Яна Егорова

Без вести

Глава 1

Немного не повезло с погодой. Временами под тяжелыми ботинками хлюпала вода и разъезжалась размокшая на дороге грязь. Больше четырех километров пути через болотистый лес за спиной и вот она, та машина, за которой он следовал. Дешевенький красный «Ниссан». Двери не заперты, хозяйка очевидно где-то в доме.

Он задрал голову к небу – стая ворон с криками и драками пролетела прямо над ним. Серые собаки. Весна. Необыкновенно теплая в этом году выдалась весна. Уже несколько недель плюсовая температура, снег даже успел растаять не только в городе, но и в области. Третье марта, к любимому женскому дню – это тепло настоящий подарок. Снова на улицах города замелькают короткие юбки и неприкрытые ножки в сапожках, аромат духов и счастливые улыбки вскружат мужские головы.

От романтических размышлений его оторвал звон разбившейся банки. Где-то в глубине дома, перед которым он остановился, хозяйка выронила из рук что-то стеклянное. Он почему-то был уверен, что это точно была банка и обязательно с заготовками на зиму. Женщина начала возмущаться. В этом дачном поселке сейчас совсем никого нет. Еще не начался дачный сезон, эта залетная птичка – досадная случайность. Сегодня она найдет свой конец. Встретится с богом. Такова судьба. Перед тем как зайти, он окинул взглядом домик жертвы. Типовой проект. Ремонт не делался со времен постройки. Деревянное строение с облупившейся светло-зеленой краской по всему фасаду и старыми деревянными окнами, словно больными старушечьими глазами глядящее на мир. Да, отличное сравнение. У старушки были точно такие глаза, когда она прощалась с жизнью и делала последний вздох у него в руках. Как все похоже в этом мире. Как все одинаково появляется, стареет, а потом умирает.

Достав из кармана фуфайки моток зеленой веревки, он двинулся в сторону незапертой калитки. Лучше, конечно, это было бы сделать в машине, тогда не пришлось бы тащить тело. Женщина хоть и молодая, но имеет свой вес. И довольно приличный, особенно, когда уже не дышит.

Он зацепил ботинком детскую игрушку, валявшуюся прямо на тропинке, ведущей от калитки к дому. Дети. На миг опустил взгляд себе под ноги. Раздавил маленькую красную машинку. С легкостью смял ботинком пластиковую крышу игрушки.

– Кто там? – из глубины дома до него донесся испуганный голос хозяйки.

Отбросив сомнения и забыв о находке, он решительно двинулся внутрь. По пути его руки на автомате накручивали веревку на кулак.

* * *

Через холл пятизвездочной гостиницы Азур, расположившейся в самом сердце Санкт-Петербурга, быстрым шагом передвигались четверо мужчин. Они торопились в сторону лифтов, удачно спрятавшихся за двухметровыми белыми колоннами величественного здания. Впереди всей компании шел самый невысокий и щуплый, при этом элегантнее всех одетый молодой мужчина тридцати лет. Он постоянно поглядывал на золотые часы у себя на запястье и то и дело стряхивал несуществующие пылинки со своего бархатного костюма темно-бирюзового цвета. Модная, взъерошенная стрижка дополняла образ стильного и успешного представителя светской тусовки, при этом весь его вид свидетельствовал о крайней неуверенности этого мужчины: пальцы его вибрировали, губы постоянно дергались от улыбки, приоткрывавшей ровный ряд белых зубов, до нервного оскала. За ним по пятам следовали еще трое. Самый высокий из них, лысый мужчина в недорогом, не по размеру костюме был похож на частного охранника. О его профессии свидетельствовал отсутствующий взгляд и белый наушник в ухе. Заключали процессию двое в форме полицейских, типичные представители правового мира, с недовольными лицами прибывшие сюда по «особой» просьбе высокостоящего начальства.

– Кого задерживать-то будем? – не слишком-то уверенно спросил старший полицейский того, что был в бархатном костюме, как только процессия остановилась прямо у лифтов. «Стильный» нажал пальчиком на матовую металлическую кнопку вызова лифта и в миллионный раз стряхнул пыль со своего плеча. – Нас так много, он что, агент какой-то?

– Он? Ну…

Кабина услужливо распахнула свои двери и «Бархатный» шагнул первым внутрь. Агент… Он его уже месяц вылавливает по всему свету! Чертов урод! Агентом скорее уже стал сам Одинцов, а не его долбанутый подопечный. Сначала был Бангкок. Девять часов в небе. Такси. Гостиница, в которой к его приезду Горовица и след простыл. Сразу оттуда Марракеш. Опять шлюхи, на этот раз сенегальские, гостиницы, и пустой номер. Горовиц его снова опередил. Следом за этим – Нью-Йорк, Голливуд, Владивосток. В Екатеринбурге они разминулись в аэропорту. А в Париже Горовиц удрал от него на долбанном самокате!!!

– Агент? – зайдя в кабину и развернувшись лицом к дверям, задумчиво пробормотал Одинцов.

Десять лямов! Десять лямов задатка взял его подопечный автор и ушел в запой по всему миру! У него, видите ли, вдохновение пропало! Музу он ищет! В объятьях проституток всего мира! Трахается, курит, пьет и убегает от своего редактора! А книгу, между прочим, уже через месяц, ровно четвертого апреля, надо релизить! Реклама запущена, бешенные бюджеты вложены, а этот мудак никак не напишет и строчки! Это катастрофа!!! Самое обидное, что Одинцов никогда и представить не мог, что работа обычного редактора может уподобиться работе личного надзирателя. Охотника за головами, если хотите. Пришлось выслеживать ублюдка через социальные сети. Есть у Горовица хорошая привычка фоткаться в новых местах и чекиниться заодно. Только так и получалось его выследить, правда, тот каждый раз ухитрялся улизнуть прямо из-под носа редактора. Словно издевался над ним!

– Майор, у вас оружие с собой есть?

– Настолько опасен? Он вам что, денег много должен?

– Должен. Еще как должен, – сказал вполголоса Одинцов, поправляя манжет белой рубашки и передернув плечами так, как будто собирался драться. – А еще он хитрая, изворотливая сволочь, которую мы с вами должны во что бы то ни стало поймать. Сегодня, вы слышите меня?

Двери лифта распахнулись на восьмом этаже, и вся компания молча направилась к номеру двести тринадцать. Шаги мужчин заглушал толстый бордовый ковер с золотым восточным рисунком по краям. Остановившись возле нужной двери, Одинцов протянул руку к майору, потребовав этим жестом отдать ему ключ, который полицейский изъял у администратора.

– Вообще-то, это противозаконно.

– Вся ответственность на мне! – огрызнулся до предела взвинченный редактор, выхватил у стража порядка ключ и сначала стукнув в дверь кулаком, крикнул:

– Горовиц! Открывай! Тебе больше некуда бежать!

Не дожидаясь ответа, Одинцов вставил ключ в замок, повернул его несколько раз, и вся компания вломилась в люкс. Посреди просторного помещения стояла большая кровать. На белых подушках лежало мужское тело. Лежало оно лицом вниз и единственным из одежды, что его прикрывало от незваных гостей, были белые трусы.

– Попался, говнюк! – процедил сквозь зубы Одинцов и немедля пройдя к окну, распахнул шторы.

– Вставай, скотина, на этот раз тебе не сбежать! Здесь тебе не Париж! В Питере я тебя из любой канавы достану!!!

Одинцов приподнял ногу и толкнул ею в бок бездыханное, на первый взгляд, тело.

– Труп? – уточнил майор, который, не понимая до конца ситуации, остался стоять вместе с остальными возле входной двери.

– Пьяный, – отмахнулся, скривив губы редактор. – Горовиц, свинья! – выкрикнул он телу прямо в ухо.

Тело наконец пошевелилось. Что-то промычало в матрас, в который было уткнуто носом, затем, до этого свисавшую с постели руку подняло вверх и продемонстрировало большой палец:

– Во-о-от та-а-акой мужик! – проблеяло он и упало в храп.

– Что?! – взвизгнул Одинцов.

Он резко склонился над пьяным, схватил того за русые волосы на затылке и поднял его так, чтобы разглядеть лицо. – Это не он! Сука!!! – его гневный рев сокрушил стены гостиницы Азур.

В это же время, где-то в коридоре взвизгнула женщина. С той же стороны раздалось ее возмущение:

– Мужчина! Вы куда?! Нельзя по гостинице голым бегать!!!

– Майор! Он уходит!!! – закричал редактор, указав сопровождающим на дверь. Вся толпа ринулась на выход.

– К лифтам!

– Нет! К лестнице! – бросился в противоположную сторону редактор, увидев в том конце женщину в костюме уборщицы. – Майор! Сообщите вашим, чтобы перекрыли все выходы из гостиницы!!! Мы поймаем ублюдка!

Спотыкаясь о ковер ботинками из редкой крокодильей кожи, редактор мчался подобно профессиональному охотнику, почуявшему дичь. Ни хрена! На этот раз он его поймает! Не уйти тебе, не уйти!!!

Топот четырех пар ног пронесся по коридору и ворвался на служебную лестницу.

– Какого черта?! – возмущался майор на ходу. – Эта лестница должна была быть закрыта!

– Он отобрал ключ у уборщицы! – крикнул ему Одинцов, перепрыгивая сразу через три ступеньки. – Я же сказал вам, майор, это изворотливая сволочь! Готовьте пистолеты! На этот раз, я поймаю говнюка!!!

Редактор ускорился еще больше, потому что услышал, как в нескольких пролетах под ними кто-то уносит ноги. По пути беглеца что-то падало и грохотало, из чего редактор сделал молниеносный вывод, что его подопечный сегодня не настолько проворный. Скорее всего, он пьян, а это значит…

– Мы его поймаем! На входе его встретят мои молодцы!!! – догнал его крик полицейского.

Они проскочили еще пять или шесть пролетов, пока все вчетвером не оказались на первом этаже, где буквально чуть было не врезались в точно такую же голую фигуру, которую они только что имели счастье видеть в номере на восьмом этаже. С той лишь разницей, что на этой фигуре одежды не было совсем. Светлокожий мужчина, в обычное время во вполне хорошей физической форме, которая как нельзя лучше подчёркивала его высокий рост, пошатываясь на не слушающихся ногах остановился, потому что дорогу ему преградили другие полицейские. Судя по всему, те самые «молодцы», которых успел предупредить майор.

– Все, Горовиц, набегался, сука! – пытаясь отдышаться, редактор, не привыкший к подобным гонкам и вообще к каким-либо физическим упражнениям, схватился за пластиковые перила. – Это за тобой!

Голый мужчина медленно развернулся к преследователям. Спереди его внешность была гораздо в более плачевном состоянии. Неопрятная борода и усы скрывали его лицо, некогда утонченный нос распух, как после приличной драки, очки болтались на переносице. Как будто завершая целостность картины, человек держал в руках одежду и блестящие кожаные ботинки, прикрывая своей ношей собственный пах.

– Так и знал, что в Питер не стоит возвращаться, – нетрезво проворчал арестованный. – Одинцов, твою мать, что тебе в редакции не сидится?

– Сейчас ты у меня узнаешь! Что мне не сидится! – выпалил «Бархатный». – Майор, в кандалы его! И поехали уже, нас ждут. Ну, Горовиц, ну, сука! Заставил ты меня побегать!

– Скажи, весело было? – подмигнул пьяный преследуемый.

Редактор только одарил его гневным взглядом и с наслаждением наблюдал, как полицейские надели тому на запястья наручники, а после, как и был, голышом, вывели из здания.

Глава 2

В кабинете, рассчитанном на три полноценных рабочих места, находилось пять человек. Следователь, Терехов Денис Нестерович, редактор из Москвы, Одинцов Радик Романович, подполковник, Румянцев Алексей Алексеич, телохранитель и, собственно, сбоку возле стола следователя, пятой точкой на стуле и головой на самом столе, нетрезвый Горовиц. Мужчину уже успешно одели в то, что он успел схватить, унося ноги из отеля Азур – коричневые ботинки, мятые и порванные в двух местах, некогда бывшие дорогими, брюки и облитый несколькими спиртными напитками черный джемпер с v-образным вырезом на шее.

– Одинцов, фашист, кофе хотя бы дай, – простонал писатель, не в силах оторвать голову от стола.

– Меньше пить надо, Горовиц. Сам виноват. Вот тебе бумага, – редактор пододвинул белый лист к подопечному. – Вот тебе ручка. Записывай, что тебе Денис Нестерович рассказывает!

– Может быть, ему все-таки кофе сделать? – нерешительно и полушёпотом, при этом прикрыв ладонью рот, спросил следователь Одинцова. – Звезда все же, что люди скажут? Неужели мы звери какие…

– В самом деле, Радик Романович, – крякнул подполковник, в отличие от всех остальных, предпочитавший стоять, а не сидеть. На что следователь со своего рабочего места, а редактор с места для посетителей за тем же столом, подняли головы на первого. – В наших кругах Гарри уважают, уж простите, – пояснил свою позицию грузный Алексей Алексеевич. – Его книги всем городом читаем и с радостью приняли бы его совершенно иным способом, а не так, голым и в наручниках. Что у вас за методы такие бесчеловечные?

– Вот! Одинцов, – усмехнулся в неопрятные, слишком длинные усы пьяный писатель и таки водрузил голову на руку, которую упер локтем в стол. Мутные серые глаза смотрели на редактора с издевкой. Как же! Он – звезда! Звезда, не в такой уж маленькой степени благодаря тому издательству, от которого он так проворно убегает по всему миру. – Ну, – вытянул губы Горовиц, подражая маленькому ребенку, – не ворчи, налей кофейку, па-поч-ка.

– Записывать будешь? – не поверил подопечному Одинцов.

– Буду! – икнув, кивнула бородатая знаменитость. – Только он все равно ничего интересного не рассказывает.

– Что значит, ничего интересного не рассказывает?! Ты, Горовиц, сволочь, совсем зазнался? Они, чтобы это дело расследовать, всем отделом с ног сбились! Наша редакция все связи задействовала, чтобы тебе по большому секрету рассказали детали, чтобы ты, урод, книгу нам сдал наконец! Что тебе еще надо, изверг?! Опять мало?! Сиди и слушай!!! Через неделю мне книгу принесешь!

– Я послушаю, – опять икнув, и опять кивнув, упрямо пробубнил писатель, – но интереснее от этого не станет. Скука. Замочили бизнесмена и что? Что здесь такого?

– Как это, ничего интересного? – обиженно встрял подполковник. – Это ж такое дело!

– Подождите, Алексей Алексеевич, – остановил подполковника редактор. – Это он не протрезвел еще. Сейчас кофейку попьет и… – на этом слове тон Одинцова изменился, последнее он процедил сквозь зубы, глядя в упор на автора, – и все запишет. А потом отдаст нам, и мы выпустим прекрасный бестселлер.

Горовиц упрямо покачал головой и еще раз икнул:

– Н… не выпустим!

– Твою же мать! – уважаемый Радик Романович вскочил со своего кресла и засунув руки в карманы, навис над автором. – Горовиц, гад!!!

Вполне может быть, редактор и смог бы впервые именно физически выплеснуть всю свою злобу и раздражение на том, кто без конца портил его жизнь. Может быть и смог бы, но не в этот раз. Собрание было нарушено внезапным вторжением двух незнакомцев. Без стука, если не считать удар двери о стенку, в кабинет к следователю вошли двое. Присутствующие, за исключением Одинцова, которого уже ничто на свете не интересовало, кроме рукописи одного конкретного писателя, повернули головы в сторону непрошенных гостей. Первой нарушила воцарившуюся тишину молодая брюнетка, чьей фигуре, плотно обтянутой синими джинсами снизу и кожаной курткой без подкладки сверху, могла бы позавидовать любая современная модель. Уперев руки в боки и встав прямо посреди кабинета, Валькирия (как мысленно окрестил ее не проспавшийся автор) заявила:

– Так вы дела ведете?! Терехов?! Я же просила вас хотя бы одну машину послать в поселок Киселево! Подежурить возле станции! Месяца не прошло, а вы уже просите нас в том же лесу поискать еще одну пропавшую! Мы ее тоже? На веревке повешенной найдем?!

– Да! – рядом с незнакомкой встал ее сопровождающий.

«Очкарик» – автоматически дал ему кличку автор. Невысокий, пухленький. Программист. Точно. Ну или как-то связан с компьютерным миром, вон, как бока вываливаются за линию ремня на низких и очень растянутых джинсах. Ботинки грязные, куртка на три размера больше. Еще и комплексов целый вагон. А Валькирия ему нравится, вон, как косится на нее.

– Данилова, вам там не сказали, что я занят?! – рявкнул на гостью следователь.

Слепой, что ли? Автор искренне недоумевал, даже не поленился повернуть голову, чтобы посмотреть на Терехова. Повернул и поморщился, движение было равносильно получению удара по темечку. Похмелье. Пить, надо меньше.

– Сказали! – выпалила Валькирия. – Все, кому не лень сказали!

– Слушайте, женщина может еще живой найдется, а бабушку… С чего вы делаете такие выводы? Может быть, ее алкаш местный по пьяни грохнул, чтобы пенсию или заначку себе прикарманить. Бабушка одинокая была. В любом случае, дальше мы без вас разберемся.

При упоминании об «алкаше», Валькирия бросила презрительный взгляд на заросшего бородой, усами и побегами Горовица. Бывалый писатель стыдливо потупил глаза в стол следователя.

– Какой алкаш, Терехов? Вы совсем головой не думаете?! Поселок пустой. А у Остапенко мозгов бы не хватило, бабушку в лес утащить, да еще и повесить на дереве! – топнула ножкой в тяжелом армейском сапоге молодая женщина.

– Не, – неожиданно для всех, подал голос автор бестселлеров, – алкаш не мог. Алкаш стукнул бы утюгом, пырнул ножом, на худой конец… Не, это из другой оперы. В общем, стукнул бы ее сзади, деньги взял и запил беспробудно. Зачем ему с повешением заморачиваться? Маньяком попахивает. Или местью. Но я бы сделал ставку на маньяка. Так интереснее.

Одинцов незаметно положил ладонь на руку следователя, который хотел было выставить наглую девицу за дверь.

– Именно! – поддакнул Горовицу «Очкарик». – А вы, знаете, наверное, о чем говорите? – обрадованно улыбнулся программист писателю.

– Чего? – не понял тот.

– Ну, вы… Вы же тоже, наверное, любите… – очкарик щелкнул пальцем по шее, продемонстрировав присутствующим известный жест, – это дело. А?

Парень улыбался искренне и в другой ситуации, если бы здесь не было Валькирии, Горовиц поддержал бы его шутку. Однако в этот раз, ему это очень не понравилось. Зато понравилось его редактору, который в это же мгновение просиял, как утреннее солнышко на голубом небосводе.

– Данилова, заканчивайте! Не видите, у меня тут люди важные?! – все-таки взъелся следователь и поднялся со своего места. – Завтра ваши должны быть в Киселево к десяти. А до тех пор, не беспокойте меня!

– Завтра мы приедем, конечно, – рассерженная Валькирия смотрела на противника исподлобья, – но вы мне обещаете, Терехов, если мы и ее найдем на веревке – вы поставите в поселке патруль! И не в десять приедем, а в восемь вечера, когда все смогут. Мы добровольцы, в конце концов, а не на службе. Как вы. Нам за это денег не платят.

– Ничего я вам обещать не буду! Ваше дело – помогать, если попросят, а не лезть с глупыми советами!!!

– Вы обещали, Терехов! – Валькирия ответила стражу порядка и гордо покинула кабинет.

Вместе с ней, следуя за красоткой как верный пес, выскочил и полный очкарик в вечно сползающих с растолстевшей филейной части джинсах.

– Это кто? – с благоговением в глазах, уставившись на повторно хлопнувшую дверь, спросил Горовиц.

– А, – отмахнулся следователь, не заметив и не разделив восторга автора, – не обращайте внимания. Местная Лара Крофт.

– Местная, кто? – уточнил Одинцов, не спуская глаз со своего вдруг загоревшегося музой подопечного.

– Крофт. Лара. Ну, это. Девка такая, – следователь показал ладонями округлые выпуклости в районе своей груди, но тут же получив полный укоризны взгляд начальства, убрал руки за спину. – Ничего.

– Терехов, доложите по форме. Видите, звезда интересуется! – потребовал подполковник.

– Слушаюсь! – вытянувшись по струнке смирно и зачем-то отдав честь, выпалил следователь. – Данилова Ева, возглавляет добровольческую организацию «БезВести». Это добровольцы, которые помогают нам, под строгим нашим контролем, искать пропавших без вести людей. Мы их привлекаем время от времени. Это основная их задача, только эта баба…

– Кто? – нахмурился подполковник, показав кулак подчиненному.

– Кхм, Данилова. Никогда не останавливается на обычных поисках. Вечно лезет сама расследовать. Все отделы на нее жалуются. Хотя… Если честно признаться, – почесал затылок Терехов, – несколько дел только этой зимой мы благодаря их организации и раскрыли.

– Валькирия, – вылетело восхищенное из-под усов пьяного автора. – Одинцов… – писатель икнул и продолжил, – ты понял? Я п… – Горовиц, пошатываясь, поднялся на ноги, – п-пошел.

– А как же кофе? – спросил ему в спину подполковник, но был остановлен жестом, посланным ему влиятельным редактором. «Бархатный» приложил указательный палец к губам, велев тому молчать. Насколько Одинцов уже успел узнать писателя – теперь тот никуда не денется. Пока муза плескается и щебечет тонким сладким голоском у него в голове – Горовиц будет писать круглые сутки.

– Сережа, – приказал Радик Романович телохранителю, – тенью стань его. И так, чтобы точно не заметил. Докладываешь каждый час. Мне. Лично.

Глава 3

Из кабинета следователя Терехова вывалилась наружу мужская фигура. Разило от фигуры на пяток метров в радиусе. В радиусе от всего здания, наверное. Так ему самому казалось. И вот той поморщившейся даме в полицейской униформе, вон она, как по стеночке прошла. Фигура пошатывалась, можно даже смело сказать, в некоей степени, заплеталась в собственных ногах.

«Перебрал!» – пошатнув коридор питерского полицейского участка нечеловеческой икотой, подумала фигура.

А ведь финт почти удался! На миг прислонившись плечом и головой к прохладной каменной стене, фигура начала вспоминать, как прошел вечер накануне. Он вернулся в Питер. В очередной раз удалось обдурить Одинцова. Фигура пьяно ухмыльнулась своим мыслям. Это уже стало своего рода развлечением, дразнить редактора, а потом исчезать у того под самым носом. Нет, он дал себя поймать. Знал ведь, вчера, когда приехал в Азур с двумя фигуристыми девахами подмышками, когда встретил на ресепшене мужика, недовольного своим номером и позже, в лифте, тет-а-тет предложил мужику обменяться номерами. Да еще и деваху одну с барского плеча пожаловал. Ту, с маленькой грудью. В обмен на одолжение. Парень не поверил своему счастью, а Горовиц подсластил себе вечер в женской компании приятными думами о том, как утром его редактор ворвется в номер к мужику. Все здорово, только писатель не учел одной вещи, что Одинцов явится не один. Портье звякнул и доложился, что полицейские изъяли у него ключик от номера двести тринадцать. Если изъяли от одного номера, соответственно, очень быстро выяснят, какой номер взял тот, с кем он обменялся. И… Горовиц побежал. Не забыв облобызать вкусную деваху, оставшуюся наслаждаться сладкими снами на его кровати, схватил вещи и как был помчался наутек.

Ах, да. Наутек. Валькирия…

Фигура оторвала себя от стены, принадлежавшей аппарату правоохранительной системы и более ли менее восстановив равновесие, двинулась в сторону выхода. По пути рука фигуры, не менее чем со второй попытки, все-таки вытащила из кармана порванных брюк пухлую пачку тысячных купюр. Непослушными пальцами фигура сняла с пачки золотой зажим для денег и… подкинула бумажки в воздух.

– Ой! – притворно возмутившись на весь коридор, крикнула фигура. – Тут кто-то деньги потерял!!!

Не дожидаясь начала хаоса, фигура возобновила свой путь, пока за ее спиной продолжали медленно по воздуху оседать купюры, а вместе с ними и работники всего управления. Началась суматоха, стражи порядка возмущались, кричали, спешили куда-то туда, откуда только что ушла фигура. Где-то там далеко, прогремел гневный вопль редактора:

– Горовиц, с-сука!!! Деньги издательства разбазариваешь!!! Не трогать!!! Эй, вы, я кому сказал!!!

Оставив этот неподражаемый бардак позади себя, в котором погрязла большая часть служащих управления, по почти пустому лестничному пролету фигура, наконец, достигла своей цели. У самого выхода одиноко стоял и ждал свою предводительницу пухлый очкарик. Фигура настигла его и остановилась лишь опустив тяжелую руку на неподготовленные плечи программиста. После чего, дыхнув на того зверским перегаром, изрекла:

– Поздравляю! Вы добились своего! Агент Горовиц направлен к вам в команду в качестве силового подкрепления.

Фигура понимала, что спьяну несет полнейшую чушь, но помнила при этом золотое правило, нести чушь надо уверенно, тогда чушь превращается в железобетонную правду.

– Это вы, что ли, агент? – из ниоткуда появилась Валькирия.

Молодая женщина уставилась на него своими сладкими, как шоколад, карими глазами. Взгляд ее не выражал дружелюбия. Не выражал он ничего, кроме недоверия и в большей степени презрения.

– Именно! – подняв указательный палец вверх, с гордостью ответила ей фигура.

– А почему тогда вы выглядите, как бомж и разит от вас… – скривился очкарик, попытавшись снять неподъемную руку писателя со своих плеч.

У программиста ничего не вышло, и он с сожалением был вынужден остаться, будучи придавленным тяжестью творческой натуры.

– Вам это знать ни к чему, но так уж и быть, расскажу, – фигура приложила палец к губам, призывая, как ему показалось, остальных к тишине, – я только что с задания. Был внедрен, – перешла фигура на заговорщицкий шепот, который смело можно было услышать на улице, – в одну очень опасную банду. Лучший агент, между прочим! – фигура горделиво выпрямила спину, очевидно желая произвести впечатление на Валькирию. И судя по лицу последней, ей это не удалось.

– Что-то слабо верится, – на свой страх и риск высказался очкарик, покосившись на своего мучителя.

– А вам и не надо верить. Вы высказали свои подозрения, а мое начальство попросило меня посодействовать вам. Здесь действительно попахивает маньяком. А в таких случаях мы не можем бросать гражданских на произвол судьбы. Так что… С одним из вас я должен встретиться сегодня вечером и обсудить все детали. И это будет… – палец фигуры покрутился перед носом Валькирии и внезапно изменил свое направление, в виртуозном полете достигнув носа очкарика, – ты. Очкарик.

– Откуда вы знаете мой ник? – обиделся программист.

– Мы знаем все!

Мысленно фигура с удовлетворением отметила проскочившую на лице Валькирии целую палитру эмоций. Молодая женщина была очень привлекательна и явно привыкла к тому, что все мужчины хотят разговаривать только с ней. Однако Горовиц не был настолько прост. Мозг писателя подпитывали пары алкоголя и, качая его на своих невесомых качелях, подкидывали одну гениальную идею за другой.

– Значит, так. Очкарик. Сегодня в десять вечера ты ждешь меня в кафе «Полуночник» на Гороховой. Там ты расскажешь мне все детали. А завтра, Ва… – чуть было не проболтался писатель о своих сокровенных мыслях, но успел поправиться, – с вами, девушка, мы встречаемся завтра в восемь и начинаем поиски. Вы оба поступаете в мое подчинение. Все ясно, я надеюсь?

– Ясно, – обреченно согласился очкарик.

– А ты на машине? – фигура не останавливалась в своей наглости, решив сходу добить Валькирию к тому же и своей беспринципностью, закружив несчастную в страстном танго непоколебимого безразличия и напора. – Отвезешь меня сейчас на штаб-квартиру!

– Но я должен отвезти Еву Викторовну! – воспротивился программист, и во второй раз не справившись с рукой писателя на своих плечах.

– Ева Викторовна в состоянии куда ей там надо добраться сама. А ты теперь в моем распоряжении и должен подчиняться мне. Поехали!

– Но как же…

– Поехали, солдат, поехали. Родина-матушка зовет! Отставить романтические интересы! А вы, Данилова, соберите побольше людей для завтрашней вылазки. И не опаздывайте!

Фигура так и увела очкарика, удерживая озиравшегося на свою начальницу бедолагу у себя подмышкой. Выйдя на улицу, фигура сверкала самодовольной ухмылкой, оставив за спиной утопленную в кошмарном недоумении Валькирию. Ухмылка не сползла с заросшего бородой мужского лица даже тогда, когда фигура шагнула эксклюзивным ботинком прямо в мартовскую грязь. Шумно вдохнув ноздрями холодный питерский химический состав из азота, кислорода, аргона, углекислого газа, неона, криптона, метана, гелия, водорода и ксенона, в простонародье именуемый воздухом, фигура поинтересовалась:

– Далеко ли наш служебный автомобиль?

– Он не ваш, а мой личный. Вон, – показал пальцем, напоминающим сардельку, парень на «Киа» хрен знает какого года.

Хоть фигуре и не понравился ни год выпуска, ни лысая резина, ни цвет детского несчастья, покрывавший сие средство передвижения, фигура без единого возражения забралась во «внедорожник» и на всякий случай даже пристегнула себя драгоценную к потертому сиденью.

– Трогай! – скомандовал Горовиц своему пышнотелому водителю, который кряхтя и с большим недовольством взобрался на место за рулем.

– Я бы вас попросил не командовать. Вы, между прочим, девушку обидели, – проворчал программист, вставив ключ в зажигание.

– Запомни, стажер. Если будешь бегать за женщиной как преданный пес – никогда не попадешь в ее постель. Самки признают только самцов. А ты разве похож на самца?

– Я? – удивился очкарик.

– Сколько ты за ней уже увиваешься? – фигура подоткнула тяжелую с похмелья голову рукой и ехидно взирая, уставилась на собеседника.

– Я не увиваюсь…

– Так сколько?

– Ну, – сознался бедолага, – года два, два с половиной.

– Вот! Два года, чтобы девчонку уложить в постель! Это провал, братан. Посмотри на нее, – оба, не сговариваясь, повернули головы в сторону выхода из полицейского участка, где на ступеньках только что появилась обескураженная Валькирия. Она смотрела на них, а они на нее. – Посмотри, сколько внимания с ее стороны! Ее вселенная сломалась. Она не понимает. Она встретила загадку, а также получила легкий удар сексуальным хлыстом. Ей стало интересно. Поехали, стажер. Тебе еще учиться и учиться.

Очкарик поспешно тронулся, видимо решив поверить незнакомцу, и в самом деле заставившему его вечно неприступную начальницу разинуть рот и забыть на мгновение о своем увлечении розыском и расследованиями. А фигура… чуть заметно помахала на прощание Валькирии, послав красотке в высоких армейских сапогах безразличный взгляд.

– Он еще и гей, – выдохнула молодая женщина облако теплого воздуха из своих легких. И недовольно покачала головой вслед удаляющейся машине своего подопечного. – Ну, спасибо вам, товарищи полицейские. За помощничка!

Глава 4

В восемь часов и десять минут следующего дня, вечером, они прибыли в Киселево. Выгрузились немного поодаль от станции электрички. Вадим Соловьев, чья кличка до сегодняшнего дня была Очкарик, нынче не был за рулем. После суток на Гороховой, у программиста это никак бы не получилось. Он всю дорогу удивлялся, как это может получаться у агента Гарри. Мужик словно не провел эти сутки там же, где и он.

На Гороховой. В городе, который он таким не знал никогда.

Вадим Вадимович жил по стандарту. Обычный тридцатилетний мужчина, интересующийся исключительно своим компьютером и всем тем, что есть и нового появляется внутри дьявольской игрушки (как любит говорить его мама). Молодой мужчина обожает поесть и не только то, что готовит для него заботливая родительница, с которой он все еще к этому возрасту не разъехался. Они вдвоем скромно живут в трешке на Рыбацком проспекте. Четырнадцатый этаж – теоретически, это была бы замечательная квартира, с видом. Но семье Соловьевых по традиции не повезло, их окна выходят на противоположную от Невы сторону и вид из них открывается весьма удручающий. Добавить к этому, что лифт в доме без конца выходит из строя и можно было бы удивиться, почему Очкарик так до сих пор не похудел. Однако ответ на этот вопрос был очень простым – Вадим Вадимович долгое время по этой и не только причине старался как можно реже выходить из дома. Пока… Пока в сети не набрел на фото Евы и на информацию об ее организации. Было это более двух с половиной лет назад. В ту пору еще ее брат заведовал всеми делами, а Ева ему помогала. Это была любовь с первого взгляда, и он так долго проделывал дорожку к ее сердцу. Выкладывал ее из камня, любовно соблюдая все нормативы и вписываясь во все повороты.

До вчерашнего дня. Пока не оказался на Гороховой.

Вадима Вадимовича внезапно резко затошнило. Вывалившись из своей машины, очкарик, держать за рот, отбежал в кусты. Хорошо, что уже темно. Они остановились, немного не доезжая до остальной группы, там впереди, где в свете фар ребята из «БезВести» уже разбивают лагерь. Привычная процедура. На всех вылазках и до начала поисков организуется штаб-палатка, в которой сидит оператор и отслеживает передвижения группы.

– Держи воду, – крикнул сзади Горовиц и в затылок программиста, согнувшегося пополам за ближайшим от них деревом, прилетела полупустая бутылка с водой. К слову, сушняк мучал всех троих. Почему троих? Да, это… суть истории.

Накануне. Накануне из полицейского участка агент велел прямиком ехать на Гороховую. Сказал, что он не намерен такое важное дело откладывать на потом и они прямо сейчас должны обсудить все детали. После того, как Очкарик переступил порог кафе (если его можно еще так называть), он уже не помнил, где оставил свою машину. Подталкивая его в спину, Горовиц велел Соловьеву пройти через скромный зал кафе на первом этаже, что-то шепнул бармену и тот проводил их за свою стойку, где за углом скрывалась неприметная, выкрашенная в черный цвет дверь. А за ней открылись ступеньки. В подвал.

– Нам обязательно туда спускаться? – в нерешительности, Вадим Вадимович остановился на самой верхней ступеньке, за что сразу же получил тычок кулаком в плечо.

– Обязательно. Там… можно курить, – пояснил агент уверенно и не позволил представителю «БезВести» отступить назад. Поправив очки на утином носу, молодой мужчина вынужденно спустился в самое пекло. Да, именно. Это так и стоит назвать «пекло». Что было после, Соловьев помнил еще более смутно. Дым и не от сигарет. Мягкие подушки с восточными рисунками и он на них. Он помнил себя по пояс голым, куда-то исчезла его одежда, а ширинка на джинсах оказалась расстегнутой. Еще он помнил голую женскую грудь, елозившую по его губам, и то, как девушка велела высунуть язык, после чего бесстыже опустилась на его лицо, ощекотав его чувствительные ноздри волосками со своей промежности. А перед этим… перед этим был уговор.

– Давай так, очкарик, – упав на подушки неподалеку от него, агент прикурил косяк с чем-то, что явно не пахло, как табак и заговорщицки прищурился. – Я помогу тебе завоевать Валькирию, а ты женишься на ней и сделаешь так, чтобы я участвовал во всех ваших мероприятиях.

– Какую Валькирию? – удивился Вадим, принимая косячок из рук агента.

Побоялся отказать. Затянулся по глупости сильнее, чем надо было и закашлялся. Агент похлопал его по заплывшей трудовыми мозолями спине.

– Ту, которая вашей организацией руководит.

– Еву? То есть, я хотел сказать, Еву Викторовну?

– Ну.

Он сперва отказался. Но после очередной затяжки, уплыв и соединившись затылком с золотой подушкой, выслушал непринужденный совет третьего. Того. С кем они только что приехали в Киселево. Этот тощий, длинноногий, несуразный парень, встретил их в подвале. Если он не был владельцем этого места, то был как минимум его завсегдатаем.

– Ты неправильно куришь, – тоже упав на подушки между ним и агентом, парень, больше похожий на растрепанного подростка, натянул вязанную разноцветную шапочку себе на глаза. – Этим местом на-а-адо наслаждаться, – затянувшись своим косяком, протянул тот. – Твоя жизнь – это бесконечность… запомни, друг. Не ты рожден для нее, а она для тебя. Все в ней создано для тебя. Травка… Этот зеленый дым, – парень провел растопыренными тонкими пальцами перед своим лицом. – Алкоголь. Секс и деньги… Этим миром не надо управлять. Будь дикарем. Плыви по течению, братан, и наслаждайся. Здесь все-е-е для тебя-я-я.

И опять в ушах возник уверенный голос агента:

– Соглашайся, очкарик. Зинаида научит тебя премудростям, ты завоюешь Валькирию и сделаешь так, чтобы я был в БезВести на постоянной основе.

– Зачем вам это? Вы же полицейский… – вопрос Вадима Соловьева растворился в тумане и словно выманил оттуда расплывчатый ответ:

– Не думай об этом. Зачем? Расслабься. Зина научит… Ты познакомишься с настоящим оружием, которым можно победить любую женщину. Для этого тебе не надо заниматься спортом. Во всяком случае не тем, о котором ты подумал.

Голос агента постепенно трансформировался в мягкий, эротичный шепот Зинаиды.

– Открой ротик, зайчик. Я введу тебя во вселенную оральных удовольствий, от которых ни одна избалованная киска не устоит. Открой рот, милый… Высунь язык. Представь, что это больше не твой язык. Это твой друг, это сам ты… Это тот, кто проникнет в любую женщину, возьмет ее и оттрахает так, что львица завоет под тобой. Прикрой глазки…

Перед тем, как Зинаида опустилась на его лицо, и он утонул в ее извержениях, Очкарик помнил смутный силуэт удаляющейся спины агента. Оставив их с Зиной наедине, Горовиц вышел из помещения, обнимая за талии двух других красоток.

– Во-оздух… – пропел Толик, вслед за остальными появившись из машины Соловьева. Парень, в болтавшихся на его костях джинсах и высоких сапогах, ступил на сырую после оттаявшего снега лесную землю. Шумно втянул ноздрями воздух и заулыбался. Его улыбка все еще не стала более четкой, но уже была чуть более реальной. Возможно, это из-за отсутствия дыма вокруг них.

Рядом с Толиком стоял агент. Он по-прежнему был в той же одежде, в которой накануне появился в полицейском участке.

– Вас не пустят на поиски в таком виде, – умыв водой из бутылки рот и кое-как утерев рукавом губы, которым предыдущей ночью пришлось испытать то, что не дано испытать более сорока процентам мужчин на всей планете за всю жизнь, прохрипел Соловьев.

До этой ночи… Очкарик мог бы по пальцам сосчитать разы, получившиеся у него с девушкой. Больше всего получилось «встретиться» с Наташей, пухленькой, невысокой блондиночкой с первого этажа. И это было до того, как она вышла замуж. В те редкие моменты, когда его мамы не случалось дома. В остальное время – компьютер, дверь на ключ и любимый сайт, начинавшийся с буквы «Х».

– Почему? – не понял Горовиц.

Ха, вот уж точно агент. После такой ночи и все еще в разорванной в клочья одежде, мужик выглядел как сошедший с обложки журнала миллиардер. Зине его учить нет необходимости, здесь скорее наоборот. Он научит Зину такому, о чем жрица любви даже и не слышала.

– Ева… – отчество Соловьев в последний момент проглотил.

Да. Смутные воспоминания об уроках Зинаиды, о том, как сексуальную красотку мотало от наслаждения прямо на нем, как он уверенно сжимал ее ягодицы и о том, как его язык в действительности… перехватили его дыхание. Молодой мужчина сглотнул и, с неимоверным усилием воли взяв себя в руки, продолжил:

– Ева тщательно следит за тем, чтобы все, кто участвует в поиске, были одеты правильно. Это правила безопасности. Это болотистый лес, который мы все будем прочесывать, выстроившись в единую линию и по-другому никак. Так что – фонарик на голове, спецодежда, чтобы никто не замерз в ходе поисков, которые могут продлиться и до утра – это обязательно. Без этого вас просто не пустят с нами. У меня, – Соловьев гордо открыл багажник своей «Киа» и вытащил оттуда походную сумку, – все всегда с собой. А вам, боюсь, придется остаться.

Очкарик был доволен собой. Похоже, уроки не прошли даром. Теперь он другой. Он может. Так думал, натягивая утепленные штаны и сапоги. Пока не свалился на свой зад, вздрогнув из-за неожиданного появления двухметровой мужской фигуры из темноты. Незнакомый мужик, из которого, если распилить его на три равные части, смело бы получились три аккуратных Вадима Вадимовича, в этой лесной темноте появился в черном деловом пальто, надетом поверх черного делового костюма. Подойдя к ним, незнакомец бросил черную же сумку прямо под ноги агенту и прогрохотал над ним:

– Радик Романович велел передать. Так и знал, что ты, как всегда, застрянешь на Гороховой.

Горовиц как будто даже не удивился. Поднял с земли сумку и раскрыл ее. Через мгновение наружу он выудил полный боевой комплект – штаны, куртку и высокие походные ботинки, стоимостью около шестидесяти тысяч рублей. Соловьев давно мечтал о таких, а вблизи увидел только сегодня. Агент начал переодеваться.

– Фонарик там тоже есть, – бросил незнакомый дядя, которому Горовиц не так уж и сильно уступал в комплекции и, развернувшись к ним спиной, ушел в темноту.

– Эт, че? – усмехнулся Толик, чуть пошатываясь на тонких ногах. – Фея прилетала?

– Фея, фея, – кивнул агент, в секунду скинув с себя всю порванную одежду, в том числе дорогие ботинки. – Стилист мой… персональный.

Горовиц немного запнулся, потому что почти из кромешной темноты их всех вдруг выхватил яркий луч света. Они не увидели, кто стоял за ним, зато услышали раздраженный голос Евы Викторовны:

– А мне говорят, кто-то там к нам еще пожаловал, но побоялся подъехать ближе. Думали, журналисты, а это вы.

Соловьева сильно зацепило то, что центр луча пришелся как раз на голого Горовица, застывшего перед всеми в одних обтягивающих его подтянутое тело белых трусах. При этом мужик нисколько не смутился, только переступил с ноги на ногу, благо стоял на холодной земле босиком.

– Ева, – удивив своей дерзостью даже самого себя, прикрикнул Очкарик на предводительницу, – убери свет. Это полицейский, не видишь? Мы немного опоздали. Сейчас переоденемся и подойдем к палатке.

Вадим Вадимович оседлал свою раздраженность в тот момент, когда луч Евы Викторовны соскользнул с агента и ударил по нему самому. Похоже, он впервые заставил ее себя заметить. Поэтому и не удержал счастливую улыбку на лице, прошептав беззвучно так, чтобы товарищи по оружию не заметили его слабости: «Привет».

– А это кто? – после почти минутной паузы, поинтересовалась Валькирия.

Луч света выхватил из темноты Толика. Парень зажмурился, в его-то состоянии – свет в глаза был настоящей пыткой.

– Загаси фары, доктор, – прикрыв глаза грязной ладонью, вяло потребовал тот. – Я свой, не видишь, что ли?

– Это Анатолий. Он доброволец, – пояснил Соловьев.

– Сомнительный доброволец, – недовольно констатировала Ева. Викторовна. – На ногах еле стоит. Ладно, переодевайтесь и дуйте к палатке. Через пять минут построение.

Щелкнув фонариком, а на прощание еще раз скользнув светом по атлетической фигуре агента, Данилова выключила свет и направилась обратно ко всем собравшимся, коих только издалека очкарик успел насчитать человек двадцать. Почти все собрались.

– Строгая. Леди, – пробурчал Толик.

– Лови, – Вадим Вадимович крикнул ему, бросив в сторону добровольца фонарик, который нужно было надевать на голову. – Слышали, что сказала, идти надо.

– Слышали, слышали, – проворчал Толик. – Ты бы это, друг, поспешал, а то она здесь всю поляну слюной забрызгала, любуясь нашим с тобой товарищем. Или Зина тебя плохому не успела научить?

Глава 5

Возле штаб-палатки меня первой встретила Ирина Артуровна, одна из старожил детища моего брата, организации «БезВести». Довольно стройная блондинка среднего роста и без особых примет. Сколько ее знаю, всегда следит за своим старомодным каре и укладывает косую челку, скрывающую половину лба и немного попадающую на правый глаз. Этим вечером, как и всегда на всех поисках, она одета в специальный туристический костюм, теплую куртку и высокие армейские сапоги. Мы здесь почти все в таких, потому что чаще всего поиски проходят в лесах, на болотистой или заброшенной местности. На шпильках здесь не походишь. Игнатьева – наш доверенный человек. Лет пять назад они с супругом обратились в нашу организацию, у Ирины Артуровной в лесу пропала мать. Ушла за грибами. Женщину удалось спасти и это при том, что провела она в лесу почти трое суток. Сказались детство и юность проведенные в деревне. С тех пор, как мы, а не полиция, своими усилиями нашли ее маму, Игнатьева с супругом влились в организацию и чаще других участвуют в поисках. Благо, семейное дело по шиномонтажке позволяет. Ирина Артуровна домохозяйка, в этом году отпраздновала пятьдесят два года, ее супруг чуть моложе. Они вырастили детей, на шиномонтажке у них трудятся несколько человек, поэтому пара может себе позволить быть самыми активными добровольцами «БезВести». Хорошие, добрые люди. Раньше, когда организация была совсем сама по себе, Ирина Артуровна привозила пирожки и кофе для всех за свой счет. Теперь, когда нам удалось более ли менее наладить дела, мы стали известными и находятся люди, а также организации, которые жертвуют средства на поиски, мы можем обеспечивать провиант для добровольцев за счет организации. Но Ирина Артуровна по традиции осталась заведовать этой частью, чем невероятно меня выручает. Я пробовала уговорить ее выдавать за потраченное время хотя бы какую-то минимальную денежку, но она отказалась. Вот и сегодня, Игнатьевы приехали одновременно со мной, Эдуард Адрианович помог разместить палатку, складные столы и аппаратуру для оператора, а Ирина Артуровна расставила провиант. Теперь все были готовы и ждали лишь моей отмашки, чтобы начать поиски, и я хотела, пока не увидела невдалеке от импровизированного лагеря подозрительное шевеление.

– Выяснила?

– А?

Возвращаясь к палатке, поймала себя на том, что за время недолгого пути успела несколько раз оглянуться.

– Выяснила, говорю? – переспросила меня женщина, беспощадно светя в глаза закрепленным поверх черной кепки на голове фонариком. Светила точно также, как я с минуту назад на группу новоприбывших.

Полицейский. Агент? Что-то не похож он нисколечко на агента. Как только Вадим увез этого «полицейского» из участка, немедленно вернулась и попыталась все про него узнать. И мне совсем не понравилось то, как Терехов еле сдерживал ехидную ухмылочку на своей выбритой физиономии.

– Ева, чего молчишь? Или наших ребят свистнуть, если это чужаки какие пожаловали?

Ирина Артуровна вспомнила про свой фонарик, лишь когда я прикрыла ладонью глаза. Точно также, как этот сделал полуголый «агент».

– Кхм, – пришлось откашляться, язык отчего-то прилип к нижним зубам. – Нет, не надо никого вызывать. Это Соловьев привез полицейского с напарником, их нам «выделили» в помощь. Не знаю, правда, чем именно они нам могут помочь, тем более в состоянии похмелья.

– Как всегда! Наша полиция нас бережет! Как всегда! Пока не найдем гору трупов, они в опасность не поверят и будут нам присылать абы кого! А надо было бы уже весь лес обложить сотрудниками. Что если это и вправду маньяк?!

– По всей видимости, пока мы не предоставим им неопровержимые доказательства, все будет, как всегда.

– Евочка, ты бы сама-то не лезла в это. Что стреляешь глазками? Я же вижу, как ты уже загорелась очередной загадкой. Ты бы поаккуратнее. Мало нам…

– Ирина Артуровна, – остановила ее. – Не начинайте. Не надо про Лёню. Я все помню и все знаю.

– Смотри, Евушка, оставишь детишек сиротками. Олеженька без папки растет, да и Ленка твоя отца почти не знает. Хочешь детей круглыми сиротами оставить? Или чтобы Ленка твоя к отцу переехала, и он над ней издевался так же, как над тобой?

– Ирина Артуровна, пожалуйста.

– Нет, Ева. Не увиливай. Мы давно с Эдиком хотели с тобой поговорить. Пора бы тебе свою жизнь устраивать, детям отец нужен. Обратила бы внимание на Вадика или на Сашу. Тоже парень неплохой, хоть и ветренный, как мне кажется. А ты все в «БезВести» пропадаешь. Я согласна, людям помогать надо. Но и о своих детях, и о себе подумать тоже надо, заинька.

Я не ожидала этого, Ирина Артуровна поймала меня за рукав и, притянув к себе, горячо обняла.

– Детка, ты мне почти как дочь, не устаю тебе это повторять.

– Я знаю, знаю.

– А раз знаешь, то послушай, что я тебе скажу. Будь осторожна. С другой стороны, какого бы тебе в помощь полицейского не выделили бы, все-таки представитель закона. У него и пистолет должен быть. Так что ты используй его, бери с собой. Мало ли что, спрячешься за его широкой спиной.

– Не буду я прятаться ни за чьей спиной, – проворчала я, выскользнув из слишком теплых объятий, которые заставили мою совесть жалобно застонать. После исчезновения Лени я уже отвыкла от любви. Моя собственная мама не уделяет мне столько времени, она занята детьми. Моей дочкой и моим маленьким племянником. А я привыкла уже за эти пару лет быть мужиком в семье. Замещать Леню. Когда-то он был всем для нас. Защищал меня от бывшего мужа, заботился о нас с мамой и о детях. Нам с ним обоим не повезло со вторыми половинками, так уж вышло. А теперь еще и он пропал. – Все, Ирина Артуровна. Надо начинать поиски. Эта женщина тоже чья-то мать и мы должны ее найти, если полиция на это не способна.

– Верно. Очень верно, – согласилась со мной главная активистка нашей группы. – Но и про себя не забывай, Ева. Поговори с Вадимом, вон он, как глаз с тебя не спускает. Хороший парень, его немного воспитать и будет дело. Кстати, муж пропавшей тоже приехал. Всего у нас сегодня собралось около сорока человек, сейчас сделаем перекличку и, я думаю, как обычно разделим на две группы. Мужа пропавшей я в группу к Эдуарду поставлю. А в твою полицейского определим. Так будет лучше.

– Договорились, Ирина Артуровна.

– Тогда я объявляю перекличку?

– Объявляйте, – разрешила я и Игнатьева, как инструктор, начала построение.

К таком порядку начала поисков всех приучил и обучил Леня, мой брат. На первый взгляд, казалось бы, что такого, пройти по лесу и поискать пропавшего человека? Не иголка в стоге сена, найдется. Но, нет. Кажущаяся простота несет за собой большую ответственность. Ищем мы одного человека, а ведем, как сегодня, сорок. И все может случиться. Чтобы такого не произошло, есть определенные правила, которым должны следовать все участники. Мы делим людей на группы, у каждой группы есть свой инструктор. Идти по лесу начнем только после переклички, когда инструктор отметит всех присутствующих, тогда он назначит группы, у каждой из которых будет свой руководитель. Поисковики выстроятся в линейку и будут прочесывать лес, шагая на расстоянии один от другого не более, чем пять метров. У каждого по два фонарика. И каждый проинструктирован насчет того, что нужно делать. Мы стараемся громко не разговаривать, пропавших не обсуждать, потому что нередко в наших рядах идут родственники пропавших без вести, для которых это отнюдь не увеселительная прогулка.

– А я… – как раз в этот момент мои глаза выхватили направлявшиеся к нам из темноты три фигуры, – пока проинструктирую новеньких. Чтобы они не выкинули чего.

– Думаешь, полицейские не знают, как себя вести?

– Уверена, – ответила ей, хмыкнув и в очередной раз поймав себя на том, что из троих смотрю на Горовица. Агент? Да его шатает с похмелья! И этот его напарник, тот вообще на зомби похож! Вадим сегодня тоже не лучше этих двоих. Где они были целые сутки и что Соловьев успел им наболтать про нашу группу? И про меня. В частности. Веселая компашка изменила свой курс и направилась прямо на меня после того, как махнула им светом от фонарика. Соловьев первым догадался, что подзываю именно их, в то время как Горовиц с дружком с интересом вертели головами по сторонам. Любопытно им! Они что, впервые на подобном мероприятии? И за что мне это?

– Стоять! – прикрикнула на них громким шепотом, как только эти трое представителей загробного мира достигли цели и чуть было не затоптали меня.

– Ева, мы на построение, – Соловьев мгновенно сник, хоть до этого вышагивал гордым петухом выпячивая грудь и живот вперед, что в его случае даже в темноте получалось несколько комично. Ох, не люблю я пьяных. И даже с похмелья. Мозгов нет, только алкоголь в крови.

– Никакого построения, пока новенькие не пройдут инструктаж!

– Ева, они же полицейские…

– Полицейские или нет, сегодня они такие же участники группы, как и все остальные. И я несу за них и их действия ответственность.

За моей спиной Ирина Артуровна уже начала перекличку, но я не собиралась отпускать «этих», пока они не докажут, что не испортят мне весь поиск.

– Лара! Лара, я готов тебя слушать! – меня перебил доброволец Анатолий. Обойдя своих товарищей, он опустился передо мной на одно колено и, схватив мою руку, приложился к ней мерзкими губами:

– Лара! Я пойду с тобой грабить гробницы!

– Он пьяный? – спросила Горовица.

Вадим, похоже, мне правду не расскажет.

– Анатолий только с задания, – здоровенный полицейский, который теперь уже стоял передо мной не в одних трусах, а полностью экипированный по последнему слову туристической моды, подхватил своего тощего напарника за шкварник и дернул того вверх, заставляя встать на ноги. – Не обращайте внимания. Мы готовы к инструктажу. Профессионалы в любом виде, – на этом слове Горовиц скинул только что упавшего на его плечо Анатолия, стряхнул с куртки невидимую грязь и встал, выпятив грудь вперед. Это у него получилось значительно лучше, чем у Соловьева минуту назад. – Командуйте!

– Что-то у вас это «в любом виде» каждый день повторяется, – пробурчала я, но взяла себя в руки (не было смысла причитать, у нас есть задача, которую нужно выполнить и не отвлекаться) и, встав по привычке в позицию «ноги на ширине плеч, руки в боки», начала:

– Значит, так. Вы пойдете в моей группе. У каждого должно быть по два фонарика с собой и запасной комплект батареек или аккумуляторов. Вы все становитесь в одну линию на определенном расстоянии друг от друга. Шутить, ржать и громко разговаривать – нельзя. Тем более на тему пропавшей, сегодня в поисках участвуют родственники. Мы идем одной линией и внимательно смотрим по сторонам. Деревья обязательно осматриваем со всех сторон.

– А то вдруг она прячется! – хихикнул Анатолий, за что немедленно получил локтем в живот от обещавшего мне быть профессионалом Горовица.

– Со всех сторон, – продолжила я. – Если кто-то что-то нашел. Я повторяюсь, что-то, то ваша задача громко сказать: «Группа стоп. Старший ко мне». Без уточнений. Вы, как и остальные, не кричите, не дергаетесь с места, не идете самостоятельно выяснять, что это вы там нашли.

– Ева, Гарри же полицейский, ему, наверное, можно…

Я строго посмотрела на Соловьева, и он заткнулся. Получит у меня еще за свои прогулки с представителями власти.

– В данной ситуации, полицейский или нет, не играет роли. Мы все часть одной поисковой группы, если уж на то пошло. Поэтому, если нашли, все остановились и ждем пока подойдет старший. Вы пойдете в моей группе, поэтому старший у вас я. Все понятно?

– Лара, ты такая строгая, – Анатолия шатнуло ко мне, однако Горовиц его удержал все за тот же шкварник. – Но я пойду за тобой в эту гробницу!!!

Плохо, что было достаточно темно и они не смогли разглядеть всю силу моего негодования. Мне все же пришлось смириться. Терехов ясно дал понять, что для нас это тоже испытание. Что ж. Испытание. А может быть, устроить этому его Горовицу большой провал? И тогда у меня будет серьезное основание потребовать его заменить кем-нибудь нормальным? А что, это мысль. Можно же сделать так, чтобы он сам невзначай потерялся…

Глава 6

– Горовиц, вы можете перестать петь? – Валькирия гневно шикнула на меня и стрельнула сладкими глазками, в которые гораздо приятнее, я так подозреваю, смотреть находясь в постели и видеть, как их постепенно застилает волна возбуждения.

– Товарищ сержант, скоро кончится лето… – Толик поддержал меня, затянув ту же песенку, взяв при этом запредельно высокую ноту. Над головой кто-то ухнул, заставив товарищей поисковиков из нашей линейки вжать головы в плечи.

– Сова, – с ледяным спокойствием сообщил я всем и покосился на бравую предводительницу.

В глазах ее тоже мелькнул страх – я бы и рад утешить красотку, затащив ее в кусты, но кто же мне гарантирует, что там в самый интересный момент мы не найдем нашу пропажу?

Где-то в районе верхушек деревьев ухнуло еще раз и крупная белая птица, взмахнув почти метровыми крыльями, пронеслась над нами.

– Ух ты ё! – матюкнулся Толик и, схватившись за задурманенную ночными приключениями голову, присел на корточки.

– Вы оскорбили ее тонкий слух, – потерев небритую щеку и подумав о том, что не помешало бы уже побриться, пожурил я Валькирию.

– Чей слух? – не поняла меня предводительница.

– Совы, – ответил воительнице, подав руку товарищу, только что испачкавшему зад в сырой земле.

Толик, поднявшись на ноги не без моей помощи, отряхнул штаны сзади. – Что-то часто мне приходится тебя поднимать, дружище, – а это уже отправил Анатолию. Тот отмахнулся и от меня, и от чего-то невидимого перед своим носом и виновато взглянув на «Лару», сделал вид, что трезв и готов идти в бой.

– Группа, вперед! – Данилова гаркнула команду так, что ее без сомнения услышали в обоих концах длинной линии из двадцати человек.

Мы двинулись дальше. Признаться, это занятие так себе, на любителя. Идешь по ночному лесу, ничего не видно, постоянно приходится поднимать ноги, чтобы перешагнуть через коряги или перепрыгнуть через ямку или кочку. После отдыха в компании Толика, Вадика и девочек, для меня это тоже нелегко. Но я иду. Муза требует. Есть в моем характере такой плюс, если не сказать минус, загорюсь идеей книги, и больше меня не удержать. Босиком пойду вслед за идеей. Одинцов, зараза, это знает, поэтому и расслабился, отпустив меня из участка, а заодно и договорившись о моем прикрытии. О моей легенде для ребяток из «БезВести».

А ничего такие ботинки. Удобно. Молодец Одинцов. Раздражает немного это хождение строем, когда даже чтобы пописать за деревом надо останавливать всю колонну и брать с собой напарника. Чтобы самому не потеряться. А еще длинную палку с оранжевым флажком на конце тащить с собой. Я навострился ею тыркать в землю, словно посохом. Тот еще Дедушка Мороз.

– А что, если мы ее не найдем?

– Горовиц, идите молча и не обсуждайте пропавшего. Вы же из полиции, – Валькирия теперь шагала справа от меня, по всей видимости, окончательно перестала доверять.

– Вы же сами хотели полного нашего проникновения. В дело, я имею в виду.

Никакой реакции. Цокнул языком. Она покосилась.

– Что будем делать, если не найдем?

– А вы что, не знаете, что бывает в таких случаях? – Лара Крофт лупанула по мне лучом от своего фонаря.

– Ничего. Повторно мы сможем искать только если ваши позовут, – Вадик, шедший по другую руку от Валькирии, мужественно вмешался.

Отчаянный малый. Вспомнить только его вчерашние подвиги. Напился, накурился травки и фантазировал себе невесть что, лежа на диване и веселя девчонок.

– И что, вы дальше сами искать не станете? Вам разве не интересно, куда она делась?

– Мы это не обсуждаем. И, нет, – Валькирия вернула луч света себе под ноги и перешагнула корягу, попавшуюся на пути, – сами искать не станем.

– Правда? Я слышал кое-что другое про вас.

Девчонка проигнорировала мой сарказм и как ни в чем не бывало попробовала продолжить свой путь. Споткнулась лишь несколько раз. Подряд.

– Что ж вы так… – подхватил ее под локоток на очередной ямке, был готов к тому, что опять полосонёт по лицу лучом света, но ситуация кардинально изменила свое направление.

– А-а-а!!! Змея!!! К-кобра!!! Она же меня сейчас сожрет!!!

Анатолий внезапно нарушил тишину леса, в которой были не слышны даже… шаги группы поисковиков, и заорал во все горло, сорвав с маленькой головы тонкую шапку. Парень выронил фонарик, снова ухнул на землю, прямо на пятую точку и, подтянув к груди колени, вжался спиной в дерево.

– Группа стоп!!! – скомандовала Данилова и вместе в Соловьевым подошла к поймавшему галлюцинацию новичку. – Успокойся, – велела она ему, схватив парня за плечо и дернула за него, но Толик не реагировал. Глаза его выпучились до предела, рот открыт в страхе, потрескавшиеся губы шепчут какое-то заклинание. Что интересно, остальные поисковики по команде замерли на своих местах и больше никто к нам не подходил, видимо, их тут хорошо выучили. Их, но не меня.

– Чего он наглотался? – попыталась понять Данилова, посветив в глаза сумасшедшему. – Откуда вы все приехали?! – этот вопрос уже вонзился в тело начавшего дрожать Соловьева, но теперь я его спас.

– Все нормально. Ему было, чего испугаться. Это, конечно, не змея, но выглядит достаточно устрашающе.

Валькирия с Соловьевым повернулись ко мне, а я в этот момент светил своим фонариком на то, что померещилось Анатолию и что ввело его в такой ступор. В ночной темноте, в лесу, на дереве висело женское тело. Ну, как висело. Я бы сказал, стояло на коленях, потому что сук, на котором его повесили или оно само повесилось, находился на высоте весьма среднего человеческого роста.

– Ничего не трогайте, Горовиц! – налетела на меня предводительница.

– Ева. Ты забываешь, он же полицейский, – напомнил ей Соловьев. Я их не слышал. Меня полностью увлек труп.

– Женщина, на вид лет тридцати трех, тридцати пяти. Одета недорого, но за собой следит. Выехала в лес… или на дачу в изящных сапожках городского типа, по местным колдобинам вряд ли она планировала в таких ходить. Соответственно, делаю вывод, приехала на машине, а не на электричке. Обратите внимание на каблуки.

Валькирия, по всей видимости планировавшая возмущаться, посветила фонариком туда, куда я указывал. Незаметно для нее, я удовлетворенно хмыкнул.

– Большие наросты грязи на подошве, но она на нее не наступала, видите, земля не примята к подошве, она торчит по бокам так, как будто…

– Как будто ее тащили по земле, – закончил за нее мысль. – Но это, итак, был понятно, странный способ покончить жизнь самоубийством – стоя на коленях.

– Мне вызвать ваших или вы это сделаете? – Данилова впервые обратилась ко мне, как к вышестоящему, жаль, что я не мог этим воспользоваться.

– Вызовите вы, – скомандовал ей. – Звоните Терехову, это его участок.

Девчонка отошла, набрав номер на телефоне и приложив аппарат к уху, начала по форме докладывать, а я вернулся к изучению пространства вокруг трупа. По законам жанра, я сейчас должен найти случайно оторванную пуговицу, сигарету, перчатку или еще что-нибудь, что неопытный убийца мог потерять на месте преступления. Однако я не нашел ничего, кроме обычного лесного мусора – бутылку из-под водки, потерянную здесь лет десять назад неизвестным грибником или охотником – и все. Больше совсем ничего. Ни следов, ни отпечатков, совсем, вот просто абсолютно ничего.

Надеялся увидеть и рассмотреть больше, если бы не вдруг очнувшийся от паники Анатолий и не бросившийся на труп с какой-то здоровенной корягой, найденной только что здесь же в лесу.

– Лара!!! Я убью змеюку!!!

Я перехватил его на подлете, когда он на своих кривых и длинных ногах мчался (как ему это явно мерещилось) в сторону «змеюки» на дереве и, стукнув его несильно в район отсутствующего многие годы живота, заставил сложиться пополам бедолагу, после чего подхватил его на плечо и поволок к машине.

– И не приводите его больше! – крикнула мне в спину неудавшаяся Лара Крофт. – И сами можете не приезжать!!!

– Черт возьми, Толик, – сказал негромко своей ноше, практически сразу обмякшей у меня на плече, – как же твой «приход» невовремя. Испортил мне музу.

– Лара… Лара, я с тобой… я спасу тебя от коб-ры… – просипело «это» в район моей спины, где болталась его почти лысая голова, вслед за чем снова затянуло:

– Товарищ сержа-а-ант…

Ладно. Тайм-аут. Придется отвезти Анатолия обратно в его вотчину. Остальное узнаю у Терехова. Но это уже интересно. Валькирия, сегодня тебе спать не придется. Ведь мы с тобой начнем расследовать это дело. И пока мы не найдем убийцу, спать ты не ляжешь!

Глава 7

– Вы мне не расскажете, что здесь происходит?

Мне пришлось встать в позу. Сейчас уже половина третьего ночи, я черт знает сколько пробыла в лесу, к общей радости еще и дождь пошел в последний час, а мы все стояли и ждали Терехова, чтобы передать ему найденный труп. Разумеется, спасибо нам никто не сказал, просто прогнали и даже никакой информацией не поделились. Потом была долгая дорога домой, моя старая подружка, «Нива» моего брата, со скрипом довезла хозяйку до дома, при этом несколько раз по пути пыталась сломаться. Хотя я преувеличиваю. Один раз чуть не кончился бензин. Он кончился, но у меня была канистра с запасными литрами в багажнике. Ею пришлось воспользоваться, предварительно остановившись на дороге и под дождем, в полной темноте, удерживая фонарик в зубах, залить топливо в бак. Я хорошенько облилась и теперь всю нашу квартиру поглотил умопомрачительный запах топлива. Первой меня учуяла наша толстая Матильда, животное по привычке выскочило в коридор, волоча свой безразмерный живот по полу. Кошка хотела было мяукнуть, чтобы потребовать внеочередной кормежки, но сразу наморщила свою усатую морду и смылась обратно в мамину комнату. Мои уже спали. Только у дочери в комнате горел свет, опять с подружками чатится, о парнях болтает.

Мне посчастливилось вовремя стать мамой и сейчас, когда мне еще только за тридцать, моей Ленке уже пятнадцать лет. Не думала, что когда-то такое скажу, но нас часто принимают за сестер. Ленка быстро стала выглядеть гораздо взрослее своих лет. Теперь только одна проблема – не стать бабушкой до сорока.

После развода с мужем и после пропажи моего Лёньки, мы с Ленкой перебрались в квартиру брата. Сюда же переехала и моя мама, теперь она помогает мне с детьми. С Ленькиным сыном и с моей обормоткой в пубертатном периоде. Четырехкомнатная квартира на Тринадцатой Красноармейской, высокие потолки и ремонт молодости моей бабушки. Здесь и ковры на полу, и деревянные стеллажи для несчетного количества книг, и старые диваны, которые мой брат решил не выбрасывать, а отреставрировать. Он сдавал их мастеру по одному по мере того, как мог заработать денег. Не все успел до своего исчезновения.

– Ну и беги, – фыркнула я вдогонку Матильде. Так ей и надо. – Некоторым кошкам давно пора на диету садиться!

Сказала это шепотом, чтобы не разбудить своих домочадцев. Присев на табурет, расшнуровала высокие армейские ботинки, носить которые меня еще Лёнька приучил (в лесу никогда не знаешь, в какое болото попадешь), куртку оставила на крючке (не в шкаф же ее, мокрую, вешать) и пробралась на кухню. Всю дорогу я мечтала о чашке горячего чая и о чем-нибудь съедобном, что, как всегда, есть у моей мамы в холодильнике. Она заботится обо всех нас одинаково, а мы о ней. Слава богу, у «БезВести» нашлись постоянные спонсоры, потому что организация после пропажи Лёньки все больше и больше отнимает времени, а мне надо кормить семью. С недавних пор у меня есть зарплата, что позволяет полностью заниматься поисками. А их немало. Ежегодно одних грибников в лесах пропадает около двух тысяч, а если еще взять заплутавших в городе пожилых людей, детей, то мое рабочее время уже почти никогда не прерывается хотя бы на короткие передышки.

Итак, пробралась я на кухню. Только было открыла холодильник и уже зацепилась глазом за маленькую кастрюльку, в которой наверняка была еда, как завибрировал мой телефон. Я его положила в задний карман штанов, оттуда он и подал признаки жизни. Мне пришло сообщение от Ирины Артуровны. «Открывай дверь, надо поговорить!» – именно эти слова отобразились в сообщении. Именно с него все и началось. Сначала прибыли Игнатьевы. Скинув обувь, они на цыпочках прошли на мою кухню, места там много, это просторное помещение, в котором прекрасно разместилась и зона столовой. Причем, со времен моей бабушки. Овальный стол с шестью классическими стульями был нашей семейной реликвией. Минут через несколько здесь появился и еще один гость – Регина. А за ней и Саша Матвеев подоспел. Я бы с удовольствием поинтересовалась, что случилось и какого черта они все приехали ко мне домой посреди ночи, но ответ на мой незаданный вопрос прибыл сам, собственной персоной. После уже пятого сообщения, я опять направилась в прихожую, по пути от усталости наступив на полосатый хвост неуклюжей Матильды (кошка взвизгнула, окатила меня ненавистью и опять смылась из коридора). Не глядя в глазок, распахнула дверь, за которой обнаружился Вадим и… я его с трудом узнала. Горовиц!

Даже глаза протерла от удивления. Это он??? Озарил своим сиянием мою скромную прихожую. Весь лощеный, в дорогом черном костюме, белой рубашке и с галстуком. Волосы уложены, его небритость посвежела, серые глаза мерцают трезвостью и остротой ума. Если у него подмышкой есть пистолет, а где-нибудь в кармане пиджака завалялись темные очки, то… Я бы даже не стала сравнивать его с известными киноперсонажами. «Агент», не спрашивая разрешения, самовольно прямым ходом проследовал в квартиру, а за ним на моем пороге появился Вадим с виноватой улыбочкой под своими слишком большими и устаревшими очками. Так вот, кто меня сдал.

– Ева, – пискнул он, подражая Матильде, – я не хотел!

– Ага. Все шпионы, сдавшие своих врагам, на допросах твердили: «Я не хотел!». Заходи, предатель.

– Прости…

Я отступила к стене и пропустила гостя вперед. Единственным, кто не снял свои башмаки, был Горовиц (за это я ему дополнительно при случае отомщу). Так или иначе, похоже, надо быть благодарной, что явился без своего напарника Анатолия.

Прошла за Вадимом на кухню и прикрыла дверь. Очень надеюсь, вся эта толпа не разбудила маму и Олежика. Ленка не спит, да ей это неинтересно.

– Может быть, вы объясните, что это за ночное собрание у меня дома? – встав у дверей и воинственно уперев руки в боки, спросила я. Чаем их поить и кормить не собираюсь. Судя по их виноватым глазам, все они меня сдали этому прохвосту, чуть было не завалившему нам наши поиски.

Горовиц был единственным, кто, как и я остался стоять. Полицейский встал за спинами моей команды и тоже упер руки в боки. Получалось, мы противостоим друг другу, а остальные просто присутствуют.

– Мы должны, – начал было он, но услышав шипение Ирины Артуровны, которая намекнула ему на то, что сейчас не день и мы в доме не одни, перешел на громкий шепот, – мы должны обсудить случившееся.

– Почему вы это не обсудили с коллегами? – спросила я его в лоб. – Вы можете отправиться к Терехову или просто позвонить ему, и все обговорить. А еще вам с удовольствием поможет ваш друг. Анатолий.

Агент сделал вид, что не услышал меня. Как удобно!

– Разговор будет долгим, почему бы вам не угостить нас всех чаем? – а это его заявление заставило меня затрястись от злости.

– А с какой это стати?

– Евочка, я помогу, – Ирина Артуровна тут же вскочила со своего места и метнулась к газовой плите, на которой у меня стоял обычный белый чайник.

– Не стоит, Ирина Артуровна, – остановила я женщину, – почему бы товарищу полицейскому самому не заняться гостями, раз уж он имел такую смелость и наглость собрать нас всех в моем доме, посреди ночи?

– Данилова, займитесь чаем, а я пока начну допрос, – абсолютно не отреагировав на мой праведный гнев, Горовиц немедленно занял освободившееся место и обратился к присутствующим:

– Будет лучше, если вы по очереди мне представитесь. Вот вы, девушка, вы кто?

Ирина Артуровна смотрела на меня в ожидании приказа, но я не могла никак обуздать свою злость. Мало, вломился ко мне в дом. Мало, испортил поиск. Так еще теперь и моей командой управляет. И еще… и еще… А почему, интересно, этот наглец начал знакомство с самой молоденькой участницы группы, рыженькой Регины? Она-то что может знать, ведь именно сегодня она шла в самом хвосте шеренги, в противоположном его конце, который даже не затронул родственников, не говоря уже о «находке»?

– Я все-таки сделаю чаю, – шепнула мне Игнатьева, и схватив чайник, наполнила его водой. – Ему мы наливать не будем, но наши-то в чем виноваты? – это она мне тоже прошептала на ухо, на всякий случай прикрыв рот ладонью.

Могла бы и не прикрывать, полицейский увлеченно разговаривал с Любинской. Эта девочка не так давно в нашей группе и уже ни для кого не секрет, что она тайно влюблена в Сашку Матвеева. Они познакомились на одном из поисков, в тот раз пропал парень из ее двора, участвовало много местной молодежи, в том числе и она. Очаровательная девушка двадцати пяти лет с тонкой талией, большими глазами и солнцем в длинных волосах. Дочь очень состоятельных родителей, она увивается за Сашей, а он не смотрит на нее, потому… Потому что уже давно увивается за мной.

Вспомнив об этом обстоятельстве, я все же решила взять себя в руки и позаботиться о команде. Помогла Игнатьевой, расставила чашки для гостей, на Горовице посуда закончилась. Удивительно, правда? Но, ему явно было не до этого. Он тщательнейшим образом допрашивал Регину. Где живет, номер телефона, как часто ездит на поиски, есть ли парень.

– А это как-то поможет раскрыть дело? – поинтересовалась вслух, но на меня опять не обратили внимания. Девушка раскраснелась от удовольствия, ей-то как раз прохвост, похоже, понравился. Не удивлюсь, если забудет про Сашу, он на фоне опытного агента смотрится обычным питерским парнем, не более того. Хотя Сашка парень не только симпатичный, но и умный. Природа одарила его стройным телом, средним ростом и прекрасным характером. А еще он воспитанный. В отличие от некоторых.

– Отлично! К вам мы вернемся позже, а теперь перейду к следующему. Кто тут у нас? – Горовиц внимательно осмотрел присутствующих. Игнатьев пожал плечами, ему сказать было нечего, Саша смотрел на агента воинственно, ему явно не понравилось, как обошлись со мной, хоть он и не решался возразить представителю закона. Вадим… Вадим шел рядом с нами и оставался со мной почти до последнего, и, насколько я знаю, Горовиц уезжал на его машине. Бесстыжие глаза полицейского прошлись по всем, сидевшим за столом и внезапно остановились на мне.

– Я почему-то уверен, Данилова, что вы знаете больше всех. Мне, к сожалению, в ответственный момент пришлось отъехать, поэтому весь спрос с вас. Садитесь напротив меня и доложите все детали по форме!

Глава 8

– Вот! – бросила свой телефон на стол под самый нос агента. – Здесь все. Остальное вы и сами видели. Увидели бы больше, если бы явились в надлежащем виде и без неадекватных сопровождающих.

– Данилова, сядьте и покажите все с разъяснениями, – агент с металлом в голосе велел мне это. Дуэль? Все присутствующие притихли, и правильно сделали. Если этот хам возомнил себе, что я буду плясать под его дудку, то он сильно ошибается. Я, конечно, хочу, чтобы полицейские расследовали это дело и не только расследовали, а предотвратили следующее нападение. – Или вы больше не хотите нашей помощи? – как будто прочитав мои мысли, добил негодяй.

Отодвинула стул и опустилась на него. Напротив Горовица. Ладно… Задел за живое, стоит признать. Наглец сверкнул глазами. Ага, как же, уже победителем себя почувствовал. Он бы лучше маньяка ловил. Придурок.

– Это первые фотографии, – взяла свой телефон и как можно более хладнокровно прошлась по каждой. За столом проскочил общий нервный вздох – не все из присутствующих видели труп, и это не лучшее зрелище глубокой ночью, пусть и на моей теплой кухне. – Веревка, сама повешенная. Я осмотрелась вокруг, как видите – ничего. Ни следов, ни каких-либо улик. Лес как лес. Но я уверена, что это убийство! Не могла она сама, пусть даже так глупо. Зачем ей было идти настолько глубоко в лес, тем более таким-то невообразимым образом, чтобы вот так запачкать каблуки и подошвы своей обуви.

– У присутствующих, – важным голосом спросил Горовиц и посмотрел на всех сверху вниз, что при его росте было сделать легче легкого, – есть, что добавить? Кто-то о чем-то молчит? Если вы что-то знаете и видели, то это ваш последний шанс, сказать прямо сейчас или забыть об этом навеки.

Кроме меня, пожалуй, больше никто не заметил наигранную пафосность полицейского. Он что, нас всех за дураков держит? Спектакль разыгрывает или дело расследует? Что за ерунда?!

– Нет, не знаем, – отозвалась Ирина Артуровна, все-таки поставив перед ним чашку с чаем и виновато взглянув на меня. – Что мы можем знать? У нас четкий приказ и правила поведения при поиске. Команда «стоп», означает стоять и не подходить, что бы там не происходило и как бы интересно не было бы. Я же вам уже говорила, что вы зря нас всех собрали, что мы можем знать? Это только Ева, если. Ну и Вадим в этот раз вместе с вами к пропавшей были ближе всех остальных.

– Было бы здорово, если бы вы поделились с нами информацией, – отобрала свой телефон у Горовица и у ставилась на него выжидающе. Посмотрим, что он скажет.

Агент помолчал, пожевал губами и изрек во всеуслышание:

– Информация, которой обладаем мы, не подлежит разглашению. В широком кругу. Поэтому… – паршивец постучал крупными пальцами по моему столу, – я попрошу команду «БезВести» немедленно удалиться и оставить нас с Даниловой наедине.

– Ничего себе! – рыженькая Регина взбрыкнула первой. Конечно, ей, похоже, понравился этот наглец, вот она и запротестовала. – Мы сюда посреди ночи сорвались, чтобы ответить на один вопрос: «Что видели?»! И все?!! Я никуда не пойду! – отклонилась на спинку кресла девушка. – Я считаю, что после поиска и этого ночного вызова, вы просто обязаны нам все рассказать!

– Ага! Вот именно! – Вадим поддержал ее и не рассчитав свои силы, стукнул кулаком по столу. Потом быстро осекся, втянул голову в плечи и поправил скатерть. – Вы должны нам тоже все рассказать. Мы имеем право знать. Имеем… Право!

– Ребята, ребята, не шумите. Вы не забывайте, где находитесь. У Евочки мама и детки спят, вы правы, ночь на дворе, – Ирина Артуровна оказалась разумнее всех и, хлопнув несколько раз по плечу Игнатьева, позвала его вставать со своего места. – Вам же полицейский сказал, не вашего это ума дело. Не может он разглашать. Тем более, что из нас всех, только Ева имеет официальный статус. Так что давайте, все тихонечко поднялись и по домам.

Все нехотя стали вставать и гуськом направились в прихожую. Буквально за минуту Игнатьева вывела всех на улицу, показав мне на прощание кулак, в плане «мы с тобой, держись» и тихонечко закрыла за собой дверь.

– Ну, и зачем был нужен весь этот цирк? – спросила я Горовица, как только нас оставили наедине. – Нельзя было мне просто позвонить? Или вызвать назавтра в участок к Терехову?

Полицейский молчал. Уставился на меня и молчал. И хоть под его взглядом мне было крайне некомфортно, я все же продолжила язвить:

– А, я поняла! Вы все любите делать с размахом, с помпой. Если товарищ агент выходит на охоту, об этом должен знать весь белый свет!

– Ее имя – Смирнова Светлана. Двадцать семь лет, мать троих детей. Отправилась на дачу забрать вещи. Несмотря на это, машина ее была найдена не в дачном поселке, а во дворе жилого дома в районе железнодорожной станции. С первой пропавшей женщиной ее не связывает ничего, кроме дачного поселка. Ни возраст, ни общие знакомые (это, правда, еще будет уточняться), ни какие-либо родственные связи. Способ убийства идентичный, поэтому у нас нет никаких сомнений, что это убийство. Собрав вас всех здесь, я хотел сэкономить время следствию, чтобы успеть предотвратить следующее убийство, которое, несомненно планируется.

– А Терехов…

– Терехов, Данилова, иного мнения. Я же был иного мнения о вас. Насколько я знаю, вы обычно не остаетесь безразличной к подобного рода загадкам, – хмыкнул идеальный агент. – Да, я был вынужден покинуть место происшествия раньше времени. Анатолий, к вашему сведению, гениальный айтишник. Светлая голова. Он просто не был морально подготовлен к встрече с нашими с вами будничными реалиями.

На этом Горовиц встал со своего кресла, снял со своих внушительных плеч пиджак и оставшись в одной лишь белой рубашке, повесил пиджак на свое кресло, а сам обошел стол и отодвинув стул справа от меня уселся рядом, при этом развернувшись ко мне вполоборота. Я почему-то следила за его пальцами, которые потянули за узел галстука и расшатав его, ослабили удавку на шее. На которой остановились мои глаза. На его крупном кадыке, на жесткой коже, покрытой еле заметной щетиной (ведь он явно недавно побрился), перетекавшей сюда с подбородка агента.

– Я намерен, – Горовиц понизил голос, – задействовать в расследовании этого дела вас. В обход Терехову. И… – следила за его самоуверенными губами, за проскользнувшим где-то под ними кончиком его языка, – если, конечно, вам это интересно.

– С чего вы взяли? – пропищал мой предательский голос.

Черт бы его побрал!!! Я позорно залилась краской под взглядом этого слишком уверенного в себе самца. Твою мать, это все от голода. У меня очень давно не было мужчины.

– Такие слухи ходят о вас.

Тем более такого мужчины…

– Н-ну, хорошо. Допустим.

– Допустим, вам интересно? Нет, Данилова! Решайте, вы либо в деле, либо я разберусь и без вас. Здесь не может быть вялой заинтересованности. Либо мы с вами садимся на хвост этому злодею, либо я иду по его следу один и все плюшки достаются мне одному.

– Нет.

– Нет?

– В смысле, да. Я в деле! Что вы хотите узнать?

Горовиц, подлец, не ответил, а встал, похлопал меня по плечу и забрал свой пиджак.

– Данилова, я заеду за вами в семь утра. Будьте готовы. Поедем к мужу погибшей, а заодно еще раз прогуляемся по посёлку. И… переоденьтесь, от вас, как бы это сказать, пахнет.

Он закрыл за собой дверь в тот самый момент, когда в нее влетела пустая чашка, из которой паразит только что выпил весь чай!

Глава 9

– Ева, что это за собрание у тебя было ночью? Я так понимаю, ребята из вашей группы приезжали? Я уж не стала выходить, в халате неподобающе появляться перед чужими людьми.

Моя мама, Арина Арнольдовна, как всегда уже успела накрыть стол к завтраку, хоть сейчас было только без двадцати семь. Я вышла на кухню в пижаме, в тапочках и пыталась вытереть на ходу мокрые волосы. Так толком и не поспала, пришлось не успев закрыть глаза, вскочить и бежать умываться. Этот сумасшедший агент вчера обронил, что приедет в семь. Что-то там заметил насчет запаха от меня, так что сегодня я настроена ему немного отомстить и показать, как от меня может пахнуть. Эти несколько часов, что мне удалось вздремнуть, и те превратились в настоящую пытку. Снился наглый полицейский на моей кухне, он строил глазки рыженькой Регине, приглашал ее на свидание и под общие аплодисменты высмеивал меня. «Посмотрите на ее косые глаза, на этот маленький нос, на ее средненькую грудь. Разве может у привлекательной женщины быть грудь среднего размера, она должна быть…». Во сне вся моя команда, люди кого знаю уже по нескольку лет, смеялись надо мной и тыкали пальцами туда, куда показывал Горовиц. Я, конечно, понимаю, что это всего лишь сон, но даже он меня успел так сильно взбесить, что теперь я из принципа покажу этому мужлану, что Данилова чего-то стоит. Весь этот его уверенный вид, надменный взгляд, строгие приказы. Вел здесь себя, как король. Или того хуже, император.

– Доброе утро, мамуль, – поцеловала маму, как раз снимавшую последние оладушки со сковородки и перекладывавшую их в блюдо на столе. – Да, та еще ночка была.

– Нашли пропавшую женщину?

– Нашли, – кивнула я, садясь за стол и схватив один горячий оладушек из тарелки. – Ай, – отбросила его, потому что обожглась.

– Блюдечко возьми! И варенье! Сливовое или лучше малиновое достать?

– Не, мам, – наспех прожевывая блинчик, сказала я. – Спасибо.

– А ты, кстати, что в такую рань поднялась? Легла же только пару часов назад! Или опять на поиски собираешься?

– Почти, мамуль. К нам полиция подключилась или мы к ним. Попытаемся поискать вместе с ними концы преступления.

– Так что, действительно маньяк?

– Похоже на то. Мы ее нашли в том же… так же…

– Ладно, ладно, я поняла. Хватит об этом за столом, – остановила меня она, потому что в кухню влетела ее пятнадцатилетняя внучка и моя неугомонная дочка.

– Привет, бабуль! Привет, Ева!

– Привет, привет, стрекоза. Садись давай, завтракай, – велела ей бабушка.

– Я тебе сколько раз говорила не называть меня по имени? Я тебе кто? – наехала на дочку.

– Ева перестань, – отмахнулось от меня собственное дитятко. – Все вокруг говорят, что мы с тобой как сестры. Только ты темная, а я светлая. Какая ты мне мать?

– Биологическая! – проворчала я на нашу стрекозу и запила блинчик горячим чаем из фамильной фарфоровой чашки.

– Вот биологической и оставайся, – ткнула в меня пальчиком дочурка. – А я буду тебя звать Евой. Кстати, ты так быстрее нового мужа найдешь. И не спорь!

Так бы и дала этой белокурой стрекозе, вот этой самой ложкой, торчащей из блюдечка с вареньем, по лбу. Но я поступила иначе, намазала еще один оладушек и отправила его в рот. Заговор. У них давно против меня заговор. И бабушка сейчас внучку поддержит, благо что, моя дочь внешне пошла именно в нее, а не в меня. Что моя мама была всегда невысокой стройной блондинкой, теперь и дочка такая же. Только у моей мамы, ее бабушки, стрижка короткая, а у Ленки лошадиный хвост прямо до самой попы. Дочь, конечно, права. Нас действительно принимают за сестер, но не потому, что я выгляжу молодо, а потому что она выглядит старше своих лет.

– А ты сейчас уезжаешь? – мое пятнадцатилетнее чудо притворно-наивно растопырило свои голубые глазищи. И глаза у нее бабушкины, ничего общего с моими карими. Одно радует, на моего бывшего она тоже ни капли не похожа.

– Уезжаю.

– Трупы искать?

– Не трупы. Сколько тебе повторять. Мы ищем пропавших без вести, – поправила ее поучительно и встала из-за стола. Без десяти, пора одеваться.

– Хорошо, пропавших. Тогда я сегодня с тобой!

– В смысле, ты со мной? – остановилась я уже в проходе кухни и с удивлением посмотрела на стрекозу. – А школа?

– А у меня нет сегодня занятий, – невозмутимо парировал мой взрослый и длинноногий ребенок, который сейчас сидел на кресле в коротких шортах, задрав и поставив эти самые ноги на рядом стоящий стул.

– Школу закрыли? – пошутила я.

– Почти! Ты угадала! Хочешь блинчик за прозорливость?

– Так, не юли, колись давай, почему ты сегодня в школу не собираешься?! – потребовала я, встав в дверном проеме и сложив руки на груди. На средненькой груди, как сказал в моем сне паразит Горовиц.

– У них еще вчера канализацию прорвало, – терпеливо пояснила мне моя мама. – Ева, возьми ее с собой, чтобы не мешалась у меня под ногами и в компьютере не сидела. Поездит с тобой в машине, вреда от этого не будет. А надо, и в поиске поможет. Все толк хоть какой-то. А то они с подружками как начнут сейчас трещать о тряпках, у меня опять голова раскалываться будет.

– Вот. Ты слышала, что бабушка сказала? Так что я с тобой!

Я покачала головой и почему-то стоя ровно на том месте, на котором ночью агент попрощался со мной, сказала его же приказным тоном:

– У тебя десять минут.

Отвернулась и ушла к себе в комнату. На кухне за моей спиной упал стул и грохнулась дочь. Так поспешила выполнить команду. Ха! Конечно. Вот как раз этим она вся в меня. Хлебом не корми, только дай свой нос в расследование засунуть. Обрадовалась, что я так легко согласилась ее взять с собой. Сейчас соберется за три секунды и еще меня в дверях подгонять будет. Собирается в полиции работать, трещит об этом не переставая. Я так думаю, это у нее не только мое любопытство в крови, но и, в некоторой степени, тоска по любимому дяде, который ей очень часто заменял родного отца. Лёнька всем нам был и братом, и отцом, и сыном. Теперь мы одни, сироты, без него остались. Три женщины. Мама вдова, я в разводе, моя дочь, родной отец которой оказался тираном и вместе с нами сынишка Лёни, без отца и без матери.

* * *

Мое утро началось не с Валькирии, как я запланировал, а со спора с бывшей. По телефону. И со встречи с моим сыном на пороге моей квартиры. Звонок от нее разломал мой мобильник одновременно со звонком в дверь.

– Привет, отец!

Гордон, почти полная моя копия восемнадцати лет от роду, возник у меня на пороге и радостно улыбался, делая вид, что счастлив меня видеть.

– Привет, дорогой Горовиц! – сообщила в этот же момент его мамаша в трубку.

Моя бывшая. Слава богу, я имел счастье с ней развестись. Однако сын на свою беду выбрал, что жить будет с ней. Чуть повзрослел и теперь постоянно, при каждом удобном случае сбегает ко мне. И мешает моей самостоятельной жизни!

– Здравствуй, Ада! Как ты, жива, здорова? – улыбаясь и подав Гордону знак проходить в мои владения, ответил старой знакомой.

– Твоими молитвами. Гордон уже пришел?

– При…

– Ну так вот, дорогой. Пусть дня два побудет у тебя, – перебила меня Ада по привычке. – Ко мне тетя Ида приехала из Израиля. Ты знаешь, квартиру ты нам маленькую отдал, места здесь нет, а у тебя там, на твоих трехсот метрах на Шпалерной, можно роту солдат разместить. Не только единственного наследника. Так что, пусть поживет.

– А ничего, что я могу быть чем-то занят, Адочка?

– Чем ты можешь быть занят? Нового наследника делаешь? Ты? С твоим-то образом жизни?!

– Может быть, я ему лучше квартиру сниму?

– Не разбазаривай его наследство! – прикрикнула на меня бывшая супруга. – Пристроишь! В твоем замке с собственной стометровой террасой с видом на Таврический сад, уж уголок для кровиночки отыщешь. Желательно тот, из которого не видно приходящих к тебе шлюх!

– Кто тебе сказал…

– Ой, вот только не надо, а? Ты…

Ада, как всегда, завелась на причитания, и я убрал телефон от уха. Это минут на десять, она не будет слышать ни меня, ни кого-либо другого.

– Вали в квартиру, я ухожу, – сказал сыну.

– Куда? – моя белозубая, долговязая копия в зимних ботинках и куртке на меху подозрительно заискивающе улыбнулась отцу.

– По делу.

– Пап, а можно я с тобой?

– Вали в комнату, а потом в универ! Или тебе деньги нужны?

– Нет. Пап, давай я с тобой! Куда ты так рано собрался?

– Горовиц! Горовиц, твою налево!!! – Ада в трубке закричала так, что я ее расслышал даже на расстоянии от моей ляжки.

– Да, Адочка, – мурлыкнул ей в трубку.

С бывшей лучше не спорить, это грозит очередным судом и шантажом ее вездесущего адвоката, которого она нанимает при каждой малейшей возможности. Цепляется буквально ко всему. И только потому, что я ей после развода кроме машины, дачи и двушки в центре, ничего не оставил. Даже деньги на сына перечисляю сыну, а не ей.

– Возьми Гордона с собой и не оставляй дома одного! Куда ты там собрался? Сын должен проводить время с отцом!

– Хорошо, Адочка, как скажешь, – процедил сквозь зубы и показал наследничку кулак. Подставил меня, а я уже задолбался отбиваться от его вездесущей мамаши.

– И пусть он мне фотографии присылает!

Я бросил трубку.

– Ну, что? Наследничек?

Смотрел в эту хитрую рожу, копию той, что каждое утро в зеркале наблюдаю и думал, что этот молодой засранец весь в меня. Если что задумает, добьется. Держу пари, он с матерью заранее договорился, чтобы она надавила на меня. Время вместе проводить! И как, интересно, я его объясню Валькирии?

– Да, папочка? – недоросль, которая почти превзошла в ширине плеч меня, хлопнула для вида невинными глазками.

– А как же учеба?

– А мне сегодня не надо. У нас в универе канализацию прорвало! – подготовлено выпалил младший Горовиц.

Посмотрел на него. Вздохнул.

– Ладно. Бросай вещи, поехали со мной. Только чур, – остановил молодого верзилу, преградив ему путь рукой, – ты делаешь и говоришь только то, что разрешу тебе я. И помалкиваешь. Слышишь?

– Слушаю и повинуюсь, – склонил голову молодой засранец и я скрепя сердцем пропустил его.

– А с чего это ты решил со мной увязаться? – крикнул тому в спину, а он уже понесся по прямой к лифту на парковку.

– А я тоже писателем хочу стать! Как мой любимый папочка!

Папочка… Да мне самому только сорок два! Папочка…

– И без выкрутасов!

– Я же обещал! – честнейшим образом заявил мне мой сын.

В том-то и дело, что мой!

Глава 10

В семь утра мы с Ленкой спустились вниз. Пусть агент делает, что хочет, но дочь мне пришлось взять с собой. Ничего, подвинется Горовиц. В моей машине места хватит. Я сбегала по ступенькам благоухая, как свежая роза – в чистых джинсах, как обычно в высоких сапогах и черной пуховой куртке. Все, как всегда, волосы только в хвост сегодня не собирала. Распустила и даже немного подкрасилась. До последнего буду настаивать на том, что прихорашиваюсь из-за моего ущемленного самолюбия, а не по какой-то другой причине. Ленка во всем подражала мне. На ней тоже были высокие кожаные сапоги на шнуровке. И джинсы, да настолько узкие, что я побоялась, как бы агент слишком сильно от дела не отвлекся. Дочка у меня еще ребенок, только выглядит этот ребенок в глазах чужих дядек отнюдь не подростком. Светлые длинные волосы она, подражая мне, тоже не стала прятать в хвост, так что вышли мы из подъезда, как две подружки, а не как мать с дочкой.

Вышли и встали. Я задрала манжет на левой руке и посмотрела на часы. Часы спортивные, непотопляемые. Они принадлежали Лёньке. Я надеюсь, все еще принадлежат. Таскаю их, потому что удобно. Или потому, что так, мне кажется, он со мной рядом.

– Ева, мы кого-то ждем? Вадима? – дочура моя влезла в мамкину голову с очевидным вопросом.

– Ждем. Кое-кого…

В нашем дворе обычно много разных машин припарковано, одна из них – моя старенькая «Нива». Машин много, но подобных той, что только что встала у наших с Ленкой ног, нет совсем. Длинная черная лодка, какое там, целый корабль, медленно вплыл в наш двор, погрязший в черном же снегу. Корабль переливался в свете еще не потухших по утру фонарей, подполз к моему подъезду. Не прошло и минуты, как из салона показался водитель. Он не поленился даже вылезти наружу. Горовиц!

– Доброе утро! Плюсик за пунктуальность! – крикнул он мне и не без интереса рассмотрел мою дочь. – В наших рядах пополнение? И какое красивое!

Я дернула за руку Ленку, уже было собравшуюся флиртовать со взрослым дядькой. Знаю я ее эту улыбочку. А Горовицу тоже заявила:

– Это моя дочь Лена. Ей пятнадцать лет. Поедет сегодня со мной.

Горовиц как-то странно сощурился, но на удивление ничего не сказал, только кивнул и пригласил:

– Садитесь!

Я покосилась на дочь, которая тут же помчалась к навороченной тачке. Ой, не понравилось мне это. Что-то не наблюдала я за ней раньше тяги к большим деньгам. Вздохнув и смирившись со своей нелегкой участью, я тоже открыла дверь. Пришлось сесть рядом с водителем, но это как раз было неплохо, нам нужно было пообщаться. Как мгновенно выяснилось, Горовиц тоже приехал в теплой компании. На сей раз никаких Анатолиев. За нашими спинами сидел симпатичный молодой человек в теплой зимней куртке. Блондин, он чем-то отдаленно напоминал…

– Не обращайте внимания, – перебил мои мысли агент. – Это стажер. Вам даже имя его знать не надо, мне навязали его с собой на один день.

– Стажер? – уточнила я не без ехидства (скромная месть за ночной визит). – Ваше начальство справедливо предположило, что сами вы не справитесь?

– А вы едкая штучка, Данилова, да?

– А вы как думали? – победоносная усмешка озарила мое лицо. Так-то! Будет знать!

– Меня зовут Елена, а вас?

На задних рядах крутой тачки, моя любопытная дочурка решила в очередной раз подрезать мать.

– Гордон, – парень нисколько не смутился, с охотой пожал ручку Митиной младшей.

Ага. У моей дочери фамилия моего бывшего мужа. По паспорту, но не по характеру, прошу заметить, она Елена Григорьевна Митина. С какой-то стороны я настояла, чтобы она не отрекалась от отца, каким бы он ей не казался. Пройдет время, все изменится. В конце концов, возможно, с другой женщиной и он станет другим человеком.

– А вы давно в полиции служите? – пристала Ленка к молодому пареньку.

И я с ней согласна, не похож он что-то на стажера. Молод еще слишком. Такое ощущение, только вчера в школу ходил.

– Кхм! Данилова, а почему, ваша дочь сегодня не в школе? – громко кашлянув, осведомился агент, при этом даже не смутился, что перебил молодую девушку.

– У нас в школе канализацию прорвало! – с охотой выпалила моя девочка и ее лицо появилось между наших двух сидений. – Мне можно! Мама мне разрешила!

– Канализацию? – теперь была очередь искренне удивляться агенту, хотя не знаю, что здесь такого уж удивительного. Для него.

– Ага. Я слышал, в Питере среди школьников и студентов флешмоб такой, – Гордон, как он себя назвал, поддакнул из-за спины своего коллеги.

– А-а-а, – протянул Горовиц. – Неужели?

– Правда, правда, – закивала голова моей дочурки, застрявшая между нашими сидениями. – В нашей школе это вообще нормально. Ева, помнишь, в прошлом году раз пять прорывало. Виноватых так и не нашли.

– Еще бы! – Горовиц усмехнулся, выворачивая из дворов. – Кто бы сомневался.

– А это… – я не удержалась, чтобы не внести свою каплю смуты в утреннее приключение, – позвольте поинтересоваться, роскошь, на ваши кровные купленная? Я про машину.

– На мои? – оскалился наглец. – Со штрафстоянки увел. Наркодилера одного. Вещдок по делу.

– А что, попроще вещдоков не нашлось? – съязвила я.

– Зачем? Зачем себе отказывать, если можно взять лучшее?

Он, похоже, это серьезно. Ох, не люблю нахалов. А моя Ленка, как я теперь понимаю, очень любит. Мало того, что агент ей явно приглянулся, так она уже и со стажером воркует, совершенно забыв, куда мы, собственно, собрались.

– А куда мы едем? Собственно?

– Вы, Данилова, запамятовали…

Горовиц говорил медленно, тянул время, как будто нарочно запланировал побесить меня посильнее. Мало было этой машины, слишком привлекательного стажера, о котором, зуб даю, Ленка мне все уши на ночь прожужжит (хоть домой не возвращайся), так еще и сам оделся с иголочки. Сегодня выглядел даже лучше, чем вчера. Деловой коричневый костюм в клеточку из благородной английской шерсти, еще одни запредельно дорогие ботинки на ногах и пальто, какие носят лишь миллиардеры. Это, интересно, все тоже вещдок? Я пока промолчала, но позже непременно поинтересуюсь, откуда у простого полицейского такие деньги.

– Я ничего не забыла. Вас проверяю. Мы едем к мужу погибшей. У вас есть адрес?

Вместо ответа, меня окатили насмешливым взглядом. Серые мужские глаза даже в этой утренней тьме сумели прожечь меня насквозь своим презрением.

– У меня есть все. И адрес, и данные. Мы допросим его и, как я уже говорил, отправимся на место преступления. Смирнов Савелий. Игоревич. Тридцать один год, вдовец, как теперь известно.

– Вы говорили, у них трое детей.

– Да. Именно. Трое. Вот мы и выясним, был ли у него мотив.

– Какой мотив может быть у многодетного отца? – возмутилась я и тут же осеклась.

Да, какой угодно. Мужики настолько непредсказуемые! То ревность взыграет, то еще что-то. Сколько тому примеров, даже на моей памяти, какие только истории не всплывают, вот так вот, случайно. Особенно, когда мужик такой импульсивный, как этот. Горовиц.

Водитель, вероятно, заметил мое неодобрительное пыхтение и решил нарушить тишину, царившую лишь на передних рядах, потому что стажер с Ленкой всю дорогу о чем-то шушукались. Я подозреваю, обсуждали канализацию в Ленкиной школе.

– Мотивов много. Ревность, – агент невозмутимо начал перечислять, при этом он успевал виртуозно перестраиваться из ряда в ряд так, что меня все больше и больше поедала черная зависть. Пусть. На хорошей машине и кролик ушами рулить сможет. – Ревность, – повторил он, – постоянные скандалы. Он мог, допустим, узнать, что один ребенок не от него. А может быть, даже два. Или, еще хуже, все трое не его.

– Или она решила уйти от супруга. Встретила первую любовь, к примеру.

– А вы начинаете включаться, Данилова? – подмигнул мне Горовиц.

– Да, это все могло быть, – пропустила мимо ушей его отеческую покровительственную похвалу, – но как тогда объяснить, зачем он убил бабушку? Ведь они действительно никак не были связаны. По крайней мере, вашему управлению, насколько я знаю, не удалось ничего такого найти.

– Вот это мы и выясним, Данилова. Вы же хотели поучаствовать в раскрытии преступления? Кстати, – Горовиц настолько неожиданно сменил тему, что следующий его вопрос или скорее утверждение, заставили меня до самого приезда на место напрочь забыть о том, зачем вообще мы туда едем.

– Вы в курсе, что Соловьев и Матвеев только и думают о том, чтобы уложить вас в постель?

Глава 11

– А вы кто, простите? Добровольцы? Но ее же уже нашли, остальное дело следователя, разве не так?

Мужем погибшей Светланы Смирновой оказался довольно симпатичный молодой мужчина. Мне его сразу стало жалко. Он открыл нам дверь в свою квартиру не спрашивая, очевидно, полицейские успели уже в достаточной степени оставить следы своего настойчивого пребывания на его территории. Темноволосый мужчина, на чьей голове уже начали проявляться признаки намечающейся лысины, открыл нам дверь в тапочках и в халате, держа на руках маленькую растрепанную девочку. У ребенка были красные глаза, красный нос и несколько припухшие губы. Я быстро сделала вывод, что детей здесь щадить не стали и страшную новость сообщили сразу и всей семье.

– Здравствуйте, Савелий Игоревич, – поздоровалась с ним, не ожидая вежливости от моего сопровождающего. В квартиру на восьмой этаж мы поднялись вдвоем с Горовицем, оставив молодёжь сторожить его шикарный автомобиль, который по уверениям агента, он увел со штрафстоянки.

– Здравствуйте, – с опозданием недружелюбно кивнул владелец квартиры, но внутрь не пустил.

– Я представляю организацию «БезВести», если помните, мы накануне с вами виделись.

– Накануне, – перебил меня вдовец, – я не видел никого. Я туда не на прогулку ездил!

Мужчина уже был готов, такое ощущение, захлопнуть перед нашими носами дверь, однако ему не позволило это сделать маленькое зареванное существо на его руках.

– Папа, папа, а мамочка к нам совсем-совсем не вернется?

– Нет, не вернется, малыш, – мужчина погладил дочь по голове и поцеловал в щеку.

На его глазах тоже проступили слезы. Было видно, мужчина держался как мог и все эти разговоры лишь сильнее его добивали. – Ты беги в комнату, сейчас я к вам подойду, выпровожу только незваных гостей.

Смирнов опустил девочку на пол и подтолкнул в спинку, чтобы та скорее ушла и не слушала чужих людей.

– Послушайте, Савелий Игоревич, – сказала я тише, ухватившись при этом за ручку двери. – Вы поймите, сейчас вам тяжело, но будет новый день, а убийца останется на свободе. Может погибнуть еще кто-нибудь. И она тоже будет чьей-то матерью или бабушкой. У него уже две жертвы!

– Полиция пусть ищет, – огрызнулся мужчина, потянувшись к ручке со своей стороны.

– Полиция ищет, – парировала упрямо я. – Но по опыту знаю, в таких делах пригодятся любые силы. Чем быстрее мы его поймаем, тем больше шансов, что больше никто не пострадает.

– А мне зачем это? О моей Свете хоть кто-нибудь позаботился?

Мужчина окатил меня недоверчивым взглядом, в котором легко считывалось: «А ты, женщина, что можешь об этом знать?».

– Савелий. Послушайте, – я положила ему руку на запястье. Старый прием, возможность войти в доверие к пострадавшему. Ему сейчас не разговоры нужны, а сострадание и это понятно. Поэтому он так остро реагирует на нас, поэтому же не желает открываться. – И о вашей Светлане тоже заботились. Полиция делает все возможное в таких случаях, мы тоже ищем пропавших и помогаем правоохранительным органам. Посудите сами, если бы никто и ничего не делал бы, сколько маньяков ходило бы по земле безнаказанно?

Повисла пауза, в которой можно было сосчитать каждую секунду. Разумеется, я могла бы добавить, что он не имеет права злиться на нас, ведь это был именно он, кто позволил супруге одной поехать зимой на дачу. В поселке в это время года никого нет из жильцов. С одной стороны, кого там бояться. Но с другой, именно потому, что в это время там никого нет, это отличный момент и для грабителей, и для нелегальных жильцов, которые не будут рады, если их застигнет врасплох одинокая женщина. Без поддержки, без возможности позвать кого-то на помощь, ведь поселок находится на приличном отдалении от ближайшего населенного пункта. Неужели, им были настольно необходимы те вещи, за которыми она туда отправилась?

– Ладно, заходите, – наконец, лед был сломан.

Горовиц громадной тенью вошел за мной. Вездесущий агент помалкивал, потому что еще перед тем, как позвонить в дверь к потерпевшему, громким шепотом предупредил:

– Не вздумайте сказать, что я из полиции. Так он быстрее раскроется и выболтает нам все то, что не договорил ребятам Терехова!

Говорил он это, пригвоздив меня к стене своим внушительным телом. Говорил почти мне в нос, склонившись так близко, что я боялась дышать. Ну и методы у этого агента! В тот момент я мысленно похвалила себя, что утром позаботилась о том, чтобы больше не осквернять окружающую среду запахом бензина. А еще… Я в который раз для себя отметила, какие красивые, гипнотизирующие глаза у этого двухметрового наглеца. Серые, но не ледяные, как бывает у многих, а теплые. В них сверкает искорка горячего веселья, она словно обещает тебе уничтожить всю скуку в этом мире и устроить радость без границ. Только вот, иногда эта «радость без границ» в исполнении Горовица сильно напрягает.

– Проходите, можете не разуваться, – повторил Смирнов, но я все-таки сняла обувь.

Снаружи слякоть, власти города опять неизвестно чем посыпали улицы, а в этом доме дети. Так что всю красоту и удобство, я предпочла оставить в коридоре. Явно не привыкший к подобной вежливости Горовиц, был вынужден последовать моему примеру и бросил свои непомерно дорогие ботинки на входе.

Нас провели в зал восьмидесятиметровой трехкомнатной квартиры шестнадцатиэтажного дома. Постройка свежая, не более десяти лет, а значит и квартира…

– Проходите. Это наша со Светой квартира, мы взяли ипотеку, с тремя детьми жить в двушке, принадлежавшей ее родителям, было тесновато. Вот, теперь на мне и дети, и ипотека. Господи, как же теперь жить-то?

Мужчина показал нам жестом садиться на диван в заваленной игрушками и подушками гостиной, а сам отошел к широкому окну, размещенному полукругом.

– Еще ведь думали, что дороговато, но район. На Бухарестской и мне недалеко от работы, и ей удобно. Здесь садик прямо под домом, школа в паре метров. Мальчишки наши постарше, второго следующей осенью отправлять будем…

Сказав это, Смирнов остановился. Мужчина еще не свыкся с мыслью, что остался один, постоянно упоминал жену. Я отлично понимала это состояние, ведь совсем недавно потеряла брата. Прошло несколько лет, а Лёнька для меня все равно живой. Это понимала я, но не понимал бестолковый Горовиц, который решил ухватить потерпевшего за самое живое:

– Так, вы сказали следователю, – подал голос мой сопровождающий, который в своем костюме скорее походил на представителя банка или на кинозвезду, чем на добровольца из «БезВести», – Светлана отправилась на дачу за заготовками, – Горовиц подмигнул мне, мол, он знает, на что давить надо. – А как же вы объясните тот факт, что ее машина была найдена у станции, недалеко от многоэтажного жилого дома? У вас там есть родственники?

– Я же уже объяснял вашим! – резко обернулся потерпевший, сжав при этом руки в кулаки. Мужчина в миг побагровел от злости, однако на Горовица не произвел ровно никакого впечатления. Агент остался, вальяжно развалившись, сидеть на хозяйском диване. – Я не знаю! Света поехала на дачу. Знакомых, кто бы мог жить у станции, у нас нет. И предупреждая ваш вопрос, нет! Нет! Нет и нет! Я доверял Свете! И не верю в байки, что она мне изменяла! И бабку, в смысле, бабушку мы ту не знали!!! Все дети мои!

– Успокойтесь, Савелий Игоревич, – я хотела подняться с дивана, нам явно пришла пора уходить, но Горовиц продолжил давить.

– И все же. Смирнов. Подумайте хорошенько. Как ее машина могла оказаться у станции? Не замечали ли вы за своей женой в последнее время странностей в поведении? Возможно, она с кем-то познакомилась в городе, а туда отправилась, чтобы поразвлечься?

– Нет! Вы говорите ерунду! Света была примерной матерью! Она буквально жила детьми! Да, она уставала. И от меня, и от детей. Поэтому я дал ей возможность покататься. Съездить на дачу в одиночестве, под любимую музыку. Она очень любила ездить за рулем. Отдыхала так. Но с тремя детьми не отдохнешь, они постоянно ругаются, веселятся и говорят без умолку. Я отправил ее отдохнуть, а сам остался с детьми, потому что больше некому было. Поймите! Я любил Свету! А она любила нас! Каждый наш ребенок по любви! Я из детского дома, Светка тоже была из неполноценной семьи. Мы оба хотели этого! Посмотрите на наше жилье! У нас не было разногласий. Да, денег, как и у всех, постоянно не хватало. Но это же нормально. Мы занимали и отдавали. Работали, детьми занимались. И любили друг друга!!!

– Савелий Игоревич, может быть, все-таки? Может быть были какие-то изменения в ее поведении? Вы могли не придать этому значения. Работа, дети, быт…

– Нет, девушка! Я свою жену всегда замечал и будь бы там хоть какие изменения, я бы увидел! Я, в отличие от других мужей, всегда замечал, если она покрасила волосы, изменила прическу, даже если сменила дезодорант!

Больше нам от бедолаги было не добиться ничего. Спасибо, что хотя бы разрешил осмотреть ее личные вещи. Ничего особенного и там найти не удалось. Не смотря на загруженность, Светлана Смирнова была женщиной аккуратной. На полочках все вещи сложены по рядам, чуть ли не по цветам. Горовиц отодвинул ящик с нижним бельем. Я сначала хотела возмутиться, но он приложил палец к губам и тихо прошептал:

– Любовника не было.

И действительно, все белье простое, без изысков. Мамочкины вещи, ни намека на пушап или стринги. И цвета все довольно блеклые, такие, чтобы можно было носить каждый день. Телефон конфисковала полиция, а записных книжек у нее не было, так что нам пришлось уходить практически с тем же, с чем и пришли.

Глава 12

– Это нелепость, абсурд, – я сняла резинку со своих волос и заново собрала их в хвост, не переставая при этом смотреть в боковое окно машины Горовица на проплывающий мимо город.

– Что именно? – не понял меня агент.

– Это. Все это. Как можно убить мать троих детей? Ни в чем невиновную молодую женщину? Как можно убить бабушку, одинокую старушку без семьи, доживающую эту жизнь? Самое страшное, что я чувствую, вот просто чувствую, что на этом не закончится. Будут еще погибшие.

– Жертвы.

– Что?

– Жертвы, а не погибшие, – поправил меня полицейский. Он был гораздо более спокоен, чем я. У меня же слезы застыли на глазах. Увидев детей, мужа, непонимающего, что произошло… Даже у взрослого человека в голове не укладывается произошедшее, что говорить о детях?

Мы едем обратно в лес. Горовиц уверен, что мы обязаны еще раз пройти или даже проехать весь путь матери троих детей. Как будто это что-то может дать. Я по опыту знаю, что в жизни все гораздо более скучно, чем в фильмах и детективах. Загадка есть всегда, безусловно. Но отгадок на поверхности нет никогда. Убийцы никогда случайно не оставляют на месте преступления ворох улик. Чаще всего, во время поиска ты двигаешься, словно играешь в детскую игру. В салки, но только в темноте. Ищешь всех на ощупь. Ты не видишь и не знаешь, куда именно тебе идти. Что правильно, а что нет и где ты сможешь найти следующую подсказку.

– А вы, я смотрю, интересуетесь душевным устройством маньяков? – усмехнулся водитель дорогой тачки со штрафстоянки.

– Почему…

– Потому. Зачем вы ищите справедливость в их поступках? Разве может быть справедливость в убийстве? Что если бы обе эти женщины были бы плохими людьми, то их убийство было бы более оправданным? Вам бы легче было это понять? Не тешьте себя иллюзиями, а философию оставьте диванным занудам. Наслаждайтесь расследованием, как это делаю я. Убитых вы своими стенаниями все равно не вернете, зато включившись в расследование с головой, имеете шанс спасти невинные души еще живых жителей поселка. А? Как вам такой расклад, Данилова?

Меня пробил кашель. Горовиц не изменяет своей беспринципной натуре ни на секунду! Как можно так говорить? А как же сострадание? Неужели, в нем настолько нет ничего человеческого?!!

– Ну, Данилова, не смотрите на меня, как на врага народа. Сентиментальность свойственна женщинам и толстым мужчинам. Я, как видите, не женщина и не толстый мужчина, не ждите от меня невозможного!

Не отреагировала. Невыносимый тип!!! Но больше всего меня раздражает не только он сам, но и то, что эти двое молодых успели подружиться за время нашего отсутствия и теперь вдвоем на заднем сиденье играют в какую-то онлайн игрушку. Моя дочка оказалась предательницей и перешла на сторону врага.

Через какое-то время шоссе закончилось, и мы выехали к станции Киселево.

– Начнем с поселка. Сначала осмотрим дома потерпевших, а потом попытаемся восстановить карту событий.

– А можно, мы опять машину посторожим? – подала признаки жизни моя дочура.

– Да, пап, можно?

Этот вопрос последовал от молодого «напарника». Моя голова совершила красноречивый поворот на девяносто градусов.

– Пап?!

– Па-а-ап??? – эхом отреагировала Ленка, точно так же уставившись на Горовица младшего.

– Ну… не только же вам пользоваться служебным положением, – не моргнув глазом оправдался агент. – В Питере общая беда – плохая канализация в учебных заведениях.

Немного погодя, когда на месте наша четверка покинула машину, Горовицу младшему прилетел от папки подзатыльник. Не думаю, что это его чему-то научит, сынишка явно пошел в отца. И, похоже, во всем.

– В вашем управлении нормально брать с собой ребенка на место преступления? – съязвила я, когда наши «детки» ушли немного вперед, к дому покойной Смирновой.

– Если он еще ребенок, то я… – глядя вслед собственному сыночку, хмуро пробурчал агент, – помесь игуаны с жирафом.

Я посмотрела на Горовица достаточно выразительно, чтобы он понял, что я ни на мгновение в этом не сомневаюсь, на что полицейский недовольно хмыкнул и поправил единственное, что в нем было интеллигентного, очки на своем носу.

– Мама его не возражает?

– Это вы таким нехитрым способом пытаетесь узнать, не женат ли я?

– Это я таким нехитрым образом переживаю за его психику.

– А папа Елены не против? – съязвил он мне в ответ, передразнив меня же.

– Не против. Он не интересуется своей дочерью.

Я направилась к дому, оставив агента позади. Однако у калитки он уже меня догнал и зачем-то завершил наш нелепый и никому ненужный разговор: – Мама его сама настояла, чтобы взял «ребенка» (это он выделил сиропным сарказмом) с собой. Настаивает, что я должен проводить с ним больше времени. Так что, мы с вами оба в разводе.

– С чего вы решили, что я тоже свободна? – ухватившись за калитку, отвела глаза и понадеялась, что полицейский не заметил моего смущения.

– Взгляд у вас голодный, – резко наклонившись к самому моему уху, заявил наглец. Моя ладонь полетела прямо в сторону его щеки, но была перехвачена на полпути. – А если честно, не надо быть детективом, чтобы понять, если мне удалось ворваться в вашу квартиру посреди ночи и мне никто не набил морду, то набивать, собственно, некому.

– Делом лучше займитесь, а не моей личной жизнью, – вырвав свою руку из его захвата, процедила сквозь зубы и толкнула калитку перед собой.

Чтобы я еще раз затронула в разговоре с ним тему личной жизни! Да ни за что!!! Форменное унижение, хотя начиналось все с простого желания узнать, женат он или нет.

Итак, Ева, сконцентрируйся. Дом потерпевшей. Отставить ненужные мысли, Горовиц тебе не по зубам, пусть он лучше ублажает своей наглостью и беспринципностью продажных девушек. А мне надо работать.

Итак, дом. Хорошая дача, нормальная. Я бы сказала, среднестатистическая. Высокий забор, выкрашенный в неприятный бразилиновый цвет, калитка, а за ними старый дом, который умелые руки Смирнова еще не довели до ума. Хозяйство опрятное, но ремонта не было достаточно давно. Двор чисто убран, нет лишних насаждений, судя по всему, Светлана не была любительницей огородов. Все, что здесь сделано – качели для детей, детский же деревянный домик и горка. Тут и там еще не до конца кучки растаявшего снега, черная земля под ногами, как похоронный полог, навевает смертельную тоску и ужас. Серое небо над головой… Как могла молодая женщина захотеть сюда поехать в одиночестве? Я привыкла к лесу, к нашим постоянным поискам, но я всегда в компании знакомых мне людей. Я бы не сказала, что сейчас в дачном поселке идеальная атмосфера для отдыха. Тишина, черные вороны беспрестанно каркают, и ты знаешь, что сейчас здесь совсем пусто, однако эта тишина и пустота еще не гарантирует того, что ты здесь на самом деле один.

– Она здесь была.

– Как и орда ваших коллег, как стадо бизонов, натоптавших на этом клочке земли.

– Она здесь была. А потом уехала, – не услышал Горовиц, миновав меня, направился в дом. Наши детки, как настоящие детки, уже успели устроиться на качелях. Ленка, похоже, совсем забыла, зачем мы здесь и полностью погрузилась во флирт с сынком агента. Ребята что-то разглядывали в своих телефонах, негромко хихикали, а этот юный соблазнитель то и дело улыбался моей дочуре, заставляя ее, совсем еще глупую девчонку, с преданностью собаки заглядывать ему в глаза.

Глава 13

– Дача…

Мы с агентом вошли внутрь дома, оставив детей снаружи. Я и не сомневалась, не упустит возможности показать свою важность. Плейбои часто наводят вокруг себя ложную красоту, чтобы очаровать побольше женщин и затащить их в постель. О том, чтобы быть настоящими не заботятся, ведь после первой же ночи барышня такого мужчину перестанет интересовать. Добыча поймана, а зверь сыт. Зачем же еще напрягаться?

– У вас что, никогда не было дачи?

– Дачи? Была, – Горовиц не обернувшись, не стесняясь и все разглядывая по пути, прошел через коридор и быстро оказался на кухне. – У тещи.

– И она заставляла вас копать картошку, – понимающе кивнула я.

– Пыталась. Но, с моей занятостью, я так и не смог стать для нее идеальным зятем, впрочем, не стал и идеальным мужем для ее дочери. Как видите. И почему на всех дачах прихожая упирается в кухню? Никогда не мог этого понять.

Бормоча себе под нос недовольства, агент залез во все ящички, в отключенный холодильник, поднял крышку, врезанную в пол, заглянул в погреб, потом опять вернулся к самой кухне. На мой личный взгляд, здесь придраться было не к чему. Дача как дача. Ничего особенного. Как и во всех домах в подобных поселках на отшибе, здесь не было ничего ценного. Старая мебель, ненужная уже в квартире, свезена сюда, оттого и такая разномастная. Некрашеные полы. Посуда всех цветов и стилей, поцарапанные кухонные шкафчики, давно вышедшие из моды.

– Сухо, воды нет, – констатировал мой спутник, открыв и закрыв кран. – И с собой она воду не привозила. Соответственно, рандеву исключается. Еды я тоже не вижу, только этот недоеденный бутерброд, к которому она так и не притронулась.

Горовиц показал пальцем на стол, куда перетек и мой взгляд. Действительно. Я сразу этого не заметила – на старом столе, накрытом белой с кошачьим принтом клеенкой, лежал завернутый в целлофановый пакет бутерброд с колбасой.

– Вы все еще надеетесь на версию о любовнике?

– А вы нет? Сладенькая история для любой женщины, не так ли? – агент повернулся ко мне и окинул заинтересованным, настоящим мужским взглядом, с ног до головы. – Вы же так любите помечтать о романтике. Смирнов не похож на принца, верно? Обычный мужик с обычными проблемами. Ни дворцов, ни эксклюзивных машин. Только быт, только проблемы и трое детей. Разве об этом мечтает женщина?

– Вы самовлюбленный остолоп, – фыркнула в его сторону и ушла в комнату, которая оказалась чем-то вроде зала, хотя и здесь стояло несколько кроватей, накрытых ненужными в городском хозяйстве тряпками. Было заметно, что с лета сюда никто не приезжал – сырость в промерзшем с зимы доме резала глаза и неприятно теребила обоняние. В комнате стоял отвратительный затхлый запах, хоть и было заметно, что перед отъездом семья тщательно наводила порядок. Все постели аккуратно застелены, вышитые крестиком подушки на сломанном кресле стоят, как в журнале, уголками вверх, зеленый ковер под ногами тоже был бы чистым, если бы не многочисленные следы грязных ботинок на нем. Следы все разные и большие, из чего даже я могу сделать вывод, что они не принадлежат ни покойной Смирновой, ни ее убийце.

– Что ж! Становится только интереснее!

– Какой интерес в том, что мы ничего не нашли?

– Вы не понимаете, Данилова, – агент неожиданно повернулся ко мне и оказавшись близко-близко понизил голос, – чем меньше следов, тем умнее убийца.

Глаза Горовица в этот момент сверкали легкой ненормальностью, из-за чего в этом жутком месте, стало находиться еще неприятнее.

– Страшно, Ева?

– Чего? – не расслышала я.

– Тебе страшно, Ева? – голос его стал звучать еще глуше. – Тебе страшно ввязываться в подобные дела? Ездить по незнакомым местам, совать свой нос, куда не надо?

Каким-то непостижимым образом, его лицо оказалось так близко, что щетина наглеца имела все шансы в один неосторожный миг оцарапать мою кожу.

– А ведь он может быть где-то там… На улице, или возможно даже в этом доме…

Выдержав его наезд с каменным лицом, я холодно ответила:

– Приберегите эти страшилки для Горовица младшего. Даже будет лучше, если почаще их будете ему озвучивать, чтобы он не приставал к моей несовершеннолетней дочери.

Оставив агента пережевывать мой отпор, я вышла из дома и остановилась на крыльце, шумно втянув ноздрями свежий воздух. Страшно? Страшно… Я, оказывается, очень боюсь оставаться с этим мужчиной наедине. Он был слишком близко. Настолько близко, что я готова была забыть, где мы находимся!

– Ева! Ну, как там? – моя дочура слезла с качелей и подлетела к матери. Оба Горовица тоже подплыли к нам, каждый со своей стороны. Вороны. Окружили!

– Ничего! – заявил агент, застывший позади меня. – Едем дальше!

– Что, совсем ничего? Не может же этого быть! – Ленка не была готова смириться с таким поворотом событий.

– Вся в мать, – резюмировал Горовиц, покачав головой.

Истинный мужик. Теперь пусть еще скажет, что все женщины водить не умеют!

– А что он там, по-твоему, – сыночек агента, будто сошедший с подиума, где демонстрировали осенне-зимнюю коллекцию, показал указательным пальцем вверх, – должен был записку с домашним адресом оставить?

Сказал и усмехнулся. Усмешкой Горовица. Боже мой, теперь их двое!

– Весь в отца, – огрызнулась я. – А что ваши эксперты говорят, Горовиц? Как все было? Может быть, им удалось что-то обнаружить, и они это увезли?

– Нет, они, как и мы, ничего не нашли. И заканчивайте, Данилова, хвататься за чужие версии. Делайте свои выводы. Это-то вы делать умеете? Мне рекомендовали вас, как опытного следопыта, но что-то я пока ничего не вижу от этого крутого опыта.

– Я поисковик, а не детектив. Нас учили искать трупы под кустами и в канавах, а не улики и мелкие зацепки.

– Так учитесь! Вам выпал уникальный шанс поработать бок о бок с профессионалом!

Меня окончательно вывела из себя его самодовольная поза и физиономия! Настолько вывела, что я даже не заметила, как почти начала на него рычать! Эти очки и наглые серые глаза за ними, как рентген, просвечивающие мою голову насквозь. Все время, пока находилась рядом с ним, не отпускало ощущение, что этот мужик слышит каждую мою мысль. В том числе и мысли о нем.

– Мам…

– Пап…

Я очнулась от этих «мам» и «пап». Да уж. Картина маслом. Мы с Горовицем стоим друг напротив друга, оба упираем руки в боки, скрепим зубами и воинственно смотрим один на другого. Похоже, не я одна здесь забылась, зачем мы сюда приехали в столь ранний и туманный час.

Осекшись, я отвернулась от полицейского и сказала тоном тише:

– Да, едем на станцию. Здесь действительно ничего интересного.

– Да, – виновато поддержала меня двухметровая скала наглости. – Едем. Заговорились мы.

И под насмешливые взгляды собственных детей, взрослые направились за калитку.

Глава 14

– Явились? Где вы шлялись, черт вас возьми?!

А говорят, что только женщины обладают интуицией. Я свою бывшую почувствовал еще в лифте, пока мы с Гордоном поднимались в мою квартиру. Я бы не сказал, что это запах ее духов, как бы сам описал в книге. Это сработала чуйка, нормальная мужская чуйка, сигнализирующая о том, что сейчас какая-то женская особь будет выносить тебе мозг.

– Ты что, отдал матери ключи от моей квартиры? – спросил сына на полпути.

Недоросль лишь безразлично пожала плечами и воткнула обратно в ухо белый наушник. Ясно. Не давал, она сама взяла и сделала дубликат. Вполне в ее духе. Она встретила нас в холле в воинственной позе престарелой Валькирии. Когда-то я ее называл Валькирией. Она и сейчас прекрасно выглядит, если бы не одно «но». Пока мы совсем молодые, наша внешность еще формируется и чаще всего не способна продемонстрировать во всей красе наш характер. Однако со временем, характер побеждает, и как бы мы не старались замаскировать его последствия – он вылезет наружу и будет иметь честь представлять нас еще до того, как собеседник успеет оценить наши познания и умения, а также таланты в искусстве утонченного стиля. К сожалению, Аде в этом деле не помогали ни стилисты, ни косметологи, ни хирурги. Моя бывшая сама могла раскроить кому угодно мозг. Порой парой слов, не требовалось даже предложения составлять.

– Горовиц! Твою же мать, я тебя спрашиваю!

Красавица. Миниатюрная брюнетка с пылающими глазами. Линии стройной фигуры строги и корректны. Черные тонкие брови приподняты вверх, уголки не менее тонких губ опущены вниз, острые скулы на слегка вытянутом женском лице подчеркнуты румянами, маленькая грудь под просторными тряпками часто вздымается, демонстрируя всем окружающим величину гнева владелицы. Красавица.

Когда спит и молчит. У себя дома.

– Ты спрашиваешь меня или Гордона?

– Тебя, кретин! Ты по бабам шлялся и сына с собой таскал?!

Вопреки обыкновению, я скинул мокрые и грязные по самые шнурки ботинки в холле. В мокрых носках прошел в гостиную, оставляя за собой влажные следы на паркете, который обошелся мне чуть больше, чем в миллион. Люблю свою квартиру. Триста восемь метров комфорта, соединенного с истинно американским дизайном. Приобретая сию жилплощадь, повелся на вид с террас, коих здесь аж на сто метров и все они застеклены. «Панорамный вид на Неву, Таврический сад и основные исторические доминанты города» – так было указано в буклете, который я получил от своего маклера. Не обманул, подлец. При переезде я не стал почти ничего менять. Все эти громоздкие велюровые диваны, дорогие ковры и картины на стенах вполне меня удовлетворяли. Я переплатил где-то, и был готов это сделать, лишь бы не отвлекаться на ремонт и бесконечные споры с дизайнером. Мне была нужна уютная и просторная берлога, отвечающая моим вкусам, таковую я и нашел. Аде, естественно, здесь не нравилось ничего. Меня же, наоборот, удовлетворяло все. Человек, живший здесь до меня, явно имел хороший вкус. Мужской вкус. В этом мы с ним совпадали, и я уже не раз вспоминал этого человека добрым словом. Особенно за свой кабинет, похожий на кабинет сыщика тридцатых годов из хорошего американского сериала. Добротная деревянная мебель, темного дерева, встроенные в стены шкафы для книг, матерчатые обои, классические светильники и, конечно же, удобные кресла. Это все, что мне надо, как писателю. Немного уюта и… тишины.

– Ты же сама потребовала, чтобы я взял его с собой, – невозмутимо ответил бывшей супруге, оказавшись возле бара в гостиной и нашел початую бутылку коньяка. Плеснул себе на два пальца в низкий круглый стакан и, не откладывая, сделал несколько глотков.

– Я потребовала?! – Ада ворвалась вслед за мной, Гордон при этом, как и свойственно любому молодому оболтусу, дотащил себя до п-образного дивана и развалился на нем, не отрываясь от своего телефона.

– Ты, а разве это был кто-то другой?

– Нет! Нет, это была я, – прошипела бывшая, напоминая мне в этот момент раздраженную кобру, – только я не просила тебя брать его с собой на свидание с бабами!!!

– С чего ты взяла…

Вместо ответа, мне под нос сунули телефон, на котором красовалась фотография нашего сына. Он делал селфи. На даче и в лесу. Он с этой девчонкой, кажется, Леной, дочкой Евы. А на фоне, почти на всех фотографиях мы с Даниловой.

– Экстрима захотелось?! – взвизгнула Ада. – Мало тебе баров и гостиниц, поволок сына в лес?! Трахаться с проститутками?!

– Этой девочке пятнадцать, – не подумав ляпнул я, задумчиво взяв ее телефон и внимательно разглядывая фотографии.

– Еще лучше! Пятнадцать! Несовершеннолетняя! Ты теперь на детей перешел?! Молодых тебе мало, так скоро и до младенцев опустишься?!!

Гордон, конечно, глупо поступил, скинув свои селфи с девчонкой в сеть. Мои глаза судорожно цеплялись за все, что попало на снимки. Лес на фоне, кусты, деревья, промерзшая земля, местами лужи. К сожалению, весь наш поход и вся поездка оказались бессмысленными. Я написал и прочел уйму детективов, и во многих из них, на таких случайных фотографиях, следователь или сам незадачливый детектив, непременно нашли бы ценные улики. Я не нашел ничего. Вот мы с Даниловой в сотый раз обходим место, где была найдена первая жертва, старая бабушка. Теперь перешли на новое место – здесь Толик обнаружил Светлану. И никакой связи. Ни между жертвами, ни между местом преступления. Пока что полный абсурд. Темень. Все, что связывало оба женских трупа – лес, дачный поселок и веревка. Они не были родственницами, не были похожи внешне или по образу жизни. По-хорошему, могли и не знать друг друга, даже отдыхая в одном дачном поселке, ведь поселок большой, а у жителей заборы высокие. Жертв объединяет только убийца. Причем полное отсутствие улик говорит именно о том, что это не маньяк. Он действует осторожно, не оставляя следов. Он действует по четкой схеме. По плану! Именно! Именно! Вот оно, Гарри! Он действует по плану!!! Вот оно, сходство! Значит, либо будет еще одна жертва, главная в его плане, либо эта жертва уже принесена.

– Ты слышишь меня, Горовиц, твою мать?!! Ты хоть понимаешь, что я на тебя в суд подам?! Останешься без родительских прав!!!

– Отлично… – пробормотал я, не сдержав улыбку, относившуюся, естественно, не к угрозам моей бывшей, а к моей догадке.

– Что, отлично?! – Ада поспешила за мной на террасу. – Отлично, что я отберу у тебя права на сына?!!

– Сын уже взрослый, – в волнении из-за своего открытия, я достал из кармана начатую накануне сигару и прикурил ее. Сделал несколько затяжек, выпустил их в воздух, любуясь при этом весенней серостью и туманом над Невой. – Если ему нужно будет – он ко мне придет. Да он так и делает. Зато я сэкономлю. На тебе. Ведь если я на тебе больше не женат и у меня нет никаких прав на сына, с какой стати мне платить?

– Ты после развода стал настоящим придурком! – выпалила разъяренная фурия мне в ухо.

– Я и до развода таким был, разве не поэтому ты мне стала изменять?

Фурии больше нечем было крыть. Похоже, на этот раз я ее победил. Не оборачиваясь, краем уха слышал, как она собиралась на выход. По пути не забыла дать наставления сыночку, чтобы не смел слушать непутевого отца.

– Па-ап, – спустя пару минут, как в моей квартире снова наступила тишина, на террасу выглянула белобрысая голова Гордона. – Хочешь, я нам обед сделаю?

– Ну, – сплюнув прилипший к губам кусочек листа от сигары, произнес я, – сделай. Только учти, что свою подставу ты этим не искупишь.

Парень, кивнув глупой молодой головой, скрылся за стеклянной дверью, а я набрал на телефоне номер Даниловой. Почему-то мне хотелось поделиться новостью с Валькирией. Только вот я не рассчитал, насколько большой подставой оказалось озорство сына.

– Здравствуйте, Гарри! – неожиданно мило меня приветствовали слова Евы. Я не поверил в удачу, прощались мы с ней далеко не на вежливой ноте, да и всю дорогу в лесу постоянно цапались как кошка с собакой. С чего бы вдруг ей стать милой?

– Здр…

– Или к вам надо обращаться только по имени и фамилии? Как это делают ваши читатели, господин агент?!!

Глава 15

Расставляя тарелки на столе, мама искоса посмотрела на вошедшую в кухню и заранее недовольным тоном поинтересовалась:

– И что ты ему сказала?

– Послала ко всем чертям! – проворчала я и следом за этим оправдалась:

– А что он думал? Притворился агентом! Полицейским! И Терехов ему подыграл! Мам, ну это же нечестно! – упав на стул, я злобно сложила руки на груди. – Я правильно поступила. Богатей чертов! Это ему что, игрушки? Ты хоть понимаешь, что мы сегодня незаконно вторглись в дом погибшей? Мы допросили ее мужа и… за это по головке не погладят!

– Евочка, но ты же не можешь отрицать очевидный факт, что тебе это понравилось? Ты знаешь, я не знакома с Горовицем лично… – мама подозрительно помолчала, отвернулась взять чайник, а когда повернулась обратно – ее лицо сияло от счастья!

– Я читаю все его детективы! Он так интересно пишет! Я никогда бы не подумала, что этот умный человек пишет с натуры, сам ведет расследования, докапывается до сути, рискует жизнью… Ева, ты просто не представляешь, как тебе повезло! Сам Гарри Горовиц!

– Мам, только не говори мне это… И ты туда же? Я только что звонила Терехову, высказала ему, ты сейчас говоришь как он. Только он упоминал все полицейское управление. Они там настолько его любят, что готовы негласно выдать любую информацию, которая ему потребуется. Абсурд! Это же серьезные дела, человеческие судьбы, настоящие семейные трагедии…

– Ева, Ева, подожди! Ты очень спешишь, – мама поставила на стол первую тарелку с горячим борщом и вытерла руки о цветастый передник. – Ты судишь поверхностно. Кстати, что хотела тебе сказать. А! Ты в курсе, что Гарри Горовиц недавно развелся?

– В курсе, – проворчала я, понимая, куда сейчас понесет мою маму. Слава богу, она остановилась. На кухню въехал на своей инвалидной коляске Олежка. На коленях мой десятилетний племянник держал нашу толстую Матильду. Полосатая кошка разлеглась на нем и не собиралась покидать своего убежища, даже несмотря на то, что ее откормленное полосатое тельце изрядно потряхивало на порогах.

– Привет, Ева!

– Привет, Олежик! Как твои дела?

– Ничего. С бабушкой сегодня гулять ходили. Опять в лифте застряли, но нас быстро вызволили.

– Да, представляешь? – моя мама, к счастью, переключилась. Правда, ненадолго. – Но, ладно, лифт – это ерунда. Ты только подумай, Ева! Какой тебе выпал шанс! Поработать бок о бок со знаменитостью. И… – мама остановилась, показала строго на меня пальцем и требовательно заявила, – не вздумай его отлучить от «БезВести»! Знаю я тебя! Будешь себя плохо вести, я лично пойду с вами на поиски и прослежу, как ты себя с ним ведешь!

– Ага, бабушка, на это будет интересно посмотреть, – хихикнул мой маленький племянник.

– Да, еще. Ева. Делай что хочешь, как хочешь, но на следующей неделе в пятницу я хочу, чтобы ты пригласила Гарри Горовица к нам домой.

– На твой день рожденья?! – моему возмущению не было предела. Так меня подставить! Она это серьезно? Я только что послала этого наглеца куда подальше, а теперь вся моя семья встала на его сторону. – Предатели, – прошептала вполголоса.

– Что? – мама строго подняла бровь.

– Бабушка, Ева назвала нас предателями! – тут же сдал меня мой племянник.

– Из-за чего шумим? – в кухню влетела моя дочка. Поцеловав бабушку, еще один предательский одуванчик уселся за стол.

– Ева влюбилась в Гарри Горовица и теперь злится на него за это! – прыснул Олежка. Ох, ну и дети пошли!

Я вскочила со стула и вышла из кухни. Довольно с меня.

– Ева, ты есть не будешь? – крикнула мне мать вдогонку.

– Нет!

Хлопнув громко дверью, потому что за моей спиной раздался дружный веселый смех родных, заперлась в своей комнате. Боже, как же он меня раздражает! Только этого для полного счастья не хватало! Хрен бы с ним, если бы был просто богатым, так он еще и знаменит! Не просто шоумен, певец или актер. Он, черт его дери, пишет детективы! Популярные на всю страну детективы!!! И врет, как дышит!!!

Прошлась по комнате взад и вперед. И, что обидно! «БезВести» – не только дело моего брата и помощь людям, сейчас это и основной, единственный заработок для нашей семьи. Как ни крути, дело со всех сторон серьезное. На которое покушается его величество Горовиц! Для него это лишь развлечение. Поиграет, а потом нацарапает очередное сочинение. И…

Стоп!

Мне внезапно вспомнилась одна нехорошая вещь, многие писатели очень любят в своих книжках отображать все и всех, с кем сталкиваются по ходу дела. Твою… Он что, и про нас напишет?!! Про меня, про мою семью, про… И как он, интересно, нас опишет?! Черт возьми! Я теперь очень жалею, что взяла Ленку с собой. Если бы она не спуталась с его сыночком, они бы не обменялись контактами в социальных сетях, и я бы по приезду домой не узнала бы, кто этот «агент» на самом деле! Меня начало трясти. От злости или еще от чего-то. Трясло так сильно, что я подошла к старому деревянному шкафу и достала с верхней полки клетчатый синтетический плед. Завернулась в него по самые плечи, улеглась на кровать. Лежа на боку, пыталась успокоить свои мысли. Какое там! Чего только не навоображала и не напридумывала! Не успокоившись, полезла в сеть. Я должна узнать, кто этот гад и что он из себя представляет. Стоило только ввести его фамилию… Черт подери!!! Стоило лишь ввести его дьявольскую фамилию! Почему я раньше этого не сделала?!! Фотографии, бесконечные интервью. Вот он, улыбается в камеру. Холеный, сытый. Вот его поймали с его тачкой, на которой он нас сегодня катал! Со штрафстоянки увел, значит? А вот и его сынок! Подрастающее поколение…

Гарри Абрамович Горовиц, мать его. Известный писатель, творит преимущественно в детективном жанре. Сорок два года, родился третьего июня. Женился, развелся. Имеет одного сына от первого брака. Его книги уже не раз были экранизированы, в том числе в Голливуде. Завидный жених, успешный писатель, человек года… Его регалий не счесть. Какого лешего?!

Мое возмущение, которому не было ни конца, ни края, прервалось на сообщении, перекрывшем весь экран телефона. В общем чате группы «БезВести», появилось сообщение от Толика (охренеть, кто его добавил?!):

– Только что прошло по полицейским каналам. В Киселево пропала еще одна женщина. Тетка отправилась на дачу праздновать день рождения. Уехала туда утром, а вечером прибыли гости и нашли дом открытым, хозяйки нет. Объявлена общая тревога.

Я дочитывала последние слова этого сообщения, как вдруг экран моего телефона перекрыл сигнал звонка. Звонил Горовиц, будь он неладен!

Глава 16

Чат «БезВести»

Очкарик. Ожидание невыносимо!

Ирина Артуровна (грустный эмодзи). И не говори, позвали бы уже нас.

Региночка. И в новостях ничего пока нет. Неинтересно это никому.

Матвеев. Да, ничего нет, я проверял. Все как обычно, пока труп не найдут, будут молчать. А потом одно сообщение и все.

Ирина Артуровна (угрожающий эмодзи). С чего ты сразу решил, что и эта женщина будет найдена мертвой? Может быть, просто заблудилась. Такое бывает.

Матвеев. В начале весны? И эта за грибами пошла?

Очкарик. Нет, как предпоследняя по мнению Терехова, за любовником поехала.

Региночка. Кто-нибудь знает ее имя? Можем в сетях поискать!

Матвеев. Очкарик, поищи, ты же можешь!

Очкарик (эмодзи кулак). С чего я все знаю? Я не вскрываю базы данных полиции.

Матвеев. Как это нет? Ты же всезнайка!

Региночка. Саша, не наезжай на него. Давай встретимся и поедем к Вадиму, поищем втроем.

Очкарик. Ко мне нельзя, у меня мама дома.

Эдуард Адрианович. Ира, смотри, какую рыбу я поймал! А вот еще! И еще! А вот этого карасика Петька выловил! Я же говорил, что я удачливей! К тому же, это моя новая удочка, не зря я столько денег потратил!

Матвеев. Эдуард Адрианович, это общий чат БезВести.

Очкарик. Ага. Мы тут как бы серьезные дела обсуждаем!

Эдуард Адрианович. А я, что, несерьезные?

Матвеев. Рыбалка? Это, по-вашему, серьезно?

Эдуард Адрианович. Нет, Сашенька, это в ваш компьютер играть серьезно, а рыбу ловить только старики умеют! А вот помрет наше поколение, что вы жрать-то будете?

Очкарик. От Доширака еще никто не умирал!

Региночка (хохочущий эмодзи). Зачем же Доширак? Дог с вами своим кормом готов поделиться! В нем много витаминов!

Эдуард Адрианович. Молодежь бестолковая! Приезжайте к нам с Ирочкой на шашлычок, как только земля просохнет, а то и в следующие выходные дуйте, если дождя не будет. Хоть узнаете, что такое мясо по-игнатьевски!

Региночка. А можно не про еду?

Ирина Артуровна (злой эмодзи). Ты опять на диете?

Региночка (эмодзи с каплей на лбу). Ага.

Ирина Артуровна. Зачем тебе? Худая, молодая. Чего тебе худеть без конца?

Региночка. А может быть, у меня любовь безответная!

Ирина Артуровна. Это к кому же?

Эдуард Адрианович. Да, к кому?

Очкарик. Догадываюсь. Вариантов не слишком много.

Региночка. Заткнись, Очкарик! Я к тебе всей душой, а ты!!!

Региночка. Если скажешь – убью!

Региночка. Если скажешь – я тебя никогда не прощу!!!

Региночка. Если скажешь – вкусняшек от меня не жди!

Региночка. И Дога на тебя натаскаю и не смотри, что он овчарка, загрызет и косточек не оставит!!!

Региночка. Ты меня понял?!

Ирина Артуровна. Регина, только ради спасения Вадима. Если что, мы все в курсе, что тебе нравится Саша.

Региночка (три злых эмодзи).

Ирина Артуровна. Не расстраивайся, он все равно Еву любит.

Региночка. С чего вы взяли?! Мне другой нравится!

Ирина Артуровна. Только не говори, что Вадим или мой Эдик. Здесь тебе никто не поверит!

Эдуард Адрианович. Вот такой шашлык мы в прошлом году сделали. На горчичном соусе. А вот еще несколько фоточек.

Эдуард Адрианович. Ой, это лишнее, простите. Я в трусах.

Эдуард Адрианович. Но это как бы ничего, это же трусы.

Очкарик. Эдуард Адрианович! Здесь женщины!

Эдуард Адрианович. Вадя, нет ничего плохого в том, если женщины полюбуются красивым мужским телом. Слышал, созерцание прекрасного продлевает им жизнь.

Эдуард Адрианович. Созерцание эстетического…

Ирина Артуровна. Эдик! А ну-ка немедленно удалил свое эстетическое из нашего общего чата!

Региночка. Ожидание невыносимо. Правда, Саш?

Матвеев. Действительно. Предлагаю всем сегодня вечером собраться у Евы дома. И ждать вместе, а не засорять чат.

Региночка. Мы можем собраться у меня! Родители уехали!

Ирина Артуровна. Можем у нас, я пирогов напеку.

Эдуард Адрианович. А я шашлык по такому случаю зажарю. У нас есть электрическая шашлычница.

Ирина Артуровна. Отстань ты со своим шашлыком! Надоел уже всем!

Очкарик. Действительно, Эдуард Адрианович, у нас же не вечеринка. Хотя, шашлык я люблю…

Черный плащ. Захватите булки и шашлык, через час сбор у Даниловой дома!

Очкарик. Это кто?

Региночка. Кто такой «Черный плащ»?

Ева. Горовиц.

Очкарик. Ева, хочешь, я его удалю из чата?

Анатолий, друг Черного плаща. Не удалишь.

Анатолий, друг Черного плаща. Очкарик.

Матвеев. Я его при встрече удалю. Если он тебе мешает.

Матвеев. Ева.

Эдуард Адрианович. Ого! Баталии начались! Дуэль! Мы требуем дуэль!

Ирина Артуровна. Я тебе дам дуэль! Не поленюсь, ведь, до соседней комнаты сходить! И свежий педикюр не пожалею!!!

Эдуард Адрианович. Ирочка, интересно же!

Очкарик. Ева, я нашел, могу удалить. Слово за тобой.

*Очкарик удален из чата.

Анатолий, друг Черного плаща. Договорился.

Анатолий, друг Черного плаща. Умник.

*Очкарик добавлен в чат.

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

Очкарик (злорадный эмодзи). Это мы еще посмотрим!

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

*Очкарик добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

*Очкарик добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

*Очкарик добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

*Очкарик добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

*Очкарик удален из чата.

*Очкарик добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Остыл?

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Твою мать! Не удобно мне с тобой с телефона – на горшке сижу. Сейчас, погоди, до компа доберусь!!!

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Твою мать! Воду дай хоть смыть!!!

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

Анатолий, друг Черного плаща. Все, Гарри, это окончательно. Очкарика здесь больше не будет.

*Очкарик добавлен в чат.

Очкарик (эмодзи с фигой). Хрен тебе!

Черный плащ (хохочущий смайлик). Эдуард, скиньте фотку без трусов. Самое время.

Ирина Артуровна. Эдик! Не смей!

Эдуард Адрианович. Гарри, для вас все, что угодно. Сейчас поищу, где-то было в телефоне. С прошлого года.

Ирина Артуровна. Вадик, удали моего мужа из чата или больше моих булок ты не дождешься!

*Эдуард Адрианович удален из чата.

*Эдуард Адрианович добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Хочу фотку без трусов! Адрианович, вы мужик! Даешь рыбалку!

*Эдуард Адрианович удален из чата.

*Эдуард Адрианович добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Фотку! Фотку!! Фотку!!!

Эдуард Адрианович. Сейчас, погодите, почти нашел.

Ирина Артуровна. Вадик!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

*Эдуард Адрианович удален из чата.

*Очкарик удален из чата.

*Эдуард Адрианович добавлен в чат.

Эдуард Адрианович (смущенный эмодзи).

* Эдуард Адрианович добавил новое фото.

* Эдуард Адрианович добавил новое фото.

* Эдуард Адрианович добавил новое фото.

Региночка (десять восторженных смайликов). Ооо!!!

Ирина Артуровна. Эдя!!! Как ты смеешь? Не смущай девочек!!!

* Эдуард Адрианович добавил новое фото.

Черный плащ. Ирина Артуровна. Или можно, просто Ирина? Я восхищен!

Ирина Артуровна (смущенный эмодзи).

Ирина Артуровна (море смущенных эмодзи). Гарри…

Анатолий, друг Черного плаща (эмодзи с поцелуйчиком, розовый цветочек). Согласен с Черным плащом! Классная у вас попа, Ирина!

Эдуард Адрианович (зеленый эмодзи с кулаком).

Эдуард Адрианович. Анатолий, друг Черного плаща – для тебя, Ирина Артуровна! Она замужем!

Ева. Терехов звонил. Нас не вызовут на поиски, ее уже нашли.

Ева. Третий труп в Киселево.

Глава 17

На этот раз команда главных активистов «БезВести» собралась в уютном антикафе неподалеку от моего дома. Моя мама, Арина Арнольдовна, очень просила не приводить всю нашу свору сегодня в дом. Сегодня тот редкий вечер, когда она устраивает посиделки с подругами. Именно поэтому, даже мой племянник со мной, а дочь умотала с друзьями. Ленка психанула из-за того, что я запретила ей дружить с сыном знаменитого на всю страну писателя, хлопнула дверью и была такова. Я знаю ее, побесится, пересидит у подруг и вернется не позже одиннадцати.

В этом антикафе мы изредка бываем, нас здесь знают и дают приличную скидку. Сегодня особенно повезло – любимый закуток с тремя удобными диванами и столиком между ними был свободен. Там-то мы разместились. Стены, обитые деревянной вагонкой, выкрашенной в серый цвет, на диванах светлые клетчатые пледы, лампы на колоннах. Обстановка должна была способствовать умиротворению, но как-то не справлялась с этой сложной задачей. Здесь были все. Даже Регина, самая молодая участница группы, заслужившая свое участие скорее благодаря своей умной собаке, которую мы натаскали в поиске. Девушка пристроилась рядом с Сашей Матвеевым. Сашка симпатичный, к нему часто девушки клеятся, мы поначалу боялись, что поиск превратится в свидания и флирт, но Матвеев умеет держать со всеми дистанцию. Он парень открытый и улыбчивый, однако достаточно устойчивый к женским чарам. Рядом с ними разместилась чета Игнатьевых. Ирина Артуровна принесла обещанные пирожки, а Эдуард два термоса с кофе, кружки мы попросили здесь на кухне, как постоянным посетителям и представителям «БезВести», нам их предоставили без проблем. Вадим пристроился рядом с пирожками, сегодня он выглядел гораздо более опрятно, чем во время последнего общего поиска. Я не садилась, осталась стоять, приткнувшись к спинке одного из диванов у самого выхода, да и Олежка был здесь, его из инвалидной коляски пересаживать на диван смысла не было. Мы ждали. Ждали того, кто нас всех собрал.

– И где же он, Черный плащ? – хмыкнул Саша Матвеев.

Он отстранился от Регины, пытавшейся как-нибудь случайно на нем повиснуть, и отклонился на спинку дивана. – Собрал нас всех, а сам где-то запропастился? И что он собирается нам сказать? Труп уже найден, мы теперь не у дел.

– Какой Черный плащ? – встрепенулся Олежка.

– Горовиц! Гарри Горовиц, не слышал про него? – Саша Матвеев почти выплюнул ненавистное имя. Он всегда был за меня, а не заметить мое плохое отношение к писателю не мог бы лишь слепой. Разумеется, мне пришлось вкратце рассказать все команде. Правду о том, как к нам попал писатель и как я его не заметила.

– Слышал! Так мы его ждем? – Олежек с надеждой и сияющими от радости глазами посмотрел на меня, даже за штанину дернул. У него это не получилось, джинсы сидели на мне как вторая кожа, поэтому племянник в результате поковырял мое колено пальцем.

– Его, – пробурчала я, перенеся вес на другую ногу и интуитивно убрав прядь длинных волос за ухо.

Ну, так. Если уж совсем честно и только себе – я тоже, кажется, жду его. Во-первых, мне интересно, что же он хочет нам сообщить. Черный плащ. Я все равно сильно сомневаюсь, что нам удастся хоть что-то найти. Раньше участвовала в расследованиях, но в таких запутанных – еще никогда. Три убийства, три пропавших человека и никаких следов. Это за гранью.

– Ева, кофе будешь?

– Спасибо, Ирина Артуровна, я бы не отказалась, поздно уже.

Игнатьева налила в чашку из термоса горячий напиток и протянула ее в мою сторону. Саша Матвеев даже поднялся с дивана, чтобы лично помочь передать чашку мне, и я уже было потянулась за ней, как вдруг чья-то наглая лапища перехватила ее у меня под самым носом.

– Спасибо! – сказал Горовиц над самым моим ухом и залпом осушил сосуд. – Спасибо и всем добрый вечер!

Самовлюбленный писатель вернул пустую посуду мне, нисколько при этом не смутившись. Тут же между нами протиснулся худой Анатолий и плюхнулся на диван рядом с Региной. Друг Черного плаща тоже не отказался от кофе, но перед эти засунул в рот сразу два соленых пирожка – он сложил их один на другой и вставил между своих челюстей.

– И тебе привет! – писатель пожал маленькую ручку моего племянника. – Ну, что? Начнем, дамы и господа?

– Что мы начнем и зачем вы нас всех собрали? – Саша Матвеев единственный, кто не поздоровался со знаменитостью и ответивший ему довольно грубо.

Горовиц, тем временем, пожимал всем мужчинам руки, подмигивал и кивал дамам, в общем вел себя, как и полагается зазнавшемуся франту. Выглядел сегодня мастер выдуманного детектива, к моему большому сожалению, очень хорошо. Подозреваю, у этого гада есть свой собственный стилист, обязательно с длинными ногами и красивой грудью. Крепкую, рослую мужскую фигуру облегал темно-серый свитер крупной вязки с высоким горлом, черные брюки, и на ногах завершали стильный ансамбль темно-вишневые, лаковые ботинки. Поверх всего твидовое пальто черного цвета. И, разумеется, жемчужная голливудская улыбка в купе с черными интеллигентными очками. А так и не скажешь, что познакомились мы с ним в полицейском участке при весьма занимательных обстоятельствах.

– Спасибо! Добрый вечер! Спасибо!

– Кроме аплодисментов в вашу честь что-то запланировано? – насупившись, проворчал Матвеев.

Горовиц махнул и ему.

– Запланировано! Анатолий, ты захватил с собой черную папку?

– Есть, Черный плащ! – отозвался помощник, выудив из-под безразмерного свитера предмет разговора и, подняв его вверх так, чтобы всем было видно.

Стоя рядом со мной, писатель обрадованно хлопнул в ладоши и потер их друг о друга.

– Отлично! Итак, дамы и господа, переходим к делу! Я так понимаю, за исключением некоторых, настроенных против меня, остальные жаждут остановить беспредел в Киселево и помочь нашей отчаянной полиции в лице следователя Терехова?

Ирина Артуровна вместе с мужем синхронно подняли руки.

– Жаждем!

– И готовы сделать для этого все, что потребуется, – добавил Игнатьев.

Горовиц подарил им свою дорогостоящую ухмылку, на что я не удержала скептический хмык.

– Замечательно! Для вас у меня припасено особенно задание. Особенно важное. Что ж! давайте приступим! Анатолий, папку!

Матвеев кашлянул, Регина подобралась и теперь уже восторженно уставилась на писателя, Игнатьевы аналогично отдали ему все свое внимание. Даже Вадим смотрел на Горовица, как на представителя последней правящей инстанции. Вот… подстава!

– Пожалуй, начнем! – достав из папки бумаги, заявила звезда. – Некоторые из вас, – косой взгляд на меня, – могут со мной не согласиться, но именно благодаря третьему трупу у нас с вами появился шанс раскрыть это запутанное преступление! Предлагаю, – выставив ладонь вперед, писатель остановил Ирину Артуровну, собиравшуюся что-то возразить, – сперва дослушать весь мой план и потом уже перейти к его обсуждению, но, уверяю вас, оно не понадобится. Что ж. На сегодняшний день мы имеем три женских трупа, упокоенных в лесу близ станции Киселево. Три трупа… первый, за неимением корыстных родственников, я отметаю сразу. Это больше смахивает на некую репетицию, чем на необходимость. Бабушка, восемьдесят семь лет, одинокая, доживает свой срок в промерзшем за зиму дачном поселке. Она любит иногда гулять по лесу. Реши я вдруг стать убийцей, для тренировки выбрал бы именно этот вариант. Сколько может быть силы в больной старушке, росточком с пенек? Логично? Именно! Бабушка жила отшельницей, не имела родственников – идеально, чтобы я почувствовал в себе силу и понял, что смогу сделать. Как вы все заметили, вторая женщина была молодой. Резкий скачок, не так ли? Если бы бабушка была моей целью, я бы не стал после этого убивать молодых и сильных.

– Ты б мочил бабушек, – хохотнул в кулак Анатолий, но получив в ответ строгий материнский взгляд Ирины Артуровны, схватил с тарелки пирожок и засунул его в рот.

– Почти, – кивнул автор популярных детективов. – По крайней мере, это похоже на версию. Далее, мне удалось достать досье на третью жертву и… сюрприз! Вторая и третья никак не связаны между собой, ни профессией, ни местом работы, ничем. Даже внешне разные. Общее только одно – обе женщины и обе достаточно молодые. То есть, после бабушки я либо пробую убить ту, которую задумал, а вторая, чтобы следы замести и под маньяка подделаться. Либо… либо наоборот. В этой версии я уверен достаточно сильно, ведь если бы это был маньяк на самом деле, его жертвы были бы похожи. В одном из своих детективов я отрабатывал подобный трюк. И, знаете, почему мне он понравился? Потому что просто и эффективно. А в убийствах нет ничего лучше – чем простота. Теперь возвращаясь к подозреваемым – классика жанра начать искать мотив в семье. Мотив и убийцу.

– Это вам Терехов досье на нее лично в руки передал? – уточнила я неласковым голосом.

Горовиц миролюбиво поправил модные очки.

– Не совсем.

– У нас свои источники, – буркнул Анатолий, почти целиком проглотив пирожок.

– В конце концов, это неважно. Я не буду озвучивать конкретные данные по третьей потерпевшей, мы находимся в общественном месте, но могу сказать, что и у второй, и у третьей была, раз, ипотека, два, был муж. Все же, подчиняясь классике расследований, я предлагаю отработать своими силами алиби обоих мужей.

– Мужа второй, – вставила свой комментарий рыжая Регина, – отработал Терехов, разве нет? Что? Я что-то глупое сказала?

– Нет, ни в коем случае, – успокоил автор молодую девушку, чьи волосы при этом приглушенном освещении горели красным пламенем, – но именно поэтому, мы сами отработаем его. Надо опросить соседей по лестничной клетке, сходить к нему на работу, поспрашивать всех знакомых. И этим займетесь вы, Любинская, и вы, Матвеев.

Эдуард Адрианович возмутился:

– Почему это они? Здесь люди и поопытнее есть!

– Пусть они, я не возражаю, – подал голос Вадим. – Я по квартирам бегать не смогу, я людей боюсь.

– А я Дога возьму! – вскочила Регина. – Он мне поможет с соседями общаться! И нас с Сашей защитит!

– Регина, сядь, дослушай, – осадила ее более опытная и повидавшая жизнь Ирина Артуровна.

Горовиц усмехнулся:

– Возьмите Дога, он вам действительно не помешает.

– На что вы намекаете? Что я не смогу за себя постоять?! – огрызнулся Сашка.

– Не за себя, а за нее, – брякнул Толик, натянув черный капюшон на глаза.

Друг Черного плаща, похоже, не боялся ничего, пока Черный плащ был рядом. Интересно, он такой смелый даже, если остается один? Худой и высокий, его одолеет легкий ветерок, а уж кулак Матвеева и подавно. Мне вдруг стало обидно за всю команду «БезВести». С какой это стати? Пришли какие-то чужаки и наводят в детище моего любимого брата свои порядки!

– Я все хочу поинтересоваться, – процедила сквозь зубы, но меня услышали все, – а по какому праву вы здесь распоряжаетесь?

Писатель блеснул серыми глазами.

– По такому, что вам и самим интересно. А я могу помочь. И у меня есть план, которого нет у вас. К тому же, неужели из-за каких-то своих дурацких принципов, вы бросите на произвол судьбы жителей поселка Киселево?

Эдуард Адрианович на правах старшего мужчины, как я понимаю, принял решение сразу и за всю группу, снова втоптав мое самомнение в лужу самодовольства писателя.

– Не бросим! Озвучивайте свой план, мы готовы помочь жителям Киселево!

– Спасибо, Эдуард Адрианович, – поклонился автор. – Я продолжу, с вашего позволения. На чем я остановился? А! Любинская и Матвеев проверяют алиби мужа второй жертвы. Мы с Даниловой проверяем алиби мужа третьей жертвы. Очкарик с Анатолием…

– А почему это я Очкарик, а он целый Анатолий?!

– Потому что ты Очкарик, – хохотнул вражеский программист.

– А ты… а ты…

– Ну, кто? Кто? Давай, скажи уже нам!

– А ну перестать поднимать смуту в строю! – гаркнул на спорщиков Игнатьев. – Слушайте дальше, что командир говорит!

Командир… Я хмыкнула и сложила руки на груди. Не закрывалась, просто удерживала, чтобы не опустить на светлую голову знаменитости что-то тяжелое.

– Может быть, я уже договорю? Спасибо. Вадим с Анатолием, так вас устроит? Отлично! Вадим с Анатолием предоставят нам информацию с компьютеров обеих семей. А чтобы не было споров, распределю сразу. С Вадима информация по многодетной семье, с Анатолия все, что можно накопать по третьей. Вот, кажется, все. Вопросы?

– Как же? Гарри, а мы? – залился краской светлокожий Игнатьев. – Вы же сказали, у нас какая-то особенная миссия…

– Точно так, – кивнул Горовиц, – для вас особенная миссия. Вы отправляетесь в поселок Киселево, я арендовал один из домов. Вы будете следить за всеми, кто приезжает в поселок и докладывать нам, если начнет происходить что-то подозрительное. Мы же должны проверить и другую версию, если маньяк намерен продолжить реализовываться. Ну, а… чтобы вам было не так страшно, у меня для вас есть кое-что. Прошу всех выйти со мной на пару минут на улицу.

Горовиц махнул рукой, и вся команда активистов «БезВести» поднялась за ним. Эдуард Адрианович покатил коляску Олега. Мы вышли на улицу, где в нескольких метрах от входа в антикафе стоял джип. Сегодня писатель приехал на другой машине. Настоящий, новенький джип, мечта моего Лёньки. Он такой очень хотел, в его комнате до сих пор плакат висит. Только та тачка, о которой он мечтал, была на пять лет старше, этот же вороной красавец был нулёвым.

Писатель нажал на кнопку на брелоке. Машина послушно отозвалась. Горовиц подвел всю команду к багажнику, в котором лежала лишь одна сумка, правда, достаточно большая. Подождав, пока его окружат наши, автор медленно раскрыл молнию на сумке и…

– Ой!

– Вот это да!!!

– Они… это, настоящие?

В сумке лежал автомат Калашникова, пара пистолетов, обоймы, коробки с патронами, несколько гранат и даже переносная базука. И, насколько могу судить, все было настоящим.

Глава 18

На восьмом этаже девятиэтажного кирпичного дома в районе Новоизмайловского проспекта творился абсолютный хаос. Чета Игнатьевых спешно собирала вещи. По дому бегали все – хозяева, две овчарки, одна болонка, а на жердочке в большой клетке громко и очень взволнованно кричал желтохохлый какаду. В этой питерской квартире не так давно был сделан ремонт. Эдуард Адрианович занимался им лично и сам, своими руками клеил обои, белил потолки, выравнивал стены. Помощники подсобили только постелить паркет и обновить ванную комнату, установив туда вместо старенького душа, новую ванную, о которой так давно мечтала хозяйка. Квартира досталась Эдуарду по наследству от родителей, коренных жителей Санкт-Петербурга, не так давно переехавших на юг, в деревню Лазоревку на море, где им помог устроится Эдик в обмен на небольшой домик, получив таким образом раньше времени эту жилплощадь с видом на Новоизмайловский проспект. Жили они с Ириной Артуровной здесь далеко не все время, а часто ютились в собственном загородном домике в сто пятьдесят квадратных метров. Дети, сын двадцати одного года и совершеннолетняя дочь, уже успели перебраться каждый в свою небольшою однушку в районе Пулковского парка, где Игнатьевым старшим, в свое время, удалось приобрести наследство для своих собственных детей по очень выгодной цене.

– Эдик! Эдик!

– Чего, Ирочка?

– Ты чайник электрический положил? А плитку? А вдруг, там электричества не будет?! Эти дачные поселки вечно с проблемами!

Ирина Артуровна была все еще в махровом халате цвета первой весенней травы и мягких домашних тапочках, подаренных матери любимой дочкой на недавний юбилей. Женщина сложила в большую сумку несколько контейнеров с готовой едой, две пачки с черным чаем, килограммовую упаковку кофе и пачку сахара. Игнатьевы не тяготели к современным веяньям в моде на здоровый образ жизни. Здоровым они считали трехразовое питание из трех и более блюд, частые прогулки, путешествия и выгул собак. Не мало времени посвящалось организации «БезВести», ставшей в последние годы настоящим увлечением семьи.

– Не будет электричества, вскипятим воду на костре! – подойдя к супруге и запихнув незаметно в сумку фляжку с крепким алкоголем, крякнул Игнатьев. – Зато в нашем «Ниссане» полный багажник оружия!

– Кстати! Давай быстрее собирайся! Машина на улице, а вдруг что случится?

– Что с ней может случиться? Она у нас прямо под окнами, я сегодня хорошо припарковался. Спасибо Веньке, с первого этажа, придержал местечко для старого знакомого!

– Ты Оле позвонил? Сообщил, что мы уезжаем? Чтобы она Кешу приходила покормить! Птица с голоду помрет, пока нас не будет!

– Похудеет, может. Ты его вечно закармливаешь! Попугай питается лучше меня!

– Эдик, – хозяйка дома уперла руки в боки и погрозила мужу пальцем, – не выводи меня! Я видела, что ты там в сумку прятал!

– Что я прятал?

– Не притворяйся! То, чем ты там перед сном горло смачиваешь и для здоровья пьешь!

– Ирочка, грамулечку! Мы же на свежий воздух едем, шашлычок зажарим.

– Какой, к черту, шашлычок?! Эдик! Ты забыл, куда мы едем и зачем?! Мы едем ловить маньяка и защищать тех, кто приедет в поселок. Ты с шашлычком намерен в засаде сидеть?!

– Ха! А ты хочешь сказать, что наша свора собак и мы с тобой никогошеньки там не заставим себя подозревать? Чико девочек за собой потащит, и ты вместе с ним, всех ворон на уши поднимите.

– Я без собак, Игнатьев, не поеду! Ты с ружьем, а я с собаками!

К Ирине Артуровне подбежала одна из дородных овчарок, уткнулась большим кожаным носом хозяйке между ног.

– Да, Голди? – погладила верную псину Игнатьева. – Видишь, собаки все чувствуют и не дадут мне с тобой одной ехать!

Эдуард Адрианович тоже погладил подставившую под руку большую голову овчарку.

– Твои собаки ни от кого тебя не спасут. Разве что залижут до смерти! Говорил же тебе, надо было их на дрессировку отдавать. А ты, все для «БезВести»! Что толку от того, что они привыкли к чужим людям и научились искать пропажу? В плане охраны от сковородки твоей больше толку будет.

– От них очень много толку! Во всяком случае, гораздо больше, чем от тебя иногда! Это кто же додумался в общий чат наши с тобой фотографии отправлять?! На общее обозрение? Как тебе не стыдно-то, а еще отец двоих взрослых детей! Уважаемый человек! Фу, как вспомню, что ты устроил!

Мужчина добродушно приобнял жену, поцеловал ее в кончик носа и, легонько оттолкнув ногой болонку, сказал:

– Кто старое помянет… И не строй из себя скромницу, мать. Ты на той фотографии просто бомба!

Лишь глубокой ночью Игнатьевы прибыли в неживой поселок Киселево. Ни в одном из домов не горел свет, хотя электричество в поселке было. Игнатьева открыла ворота, а Эдуард Адрианович въехал во двор аккуратной дачи на громоздком «Ниссан Патфайндер». Как только ворота были закрыты, Игнатьевы выпустили из автомобиля собак – две крупные овчарки и одна болонка мигом разбежались по двору обнюхивать каждый его угол.

– Я надеюсь, там нет нигде дыр в заборе, – опасливо сказала Ирина Артуровна, подойдя к мужу, уже успевшему открыть багажник. – Не хотелось бы бегать ночью по лесу и искать наших бестолочей.

– А чего? Испугалась? – хмыкнул Игнатьев, в эту минуту смахивавший на генерала.

Мужчина с головы до ног облачился в армейское обмундирование и даже на макушке его красовалась кепка цвета хаки с российским гербом над козырьком.

– С таким арсеналом…

– Тише! – шикнула на него супруга, с опаской оглянувшись по сторонам.

В поселке царила мертвенная тишина и темнота. Лес, окружавший дома, как будто окутал их непроницаемой стеной ото всех благ цивилизации.

Игнатьев тоже перешел на шепот:

– А чего ты боишься? Мы здесь одни.

– Не дури, мало ли! – махнула женщина на него рукой. – Я всю дорогу переживала, чтобы нас не остановили и не начали багажник досматривать! Вот веселье бы началось!

– А что? Нам сам Горовиц это дал! А его Терехов прикрывает. Ему все можно, кто же откажет знаменитому писателю?

– На твоей сумке этого не написано и сертификата у тебя нет. Представляешь, сколько бы волокиты вызвало одно только выяснение, откуда мы взяли целую сумку заряженного боевого оружия?

– Ага! Мне нельзя, а сама болтаешь! – пожурил ее супруг.

– Ладно, все, вытаскивай сумки и пойдем в дом, еще неизвестно, что нас там ждет!

Эдуард Адрианович взялся за ручки багажа.

– Ты хоть понимаешь, мать, что здесь удобства все на улице? А там, вон, домик. В кустах. Видишь?

– А? Где? – женщина всмотрелась в темноту. – Ни черта не вижу.

– Банька, наверное, проверю потом. Ты, это, помоги хоть, у меня на все рук не хватит!

Отперев замок, переданным им писателем ключом, двое вошли в холодное помещение. Женщина нащупала возле двери выключатель. Вспыхнул яркий свет от новой лампочки.

– О, а здесь не так плохо, как я думала! Смотри, и ремонт недавно делали!

– Домик добротный, согласен, – прогремел мужчина, втащив тяжелую поклажу внутрь и положив ее на пол. Тут же за ними в помещение ворвались три собаки. – Холодно, но это дело поправимое! Гарри обещал, что дрова у них есть. Там, возле туалета.

– Что? Он для тебя уже Гарри? – усмехнулась Ирина Артуровна, снисходительно посмотрев на мужа.

– А что? – выпучил глаза супруг. – Гарри, нормальный же мужик. Не знаю, как кто, а я с ним подружился!

– Прямо-таки подружился?

– Да! Подружился! А ты не завидуй, иди лучше ужином займись, женщина!

Уже через несколько часов в избушке стало тепло благодаря стараниям Игнатьева и запахло горячей, вкусной едой. Муж и жена устроились за столом в комнате на первом этаже и приготовились к длительному ожиданию.

Глава 19

– Что-то мне не кажется это хорошей идеей.

– Саша, перестань. С нами Дог, никто нам ничего не сделает. Посмотри на окна в этом подъезде – почти во всех горит свет – самое время. Тем более, нам не нужны все, опросим парочку и домой поедем!

Матвеев заглушил двигатель и поставил машину на парковку возле дома, где жил первый подозреваемый, назначенный Горовицем. Молодому мужчине очень сильно не понравился тот факт, что Ева пошла не с ним, а с писателем. Так он решил. С одной стороны – если бы Ева была здесь – Саша Матвеев был бы готов обойти по квартирам весь дом и еще соседний. Ходил бы, пока не отвалились бы его ноги. А теперь, мало, что он вынужден составлять компанию неуравновешенной выскочке Регине, так еще и должен беспокоиться, как пройдет расследование у Евы в компании знаменитости. Этот Гарри – мужик очень привлекательный, все вокруг ему поклоняются, ботинки готовы целовать. Все, кроме него, Саши. Вон, даже Регина подпрыгивала вокруг писателя, все в глаза ему заглядывала и потом прилипла к окну, провожая дорогущий джип последнего.

Александр Матвеев очень старался заработать денег. И не только на приличную тачку. Пока что, все, что ему удалось обеспечить – трехлетнюю японочку цвета мокрого асфальта. Хорошая машинка, шустрая на дороге – но это экономкласс. Он не шел и не мог идти ни в какое сравнение с тем, чем обладал писатель. Да и с жилплощадью у знаменитости, скорее всего, гораздо лучше, чем у него.

– Эй, Сашка! Пойдем, не спи! Дог уже готов выскочить хоть через окно.

Александр вздохнул и обреченно посмотрел на торчавшую между сиденьями наглую морду овчарки.

– Ну, может быть ты и права. Сегодня всех обойдем, а завтра я смогу помочь Еве.

– Чего? Глупости! – возмутилась рыжая девчонка, сидевшая на пассажирском сиденье. – Мы сегодня только соседей обойдем, завтра надо опять приехать и погулять на детской площадке возле дома, как раз, когда местные мамочки соберутся. Тебе же Горовиц весь план расписал! У подозреваемых дети – конечно, кто, как не мамочки знают, что у них в семье происходило? И, кстати, это верно. Он правильно все сказал, этот писатель, сразу видно, разбирается в теме. У меня во дворе мамаши целыми днями на площадке и пока их дети лазают по лесенкам и качаются на качельках, болтают друг с другом без умолку. У меня подруга такая. Уже родила и именно на площадке нашла себе новых знакомых, каждый день узнает что-то новое по воспитанию детей – ни на какие курсы ходить не надо. Говорит, опыт знакомых людей ни с чем не сравним! Я, – рыженькая хлопнула несколько раз ведьмиными зеленым глазами, – замуж выйду, у меня будет ребеночек, тоже так буду.

Александр сделал вид, будто бы не услышал намека, открыл дверь.

– Пошли.

Его немного раздражала эта девчонка. Она симпатичная, молодая, длинноногая. Последнее время постоянно копирует Еву – тоже, как и этим вечером, постоянно ходит в тонких облегающих джинсах, в черной куртке, обтягивающими кофточками обтягивает нежную грудь. Все это красиво, и ее длинные рыжие волосы в том числе. Но… нет в ней чего-то. Молодая? Возможно.

Александр шел к подъезду чуть позади резвой напарницы и имел возможность оценить ее ладную фигурку и легкую походку. Девушка, не смотря на такой в общем-то безобидный вид, весьма твердой рукой удерживала на поводке мощного зверя. Она не раз привозила Дога на тренировки, натаскивала его с кинологами из «БезВести» на поиск, Саша и сам неоднократно был тем, кого искал этот пес. По нескольку часов лежал в лесу с коробкой сосисок в кармане. Есть правило – на обучении собака, которая тебя ищет, в случае успешного выполнения задания обязательно должна получить еду, причем сразу, как найдет. Это важно. Пес поначалу вел себя раздолбайски, блуждал, потом с трудом начал находить. Но тут и с самой Региной пришлось поработать. Собака как правило знает, куда надо идти. Важно, чтобы ее хозяин, который ведет ее на поводке, умел считать признаки того, что псина чует след. Вот с этим у Регины долгое время были проблемы. Теперь, вроде бы, потихоньку, девчонка научилась.

– Саша! – навязанная напарница остановилась у подъезда. – Ты где там? Мы уже готовы!

Первые несколько этажей прошли без особых результатов. Уставшие люди не открывали дверь чужакам. Даже не реагировали на название организации. И они правы, Регина с Матвеевым не полиция, с чего бы это им открывать? Повезло лишь этаже на четвертом. Женщина лет пятидесяти, еще в сапогах и модном розовом полушубке, открыла дверь неизвестным гостям.

– «БезВести»? Ребята, проходите! – она радушно распахнула дверь и впустила их внутрь.

Регина потопталась немного на пороге, не решаясь войти.

– Спасибо, ничего, что мы с собакой?

– Ничего, заходите. Я переживу как-нибудь. Сама только с работы, наследила, на улице слякоть, опять вся обувь и пол в белых разводах. И чем посыпают наши улицы? Дрянью какой-то, не иначе! А собачку, – дама, наконец, остановилась и посмотрела на главного гостя, честно севшего на зад в прихожей и дружелюбно мотавшего хозяйке своим хвостом. – Как зовут собачку?

– Дог! – радостно выпалила Регина, тряхнув рыжей головой.

– Дог?

– Ага, ну так я его назвала!

– Ну, что? – улыбнулась приветливая дама накрашенными красной помадой губами. – Привет, Дог!

Пес негромко гавкнул и еще сильнее замотал хвостом.

– Так вы говорите, вы из «БезВести»?

– Да! Именно! А вы знаете нашу организацию?

Саша позволил Любинской разговаривать с женщиной, боясь своим вмешательством спугнуть первого отозвавшегося поговорить с ними соседа подозреваемого мужа.

– Знаю, – протянула женщина, снимая полушубок и пристраивая его на вешалку в узком шкафу. – Поэтому и пустила. Вы мою бабушку четыре года назад из лесу вывели. Парень еще руководил у вас, красивый такой. Не помню только, как звали. Хороший, бабушка его до самой смерти вспоминала, земля ей будет пухом. Ну, да ладно, ушла она, слава богу, по возрасту, бабушке сто один год исполнился.

– Надо же! – всплеснула руками Регина.

– Да. Верно. Долгожительница. Ваши все удивлялись, как в таком почтенном возрасте, да по грибы, еще и одна. А она у меня кремень была! В войну выжила, что ей какой-то лес? Хорошо, будет мне о своем. Скажите лучше, парень-то, вроде как его Леонидом звали… Все еще руководит?

– Нет, – Александр вышел вперед. – Нет, Леонид Данилов и сам несколько лет назад пропал. Теперь «БезВести» руководит его младшая сестра.

– Надо же! Ужас какой! Горе! А ведь хороший парень! И что, так и не нашли?

Матвеев отрицательно мотнул головой и снял с головы шапку – в квартире было жарко.

– Не нашли, но ищем.

– Ой, дай бог, чтобы нашли! Я… Вы знаете, раз такое дело, я даже в церковь схожу, свечку за него поставлю! Хороший ведь парень! Ой, ой, не хорошо-то, как…

Повисла недолгая пауза, пока женщина переваривала новость, ребята терпеливо ждали, надеясь, что в результате ожидание окупится.

– А… так, а что случилось-то? Вы же зачем-то ходите по квартирам? Пропал кто-то?

Регина погладила по голове Дога, чтобы не вздумал направиться вглубь чужой квартиры.

– Почти. Ваша соседка с верхнего этажа, поехала на дачу и пропала.

– А… Это Света, что ли, Смирнова? Так ее же нашли! Или ошиблись? Раз вы ищете.

Александр перенял инициативу.

– Позвольте мне все объяснить. Да. Мы пришли именно за тем, чтобы поговорить о семье Смирновой. Дело в том, что ее нашли, к сожалению, она погибла. Но в том поселке, где она пропала, чуть позже пропала еще одна женщина. Ведется расследование, а мы, вроде как, помогаем полиции…

– Серьезно? Так вы теперь тесно дружите с полицией? Помнится, когда бабушку мою искали, грызлись с ментами как собаки. Я еще в то время возмущалась – люди пропадают, добровольцы тратят свое время, срываются, едут искать, делают доброе дело, а полиции хоть бы что! Только под ногами мешаются. Мне тогда одна женщина проболталась, из ваших, что они даже наблюдают за «БезВести», на всякий случай. А вдруг, вы чего криминального задумаете? Как-никак группировка людей, которая все время в лесу тренируется. Мать их за ногу! Ничего получше придумать, конечно, не смогли! Так… ладно, я отвлекаюсь постоянно. Про Смирнову слышала. Нашли. А по квартирам зачем ходите?

– Дело в том… – начал деликатно Матвеев, но импульсивная Регина его перебила:

– «БезВести» ведет свое расследование под патронажем знаменитого писателя Горовица! Мы хотим добиться правды и поэтому перепроверяем алиби подозреваемого мужа Смирновой!

Матвеев дернул разгоряченную напарницу за кончик длинных волос, но та не отреагировала, настолько была увлечена доверенной ей миссией.

– Ого! Ну… Смирнова, выходит, подозреваете? – переспросила женщина.

– Мы мужей всех жертв проверяем!

– Так, мы, кажется, задержались, – Саша подхватил Любинскую под локоток и потянул в сторону двери. Допрос перерос в разглашение секретной информации и он, как старший и самый ответственный в их тандеме, не мог этого допустить. Спрос-то потом будет именно с него.

– Постойте, погодите, молодые люди, – остановила их женщина. – Я хорошо знаю Смирнова. Вы меня, конечно, удивили заявлением про мужей, про остальных я не знаю, но Смирнов нормальный мужчина. Дети у них немного бешенные, но в многодетных семьях – это же норма? Если вы думаете, что Смирнов убил свою жену – сильно ошибаетесь. Это точно не он. Во-первых, на них на обоих была квартира. Дети – их маленький зверинец. Вы не подумайте, я не против детишек, но, когда их много и на небольшой площади, становится трудно. В том числе и для соседей.

– А если любовница? Вы не допускаете такой возможности? – Регина была настроена воинственно, что очень не понравилось более старшему в группе Александру.

Женщина задумалась на мгновение.

– Любовница? Ну… Когда? Они оба были все в детях. Если со Светой у него был шанс хоть куда-то пропадать, то теперь… Денег на няню у него точно нет, и я не думаю, что найдется такая любовница, которая будет мечтать сразу стать матерью троих детей. К тому же, не производит Савелий впечатление мужика гулящего. Это вы зря.

Через несколько минут молодые люди покинули квартиру. И как только дверь за ними закрылась, Матвеев схватил за руку веселящуюся напарницу и оттащил к лифту.

– Что ты творишь?! Кто тебе разрешил разглашать секретные данные?! Хочешь, чтобы у «БезВести» проблемы были?!

– Саша, ты чего такой злой? – отпрянула девушка, потирая запястье после железной руки Матвеева.

– Скажи еще, что ты ничего такого не выболтала!

– Я? А что я такого сказала? Ну, сказала, что мы его подозреваем…

– Ты сказала, что есть еще подозреваемый и еще одна жертва! Ты выболтала, что Смирнов на подозрении! А ты не подумала, что эта тетка и сама может быть любовницей или соучастницей? Совсем не думаешь?! По-твоему, все, кто за пределами квартиры Смирнова – добродушные одуванчики?

Девушка хлопала ртом. Кратковременная обида быстро переросла в стыд за свой необдуманный поступок, и кожа на ее щеках и шее моментально покраснела.

– Ой.

– Вот тебе и ой!

– А что теперь делать?

– Ничего, – буркнул Матвеев, пряча шапку, которую все это время держал в руке, в карман. – Дальше я буду расспрашивать, а ты будешь молчать! Иначе мы так ничего не узнаем. Будут нас за нос водить все, кому не лень!

Отругав беспечную напарницу, парень более уверенно, нежели до этого, направился на этаж выше.

Глава 20

– Здравствуйте, Ева Викторовна! А… а папа тоже дома? А вы… как тут?

Немая сцена. Эх, хотела бы я и сама знать, каким образом оказалась посреди ночи дома у Горовица.

В его гостиной.

В три часа ночи.

В его халате почти на голое тело.

Пока мы с сыном писателя смотрели друг на друга и пытались осмыслить сложившуюся ситуацию, в помещении появился хозяин дома с подносом в руках. На подносе было два чайничка и две чашки на блюдцах. Даже отсюда, с самого дальнего края бесконечного п-образного дивана из особо ценной замши коричневого цвета, я могла разглядеть насколько изысканной и тонкой работы был сервиз на подносе.

Горовиц слышал вопрос сына, а потому, с едва заметной нотой самодовольства в голосе, осадил наследника:

– Гордон, чему я тебя учил? Если застаешь голую женщину у меня в квартире, хотя бы имей совесть не задавать ей компрометирующих вопросов.

Если бы меня мама не научила в свое время относиться бережно и с уважением к семейным ценностям – не пожалела бы я этот сервиз. И того, кто его нес!!! А так, пришлось обойтись скрипом собственных зубов.

– Прости, пап, – мальчишка, подкатывавший к моей несовершеннолетней дочери, сконфузился, – я просто удивился, увидев у нас маму Лены.

Та-а-ак… Эти оба. Эти Горовицы!!! Один в трусах на голое тело, другой по-прежнему одетый с иголочки, издеваются надо мной! Два подлеца – одинаковы с лица.

Я поднялась с дивана.

– Я ухожу. Спасибо за ваше гостеприимство! Где моя одежда, Горовиц?

Писатель стер со своей холеной физиономии веселенькую усмешку.

– Подождите, Ева. Одежда еще сушится. Попьем чаю, поболтаем. Потом я вас отвезу. А лучше, – писатель поставил поднос на мягкий замшевый пуф из одной коллекции с диваном и, подойдя ко мне, подхватил гостью под локоток, – если вы останетесь до утра. Мы же вроде бы как договорились?

– Договорились? Это вы меня умоляли дать вам шанс исправить ошибку! Приволокли в свой дом и позволяете себе пошлые шуточки в присутствии вашего сына!

Автор детективов поправил очки на носу – опять из себя интеллигента строит.

– Какие шуточки? Я принес горячий чай, ваши вещи в сушке – все, как и обещал. Не могу же я вас отпустить домой в своем халате. Нет, если подумать, могу, но… С моей точки зрения, это будет несколько некрасиво по отношению к вам.

Звонкая пощечина разрешила конфликт и позволила мне выпустить немного пара. Да, я сделала это. Ударила по его щеке со всего маху прямо при Гордоне. И плевать! Никогда не позволяла мужчинам смеяться над собой, довольно истории с бывшим мужем. Еще не хватало терпеть кого-то, кому я ничем не обязана и с кем никак не связана. Теперь на моих губах заиграла самодовольная ухмылка.

Писатель потер щеку, отпустил мой локоть и с налетом сарказма произнес:

– Я надеюсь, ваш чай от этого станет вкуснее.

– Даже не сомневайтесь!

Я смерила его взглядом, вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на противника. Получилось как несколько часов назад, когда мы почти точно также поругались возле подъезда супруга третьей жертвы.

Раздав всем указания в антикафе и проигнорировав мое несогласие со своими действиями, Горовиц сделал так, чтобы мы с ним остались наедине. Все ушли. И тогда он предложил, я бы даже сказала, настоял, а если совсем быть точной – приказал, сразу отправляться домой к Брилю.

– Там сейчас Терехов, я договорился, мы сможем присутствовать. Куй железо, пока горячо? Верно, Данилова?

Хоть мне это и не нравилось, но желание найти и наказать того, кто убил всех этих женщин – задавило все остальное. Именно им я оправдывала то обстоятельство, что все-таки поехала на квартиру к супругу последней жертвы. В ту сторону мы добрались быстро и без особых проблем. Горовиц знал все – адрес, дом, этаж, имя и фамилию мужа погибшей от рук маньяка или маньяков.

– В конце концов, почему мы решили, что маньяк один? – спросила я, когда писатель нажимал на кнопку звонка у двери Бриля.

Горовиц покосился на меня:

– Серьезно? Вы только сейчас об этом подумали? Шайка маньяков? Данилова, вас такой расклад заинтересовал бы больше, чем простой, скучный, неверный муж?

– Вам такое предположение кажется забавным?

– Еще бы! Вы не замечаете элементарных фактов, Данилова. Если немного подумаете, увидите их без труда.

Мне не представился шанс ответить колкостью на колкость, или хотя бы пнуть негодяя, потому что дверь нам все-таки открыли. Это был помощник Терехова, с ним я уже успела несчастье сталкиваться в участке. Такой же недружелюбный, как и его начальник несмотря на то, что внешне каплю симпатичней.

– О!!! Гарри! – обрадовался помощник. – Ждем только вас! Заходите! Денис Нестерович, Гарри приехал!

Полицейский почти по-хамски (на мой взгляд) похлопал знаменитость по плечу и пропустил того внутрь квартиры. А передо мной чуть было не хлопнул дверью, в последний момент будто бы заметив еще кого-то на пороге:

– А, это вы, – проворчал он недовольно, – все за звездой таскаетесь?

Была вынуждена проигнорировать «особое» отношение – из комнаты послышался громкий возглас и то, как Трактор велит повторить все вышесказанное в присутствии Горовица. Проскочив через довольно узкий коридор, вошла в комнату – небольшое помещение, как и во многих новых домах с типовыми новыми квартирами. Скворечник, как говорит моя мама. У нас старая квартира, в старом доме, но места в ней хоть отбавляй. Не понимаю, о чем думают современные архитекторы, создавая подобную «жилплощадь».

Здесь на диване сидел мужчина, а напротив него на табуретке пристроился Терехов. Горовиц уселся рядом с супругом жертвы.

Следователь посмотрел на автора и, получив одобряющий взгляд, повторил:

– Итак, вас зовут Марк Лаврентьевич, вам тридцать пять лет, и вы работаете в школе учителем истории? Верно, Марк Лаврентьевич?

Невысокий мужчина в очках и в черном свитере обреченно кивнул. На его почти облысевшей голове красовалась плешь, как будто подтверждавшая точность возраста.

– Оля тоже работала учителем. Экономики. Только она работала не в моей школе, я тружусь на государство, а Оля не так давно устроилась в элитный, закрытый колледж.

– В какой колледж? – уточнил следователь, не к месту подмигнув автору.

Полицейский из обычного допроса, явно намеревался устроить целый спектакль, очень уж ему импонировало присутствие популярного автора. Это было настолько очевидно, что даже бросалось в глаза. С моей точки зрения – высшей степени эгоизм, у мужчины горе, а они тут друг перед другом хвостами павлиньими хвастаются!

– На Сытинской, в Петроградском районе. Университет тех… технологий управления и эк… экономики.

Мужчине было тяжело говорить, вспоминая о жене, поэтому я решила помочь:

– Подождите, я вам воды принесу. Где у вас кухня?

Бриль, похоже, даже не понял, кто его спрашивает. Просто махнул рукой себе за спину:

– Там.

Не стала уточнять, вопрос был больше для вида, просто, чтобы его отвлечь. Конечно же, квартира не может оказаться настолько большой, чтобы я не нашла в ней святая святых любого семейного гнезда. Жилплощадь и вправду была маленькой. Только две комнаты, кухня и раздельный санузел. Порывшись в ящиках, нашла стакан. Потрогала чайник – холодный, но вода в нем есть. Отлично, прекрасно подойдет.

Перед тем, как вернуться обратно в комнату, я на мгновение замешкалась. Меня что-то смутило на этой кухне, к сожалению, что именно – я пойму несколько позже. В этот час я не увидела ничего, кроме сияющих чистотой поверхностей. Чистота была ошеломляющей. Подобной педантичности могла бы позавидовать любая хозяйка. У меня дома, например, сколько бы мы с мамой не старались – постоянный бардак. В раковине, сколько ее не мой, стоит посуда. Специи перепутаны, на столах вечно что-то валяется. То Ленка забудет сметану убрать, то Олежек стакан на столе оставит. Да и за мной бывает, что-то остается. Вот так вот срочно сорвут куда-то ехать и все, бывало, и обед недоеденный пропадает, или завтрак. Здесь же полная, ну просто абсолютная чистота.

– Детей у вас нет? – донесся из комнаты вопрос Терехова.

– Нет, нету. Не нажили.

– А эта квартира, давно у вас? Ремонт я смотрю, новенький. И дом сам тоже.

– Квартиру мы вместе купили. Продали мою дачу и купили квартиру. Я все надеялся, детишки будут, хотел побольше, Оля настояла на квартире в новом доме, престижнее. У нее, видите, работа такая – все должно быть престижнее. И машина, и квартира. А мне… мне с моей… – мужчина запнулся и в этот момент я вернулась в комнату, подала ему стакан с водой, решив, что молчит он из-за пересохшего горла.

– С вашей? – мягко подтолкнул его Горовиц, бросив на меня полный недовольства взгляд.

– С моей… работой. С работой, мне престиж не нужен. Мне бы детей… Семью нормальную. Оля все спешила. Все гналась за карьерой, денег больше хотела. Говорила, что потом. Потом, да потом. А теперь выходит… и потом не будет.

– Понятно, – протянул Терехов, сделав пометку в своем блокноте.

– Скажите, а когда мне тело отдадут? Оленьки? Мне же похоронить ее надо…

На мужчину было больно смотреть – потерянный совсем.

– Не сейчас, Марк Лаврентьевич. Нам необходимо время на дополнительную экспертизу. Я утром позвоню судмедэксперту, поинтересуюсь. Хорошо? А сейчас давайте вернемся к тому, зачем Ольга Филатовна отправилась на свою дачу в Киселево.

Бриль насупился и сделал несколько глотков воды.

– Оля каждый год отмечает свой день рождения. На даче больше места, чем у нас дома, поэтому друзей зовем в Киселево. Мы запланировали шашлык, как бы открытие сезона.

– Хорошо, – кивнул Терехов, – почему вы не поехали с супругой?

– Я уже говорил, был занят тем утром. Я должен был приехать вечером, вместе с гостями. В поликлинике был.

Следователь записал.

– У вас что-то болело?

– Нет, я там был по другому вопросу. Послушайте, это же не имеет отношения к делу! Я был в клинике, меня там видели, к чему этот бессмысленный допрос?

– В деле об убийстве, Марк Лаврентьевич, важна каждая мелочь. Отвечайте, пожалуйста, на заданный вопрос.

– Какая разница… – внезапно окрысился Бриль.

Горовиц толкнул сидевшего рядом супруга убитой женщины плечом и подмигнул:

– Вы там были не один? А, Марк? Признайтесь, он все равно докопается.

– Ну… – протянул Бриль. – Ну зачем вам это?

– Признавайтесь… – настоял Горовиц.

– Да! Да, я был не один! Коллега попросила сопроводить ее на УЗИ. Она беременна, отец ребенка бросил ее, мы давно работаем вместе, она просто… просто не хотела, чтобы в женской консультации на нее смотрели, как на мать одиночку…

Горовиц не отстал, ударив следующим вопросом прямо в лоб:

– Это ваш ребенок, Марк? Не отпирайтесь, бессмысленно.

Бриль покраснел как рак, выронил стакан и схватился за сердце:

– Господи… Господи, ну зачем вам все это… Это не касается… Меня там не было… Меня не было…

Терехов хотел уже было дать команду помощнику позвонить в скорую, но Горовиц упрямо остановил его жестом:

– Заканчивайте ломать комедию, Бриль! Вы изменяли своей жене, изменяли давно, не стоит делать вид, что вы настолько сильно переживаете по поводу ее смерти!

Вроде бы как, все ожидали, что уверенная выходка писателя должна привести к раскрытию преступления, но случилось все иначе. Бриль сначала покраснел, потом побелел, закатил глаза и в момент обмяк, упав на спинку дивана, а с нее уже съехал на плечо сидевшей рядом знаменитости.

Терехов отреагировал мгновенно, приказав подчиненному набрать телефон неотложки.

– Эй, эй, дружище, – писатель безуспешно потряс бедолагу подозреваемого. Эффекта это не возымело, поэтому следователь нас быстренько выставил за дверь:

– Гарри, ни к чему вам это. Езжайте домой, я вам потом позвоню и все расскажу. От него сегодня пользы больше не будет.

Таким образом мы оказались на улице. Горовиц попросил меня подождать немного в стороне, пока он подгонит машину, начался дождь, он типа хотел как лучше, чтобы я не промокла, скача вместе с ним по быстро образовавшимся лужам и грязи, еще присутствовавшей на асфальте после зимы. Ледяной ветер, отвратительный дождь и черный снег – это визитная карточка нашего города в весеннюю пору. Не знаю, специально ли, или по случайности, но в месте, где я должна была ждать автора, была самая большая лужа во дворе. Из-за темноты и не горевшего одного фонаря, я об этом узнала, когда оказалась с ног до головы облита водой из нее.

– Черт! Простите меня! Ева, я, серьезно, не хотел! А мне так надо было с вами поговорить!

Он извинялся, подпрыгивал вокруг меня, а услышав, что к себе я его ночью не позову, уговорил поехать к нему, там поговорить и просушить одежду. О чем я только думала, когда соглашалась на этот изначально абсурдный план?

Глава 21

Писатель потер щеку, отпустил мой локоть и с налетом сарказма произнес:

– Я надеюсь, ваш чай от этого станет вкуснее.

– Даже не сомневайтесь!

Я взяла этот чай и с гордым видом уселась обратно на диван. Горовиц, немного пожевав губами, велел сыну:

– Гордон, оставь нас. Здесь будет взрослый разговор.

– Пап, ну ты что? Мне же почти девятнадцать! – возразил «мальчик». – Мать сказала, я должен с тобой общаться.

– Потом пообщаешься, брысь отсюда, – цыкнул на него знаменитый папа и парня сдуло ветром в другую комнату.

– Ладно, – автор налил чай и себе, плюхнулся рядом со мной на диван. – Мир. Давайте поговорим о деле. Вы что-нибудь заметили в квартире Бриля? Что-то странное?

– А вам мало того, что у него есть беременная любовница? Мне кажется, этого достаточно. Насколько странное вы хотите еще найти?

– Ева… не разочаровывайте меня. То вы видите не одного маньяка, а целую банду, то вы не слышите главного, о чем было сказано и повторено несколько раз.

Я повернула голову к Горовицу – серые глаза насмешливо смотрели мне в ответ:

– Ну? Неужели не заметили?

– Он сказал, что был в клинике, – медленно произнесла я, восстанавливая в памяти недавний разговор, – что он в это самое время был в клинике.

– Так, а это значит?

– Значит, – кивнула, – что он не мог убить свою жену и каким бы он гадом ни был, это еще не говорит о том, что именно он убийца.

– Точно! А вы можете быть смышлёной, да?

– Я все равно не понимаю, что это значит. Хорошо, допустим, он сам был в клинике. Но кто ему мешает нанять кого-то для убийства? Люди часто так делают!

– Часто делают? Ева, не идеализируйте этот мир. Это в кино все так легко и просто. Представьте на мгновение, потребовалось вам кого-то убить. Например… – автор весело усмехнулся, – меня. Но вы хотите сохранить алиби. Вы решаете нанять кого-то. Предположим, у вас есть накопленные средства для этого, но… Куда вы пойдете? Где вы будете искать такого человека? Где гарантии, что он вас не выдаст, не кинет и не подставит? Данилова, это возможно только в том случае, если у вас есть связи в криминальном мире. Если бы такие связи были у Бриля – Терехов об этом бы уже успел узнать. Я не отметаю такую возможность полностью, но пока отодвигаю ее на задний план, предпочитая рассматривать более реальный ход событий.

– Какой именно?

Горовиц поднялся с дивана, прошелся по своей безразмерной гостиной, буквально напичканной баснословно дорогими вещами. Вот уж точно, что здесь я бы кухню могла бы и не найти…

– В детективах, Данилова, как и в жизни и это я считаю как раз реальным – самые верные версии на поверхности. Но не настолько, чтобы вы их сразу заметили. Даже не начав копать, мы видим измену мужа. У него есть мотив. Ну, а что, если плохой не он, а она?

– Как она может быть плохой. Если она жертва?

– Просто, очень просто. Давайте рассуждать последовательно. Мужчина во время разговора не раз повторил про детей. И квартиру он новую покупал в расчете на них, а супруга увлеклась работой и делала карьеру.

– Да! Именно! Вот, что меня смутило! – я даже подпрыгнула на диване, чуть на разлив чай.

– Вас что-то смутило?

– Да! Когда я была на кухне, – я затараторила так быстро, потому что боялась потерять бесценную мысль, – слишком чисто! Слишком! Она не только не хотела детей, но и не бывала дома. В частности, на кухне! А женщина не бывает на кухне, только если…

– Если худеет, – согласно кивнул Горовиц. – Отлично, Данилова! У вас есть шанс восстановиться в моих глазах! Не стоит в меня кидаться молниями, не отвлекаемся. Продолжим!

– Женщина никогда не худеет просто так, – проворчала я до конца свою гениальную мысль. – Вы видели ее фотографию?

– Я? Я видел. Фото трупа.

Я поежилась, наглядно представив себе, что он мог увидеть.

– Она… она полная?

– Нет, – Гарри поджал губы, – стройная. Даже очень.

– Надо искать любовника!

– Нет, Данилова, вы не правы. Надо искать молодого любовника! Ведь она работала в колледже…

– Это все теории, Гарри.

Я внезапно покраснела. Надо же было так увлечься, чтобы назвать его по имени! Но автор, вопреки моим страхам, даже не заметил этого и показал пальцем вверх:

– Любую теорию можно проверить!

Он посмотрел на часы:

– Так… Черт! Как жаль, что колледжи так поздно уже закрыты. Что же делать… Данилова?! Меня захватила эта идея! Слушайте, а ведь мы с вами так и не ужинали! – знаменитость почесала в затылке, взъерошив слишком красивые и шелковые волосы для его возраста и его пола. – Хотите есть? Я неплохо готовлю.

– А хочу! Знаете, Горовиц, хочу есть! Раз уж вы приволокли меня сюда, то не развалитесь и покормить.

Следующие сорок минут я наблюдала за магическими действиями. Автор популярных детективов жестоко солгал – он не просто умеет готовить, он виртуоз в кулинарии. Задрав рукава и повязав на поясе короткий мужской фартук, писатель принялся за дело. Кухня, к слову, у него была совсем небольшая. Аккуратное пространство, в центре которого остров, по бокам отделанный темным деревом, а сверху накрыт панелью цвета слоновой кости. Подобными же панелями была отделана вся кухонная мебель, за исключением стены у окна, здесь умелый дизайнер использовал матовый серый цвет. Завершали эксклюзивный ансамбль две бордовые люстры у нас над головами. Пока я любовалась интерьером, Горовиц успел достать из холодильника продукты. Он выложил на стол передо мной странный набор из спаржи, камамбера, устриц и муки. Мгновенно работа закипела. Напевая себе под нос какую-то мелодию, автор будто бы погрузился в подобие транса, состояние, в котором ему помогала оставаться готовка серьезного блюда. Я не мешала ему, усевшись на мягкий высокий стул и подперев голову руками. Зуб даю, таким знаменитого автора мало кому удавалось увидеть.

В скором времени на плите закипела вода, спаржа была обжарена на сковороде, туда же он добавил муку и после вылил в сковороду жирный рыбный бульон. От всех этих манипуляций, ароматы полетели по бескрайней квартире. В конце концов передо мной материализовалась глубокая тарелка с настолько искусно украшенным содержимым, что меня так и подмывало, незаметно щелкнуть красоту на телефон и потом показать моей маме, которая была глубоко убеждена, что мужчины готовить не умеют. Белая тарелка была наполовину полна чем-то по консистенции близким к крем-супу, цвет он полностью позаимствовал от спаржи. В центре красовалось несколько оранжевых креветок, посыпанных свежей зеленью.

– Суп из спаржи с морепродуктами, – сообщил мне автор название хитроумного блюда.

Произнес это так, что я с неимоверным трудом удержала слюну во рту. Тут же рядом легла изящная ложка и хлопчатобумажная салфетка. В центр острова писатель установил разделочную доску, на которой нарезал еще вполне свежий багет.

– Приятного аппетита!

Горовиц сиял. Он явно был доволен не только тем, что было у нас с ним в тарелках. В его далеко не глупую голову, как ни прискорбно это признавать, явно пришла какая-то идея. Но мне было не суждено ее узнать прямо сейчас, потому что на кухне появился сын знаменитости.

– Пап! Это нечестно! Я тоже есть хочу.

– Кто бы сомневался, – поправив очки на носу, развеселился Гарри. – Садись, и на тебя рассчитано.

Я поднесла первую ложку ко рту, соблазнительные ароматы горячей и вкусной еды захватили мой нос, однако это были цветочки, по сравнению со вкусом блюда.

– Нравится? – подмигнул кулинар.

– Очень, – ляпнула и тут же поправилась, – готовите вы лучше, чем ведете себя с людьми.

– Я, пожалуй, запомню комплимент, а остальное пропущу мимо ушей. Не будем портить завершение вечера.

Не возражала. С превеликим удовольствием уничтожила содержимое тарелки и даже бы не постеснялась ее облизать – настолько было вкусно и тепло в этом внезапно оказавшимся гостеприимным доме. Настроение подпортил звонок на телефон автора. Горовиц посмотрел на экран и включил громкую связь:

– Гарри!

Я узнала голос Игнатьева.

– Гарри, у нас тут такое! Срочно приезжайте! Если сможете, захватите Еву, она, правда, спит давно, жаль будить.

– Она не спит! – вмешался Гордон (папочкина копия). – Она здесь, с нами! Мы ужинаем!

– А… Ага! Так это еще лучше! Приезжайте срочно, у нас тут в лесу шевеление!

– Что случилось? – спросил Гарри.

– Машина приехала, мне в темноте не видно, собаки залаяли, мы с Ирой спать хотели ложиться, а тут в абсолютно тихом поселке переполох. Приехал кто-то. Мы сейчас одеваемся и идем следить за ним.

– Эдуард Адрианович, будьте осторожны, возьмите с собой то, что я вам дал, но ни в коем случае не вступайте в переговоры и не выдавайте себя. Ваша задача – наблюдение! Только наблюдение!

– Гарри, не беспокойтесь! Я стреляный воробей, свое дело знаю. Мы будем держать оборону до вашего приезда!

Горовиц скинул звонок и сорвался со своего места:

– Поехали! Вот оно! Началось!

– А вы не думаете, что надо сообщить Терехову? – крикнула я, спеша за ним в халате.

– Не думаю! Сообщим, если что-то случится! А пока едем на место!

Глава 22

Горовиц мчал на своем внедорожнике до самого поворота на Киселово, а потом мы потащились как черепахи. По этой дороге иначе нельзя – даже новенький, настоящий внедорожник не способен осилить скорость по нашему бездорожью. Чуть прибавив газу – легко оказаться в ближайшей канаве и тогда вообще никуда не успеть. Несколько раз по пути я пыталась набрать Игнатьевых. Ни Эдуард, ни Ирина не отвечали.

– Оба как сквозь землю провалились, – расстроенно покачала головой в темноте салона элитного джипа. Горовиц, на удивление, понимающе кивнул.

– Это нормально, не волнуйся. Они пошли на охоту и отключили звук, чтобы не спугнуть зверя. Они увидят нас даже из леса – свет фар в пустом поселке невозможно не заметить.

– Не знаю, как они, а вот я не заметила – с каких пор мы перешли на «ты»?

– Что тебе не нравится? Мне кажется, после того как ты разгуливала по моему дому в халате – это естественное развитие наших деловых отношений. Данилова, – поморщился писатель, мельком бросив на меня взгляд, – не строй из себя недотрогу. Ты – взрослая девочка, я – взрослый мальчик, почему мы с тобой не можем нормально общаться?

– А ты привык командовать, да?

– Естественно, я же не подкаблучник. Тем более, я давно вывел одну формулу…

– Какую?

Я поддерживала разговор только для того, чтобы отвлечься от разыгравшегося волнения. Ускориться мы не могли физически, оставалось только одно – терпеть.

– Женщина счастлива только тогда, когда ею управляют.

– Ага, поэтому тебя бросила твоя жена?

– Данилова, ты перегибаешь. Но я все равно отвечу. Нет, мы разошлись по другой причине. Мне надоело ею управлять.

– Тебе надоело управлять собственной женой, поэтому ты стал управлять всеми остальными? Как, например, нашей группой?

– Мы приехали, – вместо ответа, оборвал меня автор.

Действительно, в свете фар показался первый дом в поселке. Горовиц направился прямо к дому, который арендовал для наших наблюдателей. Подъехав к нему, заглушил двигатель и велел выходить из машины. Пока я, оказавшись на улице, давала глазам привыкнуть к темноте, Гарри успел пройти к багажнику и что-то оттуда вытащить. Через несколько секунд в мою ладонь легло что-то тяжелое и металлическое.

– Стрелять умеешь, Данилова? – спросил полушепотом Горовиц, тоже оглядываясь по сторонам. Я уже успела привыкнуть к темноте, поэтому смогла разглядеть, что в его собственной руке было кое-что поувесистее – как минимум маленький автомат.

– Вам зачем это, Горовиц? Вы действительно стрелять собираетесь?! По живому человеку?!

– А ты, Данилова, что? Планируешь кричать: «Спасите, люди добрые!», в тот момент, когда он тебя душить начнет? Этот урод уже троих убил и на деревьях развешал, как елочные игрушки. Ты тоже так хочешь? Лично я Новый год уже отпраздновал.

– Ладно, – кивнула ему.

– Вот и ладушки, двигайся за мной и ничего не говори.

Первым делом мы зашли в дом – дверь была открыта. Мы вошли, свет включать не стали – у Горовица с собой оказался фонарик, я же использовала фонарик на телефоне. Быстро обошли скромное жилище – никого.

– Надо идти в лес. Непонятно только в какую сторону, – резюмировал Гарри, остановившись перед дверью.

– Они сказали что-то про машину. Может быть, сначала найдем автомобиль того, кто приехал, а потом решим, в какую сторону лучше идти?

– Соображаешь, Данилова. Идем!

Противно было осознавать, но, похоже, из нас с ним уже складывалась неплохая команда. Мы выбрались за забор и вдоль дороги направились внутрь поселка, в сторону домов потерпевших. Горовиц совсем неплохо ориентировался в темноте, и абсолютно бесстрашно, что для писателя вообще странно.

– Берегись!!! – внезапно, он оттолкнул меня к ближайшей ограде, а сверху упал сам.

Мимо пронеслась машина, зажегшая свет фар уже на ходу! Еще бы мгновение – и нас бы сбили!

– Что… что это было?

– Судя по всему, Данилова, – приподнимаясь надо мной на руках, проворчал Горовиц, – это и был наш подозреваемый. Но теперь мы не знаем, кто он. Остается только искать…

Искать никого не пришлось. Вслед за машиной на этой же дороге возникла свора лающих собак, а за ними бегущие Игнатьевы. Эдуард Адрианович кричал вдогонку негодяю:

– Стой, падлюка!!! Колеса прострелю!!!

– Не стреляйте! Не стреляйте, Эдуард… Адрианович! – это кричала я, пока писатель помогал мне встать на ноги на неровной поверхности сельской дороги. – Свои!

– Свои, Эдуард! – поддержал меня автор, замахав в сторону бегущих фонариком.

– Альма! Голди! Фу! Фу, я сказал! Чико!!! Фу!!!

Слава богу, все обошлось. Нас не задавили, не подстрелили, и даже не загрызли. Спустя пару минут мы уже вернулись в дом, и Ирина Артуровна вскипятила для новоприбывших чайник.

– Гарри, нет, это же как обидно! Мы за ним половину леса протопали! А номера так и не увидели – заляпал грязью, гад!

– Эдик, не переживай так! Сейчас я тебе успокоительного накапаю!

Я забрала у Ирины Артуровны чайник с кипятком, позволив заботливой супруге оставить нас и отлучиться наверх за лекарствами. Сама разлила воду по чашкам, тем временем Игнатьев показал свой большой кулак, потряс им в воздухе.

– И, главное, мы же подошли к машине! Только я хотел с номера грязь стереть, Ирочка шепчет: «Вон он, гляди, через кусты пробирается». А собаки у нас молодцы. Не пискнули. Мы всей шайкой так на расстоянии и двинулись за ним. Он как будто почувствовал, сволочь! Мотал и мотал нас по лесу. Без всякой цели. Если бы не собаки, Гарри, мы бы сами в темноте заблудились, а там болото! Но мой Чико взял след преступника, и мы прямехонько за ним успели обратно в поселок. На обратном пути собаки уже выдали себя, так он драпанул, что только пятки в темноте и сверкали!

– Эдуард Адрианович, что ж вы так, – писатель погладил по большой голове сидевшую рядом овчарку, – он поэтому вас и мотал по лесу, что услышал и вас, и собак.

– Думаете? Не… Мы вроде бы тихо старались…

– Эдуард Адрианович, в полной тишине? Не слышно двоих людей и троих псов? Вы не шутите?

Игнатьев удрученно опустил голову, тут же к нам вернулась его супруга с пузырьком успокоительного в руках. Открутив крышечку, она вынула из его кружки чайную ложку, накапала в нее лекарство и заставила мужа выпить. Поморщившись, тот изрек:

– Гарри, я виноват. Ну, не подумал. Теперь, выходит, все, что мы знаем – это марка машины. Цвет – белый, светло-голубой, бежевый – что-то из светлых, я фонарик побоялся включать, чтобы он нас не увидел, а теперь выходит, увидел все одно. А марка – это точно был «Форд Фокус». Без сомнений!

Серые глаза Горовица сверкнули азартом:

– Может быть и не все, Эдуард Адрианович. Вот вы говорите, что это был он. А почему вы так решили?

Ирина Артуровна села на табурет к нам за стол:

– Мы видели его силуэт! Я сразу поняла, что это был мужчина.

– По каким таким признакам? – писатель уверенно уцепился за показавшую свой крохотный хвостик нить разгадки ребуса.

– Ну… Он такой… Он в куртке был! Свободной. Ботинки на нем высокие были.

– А рост какой? Высокий, наверное? За ветки головой цеплялся? – Гарри показал пальцами вверх.

– Нет! – оживился Игнатьев. – Этот ниже меня точно был. Но мужик, Ириша права. Ба… простите, женщины так не ходят. Ниже меня и достаточно щуплый такой. Среднего роста.

Писатель улыбнулся во все свои идеальные зубы:

– Замечательно! А вы говорите – упустили! У нас уже море информации! А, Данилова, чего молчишь? – он стукнул меня по плечу так, что я покачнулась на своей табуретке. – Еще немного и мы его найдем! Утрешь нос Терехову.

– Давно пора, – с охотой поддакнула Ирина Артуровна. – Они постоянно обижают нашу Евочку, и нас. Как найти кого-то надо помочь – будят среди ночи. А как наши заслуги признать – так сразу отворачиваются и делают вид, что нас и не было никогда.

– Так что нам, Гарри? Сворачиваться теперь? – почти расстроенно спросил Игнатьев.

– Нет. Ни в коем случае! Вы остаетесь на посту. Он сегодня точно не сделал того, зачем приехал – соответственно, будет пытаться еще. Пока мы с Даниловой будем искать светлый «Форд Фокус», вам стоит задержаться здесь.

Эдуард Адрианович даже просиял оттого, что им командует знаменитость. Мы с Ириной Артуровной переглянулись – вот уж точно, мужской мир нам не понять.

Мы закончили чаепитие и отправились восвояси. Эта ночь для меня завершилась уже утром, в результате, ввалилась домой без сил и какого-либо желания что-то делать. Я мечтала о сне, думала о нем, но уже через несколько часов мне пришлось об этом забыть. Ровно в десять в дверь моей квартиры позвонил вездесущий, надоедливый, отвратительный писатель:

– Данилова! Ты еще не оделась?! – сам снова при параде, как будто спокойно проспал всю ночь у себя дома, заявил автор, стоя у меня на пороге. Открыла ему мама, а я выползла из с пальни в своей пижаме, даже не потрудившись накинуть халат. Мама быстро набросила мне на плечи свой платок.

– Какого черта, Горовиц? – пробурчала я.

– Данилова! Колледж уже вовсю работает! Любовничка прозеваем, у тебя пять минут на сборы!

Глава 23

Чат «БезВести»

Ирина Артуровна (торжествующий эмодзи). А мы ночью маньяка в Киселево гоняли!

Региночка (удивленный эмодзи). Того самого?!

Анатолий, друг Черного плаща. Не, они другого нашли, повеселее. Этот из трупов скульптуры делает, ага?

Эдуард Адрианович. Региночка, того самого. Жаль, не поймали только.

Матвеев (грустный эмодзи). Повезло, а у нас ничего. Совсем. Только и говорят, что Смирнов хороший или что не знают такого. Другие двери не открывали. Еще Регинка со своим Догом.

Региночка (злой эмодзи). Я не Регинка, а Регина.

Региночка. Или Региочка.

Региночка. Написано же!

Матвеев. После вчерашнего, тебя даже по имени не назвать – все дело завалила.

Анатолий, друг Черного плаща. Ого! У нас тут сейчас кровавые бои начнутся с голыми девчонками! Так, погодите, я за чипсами!

Ирина Артуровна (эмодзи с кулаком). Ребята, не ссорьтесь! У нас дело серьезное, а вы ерундой занимаетесь!

Матвеев. В том-то и беда, что ерундой занимаемся. Вчера весь подъезд обошли – только время потратили. Никакой он не убийца.

Региночка. Глупости! Сегодня еще на детской площадке поспрашиваем и все выясним. Саша, ты рано сдался.

Анатолий, друг Черного плаща. Сашенька, ты очень рано сдался.

Анатолий, друг Черного плаща (хохочущий эмодзи).

Анатолий, друг Черного плаща (много хохочущих эмодзи).

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

Очкарик. Всем привет! Что за шум, а драки нету?

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

*Очкарик удален из чата.

Эдуард Адрианович. Дети малые.

Эдуард Адрианович. Делом лучше займитесь!

Матвеев. Эдуард Адрианович, расскажите, за кем вы вчера гонялись? Ева знает? Я могу заехать за ней, и мы приедем к вам. Вы еще в Киселево?

Ирина Артуровна. Сашенька, не надо. Ева и Гарри ночью приезжали к нам. Только они опоздали, злодей чуть на них самих не наехал. Не сбил машиной.

Матвеев. Серьезно?! Где Ева? С ней все в порядке?

Эдуард Адрианович. В порядке, в порядке. Гарри увез ее обратно точно так же, как и привез. Мы позвонили им, когда в поселок приехала чужая машина. Это было около трех. Ночи. Мы сразу позвонили Гарри. Ева оказалась вместе с ним.

Матвеев. Вы уверены, что это было в три часа ночи?

Анатолий, друг Черного плаща. Ю-ху!

*Очкарик добавлен в чат.

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

Очкарик. Серьезно? Три часа ночи?!

Региночка.???

Региночка.!!!!

Региночка.!!!!!!!!!!!!

Региночка. А что они там делали вместе, в три часа ночи?!!!

Матвеев. Я тоже хотел бы это знать!

Эдуард Адрианович. Если что, мы говорили о том, как маньяк приехал в Киселево. Мы с собаками чуть в болоте не утонули. На минуточку.

Очкарик. Нет, чисто теоретически, они могли засидеться в антикафе, думать над планом.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Проверил! Антикафе закрывается в десять вечера.

Очкарик. Анатолий – вы подлец!

Анатолий, друг Черного плаща. От подлеца слышу.

Ирина Артуровна (разочарованный эмодзи). Похоже, в этом чате мы с тобой, Эдик, никого не интересуем. Всех больше волнует, где были Ева с Гарри.

Региночка. Интересуете, расскажите про маньяка!

Матвеев. Интересует. Куда они от вас поехали?

Эдуард Адрианович. Вообще-то, мы машину маньяка видели. И самого маньяка, он нас по лесу гонял, потому что услышал, как мы с Ирочкой за ним с собаками увязались.

Анатолий, друг Черного плаща. Вы бы еще с песнями и плясками за ним отправились, чтобы он в тех болотах убегая от вас ноги переломал.

* Анатолий, друг Черного плаща удален из чата.

Очкарик. Надоел мне этот хам! Предлагаю не пускать его к расследованию!

Матвеев. Так чем закончилась погоня?

Эдуард Адрианович. Ничем. Маньяк погонял нас с Ирочкой и собаками по лесу, потом запрыгнул в машину и был таков. К этому моменту как раз Ева с Гарри подъехали, вот он, уезжая, чуть их и не сшиб.

* Анатолий, друг Черного плаща добавлен в чат.

Анатолий, друг Черного плаща. Номера запомнили? Я мигом пробью!

Очкарик. Я пробью быстрее. Кидайте мне в личный чат.

Эдуард Адрианович. Нечего кидать. Мы только цвет и марку заметили – это все. Номера были заляпаны грязью, мы просто не успели.

Анатолий, друг Черного плаща. Марка и цвет – какие? Я пробью по всем потерпевшим.

Эдуард Адрианович. «Форд Фокус», светлый, белый или бежевый.

Анатолий, друг Черного плаща. Айн момент битте!

Ева. Не надо. Мы уже знаем, кому она принадлежит.

Черный плащ (эмодзи с поцелуем). Всем привет!

Глава 24

Пока я натягивала на вялое тело чистые штаны и свитер, в коридоре все мои домашние вывалились поздороваться со знаменитым писателем. Первым выкатился Олежек, как потом увидела, он тоже был еще в пижаме. И с Матильдой на коленках.

– Привет, богатырь!

– Привет, Гарри! Как дела? – мой племяшка поздоровался совсем по-взрослому. Слишком, я бы сказала. – Ты за Евой?

И когда они-то успели перейти на «ты»?!

– Ага, за ней.

– Она проспала?

– Доброе утро, Гарри! – а это Ленкин голос. – Как там Гордон? – и вопрос.

– Дрыхнет еще, привет тебе передавал.

– Гарри, кофейку? – мамин крик с кухни.

Да они все с ума посходили!

– Огромное спасибо, Арина Арнольдовна! Я уже! Мы очень спешим. Но после, я бы не отказался.

После?! Какое еще «после»?

Выскочила из комнаты, на ходу натягивая второй носок.

– Так, разбежались все, нечего толпиться на проходе! Где мои сапоги?

– Матильда возле них вчера терлась, ты проверь, не написала ли, – хихикнула моя добрая дочура.

– Если написала – я поеду в твоих, – отомстила дочке, улыбка сползла с ее милого личика.

– Эй…

– Шучу, нашла я свои сапоги, и никто в них не написал. Не наговаривай на кошку, она у нас приличная. В отличие от некоторых!

Застегнув второй сапог, выпрямилась, зацепила куртку с вешалки и вытолкала противного писателя за дверь.

– Горовиц, позвонить нельзя было? Обязательно весь мой дом на уши ставить?! – ворчала, пока мы быстро спускались по лестнице.

Самое интересное, спать хотелось безумно, но я торопилась далеко не потому, что он за мной заехал. Во мне проснулся какой-то бешенный азарт, схожий, наверное, с охотничьим. Я спускалась по лестнице так резво, что писателю пришлось за мной почти бежать. А плюхнувшись на сиденье в его машину, ставшую за вчера почти родной, даже скомандовала:

– Поехали! Вы знаете адрес?

Писатель уселся за руль:

– Не вы, а ты. Данилова, с памятью плохо? Адрес знаю, но прежде мы поедем, держи.

Он потянулся куда-то на заднее сиденье и взял оттуда пластиковую коробку. Потянулся еще раз и достал несколько салфеток, все это всучил мне.

– Твой завтрак, во-первых. Твой кофе, – показал на многоразовый термостакан под горячие напитки. – Твоя задача с этим справиться, пока я расскажу то, что удалось узнать.

– Тебе еще и узнать что-то удалось?

– Ты ешь, а я пока расскажу. Потом вместе подумаем.

Открыла коробку, в которой оказался невероятно ароматный сэндвич. Свежий хлеб обжарен с двух сторон, золотистая корочка так и тянет похрустеть. Из-под хлеба торчит зеленый салат, хвостик сыра и помидор. Покосившись с недоверием на водителя, все же вцепилась зубами в это чудо и на мгновение забыла обо всем. Я ничего не хочу сказать, но жена у него – дура. Или… что же такого он натворил, чтобы женщина ушла от такой кухни…

Горовиц удовлетворенно хмыкнул. Слова здесь были излишни – все написано на моем лице.

– Данилова, ты в состоянии слушать? Сексом займемся позже.

Я подавилась и закашлялась. Все, я поняла! Больше объяснять не надо. Жена молодец, знала, что сделала. Писатель с силой потер ладонью по моей спине.

– Ну, вот. И проснулась заодно. Тогда я рассказываю.

Я сделала большой глоток кофе, чтобы смыть кашель и с ненавистью посмотрела на него. Автору это нисколько не помешало. Он начал говорить:

– Пока ты спала, я успел выяснить, у кого из подозреваемых есть похожий автомобиль. Выяснил настолько быстро, что это сразу же перестало казаться интересным. Белый «Форд Фокус» принадлежал покойной Ольге Бриль. Если судить по описанию телосложения и роста – приезжал вчера в Киселево ее супруг. Марк Лаврентьевич.

– Отлично! Надо сообщить об этом Терехову!

– Данилова, ты все-таки не проснулась, – покачал головой автор и поправил очки на носу. – Какой в этом смысл?

– Так он…

– Он, что? В лес приезжал погулять? Это уголовно не наказуемо.

– Убегал…

– А ты бы не убегала, реши ты погулять в лесу, а за тобой увяжись какие-то люди, да еще с собаками? Я уже думал об этом, Данилова. К сожалению, из этой погони мы не сможем вытянуть ничего. Мало ли, зачем он приехал на дачу. У мужика вполне может быть стресс, депрессия, легкое помешательство на почве потери супруги. Приезжал на дачу, доставшуюся ему по наследству. Короче говоря, Данилова, имел полное право погулять по лесу и не быть наказанным за это. Нам не повезло, Игнатьевы не стали его жертвой и не застали его вешающим четвертую жертву на одинокой березке.

– Логично, – прожевывая остатки бутерброда, кивнула в знак своего согласия. – Так что теперь? Мы его спугнули, выдали себя.

– Ну, для начала не факт, что он виноват. Мужик и в самом деле мог немного свихнуться.

– А моги и не мог…

– Мои и не мог. Мы этого не узнаем до тех пор, пока он не совершит новую вылазку.

– А он ее совершит?

– Обязательно. Зачем-то же он приезжал в поселок. Мы его спугнули, при этом, он не знает – кто его спугнул. Это явно была не полиция, никто не стрелял, арестом не угрожал. Игнатьев кричал уже тогда, когда Бриль был в машине – так что, он не мог этого слышать. Это были какие-то люди с собаками, вполне могли оказаться обычными перепуганными дачниками. Собаки, кстати, оказались очень к месту. Логично оправдывают ранний весенний приезд дачников – животных часто вывозят в сельскую местность для прогулок, тренировок и отдыха. Так что, сложилось для нас все вполне удачно. Пока. Терехову сообщать о наших с тобой ночных приключениях нельзя ни в коем случае – если он начнет задавать Брилю вопросы, а он начнет, мы его спугнем окончательно.

– Так, ты же говоришь, что у Бриля могло не быть особого мотива для приезда в поселок.

– Мотив был.

– Откуда ты знаешь?

– А заляпанные грязью номера? Данилова, просыпайся уже. Приехал ночью, номера заляпал. Вот ты пробовала когда-нибудь специально заляпать грязью номера так, чтобы ни цифры и буквы видно не было? С обеих сторон? А? То-то. Это достаточное основание продолжать наблюдать за ним, но не арестовывать или допрашивать.

– Я смотрю, у тебя богатый опыт, – даже несколько обиженно хмыкнула я.

– А книжки свои, ты думаешь, я с неба взял? Пристегивайся, едем в колледж!

Я невольно опустила взгляд туда, куда он так насмешливо посмотрел – в коробке было пусто, на моем свитере крошки. Я настолько заслушалась тем, что автор рассказывал, что слопала все, чуть не облизав миску!

Глава 25

Шагать рядом с Горовицем в общественном месте – то еще развлечение. Как он живет? На него постоянно оборачиваются! Показывают пальцем, шепчутся за спиной. Оказавшись в просторных коридорах элитного колледжа, я очень быстро почувствовала разницу между нами. Здесь писатель был в своей среде, а я, такое ощущение, как вылезла из своего болота, так даже умыться не успела.

С ним здоровались – он улыбался всем. Кому-то даже махал рукой. А кто-то подбегал обниматься. В основном симпатичные девушки. Парни, гордо выпрямив в спину, подходили пожать руку знаменитого автора.

– Куда мы идем? – огрызаться я начала против воли, просто весь этот цирк был слишком сладеньким, как будто мы сюда приехали по ковровой дорожке пройтись перед сотнями фотокамер. Они, кстати, тоже имели место быть. Камеры, в смысле. Нас фотографировали и снимали на видео со всех углов.

– Данилова, – Горовиц остановился и повернулся ко мне, – в кабинет ректора, разумеется. Куда же еще? А вот, – он показал пальцем куда-то за мою спину, – кстати и он!

Обошел меня, постучал костяшками пальцев в дверь и без разрешения переступил через порог. Я протиснулась в кабинет сразу за его внушительной фигурой. Разумеется, кабинет был под стать всему колледжу – величественное помещение от пола до потолка отделанное высококачественным деревом. Посреди комнаты – добротный стол, а за ним фигуристая блондинка в сексуальных очках. Управляющая балаганом в виде колледжа подняла голову, мгновение посмотрела на нас из-под выщипанных бровей и… расплылась в улыбке.

– Боже мой! Скажите мне, что я не сплю!

– Вы не спите, – Горовиц остановился в паре метров от ее стола, который она, вскочив, быстро обошла и почти подбежала к автору, протянула свою маленькую ладошку для рукопожатия. Горовиц не разочаровал фанатку, руку принял и поцеловал. Дамочка стала пунцовой. Приложив пальчики к щеке, поправила очки и изрекла:

– Гарри Горовиц! Собственной персоной! Но меня не предупреждали, что планируется встреча со знаменитостью, лекция… Я бы встретила вас лично!

– Никаких лекций! Тереза Юстусовна, мы к вам по личному делу.

Надо же, он даже успел прочитать ее имя на табличке в коридоре!

– Для вас – просто Тереза, – зарделась ректор.

– Тереза, мы к вам по личному делу. Это, – он наконец показал на меня, – представитель поисковой организации «БезВести». У вас недавно случилось трагическое событие, сначала пропала, а потом и была найдена убитой одна из преподавателей. Ольга Бриль.

– Ольга? Да, да, это очень печальное происшествие! Настоящая трагедия для нас. Студенты скорбят, ее фотография на преподавательской стене помечена черной лентой. Мы провели беседы со студентами. Вы были знакомы с ней?

– Лично не был. Мы ведем расследование ее гибели.

Женщина моментально изменилась в лице. От пунцовости не осталось и следа – тетка превратилась в жесткого управленца. Это же отразилось на ее интонации:

– Полиция занимается этим делом. Мы предоставили всю информацию об Ольге. И, насколько мне известно, убийство произошло на даче у Брилей. Где-то под Питером, в лесу. Почему же вы приехали к нам? И почему… а… я начинаю понимать! Вы ищете сюжет для своего нового романа?

– Можно и так сказать.

– Не забудьте указать в книге, что все, что касается нашего достойного учебного заведения, с вашей стороны является не более, чем фантазией вашего, бесспорно, гениального ума.

– Обязательно. Надеюсь, и вы пойдете мне навстречу, рассказав немного о вашей сотруднице.

– Об Ольге? Она была прекрасным преподавателем. Студенты ее очень любили. Ни с кем из коллег не конфликтовала. Можно сказать – идеальный сотрудник. Не было ни единого нарекания. Вы, пожалуйста, отметьте себе это – со стороны работы искать причины смерти бессмысленно. Я это и полиции сказала и вам повторю. У нас учатся дети уважаемых родителей. У каждого из студентов великое будущее, в стенах колледжа они занимаются исключительно учебой.

– А не в стенах? – вклинилась я.

– Не в стенах? – ее взгляд напомнил мне мое благополучно забытое общение с ректором университета, в котором училась сама. В далеком прошлом я была не лучшим студентом и нередко посещала ректорский кабинет. Все-таки, молодой ректор или старый – лица у них у всех одинаковые. И поведение. Ответы как под копирку.

– Чем студенты занимаются за пределами колледжа – преподавателей не касается. Мы отвечаем лишь за свою часть работы, за вложенные в их головы знания.

– Даже если то, чем они занимаются, касается ваших преподавателей? – поддел ее Горовиц.

– В смысле? – ощерилась ректор. – На что вы намекаете?

– В смысле, даже если у преподавателя есть интимная связь со студентом, ваше уважаемое заведение и здесь ни при чем?

Тереза нервно облизала накрашенные губы.

– Послушайте! Вы бы оставили свои инсинуации при себе. Вы уважаемый автор и человек, но это не позволяет вам отзываться о…

– Тереза Юстусовна, – прервал он ее, – никаких выдумок. У нас есть вполне серьезные подозрения, относительно покойной Ольги Бриль. И в скором времени эти же подозрения появятся и у полиции. Вне всяких сомнений. Вам лучше рассказать все нам, пока следователь докопается до истины – мы уже успеем найти виновника и передать его полиции. По крайней мере, при таком раскладе, у вашего заведения появляется шанс быстро и тихо выйти из скандала.

– Господин Горовиц, не берите меня на понт, – внезапно тон ректора изменился. – Вы слишком много пишете и выдумываете. Мы – официальная организация с достойной репутацией, вы и полиция можете копаться сколько угодно и ничего не найдете. А даже если найдете – мы не будем иметь к этому никакого отношения. Я несу ответственность только за то, что происходит в стенах колледжа, а за это могу ручаться – на нашей территории Ольга Бриль была безупречной работницей. Другая сторона ее жизни нас не касается. Бриль не была судимой, не была замешана в каких-либо скандалах. Социальные сети работников ежедневно проверяются отдельным сотрудником – так что, ей нужно было очень постараться, чтобы где-то напортачить так, чтобы это было достойно хоть мизерного скандала.

Я снова подлила масла в огонь:

– А что касается студентов? Их вы тоже всех до единого отслеживаете?

Нас выставили из кабинета ректора. Прямо вот даже дверь захлопнули!

– Данилова, тебя с собой на ответственные мероприятия брать – все равно, что…

– На себя посмотри, – отбрыкнулась я.

– Я на себя каждый день смотрю и весьма доволен тем, что вижу.

Мой удар по его ноге предотвратило очередное нашествие поклонников писателя. Несколько молодых девушек подскочили к нам и запрыгали вокруг автора.

– Вы у нас лекцию читать будете?!

– А вы – действительно вы?!

– Как называется следующий роман?

Три девчонки, блондинки словно сестры, каждая с блокнотом в руках для автографа писателя.

– Убийство в колледже, – ответил он последней, подписывая ею подставленный блокнот. – Про роман преподавательницы со студентом. Там будет сложная линия, я еще не решил, с кем лучше, со студентом или с коллегой.

У девчонки округлились глаза, она переглянулась с подружками и выпалила:

– Лучше со студентом, как у Ольги с…

– Молчи! – цыкнула на нее одна из подружек.

– Интересный сюжет! Очень будем ждать! – замяла очевидно неудобную тему приятельница.

Девчонок сдуло ветром, вырвавшемся из кабинета ректора. Тереза Юстусовна, подобно злой ведьме, появилась в самый неподходящий момент. В ту же секунду у меня зазвонил телефон. Звонили Игнатьевы.

– Ева! Он опять здесь! Та же машина! – прошептал Эдуард Адрианович.

– Едем! – сообщила в трубку и, отведя ее в сторону, Горовицу, – в Киселево опять движение.

– Черт! – выругался писатель, с сожалением посмотрев в сторону убежавших девчонок. – Ладно, поехали!

Глава 26

Второй раз тот же путь до Киселево мы преодолели за время, почти вдвое превышавшее длительность первой поездки. День, пробки – люди сумасшедшие. Как бы Горовиц не крутил рулем и не перестраивался из ряда в ряд – быстрее ехать, если вся улица стоит, невозможно.

– Будем надеяться, в этот раз они поступят разумнее, – сказал автор, снова перестроившись в другой ряд. Влез в крохотную щель, куда бы я со своей машинкой даже не попыталась просочиться. Но то ли дело я и моя машина, то ли дело автомобиль Горовица. Люди уступали перед одной его стоимостью.

– Не ожидайте от них многого. Игнатьевы – добровольцы и поисковики, а не следователи. Наше дело искать пропавших без вести.

– Вот это вот большой недочет в вашей компашке, Данилова. Ну, ничего. С этим делом разберемся, потом я наведу у вас порядок. Будем учиться!

– Чему это мы будем учиться? Мы не детективы. И никогда ими не были.

– Да? Данилова, в эти сказки даже Терехов больше не поверит. И раз уж ты свой любопытный носик в любом случае засунешь в расследование, то лучше это делать умея и зная, а не наобум.

– Если ты не заметил, в это расследование ты втянул всю группу.

– Если бы я не втянул, ты бы сама влезла. И натворила бы глупостей. Не хватало нам тебя на дереве найти в качестве четвертой жертвы.

– Что?

– Ничего, Данилова. О тебе уже легенды в полицейском управлении складывают. Так что не сваливай все на маленького, беззащитного автора бульварных детективов.

– Пф…

Нас затрясло на колдобинах – Горовиц, даже съехав с дороги, не пожалел свой автомобиль. И… мы так и не доехали до поселка.

– Тормози! Вон они!!! – закричала я, схватившись за ручку на двери.

Гарри затормозил так резко, что, если бы не ремень безопасности – вылетела бы я в лобовое. Как только появилась возможность, выскочила из машины. И понеслась по лесу, туда, где Игнатьевы мчались за маньяком. Собак нигде не было видно – наши отчаянные следопыты решили повязать негодяя самостоятельно. И он убегал. Со всех ног!

– Стой, зараза!!! – кричал Эдуард Адрианович на весь лес. – Стрелять буду!!!

– Эдик! Эдик, не стреляй, так догоним!!!

Мы накрыли его с двух сторон – в результате, несчастный рухнул, споткнувшись о кочку. Через несколько секунд все, Игнатьевы, я и Горовиц были рядом.

– Не ушел, подлец, – тяжело дыша, счастливо стер пот со лба Эдуард Адрианович.

Ирина Артуровна согнулась пополам и уперлась ладонями в собственные колени, восстанавливая дыхание:

– Еще бы! От нас не уйдешь!

– Улики, гад, хотел подчистить!!!

Под нашими ногами съежился несчастный Бриль. Весь испачкался в грязи, в нормальной, уличной одежде. Что-то не похоже, что он подготавливался к вылазке в лес.

– Не бейте меня! – прикрывая голову руками и подтянув колени к животу, выкрикнул он. – Я ничего не хотел! Ничего! Я на дачу приехал!

Горовиц единственный из нас, кто похлопал бедолагу по плечу, призывая того обратить на себя внимание и подал руку, чтобы поднять того с земли на ноги.

– Гарри, – вклинился Игнатьев, потряхивая пистолетом, – осторожно с ним! Он очень опасен!

– Сейчас не опасен, сейчас он даже нас с вами не видит.

Писатель, держа за куртку низкорослого Бриля, встряхнул мужика.

– Бриль! Эй! Вы что здесь делали?

– Я… я не понимаю ничего! Отпустите меня! Я ничего не знаю! Отпустите!

– Либо притворяется, либо в шоковом состоянии, – резюмировал Эдуард Адрианович. – Давайте его к нам в избу доставим, там и допросим!

– Хорошая идея, – одобрил писатель.

Мы забрали мужа последней жертвы к себе в машину. Я даже не удивилась, когда автор из бардачка выудил настоящие наручники. Ну, так. Он же агент! По бокам его придавили Игнатьевы, причем, Ирина Артуровна не побоялась усесться рядом с маньяком. Она строго на него смотрела и изредка показывала кулачок. В этом не было никакого смысла – у мужичка был совершенно потерянный взгляд, скорее всего он даже не понимал, где находится.

Суровой Ирине Артуровне пришлось отпаивать маньяка чаем. Брилю сделалось совсем плохо, настолько, что она предлагала отвезти подозреваемого в больницу. Однако писатель настоял сначала допросить и лишь потом отпускать на волю.

Усадив того на неудобный стул со спинкой, автор пристроился на табуретке напротив и приступил к допросу:

– Марк Лаврентьевич, вы в состоянии разговаривать?

– А? – Бриль с трудом свел глаза на сидевшем напротив писателе.

– Помните меня? Мы виделись у вас на квартире. Разговаривали о вашей супруге, Ольге. Моя фамилия – Горовиц.

– А? П-помню.

– Хорошо. Марк Лаврентьевич, зачем вы приехали сегодня в поселок?

– А? В какой поселок?

– В поселок. Киселево. Вы сейчас находитесь в дачном поселке Киселево.

– Я? Где?

– В Киселево, Марк Лаврентьевич. Вы приехали на автомобиле.

Не получив ответ, автор повернулся к Эдуарду Адриановичу:

– Он ведь на машине приехал?

– А то как же! На машине, у ворот его дома и стоит. Белый «Форд».

– Интересно, как он доехал сюда в таком состоянии? – задумчиво произнес Горовиц. – Слушайте, а от машины, он куда пошел?

– Куда? – повторил Игнатьев. – В лес сразу пошел. Мы с Ирочкой еле успели собак по-тихому в дом загнать и пошли за ним. Он все по кустам, да по кустам. Бродил, бродил, пока Ирочка не споткнулась – ну, тогда он и поскакал наутек, а мы за ним.

– Жертву искал, я так думаю! – Ирина Артуровна погрозила маньяку пальцем. – Мало ему трех, четвертую задумал убить!

Внезапно человек, чьи руки сковывали наручники, как будто протрезвел, взгляд его прояснился, он увидел нас и вдруг заголосил:

– Не убивал! Не убивал! Не я! Не я! Я… посмотреть хотел… Я…

– Что вы, – спокойно спросил Горовиц, – Марк Лаврентьевич?

– Я удостовериться хотел, что не я это… – ляпнул он что-то абсолютно непонятное для нас. – Место искал… Думал, если я – то найду место, где Оля, где Олю… Не нашел. Я не нашел места! Я не знаю, где она вис… висела! Не я это!

– Что-то я ничего не понимаю, – Ирина Артуровна отступила на шаг назад. – Что он бормочет?

– А почему… вы решили, что это вы ее убили? – прозвучал мой вопрос, озадачив всех присутствующих своей очевидностью.

Глава 27

Нам пришлось передать Бриля в руки группе Терехова. И еще с час все объяснять. Не так, чтобы там было, что объяснять, но пока они до нас доехали, пока Горовиц рассказал, что ребята «БезВести» делают в Киселево, пока писатель пил чай со следователем, чтобы тот не арестовал всю нашу честную компанию за самодеятельность. А мы терпеливо ждали. Эдуард Адрианович снес все оружие в погреб съемного домика – не дай бог Терехов бы решил обыскать их машины – и ареста мы бы не избежали. Бриль так ничего путевого не сказал, все твердил, что он пришел в лес, чтобы выяснить он или не он убил свою супругу.

– Помешался от горя, – пожал плечами Терехов, когда его парни уводили Бриля в полицейскую машину. – Мы его алиби проверяли – чист. Место в лесу не нашел – значит не он. Был бы убийцей, точно бы отправился туда, где труп оставлял.

– А почему вы не допускаете возможности, что Бриль раньше заметил наших людей и поэтому сделал вид, что находится в невменяемом состоянии? – спросил автор.

– Ну, дорогой мой, это теперь только врачи скажут. Хотя сами понимаете, и этого они могут не сказать. Могла быть мимолетная вспышка на почве стресса и все. Как теперь докажешь?

– А как же он сюда со вспышкой этой на машине доехал? – удивилась Игнатьева. – И из машины выходил вполне уверенной походкой.

– Так и доехал. Сюда ехал нормальным, дом свой увидел и впал, так сказать, в безумие. Ладно, довольно болтать, поехали мы. Гарри – с вас чашечка коньяка.

– Как обещал, как обещал! Подъезжайте, как только у вас минутка найдется!

Стоило полицейским отъехать, как Эдуард Адрианович сообщил:

– Я считаю, сворачиваться нам с Ирочкой надо. Маньяка они забрали, больше он сюда не явится. Хоть и не поймали мы его за руку, но все равно безопасность женщинам обеспечили.

Горовиц в раздумьях постучал несколько раз пальцами по стене:

– Нет, нельзя вам никуда уезжать. Побудьте здесь еще какое-то время, Эдуард Адрианович.

– Зачем же, Гарри?

– За тем, – это уже я, – что как минимум на убийство жены у Бриля алиби, Терехов это без конца повторяет. Жену Бриля убил кто-то другой и этот кто-то вполне может вернуться.

Горовиц посмотрел на меня восторженно. Откровенно не скрывал своего наглого восхищения!

– Что? – смутилась я. – Это же очевидно!

– Ничего не очевидно. Эдуард Адрианович, уж простите меня, не заметил этого факта, хотя присутствовал при разговоре с Трактором. Данилова! Растешь прямо на глазах!

Ирина Артуровна сразу вступилась:

– Не обижайте Евочку, Гарри. Она у нас всегда команду вперед ведет. Просто это дело трудное, здесь что-то никому не разобраться.

Писатель подленько поднял брови вверх:

– Разве трудное? – посмотрел с издевкой на меня. – Разве вы еще не догадались?

– Догадались о чем? – хором спросили мы, а в ответ получили тишину.

Вредный автор решил не раскрывать своих секретов раньше времени. Мы оставили чету Игнатьевых в покое, а сами отправились обратно в город. Горовиц включил в машине классическую музыку так громко, что разговаривать не представлялось возможным. Я не поверила собственным глазам, когда мы выехали на мою улицу, а затем подъехали к моему же подъезду.

– Зачем мы здесь? – спросила его в полном недоумении, но автор застыл, ожидая, чтобы пассажирка покинула автомобиль.

– Ты домой идешь, – пояснил Горовиц отстраненно.

– В смысле? А в колледж не поедем?

– Нет, не поедем.

– А…

– Данилова, тебе надо домой, отдохнуть. А у меня некоторые делишки образовались. Я позвоню.

Он меня отшил! Самым натуральным образом! Так и молчал, пока не покинула его навороченную тачку. Я так разозлилась, что хлопнула изо всех сил дверью, только вот она все равно закрылась тихо – чертова элитная техника! Усугубило момент то – что не успела я еще подняться на свой этаж, открыть дверь в собственную квартиру, как мне написали Игнатьевы – Горовиц им позвонил и велел езжать домой!

– Он что-то объяснил? – я тут же набрала Ирину, так как до писателя было не дозвониться.

– Ничего! Ева, совсем ничего! Просто велел сворачиваться, за его «вещами», сказал, Анатолий заедет. И все. Мы сами ничего не понимаем, но Эдик говорит, раз велено – сделаем. Ему лучше знать!

Я положила трубку уже когда скидывала обувь в собственной прихожей. Моих никого дома не обнаружилось. Оно и понятно – Олежек сегодня с бабушкой в бассейне, Ленка не известно, где с подругами гуляет. Одна я здесь. Что делать-то? Звонить Терехову?! Нет, этот тем более ничего не скажет.

Решила подождать. В результате так и не поспала, не поела, зато обработала письма, поступившие на поиск. Пропала девочка, только что написали родители. Утром ушла в школу, там не объявилась, друзья не в курсе. Мы договорились подождать еще час и выдвигаться на поиски. Команду предупредила, своим позвонила, до Горовица опять пока не достучалась.

В семь вечера, когда уже окончательно стемнело, надела теплую куртку, схватила ключи от «Нивы» брата и выскочила на улицу. Ожидание известий от автора было невыносимо! Разве так можно поступать?! То втягивает в расследование всю группу, то вдруг все бросает и исчезает, никому ничего не объяснив! И что теперь прикажете делать?! Главное, и у нас дело появилось – обязаны быть на месте, хотим того или нет. Девочку никто не бросит, пусть даже большинство таких вызовов являются бессмысленными. Мы встретились с ребятами в районе Богатырского проспекта. И первым делом на меня налетели Игнатьевы:

– Ева! Ну? Он что-нибудь сказал?

– Ничего. Трубку не берет.

– Вот урод-то, – помотал головой Сашка Матвеев, он тоже был здесь. – Кашу заварил, а потом в кусты.

– А вы откуда знаете? – прищурилась я, с подозрением глядя на наших следопытов.

Эдуард Адрианович закатил глаза, за него оправдалась супруга:

– Ева, мы не могли молчать. А вдруг, он кого-то из наших попросил помочь? Мы же тоже хотим знать, что происходит. Может быть, вы поссорились с ним по дороге домой?

– Ничего мы не поссорились! Ваш любимый писатель всю дорогу до дома слушал музыку и загадочно ухмылялся. Слова не проронил!

Обсуждение пришлось прекратить – прибыли родители пропавшей девочки и Регина, которая привезла более ли менее обученного Дога. Я разослала группе фотографию девочки и поиски начались. Район большой, уйти за целый день могла куда угодно, опросить предстояло очень много людей. Часть из нас объезжала район на машинах, постоянно останавливались, опрашивали прохожих. Вторая часть отправилась на поиски пешком – среди них была я. В машине остался сидеть Вадим – он координировал передвижение всех участников – важно было в конце поисков и своих всех собрать.

Искали вплоть до часу ночи, пока не позвонила бабушка девочки, которая живет на другом конце города и на сообщила, что внучка самостоятельно приехала к ней.

– С родителями поссорилась, – сообщила я своим, уставшим в мыло.

Мои сапоги выдержали эту нелегкую прогулку, но до следующей могут не дожить – состояние подошвы от постоянной ходьбы оставляет желать лучшего.

– Как всегда! – Регина присела на корточки и обняла свою собаку. Даже овчарка была без сил. – Меня кто-нибудь подбросит до дома?

Поскольку Сашка промолчал, пришлось мне взять заботу о сотруднице на себя:

– Я отвезу, прыгайте с Догом на заднее сиденье. Ребята, всем спасибо и спокойной ночи. Никаких вопросов, давайте завтра – денек был еще тот.

Сашка вроде что-то хотел сказать, пожалел, наверное, что не забрал Регину, но было уже поздно. Я завела двигатель и отвезла полусонную девушку домой. Она почти заснула на моем заднем сиденье, прямо на своей собаке. Высадив их, прокатилась до своего дома. Мои все спали и сил не было. Я рухнула в постель, еле стянув со своего не подчинявшегося никаким командам тела. Перед тем, как замертво вырубиться, посмотрела на экран телефона – от Горовица ни одной весточки.

– Ничего… – пробормотала в подушку. – Утром проснусь и все выясню…

Веки опустились и выключили свет.

Глава 28

Чат «БезВести»

Эдуард Адрианович. Всем доброе утро! О нас снова в новостях! Засветилась Ева, Регина и я. Остальные со спины.

Матвеев. Как всегда. Доброе утро.

Регина. Эдуард Адрианович, скинете ссылочку?

Эдуард Адрианович. Ловите! Я еще и фотографии могу прислать. Если надо.

Регина. О! А тут еще и Очкарик засветился! Вы только посмотрите, какой у него важный вид. Профессионально научился у монитора сидеть!

Очкарик. Я делаю очень важную работу. По городу еще ничего – а вот по лесу, там вы без меня никуда. Доброе утро всем.

Ирина Артуровна. Доброе утро! Я смотрю, сегодня у нас тишина, никто ни с кем не ругается. А куда подевался Анатолий?

Очкарик. Я его не удалял. Он оффлайн.

Ирина Артуровна. И Гарри молчит. Ева, новостей нет?

Ева. Доброе утро! Нет, я завтракаю. Советую всем отдыхать, потому что есть вероятность – вечером опять на поиски. Вчерашняя девочка снова пропала.

Матвеев. Сто процентов сама дойдет!

Ирина Артуровна. Ева, ты не знаешь, где Гарри живет?

Матвеев. Ева?

Эдуард Адрианович. Ева?

Очкарик. Ева???

Ева. Знаю.

Матвеев. Ева???

Матвеев. Ева!!!

Матвеев. Ева, откуда?!

Ирина Артуровна. Мне кажется, это не имеет никакого значения, откуда. Важно – что знает. Ева, у меня пирог есть, давай съездим к нему?

Матвеев. Без пирога обойдется! Он нам и так должен! Всю группу на уши поднял, а потом смылся, сдав Терехову Бриля.

Ева. Ирина Артуровна?

Ирина Артуровна. Мы рассказали. Все должны знать – мы команда!

Ева. Иногда эта команда могла бы и в не обсуждать важные дела за спиной.

Эдуард Адрианович. Так что, едем к Гарри?

Регина. Подождите! Мне полчасика надо, я не готова еще!

Ева. Никто никуда не поедет. Занимайтесь своими делами – вечером на поиски. Вадим, удали из чата Черного плаща и его друга. Удали так, чтобы они не смогли добавиться. Остальные – как обычно, в режиме ожидания. Копите силы, возможно сегодня вечером поиски девочки повторятся.

Глава 29

Давно не складывалось таких вечеров, чтобы я была дома. Просто так, вместе с мамой и Олегом пила чай в гостиной и смотрела вместе с ними телевизор. Все поиски, какие-то дела, про семью совсем забыла.

– Ева, ты сегодня дома?

– Да.

Сидя в большом кресле рядом с диваном, на котором устроилась мама и полулежа мой любимый племянник, сделала большой глоток сладкого черного чая с лимоном и имбирем.

– Что, совсем никаких дел?

– Мам, ты уже пятый раз спрашиваешь. Никаких.

– Гарри не звонил?

– Нет, не звонил.

– Как позавчера пропал, так без вести? Может быть, с ним случилось что? Ты не думала?

Уставилась в телевизор. Что с ним может случиться? В кабаке каком-нибудь завис с поклонницами и забыл про все.

– Звонила еще?

– Нет.

– Ева, а хочешь я позвоню?

Даже Олежка засунул свой маленький нос в это дело. Я сказала, что давно не случалось таких вечеров, но эти вечера были особенные еще кое-чем – меня доставали буквально все, вот только мне самой не было, кого достать. Сижу тут. В халате и носках. Сериалы детские смотрю.

– Я не понимаю, вам плохо, когда я дома?

– Не-е-ет, – протянули эти оба.

Притворщики.

– Завтра у меня тоже выходной, если ничего не изменится. Олежка, с тобой погуляю, бабушке дам отдохнуть.

– Зачем отдохнуть? – моя мама, лиса еще та, притворство с нее слетело в миг. – У меня все хорошо, мне с внуком гулять только в радость. У нас с ним график, я уже так привыкла. Не нужен мне выходной. Ты бы лучше, Ева, делом занималась.

– Ага и нам график не сбивала, – поддакнул Олежка.

– Да вы что? Сговорились? Чем я вам помешала-то?

– Ничем, – мама поучительно погрозила указательным пальцем, – ничем, но делом тебе заниматься надо. Лёнькино дело процветать должно. А ты попу только на диване отращиваешь.

– Да я сутки только дома!

От ссоры с родными меня выручил звонок в дверь.

– Ленка, наверное, ключи дома забыла. Пойду открою.

Оставив чашку с недопитым чаем и эти двоих, вышла в коридор. Посмотрела в глазок – на пороге стоял мужчина, мне показалось, что я его уже где-то видела.

– Кто?

– Здравствуйте! Мне нужна Ева Викторовна!

– А вы кто?

Мужчина в костюме на мой вопрос не смутился, отрапортовал по форме:

– Моя фамилия – Одинцов. Радик Романович, я руководитель творческого процесса Гарри Горовица.

– Что вам надо? – распахнула дверь навстречу еще одному несчастному, попавшему в зависимость от Горовица.

– Ева Викторовна? – расплылся в улыбке человек в элегантном темно-синем пальто и таком же темно-синем бархатном костюме с аккуратным черным галстуком на белой рубашке. Мужчина улыбался широко, открыто, но создавалось впечатление, что он ровно как легко улыбается, так этими же зубами, с той же легкостью может отхватить любую из частей тела собеседника. Без труда перегрызя кость.

– Помощь ваша нужна. Не безвозмездно, разумеется.

Перед дверью в апартаменты Горовица стоял уже знакомый мне внушительный амбал, имела счастье видеть его рядом с писателем на первых поисках. И в кабинете у Терехова.

– А этот здесь зачем? – спросила и Одинцова, и Терехова одновременно.

– Чтобы не сбежал, – отрезал Одинцов. – Есть у него такая привычка.

Сказать честно? Я приехала сюда за деньги. Отказываться? Зачем? Горовиц уже успел устроить нам головную боль, так что пусть деньги его редактора пойдут на благое дело. Мне, в конце концов, машину на что-то чинить надо – амортизацию никто не оплачивает. Команду позвала, чтобы раз и навсегда снять все вопросы. По случаю вылазки, на которую меня все подталкивали – даже немного накрасилась, хотя общий внешний вид был как обычно – джинсы, свитер и куртка.

Итак, оглядев присутствовавших, а их было совсем немало, нажала на кнопку звонка. Заодно сразу, не откладывая, постучала пяткой в металлическую дверь.

– Горовиц, открывай! – крикнула автору вдобавок.

Игнатьевы, разодевшиеся словно на парад, смотрели на меня без одобрения. Их в этом поддерживал Терехов и двое его ребят. Зато на моей стороне оказался редактор, который и уломал меня сюда приехать, Сашка и Регина. Уже совсем неплохо.

– Бесполезно, – сказал Терехов, – мы уже много раз звонили – ничего. Нет его там.

– Машина на парковке, – возразил Одинцов. – Здесь он. И Сережа подтвердит, что здесь. Да, Сережа?

– Не выходил, – кивнула глыба в черном костюме, подпиравшая дверь.

Я позвонила еще раз. Долго. Постучала ногой в дверь. Потом кулаком.

– Гарри, открывай!

Вдруг замки загремели и через мгновение перед нами предстал небритый несколько дней, в одном халате поверх голого тела, писатель. Он оперся рукой о косяк двери и без интереса уставился на нас. Команда, не поддержавшая меня, прижала ушки, подавленная его величием. Писатель уставился на меня:

– Ты вспомнила мое имя?

Я огрызнулась:

– Мне не дают его забыть. Предупреждаю сразу – приехала сюда не по своей воле – твой редактор заплатил мне за этот визит. Так что планирую уговаривать тебя вылезти из своей норы.

Я ждала его ответа. Удивления хотя бы. Но Горовиц только хмыкнул и посторонился, пропуская кого-то мимо себя на выход из квартиры.

– Добрый вечер, товарищи, – томно поправляя растрепавшиеся белые волосы, поздоровалась с присутствующими… Тереза Юстусовна! Неприступная ректор университета, где работала Бриль, продефилировала мимо всей честной компании к лифтам. Напоследок обернулась и послала Горовицу сладкий воздушный поцелуй:

– Позвони мне, котик!

Он ответил ей тем же. Помахав при этом пальчиками, и распахнул широко перед гостями дверь:

– Входите! Теперь мы можем поговорить!

Мы ввалились на его территорию. Терехов деликатно сделал вид, что не замечает странного аромата в воздухе. А я-то знаю этот запах! Марихуана!

– Располагайтесь, – пригласил нас Горовиц, кивнув в сторону просторной гостиной. – Данилова, пока я переодеваюсь, предложи гостям напитки, ты знаешь, где и что находится.

Этот паразит скрылся в другой комнате, а я осталась уворачиваться от непонимающих взглядов. Он подставил меня! Если так подумать, то знать я могу о том, где и что у него здесь находится только в том случае, если сама выходила с данной жилплощади в том же растрепанном состоянии, что и ректор пару минут назад.

– Всем здарова! Регинка, привет!

Из другой комнаты к нам вывалился Анатолий, тот, который друг Черного плаща. Анатолий был по пояс голый, натягивал на себя майку. На впалых щеках его красовались следы от красной помады, той, что мы видели размазанной на губах Терезы Юстусовны.

– Ушла она? – парень спросил почему-то меня.

– Ушла.

– Уф… – выдохнул программист, прошлепав босыми ногами по полу в сторону кухни, – ну и умотала она меня!

Ирина Артуровна здесь же не удержалась:

– Ева, Гарри не с ней, не переживай. Это Толик с этой блондинкой…

Естественно! Все слышали! Да с чего они взяли, что я переживаю? Да пусть он спит с кем угодно, мне-то что?! Он свободный человек. Я, между прочим, тоже.

Черт! На свидание хочу. Вот закончу с этим и пойду. Обязательно пойду, даже платье себе новое куплю. На деньги Одинцова.

Глава 30

– Э-э-э, может быть кто-то пойдет посмотреть, жив ли он там?

Первым из всей честной компании робкий голос подал Эдуард Адрианович. В просторной гостиной, на широченном диване расположились слева направо: Терехов и его двое друзей (ребята вели себя стеснительно, робко пристроились на мягкой мебели писателя), Регина (наша молодая сотрудница сегодня была в коротком платье оливкового цвета, безжалостно резавшего глаз в сочетании с ее рыжими волосами), Вадим – программист не меняется от сезона к сезону, Сашка Матвеев (только с работы, не успел деловой костюм сменить), Эдуард Адрианович и Ирина Артуровна. На креслах мы с Анатолием. Тем, который друг Черного плаща. Одинцов прохаживался по комнате взад и вперед, постоянно прикуривая и туша новые и новые сигареты.

Редактор остановился.

– Ева Викторовна, можно вас попросить? У вас такие доверительные отношения с нашей знаменитостью, вам-то он точно не откажет. И прикроется, наконец…

– Вам надо… – начала я, но редактор потер пальцы одной руки друг о друга, намекая на то, что заплатил мне за это, так что вынуждена была не перечить, а отправиться искать Горовица в его бесконечных хоромах.

В прошлый раз у меня не было такой возможности, так что сегодня восполнила все пробелы, прогулявшись и заглянув в большинство комнат. Не спешила. Зачем? Я Одинцову не собачка. Деньги, конечно, отработаю, но прислуживать не стану. Прошла через длинный спортивный зал с видом на город, заглянула в уборные, в спальню (ну и хоромы, ну и кровать), пока не оказалась у стеклянной двери в его кабинет. Горовиц отыскался именно здесь. Игнорируя гостей и все еще в халате, он как заведенный набирал на клавиатуре текст. В зубах его тлела сигара, рядом стоял маленький кофейный аппарат и чашка с недопитым кофе. Интересно, это который уже за сутки? Писатель даже не заметил вторжения – полностью погрузился в текст. Пришлось постучать об стеклянную поверхность двери.

Серые, почти безумные глаза с третьего раза оторвались от экрана, потом несколько минут изучали меня, проехались по фигуре взад и вперед, по кругу, но автор все еще был не здесь.

– Тебя зовет твой редактор. Я пришла за тобой, потому что он мне за это заплатил, – вывалила сходу всю правду.

Чего скрывать? Я честна в своем отношении к этому человеку. Хотя, должна признать, в эту секунду сердце мое дрогнуло. И несколько оттаяло. Выходит, с ректоршей развлекался Анатолий, друг Чёрного плаща. А сам Черный плащ всю ночь и, наверное, не первый день писал книгу.

– Горовиц… ты должен нам кое-что объяснить. Терехов в тупике, не знает, что делать с Брилем. Только не в таком виде, – показала я глазами на то обстоятельство, что халат на нем распахнулся и достаточно откровенно демонстрировал неплохое тело автора до самого пупка.

Я… не заинтересована в нем. Совсем. Да, привлекательный мужик. Да, достаточно умный, наглый, смелый. Опытный… Да, готовит хорошо. И… да… Я уже несколько секунд не могу оторвать свой чертов взгляд от кусочка кожи под его пупком, который выглядывает сразу над узлом пояса.

– Данилова, у тебя сейчас слюна потечет.

Откровенная смена настроения автора выбила меня из колеи. Мое лицо окунулось в пунцовый окрас. Отвела глаза, сделав вид, что мне очень интересно, что нарисовано на картине в золотой раме, стоявшей здесь же, при входе, на антикварной треноге для рисования.

– А это, что за картина?

– Тебе его имя ничего не скажет. Данилова, не уводи разговор. Давай вернемся к твоей слюне.

Я резко повернула к нему голову:

– А давай лучше вернемся к той толпе, что сидит у тебя в гостиной и ждет выхода великого и неповторимого, который всю эту кашу заварил? Или ты хочешь сказать, что сдался? Додумал сюжет и бросил расследование…

– Данилова, – Горовиц встал.

Как-то сразу потерялось расстояние, бывшее между нами. Чертов писатель нависал надо мной, его пупок был настолько близко, что к разговору о слюне можно было не возвращаться. Все и без того было понятно.

– С чего ты взяла, что я такой идиот? Дело уже раскрыто.

– Так почему… А Т-терехов? А… убийца на свободе??? Он же может…

– Не может, – бесцеремонный палец писателя поддел мою нижнюю губу снизу вверх, как бы убирая слюну, которой там, зуб даю, не было! – Не может, Данилова. А хочешь, я тебя удивлю? Но на спор. Если ты мне проиграешь – с тебя поцелуй!

– Чем ты меня удивишь? – пропустила я часть про поцелуй.

– Сначала подтверди, что если я тебя удивлю – то с тебя поцелуй. И прямо сейчас – иначе не выйду к остальным. Останусь книгу дописывать.

– Это шантаж. Горовиц…

– Данилова! Что такое поцелуй? Ерунда. А? Спорим? Устал я, любви хочется. Если не удивишься – то поцелуй с меня.

– Если не удивлюсь, – хмыкнула в ответ, непроизвольно отступив, – ты идешь к остальным и объясняешь свое поведение.

– Договорились!

Надо было. Надо было прочесть его самодовольное выражение правильно!

– Валяй, – велела я опрометчиво.

Горовиц чуточку наклонился ко мне, понизил голос и сказал:

– В отличие от других жертв, у Ольги Бриль убийц двое.

– Двое???

Моя челюсть красноречиво отвисла. Тут же я снова покраснела, поняв, что продула спор. А писатель засиял, как начищенный самовар!

– Ага! – показал он на меня указательным пальцем. – Проиграла! Целуй!

Делать нечего. Реально проиграла. Пришлось быстро оглянуться и, удостоверившись, что нас никто не видит, потянуться к его губам, встав на цыпочки. Но автор, сволочь, отстранился.

– Не сюда, Данилова, – помотал он у меня перед глазами указательным пальцем, который я бы с удовольствием сломала! – Туда, – показал этот паразит вниз. Именно туда, куда я так смотрела, чуть не пустив слюну. – Не бойся, – Горовиц развеселился еще больше, – я не заразный. Некоторые утверждают, что даже вкусный. Данилова…

– Горовиц, ты говнюк, – процедила сквозь зубы. Отрезать бы ему… – Я надеюсь, это останется между нами?

– Можешь мне всецело доверять!

Я сделала это красиво. Если уж проигрывать – то проигрывать с достоинством. А еще… Я обняла его крепкие бедра ладонями и плавно присела на корточки. Прикоснулась губами к нежной коже под пупком, задела мягкие волоски и, почувствовав, как вздрогнул бывший веселым автор, провела языком от места поцелуя до самого пупка – под халатом у автора мгновенно все напряглось. Да так стремительно, что чуть было не ударилось об мой подбородок! Выполнив свое черное дело – поднялась обратно. Посмотрела на него с вызовом – с автора слетела вся спесь.

– Данилова, я сейчас, – он откашлялся, – сейчас все всем расскажу, а потом ты задержишься у меня на кофе.

– Хрен тебе, – фыркнула в ответ. – Я проиграла только поцелуй. Дуй в гостиную, знаменитость!

Глава 31

Горовиц вышел к нам лишь спустя еще минут двадцать. Он успел побриться, умыться и даже переодеться в джинсы и темный тонкий джемпер. К этому времени наши верные Игнатьевы умудрились выяснить, где у автора чайник и угостили всех напитками. Большинство выбрали кофе – нам потребовались силы ждать.

– Добрый вечер! – возникла фигура автора в дверном проеме. – Благодарю за ожидание! Я заканчивал книгу, вынужден был дописать до конца и лишь после…

Одинцов даже подпрыгнул:

– Гарри! Солнце мое! Счастье мое! Свет очей моих, мой мельхиоровый бог!!! Неужели ты ее закончил?!

– Закончил, – ответил писатель, довольно улыбаясь.

– Чур нам первый экземпляр и с автографом! – поднял руку Терехов, а его сопровождающие согласно закивали, как китайские болванчики.

– Горовиц, может быть, – вздохнула я, бухнув чашку на каменный портал от камина, – уже к делу приступим? Ты что-то говорил про двух убийц.

В помещении повисла щемящая тишина. В первую очередь притих следователь. Интересно, как писатель обоснует свои домыслы?

– Ладно, Данилова, – кивнул автор детективов, – умеешь ты настроение испортить. Хорошо, приступим. Кто-нибудь угостит меня кофе?

– Я… – вскочила было Ирина Артуровна. Я остановила ее жестом:

– Не надо. Без кофе обойдешься. Рассказывай!

Он даже не присел. Встал в другом конце помещения прямо напротив меня и заявил:

– А что рассказывать? Убийц двое. Бриль и любовник Ольги Бриль. Все? Я могу теперь выпить кофе?

– Нет! – рявкнула я, осадив одновременно всех в комнате. И Терехова в том числе. – Сначала объясни, а потом будет тебе кофе!

– Данилова… – рыкнул на меня писатель, а в ответ получил:

– Горовиц… предупреждаю. Это в последний раз!

Сама не знаю, что в последний раз, но угроза сработала. Писатель пошел на попятную. Бросив на меня разъяренный взгляд, опустился в кресло рядом с Анатолием.

– Ладно. Как скажешь, начальница. Пояснить, так пояснить. С подробностями?

Терехов вклинился первым:

– Обязательно. Игорь, записывай!

Гарри вздохнул:

– На самом деле, Данилова, могла бы и сама додуматься. Все очень просто. Жил был на свете учитель истории. Трудился мужичок не покладая рук и головы своей в рядовой школе Санкт-Петербурга. И была у него супруга Ольга, женщина красивая и… властная. Поначалу молодые люди любили друг друга, встречались, потом поженились, взяли в ипотеку новую квартиру в хорошем районе, продав дачу супруга в качестве залога. Заметьте, продали его дачу, а не ее. Время шло, мужчина хотел семьи, детей, а женщина хотела любви и денег. И устроилась она в элитный колледж. Преподавателем. В колледже том…

– Подождите, Гарри, – встрял Терехов, – это мы сейчас о Бриле говорим?

– О нем, о нем, – подтвердил автор. – И о его супруге. Так вот. Возвращаемся к нашему учителю. Хотел он детей, а супруга его, Ольга, не поддерживала утопических фантазий партнера, считая того недостойным для продолжения рода. Она завела роман с молодым сыном депутата, а он, сам Бриль, завел роман с коллегой в той же школе, где работал сам. Итак, – писатель устроился в кресле поудобнее и закинул ногу на ногу, – время шло, отношения у двух пар развивались. И случилось так… Здесь, Терехов, я разглашу факт из дела, уж простите.

Следователь кивнул.

– И случилось так, что забеременели сразу две женщины. Любовница Бриля и его жена. Эти две истории зародились одновременно и их развитие шло примерно с одной и той же скоростью. Любовница Бриля сообщила мужчине радостную новость. Он в самом деле обрадовался – с ее слов, разумеется. Сам он, как я понимаю, сейчас не в состоянии что-либо говорить? Ага.

Следователь только и успевал подтверждать кивками слова Горовица.

– Вы же не допрашивали ее на тему отношений, так, Терехов? Только алиби уточнили? Ну, я так и думал. Поэтому съездил поговорить с будущей мамой. Она была весьма импульсивна. Оказывается, Ольга была грымзой. Жадной до денег. Заставила Марка продать его дачу, в угоду квартире, а своей дачей не пожертвовала. Им же с Марком надо будет где-то жить после рождения ребеночка!

Горовиц сделал паузу. Обвел всех нас взглядом. Судя по всему, он ожидал, что до остального мы сами додумаемся. В ответ – тишина. Только… только я решила задать Терехову каверзный вопрос:

– Кстати, товарищ следователь, все хотела понять, а вы то, что здесь делаете? Неужели ваше расследование зашло в тупик?

Трактор облил меня презрением. Писатель прикрикнул на любопытную занозу:

– Данилова, не приставай! У следствия и без этого дел достаточно. Тем более, мы и своими силами справились. Ну так, возвращаемся к делу. Ее жаркую речь я связал с вылазкой Бриля в лес. Помните, он все твердил, что это не он жену убил. Я тогда подумал – почему ему вдруг это стало казаться? Почему поехал проверять? Если вспомним Смирнова – в его голову даже мысли такой не пришло, а это значит…

– Значит, что он этого боялся! – выпалила я. – А соответственно, мог размышлять об этом! Но… где же связь?

– Данилова, ты опять непоследовательна. Помнишь, я тебе говорил, что все это смахивает на постепенную репетицию? К тому же, был один секрет, о котором я умолчал. В делах всех жертв значатся детали. Первых двух женщин нашли повешенными, но их ноги касались земли! Висели трупы низко, буквально стояли на земле. А вот третья… Ольга висела высоко от земли! Была привязана на высоте трех метров! Что вдруг изменилось? Почему убийца до этого не мог повесить предыдущих высоко, а эту смог? Выпил коктейль силы? Ну, такую ерунду, как цвет веревки – я уже вообще не рассматриваю. Первых двух жертв повесили на зеленой веревке, а третью – на черной. Ерунда, у маньяка могла просто кончиться веревка. Так решили вы, Терехов, и озвучили мне это по телефону. Но в делах об убийствах ерунды не бывает.

– Почему ты мне об этом не сказал? – перебила я.

– О чем?

– О разнице в высоте? О веревке?

– Не хотел. Ты бы начала догадываться, полезла, куда не надо.

Его монолог незаметно перерос в диалог между мной и им. Все остальные слушали, открыв рты. Как бывает, зрители наблюдают за мячиком на турнире по теннису.

– Ну вот здесь ты и догадался, что это был кто-то другой.

– Разумеется! Но самое интересное не в этом. Данилова, ты не представляешь, какую злую шутку судьба сыграла с коварным Брилем. Если бы он не лез в это, а по-честному решил развестись и поделить с супругой имущество – все бы проблемы за него были решены! Дальше, Терехов, я озвучу информацию, которую вам придется проверить. Однако я ставлю на кон все, что имею, что не ошибся в своих выводах! Поняв, что высота иная, решил искать физически сильного человека. Как мы с тобой, Данилова, уже предполагали – у Ольги Бриль был молодой любовник. И, скорее всего…

– Физически сильный! – выпалила я. – Она искала полную противоположность мужу! Поэтому почти не бывала на собственной кухне, сидела на диете, усиленно следила за собой! Хотела быть его достойной!

– В яблочко! – щелкнул пальцами автор. – После того, как Эдуард с Ириной поймали Бриля, я помчался обратно в колледж. Нашел тех девчонок и быстро выяснил имя того, кто нам был нужен. И им оказался, спортсмен и просто красавец – Денис Демченков! Рост парня – метр девяносто семь. Плавает, в качалку ходит. Но и это не самое главное – друзья не скрывали, что Ольга прикипела к Денису, а он уже давно остыл. Собирался к ней на дачу в тот самый день… Я подозреваю, Терехов, если вы проверите алиби Бриля на первые два убийства – найдете в них лазейки. Бриль подготавливался к убийству своей супруги, в этот же день, но позже, когда стемнеет. Молодой любовник его опередил. Он, кстати, признался в разговоре, что испугался, когда Ольга сообщила ему о своей беременности.

– Признался в разговоре?! – Терехов вскочил с места. – И вы молчали?!

– Но это же ваше расследование, – невозмутимо возразил Горовиц, – я лишь писатель, наблюдал со стороны, вырисовывал для себя сюжетную линию…

– Черт возьми!!!

Следователь что-то пропыхтел и, велев своим парням следовать за собой, покинул квартиру писателя.

– Если будет необходимость, – крикнул им вдогонку автор, – обращайтесь к ректору – Тереза Юстусовна настроена оказывать помощь следствию!

Мои ребята дружно выдохнули:

– Фу, сразу как-то дышать легче стало, – сообщила Ирина Артуровна. – Гарри, я все-таки сделаю вам кофе. Вы заслужили.

– Спасибо, Ирина Артуровна, вы просто ангел! – автор послал Игнатьевой воздушный поцелуй. Он их всем посылает?

– Имя тебе ректор сообщила? – проворчала я, усевшись на освободившийся край дивана.

– Ректор? Тереза? О, нет. Я же сказал, те девочки! Помнишь? Автограф у меня просили.

Сашка Матвеев, наконец, тоже подал признаки жизни:

– Я правильно понимаю? То есть, Бриль, супруг последней жертвы, убил двоих просто подготавливаясь к убийству собственной жены?

– Правильно. Он и супругу бы убил, если бы это не сделали за него. Я бы тоже не догадался, не соверши он так упрямо целых две вылазки в лес. Если он убийца – откуда такое искреннее удивление? Ну не станет невиновный бросаться в лес. Я делаю вывод, что Бриль не знал про наличие любовника. Представьте себе ситуацию: муж готовится убить жену. Продумывает все до мелочей. Алиби, на время убийства предыдущих жертв, чтобы свалить все на маньяка в поселке, куда его супруга поедет праздновать день рождения. Убил двоих. Сделал это откровенно, чтобы даже дураку стало понятно – женщины не кончали жизнь самоубийством. Готовится к главному и… И он внезапно узнает, что супруга убита. Висит на дереве. А он этого не делал! Вот вам и помешательство. А если мы учитываем, что убивал он впервые в жизни, психика и без того двинулась.

– Вместе с крышей, – поддержал Анатолий, друг Черного плаща.

– Как тебе удалось вытянуть признание из любовника? Хочешь сказать, он продолжает ходить в колледж?

– Данилова, конечно, ходит. А что ему еще остается? Выпросить у врача больничный в связи с тем, что убил бывшую любовницу? Что же касается признания… Я же агент! Парень меня не узнал – так что быстро раскололся.

– Но, Гарри, вы оставили его бродить на свободе на целые сутки! – возмутился Эдуард Адрианович.

– Поверьте, он не причинит никому вреда. Натворил со страху перед грозным папашей. А мне надо было книгу дописать…

Эпилог

Через несколько дней, в пятницу, мы с мамой праздновали ее день рождения. На дачу решили не ездить. На праздник к шести вечера должны были подтянуться ребята из группы «БезВести» и мамины подруги. Два дня мы убирали квартиру. Два дня пахло порошком и моющим средством – даже Ленка помогала. В последнее время было много поисков, а еще это расследование, во время которого беспринципный писатель использовал нас в своих целях. Я очень надеялась, что ребята извлекли для себя настоящий урок и больше не поддадутся под очарование неизвестного чужака, которому вздумается впутать их в историю.

В тот вечер мы покинули квартиру Горовица. Ребята, как мне показалось, были по-настоящему разочарованы. Книгу он дописать хотел! Расстраивало лишь то, что уже на следующий день в новостях появилось сообщение – пойман маньяк из поселка Киселево. В статье были некоторые детали дела. Автор оказался прав! Я вчера была настолько злой, что отправилась пешком в другой конец родного города и пока не успокоилась – не остановилась.

– Ева! Гости пришли!

– Мам, так ты сама и открывай, ты у нас именинница!

Пока мама скрылась в коридоре, я поправляла блюда на столе, посчитала стулья. Что-то не сходилось. Должно было быть одиннадцать человек, а на столе было поставлено двенадцать приборов. Мое подозрение моментально подтвердилось! Ровно с тем, как первый гость ввалился в гостиную.

– Привет, Данилова! Как настроение?

Чертов вездесущий писатель явился с огромным букетом белых роз. Он расцеловал мою маму и уселся за стол самым первым.

– Так я не понял, а где все? – уставилась наглые серые глаза на меня и весело подмигнули. – Я закончил книгу – у нас сегодня два праздника. Даже три – Одинцов пожертвовал нашей группе кругленькую сумму. Весь мой аванс, если быть точным. Что, сообщение от банка еще не…

За моей спиной, где-то в коридоре тренькнул телефон.

– Пришло, – кивнул автор. – Я теперь без денег, Данилова. Буду работать на тебя!

Content

Яна Егорова
Без вести

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог