть легенда, и я ее придерживаюсь. Нельзя давить на это отребье, они бы разбежались. Хотя теперь вся задача пошла по…

Окончание фразы потонуло в тишине. Мужик вспомнил, что перед ним лицо благородное, и воздержался от ругани.

— Почему выбрали это место? Не слишком ли близко к пограничникам? — спросил я, недовольный исходом стычки.

В самом деле, не подумал ни разу, что столь удачное расположение леса сгодится для размещения группировки работающих на Крэланд воинов. Да, солдат передо мной не мог собрать хоть сколько-то серьезную угрозу для профессиональных воинов Аронии, но в нужный момент перехватывать, например, гонцов или обозы — вполне.

Теперь, правда, ему потребуется заново собирать себе команду бандитов, настолько отчаянных, чтобы были готовы нападать на проходящие мимо силы.

— В округе не так много мест, где было бы удобно спрятаться, — ответил солдат. — Но, я так понимаю, вы тоже его выбрали именно поэтому?

— Есть такое дело, — кивнул я, не вдаваясь в подробности. — Но проблема в том, что мы сюда заглянули в последний раз. И если бы твои люди не стали вести себя столь негостеприимно, мы бы разошлись с тобой миром. А теперь что?

— Что?

— Ты, очевидно, провалил задание, а я, столь же очевидно, лишился подходящей точки. Доверять ни тебе, ни твоему командованию, которому ты наверняка уже планируешь направить отчет, я не имею права. Так и какой у нас выход, хм, сержант? — глянув на знаки различия на униформе, спросил я.

Тот выругался.

— Мне конец?

Сказано было без какой-либо паники, он уже, кажется, смирился. Впрочем, уверен, его руководство вполне понимало, что я буду действовать в этих местах, но все равно направило диверсанта проводить агитацию среди разбойников.

В наступающей войне у бандитов не так много шансов выжить. Однако действовать под контролем удачливого вожака, который заранее знает маршруты снабжения аронийских сил и всегда в курсе о передвижениях крэландских войск — совсем другое дело. Со стороны такой атаман будет просто обязан сколотить свою маленькую армию, шагая от победы к победе.

— Так, — прервал мои мысли Ченгер, — что-то я ничего не понял. Объясните мне, почему я не могу запытать этого червяка до смерти?!

Я вздохнул.

— Этот «дезертир» на самом деле выполняет задание командования крэландской армии по созданию диверсионной группы на территории Аронии. И нам он не враг, просто мы все одновременно оказались не в том месте и не в то время.

Ченгер задрал голову к небу и расхохотался.

— Ну, «Чертополох», это же… Ха-ха!

Солдат его не поддержал, со здоровым опасением глядя на смеющегося демона. А я почесал подбородок и, кивнув мелким подопечным, приказал им избавиться от остатков тел.

— Значит, так, — подвел итог беседы я. — Сообщи своему начальству, что любой ваш коллега при встрече со мной обязан назвать пароль, если не хочет, чтобы я его растерзал.

По-хорошему, разумеется, нужно было наладить связь с командованием крэландской армии до того, как я полез на территорию врага. Но что сделано, того уже не отменишь.

— Какой пароль?

— Пусть будет «Рыба-меч», — пожал я плечами. — А теперь извини, сержант, но я не могу тебе позволить смотреть, как я забираю секретное оружие, которое тут прятал.

И по моему знаку Ченгер снова вырубил «дезертира». Чувствуя себя полным идиотом, я поднялся на ноги и, бросив в булыжник заклинание, заставил камень разлететься мелкой шрапнелью.

— Да уж, вот так история, расскажешь кому — не поверят, — проворчал за моей спиной Ченгер. — А если поверят, так засмеют.

Не став отвечать, я достал сундук и, тяжело вздохнув, вручил его спутнику.

— Верни его пока в Чернотопье. Раз уж нам все равно нужно бежать отсюда, такую магию перемещения можно позволить засечь. Все равно этот сержант тоже сейчас сбежит.

Едва узнав, что среди еретиков есть полноценные чернокнижники, я отказался от «Тоннеля» и всех сопутствующих мощных чар, оставляющих яркий след в эфире. Теперь же, когда нам придется надолго покинуть зону приграничья, таиться больше нет смысла. Когда сюда нагрянут братья из ордена Крови, нас уже и след простынет. К тому же схватка Ченгера с отцом Дии доказала, что мой спутник отнюдь не так неуязвим, как я считал, потому и возник этот тайник — чтобы в случае необходимости я мог восполнить припасы самостоятельно.

А брат Томаш и его прислужники — тоже далеко не ушли от меня. Ладно, я не военный, но уж они-то должны были продумать систему оповещения, чтобы не попадать в ситуации, подобные этой. Я ведь сорвал операцию, просто потому что не знал о ней.

Демон прихватил сундук и отбыл, а я убедился, что следов демонического пиршества не осталось, и отозвал всех подопечных. Оставался только сержант, мирно лежащий на дне оврага, но и он скоро очнется.

Бросив на него последний взгляд, я направился прочь. Но не в сторону тракта, а намного южнее. Там до обжитых земель дальше, а значит, и патрули еретиков зайдут со стороны главной дороги, а не полезут через бурелом.

Ченгер доложил о готовности присоединиться, когда я уже отмахал порядка километра от места встречи с диверсантом. Но пока что нужды в физическом присутствии демона не имелось, так что я просто шел, выбирая дорогу между завалами и продираясь сквозь дебри.

Вот, спрашивается, что мне стоило изобрести не пару дополнительных револьверов, а обычный мобильник? Вот уж точно, где была бы золотая жила, черт возьми.

Время перевалило за полдень, когда я посчитал, что отошел достаточно далеко от оврага с диверсантом, и остановился у ручейка.

Война войной, а обед по расписанию.

Глава 3

Из набора продуктов, что я тащил с собой, можно было при желании приготовить очень многое. Но я ограничился минимумом, в конце концов, это только завтрак.

Строго говоря, я совершенно неограничен во времени, и могу в этом лесу сидеть до посинения. Поэтому трехразовое питание — вполне реальная возможность. Вот были бы у меня какие-то спутники, пришлось бы с ними считаться. А так я сам себе хозяин.

Вода из ручья забулькала в котелке. Несколько долек копченого сала пошли в ход. Пока жир растопится, есть время для подготовки зерна, его все-таки нужно промывать перед варкой.

Над местом стоянки потек мясной запах, еще едва ощутимый, но уже заставивший вспомнить, что я вчера даже не ужинал нормально.

Ссыпав крупу в котел, я отсек кусочек сала, положил его на ломтик черного хлеба и накрыл сверху зеленым луком. Быстро уничтожив бутерброд, помешал крупу в котле. Заодно посолил немного.

Оставив кашу вариться дальше, настрогал на прямой дощечке луковицу. Отправив вслед за крупой, снова размешал как следует и накрыл крышкой.

Из сумки вытащил маленький полулитровый чайник. Вставив металлическую сетку под крышку, высыпал туда чайные листья. Заправив водой, установил емкость рядом с кашей. Пока дойдет, уже заварится.

Заодно отрезал еще парочку кусков хлеба и, распотрошив треть круга копченой колбасы, нарубил ее мелкими кубиками. Не удержавшись, съел едва ли не четверть.

Котелок зафырчал, подбрасывая крышку, и я убрал ее в сторону. Вот теперь аромат действительно был очень густым и ярким. Ссыпав остатки колбасы туда же, в последний раз помешал и снял котелок с огня, оставив его на камне рядом с костром — доходить.

Закипела и заварка, так что я вооружился кружкой и налил себе первую порцию чая. Добавив пару квадратиков прессованного сахара, помешал ложкой и, отхлебнув, вооружился инструментом покрупнее.

— Приятного мне аппетита, — со вздохом произнес я, приступая к трапезе.

Как всегда во время готовки в голове прояснилось. Ситуация с сержантом перестала меня смущать, и я попросту махнул на нее рукой. Да, я дал диверсанту пароль, но, положа руку на сердце, вряд ли им кто-то действительно воспользуется. Слишком много сил нужно потратить, чтобы донести информацию до агентуры, которая уже работает в поле.

До анклава в Сибурге от места моего привала всего пара недель ходу — но это по дороге, то есть со всеми удобствами и с паузами для отдыха в положенных местах. Топать по лесной чаще куда сложнее, и помимо того, что мне придется самому тратить время и силы на приготовление еды, я еще и отдыхать буду меньше за счет банального сна не на кровати в тепле, а в палатке на плаще. Так что, полагаю, не сильно ошибусь, заложив на время пути сверху двадцать процентов — в итоге будет минимум шестнадцать дней.

До Сибурга будет город Анзен, всего четыре дня дороги. В нем тоже имеется анклав Аркейна, однако если даже Кацпер им не доверял, я и подавно не стану.

Арсенал же расположен в горном ущелье в семи часах езды верхом на запад от Анзена. Когда-то там был город, но от него остались только руины — последствия становления теократического строя в Аронии.

Разумеется, все эти расстояния весьма условны. Во-первых, на моей карте нет конкретного масштаба, и участки как в один километр, так и в сто на ней могут отображаться равными. Во-вторых, уточнял информацию я у разных купцов, и даже они не слишком точно могли рассказать, как далеко один город от другого, только плюс-минус конный переезд.

А с учетом того, что на тракт вылезать мне пока что не придется, к комфортному путешествию прибавляется энное количество времени — в зависимости от реальной проходимости. То есть все те же двадцать процентов.

Пока что я решил идти до Анзена параллельно южному направлению тракта. Оставив дорогу по левую руку, я не промахнусь мимо крупного торгового города при всем желании. Там же пополню запасы продуктов и послушаю, о чем говорят местные.

Само собой, соваться в анклав не стану. Методика отбора местных чародеев в ряды братьев Райога мне прекрасно знакома: если ты согласен работать на отцов церкви, твоя сила от Райога, а не согласен — от Марханы, и тогда добро пожаловать на костер. Как в таких условиях выжил орден искоренителей? Правильно, никак. Он должен напрямую сотрудничать с церковью, стало быть, меня сразу же заложат, как только обнаружат.

Маскировка дара у меня отработана. Та же технология Хибы служит прекрасным средством отсечения лишних сигналов в эфир. Так что мне оставалось лишь наладить нужные значения, да опробовать на Дие результат. С учетом, что моя жена — наполовину вампир, точность подобного эксперимента довольно высока.

От Анзена придется снова топать пешком — в сторону арсенала вряд ли будет хоть какой-то транспорт, так как сомневаюсь, что у местных существует реальная нужда соваться в древние руины. Ну и, понятное дело, любой, кто вознамерится туда отправиться, наверняка привлечет внимание анклава, который живет в тесной связке с аронийскими священниками.

Кроме того, на месте должна быть охрана — ни за что не поверю, что Аркейн бросит свое добро без присмотра. Тем более артефакты, которые можно напрямую использовать для государственного переворота здесь же в Аронии. Конечно, не исключено, что припасы давно разграблены самими священниками — в конце концов, не на пустом месте они развили свои темные магические таланты.

Ложка в последний раз зачерпнула каши из котла, и я, прожевав остатки завтрака, запил их плещущимися на дне кружки каплями чая. Напиток получился с уже становящимся привычным легким привкусом костра и по крепости ничуть не уступил двойному эспрессо. Однако запасы дорогих листьев подходили к концу, и их следовало экономить.

Никуда не торопясь, я спокойно отмыл посуду и, дав воде стечь, аккуратно сложил обратно в сумку. Все время завтрака заняло минут сорок, и солнце уже припекало даже через кроны деревьев. Впрочем, лиственные породы здесь постепенно уступали хвойным, так что тут ничего удивительного не было.

Взгромоздив добро на спину, я побрел вперед, уже пребывая в отличном настроении. Под ногами пружинил сыроватый мох, воздух оставался достаточно влажным, ничуть не напоминая ту выжженную степь, что тянулась на самой границе. Идти было приятно и легко.

Выпустив одну тень, я послал демоненка разведывать обстановку. Та легкость, с которой я чуть было не получил стрелу в лицо, говорила о моей расслабленности. Я привык к своей неуязвимости и там, где меньше всего ожидал, едва не расстался с жизнью. Поэтому про безопасность нужно помнить. Собственно, совсем ведь не так давно думал об этом за разговором с Николасом Фолксом и вот теперь сам на том же погорел. Начини снаряд магией, как это делают для убийства чародеев, и никакие отклоняющие угрозу артефакты бы не справились.

Вокруг было достаточно тихо, при моем приближении замирали птицы, но тут же продолжали пение, стоило мне отдалиться на достаточное расстояние. Под ногами вскоре зачавкала жижа, и я вышел к вышедшему из берегов лесному озеру, затянутому ярко-зеленой тиной. Запах при этом не отдавал чем-то неприятным, единственное — пришлось делать крюк, чтобы обогнуть преграду. Пока двигался вдоль границы водоема, мне вслед квакали лягушки и трещали крыльями стрекозы.

К исходу часа я уже смотрел на озеро с четким осознанием, что едва сдерживаюсь от того, чтобы просто ударить демоническим огнем и высушить заболоченную территорию. Но я именно из-за таких моментов и закладывал дополнительное время путешествия, к тому же оставлять для священников явное возмущение от применения магии было неразумно. Так что, стиснув зубы, продолжил путь.

Уровень суши поднялся неожиданно. Я вскинул голову, рассматривая практически отвесную стену поросшей густой зеленью почвы. Можно было бы предположить, что я вышел к кургану, но строить догадки — дело не слишком полезное. Потому я не стал забивать голову и, выбрав более пологое место, начал восхождение, как гордый лев — на четвереньках.

А взобравшись, отряхнул руки и хмыкнул. Впереди лежал длинный каменный шлейф, торчащий из земли на высоту примерно в полметра. Близость горного массива еще не ощущалась, но подобные языки породы служили недвусмысленным намеком.

Само собой, в горах Аронии имеются шахты, однако металлов там либо не так много, как хотелось бы, либо он получался ниже качеством. О том, что теократия закупает железо в восточных королевствах, я знал. Впрочем, у них многие его брали, так что, может быть, это и сомнительный показатель.

Обходить каменную россыпь я не стал, хватало мест, где можно было не задирать ноги, и я воспользовался одним из них. И едва не наступил на сидящий скелет, прислонившийся к светло-бежевому булыжнику. Заинтересованно осмотрев древний костяк, я хмыкнул и продолжил путь. Мало ли кто в лесу теряется и мрет. Даже на Земле с повсеместной спутниковой связью умудряются пропадать люди, что уж говорить об Эделлоне.

И снова я вернулся к мысли о создании мобильника. Разумеется, с ходу проблема не решается, если не ограничиваться парой раций. Полноценная сеть требует как минимум огромного охвата — но здесь есть эфир. Воздушные заклинания в принципе позволяют передавать сообщения на расстоянии, хоть и потребляют непомерно резерва на каждое такое применение. Но как обеспечить стабильную связь, назначить конкретных абонентов и защитить будущие телефоны от взлома?

Есть, к примеру, ручки «Суфлеры», которые изготавливали в Катценауге. Там связка попарная, и включить дополнительного абонента просто не представляется возможным, если не сделал это во время создания изначально. Я могу вклиниться между ними, взломав систему, но это все равно будет прямая связь пары изделий.

Всерьез задумавшись над этой проблемой, я преодолел еще несколько километров. Пока демон, продолжавший мониторить округу, не привлек мое внимание. Встрепенувшись, я достал поисковый планшет, с помощью которого когда-то зачищал разбойников в Чернотопье, и настроил прибор.

Трое неодаренных, стояли практически вплотную, образуя собой треугольник, и медленно кружили на месте. В то время как четвертый человек, обозначенный фиолетовым свечением демонолога, замер на месте.

Охота на собрата? Или это он охотник?

— Что скажешь? — спросил я у демоненка.

Тень не ответил — он в такие подробности не вникал, а сразу же побежал ко мне, обнаружив проблему. В принципе, я именно за это его и подкармливаю, так что выбор мелкий сделал правильный.

Дилемма. Я еще не встречал и не слышал о демонологах в Аронии. Однако сам же утверждал, что им и без призыва есть чем себя занять. Вмешиваться или обойти?

Троица точек на планшете прыснула в стороны, заходя с боков на мага. Но он и сам неподвижным остался, и к силе не обратился. Может быть, потому что он никакой им не враг?

— Ченгер, сможешь глянуть, не привлекая внимания? — спросил я у демона страданий.

— Уверен? — не спеша оказаться рядом, уточнил тот. — Если кто-то из нас сунется, твой коллега нас почует. Хорошо еще, что тень подбираться близко не стал.

— Демоны, отступайте на свой слой, — приказал я, надевая на палец кольцо с хибовской системой сокрытия дара.

Мир будто бы разом выцвел и поблек. Но я уже привык к этому эффекту, так что не особо удивился. А вот то, что планшет мгновенно погас, стало неприятным сюрпризом. Впрочем, это тоже можно было учесть заранее — внешнего питания на нем сейчас не стоит, чтобы не распылять лишнее возмущение, артефакт работал на моей силе, а я ее только что отрезал.

Взяв улучшенную версию своего первого револьвера, я убедился, что он работает как надо. Вот их я как раз перед отъездом из Чернотопья проверял, но береженого бог бережет. Стрелять, естественно, мне не пришлось, в той стороне, где я видел четверку людей, раздался громкий крик, и я пошел на звук.

Артефакт сокрытия дара отрезал даже связь с Ченгером. Уверен, демон сейчас бесится, что все веселье обходится без него. Но, увы, моему другу придется с этим жить. В конце концов, договор никуда не делся, и я все еще чувствую его присутствие, просто словно где-то далеко. Было бы хуже, если бы оказалось, что незнакомый коллега способен переманивать под свой контроль моих подопечных.

Особо никуда не спеша, я осторожно пробирался между деревьев, внимательно высматривая в нужном направлении возможных врагов. Еще один вопль, на этот раз полный недовольства, помог мне скорректировать движение, и через пару минут я уже сидел в кустах, наблюдая каменный обрыв, под которым стояло двое мужчин в красноречивых балахонах.

Третий, с размозженной булыжником головой, лежал чуть в сторонке, раскинув руки. Прикинув, с какой силой нужно было бросить снаряд для такого результата, я обшарил взглядом стену породы, топорщащуюся блестящими на солнце краями.

— Райог тебя покарает! — гневно пообещал, тряся кулаком, левый священник.

В это время его товарищ достал из складок рясы обыкновенную пращу и, подобрав камень размером с детскую голову, медленно раскручивал оружие. Я продолжил осмотр скалы и, наконец, нашел причину их ярости.

На одном из уступов возникла рука в черной перчатке и продемонстрировала клирикам неприличный жест. По какой причине чародей не мог воспользоваться силой, я не понимал, однако позиция у него только на первый взгляд кажется удачной. До вершины ему не добраться — слишком высоко, пращник легко достанет жертву за время восхождения.

Левый священник тоже не стал больше тратить силы на убеждение и вооружился схожим образом. Вдвоем они атаковали, посылая достаточно крупные обломки в полет. Но пока что выстрелы уходили в молоко, хотя и подбирались все ближе к цели. Очередной камень разлетелся на осколки о стену и демонолог наверху вскрикнул, видимо, получив неожиданный удар сзади.

Дальше я ждать не стал — ситуация и без того была ясна как день. Следующие несколько бросков либо попросту убьют неудачливого мага, либо очень сильно ему попортят жизнь. В любом случае очевидно, что клирики, которых меня послали убивать, не в лучших с ним отношениях, а враг моего врага — мой друг. Или хотя бы информатор.

Вскинув револьвер, я прицелился и вдавил крючок. Щелкнул боек, активируя заклинание, и сотканная из Воздуха пуля прошила затылок правого, наиболее удачливого стрелка. Кровь брызнула на скалу, и священник стал заваливаться наземь, закрутившись по инерции так, будто неожиданно споткнулся о собственную ногу.

Его товарищ резко отскочил в сторону, уходя от возможной атаки. Опытная сволочь, не растерялся. Впрочем, это его не уберегло.

Внезапно получивший помощь чародей сбросил сверху еще один булыжник. И хотя камень попал не в голову, а по спине, но укрыться за валуном противнику не дал. А я добил врага еще одной Воздушной пулей.

У этих снарядов была самая высокая скорость, но с расстоянием терялась сила. Так что на большой дистанции с такими не повоюешь. Технически это начальное заклинание «Воздушный кулак», уменьшенное до нескольких миллиметров. Впрочем, для смертельной раны этого достаточно — за счет сжатия давление получилось колоссальным. Почему так другие не делали? Формулу даже я не мог запомнить, так что иное применения, как в артефактах, вряд ли встретится в Эделлоне. А я еще не встречал ни одного чародея, кто пихал бы в амулеты начальные чары.

— Не швыряйся больше! — крикнул я, осторожно раздвигая кусты и показываясь на краю поляны перед скалой. — Братья мертвы, можешь спускаться. Я не причиню тебе вреда!

Разумеется, это не значило, что в случае опасности со стороны коллеги я не пристрелю его. Но если об этом сказать, то кто же пойдет к тебе на разговор?

Минуту ничего не происходило, и я уже стал подумывать о том, чтобы воткнуть этерний в планшет, чтобы убедиться, что демонолог никуда не ушел. Однако он, видимо, потратил это время на то, чтобы как следует обдумать мое предложение.

— Назовись! — потребовал странный, явный измененный магией голос.

— Можешь звать меня Кир, я здесь проездом, — отозвался я. — И если ты не спустишься через пять минут, я пойду дальше, а ты делай что хочешь. У меня и своих дел хватает, чтобы еще тратить его на спасение чародеев, которые даже колдовать не умеют.

Послышался шорох камней, на землю посыпалась настоящая лавина мелких обломков, перемешанных с песком и пылью. А потом с неестественным взвизгом хрупкая фигура в черной одежде просто упала к подножию скалы. Ну, хотя бы половину пути этот демонолог проделал нормально, и ничего сломать себе не должен.

Не спеша приближаться, я на всякий случай переключил патрон в револьвере. Помощь помощью, а с незнакомцами лучше разговаривать, держа оружие наготове.

Наконец, маг зашевелился, поджав под себя ноги, перевернулся на бок и попытался подняться. До меня донесся характерный звук рвоты — видимо, умудрился получить сотрясение, когда упал. Но и сейчас я сохранял дистанцию, ничуть не доверяя незнакомому чародею.

Со второй попытки ему удалось подняться на ноги, хотя и пришлось держаться за скалу. Ко мне он стоял спиной, и я видел, что передо мной либо девушка, либо очень хрупкий паренек. Длинные грязные волосы ничего не говорили о его поле — не все могут обратиться к цирюльнику в городе, он деньги берет. А у спасенного демонолога явные проблемы даже с одеждой. Поношенное тряпье, дырявое и потертое, похоже, снято с чужого плеча.

Обернувшись ко мне, демонолог сделал шаг вперед и, ладонью убрав волосы с лица, изобразил улыбку.

— Спасибо за помощь, Кир, но дальше я сам.

Я хмыкнул, рассматривая стоящего передо мной мальчишку лет тринадцати-пятнадцати. Но больше, чем внешность чародея, меня заинтересовала кожаная полоска на шее.

— Ты что, — спросил я, прикидывая, какую функцию может нести этот простенький с виду артефакт, — раб?

Глава 4

В Эделлоне не было ни прав человека, ни конвенций, запрещающих то или иное оружие. Единственным пугалом, способным хоть как-то контролировать происходящее, считался Аркейн. Но и его власть, как я уже выяснил, далеко не безгранична.

Что же касалось рабства, то на юге, например, его никто и не думал запрещать. Там это стало не просто бизнесом, а целой индустрией, когда покупатель имеет право заказать нужного раба, и ему подберут подходящих родителей, к ребенку приставят учителей, подправят магией огрехи. Естественно, положение части не обладающих личной свободы людей гораздо слаще, чем у рядовых граждан — чего стоят гаремы, в которых каждая рабыня может по красоте дать фору иной королеве, выпестованной поколениями аристократической селекции.

После развала империи восточные страны ходили за живым товаром в набеги на соседей. И часть выращенных в неволе детей намеренно обучали как государственных служащих или солдат. С привитой верностью и фанатичной готовностью отдать за страну жизнь. Раб на востоке — собственность правящего рода, а не личная вещь, можно сказать, государственный актив.

Крэланд, Меридия и тем более Риксланд, унаследовавший законы империи, рабство запрещали. В стране Вильгельма так и вовсе любой раб автоматически становился свободным человеком со своими правами и обязанностями. Так что если на востоке выращенный на законных основаниях убийца не несет ответственности за свои деяния, и суд в случае необходимости станет разбираться с его хозяевами, то в Риксланде таких поблажек не имелось.

Арония, будучи торговым государством, сохраняла в этом вопросе нейтралитет: ты можешь ввозить сюда своих рабов, если у тебя есть на них подтвержденные официальными документами права. Но убивать, продавать и уж тем более обращать в рабство граждан самой Аронии — ни в коем случае. Особенно если речь идет о несовершеннолетних.

Но вот передо мной тринадцатилетний пацан в ошейнике раба. Человек, одним своим существованием нарушающий законы теократии. За которым, на секундочку, гнались сами братья, олицетворяющие здешнюю власть.

— Тебе какое дело?! — воскликнул мальчишка и тут же попытался отскочить назад.

Однако последствия падения до сих пор не прошли, и вместо бодрого разрыва дистанции вышло, что пацан просто споткнулся и рухнул на задницу. Герой, слов нет.

— Мне — никакого, — произнес я, не удержавшись от ухмылки. — Просто ошейник могу снять. Но если тебе и так хорошо, то я пошел.

И, не говоря больше ни слова, действительно повернулся на месте, заставив мелкие камни под подошвами сапог зашуршать. Но даже шагнуть не успел.

— Как?

Обернувшись к все еще сидящему на земле пацану, я спокойно снял кольцо. Мир дрогнул, наполняясь эфиром. А вот мальчишка заметно дернулся, явно ощутив распространяющуюся от меня ауру мага.

— Я тоже немного чародей, — ответил ему, зажигая на ладони демоническое пламя.

Малолетний коллега опасливо покосился на огонь и поспешил отползти подальше, будто расстояние могло бы его спасти.

— Так это правда?! — шокировано воскликнул он. — Ты действительно существуешь!

Склонив голову набок, я погасил свою магию.

Сейчас скрывать эфирное возмущение уже не имело смысла. Во-первых, здесь только что убили трех священников, стало быть, их будут искать и найдут, вероятнее всего — уже ищут. Во-вторых, раб имеет тот же дар, что и я. Так что любые мои заклинания будут выглядеть так, будто колдовал мальчишка.

— Не понял, о чем ты, — честно сознался я, предлагая пацану продолжить мысль.

— Ты такой же, как я. И свободный! И убиваешь братьев!

В другой ситуации это прозвучало бы обвинением, но в глазах заморенного мальчишки плескалась лишь незамутненная радость.

— Там, откуда я пришел, все маги — свободны, — пожав плечами, ответил ему. — И вряд ли ты этого не знаешь…

— Ты — тот самый одержимый, который пришел, чтобы убивать братьев!..

Хмыкнув, я почесал пальцем подбородок и все же надел кольцо обратно.

— Что, уже даже рабы в курсе, чем я занимаюсь? — спросил я ради приличия.

Хотя догадаться, в общих чертах, было уже несложно. Судьба юнца постепенно укладывалась в голове. Очевидно, он не единственный демонолог, который носит рабский ошейник. И, видимо, кто-то из таких же невольников сперва подслушал разговоры клириков об одержимом убийце, а потом рассказал остальным.

Так рождаются легенды, собственно.

— Конечно! Ты же… — пацан запнулся на полуслове. — Ты действительно можешь меня освободить?

Задача была не самая простая, но и не слишком сложная. Технически артефакт подчинения, разумеется, имел защиту от вторжения, иначе бы его давно сняли. Но я вижу схему замка и способен подобрать ключ. Проблема-то тут только одна — нужно либо иметь артефакт, размыкающий зачарованную кожу, либо обладать навыком очень тонкой манипуляции эфиром. Потому что при малейшей ошибке ошейник будет сжиматься до тех пор, пока голова невольника не отделится от тела.

— Могу, — кивнув, подтвердил я и протянул руку в сторону мальчишки. — Не шевелись, если не хочешь сдохнуть.

Несколько секунд потребовалось, чтобы заполнить необходимые пустоты в схеме ошейника, имитируя ключ. Кожаный ремешок дрогнул и бессильно опал наземь, оставив после себя четкую белую полосу на шее юного демонолога.

— Вот и все.

И пока мальчишка не опомнился, я сделал пару шагов к нему и резким движением выхватил трофейный артефакт. Наощупь он был весьма интересной фактуры, да и заклинания на него накладывал настоящий профессионал.

Магия крови — сложная штука и часто требует чего-то подобного. Ошейник сшит из человеческой кожи, все знаки на нем нанесены именно кровью. Не удивлюсь, если для правильного эффекта все это должно было принадлежать куче людей, но… Я ничего не чувствую по этому поводу.

Впору порадоваться, что мои негативные эмоции съедает договор с Ченгером. Вряд ли я смог бы так хладнокровно щупать часть чужой плоти и размышлять, как еще можно применить подобное изделие. Удивительно, но как раз следящих чар в него не заложили, хотя мне и непонятно почему.

— Откуда ты сбежал? — спросил я, убирая трофей в сумку. — Много там братьев, кроме этих трех?

— Школа неподалеку, — все еще ощупывая шею, ответил пацан. — Но там много охраны…

— Это хорошо, — кивнул я. — Будет кем подкормить моих демонов. Покажешь дорогу?

Артефакт не давал мальчишке пользоваться собственным даром. И, вероятно, это позволило пацану дожить до своих лет без срыва магии. Теперь же, получив свободу, спасенный может оказаться опасным для окружающих, но и этого я не боялся. На слое демонов я уже обрел определенную репутацию, и лезть мне под руку мало кто захочет.

Кроме того, желания жалеть мирное население Аронии у меня все меньше. Не может подобное происходить в абсолютной тайне, а это значит — «школа», как назвал место своего заточения мальчишка, достаточно известное заведение. И само порабощение демонологов наверняка имеет массовый характер. Иначе никто бы не поставил неодаренных клириков сторожить рабов.

— Покажу, — сжав кулаки, решительно кивнул пацан. — А ты научишь меня магии?

— Зачем? — вскинул бровь я. — Благодаря твоему дару ты стал рабом на родной земле. Неужели ты думаешь, что можно научиться чему-то действительно полезному за несколько часов? А без опыта и нужных знаний ты просто снова окажешься с таким вот подарочком, — я показал ему ошейник. — Проще выжечь твой дар раз и навсегда. Станешь обычным человеком, и бесполезным для братьев.

— Я хочу отомстить! — заявил тот, тряхнув длинными сальными патлами, отчего лицо оказалось практически полностью закрыто. — И все захотят! Мы можем тебе помочь!

Наивность парня, похоже, даже рабство не выбило. А ведь, судя по полоске нетронутой солнцем кожи, он не один месяц провел в неволе. Неужели настолько глуп?

Я не удержался от усмешки.

— Кучка ничему не обученных детишек может мне помочь? Вы себе-то помочь не смогли. Ладно, веди меня в эту вашу школу, посмотрим, что я могу сделать.

В его глазах вновь мелькнула радость, видимо, мальчишка посчитал, что я обязательно сниму ошейники с его друзей по несчастью, всех спасу и непременно сломаю об колено несправедливый мир, чтобы устроить утопию для несчастных сироток.

Всерьез обдумывать тут нечего. Толпа необученных темных магов на свободе, ведомые жаждой мести — это слишком. Даже у меня есть грань, за которую я не хочу переступать. Однако, если понадобится…

Несмотря на то, что давно наступило время обеда, устраивать привал я не стал. Раз рядом находится рассадник клириков, нужно сперва разобраться с ними. Ведь помимо очевидного уничтожения вражеского лагеря, в школе наверняка может найтись и нечто интересное для меня.

Не удивительно, что я до сих пор не слышал о происходящем в Аронии. По большому счету, это мало кого волновало, мы все же не империя, и у Крэланда хватает своих забот. Закулисные игры Аркейна также служат отличным прикрытием для развития запрещенной магии. В конце концов, Вагнер желал заполучить записи культа именно ради исследований в их области. Так чем Арония не годится в качестве полигона?

Мы шли вдоль скал каких-то полчаса, и снова свернули в лес. Тракт по-прежнему оставался по левую руку, но предгорья сместились на запад. На моей карте подобного отмечено не было, но при ее приблизительности это как раз не слишком удивляет.

Мальчишка оставлял в эфире след, меня защищало кольцо. Если в школе есть какой-то сканирующий артефакт, он обязательно покажет, что беглый раб вернулся и он свободен. А вот мое присутствие должно оставаться тайной до тех пор, пока для рабовладельцев не будет уже слишком поздно.

Недолго подумав, я не стал менять револьверы. Но более мощные версии все равно повесил под плащ на всякий случай.

Пацан наблюдал за этим процессом с нескрываемым восторгом. Наверное, в его глазах я выглядел суровым молчаливым героем, который вершит справедливость. Смешно, учитывая, что я использую его в качестве приманки.

— Далеко еще? — спросил я еще через час блужданий по лесной чаще.

— Уже пришли, — ответил мне здоровый бугай в рясе, выходя в просвет между деревьями. — Ты кто такой?

Вот оно, отсутствие разведки, я его даже не почувствовал.

— Вот встретил раба, убившего трех братьев Райога, — пожав плечами, ответил я. — Решил вернуть хозяевам. А вы, брат?..

Он не спешил с ответом. За эту короткую паузу рядом мелькнули еще несколько человек в кустах, но они не выходили. Судя по треску сучков, нас пытаются взять в клещи.

— Брат Йозеф, — наконец представился здоровяк. — Считай, вернул. Дальше что делать будешь?

Я скривился, а вот пацан, стоящий рядом со мной, весь сжался. Похоже, он этого священника очень боится. А ведь собирался всех тут поубивать практически лично. Где ж твоя храбрость, парень?

— Получу вознаграждение и отправлюсь домой, — пожал я плечами с самым серьезным видом. — Меня жена ждет, так что задерживаться на обед не стану.

Они дернулись первыми. Слева рванул толстячок со сверкающей залысиной на голове. Увы, он споткнулся об скрытый мхом корень. Воздушная пуля вошла ему прямо в темечко, разворотив череп раньше, чем клирик восстановил равновесие.

Револьвер во второй руке громко рявкнул, больше отпугивая противников справа, чем всерьез кому-то угрожая. И я тут же оттолкнул оглушенного мальчишку себе за спину. Он кубарем покатился по траве, и я выбросил его из головы.

Всего их осталось четверо — Йозеф, двое справа, упавшие наземь от моей стрельбы, и напарник толстяка, рванувший ко мне.

Сорвав с пальца кольцо, ограничивающего магию, уронил его в траву под ногами. Я отступил на шаг, а на моем месте тут же возник Ченгер. Демон не стал играть в благородство, пнул ближайшего врага, буквально нанизав когтями, тут же принял широкий замах Йозефа предплечьем и, хитро извернувшись, сломал ему руку.

Я в этот момент дважды нажал на крючок, ставя точку в численном превосходстве клириков. Крик Йозефа ударил по ушам, и я вновь повернулся в его сторону.

Все было кончено. Здоровяк сидел на земле, склонив голову под неестественным углом. Ченгер вытирал ногу о траву, негромко ругаясь. За нашими спинами всхлипнул мальчишка, привлекая мое внимание.

— Что, — спросил я, подбирая кольцо с земли, — не так-то просто убивать людей, как казалось?

Пацан уставился на меня уже не с радостью, а со злостью. Впрочем, это нормально — он ведь только что был на грани и чудом избежал расправы. Не так-то просто переступить через себя, когда на тебя прут люди, которых ты действительно боишься.

— Я могу помочь, — хмыкнул, оглянувшись, Ченгер, но я покачал головой.

— Незачем, сам справится, либо я выжгу его дар. Зачем миру демонолог, который не может разобраться с парочкой неодаренных?

И это было удивительно, на самом деле. Почему не послали мага, ведь если это не поисковый отряд, то какой смысл выходить с голыми руками против чародея, пусть и необученного? Неужели совершенно не боятся за свои жизни, или всерьез рассчитывают, что он даже искру из пальца не наколдует?

— Ну, как знаешь, — отозвался Ченгер и тут же исчез.

Не став надевать кольцо, я убрал его в карман — теперь таиться точно уже не нужно.

— Мы пришли? — осведомился я у все еще пребывающего в истерике мальчишки.

Тот закивал и, со злостью глядя на Йозефа, уставившегося в землю остекленевшими глазами, поднялся на ноги. Но смог меня удивить в очередной раз, не став ни говорить ничего трупу, ни пытаться над ним поиздеваться. Просто прошел мимо.

Мысленно пометив, что нужно будет позже обобрать трупы, я последовал за своим гидом.

В каких-то пятидесяти метрах от места расправы над еретиками раскинулась довольно крупная поляна. Несколько деревянных строений, явно возведенных не так давно, много детей на улице — не знай я, что на них ошейники, даже не подумал бы о рабстве. Но их было очень много, и хотя я не мог сразу подсчитать точное количество, однако здесь никак не меньше трех десятков.

А вот священников осталось гораздо меньше. И все они сгрудились у главного здания. Образовав круг, эти чародеи при нашем появлении подняли стихийные щиты. Атаковать они не спешили, но я не стал расслабляться. Понятно, что на нас пустили пятерку братьев ради проверки. И теперь, похоже, местным учителям не очень нравился ее результат.

— Дети! — подал голос один из клириков. — Встать перед нами!

Ну, чего-то такого и следовало ожидать. Подчиненные магическими артефактами рабы побросали все свои дела и ломанулись к крыльцу. Были они разных возрастов, кто-то уже почти взрослый. Прикрытые щитами еретики развернули одно мощное заклинание, чтобы накрыть и меня, и беглого раба разом.

Я просто бросил револьверы как можно дальше, а в следующий миг их уже подхватил Ченгер. Демон разрядил не меньше десятка выстрелов, пока я выхватывал запасную пару. Щиты магов прогнулись, но устояли, а вот их атакующее заклятье начало колебаться — еще чуть-чуть, и сорвется.

Они были очень слабы, но, сгруппировавшись, могли бы сойти за мастера. Однако слаженности все равно не хватало. Видимо, реального боевого опыта у чародеев все же маловато, так как я видел пляшущую конструкцию в эфире, части которой то и дело рассеивались.

Демон отбросил опустошенные револьверы и, раскинув руки, прыгнул прямо на щиты. Ответная молния отшвырнула Ченгера назад с такой мощью, что он прокопал своим телом несколько метров.

И это стало последней точкой. Защита, и без того перегруженная, отработав по демону, исчерпала свои возможности. А поднять новую клирики не успевали.

— Дети, ко мне! — заорал один из них.

— Адорэ шеалис, мразь.

Стена демонического огня вспыхнула под ногами еретиков, заставляя часть из них прыгнуть в стороны, но перескочить через перила крыльца у них не вышло. Дикие крики наполнили лесную поляну, им вторило завывание детей, не успевших исполнить приказ.

Пламя погасло так же быстро, как и появилось, я убрал оружие на место и прошел к Ченгеру. Демон разлегся на спине и, раскинув руки, любовался небом. Стоило мне оказаться в его поле зрения, как мой спутник тут же сел.

— Почему они такие слабые? — спросил он с обидой в голосе. — Я ведь даже не разогрелся!

— Думаю, сейчас мы все выясним, — кивнул я, полностью согласный с напарником. — Хотя, подозреваю, особого секрета здесь нет. Место тайное, дети в ошейниках, занимаются этим в Аронии не первый год, так что бояться они отвыкли.

Демон встал и неодобрительно покачал головой.

— Даже этот пацан знал о тебе, Кир, так что… Почему не привели усиление?

Я пожал плечами, сам задаваясь тем же вопросом. Не может же быть, чтобы вот эта группа еретиков и была тем самым усилением. Они и минуты не продержались против нас. Так какого хрена здесь все-таки происходит?

Глава 5

Кабинет управляющего школой не оказался золотой жилой, но это было предсказуемо. Да, здесь нашлись интересные документы, но… Система использования демонологов в качестве рабов, в общих чертах, не несла в себе ничего ужасного.

Да, детям надевали ошейники, однако действительно обучали, просто не магии. А дар применяли исключительно для зарядки артефактов. В школе генерировали магию для накопителей, которые раз в месяц отправлялись в города теократии, судя по найденным мной отчетам.

С учетом смертности среди моих коллег по дару, все было не так однозначно, как мне изначально показалось. Эти дети были опасны, и их приспособили к делу, попутно промывая мозги, прививая службу братьям, но… Их не мучили, не убивали, кормили, учили и готовили стать почти полноценными членами теократического общества. Плохо ли это?

Сидя перед собравшимися в учебном зале рабами, я понял, что всерьез рассматривать эту школу как зло, нельзя.

Почти сорок детей разных возрастов, а сколько их было бы живо без школы? Ошейники давали им шанс, не причиняя при этом вреда, как было бы в случае самопроизвольно возникших прорывов. Никаких срывов, рабочее место, еда — так ли это плохо в условиях Эделлона? До недавнего времени в Чернотопье простым крестьянам было гораздо хуже, стоит только вспомнить детство Киррэла.

— Итак, — произнес я, обводя взглядом молчаливую публику. — Я убил ваших надзирателей. И могу снять ошейники, как с того парня.

Я кивнул в сторону первого освобожденного мальчишки.

В аудитории поднялся ожидаемый шум. Я не спешил прерывать их. Во-первых, они все равно не усидят спокойно, во-вторых, откровенно говоря, я понятия не имел, что с ними делать.

Да, можно переправить их в Чернотопье, но без ошейников это станет доставкой бомбы с уже горящим фитилем. А терять свое баронство я не планировал. Сдать их ордену, чтобы Кацпер организовал обучение? Так у него нет искоренителей под рукой в достаточном количестве. И это даже без учета того факта, что орден потворствует теократии — подтверждение в документах школы тоже нашлось.

Наконец, дети замолчали, и я смог собраться с мыслями.

— Но я не стану этого делать, — качнул головой я. — Вас учили, как обычных детей, и любой из вас представляет огромную опасность. В первую очередь для себя самого. Пока вы не пройдете должного обучения, как демонологи, никто, пребывающий в своем уме, не станет вас освобождать.

Напряжение в комнате возросло, но они все еще оставались сидеть на своих местах. По лицам некоторых было заметно, что они в ужасе от произошедшего. И я их не осуждал.

Свобода — это прекрасно, когда она — сознательный выбор. Тот пацан, которого я спас, бунтарь. Его личное дело пестрело пометками о проступках и наказаниях. Но многие из сидящих передо мной детей не такие, я уже просмотрел их записи. И только что я фактически лишил их способа выжить.

— Зачем? — подала голос девочка с дальних рядов.

— Зачем я их убил? — уточнил я. — Потому что мне за это платят. Как вам должны были рассказать, — я тряхнул стопкой учебных материалов, лежавших на столе, — магия — лучшее на свете оружие, и демонология — лучшая из лучших. То, что сделал я — в той или иной степени сможете делать вы. Если вас этому научить. Так что передо мной сейчас сидят не дети, а оружие. Вы, возможно, думаете, что священники плохо с вами обращались?

По изменившимся лицам детей я видел, что далеко не все с этим согласны. Я расценил отданные во время схватки приказы как способ учителей прикрываться, но так ли это на самом деле? С тем же успехом маги могли попытаться вывести из-под удара учеников, чтобы их не перебил я.

— Тогда я вам расскажу, что если бы не эти ошейники — каждый второй уже был бы мертв. Поверните голову направо, — предложил я, махнув в нужную сторону рукой. — Человек, которого вы видите, сейчас бы не существовал, если бы братья не надели на него ошейник. И это еще в лучшем случае.

Сюсюкаться с ними я не собирался. Во-первых, несмотря на то, что самым младшим сейчас чуть больше десяти лет, это не земные дети, тут взрослеют быстро. Во-вторых, у меня просто нет ни времени, ни возможности утешать сироток, обещая, что вот теперь-то все наладится.

— Что вы с нами сделаете? — последовал новый вопрос от той же девочки, на этот раз я ее заметил.

— Как тебя зовут?

— Катарина Дэграсс, господин маг, — опустив голову, пробормотала та.

— Я ничего не буду с вами делать, — ответил ей. — Но могу предложить тем из вас, кто хочет уйти из школы, последовать за мной. Я передам вас тем, кто действительно умеет обращаться с магами, имеющими наш общий дар. Никого заставлять я не буду, кто хочет остаться, оставайтесь.

Это было бы самым лучшим вариантом — уйти, махнув рукой. Но я влез, разрушил их жизнь, а так могу хоть как-то это компенсировать.

— Чтобы мы стали такими, как вы?

— Это не обязательно, — качнул головой я. — Вас обучат контролировать свою силу. Или выжгут дар, если вы того пожелаете. В любом случае вы сможете жить, как простые люди. Но если обучитесь держать свою магию в руках — каждый день, каждый вздох, во сне, в бреду… Тогда я дам вам работу, за которую вам станут платить, как положено работникам. Но!

Я поднял палец, прерывая возрастающие голоса.

— Это будет сложнее и опаснее, чем остаться здесь. У школы достаточно припасов, чтобы не умереть с голода. Оставшись здесь, вы дождетесь, когда явятся братья и привезут новых учителей. Расскажете им, что это я всех убил, и продолжите жить так, как жили.

— Ты уверен? — подал голос Ченгер. — Ты же практически создаешь себе врагов из этих детей. Теперь у них будет пример, почему таких, как ты, нужно ненавидеть. Они могли не любить своих учителей, но те о них заботились, и я уверен, среди учеников найдется тот, кто прямо сейчас хочет на тебя напасть. Даже могу указать на него пальцем.

— Достаточно будет, если ты убедишься, что он не войдет в группу тех, кто решит уйти со мной, — отмахнулся я. — В любом случае я передам их в Аркейн. Никакого другого пути нет.

— Салэм. Их может обучить Салэм.

— Каким образом? Посмотри на ее последнего ученика, — я даже руками развел, чтобы спутнику было лучше меня видно. — Ну какой из нее учитель малолеток?

Демон покачал головой.

— Некромантка спит и видит, как займет место в магистрате. И подобное подкрепление искоренителями станет для нее ступенькой наверх. В ситуации, когда орден уже в предсмертных конвульсиях, сорок искоренителей — это очень мощное подспорье. И все они станут благодарны Саломее. А она — тебе, ведь ты фактически исполнишь ее мечту.

— Давненько я не слышал от тебя столь развернутых мыслей, — хмыкнул я, отвечая вслух. — Покажись им.

Дети, уже занятые перешептываниями, резом замолчали. Но не испугались демона, а просто глядели на него со здоровой опаской.

— Привет, детишки, — оскалив пасть, поздоровался Ченгер и помахал им когтистой пятерней. — Признавайтесь, кто из вас хочет спокойной, мирной жизни? Поднимите руки те, кто не хочет больше иметь дар к магии?

Естественно, никто не спешил ему отвечать. Так что я решил их немного простимулировать.

— Кто согласен, на улице не останется. Я дам вам работу, крышу над головой и приставлю к мастерам мирных профессий. Может быть, кто-то из вас станет швеей, а кто-то — травником. Есть сотни способов заработать себе на хлеб законным путем. Вы станете подданными другой страны, и никто не позволит снова надеть на вас ошейник.

В качестве демонстрации я выложил на стол несколько монет.

— Либо я просто дам вам денег, и вы уйдете куда хотите. Можете даже в этой школе остаться, чтобы братья о вас позаботились. Мне, по большому счету, все равно, что вы выберете. Но те, кто откажется от дара, вернуть его уже не смогут.

И вот теперь несколько рук поднялись. Ченгер улыбнулся, указывая им рукой на левую стену.

— Отойдите туда.

Итак, минус шесть демонологов. Незначительные потери, как для нас, так и для братьев. Не сомневаюсь, теократия найдет, куда приспособить детей, им тоже нужны неодаренные исполнители. В конце концов, чтобы ухаживать за огородом, магия не требуется.

— Отлично, теперь вытяните руку вперед и держите свои деньги. По грошу же хватит? — обернувшись ко мне, спросил демон, и, не дожидаясь моего ответа, хлопнул в ладоши.

Дети заволновались, когда монеты проявились из воздуха и упали им в руки. Не то чтобы я был удивлен, что демон имеет какую-то наличность. Однако его щедрость заставила меня впервые задуматься, не растрясти ли его на беспроцентный кредит в мою пользу.

— Теперь ждите, когда мы закончим, — объявил Ченгер, отвернувшись от детей.

— Скажите, — вновь подала голос девочка, с которой я говорил ранее. — А тем, кто решит остаться, вы тоже денег дадите?

Демон ответил вместо меня.

— Они продают свой дар, — кивнул он в сторону стоящих у стены. — А что хочешь продать ты?

Я внимательно посмотрел на девчонку. Худая, в простом холщовом платье, но одна из старшей группы. На вид ей лет тринадцать, но ее имя я видел в личных делах школы. Полистав прихваченные в кабинете управляющего документы, я кивнул сам себе.

— Катарина Дэграсс, — произнес я, демонстрируя ее личное дело. — Здесь записано, что тебя выкупили у семьи. Вряд ли ты горишь желанием вернуться домой. Чего ты хочешь?

— Я хочу стать магом! — глядя на меня с вызовом, вскинула та подбородок со всей горячностью подростка. — Но жить без денег нельзя. Так что либо вы дадите мне денег и обучите, либо мне придется остаться, потому что другого выбора нет. Вы обманываете нас, говоря, что магия — это только оружие. Сами же сказали, что можно обучиться и не убивать никого. И вы даете деньги за то, чтобы мы отказались от своей природы. Это неправильно.

Я хмыкнул.

— На твоей шее артефакт, сделанный из человеческой кожи и крови, — заметил я. — Кого-то замучили до смерти, чтобы ты могла жить в этой школе в сытости и тепле. Это правильно, по-твоему?

Девчонка покачала головой.

— Это не моя вина, и не я это выбрала! А вы ставите нас перед выбором, который навсегда изменит нашу жизнь, а мы не можем выбирать — мы только дети. Вы пришли сюда, перебили наших учителей, которые заботились о нас. Как могли, так и заботились. И хотите навредить еще больше, отобрав магию, которую не вы нам давали.

— Смелая, — фыркнул Ченгер, складывая руки на груди. — Она мне нравится, далеко пойдет. Если, конечно, не убьют за длинный язык.

— Она права, — подал голос первым спасенный мной пацан.

Я взглянул на него с ухмылкой.

— Что, уже не хочется быть героем и убивать братьев Райога? — спросил мальчишку я. — А как же те трое, которые за тобой гнались? Они заслуживали смерти? Вряд ли. Но ты их убивал. Я — не герой, не спаситель и уж тем более не судья. Я — наемный убийца, демонолог, которому подчиняются такие чудовища, как вот он.

Указав на Ченгера, я дал детям немного времени осмыслить сказанное.

— Оставайтесь здесь, раз не хотите идти со мной, и да поможет вам Райог.

Собрав бумаги со стола, я сунул их в сумку и, кивнув демону, направился к выходу из аудитории. Оставшиеся с деньгами в руках дети растерянно смотрели мне вслед, но Ченгер махнул им рукой.

— Оставьте монеты себе. Купите что-нибудь вкусное, — заявил он, тут же растворяясь в воздухе.

Я вышел на улицу и окинул взглядом территорию. Таких заведений по всей Аронии десятки, судя по бумагам управляющего. И в каждом учится примерно схожее число детей. Место в глуши выбрано не просто так — это банальная защита граждан от внезапных срывов обучающихся.

Но это даже по самым минимальным меркам триста демонологов. И что мне теперь, каждого из них куда-то пристраивать? Всех спасти нельзя, так стоит ли в это ввязываться на самом деле?

— Господин маг, — вырвал меня из раздумий голос все той же девчонки.

— Чего тебе? — не слишком вежливо отозвался я, чувствуя раздражение от ситуации, в которую вляпался.

— Вы не ответили, — сказал она, скрещивая руки на груди, что выглядело достаточно комично.

Молча глянув на наглую пигалицу, я вздохнул.

— Тебе тоже денег дать, чтобы ты отстала? — сунув руку в карман, я вытряс несколько пфеннингов и вручил собеседнице. — Иди, выбирай, как тебе жить, раз ты так просто все решаешь, кто прав, кто виноват. Наверное, остальным детям не стоит знать, что это ты доносила учителям на своих же? В личном деле все записано.

Но та не испугалась разоблачения, наоборот, шагнула ближе.

— Это доказывает, что я умею приспосабливаться, — сдунув прядь волос с лица, заявила она. — И смогу научиться у вас управлению магией. Так что вы должны взять меня в ученицы. Если нужно, я даже могу стать вашей женщиной.

Хохот вырвался у меня непроизвольно.

— Смотрю, тебе палец в рот не клади, всю руку откусишь. Почему же ты сразу об этом не сказала? Почему дождалась, когда мы останемся один на один?

Катарина хмыкнула в ответ, глядя на меня с превосходством.

— Учить тридцать детей вы не будете, — решительно заявила она. — Это любому понятно, слишком много всего придется делать, да и сама учеба окажется обременительной. Но одного ученика вы сможете себе позволить. Я не дура, и знаю, как орден в других странах обучает своих искоренителей, а вы явно один из них.

— Хитра, — кивнул Ченгер, выходя из здания и перекрывая собой дверной проем. — Говорю же, далеко пойдет.

А еще прикрывает себя от возможного возмездия. Наверняка другие ученики знают, кто сдавал их нарушения преподавателям. И сейчас, как только я уйду, у кого-нибудь может возникнуть мысль предъявить пигалице счет. Она слаба физически, а ошейник не даст использовать магию, так что участь ее ждет незавидная.

— И зачем это мне? — спросил я. — Не думай, что меня прельщают твои кости, девочка. У меня есть кому греть постель. Какая мне выгода от обучения человека, который предавал своих и при первой же возможности примкнул к убийце своих защитников?

— Но другим вы предложили…

— Работу, — кивнул я. — И только тем, кто обучится управлять своим даром, либо откажется от него. Ты уже закончила учебу? Нет. Ты хочешь отказаться от дара? Нет. Почему ты решила, что у меня есть желание учить самому?

— Я…

— Мы тратим время, — объявил Ченгер. — Просто уведем их, да и все. Кто не хочет — пусть остается. А дальше пусть она занимается, — закончил демон. — Чего тут обсуждать?

Я кивнул.

— Тогда пошли.

Остаться пожелали немногие. Даже те шестеро, которым демон уже заплатил, собирались покинуть школу. А четверка оставшихся будет в безопасности и сытости ждать, когда прибудут братья. Обо мне расскажут все, что удалось выяснить, но я ни словом, ни делом не дал чего-то нового, кроме уже известного еретикам.

Выгнав эту четверку из аудитории, я активировал «Тоннель» и заставил детей перебежать на ту сторону. В открытом пространственном окне портала возвышался замок графини Гироштайна, и демону еще придется как-то убедить Салэм взяться за детей, внезапно свалившихся на голову.

А когда заклинание закончило работать, я в последний раз оглядел помещение. Пора уходить, пока братья не нагрянули полным составом. Не заметить на собственном объекте такое мощное возмущение они не имели права, а значит, скоро здесь станет не продохнуть от еретиков.

Отряхнув ладони, я направился к выходу из аудитории и, оказавшись на улице, побрел в сторону кухни. Если пополню запасы здесь, то визит в Анзен будет не нужен.

* * *

Гироштайн.

— Это что такое?! — вспылила Салэм, разглядывая толпу детей и стоящего среди них знакомого демона.

— Твои ученики, — рыкнул тот с ухмылкой. — И все как один — демонологи. Принимай пополнение, графиня.

Стоящий рядом с ней королевский дознаватель хмыкнул, переводя взгляд с Ченгера на некромантку. Ситуация оказалась куда запутаннее, чем он думал, когда предлагал Саломее помочь в его задании.

— Не знал, что вы планируете открыть школу, ваше сиятельство, — проговорил Итан с улыбкой.

От группы детей вперед выдвинулась худая девчонка. Поклонившись Салэм, она разогнула спину.

— Ваше сиятельство, позвольте представиться, — произнесла она с достоинством, какого нельзя ожидать от простолюдинки. — Катарина де Грасс, единственная законная дочь и наследница аронийского магната де Грасса, незаконно казненного узурпировавшими власть еретиками. И я прошу у вас политического убежища.

Верд перестал улыбаться резко, его взгляд перешел на стоящую рядом графиню. Он же и нашелся что ответить первым, пока та еще осматривала толпу детей, которых было не понятно, куда деть.

— Леди Катарина, от лица королевского совета Крэланда я приветствую вас на нашей земле, — склонив голову, объявил дознаватель. — Вам будет оказана вся необходимая помощь. Можете не сомневаться, ее сиятельство займется вашим делом незамедлительно, а я — доложу в столицу о вашем прибытии.

Глава 6

К северо-западу от аронийской шахты «Снакмант». Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Костер весело трещал ветками и сучками, периодически постреливая искрами. Ночная фауна еще не сменила дневную, но вокруг уже было достаточно темно. Обилие деревьев с широкими ветвями на огромной высоте укорачивало световой день. Впрочем, огня вполне хватало для создания уюта. Ручьев в округе было полно — они стекали с гор и постепенно либо уходили под землю совсем, либо объединялись в одну из десятков крупных рек Аронии.

Изучить все добытые в школе документы я, само собой, не успел. А потому решил заняться этим после ужина. Тем более что среди прихваченных с кухни запасов нашлась настоящая драгоценность — чай. И отказать себе в проведении дегустации я просто не мог.

За кружкой этого прекрасного напитка я читал бумаги и приходил к интересному выводу. Будучи человеком цивилизованным, ошейник я воспринял однозначно негативно, однако на деле все было далеко не так мрачно, как могло быть.

Во-первых, это была официальная структура. Имелись среди документов и записи о налогах, и пометки о государственных дотациях. Также из городов поступали запросы на тех или иных специалистов. К примеру, знакомая мне Катарина должна была стать клерком налоговой службы.

Во-вторых, существовал четкий распорядок — как быта, так и наказаний. За каждое нарушение управляющий отчитывался перед начальством. Но начиналось все с поучительной беседы, и только с третьего раза доходило до рукоприкладства. И то — можно ли называть наказанием десяток ударов ремнем по заднице?

Детей учили дисциплине, грамоте, прививали трудовые умения тем, у кого имелся интерес. Пацан, которого я спас, оказался начинающим ювелиром. Да, они сдавали магию в качестве платы за вложенные в них усилия. Но такая ли это высокая цена?

— Я разграбил детский дом, — хмыкнул я, сворачивая документы и убирая их в сумку.

Не то чтобы меня грызла совесть, но… Глупо как-то получилось. Все это путешествие по Аронии — одна большая глупость. То диверсант попадется, то дети эти. В общем, совсем не так я себе представлял противостояние с теократией. С другой стороны — накладки все равно неизбежны, а кроме того — я ведь этих детей не убил, а дал им возможность стать полноценными магами.

С учетом, что после падения Аркейна темных ждут в любых родах и кланах с распростертыми объятиями, а каждый новый чародей войдет в аристократическую семью — не самые дурные перспективы, верно?

Бросив щепку в костер, я откинулся спиной на ствол толстой сосны и опустил веки. Демоны прикроют от возможного обнаружения, и я вполне могу просто спать до утра.

Ее присутствие я почуял, как и всегда, каким-то нутряным ощущением. Мархана шла, громко ломая сучки и веточки подошвами сапожек. К аромату костра прибавился знакомый запах, и я открыл глаза как раз в тот момент, когда богиня уселась по другую сторону от огня и, взявшись за горячий чайник голой рукой, налила себе порцию напитка в возникшую из воздуха фарфоровую чашку.

— Да, неплохо, — отпив буквально чуть-чуть, она облизнула губы. — Ты сегодня смог меня порадовать, Кирилл.

— Если ты думаешь, что я прощу тебе выпитый чай, ты ошибаешься, — хмыкнул я в ответ. — Рад, что группа вытащенных из Аронии детей доставила тебе удовольствие.

Мархана тихонько посмеялась, разглядывая меня. Я почти физически ощущал, что нечто в ней изменилось, но не мог понять, что именно.

— О, ты сделал гораздо больше, чем думаешь, — заговорила она негромко, вертя чашку в руках. — Салэм станет отличной учительницей для них. И королевский совет тоже не оставит этот момент без внимания. Уж поверь, я для этого постараюсь.

— Тебе-то какая выгода в этом? Брат Томаш истово верит в Райога, при чем здесь ты?

Богиня усмехнулась и, оставив чашку висеть в воздухе, села, скрестив ноги.

— А ты еще не понял? Пророненные тобой семена сомнений уже дают свои всходы. Среди ордена зреет… — она взяла паузу, подбирая слово, — осознание, кому они обязаны своим существованием. То же самое творится по всему миру, где есть темные маги, больше не подчиняющиеся Аркейну. Мой культ вот-вот выйдет из тени на свет.

— Значит, я выполнил свою задачу? — спросил я, подливая себе чая, пока наглая ушастая не выпила его весь из вредности.

— Лишь частично, — хмыкнула та. — Но, переправив этих детей Саломее, ты серьезно продвинулся в достижении нашей общей цели. Почти сорок новых последователей на ровном месте. Тем более с такими перспективами, какие открываются перед магами в Крэланде.

Я пожал плечами, помешивая сахар в кружке.

— У меня все никак в голове не укладывается, — сказал, не глядя на собеседницу. — Не боишься войны с братьями Райога? Их вера раздроблена и каждый верит так, как хочет. Даже в Аронии я оказался из-за разного отношения к религии.

Мархана задрала голову и звонко рассмеялась.

— Умеешь ты повеселить, Кирилл! При чем тут их вера? Ты пришел убивать ради денег и влияния. А теократия жаждет земель. Крэланд боится потерять свои. Где здесь хоть слово о вере? Райог — безучастен, ему плевать на созданный им мир. Но если бы он захотел, я просто перестала бы существовать. Нам не нужны для этого руки смертных. Я такая же дочь Райога, как и любой из рожденных в Эделлоне.

— Ну, меня в этом убеждать не нужно, — хмыкнул я. — А вот того же брата Томаша — еще как. Переделать весь концепт религиозного течения — это, знаешь ли, далеко не так просто. Да, впрочем, ты ведь была на Земле, должна догадываться, как там люди делились на группировки, жалеющие полного уничтожения инакомыслящих.

Мархана презрительно фыркнула.

— Если бы те, кому поклоняются в твоем мире, могли явить себя смертным, все препирательства моментально закончились бы, — договорив, она махнула рукой. — Но к делу это отношения не имеет, я не для того пришла к тебе, чтобы устраивать теологический диспут.

— Да? А у меня как раз подходящее настроение, — ухмыльнулся я в ответ, сделав глоток из кружки. — Так что тебя ко мне привело на этот раз?

— Решила поблагодарить своего верного и самого действенного последователя, — улыбнулась та. — А в награду открою тебе маленький секрет — очень скоро Хиба явится в Эделлон во плоти. И он будет очень желать с тобой встретиться.

Довольное лицо богини едва не светилось от радости. Интересно, с чего бы? Враг, который подставил Мархану, вот-вот должен обрести тело, а она столь беззаботна?

— Дай угадаю, мне придется его убить, — хмыкнул я. — Бога. Из какого револьвера мне это сделать?

— Тут револьвером, конечно, не обойдешься, — кивнула она. — Но вместилище даже его души — смертно. А подходящих тел не так уж много. Кроме того, помимо тебя, у него будет целый список заслуживающих мщения людей.

— Могу им только посочувствовать, — пожал я плечами. — Где он сейчас?

— Пока еще нигде. Но скоро вернется в Катценауге, откуда все и началось. Кстати, ты не думал туда заглянуть вновь?

— И зачем мне это?

— Ты обещал посетить мой храм, — напомнила богиня и исчезла вместе с чашкой и налитым в ней чаем.

Медленно потягивая свою порцию, я прикрыл глаза на несколько секунд и вздохнул. Пора стелить постель, это был тяжелый длинный день.

Установка палатки много времени не заняла. Накладывать магическую сигнализацию я не стал — демоны разбудят. Постелив плащ, лег сверху и накрылся одеялом. Ночи довольно теплые, костра хватит до утра.

Интересно, не потому ли Мархана не появляется в физическом теле перед людьми, что бога в этом случае можно убить или хотя бы ослабить?

* * *

К шахте я вышел к полудню, но услышал ее намного раньше. Особо густым лесом здесь уже не пахло, большинство деревьев на расстояние в добрых пятьсот метров вырубили.

Людей было полно, и все были заняты делом.

Громадный зев прохода в скальную породу окружал смог. Коптили небо несколько построек, в воздухе отчетливо пахло железом. От шахты тянулась ветка железной дороги, по которой тащили вагонетки мелкие ослики. Внутри деревянных ящиков перевозили крупные обломки породы, их сгружали перед плавильнями. С другой стороны рабочие складировали уже обработанные бруски металла.

В отдалении торчал небольшой поселок в несколько домов. Очевидно, там отдыхают и тратят деньги рабочие. Впрочем, глядя на покрытых каменной пылью и сажей мужчин, не думаю, что это сильно их радовало, уж больно угрюмыми они выглядели.

Я залег чуть в стороне от края леса и наблюдал за происходящим уже с полчаса. Можно было бы обогнуть людное место, но я все еще не решил — может быть, стоит сорвать немного планы по добыче аронийского металла? С одной стороны, мне за это не платили, с другой — если есть возможность нанести ущерб противнику, стоит ли отказываться?

Охраны не было заметно, что не удивительно. Здесь все-таки трудятся наемные работники, а не рабы, за которыми нужен присмотр. Впрочем, не думаю, что защитников нет совсем — просто они, вероятно, не торчат на виду. В конце концов, от них требуется охранять продукцию от возможных разбойников. Слишком далеко от границы, чтобы кто-то ожидал нападения регулярной армии на шахту.

Но я еще не забыл вчерашний день и детский дом с демонологами в ошейниках. Конечно, поощрение от Марханы — это прекрасно, но и награда вышла так себе, и послевкусие от самого нападения осталось далеко не лучшее. Нарываться второй раз, откровенно говоря, не хотелось.

Эти люди, просто выполняющие свою работу на шахте, не представляют для меня ни интереса, ни угрозы. Убивать их просто за то, что они граждане чужой страны, я не видел смысла. Я же не маньяк, которому все равно, кто станет его жертвой.

Так что, потратив еще немного времени на наблюдение, я осторожно отполз и, заложив крюк, пересек королевский тракт. И лишь пройдя несколько километров, вернулся на западную сторону.

Следов человеческой деятельности становилось все больше. Вдоль дороги то и дело попадались следы останавливавшихся на ночлег караванов. Кое-где попадались сложенные для будущих путешественников дрова под навесами, сложенные из камня кострища. А еще часов через десять пешего хода мне встретился и полноценный постоялый двор.

Наверное, можно было назвать его небольшим поселком. Обнесенный мощным частоколом, с кучей деревянных пристроек громадный каменный дом возвышался на шесть-семь метров над землей. Во дворе, куда вели открытые ворота, крутились работники и гости. Ржание коней, квохтанье кур и свинский визг были слышны задолго до того, как я разглядел детали.

Если закрыть ворота, в принципе, постоялый двор мог выдержать небольшую осаду. Хозяин не поскупился даже наложить магическую защиту на свое хозяйство. Не такую впечатляющую, конечно, как пограничные посты, но тоже неслабую. Я бы ее с наскока не пробил уж точно, а давать время чужому чародею никто не станет — в угловых башенках, венчающих частокол, дежурили арбалетчики.

Сменив одежду, я направился прямиком к воротам. В то, что меня кто-то опознает, мне не верилось. Помимо того, что блуждания по лесу наложили свой отпечаток на облик, несмотря на бытовые чары, я накинул на плечи балахон местных служителей культа с вышивкой писаря на рукаве. Он достался мне в одном из налетов, и как я знал, путешествующих клерков теократии на дорогах хватало с избытком.

Вонь навоза едва не резала глаза, но я быстро притерпелся. Постояльцев, похоже, было не так много — у коновязи разместились всего три лошади под седлами. В конюшне тоже торчало меньше десятка голов. А вот живности, которую хозяин растил на убой, наоборот, хватало с избытком. Не бедствует трактир, не бедствует.

— Брат, — с почтением, но без подобострастия поклонился мне слуга в переднике, стоило мне войти во внешние ворота.

Я кивнул ему в ответ. Благословлять мне по рангу балахона не положено. Особых привилегий тоже никаких у писаря быть не может. Единственное право — занять койку, которую обязан держать хозяин для таких путешественников, да поесть не дороже тринадцати пфеннингов. Жрать, разумеется, можно и больше, и дороже, только за все выше этой суммы платить придется из своего кармана.

Так что спрашивать наличие комнат я не стал, чтобы не выбиваться из образа. Как к представителю духовенства, ко мне могут обратиться с просьбой, но — в рамках возможностей сана, а он у меня чуть выше второго помощника третьего секретаря.

Пока я преодолевал изрытый свиными пятаками двор, на крыльцо трактира выбрался пузатый мужик в красной рубахе с коротким рукавом и черных штанах. На поясе у него был затянут дорогой кушак, а сапоги блестели не хуже иного зеркала. Сыто отрыгнув, толстяк окинул меня взглядом, но тут же утратил интерес.

Прогрохотав по ступенькам, мужик решительно двинулся в сторону места уединения. Из зала стали слышны негромкие разговоры, гостей, возможно, было немного, но были они уже изрядно навеселе. Я поднимался по лестнице, уже предчувствуя, что готовят здесь хорошо — запахи соответствовали.

Толкнув дверь, я прошел в ярко освещенное обширное помещение. И как-то сразу почувствовалась разница между торговой страной и монархией.

Обилие магии, чистота, опрятная обслуга, металлическая посуда. Посетители тоже под стать — ни одного в привычной по тому же Крэланду рванине. Качественные ткани, дорогая одежда, у многих ювелирные украшения.

Но особенно — сытые и уверенные лица. Эти люди отвыкли кланяться аристократам, они сами вершат свою судьбу и сами за себя отвечают. При этом оружия не так уж и много — больше артефактов, причем у каждого второго — боевые перстни и амулеты на шеях.

Так впору задуматься, а за ту ли ты сторону выступаешь в этом конфликте. Впрочем, это никак не влияло на взятые мной обязательства.

— Брат, столик для вас там, — подскочившая ко мне официантка — молодая и подтянутая, в чистом переднике и с вымытыми волосами вежливо улыбнулась и указала рукой в дальний угол.

Вновь не говоря ни слова, я кивнул и последовал за сотрудницей заведения. Машинально глаз цеплялся за окружающих, но, естественно, никакого негатива я не видел в их глазах. Клириков здесь, может быть, и не любили, но уж точно уважали.

Сидеть полагалось не на лавке, а на полноценном стуле с аккуратной резной спинкой. Заняв место, я сложил руки на столешнице, и девушка тут же поставила передо мной тазик с водой.

— Омойте руки с дороги, брат, — напутствовала официантка. — Я принесу вам ужин.

Несмотря на то, что у меня мелькнул соблазн попросить меню, которое лежало у девушки в кармане передника, я решил не спешить. Если будет плохо с дежурным блюдом, я так обязательно и поступлю, но пока ни к чему торопиться. Одно дело — клерк, который следует привычной всем модели поведения, и другое — выбивающийся из образа.

Не прошло и трех минут, как передо мной появились: картофельное пюре на молоке, жареные свиные колбаски, кувшин холодного кваса, рассыпчатая гречневая каша с жареным луком и гороховый суп с крупным куском копченой свинины, отдельно стояла пиала с салатом из помидоров и огурцов, приправленных маслом. Венчала все это чистая белая салфетка, на которой уместились три ложки, две вилки и нож.

— Приятного аппетита, — негромко пожелала девушка и тут же ушла обслуживать других гостей.

Сказать, что я был в шоке от такого количества еды за тринадцать пфеннингов — не сказать ничего. И я пока понятия не имел, как теократии удалось этого добиться. Да если бы я заказал эти же блюда в Крэланде, они бы в некоторых местах тянули на грош! А здесь, в придорожной таверне, лежащей на отшибе, и такие разносолы!

Взяв в руки ложку, я приступил к первому и сам не заметил, как миска показала дно. Затем пришла очередь колбасок и пюре, перемежающегося кашей. Ну а когда я уже пригубил кваса, жизнь вообще казалась мне прекрасной.

— Ну как вам моя еда, брат?

Я приоткрыл один глаз, разглядывая возвышающегося над столиком подтянутого усатого мужчину в необычной для владельца подобных заведений дорогой белой рубашке с вышивкой.

— Благодарю, у вас отлично кормят, — отозвался я, сопровождая слова кивком.

— Рад, что вам понравилось, — довольно улыбнулся тот, не скрывая радости от похвалы. — Но вообще-то я по делу, брат…

— Называйте меня Рик, хозяин. И можно просто по имени, не такой уж я важный служитель, — ответил я, указывая на рукав с нашивкой.

— Брат Рик, — заметив, что я не против разговора, мужчина сел ко мне за стол. — У меня к вам дело как раз по вашей должности.

Я улыбнулся и, знаком показав собеседнику подождать, махом допил квас. Утерев пену, осевшую на отросшей щетине под носом, кивнул:

— Я вас слушаю.

Глава 7

Подвал освещался тусклой лампой. Но этого вполне хватало, чтобы разглядеть сидящего в углу мужчину, закованного в цепи с крупными звеньями. Широкий металлический ошейник не позволял ему опустить голову, и злые глаза глядели на нас с вызовом.

Хозяин постоялого двора кивнул охраннику, сторожившему пленника, и тот покинул нас, чтобы вернуться с раскладным столиком и табуретом. Хозяин положил бумагу и ручку с чернильницей.

— Прошу, брат Рик, — кивнул он мне на сидение.

Пока я занимал свое место, хозяин прошел к стене подвала. Скрипнула дверца небольшой печки, и владелец двора занялся разведением огня. Через минуту его возни пламя разгорелось, и по подвалу потек приятный запах хвои. Закончив с печкой, хозяин бросил в огонь щипцы и пару штырей на длинных рукоятях.

Отказываться от допроса я не стал, это вызвало бы вопросы. Задокументировать показания разбойника — одна из обязанностей клерка, которым я прикидывался. Да и послушать, что скажет захваченный разбойник, могло оказаться полезным.

Закованный в цепи мужик презрительно скривился, показывая, что его ничуть не пугают постепенно накаляющиеся инструменты пыток. Впрочем, судя по количеству шрамов, возможно, для него это не первый раз.

— Брат Рик, — обратился ко мне хозяин, чьего имени я так и не спросил.

— Я готов, — макнув ручку в чернила, отозвался я. — Можем начинать, я потом перепишу начисто, как полагается.

— Как будет угодно, я позже предоставлю вам подходящую комнату, — хмыкнул тот.

И мы начали.

Действовал хозяин весьма профессионально. Пленник держался недолго, достаточно быстро перейдя от гордого молчания к крикам и проклятиям, а после и к признаниям.

Кроме неприятного запаха, я не чувствовал ничего. Ченгер где-то на краю сознания сыто облизывался, наслаждаясь мучениями жертвы, а я просто писал вслед за пленником, не упуская деталей.

Закончили мы только через несколько часов. От количества исписанных листов у меня сводило руку, но я не жаловался.

Во-первых, рассказывал пленник много интересного. Оказалось, в округе шахты действует крупная группировка банд, промышляющая в интересах некоего магната из новых, воцарившихся благодаря теократии. Из допроса мне стали известны не только имена, но и явки с паролями. Целая подпольная организация, вскормленная богатым чиновником. Во-вторых, преступник не заслуживал ни жалости, ни снисхождения. Если суммировать его грехи, там на несколько мучительных казней наберется. Торговля людьми, заказные убийства, насилие над детьми.

К моменту, когда я поставил последнюю точку в бумагах, сам бы не отказался его убить. Однако таких полномочий у меня не было.

— Благодарю за помощь, брат Рик, — сказал хозяин, когда мы покинули подвал его заведения. — Я уже хотел в город запрос отправлять, а тут вы.

— Похоже, сам Райог меня направил к вам, — пожав плечами, ответил я. — Этот человек оказался весьма недостойным. И я обязательно укажу ваше участие в этом деле.

Тот кивнул, пропустив положенные ситуацией слова мимо ушей. Так сказал бы любой на моем месте, и хозяин воспринял речь как само собой разумеющееся.

— Ваша комната готова, я распоряжусь, чтобы принесли лампу. И бумагу.

— Благодарю, — кивнул я, следуя за ним.

Дежурная комната для служителей Райога, вопреки моим ожиданиям, оказалась небольшой. Из мебели нашлось место для узкой одноместной кровати да стола со стулом. Для освещения — небольшое окно, вот и все удобства.

По моим представлениям, правящая элита теократии должна была застолбить за собой если не люкс, то хотя бы нечто более роскошное. Однако братья, похоже, старательно блюли образ неприхотливых слуг, не требуя к себе особого отношения помимо необходимого. Минимум комфорта, минимум нагрузки на население. Воевать с такими противниками Крэланду будет сложно — слишком сильна будет поддержка граждан Аронии.

Впрочем, двигать войска и разбираться с противниками — не моя задача.

Бросив сумку у кровати, я даже раздеться не успел, как в дверь постучались. Давешняя официантка принесла лампу и чернила с бумагами. Также я был удостоен кружки кваса, что оказалось весьма кстати — после длительного пребывания в пропитавшемся вонью подвале требовалось промочить горло.

Отрегулировав яркость, я разложил допросные листы и сел за стол. Сидение подо мной скрипнуло, намекая, что срок службы у мебели явно подходит к концу, и я вновь вернулся мыслями к текущей ситуации в Аронии.

Низкие налоги позволяли стремительно развиваться торговле, а многочисленные дотации, которые мог получить любой желающий для открытия своего дела, стимулировали развитие производств и частных капиталов. Попутно росли и возможности простолюдинов — что стало прямым следствием активной поддержки со стороны теократии.

На территории Аронии существовал только один банк, принадлежащий капитулу священников, а деятельность ростовщиков — под запретом. В свое время именно займами под проценты зарабатывали магнаты, которых клирики свергли. Собственно, это был один из пунктов программы, позволивший сплотить вокруг себя простых людей — наказать наживающихся на людских бедах богачей.

При всем этом себе капитул затребовал всего несколько дополнительных прав. Они издавали законы, когда того требовала ситуация, корректировали цены на товары первой необходимости, возводили государственные школы и составляли для них образовательные программы. Но нарушителей судили по всей строгости и, положа руку на сердце, работали с паствой на прекрасном уровне. «Достижения» осужденных публиковались, раскрывались все грязные делишки, и только после этого преступника ждало наказание.

Да, еретики автоматически подписывали себе смертный приговор, но если ты не служитель враждебной ветви культа, ты всегда можешь раскаяться, получить благословение «настоящих» братьев, и тебя просто отпустят на все четыре стороны. А вот для своих коллег у аронийского капитула был заготовлен целый список карательных мер — по возрастанию сана во внутренней вражеской иерархии.

Делало ли это Аронию хорошим государством? Не самым плохим, уж точно. Да, Крэланд во многом уступал теократии, а порой — конкретно отставал в своем развитии, но таковы уж издержки любого сословного общества. Не имея одобрения аристократа, в моей стране сложно чего-то добиться, но и правосудие Аронии могло в любой момент «предоставить улики» против тебя и твоего дела. Работать с паствой здесь умели намного лучше, чем в Крэланде.

Впрочем, все эти пространные размышления приходят в голову от усталости. Несмотря на то, что мой поход до сих пор можно считать достаточно успешным, выматывало это изрядно.

Потерев переносицу, я хлебнул кваса и взялся за ручку. Как заполняются бумаги аронийскими братьями, я видел, к тому же часть образцов у меня лежит в сумке. А потому сперва на бумагу легло детальное описание где и когда проходил допрос.

Еще через час я отложил переписанные начисто записи и, вздохнув, бросил взгляд на кровать. Очевидно, сегодня продолжить путешествие не выйдет. Но надо же иногда и на мягкой постели спать, а не только по палаткам в лесу валяться.

Выйдя из комнаты с бумагами в руках, я оказался в коридоре жилой пристройки. Постояльцы еще спали, было их немного, так что я никого не встретил, пока шел к стойке регистратора, расположенной у входа.

Молодой человек, дремавший на рабочем месте, приоткрыл один глаз, когда я подошел достаточно близко, чтобы не повышать голоса.

— Брат Рик? — чуть кашлянув, парень подобрался, изображая готовность сорваться с места и исполнить любое мое поручение. — Могу чем-то помочь?

— Передайте хозяину, — положив на стойку копии допроса, кивнул я. — И, пожалуй, не беспокойте меня до обеда. Долгое путешествие, бессонная ночь — нужно отдохнуть перед дорогой.

— Как пожелаете, брат Рик, — отозвался сотрудник, принимая документы.

Поблагодарив его кивком, я направился обратно в комнату. Закрыв на засов дверь, скинул с себя надоевший балахон и рубашку, швырнув их на стул. Сапоги полетели по разным углам комнаты, штаны повесил на спинку стула. И только после этого, залпом допив остатки кваса, рухнул на кровать, жалобно скрипнувшую под моим весом.

Сон навалился на меня раньше, чем голова коснулась подушки.

* * *

Подвал постоялого двора.

Ченгер прислонился к стене, с интересом наблюдая за лежащим на холодном полу изуродованным человеком. Этот разбойник хорошо держался, но горячее железо есть горячее железо, и разговорить им можно даже самого стойкого.

Демон был приятно удивлен ситуацией — эмоций и боли у пленника хватило бы, чтобы наелись трое высших демонов страданий. И теперь из чувства благородства Ченгер раздумывал, не стоит ли подарить жертве легкую смерть. Судьба преступника все равно незавидна, его ждет если не костер, то какое-нибудь четвертование — однозначно.

Человек пошевелился, застонав от движения, и демон оскалился, чувствуя ручеек жизненной силы, потекший к нему от закованной в цепи жертвы. Это ощущение силы, переполняющей каждую частичку демонической сущности, кружило голову. Но Ченгер не стал бы высшим, если бы не умел себя контролировать.

В демоническом мире безвольные неудачники, не умеющие смотреть дальше собственного носа, очень быстро погибают от рук куда более осмотрительных собратьев. Ченгер выжил, собирая по крупицам силу, выстоял, отбиваясь от множеств конкурентов, и теперь стал едва ли не самым сильным среди всех высших демонов страданий.

Пока остальные пытались непременно сожрать чародея, заключившего с ними договор, Ченгер предпочитал иные сделки. Он очень рано понял, что единственный способ для демона развиваться — это уйти на слой людей. Туда, где силы достаточно, и ее можно собирать, не рискуя собственной шкурой. А договор стал не кабалой, как считали многие его сородичи, а тропинкой в благословенную землю.

— Ты достойно держался, — прошептал Ченгер, присев на корточки перед изувеченным мужчиной.

Правый глаз преступника открылся, с трудом фокусируясь на демоне. Полопавшиеся капилляры сделали радужку совершенно незаметной, но все равно Ченгер прекрасно видел, что мужчина собирает остатки мужества, чтобы послать чудовище куда подальше.

— Убирайся с моих глаз, тварь, — едва слышно выдал он, с трудом шевеля разбитыми губами. — Никогда я не продам душу в рабство демону!

Ченгер негромко посмеялся, разглядывая жертву. Несмотря на то, что среди деяний мужчины имелись и такие, которые демону не нравились, он не мог не восхититься решимостью этого человека.

— Люди — удивительные существа, — сказал он, не отрывая взгляда от страшных ран на теле пленника. — С чего ты взял, что мне потребуется твое разрешение, чтобы сожрать твою душу? Но я здесь не для того, что мучить тебя дальше. Я пришел, чтобы предложить тебе уйти так, как ты того заслуживаешь — по своей воле.

Глаз человека закрылся. В подвале установилась тишина, казалось, мужчина уже даже не дышит, но демон видел, что тот еще жив. И доживет до собственной казни.

— Чего тебе от меня нужно? — собрав остатки сил, спросил узник.

— Все, что ты мог мне дать, я уже получил, — заявил Ченгер. — А это, считай, моя благодарность.

Демон сунул руку в погасший очаг и вытащил остывший штырь, которым всего несколько часов назад хозяин постоялого двора пытал пленника. Вложив рукоять в изломанные пальцы мужчины, демон несколько секунд ждал реакции.

Разбойник, так его порадовавший своими мучениями, стиснул орудие пыток. С его губ сорвался громкий крик смертельно раненого зверя, многочисленные раны открылись.

И в отчаянном рывке он всадил штырь себе в сердце.

— Люди — удивительные существа, — наблюдая, как кровь стекает на пол, покачал головой Ченгер.

В подвал на крик сунулся охранник, но стоило ему открыть дверь, за которой содержали пленника, демона уже там не было.

Лишь стойкий запах серы указывал, что здесь побывал гость с другого слоя реальности.

* * *

Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Разбудил меня громкий и настойчивый стук в дверь. С проклятьем открыв глаза, я натянул штаны и, протопав босыми ногами к входу в комнату, убрал засов в паз и распахнул створку.

— Брат Рик!.. — официантка бросила взгляд на мое полуобнаженное тело и сбилась на мгновение с мысли.

Да, изначально Киррэл был достаточно крупным малым по меркам Эделлона. Даже тогда он привлекал внимание женщин, уж мне ли было не знать. А постоянные тренировки с магией, когда я загонял свое тело до иссушения, убрали последние остатки жира. Так что ничего удивительного, что внешность у меня привлекательная. И такую не ожидаешь, глядя на священника.

— Это я, — кивнул ей, потирая лицо рукой. — Что случилось?

Девушка моргнула, возвращаясь в реальность.

— Хозяин звал вас, брат Рик, — чуть покрасневшие щеки и отведенный взгляд официантки стали мне наградой. — Там что-то случилось.

— Сейчас приду, — отозвался я, закрывая дверь.

А ведь я просил не беспокоить меня до обеда. Судя же по солнцу, бьющему в окно, сейчас едва ли восемь утра. Впрочем, чего уж теперь — назвался груздем, полезай в короб.

На то, чтобы одеться, у меня ушли добрых пять минут. Борясь со сном, я не сразу сообразил, что, вообще-то, нужно собираться. По-хорошему, сейчас хорошо бы позавтракать и валить с постоялого двора. Что бы там ни случилось, а задерживаться не стоит. В любой момент могут нагрянуть настоящие братья, и тогда первая же проверка покажет, что я демонолог.

Закончив со сборами, я прихватил сумку и покинул номер. За стойкой на этот раз сидел другой работник, но он увидел мой балахон и, уважительно кивнув, напомнил, что меня ждет хозяин.

На улице было прохладно, что помогло немного взбодриться. У колодца я остановился и, зачерпнув воды из привязанного на веревку ведра, как следует умылся. Не то чтобы этого отогнало от меня сонливость, но, по крайней мере, вернулась способность соображать.

Владелец постоялого двора, ожидавший меня у крыльца, махнул рукой. Лицо у него было не очень довольным, и руки слегка подрагивали. Не самое приятное начало дня, чего уж тут скажешь.

— Доброе утро, — чуть хрипло поздоровался я. — Что случилось?

— Пойдем, — с готовностью кивнул тот.

Жест вышел нервным, но я и без того видел, что хозяин пребывает в не самом лучшем состоянии. Следуя за ним, я вновь оказался в подвале, вот только сразу уловил несоответствие, едва дверца в закуток с пленником открылась.

— Кто его? — спросил я, кивнув на труп, закованный в цепи.

Хозяин бросил взгляд на охранника, и тот, заикаясь, поведал интересную историю. Перед самым рассветом из-за двери раздался громкий крик, стражник сунулся посмотреть и увидел, что порученный ему пленник покончил с собой. При этом в помещении стоял стойкий запах серы.

Последний факт я и без того чувствовал — знакомый след в эфире сказал мне больше, чем весь рассказ охранника. Ченгер удружил, не дав мне поспать как следует. Неудивительно, что народ сразу же обратился ко мне, в конце концов, в Аронии воевать с потусторонними силами — обязанность клириков.

Да, мой ранг не позволяет мне сейчас открыть официальную охоту на демона, но кое-что сделать я в силах. К примеру, провести первичное обследование, по результатам которого и будет выяснено, кто побывал в гостях у разбойника. Не могу я просто махнуть рукой и сказать, что вам, мол, почудилось.

— Кто-то заходил сюда без нас? — спросил я, уставившись в переносицу охраннику. — Этот штырь явно не сам добрался из печки к пленнику.

Сторож покачал головой.

— Я никого бы не пустил без разрешения хозяина.

Взглянув на владельца, я указал им обоим на дверь.

— Ждите снаружи, вам не следует здесь быть сейчас. Я все проверю, осмотрю, и мы поговорим.

Стоило двери закрыться, я прикрыл глаза и, присев рядом с трупом, быстро просканировал эфир. Остаток следа Ченгера почти растворился, а вскоре и вовсе сотрется, так что обнаружить его братья Райога не смогут. Уже хорошо, осталось придумать, на кого повесить убийство разговоренного пытками разбойника.

— Ты зачем это сделал? — мысленно спросил я спутника.

— А разве ты не хотел заглянуть к его работодателю? — посмеялся в ответ демон. — Теперь осталось только увязать мое присутствие с показаниями бандита, и можно будет отправляться в путь. Мы знаем достаточно, чтобы добраться до магната через его разбойников. И первыми запустить руки в его закрома.

— Мне что, больше заняться нечем? — раздраженно огрызнулся я.

— У нас есть фора, — возразил Ченгер. — Пока что о том, что магнат устроил, знаете только вы с хозяином этого трактира. И когда прибудут другие братья, которым он может показать твои бумаги, еще неизвестно. А мы можем этим временем воспользоваться.

Я промолчал в ответ, все еще недовольный изменением обстоятельств.

— Да брось, Киррэл! — фыркнул спутник. — Ты же сам говорил, что не против заработать на этой войне. Так чем грабеж казны магната хуже нападения на школу демонологов? Всего-то и разницы, что здесь невиновных не будет, а денег получится только больше.

— Не вмешивайся, пожалуйста, больше в мои дела, — ответил я. — Ты меня подставляешь, Ченгер, при том делаешь это не в первый раз. А это можно счесть нарушением договора.

— Я всего лишь делаю то, на что у тебя самого смелости не хватает. Так что подотри сопли и поехали, разбогатеем.

Вздохнув, я поднялся на ноги и толкнул дверь, выходя из подвала.

Глава 8

Когда я выбрался из подвала, охранника уже не было. Видимо, решил не попадаться хозяину под руку, если тот подумает, что вина сторожа в случившемся все же есть. Сам владелец заведения нетерпеливо переминался с ноги на ногу, держа руки скрещенными на груди, и бросал в сторону подвала нервные взгляды.

Для неодаренных людей такие мистические события — это не нормально. Их мировоззрение не учитывает подобных ситуаций, ведь с потусторонними тварями должны работать специалисты. А потому ничего удивительного в поведении обитателей постоялого двора и не было.

— Брат Рик? — заметив, что я вышел, хозяин замер, приподняв бровь.

Я знаком показал трактирщику подойти, и когда тот приблизился, осторожно взял его за рукав рубахи.

— Все очень серьезно, — шепотом сообщил я, и собеседник напрягся еще больше. — Там был демон, и сильный. Точнее я не скажу — не мое это, чудовищ искать и уничтожать. Нужны старшие братья, они разберутся.

— Хм, — выдал тот.

— У меня ни сил, ни возможностей с ним справиться нет, — продолжил я, прекрасно видя, что собеседник немного успокаивается. — Сможете, не привлекая внимания, послать кого за братом Крови?

Хозяин решительно кивнул.

— Тогда поступим так, — продолжил я, обводя взглядом двор. — Я сейчас спокойно завтракаю и ухожу с допросом. Вы ждете брата Крови, никого к трупу не подпускаете. Лучше всего — заприте подвал, внутри ничего не трогать. Как прибудут братья, отдадите им свою копию допроса. Я свою тоже передам.

— А демон? — нахмурился владелец, сразу акцентируя разговор на самом для себя важном.

Это для брата Рика, которого я здесь изображаю, подобное должно быть пусть и редкостью, но понятной редкостью. Для хозяина трактира встреча с демоном — это неведомая, а потому наверняка практически необоримая угроза, смертельная опасность, от которой и защиты-то нет.

— Сами по себе они не ходят, — чуть успокаивающим тоном заверил я. — Очевидно, его призвали, чтобы пленник не рассказал чего-то еще. Но демоны очень не любят, когда им приказывают. Так что не удивлюсь, если он специально оставил следы, чтобы мы вышли на мага. В любом случае, чародей не далеко ушел. Для таких вещей нужно оставаться поблизости.

— А есть ли этот маг?.. — нервно дернулся собеседник.

— Если бы демон явился сам, жертв было бы намного больше, — отмахнулся я настолько уверенно, насколько вообще мог.

Хозяин немного подумал над моими словами, после чего кивнул. Его заметно отпустило нервное напряжение, и мужчина, которому не придется бороться со сверхъестественными силами, расслабился.

— Братьям расскажете все, что вам известно, — вернул я его с небес на землю. — И еще…

На улицу из дома вышел работник постоялого двора, и я выждал, пока тот не пройдет мимо. Слуга даже головы не повернул в сторону подвала — его больше занимало ведро с помоями, которые мужик тащил в направлении хлева.

— Маг должен был колдовать поблизости, — сказал я. — Проверьте, все ли постояльцы на месте, и обязательно запишите каждого, кто этой ночью у вас гостил. Вполне может быть, демонолог еще здесь. Это понятно?

Нужно отдать мужику должное, несмотря на то, что ситуация его испугала, самообладания он не потерял. Передо мной вновь был уверенный в себе владелец не самого безопасного бизнеса — собранный, деловой и готовый отстаивать свое, если потребуется.

— Это разумно, — кивнул он, легко соглашаясь с моим доводом. — Отъезд бы его выдал, а так никто и не подумает, если чародей прикидывается купцом. Тварь!..

— Вот-вот, — подтвердил я. — Так что идем в зал. Пора завтракать, а то будет подозрительно, что мы тут торчим. И, хозяин…

— Да, брат Рик?

— Проследите, чтобы охранник ничего не растрепал.

В обеденном зале меня быстро обслужила новая официантка, я не стал особо затягивать с едой. Да и настроения соответствующего не было, так что просто покидал все в топку, да покинул заведение, кивнув хозяину напоследок.

А стоило мне оказаться за воротами, я расслабился и, вздохнув полной грудью, уже спокойно пошел по дороге на юг. Как минимум я посмотрел на быт жителей Аронии и убедился в их лояльности клирикам — одно только уважение, оказанное мне на постоялом дворе, демонстрировало, насколько малы шансы у Крэланда победить нахрапом в войне, а значит — Чернотопью придется уживаться с таким соседом.

Сытый и уверенный в будущем человек не поддержит откат в нищету и слабость. Магнаты душили торговую страну, а братья Райога навели свой кровавый порядок и простолюдины вздохнули с облегчением. С той поддержкой, что они получили в результате, их участие в войне против Крэланда будет иметь успех среди подданных.

Конечно, можно было натравить братьев на магната, заправлявшего налетчиками. Но тогда возник бы закономерный вопрос, почему определить, кто прислал демона, я могу, я расправиться с магом — нет. Так что, напомнив о листах допроса, я передал честь установить причастность богача к демонологии братьям Крови. Уверен, новости окажутся для них такими приятными, что никому и в голову не придет искать брата Рика, писавшего документ. А там я уже исчезну, и никогда не появлюсь снова.

Дождавшись, пока постоялый двор скроется за лесной чащей, я свернул на запад и вломился в кусты. Поел, вздремнул в цивилизованном месте — и хватит.

Ченгер прав, тряхнуть мошну местного олигарха — хороший шанс пополнить казну баронства. Единственное, что меня смущает в этом плане — вряд ли столь деятельный господин хранит наличку на руках. На его месте я бы по максимуму отдалился от денежных потоков, отмывая их через предприятия, которыми магнат владеет. Иначе внезапно свалившееся на голову богатство вызовет закономерный вопрос — откуда монетки?

Магнаты, вообще-то, до переворота правили Аронией, и это они же выступили спонсорами теократии. Сперва руками братьев устранили конкурентов, а теперь и сами оказались под пятой клириков. Революция стоит дорого, и у нищего культа просто не хватило бы средств на переворот. Только в сказках можно сменить власть на голой силе и энтузиазме. На деле даже революционерам нужно где-то спать, что-то есть и чем-то воевать, а это все стоит денег. И вот с ними проблем не было у магнатов, не священников.

Однако платят мне за охоту на клириков, и идея использовать для этого олигархов — не жизнеспособна. Ведь это деньги магнатов, по сути, держат культ у власти. Да, кого-то священники раскулачили, чтобы получить силу, но другие, верные теократии господа, не пожелают нового передела власти, который и обойдется дорого, и принесет убытки.

Война выгодна только тогда, когда приносит прибыль. А какая прибыль в революции, когда ты теряешь активы и доходы?

Размышляя об этом, я продолжал путешествие, все больше задумываясь о том, что задание мне дали в принципе невыполнимое. Уничтожить верхушку теократии я не могу, поднять восстание среди влиятельных персон — тоже. Остается только бегать по Аронии и резать случайно попавшихся на глаза клириков.

— Черт бы вас всех побрал, — недовольно пробурчал я, угодив ногой в яму, прикрытую толстым слоем мха.

* * *

Ближайший лагерь работающих на магната Эрма разбойников лежал в предгорьях. До шахты здесь было порядочное расстояние, но это как раз и правильно. Во-первых, никто не искал бандитов здесь. Во-вторых, база служила перевалочным пунктом, и здесь скапливалась добыча, которую потом передадут людям магната уже в цивилизованном краю.

Присев за камнем, я окинул взглядом разбитый под склоном лагерь. Навскидку здесь обитало около тридцати человек — достаточно немало, учитывая, что их нужно снабжать едой и удобствами. По идее, если бы их выследили, им даже удалось бы отбить несколько атак стражи, ведь посылать крупное подразделение в первый раз власти Аронии наверняка не стали.

О том, что бандиты обосновались здесь достаточно давно, говорила не только та расслабленность, с которой люди передвигались по лагерю, но и полноценные дома, сложенные из бревен. Будь это место временной базой, никто и заморачиваться с подобным комфортом не стал. Фактически передо мной лежала военная часть, полностью автономная и готовая в любой момент ощетиниться оружием.

Высокий частокол, окружающий скальный массив с трех сторон. Шесть толстых башен на его углах, где коротают время несущие стражу лучники. Внутри стен возведены казармы, откуда то и дело кто-то выходит по своим делам, конюшня, откуда торчат головы как минимум десятка лошадей, летняя кухня с тремя шестиметровыми столами, вдоль которых расставлены лавки. Отдельно, прилегая к самой скале, стояло сердце лагеря — склад.

И если на территории шахты добытый металл просто обрабатывали до брусков, то из склада уже выносили готовое оружие. Не сразу я понял, что за деревянным зданием хранилища скрывается пещера, где стараются кузнецы, перековывая железо на мечи и копья.

Посланный на разведку демоненок вернулся быстро и сумел меня удивить еще больше — в пещере, над которой я устроился, лежит не только банальное оружие и доспехи, но и вполне крупные запасы артефактов. Серьезных боевых артефактов, предназначенных для нанесения урона укреплениям.

— А ты говоришь, переворот — это дорого, — ухмыльнулся Ченгер, проявляясь в реальности. — А посмотри-ка, эти ребята явно собираются пощипать какой-то городишко за сытое брюхо.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой в ответ, не отрывая взгляда от сонного лагеря. — Мне кажется, мы вляпались в нечто куда большее, чем банальное восстание.

Разведчик пискнул, привлекая мое внимание, и я вернулся к чертежам. Сам демон, понятное дело, не слишком хорошо разбирался в магии людей. Возможно, когда дорастет до высшего, это и изменится, но уже то, что выходило у меня со слов мелкого наблюдателя, внушало легкий трепет.

— Ченгер, взгляни, скажи, что ты видишь, — всучив компаньону исчерканный лист бумаги, предложил я.

Спутник бросил взгляд на чертеж и хмыкнул. Его коготь легко отскреб лишние помехи на схеме, и я кивнул, понимая, что передо мной не что иное, как настоящая магическая артиллерия.

Мои «Воздушные пули» по сравнению с этой «Огненной купелью» — просто детская забава. Артефакт, судя по схеме, предполагалось напитывать этернием — меньшие заряды просто не запустили бы заклинания.

Ударная мощь одного снаряда была невелика, однако в том-то и дело, что такая пушка выпускала сотню огненных шаров. При попадании в цель они создавали резонанс, генерируя очень мощное возмущение в эфире. И вот оно уже уничтожало как защитные чары, так и окружающих людей, буквально растворяя их в прах. Сопутствующий огненной магии температурный удар довершал начатое.

Из одной такой пушки вполне реально накрыть площадь примерно десять на десять метров. Немного, казалось бы, но пушек только в этом лагере ждет своего часа семь экземпляров. А сколько их на других точках?

— Ну, такого я еще не видел, — подвел итог Ченгер. — Помню магов, которые подобное колдовали, но чтобы превратить «Огненную купель» в артефакт — впервые. Хотя решение, надо признать, разумное. Интересно, а Хартинг догадывался, что его заклятье доживет до этих дней?

Я дернул щекой, не разделяя энтузиазма демона. В отличие от Ченгера, я прекрасно представляю, что после себя оставляет артиллерия. И мое воображение живо нарисовало картину разрушенного Чернотопья, от которого остался лишь пепел. Я будто наяву увидел, как Дия, качающая на руках младенца, сгорает заживо под огнем падающих с неба огненных шаров…

А ведь я считал, что самое грозное вооружение надежно скрыто в моей голове. И что мои револьверы — просто верх военной техники для Эделлона. Еще сомневался, стоит ли выпускать джинна из бутылки, подавая дурной пример. А маги этого мира уже не только разработали, но и реализовали систему залпового огня. И кто знает, что еще может найтись у Аронии, которая готовит вторжение в Крэланд? Волшебная водородная бомба? Эфирный аналог ядерных боеголовок?

Впервые за долгое время меня охватил настоящий страх. Никогда еще в Эделлоне я не чувствовал, насколько все мои знания и силы на самом деле ничтожны.

Государство, способное поставить такие «Купели» на поток, легко загонит конкурентов под плинтус. Одна наглядная демонстрация залпа, и города начнут сдаваться сами. Неудивительно, что некоторые аристократы согласились пропустить армию вторжения через свои земли. Не уверен, что на их месте поступил бы иначе.

— Да, Киррэл, с тобой однозначно весело, — хмыкнул демон, окидывая взглядом лагерь. — Только представь, что начнется, когда это оружие явит себя миру? Правильно, начнется такая война, по сравнению с которой все до сих пор совершенные тобой убийства покажутся детской ссорой.

— Нельзя этого допустить, — покачал головой в ответ я.

— С чего бы? Люди сами создают против себя оружие, — возразил тот. — Другое дело, что мы до сих пор не знали, что у Аронии есть подобные вещи. Вот ты как думаешь, откуда у них этерний?

Я скривился. Боевая мощь «Огненных купелей» как-то отодвинула в сторону этот факт. А ведь демон прав — просто так камнями, закачанными чистым эфиром, никто разбрасываться не станет, более того — его в продаже практически никогда не найти. От таких вещей кланы избавляются только в том случае, если фамильные драгоценности уже проданы.

— Аркейн, — выдохнул я.

— Аркейн, — довольно кивнул Ченгер. — Как думаешь, может быть, пора уже открыть глаз и посмотреть, что на самом деле творит орден? Или ты и дальше собираешься изображать из себя нейтрального наемника?

Я промолчал.

— Культ Хибы, теократия Аронии — везде, куда бы ты ни сунулся, в итоге оказывается, что Аркейн причастен, так или иначе. Так почему ты бегаешь по миру, устраняя последствия, когда нужно разобраться с причиной?

Я вновь не ответил, глядя вниз на стену базы разбойников. Хотя какие они разбойники, раз обладают подобными мощностями? Скорее это уже наемники магната Эрма. А он, просто наверняка, работает на кого-то из членов капитула Аронии.

Зачем в таком случае грабить шахты и караваны? Ну так в капитуле разные клирики состоят, и у каждого, помимо фракционных, есть и свои интересы. На Земле не чурались надавить на конкурента, причинив ему ущерб для сговорчивости, так чем же Эделлон отличается?

— А хочешь, я скажу тебе неудобную правду, Киррэл? — чуть посмеиваясь, спросил демон.

— Говори уж, чего там, — вздохнул я, аккуратно сворачивая исчерченные листы в сумку.

— На самом деле ты был прав, когда нацелился на арсенал ордена. И Юрген был прав, когда их грабил. Только старик перепутал правду и вымысел, поэтому винил в бедах Эделлона всех темных, поголовно. Но мы с тобой знаем, что истина — иная. Темный дар — это всего лишь инструмент. И винить нужно тех, кто этот инструмент использует.

Я бросил на него взгляд.

— Предлагаешь мне наплевать на еретиков и начать охоту за орденом? — уточнил я, глядя спутнику в лицо. — Ты непоследователен. Сперва советуешь отдать им кучу демонологов, а теперь призываешь резать искоренителей. Определись уже, Ченгер.

Демон развел руками.

— Разве я советовал тебе отдать детей Аркейну? — спросил он. — Нет, я сказал, чтобы ты отправил их Салэм. Догадаешься почему?

— Она служит Мархане, — озвучил я очевидное.

Действительно, создать нового переселенца ей не дают правила, но кто сказал, что нельзя вырастить такого внутри Эделлона? Да и потом, сама Саломея не раз утверждала, что принадлежит тайному обществу поклонников темной богини. А кроме того — Мархана явилась ко мне сразу, как только я подкинул кучу детей в Гироштайн. Какие тут еще нужны доказательства?

— Верно мыслишь, — кивнул Ченгер. — Наконец-то до тебя начинает доходить суть вещей, Киррэл. Теперь напомни мне, а какому богу поклонялся Аркейн?

— Райогу? — не слишком уверенно озвучил я.

Демон оскалился.

— Тогда почему они не занялись наведением порядка среди братьев, а всячески поддерживали этот раскол? Почему орден, который заявляет, что не влезает в политику, так активно пытается навязать свою волю всем, до кого дотягиваются его руки? Почему они предоставили этерний для «Огненных купелей», которые отправятся жечь Крэланд, стряхнувший протекторат Аркейна?

— Полагаешь, это такой завуалированный способ наказать Равенов? — хмыкнул я.

— А ты видишь иные причины, почему эти артефакты появились у Аронии, а не в твоей стране? — подтвердил мои слова демон. — Нет, Киррэл, можешь и дальше заблуждаться, если желаешь. Однако я больше чем уверен — если ты действительно хочешь выиграть эту войну, тебе пора признать, кто твой настоящий враг.

Я ничего не ответил. Как бы там ни было, оставить наличие такого оружия у теократии я просто не могу. А это значит, Ченгер оказался прав. И первым в списке громких убийств станет смерть магната Эрма.

А начну я с этого лагеря. И начну прямо сейчас.

Глава 9

Несмотря на то, что нам спокойно удалось подобраться сверху, это не отменяло наличия сигнального купола. Он начинался от крыши склада и тянулся до верхушки частокола. Таким образом, попасть в лагерь сверху не представлялось возможным.

Сам купол, очевидно, был создан с помощью артефакта, но как минимум четверть использованной магической силы распылялось вхолостую. Однако свою функцию он все же выполнял.

При этом тени, перемещаясь своими путями, могли преспокойно проникнуть внутрь. Впрочем и против них существуют способы борьбы. Одно дело, когда демон смотрит на окружающий мир, не имея физической оболочки. И совсем другое, если он проявится в мире людей.

Рассредоточив подопечных по периметру лагеря, я убедился, что способов незаметно проникнуть на территорию нет. Ребята магната Эрма хорошо подготовились, и, похоже, были уверены, что эта подготовка им пригодится. Как иначе объяснить наличие в углах лагеря ритуалов, улавливающих демоническое присутствие, я не знал.

Закончив с проверкой, я был вынужден обойти лагерь по кругу и нагло постучать в ворота. Естественно, не рукой, а вполне конкретным заклинанием из арсенала демонов Злобы.

Ствол поваленного дерева, найденный мной по дороге, поднялся в воздух и, моментально разогнавшись до немыслимой скорости, с грохотом ударил в ворота лагеря. Створка содрогнулась, прогибаясь внутрь, вспыхнуло магическое поле защиты.

Я не услышал сирены сигнального купола, но дежурные лучники в башнях высунули голову наружу. Один из них, видимо, забыл об инструкциях безопасности, потому что его не закрыл индивидуальный волшебный щит. Упускать такой шанс было нельзя, поэтому Воздушная пуля снесла ему половину черепа.

Первая стрела воткнулась в землю у моих ног, даже не потревожив защиту. В ответ я поджег демоническим пламенем утоптанную почву перед частоколом. Это, естественно, никак не вредило врагам, зато серьезно мешало обзору.

По бокам от меня мелькнули две тени, устремившиеся вперед. Под прикрытием стены огня гончие рванули в воздух, легко подпрыгивая выше границы забора. С устрашающим рычанием они перемахнули преграду, но первую тут же настигла расплата — замелькали магические стрелы, и призванное мной животное оказалось истыкано стихийными ударами, как ежик. Полет второй замедлил купол, заработавший в полную силу.

Я же в это время бежал налево, прикрываясь адским пламенем. Всерьез рассчитывать, что мне удастся выбить ворота, было бы глупо. Вторую гончую расстреляли так же, как и первую, но это уже было не важно.

Мелкие бесы не способны нести большой груз. Но заряженную магией монету доставить могут легко. Так что денежный дождь посыпался во внутренний двор, заставляя защитников вновь отвлечься. Купол напрягся, замедляя полет артефактов, однако разбойники не стали прятаться от падающих им в руки талеров — не узнать их было нельзя.

Богатство провалилось сквозь защиту и замерло на земле, не делая ничего. Я в этот момент уже карабкался по отвесной скальной стене, впиваясь в породу отросшими костяными когтями. Пламя вокруг забора постепенно гасло, создавая иллюзию подходящей к концу силы.

Монеты сыграли свою роль. Разряженный купол пропустил меня без проблем, так что я просто взобрался на стену. И пока противники метались между долгом высмотреть исчезнувшего врага и желанием поднять халявные деньги, я уже отошел в сторону вышки, опустевшей в самом начале. Отсюда меня заметить было просто нельзя, но и места в уголке между башней и стеной оказалось немного.

— Они настоящие!

Этот крик явно принадлежал первому смельчаку, поддавшемуся жадности. Даже жаль, что этот порок не получил своих демонов. Вот у кого бы точно оказалось достаточно сил и власти не только в их слое, но и среди людей.

Стараясь на всякий случай дышать через раз, я вслушался в звуки топота. Сейчас пройдет еще несколько секунд, пока до остальных дойдет…

— А ну, положил обратно! — рявкнул невидимый мне бандит. — Вся добыча делится по закону!

Возможно, в другой ситуации этот призыв бы сработал. Но бесы бросили во двор сто двадцать семь монет — все талеры, что у меня были с собой. А такое богатство уже повод прирезать подельников. Мало бы кто устоял перед соблазном.

— Да пошел ты!..

Свистнула стрела, один из спорщиков забулькал кровью, и через несколько секунд, словно гром посреди ясного неба, прозвучало падение тела. Это стало сигналом.

Бандиты, поставленные на охрану, все равно оставались бандитами. Не прошло и минуты, как внутренний двор наполнился звоном металла, перемежающегося криками боли и предсмертными хрипами.

Ставка на разбойников не сыграла. Магнат потратился на артефакты, возвел защиту, но сэкономил денег на охране. Бандиты, наемники, да даже регулярная армия — при виде такой суммы потеряли бы разум. Я не уверен, что клановые бойцы, воспитанные в верности семье с младенчества, не купились бы на такой простой трюк. Все ж таки целое состояние на земле валяется, нужно только подобрать.

— Прекратить!

Новый приказ, сопровождаемый заклинанием из арсенала некромантов, возымел действие. Люди могут быть неодаренными, однако вид поднимающихся на ноги трупов отрезвит кого угодно.

— Он просто хочет забрать все себе! Вали трупоеда, братва!

Голос Ченгера прозвучал откуда-то правее меня. Демону даже не было нужды показываться на глаза разбойникам, их нужно было лишь подтолкнуть. И компаньон это сделал.

— Идиоты! — заорал невидимый мне некромант. — Враг уже внутри! Он вас…

Договорить магу не дали. То ли он не ожидал, что его решатся убить всерьез, то ли понадеялся на поднятую нежить. В любом случае, теперь это не имело значения.

— Пора, — выдохнул я, вскидывая руку перед собой и выходя из-за укрытия. — Харрам дес таур!

Резерв моментально опустел наполовину, а посреди двора, заваленного трупами и залитого кровью, вспухло пространство.

Секунда, и из прорыва в Эделлон хлынула масса мелких демонов всех мастей. Ребята не стали терять время, сразу же перейдя в атаку.

Они были мелкими, слабыми. Но их было несколько сотен против пары десятков уцелевших разбойников. Даже с учетом артефактов на бандитах это было истребление.

Враги успели сбиться в кучу, объединив чары магических щитов. Однако, как и в случае с куполом, перегрузка разряжала амулеты слишком быстро.

Парочка молний сорвалась из-под формации разбойников, да несколько ледяных копий. Все заклятья нашли свои цели, но место погибших демонят моментально заняли их собратья.

Я не вмешивался, но держал револьверы в руках — на всякий случай. Присутствие некроманта оказалось сюрпризом, и повторения подобных мне не хотелось. Если бы маг не проявил себя заклятием поднятия нежити, я бы и не понял, что он здесь был.

Еще один щелчок по носу — не только я умею прятать свой дар. Мой разведчик видел несколько человек внутри хранилища, но ни один из них для демона не выглядел в эфире как одаренный.

Наконец, все было кончено. На каменной площадке осталась лежать только одежда. Даже кровавые брызги, и те мелочь вылизала. Артефакты оказались высосаны досуха, и большинство превратилось в пепел, отдав весь ресурс.

— Уходите, — велел я, и раззадоренная внезапно свалившимся на голову угощением масса демонов ощерилась пастями, зарычала, скребя когтями землю.

— Последнее предупреждение, — сказал я, поднимая руку.

Вот теперь подействовало. Все же с ними меня никакой договор не связывал, в прорыв мог зайти любой мелкий демон. И если бы пришлось их убивать, кто знает, откликнулись бы обитатели нужного слоя в следующий раз?

Несколько секунд потребовалось, чтобы в лагере не осталось никого лишнего. Я устало вздохнул, обходя поле боя.

— Это было поучительно, — усмехнулся Ченгер, появившись рядом. — Конечно, не мне тебя учить, но если ты намерен и дальше приглашать кого ни попадя, это плохо кончится.

— А то я не знаю, — проворчав в ответ, я пнул ногой одежду, лежащую у входа в хранилище.

От некроманта тоже ничего не осталось. Но хотя бы понятно, что для сокрытия дара он использовал артефакт. От изделия остался лишь корпус, накопитель рассыпался, нанесенные чары выгорели, оставив обезображенную поверхность.

— И здесь тебя тоже обошли, — хмыкнул демон, присаживаясь на корточки.

Он брезгливо поворошил когтем непримечательный наряд погибшего мага, и я догадывался, что конкретно мой спутник ищет. Но, разумеется, если у некроманта и был жетон Аркейна, от него тоже не осталось следа.

— Пойдем посмотрим, какую добычу мы захватили, — кивнул я ему на раскрытые двери хранилища, и первым вошел под своды пещеры.

* * *

Чернотопье, окрестности деревни Черная.

Дия закончила осмотр фабрики по переработке белого корня и, мягко улыбнувшись сопровождающему дружиннику, повернулась к застывшей в ожидании вердикта Ханне.

Для старта работ все было готово. Здание построено, оборудование установлено и протестировано, будущие сотрудники обучены и ждали команды приступать. Уже завтра первая продукция фабрики начнет скапливаться на складе, прежде чем ее отправят в город, где Дия сама проверит результат. Первые партии должны проходить строжайший контроль — так хотел Киррэл, и жена не собиралась перечить приказам мужа, тем более они были разумны.

Замберг оставила все попытки завладеть вниманием Киррэла Шварцмаркта, и внезапно оказалась достаточно умной девушкой. Ее познания в алхимии действительно были отличными, а опытом она превосходила супругу «Чертополоха». Однако вампирская кровь делала Дию более чутким специалистом, так что можно было считать, что девушки равны между собой в профессиональной плоскости. А потому и разговор можно было вести на равных.

— Мне кажется, ты не просто так попросила провести проверку именно сегодня, — сказала баронесса, давая Ханне возможность собраться с духом.

Замберг помялась, но больше для вида. Подобные уловки прекрасно работают в обществе, и любой, знакомый с этикетом аристократов, легко бы раскусил предлог о личной беседе.

— Ты права, — кивнула та. — Я знаю, что твой муж — прекрасный артефактор.

— Киррэл — лучший артефактор, — поправила баронесса, не скрывая гордости, что Шварцмаркт ее муж.

— Он в очень короткие сроки поставил оборудование для этой фабрики, — после непродолжительной паузы продолжила Замберг. — По сравнению с тем, что используем мы — просто невероятное качество. И я бы хотела купить такую же лабораторию, как твоя. Для личного пользования.

Дия задумалась.

Очевидно, что денег у Ханны собственных нет. Как и земли, где лабораторию можно поставить. Исходя из тех разговоров, что вели Заммен и Замберг между собой, и о которых докладывали соглядатаи Индарга, отношения между родственниками весьма натянутые. Так что вариант, что кланового алхимика решили наградить за заслуги, похож на сказку.

— Ты хочешь, чтобы эта лаборатория стояла где-то в Чернотопье, верно? — демонстративно задумчивым тоном спросила баронесса. — И при этом никто в твоем клане о ее существовании не знал.

Ханна вздохнула.

— Верно.

— И у тебя нет денег, чтобы за это заплатить, — как ни в чем не бывало, продолжила Дия. — Но чем же ты планируешь возместить убытки моего баронства в таком случае?

Замберг ничуть не оскорбилась подобной прямотой собеседницы. В сложившейся ситуации у нее просто не было иного выбора.

— Мы уже поклялись вам в верности, когда заключили союз, — сказала она. — Но я готова пойти дальше. Я…

— Хочешь предать собственный клан, — договорила за алхимика Дия. — Принести личную клятву мне, как единственной, кто сейчас представляет интересы Чернотопья. Но, Ханна, если ты готова предать семью, самых близких тебе людей, как же я смогу тебе после этого доверять?

— Я принесу клятву, — склонила голову та, прекрасно понимая, к чему ведет баронесса. — И… Вы наверняка знаете, что у меня ни влияния в клане, ни уважения. Стоит мне один раз ошибиться, и Рихард либо убьет меня, либо отправит в обитель. И я даже не знаю, что из этого хуже.

Дия кивнула в ответ на ее слова.

— Об этом я прекрасно осведомлена. Но я пока не понимаю, чем ты можешь быть мне полезна. Пока что подумай над этим вопросом, и приходи снова, когда у тебя появятся конкретные предложения, — подвела итог беседе баронесса. — До тех пор ты вольна оставаться в Чернотопье как моя гостья. Кроме того, у нас до сих пор не закрыт договор по алхимии, и это тебе придется решить со своим кланом. Прошло достаточно времени, а результата пока что нет.

— Спасибо, — склонила голову в поклоне Замберг. — Я все сделаю.

Дия покинула здание фабрики и, вдохнув полной грудью, чуть поморщилась. Запах возле деревни стоял не самый приятный. Болота хоть и занимают значительную часть Чернотопья, однако для баронессы они не были любимой частью владений.

— Все в порядке, ваша милость? — спросил «Рысь», подходя ближе. — Вы побледнели.

— Со мной все хорошо, — отмахнулась Дия. — Просто мне не нравится запах.

И, стоило ей договорить, баронесса согнулась, извергая остатки завтрака на траву. Дружинник подхватил девушку под руку, и та не стала отказываться от помощи.

Тошнота продлилась недолго, но оставила после себя весьма яркие впечатления. Будучи полукровкой, Дия знала, что Киррэл не просто так старался перед отъездом. Однако даже зная, что уже беременна, она не была морально готова к таким последствиям.

— Госпожа? — с невозмутимым видом подошедший с другой стороны Густав протянул баронессе платок.

Несмотря на то, что охранять баронессу должны были в первую очередь именно «Рыси», капитан стражи ни на шаг не отходил от Дии. Впрочем, до сих пор она не видела в этом ничего дурного или предосудительного. Густав был верен Киррэлу и скорее перережет себе горло, чем позволит кому-то навредить госпоже Шварцмаркт.

— Хочу домой, — чувствуя, что еще чуть-чуть, и она расплачется, заявила Дия, приняв платок. — Увезите меня отсюда.

Но то ли ветерок подул, то ли воспоминания о предыдущем разе возымели действие, однако сделала баронесса всего два шага, прежде чем ее снова затошнило.

— Киррэл, как же я тебя ненавижу! — в бессильной ярости прорычала баронесса, тут же заходясь в новом приступе. — Только попробуй не вернуться.

И здесь ее накрыла истерика. Мужчины переглянулись, старательно не глядя на плачущую хозяйку, а затем помогли ей выпрямиться и, взяв под руки с двух сторон, повели к стоящей неподалеку карете.

Ехать предстояло долго — баронессу сильно укачивало. И добрее она от этого не становилась.

* * *

Арония, склад магната Эрма. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Еще в первую встречу Юрген сказал, что Аркейн разрабатывал оружие, подобное моим револьверам. Тогда я не придал этому особого значения.

— Ну, что скажешь, Киррэл? — хмыкнув, демон обошел установку «Огненной купели» по кругу.

Внешне это была широкая плита метр на метр, разбитая на сектора с вытравленным заклинанием в центре каждого. Артефакт не нуждался в стволе так же, как и мое оружие.

Для уменьшения габаритов установку сделали многослойной, а после — спрессовали практически до монолитного состояния. Я пока слабо представлял, как удалось этого добиться без риска соприкосновения магических сил. Мастера Аркейна недаром ели свой хлеб, это однозначно.

С задней стороны плиты находилась пластина наводки с координатной сеткой, а из центра спускалась широкая металлическая трубка, венчающаяся отверстием для загрузки этерния. Примерно такую же систему питания я разработал для «Радара», который отдал Хэммету.

Все это стояло на платформе с парой колес и дополнительной опорой в виде трехпалой ножки. Общий вес конструкции не позволял обращаться с артефактом одному человеку, как минимум требовалась пара только для обслуживания. И если толкать эту тележку могли неодаренные, то вся остальная начинка требовала хоть какую-то каплю магии.

— Не думаю, что это — окончательный вариант, — высказался я в ответ, закончив осмотр трофейной пушки. — Много небрежности в работе.

— Хм.

— Нет, сама система взаимодействия слоев — отличная. Но ты посмотри на швы распределительной трубки. А сетка координат с кривыми делениями? Я уж молчу про устойчивость конструкции — с такой лапой ты не сможешь упереться в землю, если только не будет ровной площадки. Длина опоры не регулируется, ее можно только поднять и повернуть.

Демон вновь хмыкнул, причем сделал это с таким видом, будто сам являлся создателем установки.

— Но ты же сможешь собрать такую же? — уточнил Ченгер спустя пару секунд.

— Боюсь, без точных чертежей — вряд ли. Если только увеличить толщину корпуса, чтобы избежать… Ну, ты понял.

— Да, понял, — кивнул тот. — Понял, что ты — последний идиот. Ты еще на скале выяснил, что это за оружие, — демон хлопнул по тележке лапой. — И ты мог все это время, пока занимался делами баронства, собирать оружие, ничуть не уступающее по мощи. Но не стал.

Я хмуро взглянул на спутника.

— Ты вообще представляешь, о чем говоришь? Это не игрушка, которой можно натравить искоренителя на культ Хибы и даже не десяток жизней. Один залп из «Купели» может забрать сотни душ! И ты хочешь, чтобы я лично, вот этими самыми руками, — для наглядности я продемонстрировал кисти, — собрал подобное оружие?! Да ты в своем уме?

— Будь у тебя «Купель», — заявил он, переходя на рычание, — ты бы просто разбил любую армию Аронии еще на подходе, и никакой войны бы не случилось. Никаких лишних жертв! Но ты решил, что можешь не пользоваться тем, что имеешь, сознательно ограничил свои возможности. И ради чего, я тебя спрашиваю?

Увидев, что его речь не возымела нужного эффекта, Ченгер продолжил.

— Ты хотя бы подумал о том, что прямо сейчас, пока мы здесь бегаем, изображая из себя героев, твоя Дия уже, возможно, превратилась в прах только по той причине, что Аркейн решил от тебя избавиться, а Гриммен попала под удар? Об этом ты подумал?

Я помолчал несколько секунд, стараясь унять поднявшего голову демона Злобы. Далось с трудом, и Ченгер это явно заметил.

— Ты пошел со мной в Аронию, чтобы читать нотации? — спросил я, выдыхая сквозь стиснутые зубы. — С чего вдруг высший демон страданий стал поборником морали и справедливости? Какое тебе вообще дело, о чем я думаю? Тебя не судьба Дии волнует, ты просто жаждешь больше разрушений и боли!

Он оскалил клыки, но возражать не стал.

Впрочем, винить Ченгера в том, что он делает, занятие изначально бессмысленное. Это его природа, он вряд ли даже осознает, где работают инстинкты демона страданий, а где начинается разумный выбор личности по имени Ченгер. И ведь ему далеко не одна сотня лет, но порой ведет себя, как наивный ребенок.

— Я могу создать такое оружие, которое расколет планету, и вся жизнь на ней кончится, — помолчав для собственного успокоения, произнес я, не глядя на спутника. — И по твоей логике, я обязан его создать. Но я не стану этого делать, даже если все, кто мне знаком, будут убиты. Есть грань, за которую заходить нельзя.

— Расскажи об этом ордену, собравшему это чудо, — вновь указал рукой на «Купели» Ченгер и растворился в воздухе. — Пойду погуляю, мне нужно остыть.

Все дело в том пиршестве, которое устроили демоны во внутреннем дворе лагеря. Если бы он не стал свидетелем происходящего, ему бы и в голову не пришло начать подобный разговор. Но, как это ни прискорбно, обезьянка видит — обезьянка повторяет. Проветрится и вернется.

А я склонил голову с одного бока на другой, разминая шею, и побрел дальше по складу. Помимо «Купелей» здесь хватало и иных богатств, которые следовало прибрать к рукам раньше, чем сюда нагрянут люди Эрма.

А в том, что магнат уже в курсе случившегося, я не сомневался. Впрочем, если потратить немного времени на зарядку уже возведенной системы охраны, даже владельцу склада придется постараться, чтобы оказаться внутри.

Раздумывая над этим вариантом, я шел вдоль полок с ресурсами, артефактами и просто разнообразными товарами. Куш, в принципе, получился весьма неплохой, да только вынести из хранилища все, что здесь лежит — задача не из легких.

Разве что открыть «Тоннель» домой и напрячь для транспортировки «Рысей»?

Глава 10

Разграбление я начал с того, что разделся. Держать «Тоннель» долго я не могу, открывать его часто — тоже. Вполне могло так случиться, что пока я отвезу первую партию добычи, на склад явится хозяин, и тогда меня, ослабленного обратным порталом, будет ждать весьма жаркая встреча.

Так что план привлечения «Рысей» пришлось отложить. И значительно умерив аппетиты, превратить лагерь в ловушку.

Когда магнат или его люди явятся с инспекцией, их будет ждать маленький сюрприз. За время путешествия по Аронии я все же расставлял маяки, так что вернуться всегда смогу, воспользовавшись одним из них. Именно поэтому тащить награбленное я намеревался только в самом конце.

Заново напитанная и включенная система безопасности склада была немного изменена, чтобы людям Эрма не удалось ее снять, а пришлось брать с боем собственные укрепления. Но и на этом сюрпризы не заканчивались. И я очень надеялся, что задумка сработает.

Один неодаренный не смог бы утащить «Купель» с собой, но мощь демона Злобы мне поможет с этим справиться. Однако для такого усиления мое тело должно существенно вырасти, а это могло повредить одежду, над которой я колдовал не один день. Так зачем тратиться, если можно просто снять ценные вещи?

Переложив все, что собрался унести, на пушку, я позволил демонической силе раскрыться на полную. Потолок сразу же приблизился на добрых тридцать сантиметров, да и помещение стало значительно меньше. Запустив «Тоннель», я поднял опору установки и толкнул ее в окно перехода. С трудом успел — стоило мне оказаться в кабинете Чернотопья, как портал закрылся, едва не оттяпав мне пятку.

Костяная броня медленно исчезала, и я просто сел на пол, переводя дыхание. Ощущение было таким, будто я в одного разгрузил вагон муки.

Все, я дома. Можно перевести дух, прежде чем отправляться обратно.

Несмотря на подначки Ченгера, я не собирался бросать порученное дело. Но изменить подход однозначно стоило. Бессмысленные блуждания по чужой территории — это опасное и малоэффективное занятие.

* * *

Склад магната Эрма.

— Что ты видишь? — спросил брат с руной Крови у стоящего впереди искоренителя.

Чернокнижник не отвечал еще долго, полностью сосредоточившись на изучении эфира. Волны магии после вторжения должны были прийти в сильное возмущение, но сейчас, стоя на максимально доступной безопасной дистанции, чародей Аркейна видел лишь, что защита склада приведена в полную готовность.

При этом на территории не ощущалось оставленного орденом некроманта. Собственно, кроме артефактов, вообще никаких магических следов.

На земле у самого частокола, конечно, осталась выжженная полоса, но и она уже ни о чем новом поведать не могла. Объединенный отряд прибыл слишком поздно.

— Одаренных внутри нет, защита действует, — ответил, наконец, чернокнижник, не оборачиваясь к клирику. — Все выглядит так, будто вторжения не было. Ключ у вас?

Священник теократии вытащил из скрытого кармана металлическую пластину с вытравленным на ней символом. В нормальной ситуации его достаточно было приложить к стене, и защита отключится. Однако, едва взглянув на рисунок, искоренитель покачал головой.

— Не подойдет, враг изменил параметры.

Брат Крови хмыкнул.

— Тогда будем ломать, — подвел он итог.

— Исключено, — возразил представитель Аркейна. — Внутри находится наше оружие, за которое вам уже заплатили. И рисковать им, сломя голову бросаясь в атаку — я не позволю.

Клирик дернул щекой, однако оспаривать решение не стал. Сигнал о нападении оба отряда получили как раз в момент, когда встретились для передачи оружия. Оплату за услуги теократия уже получила, и, само собой, возвращать их ни при каких условиях не собиралась.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил он.

— Круг подпитки, — пожал плечами чернокнижник. — Мне не хватит собственного резерва, чтобы вскрыть защиту, но с вашей поддержкой его станет достаточно. Внутри никого нет, так что время на взлом артефактов у нас будет.

А также это означало, что собственную силу он сохранит в любом случае, просто перекачав из опустевших магов. Если бы не многолетнее сотрудничество между теократией и орденом, такое предложение выглядело бы оскорбительно. Впрочем, совместные действия не делали его приятнее.

— Если только одержимый не устроил еще каких-то ловушек уже внутри, — проворчал брат Крови, хмуро разглядывая собеседника. — И тогда мы окажемся в проигрышной ситуации.

— На его месте я бы соединил защиту и оружие, чтобы при попытке продавить щиты артефакты уничтожались, — возразил искоренитель. — И судя по тому, что этот маг сумел перенастроить защиту на новый ключ, он не глупее меня. Готовы рискнуть и выплатить цену потерянных артефактов? Нет? Я так и думал. Собирайте круг.

Из двадцати восьми человек, явившихся на сигнал, только восемь были одаренными. При этом со стороны Аронии выступали только трое — брат Крови, брат Воздуха и брат Земли. Пятеро искоренителей же держались наособицу и всем видом подчеркивали, что именно они здесь — хозяева.

Клирик отошел к братьям, и когда те склонили головы, чтоб переговорить, активировал артефакт, скрытый под мантией. Полог тишины прикрыл их от подслушивания, но отчетливое хмыканье со стороны лидера искоренителей демонстрировало, насколько низкого он мнения о временных союзниках.

А клирики меж тем вовсе не разговаривали. Старший показал несколько жестов братьям, и те решительно кивнули, сохраняя молчание. Ситуация, в которой они оказались, на самом деле давно уже была просчитана капитулом, и теперь каждый священник станет действовать согласно инструкциям.

Может быть, Аркейн и возвел служителей Райога на престол Аронии. Но это не значило, что с орденом стоит считаться, как с равным. Противоречие, которое лежало в идеологии двух структур, просто не оставляло выбора, и потому теократы ожидали удара в спину. Благо что Аркейн ими прославился.

Искоренители тоже отошли в сторону. Сопровождающая их семерка обслуги осталась в основном лагере неподалеку — одаренными они не были, и их предназначение заключалось лишь в том, чтобы транспортировать оружие ордена. Пятерка мастеров — это серьезная сила, по большому счету, неодаренные могут им только мешать, если потребуется начать бой. В то время как клирики всерьез опираются на мечи и арбалеты помощников.

— Круг поддержки, — объявил чернокнижник, рассматривавший лагерь. — Крис, следи за нашими партнерами, я вытяну из тебя немного, исключительно для вида.

Названный некромант кивнул. Вопреки народному мнению, что маги смерти все как один бледны и худы, происхождение сына кузнеца даровало этому чародею мощное тело с руками, перевитыми мышцами. На спор он как-то согнул подкову голыми руками, не прибегая к магии.

— Норман, — перевел взгляд на другого коллегу чернокнижник, — на тебе поддержка потоков. Следи, чтобы я не выпил фанатиков досуха.

Суховатый мужчина с черными волосами, стриженными под горшок, кивнул.

— Хорошо, — отозвался он.

— Остальные — работаем по стандарту, напряжение не больше пятнадцати по Аликсу. Все ясно?

— Не первый день работаем, — отозвался искоренитель.

Клирики сняли защиту от прослушивания, и брат Крови решительно направился к магам ордена.

— Мы готовы, — немного недовольным тоном оповестил он.

— Мы тоже, — отозвался глава отряда искоренителей. — Приступаем.

Семь человек образовали круг, держась за руки. Это не требовалось, но значительно облегчало задачу — человеческое тело превосходный проводник эфира, и в положении взаимного недоверия рассеивать часть силы в воздух чревато проблемами.

Чернокнижник стоял в центре фигуры и, вскинув руки, пальцами плел паутину готовящегося заклинания. Подобрать отмычку к защите не так-то просто само по себе, а уж если тебе противостоит артефакт, который по умолчанию не отвлекается и надежно держит структуру, тем более.

Ни звука искоренитель не произнес вслух, однако его губы все равно шевелились. Маг не полагался на одно только собственное умение, а потому использовал и слово, и жест — с учетом времени, которое у него было на создание отмычки, это было оправдано.

Сигнальный контур сработал, стоило первым нитям магии коснуться его. Но никакой реакции, как и предвидел чародей, не последовало. Это немного приободрило колдуна, и тот стал действовать гораздо увереннее. При этом потоки силы, собранной кругом поддержки, стали рывками вливаться в его резерв, все грубее и грубее вырываясь из источников бывших хозяев.

Жесты стали резче, с губ уже слетали обрывки слов. Маг работал на пределе собственного внимания, по его вискам струился пот. Пальцы дрожали от напряжения, но искоренитель знал свое дело крепко.

Пятнадцатая минута ознаменовалась громким щелчком. Сигнальный контур исчез сам, и вся налаженная система защиты, связанная с ним, отключилась. Отмычка сработала, и путь был свободен.

Чернокнижник опустил руки и тяжело вздохнул. Собственный источник пульсировал, отдаваясь болью с каждым ударом сердца. Один из клириков лежал на земле, но был жив. Остальные выглядели бледными и не менее уставшими, чем главный взломщик, но пока держались на ногах, хоть и давалось им это с трудом.

Смахнув пот со лба трясущейся рукой, искоренитель вяло улыбнулся.

— А теперь, господа, прошу вас открыть ворота.

Вот тут и пригодились приведенные священниками воины. Навалившись на ворота в частоколе, они несколько минут ломали наброшенный внутри засов. Скрип дерева и стук топоров отдавались в головах усталых чародеев болезненным эхом, но вскоре сменились хрустом бревна, и створки были раздвинуты в стороны.

Чернокнижник первым прошел во внутренний двор крепости и, окинув его внимательным взглядом, указал на землю возле входа в хранилище.

— Крис, проверь.

Некромант тяжело переставлял ноги, но с каждым шагом его фигура распрямлялась. Маг смерти шумно втягивал воздух носом, отчего его крупные ноздри раздувались, как кузнечные меха.

— Здесь Харрет сдох, — заявил здоровяк, пнув утоптанную землю. — Хотел бы я знать, кто его прикончил.

— Хочешь отомстить? — с ухмылкой спросил чернокнижник, подходя ближе.

— Поблагодарить, — покачал головой некромант. — Этот ублюдок давно заслуживал смерти.

Пока клирики и их подчиненные осматривались во внутреннем дворе, Норм уже стоял перед дверьми на склад. Приложив руку к створке, чародей склонил голову и прикрыл глаза, прислушиваясь к тому, что творится в эфире за экранирующей возмущение преградой.

— Ну что, входим? — спросил брат Крови, подходя к главе искоренителей.

Тот бросил взгляд на подчиненного и, получив знак, кивнул.

— Норм, открывай.

Стоило дверям начать раскрываться, как изнутри ударила волна силы. Прямой, как меч, столб света вырвался из пещеры, мгновенно перемалывая в пыль людей, попавших под удар, стены частокола, верховых лошадей клириков.

Вспышка длилась всего лишь миг, но выжженная просека, оставленная направленным взрывом, тянулась на несколько сотен метров. Священники погибли все, их воины по большей части — тоже. А вот из членов ордена уцелели двое — Крис и Норм, которые и открывали створки.

Некромант смотрел на коллегу, который не предупредил о ловушке, и чувствовал, как выгорает в нем дар — близость столь мощного возмущения пережигала магические каналы в теле. Сам Норм тоже замер, держась за дверь, его губы шептали что-то беззвучное, а колени тряслись.

Крис опомнился первым. Катастрофа, устроенная одержимым, была нагло скопирована с Катценауге, но в меньшем масштабе, но пока что еще оставался шанс уйти живыми. Однако стоило бросить взгляд на трясущегося чернокнижника, допустившего столь чудовищную ошибку, и некромант тут же выбросил его из головы.

Здоровяк рванул с места, стремясь убраться подальше. На жизнь Норма ему стало плевать. Потому что после устроенного эфирного взрыва последует новая стадия. И вот тогда вся округа превратится в искореженную магией пустыню. И времени оставалось меньше с каждым ударом сердца.

Крис успел добежать до выжженного в частоколе пролета, когда нечто заставило его обернуться.

Норм, все еще державший створку дверей на склад, медленно оседал на землю, объятый веселым разноцветным пламенем. Взбесившаяся магия сменяла стихийное воздействие быстрее, чем мог уловить человеческий глаз, и чернокнижник был мертв уже в тот момент, когда дернул дверь.

Крис раскрыл рот для отчаянного проклятья, но ни звука не вырвалось изо рта. А в следующее мгновение его тело просто рассыпалось пеплом без всяких зрелищных эффектов.

Волна возмущения стремительно расширялась, и всем, кто под нее попадет, грозила почти мгновенная смерть.

* * *

Королевский дворец Крэланда, кабинет председателя королевского совета.

Брат Томаш листал отчеты и просматривал их одним глазом. Второй был закрыт ладонью. Полопавшиеся капилляры говорили об усталости, а мешки под нижним веком это подтверждали.

В дверь осторожно постучался секретарь, и глава церкви Крэланда отозвался моментально. За окном стояла глубокая ночь, и никто бы не стал беспокоить фактического правителя страны по пустякам.

— Что у тебя? — устало спросил Томаш, глядя на бледного помощника.

— Срочное послание из ордена Аркейн, — трясущимися руками вручил бумагу тот.

Брат Томаш хмыкнул и, жестом отпустив слугу, положил сообщение перед собой. Лишь только дождавшись, когда за секретарем закроется дверь, глава государства впервые взглянул на легший перед ним документ.

Несколько секунд ему понадобилось, чтобы осознать, что написано на бумаге. И только когда до него дошел смысл слов, нанесенных стремительной твердой рукой какого-то магистра, брат Томаш улыбнулся.

А после его разобрал истерический хохот. Решительно поднявшись из-за стола, он прошел к шкафу с отчетами и, вытащив одну книгу из громадного набора, вернулся с ней на рабочее место. Бросив толстый том на столешницу, председатель королевского совета тяжело опустился в кресло и, прикрыв глаза, несколько минут просидел неподвижно.

Раскрыв книгу, он пробежался взглядом по оглавлению, а потом стал неторопливо перелистывать страницы, пока не нашел нужный раздел. Спокойно разгладив листы, чтобы книга не закрывалась, брат Томаш вдохнул поглубже и приступил к чтению.

Несколько минут спустя он отложил фолиант в сторону, и в свете магической лампы блеснуло теснение на обложке.

«От империи до Аркейна. Историческое исследование Р. Торна, магистра исторических наук королевской академии Хоккена».

Положив перед собой чистый лист бумаги, брат Томаш макнул ручкой в чернильницу и неспешно, выверяя каждую черточку, вывел шапку будущего ответного письма. Он несколько раз останавливался, чтобы свериться с цветастым титулом на донесении, принесенном секретарем.

И только закончив с этой кропотливой работой, фактический глава Крэланда решительно написал два слова во все свободное на листе пространство. А в конце прижал лист печатью главы королевского совета.

По звонку колокольчика был вызван помощник. Не говоря ни слова, клирик спокойно вручил ему ответ, и тот, взглянув на текст, задрожал сильнее прежнего. Брат Томаш видел, что молодому человеку хочется задать вопросы, но он продолжал смотреть подчиненному в переносицу твердо, и тот, вздохнув, вышел, унося с собой судьбоносную бумагу.

Этой ночью никто во дворце так и не лег спать. Отработанный государственный механизм заскрипел шестеренками, запуская давно запланированные процессы. Вскрывались конверты, стучали по бумагам печати, гонцы курсировали по городу, и покидали стены столицы.

Брат Томаш уснул только под утро, так и не покинув рабочего места. А копии его переписки с Аркейном уже публиковались в газетах, и их бесплатно раздавали всем на улицах сперва столицы, а после — и других городов.

Витиеватое послание магистрата Аркейна с обвинением Крэланда в применении запрещенной магии на территории Аронии и требованием немедленной передачи восточной территории пострадавшему государству, развернулось на целую страницу, но проигрывало короткому ответу главы королевского совета. Потому что против исписанного листа стояло только два слова.

Значит, война.

Глава 11

Столица Катценауге.

Максимус медленно поднял веки. С трудом пошевелив рукой, он дотянулся до фляги с водой, прикрепленной к ремню. Отвинтить крышку удалось далеко не с первой попытки, но все же получилось.

Он прекрасно помнил, как мощь Хибы текла сквозь него, изменяя тело, коверкая потоки магии, но никаких последствий не ощущал. Сказалось только время, проведенное в беспамятстве.

Утолив первую жажду, глава культа медленно перевернулся на бок и, прикладывая неимоверные усилия, смог воздеть себя на ноги.

Ритуальный зал, в котором много лет назад Эсхил Бар взорвал громадный накопитель, уцелел и даже не запылился. Возмущенный эфир все еще не улегся, но теперь никак не вредил стоящему в историческом месте человеку. Магическое поле огибало Максимуса, будто опасаясь прикасаться к носителю божественной мощи.

Присутствия Хибы ни в себе, ни рядом глава культа не чувствовал. Мышцы понемногу оживали после долгого бездействия, и чародей решил подстегнуть их магией.

Естественно, как раньше дар не сработал. Эфир просто утекал прочь, будто боялся оказаться под воздействием измененного мага. Но Максимус не растерялся, это было ожидаемо. За годы работы с культом он привык обращаться с силой Хибы, и теперь, убедившись, что стандартные заклятья не работают, воспользовался ей.

Эфир забурлил, откликаясь на действия колдуна. Привычная легкость вернулась в тело и восполнила потерянные силы. И неожиданно для себя Максимус ощутил некое присутствие, будто где-то внутри черепа пошевелился спящий разум. Чужой разум.

Хмыкнув, мужчина поднял с пола свой плащ и, отряхнув его, побрел в обратный путь. В городе совершенно нечего есть, разве что обитавших внутри возмущения тварей, так что задерживаться здесь не стоило. Чары, конечно, поддержат некоторое время и без еды, но у всего есть свой предел. У стен столицы культ разбил лагерь, и все припасы отряда остались там.

Эсхил Бар, поселившийся внутри Максимуса, молчал, так что мужчина выбирался из дворца в полнейшей тишине. Как они и договаривались, никто не стал отбирать его личность, все осталось как прежде. В том числе естественные нужды организма.

Наверное, это можно было бы счесть оскорблением, но мужчина не стал искать туалета, а воспользовался первой попавшейся нишей. Выпитая вода просилась наружу, да и, говоря откровенно, если судить по крови, то Максимус имел законное право использовать дворец предков, как посчитает угодным.

Наконец, коридор свернул, выпуская человека в сад. Много веков он оставался лишен хозяйской руки, а возмущение извратило растения до неузнаваемости. Магии в разросшемся кустарнике хватило бы, чтобы стереть с лица земли небольшой город. Фиолетовые листья на ярко-зеленых стволах не тревожил ветер, запах разложения и пыли забивал ноздри.

Откуда-то всплыло знание, и прежде чем осознать его, Максимус уже вскинул руку в сторону сада. Эфир вновь задрожал, как испуганный пес, и сила, видоизменяясь, вошла в обновленный источник мужчины. Только уже высосав магию из растений до кали, он понял, что сделал, и откуда пришло это знание.

Хиба в его теле не спал, и ему требовалась подпитка. Очень много подпитки.

— Видимо, теперь я — пожиратель магии, — усмехнулся Максимус, обводя королевский дворец Катценауге уже иным взглядом.

* * *

Меридийская граница с Катценауге.

Хэммет окинул равнодушным взглядом безжизненные холмы. Сопровождавший его коллега отправился в ближайший анклав, чтобы донести до магистрата итоги расследования. Сам же дознаватель был намерен продолжить преследование культа, тем более что все свидетельства, выбитые чародеем, указывали на то, что верхушка поклонников Хибы в полном составе сбежала в проклятую страну.

Взятая в ордене лошадь фыркнула, отрываясь от поедания высохших стеблей травы и, получив легкий толчок по бокам, несмело двинулась вперед. Магическое возмущение, когда-то остановившееся на государственной границы Катценауге, давно уже выветрилось, и скотина не видела разницы между нормальной землей и зараженной. Впрочем, если бы дознаватель не знал, где проходит граница, он бы и сам не заметил отличий.

Хэммет взглянул на «Радар», но тот ожидаемо не показал ничего. Слишком большое расстояние, и пытаться найти сейчас следы Хибы в округе было наивно. Изобретение Шварцмаркта было очень полезно в ходе расследования, но было слишком узким инструментом, а потому теперь полагалось перейти к другим способам выслеживания.

Лошадь ускорила шаг, все дальше отдаляясь от границы с Меридией. День был в самом разгаре, ветер колыхал траву и редкие кусты. Поправив шляпу на голове, чтобы защитить глаза от поднятой в воздух пыли, Хэммет убрал «Радар» в сумку.

Из другого кармана наружу была извлечена сфера. Маг подкинул ее на ладони, и артефакт тут же раздвинул края, выпуская наружу легкий туманный след. Пока устройство выравнивало свой полет, дознаватель нацепил на голову монокуляр, куда транслировалось изображение с артефакта.

Запустив сферу выше, он убедился, что все работает, как надо. И только после этого послал устройство вперед. Спешить было уже некуда — культ ушел практически сразу, как только король Меридии скончался, а это значило, что и следов не осталось. Однако этот факт не отменял мер безопасности, и именно потенциальных врагов и высматривала сейчас сфера.

О том, куда могли податься проклятые культисты, Хэммет догадывался. Аркейн не раз и не два заглянул под каждый камень проклятой страны. Города Катценауге обследованы, нанесены на карты и оттуда вытащили все, что могло представлять для ордена хоть какой-то интерес. Поэтому оставалось только одно место, где Хиба мог спрятать своих безумных фанатиков.

Дознаватель ордена Аркейн ехал в столицу Катценауге.

* * *

Чернотопье. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Я стащил покрывало с трофейной установки и махнул рукой стоящему рядом клирику.

— Значит, это и есть то самое оружие, — хмыкнул брат Курт, разглядывая «Огненную купель», которую я вытащил со склада.

— Оно самое, — я протянул ему пачку исписанных листов. — Здесь все описано. Материалы, заклинание, устройство и выводы о мощи артефакта.

Нужно отдать ему должное, приставленный ко мне для контроля братом Томашом священник не впал в истерику, когда понял, на что способны такие игрушки. Впрочем, это не было особой новостью — в конце концов, когда я послал за ним, обрисовал перспективы.

Поджав губы, брат Курт хмыкнул.

— И под самым носом у нас, — вздохнул он. — У меня тоже есть что вам передать, ваша милость.

Вытащив из многочисленных карманов рясы свернутый вчетверо лист бумаги, он вручил его мне. Я не стал оттягивать с чтением, и развернул послание. Как я и думал, фактический правитель страны не упустил из виду моих действий и уже прекрасно обо всем знал.

«Уважаемый барон!

Прежде всего позвольте выразить вам свою благодарность за участие в наших общих делах. Райог оценит по достоинству ваши свершения, но я тоже не могу оставить вас без соответствующего вознаграждения.

Пускай общая сумма не так велика, как могла бы быть, однако помимо нее ведь есть и другие способы оплаты услуг. К примеру, загнавший нескольких лошадей, чтобы вовремя прибыть в Херцштадт, барон Заммен уже получил первый королевский заказ, и, полагаю, в скором времени вам придет его письмо.

Ассоциация — затратное дело, но в качестве поощрения вашей инициативы и для мотивации других аристократов я взял на себя смелость предложить королевскому совету освободить вас и ваших партнеров от налогов в этом году. Вы и без того сделали очень много для Крэланда. Райог нам не простит, если мы не оценим ваши достижения по достоинству.

Теперь же о грустном. Увы, орден Аркейн явил свое настоящее лицо. Мною было получено весьма любопытное письмо, копию которого вы вскоре прочтете в любой газете северных королевств. От нас требуют отдать восточные земли Аронии. А это значит две вещи: во-первых, теократия официально покушается на наши территории, чего мы никак не можем допустить, невзирая на наши религиозные взгляды, это равносильно объявлению войны. Во-вторых, орден Аркейн поддерживает ее всеми силами и средствами, таким образом становясь союзником нашего врага.

Я знаю, что вы многим обязаны ордену, у вас есть серьезные связи с его действующими членами. И я вновь прошу вашей помощи: поговорите с ними, объясните, что Крэланд не хочет враждовать с верными или хотя бы нейтральными к нам магистрами, искоренителями и писарями. Даже один анклав, не взявшийся за оружие — уже немалое подспорье для нас.

Завершу письмо на хорошем. Рудники, о которых ваши партнеры говорили, теперь являются собственностью ассоциации. Соответствующие бумаги уже переданы вашему представителю в Херцштадте. О судьбе бывшего владельца можете не беспокоиться — он получил соразмерную плату при продаже имущества.

Милостью Райога, старший брат Томаш».

Вот так, я еще ничего толком сделать не успел, а все уже закрутилось так, что обратно не отыграешь.

Пока я обдумывал прочитанное, брат Курт уже попытался в одиночку сдвинуть с места «Купель». Священник напрягся, его лицо покраснело, на лбу выступила испарина, однако колеса даже не шелохнулись. Оно и понятно, я даже с силой демона Злобы едва смог вкатить установку в портал.

— Она и должна быть такой? — прохрипел, переводя дыхание, клирик.

Я пожал плечами.

— Можно наложить облегчающие вес заклинания, но это серьезно повысит стоимость, — сказал я. — Вряд ли это предусмотрено. Каждый искоренитель, как и брат Крови — темный маг. У нас есть способы сдвинуть с места такой вес, но если потребуется — всегда дешевле приставить пару крестьян, чтобы таскать тяжести.

Брат Курт кивнул.

— Не думаю, что ей найдется место в моем храме. Оставите у себя, пока не прибудут братья?

— Без проблем, только предупредите их, чтобы отправили физически сильных людей. Я так понимаю, везти ее понадобится в столицу. А своих подданных я вам не отдам, они мне и самому нужны.

— Пара рабочих рук найдется, — заверил меня священник. — Благодарю, ваша милость, за содействие.

Хлопнув его по плечу, я вышел наружу. Густав, все это время стоявший у входа в амбар, бросил взгляд на священника, но тот тоже поспешил выйти вслед за мной.

— Густав, направь кого-нибудь в город, пусть пришлют человека, знакомого с ценами, — распорядился я. — Магические предметы я уже отобрал, а прочие товары нужно оценить и продать. Ни к чему им валяться на складе без дела.

Капитан кивнул.

— В Большой разберут мгновенно, — сказал он. — Там желающих достаточно. Тем более что кто-то как раз за ними наверняка и отправился в путь, а тут — выигрыш по времени, а значит, и деньгам.

— Главное, чтобы не забывали, кто настоящий продавец, когда будут совершать сделку, — усмехнулся я. — Как тебе «Рыси»?

— Я, пожалуй, оставлю вас, ваша милость, — склонив голову, произнес клирик, и когда я кивнул в ответ, брат Курт пошел к воротам поместья.

Густав дождался, пока священник отойдет достаточно, прежде чем заговорить.

— Парни неплохие, ваша милость, — начал капитан, — но пока держатся на расстоянии. Жаловаться не на что, но хотелось бы, чтобы вы разрешили им обзавестись жильем и семьями. Наемники — не слишком надежный народ, и когда им нечего терять, весьма беспокойные. Борделей у нас нет, а горожанок свободных в избытке…

— Были проблемы? — уточнил я, приподняв бровь.

Тот пожал плечами.

— Никаких. Один раз, правда, случилась драка в трактире Лесной, но там люди Алекса сами виноваты.

— Подробности, — приказал я.

Если верность бывших бандитов пошатнулась, придется устраивать показательную порку. Сделаю я это спокойно, если есть необходимость, но все же хотелось бы знать, что это инициатива зарвавшегося подчиненного, а не главы моей куцей контрразведки.

— Ничего серьезного, ваша милость. Щипач ради шутки полез в карман «Рыси», тот сломал ему пальцы, потом руку и выбил передние зубы. Обычная трактирная драка. Алекс, кстати, после того принес извинения «Рысям».

Это радовало. Не удивлюсь, если он специально позволил своему вору спровоцировать потасовку, чтобы продемонстрировать остальным опасность заигрывания с баронской дружиной, а заодно и мне показать, что бдит за своими людьми.

— А что у нас по свободным домам? — спросил я, возвращаясь к изначальной теме. — Горожанки незамужние — это хорошо, но жить-то им где?

Густав пожал плечами.

— Так госпожа Августа уже все возвела, осталось только заселить. Народ, ваша милость, только и ждет, когда же вы начнете раздавать дома.

— Рабочий поселок предназначен только для тех, кто станет трудиться на фабриках, — покачал я головой.

— А порядок вы кем обеспечивать станете? — усомнился в плане Густав. — Моих парней не хватит. Алекс занят Лесной, и следит за орденом сейчас больше, чем за простолюдинами. «Рыси» будут охранять ее милость и вашего ребенка, так что у нас просто не хватает людей.

— Думаешь, присутствие дружины охладит пыл желающих нарушить закон? — кивнул я, демонстрируя, что понимаю, к чему клонит капитан.

— После того, как боец «Рысей» покалечил вора? — хмыкнул тот. — Ваша милость, это будет самый тихий и мирный поселок. Одно дело, когда тебя лупит палкой по ребрам стражник, которого ты больше не увидишь, и совсем другое — когда собственный сосед. Чем ближе кнут — тем послушнее стадо.

Надо же, какие глубокие мысли. Впрочем, тут я с ним согласен — и защищать фабрики придется куда старательнее, чем дома подданных, где и взять-то нечего. А вот выпытать, что и как делается на заводах Чернотопья, найдется много желающих. И присутствие дружины баронства — разумный ход.

— Хорошо, пообщаюсь с ними, — подвел итог разговора я. — Вестей из графства не было?

Гости уже разъехались, осталась только Ханна, трудящаяся в Черной. Замберг не спешила убираться, и я прекрасно знал причину — за пределами баронства ничего хорошего ее не ждало, а здесь она хотя бы в безопасности и имеет шансы возвысить род, если сделает еще нечто значительное.

Конечно, я слишком быстро вернулся, и вряд ли Салэм успела бы направить ко мне гонца, так что от нее я посланий не ждал. А вот новый граф, пришедший на смену Зальцу-старшему — темная лошадка. При общении с ним на приеме Блэкландов у меня сложилось крайне негативное впечатление о парне. Теперь же он облечен властью и может невозбранно ставить палки в колеса как мне в частности, так и ассоциации в целом.

Разумеется, всегда можно решить вопрос — как взяткой, так и кулаками, однако не хотелось бы доводить до насилия с вышестоящим аристократом, это может негативно сказаться на репутации. А я и так прославился как не самый адекватный член высшего общества. За мной благородных трупов, наверное, чуть меньше, чем за прошлым королем, но однозначно больше всех остальных.

— Приезжал к нам один, — сказал Густав, презрительно скривив губы. — Ее милость отправила его обратно в тот же час и была весьма недовольна, однако подробностей я не знаю.

С Дией я пока что еще не говорил. Несмотря на то, что она носит в себе наследника Чернотопья, на месте усидеть баронесса не могла. И прямо сейчас находилась в Мелководье, где решала какие-то вопросы. Она не ждала моего появления и потому даже записки не оставила, так что, по-видимому, мне придется порыться в ее столе, чтобы найти послание графа.

Если он оказался настолько тупым, что решился вывести из себя мою беременную жену, не исключено, что мой личный счет благородных трупов будет пополнен. Как бы мне ни нравился Алан Блэкланд, но Агате придется стать вдовой, если я узнаю, что ее жених хоть в чем-то посмел навредить матери моего ребенка. С поддержкой братьев Райога и королевского совета, я думаю, что смерть проблемного графа мне уж как-нибудь простят.

— Хорошо, что ты об этом сказал. Я разберусь.

Глава 12

Но даже раньше, чем решать вопрос с графскими бумагами, я должен был уладить куда более важное дело.

Призыв гончей с помощью амулета прошел штатно. Густав, конечно, чуть дернулся, потянувшись к мечу на поясе, однако я лишь рукой махнул. Не привык еще мой капитан, что разные твари возникают из воздуха прямо перед его носом. Да и, говоря по правде, вряд ли когда-нибудь привыкнет. И это хорошо — не с его должностью терять бдительность.

— Распорядись, чтобы ужин приготовили на нас двоих, посидим, поболтаем, как в старые добрые времена, — улыбнувшись Густаву напоследок, я взобрался на спину сверкающей глазами гончей. — Я скоро вернусь!

И, не слушая пожеланий удачной дороги, я послал свой транспорт в сторону Лесной. Гончая неслась стрелой, несколько попавшихся нам по пути жителей города прыскали в стороны от неожиданности, но вслед мне не летело проклятий — некоторые даже успевали поклониться своему барону.

Нужно заметить, что улицы стали почище, да и дома вроде бы теперь не выглядят так убого, как раньше. Разумеется, тут заслуги Августы никакой нет, просто народ стал жить чуточку лучше, вот и взялся за собственное жилье. До приемлемого для меня уровня все еще оставалось далеко, но тенденция не могла не радовать.

Ведь в первую очередь это говорило о том, что мои люди начинают постепенно вставать на ноги. Да, еще предстоит очень много всего сделать, но дорога возникает под шагами идущего, так что — было бы только время.

Мы вылетели за пределы городка, и я задумался над словами Томаша. Дорога, взявшая начало из утоптанной улицы, превратилась в подкисшую после недавних дождей грязь. Гончая разбрызгивала ее по бокам, мои штаны успели промокнуть, прежде чем я догадался наложить простейший бытовой щит. Еще одними чарами я привел одежду в порядок.

Казалось бы, боевая магия не допустит попадания в меня болта или заклинаний низкого уровня. А вот брызги грязи — проходят запросто, не распознаваемые заклинаниями в качестве угрозы. Стоит ли задуматься об этом, чтобы подкорректировать зачарование одежды?

Небольшое невозделанное поле, через которое лежал наш путь, быстро осталось позади. Земля эта родила хорошо — сказывалась близость болот, и в будущем можно организовать там посевы. Но пока что на это не было ни времени, ни денег, ни рабочих рук.

Потянулся густой лес, богатый как относительно неплохой древесиной, так и дичью. В прошлом предки Шварцмаркта изредка устраивали здесь охоту для собственного удовольствия. И, разумеется, имело место браконьерство, но разрешать добычу я не стал — слишком быстро животные кончатся. Одно дело раз в несколько лет завалить пару кабанов, и совсем другое — питаться с охоты.

Дорога в очередной раз вильнула, и гончая вынесла меня к самой границе отстроенной заново деревни. Я приказал сбросить скорость, и теперь мы двигались неспешным шагом, впрочем, все равно это было быстрее, чем пешком.

Бывшая родина Киррэла уже ничуть не напоминала тот поселок, в котором парень прожил свои восемнадцать лет. Толстые стены деревянной ограды окружали деревню, над воротами устроился настоящий барбакан — там было достаточно пространства, чтобы разместить человек двадцать, и они свободно станут двигаться, не мешая друг другу. Дальше по левую руку велись какие-то работы со стеной, но разглядеть подробностей с моего мест было нельзя.

Ворота были распахнуты, никто рядом с ними не дежурил, что, в общем-то, совершенно не имело значения — как таковая стена еще даже и близко к завершению не подобралась, и любой желающий может просто обойти уже готовые стены. А вот само наличие подобных укреплений мне не особенно понравилось. Спрашивается, от кого собрались отбиваться жители Лесной?

Умом я понимал, что решение правильное, однако все равно нехороший червячок сомнений в голове поселился. Но я отогнал его усилием воли. В конце концов, Катценауге близко, и хотя монстры оттуда уже давненько не выходят, какая-нибудь залетная банда вполне способна тайком подобраться к поселению.

Хмыкнув, я послал гончую вперед, и та пронесла меня через барбакан.

И мне тут же поклонился человек с крупной эмблемой на груди. Пришлось тормозить, чтоб не наехать на него.

Лицо его было мне не знакомо, но не узнать униформу Аркейна я не мог. Вот только вместо жетона с гербом ордена на мужчине красовалась безликая фигура женщины с четко обозначенными звериными ушами.

С учетом того факта, что никаких зверолюдей в Эделлоне не водится, ошибиться было нельзя. Этот человек демонстрировал всем желающим, что поклоняется Мархане.

— Что здесь происходит? — спросил я, опуская руку на бедро.

Щелкнула клепка на кобуре револьвера, и остановивший меня мужик улыбнулся.

— Ваша милость, меня здесь поставил сторожить ваш приезд Кацпер, — отозвался он. — Полагаю, вы уже наслышаны, что Крэланд объявил Аркейну войну?

— Конечно.

— Наш анклав не поддерживает магистров ордена Аркейн. Мы присоединились к ордену Марханы, возглавляемому магистром фон Ней, ваша милость.

Матерь божья, я же буквально пару дней назад виделся с Салэм. Могла бы и доложить, что здесь такие дела творятся. Впрочем, остальные не лучше. Тот же Густав обязан был знать, иначе он не справляется со своей работой. И Алекс, кстати, вслед за ним.

Видимо, эти мысли отразились на моем лице, так как переметнувшийся член ордена мягко улыбнулся.

— Ваша милость, я рад, что слухи оказались правдой.

— Какие слухи?

— Для местных мой наряд ничего не значит, — в доказательство он повел рукой по сторонам, — но вы сразу определили, кто изображен на гербе. А это значит, богиня являлась вам, и, очевидно, направляла в ваших делах.

Он не звучал, как фанатик. Наоборот, чувствовалось, что мужик испытал облегчение от мысли, что не только одичавшая в одиночестве графиня виделась с Марханой. Когда кто-то заявляет, что с ним говорит бог, это все-таки сумасшествие, а не вера. Так что, подозреваю, мужик допускал, что его начальство просто немного свихнулось.

— Если Кацпер поставил тебя караулить, наверное, он хотел передать мне какое-то послание? — с намеком произнес я, все еще держа руку на револьвере.

— Только чтобы вы сперва его выслушали, ваша милость, — снова поклонился тот. — Вас сопроводить?

— Уж не потеряюсь, — хмыкнул я и послал гончей приказ.

По пути через деревню пару раз мне попались другие члены ордена, одетые в униформу, но эти в отличие от привратника эмблем с Марханой не имели, впрочем, и бляхами Аркейна тоже не сверкали. Народ Чернотопья, заметив меня, уступал дорогу, кто-то даже кланялся, признав во мне барона.

Немного остыв, я сменил гнев на милость.

Алекс и Густав не могли знать, что Кацпер пошлет парламентера в столь своеобразном наряде, так что и казнить их не за что. Но попенять за то, что не выяснили, все равно нужно. Очередной раскол общества, проживающего на моей территории, прошел не замеченным службой безопасности. Такое допускать нельзя. Я больше чем уверен, что брат Курт донес до капитана стражи изменившуюся политическую обстановку. Но и священник ни словом не обмолвился.

Лесная не слишком преобразилась с моего последнего визита. Впрочем, здесь как раз отсутствие перемен было нормой. Количество беженцев упало, новых жителей не прибавлялось, работы анклав закончил, так что, можно сказать, жизнь вошла в свое русло.

Наконец впереди показались ворота анклава. Здесь уже дежурила пара искоренителей. Во всяком случае эфир вокруг них заметно подрагивал — ребята были во всеоружии. Хотя определить их дар я не смог, это не означало, что его у них нет. А ведь совсем недавно ни одного бойца Аркейна в деревне не было, только писари.

— Ваша милость, — поклонился мне левый, тут же отходя в сторону, чтобы я мог невозбранно проехать внутрь крепости. — Управляющий вас ждет.

Я кивнул, разглядывая двор.

Вроде бы ничего не поменялось, если не считать взведенную систему защиты анклава. Но в текущей ситуации это как раз таки нормально. На их месте я бы тоже готовился дать отпор или хотя бы продемонстрировал эту самую готовность.

Люди были заняты своими делами, никакой суеты, говорившей о чрезвычайном положении, я не заметил. Конюх, завидев мой транспорт, махнул рукой — то ли указывая на коновязь для монстров, то ли расстраиваясь, что работы ему не перепадет. А больше на меня никто и внимания не обратил.

Спешившись, я воспользовался амулетом, чтобы отозвать гончую, и направился в сторону главного входа в донжон. Двери оставались открытыми, хотя воздух едва не гудел от активированной защиты, но чтобы пройти внутрь не нужно было никаких проверок.

— Ваша милость!

Кацпер действительно меня ждал. Управляющий анклавом сидел за рабочим столом напротив входа. Обстановка внутри зала серьезно изменилась — теперь доступ во внутренние помещения перекрывали ящики, сундуки, мебель. Писари сидели все здесь, но при моем появлении поспешно отложили ручки и, оставив работу, покинули помещение.

— Рад вас видеть, — продолжил Кацпер, когда я встал напротив его стола в центре импровизированной баррикады. — И, если слухи не врут, позвольте вас поздравить с очередным успехом.

Он улыбнулся, но я видел, что это напускное. Будучи пусть и функционером ордена, Кацпер все равно оставался лишь исполнителем. Он клерк до мозга костей, не боец, а сейчас именно ему выпала честь отразить мое возможное нападение. Не просто же так все остальные убежали, оставив своего главу в зале наедине с демонологом, который устроил войну с Аркейном.

— До успеха еще далеко, — негромко ответил я, опускаясь на стул посетителя. — Не расскажешь мне, что здесь произошло, пока меня не было?

Я вынул револьвер из кобуры на бедре и положил на стол. Артефакт, создающий защитное поле между мной и Кацпером, отреагировал, перед лицом клерка мигнула зеленая прозрачная пленка, но на этом все и закончилось.

— Прошу простить, ваша милость, — убирая палец с кнопки, управляющий виновато развел руками. — Это всего лишь вынужденная мера, не отключил перед вашим прибытием.

Я кивнул и закинул ногу на ногу.

— Итак, что нового?

* * *

Сказать, что я был удивлен — не сказать ничего. Как оказалось, Мархана вышла на свет еще в то время, когда я был в Чернотопье. И началось все со спасения мной Салэм.

По дороге в Лесную искоренительницу навестила богиня и предложила задание. А та не стала отказываться и принесла в анклав Кацпера артефакт — туфли, которых касалась богиня. Первая же магическая проверка показала, что уровень зачарования обуви превосходит даже имперские времена, когда мастеров создавать волшебные предметы было, как блох на уличной псине.

По итогу был предложен план. Анклав Лесной присоединился к уже имевшимся членам Аркейна, которые поклонялись Мархане. Саломея отправилась домой, чтобы объединить разрозненных отщепенцев под крылом богини, но как там что пошло, Кацпер был не уверен.

Связи с орденом Лесная не теряла, и все это время клерк получал послания и приказы из магистрата. Но ни один не выполнил — зато предоставил мне весь список, и посмотреть там было на что.

Кацперу предписывалось разместить по территории Чернотопья специальные метки, выбирая наиболее подходящие для прорывов места. Прорывы, само собой, нужно было официально купировать и сообщить моим подданным, что это расплата за то, что жители Чернотопья не свергли одержимого с трона. Про внезапные магические взрывы тут и там, осушение источников воды, уничтожение продуктов на складах — можно и не упоминать. А ведь самое интересное — я в это время в Аронию только выехал и мог бы развернуться, если бы узнал.

В анклав тем временем под видом беженцев, которых становилось все меньше, подтянулись почти пятьдесят человек, под полой носивших жетоны Аркейна. Тут удивляться было нечему. Если культ Марханы столетиями выживал внутри ордена, о конспирации ребята знали не понаслышке. Так что и прошмыгнуть под носом стражи и бандитов Алекса им не составило труда.

Они же выловили ячейку теократии, уже просочившейся на территорию Крэланда. И разобрались с еретиками по-своему, оставив тела гнить в кустах. С собой в качестве доказательств верующие в Мархану прихватили документацию, одежду и кое-какие вещи личного пользования, включая казну ячейки в сумме на двадцать семь талеров.

Так Кацпер получил доступ к части информации о связи ордена с клириками теократии. А главное — имена вражеских контактов в его же анклаве. С этими осведомителями мне уже встретиться не выйдет — их теперь даже некромант не допросит.

Примерно через неделю после моего отъезда Кацпер получил официальное письмо из магистрата с требованием передать дела помощнику и явиться пред очи непосредственного начальства. Однако, не будучи идиотом, клерк написал ответное письмо, где и сообщил, что никак не может бросить анклав в такое тяжелое время.

При этом по всему Крэланду уже начали всплывать новые участники культа — как среди уже ушедших из ордена в аристократические семьи, так и находящиеся на службе Аркейна. Очередное массовое бегство искоренителей нанесло, пожалуй, сильнейший удар по силам ордена в королевстве — в одночасье магистрат оказался без зубов.

Оставшиеся верными Аркейну безжалостно истреблялись своими недавними коллегами. Заговор объединил больше половины управляющих анклавами в Крэланде. А так как связь с орденом держалась через них, никаких проблем с тем, чтобы обнаружить верных магистрату, не возникло.

И теперь, в довершении всего, когда я доставил Саломее почти сорок демонологов, чаша весов окончательно склонилась на сторону графини и ее товарищей. Так что Кацпер принял решение объявить о расколе официально — и раздал новую форму всем, кто присоединился к анклаву.

— Это не моя инициатива, — заканчивая рассказ, произнес он, выставив руки, будто оправдывался. — Кто-то разработал герб, а мы им только воспользовались. Сейчас по всему миру будут появляться искоренители в такой униформе, а жетоны будут скрываться. Подделать рисунок не выйдет — он защищен самой Марханой, и даже внести в него изменения нельзя. Это просто не в человеческих силах.

— Но договор у меня заключен с Аркейном, Кацпер, — покачал головой я, когда он замолчал. — И теперь, когда вы не являетесь частью ордена, как это все должно работать? Чем мы будем регулировать наши отношения, если прошлый договор недействителен? И это я молчу про то, что Аркейн имеет полное право прийти в Лесную и, потрясая копией подписанной мной бумаги, выставить вас всех вон.

Может быть, конечно, и не самый подходящий момент для урегулирования правовых вопросов, однако это моя земля, мои подданные и моя ответственность. Так что, как бы я ни сочувствовал культу Марханы, в первую очередь мне нужно думать о Чернотопье. И законность нахождения на его территории неофициального религиозного культа — повод к недовольству со стороны как королевского совета, так и братьев Райога.

При мысли о том, что подобные новости вскоре просочатся в Херцштадт, у меня едва волосы на голове не зашевелились. Брат Курт вхож в мой дом, «Рыси» пропустят его к Дие, а та не будет ожидать удара… Воображение тут же нарисовало мне залитую кровью спальню с мертвой женой на постели, над которой стоит здоровяк в рясе священника. Уж слишком характерная у него внешность, чтобы думать, будто рука клирика дрогнет.

— Я прекрасно понимаю вашу озабоченность, ваша милость, — кивнул Кацпер и вытащил из ящика стола уже расписанный документ. — Поэтому взял на себя смелость составить этот договор. Если вы внимательно ознакомитесь с ним, то вопрос отпадет сам собой.

Он придвинул мне бумагу, и я, вздохнув, взял ее со стола. Пробежав глазами текст, уже чуть спокойнее вернулся к началу и прошелся куда более внимательным взглядом. К местной канцелярии я уже привык, так что обороты и применяемые понятия мне были ясны.

— Вы уверены, Кацпер? — оторвав взгляд от документа, прочитанного дважды, спросил я. — Это крайне серьезный шаг, и братья Райога просто так с вас не слезут. Вас будут ждать очень тяжелые времена. Я уж не говорю о том, что их старший возглавляет королевский совет Крэланда.

Управляющий анклавом слегка улыбнулся.

— Мы приносим клятву верности, ваша милость. И нам есть что дать Крэланду для того, чтобы ее приняли. Вам не о чем переживать, Чернотопье точно от этого не пострадает.

Ну, это зависит от того, кто из приближенных брата Томаша настолько рисковый, что готов положить ему на стол документ об основании религиозного ордена Марханы, темной богини, которую половина мира считает виновной в самой масштабной магической катастрофе в истории Эделлона.

— До тех пор, пока я не увижу печать королевского совета на разрешении, вам запрещено покидать территорию Лесной, Кацпер, — произнес я, поднимаясь со стула. — Надеюсь, мне не понадобится убивать членов еще и вашего культа?

Он улыбнулся, явно испытывая немалое облегчение от результатов разговора.

— Поверьте, ваша милость, мы не дадим вам повода пожалеть о вашем решении. Орден Марханы не забудет, кому обязан за возможность выйти на свет спустя сотни лет. И я — тоже не забуду.

С этими словами он положил на стол кипу листов, исписанных мелким почерком. Я взял их, не читая, по заголовку поняв, что мне предлагается к чтению. А список — это демонстрация, чем орден Марханы может со мной поделиться в обмен на неприкосновенность.

— Я обдумаю ваши слова, — кивнул я, прощаясь с клерком.

Глава 13

Я вошел в раскрытые ворота типового дворика и огляделся.

Алекс не спешил выпячивать свой достаток, его отличила только относительная близость к анклаву, но не так, чтобы приметно, а в третьей линии домов. С противоположной стороны дворика прилегала короткая улочка, ведущая на деревенский рынок.

Само здание целиком принадлежало моему главе тайной полиции. И здесь хватало явно лишних людей. Стоило мне пройти в ворота, как невысокий старичок с обрубками пальцев на левой руке — следы наказания за воровство в Риксланде — поднялся с лавки и прошел внутрь жилого дома.

Садовник, подстригавший кусты левее меня, чуть поправил пояс с инструментами — явно среди них имеется какое-то оружие на случай незваных гостей. У хозяйственной пристройки справа пара рабочих вытащила на свет кувалды. Если не знать, куда попал, все это выглядело обыденной рутиной, но такими молоточками гвозди не заколачивают, а вот головы расшибать — самое то.

Хмыкнув, я пошел прямо к крыльцу, больше не обращая внимания на обитателей двора. Вряд ли они всерьез вздумают мне перечить — Алекс должен был предупредить их о своей новой роли, но рука у меня сама собой легла на кобуру справа. Клепка щелкнула, размыкаясь.

Остановился я только у первой ступеньки. Ощущение чужих настороженных взглядов едва не прожигало во мне дырки, против воли мышцы напряглись, а в груди проснулась злость. Но в этот момент входная дверь громко хлопнула, и хозяин вышел наружу с широкой улыбкой.

— Ваша милость! — воскликнул Алекс, и его подчиненные тут же утратили ко мне всякий интерес. — Предупредили бы, я бы хоть стол велеть накрыть. До обеда же еще часок, жена не успеет приготовить…

Я кивнул, убирая руку с кобуры.

— Как-нибудь в другой раз, пока у меня нет времени.

— Понимаю, ваша милость, — кивнул тот, легко сбегая по ступенькам. — Пойдемте, я вам свое хозяйство покажу…

Он повел меня вдоль дома, пока мы не оказались в углу, скрытом от посторонних глаз. Высаженная зелень создавала здесь ощущение уюта и единения. Добротная беседка с каменной кровлей, обитые дорогой тканью сидения лавок. Стоящий чуть в стороне мангал намекал, что местом частенько пользуются.

— Здесь можете говорить свободно, — заявил Алекс, первым садясь на лавку и указывая мне рукой на место напротив. — Или сначала выслушаете меня?

— Что ж, послушаю, раз тебе есть что сказать в свое оправдание, — ухмыльнулся я, занимая предложенное сидение.

Получилось достаточно удобно — за живой изгородью, окружающей беседку с трех сторон, я оказался спиной к стене участка. Впрочем, это не значило, что я стану полагаться только на такие хитрости.

— Арханам, — четко произнес я, толкая воздух в сторону выхода из беседки, и пространство слегка дрогнуло, свидетельствуя, что чары сработали. — Вот теперь нас точно никто не подслушает.

Алекс не дернулся, только бровь приподнял. Он дал мне клятву, и в случае необходимости первыми умрут его домочадцы. Так что пытаться навредить с его стороны будет крайне глупо, но страх порой толкает людей на безумные поступки. А я был, откровенно говоря, не в том настроении, чтобы давать второй шанс.

— Итак, я слушаю, — напомнил я, выкладывая револьвер на сидение рядом с собой.

— Искоренителей стало много у нас, ваша милость, — озвучил очевидное хозяин. — Но не все из них умеют держать язык за зубами. Да и девочки некоторые любят столь героических мужчин.

Я вскинул бровь, но Алекс поспешил замахать руками.

— Не подумайте дурного, девочки под строгим контролем, и кроме моих людей никого не обслуживают. Все по закону. Хотя, если у вас возникнет желание, мы откроем бордель за неделю, запрос имеется.

Немного помолчав, я кивнул.

— Здесь ты прав, я обдумаю этот вопрос, но, скорее всего, ответ тебе держать не передо мной, а перед моей женой.

Алекс кивнул, хотя на его лице и мелькнуло понимание, что дело это гиблое.

— Я поговорю с людьми, может быть, решим что-то. А вообще, ваша милость, скоро все искоренители опять уедут. Как я понял, в Катценауге что-то затевается, вроде бы сходка там будет. Про место я ничего не знаю, но тот мужик, который это разболтал, уверен, что встреча в храме будет проходить. Подробности, уж простите, мне неведомы.

Я хмыкнул. Единственный храм в Катценауге посвящен Мархане.

— А не мог этот клиент намеренно слить тебе информацию? — с сомнением уточнил я. — Они ведь боевые маги, дураков там нет, тупые искоренители не выживают.

Алекс пожал плечами.

— Может быть, и так, ваша милость, однако с каждым днем их становится все меньше, хотя к нам то один, то другой приезжают. Не исчезают же они из анклава, в самом деле?

Спорно. Как минимум двое магов уже используют магию перемещения, почему бы и Аркейну не обладать подобным заклинанием?

Мы с Юргеном были одиночками, ограниченными в средствах. Но орден много десятилетий таскал из проклятой страны этерний.

Я помню, как мы с Салэм перехватили партию в несколько килограммов кристаллов, а ведь это количество уже считалось мелочью.

— Что-то еще? — спросил я, закидывая ногу на ногу.

— К ним не так просто подобраться, ваша милость, — покачал головой Алекс. — Но я напряг старые связи. И мне сообщили по секрету, что в Черноземье прошел слух, будто Алан Блэкланд крайне недоволен своим будущим зятем. Поговаривают о разрыве помолвки.

Я хмыкнул, но заговорил не сразу.

Добывать информацию об аристократах я не приказывал. Однако информированность Алекса намекает, что это не такой уж и секрет. В свете последних событий может статься, что в эту проблему придется влезть мне. А раз это может коснуться Чернотопья, неудивительно, что Алекс стал копать.

— Что конкретно известно? — наконец, спросил я. — Только факты, без слухов.

Он улыбнулся и полез под рубаху. Вытащив наружу несколько листов, глава тайной службы вручил их мне.

— Знал, что вы заинтересуетесь, подготовился, — сообщил хозяин дома. — И, кстати, от графа Огонвежа приезжал гонец. Мой человек его перехватил в Большой и знатно потратился на вино.

Я кивнул.

— С этим как обычно — отчет по потраченным деньгам, и я верну монеты. Если они, конечно, не потрачены на сторону. Кстати, что там за история с «Рысями»?

Алекс неодобрительно покачал головой.

— У Густава длинный язык, ваша милость, — сказал он. — Мне нужен был наглядный пример, чтобы держать парней в узде. А Хорек заигрался и стал отличным пособием. Но вы не переживайте, больше такого не повторится.

— Хорек хоть жив?

— Неудача для вора — дурной знак, ваша милость, — уклонился от ответа Алекс. — Тем более для такого, кто шарит по чужим карманам в доме хозяина.

— Надеюсь, его труп внезапно не всплывет на берегу, где дети играют.

— Не всплывет, — заверил тот.

Быстро просмотрев записи по графу Огонвежа, я вскинул бровь и взглянул на сидящего напротив мужчину. Одних только этих листов было достаточно, чтобы вытряхнуть из остатков семейства Зальц последние пфеннинги и возвести их на почетное место — к палачу с мечом в руках.

— И как это удалось узнать? — спросил я, потрясенно взмахивая рукой с бумагами.

Алекс взглянул на меня, как на идиота.

— Ваша милость, естественно, мой знакомый залез в кабинет графа и скопировал его документы. Не за один день, не за неделю — перед вами труд почти пятидесяти человек, у каждого из которых есть семья и другие дела…

Я махнул рукой.

— Просто скажи, во сколько обошлось, я все возмещу. А друзья твои — полезные ребята. Пошли им весточку, что барон Чернотопья весьма высоко оценил их умения.

— Обязательно, ваша милость, — с ухмылкой кивнул Алекс.

Но мы оба понимали, что как только мой глава разведки заявит о связи с благородным, в игру включатся покровители друзей. И тогда все происходящее превратится в аристократический заговор — если мы сойдемся в цене, разумеется.

— Что ж, это радует, — я убрал документы в карман. — Но за то, что не предупредил меня об изменениях в Лесной — я пока что ограничусь выговором и наложу небольшой штраф. Ты ведь помнишь, о чем мы договаривались?

— Ваша милость! — воскликнул Алекс, падая передо мной на колени и вскидывая руки. — Никто же не знал, что вы вернетесь так быстро! Я бы ни за что…

— Оставь, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Я не стану никого убивать. На этот раз. Но впредь подумай, как держать хотя бы Густава в курсе событий. Мне не нравятся подобные сюрпризы. Я не Хорек, и вертеть собой не позволю, ты это понимаешь?

— Да, ваша милость, — виновато опустил голову мужчина.

— Тогда завтра ты подберешь девушку из своих, — заговорил я, уже приняв решение. — Только чистую и образованную. Я уверен, у тебя найдется такая знакомая. Ее задача будет стать личной служанкой моей супруги. Через эту девушку вы будете общаться напрямую, так что учти этот момент, когда будешь выбирать, кого отдать в поместье. Задача ясна?

— Да, ваша милость! Я все сделаю, ваша милость! — закивал Алекс, поняв, что в этот раз буря миновала.

— Хорошо, а теперь, если тебе нечего добавить, проводи меня, — распорядился я, снимая защиту от прослушивания. — И, кстати, твои люди во дворе привлекают много внимания. Арбалеты им, что ли, выдай, а то кувалды — это перебор.

* * *

Дома я сразу же поднялся в кабинет супруги и, порывшись в столе, легко нашел послание графа Огонвежа. Каких усилий потребовалось, чтобы не разорвать его на клочки! Мелкий ублюдок прознал о моем участии в ассоциации и требовал — не просил, не намекал, эта мразь требовала! — свою долю.

— …ша милость!

Крик Густава вернул меня в сознание как раз в тот момент, когда я уже занес покрытый костяной броней кулак, чтобы устроить дебош, кромсая мебель и ломая стены. Пришлось заняться дыхательной гимнастикой, чтобы взять себя в руки.

— Хвала Райогу, — выдохнул капитан. — Что-то случилось?

Я задержал взгляд на изрядно помятом листе, но уже спокойно положил его на стол и задумался. Вспышки ярости становятся все сильнее и разгребать последствия с каждым разом все сложнее. Демон Злобы питается моими эмоциями, а я ничего не делаю, чтобы его сдерживать.

Это плохо, так недолго и с ума сойти, отдав собственное тело под контроль инфернальной твари. Нужно тщательнее следить за собой.

— Многое, — кивнул я. — Ужин готов?

— Готов, ваша милость, я как раз и шел вас позвать, а тут…

Он красноречиво повел рукой по кабинету, обозначая встретившую его картину. Мне стало неловко — взрослый же уже мужик, а веду себя, как пацан без мозгов, на одних гормонах. Нет, до добра такое поведение точно не доведет.

Вот почему я сразу подумал о силовом решении вопроса?

Мне, по-хорошему, нужно лишь подбросить копию предоставленных Алексом документов в казначейство Крэланда, и Петера уберут даже без моего участия. Уверен, Агнесс с радостью возьмет ублюдка за яйца — с семейства Зальц все еще есть что взять. Или можно отдать найденные улики в Черноземье, и Блэкланд сделает практически то же самое. На худой конец, я могу послать письмо самому Петеру и предложить поделиться семейным богатством в обмен на мое молчание.

— Мне нужен будет твой совет, Густав, — приняв решение, озвучил я и, отряхнув рукава от несуществующей пыли, направился к выходу из кабинета.

Капитан уступил мне дорогу и пошел следом, сохраняя молчание.

В поместье было тихо. Жена все еще пребывала в Мелководье, Ханна жила во флигеле. Слуг видно не было — у них было достаточно работы, чтобы не попадаться на глаза семейству Шварцмаркт.

Дия хорошо потрудилась, и теперь обитатели поместья предпочитали не появляться в поле зрения без причины.

Если до нашего брака я постоянно натыкался на девушек, метивших в мою постель, а Салэм откровенно распугивала претенденток, то Дию они изначально не восприняли всерьез, за что, полагаю, жена и отыгралась.

В каждом помещении теперь имеются зачарованные колокольчики — выбираешь нужный цвет, и соответствующий слуга тебя услышит.

Толковое нововведение, разумеется, не касалось кухни. Спорить с нашей поварихой даже я опасался, больно грозно тетка хмурила брови, держа сковородку в руках. Впрочем, за тот волшебный квас, который выходил у нее, я готов был многое простить.

Наконец, мы добрались до столовой. Здесь уже все было готово к трапезе, единственная служанка в уголке замерла, ожидая распоряжений, но я отпустил ее взмахом руки. До сих пор мне не нравилось, когда кто-то стоит над душой во время еды, да и, верный земным привычкам, за столом я привык решать вопросы, а в таком деле лишние уши ни к чему.

Густаву теперь всегда накрывали по правую руку от меня. Левая сторона предназначалась для Дии, за которой мог сесть брат Курт. Ханне полагалось место напротив моего, как благородной гостье баронства. Но сегодня нас было двое, так что орать через весь стол не приходилось.

Как полагается, ужин состоял из трех блюд.

Чечевичный суп на копченых говяжьих косточках с курицей и тонкой вермишелью ручной работы — получилось очень вкусно, несмотря на то, что над рецептурой макарон все еще следовало поработать. Картофельное пюре с мелкими кусочками свинины под густым соусом было без комочков и с нужной пропорцией молока, так что заходило на ура. В качестве десерта сегодня плюшки с сахаром — дорогое удовольствие, но Дия, как и большинство женщин, плотно подсела на сладкую выпечку, а я не видел причин ей в этом отказывать.

Густав потягивал чай, а я наслаждался квасом. Скоро наступит зима, и напиток временно отойдет за ненадобностью. Это в жаркое время его пить одно удовольствие, но в холод и снег с дождями горячий чай будет намного лучше.

— Итак, — отодвинув пустую тарелку, измазанную соусом, заговорил я, выбирая плюшку для закуски, — Алекс раскопал, что наш анклав переметнулся к Салэм, и теперь они к Аркейну не относятся. Помимо этого, через Лесную постоянно проезжают искоренители, которые незаметно покидают деревню. Судя по тому, что раскопал наш друг, у них состоится встреча в храме Марханы.

Густав слушал меня очень внимательно, отогревая ладони об горячую кружу с чаем. Капитан сладкое не жаловал, ему больше по душе мясные пироги, но как раз сегодня их в меню не имелось.

— Прошу простить, ваша милость, — заговорил он, когда я замолчал, кусая плюшку. — Я упустил это из виду. Даже не подумал, дурак старый.

Я махнул выпечкой, и по столу полетели крошки.

— Не переживай, вы не можете охватить все баронство. Пока не можете, — поправился я. — Но ближайшие несколько дней я проведу дома и вплотную займусь системой связи, чтобы в каждом поселке твои подчиненные могли как доложить сюда, так и принять приказы на местах.

Стражник вскинул бровь, по его лицу легко можно было прочесть вопрос о том, почему я раньше этого не сделал, но Густаву хватило такта не задавать его вслух. И я был ему за это искренне благодарен.

Впрочем, он совершенно прав — вместо того, чтобы носиться, как угорелый, по всему Эделлону, я должен был на максимуме своих возможностей подтягивать оснащение баронства. Здесь и сейчас, а не лет через двадцать, когда у меня будут грамотные подданные. А если точнее — мой образ жизни превращает эти лет двадцать в никогда-нибудь. Любой мой выезд за пределы Чернотопья может стать последним, и тогда все мои гениальные мысли превратятся в прах. Даже Дия, которой я все рассказал и объяснил, не потянет этой ноши в одиночку.

— Итак, Аркейн в очередной раз раскололся, — продолжил я, прожевав плюшку и принявшись выбирать новую. — По заверению Кацпера, верных ордену искоренителей больше нет.

— Вы ему верите, ваша милость? — уточнил Густав.

— Правильный вопрос, мой друг, — покивал я, со вздохом взявшись за новую булочку с сахаром. — Однако Кацпер и его друзья, включая Саломею фон Ней, замахнулись на слишком жирный кусок. Они хотят официального признания своего культа со стороны королевского совета и братьев Райога.

Капитан едва заметно вздрогнул.

— Боюсь, если совет пойдет на такое, Крэланд ждет не только война с Аронией, но и со всем миром.

— Именно поэтому я запретил Кацперу и его людям покидать деревню, пока у них не будет на руках бумаги, заверенной королевским советом Крэланда и старшим братом Томашом. Сейчас у Салэм и ее сторонников на руках полно артефактов, магических знаний. Да и нужно признать, очень много искоренителей. А ведь к ним примкнут и те темные, кто уже ушел из Аркейна и вернулся в аристократические семьи. Все это звенья одной цепочки, Густав.

Капитан кивнул, принимая мои слова.

— Это очень опасно, ваша милость. Каков наш план?

Я вздохнул, на несколько секунд занявшись выпечкой. И только закончив со сладким, продолжил говорить.

— Вот поэтому мне и нужен твой совет, Густав, — я отряхнул руки от крошек. — У меня есть сила и знания по магии. Но сегодня я обнаружил, что мои решения… Да что там скрывать?! Я одержимый, Густав, и понятия добра и зла для меня ничего не значат. Если мне будет выгодно, или если мне так только покажется, я пойду на любой шаг, чтобы добиться цели. И в конце концов это приведет к тому, что я останусь на пепелище и превращусь в чудовище.

Капитан ничем не показал, что его это как-то взволновало. Сохраняя спокойствие, Густав примерно минуту молчал, глядя перед собой.

— Вы хотите, чтобы я одергивал вас всякий раз, когда вы переступите черту? — уточнил он.

— Ты — единственный человек, которому я действительно могу доверять, Густав.

— Потому что только мне есть дело до Чернотопья, — как само собой разумеющееся сказал капитан. — Брат Курт скорее попытается убить вас, чем образумить. «Рыси» плохо разбираются в мире за пределами Катценауге. Алекс был и остается бандитом, и слишком боится вашей семьи, к тому же баронесса его не любит. Сама госпожа Шварцмаркт — частично вампир.

От этого заявления я даже рот приоткрыл. Ничего себе у нас тут военные тайны сохраняются, если все вокруг в курсе!

— Так что если вы не хотите доверять Ченгеру, то, на мой взгляд, у вас и выбора нет. Простите, ваша милость, за откровенность.

Видимо, мое удивление он принял на счет своих слов об отсутствии у меня нормальных союзников.

— Как ты узнал про Дию? — не выказав ни малейшего недовольства озвученными выводами, спросил я.

Густав хмыкнул в ответ.

— Ваша милость, я не первый день живу на свете. И не первый год работаю в страже, так что наблюдательность у меня на уровне. А про вампиров я узнал от «Рысей» — мы проводили совместные тренировки, и мои ребята попросили дружинников рассказать об их приключениях. Я бы, может, и не обратил внимания, но Варин уж больно быстро тогда разговоры прекратил и вышел против своего бойца в спарринг. Нам даже пришлось Катриону звать — сильно Старый своего парня помял.

Мне оставалось только головой покачать. Не ожидал такого промаха от главы вольных охотников. Если его Густав раскусил, то и другие могут. Или нет?

— Я никому не скажу, ваша милость, — после короткой паузы сказал он. — Я присягнул вам, Киррэлу Шварцмаркту, на верность. И от слова своего не отступлюсь. Вы знаете свою супругу, и я успел за ней понаблюдать. Баронесса вам очень подходит, и я искренне рад, что моя клятва распространяется и на нее. Госпожа Дия — добрая, заботливая и мягкая, но при этом сильная и решительная. Как раз такая хозяйка Чернотопью и нужна.

Мы снова помолчали, думая каждый о своем. За это время чай в руках капитана окончательно остыл, а мой квас успел выдохнуться.

— Прочти вот это и скажи, что ты думаешь, — отмерев, я вытащил бумаги Алекса и положил на стол перед Густавом. — Конкретно меня интересует, как ты посоветуешь мне поступить.

Он погрузился в чтение, я же взмахнул рукой, нагревая заварник. Разговор отбил желание потягивать теплый квас, хотелось немного взбодриться. Так что горячий крепкий чай с сахаром — самое то.

Дернув нужный колокольчик, я дождался, когда в столовую войдет служанка, и заказал еще один набор для себя. Приняв заказ, девушка поклонилась и тут же покинула нас. Успела вернуться она как раз к тому моменту, как заварник закипел, а Густав закончил чтение.

Забрав опустевшую посуду, служанка вновь оставила нас наедине, и я налил нам с капитаном по новой порции чая. Благодарно кивнув мне, стражник обхватил горячую кружку ладонью и вернул мне документы.

— Если все, что здесь написано — правда, — произнес он между мелкими глотками, — семейство Зальц сгинет. Подделка королевских печатей, подкуп сборщиков налогов, покупка рабов, растрата бюджета графства. По отдельности все это тянет на лишение титула и казнь. Но все вместе — даже не берусь судить, насколько глубоко запустит руки королевский совет. Возможно, мы больше никогда не услышим о таком роде.

Я кивнул, давая понять, что понял.

— Но я бы рекомендовал вам передать бумаги Алану Блэкланду в первую очередь, — немного помолчав, сказал Густав.

— Почему же? — удивился я.

Тот пожал плечами.

— Если Черноземье намерено породниться с таким человеком, каким оказался Петер Зальц, — принялся пояснять свои мысли он, — следовательно, они либо знали о делах графа и принимали в них участие, либо не знали и оказались недостаточно прозорливы, раз влезли в дурную компанию. В любом случае ничего хорошего от такого союза их не ждет, а вам нужны лояльные соседи. И такой шаг — отличный повод закрепить дружбу. Но я — всего лишь стражник, ваша милость, решать только вам.

Я вновь покачал головой, поражаясь своему капитану. Он с ходу обрисовал вариант, до которого я не додумался сразу. А ведь в отличие от Густава, получившего информацию только что, у меня было порядочно времени, чтобы все обдумать.

— Это замечательный совет, — ответил я и улыбнулся. — Спасибо, Густав. Я ценю то, что ты делаешь для меня и Чернотопья. Кстати, пока не забыл — Алекс завтра должен привести в поместье девушку, которая будет связным между вами и Дией. Присмотри за ней, с твоей наблюдательностью ты наверняка поймешь о ней гораздо больше, чем я.

Капитан нахмурился.

— А вы снова уходите, ваша милость?

— Я буду занят в мастерской, — покачал головой я в ответ. — И пока не налажу связь, из баронства ни ногой. Так что заботы о личной служанке лягут на твои плечи, не Ханне же ее доверять?

Густав улыбнулся.

— Как пожелаете, ваша милость, — поклонился он. — Вы мой барон, и я выполню все, что вы мне прикажете.

Эх, и почему я раньше до этого не додумался?

Глава 14

Дымок поднимался от паяльника, скручиваясь в воздухе. Убрав инструмент, я сдул струйку в сторону и пустил по желобкам эфир, проверяя проводимость системы. По коробке пробежался фиолетовый свет, повторяя изгибы собранной платы.

— Так-так, — заметив небольшую задержку, я вновь взялся за паяльник.

После почти суток за расчетами будущей станции работа шла достаточно быстро. Зная принципы, создать аналог телефона было не так уж сложно. Возможно, будь у меня больше знаний о технической части, смог бы собрать нечто попроще, но я и без того считал, что получается легко и дешево.

Коробка, выполняющая роль центрального узла, получалась не слишком компактная — почти квадратный метр. Но главное, она должна работать точно так же, как и земные станции. Все листы соединены не только между собой, но и с управляющим блоком. Таким образом, имелась возможность добавить к разговору всех абонентов, либо кого-то одного. Помимо прочего, ее не требовалось поднимать на высоту, так как эфир течет буквально везде, и мне не нужно пытаться доставить сигнал на расстояние.

Можно было, конечно, собрать радио, но я в нем мало что понимал, да и техническая часть вызывала вопросы. Все-таки использовать естественные волны — куда сложнее, чем работать с эфиром напрямую. В магии я знаю достаточно, а вот в физике — не так чтобы много. Конечно, настоящий смартфон мне не собрать никогда, но воссоздать аналог, используя принципы — запросто.

Всего получилось уместить двадцать одного абонента. Я предусмотрел возможность добавить новых, для этого было достаточно просто вложить очередную плату в общую систему и зафиксировать ее на специальном креплении. В будущем, если телефоны приживутся, можно будет собрать нечто вроде допотопных компьютеров, занимающих пару этажей, но пока что много контактов и не требуется.

Поправив линию, я отложил паяльник на подставку и снова прогнал силу через артефакт. На этот раз все прошло без задержек. Убедившись, что исправил недочет, я взял в руки металлическую пластину с нанесенным на задней стенке узором. В отсутствии сим-карт, уникальный рисунок, подсмотренный мной на ключах магической защиты Эрма, подошел идеально. Сложность заключалась в том, чтобы повторить один узор и на распределяющей коробке, и на будущем телефоне.

Но это касалось самой системы, чтобы станция не путала абонентов. Людям полагалось выбирать адресата на внешнем табло, которое подсвечивалось, когда артефакт включался нажатием сенсора на верхней панели — кладешь палец, аппарат получает из человеческого тела каплю эфира, цепь замыкается, и можно звонить. Заряда вполне хватало на десять минут разговора, после чего требовалось около двадцати минут на зарядку.

К счастью, у меня было время, чтобы все обдумать, и за чертежи я сел, уже немного представляя, что хочу получить в итоге. Разумеется, пока что разговоры можно перехватить, если знать, что они вообще ведутся. Но таких умельцев работать с эфиром вряд ли найдется много, и я очень сомневаюсь, что они на полном серьезе станут выискивать вероятно не существующих переговорщиков.

В Эделлоне имелись свои системы связи, разные и не всегда магические. Те же голуби отлично носили письма и записки, так что братьям Райога в Крэланде не приходилось напрягаться в поисках мага, который запустит связь. У Аркейна в ходу волшебные копировальные аппараты, работающие по принципу земного факса. И я молчу про клановые системы, где у каждого свои идеи, воплощение и возможности.

Разблокировав телефон, я проверил доступных абонентов. Пока что ни одного в системе не было, как и положено. Так что я включил центр связи, и прошло секунд двадцать, прежде чем список контактов пополнился новыми участниками.

Задавать им имена я не стал, достаточно было пронумеровать. Пользоваться пока что все равно будут только стражники, а уж заучить, какая цифра кого обозначает, для них не сложно. К счастью, они у меня грамотные.

О том, что можно продать систему Равенам, я уже подумал, но пока не было уверенности, что это нужно делать. Это у меня люди верные и на клятвах завязанные, а попробуй заставь аристократа поклясться на крови в верности короне, сразу мятежника получишь. В империи так было сделано, а все равно нашлись умельцы обойти клятву и всех перебить.

Система замкнута, но вторгнуться в нее все же возможно, достаточно создать мощное возмущение, и связь потеряется. Эфир, несмотря на свою стабильность, не находится в состоянии покоя. Потом у меня появится время, и я разберусь с защитой на «Купели». Вот ей вообще все равно, насколько мощные чары творятся в округе — заметил, когда превращал в мины оставшиеся на складе установки.

Для пробы выбрал абонента и ткнул пальцем в его номер. Лежащий рядом мобильник задребезжал, привлекая внимание, и я оборвал вызов. Пропущенный звонок мигал на цифре «0» — мой личный номер. Корпеть над звуковым сигналом я уже не стал, решив, что вибрации будет достаточно.

Прихватив с собой уже опробованный экземпляр, я встал из-за стола и, потянувшись, побрел из лаборатории наверх. Пора провести первые полевые испытания.

* * *

— Герман, слышишь меня? — спросил Густав, прижимая пластину к уху.

— Слышу, капитан, хорошо слышу, — отозвался стражник из аппарата. — Кажется, будто вы в ухо мне говорите.

— Отлично, докладывай последние новости.

И пока пребывающий в Черной боец рассказывал, я следил за уровнем силы внутри станции. Пока что все шло гладко, хотя потери, конечно, удручали. Но собрать на сто процентов идеальную систему за несколько дней — это просто нереально. Сейчас у меня есть время все оттестировать, внести необходимые поправки, так что связь будет дорабатываться.

— Понял тебя, продолжай службу, — дождавшись, когда подчиненный закончит отчет, Густав оборвал звонок и повернулся ко мне. — Ваша милость, не могу не спросить, почему вы раньше ничего подобного не сделали?

Я хмыкнул в ответ.

— До определенного момента я не был уверен, что это нужно. Да и получится ли — не знал. Не забывай, если бы я не увидел «Купели», мне бы и в голову не пришло, как все это устроить, — я обвел рукой коробку станции. — Так что, можно сказать, мы сейчас с тобой тестируем изобретение, частично подсказанное умельцами Аркейна.

Капитан покачал головой, но от комментариев отказался. По его взгляду я и так видел, что Густав не в восторге от моих решений. И я прекрасно его понимал. Когда хлынули беженцы, стражникам пришлось стоять на ушах, чтобы везде и всюду успеть, а будь у них такая связь, все стало бы в разы проще.

Да и помимо этого есть задачи, когда нужно молниеносное решение, а приходится тратить время на поездку из одного конца баронства в другой.

— Вы закончили?

Дия вошла в лабораторию, держа ладонь на животе. Пускай еще и не было заметно, что жена беременна, однако рефлекс, заложенный природой, требовал от нее защищать будущее потомство.

— Пока что закончили, — кивнул я. — Густав, раздай аппараты своим подчиненным. Маркировку ты знаешь, так что следи, чтобы твои ребята ничего не перепутали.

— Сейчас же этим займусь, — кивнув, капитан бережно взял телефоны и стремительно покинул лабораторию, оставив нас с баронессой наедине.

Я помог Дие занять место в собственном кресле, с улыбкой глядя на супругу.

— Ты быстро вернулась, — заметил я, поглаживая ее по голове. — Что-то случилось?

— Мой муж неожиданно приехал домой, и даже не удосужился сообщить об этом, — фыркнула та в ответ. — Я подумала, что тебе обязательно доложат про Зальца, и ты тут же помчишься отрывать ему голову. Потому поспешила приехать, чтобы остудить твой пыл. Я тебя знаю, Кир…

— Больше я так опрометчиво не поступлю, — заверил ее, склонив голову. — Да и есть дела поважнее, чем бегать за графским отпрыском.

Она вздохнула с облегчением.

— Надеюсь, на этот раз ты задержишься дома?

— Пока что нужно отладить систему связи, — я похлопал ладонью по ребристому корпусу станции. — Затем я обойду арсеналы Аркейна, чтобы все оттуда выгрести. Так что мне понадобятся и твои «Рыси». Поэтому постарайся пока что никуда не отлучаться, хорошо?

Дия кивнула.

— А что за девушку ты поселил в комнате рядом с моей? — наигранно изображая ревность, спросила она. — Решил обзавестись любовницей, пока законная супруга в тягости?

Я посмеялся и, встав за спинкой кресла, принялся массировать ей плечи. Баронесса склонила голову, чтобы касаться моей руки щекой. Минутка нежности требовалась нам обоим, так что мы никуда не спешили, наслаждаясь моментом.

— Это твоя личная служанка. Заодно — связная Алекса. В случае необходимости ты получишь все последние сведения о Лесной, анклаве и прочих связанных с нашим разведчиком вещах. Хотя теперь я уже сомневаюсь, что это требуется, но служанка при тебе должна быть постоянно — мало ли что, мало ли кто.

Она ответила не сразу, продолжая прижиматься щекой к моей ладони. Наконец, баронесса глубоко вздохнула.

— Хорошо, я и сама уже думала подобрать себе девушек в помощницы. Все-таки беременность накладывает свои ограничения. Да и устаю я теперь постоянно.

— Вот-вот, — кивнул я, отходя к столу. — Кстати, это твой.

Вручив ей пластинку телефона, я дождался, пока жена его осмотрит со всех сторон. И только когда Дия подняла на меня взгляд, понял, что не учел самого важного.

— Киррэл, а как ты собираешься защищать связь от чернокнижников? — спросила жена, и для демонстрации сжала кулак над аппаратом.

Эфир мгновенно окружил телефон плотным кольцом, отрезая от станции, тут же загоревшейся ярким красным сигналом. Отпустив магическое поле, баронесса взглянула на коробку, но тревожное сияние никуда не делось. Правда, определить, какой именно из абонентов был под воздействием, возможности не предусматривалось.

— Понятно, — вздохнула она, внимательно отслеживая мою реакцию. — Что ж, за подарок — спасибо большое. Но его необходимо доработать. И, прости, ты так старался, а я…

Но я лишь рукой махнул.

— Даже не переживай, по правде говоря, я и сам хотел дать тебе поиграться с ними. Всегда полезно прислушаться к совету специалиста, — улыбнулся я в ответ. — Как насчет чая со сладкими булочками?

* * *

Неделя!

Семь дней у меня ушло на то, чтобы найти способ экранировать мобильную сеть от вмешательства извне. В какой-то момент мне уже начало казаться, что решения не существует, хотелось махнуть на все рукой и оставить как есть. Но потом я вспоминал, кто будет на стороне моего врага, и приходилось усмирять ярость демона Злобы и браться за дело вновь.

Но, наконец, все было готово, телефоны обновлены, станция доработана. Теперь можно было с уверенностью сказать, что никакой ушлый чернокнижник не вторгнется в связь и не отрежет аппараты от станции.

Один мобильник ушел Алексу, и теперь связь с Густавом у них поддерживалась постоянно. Еще по одному аппарату я думал отправить старостам, но после обсуждения с капитаном временно отложил идею в стол — слишком рано выпускать военную разработку на гражданский рынок.

Сидя в столовой, я помешивал ложкой в чашке и, подперев подбородок, читал ответное письмо Блэкланда. Алан искренне благодарил за добытые мной сведения и аккуратно наводил справки, нельзя ли присоединиться к ассоциации.

Стоило поставить этот вопрос на голосование. В конце концов, деньги Блэкландов могли бы нам пригодиться. Заммен выслал документы, и я уже посмотрел их. Как и обещал Томаш, все бумаги были в порядке. Можно хоть прямо сейчас ехать в шахты на добычу угля. Но спешить с этим я не собирался.

Что я вообще знаю о горном деле? Как и все, пожалуй, ничего толкового. В голову приходили только вагонетки, рельсы, каски и почему-то канарейки. Но как в этом замешаны птицы, не вспоминалось.

Еще раз просмотрев письмо Алана, я свернул бумагу и отложил в сторону. Судьба Петера Зальца отныне в руках Блэкландов, и мне нет повода о нем беспокоиться. Вряд ли Томаш спросит нас, кого назначить новым графом, если Алан пустит информацию по официальным каналам, так что повлиять на ситуацию я никак уже не мог.

К благодарственному письму прилагалась аккуратная деревянная шкатулка. Барон Черноземья счел нужным подкрепить мою лояльность вполне осязаемой наградой.

Откинув крышку, я заглянул внутрь и усмехнулся.

На бархатной подушке лежало колье с гроздью крупных изумрудов. Никакой магии в украшение не вложено, но это правильно — я и сам артефактор, и предлагать мне чужое изделие со стороны барона выглядело бы завуалированным оскорблением моим навыкам. Все же между двумя аристократами немного иные правила общения, чем между магами. Повертев колье в руках, я улыбнулся еще шире — на центральном камне, самом крупном, нанесена гравировка с гербом Чернотопья.

Да уж, расчет Алана правильный. Подарок не для меня, а для моей супруги. Если бы барон отправил мне какой-нибудь перстень, это одно дело. Но он дарит колье моей жене, да еще и украшенное моим гербом. Отказаться от такого подарка — отказать собственной супруге в безделушке, которой она достойна.

Продолжая улыбаться, я уложил колье обратно и расправил его на ткани. Потом презентую Дие, она порадуется. А то в нашей глухомани для нее ничего подобного давно не происходило, не брать же в расчет приезд аристократов для создания ассоциации — это было сугубо деловое мероприятие.

На миг задумавшись об этом, я вытащил из кармана свой телефон и выбрал нужного абонента. Ответ пришел не сразу, заставив меня вспомнить непреложную истину — телефон женам нужен не для того, чтобы им пользоваться, а для того, чтобы он лежал в сумке.

Вздохнув, я сбросил вызов и поднялся на ноги. Прихватив шкатулку, покинул столовую и, бодро преодолев лестницу, толкнул дверь спальни.

Дия спала, а телефон лежал на прикроватной тумбочке. Мигающая цифра на примитивном дисплее была хозяйкой проигнорирована, как и шум от вибрации. Ну что ж, не буду мешать.

Оставив подарок на тумбочке, я быстро набросал записку и уложил ее поверх подарка. Как проснется, все обдумает и выскажет свое мнение. А мне пока что есть чем заняться и помимо устроения балов и приемов.

* * *

Королевский дворец Катценауге.

Максимус опустился на трон своих предков и, прикрыв глаза, сосредоточился. Хиба до сих пор не отвечал, ему не хватало сил, чтобы пробудиться.

Туман вокруг столицы почти весь рассосался. Поглощение, которым пользовался Максимус, справилось с этой, казалось бы, вечной угрозой играючи. Но самому главе культа с этого перепадали крохи, все забирал себе жадный до силы бог.

Максимус больше не чувствовал ни голода, ни жажды. Сила поддерживала его тело, извращенное вмешательством Хибы. Однако…

Договор исполнен, Максимус получил свое, Эсхил — свое. Но теперь, когда в руках потомка империи оказалось само существование божества, в голову пришла новая мысль — а так ли нужно выпускать паразита в Эделлон?

Новые возможности, конечно, тоже прилагались. Но осознавая количество магии, требующееся для их оплаты, далеко не самый слабый чародей приходил в трепет. Мощь, способная уничтожить страну, едва достаточна, чтобы утолить легкий голод Хибы.

Нет, Максимус и раньше не обольщался. Его культ издавна знал — аппетиты Хибы нельзя насытить, ему всегда мало. Крови, плоти, магии — мало. Но только сейчас, подселив Эсхила в свое тело, Максимус осознавал, что имеет дело с бездной в самом буквальном смысле. У Хибы просто не бывает насыщения. Он способен пожрать всю магию мира, и ему не хватит этого, чтобы унять чувство вечного голода.

Так стоит ли вообще стараться его накормить?

Сейчас Максимус сомневался, что древний чародей вообще имеет право называться богом. Теперь, нося его в себе, глава культа уже не видел в этом сбросившем человечность разуме ни божественного, ни, собственно, разумного. Что бы ни сделал с собой Эсхил Бар, результат оказался совсем не тем, на что рассчитывал сам маг, устроивший катаклизм.

От личности не осталось следа, только жажда. Неудержимая, ненасытная. Если есть Мархана, сама по себе являющаяся магией, то Хиба был полным ее антиподом, она дарила существование, а он его отнимал. Если Мархана была некой материей, Хиба — ее отсутствием. Поглощенный с помощью нового дара Максимуса эфир просто переставал существовать. Он не изменялся, лишь бесследно исчезал.

Ту силу, что доставалась самому наследнику империи, конечно, можно было использовать как и обычные чары, но суть в том, что все, что пожирал Хиба, уходило из Эделлона, и этого уже не вернуть.

Способность пожирателя магии — это дорога в мир, лишенный волшебства. Если не остановиться, через несколько десятков лет эфир просто перестанет быть. Да, вместе с ним умрет и Мархана, но также перестанут работать артефакты, исчезнут заклинания, а сами чародеи вымрут — ведь само их существование напрямую связано с эфиром, и его отсутствие все равно что отсутствие воздуха для неодаренных.

Подперев кулаком подбородок, Максимус думал. Время для принятия решения у него имелось в избытке, и потому он не спешил, то и дело поворачивая свои новые возможности под разными углами.

Идти по пути Эсхила Бара он не собирался. Маг уже доказал, что его попытка стать существом иного порядка — сорвалась. А единственному прямому потомку древней империи хотелось достичь успеха. И теперь, сидя на троне предков, Максимус искал способ получить то, ради чего все и затевалось.

Власть и бессмертие.

Глава 15

Окрестности столицы Катценауге.

Заброшенный лагерь перед въездом в столицу не привлекал столько внимания, как сам некогда закрытый город. Именно что некогда.

Хэммет стоял у разложенного на земле теплого плаща и не мог отвести взгляда от столицы Катценауге.

По выкладкам ордена, к которым у дознавателя имелся доступ, возмущение не могло естественным образом сойти на нет ближайшие восемьдесят лет. В этот период должны были открыться предместья, и только потом, год за годом, возмущение будет уходить из прилегающих к центру районов.

Однако Хэммет своими глазами видел, что город открыт, и никаких препятствий для посещения руин больше нет. Ушел туман, исчезли обитавшие в нем чудовища, искаженные катаклизмом. И хотя кое-где можно было заметить изломанные трупы монстров, дознаватель был уверен — их не убивали, твари сами передохли, лишившись эфирного тумана.

На миг мужчину одолели сомнения. Если верхушка культа неким образом смогла развеять возмущение, стоит ли соваться в город в одиночку? Но внимательно изучив лагерь, Хэммет пришел к выводу, что люди, которых он искал, не вернулись за собственными вещами, хотя прошло порядочно времени, как место покинуто.

Этому было два объяснения: либо возвращаться больше некому, либо внутри экспедиция нашла гораздо более привлекательную замену брошенным вещам. Среди сумок нашлись как артефакты средней стоимости, так и изделия, изначально созданные под энергию Хибы.

Он вооружился «Радаром» и вложил в артефакт самый крупный из оставшихся осколков этерния. Несмотря на возможность пополнять запасы в любом из анклавов, все же не так и много мог с собой носить дознаватель — кристаллы хоть и производятся из нематериального эфира, однако тоже имеют вес.

Прибор, созданный для обнаружения искаженного Хибой эфира, просто взбесился. На экране, там, где начинался город, не нашлось места, свободного от воздействия кровавого бога. Сплошное поле, без единого разрыва, будто дознаватель стоял на берегу моря, а не перед мертвым городом.

Сглотнув, Хэммет медленно отступил назад и повернул «Радар» вдоль границы. Показания не изменились — насколько хватало дальности артефакта, все было заполнено магией Хибы. Вся столица Катценауге обратилась в пылающую следами кровавого культа территорию. И если до этого Хэммет еще раздумывал, теперь был тверд в своем решении.

В одиночку он сюда не сунется.

Поглядывая по сторонам, мужчина покинул брошенное место ночевки так же незаметно, как и пришел. Аркейн должен узнать, что здесь произошло.

Несмотря на обстоятельства, Хэммет был доволен собой. Он смог найти логово культа, сделал то, на что не хватало сил никому прежде. Оставалось только добраться до ближайшего анклава и передать весть в магистрат.

* * *

Максимус смотрел вслед удаляющейся фигуре и решал, стоит ли что-то делать с неожиданным свидетелем. И чем дальше отступал человек, тем сильнее становились сомнения Максимуса.

Каким-то образом этот человек смог прощупать пространство и однозначно нашел следы поглощенного эфира — имперский потомок это ощутил. Определенно, незваный гость был членом Аркейна, любой вольный охотник на его месте не удержался бы от соблазна пошарить первым на руинах древнего города. А значит, орден скоро нагрянет сюда большим отрядом. И возникал закономерный вопрос: какие сюрпризы они здесь найдут. И найдут ли что-либо вообще.

Культ Хибы больше Максимусу не требовался, и восстанавливать связи с мелкими ячейками он не планировал. Раз их не взяли с собой в Катценауге, это просто расходный материал, и возиться с ними не только бесполезно, но и опасно.

Коль скоро Аркейн научился обнаруживать следы Хибы, в скором времени все члены культа будут выявлены и казнены. Если этого, конечно, до сих пор не произошло.

Оставался и другой выход. Максимус мог вернуться домой. Конечно, семья не слишком обрадуется явлению блудного сына, но он, как ни крути, все же один из наследников древней крови, а такими вещами не разбрасываются.

Родное королевство, конечно, дальше, чем та же Меридия, но кто сказал, что Максимус торопится? Имея возможность в любой момент поглотить эфир, он не нуждается ни в еде, ни в воде, а затеряться на просторах мертвой страны будет совсем несложно, главное — избегать городов и деревень, в чистом поле его никто просто не додумается искать.

Приняв решение, имперский наследник направился на запад. Впереди долгая дорога, но ему не впервой совершать такие переходы. Когда-то давно он примерно этим же путем пришел в северные королевства из родного Хоккена.

* * *

Неподалеку от руин к западу от Анзена. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Горный массив сливался с серыми обломками строений. Ночное небо не позволяло разобрать деталей, так что с моего места казалось, будто здесь произошел камнепад, и это обломки породы разлетелись на километр окрест.

Убедившись с помощью планшета, что в руинах нет никого, я убрал артефакт и, поправив кобуру на бедре, тронулся в путь. Демон Тени скользил впереди на небольшом расстоянии, выглядывая возможных противников, но пока было тихо. После того разговора Ченгер так ни разу меня и не навестил, но я нисколько на него не злился — у нас слишком разное восприятие мира, это не отменяло нашего договора. Хотя мне и начинало казаться, что пора поставить в этом вопросе точку.

Старый город лежал на относительно небольшой плите. Каменоломни, из которых добывали материал для возведения поселения, теперь зияли множеством дыр, а сами руины местами поросли густой зеленью. Трава пробилась сквозь булыжник мостовой, лианы оплетали окна и дверные проемы. А единственная уцелевшая башня от молельни Райога так обросла плющом, что камни начинали расходиться. Подходить к бывшей церкви стало опасно — не ровен час, на голову рухнет кирпич.

Арсенал Аркейн расположил внутри скалы, но доступ туда был только через катакомбы под руинами. Так что ничего удивительного, что никого на поверхности не было видно.

Вот только скрыть заклинания укрепления, наложенные изнутри на стену, у ордена не вышло. Конечно, для его обнаружения нужно очень точно знать, где искать, но я как раз знал от Марханы, и потому сразу убедился, что содержимое должно оставаться на месте, раз защиту не сняли. Во многом можно обвинять Аркейн, но расточительства за ними замечено не было, а поддержка чар — расходы, и не малые, судя по площади.

Под сапогами шуршала каменная крошка, однако я не пытался ступать осторожнее. Все равно бесполезно — чистых мест тут просто нет, и куда ни шагни, будет слышно. А летать я пока что не научился.

Старые развалины навевали философское настроение, я походя рассматривал руины, сильно не задерживаясь.

Когда-то город должен был быть очень красивым. Но годы взяли свое, и теперь это место выглядело даже мертвее того города, где я встретил Салэм. Безжизненные камни, где слишком давно не звучало человеческого голоса.

Спустя долгих полчаса блужданий среди обломков, я вывернул на центральную улицу. Здесь строениям досталось меньше — кое-где уцелела лепнина на фасадах, в одном дворике я заметил статую женщины в старомодном платье. Она что-то держала в поднятой к небу руке, но разглядывать, что именно, я не стал.

На центральной площади, окружённой перемолотым в крошку широким зданием, я остановился. Здесь мне впервые попались человеческие следы.

Внутри неработающего разбитого фонтана лежал выцветший скелет. Его одежда давно истлела, но трещина на черепе намекала, что погиб он не своей смертью.

— Рядом, — возник под ногами алый глаз демона. — Следуй за мной.

Что ж, значит, спуск в катакомбы уже близко. Плутать под городом, отыскивая в лабиринте нужные ходы и повороты, я не хотел. И вряд ли члены ордена, сторожащие подступы к арсеналу, мыслили иначе, стало быть, и первая схватка начнется вот-вот.

Вытащив из сумки второй револьвер, я перевел режим стрельбы на демонический огонь. Первый был настроен на Воздушные пули. Конечно, рассчитывать, что у охраны не будет подходящих щитов, самонадеянно. А потому я делал ставку не на стихию, а на объем атак. Какой бы совершенной ни была защита, она имеет предел, который можно перегрузить. А еще — создать резонанс, который заставит чары аннулироваться, получив слишком мощное возмущение. Кроме артефактов, у меня хватало арсенала собственных заклинаний, которыми я тоже могу сыпать довольно часто.

Спуск находился на заднем дворе разрушенного дома на второй линии от центра города. И если бы не демон, я бы просто прошел мимо — плита ничем не отличалась от своих соседок, даже не было следов, что ее отодвигали.

Тень просочился сквозь землю, и плита слегка дрогнула, выдвигаясь наверх.

Я направил оба револьвера на проем и стал ждать.

Много времени это не заняло, и плита продолжила подъем, обнажая скрытую под ней лестницу в катакомбы.

Первый выстрел ушел внутрь, едва мне показалось, что кто-то мелькнул внизу. Но заклятье рассыпалось вспышкой, и наружу донесся гневный вопль.

— Адорэ шеалис, — выговорил я тут же, поджигая пространство за ступенями. — Каллис хэ!

С моей руки, сжимающей револьвер, сорвался столб фиолетового огня, под углом ушедший вслед за пулей. А с другой руки полетели искры. Каллис разбился об сферу защиты, но тут же обратился сотнями мелких демонических блох, которые сплошной волной накрыли купол чужих чар, выжирая каждая по крохотной частичке. Но блох было слишком много, и они быстро поглощали запас магии, вложенный в сферу.

Не переставая стрелять, я пошел вниз по лестнице, сокращая расстояние между нами, а охранник швырнул перед собой ответное заклинание. Волна смерти моментально умертвила блох, и те взорвались, подобно петардам, рассылая вокруг волны возмущения от поглощенной силы. Купол некроманта задрожал — ему оставалось совсем чуть-чуть, чтобы срезонировать, и я щелкнул барабаном, смещая Воздушные пули на Воздушный кулак.

Выстрел грохнул так сильно, что у меня заложило уши. И даже раскрытый рот не помог — удар в узком пространстве проехался по мозгам, и на долю секунды я потерял равновесие. Но это было уже не страшно, ведь враг оказался без защиты.

— Мой! — взревел мрак за моей спиной.

Тень, пребывавший в полной безопасности позади меня, щучкой нырнул в тень искоренителя. И в следующую секунду некромант схватился руками за собственное горло. Колдовать в таком состоянии он уже не мог, только бесполезно расплескивать силу. Физическое тело подчинилось демону, а без него направить магию из каналов чародей уже не смог.

Хрип закончил наше противостояние, некромант безвольно опустил руки, его голова запрокинулась назад, позвоночный столб проступил рядом с кадыком, и маг стал быстро уходить в тень под собственными ногами. Одежда, лишенная последних крох магии, оставалась лежать на каменном полу, но плоть исчезла полностью, не оставив и клочка волос.

Я все это время провел, прислонившись плечом к стене. Даже то, что я успел заметить, не отражало всего произошедшего. Однако легкая контузия довольно быстро прошла, и я уже мог продолжать путь.

Тень снова юркнул мне под ноги, и я оттолкнулся от лестничного проема. Тоннель был достаточно ярко освещен цепочкой магических светильников, уводящих вглубь коридора. Другие ходы пребывали во мраке и к тому же шли в ином направлении, так что и без знаний Марханы понять, куда мне нужно, не составило бы труда.

Странно, что некромант не пользовался лежащим в фонтане скелетом для сканирования обстановки, иначе зачем труп там оставили? Хотя, возможно, дело в банальном человеческом факторе — маг знал, что ждать некого, а потому попросту пренебрег обязанностями. За что и поплатился.

— Хочу еще, — сообщил демон, высовывая глаз из тени.

Кивнув, я проверил заряд в револьверах. Негусто — практически полностью разрядились оба, так что я потратил еще пару минут, приводя оружие в порядок. Заодно окончательно отошел от звукового удара. Как-то не подумал я о таком эффекте, когда сменил магию, а зря.

Закончив с приготовлениями, я осмотрел место, где нес службу некромант. Удобная кровать, мягкая перина, в стороне — столик с грязной посудой, под которым стоит пустая бутылка вина с тонким ягодным ароматом. Это он на посту пил, что ли?

Хмыкнув, я вспомнил особняк, который занимала Салэм. Интересно, алкоголизм — это общая черта магов смерти, или просто эти двое одинаково развлекались?

Собравшись с духом, я в последний раз просканировал пространство, однако, как и полагалось для скрытного хода, никаких других следов чар здесь не было. Магические лампы не дают такого возмущения, чтобы их можно было засечь на подобной глубине, а больше ничего волшебного тут не держали.

В имуществе погибшего я копаться не стал — ничего примечательного там быть не могло изначально, а после трапезы демона все артефакты превратились в бесполезный хлам.

Шагая по коридору, я держал револьверы в руках и осматривал тоннель. Было заметно, что он очень старый, однако держалось все надежно, строители постарались на славу. К тому же проход был достаточно широк, чтобы здесь шли четверо, не толкаясь — удобно, с учетом, что в арсенал наверняка не только ручная кладь складировалась.

Первые двести метров путь шел по прямой, а затем резко разделился на два. Не став ломать голову, я послал демона проверить левый коридор, а сам стал ждать. Соваться без поддержки я не планировал — пусть тень еще не знает, но из этого приключения он вряд ли вернется, а потому я и не жалел, что скормил ему настоящего чародея.

Индарг и его высшие собратья могут плодить меньших демонов с потрясающей скоростью. Достаточно пролить каплю магии во мраке слоя, где обитает мой главный соглядатай, и из них родится новая тень. Это не слишком-то отличалось от того, как возникают новые демоны, просто условия незначительно расходятся.

Наконец, демоненок вернулся, причем приплыл он из правого коридора.

— Коридор сходится дальше, — пояснил он. — После соединения стоит еще один пост, но там никого не было.

Вновь кивнув, я взмахом револьвера отправил его вперед, а сам пошел на небольшом расстоянии. Как и говорил, на минное поле лучше выпускать тех, кого не жалко. А за гибель этого безымянного демона меня даже Индарг не осудит.

Смерть для всех потусторонних существ хоть и нежелательный исход, однако они совершенно ее не боятся. Чтобы осознавать, что за чертой тебя ждет абсолютное ничто, нужно шагнуть на следующую ступеньку эволюции. К тому времени в демоне уже просыпается личность, он может взять себе имя. Но что важнее — вполне осознанно откликаться на призыв.

Если простейшие демоны, вроде тех же блох, могут хлынуть в прорыв, даже не отдавая отчет, что делают, то для всех остальных такой поступок — уже риск. Разумные демоны стараются так не поступать, если только не имеют гарантий победы. К примеру, достаточное число собратьев, которые толпой завалят любого мага.

Юрген, сам того не зная, сыграл мне на руку, перебив почти четверть сотни высших демонов в Чернотопье. Освобожденные места тут же заняли нижестоящие, да только им не хватало сил, чтобы удержать корону. И они тоже стали целью собратьев. Если тот же Ченгер, почти убитый мной в Меридии, вполне успешно отбивался от мелочи, то новые высшие оказались не так крепки, и часть из них просто разодрали свои же коллеги.

Впереди показался пост охраны. Но на этот раз я понял, что демон ошибся — сторож как раз приближался из своего коридора, возвращаясь на место. И я не стал терять времени, вскидывая обе руки.

Уже готовая сорваться с губ отработанная схема атаки резко разбилась об утекший из воздуха эфир. Чернокнижник, заметивший нас, делал руками какие-то пассы, явно намереваясь перейти от защиты к нападению, и я не стал его разочаровывать.

Правый револьвер полетел на пол, а я выдернул третий из-под полы слева и нажал на курок. Пронзившая пространство пуля возникла прямо в черепе чародея, и чернокнижник завалился на спину, брызжа кровью из взорвавшейся башки.

— Ловко, — оценил демон, не спеша приближаться к убитому.

Я не стал ничего отвечать, склонился за оброненным револьвером и, убрав его в кобуру, пошел вперед. Судя по всему, идти уже не так далеко, да и много охраны здесь быть не должно — исходя из того, что я знал от Марханы, оставался последний искоренитель, и арсенал станет моим.

Глава 16

Последний искоренитель времени даром не терял, и обязанностями не пренебрег. Еще не доходя до конца коридора, я заметил, что зал хранилища и пара метров до него лишены эфира. При этом самого чернокнижника видно не было, светильники погашены, и за пределами коридора царит мрак.

Стоило мне остановиться, как все в катакомбах стихло, и установилась полная тишина. Даже светильники в коридоре горели беззвучно. Соваться вперед ни я, ни демон не спешили.

Во-первых, мои глаза различают достаточно в темноте, в том числе — приведенный в готовность тяжелый арбалет, чей снаряд размером с копье смотрел в сторону прохода. Ввиду отсутствия эфира ловушка должна активироваться механически. Это либо плита в полу, либо кнопка под рукой врага.

Во-вторых, маг, выкачавший эфир из пространства, в любой момент мог резко вернуть его. И тогда меня ждут несколько весьма неприятных мгновений, после которых мне никто не даст возможности прийти в себя.

Но и удерживать магию вечно чернокнижник не может — просто не хватит собственных сил, чтобы выдержать повышенное напряжение. А как только это произойдет, сам чародей временно выпадет из строя. Если, конечно, не станет жрать наверняка имеющийся на складе этерний.

— Я даю шанс тебе уйти живым! — крикнул я, безо всякой надежды на ответ.

Свет магических светильников бил мне в спину, и чернокнижник, если он следил за коридором, мог прекрасно меня рассмотреть. Да и горящие демоническим огнем глаза одержимого вполне могли сгодиться для ориентира.

Это даже забавно. Мне противостоит уроженец магического мира, фактически отключивший нам обоим возможность колдовать.

Хлопок тетивы я услышал четко. Но болт со свистом ушел мимо — я все еще не покинул зону анти-магии, и артефакты отклонили лишенный чар снаряд.

— Это бессмысленно! — заявил я, поднимая руку с револьвером. — Ты не можешь держать эфир вечно. А я никуда не спешу.

Мой выстрел прозвучал едва слышно. Печать, замыкающая схему заклинания, ударила очень тихо. А вот телепортированная пуля разворотила ствол арбалета. Щепки корпуса брызнули в стороны.

— Как видишь, мои чары все еще работают.

Конечно, это так только до тех пор, пока я не переступлю черту. Тогда никакие артефакты не помогут.

Чернокнижник будто только этого и ждал. Радиус поглощения эфира резко увеличился, оставляя меня с бесполезными револьверами в руках. Тонко взвизгнул за моей спиной демон, буквально распадаясь на клочки — он был слишком слаб, чтобы пережить такой отток магии.

А я отбросил револьверы и побежал вперед, на ходу выдергивая из ножен палаш Юргена. Клинок отразил первый выстрел, арбалетный болт со звоном отлетел в сторону, взвизгнув на прощание о камень коридора, и я оказался в полной темноте, спрятавшись за раскуроченным тяжелым орудием.

— Стреляешь, как девчонка! — весело крикнул я, нашаривая в сумке круглую глиняную сферу. — Выходи и сразись со мной!

И, не дожидаясь ответа, швырнул бомбочку за стеллаж, откуда в меня летели болты. Не знаю, сколько у него там снаряженных арбалетов, что он может стрелять так часто, но простейшая зажигательная граната сработала, как я и планировал.

Глиняные стенки лопнули, расплескивая смесь, и яркое пламя тут же высветило клочок пространства. Вспышка ударила по глазам чернокнижника, и он потерял драгоценные мгновения, пока перебарывал ошеломление. В отличие от меня, во мраке он ничего не видел, так что полет снаряда пропустил, а теперь еще и ослеп на секунды.

Костяная перчатка обтянула мою руку, и я вырвал копье из поврежденного арбалета. А потом просто и без затей швырнул в противника. Чернокнижник медленно пятился назад, но острие ударило его в левую часть груди, развернув спиной ко мне.

Эфир вырвался из-под контроля, хлестнул по магическим каналам, заставляя магию кипеть в моем теле. Я стиснул зубы и зажмурился. Костяная броня облепила меня со всех сторон, демон Злобы стремился на волю, желая дорваться до противника, а я был слишком сосредоточен на том, чтобы не сдохнуть от магического удара, сбрасывая излишки хлынувшей по каналам силы.

Вцепившись в станину арбалета, я услышал хруст и сперва решил, что это мои собственные зубы крошатся, но когда зрение вернулось, обнаружил, что сжал орудие, превратив его в обломки. Длинные щепки лежали на полу, впивались в костяную перчатку, одна воткнулась в щель под запястьем.

— Я же сказал, это бесполезно! — зарычав, я поднялся на ноги, обводя взглядом помещение.

Копье сделало свое дело — маг сучил ногами в луже крови, зажимая рану на груди. Совсем еще молодой пацан, лет двадцати от силы, худой и бледный. А ведь мог бы многого добиться — с такими-то способностями.

Подойдя ближе, я обхватил древко снаряда и, наступив на живот поверженного врага, вырвал копье из его груди. Мальчишка захрипел, его глаза расширились, а потом наконечник вошел прямо в распахнутую глотку. Оставлять за спиной возможного противника я не собирался.

Пригвожденный к каменному полу труп уронил протянутую было ко мне руку и замер. Крови под ним натекло уже порядочно, но я нанес еще три удара в голову — просто на всякий случай. Сила Злобы отступила, и я выпустил копье. Древко осталось торчать, засаженное глубоко в череп, и я отвернулся, чтобы не смотреть на месиво вместо лица жертвы.

Обведя взглядом стеллаж, у которого мы оказались, я хмыкнул, рассматривая десяток уже взведенных арбалетов. Пацан хорошо приготовился к бою, но он рассчитывал на другого противника. И только это стало его ошибкой. Будь на моем месте уроженец Эделлона, и чернокнижник вышел бы из схватки победителем.

Немного побродив по арсеналу, я нашел пульт управления и, приложив ладонь к панели, пустил частичку силы. Магические светильники вспыхнули разом, убрав любой намек на тени в громадном помещении.

Крутя головой, я мысленно присвистнул. Такого масштаба я никак не ожидал! Здесь были десятки стеллажей, заваленные артефактами, книгами, свитками, заготовками. Ряды коробов со сложенными внутри материалами — от простой стали до камней этерния.

И это все охраняли всего три человека!..

— Ну, посмотрим, — отряхнув ладони, я пошел вдоль стеллажей, внимательнее присматриваясь к их содержимому.

В дальнем углу стояли уже знакомые мне установки «Купели», среди них затесались такие же тяжелые арбалеты, как и выведенный мной из строя. Имелись варианты с магазинами, куда полагалось загружать до десятка копий. Нашелся и прототип схожего с моим револьвером пистолета.

Сам склад если и использовался для хранения оружия против темных магов, теперь стал просто арсеналом самого Аркейна. И его вполне хватило бы, чтобы захватить если не всю Аронию, то хотя бы треть — запросто.

Но самое главное — я понятия не имел, как мне все это вывезти. И где складировать в Чернотопье. А ведь наверняка охрана сообщила о нападении — последний чернокнижник, с его грамотным подходом к обороне, просто обязан был следовать инструкциям, а это значит, что у меня не так уж и много времени на разграблении арсенала.

От Анзена до руин семь часов верхом, но это — на лошади. А я очень сомневаюсь, что в анклаве Аркейна найдется хоть один нормальный скакун. Значит, времени у меня гораздо меньше семи часов.

Взглянув на ящик, заполненный кристаллами этерния до краев, я вздохнул и, взяв горсть крупных кристаллов, прикрыл глаза, создавая первый «Тоннель» в Чернотопье.

* * *

Северо-западная граница Аронии.

Брат Крови внимательно осмотрел лежащие впереди укрепления врага. Войско Крэланда вторглось на территорию теократии, но продвинуться далеко не успело — мост, лежащий между пограничными постами, удалось обвалить, лишив солдат подкреплений.

— Уверены, что это нужно делать? — спросил стоящий рядом искоренитель, разглядывая разбитый крэландской армией лагерь. — Их же совсем немного, почему бы не обойтись собственными силами?

Но священник покачал головой в ответ.

— Зачем я буду рисковать своими людьми, когда орден обещал нам помощь в боях? Так что запускайте свои машины, и пусть они уничтожат крэландцев, а своих солдат я приберегу до тех пор, пока они действительно не понадобятся.

Искоренитель ничего не ответил, лишь хмыкнул, будто услышал нечто смешное. Он обернулся к коллеге, стоящему возле десятка установок «Огненной купели» на достаточном отдалении, чтобы не мешать переговорам с клириками.

— Давай! — махнул рукой член ордена, дублируя жест криком.

Чародей у «Купелей» кивнул в ответ и повел руками в стороны. Активация боевых магических установок для чернокнижника — плевое дело. Главное, не запутаться в каналах эфира и не перегрузить одну, иначе придется потратить немало сил и времени, чтобы исправить последствия возмущения.

Засветились алым огнем символы на боевых плитах. Красное пламя на них подожгло руны, и только спустя долгую минуту подготовки установки задрожали от мощных толчков. Магические снаряды хоть ничего и не весили, но энергия на старте была такой, что тяжелую «Купель» все равно отбрасывало на миллиметр с каждым выстрелом.

Гул пламени, устремившегося в небо алыми росчерками, оглушал. От жара приходилось закрывать лицо, но магия работала, оберегая чернокнижника, управляющего этим чудовищным оркестром. Каждая установка выплевывала снаряды в определенном порядке, чтобы драгоценные артефакты не перегрелись и не повредились от резонанса.

— Вот и все, — вновь обернувшись к клирику, подвел итог искоренитель. — Считайте, ваших врагов больше нет.

Брат Крови не ответил, внимательно глядя за происходящим в лагере противника. А посмотреть было на что.

Первые снаряды прошли по широкой дуге и теперь стремились к земле, оставляя в небе четкий дымный след. А навстречу им поднимались октаэдры зеленого света. Созданные чародеями Крэланда щиты пульсировали, мерцая то ярче, то бледнее. Их становилось все больше, пока не оказалась покрыта вся территория лагеря.

А потом красные снаряды упали на зеленые поля. Грохот взрывов донесся до людей Аронии, от ярких вспышек щурились. Но все равно все глядели в сторону вражеского лагеря.

А там, казалось, само пространство плавится от мощи приведенных в движение стихий. Из пламени вырывались чудовищные протуберанцы, жадно облизывающие почву, спекая ее до состояния камня, а кое-где обращая в полыхающую магму.

Искоренитель хмыкнул вновь, когда вспышки новых ударов прекратились. Там, где был лагерь Крэланда, сейчас висело черное облако сажи, и оставалось ждать, пока оно осядет. Тогда уже можно будет пустить вперед бойцов Аронии — чем больше будет свидетелей мощи Аркейна, тем сильнее будут позиции ордена в грядущих переговорах с капитулом.

Выжженное пятно вокруг эпицентра атаки едва заметно чадило — расплавленная почва горела, лопался камень, дрожал раскаленный воздух. Но вот подул ветер — естественный, не магический, и взорам наблюдателей открылся…

Совершенно целый лагерь. Зеленые щиты исчезли, и теперь их место занимала постепенно проступающая из смога эмблема. Вот обнажился внешний круг, от которого тянулись линии контура узнаваемого женского тела. За ними проступила голова, лишенная лица, но венчающаяся звериными ушами.

— Это что такое?! — со злостью брат Крови схватил искоренителя за ворот плаща и встряхнул так, что у того зубы лязгнули. — Что это такое, я тебя спрашиваю, ублюдок?!

Но ответить искоренитель не успел. Эмблема Марханы вспыхнула ярче, поднялась в воздух и, повернувшись к отряду теократии, выплеснула поглощенную при атаке магию.

Внешне это никак не проявилось. Неодаренные вообще ничего не заметили до самого последнего момента, когда стало поздно. Эфир, расположенный между лагерями крэландцев и аронийцев, просто, казалось, слегка дрогнул. А лагерь теократии пошел короткой рябью, чтобы через секунду все находящиеся в нем обратились в застывшие каменные изваяния.

Богиня магии явила себя миру.

* * *

Херцштадт, личные покои председателя королевского совета.

Брат Томаш лежал в кровати, глядя в потолок. Он почти не моргал, слепо смотря прямо перед собой, пока руки машинально перебирали небольшие четки, вырезанные из простого дуба. На них не было ни чар, ни рисунков, всего лишь деревянные кругляши.

Старший брат Райога раздумывал, и никто из его приближенных ни за что не догадался бы, о чем мыслит столь сильная и влиятельная фигура Крэланда. Сам Томаш велел не беспокоить его этой ночью, перенеся даже самые важные вести на утро.

Впервые за долгие годы он заперся в себе, закрывшись от мира и полностью настроившись на анализ последних событий. Конечно, братья утверждали — во всяком случае в Крэланде — что так нужно делать ежедневно перед сном, чтобы убедиться, что прожил сутки достойно. Но чем выше ты взбираешься по социальной лестнице, тем меньше времени у тебя остается на самоанализ.

Верил ли брат Томаш в существование Райога? Конечно. Как в некую силу, что создала Эделлон, населила его живыми существами, людьми. Верил ли священник, что после смерти предстанет перед создателем, и тот начнет копаться в прошлом своего последователя? Ни разу.

А теперь, когда Мархана, эта проклятая темная богиня, которую орден так рьяно обвинял в катаклизме Катценауге, не просто вышла из тени, где скрывалась все это время со своими верующими, но и запросила признания… Да, через тот же орден, но со слов доверенных лиц Томаш знал — женщина со звериными ушами действительно существует. И она действительно богиня.

Но раз есть одна, то что мешает быть и другим? Что тогда брат Томаш расскажет Райогу, когда создатель всего начнет задавать вопросы?

Это тревожило уже немолодого Равена, ведь даже будучи одаренным, он прекрасно осознавал — его жизнь конечна. И если в Крэланде он еще мог на что-то повлиять, то даже в пределах Эделлона все его потуги смехотворны. Так достойно ли ты прожил жизнь, которую я подарил тебе, спросит Райог. И что сможет ответить Томаш?

Глаза, остававшиеся слишком долго неподвижными, заслезились, и председатель королевского совета несколько раз моргнул. А когда не помогло, вытер лицо рукой. Ему было страшно, и сам себе Томаш мог в этом признаться.

С одной стороны, он вел жесткую политику, подводя свой родной клан к величию. И благодаря этому в том числе Равены не только удержали трон, но и теперь фактически подмяли под себя всю страну, завязав все на верных до гробовой доски людях. Да, в ходе борьбы кто-то погибал, но это было неизбежно.

С другой же… Сколько крови на его руках? Сколько действительно невинных жертв пало по приказу старшего брата? И сколько еще он будет проливать, чтобы достичь своих целей? А признание культа Марханы — это достойный поступок?

Сомневался брат Томаш очень долго, прежде чем дал добро на признание. Многие собратья могли его не понять, могли отвернуться или даже посчитать предателем. Но Райог ничего и никогда не говорил против Марханы. Да, собственно, и никто, кроме Аркейна, о ней не упоминал. А орден стал своеобразной меткой зла в последнее время — все плохое, что происходило в мире, было связано с ним напрямую. Так что если Аркейн называет Мархану злом — это уже повод задуматься, а так ли это.

Но руководили Томашом отнюдь не религиозные догмы. В начавшейся войне любое оружие, которым можно нанести врагу урон, нужно было применить. И последователи Марханы стали таким оружием.

Они вроде бы ничем не отличались от других людей, но стоило им произнести короткую молитву в адрес богини, и отмеченные ею маги превосходили свои врожденные пределы, на короткий срок сами становясь чудовищно, почти божественно сильны. Как можно отказаться от такой помощи?!

Сорвав с себя тяжелое одеяло, брат Томаш сел на кровати и практически с ненавистью посмотрел в окно, за которым сияли звезды. Он знал, что прямо сейчас на границе с Аронией проходит тяжкий бой. И больше всего на свете истинному владыке Крэланда хотелось, чтобы он закончился.

Но не мог сказать, чьей бы победы хотел, ведь на самом деле там схлестнулись не силы Крэланда и Аронии. В бою сошлись орден Аркейн и опороченная им богиня Мархана.

В любом случае, кто бы ни одержал верх, мир уже никогда не станет прежним.

Глава 17

Арсенал Аркейна в развалинах к западу от Анзена. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

«Тоннель» вспыхнул вновь, и «Рыси» подхватили собранные ящики, бегом пересекая магическую границу. Стоило им ее преодолеть, я развеял чары и сплюнул кровь на пол. Перегрузка сказывалась все сильнее, а мы пока что даже треть не вытащили того, что я посчитал нужным.

Рядом со мной постоянно находилась пара бойцов — на случай, если что-то пойдет не так, «Рыси» смогут выиграть мне немного времени для отхода либо организации защиты. Несмотря на все артефакты, которых я не жалел для дружины, сами по себе они неодаренные, так что смогут лишь прикрыть.

«Купели» ушли все, как и тяжелые арбалеты. Дружинники вынесли документы, книги, свитки и часть ресурсов. Этерния остался только один ящик — тот, из которого я черпал кристаллы для открытий все новых и новых «Тоннелей».

Можно было бы остановиться, перестать жрать волшебные камни и успокоиться тем, что удалось вывезти в Чернотопье. Но я прекрасно осознавал, что все, что останется здесь, вероятнее всего, будет позже использовано против меня же. А потому старался забрать все самое ценное и необходимое.

Только за один этот арсенал я смогу поднять Чернотопье на такой уровень, о котором раньше и мечтать не приходилось. И навсегда завязать с заказами от королей, священников и прочих мутных личностей. И это стоило приложенных усилий.

— Ваша милость, может прерваться? — спросил Малколм, глядя на меня с тревогой.

Вид у меня, наверное, очень уставший — почти восемь часов практически безостановочного поддержания «Тоннеля». Но останавливаться было пока что рано, да и я прекрасно ощущал, где проходит мой предел, так что знал, что еще не выжал все, на что способен.

— Давайте еще пару партий, — качнув головой, ответил я, хотя наружу вырвался только сиплый стон, а не осмысленная речь.

Я нутром чуял, как истаивает сила демона Злобы, спящего во мне. Существо иного слоя просто распадалось на части, не в силах выдержать такого потока магии, который я через себя пропускал. Договор с Ченгером держался, и благодаря этому я знал — он за меня переживает.

Но дело еще не закончено, и нужно продолжать действовать.

— Еще, — упрямо повторил я, мотнув головой, отчего на пол брызнули капли крови из носа. — Еще, Малколм.

Ящик этерния опустел на треть, а мы не вывезли и половины. Меня тошнило и вело, из носа постоянно текла кровь, и держался я скорее на жадности, чем рассудке.

В Чернотопье остался только Варин, неотлучно дежуривший у Дии. Вся остальная дружина явилась с первым порталом и практически безостановочно таскала добычу через «Тоннель».

Двое бойцов дежурили снаружи среди руин. Вооруженные моими планшетами, проверяли округу на наличие чародеев, но пока что все оставалось тихо. И хотя прошло гораздо больше отмеренных мной семи часов, никто так и не почтил нас своим присутствием.

Очередная партия из арсенала перекочевала на ту сторону «Тоннеля», и я услышал, как скрипят мои зубы. Сила жгла магические каналы, разрывала источник. Я катастрофически близко подобрался к выгоранию, но свои переделы все еще чувствовал.

Бойцы переносили груз, сколько могли, а перед моими глазами уже расплывались цветные круги. Не зря говорила Салэм, что жрать этерний постоянно нельзя — мне теперь еще долго предстоит восстанавливаться.

— Все, это последний, дальше ты умрешь.

Ченгер возник напротив меня и ударил ладонью по лбу, заставляя прервать концентрацию. Я не удержался на ногах и только руками всплеснул. Но, к счастью, от позорного падения меня уберегли «Рыси». Парни подхватили меня с двух сторон и, поднатужившись, просто швырнули в портал, как мешок с дерьмом.

А на дворе меня принял брат Курт. Откуда здесь взялся клирик, я не знал, но и сказать ничего не успел, как меня поглотила тьма.

Последней мыслью были «Рыси», оставшиеся на складе ордена. Но ни помочь, ни вернуть их я уже не мог.

* * *

Арсенал Аркейна.

Малколм оглядел оставшуюся четверку товарищей и, хлопнув по карману куртки, вытащил выданный Варином телефон. Выбрав нужную цифру, «Рысь» дождался, когда командир ответит.

— Предупреди его милость, что мы склад уничтожим, а сами пойдем своим ходом, — произнес каптенармус вольных охотников. — Быстро вряд ли получится вернуться…

— Да, мы будем ждать. Держите связь постоянно. Жду отчета каждые четыре часа.

— Сделаем, Старый, не переживай, не впервой через Катценауге ходить, — хмыкнул Малколм и прервал разговор.

Остальные в это время уже собирали все, что можно было утащить с собой без перегрузки. Это барон не заметил, что в портал «Рыси» пронесли свои рюкзаки. Или просто не подумал, зачем они им. Но бывалые охотники прекрасно представляли, что все может пойти не так, как задумано.

— Давайте ускоримся, — убрав в карман артефакт, поторопил соратников каптенармус. — И возьмите с собой побольше этерния. Кто знает, может быть, придется заряжать артефакты на ходу.

В службе аристократу много положительного. И почет, и деньги, и обеспечение. А если аристократ еще и артефактор — то это доступ к его изделиям. И «рыси» не упустили своего шанса. На каждом сейчас, помимо собственной экипировки, хватало магического оружия и щитов, способных сравнять одного бойца с небольшим отрядом дружины благородного средней руки.

Алхимией их обеспечивали баронесса и Ханна Замберг, так что и в этом плане у «Рысей» все было на высоком уровне. Оставалось решить с водой и едой, но как раз с этим проблем не возникнет — когда иссякнут захваченные из Чернотопья рационы, можно потратить немного времени на добычу. В конце концов, не зря их зовут охотниками.

Покидать вражескую территорию незаметно — это второе, чему учатся подобные «Рысям» компании. Первое, само собой — проникать на эту территорию. И несмотря на то, что теперь Катценауге уже не представляет такой опасности, как раньше, эти навыки годились не только в мертвой стране.

Отряд достаточно быстро упаковал рюкзаки, набив их до отказа, а после Кант, заведующий алхимическими припасами, установил взрывчатку, созданную Замберг в лабораториях Шварцмарктов. Не доверяя механическим ловушкам, боец «Рысей» поджог общий шнур — как догорит, глиняные тонкостенные сферы расколются, выплеснув содержимое и превращая закрытое помещение в огромную печь.

Из тоннеля, до сих пор заботливо подсвеченного магией, «Рыси» выбрались в полной тишине. Предстояло забрать еще двоих и после этого выдвигаться на юг. Можно было бы свернуть на север, в надежде выйти к армии Крэланда, но в том-то и была проблема — соваться на территорию, где идут бои, слишком рискованно, в то время как в предгорьях есть шанс проскочить мимо незамеченными.

Малколм махнул рукой наблюдателям, и те, отключив планшеты, поспешили к основному отряду. Каптенармус еще не водил никого по Катценауге самостоятельно, но никто и слова не сказал против его решения. В конце концов, новичков среди них не было, и к ужасам мертвой страны они были готовы.

Когда из-под развалин повалил густой, жирный дым, пачкая руины сажей, «Рыси» уже скрылись в лесном массиве, старательно заметя свои следы.

* * *

Поместье Чернотопья, спальня барона.

— Ваша милость, вам не следует беспокоиться, — заявила Ханна, закончив осмотр Киррэла, лежащего на постели. — Я уже дала первую дозу противоядия, скоро ему станет легче.

Дия кивнула, не отрывая взгляда от лица супруга. Умом она могла понять, зачем он пошел на этот сумасшедший риск, но эмоции, подкрепленные гормональной бурей, все равно требовали схватить мужа за самое дорогое и высказать все, что она о нем думает.

— Спасибо, Ханна, — поблагодарила хозяйка поместья. — Ты очень помогла.

О том, что этерний ядовит, знали многие. Однако не все понимали, как именно он действует на организм одаренного, так что у самой баронессы не было ни шанса излечить мужа. А вот профессиональный и обученный алхимик смог. Уже за одно это стоило дать Замберг все, о чем бы она ни попросила. Все же стать вдовой, еще не родив наследника, Дия не планировала.

Ханна кивнула и, поднявшись со стула, на котором сидела, молча вышла из спальни. За дверью ей пришлось обойти сперва Варина, стоящего с обнаженным мечом, а потом и брата Курта, которого дружинник демонстративно не пускал дальше.

Служитель Райога ничем не выказывал своего отношения к ситуации, однако жест недоверия не остался незамеченным для него. Впрочем, сам клирик прекрасно понимал, что полного доверия в этом доме ему не заслужить — как бы там ни было, барон одержим, а брат Курт имеет приказ вмешаться, если потребуется. Но уже то, что его допускали практически всюду и в любое время, было огромным прорывом. Рассчитывать на большее в такой ситуации просто глупо.

— Варин, пропусти его, — позвала негромко Дия, уже сидя на постели супруга.

Дружинник повиновался без слов, однако меча в ножны не убрал. По лезвию бегали голубоватые росчерки наложенного на сталь заклятья, и выглядело это достаточно угрожающе.

Брат Курт вошел в спальню и аккуратно прикрыл за собой дверь, не закрывая ее до конца. Варин же встал так, чтобы в случае необходимости ворваться внутрь.

— Баронесса, — слегка кивнул клирик. — Я сожалею, что время не самое подходящее, но обязан уточнить.

— Может ли Киррэл не проснуться? — хмыкнула та, поворачиваясь к священнику.

За окном наступило утро, и солнечный свет, проникающий в окно, придал заплаканным глазам Дии жутковатый кровавый оттенок. На мгновение от нее повеяло чем-то потусторонним и бесконечно опасным, но это быстро прошло.

— Да, ваша милость, — помедлив с ответом, кивнул брат Курт. — Ваш супруг одержим, и мы не знаем, как далеко в его душе зашла эта скверна. Вы же понимаете, что если проснется не Киррэл Шварцмаркт, а демон…

— Вы осознаете, что говорите об этом беременной женщине, брат Курт? — вздернув бровь, спросила Дия, выпрямившись.

Сейчас как никогда прежде стала видна аристократическая порода девушки, и было ее куда больше, чем в спящем супруге. Гордо поднятая голова, прямая спина, властный взгляд, пробирающий до костей. На миг брат Курт ощутил настоящий озноб, и впервые за все время пребывания в Чернотопье задумался, что не того члена семьи братья Райога считают чудовищем.

Дия Шварцмаркт не просто способна на жестокие поступки. Если Киррэл прибегал к насилию скорее вынуждено, то его жена была внутренне готова к кровопролитию в любой момент. И даже ее положение не служило смягчающим фактором, а казалось, наоборот, придавало ей больше уверенности в подобных решениях.

Брат Курт, и сам не раз убивавший людей, если того требовали интересы клира, по сравнению с сидящей перед ним женщиной был маленьким невинным мальчиком. Во взгляде чудовищно красных глаз баронессы священник прочел, насколько близко подошел к границе, переступить через которую означает распрощаться с жизнью.

И впервые за очень долгое время ему стало по-настоящему страшно.

— Прошу простить, ваша милость, но это мой долг, — сглотнув, все же нашел в себе силы сказать он. — Я не меньше вашего хочу, чтобы Киррэл Шварцмаркт вернулся таким же, как и прежде. Кроме того, вы — его законная супруга, и это делает нас естественными союзниками. Пока барон не способен исполнять свои обязанности, именно вы отвечаете за все Чернотопье. И в ваших же интересах как законной правительницы баронства учесть, что возможен и такой исход.

Дия помедлила с ответом, ее лицо не отражало эмоций, но по чуть изменившемуся взгляду брат Курт ощутил, что граница, за которую ему ни в коем случае нельзя переступать, отодвинулась. И клирик постарался выдохнуть чуть свободнее.

— Что ж, вы правы, — наконец, признала она. — Можете доложить брату Томашу, что мой муж временно не может исполнять возложенные на него обязанности. И до тех пор, пока мы не получим задокументированное подтверждение, что Киррэлу можно вернуться к магической практике, руководить Чернотопьем стану я.

Священник кивнул, давая понять, что все услышал, и уже собрался оставить женщину в покое, но та повела рукой, привлекая его внимание.

— Кроме того, мы ждем компенсацию от братьев Райога и королевского совета как непосредственных нанимателей моего супруга.

У брата Курта дернулся глаз, такого откровенного торга за здоровье мужа он никак не ожидал. А еще строила из себя убитую горем невинную девушку! Да такая же выжига, как и ее супруг — муж при смерти, возможно, уже проиграл демону, а она торгуется с каменным лицом, будто так и должно.

— Я должен знать, какая именно компенсация? — уточнил он, справившись с первым удивлением.

— Я сообщу позднее, — отмахнулась Дия и поднялась на ноги. — А теперь оставьте нас, брат Курт. Приходите на обед в поместье, разделите со мной трапезу, заодно все обсудим детально.

Священник вышел в коридор, где его тут же встретил Варин, невозмутимо поглаживающий клинок с росчерками магических символов. У брата Курта и сомнений не возникло — дружинник все прекрасно слышал, стало быть, лучше покинуть поместье до завтрашнего дня.

О том, какую гору добра притащили из магического окна дружинники Чернотопья, клирик уже отписал старшему брату. И совать нос в эти странные взаимоотношения между главой братьев и одержимым он не планировал. В конце концов, его не для того сюда прислали, чтобы копать под Томаша.

Существуют секреты, о которых лучше и не догадываться. А потому — пока не поступит приказ, брат Курт даже головы не повернет в сторону сваленного в кучу добра, вокруг которого бродят несколько дружинников.

* * *

— Какой дурак, — фыркнул Ченгер, стоя на границе света.

Входить в жилые помещения поместья демон не стал, ограничился присутствием на заднем дворе. «Рыси» заканчивали перепись вынесенного из арсенала Аркейна и растаскивали ящики с посчитанным товаром. На Ченгера они внимания обращали не больше, чем на стену, и он платил им той же монетой.

Самомнение Киррэла Шварцмаркта едва не убило демонолога. Нужно было быть законченным идиотом, чтобы съесть такое количество этерния. Ни один из ныне живущих чародеев не способен пропустить через себя столько эфира. Ни один, кроме Киррэла, и то лишь потому, что Мархана завязала свое присутствие в Эделлоне на жизни этого бастарда. Уж от демона, заключившего договор, такое не спрячешь.

Все эти магические поединки, рост навыков, даже работа с артефактами — результат вмешательства богини. Конечно, у самого бастарда древняя кровь, повышающая резерв, однако одного этого мало, чтобы добиться таких успехов. Киррэл Шварцмаркт обязан всем своей покровительнице.

Но этот случай доказывает, что больше она в нем уже не нуждается. Иначе сама остановила бы «Чертополоха», прежде чем это сделает передозировка эфиром.

Договор все еще держался, но канал связи с демонологом так ослаб, что для Ченгера не станет новостью, если больше Шварцмаркт не сможет и демонической искры выдать. Дар, каким бы он ни был мощным прежде, выгорает у всех рано или поздно.

И в случае «Чертополоха», кажется, это произошло именно рано. Мархана выползла из темноты на свет, теперь любой чародей без разговоров согласится стать новым аватаром. Из влиятельных и родовитых выстроится очередь, стоит ей лишь поманить пальцем. Именно это и стало причиной, почему вдруг в Лесной собрались ее сторонники, и почему Салэм смогла объявить себя магистром нового ордена — показать, на что способны те, кто посвятит себя ушастой богине.

И что теперь делать в этой ситуации ему, Ченгеру, пока было непонятно.

Бросать мальчишку он не хотел, однако у всего есть цена. И демонолог без магии — это не тот случай, когда есть чем платить.

— Какой дурак, — зло выплюнул Ченгер и растворился в воздухе.

Глава 18

Спальня барона. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Ханна, я должен поблагодарить вас, — сказал я, глядя на девушку, размеренными движениями капающую с пипетки какое-то зелье в чашку с настоем. — Ваша зажигательная смесь сработала идеально.

Замберг слабо улыбнулась, но я понял, что похвала ей приятна.

— И это помимо ваших лекарств, — продолжил я, когда девушка протянула мне свое средство. — Так что я обязан отблагодарить вас чем-то большим, чем просто слова. Чего бы вы хотели?

Она дождалась, когда я допью чашку до конца, прежде чем ответить.

— Ваша милость, я не ради награды это делала, — заявила Ханна, отбирая у меня пустую емкость. — Вы уже дали мне максимальную свободу, на какую я могла рассчитывать. Так что не знаю, что еще мне может понадобиться.

Я кивнул и откинулся на подушку. Слабость после случившейся передозировки все еще давала о себе знать, предстояла длительная реабилитация, и я намеревался воспользоваться этим временем с максимальной пользой.

— В таком случае мы оставим этот вопрос открытым, — озвучил свое решение алхимику. — Если надумаете, скажите мне.

— Благодарю, ваша милость, — склонила голову та. — А теперь вам нужно спать.

— Это со всем удовольствием, — улыбнулся я, чувствуя, как веки тяжелеют.

Как Замберг покинула спальню, я уже не видел, погрузившись в сон.

Мне вновь снилась Земля, но в этот раз вместо радости, побед и успехов я видел лишь неудачи, поражения, боль. Но воспоминания не несли в себе никаких эмоций, я будто смотрел хронику жизни чужого человека.

Одержимость сказала свое слово.

Демон Злобы, которого я подселил, можно сказать, по случайности, вмешивался в мой разум, заставляя принимать решения, о которых я бы в другой ситуации и не подумал. Ченгер отбирал у меня все негативные эмоции, и я не мог осознать, как постепенно превращаюсь в бездушное чудовище. Это не его вина, демон делал то, что должен был делать по своей природе.

Вина за поступки лежит только на мне. Я — демонолог, опасность заигрывания с нечеловеческими силами была мне известна с самого начала. Но я ничего не сделал, чтобы это предотвратить.

Убитых мной людей мне не жаль. Но я настолько потерял человечность, что фактически обрек Салэм, к которой относился если не с теплом, так с благодарностью. Да, я смог вытребовать у Марханы новые преференции за счет этого, однако всегда была граница, за которую я не был готов переступить.

Была.

Не знаю, смог бы я принять такое решение через пару месяцев, когда от Кирилла ничего бы во мне не осталось окончательно. Скорее всего, счел бы такой поступок слишком рискованным и неразумным. Или вообще не увидел в этом необходимости.

Демоны не завладели моим разумом, но они исковеркали изначальную личность, и каждое мое решение, принятое под их влиянием, все дальше сдвигало меня в сторону маньяка, не способного мыслить трезво.

Я всегда считал, если можешь что-то сделать, не делай этого бесплатно. Это моя жизненная позиция, приобретенная с опытом. Помоги несколько раз человеку безвозмездно, и вскоре он будет считать, что ты обязан так поступать. Поэтому за все нужно брать плату, иначе краткосрочная выгода выльется в кучу ненужной и нежелательной ответственности. Но ставить под угрозу людей, которых я считал близкими — это уже не мое кредо. В Эделлоне мои ценности мутировали в нечто совершенно неприемлемое.

Кажется, я понимаю, почему темных магов так не любили — если вовремя не остановиться, ты перестанешь быть человеком. Дар влияет на каждого, у кого он есть. И тот факт, что мне удалось избавиться от демона Злобы, доказывает лишь, что я успел вовремя сорвать стоп-кран. Но где гарантия, что успею в следующий раз? Или — захочу это сделать?

Можно разорвать договор с Ченгером, но опасности это не уменьшит. В какой-то степени он меня защищает от других. И хотя Злобу мой компаньон допустил, но сделал это преднамеренно — он специально выводил меня, специально подталкивал тогда поступить именно так. Но зла не желал. Это был тяжелый и очень длинный урок, еще один пример, почему мне нужно правильно обращаться с собственной магией.

И я его усвоил прекрасно. Теперь придется искать способ избежать подобного в дальнейшем. Потому что не факт, что мне захочется отменить свою одержимость вновь.

Когда ушел сон, я не понял, в какой-то момент я просто ощутил тяжесть собственного тела, мягкость кровати, вес одеяла, закрывающего меня до подбородка. А уши уловили слова молитвы, которую читал надо мной брат Курт.

Приподняв веки, я окинул взглядом спальню.

Клирик сидел в кресле у моей постели, держа в руках молитвенник. На меня священник не глядел, как заведенный зачитывал нараспев какой-то то мистический текст. Содержания слов я не разбирал — голос у брата Курта уже основательно сел, и я улавливал лишь обрывки.

На экзорцизм не похоже, и ладно. Хотя я не думал, что у братьев Райога вообще есть какие-то священные тексты и задокументированные обряды. Мне всегда казалось, их работа больше основана на психологии, чем на догматах. Или я просто слабо представляю внутренне устройство церкви Эделлона?

Под этот монотонный сиплый голос я заснул вновь. На этот раз безо всяких сновидений.

* * *

Пробуждение было неожиданно легким и спокойным. Я будто бы просто выспался. Ничего не болело, голова не кружилась, да и плохие мысли не посетили мою голову сразу, как это обычно бывало в последние месяцы.

Приоткрыв один глаз, я чуть его прищурил — из окна прямо на подушку лился солнечный свет. В комнате, кроме меня, никого не было, но рядом с постелью стояла чашка с водой и графин, так что и звать слуг не понадобилось.

Через минуту, сидя на кровати в обнимку с наполовину пустой чашкой, я быстро провел ревизию имеющейся магии. Даже интересно, как много среди моего окружения людей, кто решит, что меня можно списывать со счетов? Резерв практически пуст, сила едва-едва гуляет по магическим каналам. Я будто вернулся на несколько лет назад, когда Салэм учила меня пользоваться даром.

— Проснулся? — Ченгер возник в кресле у моей кровати и, закинув ногу на ногу, болтал бокалом вина в когтистой руке. — Доволен?

— Пока не уверен, — признался я, поводя плечами. — Что тут произошло, пока я отсутствовал?

Демон оскалился, я почти физически ощущал, насколько сильно он жаждет мне врезать, но компаньон сдержался. Я знал, что он может разорвать контракт, решив, что я теперь для него бесполезен. Для Ченгера подобный исход не означал бы даже возврата на родной слой — ведь теперь он связан с Катрионой, и травница послужит якорем вместо меня, если наш договор разорвется, так сказать, автоматически.

— Ничего особенного, — ответил, наконец, он. — Брат Курт угрожал тебя убить, если одержимость возьмет верх над человеческим началом. Даже рискнул рассказать об этом Дие.

— Глупо, ты же все время рядом, — отозвался я, делая большой глоток воды.

— Совсем не обязательно, — возразил Ченгер. — Мое место мог занять любой демон из тех, с кем ты связан, а у тебя таких просто тьма. Или ты думаешь, что Злоба спокойно сидел бы, как верный пес на цепи, если бы перед его носом маячила возможность вырваться на свободу? Ослабший демонолог, потерявший контроль над даром, это всегда крайне опасно. Так что Курт был прав — тебя следовало бы прирезать, пока ты спал. Это меньшее из зол.

— На этот счет можно больше не переживать, — ответил я, наливая новую порцию воды в чашку. — Что-то еще?

Демон хмыкнул и с явным неодобрением покачал головой.

— Ты совершил глупость, Киррэл, и мог все потерять. Неужели ты этого не понимаешь?

— Мне предстоит много работы, чтобы разгрести последствия, — сказал я, сделав небольшой глоток. — Но зато теперь никто не будет влиять на мои решения. Даже тебе не получится на меня воздействовать — договор практически ничтожен, и стоит лишь чуть сильнее надавить, канал между нами прервется.

— Тебя не устраивало, что я отбираю негативные переживания? — откинувшись на спинку кресла, уточнил демон.

— А я должен быть от этого в восторге? — вопросом на вопрос ответил я, приподняв бровь. — Благодаря вам обоим я дошел до того, что совершенно спокойно принудил Дию высосать собственного прадеда до дна. Обрек на смерть Салэм. И это уже не говорю про клятвы на крови, которые брал с каждого встречного, руководствуясь тем, что это для моей же защиты.

— А разве это не так? — хмыкнул Ченгер.

— Нет. Я не хотел этой власти, она мне не нужна, — возразил я. — Странно, что ты еще этого не понял. Трезво мыслить вы мне не давали, поэтому я нашел выход, как от вас отгородиться.

— Хочешь разорвать договор? — напрямую спросил демон.

— Не думаю, что сейчас это нужно делать. Но все может измениться, — пожал плечами я, отставляя пустую чашку в сторону. — Ты же и сам понимаешь, что твое участие в моей жизни становится все меньше. Более того, за последнее время мы только и делали, что спорили.

— Ты перестал трезво оценивать реальность, — заявил Ченгер. — И я пытался до тебя достучаться, но ты был слишком упрям, чтобы прислушиваться к своему единственному союзнику. Или ты думаешь, Мархана бы примчалась вытаскивать твой выгоревший зад из того арсенала?

Я покачал головой.

— Конечно, нет. Я ей больше не нужен, — озвучил я собственные выводы. — Мархана дала мне силу и знания, но не для того, чтобы я стал великим и прославленным магом. Это просто рекламная акция.

Видя непонимание на лице демона, я пояснил:

— Немного повозившись со мной, она создала не только прецедент своего непрямого вмешательства, но и показала всему миру: вот, посмотрите, сказала она, чего достиг жалкий бастард, когда обратился ко мне с правильной молитвой. И вы так сможете, если станете поклоняться мне.

Ченгер тяжко вздохнул.

— То есть ты все это понял, осознал и намеренно решил выжечь собственный дар, обожравшись этерния?

Я хмыкнул.

— На самом деле все просто так совпало, — признался я. — Если бы не этерний, я нашел бы другой способ стереть демона Злобы. Кроме того, я контролировал весь процесс и остановился как раз в тот момент, когда было нужно. Если бы ты не появился, я бы просто прервал заклятье и ушел вместе с «Рысями» пешком.

— Во-первых, им пришлось бы тебя тащить на руках, так как ты уже даже стоять самостоятельно не мог, — возразил демон. — Во-вторых, если бы я не вмешался, никакого дара у тебя бы уже не осталось. Нельзя всерьез строить свои расчеты на догадках. Почему ты не сказал мне, что намерен делать, я бы помог! У нас же договор, Киррэл!

Он вскочил с кресла и заходил по спальне из угла в угол.

— Ты тоже был не в том состоянии, чтобы просить у тебя помощи, — спокойно ответил я. — А кроме того, ты ведь понимаешь, что я все равно поступил бы так, как посчитал нужным.

— Ты чуть не выгорел! И чуть не умер!

— Мне приятно, что ты за меня так переживаешь, но со мной все будет в порядке.

— Знай, «Чертополох», — тыча в меня пальцем, произнес он, — еще одна такая выходка, и я не приду к тебе на помощь. Останешься подыхать в дыре, куда залезешь со своими бредовыми идеями. Ты меня понял?!

— Я прекрасно тебя понял, — улыбнулся я в ответ.

Демон хмыкнул и, к чему-то прислушавшись, растворился в воздухе. А я откинулся на спинку кровати и прикрыл глаза. Слабость вновь навалилась, сметая остатки сил. На лбу выступил пот, руки затряслись от перенапряжения.

— Ваша милость, разрешите войти?

Дверь в спальню приоткрылась, и я увидел лицо Варина. «Рысь» выглядел немного устало, но при этом напряженно. Он явно готовился к тяжелому разговору, и я примерно догадывался, какому именно.

— Входи, — махнул я рукой, хотя для этого пришлось изрядно напрячься. — Но к долгому диалогу я уже непригоден, так что давай побыстрее. Что случилось?

Варин вытащил на свет пластину телефона и протянул его мне.

— Мои парни в Аронии ждут ваших приказов, сейчас как раз должен быть доклад.

Кивнув, я принял артефакт, хотя теперь он казался мне практически неподъемным. Но ничего страшного не случится, если я чуть-чуть перенапрягусь.

— Малколм, ты меня слышишь? — нажав соответствующую кнопку, спросил я, когда на том конце провода приняли вызов.

— Хорошо слышу, ваша милость.

— Значит, так, — вздохнул я. — Приказ будет следующим…

* * *

Чернотопье, дорога из Большой в поместье.

Карета медленно катилась по обработанным магией плитам. Возница не дергал лошадей, а те не рвались вскачь. Поездка была очень долгой, и ее конец был все ближе, а потому и слуги, и пассажиры не собирались терять все в считаных часах пути от цели.

Марк Вайссерманн ехал верхом, периодически бросая взгляд на закрытое занавеской окошко. Перевезти больного ребенка почти через всю страну — испытание непростое, тем более что пришлось брать с собой еще и будущую невесту. Однако оно того определенно стоило.

Парень за прошедшее время возмужал, успел несколько раз столкнуться с бандитами, расплодившимися на территории Крэланда, которую не контролировали королевские войска или лояльные совету аристократы. А кроме того, Марк успел ближе познакомиться со своей будущей женой.

Женевьева Фламмаган оказалась не такой уж и плохой, как Вайссерманн решил изначально. Разумеется, ехала она с маленьким братом не одна, а в окружении дружины и слуг. Но у Вайссерманна хватало времени, чтобы с ней общаться в достаточно свободной обстановке.

Брата она искренне любила, это было видно и так, но стоило Марку впервые увидеть, каким взглядом Женевьева смотрит на бледного мальчишку, он понял, что выхода у него в любом случае не было. Если бы даже не знал, что Дия Гриммен может помочь, он все равно был бы обязан попытаться.

Себе Марк не врал — ему очень сильно повезло, что Киррэл тогда в академии вообще подошел к нему. И теперь у Вайссерманнов был немалый долг перед Шварцмарктом, и лично у Марка. Потому что иначе сейчас в карете мог бы трястись не брат невесты, а собственный сын. И что бы делал тогда Вайссерманн?

Путешествие подходило к концу. Чернотопье встречало бывшего временного управляющего обновленными дорогами, отсутствием вездесущих разбойников, здоровыми простолюдинами. Даже готовили здесь, казалось, намного лучше прежнего, и уж тем более лучше, чем в остальном Крэланде.

Марк прекрасно знал, как обстояли дела до его отъезда, но новостями о баронстве Киррэла не интересовался. Ему было попросту некогда еще и на это время тратить. И теперь будущий барон Белолесья смотрел вокруг и с трудом узнавал мрачные обветшалые деревеньки, к которым приехал в первый раз.

Ухоженные сады, широкие поля, улыбающиеся лица. Даже немногочисленные стражники не распугивали простолюдинов, а казались частью отлаженного механизма. На рынках торговали свежим мясом, в трактирах подавали качественную еду. Даже вино в ход шло намного лучше, чем прежде — уж Марк, не один вечер проведший в местных заведениях, видел разницу.

При этом не было заметно, что жители Чернотопья как-то волнуются о войне с Аронией, а ведь она шла по соседству. И даже не желай Марк, он все равно оказался бы поставлен в известность. Отец постарался донести до сына очередной успех Киррэла — барон Чернотопья уже успел отметиться военными победами в этом конфликте.

К счастью, Марк был слишком занят куда более важным делом, чем война. И только по этой причине, вероятно, еще не месил ногами грязь на передовой, а колесил по стране, исполняя свои обязательства перед невестой.

Наконец, впереди возник городок при поместье, и Марк вздохнул с облегчением. Вот и все, осталось доехать до дома Шварцмаркта, и Дия спасет не только мальчишку Фламмаганов, но и положение Вайссерманна.

Их уже встречали. Ворота распахнуты, во дворе полно народа. Не успел Марк спешиться, открылись двери поместья, и на крыльцо вышла та, ради кого он вернулся в Чернотопье.

— Ваша милость, — первым склонил голову Марк. — Рад видеть вас в добром здравии.

Дия ответила с улыбкой на губах, чуть придерживая едва начавший округляться живот.

— И я рада тебя видеть, Марк, надеюсь, твое путешествие прошло успешно?

Вайссерманн открыл дверцу кареты и помог Женевьеве спуститься по лесенке. Девушка окинула двор взглядом, а после сосредоточила взгляд на стоящей у дверей хозяйки.

— Ваша милость, позвольте мне еще раз представить вам мою невесту.

— Рада вас видеть, Женевьева, — повернувшись с той же улыбкой, сказала Дия. — Надеюсь, дорога вас не утомила. Комнаты для вас и вашего брата уже готовы, слуги покажут вам дорогу. Ужин будет накрыт в столовой через час. Прошу меня простить, но сейчас меня ждут неотложные дела.

Она повернулась к входу в поместье, и оттуда вышел, опираясь на черную трость, барон Чернотопья. Его легкая черная рубашка, казалось, поглощала свет, глаза больше не горели демоническим огнем.

— А ты не торопился, Марк, — с легкой усмешкой произнес Киррэл Шварцмаркт.

Глава 19

В первые минуты Марк даже не осознал, что изменилось в родственнике. Дошло до него уже значительно позднее, когда Вайссерманн сел за стол по левую руку от Женевьевы.

Девушка была напряжена — путешествие закончилось, брат отдыхал после долгого пути, а баронесса до сих пор его не навестила. Сомнения, помогут ли ей, читались на лице аристократки так явно, будто были отпечатаны на лбу крупными буквами.

Киррэл занимал место во главе стола, его трость была прислонена к креслу. И несмотря на улыбку, не сходившую с лица, Марк понял, что Шварцмаркт испытывает сильную боль, хотя и старается не подавать вида. Это настолько отличалось от привычного Вайссерманну образа, что он не мог оторвать от родственника взгляда.

— Киррэл, ты…

Шварцмаркт мягко улыбнулся в ответ.

— …больше не маг, — закончил мысль Марк, с ужасом глядя на барона Чернотопья.

Хозяин никак не прокомментировал его слова, вместо этого повернулся к Женевьеве.

— Полагаю, ваше пребывание в Чернотопье затянется на неделю, ведь я прав, дорогая?

Дия кивнула и дала знак слугам, пребывающим в готовности накрывать на стол.

— Я видела мальчика, — заговорила она, обращаясь к Фламмаган. — В его возрасте лечение будет быстрым. Что касается вас, Женевьева, то дня четыре вы проведете под моим надзором. И я очень надеюсь, что не станете нарушать режим и переутомляться. Не то чтобы это помешает лечению, но растянет во времени.

— Я сделаю все, как вы скажете, — отозвалась та. — Главное, чтобы вы вылечили брата…

Дия вскинула бровь и перевела взгляд на Вайссерманна.

— Марк?

Сказано было столь властным тоном, что он ощутил себя маленьким мальчиком, которого отчитывает строгая воспитательница. А ведь он старше Дии на два года!..

Ощущение, что он прибыл в какое-то иное место, а не в то же Чернотопье, из которого совсем недавно уехал, усилилось настолько, что Вайссерманну показалось, будто он, как в старой сказке, попал в параллельный мир. Просто невероятно, насколько изменились барон с баронессой за несколько месяцев!..

А ведь когда-то он считал, что вправе им покровительствовать или хотя бы держаться на равных. Однако этот еще не начавшийся ужин уже показал, насколько семья Шварцмарктов стала выше по сравнению с Марком, так и оставшимся лишь сыном влиятельного рода. И это не вопрос статуса или титула — все дело бы в том, что они успели пережить, пока он колесил по Крэланду.

— Мы с Женевьевой договорились, — положив руку на ладонь будущей невесты, кивнул он. — Как только ее брат будет исцелен, я тут же оплачу и ее лечение. И уже после начнем разговоры об остальных Фламмаганах.

— Хорошо, значит, на эту неделю вам предоставят отдельный дом, — подвел итог Киррэл, откидываясь на спинку стула.

Слуги принялись расставлять тарелки с едой, разливать напитки в хрустальные бокалы. Хозяин дождался, когда его подданные закончат и, отослав их жестом, продолжил речь:

— Вы приехали с большой свитой, госпожа Фламмаган. Мы предоставим вам все условия, — сказал он, поднимая чуть подрагивающей рукой свой бокал с чем-то ядовито-зеленым. — Ваш брат останется здесь под присмотром моей супруги. Если хотите, конечно, можете остаться в поместье, мы вас не гоним, но ваши люди однозначно будут поселены в гостевом доме.

— Благодарю, ваша милость, я прошу оставить мне комнату, — тут же отреагировала Женевьева. — Мой брат очень много для меня значит.

Шварцмаркт легко кивнул.

— Отберите парочку слуг, которые будут сопровождать вас в поместье, остальных мы разместим в гостевом доме с комфортом. Слышали ли вы об ассоциации? — спросил он, резко меняя тему.

Фламмаган кивнула, а Марк промолчал, осознавая, что разговор перешел в русло, в котором он не разбирается.

Все же в отличие от своей будущей невесты, Марк был весьма далек от реальных дел. Его учили управлять своими землями, вести себя в обществе, но это — лишь часть необходимых аристократу навыков. Академия дала магическое образование, однако никто так до сих пор и не удосужился рассказать Вайссерманну, как вести свое дело.

А вот Женевьева, будучи дочерью весьма богатого и деятельного рода, в этой среде родилась и выросла. Потому он и не удивился, когда Женевьева легко поддержала беседу.

— Разумеется, слышала, ваша милость, — сказала она. — И, пользуясь случаем, от лица моего рода поздравляю вас с этим успехом. Не многие смогли бы добиться такого расположения королевского совета в столь сжатые сроки. К тому же, как я слышала, вы уже завладели некоторыми активами Крэланда и приступили к выполнению первого заказа Равенов. Это похвально.

Киррэл кивнул, принимая ее слова.

— К счастью, у меня нашлись хорошие союзники. Возможно, ассоциации сможет пригодиться участие и вашего рода, как считаете?

Женевьева дождалась, когда хозяин сделает глоток своего странного напитка, и только после этого ответила.

— Я не могу отвечать на такие вопросы, ваша милость. Решать будет только глава рода. Но, если вам интересно мое личное мнение, я думаю, умные люди всегда сумеют договориться. Тем более что у вас пока нет оборудования для обработки цветных металлов, а мой троюродный брат как раз ими занимается.

Шварцмаркт вновь покивал и, обведя взглядом заставленный едой стол, вздохнул.

— Хм, я думал, Ханна к нам присоединится, но раз она до сих пор не пришла, предлагаю начать без нашего главного алхимика. Дорогая?

— Согласна, — кивнула Дия. — А Замберг вряд ли в скором времени появится из лаборатории. Ей еще предстоит синтезировать лекарство для тебя, дорогой.

При этом она бросила на мужа столь красноречивый взгляд, что Марку показалось, баронесса готова вонзить ему вилку в глаз за то, что с ним произошло. Выходит, Киррэл потерял свой дар из-за собственных действий. Но при этом у него было несколько очень серьезных вылазок на территорию Аронии. Отец утверждал, что Киррэл уничтожил один из основных арсеналов теократии. Неужели за это ему пришлось расплатиться собственным даром?

Мысль о том, чем смог пожертвовать ради своего баронства Шварцмаркт, заставила Марка покрыться мурашками от ужаса. И сам собой возник вопрос, а смог бы он сам вот так — лишить себя долгих лет жизни ради того, чтобы спасти собственных простолюдинов? Ведь аристократ всегда может укрыться если не в своем роду, то в клане. А вот обычным людям бежать некуда.

Погрузившись в эти размышления, Марк принялся за еду и до самого конца ужина не проронил ни слова. Впрочем, более никаких серьезных тем за столом и не поднималось, чему Вайссерманн был несказанно рад.

Пропасть между ним и Киррэлом и без того казалась уже безграничной. Чувствовать себя еще более слабым и никчемным Марк не хотел. Неудивительно, что Дия предпочла вместо Вайссерманна именно Шварцмаркта.

* * *

Юго-западная территория Аронии, где-то в горах.

Малколм погасил планшет и, поправив капюшон куртки, отступил обратно в щель. Неглубокая трещина располагалась на приличной высоте, однако «Рыси» были готовы к такому повороту и прихватили с собой снаряжение.

Стоило протиснуться чуть дальше, ход резко расширялся, превращая узкую каменную кишку в достаточно большую и вместительную пещеру. Здесь имелся источник ледяной воды — под толщей камня стремительно бежала река. В следующем зале разместились остальные члены отряда.

Припасов хватало еще на несколько дней, после чего придется покинуть уютную пещеру и спуститься в чащу под горой, чтобы поохотиться. И пускай места были совершенно безлюдны, раньше времени рисковать выдать свое присутствие никто не собирался.

— Снаружи все по-прежнему тихо, — объявил Малколм, кладя планшет на естественную выемку в стене.

— Такое чувство, будто мы на отдыхе, — со смешком ответил ему лежащий возле костра «Рысь». — Помните, как Старый нас погнал в тренировочный забег по Риксланду?

— Не напоминай, — простонал другой, занятый методическим помешиванием будущего ужина в котелке. — Я до сих пор не могу нормально на белок смотреть. Как вспомню, сразу тошнить начинает.

— Да ладно! — отмахнулся первый. — Ну, подумаешь, пришлось впроголодь по лесам бегать. Зато какая там красота была!..

— Красота была только у тебя и жила в деревне, звали ее Малика и весила она как два меня, — вклинился в разговор Малколм. — А я помню, как нам Старый всыпал, когда узнал, что ты за девками бегаешь.

Подчиненный в ответ с улыбкой развел руками.

— Ну, вы меня знаете, мне сложно без любви.

В этот момент задергался телефон Малколма. Временный глава отряда вытащил артефакт из кармана и ткнул пальцем в засветившийся номер.

— Слушаю.

— Малколм, это барон, — прозвучал голос Киррэла из металлической пластинки. — План немного поменялся. Сколько вы можете еще продержаться?

Малколм кивнул, будто Шварцмаркт мог его видеть. Но после устроенного демонологом в арсенале Аркейна он другого исхода и не ожидал.

— Вокруг никого, место подобрали тихое, — принялся рассказывать тот. — Дичи в лесу хватает, так что можем сидеть хоть до зимы.

— Так долго не понадобится, — хмыкнул в ответ барон. — Я пришлю к вам Ченгера. Он знает, что делать, так что у вас будет небольшое развлечение. Что-нибудь нужно с ним передать из вещей?

Малколм обвел взглядом временный лагерь отряда и, на секунду прикрыв глаза, пошевелил губами, в уме перебирая все имущество, какое у них оставалось.

— Зависит от того, что вы хотите, чтобы мы сделали, ваша милость, — наконец ответил он. — В принципе, мы могли бы даже в Катценауге выйти, если понадобится. Но только после того, как пополним запасы на охоте. Источник воды у нас нашелся, а вот с пищей…

Артефакт долго молчал, и если бы не горящий номер на телефоне, Малколм уже решил бы, что разговор внезапно прервался. Впрочем, барон утверждал, что заряда хватит надолго, а работать артефакты смогут везде, кроме храма Марханы.

— Понял тебя, — после затяжной паузы произнес Шварцмаркт. — Когда закончим разговор, положи телефон в стороне от себя и отойди шагов на пять. Ченгер пойдет по моей метке, так что если вовремя не освободить место, тебе придется ловить его.

— Понял, ваша милость.

— Связь будем поддерживать по тому же плану, что и раньше. И помните — рисковать не нужно, если только вам покажется, что есть опасность травм или обнаружения, сразу отступайте.

— Слушаюсь, ваша милость, — ответил «Рысь» с облегчением.

Все же, несмотря ни на что, он ни на секунду не забывал, каким жестоким и бессердечным может быть демонолог. Они в принципе не были приятными людьми, а уж одержимые и вовсе человеколюбием не страдали. Поэтому он понимал, что в случае необходимости Шварцмаркт способен позволить им всем умереть. И приказ не соваться в пекло заметно расслабил временного предводителя «Рысей».

— Все, конец связи.

Малколм тут же сделал, как было велено. Уж за свою карьеру мужчина не раз убедился, что с магией шутить нельзя. Катценауге вообще очень быстро доказывает, насколько все серьезно, когда дело касается чар.

Возле лежащего на каменном полу артефакта несколько томительных секунд ничего не происходило, а потом Ченгер явился с огромным мешком в руках. Он не тратил силы на какие-то внешние эффекты, просто возник там, где только что никого не было.

— Привет, ребята, — оскалился демон страданий и протянул мешок Малколму. — У меня для вас гостинцы. Только осторожно, а то мы тут все сгорим. Вам-то всего лишь умирать, а мне еще к девушке на ночь возвращаться.

Глаза Ченгера пылали огнем, распахнутая в довольной усмешке пасть не внушала доверия. Но к облику главного баронского приспешника «Рыси» уже привыкли, так что и теперь особенно не испугались.

— Какие будут приказы? — спросил Малколм, ставя ношу на землю и аккуратно развязывая мешок.

Внутри, переложенные опилками и кусками кожи, покоились десятки глиняных сфер с зажигательной смесью. «Рыси» с ними уже познакомились на испытаниях, которые проходили в строжайшей тайне перед вылазкой барона в Аронии. А потому к предупреждению демона отнеслись всерьез.

— О! — улыбнулся Ченгер. — Нам нужно будет закидать этими штуками анклав ордена. Он как раз отсюда недалеко должен быть, мы же достаточно близко к Сибургу, верно?

Малколм кивнул, вынимая снаряды по одному и аккуратно расставляя их на каменном полу. Внутри мешка лежали также припасы — сушеное мясо, хлеб, зелень, соленое сало и здоровый копченый окорок.

— О, отлично, — воскликнул лежащий у костра «Рысь», потирая ладони. — А вина там к нему нет?

Командир хмуро глянул на подчиненного, но отчитывать соратника даже не подумал. Не первый год они друг друга знают, и показное балагурство — всего лишь способ справиться со скукой. Когда нужно, каждому из присутствующих Малколм доверил бы спину.

— За три гроша? — уточнил Ченгер, разводя руками. — Конечно, нет. А вот если по пять за бутылку, то я готов немного разгрузить свой личный погребок. Согласны?

Малколм бросил на него недовольный взгляд, и демон отмахнулся.

— Не переживай, выступаем только завтра. Так что есть время немного расслабиться. К тому же мне самому нужно несколько часов, чтобы все проверить. Не идти же в логово врага не подготовленными? — фыркнул он и уселся ближе к костру. — Не знаю, как вы, ребята, а лично я помирать там не собираюсь.

Командир «Рысей» вздохнул и махнул рукой, позволяя подчиненным торговаться с демоном самим. Заявление Ченгера еще больше укрепило уверенность Малколма, что они еще могут вернуться в Чернотопье невредимыми. Хотя и был у него вопрос, на который не имелось ответа.

Если Ченгер способен прыгать на такое расстояние с мешком, полным опасной алхимии, то почему сам не отправился в Сибург?

* * *

Чернотопье, спальня барона. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Ты был прав, — заявила Дия, садясь на кровать рядом со мной.

Орудуя щеткой, она вычесывала волосы, глядя куда угодно, только не на меня. Наедине мы пока что не слишком много разговаривали, и большая часть диалога принадлежала обвинениям со стороны супруги.

Я с ней не спорил, прекрасно понимая, что она просто выплескивает собственные переживания. В ее положении это совершенно необходимо, тем более полукровка прекрасно чувствовала, что ничего страшного со мной на самом деле не произошло. Дия не наивный Вайссерманн, ее так просто вокруг пальца не обвести.

— Я порой думаю, что ты умеешь видеть людей насквозь, — все так же не глядя на меня, проговорила она. — Как ты только додумался отвлечь Марка этой своей тростью?

Я закинул руки за голову и прикрыл глаза.

— Это было просто, — ответил супруге, поправляя ногами одеяло. — Одаренные почти не болеют, а травмы достаточно просто исправить с помощью магии, были бы деньги. Так что трость — это идеальный вариант, он в должной мере показывает, что я пострадал, и в то же время не обязывает демонстрировать всем вокруг мои шрамы. К тому же я ведь и правда сейчас практически не имею в себе ни капли силы.

Артефакт, собранный мной по принципу жезла Мизгер, вытягивал из меня магию автоматически. Естественно, не для того, чтобы рассеивать ее в воздухе. Внутри внешней оболочки из черного дерева имелось больше пятидесяти заклинаний — как защитных, так и атакующих.

Ввиду того, что Ченгер может забрать с собой демонические знания, если расторгнет договор, именно к магии его сородичей я и обратился. Тем более они — мое самое статистически часто использующееся оружие, а потому ни у кого не возникнет сомнений, что это — мои чары, а не артефакт.

Трость всегда можно держать под рукой, и даже на приеме у короля ее никто не потребует отдать. Так что таким нехитрым образом я получаю некоторую свободу маневра всего лишь в обмен на то, что не храню в своем собственном теле, пока что не восстановившемся после отравления этернием, большого количества эфира.

— Как там мальчик? — сменил тему я, когда супруга встала с кровати, чтобы убрать щетку на столик.

— Как я и сказала, его будет легко вылечить, детское тело еще только формируется, так что я могла бы все исправить за день, — ответила Дия, шлепая босыми ступнями по ковру на полу. — Но спешить мне некуда, да и не хочу оставаться беззащитной, если нашего молодого отца опять потянет на подвиги.

Я усмехнулся ее уколу и, открыв глаза, протянул руку с брачным браслетом.

— Иди сюда, наша молодая мать, — улыбнулся я. — Сейчас я тебе покажу, что не такой уж и бессильный, как ты думаешь.

Она негромко засмеялась, ложась рядом.

— Умеете вы убеждать, ваша милость, — прошептала она мне на ухо и поцеловала в губы. — Надеюсь, ты не станешь чудесным образом исцеляться в рекордные сроки?

Я обнял ее и осторожно прижал к себе, чтобы не давить на живот.

— Ну, пока Марк и Женевьева не разнесут слухи о том, что Шварцмаркт как чародей кончился, мне точно не нужно возвращаться в строй. А потом — посмотрим, насколько это будет целесообразно.

— Тебя все равно раскусят, — вздохнула Дия, положив голову мне на плечо. — Не веришь же ты, что стал первым, кто решил прятать собственный дар?

— Для этого ко мне нужно приехать лично, а я сомневаюсь, что кто-то из знакомых мне чародеев вдруг решит навестить нас в Чернотопье. Да и потом, кто из ныне живущих достоверно знает, что случится, если одержимость снять? Так что я могу творить магию не выходя из дома. Не погонят же Равены инвалида на очередные подвиги?

Супруга вздохнула и, немного повозившись, засопела. Я поправил одеяло, укутывая ее, и сам прикрыл глаза. Спектакль, конечно, крайне сомнительный, но почему бы и не попробовать избавиться от навязчивого внимания столичных интриганов?

Глава 20

Отложив паяльник на подставку, я залпом выпил очередную порцию лекарства и вздрогнул. Вкус у этого пойла был просто отвратителен, от каждого глотка сводило скулы, а глотку просто сдавливало. Но выбор был однозначен — или я следую указаниям алхимика, или могу прямо сейчас начать копать себе могилу.

Чародей с выжженным даром — нежилец, перестроенный под оперирование эфиром организм просто идет в разнос, если мага лишить его силы.

При этом однако купирование, которое давным-давно предлагал мне Хэммет, работало иначе. С ним можно жить обычной человеческой жизнью.

Собственно, ребенок получает дар еще в утробе, и его астральное и физическое тела подстраиваются под эфирное. Таким образом, в шаблоне мага часть его бытия напрямую завязано на дар. Если чародей выгорел — организм начинает разрушаться, и происходит это очень быстро. Источник не получится ни восполнить, ни восстановить, так как для таких манипуляций нужна просто божественная мощь, точность и понимание процессов. Местные маги не проводили экспериментов в достаточном количестве, чтобы набрать статистику. Либо мне о таких случаях неизвестно.

При купировании дара отсекается возможность манипулировать эфиром. Но сам источник никуда не исчезает. Жертва лишается способности до него добраться, но и живет практически полноценной жизнью. Чем-то похоже на вазэктомию, на самом деле. Функционал сохранен, результативность нулевая.

Да, купированный дар не даст долголетия, но свои восемьдесят коптить небо вполне позволит. А кроме того, такой носитель магии может передать дар потомкам, в то время как выгоревший на это уже не способен. И хотя эта операция и называется «выжиганием», на самом деле таковой не является. Правильнее будет назвать ее «отсечением» — от источника отрезаются магические каналы.

В связи с этим отвратительный вкус лекарства, выводящего частицы этерния из организма, всего лишь мелкое неудобство.

Я перевернул страницу с расчетами. Бумага пока что удается не очень высокого качества, но это дело поправимое. Отладка производства продолжается, и если сравнить первые экземпляры с теми, что выпускаются сейчас, прогресс налицо.

Специалисты ассоциации, предоставившие мне оборудование для книгопечатания, уже отбыли, их место заняли мои люди. К счастью, здесь было все проще, чем с бумагой — технический процесс отлажен, особых сложностей не возникает.

Первой книгой, которую я массово распечатал, был все же не букварь, а наставления, составленные одним из братьев Райога в седые времена.

Книга должна была доехать до столицы со дня на день. Конечно, это будет не первое ее издание, однако мне был важен не факт печати религиозного текста, а одобрение деятельности от тружеников веры. Теперь, когда Крэландом правит не просто Равен, а старший брат, это важно.

А уже после напутствий рабочие занялись изготовлением обучающих материалов. Пока что запасы учебников формировались на складах, а уже осенью, когда закончатся полевые работы, заработают и классы.

Среди беженцев хватало образованного населения. Им-то и предстояло стать учителями. Платил я за это уже сейчас, и платил не самые плохие деньги. Пока не откроются классы, учителя готовятся к первым урокам.

Продажа алхимии с фабрики возле Черной окупает затраты книгоиздания и содержание учителей. Торговля торфом уже принесла мне достаточно денег, чтобы покрыть все необходимые расходы в этом году.

Но все мои начинания вывели баланс баронства в ноль. За мной не числилось долгов, но и прибыли я никакой пока что не получал.

Конечно, плата за Аронию поправит эту ситуацию, однако я не планирую больше соваться в пекло. К тому же это разовые выплаты, которые размажутся по годовому бюджету очень тонким слоем.

Первые доходы начнутся только по весне, когда я получу первую партию грамотных подданных. Вот тогда уже можно будет разворачивать пока что замороженное производство. Но на данный момент и так вышло хорошо.

Паяльник окончательно остыл, и я убрал инструмент на место. До сих пор мой дар не восстановился, колдовать что-либо достаточно серьезное просто опасно. А потому мне оставалось только заниматься давно задуманным техническим прогрессом. Раньше-то руки не доходили.

Сложив стопку пластин расходников в коробку, я запечатал ее и отставил в сторону. Партия для алхимической фабрики готова.

В дверь постучались как раз в тот момент, когда я убрал коробку в специальный почтовый отдел. Маркировка уже была нанесена на крышку, так что не перепутают.

— Войдите, — отозвался я, опираясь на трость.

Идею этого артефакта мне невольно подсказала Мизгер. Но ее жезл был примитивен и слаб, а я мог себе позволить как следует вложиться в создание нового оружия.

— Ваша милость, пора принимать лекарство, — раздался за дверью голос Ханны, и алхимик неспешно вошла в лабораторию.

Замберг всерьез уважала мои профессиональные тайны, а потому никогда не позволяла себе вламываться ко мне во время работы.

— Да, конечно, благодарю, — ответил я, делая шаг вперед и протягивая руку.

Девушка подала новый бокал с ядовито зеленым напитком. Что примечательно, в нем вообще не было ни капли магии, только травы и минералы в правильных пропорциях. Но результат был достойным — уж с моим резервом это было ясно как день.

Кого послабее зелья могли поставить на ноги за три-четыре дня. Это я уже неделю попиваю коктейли, но прогресс есть, и он меня устраивает полностью.

Под внимательным взглядом Ханны я залпом осушил емкость и вернул пустой бокал девушке.

— Вам становится лучше, ваша милость, но еще рано говорить об исцелении, — предупредила Замберг. — Поэтому постарайтесь не переутомляться. Мне бы не хотелось начинать все заново.

Смотрела при этом Ханна на меня со всей доступной ей строгостью.

— И в мыслях не было, — улыбнулся я, прекрасно понимая, почему она все чаще заводит этот разговор. — На самом деле я даже в каком-то смысле рад произошедшему. Теперь у меня появилось время для действительно важных вещей.

Ханна кивнула в ответ на мои слова, и уже повернулась спиной, чтобы покинуть лабораторию, но все же сказала:

— Если бы я не знала, что такое невозможно, я бы подумала, что вы, барон, отнюдь не так молоды, как ваше тело. Возможно, решила бы, что вы одержимы опытным и взрослым человеком, а не кровожадными демонами.

Я хмыкнул в ответ.

— Благодарю за комплимент, Ханна, — произнес, улыбаясь ей по-настоящему. — Один мой знакомый как-то сказал, что выиграть войну не сложно, гораздо труднее не проиграть мир.

Она чуть дернула бровями, на лбу образовалась едва заметная складка, но быстро разгладилась. Девушка вежливо наклонила голову и оставила меня в одиночестве.

Бегло осмотрев лабораторию, я со вздохом покинул помещение и, закрыв дверь, стал подниматься по лестнице, опираясь на трость.

Хм, может быть, мне к трости еще и одежду изменить? Введу моду на классические костюмы и шляпы с перчатками. Стану первым джентльменом Эделлона. Демонолог, законодатель моды — это должно быть экстравагантно.

В этот момент я услышал в своей голове громкий хохот Ченгера.

* * *

Анклав города Сибург, Арония.

Ченгер осмотрел возвышающийся над городом черный замок. Аркейн не изменял своим привычкам, выстроив типичную крепость, какие стояли по всему Эделлону. Во всяком случае снаружи никаких отличий не имелось, хотя с момента образования ордена минула не одна сотня лет.

Собственно, мир почти и не менялся с тех пор, как рухнула гегемония Катценауге. Однажды возведенная крепость Аркейна повторялась раз за разом, демонстрируя не столько стабильность мира, сколько его стагнацию.

Да, артефакты стали лучше со времен Яниса Вагнера, но никаких кардинальных изменений не произошло за долгие годы. Уж демон, разменявший ничуть не меньше самого ордена, видел это прекрасно.

Возможно, именно это ощущение бесконечной скуки подвигло Ченгера отозваться на зов бастарда? В любом случае теперь, когда Киррэл Шварцмаркт умудрился не раз и не два устроить переполох, мир вдруг пришел в движение, стряхнув вековую пыль. Пробуждались от сна старые интриганы, раскапывались забытые знания, выходили на свет привыкшие жить в тени обломки империи.

Даже боги, веками плевавшие на людей, активизировались, выбираясь из своих берлог. Мархане было безразлично, кем ее считают люди, Хиба хоть и вредил по-мелкому, но никто всерьез его как реального врага не рассматривал.

Все изменилось с момента, когда бастард Чернотопья впервые обратился к своему дару. И сказать, что Ченгеру хоть раз с того дня было по-настоящему скучно, нельзя. Даже в своих мирных начинаниях Киррэл умудрялся привносить в Эделлон нечто новое.

Ветер перемен, дующий из-за спины «Чертополоха», наполнял легкие демона страданий, и тот не отказался бы от причастности к этим изменениям ни на каких условиях.

Другое дело, что еще оставались уроки, которые следовало преподать демонологу. Но теперь, когда он лично убедился в опасности своего положения, можно не спешить — все равно Шварцмаркт пока что скорее простой человек, чем чародей.

— Малколм, видишь южную башню? — спросил демон, оборачиваясь к командиру «Рысей», стоящему рядом с планшетом.

— Вижу, — отозвался тот, сверяясь с артефактом. — Один чернокнижник, трое неодаренных.

— Отлично, оттуда я и начну, — кивнул Ченгер. — Вы заходите через северную башню, я на себя отвлеку внимание ордена, так что у вас будет около трех минут, чтобы взять стену штурмом. Не затягивайте, одного меня надолго не хватит.

Малколм кивнул, давая понять, что услышал.

— Сделаем, но что потом?

Ченгер оскалился.

— Киррэл хотел, чтобы мы забросали анклав зажигательной смесью, но для этого и не нужно было бы лезть на стены — достаточно подбросить склянки повыше, — сказал он. — Но мы с тобой знаем, какова наша реальная цель, Малколм. Мы должны превратить этот анклав в руины. Ты согласен?

«Рысь» недоверчиво хмыкнул.

— И почему мне кажется, что ты собираешься сделать нечто, за что барон меня не похвалит? — с тяжким вздохом пробормотал он.

— Мы разгромили один арсенал, — отмахнулся Ченгер. — Но таких у ордена десятки в одной Аронии. Только представь, сколько у них припрятано оружия по всему миру при таком количестве арсеналов здесь. Ты же не хочешь, чтобы Аркейн внезапно использовал всю эту мощь на Чернотопье?

— Да откуда им знать, кто виноват? — спросил Малколм, вскинув бровь.

— Одержимый, который неоднократно вырезал братьев Райога в Аронии, уничтоженная школа демонологов, среди которых остались свидетели. И разгром арсенала. Ты правда думаешь, что за этими черными стенами сидят одни идиоты? — закончил демон. — Не-ет, они не так глупы. Так что прямо сейчас к дому Киррэла наверняка подбираются убийцы, которых послала теократия.

Малколм взглянул на собеседника с удивлением. В том, что демон прав, он не сомневался, однако взять Чернотопье штурмом не получится. А пробраться незамеченным, не зная путей, по которым можно скрытно пересечь топи и достичь сердца баронства, тем более нереально.

— Нам стоит рассказать об этих подозрениях барону, — заметил он.

Ченгер хохотнул.

— Сразу видно, что ты так и не понял, кому поклялся в верности, Малколм! — заявил он. — Думаешь, почему Киррэл сейчас изображает из себя смертельно раненого и не способного колдовать демонолога?

«Рысь» помолчал немного, переваривая сказанное.

— Его милость ждет нападения? Но почему…

Глаза демона полыхнули ярче.

— Почему не сказал вам ничего, да еще и позволил остаться здесь, когда вы могли понадобиться в Чернотопье? — угадал его мысли демон. — Ты сам мне ответь.

— Мы могли попасть в руки врага и под пытками все рассказать, — произнес Малколм. — Но почему тогда сейчас мы об этом говорим?

Ченгер облизнулся раздвоенным языком.

— Я сейчас полон сил, и в случае опасности всегда могу сделать так, что никто из вас ничего никому не расскажет. А теперь командуй своими людьми, Малколм. И мы начнем настоящее веселье!..

* * *

Ченгер запрокинул голову, разглядывая черную стену. Для человека взобраться по ней будет непросто, но «Рыси» прихватили с собой правильное оборудование, так что по веревкам эту преграду пройдут, как по ровному. А вот самому демону следовало воспользоваться куда более примитивным путем.

Обнажив когти, Ченгер полюбовался их блеском в свете звезд, а затем отошел от стены на несколько метров и, взяв разбег, прыгнул, на лету раскинув руки. Мгновенно отросшие когти вошли в зачарованный камень легко, не издав ни звука. Но и висеть, как муха, он не стал, сразу же заработав всеми конечностями, чтобы начать подъем.

Когда сверху высунулась голова неодаренного охранника, Ченгер махнул когтями, вскрывая ему глотку и, довершая движение, схватил человека за плечо. Крохотное усилие, и зажимающий вспоротое горло мужчина молча летит вниз, разбрызгивая кровавые капли.

Перепрыгнув на стену, Ченгер тут же припал к полу, пропуская над головой сгусток эфира. Чернокнижник, прикрытый неодаренным, не рискнул ударить по площади, выбрав точечный удар. И демон, оскалив клыки, исчез, чтобы тут же возникнуть перед охранником.

Давление эфира, уже стянутого колдуном, казалось, препятствует дыханию. Но острым когтям никак не мешали. А потому голова члена ордена полетела со стены во внутренний двор, а сам Ченгер уже прыгнул на врага.

Чародей выставил щит из собранного эфира, и демон ненадолго завяз в сгустившемся воздухе. Маг воспользовался этой заминкой, чтобы просто заорать во всю глотку:

— Тревога!!!

Сверкнули оскаленные клыки, с которых капала тягучая слюна, и больше ничего чернокнижник не увидел. Однако со своей задачей он справился — в Ченгера уже летели заклинания со всех сторон, а во внутренний двор из донжона выбегали взбудораженные бойцы.

Исчезнув со стены, демон избежал вражеских атак, и сразу же оказался в окружении на земле. Пока не успевшие среагировать искоренители только поворачивались к нему, демон уже вырвал нижнюю челюсть ближайшего противника и тут же вновь сбежал. А на землю, где он только что стоял, упала сияющая фиолетовым огнем магическая сеть.

Вновь появившись посреди выстроившихся линией магов, демон полоснул одного когтями по лицу, разрывая глазницу, а второму вскрыл бедренную артерию. В свете сияющих заклятий мелькнула оскаленная пасть, и Ченгер вновь ушел от вражеского залпа.

— Бей! — закричал один из искоренителей, вскидывая руки с артефактом. — Он там!

Залпы заклинаний ударили по внутреннему двору, превращая конюшню, где укрылся хохочущий демон, в щепки и каменное крошево. Пламя, искры и разряды заставляли воздух дрожать, а эфир трещать от возмущения.

В какой момент сверху упали первые глиняные склянки, никто из магов так и не понял. Снаряды не были направлены в искоренителей, и защита не стала их отклонять. Чары посчитали расплескавшуюся смесь за грязь, а в следующую секунду по всему внутреннему двору уже чадил яркий огонь.

Один из магов, охваченный пламенем, кричал, бегая из стороны в сторону. Прилетевший из ниоткуда арбалетный болт вошел ему в голову, пригвоздив к стене. Мертвый человек остался стоять, прислонившись к камню, будто решил перевести дух.

«Рыси» уже рубились на стене, с легкостью проходя сквозь поредевших охранников, отвлекшихся на охоту за демоном. Малколм краем глаза видел, как один из вражеских магических снарядов просто свернул в последний момент, не попав в дружинника Чернотопья — барон воистину не скупился на защиту для своих людей.

Ченгер явился во вспышке демонического огня. Некромант рядом с ним вскинул ладони, создавая на них сотканные из праха сферы. Демон шагнул в сторону, пропуская первую мимо, а вторую заставил бросить так, чтобы он отвлек другого искоренителя.

Повсюду кричали люди, кто-то пытался навести порядок, кто-то вопил от боли. Со стены, где орудовали «Рыси», с коротким испуганным воплем рухнул во внутренний двор охранник. Демон страданий не прекращал смеяться, и с каждой новой вспышкой мучений его голос пробирался в разум противников, играючи обходя их защиту и ломая волю к сопротивлению.

— Мар! Ха! На! — вдруг взревел Ченгер, создавая на кончиках когтей несколько демонических искр, быстро разрастающихся до громадных огненных шаров. — Мар! Ха! На!

Эфир резко пришел в движение, отзываясь на крик демона. Чернокнижник, попытавшийся перебороть внезапное изменение, завопил от ужаса, на глазах превращаясь в иссушенный возмущением скелет. Некромант, стоявший рядом, взмахнул рукой, пытаясь поднять нежить из только что погибшего соратника, но вместо этого разделил судьбу.

— Ах-ха-ха! — продолжал смеяться демон, возникнув на одном колене возле следующего противника.

Удар когтями снизу вверх, и вместе с тканью плаща затрещала плоть. Уже мертвый, но все еще сопротивляющийся человек вскинул обе руки, собирая магию для самоубийственной атаки, но новый болт со стены вошел ему в глазницу, и труп рухнул на ступеньки анклава, так и не отомстив за собственную смерть.

— Еще! Еще! Еще!

Рев демона сливался с хрипами умирающих, прерываясь лишь в те мгновения, когда Ченгер набирал воздуха в грудь для нового вопля. Искоренители уже не пытались отражать атаку во дворе, били из бойниц донжона.

Лишь однажды копье праха угодило прямиком в покрытую чешуей грудь демона. Ченгера протащило по земле на метр, но он тут же поднялся на ноги и, вытянув палец в сторону меткого врага, выкрикнул заклятье.

Защита донжона вспыхнула сине-зеленым огнем, проминаясь под ударом демонической магии, но выдержала. К этому моменту «Рыси» уже закончили зачистку стены и со всех ног теперь бежали к боковому входу в крепость.

— Вы все здесь умрете! — взревел Ченгер, раскидывая руки в стороны.

За его спиной вспыхнуло пространство, а из прорывов во внутренний двор анклава посыпались уродливые твари. Вытянув руку в сторону донжона, веселящийся демон страданий приказал:

— Они все — ваши!..

…Рассвет медленно разгорался над стенами анклава. Черный камень стен местами был оплавлен, местами раскрошился. Незыблемая твердыня ордена кое-где осыпалась, повсюду лежали человеческие и демонические останки. Не осталось ни одной целой постройки во внутреннем дворе, а выбитые ворота в донжон лежали в стороне, покореженные так, будто некто невероятных размеров вырвал их гигантской пятерней.

Внутри главного зала лежало только одно тело. Человек, еще этой ночью отвечавший за анклав, казался бы спящим, если бы не выражение неописуемого ужаса на его лице, застывшем восковой маской.

Анклав Аркейна в Сибурге пал.

Глава 21

Малколм прикрыл занавеску и, обернувшись на соратников, беззвучно выругался. Знал же, что демон втягивает «Рысей» в нечто дурное, но все равно полез.

Тобиас теперь не боец — правая рука перевязана, тряпье пропиталось кровью, и орудовать конечностью он уже не мог. Остальные пострадали не так сильно, и через пару месяцев вернутся в строй, но где взять столько времени?

Ченгер так и вовсе лежал бесполезной грудой мяса. Противостояние с толпой чародеев, несмотря на прикрытие других демонов, для него не прошло даром. Но хотя бы кровь из многочисленных ран не текла, иначе можно будет бы и вовсе не пытаться скрыться.

Дом просмотрели заранее, и только убедившись, что в нем нет хозяев, подготовили временную базу. На защиту не поскупились, затратив двое суток на расстановку сюрпризов для возможных преследователей. И только после подготовки полезли на штурм…

Но все равно назвать операцию удачной Малколм не мог. Покинуть Сибург они смогут не скоро, барон слишком слаб, чтобы открыть им свой «Тоннель», а единственный, кто способен драться с опытными искоренителями, не только получил кучу ран, но еще и совершенно обессилел. И это помимо того, что у демона теперь вместо левого глаза глухая дыра — копье праха попало в цель, и Ченгер сам себя ослепил, пока магия смерти не добралась до остального тела.

— Что там? — сипло спросил демон, лежащий прямо на полу гостиной.

— Переполох, — ответил командир. — Много еретиков бродит по улице, горожане, похоже, в панике.

На их месте, подумал Малколм, я бы тоже знатно струхнул. Устроить прорыв такой силы, что демоны вырезали подчистую весь анклав — это серьезно. И хотя большая часть тех, кто пришел на зов Ченгера, бездарно погибли, выполняя роль живого щита, однако у Аркейна вообще никого не осталось.

— Пока еще не видно братьев Крови? — спросил демон, пытаясь медленно приподняться на локте. — А то я пока что не очень хорошо вижу, знаешь ли.

Наглый оскал выдавал демона с головой, Ченгер был доволен, несмотря на последствия. И это раздражало даже больше, чем возможность оказаться пойманными патрулями еретиков.

— Ты рад? — прошипел Малколм, чтобы не разбудить спящих соратников — им еще предстояло дежурить через несколько часов. — Мы в западне, в чужой стране, снаружи бродят враги, а ты смеешься?

Демон опустился обратно на пол и некоторое время молчал. А потом резко выгнулся, беззвучно крича то ли от боли, то ли от удовольствия, а затем решительно вскочил на ноги, уже без увечья. Вырванный глаз оказался на месте, хотя и отличался немного цветом. Заросли глубокие раны, остались лишь мелкие царапины на теле, покрытом чешуей. Кое-где она была содрана, и было видно оголенное мясо, но не похоже, что это причиняло ему дискомфорт.

— Смотри на это иначе, мой друг, — оскалился демон, разминая шею. — Нас меньше десятка, а мы уничтожили целый анклав ордена! Ну, кто еще может похвалиться таким подвигом?

Малколм лишь головой покачал.

— Я пока еще не восстановился до конца, но кое-что смогу, если на нас выйдут, — сообщил демон, прохаживаясь по гостиной. — Но не думаю, что братья смогут нас обнаружить — не зря я отправил часть мелочи веселиться вокруг анклава, они отвлекли на себя внимание, и теперь обнаружить наши следы почти невозможно.

Командир «Рысей» недоверчиво хмыкнул. План Ченгера спустить мелких демонов на жителей Сибурга не вызвал у вольного охотника никакого отторжения. Во-первых, он считал себя дружинником Чернотопья, стало быть, вокруг лишь вражеские люди, во-вторых, он сильно подозревал, что демон каким-то образом незаметно промыл «Рысям» мозги. Иначе как объяснить, что они с таким спокойствием решились на самоубийственную атаку анклава?

Если так подумать, барон четко сказал — есть малейшие сомнения, отступайте. Но сомнений не возникло тогда, и теперь Малколм больше переживал о невозможности вступить в бой прямо сейчас, чем о реальности смертельного исхода для отряда. Не так ли все демоны влияют на людей?

Командир вздохнул и, достав планшет, несколько секунд раздумывал, не связаться ли с бароном Чернотопья. Вот уж кто должен быть способен приструнить распоясавшегося демона, так это он. Но ситуация не требовала поспешных действий и тем более не стоила риска обнаружить себя при использовании артефактов.

Отложив планшет на стол, «Рысь» принялся медленно снимать куртку. На правом плече появился длинный разрез, и Малколм до сих пор не мог вспомнить, когда его получил.

Вложенные во внутренние карманы пластинки с запечатанными в них защитными заклинаниями уже отработали свое, и их следовало заменить. Этим командир и занялся, не обращая внимания на демона.

А Ченгер преспокойно отправился на кухню, где недолго погремел посудой, и по гостиной потек запах жареного мяса. Малколм осознал, что голоден лишь тогда, когда закончил приводить броню в порядок.

Сглотнув слюну, «Рысь» продолжил следить за оживленным движением на улице через щель между занавеской веселенькой зеленой расцветки и краем оконного проема. А вот спавший рядом Тобиас зашевелился и пробурчал нечто невнятное. Однако обезболивающие препараты, которыми отряд снабдила алхимик барона, действовали, и боец остался спать дальше.

Ажиотаж снаружи постепенно угасал. Хотя на лицах прохожих еще можно было разглядеть следы тревоги, но никто не паниковал, не звал стражу и даже не думал бежать из города.

Это могло значить только одно — всех мелких демонов, которых послал в качестве отвлекающего маневра Ченгер, обнаружили и уничтожили. И раз в дом пока еще никто не ломится, возможно, «Рысям» действительно удастся здесь отсидеться до тех пор, пока не получится покинуть Сибург.

* * *

Поместье Чернотопья.

Мальчишка лежал под одеялом, укатанный по кончик носа. Его изможденное лицо скорее подошло бы мертвецу, чем живому ребенку. Под глазами залегли глубокие тени, кожа на скулах едва не рвалась, щеки провалились. Организм как мог боролся с недугом, но его усилий не хватало, чтобы победить самостоятельно.

Дия смотрела на своего пациента и понимала, что не смогла отказать в помощи после того, как увидела, в каком состоянии находится мальчишка.

Из абстрактного больного он превратился в реального ребенка, которому была необходима помощь. И готовясь сама стать матерью, баронесса не представляла, как можно пройти мимо, если ты его единственная надежда.

Впрочем, Дия понимала, что подобная реакция — следствие гормонов в крови. Полукровка была уверена, после родов ей будет так же плевать на парня, как и до беременности.

— Ваша милость, — едва шевеля губами, позвала ее Женевьева.

Дия кивнула, не оборачиваясь к Фламмаган. Подняв согнутые в локтях руки с растопыренными пальцами на уровне груди, баронесса несколько раз моргнула, строго контролируя свои вампирские способности. Не хватало сейчас еще светить алыми глазами во мраке комнаты.

Потоки силы расцветали яркими бурыми ветвями, расходясь в стороны от Дии. Часть оплела кровать и, как вьюн, забралась на постель. Росток отделился от ветки и плавно пронзил шею лежащего на кровати мальчишки.

На секунду Дия усомнилась в своем решении позволить сестре присутствовать, но та ничем не выказала недоверия, хотя и была напряжена до предела — ее кровь бурлила, выдавая хозяйку с головой.

Росток прошел через шею к позвоночному столбу, проник внутрь. Второй стебель, невидимый под одеялом, вошел в печень пациента.

— Какая грязь, — против воли баронессы гримаса отвращения на миг отразилась на ее лице. — Какая…

Резко вдохнув глубже, Дия прикрыла глаза и запрокинула голову назад. Ее едва не вырвало от запаха гнили, струящейся по венам мальчика. К таким сюрпризам она совершенно не была готова — и без того мощная чувствительность стала еще сильнее. Настолько, что баронесса едва осталась на ногах.

— Ведро, — просипела она, и Варин, который никуда Дию не отпускал в одиночестве, тут же выполнил приказ.

Вампира тошнит от запаха крови. Эта мысль не только повеселила, но и заставила Дию чуть иначе взглянуть на ситуацию. Она и до этого знала, как на протяжении поколений передавалась зараза в роду Фламмаган, но теперь была почти уверена — изначально имело место проклятье.

И не простое. Тот, кто его накладывал, учел вариант с призванным вампиром, который мог бы диагностировать недуг. И, по сути, соображать Дия может лишь благодаря своей человеческой половине. Отец бы в ужасе сбежал из комнаты, едва почуяв этот запах. Ни о какой диагностике, само собой, при этом и речи быть не могло.

— Ты едва успела, — сплюнув в последний раз, заявила Дия выпучившей глаза Женевьеве. — В следующий раз не медли, когда тебе предлагают решение. Еще день-два, и твоего брата было бы не вытащить.

— Госпожа, — подал голос Варин, и Шварцмаркт вручила ему ведро, и тот поставил его неподалеку.

— Вышли. Оба, — приказала она, утираясь платком.

Лишь оставшись наедине с пациентом, Дия позволила себе отдышаться после приступа тошноты. Перед глазами все еще плавали цветные круги, ее мутило, но чары все еще работали.

— Ас ха ли эш, — произнесла полукровка, подкрепляя каждый звук жестом.

Запрещенная вампирская магия требовала умения и концентрации, потому баронесса не пренебрегала ни словом, ни жестом. Происхождение не только давало некоторые знания, но и помогало их использовать. Однако у всего есть предел, а практики было не так чтобы много.

— Ас ха ли эш.

Ветви бурой лозы медленно стали пульсировать в такт сердцебиению пациента. Мальчишка задрожал на кровати, его глаза оставались закрыты, но губы раздвинулись в немом крике — в своем текущем состоянии он уже не мог издать ни звука. Но даже если бы кричал от пожирающей тело беспощадной боли, магию Дии это бы не остановило.

— Ас ха ли эш.

Дия сейчас походила на прядильщицу, перебирающую пальцами нити. В ее горящих алым глазах не отражалось ничего человеческого, во рту показались клыки, а кожа сильно побледнела. Увеличились ногти, приобретя угольно-черный цвет, губы налились кровью.

— Ас ха ли эш.

Мальчик застонал едва слышно, сквозь его поры потекли микроскопические капли крови, пачкая постель, белье, размазываясь по одежде. Подчиненная вампиру, его кровеносная система отторгала свою разлагающуюся часть, а подпитка силой Дии уходила на регенерацию тканей. Нечеловеческую, быструю, но от того не менее болезненную.

Завершив очередное движение руками, баронесса резко выдохнула, будто сдувая зараженную кровь с мальчишки, и темные бурые пятна отделились от тела на кровати, отцепились от тканей. Темный, зловещий шар висел в воздухе, постепенно впитывая в себя все, что исторгло тело пациента.

Мановением руки Дия направила этот комок размером с голову взрослого в ведро, которым только что пользовалась сама. Короткий всплеск прозвучал одновременно с исчезновением вампирского обличия баронессы.

Чуть шатаясь, полукровка быстро провела ладонью над постелью. Мальчик дышал ровнее, но потребуется еще несколько сеансов, прежде чем он окончательно выздоровеет. Первоначальный осмотр не выявил столь сильного воздействия.

Будь эта болезнь чуть моложе, ее можно было бы развеять контр-заклинанием. Но укрепившись в нескольких поколениях Фламмаганов, зараза из магической постепенно становилась недугом астральным. А еще через пару поколений не исключено, что могла бы стать причиной эпидемии. Лекарства от которой не может существовать в природе.

— Кто вы?

Если бы не тонкий вампирский слух, слова мальчишки остались бы не услышанными. Дия резко повернула голову на звук и несколько раз моргнула, осознавая, как много он мог видеть, и как много мог бы рассказать. Мысль о том, что она может просто зачаровать его, показалась неожиданно противной.

— Мое имя Дия Шварцмаркт, баронесса Чернотопья, — ответила она чуть более напряженно, чем ей хотелось бы. — Ты в моем доме.

— Вы меня лечите? — спросил ребенок, с трудом выговаривая слова пересохшими губами.

— Да, лечу, — кивнула она.

На несколько секунд установилась тишина. Он лежал на кровати все такой же неподвижный и слабый. Если бы не поднятые веки, можно было бы счесть его спящим.

— Хорошо, — наконец, выдохнул мальчишка. — Я не хочу умирать.

Чувствуя подкатывающие слезы, баронесса положила руку ему на лоб и, повинуясь какому-то совершенно неожиданному порыву, поцеловала мальчика чуть выше переносицы.

— Ты не умрешь, я тебе обещаю. Спи.

Очень тонкое воздействие, едва уловимое, и пациент закрыл глаза, погружаясь в сон. Здоровый сон медленно идущего на поправку человека. Дия выпрямилась и, шагая на нетвердых ногах, остановилась перед дверью.

Ни к чему Женевьеве видеть целителя в слезах, это может привести к неудобству и проблемам. Многострадальный платок вновь пригодился, а после, когда баронесса закончила приводить лицо в порядок, отправился в ведро.

Вот теперь можно и выйти к ожидающей сестре.

* * *

Обитель капитула Аронии, кабинет старшего брата.

Дверь открылась, и слуга впустил непримечательного человека в униформе служителя Райога, после чего со стуком закрыл створки. Хозяин кабинета оторвал взгляд от бумаг, разложенных на столе, и дождался, пока подчиненный встанет на колено и преклонит голову.

— Я слушаю, — дернув указательным пальцем, недовольно проговорил член капитула.

— Аркейн опять проиграл, — склонившись перед своим покровителем, заговорил визитер. — На анклав в Сибурге ночью напали. Был прорыв, никто из присутствующих во время нападения не выжил. По округе еще несколько часов отлавливали разбежавшихся мелких демонов.

Сказанное уже не было новостью для хозяина кабинета, однако детали стали известны только сейчас, а потому он и не стал задавать глупых вопросов, вместо этого перейдя к главному:

— И что, враг спокойно вошел у город, постучался в ворота анклава, устроил там прорыв и так же спокойно ушел? — чуть приподняв бровь, спросил он.

— Братья еще ищут следы, — ответил докладчик, — но, судя по всему, это дело рук того же одержимого, который ранее взорвал склад магната Эрма. А нам достоверно известно, что он способен перемещать большие группы людей с помощью своих демонических сил. Так что ничего удивительного в исчезновении противника нет, после прорыва разобраться в эфирных следах нереально, тем более что и специалисты ордена, которым эта задача была бы по силам, убиты.

Член капитула хмыкнул, но развеивать миф не стал. Зачем сеять панику среди населения рассказами о том, что любой достаточно сильный колдун способен ходить эфирными тропами? Пока что официально барон Чернотопья обрел эту способность от демонов, которым продал душу. И это правильно — простолюдины должны верить, что Райог не посчитает такой обмен достойным и обязательно покарает отступника после смерти.

— Что с армией Марханы? — решив сменить тему, спросил хозяин.

— На севере все еще идут затяжные бои. Армия Крэланда не торопится наступать, командующий нашими силами уверен, что их цель — отвлечение наших войск.

— Ждем удара с моря?

— С юга, — качнул головой докладчик. — Судя по слухам, в тзарстве тоже сильны последователи Марханы. И они готовятся вторгнуться, как только мы ослабим границы.

Член капитула молчал долго, обдумывая слова подчиненного.

В тзарстве имелись не только верные псы Марханы, но и достаточно сильная резидентура Аркейна. К тому же традиционно крепкое общество тзарства плохо относилось к любым чужакам. Собственно, поэтому Аркейн и держал там внушительное количество искоренителей — для самозащиты.

— Они договорились? — беззвучно прошептал он, и тут же задал вопрос уже громче: — Известно, кто возглавит поход на нас?

Докладчик покачал головой.

— Только слухи.

— И все же?

— Имени никто так и не указал, но в народе его называют «истинный наследник». Исходя их этих слухов, командующий своими военными успехами докажет на деле, что именно он — настоящий сын великих предков. Естественно, простой люд его любит, женщины им восхищаются, а старые мужи преклоняют головы пред его мудростью. И они ждут от него возвращения к былому величию.

Хозяин чуть приподнял брови.

— Империя?

Глава 22

Алхимическая лаборатория при поместье Чернотопья. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

Трость стучала по деревянной лестнице, а я раздумывал над тем, как бы вернуть «Рысей», не прибегая к собственной силе. Не хотелось перенапрягаться, но и оставлять своих людей без помощи было бы не правильно. В конце концов, как их сюзерен, я обязан сделать все, чтобы вытащить их из передряги.

Окно на лестничном пролете выходило в сторону сада, и обычно я проходил мимо, не обращая внимания, но тут пришлось присесть на край подоконника — слабость так никуда и не делась, только уменьшилась.

По лбу катился пот, противно липла к шее рубашка, да и в целом состояние беспомощного больного старика не слишком благоприятствовала хорошему настроению. Погода хотя бы стояла хорошая, и можно было провести немного времени на свежем воздухе. Опять же, по словам Ханны, это должно стимулировать процесс выздоровления, хотя не очень понимал принцип.

— Ваша милость? — рядом со мной остановился Густав.

Командир старался сопровождать меня, когда у «Рысей» не хватало рук. И пускай наличие телефонных артефактов сильно облегчало задачу, забот у капитана стражи хватало с избытком. Так что виделись мы на самом деле не слишком часто.

— Все в порядке, — кивнул я, глядя на клумбы и зелень.

Переведя дыхание, оперся на трость.

— Что там с пропавшим рабочим? — спросил я, делая первый шаг к спуску. — Нашли?

Густав качнул головой.

— Обыскали все болото, но, сами понимаете, место там гиблое — ни следов, ни намеков. Ушел человек и сгинул.

— Опытный человек, — поправил я капитана. — Насколько я знаю, он был из Черной, там с детства знают все тропы и ходы. Считаешь, я излишне паникую, и он просто сбился с тропы и пошел ко дну?

Густав ответил не сразу.

— Ваша милость, я понимаю, что вы не просто так заинтересовались его пропажей, но такие случаи — не редкие. Я общался со старостой, он говорит каждый год кто-то да пропадает в болотах. Потому деревенские так охотно пошли на фабрику — это намного безопасней.

Я промолчал о том, что еще выгоднее. И без моих комментариев ясно, что заводик, который мы совместно с Замберг поставили — предприятие с хорошим доходом. Был доклад, что страже даже несколько драк пришлось разнимать — все хотели попасть на новое рабочее место. К счастью, обошлось без серьезных травм, но сам факт весьма показателен.

— Местные, кстати, очень удивились, что вас так заботит судьба простого крестьянина, — со смешком добавил Густав. — Народ чувствует, что вам не наплевать на своих подданных. Курт говорит, у Райога просить стали за вас.

— Вот как?

— Ну да, — подтвердил собеседник, — вы же одержимый, значит, все равно что проклятый, и посмертия у вас не может быть. Вот простолюдины и молятся, чтобы Райог снизошел и не дал вам сгинуть в демонической бездне. Народ Чернотопья вас любит, причем если раньше любили, как Шварцмаркта, то теперь именно как личность.

— А брат Курт молодец, — похвалил я, сходя с последней ступеньки. — И кто додумался строить такой флигель?

Вытерев пот со лба, я похромал к выходу. Ханна обычно сама приносила мне свой коктейль, но в этот раз пришлось ходить самому — алхимик просила доработать оборудование под ее нужды, так что тут без личного присутствия не обойтись.

— Так вы и приказали, ваша милость, — вздохнул капитан за моей спиной.

— Кто бы знал, — хмыкнул я в ответ, толкая дверь наружу.

Солнце сегодня светило особенно сильно, на небе ни облачка. Даже ветер стал теплее, не намного, но по крайней мере не хотелось каждый раз поежиться, когда он подует. Слабость и разбитый в хлам источник сделали меня очень чувствительным к погоде, отчего собственное тело казалось мне скорее родным, оставшимся на Земле — там я тоже под конец уже плохо держал температуру.

— Передай, чтобы поиски не прекращали, — подвел итог диалогу я, оборачиваясь к Густаву. — Пока что будем надеяться, что хоть что-то выяснится. Не так уж и много времени прошло, может быть, всплывет.

Но сам я в это не верил. Опытные ходоки так просто не исчезают. Ладно бы он напился и утоп, такое не вызвало бы никаких подозрений, но пропал среди бела дня, совершенно трезвый.

К сожалению, болота серьезно мешали поисковым заклинаниям. С чем связано такое эфирное свойство, я не понимал. Обычная местность, ничем в магическом плане не должна была отличаться от любой другой, но все же любое сканирование сбоит, если действует над болотами Чернотопья.

Аномалия, как я подозреваю, вызванная некими артефактами, захороненными под мертвой водой. Здесь ведь не так уж и далеко граница Катценауге, кто знает, что могло упасть и затонуть в иле. Да и застойная вода сама по себе очень хороший стабилизатор — сохранность некоторых артефактов в таких болотах выше, за счет очень низкого природного течения эфира.

Густав отправился по своим делам, как только я вошел в дом. Я же дошел до гостиной и рухнул на диван. Трость отставил в сторону, чтобы не мешалась под рукой и, прикрыв глаза, сосредоточился на ощущениях. Источник постепенно восстанавливался, и через несколько дней окончательно вернется в норму. Магические каналы, сильно ужавшиеся за время магического простоя, можно будет разработать вновь, просто уйдет чуть больше времени.

Собственная слабость слишком сильна напоминала мне то состояние, в котором я покинул Землю. И это без моего на то участия повышало тревожность и нервозность. Я стал резче и злее, хотя и старался вести себя как обычно. Увы, получалось не всегда.

Вроде бы я добивался совершенно иного эффекта, однако как это ни парадоксально, избавившись от демона Злобы, я стал злобнее. Эта мысль заставила меня усмехнуться. Вытащив из нагрудного кармана телефон, я повертел его в руках, обдумывая, что скажу на очередном сеансе связи. Но артефакт задрожал в моей ладони раньше, чем я начал вызов.

— Ваша милость, это Михал, старший стражник в Черной, — с тревогой и полушепотом сообщил мужской голос в трубке.

* * *

Деревня Черная.

Михал как раз закончил очередной обход по стоящему на сваях поселку, когда обратил внимание на блеснувшее в стороне болота маленькое солнце. Не сразу стражник понял, что глаза его не обманывают. Металлическое чудовище медленно приближалось к деревне, на глазах распадаясь на группу людей.

Фигурки были еще маленькие, да и испарения, стоящие над черной поверхностью воды, обманывали зрение, но Михал и без того сообразил, что пробираться через болота, когда есть нормальные дороги, друзья баронства вряд ли станут.

Выудив телефон из кармана, он быстро рассказала его милости о происходящем, после чего тут же приступил к работе. Судя по количеству блестящих шапок, к деревне продвигался отряд никак не меньше полусотни человек.

Над Черной забил тревожный колокол, но его звук очень быстро погас — сверкнуло над деревней голубое марево, и внутри установилась полная тишина. Немногочисленная стража — всего пятеро, бегала по поселку, поторапливая жителей. Никто не слышал ни шороха, ни собственного дыхания. В пугающей тишине разевающие крохотные рты младенцы казались иллюзией, усиливая ощущение ужаса. Взрослые с мрачными лицами уводили детей, держа их кто на руках, кто за руки.

Тем временем враг приближался, и теперь Михал уже мог рассмотреть их внимательнее. Люди в промокшей черной одежде остались бы незамеченными, но металл явно одели недавно — слишком чистым он выглядел. На поясах практически у каждого по короткому мечу, за спинами копья, обмотанные черной же тряпкой.

— У них, должно быть, артефакты, — пробормотал Михал, но даже сам не услышал своего голоса.

Ринувшись в дом старосты, стражник быстро взбежал на второй этаж, под самой крышей. Здесь хватало всякого тряпья и хлама — рачительный хозяин ничего не выбрасывал, но Михал спешил к единственному окошку в сторону болот.

Шли враги уверенно, прекрасно зная, где нужно повернуть, а где — идти прямо. Однако пропавшего добытчика среди них видно не было, впрочем, Михал мог просто не разобрать из-за испарений. Улегшись животом на заранее подстеленную простынь, он взял первый из десяти лежащих рядом арбалетов.

Тяжелые игрушки, долго взводятся, и стреляют не слишком-то прицельно. Но они достались страже из старых запасов барона, а не вышли из-под его руки. Михал видел те изящные вещи, которые делает Киррэл Шварцмаркт, и по сравнению с тем, что лежало под рукой, это было просто небо и земля. Но при такой кучности противника, ограниченного узкими тропами, даже самый кривой арбалет обязательно найдет цель.

Он не видел, занимают ли места в соседних домах другие стражники, но и времени проверять подчиненных уже не было — еще чуть-чуть и враг выйдет на сушу, а там до деревни останется всего полсотни шагов.

Первый возведенный арбалет Михал вскинул к плечу и, поймав в неудобный прицел, дождался, пока оружие перестанет прыгать, как дикий конь под первым седоком. Руки стражника тряслись, он тяжело дышал, губы пересохли.

Но крючок был спущен в правильный момент. Один из идущих спереди противников как раз поднял руку. Что держал враг, Михал не знал, а потому и рисковать не собирался.

Звона тетивы он не услышал, отбросил в сторону бесполезный арбалет и взял второй. Уже спокойнее прицелился и выстрелил. С боков по вражескому отряду ударили соратники — вместо одной фигурки, которую сразил Михал, в мутную воду упали трое.

Взявшись за третий арбалет, стражник не заметил, что по нему ударили в ответ. Ледяной шип пролетел прямо над головой Михала и ударился в кровлю, рассыпав холодное крошево.

Третий болт ушел по человеку, державшему артефакт, но в последний момент вильнул в сторону и задел его соседа.

В сторону деревни полетели вражеские снаряды. Несколько долгих секунд пришлось лежать, прикрывая голову руками, а когда Михал почувствовал, что стало слишком свежо, оказалось, крышу над ним просто разнесло.

В полной тишине это открытие заставило мужчину поежиться от ужаса. Он ощутил, насколько близок к смерти — страшной, немой. Никто даже не услышит, как Михал кричит в предсмертной агонии.

Еще один болт он разрядил, скорее со злости, чем осознанно. И уже не прячась, встал во весь рост, держа проклятого колдуна на прицеле.

Жезл повернулся в сторону Михала, стражнику почудилось, что маг смотрит на него с насмешкой. Но болт уже ушел, а навстречу ему ударила очередная ледяная сосулька.

И тут же звуки ударили по ушам. Сперва треснул голубой купол над деревней, а затем с неба рухнул прямо в болото огромный черный снаряд. Заклинание врага ударило в этот комок, но оказалось бессильно.

А потом грянул злобный рев, от которого у стражника подкосились ноги. Упав на колени, он вновь прикрыл голову руками, опасаясь подниматься. Со всех сторон рычали, кричали, шипели, клацали зубами и стучали костьми, а недрогнувший перед многочисленным противником человек ощутил себя пылинкой перед бурей — таким же бессильным, незначительным и мелким.

— Вставай.

Михала схватили за плечо и сильно дернули, стражник выхватил меч их ножен, прежде чем успел увидеть, кто до него добрался. Но тут же отступил на шаг — рядом с ним стояло чудовище, больше похожее на смесь из клыков и рогов, хотя и походило на человека.

Костяные наросты сложились в полный доспех, обнажая пустое нутро.

— Залезай внутрь, если хочешь жить, — пророкотал демон, вставая так, чтобы принять на себя возможный удар со стороны врагов.

Во все стороны брызнули искры — это огненный шар ударил в покрытую костяной броней спину. Чудовище слегка покачнулось, и зарычало от гнева, на глазах изумленного стражника шипы и рога увеличились в размерах.

— Ну?! — рявкнул оживший кошмар, и Михал, подавив нарастающий перед потусторонней сущностью, все же шагнул внутрь костяного барьера.

Вокруг него тут же сдвинулись доспехи, но никакого неудобства стражник не испытывал. Под костяной броней имелась мягкая подкладка, и не сразу Михал сообразил, что это — демоническая плоть.

— За твою жизнь барон мне уже заплатил, — пояснил монстр. — Так что можешь не бояться, я тебя не сожру. Не мешайся, и предоставь все остальное мне.

Сидя внутри чудовища, Михал почувствовал, как его поворачивает прямо под доспехом, словно демон разворачивает его лицом к прорези в шлеме. Через мгновение стражник уже смотрел сквозь костяную черепушку и с трудом подавил вырвавшийся наружу вздох.

Демон подпрыгнул в воздух, едва ли не на три этажа, на правом кулаке выросли длинные лезвия. Темная вода приближалась стремительно, и Михал чувствовал, как подкатывает комок в горле — они летели с огромной высоты прямо в гущу сражения.

Всплеск оглушил, костяная броня то и дело дергалась в сторону. Когда стражник смог проморгаться, понял, что его защитник схлестнулся сразу с тремя противниками. Демон орудовал костяными лезвиями, как опытный фехтовальщик — виртуозно, без единого лишнего движения. Он легко смещался в пространстве, презрев болотную тину, доходящую до пояса, при этом контролировал все вокруг, умудряясь замечать даже тех, кто нападает со спины.

Рядом дрались еще несколько демонов. Один из них походил на Ченгера, но вместо желто-зеленой чешуи обладал красно-оранжевой. Другой напоминал собаку, с которой содрали кожу и увеличили размерах раз в пять. А дальше всех ловко вращалась тонкая хрупкая фигурка женщины с плетью в виде позвоночников в обеих руках.

Чудовищная картина никак не хотела уложиться в голове простого стражника, но он уже чувствовал, что эти существа на его стороне и смог взять себя в руки. Как раз в этот момент в похожего на Ченгера демона ударила молния. Он выгнулся под этими разрядами, разинул пасть и распался облаком праха, который тут же погрузился в пучину.

— Убирайтесь прочь, отродья бездны! — закричал чей-то голос за пределами зрения Михала.

— Этот мой! — заявила демоница с хлыстами и, завертевшись волчком, ринулась в сторону.

Стражник, сидящий внутри демона Злобы, не видел, как шло сражение там, но слышал выкрики на незнакомом языке и видел отблески магии на водной поверхности. Определить по ним, кто берет верх, было невозможно, тем более самого Михала постоянно мотало вслед за оберегающим его монстром.

Вот другой демон, такой же костяной, как и тот, что вытащил его из-под вражеского обстрела, распахнул свое нутро, выпуская наружу спрятанного там стражника, и Михал узнал своего подчиненного. Освобожденное от груза чудище тут же развалилось горкой костей, мгновенно ушедших на дно, а человека подхватил другой демон.

Легко закинув стражника себе на спину, адская гончая рванула прочь, наплевав на топкое болото вокруг. Лишенное кожи чудовище просто бежало по водной глади, как посуху, а болтающийся на его шее стражник, стиснув зубы от страха, испуганно подвывал.

Нападающие все не кончались, Михал видел, как врагам удавалось убить то одного, то другого демона. Однако и закрепить успех у людей все никак не получалось — сперва Михалу показалось, монстры проигрывают, но через пару минут вновь увидел красно-оранжевого демона.

Несмотря на подпалины по всей чешуей, он яростно сражался с двумя мечниками, то отступая под их напором, то переходя в контратаку. Каждый его удар лишал врагов элемента брони, и теперь Михал был уверен — единственное, почему людская атака еще не захлебнулась окончательно — это металлические артефакты. Как только демоны снимали все зачарованные на противнике вещи, тут же убивали его без сопротивления.

— Выходи! — приказал костяной демон и его брюхо раскрылось. — И скажи своему барону, что я…

Михал буквально вывалился в мутную воду, и окончания фразы уже расслышать не смог. А сам демон, закрывший своим телом очередной магический снаряд, уже исчез. Лишь по воде расплывалось жирное черное пятно сажи.

Отплевываясь от набившейся в рот болотной воды, смешанной с кровью и пеплом, Михал греб к берегу, до которого, казалось, было бесконечно далеко, когда над его головой сверкнул очередной огненный шар.

Спешившая на помощь стражнику гончая взвизгнула на прощание и, объятая пламенем, нырнула в болотную жижу. Но вода никак не помогла сбить огонь, и через пару ударов сердца Михал увидел, как ко дну невдалеке от него уходит мертвая гончая.

Уже не ощущая прежнего страха, стражник вплавь добрался до первых свай деревни и, стараясь не подниматься слишком высоко, побрел вдоль берега по деревянному настилу, скрытому под водой. В сапогах хлюпало, в легких хрипело, за спиной раздавались жуткие звуки сражения, но стражник не оборачивался.

Достигнув первой лестницы, он попытался взобраться по ней, но с первой попытки ему не удалось — руки слишком дрожали, да и от пережитого пальцы сжимались в кулаки против воли. Стиснув зубы, Михал вцепился руками в лестницу и стал ползти по свае вверх. Его взгляд периодически замечал, как на болоте продолжается сражение.

Врагов становилось все больше — они выходили откуда-то со стороны, присоединяясь к уже сражающимся соратникам. И начинали теснить демонов Чернотопья.

На негнущихся ногах Михал добрался до дома старосты и, держась руками за стены, несколько минут преодолевал лестницу. Наконец, оказавшись на чердаке, лишенном крыши, стражник увидел лежащие на полу так и оставшиеся не использованные арбалеты.

— Сейчас я вам, — произнес он, хватая первый.

Мужчину вело и шатало, он долго выбирал цель, сплевывая с губ тошнотворный вкус болотной воды с примесью крови и пепла. Но, наконец, поборов собственное тело, стражник навел прицел на мага, того самого, до сих пор живого.

— Сдохни, ублюдок.

И, задержав дыхание, Михал спустил тетиву. Болт свистнул, рассекая воздух, а когда почти долетел, в болото рухнул огромный огненный кулак. Оглушительный взрыв разметал сражающихся, а с неба посыпались новые и новые снаряды. Люди кричали, спеша убраться из-под огня, но большая часть сбивалась с пути и вместо спасения они находили лишь гибель в пучине.

В недоумении глядя на арбалет в своих руках, стражник не сразу понял, что это не его выстрел произвел такой эффект. Выронив оружие, Михал упал на колени и, прижавшись спиной к стене, чтобы в лицо не било раскаленным паром, устало прикрыл глаза.

Битва была окончена.

Глава 23

Поместье Чернотопья.

Это просто чудовищно.

Марк стоял у окна и видел все, что делал Киррэл Шварцмаркт для спасения своего баронства. Вайссерманну, разумеется, было не слышно, о чем говорил с демонами его дальний родственник, однако и без того картина складывалась жуткая.

Киррэл отдавал всего себя ради простолюдинов, защищал свою землю, буквально расплачиваясь собственной жизнью. И это понимание, насколько барон готов рисковать собой, заставляло Марка чувствовать себя на его фоне полным ничтожеством. Вайссерманн до сих пор не мог бы сказать, что понимает Киррэла, но сегодня все изменилось — будто картина сложилась окончательно, детали мозаики встали на свои места.

Шварцмаркт действительно заслуживает прозвища «Чертополох». Вцепившись в земли своего рода, он сделает все, что угодно, лишь бы удержать их в своих руках. Одержимость демонами, лишение магии, плата кровью — и он с этим согласен. Про жизнь в захолустье и бедность даже говорить нечего, Киррэл Шварцмаркт живет в таких нищенских условиях, что любой другой на его месте уже бы бежал в Херцштадт, чтобы умолять Равенов дать денег, но «Чертополох» не таков.

Пробудил дар в своей крови и обучился управлению им в ордене. Вернулся домой и сам, своими руками, отбил его у захватчиков. Поступил в академию и завоевал сердце прекрасной девушки. Отправился на самоубийственное задание, и пошел к незнакомцу, чтобы защитить свой дом. Вернулся победителем из Меридии, где не только совершил невозможное, но и в одиночку одолел целую кентурию Риксланда. Съездил на прием к Блэкландам и возглавил ассоциацию, навел порядок на своей земле, и получил с нее немыслимый для такого захолустья доход. Деньги вложил в собственных подданных, не оставляя для себя ничего свыше необходимого и теперь защищает Чернотопье, ни на секунду не задумавшись, какую цену ему придется заплатить за благополучие его жителей.

А что сделал Марк для своего Белолесья? Раздал несколько указаний да собирал налоги. А ведь там есть много ресурсов, которые бастард — всего лишь бастард! — мог бы обратить в горы монет.

Отец не зря сказал, что у Киррэла есть, чему поучиться. И что Марку жизненно необходимо с ним сблизиться. Вайссерманн не знал, был ли у отца такой наглядный пример истинно благородного аристократа в молодости, но для себя решил.

Отныне он будет рядом с бароном Чернотопья, чтобы ни случилось.

* * *

Пост между поместьем Чернотопья и деревней Черной.

— Вот, значит, какова мощь «Огненной Купели», — покачал головой брат Курт, глядя на демона, закончившего работать с трофейной установкой.

Индарг не повернулся к священнику, его глаза и рот просто появились там, где только что находился затылок. Высший демон считал себя идеальным наводчиком, так как мог буквально видеть все и всех. И тот факт, что «Чертополох» доверил именно ему работать с установкой, подтверждал это.

— Это только одна, — произнес Индарг, отходя от «Купели», вокруг которой плавился раскаленный магией воздух. — А на складах Аркейна и в руках Аронии таких игрушек — сотни.

Клирик, внимательно следящий за тем, чтобы не слишком приближаться к демону, кивнул. Несмотря на полное отсутствие дара, у Курта имелись свои способы бороться с разными тварями. Однако пока что Индарг не выказал ни малейшего неповиновения, несмотря на то, что демонолог едва ли не при смерти.

— Это все становится слишком опасно, — высказал он свою мысль. — Если бы они ударили…

Индарг не стал спорить с очевидным.

— Вы все обязаны жизнью «Чертополоху», брат, — заявил он. — И ты, и жители этой земли, и королевства. Если бы он не опередил Аркейн и вовремя не ударил по Аронии, мы сейчас стояли бы не в лесу, а посреди выжженной пустоши. Уж поверь прожившему не одно столетие в демоническом слое — подобные пейзажи совсем не вдохновляют.

Брат Курт кивнул.

Хотя Томаш и не успел как следует обеспечить восток страны правильными братьями, которые могли бы дать отпор врагу, для управления «Огненными Купели» годились даже люди с минимальным даром. Достаточно искры, а дальше все сделает сам артефакт. Как показала практика — даже демон может применять это страшное оружие. А в Чернотопье этих «Купелей» теперь несколько десятков.

— Барон платит за вас своей кровью, отдает магию, жизнь, — продолжил Индарг. — А что получает в ответ?

— Демон читает мне нотации? — не скрывая ухмылки, уточнил Курт. — Мне — служителю Райога?

Тень ответил не сразу, занятый чем-то своим. Он застыл на месте, превратившись в полупрозрачную фигуру. И если глаза клирика не подводили, из травы к Индаргу стекались крошечные демоны, вливающиеся в тело своего хозяина.

— В том-то и дело, брат, — с ответной насмешкой произнес Индарг, как только процесс закончился. — Вы твердите о том, что нужно прожить достойную жизнь. А вместо того, чтобы собственным примером вдохновлять людей, выставляете на борьбу со своим главным врагом — мальчишку, который жертвует собой, отдавая все, что у него есть. Как ты вообще можешь смотреть своим прихожанам в глаза, брат? Как ты можешь спокойно спать по ночам, зная, что вы, братья, делаете с ребенком?.. Где ваша хваленая человечность?

— Не демону попрекать меня в том, как работают братья! — огрызнулся Курт.

— Конечно, ведь в отличие от людей — мы, демоны, обладаем не только полной свободой воли, но и прекрасно понимаем — только мы несем ответственность за каждый наш шаг, — посмеялся тот. — Мы рождаемся из тьмы, и уходим во тьму. Но только нам выбирать, как потратить свое время, и сколько этого времени будет. Мы убиваем, чтобы жить, но разве ты делаешь не то же самое, брат? Что сделал лично ты, чтобы спасти жителей деревни, которую я, демон, защитил оружием, привезенным мальчиком? Помолился перед своим божком? Постоял в сторонке с благостным лицом? О да, это действительно полезно.

Чувствуя, что разговор сворачивает не в ту сторону, священник потянулся к левому запястью. Защитный артефакт, выданный по личному приказу старшего брата, мог временно сделать своего владельца неуязвимым.

— Передай своим братьям, Курт, — Индарг медленно стал оседать, погружаясь в почву под ногами, — демоны презирают трусость. И если «Чертополох» позовет нас сражаться с вами, мы с радостью откликнемся на его зов. И я буду гордо шагать в первых рядах.

Брат Курт остался стоять посреди леса в полном одиночестве, продолжая держаться за защитный артефакт на руке. Шумел ветер в кронах деревьев, пели птицы — пока еще далеко, но вскоре покажутся и те, что затаились с появлением демона.

Мир продолжал существовать, и теперь произошедшее уже не казалось таким чудовищно ошеломляющим. Просто очередной день, каких брат Курт повидал уже немало в Чернотопье.

И хотя его вряд ли можно было назвать искренне верующим, но сам перед собой мужчина, лично убивший не один десяток людей ради братства, мог быть честен — демону удалось посеять в его душе сомнения.

Что скажешь ты, Курт, когда Райог спросит, достойно ли ты прожил дарованную тебе жизнь?

* * *

Северо-восточная граница Гироштайна, лагерь войск ее сиятельства Саломеи фон Ней.

— Графиня.

Солдаты королевского совета, смешанные с людьми Равенов, выстроились перед шатром хозяйки земли. Впереди, сияя начищенным доспехом, возвышался аристократ с настолько знакомым лицом, что Саломея на миг решила, зрение ее подводит.

— Мое имя Кирион Шварцвуд, я командующий этой части сводной армии Крэланда, — слегка наклонил голову мужчина, как две капли воды похожий на Киррэла Шварцмаркта, если бы тот был постарше лет на пять. — Мы прибыли для усиления ваших гарнизонов.

Салэм протянула ему руку, и мужчина легко коснулся ее пальцев своими. По положению они были равны, однако на поле боя приветствовать графиню, как даму, Кирион не мог — традиции приравнивали Салэм к командиру армии, следовательно, и отношение к ней должно быть иное, чем в мирной обстановке.

— В таком случае вы прибыли как раз вовремя, — ответила она, вглядываясь в столь знакомое лицо. — Мои люди готовы выступить на Аронию завтра на рассвете. Надеюсь, вы позаботитесь о безопасности моего графства.

После короткого конфликта с Меридией Равены не собирались отдавать власть пограничным владетелям. И только ради того, чтобы Салэм не переметнулась на сторону врага, прислали своих солдат. Не только в Гироштайн, разумеется, но все же прислать копию Киррэла к той, кто так тесно связан с Чернотопьем? Определенно, у брата Томаша есть чувство юмора.

— Сделаем все, что в наших силах, — заверил ее Кирион, и сделал знак своим людям.

Один из солдат тут же протянул своему командиру сверток.

— Также меня попросили передать это послание вам лично в руки, — сообщил командующий.

— От кого оно?

— От ее милости Равентурм.

Приняв посылку, Салэм не стала ее распаковывать при свидетелях. Ее отношения с Агнесс, конечно, нельзя назвать дружескими, однако казначей королевства наверняка не хотела бы, чтобы почта попала не в те руки. Или о ее содержимом узнали посторонние.

Шварцвуд отсалютовал ей и, зычно выкрикнув приказ, увел своих людей в сторону от лагеря войск Гироштайна. Силы графини хоть и считались лояльными Равенам, однако давать малейшую возможность возникнуть даже незначительным конфликтам, никто не собирался. А потому лагерь Кирион будет разбивать на расстоянии, во избежание.

Вернувшись в свою палатку, Салэм положила сверток на стол и, вскрыв печать с гербом Крэланда, вытащила несколько листов бумаги, исписанных мелким аккуратным почерком. Было заметно, что Агнесс не раз писала этот текст — слишком выверенным он был, ни одного лишнего слова, ни одной выдающей настоящие эмоции черточки.

Пропустив приветствие, Саломея вчиталась в переданный ей план захвата восточного корпуса предателей. Отпускать магистра ордена Марханы на чужую территорию Равены не хотели, а вот проредить число мятежников — с радостью.

— Что ж, казна графства как раз нуждается в поступлениях, — меланхолично подытожила Салэм, и сидящий в ее палатке Итан Верд кивнул. — Что ты знаешь о Кирионе Шварцвуде?

Дознаватель несколько секунд смотрел в потолок. Графиня уже привыкла к этим его паузам, когда мужчина перебирал в памяти какие-то давние события. И потому не торопила, прекрасно отдавая себе отчет, что если хочешь получить полный ответ, не нужно перебивать мыслительный процесс столь осведомленного соратника.

— Приемный сын, первый в линии наследования, — заговорил Верд. — Хорошо проявил себя во время войны с Меридией. Спас вдову Шварцвуд, за что и получил свое право. Прям, амбициозен и отлично разбирается в лесной войне. Если его тебе прислали, он действительно может защитить Гироштайн.

Саломея хмыкнула.

— Или уничтожить меня, если Равены решат убрать меня и последователей Марханы.

— Это верно, — кивнул Итан. — Но мы ведь не дадим им повода с нами расправиться? Пока что Мархана показала себя, как превосходная союзница Крэланда.

— Ты сказал самое главное, Верд — «пока что».

* * *

Деревня Черная.

Густав прибыл уже после того, как все закончилось. Его подчиненные уже навели порядок среди жителей, на болотах под толщей черной воды скрылись все следы произошедшего, а раскуроченные несколько домов медленно облеплялись лесами для ремонта.

— Капитан, — приветствовал его Михал, ударив кулаком по нагруднику и склонив голову.

— Вольно. Рассказывай.

Пока стражник говорил, они вдвоем прошли по деревне, и Густав своими глазами уверился, что все действительно обошлось. Не обошлось без жертв, разумеется, но три человека погибших и пятеро раненых, когда к деревне скрытно подобрались больше двухсот противников? Это даже не размен.

И хотя сам Густав считал именно так, капитан понимал, что для барона все будет выглядеть иначе. За последнее время Киррэл Шварцмаркт стал другим человеком, более мягким, более сострадательным. И все ошибки, которые совершались в Чернотопье, воспринимал, как свои личные.

— Удалось ли поймать кого-то живым? — спросил Густав, когда они с Михалом добрались до дома старосты, над которым трудились рабочие, перестилающие кровлю.

— Только клочки собрать, — ответил стражник, передернув плечами.

Капитан не мог не заметить, что его подчиненный, оставленный на командовании в Черной, изрядно похудел и совершенно поседел. Но говорить ему ничего не стал, прекрасно отдавая себе отчет, что сделали его стражники.

— Ясно. Ваши заслуги не останутся незамеченными, Михал, — пообещал Густав, сопроводив слова хлопком по плечу подчиненного. — Так что по возвращении в город приведите форму в порядок. Барон наверняка пожелает чествовать вас на центральной площади.

А если сам не додумается, Густав ему обязательно подскажет. Потому что люди должны знать, кому обязаны своим спасением. Должны знать, что их верность Шварцмарктам и лично Киррэлу принесет им не только спокойствие, но и безопасность, и награды.

Такому барону служить — честь.

— А теперь давай посмотрим, что там с ранеными.

* * *

Беседка во дворе поместья Чернотопья. Киррэл «Чертополох» Шварцмаркт.

— Следующий…

Капли крови забарабанили о край чашки, и я поморщился, отмеряя нужное количество. Сил держать посуду уже не осталось, и мне пришлось опереться на подлокотник, чтобы не выронить емкость.

Демон с крыльями жадно облизнулась, едва дождавшись, когда я закончу. Схватив чашку, вылакала содержимое и, не вытирая перемазанных практически черной кровью губ, с улыбкой растворилась в воздухе.

— Последний.

Стоящий напротив красно-оранжевый демон страданий смотрел на меня, не отрываясь ни на миг, и, кажется, даже не моргнул ни разу с тех пор, как я собрал их в саду для оплаты сделки.

Голова кружилась, во рту стало сухо, глаза слипались. Стоящая чуть позади меня Ханна уже дважды давала мне укрепляющее снадобье, но у всего есть передел, и мое тело вновь оказалось на грани.

Я перетянул бинтом разрез на руке и вздохнул. Кровопотеря никому здоровья не прибавит, а уж тем более когда организм и так страдает от отравления этернием. Но нужно отдавать себе отчет — откажись демоны взять такую плату за помощь, и я бы сейчас не сидел здесь в расслабленной позе, а помирал от выжженного дара.

Последний демон оскалился, когда я вручил ему чашку с собственной кровью.

— Ты очень рискуешь, демонолог, — сказал он, просовывая длинный змеиный язык внутрь емкости.

С шумом втянув кровь, он поставил чашку на стол и продолжил:

— Но можешь считать, что купил себе право звать нас снова. Смотреть на твои мучения — уже удовольствие, так что любой из нас с радостью откликнется на твой следующий зов.

Я слабо улыбнулся. Самостоятельно встать сил уже не имелось.

Несмотря на то, что я так и не восстановил свою магическую силу, кровь оставалась неизменной. А значит, древней и мощной. И только это фактически спасло Чернотопье от разгрома. Потому как если бы не знания, как обратиться к демонам без современных ритуалов, те воины теократии, что вторглись в Черную, уже дошли бы до поместья. И я ничего бы не смог им противопоставить.

— Я учту на будущее, — кивнул я, собравшись с силами и борясь с очередным приступом головокружения.

Демон исчез, не отрывая от меня взгляда. Уверен, если бы за моей спиной не маячила фигура Ченгера, одного из самых старых обитателей слоя, демоны с радостью попытались бы лишить меня жизни — отбиваться самостоятельно я все равно бы не смог.

Замберг держалась на расстоянии все время, пока я расплачивался с демонами. Как алхимик и наиболее подходящий в качестве лекаря специалист она должна была вмешаться, если что-то пойдет не так со мной. Подводить к демонам жену я не собирался — в ее животе сейчас растет мой наследник, в котором течет такая же древняя кровь, как и во мне. Ни к чему давать ненадежным союзникам лишних возможностей поддаться искушению.

Так что, стоило моим потусторонним работникам уйти, Замберг сразу же бросилась ко мне.

— Ваша милость!

Ханна подхватила меня за плечи, не давая упасть. Я почувствовал, как губ коснулся прохладный край глиняной посуды, а потом в рот потекла сладкая, сочная, и такая вкусная вода.

Несколько долгих минут я приходил в себя, даже не пытаясь выбраться из кресла. Надо мной хлопотала Ханна, отмеряя ингредиенты для очередного восстанавливающего зелья.

В какой момент рядом оказалась жена, я не понял. Просто открыл глаза и увидел ее сидящей рядом со мной. Дия взяла меня за руку и мягко погладила пальцем по коже, я слабо улыбнулся ей в ответ.

— Ты со всем справился, Кир, — вздохнула супруга.

— Пока что — да, — кивнул я, опуская веки.

— Это не последний раз, когда нас пытаются убить, дорогой, — вздохнула Дия. — И если ты не хочешь умереть, тебе нужны силы. За прошлую победу ты заплатил даром, за эту — кровью. Чем пожертвуешь завтра?

Я промолчал, прекрасно понимая, что моя жена совершенно права. Я отдавал все, что у меня было ради Чернотопья, ради Дии и нашего ребенка. Рисковал, лез в самое пекло. Это не брат Томаш меня заставил вмешаться в конфликт с Аронией, это был мой выбор.

И, несмотря на сказанные слова, я слышал, что на самом деле Дия искренне переживает обо мне. Ее беспокойство грело душу, давая понять, что я в Эделлоне не один, и мне есть, ради кого стремиться вперед.

— К черту все, — застонал я, уже взявшись за чашку собственной рукой. — Хватит с меня играть по местным правилам, пора начинать революцию.

Эпилог

Кабинет председателя королевского совета Крэланда.

— Значит, отряд солдат Аронии прокрался на территорию Крэланда через Катценауге, а потом прошел через болота, — подвел итог старший брат Томаш, слушая отчет, который зачитывал его секретарь. — Кто-то предал барона?

— Нет, — возразил тот. — Как показало наше расследование, воины Аронии похитили несколько человек из Чернотопья, пытаясь узнать путь через болота, но никто им ничего не рассказал. Там есть целая деревня, которая с детства занимается торфом и свободно перемещается по топям. Люди пропадали, но никто их не связывал с действиями разведки теократии. И в итоге еретики обратились к графу Огонвежа.

Старший брат и председатель совета сломал ручку, которую держал в пальцах.

— Что ты сказал?!

Секретарь не смутился от этой вспышки гнева. Не первый уже день был помощником фактического главы государства, привык к некоторой эмоциональности в подобных ситуациях.

— Петер Зальц прославился взяточничеством и непомерными аппетитами, — сообщил парень. — Барон Блэкланд направил нам документы, которые не только подтверждают жадность графа, но и доказывают несколько случаев предательства Крэланда.

— Это проверено?

— Я бы не стал рассказывать вам не подтвержденные слухи.

— Какое-то проклятое графство, какого графа ни назначь, все превращаются в предателей, — вздохнул брат Томаш. — Значит, так: в Огонвеже должны быть расквартированы наши войска усиления, так?

— Прибудут завтра на рассвете, если не случится задержек, — отчитался секретарь.

— Петер Зальц лишается всех титулов и прав, — приказал Томаш, постучав пальцами по столешнице. — Он должен быть посажен в самый глубокий подвал, и жать показания по всей своей семейке. Пора выжечь эту заразу из нашей страны.

— Как пожелаете, — кивнул секретарь, делая пометки в своем журнале. — Но кого мы поставим вместо него?

Старший брат хмыкнул. Вопрос действительно с подвохом. Когда-то он рассматривал вариант продвинуть Шварцмаркта на титул графа, но после того, как мальчишка набрал веса в обществе да к тому же в открытую похвалялся одержимостью, это был бы очень опасный шаг с религиозной точки зрения. А после признания Марханы положение старшего брата и так стало весьма шатким. Не то чтобы Томашу действительно что-то грозило, однако напряжение росло.

— Говоришь, Блэкланд предоставил документы? — уточнил правитель Крэланда.

— Именно так, — кивнул тот, — но наши дознаватели копнули чуть глубже.

— Не томи.

— Бумаги барон получил из Чернотопья.

Томаш выдохнул.

— Киррэл, Киррэл, что же тебе спокойно не живется… Надеюсь, этот факт никуда не утек?

— Все засекречено.

— Значит, так тому и быть. За верность короне барон Алан Блэкланд получает титул графа Огонвежа со всеми вытекающими.

Секретарь сделал еще одну пометку в бумагах.

— А что с Киррэлом Шварцмарктом?

— Судя по словам членов ассоциации и нескольких других благородных родов, Киррэл Шварцмаркт лишился дара, к тому же перестал быть одержимым и, похоже, скоро умрет.

Новость заставила брата Томаша замереть на миг, после чего он решил уточнить:

— Наследник?

— Его жена беременна, — с готовностью ответил секретарь, после чего добавил: — но пока срок ранний, всякое может случиться. Тем более захолустье, помощь может не подоспеть вовремя.

— Даже не вздумай! — рявкнул брат Томаш, окутываясь родовым жаром. — С головы Дии Шварцмаркт не должен даже волос упасть! Ты хоть понимаешь, что они сделали?!

Секретарь кивнул.

— Если «Чертополох» умрет, — сказал он, — среди знати возникнут слухи, что это сделали Равены, испугавшись растущего влияния Шварцмарктов. И тогда нас ждет очередная междоусобная война.

— Именно, — подтвердил председатель. — Немедленно прикажи людям в Огонвеже: баронессу Чернотопья охранять, как зеницу ока. К ее мужу — целителей, немедленно! Вся страна должна видеть, что Равены ценят и любят Чернотопье!

— Слушаюсь, — склонился в поклоне секретарь.

* * *

Родовой замок клана Торн, королевство Хоккен.

Герцог шел по коридору и кутался в теплый плащ. Ночи становились все холоднее, сам хозяин замка старел, и теперь даже магия не так грела, как раньше. Постоянно приходилось прибегать к теплой одежде, парить ноги в горячей воде и спать под толстым одеялом.

Жизнь подходила к концу, и герцог Торн это прекрасно осознавал. Каждый прожитый день отдавал горечью поражения. Все достойные продолжить дело рода наследники погибли — кто от ран, кто от болезни. Интриги вокруг Хоккенского двора не оставляли шанса старой аристократии, и даже король уже ничего не мог изменить.

Неумолимое время собирало свою жатву, убирая тех, кто верой и правдой служил короне. И подобно тому, как росли трое королевских сыновей, росли и их фракции, готовые словно псы сорваться с цепей в борьбе за трон.

Остановившись возле толстой деревянной двери, ведущей в кабинет, герцог вздохнул. Единственный сын, переживший остальных детей герцога, предал род и обратился к проклятому культу. И где теперь тот мальчишка, которым так восхищался сам король? Приносит жертвы Хибе.

Толкнув створку, хозяин вошел в кабинет и застыл на пороге, позабыв даже закрыть дверь, отчего в помещение проникал холодный воздух из коридора. Ветерок трепал полы плаща и ерошил седые волосы герцога.

— Ты?! — выдохнул он, разглядывая развалившегося в кресле мужчину.

— К чему такое удивление, отец? — спросил Максимус, даже не подумав убрать ноги со стола. — Я родился и вырос в этом замке, неужели ты думал, что секретные ходы останутся для меня тайной? Да я еще в десять лет их все выучил!

Герцог сглотнул, еще пребывающий в шоке от неожиданного возвращения изгнанного сына. Слишком сильна была боль, которую он пережил, чтобы сейчас радоваться факту, что древняя имперская кровь не стерлась из истории.

— Убирайся из моего дома, отродье! Я вышвырнул тебя один раз, вышвырну и второй! — повысил голос герцог. — И радуйся, что так похож на свою мать, если бы не это, я бы приказал слугам скормить твой труп свиньям!

Максимус замер на мгновение, а после неуловимо перетек из сидячего положения. Оказавшись в шаге от отца, он схватил старика за ворот плаща, отороченного мехом, и поднял над землей одной рукой.

— О, теперь я не уйду так просто, — хмыкнул он, холодно наблюдая, как родитель пытается вырваться из хватки. — Но я предлагаю тебе сделку.

Максимус прекрасно видел, как тот пытается применить магию, но эфир рассеивается, не в силах ни причинить наследнику ни вреда, ни как-то помочь самому герцогу. Ослабший старик и так был не слишком силен, а годы к тому же существенно уменьшили его резерв.

Отпустив герцога, сын отряхнул ладони, глядя на него с презрением.

— Какую еще сделку? — сидя на полу, герцог рванул ворот плаща, чтобы стало легче дышать. — Что ты можешь мне предложить, проклятый фанатик Хибы?!

Максимус вернулся в кресло и жестом предложил старику сесть напротив. Тот с трудом, все еще мучимый одышкой, но все же поднялся на ноги и доковылял до кресла. Сын видел, что герцогу осталось не так долго, и подчинился он исключительно от бессилия, а не из готовности вести переговоры.

На когда-то сильного и решительного мужчину было жалко смотреть, и Максимус с удивлением осознал, что теперь, по прошествии стольких лет, уже не злится ни за изгнание, ни за то, как отец относился к нему с детства. Перед главой культа Хибы сидел просто старый умирающий человек, испытывать злобу к которому было просто нерационально. Время уже отомстило ему больше, чем мог бы Максимус.

— Хочешь ты этого или нет, отец, сегодня я стану герцогом, — заявил он, сложив пальцы в замок, — завтра — королем, а через год — императором Эделлона. Но в память о нашей матери я готов пойти на уступки, и предложить тебе то, о чем ты мечтал всю свою жизнь. Либо я просто убью тебя, и никто не докажет, что я не имею права наследовать твой титул и власть. Так что ты выберешь? Возродить имперское наследие или сдохнуть от руки того, кто так похож на твою любимую жену?

— Что ты несешь, мальчишка?! — воскликнул герцог, пытаясь подняться со стула. — Хочешь развязать мятеж? Думаешь, у тебя будут хоть какие-то шансы? Да королевская гвардия магов сотрет тебя и твой культ в порошок, стоит тебе только явиться в столицу!..

Сын улыбнулся.

— Разве ты еще не понял, отец? Магия на меня не действует, — сообщил он, склоняя голову на бок.

— Этого не может быть, я просто стар и мне не хватило сил пробить твою защиту… — не поверил герцог, подыскивая оправдания тому, что не смог вырваться из сыновьей хватки. — Твой Хиба совсем запудрил тебе мозги!..

— Хибы больше нет, — откинувшись на спинку кресла, сообщил Максимус. — Можешь считать, что я лично убил его. А заодно расправился с теми, кто мог бы доказать, что наша семья имела к нему какое-либо отношение.

Герцог дернулся, но ничего не сказал. Он ощущал слабость и собственную беспомощность. Даже если изгнанный сын, которого официально так и не вычеркнули из клана, врет, то что слабый старик может ему противопоставить?

— Допустим, я тебе поверил, — кивнул отец. — И что теперь? Мне написать отречение в твою пользу, чтобы ты утопил Хоккен в крови?

— Не нужно отрекаться, отец, — улыбнулся Максимус. — Ты просто передашь мне титул, а сам останешься жить здесь в нашем родовом замке. Почетно доживать свою старость. Кто знает, может быть, тебе удастся протянуть достаточно, чтобы увидеть, как твоя кровь вновь занимает положенное ей по праву место.

Герцог опустил голову и вздохнул. Максимус знал, на что давить, ведь на протяжении долгих поколений императорская кровь в жилах рода Торн взывала к возрождению Империи Эделлона. Поколениями клан жил лишь мечтой о том, как его знамя вновь поднимется над всем континентом.

— Хорошо, — скрипнув зубами, выдохнул старший Торн. — Я напишу бумагу.

— Я знал, — самодовольно улыбнулся Максимус, — что мы с тобой договоримся, папа.

Конец седьмой книги.

Content

Владимир Кощеев
Война демонолога

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог